Снежная Марина

Межзвездная Академия-2

Межзвездная Академия-2

Марина Снежная

Оглавление

АННОТАЦИЯ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

АННОТАЦИЯ

Все тайное рано или поздно становится явным. Опрометчиво думать, что обретенное равновесие в жизни – это что-то прочное и незыблемое. Однажды прошлое может ворваться в твое безмятежное существование и разрушить в нем все до основания. И хватит ли силы обретенной любви, чтобы удержать то, что удалось получить с таким трудом?

Но одно известно точно: когда есть цель и смысл жизни, гораздо легче настроить себя на дальнейшую борьбу с теми, кто пытаются разрушить твое счастье.

Да и кто говорил, что здесь, в Межзвездной Академии, все будет преподноситься на блюдечке?

Предупреждение: 18+, есть эр.сцена с существом-гермафродитом, обладающим как женскими, так и мужскими половыми признаками. Если такое не приемлите, лучше воздержаться от прочтения.

Спасибо за обложку Татии Суботиной

ГЛАВА 1

Космическая станция «Хронос»

В холле уже толпились студенты, внимательно изучая голографическую доску с расписанием для разных курсов и направлений. С трудом протиснувшись в первые ряды, чтобы хоть что-то видеть за плечами собравшихся, я стала искать нужную информацию. Почувствовав, как за плечо ухватилась чья-то рука, вздрогнула – накатил неконтролируемый страх, от которого в груди образовался тугой ком, а сердце чуть ли не подпрыгнуло к горлу. Не знаю, почему подумала, что меня нашел мой мучитель огас, но ощущения были не из приятных.

Резко развернувшись, со свистом выдохнула – накатило облегчение. Это оказался всего лишь Питт, которого явно удивила моя реакция. А особенно то, как поспешно я сбросила его руку и передернулась. Проклятье, неужели я теперь в каждом прикасающемся ко мне мужчине буду видеть Нордана лар Са-Ирда? Хотя нет. Когда до меня дотрагивался Рендал Паркер, ощущения были совсем другими. Но, судя по всему, он исключение из правил. Огас сумел пробудить во мне инстинктивную неприязнь к мужским прикосновениям.

– Извини, не хотел напугать, – по-своему трактовал мое поведение Питт. – Всего лишь хотел поздороваться и подсказать, что расписание можно сбросить на браслет-идентификатор. Просто поднеси его к экрану и нажми зеленую кнопку.

Я извиняюще улыбнулась.

– Все в порядке. Я просто не ожидала… – замявшись, договаривать не стала и, чтобы скрыть смущение, пробралась ближе к стене и сделала так, как советовал Питт.

Остальные первокурсники поспешили повторить мои действия, а я с облегчением выбралась из толпы. Напряженно озиралась, отыскивая Арлас и Дафи, но как назло, нигде их не находила. А это означало, что придется одной поддерживать разговор с Питтом, который и не думал отставать.

– Как тебе вступительное занятие? – он попытался взять меня под руку, и я тут же напряглась.

Пусть и понимала, что вряд ли парень представляет опасность, но что-то внутри упорно противилось вторжению в личное пространство. Сразу вспоминалось, как меня так же бесцеремонно хватал огас, не удосуживаясь спросить мое собственное мнение по этому поводу. Да и воспитание таринки давало свое. Этот мужчина не имел права меня касаться – он мне никто. Тут же в голове возникла ехидная мыслишка – так почему же такие соображения не возникали, когда рядом был Рендал? Ответа на этот вопрос не нашлось, и я лишь вздохнула, стараясь как можно деликатнее отстраниться от Питта.

– Весьма познавательное, – откликнулась я. – Ты не видел Дафи и Арлас?

– С Арлас мы виделись на занятии. Я ведь один из сержантов, которые помогают с новичками по военному направлению, – заявил Питт, и его лицо искривилось в ехидной ухмылке. Я насторожилась.

– Что-нибудь случилось?

– Да нет. Просто для всех нас стало сюрпризом то, что она такое, – после этой реплики его захотелось прибить. А после следующей это желание только окрепло: – Бедняга Дан! Теперь понимаю, почему он вчера сам не свой был. Запал на девку с яйцами, – видимо, считая, что выдал суперсмешную шутку, Питт залился смехом. Но при виде моего хмурого лица умолк. – Прости. Она ведь вроде твоя подруга.

– Не «вроде», а подруга! – воскликнула я. – И мне неприятно, что ты так о ней высказываешься.

– Ладно, не буду, – примирительно протянул парень, снова пытаясь взять меня под руку, пока мы пробирались к нужной аудитории. – Слушай, а этот андран к тебе не пристает, случаем? Если да, ты только скажи!

Мое терпение окончательно иссякло, и я прямо-таки отшатнулась от него.

– Послушай, провожать меня я не просила. Сама дорогу найду. А тебя не смею задерживать.

– Ты что обиделась? – Питт посмотрел слегка озадаченно. – Да я ж просто так спросил. Кто его знает, чего от подобных существ можно ждать. Это ж вроде как и мужик, хоть и выглядит, как баба. Мало ли…

– Для начала тебе бы не мешало изучить физиологию андранов. Тогда бы ты многое понял, – холодно заявила я. – А теперь, извини, мне пора.

– Да изучали мы ее. Но как-то это…

Дослушивать я не стала, молча входя в нужную аудиторию, где, к вящему облегчению, находились студенты не только моего направления, но и других. И среди них Арлас и Дафи, сразу замахавшие мне руками.

– Кэти, иди сюда, мы тебе место заняли! – На сердце сразу потеплело, и я поспешила к ним.

Эта аудитория была больше той, где проходило вступительное занятие пилотов, а столы, хоть и одинарные, стояли плотнее друг к другу. Усевшись рядом с Арлас, я улыбнулась обеим девчонкам.

– Ну, как у вас все прошло?

– Я собираюсь осваивать еще одну специальность, – огорошила Дафи. – Решила, что техник на космических кораблях не менее полезен, чем медик.

Я округлила глаза, в очередной раз поражаясь тому, как серьезно взялась за учебу мигарка. Конечно, не факт, что не потеряет интерес уже через пару недель, но пока она была решительно настроена утереть нос своему бывшему, освоив сразу две специальности.

– А у тебя какие впечатления после занятия? – осторожно спросила у Арлас, которая с улыбкой наблюдала за нами. Показалось, что лицо андрана чуть омрачилось, и я поняла, что все прошло далеко не так гладко, как у нас. – Там ведь был Дан? – догадалась я. – Он тоже будет помогать с первокурсниками? – в ответ на недоуменный взгляд подруги я покраснела и добавила: – Я в коридоре Питта встретила. Он сказал, что был на занятии.

Лицо Арлас превратилось в каменную маску, и она холодно спросила:

– Что еще он тебе сказал?

– Ничего, – осторожно ответила. – Да и вообще я постаралась побыстрее от него отделаться. Если не хочешь говорить, не нужно, – ободряюще улыбнулась, решив, что как только вернемся в нашу квартирку, попытаюсь вывести подругу на откровенность. Невооруженным глазом видно, что ее что-то по-настоящему беспокоит.

Дафи хотела что-то спросить, но в этот момент прозвучал резкий сигнал, возвещающий о начале занятия, и почти сразу в помещение вошла Марда Лари. Я мысленно выругалась – вот ее-то как раз хотелось видеть меньше всего. То, что эта стервочка будет вести у меня какой-то предмет, далеко не радовало. Вряд ли смогу нормально сосредоточиться на получаемых знаниях, когда все мысли только о том, о чем там у них с Рендалом проходил разговор.

Метаморф окинула аудиторию цепким колючим взглядом и недовольно скривилась:

– Когда я вхожу, все разговоры тут же должны прекратиться, – холодно бросила она. – Предупреждаю об этом лишь раз. В следующий – нарушивших порядок попрошу вон из аудитории. Также предупреждаю: после звонка опоздавшие могут и дальше оставаться за дверью.

Словно в ответ на ее слова дверь опять отъехала, впуская запыхавшихся трех студентов.

– Извините, мы не сразу нашли аудиторию, – заговорил один, смущенно переминаясь с ноги на ногу.

– Полагаете, это мои проблемы? – метаморф округлила тонкую бровь и указала на дверь. – В следующий раз будете лучше рассчитывать время. Срывать свои занятия я не позволю никому.

Другие два студента, стоящие за спиной первого, тоже попытались оправдаться, но лицо метаморфа сохраняло непримиримое злое выражение.

– Если немедленно не покинете аудиторию, можете считать, что ваша учеба здесь закончилась, еще толком и не начавшись.

Студенты без дальнейших препирательств поспешили ретироваться, я же с неприязнью посмотрела на преподавательницу. Вот же стерва! Могла хотя бы на первый раз простить оплошность. Ведь ясно же, что опоздали ребята не по своей воле. Просто не смогли быстро сориентироваться. Марда снова повернулась к нам и, слегка постукивая тонкими пальцами по столешнице, у которой стояла, лениво заговорила:

– Если у кого-то слишком короткая память и они не запомнили мое имя из представления директора, напомню: Марда Лари. На меня здесь возложены обязанности преподавателя ксенологии. Это общее название для нескольких дисциплин, связанных с изучением физиологии и психологии иномирных рас. Мой предмет один из профильных для студентов ваших направлений, потому советую уделить ему подобающее внимание. Особенно немаловажным это будет для военных. Своих возможных противников стоит изучать как можно лучше.

– Но ведь в Федерации мир, – послышался чей-то недоуменный возглас, и мы все с вполне понятным опасением посмотрели на того, кого иначе чем смертником не назовешь. Решиться прервать речь этой стервы наверняка чревато последствиями! Почему-то даже не слишком удивилась, заметив, что вопрос задал Лисенок. Парень он явно рисковый!

Как ни странно, метаморф не рассердилась – возможно, из-за того, что вопрос логично вписывался в ее объяснения.

– Полагаете, мир – величина постоянная и неизменная? – саркастически осведомилась женщина. – Сегодняшние союзники вполне могут превратиться в противников, как и наоборот. История Федерации имеет тому наглядные примеры. Но это вы будете изучать уже на других дисциплинах. Я же лишь скажу, что даже сейчас, когда царит так называемый мир, не все так просто. Ведутся закулисные интриги и борьба за сферы влияния. Если вам повезет прорваться в высшие эшелоны власти, вы это поймете как никто другой. А шансы на это не так уж малы. Поверьте, перспективы у учеников Академии самые радужные. Если, конечно, будете достаточно умны, чтобы воспользоваться полученным шансом. Но даже в мирных целях эти знания вам пригодятся. Зная сильные и слабые стороны тех, с кем, возможно, придется работать бок-о-бок или сотрудничать, можно наилучшим образом построить общение. Но довольно лирики! Начнем с основ, которые большинству из вас должны быть известны, а позже углубимся в более специфические знания. Сколько рас сейчас входят в Федерацию?

Несколько рук неуверенно взметнулись вверх, и Марда наугад выбрала ту самую блондиночку из моей мини-группы, которую я окрестила Ледяной Принцессой.

– На данный момент в мирное содружество входят представители десяти рас, – довольно мелодичным, но каким-то безэмоциональным голосом заговорила девушка. – Новоземляне, огасы, тарины, нанасы, метаморфы, андраны, ганнеры, мигары, ксениты и угару.

– Совершенно верно, – откликнулась преподаватель. – Но еще больше рас не являются членами мирного сообщества. И вполне возможно, что вылетая за пределы территорий, находящихся под защитой Федерации, или где-то на просторах космоса вам придется столкнуться с теми, кого вы и представить себе не можете. Некоторые из этих рас нам известны и в какой-то мере их особенности удалось изучить. О других мы имеем довольно смутное представление, а то и вовсе не знаем.

Сердце тревожно екнуло. Мои представления о пилотировании кораблей как о мирной непыльной работенке все больше трещат по швам. Похоже, умение вести космический бой может пригодиться на практике, а не только в теории, как хотелось думать.

– Ну, а сейчас я дам вам возможность выбрать, с какой из известных уже рас вы хотели бы начать более близкое знакомство.

Вверх опять взметнулись несколько рук, и Марда выбрала одного из студентов – судя по значку, военного направления.

– А можно начать с ксенитов?

– Догадываюсь, почему вы выбрали именно эту расу, – хмыкнула метаморф, насмешливо прищурившись. – Видать, первое знакомство с многоуважаемым Хир-Но-Гаром произвело на вас сильное впечатление.

Многих студентов-военных передернуло, и я поняла, что это и правда так. Вопросительно взглянула на Арлас, которая тоже должна была присутствовать при вступительном занятии этого направления. Та пожала плечами.

– Суровый мужчина, но вполне нормальный, – шепнула она. – Иногда некоторым трудно избавиться от предрассудков и страхов, – последнее сказано было с горечью, и я поняла, что сейчас она говорила не только о ксените. По отношению к ее расе тоже существовало достаточно предвзятое мнение.

Но все же, вспомнив странные фасеточные глаза ксенита, я невольно содрогнулась. Его чужеродность слишком сильно чувствовалась и мешала относиться к нему так же, как к остальным иномирянам. Да и насекомые всегда вызывали во мне инстинктивный страх.

– Что ж, ксениты так ксениты, – ухмыльнулась Марда и ее тело словно поплыло.

Я проморгалась, думая, что у меня что-то не так со зрением произошло. Только когда фигура женщины стала вытягиваться и расширяться, меняясь, словно глина под руками гончара, сообразила, что происходит. Как и другие студенты, заворожено наблюдала за тем, что не всякому приходилось видеть – то, как происходит трансформация метаморфа. Уже через полминуты перед нами стоял Хир-Но-Гар собственной персоной. Сходство было поразительное – Марда даже его манеру поведения умудрялась копировать! Только мигающий алым датчик на браслете преподавательницы давал понять, что это всего лишь качественная копия, а не оригинал. Не знаю, как остальные, но я уже знала, представителя какой расы хотела бы изучить следующим. Самих метаморфов, чьи способности просто потрясали.

Преподаватель, похоже, осталась довольна нашей реакцией – все с округлившимися глазами смотрели на нее и ожидали дальнейшего развития событий. А я вдруг уловила кое-что, что могло быть важным для понимания личности самой этой женщины. Она обожала находиться в центре внимания и производить впечатление. Тщеславие так и перло из нее. Возможно, эта черта присуща и другим представителям ее расы, но уж насчет этого я могла только предполагать. Так что теперь смотрела на Марду Лари с легкой насмешкой, хотя и старалась этого не показывать.

Метаморф скучающе обратилась к аудитории, и я невольно вздрогнула от раздавшегося голоса. Какого-то скрежещущего, резковатого, в полной мере подтверждающего то, что ксенитов трудно в полной мере назвать гуманоидными существами. Заметила, что многие также содрогнулись, и только студенты военного направления остались невозмутимы. Но это и немудрено. Этот голос они наверняка слышали на вступительном занятии и немного привыкли к специфическому звучанию. Решила, что тоже попробую. В конце концов, ксениты не сделали мне ничего плохого, чтобы я реагировала предвзято. Чем тогда окажусь лучше Питта, насмехавшегося над Арлас?

– Для начала хочу понять, что вы уже знаете об этой расе, – проговорила преподаватель, обводя студентов жуткими фасеточными глазами, словно состоящими из золотистой мозаики.

В этот раз пожелала ответить Арлас:

– Средняя продолжительность жизни – пятьсот лет. Изначально эволюционировали из гигантских разумных жуков, обитающих на планете Дагнерт в звездной системе Гайн. Позже, в результате столкновения с астероидом, на их планете произошла резкая смена климата, в результате чего, чтобы приспособиться к новым условиям, ксениты эволюционировали. На их планете существовали животные, чей вид был приближен к гуманоидным существам, хотя их разум заметно уступал разуму жуков. Но именно для них новые условия оказались самыми приемлемыми, поэтому эволюция ксенитов пошла этим путем. В итоге ксениты получили две ипостаси: в одной почти не отличаются от людей, в другой выглядят как жуки, пусть и меньших размеров, чем раньше…

Арлас осеклась, когда метаморф на наших глазах опять стала меняться. С губ андрана вырвался судорожный вздох при виде лишившегося человеческого вида Хир-Но-Гара. О, Великие, неужели он и правда так выглядит в своем втором обличье?! Большой черный жук с устрашающего вида клешнями и тремя парами цепких лапок. Чуть усмехнувшись, Марда обхватила одной клешней столешницу и слегка нажала. Прочный полимер треснул и раскололся на две половины, словно дешевая пластмасса. По аудитории пронесся взволнованный гул.

– Продолжайте, студентка, – голос, вырвавшийся из того, что теперь трудно было назвать ртом, теперь еще больше отличался от человеческого. Скрежет буквально давил на мозг, словно кто-то проводил ногтем по стеклу. Я невольно поморщилась.

– Ксениты обладают физической силой, превышающей человеческую в два, а то и в три раза, – глухо сказала Арлас. – Кроме того, хитин, которым покрыто их тело во второй ипостаси, обладает хорошей прочностью. Даже лазерные лучи не сразу могут справиться с этой броней. Нужно длительное воздействие, чтобы нарушить целостность покровов.

– Только вряд ли в бою ксениты дадут вам достаточно времени, чтобы оказать подобное воздействие, – в жутком скрежете удалось различить насмешку. – Так что когда представители Федерации столкнулись с вторжением этих существ, им пришлось несладко, поверьте. Да, и еще не стоит забывать вот об этом… – из пасти метаморфа вдруг выскочили два гибких отростка, похожих на щупальца, и легко оплелись вокруг ближайшего студента, сидящего перед ней.

Бедолага завопил так, что я подпрыгнула на месте. Нет, Марда, определенно, чудовище! Ну вот зачем так пугать студентов? Думаю, будь у нее сейчас лицо вместо жуткой морды, там бы точно змеилась довольная улыбка.

Пока щупальца все больше оплетали извивающегося перепуганного студента, любое сопротивление которого оказывалось тщетным, преподавательница скучающим тоном велела Арлас продолжать.

– Просветите ваших коллег, на что способны эти отростки, которые я сейчас демонстрирую.

– При желании ксенит может выделять из этих щупалец особую субстанцию, разъедающую тело жертвы.

– Если проводить аналогии, – перебила ее Марда, – то по принципу действия это напоминает желудочный сок. Происходит что-то вроде процесса питания пауков. То есть жертву ксениты могут переварить и до того, как употребить в пищу.

Несчастный студент, опутанный щупальцами, теперь просто позеленел. Он уже даже кричать не мог, лишь хрипел и вздрагивал мелкой дрожью. Похоже, после этого занятия бедолаге наверняка психолог понадобится. Я с неодобрением смотрела на метаморфа, которая явно наслаждалась происходящим.

– Но ксениты постепенно отошли от своих первобытных потребностей, – поспешила продолжить Арлас, чтобы поскорее покончить с пыткой нашего коллеги. – Хоть им и необходимо употреблять мясо, но они делают это так же, как обычные гуманоиды. Во вторую ипостась переходят только в моменты смертельной опасности или ярости. А учитывая то, что их эмоциональный фон не такой насыщенный, как у нас, то контролируют они себя намного лучше.

Метаморф несколько раз тряхнула щупальцами спеленутого, будто в кокон, студента, и, наконец, отпустила, меняя ипостась на человеческую.

– Спасибо, студентка… э-м-м…

– Арлас Лардан, – назвала свое имя андран, и метаморф, все еще в обличье Хир-Но-Гара, достала голографический планшет и что-то там отметила.

Похоже, Арлас удалось заручиться ее благосклонностью. Я от души порадовалась за подругу, хотя для себя решила, что даже если представится шанс сделать то же самое, вряд смогу. Уж слишком сильную неприязнь вызывала преподавательница, чтобы пытаться произвести на нее впечатление.

– Как интересно! – усмехнулась вдруг метаморф и снова глянула на Арлас, видимо, изучив имеющуюся там информацию о ней. – Андраны в нашей Академии редкие гости, так что рада, что представится случай изучить их вживую.

Арлас нахмурилась. Нетрудно догадаться, о чем она подумала. У меня самой мелькнули те же мысли. Если эта стерва вздумает в открытую демонстрировать физиологические особенности андрана, еще и просить Арлас это комментировать, нетрудно догадаться, как воспримут это другие студенты. Им только дай повод для насмешек! Уже сейчас многие, кто раньше не знал о том, к какой расе принадлежит подруга, поглядывали со смешанными чувствами. Но лишь легкая бледность выдала то, что на Арлас это произвело какое-то впечатление. Она лишь кивнула преподавателю, не став комментировать ее слова, и села на место. Метаморф же снова обвела глазами аудиторию и вкрадчиво спросила:

– Ну что, какие впечатления у вас остались после первого знакомства с представителями расы ксенитов?

Многих передернуло, а еще на лицах студентов военного направления явственно читалась обреченность. Теперь они наверняка боялись своего куратора еще больше, чем раньше. Странно, что Арлас, даже зная всю эту информацию, отозвалась о нем, как о нормальном человеке. Но уже следующие слова Марды показали, что я просто могла многое не знать и, как и другие, судила лишь по первому впечатлению.

– Именно так ксенитов долгое время и воспринимали. Многие даже не желали видеть в них разумных существ, воспринимая как что-то чужеродное нам. Мало кто знает, что первое столкновение с ними произошло вовсе не по вине самих ксенитов, – выдержав паузу, метаморф осталась довольна произведенным эффектом – на нее смотрели с неподдельным интересом и ждали продолжения. – Высадка ксенитов на одну из планет колоний новоземлян не предусматривала враждебных целей. Это была всего лишь исследовательская экспедиция. Ксениты раньше не залетали в тот уголок Вселенной и не сталкивались с известными нам расами. Но чужаков встретили враждебно, обратив против них оружие. И когда, защищаясь, ксениты приняли вторую ипостась, это лишь укрепило новоземлян в мнении, чтобы те представляют угрозу. В итоге были потери как с той, так и с другой стороны, а после этого начались военные действия. Официальная история содержит несколько иную трактовку событий, – усмехнулась она. – Но вам здесь вместо розовых сказочек будут давать правдивую информацию, чтобы могли верно оценивать ситуацию. Более полные сведения о том, что я вам только что рассказала, а также о физиологических особенностях ксенитов вы получите другим путем.

Тело метаморфа снова будто поплыло, и вскоре она приняла прежний облик. Многие вздохнули с облегчением. Я же поймала себя на мысли, что даже вид Хир-Но-Гара для меня приятнее красноволосой стервы. Потом постепенно дошел смысл последних слов Марды, и я непонимающе воззрилась на нее. Вспомнила, что про особое обучение студентов Академии говорил и Рендал. Похоже, пришло время узнать на практике, что они оба имели в виду.

Метаморф нажала какую-то кнопку на стене за своей спиной, и аудитория погрузилась в приятный полумрак. Все зашушукались, непонимающе переглядываясь. Уже в следующую секунду с потолка из открывшихся во многих местах проемов стали спускаться серебристые проводки с чем-то вроде наушников на концах. Когда они поравнялись с нашими лицами, Марда велела закрепить их у висков.

– Это ускорители мозговой активности, – спокойно пояснила она, когда мы нерешительно выполнили требование. – Они напрямую связаны с чипами, вживленными в вас при поступлении. А также являются проводниками информации, которая будет поступать напрямую в мозг. Ощущения будут немного странными, но вы не должны прерывать процесс. Это может иметь негативные последствия. Я сама выключу приборы по истечении пяти минут. Больше за один раз вы не осилите. Учебный процесс рассчитан таким образом, чтобы мозг успевал приходить в себя после подобной встряски перед тем, как снова задействовать все свои возможности. Конечно, для студентов с очень высоким уровнем интеллекта процесс проходит менее болезненно, но и им не стоит слишком усердствовать.

Буду надеяться, что метаморф сказала правду и ничего плохого нас сейчас не ждет. Но инстинктивные опасения все же остались. Вот не доверяла я этой гадине! Прикосновение холодных стальных присосок к вискам вызвало дрожь по телу, хотя, скорее всего, нервную. Осознавать, что сейчас тебе будут воздействовать на мозг, было не слишком-то приятно. Думаю, в той или иной мере те же опасения испытывали все. Но никто не посмел возражать преподавательнице, успевшей в полной мере продемонстрировать свою сволочную натуру.

В следующую секунду окружающий мир исчез. Я перестала видеть, слышать, чувствовать реальность. Кратковременное сверлящее ощущение в висках, словно что-то прорывалось в мозг, а потом вокруг замелькали яркие образы. Это напоминало листание книги на голографическом компьютере. В бешеном темпе, при котором трудно уследить за тем, что вообще видишь на экране. И в то же время каким-то непостижимым образом я успевала все считывать. Информация впитывалась мозгом, как губкой, в таком объеме, что оставалось только поражаться.

Детальное строение тела ксенитов, их уязвимые и сильные места, самое главное в их психологическом видении мира. Поразительно! Обычным путем всю эту информацию пришлось бы изучать пару недель. Теперь понимаю, почему в Межзвездной Академии могли позволить себе значительно сократить время пребывания здесь студентов. И в то же время осознавала, что в таком напряженном темпе мозг вряд ли смог бы работать долго. Даже положенные пять минут показались вечностью. Казалось, голова взорвется от всей той информации, которую теперь придется разложить по полочкам и запечатлеть. Так что когда исчезло все более давящее прикосновение присосок к вискам и вернулся окружающий мир, я едва не застонала от облегчения. Вертела головой, будто отгоняя наваждение, и наталкивалась на такие же ошалевшие взгляды других студентов.

– Вот это круто! – вырвалось у Лисенка, и угару, сидящий рядом с ним, согласно закивал.

– Теперь вам нужно немного расслабиться. Не вставайте резко. Закройте глаза и постарайтесь отрешиться от эмоций, – послышался спокойный голос преподавательницы. Разумеется, для нее в происходящем не было ничего особенного.

Наши кресла чуть отклонились, появилась опора для головы, на которую я с облегчением легла и закрыла глаза. Перед внутренним взором продолжали мелькать обрывки полученной информации, и я постаралась просто отрешиться от нее. Хотя кое-что, что особенно сильно поразило, то и дело выступало на передний план и заставляло думать об этом. В частности, устройство жизни ксенитов. О них я вообще мало что читала – общедоступной информации об этой расе было слишком мало. Так что теперь вдвойне интересно было узнать то, что оставалось неизвестным.

Никогда бы не подумала, что у ксенитов матриархат. Самки появляются гораздо реже, чем самцы, и именно они управляют кланами. Когда королеве приходит время умирать, у нее рождается преемница, которая сразу после рождения перегрызает глотку собственной матери. Так и становится новой королевой.

Самцы разделяются на два вида: осеменители (их гораздо меньше и они только и годны на то, чтобы оплодотворять самок) и обычные (выполняют всю необходимую работу и обслуживают клан). Только вот ксениты тоже не чужды привязанностей и личных отношений. Меня поразило то, что среди них считается в порядке вещей гомосексуальные связи. Ведь самка священна и спаривается только с привилегированным видом самцов, которые составляют ее гарем. Остальные находят утешение в обществе друг друга. Причем даже вне своей общины, живя на других планетах Федерации, ксениты во многом придерживаются вековых традиций. Женщины для них священны. Ни один ксенит не причинил бы зло самке, пусть и другого народа, а в качестве сексуального объекта уж тем более не воспринимал. Так что если и случалось, что ксенит сходился с кем-то из других рас, то исключительно с мужчинами.

Все это меня настолько зацепило еще и по той причине, что я вспомнила, что Хир-Но-Гар является другом Рендала. Мысль о том, что этот жучара может иметь виды на моего сероглазого, как-то не вызывала восторга. Или я слишком озабоченной становлюсь в последнее время, что во всем вижу сексуальный подтекст? Невольно усмехнулась и тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Даже если ксенит и неровно дышит к Рендалу, то уж тот явно подобных чувств не разделяет. Не зря же тут о победах сероглазого на любовном фронте легенды слагают. Женщины к нему так и липнут.

А потом поразила совершенно уж дикая мысль – ведь андран для ксенита был бы идеальным вариантом. Одновременно мужчина и женщина. Вызывает желание оберегать и преклоняться, и в то же время не находится под запретом. И уж точно Хир-Но-Гар не стал бы смотреть на Арлас с таким пренебрежением, как это делает ганнер.

Так, и о чем я только думаю?! Хорошо хоть подруга не умеет мысли читать, а то сомневаюсь, что нормально бы отнеслась к этому. И все же что-то резонное в моих рассуждениях было. Арлас вполне нормально относится к ксенитам, в отличие от многих. Так что кто знает, может, даже бы обрадовалась, если бы он к ней интерес проявил. Или попробовать использовать его, чтобы вызвать ревность Дана. Ведь интерес с его стороны все же был – это трудно было не заметить. Единственное, что мешало этим двоим быть счастливыми – предрассудки ганнера…

– На этом занятие окончено, – ворвался в мои совершенно безумные размышления голос метаморфа.

Пришлось открывать глаза и, щурясь от снова загоревшегося яркого света, возвращаться к реальности. Впереди было еще одно занятие, и на сегодня нам сделали поблажку, ограничившись лишь этим в первый день. Голова и так шла кругом от множества новых впечатлений. А впереди еще предстоял допрос с пристрастием, который я решила устроить Арлас, когда вернемся домой.

ГЛАВА 2

Сколько себя помнила, Арлас чувствовала себя не такой, как другие. Чужой как среди сородичей, так и иномирян. Даже другие андраны порой принимали ее за иномирянку-женщину – уж слишком сильным было внешнее сходство. А когда узнавали правду, их повышенное внимание еще больше выводило из себя. Арлас надоело чувствовать себя диковинкой, экзотичным экспонатом, в то время как по характеру ей ближе было другое.

Она с малых лет мечтала освоить одну из профессий, считавшихся прерогативой мужчин. Стать служительницей правопорядка или воином, заслужить уважение сородичей благодаря личным качествам. Она даже самостоятельно проштудировала в подростковом возрасте книги по криминалистике и следственным мероприятиям. Наплевав на мнение семьи, которая считала, что благодаря внешности Арлас могла бы куда быстрее добиться благосостояния и устроиться в жизни, решила поступать в школу полиции. К ее удивлению, даже прошла, но уже перед первым экзаменом ей дали понять, почему на самом деле взяли.

Никто и не смотрел на ее результаты. Просто во время вступительного собеседования Арлас приглянулась какой-то шишке, присутствовавшей там. И ей недвусмысленно дали понять, что она должна сделать ради того, чтобы и дальше учиться в полицейской школе. Арлас в тот же день забрала документы и покинула учебное заведение. Потом пыталась поступить в подобное на других планетах андранов, но та важная шишка оказалась со связями. Решив отомстить строптивице и потешить свое уязвленное самолюбие, тот андран сделал все, чтобы нигде в пределах планет сородичей Арлас не получила желаемого.

Когда же она попыталась стать военной, то не прошла по физическим характеристикам – тут даже ее недругу напрягаться не пришлось. Родители даже радовались ее неудачам и считали, что Арлас наконец-то одумается и смирится с судьбой. Но так легко сдаваться андран не собиралась. Что ж, раз родной народ не дает ей добиться цели, она найдет свое место среди других.

Никогда ранее не вылетавшая за пределы планет андранов, Арлас и не предполагала, с какими трудностями придется столкнуться. И насколько отличается реальность от той радужной пропаганды равенства и мира, о какой говорилось в СМИ и на телевидение. Федерация считает все расы, входящие в содружество, равными независимо от специфических особенностей? Какая сладкая ложь, рассчитанная на таких идиоток, как она! Конечно, может, на бумаге все и так, и официально подобные принципы соблюдались, но на деле все обстояло гораздо хуже.

Андран вспомнила жуткий полет на пассажирском лайнере, на котором она направлялась на Новую Землю. Специально купила билет на рейс, что включал в себя посещение и некоторых других планет. Ей хотелось, перед тем как поступать в Академию, повидать и иные уголки Вселенной. Поначалу бесхитростно рассказывала новым знакомым о том, кто она, стараясь не замечать, как тут же менялось отношение. Надеялась, что это лишь кажется. Но к концу полета, когда при ее появлении раздавались насмешки, а от некоторых любителей экзотики даже слышались откровенные предложения, она почти все время проводила в своей каюте. И теперь прекрасно понимала, почему сородичи в основном предпочитали устраивать жизнь на родных планетах и мало кто решался отправляться в иные миры.

Иллюзии по поводу того, что среди чужаков удастся добиться того уважения, какого не получала дома, стремительно развеивались. Но гордость и упрямство мешали Арлас признаться в том, что у нее что-то может не получиться. И в этой атмосфере презрения и непонимания она, как ни странно, стала куда большей патриоткой, чем раньше. Решила, что докажет, что андраны ничем не хуже, а то и лучше других, что ее физиологические особенности – это преимущество, а не недостаток. А уж скрывать неуверенность и слабость она привыкла с малых лет. Никто из недоброжелателей не узнает, как на самом деле больно от едких слов и презрения. Пусть это лишь сделает ее сильнее!

Знакомство с Кэти и Дафи стало для Арлас благословением. Хоть две близкие души в том котле враждебности и предубежденности, в котором придется вариться все те годы, что должна будет выполнять условия контракта! Когда же удалось подружиться еще и с ребятами-третьекурсниками, Арлас и вовсе воспрянула духом и начала оттаивать. Может, она и не права была, когда считала, что нелегко налаживать отношения с другими? Для Арлас, которая всегда с осторожностью открывалась кому бы то ни было, подобные приятельские отношения были в новинку. И она получала настоящее удовольствие, чувствуя себя частью чего-то большего, общаясь с представителями других рас. А особенно…

Арлас вспомнила, как увидела Дана впервые. Поразительно красивый, мужественный, уверенный в себе. Он появился на пороге клуба, разглядывая своими яркими кошачьими глазами присутствующих, отыскивая кого-то. А она просто застыла мраморным изваянием, перестав слышать реплики ребят, громкую музыку и гул, что царили в клубе. Никогда раньше Арлас не ощущала ничего подобного – сердце словно взбесилось, разгоняя кровь по венам с удвоенной скоростью. Она слышала лишь его стук, отдающийся в висках и заглушающий все остальные звуки. Видела только этого парня, кажущегося божеством из древних легенд, по какой-то причине посетившим мир смертных.

Обычно Арлас привыкла анализировать то, что видела, угадывать по выражению лица и жестам характер, эмоции, то, чего можно ждать от другого существа. Но сейчас мозг напрочь отказывался повиноваться. Словно одно созерцание этого мужчины отключило его напрочь. Все, что он оказался способен подсказать, так это то, что красавец наверняка принадлежит к расе ганнеров.

Когда же взгляд златоволосого остановился на их столике и скользнул по ней самой, сердце ухнуло вниз и вовсе почти отказало. Их глаза встретились, и показалось, словно окружающий мир исчез совсем. У Арлас даже ладони взмокли от волнения, а дрожали так, что пришлось вцепиться в собственные колени, чтобы хоть немного унять эту дрожь. Восхищение и изумление, отразившееся на его лице, поразило. Даже не сразу поняла, что вызвала эти эмоции именно она. Только когда ганнер, стремительно рассекая толпу, двинулся прямо к их столику, не отрывая от нее взгляда ни на миг, до андрана дошло, что это и правда так. Это казалось ожившей мечтой, сказкой, в которую она не осмеливалась верить. Всегда здравомыслящая и практичная, Арлас и не подозревала о том, что способна испытывать подобные чувства.

Поравнявшись с их столиком, парень по-прежнему смотрел на нее. Вблизи он оказался еще более впечатляющим, а от его красоты сладостно щемило сердце. Арлас боялась, что не выдержит и потянется рукой к этому совершенному чуду, чтобы убедиться в его реальности. Впилась ногтями в собственные ладони, чтобы сдержать странный порыв. Ей повезло, что внимание ганнера отвлекли на себя другие, радостно приветствуя его и обмениваясь репликами. С трудом выныривая из непонятного полуреального состояния, Арлас прислушалась к разговорам и вскоре поняла, что ее новые приятели знают этого парня. Он тоже третьекурсник и является частью той компании, что приняла и ее с подругами. Не дожидаясь, пока ребята вспомнят о правилах приличий и представят Арлас нового знакомого, он сам обратился к ней, усевшись напротив:

– Данистан Сортритан. Можно просто Дан, – от Арлас не укрылось, что тон голоса, каким он обратился к ней, был немного другим, чем когда говорил с остальными. Более мягким, глубоким, теплым.

– Арлас, – только и смогла сказать она, опять бесцеремонно пялясь на него и не в силах отвести глаз.

– Ты первокурсница? – спросил он, отмахиваясь от другого приятеля, который пытался привлечь его внимание. Видно было, что все, что ганнера на данный момент интересовало – это она.

Как во сне, Арлас что-то отвечала, любовалась каждым движением пленившего ее с первого взгляда мужчины. А потом и вовсе накрыло жаркой волной, когда ганнер попросил девушку, сидевшую рядом с ней, пересесть, и сам оказался рядом. Так близко, что их тела теперь почти соприкасались. Чувствуя, что дышать все труднее, а желание прикоснуться к этому божеству становится почти нестерпимым, Арлас пыталась не смотреть ему в глаза. Судорожно хваталась за стакан с коктейлем, пыталась отвлечься, но удавалось с трудом. Она чувствовала себя пьяной – не от спиртного, которое пила мало, лишь для поддержания компании. От самого присутствия рядом этого парня.

А ведь раньше Арлас не верила в то, что такое вообще возможно – настолько потерять голову от наплыва чувств. Романтические же книги и фильмы считала утопичным бредом, рассчитанным на впечатлительных идиотов. И вот такое происходит с ней самой! Куда только подевался трезвый и привыкший все анализировать ум? Она двух слов связать не могла и с трудом понимала обращенные к ней вопросы.

– Тебе нужно расслабиться, – наконец, шепнул на ухо ганнер, посылая по телу полчища мурашек. – Давай я тебе закажу еще коктейль.

Только тут Арлас заметила, что, пытаясь скрыть свое состояние, выпила стоящий перед ней напиток и даже не заметила. Ганнер накрыл ее руку, лежащую на столе, своей, и андрану показалось, что ударило множеством небольших электрических разрядов. Странно, но ощущение не было неприятным. Его рука оказалась такой горячей, крепкой, надежной, будто укрывающей от всего плохого, что совершенно неожиданно это прикосновение помогло расслабиться. И Арлас смогла даже улыбнуться и кивнуть.

Потом они говорили-говорили-говорили. Никогда и ни с кем андрану еще не было так легко и свободно. Возникало ощущение, что они знали друг друга всегда. У них были схожие взгляды на жизнь, цели и интересы. Чем больше Арлас узнавала о Дане, тем сильнее погружалась в это так стремительно ворвавшееся в ее жизнь чувство.

Только вдали от него, оказавшись в их с девчонками квартирке, вернулась способность рассуждать здраво. И Арлас осознала, что упускает главное – никто из ее новых приятелей не знает о том, к какой расе она принадлежит. Не знает и Дан. И можно только предполагать, как он отнесется к такому открытию. Впервые ей захотелось скрыть собственную сущность, а то и изменить, хотя раньше она первая бы осудила тех, кто стыдился своей принадлежности к своей расе. В ее душе боролись гордость и притяжение к ганнеру. Гордость убеждала, что если мужчина хочет быть рядом с ней, то должен принять такой, какая она есть. Если же не может, это просто не ее мужчина. Нужно признаться Дану, и как можно скорее! Чем быстрее все выяснится, тем легче будет в случае чего вырвать из сердца зарождающееся чувство. Но решиться на это на самом деле оказалось сложно.

На следующий день их взаимное притяжение, казалось, лишь усилилось. Ребята понимающе переглядывались и усмехались, но Арлас вообще не было дела ни до одного из них. Опьянившая ее эйфория от общения даже позволила убедить себя, что бояться нечего. Ведь видно же, что Дан испытывает то же, что и она. А ей было бы плевать на то, к какой расе он принадлежит. Даже скажи он, что на самом деле какое-нибудь замаскированное, еще неизвестное Федерации существо, смогла бы принять это.

С удивлением поняла, что даже внешность Дана отошла на задний план. Чем больше узнавала его, тем сильнее понимала, что в первую очередь она тянется к тому, какой он внутри. Какое-то родство душ, иначе не скажешь. Но в сочетании с этим безумно привлекательным телом эффект оказывался просто сшибающим с ног. Арлас всегда была противницей слишком быстрого интимного контакта. Ее поклонникам на родной планете приходилось сначала долго ухаживать, только потом она разрешала большее. Но с ганнером было совершенно иначе. Арлас самой хотелось утащить его куда-то, зацеловать каждый участок великолепного тела, почувствовать его вкус, исследовать каждую клеточку. И по взгляду Дана понимала, что он испытывает те же чувства, но не решается все испортить между ними слишком поспешными действиями. И это еще больше подтверждало серьезность его намерений. Из оброненных другими фраз Арлас понимала, что ганнер не испытывает проблем с женщинами и многие сами на него вешаются. И что раньше он не упускал случая развлечься. С ней же вел себя осторожно, не торопил, хотя то и дело не мог удержаться от того, чтобы прикоснуться. Она же от этих прикосновений прямо плавилась.

А потом у Арлас возникла и вовсе сумасшедшая идея. Может, сейчас, когда они оба возбуждены и так хотят друг друга, он воспримет не настолько остро ее отличие от других женщин? И так признание дастся легче. Позже она проклинала себя за эту поспешность, за самонадеянность, которая разрушила то хрупкое и волнующее, что лишь начало зарождаться между ними. Но тогда все казалось естественным и правильным.

Она шепнула ганнеру, что хотела бы уйти куда-то, где им никто не помешает. Он все понял правильно. То, каким взглядом одарил ее, заставило тело наполниться жаром предвкушения. Как же она хотела его! Прижаться к крепкому мускулистому телу как можно сильнее, ощутить его горячие прикосновения, поцелуи, слиться с ним в единое целое тем способом, какой он захочет. Для андрана гораздо больше вариантов получения удовольствия – может, он это даже оценит.

Они начали целоваться еще на подъемнике, не обращая внимания на других людей, находящихся рядом и поглядывающих на них. Существовали только они двое, и единственное, на что еще хватало сил – это не переходить грань и не увлекаться более откровенными ласками.

Дорогу до квартиры, где жил Дан, Арлас запомнила смутно. Лишь спросила, не помешают ли соседи. Ганнер выдохнул в самое ухо, что у него отдельное жилье и что оно в их полном распоряжении. В ответ андран слегка куснула его за шею, с наслаждением вдыхая запах, кажущийся самым восхитительным из всех, какие когда-либо ощущала. Потом тут же зализала укус и одарила чувственным поцелуем. Дан застонал и глухо произнес:

– Еще немного и до квартиры мы не дойдем. Что же ты со мной делаешь?

Арлас едва сумела сдержать рвущееся наружу ликование от осознания того, что настолько желанна им. Они ввалились в небольшую квартирку Дана, продолжая исступленно целоваться. Осознание того, что больше не нужно сдерживаться, совершенно сорвало с катушек. Арлас лихорадочно снимала с него одежду, покрывая жаркими поцелуями каждый сантиметр обнажающегося тела. Так, как мечтала это сделать еще тогда, когда они сидели за столиком клуба.

Но долго он не выдержал и перехватил инициативу, пригвоздив к стене и удерживая руки андрана над головой одной своей. Вторая же страстно ласкала ее тело, опускаясь все ниже и стягивая платье. Губы накрыли аккуратную грудь Арлас, вырвав у нее гортанный стон. По телу будто пробежали мириады искр. То терзая, то лаская горошинку соска, Дан двинулся рукой ниже, приподнимая платье и пробираясь к внутренней поверхности бедра. Когда он вдруг замер, в угаре страсти Арлас даже сразу не поняла, что происходит. Лишь сильнее подалась навстречу, подставляясь под его руки. Но ганнер медленно оторвался от нее и отступил на шаг, неверяще глядя в лицо Арлас. В его чуть потемневших глазах все сильнее проявлялась осмысленность.

– Ты… – он мотнул головой, словно отгоняя наваждение, потом сдавленно закончил: – ты мужчина?

Арлас показалось, что ее резко и со всего размаха окунули в ледяную воду. Жар, еще недавно растекавшийся по телу, сменился холодом и дрожью. Никогда еще она не испытывала такого стыда, как сейчас. Просто за то, что она такая, какая есть. Ни одна самая изощренная насмешка не вызывала такой сильной горечи, как этот полный непонимания и отвращения вопрос.

– Я андран, – глухо сказала Арлас, поспешно приводя в порядок одежду, пока он оглядывал ее с ног до головы с каким-то новым выражением. Так, словно видел перед собой нечто противоестественное и непонятное. – Если бы ты поинтересовался раньше, этого недоразумения удалось бы избежать, – из последних сил сдерживая подступающие слезы, холодно проговорила андран.

– Ты должна… должен… – он запнулся и скривился.

– Можешь говорить в женском роде, – выдавила Арлас, чувствуя, что еще немного – и точно сорвется.

– Ты должна была раньше сказать, – закончил он фразу, отводя глаза, словно теперь ему невыносимо было даже смотреть на нее.

– Возможно. Только я не думала, что это для тебя настолько все изменит, – глухо сказала андран. – Не беспокойся, я уже ухожу.

Он не ответил. Подходя к двери, она всей кожей чувствовала напряженный взгляд мужчины, и каждый шаг давался с огромным трудом. Арлас никогда не было настолько больно. Даже тогда, когда проклятый ублюдок из министерства вставлял ей палки в колеса, не позволяя поступить туда, куда хотела. Даже когда чувствовала себя выставленной на всеобщее обозрение на пассажирском лайнере под перекрестными насмешливыми взглядами, и приходилось прилагать титанические усилия, чтобы держаться со спокойным достоинством.

Но сейчас разочарование оказалось слишком сильным, гнущим к земле, разрывающим душу на части. Единственный мужчина, что за всю жизнь вызвал в ней сильные чувства, с которым захотелось пройти рука об руку до конца своих дней с первого же дня знакомства, оказался ничем не лучше остальных!

Никогда еще Арлас не чувствовала себя такой одинокой, потерянной. Едва переставляя ногами и пытаясь найти дорогу к своей квартире, она думала о том, что хочет уехать из Академии прямо сейчас. Разорвать контракт, пусть даже придется платить крупный штраф, и забыть обо всех своих мечтах, возвращаться домой, поджав хвост и знать, что натолкнется на злорадные взгляды родных и знакомых. Но все это казалось лучше, чем и дальше оставаться здесь, видеть в глазах Дана презрение и неприязнь, в то время как она даже сейчас не может испытывать к нему негатива. Да, он обидел ее, не смог принять такой, какая есть, но от этого не стал менее желанным.

Арлас успела узнать его слишком хорошо, чтобы понимать – вряд ли когда-нибудь встретит кого-то, кто настолько ей подходит, кто вызывал бы такие сильные чувства. Ну почему она позволила себе впустить его в душу настолько глубоко? Нужно было рассказать раньше, что она собой представляет. С самого начала. Тогда ничего этого бы не было. Арлас не узнала бы, как между ними все могло бы быть в ином случае. Теперь же…

Теперь ей казалось, словно сердце разрубили надвое, и оно болело так сильно, что она не могла думать ни о чем ином. Жить дальше, бороться, добиваться того, о чем мечтала с детства. Все казалось неважным, кроме мужчины, который с презрением оттолкнул, отверг всего лишь за то, что она чем-то отличается от женщин его расы.

Наверное, если бы не Дафи и Кэти, Арлас и правда бы уже наутро покинула Академию. Но их дружеское участие и поддержка растопили что-то внутри, дали понять, что она не одна. Что в этом огромной Вселенной есть те, кто любит и принимает ее такой, какая есть, всегда поддержит и поможет.

Лежа в ту ночь без сна и заново переосмысливая свою жизнь, Арлас решила, что у нее все же есть то, ради чего стоит остаться и бороться. Судьба подарила ей тех, кого вряд ли бы она встретила где-то еще. И эта зародившаяся дружба делает их троих сильнее, помогает не упасть там, где в одиночку это бы наверняка произошло. Что касается Дана, то как ни будет трудно, Арлас постарается вырвать чувство к нему из сердца или хотя бы ничем его не проявлять. Нужно продержаться всего год, пока он не закончит обучение и не покинет стены Академии. Потом будет легче…

То, насколько на самом деле будет трудно придерживаться собственного решения, Арлас поняла уже на следующее утро, когда в холле, где собрались другие студенты, увидела ганнера. Сердце заныло так, что она с трудом сохранила внешнюю бесстрастность. Наверное, если бы Дан изображал невозмутимость и равнодушие или одаривал презрительными взглядами, стало бы легче. Тогда она бы из чувства протеста и обиды смогла начать искоренять потихонечку чувство к нему из сердца. Но он выглядел измученным и осунувшимся, словно тоже не спал всю ночь или заливал свои переживания выпивкой. А может, и то и другое вместе.

Осознание, что ему тоже не все равно, еще сильнее разбередило сердце. Даже мелькнула надежда на то, что может, она неправильно все поняла. Он просто был в шоке от сделанного открытия, не смог отреагировать должным образом. А она даже шанса не дала опомниться – сразу ушла. И если они поговорят по душам, все выяснят и начнут сначала, он постепенно привыкнет к ней такой, какая есть. От этой надежды стало только хуже, еще труднее было сохранять самообладание и внешнюю бесстрастность.

Арлас, как во сне, наблюдала за официальной частью посвящения в студенты, потом шла в числе других первокурсников вслед за Хир-Но-Гаром. Попыталась отрешиться от своих переживаний, наблюдая за реакциями сокурсников. При иных обстоятельствах ее бы даже позабавило то, как они стараются держаться подальше от куратора. Но сейчас находила в этом лишнее подтверждение тому, насколько сильно в сердцах окружающих предубеждение против тех, кто чем-то от них отличается. Ксенит ведь ничем не проявляет враждебности, ведет себя со сдержанным достоинством и даже голоса не повышает. Но они все равно испытывают неприязнь и страх просто потому, что он другой.

Она единственная, кто не содрогнулся или не поежился, когда Хир-Но-Гар, собрав студентов на плацу, где находилось все, что могло понадобиться для тренировок, начал посвящать в особенности обучения по их направлению. Голос ксенита, пусть и казался чужеродным, нисколько ее не напугал. Возможно, из-за того, что Арлас всегда в разговоре больше обращала внимание на тон, а не на звучание самого голоса. В тоне куратора не ощущалось враждебности или жесткости. Хир-Но-Гар был настроен вполне мирно, пусть эмоций и не проявлял.

– Вас будут обучать по особой системе. Так, что по окончанию Академии вам не будет равных во многих вещах. Вы научитесь сражаться с заведомо сильнейшими противниками, отыскивать и просчитывать их слабые стороны, освоите различные техники боя, владение видами оружия, распространенными в Федерации, и многое другое. Лучшие студенты старших курсов станут вашими сержантами и иногда сами будут проводить тренировки с вами. Это даст им навыки командования, которые пригодятся в дальнейшей работе. Лучшие из вас впоследствии тоже смогут оказаться на их месте при обучении первокурсников и второкурсников.

Пока Хир-Но-Гар рассказывал все это, к ним, выстроившимся в шеренгу, подошли студенты с нашивками третьего курса. У Арлас вся кровь отхлынула от щек, когда она увидела в их числе Дана. Тот уже выглядел собранным и спокойным, окидывая новичков безразличным взглядом. На Арлас глянул лишь вскользь, словно на пустое место, и от этого надежда, что недавно забрезжила в глубине души, развеялась окончательно.

– Теперь попрошу выступить вперед женщин. Их обучение будет несколько отличаться от мужского, – произнес куратор. – Сержантом у вашей мини-группы будет студентка Смитсон.

Из числа подошедших третьекурсников, вставших рядом с Хир-Но-Гаром, выступила Роуз. Арлас не испытывала к этой девушке ни неприязни, ни к симпатии. Недалекая блондинка, чьи моральные качества не вызывали симпатии у андрана. Но при этом ей самой девушка не сделала ничего плохого, потому она относилась к ней довольно ровно. Из шеренги первокурсников послушно выступили вперед двенадцать женщин.

Стоящие по бокам от Арлас студенты недоуменно посмотрели на нее, явно не понимая, почему то же самое не делает она. Конечно, у андрана был выбор: хочет ли заниматься по усиленной программе или по более щадящей. Но она здесь не для того, чтобы использовать поблажки. Арлас четко знала, что желает, чтобы мужчины относились к ней как к равной. Потому осталась на месте, не обращая внимания на недоумение окружающих. Хир-Но-Гар, видимо, не сразу просекший ситуацию, тоже обратил на нее внимание и произнес:

– Женщины должны обучаться по особой программе. Поэтому даже если вы против, но должны подчиниться.

Арлас упрямо вздернула подбородок, чем вызвала пронесшийся по шеренге шепоток.

– Я не женщина, – наконец, сумела она произнести роковые слова, после которых неминуемо нарвется на очередные насмешки и оскорбления. – Особенности моей расы, думаю, позволяют мне самой решить, по какой программе заниматься.

– Назовитесь, – сухо проговорил Хир-Но-Гар.

Когда она назвала свое имя, он что-то проверил по планшету, извлеченному из-за пояса, и кивнул.

– Хорошо. Для андранов и правда предусмотрены варианты.

Арлас казалось, что всеобщие взгляды ее прямо-таки прожигают. И лишь присутствие куратора удерживает от откровенных издевательств. Хуже всего оказалось смотреть на вытянувшиеся лица тех, кого еще вчера считала приятелями. Питт и Роуз некоторое время разглядывали ее, потом синхронно перевели взгляды на Дана, и на их лицах появились насмешливые улыбки. Ганнер же стоял совершенно невозмутимый, словно его это вовсе не касалось, и лишь едва уловимые гневные искорки в глазах выдавали, что он не так уж и спокоен.

Началось распределение среди других сержантов, и Арлас ждало новое унижение, когда, сам того не подозревая, Хир-Но-Гар усугубил неловкость ситуации, направив ее в группу Дана. То, что ганнер решится противоречить куратору, которого, как она слышала, уважали настолько, что все его приказы были законом, ошеломило не только ее.

– Сэр, я могу просить вас произвести замену среди вверенных на мое попечение новобранцев?

Ксенит устремил на него немигающие золотистые глаза и своим скрежещущим голосом спросил:

– Кто именно настолько вас не устраивает, сержант? И по какой причине?

– Я просил бы убрать из моей группы студентку Лардан.

– Причина? – показалось, что голос ксенита стал жестче. – Я думал, вопрос о том, что я не потерплю никакой расовой дискриминации среди своих студентов, мы выяснили еще на первом курсе.

– Дело не в этом, – ганнер смутился и умолк. Было видно, что он, скорее, умрет, чем объяснит, чем на самом деле руководствовался, выдвигая подобную просьбу.

Кривя губы в усмешке, на выручку приятелю решил прийти Питт:

– У сержанта Сортритана личные причины.

Хир-Но-Гар поморщился.

– В личных причинах можете разобраться вне занятий. Распределение окончено. Студентка Лардан поступает под ваше руководство, сержант Сортритан.

Куратор передал дальше третьекурсникам право посвящать новичков в то, как будут строиться занятия, сам же сказал еще пару напутственных слов и удалился. Сержанты же стали подзывать к себе свои мини-группы и объяснять правила, по которым предстоит жить и учиться. Питт напоследок вполголоса сказал Дану:

– Представляю, какой тебя вчера ждал облом, – и слегка хохотнул. – Или ты все-таки переспал с этим?

Ганнер одарил его убийственным взглядом и что-то шепнул в ответ, после чего Питт миролюбиво вскинул руки и произнес:

– Ладно-ладно, понял! – но это не помешало ему бросить на удаляющегося друга ехидный взгляд.

На негнущихся ногах Арлас направилась в числе других студентов к Дану. Только вот на него самого смотреть не могла себя заставить. Тупо пялилась на носки своих ботинок и пыталась подавить нахлынувшие эмоции: стыд, неловкость, даже гнев. Похоже, она навлекла насмешки не только на себя, но и на Дана. И вряд ли от этого его отношение к ней изменится в лучшую сторону.

Из-за непрерывного гула в ушах она прослушала все, что говорил теперь уже командир их группы, и вздохнула с облегчением, когда эта пытка закончилось. Когда студентов отпустили восвояси, кинулась прочь одной из первых. Оглянуться же просто боялась. Притом не того, что Дан, возможно, буравит ее сейчас взглядом. А того, что может быть совершенно наоборот и ему нестерпимо даже смотреть на нее.

ГЛАВА 3

Когда мы все собрались в нашей квартирке после окончания занятий, Дафи молча достала бутылку виски и разлила по бокалам.

– Думаю, нам всем это не повредит, – безапелляционно заявила она в ответ на наши чуть удивленные взгляды. – Не знаю, как вы, а этот день меня изрядно вымотал.

Мы с Арлас синхронно кивнули, соглашаясь с ее словами. Устроившись на диване в гостиной, стали потягивать виски, стараясь хоть немного расслабиться. Хотя, в отличие от нас с мигаркой, андрану выпивка явно не помогала. Ее лицо становилось все более задумчивым и отрешенным. Не выдержав, я тихо попросила:

– Расскажи нам все, Арлас. Мы ведь за тебя переживаем. Что произошло между тобой и Даном?

– Ты просишь откровенности, – губы андрана растянулись в горькой усмешке, – а сама с нами недостаточно честна. Тоже ведь что-то скрываешь.

– Это другое, – вновь поражаясь ее проницательности, смущенно сказала я.

– Потому что это касается тебя? – прищурилась Арлас.

– Нет, – я еще больше смутилась. – Просто если расскажу, то этим поставлю вас в двусмысленное положение. Не хочу, чтобы у вас были неприятности.

– У тебя нелады с законом? – глаза Дафи округлились.

– А если и так? – я с вызовом вскинула голову, желая точно узнать, стоит ли и правда ждать от них поддержки во всем.

– Насколько я успела тебя узнать, ты хороший человек, – андран осторожно накрыла мою руку своей. – И если что-то и сделала плохое, то вряд ли этого на самом деле хотела. Если не хочешь, не говори. Прости, что сорвалась на тебе.

Дафи некоторое время молчала, а потом, доверительно понизив голос, сказала:

– А я в подростковом возрасте воровала из магазинов. Не потому, что денег не хватало, чтобы купить. Просто из чувства протеста. Родители так и не знают до сих пор.

Мы с Арлас невольно усмехнулись. На душе стало вдруг теплее и легче. Я осознала, что эти девушки не осудят, не предадут, постараются понять и поддержать. И что им я и правда могу полностью довериться. Тем более если хочу ответной откровенности с их стороны. Отхлебнув большой глоток виски и чуть поморщившись от того, что горло враз защипало, сказала:

– На самом деле меня зовут не Кэти.

– А как? – подалась вперед мигарка.

– Таниэль дир Саран. И я чистокровная таринка, а не полукровка.

– О последнем я догадывалась, – призналась Арлас. – Твоя одежда, амулет, манера держаться, то, что для тебя непривычными казались вещи, нормальные для других. Если бы ты росла на планетах новоземлян, то пусть даже мать старалась воспитывать как таринку, многое бы воспринималось тобой как должное… – Помолчав, она добавила: – Приставка «дир» к фамилии… Это ведь у таринов означает принадлежность к аристократии, насколько я знаю.

– Это так, – вздохнула я. – Мой род считается одним из старейших и влиятельнейших среди таринов.

– Тогда как же ты оказалась здесь? – поразилась Дафи. – Наверняка в аристократических семьях еще более строгие порядки, чем в остальных.

– Мой брат меня продал, – глухо откликнулась я.

Мигарка прерывисто выдохнула, а Арлас сочувственно сжала мою руку.

– Но это же немыслимо! – обретя возможность говорить, возмутилась Дафи. – Как такое вообще возможно в наше время?! В Федерации ведь нет рабства!

– В Федерации, может, и нет, – с горечью заметила я, – но тарины не желают искоренять некоторые старые обычаи. Женщина у моих сородичей считается собственностью мужчины. Ее можно продать, подарить, сделать все, что угодно. И закон будет на стороне мужчины, ее покровителя.

– Это ужасно! – только и смогла выдавить мигарка. – Как там вообще можно жить?

– Все не так уж плохо, как ты думаешь, – возразила я с грустной улыбкой. – Наши мужчины в большинстве своем не жестоки. Они и правда заботятся о своих женщинах. Думаю, если бы я постоянно не испытывала терпение моего брата Надира, он бы не стал так со мной поступать.

– Трудно поверить, что ты испытывала его терпение, – заметила Арлас. – Ты кажешься такой правильной, добропорядочной.

– Я имела в виду, что проявляла непокорность. Не хотела делать то, чего он от меня ожидал, – пояснила я, не зная, как лучше выразить свою мысль.

– И чего же он от тебя ожидал? – спросила Дафи.

– Что я выйду замуж за одного из тех влиятельных таринов, которых он приводил в наш дом.

– Даже если не хотела этого сама?! – ужаснулась мигарка.

– Среди таринов не принято спрашивать мнения женщин по таким вопросам, – я поморщилась. – Считается, что они недостаточно разумны, чтобы сами принимать решение. И что покровитель лучше знает, как устроить судьбу вверенной его попечению женщины.

– Мрак! – кипя от негодования, выпалила Дафи. Даже вскочила с дивана и начала расхаживать по комнате. – Вот попробовал бы меня кто-то заставить выйти замуж за того, за кого я сама не хочу!

Арлас же подлила нам еще виски и жестом попросила мигарку опять сесть.

– Рассказывай дальше, Кэти… То есть… Как тебе удобнее, чтобы мы тебя теперь называли?

– Мама, когда была жива, звала меня Тани, – я улыбнулась. – Когда мы наедине, можете меня так называть.

– Мне нравится, – одобрила Дафи, снова плюхаясь на диван и принимая бокал. – А братцу твоему я бы глаза выцарапала собственными руками! Гад он!

– Он просто живет по законам, которые считает единственно правильными, – возразила я. Обида на брата все еще жила внутри, но ее больше не застилали гнев или другие подобные эмоции. Теперь в какой-то мере я могла попытаться понять его поступок. – И я сильно разочаровала его. Он надеялся, что я выйду замуж за советника Таринского Альянса, который мог бы поспособствовать его карьере. А я нарушила его планы. Была настолько непочтительна с потенциальным женихом, что тот вынужден был отступиться.

– Молодчина! – неожиданно одобрила Дафи. – Так их, мужиков, которые не считаются с нашим мнением! – и тут же добавила: – А советник хоть симпатичный был?

Я невольно рассмеялась.

– Интересный мужчина. Но ему уже двести тридцать. Даже при том, что тарины живут триста лет, это уже считается пожилым возрастом.

– Нет, старикан нам точно не нужен! – замахала руками мигарка. – Правильно сделала, что отказалась.

– Да дело не в возрасте, – я вздохнула. – Он довольно приятный мужчина, обходительный. Видно, что хорошо бы ко мне относился. Но мне и правда не хотелось, чтобы все решали помимо моей воли. По меркам таринов я действительно дерзкая и строптивая.

– Нормальная ты! – не согласилась Дафи.

– Так что сделал твой брат? – вернула разговор в прежнее русло андран. – Он продал тебя этому советнику?

– Не ему, – меня передернуло, когда опять вспомнила Нордана лар Са-Ирда. – Огасу.

Глаза подруг потрясенно расширились. Они были настолько шокированы, что с полминуты просто молчали, не задавая никаких вопросов. Я же, хоть и с трудом, начала свой рассказ о том, что пришлось пережить во власти огаса.

– Кое-что я не могу вам открыть. Нордан предупредил, что если эту информацию разболтаю, убьет меня. Она считается конфиденциальной. Не хочу, чтобы и вы пострадали, если что. Скажу только, что огасам такие, как я, нужны в качестве симбионтов. В чем именно состоит симбиоз, мне раскрывать нельзя. Скажу только, что то, что он делал со мной, отвратительно, – последние слова я выдавила едва слышно. – И я лучше умру, чем опять окажусь в его руках.

– Как тебе удалось сбежать от него? – спросила Арлас.

Поколебавшись, я все-таки рассказала девчонкам и об этом – о том, что каким-то образом сумела отдавать приказы живому кораблю.

– Поразительно! – глядя на меня в полном потрясении, воскликнула андран. – Но не стоит пока открывать свои способности никому, кроме нас. Вряд ли работники корпорации «Корн» спокойно к такому отнесутся. Тебя захотят исследовать.

Схожие мысли возникали и у меня, поэтому я лишь кивнула.

– Мне и самой не хочется быть подопытным кроликом. Я им сказала лишь, что у меня есть ментальный дар второго уровня.

– От нас они тоже не узнают правду! – решительно заявила Дафи, и я благодарно улыбнулась.

Рассказав девчонкам о том, как приобрела фальшивые документы и попала сюда, я ощутила себя так, словно сбросила тяжеленный груз. Ноша, разделенная на троих, больше не казалась неподъемной.

Когда мы все обсудили, я тихо спросила у Арлас:

– Так что произошло между тобой и Даном?

В этот раз она не стала отгораживаться от нас и словно приняла какое-то важное решение. Поначалу говорить ей было трудно, но постепенно слова давались все легче. Она поверяла нам свои переживания, то, что тревожило и беспокоило. И теперь настала наша очередь быть для подруги опорой и поддержкой.

– Так, девочки, – решительно заявила мигарка, когда мы успели и поплакать и посмеяться, и распить до конца бутылку, – ну их, этих мужиков! Главное, что мы вместе! И раз уж выпивка закончилась, предлагаю устроить девичник и пойти немного развлечься!

Изрядно сдобренные виски, мы не стали возражать. Решили, что нужно смотреть страхам в лицо и встречать их с открытым забралом.

Переодеваясь в самые откровенные платья, мы подшучивали друг над другом, уже предвкушая, как будем отшивать возможных поклонников и в их лице мстить всем гадам, которые подпортили нам жизнь. Наверное, когда ввалились в клуб, представляли собой занятное зрелище, но даже не думали об этом. Мною владела бесшабашная веселость, как и остальными девчонками. Непрерывно хихикая и встречая заинтересованные взгляды мужчин ответными презрительными, мы продвигались к свободному столику.

Правда, веселье наше длилось недолго. Ровно до того момента, как заметили за одним из столов компанию третьекурсников, с которыми еще недавно развлекались. Люк было помахал нам рукой, подзывая к себе, но Роуз шикнула на него и одарила нас уничтожающим взглядом. Потом демонстративно повернулась к угрюмому ганнеру, явно успевшему уже изрядно набраться, и что-то жарко зашептала ему в ухо. Дан лишь вскользь посмотрел на Арлас и поморщился так, словно лимон раскусил. Потом обхватил рукой плечи Роуз и что-то ей ответил. Улыбка слетела с моего лица, как лист, подхваченный ветром, и я с тревогой посмотрела на андрана. Та продолжала делать вид, что ей весело, но во взгляде плескалась такая боль, что мне самой стало больно.

– Идем к столику. Не обращай на них внимания, – произнесла, беря ее под руку и увлекая за собой.

– Ну и гадина эта Роуз! – озвучила наверняка наши общие мысли мигарка, когда мы устроились за столом. – Вечно протягивает свои загребущие ручонки к чужому! То к Ренду, теперь к Дану. Только вот не обломится ей ничего и в этот раз! С такими, как она, можно только развлекаться.

– Ну почему же? – тихо возразила Арлас. – Она довольно мила.

Дафи даже рыкнула и протестующе замотала головой. Я же невольно ощутила неловкость из-за того, что в сердце шевельнулось что-то вроде радости. Роуз переключилась на другой объект и оставила в покое Рендала. Тут же устыдилась таких эгоистичных чувств и постаралась подавить их в себе.

– Тани, пойдем возьмем что-нибудь выпить, – потянула за собой Дафи, и я охотно вскочила, с сочувствием глянув на Арлас, которая с какой-то обреченностью смотрела в сторону любезничающих друг с другом Дана и Роуз. Андрана было жалко до слез.

– Он сам не понимает, что теряет, – хмуро сказала мигарка, пока мы возле барной стойки ждали заказанных коктейлей. – Предпочитает дешевую стекляшку настоящему бриллианту.

– Лучше и не скажешь! – подтвердила я, вздыхая.

Взяв в руки два коктейля – один для себя, другой для Арлас, я уже разворачивалась к залу, когда заметила вошедших в клуб Рендала и Марду Лари. Руки так затряслись, что стаканы лишь чудом удержалась в руках. Пронзившее сердце разочарование оказалось таким сильным, что слезы едва не брызнули из глаз. Похоже, Рендал и не собирался добиваться моего расположения, как я втайне надеялась. Нашел более сговорчивую женщину, с которой не возникнет подобных проблем. Дафи, проследив за моим взглядом, тихонько выругалась.

– Так, спокойно! Даже не вздумай показывать, что тебя это как-то заботит, – шепнула она, свободной рукой хватая меня под локоть и увлекая к столику.

Я честно постаралась последовать ее совету, но взгляд то и дело устремлялся к красивой паре, тут же ставшую центром всеобщего внимания. Метаморф вся сияла, что совершенно изменило выражение ее лица. Вместо колючей стервочки разыгрывала из себя очаровательное создание с обворожительной улыбкой и повадками кошки. Насыщенно-зеленое платье облегало роскошную фигуру, как вторая кожа, и лишь подчеркивало яркую внешность. Она то и дело словно невзначай касалась руки Рендала, заглядывала ему в глаза, шептала что-то на ухо. И пусть он внешне оставался совершенно спокойным и не реагировал на эти женские уловки, было невыносимо смотреть на него рядом с ней. Уже жалела, что отвергла его сегодняшнее предложение поужинать, ведь сейчас на месте этой стервы могла находиться сама.

Поймав мой взгляд, Рендал, уже усевшийся за столик, сдержанно мне улыбнулся и кивнул. Это настолько поразило, что я опять едва не выпустила злополучные стаканы из рук. Метаморф с молниеносной быстротой проследила за направлением взгляда спутника, и меня невольно в дрожь бросило от скрытой угрозы, затаившейся в глазах. Она словно предупреждала: «МОЕ! Только попробуй тронь!» Не знаю, что заставило ответить дерзким ответным взглядом и вздернутым подбородком. Глаза Марды прищурились, и по моей спине невольно пробежал холодок. Похоже, сегодня я нажила врага. Хотя не скажу, что с самого начала воспринимала эту женщину как-то иначе.

Сидя за столиком и пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, я то и дело смотрела на Рендала. И вроде бы должно было утешать то, что с его стороны не возникало каких-либо поползновений в сторону своей ослепительной спутницы. Он держался холодно и отстраненно, пресекая все ее попытки перейти к более неформальному общению. Но мне все равно было больно видеть их вместе. А хуже всего, что он ни разу больше не взглянул на меня.

Раздавшийся рядом с нашим столиком голос Питта вызвал что-то вроде оскомины:

– Скучаете, девочки?

– С чего ты взял? – хмыкнула Дафи, криво усмехаясь. – Нам очень даже весело!

– А может быть еще веселее! – не унимался парень, усаживаясь на свободное место рядом со мной. Я заметила, что вслед за ним рядом с мигаркой опустился Люк.

– У нас девичник, – сухо сказала я, меньше всего желая сейчас терпеть общество назойливого поклонника.

– Послушай, я, наверное, должен извиниться, – с явными нотками фальши в голосе покаянно произнес Питт.

Неужели ему хватит наглости еще и объяснять сейчас при Арлас, за что именно должен извиниться? Я возмущенно покосилась на него и поймала пристальный взгляд карих глаз. В них горел неприкрытый интерес ко мне, но это далеко не радовало. Скорее, наоборот, тревожило. Единственный, в чьем взгляде я бы хотела видеть интерес, беседовал в этот момент с другой женщиной. От остальных же я не ожидала ничего хорошего, лишь дополнительные проблемы.

– Если и правда хочешь загладить вину, просто оставь меня в покое, – прозвучало довольно резко, но я была на взводе и просто не могла любезничать с ним.

Лицо Питта искривилось от недовольства.

– Да что ты о себе возомнила! – бросил он, поднимаясь с места. Потом прошипел что-то вроде того, что «с кем поведешься…», и отправился к столику своей компании.

Люк же остался рядом с Дафи и вздохнул.

– Иногда он бывает полным идиотом. Не обращайте внимания. Мне жаль, что все так получилось.

Выглядел он вполне искренним, и я вдруг поняла, что, пожалуй, Люк не так плох, как я о нем думала. Он взял нам еще коктейлей и попытался развеселить разными историями из студенческой жизни. Даже Дафи оттаяла и смотрела на него гораздо благосклоннее. Я же, сама того не замечая, пила коктейль за коктейлем и застывшим взглядом смотрела на Рендала. Ничего не могла с собой поделать. В голове мелькали совсем уж безумные мысли по поводу того, что хочу подойти к нему и забрать от этой красноволосой стервы. Заявить свои права на него. Сама поражалась подобным глупостям. Да какие права?! Все, на что могу рассчитывать со стороны этого мужчины, так это то, что заинтересую его в качестве постельной грелки на одну ночь. И от этой мысли становилось особенно отвратительно на душе.

Окружающий мир уже плясал вокруг в калейдоскопе ярких образов, музыка и голоса становились все более приглушенными и будто нереальными. Сообразив, как же сильно я наклюкалась, почувствовала отвращение к самой себе. Какое же жалкое зрелище наверняка сейчас собой представляю! Да если Рендал увидит такой, то окончательно разочаруется!

Нужно срочно освежиться, иначе даже до своей квартирки не дойду. Едва сумела подняться, удерживаясь за столик. Переждав головокружение, направилась к выходу, чтобы дойти до туалета. Друзья что-то крикнули вслед, но я лишь пробормотала что-то неразборчивое вроде того, что скоро вернусь. Каким образом сумела выйти в коридор, представляю смутно. Тут же ухватилась за стеночку и жадно вдохнула воздух, кажущийся поразительно свежим после клубной атмосферы. Мимо проскользнуло несколько фигур веселящихся людей, не обративших на меня никакого внимания. Я же продолжала стоять, упершись рукой в стену и пытаясь отдышаться.

– Эй, тебе плохо? – послышался за спиной голос, заставивший болезненно скривиться. Опять Питт! Ну почему он никак не оставит меня в покое?!

– Оставь меня в покое! – немедленно озвучила это желание, едва ворочая языком и не оборачиваясь.

Но его руки сами резко развернули, и на меня в упор уставились полные ярости темные глаза, кажущиеся сейчас совсем черными. Сердце глухо екнуло. Разум, пребывающий в пьяном угаре, словно поплыл, посылая в сознание совсем другой образ. Такие же черные глаза на другом лице – бледном и хищном. Всхлипнув, выставила вперед руку, словно пытаясь оттолкнуть наваждение.

– Какого черта ты шугаешься от меня, как от прокаженного? – послышался совсем близко свистящий от сдерживаемых эмоций голос. И разум окончательно поплыл. Я перестала соображать, где реальность, а где навеянные выпивкой и схожестью ситуации галлюцинации. – Я ведь по-хорошему хотел! – голос стал более хриплым.

Лицо огаса оказалось совсем близко, так что черные глаза теперь находились прямо напротив моих. Алые отблески в их глубине, затягивающей, словно трясина, вызвали почти животный ужас. Сейчас, когда я была настолько слаба и деморализована, даже сопротивляться сил не находилось. В памяти представали жуткие минуты, когда это существо пригвождало к стене или постели, делая все, что заблагорассудится. А я совершенно ничего не могла противопоставить. Жалкая пленница, которой оставалось лишь мысленно молиться о том, чтобы это поскорее прекратилось.

– Не надо, пожалуйста! – по моим щекам покатились обжигающие капли, и я даже толком не осознавала, что это такое. Смотрела на склонившегося надо мной парня с таким ужасом, словно он в этот самый момент держал в руках мою жизнь.

Увидела, как образ огаса будто поплыл, сменяясь другим. Удивленный Питт смотрел уже без прежней ярости. Он попытался что-то сказать, явно ошеломленный моей реакцией, но кто-то с такой силой отшвырнул его прочь, что отлетел к противоположной стене. А я медленно сползла по стеночке. Меня трясло, как в лихорадке, и я с трудом фокусировала взгляд на том, что происходит передо мной. Видела ошарашенного Питта, что-то лепечущего, и стоящего над ним разъяренного Рендала Паркера.

– Я ничего ей не сделал! Просто поговорить хотел! – услышала жалобный возглас Питта.

– Пошел вон! – каким-то шипящим, совершенно неузнаваемым голосом проговорил преподаватель, и парень тут же вскочил и ринулся прочь, даже не оглядываясь.

Немногочисленные зеваки, собравшиеся вокруг, под тяжелым взглядом Рендала тоже поспешили ретироваться. Преподаватель развернулся ко мне и подошел ближе, его лицо стало обеспокоенным.

– Все в порядке? – спросил, опускаясь на корточки рядом и вглядываясь в мое лицо.

Я вцепилась в Рендала так неожиданно и резко, что он вздрогнул. Обхватила за шею, прижалась всем телом к крепкой груди, словно только так могла почувствовать себя в безопасности. Да по сути так оно и было. Все еще не в силах оправиться от перенесенного потрясения, только в этом мужчине видела якорь, за который могла ухватиться, чтобы снова не оказаться на дне того ужаса, того безумия, которое едва не лишило разума. Рендал осторожно обнял, а потом поднялся, подхватывая меня на руки. Я слышала над ухом его негромкие ободряющие слова:

– Все хорошо. Не бойся. Теперь все с тобой будет в порядке.

Мне становилось легче уже от самого звука этого голоса, и я судорожно кивала, продолжая цепляться за мужчину и жадно вдыхая его запах.

– Давай я отнесу тебя в лазарет, – предложил он, похоже, не зная, что со мной делать, но я издала какой-то надрывный стон.

– Не нужно! Пожалуйста, не оставляй меня!

– Ш-ш-ш, все хорошо, – он поудобнее перехватил меня и понес куда-то.

А мне было совершенно плевать, куда и зачем. Главное – что он рядом. Защитит от всего, поможет. Наверное, не будь я так пьяна, сама бы пришла в ужас от своего поведения, но сейчас стерлись все границы разума. Было просто плевать, кто и что обо мне подумает. Важно было одно – оставаться рядом с этим мужчиной, чувствовать прикосновение его рук, ровный стук сердца, который сейчас могла слышать совершенно отчетливо. И этот звук успокаивал, дарил ощущение безопасности.

Даже не сразу поняла, что он несет меня к нашей с подругами квартире. Только когда Рендал, все это время молчавший, мягко сказал:

– Нужно, чтобы ты открыла, иначе мы не сможем попасть внутрь, – сообразила, где нахожусь.

Протянула руку к электронному замку, по-прежнему находясь в объятиях Рендала, и провела по устройству. Дверь бесшумно отъехала в сторону, и мой сероглазый красавчик внес меня внутрь. Поставил на ноги, и я протестующе застонала, снова вцепившись в него так, словно от этого вся жизнь зависела.

– Пожалуйста, не уходи!

– Кэти, ты сейчас не в себе, – терпеливым тоном, каким обычно говорят с неразумными детьми, проговорил он. – Я найду твоих подруг и попрошу их прийти сюда. Думаю, они лучше знают, как тебе помочь.

Я упрямо замотала головой и опять уткнулась ему в грудь.

– Он что-то пытался сделать с тобой? – помолчав и больше не пытаясь отстраниться, спросил Рендал. Тон его голоса был таким напряженным, что в полной мере становилось понятно – он далеко не так спокоен, как хочет казаться.

– Не думаю, – с трудом собираясь с мыслями, произнесла я. – Не знаю, почему я так отреагировала.

– Я читал отчет психолога по результатам собеседования, – осторожно сказал он. – Тот мужчина, с которым ты была раньше, причинял тебе боль. Это часто приводит к душевным травмам. Действия этого идиота Питта могли спровоцировать у тебя срыв, – хмуро закончил Рендал. – Тебе и правда стоило бы побеседовать с кем-то из наших психологов. Разумеется, все будет конфиденциально.

– Не хочу ни с кем беседовать, – устало проговорила, наконец, найдя в себе силы отстраниться. Похоже, разум понемногу возвращался, и вместо полубезумных эмоций накатывали усталость и опустошенность.

– Как твой куратор, я все же считаю, что это бы помогло тебе справиться с проблемой, – заметил он.

– Как мой куратор? – я посмотрела на него с горечью. – Значит, вы только из-за этого проявили такую заботу?

– Как же с тобой сложно! – он закатил глаза и снова привлек к себе. И я позволила себе эту маленькую слабость – опять спрятаться от всего в его объятиях.

Рендал подвел к дивану и усадил туда, сам опускаясь рядом и ни на миг не выпуская из объятий.

– Я просто беспокоюсь о тебе, – сказал он с какой-то особой теплотой, от которой по моему телу мурашки забегали.

– Со мной все будет хорошо. Я справлюсь, – тихо сказала, позволив себе положить голову ему на плечо и отбросить на время все, что нас с ним разделяло.

– Если понадобится моя помощь, ты всегда можешь ко мне обратиться.

– Как к куратору? – спросила, с тайным волнением ожидая ответа.

Он хмыкнул, и я ощутила, как его губы слегка коснулись моего виска.

– Тут уж как сама решишь, – многозначительно сказал Рендал и поднялся. – А теперь мне лучше уйти. Я ведь не железный.

Я с трудом удержалась от того, чтобы вновь схватить его за руку и остановить. Но что-то в его глазах удержало. Даже в таком состоянии разум сумел осознать, к чему могут привести подобные действия. К тому, к чему я пока не готова.

Смотрела, как Рендал направляется к выходу – такой сильный, уверенный в себе, такой… родной, близкий. Сердце тянулось к нему, щемило, но я будто застыла, понимая, что еще слишком рано. Слишком сложно все между нами, чтобы рисковать и совершать необдуманные поступки. Я должна точно знать, что значу для него нечто большее, чем случайная подружка на одну ночь. Только тогда смогу решиться окончательно открыть ему свое сердце.

ГЛАВА 4

Чем больше разгоралось веселье в ночном клубе, тем отвратительнее становилось у Арлас на душе. Даже выпивка не помогала поднять настроение. Скорее наоборот, придавала мыслям еще большую мрачность. Андран слышала доносящийся от столика третьекурсников смех Роуз, видела, как та уже в открытую пристает к ганнеру, забираясь шаловливыми ручонками ему под рубашку. Сильно хотелось подойти, перехватить наглую конечность и отшвырнуть блондинку от Дана. Арлас сама ужасалась собственным мыслям – она ведь всегда гордилась выдержкой и умением сохранять хладнокровие в сложных ситуациях. Теперь же все самообладание летело в бездну, а сердце ныло так, что андран с трудом сдерживала болезненный стон, рвущийся наружу.

Люк и Дафи отправились танцевать, Тани уже была в их квартирке, как сообщил Рендал Паркер. Даже последнее сейчас не слишком удивило Арлас. То, что преподаватель самолично озаботился тем, чтобы увести пьяную Тани, а потом поставил в известность их с Дафи. Наверное, при иных обстоятельствах сочла бы это хорошим знаком для подруги, но сейчас все мысли вертелись вокруг собственных душевных терзаний. Да сколько можно себя мучить?!

В конце концов, Арлас поднялась, чуть пошатнувшись от количества выпитого, и направилась в сторону выхода. Помахала рукой Дафи, давая понять, что уходит, и отрицательно замотала головой в ответ на ее порыв кинуться следом. Пусть хоть кто-то из их троицы хорошо проведет время!

Почувствовав на себе взгляд, который не смогла бы перепутать ни с одним другим, повернулась в сторону столика третьекурсников. На нее смотрел Дан. Смотрел чуть ли не с ненавистью и одновременно затаенной тоской. Этот взгляд подействовал ушатом ледяной воды, андран даже протрезвела немного и застыла столбом. Неужели он тоже не может выкинуть ее из головы? И весь его флирт с Роуз не более чем способ забыться? Додумать мысль до конца не смогла – Дан уже отвернулся, а она будто отмерла. Что бы ни испытывал ганнер, он ясно дал понять, что такая, как есть, Арлас ему не нужна. Так есть ли смысл рвать себе сердце?

Тяжело вздохнув, андран покинула клуб и, выйдя на улицу, побрела в сторону подъемника. Но на полпути передумала. Мысль о том, чтобы возвращаться в квартиру, а потом ворочаться на постели, борясь с мрачными раздумьями, нисколько не прельщала. Здесь, среди людей, разглядывая неоновые витрины и здания самой причудливой архитектуры, было легче отвлечься на что-то. Но скоро Арлас сильно пожалела, что решила прогуляться. Навстречу показалась подвыпившая компания первокурсников ее направления. Некоторые лица она даже запомнила по вступительному занятию. Человек пять горланящих какую-то фривольную песню парней, по-видимому, вовсю отмечали первый учебный день. Арлас уже хотела свернуть с дороги, пока не заметили, но один из парней издал громкий возглас, привлекая внимание приятелей:

– Эй, вы гляньте, кто тут!

Нахмурившись, андран все же свернула в переулок, надеясь, что они не станут ее преследовать.

– Эй, андран, ты куда? – послышался следом гогот. – Пошли, выпьешь с нами! Или мы для тебя недостаточно хорошая компания?

Арлас поморщилась – хмель уже почти выветрился, и она в полной мере понимала, что ничего хорошего от этой встречи ждать не стоит. Парням явно хотелось развлечься. И они не нашли ничего лучшего, чем поиздеваться над ней. Конечно, вряд ли все зайдет дальше насмешек и дурацких шуточек, но терпеть их у андрана не было никакого желания. Она с трудом подавляла порыв перейти на бег, хотя и слышала, что компания последовала за ней. Но если бы побежала, это бы подействовало на парней, как красная тряпка на быка. Тогда бы сто процентов почуяли слабость и восприняли как жертву. Это как у зверей. На уровне инстинкта. Арлас прекрасно это понимала, потому шла, хоть и быстро, но не выдавая нервозности.

– Стой, тебе говорю! – крикнули вслед.

– Идите лучше, куда шли, – хмуро бросила она через плечо. Успела заметить, как парни переглянулись, потом лицо одного искривилось едкой ухмылкой.

– А знаешь, мне вот всегда было интересно, как у вас гермафродитов там все устроено. Так что я не прочь попробовать экзотику. Ты в какой роли больше предпочитаешь? – следом за этой репликой послышался дружный смех.

– С тобой ни в какой, – огрызнулась Арлас, уже всерьез раздумывая над тем, чтобы начистить физиономию засранцу. Она и так все еще злилась из-за того, что было в клубе, а эти только усилили ярость.

– А со мной? – послышался другой голос, еще более издевательский.

Оказавшись в тупике, Арлас даже не сразу это осознала. Непонимающе смотрела на возникшую перед ней стену и чувствовала, как рвется наружу грязное ругательство. Да что ж за день сегодня такой?! Но похоже, выбора нет. Придется и правда разбираться с пьяными идиотами. Только они сильно заблуждаются, если судят по первому впечатлению. За внешней хрупкостью скрываются железные мускулы. Не зря Арлас с детства училась навыкам самообороны и тренировала свое тело, несмотря на недовольство родителей, считавших, что так она уродует свою красоту и делает ее менее женственной. Но сейчас андран только радовалась тому, что плевала на мнение окружающих.

Парни, тоже сообразившие, что она оказалась в ловушке, сбавили шаг и теперь подходили с гадостными предвкушающими улыбочками, предчувствуя развлечение.

– Вот в жизни бы не подумал, что ты мужик! – едва ли не с восхищением протянул один, приближаясь и окидывая взглядом фигуру Арлас.

– Я не мужик, – холодно откликнулась андран.

– Ну, баба с членом! – хмыкнул парень. – Как по мне, один хрен. Только вот катилась бы ты из Академии. Позволять прикрывать свою спину такой ошибке природы, как ты, не слишком-то хочется.

Его поддержали дружными одобрительными возгласами.

– Я имею такое же право находиться здесь, как и вы, – уже едва сдерживая эмоции, бросила Арлас.

– Думаю, мы заставим тебя передумать, – недобро прищурился парень. – И вообще слишком много вас тут, чужаков, расплодилось. Академия вообще-то для нас, новоземлян, строилась. Чем меньше вас, уродов, тут будет, тем лучше!

Он так стремительно схватил ее за волосы, оттягивая голову назад, что андран едва не задохнулась. Похоже, она ошибалась, считая, что парни ограничатся насмешками. Попыталась высвободиться, но мерзавец еще сильнее потянул назад, едва не отделяя скальп от головы. Извернувшись, она ударила его ногой по коленной чашечке, но на помощь приятелю уже спешили другие, хватая ее и прижимая к стене так, чтобы и пошевелиться не могла. Арлас с ужасом осознала, что в такой позиции не сможет ничего сделать и оказать хоть какой-то отпор. Рот наполнился собственной кровью, когда тот, кого она ударила, изо всех сил заехал ей в челюсть.

– Вот гадина! Еще и трепыхается! – в сердцах сплюнул он, еще раз проходясь кулаком по ее лицу.

То, что позади раздастся скрежещущий, нарочито спокойный голос, который моментально узнали все присутствующие, явилось для всех, в том числе и Арлас, полной неожиданностью.

– Что здесь происходит?

Андран и раньше не находила Хир-Но-Гара страшным или отталкивающим, теперь же он и вовсе показался чуть ли не ангелом из новоземлянской мифологии. Парни отпрянули от нее с такой скоростью, словно их ветром сдуло. Тот, кто проявлял наибольшую прыть, на глазах трезвея, начал лепетать:

– Андран на нас напал! Чуть мне колено не сломал. Ребята за меня вступились.

От такой вопиющей лжи Арлас только и смогла, что прерывисто выдохнуть. Даже слов подобрать не могла.

– Андран напала сразу на пятерых? – спокойно проговорил ксенит, и Арлас непроизвольно отметила, что он отозвался о ней в женском роде, в отличие от студентов. И от этого ее симпатия к мужчине только возросла.

– Ну, мало ли, что от таких, как она, можно ожидать, – пожал плечами парень. – Она ведь не человек.

– Я тоже, – спокойно заметил ксенит, в упор разглядывая его немигающими фасеточными глазами. В наступившей тишине стало особенно слышно, как шумно сглотнул зачинщик драки.

– Мы не хотели ничего плохого, – несмело начал второй первокурсник. – Просто хотели подшутить над ней, но она проявила агрессию. Вот Стен и с катушек слетел. Но он только защищался.

– Я мог бы в это поверить, – невозмутимо отозвался ксенит. – Только вот одной из особенностей представителей моей расы является чувствительность к смене физиологических характеристик иных существ. Когда вы лжете, ваше сердце чуть ускоряет темп, студент, и потоотделение усиливается. Зрачки слегка меняют размер, и модуляции голоса становятся иными. Так что в следующий раз, когда решите солгать мне, учитывайте все это. – Помолчав и окинув взглядом заметно сникших парней, добавил: – Завтра вас всех ждет разбирательство со Службой безопасности. Я лично буду настаивать на том, чтобы вы покинули стены Академии. Среди моих подопечных я не потерплю подобных разборок, особенно на почве расовой дискриминации. Так что даже если вас решат оставить здесь, обещаю, что учиться вам будет очень и очень нелегко. И разумеется, я позабочусь о том, чтобы при распределении на практику и дальнейшую работу вас отправили туда, где вам и место. А точнее, в самую задницу Вселенной.

– Простите, сэр, мы не хотели, – попытался исправить ситуацию третий студент. – Мы не думали, что…

– Полагаете, мне нужны студенты, которые не умеют думать? – ксенит слегка приподнял бровь, отчего в золотистых глазах словно полыхнули искорки. – А теперь убирайтесь прочь и хорошенько поразмыслите над тем, туда ли вы попали. И не лучше ли, пока не поздно, поискать себе иное место в жизни.

Уже через несколько секунд в переулке не осталось никого, кроме Арлас и ксенита. Андран уже отлипла от стены и теперь осторожно двигала челюстью, морщась от боли. Хорошо хоть не сломали!

– Вы в порядке, студентка Лардан? – послышался спокойный голос Хир-Но-Гара.

– Да, спасибо, – она попыталась улыбнуться, но челюсть отозвалась болью, и получилась страдальческая гримаса.

Ксенит подошел ближе и извлек из-за пояса витар. Молча протянул андрану, и она с благодарностью приняла. Активировав голубоватый живительный луч, уже через полминуты ощутила, как стихает боль, оставляя лишь едва заметные ноющие отголоски.

– Спасибо, – снова поблагодарила Арлас, отдавая прибор.

Ксенит кивнул и уже начал разворачиваться, чтобы уйти, когда она неожиданно даже для себя самой остановила его:

– Вам ведь тоже здесь было нелегко, да?

Хир-Но-Гар слегка растянул губы в улыбке.

– Я давно научился не принимать близко к сердцу человеческую глупость. И вам советую то же самое.

– Не хочу сейчас возвращаться к себе, – проговорила она осторожно, чувствуя, как внутри просыпается все больший интерес к этому существу. Хотелось узнать его получше. Возможно, это поможет и ей самой понять, как правильно вести себя здесь. Ведь он, как и она, воспринимается новоземлянами, как чужак. Другие иномиряне намного более близки к расе людей, чем они. Да и привычная любознательность не желала упускать возможности узнать ксенита. Одно дело – изучить информацию об этой расе, другое – пообщаться с кем-то из ее представителей вживую. – Если вы не заняты, может, покажете мне немного город?

Хир-Но-Гар посмотрел с явным удивлением. Видимо, нечасто кто-то желал провести время в его обществе. Некоторое время молчал, в упор разглядывая ее и словно пытаясь понять мотивы. Потом все же кивнул и двинулся прочь из переулка. Стараясь не отставать, андран пошла следом.

– Скажите, как вы попали в Межзвездную Академию? – нарушая затянувшееся молчание, спросила она, пока они шли по улице.

Чтобы слышать голос ксенита, ей теперь приходилось идти с ним совсем рядом. Когда она случайно коснулась его плечом, он чуть вздрогнул и едва заметно ушел в сторону. Похоже, не приемлет физического контакта. Тут же вспомнилась изученная на уроке по ксенологии информация о том, что представители его расы считают женщин священными. Может, дело в этом? Он воспринимает ее, как женщину? Но Арлас не осмелилась задать прямой вопрос. Лишь указала в сторону видневшегося вдали парка.

– Может, туда пойдем? А то здесь везде слишком шумно.

Ксенит опять не стал возражать. Похоже, он был слишком обескуражен тем, что она так настойчиво желает с ним пообщаться. В полном молчании они прошли по парковой аллее и уселись на лавочку. На ее же вопрос про Академию он так и не ответил. Андран уже подумала, что и вовсе не станет говорить на эту тему, когда ксенит, наконец, произнес:

– Я последовал сюда за своим другом.

– Вы говорите о Рендале Паркере? – поколебавшись, все же проявила осведомленность Арлас.

– Да, – коротко сказал мужчина.

– А как вы с ним познакомились? – ксенит молчал так долго, что андран уже решила, что не ответит и вообще пошлет ее за то, что сует нос куда не следует, но ксенит вдруг заговорил:

– Я вырос на его планете. Это в звездной системе Кармин7. Планета – Убежище48. Одна из колониальных планет новоземлян неподалеку от территорий ксенитов. Мой клан переселился туда вскоре после окончания войны и вступления ксенитов в Федерацию. Так что для меня находиться среди людей не в новинку. Я работал на одном из заводов новоземлян, как и многие мои сородичи.

– Это хорошо, что хоть где-то к представителям других рас относятся без предубеждения, – искренне обрадовалась Арлас.

– Не совсем, – он криво улыбнулся. – Там, как и везде, ксенитов не особо привечали. Лишь мирились с нашим существованием. С Рендом мы познакомились, когда ему пришлось отбивать меня у местной шпаны, ратующей за то, чтобы изгнать чужаков с новоземлянских планет.

– Неужели вы сами не могли дать им отпор?! – поразилась андран, невольно вспоминая трансформацию метаморфа во вторую ипостась жука и понимая, что тем, кто рискнул напасть на ксенита, точно бы не поздоровилось.

– По закону ксенит, поднявший руку на другого представителя Федерации, обречен или на пожизненное заточение на одной из тюремных планет, или смертную казнь. В зависимости от тяжести проступка.

– Даже если бы вы защищались?! – возмутилась Арлас.

– Вы и впрямь полагаете, что правосудие на подобных богами забытых планетах на самом деле приняло бы это во внимание? – усмехнулся Хир-Но-Гар. – Конечно, теперь, когда я считаюсь сотрудником корпорации «Корн», дело обстоит иначе. Но тогда я был лишь рядовым рабочим, получавшим гораздо меньше, чем выполняющие ту же работу новоземляне, и регулярно отдающей королеве своего клана почти половину заработанного. Я даже не мечтал о том, что когда-то в моей жизни все изменится.

– Но появление Рендала Паркера все перевернуло? – догадалась Арлас.

Даже почувствовала к сероглазому что-то вроде симпатии. Уже то, что он вступился за чужака, пошел против своих, отстаивая справедливость, многое говорило об этом человеке. Признаться, раньше андран испытывала к нему предубеждение из-за того, что беспокоилась за Тани. Репутация бабника поневоле настраивала против Рендала, и втайне Арлас считала его неподходящей парой для подруги. Полагала, что он ее недостоин. Но сейчас мнение об этом человеке несколько изменилось.

– Да. Он стал моим другом, – произнес ксенит, и пусть интонации остались прежними, но Арлас ощутила, что атмосфера вокруг него словно стала теплее. – Рендал пробудил во мне способность мечтать и желать чего-то большего, чем то, что имею. Сам он хотел заработать денег, чтобы купить космический корабль, заняться бизнесом, повидать другие миры. И даже нашел способ, чтобы добиться своей цели как можно быстрее. Решил участвовать в боях без правил.

– Но ведь это противозаконно! – вырвалось у андрана. – И опасно!

– Возможно, но этот бизнес процветает везде, – сказал ксенит спокойно. – И там можно как выиграть по-крупному, так и лишиться всего, в том числе и жизни. Но Рендала никогда не останавливали подобные соображения. Особенно тогда. Он был юным, верящим в собственную удачу, даже безрассудным. Я помогал ему освоить особые техники боя, которыми владеет мой народ, проводил с ним тренировки на такой грани, которую человеческий организм едва может выдержать. Но это дало свои плоды. Уже скоро в боях без правил Рендалу не было равных. Да и его ментальный дар помогал предугадывать действия противника.

– Значит, у него тоже есть ментальный дар? – восхитилась Арлас.

– Иначе он бы не смог управлять живым кораблем, – пожал плечами Хир-Но-Гар. – Кстати, в умении управлять подобными устройствами ему пока нет равных. Наш «Звездный Странник», который корпорация доверила его руководству, считается лучшим.

– Вы тоже член его команды?

– Разумеется, – сказал он таким тоном, словно сам вопрос удивил. И Арлас вдруг поняла, насколько же на самом деле предано это существо тому, кого считает другом. А ведь ксенитов считали лишенными чувств и эмоций! Как же сильно ошибались те, кто так думал. Да, они сдержанны и не склонны к открытому проявлению переживаний, но способны на настоящую преданность. – Как только Ренд смог купить корабль, я поступил к нему на службу. И конечно же, отправился за ним и сюда, когда ему пришлось заключить контракт с корпорацией.

Он умолк, словно опомнившись, что слишком уж разоткровенничался. Посмотрел особенно цепко и пристально, и Арлас всем своим видом постаралась продемонстрировать, что не желает ничего плохого.

– Я бы хотела тоже научиться такому способу ведения боя, какому вы учили Рендала Паркера, – тихо сказала она, ничуть не кривя душой.

Утаила только то, что еще бы хотелось, чтобы это существо посчитало и ее когда-нибудь своим другом. Ведь за всеми этими словами она чутко уловила кое-что, в чем Хир-Но-Гар никогда бы не признался. То, что ему вовсе не так легко здесь, и что даже дружба с Рендом не в состоянии заполнить эту пустоту. Уже то, что он настолько разоткровенничался со студенткой-первокурсницей, говорило о том, насколько же на самом деле одинок. Наверное, ксенит смог бы понять ее даже лучше, чем Дафи и Тани. То, что должно чувствовать настолько непохожее на других существ среди тех, кто его презирает или боится.

– Я не учу женщин, – немного резко сказал Хир-Но-Гар, выводя ее из задумчивости. – Даже в их обучение сержантами не вмешиваюсь. А уж тем более не обучаю лично.

– Почему? – спросила Арлас с недоумением.

– Нам запрещено даже прикасаться к женщинам. Это табу моего народа.

Арлас тут же вспомнила почерпнутую из сегодняшнего занятия информацию и в который раз поразилась, насколько же у ксенитов все сложно. Только особый подвид их мужчин имел право вступать в контакт с женщинами, для остальных подобное являлось святотатством.

– Но я не женщина в полной мере, – осторожно напомнила она. – Так что вряд ли вы бы что-то нарушили.

Прежде чем доводы рассудка остановили ее, андран поддалась порыву и взяла Хир-Но-Гара за руку. Он замер, с шумом втянув воздух, боясь даже шевельнуться. Потом бросил на нее какой-то странный взгляд, значение которого она не смогла разгадать, и выдернул руку.

– Не делайте так больше, – проговорил, поднимаясь со скамейки.

– Почему? – удивилась Арлас. – Вам неприятно?

Золотистые глаза полыхнули яркими искорками, и он отвернулся.

– Это был всего лишь дружеский жест, – тихо сказала она. – Вы мне симпатичны, как личность, вот и все.

Он посмотрел с явным недоверием. Видимо, нечасто кто-то говорил ему подобное.

– Еще раз спасибо за помощь, – больше не желая смущать его, произнесла Арлас. – Буду надеяться, что вы все-таки передумаете насчет того, чтобы обучать меня.

Не оглядываясь больше на ксенита, так и оставшегося у скамейки, она быстро двинулась прочь. Только когда парк совсем скрылся из глаз, в полной мере осознала, как недопустимо себя вела. Скорее всего, виной выпивка, еще не выветрившаяся окончательно, и шок после встречи с агрессивными молодчиками, помощь Хир-Но-Гара, выступившего в роли защитника. Вот и осмелилась на то, на что вряд ли бы пошла при иных обстоятельствах.

Оставалось только догадываться, чего теперь ждать от куратора. Может, настолько рассердится на недопустимое поведение, что андрана ждет та же участь, что и тех ребят, которым он явно собирался вставлять теперь палки в колеса. Еще ладно разговор по душам! Но то, что она хватала его за руку после того, как он признался, что для его народа подобное неприемлемо со стороны женщин. Ну не идиотка ли? Едва не застонав и проклиная себя за глупое поведение, Арлас поспешила в их с девчонками квартирку…

Каково же было ее удивление, когда на следующий день сразу после тренировки с ганнером, ставшей для Арлас настоящим мучением, к ней подошел Хир-Но-Гар и сухо сказал, что согласен ее обучать. Он не сказал больше ничего, но Арлас так и осталась стоять в полном оцепенении, глядя, как ксенит уверенной поступью идет прочь, источая знакомую ауру опасности и чужеродности. Только вот ее она почему-то не пугала и не могла обмануть. На губах медленно расползалась теплая улыбка. И Арлас знала, что сделает все, чтобы ксенит и правда стал для нее другом.

А минут через десять, когда андран ожидала около аудитории, пока начнется следующее занятие, она поймала сверлящий взгляд Дана. Сердце сжалось и екнуло, когда ганнер решительно направился к ней.

– Мне сказали, что ты будешь заниматься по особой программе, и твоей физической подготовкой будет заниматься непосредственно Хир-Но-Гар, – холодно проговорил он. – Так что обрати внимание на изменения в своем расписании.

– Значит, ты теперь не будешь моим сержантом? – с трудом выдавила Арлас.

– Думаю, так будет даже лучше, – буркнул Дан. – У тебя единственной будет личный наставник. Не могу и представить, как ты подобного добилась. Хир-Но-Гар никого не обучал еще индивидуально. – В его глазах отразились неприязненные искорки, а у андрана еще сильнее заныло сердце.

– Ты прав, так действительно будет лучше, – только и смогла ответить она. – По крайней мере, мой наставник не будет испытывать ко мне отвращение.

Лицо ганнера чуть исказилось, губы стиснулись.

– Ты должна была сказать, – неожиданно глухо проговорил он и посмотрел чуть ли не с ненавистью. И Арлас прекрасно поняла, о чем идет речь.

– Что бы изменилось? – как же сильно захотелось разгладить хмурые складки на его лбу, провести по непримиримо поджатым губам.

– Тогда бы я не чувствовал себя полным идиотом, – резко воскликнул Дан.

– Из-за того, что тебе понравилась такая, как я? – с горечью уточнила Арлас. – Тогда бы ты ко мне и на пушечный выстрел не подошел?

То, что он даже возражать не стал, отозвалось уколом в сердце. Но что-то еще читалось в глазах Дана такое, что мешало испытывать по отношению к нему гнев или обиду. Мучительная внутренняя борьба, которая терзала его не меньше, чем ее. Ну почему он так настойчиво отвергает собственные чувства? Ведь видно же, что единственное, что разделяет их – это глупые предрассудки и нежелание ганнера признать правду. То, что они действительно созданы друг для друга. Или она принимает желаемое за действительное? Арлас тяжело вздохнула и отвернулась, не в силах больше смотреть в эти красивые зеленые глаза, которые стали для нее целым миром.

ГЛАВА 5

– Выглядишь хреново, – заметила Дафи, когда я, полусонная, с раскалывающейся от боли головой, зашла на кухню.

Тут уже сидели обе мои подруги, поглощая приготовленный Арлас завтрак. Андран сделала фруктовый салат и кофе, но даже эта легкая еда сейчас бы мне вряд ли полезла в горло. М-да, с выпивкой однозначно надо завязывать! К горлу подкатывала тошнота, от боли в висках я не знала, куда деваться. Вчера, как только ушел Рендал, я кое-как сбросила с себя платье и легла спать. Вырубилась, едва голова коснулась подушки. Даже не знаю, когда вернулись остальные девчонки. При других обстоятельствах начала бы их расспрашивать, но сейчас не хотелось абсолютно ничего. Разве что забиться куда-нибудь в тихий уголок и чтобы никто не трогал. Едва сумела выдавить из себя:

– Доброе утро, – после чего плюхнулась на свободный табурет и страдальчески поморщилась от новой вспышки боли.

Дафи фыркнула, но все же с сочувствием покачала головой.

– Тебе кофе сейчас однозначно не помешает.

Звук ее голоса показался таким резким и пронзительным, что я едва не застонала.

– Пить меньше надо, – мгновенно отреагировала мигарка, споро наливая мне кофе и подвигая ближе.

– Сама же нас вчера подбила устроить девичник, – заметила Арлас со слабой улыбкой. Я смогла только благодарно кивнуть за поддержку, отчего опять поморщилась.

– Эх, – отмахнулась Дафи, – не умеете вы веселиться!

– Не знаю, как у кого, но для веселья у меня точно повода не было, – буркнула я. Раздражало буквально все.

Некоторое время Арлас с жалостью смотрела на меня, потом поднялась и скрылась в гостиной. Вернулась с какими-то таблетками. Одну из них растворила в стакане воды и протянула.

– Выпей, легче станет. А то не представляю, как ты сегодня на занятия пойдешь.

С видом заботливой мамочки она провела рукой по моему лбу, убирая спутавшиеся волосы, и обеспокоенно зацокала языком.

– Что-то лоб у тебя горячий. Может, останешься дома? А мы сообщим твоему куратору причину отсутствия.

– Нет! – резко выпалилая, отчего в голове словно катком проехались, и я застонала от боли.

Но одна мысль о том, что сюда приплетут Рендала, вызывала жгучий протест. Уж он-то прекрасно поймет, что не так с моим самочувствием. Сам вчера тащил невменяемую пьяную тушку до квартиры. Позориться еще больше не хотелось. И так при одном воспоминании о том, как глупо себя вела, хочется повеситься.

Четко все детали не помнила – уж слишком пьяна была – но некоторые обрывки были просто мучительными. Я бесстыдно вешалась на шею мужчине, несла всякую околесицу. Наверняка мне теперь стоит вообще забыть об уважении с его стороны. Какому мужчине понравится пьяная идиотка, не умеющая держать себя в руках? А уж тем более не будет восприниматься серьезно такая студентка. В команду к себе он меня теперь точно не захочет брать, когда настанет время распределения на практику. И худшее, что могу сделать в сложившейся ситуации, это пропускать занятия из-за похмелья.

Слава Великим, от лекарства стало чуть легче. В теле еще чувствовалась слабость, слегка знобило, но по крайней мере, голова уже так не раскалывалась. А когда выпила кофе и заставила себя съесть немного фруктового салата, и вовсе полегчало достаточно, чтобы привести в порядок внешний вид. Подруги, уже полностью одетые, устроились в гостиной и терпеливо меня ждали. Я даже нашла в себе силы поинтересоваться тем, как у них прошел вечер после моего позорного ухода.

– Мы с Люком сыграли несколько партий в бильярд, – равнодушно сказала Дафи. – В общем, ничего особенного.

– Все еще не подпускаешь его ближе? – улыбнулась я.

– Пусть еще немного помучается, – усмехнулась в ответ мигарка.

– Он вроде неплохой парень, – заметила Арлас.

– Возможно. Но я уже не верю первому впечатлению. Да и не собираюсь иметь с ним ничего серьезного. Максимум, на что он может рассчитывать, пара ночей.

– Мне жаль, что ты так ожесточилась, – вздохнула андран, внимательно посмотрев на нее.

Дафи пожала плечами.

– Так легче, – спокойно откликнулась она и поспешила перевести стрелки на саму Арлас: – А у тебя как вечер прошел? Ты так и не рассказала.

– Просто немного прогулялась по первому модулю, – проговорила андран, потом, поколебавшись, все же сказала правду: – Познакомилась поближе с Хир-Но-Гаром.

Наши отвисшие челюсти заставили ее улыбнуться.

– Несколько пьяных идиотов попытались указать мне, где мое место, а куратор вступился.

Мы буквально засыпали андрана вопросами, не желая удовлетворяться таким лаконичным пояснением. Арлас пришлось рассказать все подробности, в том числе и то, что она узнала от ксенита о Рендале. Последнее я слушала с жадным любопытством, ловя каждое слово. И от нового свидетельства того, что этот мужчина достоин любви, внутри все щемило. Почему-то было очень приятно слышать о нем хорошее, пусть даже я не смела надеяться на что-то серьезное с его стороны.

– Ладно, пойдемте, а то опоздаем, – глянув на часы, произнесла андран, и мы поспешили сорваться с места.

Я уже чувствовала себя лучше, поэтому надеялась, что смогу нормально пережить занятие по физической подготовке, которое стояло в расписании первым. После рассказа Арлас даже хотелось увидеть ксенита. Посмотреть на него другими глазами, уже без прежнего страха, как раньше. Особенно смущала главная причина того, почему хочу произвести на него хорошее впечатление. Он друг Рендала, а значит, наверняка тот прислушивается к его мнению.

Но на занятии ждало разочарование. К пилотам приставили не самого Хир-Но-Гара, а другого преподавателя по этой дисциплине. Хорошо сложенный, еще молодой новоземлянин с военной выправкой и суровым грубоватым лицом, по имени Гюнтар Шмидт. Глядя на него, я неосознанно сравнивала преподавателя с Рендалом, сама не понимая, почему теперь каждого встреченного мужчину с ним сравниваю. Рендал держался со студентами так же отстраненно, сохраняя дистанцию, как и Шмидт, но суровый вид в его случае смягчался приятными чертами, которыми хотелось все время любоваться, и потрясающим обаянием. В Гюнтаре же этого не было. Он казался вообще лишенным каких-либо эмоций, больше напоминая робота. Так что наши невольно оробели, настороженно глядя на преподавателя, обводящего всех холодным взглядом. На приветственные речи он не разменивался, лишь коротко представился и провел перекличку, после чего начал гонять по плацу.

Я ощутила дурноту уже на середине первого круга – вернулись головокружение и тошнота, а ноги то и дело заплетались. Дышала я тяжело и прерывисто, понимая, что вряд ли сумею выдержать занятие, раз уже в начале чувствую себя настолько плохо. Нужно было послушаться Арлас и остаться дома! – мелькнула упадническая мысль, но я упрямо расправила плечи, отгоняя ее. Нет уж, раз сама виновата, надо расплачиваться! Никто не заставлял вчера столько пить. Пусть это станет мне наукой!

Плелась в самом конце группы, с трудом заставляя себя не останавливаться. Что-то подсказывало, что если это сделаю, то вряд ли смогу бежать дальше. Сильнее всего беспокоило то, что становилось все жарче, и это лишь усугубляло общее состояние. Перед глазами плясали цветные пятна, нестерпимо хотелось пить. Не знаю, как все-таки пробежала положенное число кругов. Потом настал черед физических упражнений, и я вяло размахивала руками и ногами, спрятавшись за спинами остальных. А вот на полосе препятствий организм уже не выдержал такого издевательства над собой. Сорвавшись с бревна, по которому полагалось пробежать очередной участок пути, я рухнула вниз и отключилась.

Очнулась от слабых голосов, доносящихся откуда-то неподалеку. С трудом разлепив веки, заозиралась. Увидела в нескольких шагах от меня мужчину в белом медицинском халате и Шмидта.

– Где я? – еле ворочая языком, спросила, разглядывая стерильно-белое помещение с такими же койками, как и та, на которой лежала, и стеллажами с медицинскими инструментами.

– Вы в лазарете, – вежливо откликнулся, по всей видимости, врач. – Весьма опрометчиво было с вашей стороны идти на занятие с такой температурой.

Значит, Арлас оказалась права – мне стоило прислушаться. Я только вздохнула. Хотя радовало одно – теперь есть приличное оправдание плохому самочувствию.

– В следующий раз головой думайте, студентка, – сухо заметил преподаватель и, видимо, посчитав свою миссию выполненной, двинулся к двери.

Я вздохнула – вот и еще один наставник считает меня совершенно безнадежной. Если так пойдет и дальше, то вряд ли я не то что окажусь в числе лучших студентов, а и вообще закончу Академию. А так как контракт еще никто не отменял, буду отрабатывать его на положении обслуживающего персонала, если не захочу выплачивать штраф.

Но не успел Шмидт выйти за дверь, как та сама отъехала в сторону, пропуская всклокоченного, обеспокоенного Рендала. Не успела я удивиться и поразмышлять над тем, что его настолько взволновало, как взгляд мужчины, обежав помещение, остановился на мне. Те несколько секунд, что меня рассматривали и буквально ощупывали глазами, я даже дышать нормально не могла. Сердце тяжело ухало внутри, с трудом разгоняя по венам кровь, в горле еще больше пересохло. Потом Рендал обрел прежний неприступный вид и уставился немигающим взглядом на Шмидта.

– Какого дьявола ты загоняешь студентов моего направления до такого состояния? – процедил он таким тоном, что даже у меня по спине холодок пробежал, хотя обращались и не ко мне. – Это тебе не казарма и не военное направление! Если не можешь отличить одно от другого, я позабочусь о том, чтобы ты нашел себе более подходящее место.

Лицо Шмидта оставалось таким же непроницаемым, но в глазах полыхнули гневные искорки. А я с ужасом поняла, что теперь и вовсе стоит забыть о том, чтобы этот преподаватель нормально ко мне относился. Из-за моего безрассудства еще и пострадать может ни за что ни про что. Пусть он и не особо жалел студентов, но остальные-то выдержали нагрузку. Может, и я бы выдержала, не будь в таком жалком состоянии. Врач же, похоже, находился в шоке, с недоумением глядя на напряженного, как струна, Рендала. Пусть тот внешне и сохранял самообладание, но атмосфера вокруг него была явно взрывоопасная. Казалось, дай ему Шмидт только повод – и тут же сорвется. И ведь понимаю, что лучше бы помолчать, не перенаправляя на себя гнев Рендала, но уж слишком сильно чувствовала свою вину, чтобы смолчать.

– Мистер Шмидт не виноват, – хрипло выдохнула и едва удержалась от того, чтобы зажмуриться, когда на меня обратились полыхающие стальным блеском глаза Рендала. – Я не говорила ему о том, что плохо себя чувствую. Нужно было сразу в лазарет обратиться…

– Что с ней? – обратился Рендал уже к лекарю, не удостоив меня ответной репликой.

– Слабость, температура, нервное истощение и сильный стресс привели к срыву. Организм просто не выдержал еще и физической нагрузки. Я уже вколол жаропонижающее, пропишу также успокоительное. Несколько дней студентке стоит поберечь себя немного, но с ней однозначно все будет в порядке.

– Если мы все выяснили, я, пожалуй, пойду. Никто моих обязанностей в отношении других студентов не отменял, – сухо заявил Шмидт, и я невольно восхитилась его выдержкой. На агрессию Рендала внешне даже не отреагировал, хотя его не могло это не задеть.

Сероглазый смерил его мрачным взглядом и не удостоил ответной репликой. Шмидт быстрым уверенным шагом направился к выходу, оставляя нас среди воцарившегося неловкого молчания.

– Вы не могли бы оставить нас на пару минут? – неожиданно обратился Рендал к врачу. Тот поспешно кивнул и вышел следом за преподавателем физической подготовки.

Глядя на все еще напряженного Рендала, я тихо проговорила:

– Простите меня, пожалуйста. Я не хотела, чтобы из-за меня у кого-то были неприятности.

– Вот скажи, о чем ты только думала? – куратор подошел ближе, и теперь его гневный взгляд был направлен уже на меня. – Почему в таком состоянии пошла на занятия?

– Не хотела еще больше упасть в ваших глазах, – эти слова вырвались прежде, чем успела осознать их смысл.

Рендал застыл, некоторое время в упор глядя на меня, потом покачал головой.

– Глупый ребенок.

– Я не ребенок! – возмутилась я, поджимая губы.

Он усмехнулся и подошел еще ближе, не сводя с меня смягчившегося взгляда. Опустился на мою койку рядом, отчего невольно перехватило дыхание. Способность мыслить здраво постепенно уплывала, и я с трудом сдерживалась, чтобы не поддаться слабости и не прижаться к крепкой надежной груди и опять почувствовать то же, что и вчера. Ощущение полной безопасности и защищенности. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не сделать этого. Чтобы скрыть смущение, чуть насмешливо поинтересовалась:

– Вы так обо всех своих студентах беспокоитесь?

– Это моя святая обязанность, – таким же насмешливым тоном отозвался он. – Если с кем-то из моих подопечных случается что-то серьезное, мне немедленно дают об этом знать по идентификатору. И конечно же, если возникает необходимость, я вмешиваюсь.

Почему кажется, что он сказал лишь полуправду? Вряд ли Рендал так набрасывается на других преподавателей из-за каждого подопечного. Обескураженный вид врача лучше всего доказывал это. Для него подобная вспышка куратора явно была в новинку.

– В этом случае не было такой необходимости, – тихо сказала я. – Думаю, мистер Шмидт теперь меня возненавидит, – я с укоризной взглянула на Рендала. – Вы его упрекали совершенно незаслуженно.

– Тут вопрос спорный, – возразил сероглазый, пожав плечами. – Раньше он работал инструктором на военной базе, потому его методы обучения не только у меня вызывают сомнения. Его не раз уже предупреждали, чтобы не забывал о том, что он не спецназовцев готовит, а всего лишь должен немного улучшить физическую форму студентов. Так что если позволит себе лишнее, советую обращаться напрямую ко мне.

– Вы настолько влиятельны здесь, чтобы решать судьбу других преподавателей? – с некоторым удивлением спросила, вспоминая его слова, сказанные Шмидту.

– К моему мнению прислушиваются, – тон Рендала стал прохладнее, и я поняла, что он не желает говорить на эту тему.

Но мне тут же вспомнилось, как покровительственно обнимал его за плечи Майкл Корн, так что нетрудно было догадаться, кто именно прислушивается к мнению Рендала. В очередной раз подумала о том, что от сероглазого стоит держаться подальше. Судя по тому, что видела, все прекрасно знают о том, каким расположением пользуется куратор у Корна, и ведут себя соответственно. Тот же Шмидт даже не подумал протестовать, когда он высказал ему замечание, хотя по сути, они с Рендалом находятся на одном положении. Кто поручится, что если я впаду в немилость у сероглазого, он не отомстит, сделав мою жизнь в Академии невыносимой.

Что-то внутри бурно воспротивилось такому предположению, но я решила, что глупо поддаваться этому чувству. Я ведь совсем не знаю Рендала. Не знаю, на что он на самом деле способен. Не стоит ему безоглядно доверять и наивно полагать, что со мной он будет поступать иначе, чем с другими. Не знаю, что прочел куратор на моем лице, но вдруг нахмурился и сухо сказал:

– Догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь.

– Вот как? – я поразилась и нервно сжала рукой амулет, вспомнив о том, что Арлас говорила о наличии у Рендала ментального дара. С облегчением выдохнула – украшение здесь, а значит, в мою голову он точно не проникнет.

Сероглазый как-то странно взглянул на меня, потом мотнул головой и отвернулся.

– Поверь, мне не особо свойственно такое поведение, как ты видела сегодня. Я не пользуюсь своим положением в личных целях. Но когда узнал, что Шмидт довел тебя до обморока на своем занятии, трудно было остаться спокойным.

Его неожиданная откровенность и то, что он счел необходимым оправдываться передо мной, просто поразили. А еще на душе стало так тепло и приятно, что я поймала себя на том, что глупо улыбаюсь и щенячьим взглядом разглядываю профиль отвернувшегося чуть в сторону Рендала. Как можно воспринять его слова? Как то, что я на самом деле ему небезразлична? Или это всего лишь игра, рассчитанная на мою наивность? И он таким способом пытается охмурить меня? Так сильно хотелось верить в его честность, но что-то мешало. Я заставила себя убрать с лица улыбку и нарочито спокойно сказать:

– Благодарю за заботу, но вам не стоило так беспокоиться обо мне.

Ожидала, что сейчас Рендал одарит холодным взглядом и свернет общение, поняв, что его слова оставили меня равнодушной, но он улыбнулся, опять посмотрев странным изучающим взглядом.

– Уж позволь мне самому решать.

А у меня опять перехватило дыхание. Злясь на саму себя за то, что так хочется ему поверить, я довольно резко сказала:

– Слушайте, не считайте меня полной идиоткой. Понимаю, что чем больше добыча сопротивляется, тем охотнику интереснее. Но я не покупаюсь на такие дешевые уловки. Вряд ли вы заставите меня поверить, что испытываете нечто большее, чем желание затащить в постель и этим удовлетворить ваше мужское эго, по которому я проехалась, когда отказалась иметь с вами дело.

Мою гневную речь выслушали с такой невозмутимой улыбкой, что в конце даже обидно стало. Вот ведь гад! Он, похоже, вообще меня всерьез не воспринимает. Я решила хоть чем-то вывести его из себя и гневно закончила:

– Если бы вы и правда испытывали ко мне что-то, то вряд ли бы вчера на моих глазах любезничали с другой женщиной.

– Ты о Марде? – уточнил Рендал спокойно, в его глазах засветились веселые искорки, и это еще сильнее бесило.

– Вы и так знаете, о ком, – буркнула я.

– Ревнуешь? – сказал он таким довольным тоном, что я едва подавила желание двинуть ему по физиономии.

– И не думала! – прошипела я. – Просто констатирую факт. Очередное доказательство правдивости того, что о вас говорят.

– И что же обо мне говорят? – продолжая улыбаться, спросил Рендал.

– О том, что вы меняете женщин, как перчатки. Только вот я к себе так относиться не позволю, – я с вызовом взглянула ему в глаза. Меня бесило то, что он явно веселится, наблюдая за моей вспышкой гнева. – Меня не интересуют такие мужчины, как вы. И такие отношения тоже…

Когда он стремительно накрыл мои губы своими, я захлебнулась очередными словами, рвущимися наружу. Попыталась оттолкнуть, но Рендал лишь еще крепче прижал к себе, по-хозяйски обнимая и сильнее впечатываясь в мой рот. Поцелуй был грубым, почти жестким, так что причинял скорее боль, чем удовольствие. Но едва я перестала сопротивляться, осознав всю тщетность попыток вырваться, как его губы стали мягче, нежнее.

Рендал слегка провел языком по моей нижней губе, исследуя ее, потом слегка втянул, посасывая и заставляя разлиться по телу щемящую истому. Переместился к верхней губе, дразня и чуть прикусывая. Его язык ворвался в мой рот, и я обмякла, больше не в силах сопротивляться нахлынувшим ощущениям. И хоть осознавала, что этим напрочь опровергаю все, что наговорила ему до этого, сама обвила шею мужчины руками, прижимаясь теснее и сама начиная отвечать на поцелуй.

А он все длился и длился, прерываясь лишь на мгновение, чтобы вдохнуть немного воздуха, и тут же продолжался. То нежный и томительно-сладкий, то страстный и чувственный. А внутри все ныло от желания большего, и я уже едва ли не терлась ноющей плотью о тело мужчины – восхитительно твердое, сильное. Наверное, если бы Рендал сейчас решил продолжить, не ограничиваясь поцелуями, я бы не нашла в себе сил сопротивляться, но он отстранился первым. Тяжело дыша и глядя чуть потемневшими глазами с расширившимися зрачками, хрипло произнес:

– Так что ты там говорила о том, что я тебя не интересую?

Едва ли не шипя, как разъяренная кошка, я отпрянула от него и вжалась в стену, пытаясь унять выпрыгивающее из груди сердце и подавляя все еще растекающееся по телу возбуждение. Вот сволочь. Всего лишь решил поиздеваться, а у меня совершенно крышу снесло. Осознание этого бесило. Рендал же, снова приняв невозмутимый вид, чуть улыбнулся. Потом нарочито спокойным тоном сказал:

– С Мардой мы встретились, чтобы обсудить один интересующий ее деловой вопрос. Стоит ли вкладывать сбережения в новую разработку корпорации «Корн» и принесет ли это достаточно прибыли. Она просила меня выяснить вопрос, раз уж я лично общаюсь с Майклом Корном. Это единственная цель нашей встречи вчера вечером, хотя не исключаю, что Марда рассчитывала не только на это.

– Почему вы считаете, что меня это вообще интересует? – хмуро спросила я, хотя внутри разливалось такое облегчение, что сама себе поразилась. – Это ваше личное дело, с кем и с какой целью встречаться.

Рендал пожал плечами.

– Разумеется. Но я не люблю недопониманий.

Он поднялся с койки и направился к двери, но в шаге от нее остановился и опять обернулся.

– Да, и еще кое-что. Для тех целей, о каких ты подумала, я предпочитаю более опытных женщин, относящихся ко всему намного проще.

Прежде чем я смогла хоть как-то отреагировать, он вышел, оставляя меня совершенно деморализованной и обескураженной. И вот как это все понимать? Как же сильно хотелось поверить, что он и правда видит во мне нечто большее. Но я боялась… Уж слишком сильный удар получу, если это окажется ложью.

Провела пальцами по губам, еще саднящих от жарких поцелуев, чуть припухшим. Из горла вырвался прерывистый вздох при одном воспоминании о том, как же хорошо мне было в объятиях этого мужчины. Я тяжело вздохнула и свернулась калачиком на койке. Ну почему в моей жизни все так сложно?

ГЛАВА 6

Три дня прошли в относительном покое. Если, конечно, не считать бешеного ритма, в котором приходилось жить в Академии. От множества обретенных знаний голова едва не разрывалась, и оставалось поражаться, как Дафи еще умудряется параллельно изучать другую специальность. Мы больше не ходили развлекаться по вечерам, сосредоточив все внимание на учебе, чему я была только рада. Да и чем реже стану пересекаться с Рендалом, тем легче будет выбросить его из головы. Это я так себя настраивала, прекрасно сознавая, что образ сероглазого никак не желал улетучиваться из памяти.

То и дело ловила себя на мысли, что вместо того, чтобы выполнять какое-то задание, сижу и пялюсь в одну точку, вспоминая наш поцелуй в лазарете. Выходить из головы Рендал никак не желал. Хотя, судя по его поведению, сам он давно уже о случившемся не думал. Или для него подобное было чем-то незначительным. Как бы то ни было, Рендал ни разу за эти дни не проявил ко мне интереса. На занятиях, которые вел в нашей группе, уделял внимания не больше, чем другим студентам, не выделяя из остальных. А от холода и безразличия в его глазах сердце болезненно ныло. Нужно ли говорить, что от этого я не то что забыть Рендала не могла, а напротив, думала о нем еще усиленнее.

Загонялась мыслями о том, что на самом деле он и правда всего лишь играл со мной. А теперь передумал и счел малоинтересным объектом для того, чтобы прилагать какие-либо усилия. Или его разочаровал тот поцелуй. Он ведь сам сказал напоследок, что предпочитает более опытных женщин. Мой же опыт в этой области ограничивался Норданом, который мало заморачивался над тем, чтобы пробудить во мне желание чему-то научиться в искусстве любви. Я даже на поцелуи огаса почти не отвечала, пусть даже от моей холодности его желание меньше не становилось. А Рендал, наверное, ожидал чего-то большего.

Сама понимала, что это полный бред. Я ведь во время того поцелуя вовсе не была бесчувственным бревном и страстно отвечала на действия мужчины. Да и судя по тому, что видела, Рендалу доставило удовольствие то, что мы делали. Но тогда почему он ведет себя так, словно ничего не было? Совершенно нелогично с моей стороны жаловаться на подобное, ведь я сама бы первая сопротивлялась всем его попыткам к дальнейшему сближению. Но все равно было обидно, что он не предпринимает никаких шагов.

Или от меня их ждет? В таком случае ждать придется долго, пусть даже мне безумно хочется пойти навстречу. Но тогда чем буду отличаться от той же Роуз или Марды, над которыми потешаются все, кому не лень, из-за того, что они бегают за Рендалом, как собачонки, выпрашивающие ласку? Моя гордость такого просто не выдержит!

За всеми этими терзаниями я даже не особенно интересовалась жизнью подруг. Только мельком отмечала, что Люк совершенно потерял голову от Дафи. Несмотря на то, что она давала понять, что у нее нет на него времени, регулярно заходил к нам в гости, приносил цветы и конфеты, провожал мигарку на занятия и часто ошивался рядом на переменах. От души жаль парня, которому приходится расплачиваться за то, что когда-то один идиот разбил Дафи сердце и теперь она упорно не желает открывать его кому-то другому. Но я надеялась на то, что однажды она все же оттает.

Сама же радовалась, что Питт теперь держится от меня в отдалении. Видимо, вспышка Рендала его тогда напугала и он сделал неверные выводы по поводу того, какие отношения нас с преподавателем связывают. Эх, я бы многое отдала, чтобы это было на самом деле так…

Что касается Арлас, то она все свободное от учебы время проводила с Хир-Но-Гаром, который обучал ее индивидуально. Казалось, андран полностью поглощена учебой и думать забыла о досадном инциденте с ганнером. Она выглядела вполне удовлетворенной жизнью и невозмутимой. Расхваливала своего наставника, отмечая не только то, какой он замечательный преподаватель, но и личные качества. Я же от души желала, чтобы у них все сложилось. Считала, что Хир-Но-Гар подходит ей гораздо больше, чем узколобый мальчишка, все это время упорно демонстрирующий неприязнь к андрану, а заодно и к нам с Дафи. Люк, находящийся между двух огней, наверное, уже устал разрываться на два фронта, но тут ничего не поделаешь. Вряд ли все снова вернется в прежнее русло, когда мы веселились все вместе.

Терзаемая такими мыслями, я сегодня направлялась на первое практическое занятие по пилотированию. Предстояло научиться управлять аэролетом в достаточной мере, чтобы получить права нужной категории. Теоретические знания я уже обрела с помощью прибора-стимулятора, но в этом деле теория не настолько важна, как практика. На виртуальном симуляторе, создающем иллюзию нахождения в подобном транспортном средстве, я поняла общий принцип работы. Но прекрасно сознавала, что на деле все может оказаться куда сложнее. У большинства одногруппников подобных трудностей не возникало. Они уже давно получили права этой категории, а то и более высокой, и им лишь оставалось закрепить имеющиеся навыки. Что до меня, то с нуля начинать было гораздо тяжелее. И я прекрасно осознавала, что лучшей в этой дисциплине мне точно не стать.

Нас собрали на тренировочной площадке – огромном помещении внутри станции, где имелись отгороженные друг от друга воздушные трассы. Здесь было достаточно места, чтобы полетать вдоволь и научиться управлять нужным транспортным средством. Инструкторы посвящали студентов в то, что нужно будет делать. Рассказывали о том, что во время полетов будут возникать препятствия, на которые следует должным образом отреагировать. И что иногда трассы станут пересекаться и нам нужно быть осторожными, чтобы избежать столкновения с другими студентами. Хотя учебные аэролеты не позволят довести дело до серьезной аварии, среагировав в том случае, если студент сам не сможет выправить ситуацию, все равно я испытывала беспокойство. Еще и нужно удерживать в голове правила дорожного движения и реагировать должным образом на появление соответствующих знаков. К такому испытанию не чувствовала себя готовой, и в унынии представляла, что же будет дальше, когда мы перейдем к изучению более сложных в управлении транспортных средств.

Я тяжело вздохнула и постаралась отбросить упаднические мысли. Ничего не поделаешь – сама выбрала это направление! Нужно сделать все, чтобы справиться с поставленной задачей. Хорошо хоть Рендала нет, иначе и вовсе было бы трудно сосредоточиться.

Аэролетов на всех бы не хватило, поэтому пришлось разделиться. Пока одни гоняли по тренировочным трассам, другие стояли внизу и наблюдали за происходящим. Инструкторы, оставшиеся при нас, анализировали ошибки студентов, предостерегая от подобного, когда настанет наш черед проходить испытание. Немного утешило то, что пятеро студентов полностью провалили задание – по крайней мере, мне не будет настолько стыдно, если то же произойдет со мной. Эгоистично, конечно, но ничего не могла поделать с такими мыслями.

Когда настал мой черед, я влезала в аэролет мрачная и полная нехороших предчувствий. Как и на виртуальном симуляторе, проверила готовность приборов, задала нужные параметры высоты и скорости, и двинулась по трассе. Понимание того, что сейчас все происходит в реальности, а не в иллюзии, заставляло действовать более осторожно. У меня даже ладони взмокли от волнения, а пальцы, держащие рычаги управления, чуть дрожали.

Поначалу все шло неплохо, пусть даже я двигалась с черепашьей скоростью и до рези в глазах вглядывалась в обзорное окно, ожидая первого препятствия, которое могло появиться в любую минуту. Но все равно вздрогнула, когда имитация другого транспортного средства вынырнула неподалеку. Удалось уклониться от столкновения и, хоть и неуклюже, вырулить дальше. Но оказавшееся тут же перед носом другое препятствие стало неожиданностью. И пусть столкновения не было – всего лишь иллюзия, но энергетическая отдача заставила аэролет встряхнуться и завертеться в воздухе.

– Проклятье! – вырвалось у меня, пока я судорожно цеплялась за рычаги и пыталась выровняться.

Наконец, это получилось, и я полетела дальше. Едва не пропустила дорожный знак, вынуждающий снизить скорость. Успела в последний момент, иначе по условиям испытания пришлось бы возвращаться на начальную позицию. Зато пропустила другой знак, предусматривающий то, что нужно свернуть влево, а не вправо. И уже через пару секунд врезалась в оказавшуюся впереди голографическую стену. Чертыхаясь, отлетела назад и поплелась на исходную позицию. Раздавшийся в прикрепленных к голове наушниках равнодушный металлический голос программы-инструктора сообщил, что моя первая попытка закончилась неудачей. Допускалось их три, после чего и ставилась итоговая оценка по занятию.

В общем, испытание я позорно провалила – две другие попытки лишь немногим оказались успешнее. Со вздохом спустилась вниз и встала к остальным студентам, которые оживленно обсуждали свои успехи и неудачи. #287051262 / 02-апр-2017 Инструктор огласил оценки и известил о том, что занятие окончено. Я же упрямо тряхнула головой, решив, что лучше буду ночевать здесь, чем уйду с таким плачевным результатом. Тем более что занятие на сегодня последнее, а значит, смогу уделить достаточно времени дополнительным тренировкам.

– Скажите, могу я попробовать сама пройти трассу? – обратилась к одному из инструкторов.

Тот милостиво кивнул.

– Разумеется. Тренировочные трассы открыты для студентов в любое время. Если, конечно, в это время не проходят занятия у других групп.

Я поблагодарила и решительно направилась к одному из аэролетов. Заметила, что человек шесть студентов тоже последовали моему примеру, в то время как остальные двинулись к выходу.

Без присутствия инструкторов напряжение уменьшилось, поэтому я чувствовала себя свободнее. Упрямо направляла машину вперед, пытаясь преодолеть трассу полностью. Стоило огромных усилий после двадцатой попытки не плюнуть на все и не отправиться восвояси. Тем более что остальные одногруппники так и сделали. Я даже не сразу заметила, что осталась в тренировочном зале совершенно одна. Чувствуя себя полной бестолочью, но продолжая упорно сцеплять зубы и делать новые попытки, я носилась в воздухе по помещению. А металлический голос, упорно извещающий об очередном провале, уже просто ненавидела.

Когда он неожиданно сменился другим – более мягким и приятным, даже вздрогнула:

– Ты слишком напрягаешься. Из-за этого движения дерганные. И пытаешься предугадать, откуда что появится, а не позволяешь включиться инстинктам и периферическому зрению. Крутишь головой или в упор смотришь вперед, потому не успеваешь среагировать.

Резко затормозив, я посмотрела в обзорное окно вниз, на стоящего там Рендала Паркера. Именно он, чуть улыбаясь, говорил со мной через микрофон, связанный с тренировочными машинами. Оцепенев и не зная, как реагировать на его появление, я выдавила:

– Спасибо. Попробую это учесть, – голос прозвучал хрипло, и это меня смутило.

Мелькнула неутешительная мысль, что в его присутствии я точно не смогу расслабиться. Настолько буду бояться опозориться на глазах куратора, что дело пойдет только хуже. Это опасение немедленно доказала следующая предпринятая попытка. Меня завернули практически в самом начале, и я чертыхнулась.

– Так дело не пойдет. Спускайся, – послышался спокойный голос Рендала. Пришлось подчиниться, и вскоре аэролет плавно остановился внизу, неподалеку от преподавателя.

Открыв дверцу, сероглазый сел рядом со мной и посмотрел все с той же благожелательной улыбкой.

– Почему ты еще здесь? Не стоит слишком перенапрягаться. Вас и так достаточно грузят по учебе. А ты еще не до конца оправилась после того, что было несколько дней назад.

Я не знала, как реагировать на его неожиданное участие. Или опять принимаю желаемое за действительное и он беспокоился бы так за любого из своих подопечных?

– Я не устала, – мотнув головой, проговорила, стараясь не смотреть на него. – И хочу все-таки пройти эту трассу. Иначе какой из меня пилот, если даже с элементарным справиться не могу.

– Ты слишком строга к себе, – заметил он, неожиданно беря за подбородок и разворачивая мое лицо к себе.

У меня перехватило дыхание, и я непроизвольно вскинула глаза, не зная, как реагировать. Взгляд Рендала скользил по моему лицу, и от особых искорок в нем я ощутила, что в теле начинает зарождаться жаркая волна. Большой палец мужчины слегка провел по моим губам, очерчивая их контуры. Мои губы приоткрылись сами собой, я жадно втянула воздух, чувствуя, как бешено заколотилось сердце. Попыталась отстраниться, пока тело не предало и я сама не подалась навстречу, выпрашивая поцелуй. Рендал тут же отпустил и отвернулся в сторону обзорного окна. Голос его зазвучал спокойно, но с нотками доброжелательности:

– Запомни одну вещь. Лучшим становится не тот, у кого все легко и просто получается с первого раза. Такой способен сломаться от первой же трудности или неудачи. По-настоящему достоин уважения тот, кто несмотря на неудачи, упорно продолжает идти к своей цели. Рано или поздно он достигнет гораздо большего, чем те, кто не умеет прилагать усилия и надеется лишь на удачу или природный талант. Так что для меня показательно уже то, что ты сейчас здесь одна из всех студентов своего курса, и не сдаешься. Продолжаешь снова и снова подниматься и идти вперед.

– Вы правда так думаете? – сдавленно проговорила я. – Не из-за того, что просто пытаетесь подбодрить?.. – то, что у него могут быть и другие причины для такого поведения, я сказать постеснялась. Но Рендал непостижимым образом уловил то, что осталось недосказанным, и усмехнулся.

– Я ведь уже говорил, что не смешиваю личную жизнь и работу. Сейчас говорю с тобой, как наставник, а не мужчина, которому ты нравишься.

– А это так? – я сама готова была отхлестать себя по губам за вырвавшиеся слова, но было уже поздно. Да и слишком сильно тревожил этот вопрос, чтобы теперь отступить, поэтому продолжила: – Я и правда вам нравлюсь?

– Я думал, это очевидно, – он снова посмотрел на меня и подмигнул. – Хотя ты упорно не желаешь этому верить.

А во мне разгорелась целая буря противоречивых эмоций. С одной стороны, его признание приятно согревало душу. С другой – накатило возмущение. Почему тогда он так вел себя со мной в эти три дня? Холодно, отчужденно. Его слова слишком сильно противоречили поступкам, чтобы так легко поверить в них.

– Далеко не очевидно, – пожав плечами, проговорила, стараясь говорить ровным тоном. – Вы в последние дни едва меня замечали. Или это очередной просчитанный ход? Ждали, что я первая пойду выяснять отношения?

– Ты всегда такая колючая? – хмыкнул он, но тут же посерьезнел, откинувшись на спинку кресла. – Хочу быть с тобой честен. Да, ты мне нравишься. Даже очень. Но я не желаю применять к тебе какие-либо уловки или на чем-то настаивать. Твои слова, сказанные тогда в баре, в чем-то справедливы. Мне трудно доверять кому-то настолько, чтобы решиться строить серьезные отношения. Слишком сильно обжегся однажды, когда был юным и наивным. Поэтому проще заводить легкие интрижки, не давая никаких обещаний. А ты не из тех девушек, кто нормально бы воспринял такое. Поэтому, даже несмотря на то, что ты сразу мне понравилась, я предпочел держаться осторонь. Но чем больше я размышлял над твоими словами, тем больше приходил к выводу, что хотел бы рискнуть. Попытаться избавиться от прошлого, а не быть заложником собственных страхов и из-за этого не давать себе шанса все изменить. Но в то же время я не готов однозначно тебе что-либо обещать. Поэтому даю тебе возможность решить самой. Если ты не готова даже попробовать, наше общение будет строиться именно таким образом, как в эти последние дни. Я останусь всего лишь преподавателем, наставником, и никем больше.

Некоторое время я тупо смотрела на собственные руки, почему-то судорожно цепляющиеся за рычаги управления. Что-то внутри подсказывало, что Рендал сейчас откровенен. И это только усугубляло растерянность. Он не сулил золотых гор, не очаровывал красивыми, но пустыми словами. Просто сказал, что хочет попробовать построить иные отношения, чем те, что устраивали его на протяжении нескольких лет. А зная его историю с женой, я прекрасно понимала, как нелегко ему снова кому-то довериться настолько, чтобы открыть свое сердце. Но со мной он готов попытаться. При этом нисколько не обманывает, предупреждает о том, что может ничего и не получиться.

Готова ли я сделать ответный шаг? Наверное, было бы легче, если бы он не сказал правду, а засыпал уверениями в том, как сильно я его привлекаю и что он от меня без ума. К своему стыду, оказалось, что я в этом ничем не отличаюсь от большинства женщин. Повелась бы на красивую картинку, желая погрузиться в сказку, которая осталась бы не более чем иллюзией, принесшей со временем разочарование. И Рендал не может не понимать этого. Того, что легко бы добился моего отклика, всего лишь применив привычные уловки, от которых я бы растаяла. Но именно то, что не стал этого делать, лучше всего доказывало то, что сказал правду.

А я? Готова ли побороть страхи и неуверенность и рискнуть? Ведь прекрасно понимаю, что если ничего не получится, будет невыносимо больно. И проще трусливо сбежать, хоть и терзаться потом мыслями о том, правильно ли поступила.

Но наверное, перенесенные испытания все же заставили меня повзрослеть. Выросшая в тепличных условиях девчонка, самонадеянно считавшая, что ничего на самом деле плохого с ней произойти просто не может, даже если будет выводить из терпения окружающих, и жестоко наказанная за собственную глупость. Пришлось очень быстро понять, что в этом мире никто и никому ничего не должен, и даже самые близкие порой отворачиваются и ты остаешься один на один с целым миром. И тогда сталкиваешься с неутешительной реальностью и, наконец, понимаешь, чего на самом деле стоишь.

Наверное, брат считал, что оказавшись в такой ситуации, я, наконец, смирюсь, сломаюсь, научусь покоряться. Но получилось наоборот. Я неожиданно осознала, что не так слаба и беспомощна, как полагала. И сейчас тоже не хотела так просто отказываться от возможного счастья из-за страха перед неудачей. Тем более что этот мужчина заслуживает того, чтобы бороться за него. Единственное, что могу сделать, чтобы хоть как-то защитить бедное сердце от слишком быстрой капитуляции, это не спешить открываться полностью.

– Ваше предложение насчет ужина еще в силе? – тихим, но уверенным голосом спросила, чувствуя, как с плеч словно валится тяжелая ноша. Принятое решение разом устранило то, что не давало покоя в последнее время.

Вместо ответа Рендал приник к моим губам, страстно и чувственно, вовлекая в причудливый танец мой язык, исследуя, покоряя. Застонав ему в рот, я обвила руками шею мужчины и полностью отдалась ощущениям. И как же приятно было осознавать, что больше не должна бороться с собой, отталкивать, в то время как желаю полностью противоположного. Оторвавшись от моих губ, Рендал чуть хрипло сказал:

– Сегодня в восемь зайду за тобой.

Я даже кивнуть не смогла, зачарованно наблюдая за тем, как он окидывает своим обволакивающим горящим взглядом, а потом покидает аэролет и уходит прочь. Минут пять просто сидела и смотрела в пустоту прямо перед собой. А потом, чувствуя, как охватывает ликование и радость, снова взмыла на трассу. То, что в этот раз удалось пройти ее, лишь усилило восторг и показалось отличным знаком судьбы.

ГЛАВА 7

Я металась по нашей с девчонками спальне, вышвыривая из шкафа одежду и пытаясь подобрать наиболее подходящий наряд. Все казалось не таким: то слишком скромным, то вызывающим. И я то и дело чертыхалась, глядя на себя в зеркало и поднося к груди очередное платье. Подруги едва сдерживали смех, наблюдая за моими мучениями. А Дафи и вовсе решила подлить масла в огонь, многозначительно сказав:

– Все зависит от того, какой цели ты хочешь добиться сегодня вечером. Если решила не ограничиваться приятной беседой и поцелуями, то и наряд подбери соответствующий.

– Я даже не думала об этом! – возмутилась я, смерив ее недовольным взглядом.

– Ага, не думала она, – хохотнула мигарка. – Да тебе стоит увидеть своего Ренда, как глаза становятся, как у кошки при виде миски сметаны.

– Ты совершенно невыносима! – взорвалась я. – Лучше бы помогла! Хотя нет, не стоит… – вовремя одумалась я, вспомнив о том, какую одежду предпочитает надевать на свидания сама Дафи.

Арлас же с теплой улыбкой подошла к постели, выудила из вороха одежды нежно-лазурного цвета платье – женственное, но в то же время элегантное и не вульгарное.

– Мне кажется, вот это подойдет.

Критически осмотрев предложенное и покусав губы, я все же кивнула. Во вкусе Арлас уже успела удостовериться. К ее внешнему виду никогда нельзя было придраться при всем желании. Так что я поспешила переодеться и пришла к выводу, что андран права – как раз то, что надо. И когда я собрала волосы в свободную косу, лежащую на плече и оставляющую вокруг лица ореол завитков, образ получился романтичным и воздушным. Глаза, подстроившись под цвет платья, приобрели чуть более синий оттенок, чем обычно.

– Замечательно выглядишь! – Дафи подняла вверх большой палец. – Он будет идиотом, если не затащит тебя в постель.

– Дафи! – опять возмутилась я. – Я не собираюсь спешить.

– Может, ты и права, – она задумчиво прицокнула языком. – Пусть сначала побегает за тобой какое-то время.

Я только вздохнула. И сама не знала, хочу ли, чтобы уже сегодня наши отношения перешли на новый уровень. С одной стороны не проходило и дня с момента нашего знакомства, чтобы я не представляла себе такой поворот событий. И тело каждый раз сладостно ныло от желания и правда почувствовать, каково это – быть с мужчиной, к которому испытываешь такие сильные чувства. С другой – я боялась все испортить и показаться слишком доступной. Тогда ему станет просто неинтересно. Арлас, словно угадав мои колебания, ободряюще сжала рукой плечо.

– Пусть все идет своим чередом. Если почувствуешь, что это будет правильным, тогда почему бы и нет.

Я благодарно улыбнулась и нервно посмотрела на часы на идентификаторе. До восьми оставалось еще полчаса. Пытаясь занять себя хоть чем-то, стала запихивать в шкаф те вещи, что разбросала.

– А вы чем займетесь? – спросила у девчонок, испытывая угрызения совести из-за того, что сама иду развлекаться, в то время как они остаются дома.

– Люк обещал помочь с выполнением домашнего задания, – ухмыльнулась Дафи. – Так что скоро заявится. Хотя сомневаюсь, что мы и правда станем уделять внимания учебе. Не знаю, как вы, а я уже от недостатка секса скоро на стену полезу.

– Так ты все-таки решилась? – пораженно спросила я.

– Я воспринимаю это гораздо проще, чем ты, – пожала плечами Дафи. – Да и не считаю, что секс к чему-то обязывает, если нет никаких чувств. Чистая физиология. Пока на горизонте нет никого более подходящего, для удовлетворения моих потребностей и Люк сойдет.

– Жестокая! – с укоризной протянула я. – Он хороший парень.

– Ты слишком идеализируешь людей, – возразила Дафи. – К тому же сильно ошибаешься, если считаешь, что его во мне интересует нечто большее, чем то, что и меня в нем.

– А я думаю, что он и правда в тебя влюблен! – не согласилась я.

– Это ты его мысли считала? – хмыкнула мигарка.

– Нет, но идея хорошая. Обязательно считаю при случае. И пусть тебе станет стыдно! – пообещала я. Сама же решила, что и правда будет хорошей идеей сделать это. Может, тогда Дафи немного оттает и начнет видеть в бедняге нечто иное, кроме как способ приятно провести время. – А ты, Арлас? Что будешь делать?

– Естественно, свечку держать не буду, – усмехнулась андран. – Мы с Хир-Но-Гаром отправимся посмотреть бои. Сегодня на первом модуле устраивается боксерский турнир. Он будет транслироваться потом по телевидению на многих планетах.

– Здорово! – улыбнулась я, хотя саму меня вряд ли бы туда затащили. Ненавижу бессмысленное кровопролитие и драки. А вот то, что подруга уже проводит с наставником не только тренировки, заинтересовало гораздо сильнее. – Это у вас что свидание? – я лукаво взглянула на нее из-под полуопущенных ресниц.

– Если и свидание, то чисто дружеское, – покачала головой Арлас. – С ним легко и спокойно общаться. Так что почему бы и не провести время в приятной компании?

Я же решила, что наметился еще один кандидат на проверку искренности чувств. Если Хир-Но-Гар испытывает к андрану нечто большее, чем дружескую симпатию, это могло бы стать началом чего-то замечательного.

– Дан наверняка взбесится, – хихикнула вдруг Дафи, а Арлас тут же нахмурилась и стиснула челюсти. Я укоризненно взглянула на мигарку – по негласному уговору мы с ней при андран никогда не упоминали ганнера. Так с чего же она сейчас затронула больную тему?!

– Не думаю, что ему есть хоть какое-то дело до того, с кем я провожу время, – сухо сказала Арлас, отворачиваясь к стене и пытаясь скрыть выражение глаз.

– Сильно ошибаешься! – огорошила Дафи, намеренно вставая так, чтобы видеть ее лицо. – Люк говорил, что он постоянно выпытывает у него сведения о тебе. Делает это как бы невзначай, мимоходом. Но только полный идиот не поймет, зачем ему это надо.

Андран пораженно замерла, а маска безразличия, которую она усиленно пыталась удерживать, явственно дала трещину.

– Это правда? – глухо спросила она.

– Зачем бы я тебе врала? – пожала плечами мигарка. – И кстати, он тоже будет на боях с Питтом и другими ребятами из их компании. Так что советую хорошенько помучить этого засранца, любезничая с Хир-Но-Гаром. Пусть поймет, чего лишился по собственной глупости.

– Я не собираюсь этого делать, – нахмурилась Арлас.

– А я бы на твоем месте даже колебаться не стала, – протянула Дафи и, наконец, оставила уже раскрасневшуюся андран в покое.

Похоже, у подруг тоже планируется весьма насыщенная развлекательная программа. Я только усмехнулась и опять глянула на часы. Время тянулось томительно медленно. Всю меня охватывало радостное нетерпение и в то же время робость при мысли о том, как у нас с Рендалом все пройдет.

Он появился чуть раньше оговоренного, и я невольно подскочила на месте, когда раздался звонок в дверь. Мы все уже сидели в гостиной, каждая занимаясь своими делами. В моем случае все дела сводились к тому, что я буквально гипнотизировала взглядом часы. Сорвавшись с места, кинулась к двери, но тут же одумалась и перешла на спокойный шаг. Не стоит сероглазому знать, с каким нетерпением я ждала его появления.

Когда дверь отъехала в сторону, замерла на пороге, не в силах отвести взгляда от Рендала. Выглядел он просто потрясающе в стильной рубашке со стальным отливом и узких черных брюках. И я не могла оторвать глаз от небрежно расстегнутых вверху пуговиц, обнажающих часть загорелой сильной груди. Непроизвольно сглотнув вмиг пересохшим горлом, я заставила себя посмотреть ему в лицо. Стало только хуже. Как и официальную одежду, Рендал сегодня вечером сбросил маску сурового преподавателя. Его лицо светилось теплой улыбкой, а в глазах плясали искорки, от которых мое сердце тут же начало устраивать бег с препятствиями.

– Добрый вечер, – бархатным, обволакивающим голосом произнес Рендал и протянул мне изумительно-красивый цветок на длинном стебле, который я даже не сразу заметила, слишком поглощенная разглядыванием его самого. – Решил, что этот цветок лучше всего скажет тебе о том, что я чувствую.

Я заставила себя включиться и собрать в кучу разбежавшиеся мысли. С восторгом приняла удивительное растение, семена которого были завезены с одной из недавно открытых планет. Исключительность этого цветка состояла в том, что он подстраивался под эмоциональный фон того, кто к нему прикасался. Своего рода индикатор чувств и намерений. Помню, что когда читала об этом растении, искренне поразилась тому, что даже среди цветов встречаются те, что обладают своего рода ментальным даром.

Внешне амрадар, как назвали растение, напоминал нечто среднее между розой и орхидеей. В состоянии покоя его лепестки были окрашены белым, с нежно-розовыми прожилками. Сейчас же они полностью были ярко-розовыми, что выдавало симпатию и тепло, которые испытывал человек, передавший мне цветок. Я заворожено наблюдала за растением, ожидая, пока от моих рук амрадар сменит цвет. Но он остался прежним, и, смутившись, я подняла глаза на Рендала. Тот улыбнулся еще теплее.

– Я рад, что мы испытываем схожие чувства.

В полном смущении я пригласила его войти и, пока преподаватель приветствовал моих подруг, устроила цветок в вазе.

– Я готова, – голос чуть дрогнул, когда я, повернувшись, обратилась к Рендалу.

Он кивнул и, пожелав девчонкам приятного вечера, взял меня под руку и повел к двери. Я же чувствовала себя так, словно нахожусь в каком-то чудесном сне. Никак не могла поверить, что все происходит на самом деле и я и правда иду на свидание с мужчиной моей мечты. Не понимала, куда мы идем, да и вряд ли это имело значение. Куда бы ни направились, главное то, что рядом Рендал.

– Все в порядке? – шепнул он немного обеспокоенно, когда мы в полном молчании достигли подъемника. Притом не общего, на которых передвигалось большинство, а одного из приватных. – Тебя что-то беспокоит?

– Нет, – с трудом выговорила, злясь на саму себя, что наверняка кажусь ему полной идиоткой. Молчу, словно воды в рот набрала, и смущаюсь, как девочка-подросток, впервые заговорившая с проявившим к ней интерес парнем. Заставила себя собраться с духом и все-таки улыбнуться. – И куда мы с вами отправимся?

– Для начала давай договоримся, – укоризненно сказал он, устремляя на меня очередной горящий взгляд, от которого все внутри в желе превращалось. – Когда мы не на занятиях, я хочу, чтобы ты обращалась ко мне на «ты» и по имени.

– Хорошо, – пискнула и неуверенно добавила: – Рендал.

– Вот так-то лучше. Мне нравится, как ты произносишь мое имя.

А я подумала о том, что не могу признаться ему в том, как меня зовут на самом деле, и на душе заскребли кошки. Но я прекрасно понимала, что наши отношения еще не достигли уровня подобной откровенности. Вряд ли преподаватель Академии нормально отнесется к тому, что в ряды студентов затесалась, по сути, беглая преступница, живущая здесь по поддельным документам. А даже если и захочет покрывать меня, то этим я его только подставлю, чего однозначно не хотелось. Так что лучше буду молчать.

– Так куда ты меня ведешь? – отгоняя неприятные мысли, уже более уверенным тоном спросила я.

– Скоро увидишь, – загадочно отозвался он. – Надеюсь, ты мне доверяешь?

– Конечно, – не задумываясь, ответила, с удивлением осознавая, что это и правда так. И что готова следовать за ним куда угодно.

Последнее не слишком-то порадовало. Как ни крути, а я едва знаю этого мужчину. И все же вряд ли сейчас стоит ожидать подвоха, так что можно быть спокойной. Да и любопытно, какой сюрприз решил устроить для меня Рендал.

Пока мы спускались на лифте вниз – совершенно одни, что лишь усугубляло бурю чувств внутри от осознания нашей близости, я старалась смотреть куда угодно, лишь бы не на Рендала. Уж слишком сильно хотелось прижаться к нему теснее, прильнуть к красиво-очерченным губам, будто высеченным древним скульптором. Следующая реплика Рендала заставила понять, что не только меня терзают схожие желания.

– Я говорил, что ты сегодня потрясающе выглядишь? – чуть прерывистым голосом спросил Рендал в самое ухо, отчего по телу пробежала жаркая волна.

– Спасибо, – едва смогла выдавить я и вся затрепетала, когда он слегка куснул мочку моего уха.

– А кто-то обещал не использовать привычных уловок, – с укоризной сказала, чувствуя, что еще немного, и сама на него накинусь.

– Вряд ли можно назвать уловками то, что мне нестерпимо хочется тебя коснуться, поцеловать, – проронил он и на краткий миг прильнул к моей шее, но тут же отстранился, едва не вырвав из моей груди разочарованный вздох.

Я мысленно отхлестала себя по щекам за такую реакцию и постаралась принять неприступный и даже немного недовольный вид. Пусть не думает, что я плавлюсь от одного лишь его прикосновения.

Выдохнула чуть ли не с облегчением, когда лифт остановился и мы вышли в общий зал, где сновало много людей. Это слегка отрезвило. Надеюсь, Рендал поведет меня в какое-то оживленное место, где смогу окончательно привести в порядок разбушевавшиеся эмоции. Но он, снова собственническим жестом взяв меня под локоть, повел в сторону космопорта.

– Мы что куда-то полетим? – изумилась я.

– Скоро увидишь, – ответил он той же загадочной фразой, что и раньше, и пришлось удержать дальнейшие вопросы при себе.

Мы направились в один из частных ангаров для небольших кораблей, работавших на сверхсветовых двигателях. И Рендал, подойдя к стоящей там космической яхте, активировал нужные датчики. Открылся свободный проход на корабль, и сероглазый гостеприимным жестом пригласил меня внутрь.

– Это твоя? – с невольным восхищением спросила, зная, сколько стоит подобный кораблик, оснащенный не только всем необходимым для перелетов, но еще и системой боевой защиты на случай непредвиденных обстоятельств.

– Да, – коротко ответил Рендал. – Подарок, от которого не смог отказаться, – он улыбнулся уголками губ.

Войдя внутрь, я медленно провела рукой по стенам, и мои глаза еще больше расширились.

– Это же живой корабль! – я с недоумением посмотрела на Рендала, стоящего впереди и ожидающего, пока последую за ним. – Не знала, что стали делать и яхты такого типа.

– Их и не делают для массового производства. Этот кораблик создавали в эксклюзивном варианте. Специально для меня, – ответил он нехотя.

– Кто же сделал тебе такой щедрый подарок? – невольно вырвалось у меня, хотя в голове сразу же возник ответ. Единственный, кто мог сделать Рендалу такой подарок – Майкл Корн. Еще одно доказательство того, что он относится к Рендалу весьма благосклонно.

– Мистер Корн весьма добр ко мне, – сухо ответил Рендал, озвучивая мою догадку, и снова махнул рукой, приглашая последовать за ним.

– Как его зовут? – задала я новый вопрос, чтобы скрасить неловкое молчание. – Я имею в виду корабль.

– «Гермес», – последовал ответ.

А я с трудом удержалась от желания снять амулет и попытаться связаться с живым кораблем.

– Ты часто на нем летаешь?

– Не так часто, как хотелось бы, – улыбнулся Рендал. – Когда желание побыть одному становится слишком сильным, «Гермес» становится моим убежищем.

– Значит, ты никого сюда обычно не приглашаешь? – от этой догадки у меня даже в горле пересохло – настолько стало приятно, что я стала исключением.

– Почти. Разве что Хир-Но-Гара.

Стало так тепло на душе от осознания того, что он дает понять, что и правда относится ко мне иначе, чем к другим своим подружкам. Хотя кто поручится, что не говорил им то же самое? Давал понять, что они особенные, на самом деле вовсе так не считая? Я только вздоxнулa, осознавая, что вряд ли смогу избавиться от нeвольныx подозрений в его неискренности. Остaется надеяться, что они окажутся необоснованными.

– Покажешь мне «Гермеса»?

– С удовольствием. Надеюсь, ты не будешь возражать, если наш ужин пройдет именно здесь?

– Я только за, – откликнулась, xотя предпочла бы все-таки, чтобы свидание прошло в более многолюдном месте. Тогда было бы легче держать эмоции под контролем. Но Рендал вряд ли поймет, если выскажу такое желание.

Сероглазый провел меня в рубку управления и предложил сесть в кресло второго пилота. Сам же уверенными движениями начал настраивать параметры. Я с любопытством наблюдала за ним, не зная, как такое происxодит на живых кoраблях. Заметив мой взгляд, Рендал улыбнулся.

– Хочешь попробовать сама?

– Да! – охотно отозвалась. – Только я понятия не имею, что нужно делать.

– Не забывай, что с тобой рядом есть инструктор, – усмехнулся он и добавил: – Только придется снять амулет из дардаса. Иначе ты не сможешь установить связь с кораблем. Надеюсь, ты уже достаточно управляешь даром, чтобы обойтись без этой вещи какое-то время.

Я кивнула и сняла амулет. Рада я была избавиться от него еще и потому, что появился шанс понять, что же на самом деле чувствует Рендал. Ощущая, как мир вокруг наполняется новыми образами и звуками, накинула ментальный щит и ослабила его до нужного состояния, чтобы чувствовать только тех, кто находится в непосредственной близости. Но все, что исходило от Рендала, это спокойная уверенность и едва ощутимое колебание его собственного ментального щита. Едва подавив разочарованный вздох, попыталась дотянуться до разума живого корабля, как делала это с Зауром. Но к моему удивлению, Гермес отвечать не спешил, хотя я ощущала его присутствие в голове.

Только когда раздался мысленный приказ сероглазого подчиниться в этот раз и мне, который я тоже услышала, корабль откликнулся. Странно. Неужели Гермес устроен как-то иначе, чем Заур? Ведь для последнего мои команды были приоритетными даже перед командами капитана. Или тогда мне просто повезло и корабль попался какой-то бракованный? Очередная загадка, ответ на который вряд ли когда-нибудь получу.

– Впусти его в свой разум, – я невольно вздрогнула, когда раздался голос Рендала. – Позволь своему сознанию слиться с сознанием корабля.

Поколебавшись, я все же это сделала, и едва не задохнулась от новизны полученных ощущений. Мое сознание будто слилось с сознанием чего-то иного, большого и удивительного. Я ощущала каждую переборку корабля, словно собственное тело. Могла дотянуться разумом до каждой его части, видеть ее, чувствовать. Голос Рендала, звучащий в голове, воспринимался отстраненно, но до странности четко. Я делала то, что он говорил, задавая параметры и прочерчивая нужный маршрут. Наши три сознания: мое, Рендала и Гермеса, – будто слились воедино, и я с трудом отделяла одно от другого. Никогда не испытывала ничего подобного!

Меня охватил какой-то дикий первобытный восторг, когда корабль плавно поднялся в воздух и направился к открывшемуся шлюзу. А когда мы оказались в бескрайней черной пустоте, усеянной мириадами звезд, и вовсе накрыло что-то вроде эйфории. Я словно сама рассекала огромный космический океан, чьи масштабы трудно себе даже представить.

Когда впереди оказывалось препятствие в виде астероидов или обломков космического мусора, обшивку слегка пощипывало, будто это была моя собственная кожа. Я легко лавировала мимо так, словно ничего естественнее для меня нельзя было и представить. Хотелось смеяться, кричать от восторга, обнять весь этот громадный мир, открывающий мне свои чудеса.

Корабль легко повиновался моей воле, то увеличивая скорость, то замирая на месте и позволяя лучше рассмотреть то, что приковывало мой взгляд. Я ощущала теплоту, наполняющую разум, и понимала, что это не только мои эмоции, но и эмоции Рендала, которому явно доставляло удовольствие наблюдать за тем, что я чувствую. Все же, как бы я ни относилась к Майклу Корну, он заслуживает уважения хотя бы за то, что его люди разработали подобное чудо. Управление живым кораблем – это как наркотик, на который я подсела с первого раза. Понимала это вполне отчетливо. Знала, что теперь вся моя неуверенность по поводу того, правильное ли выбрала направление, полностью исчезла. Хочу снова и снова чувствовать то, что испытываю сейчас!

– Мы прилетели, – раздался в голове приятный голос Рендала, и волшебство развеялось. Я будто очнулась, ощутив, как чужой разум отделился от моего, а реальность вернулась. На миг испытала разочарование, но оно исчезло, стоило разглядеть получше то, что находилось за обзорным окном.

Едва не задохнулась от восторга, наблюдая за окружающим великолепием.

– Увидеть все семь планет Парнаса можно только из этой точки, – проговорил Рендал, тоже любуясь открывшимся перед нами чудом.

Выстроившиеся перед нами на разном расстоянии планеты, кажущиеся будто нарисованными гениальным художником. Насыщенно-оранжевый Сфинкс, окруженный двумя красными кольцами, синевато-голубая Фрейя, желто-коричневый Тот и остальные планеты. Странно, что вместо того, чтобы ощутить собственную ничтожность при виде очередного свидетельства того, что мы всего лишь песчинки по масштабам мирозданья, я чувствовала совершенно иное. Сопричастность, общность со всем окружающим, словно я неотъемлемая часть всего этого. Ласкающее прикосновение чужого разума, и в голове раздался голос Рендала:

– Я тоже всегда ощущаю именно это, когда прилетаю сюда. Это помогает избавиться от тяжести собственного одиночества. Дарует…

– Умиротворение, – подхватила я его мысль, точно зная, что именно это слово он и хотел произнести.

С трудом отвела взгляд от планет и посмотрела на Рендала, который тоже сейчас смотрел лишь на меня.

– Пойдем, – встав с кресла, он протянул руку, и я, не колеблясь, вложила в нее свою.

Мы покинули рубку управления и вскоре оказались в просторном уютном помещении, где нас ожидал накрытый стол, стоящий у обзорного окна. Оно казалось почти незаметным, так что возникало ощущение, что ничто не отделяет от простирающегося за ним космоса. Приглушенный свет лишь подчеркивал удивительную волшебную атмосферу. А я вдруг подумала о том, что больше не жалею о том, что наше свидание не проходит где-то в оживленном ресторане.

Ни на что бы не променяла эту минуту. Мы словно остались одни во всей Вселенной, окутанные кольцом объятий светящихся вокруг планет. Укрытые от всего мира. Такие близкие сейчас, что от этого ощущения щемило сердце. Я попыталась робко коснуться разума Рендала, чтобы понять, чувствует ли он то же самое, и с восторгом ощутила, что он больше не пытается укрыться за ментальным щитом. Позволяет увидеть частичку себя настоящего. Пусть не мысли, но эмоции. Ему тоже было хорошо здесь, со мной, а от теплоты и нежности, исходящей от него, хотелось одновременно улыбаться и плакать от избытка чувств.

Когда мы устроились за столом, Рендал раскупорил бутылку вина и разлил по бокалам.

– Давай выпьем за то, чтобы наши сокровенные мечты сбывались, и чтобы в жизни всегда оставалось место сказке.

Я зачарованно смотрела в его выразительные глаза и чувствовала, что тону в их серебристой глубине. Поднесла к губам бокал и ощутила, как во рту растекается восхитительная терпкая сладость. Вино было отличным, и я сама не заметила, как осушила бокал до дна. Да мне все сейчас казалось восхитительным. И изысканная еда, стоящая на столе, и вино, и обстановка. А особенно мужчина, сидящий напротив и очаровывающий каждым взглядом и жестом. Понимая, что еще немного, и моему самоконтролю точно придет конец, я попыталась взять себя в руки и завести нейтральный разговор.

– Майкл Корн сделал тебе замечательный подарок. И я понимаю, почему ты не смог от него отказаться.

Рендал кивнул, снова разливая вино по бокалам.

– Да, мистер Корн очень добр ко мне.

– Ты давно с ним знаком?

– Он был другом моих родителей, – проговорил мужчина. – Но я не был с ним знаком до того, как они погибли.

– Я соболезную тебе, – тут же сказала, уже досадуя, что затронула эту тему. Рендал стал отстраненным и словно снова немного закрылся. Но уж лучше это, чем и дальше обольщать меня. – Если не хочешь говорить на эту тему, не нужно.

– Все в порядке, – возразил он, задумчиво вертя в руках бокал. – Ты имеешь право знать обо мне больше.

А мне опять стало неловко. Я требую от него откровенности, а сама не готова проявить ответную. Разве это справедливо? Но остановить Рендала, когда он снова заговорил, не осмелилась:

– Мистер Корн поддержал меня в самый сложный период жизни. По сути, стал мне вторым отцом, всегда готовым прийти на помощь в трудную минуту. И я всегда буду ему за это благодарен. Пусть и предпочел бы меньше опеки с его стороны, но не хочу обижать. Наверное, из-за того, что у него нет собственных детей, он и отнесся ко мне с такой теплотой.

Неужели я была неправа в отношении Майкла Корна? И на самом деле он неплохой человек. По крайней мере, если судить по его отношению к Рендалу. В любом случае, слова сероглазого заставили всерьез задуматься по этому поводу.

– Ты должна знать кое-что еще из моей биографии. Это оказало важную роль на мою жизнь, поэтому не думаю, что могу обойти этот момент.

– Речь о твоей жене? – вырвалось у меня, а Рендал вскинул глаза и слегка нахмурился. – Прости, я слышала об этом от других студентов.

Он усмехнулся.

– Похоже, от них ничего не утаишь.

– Просто слишком многих интересует твоя персона, так что без сплетен не обойтись, – откликнулась я.

– И что же за слухи ходят по поводу моей жены? – почти равнодушно спросил он. Мне даже показалось, что он рад тому, что я и так уже о многом знаю, и не нужно рассказывать во всех деталях.

– Что она оказалась мошенницей. Инсценировала собственное похищение, забрала твои деньги и исчезла в неизвестном направлении.

– Все так и есть, – он откинулся на спинку стула и уставился в обзорное окно.

Воцарилось неловкое молчание. И я уже жалела о том, что разговор принял такой оборот. Улавливала исходящие от Рендала эмоции – горечь, отголоски давней боли. И от этого мне самой становилось плохо. Не хотелось, чтобы он сейчас вспоминал об этом.

– Ты из-за этого так долго избегал серьезных отношений? – тихо спросила, не зная, как исправить ситуацию, но понимая, что просто перейти на другую тему будет слишком грубо.

– Знаешь, я всегда считал отношения своих родителей образцовыми, – негромко заговорил Рендал. – Между ними всегда царили теплота, доверие, взаимопонимание. Никто из них никогда не смотрел в сторону других партнеров, они понимали друг друга с полуслова, даже не обладая ментальным даром. Я всегда чувствовал, какая сильная и прочная связь между ними. Мечтал, чтобы в моей жизни было так же. И Лора казалась мне идеально подходящей для этого женщиной. Эмоциональная, страстная, веселая. Женщина-праздник, которая всегда знала, как поддержать или вдохновить, охотно разделяла со мной как радость, так и горе. Я сделал ей предложение через два месяца после знакомства, и мы прожили вместе полтора года. Тогда я считал себя самым счастливым мужчиной во Вселенной. Полагал, что мне досталось настоящее сокровище. Да и в остальном все у меня шло хорошо. Мой маленький бизнес процветал, я мечтал о расширении. Начал задумываться о детях. А потом все разрушилось. Сначала погибли родители. Они летели на одну из курортных планет, чтобы провести вместе пару недель и отпраздновать очередную годовщину свадьбы. На корабле произошла какая-то поломка. Когда мне сообщили о том, что их больше нет, я даже не сразу поверил. Лора поддерживала меня, как могла. Я даже не ожидал, что именно она нанесет мне такой удар в спину. Не люблю вспоминать об этом, – он поморщился. – С тех пор прошло семь лет. Сейчас в моей жизни все устоялось, и до встречи с тобой я не думал, что мне захочется что-то менять. Карьера складывается вполне успешно, у меня есть многое, о чем раньше и мечтать не мог.

Я внимательно прислушивалась к эмоциям, исходящим от Рендала, и понимала, что он не совсем искренен. Возможно, боится признаться даже самому себе, что устал от одиночества. Уже давно устал, вот только не мог решиться снова рискнуть и довериться какой-нибудь женщине так, как раньше доверял Лоре.

– Почему ты выбрал меня, Рендал? – вырвалось непроизвольно. – Я чем-то напоминаю тебе бывшую жену?

Он посмотрел с нескрываемым удивлением и рассмеялся.

– Ты совершенно на нее не похожа. Скорее, наоборот, она твоя полная противоположность. Даже внешне. Но для меня больше имеет значение другое. Ты чистое и искреннее существо, у которого на лице написано все, что происходит внутри. Нет никакой фальши, расчета. Даже когда ты пытаешься играть в неприступность или борешься с собой, невозможно не увидеть правду.

Я недовольно поджала губы, а он в ответ посмотрел с такой теплотой, что все недовольство тут же улетучилось.

– Ты как глоток свежего воздуха. Не знаю, может, дело в твоем воспитании. Если тебя воспитывали, как таринку, то должны были привить скромность и неискушенность во многих вопросах.

– Поверь, ты плохо знаешь таринок, – на моих губах появилась кривая усмешка. Вспомнилась жена брата – Мараль. – Большинству из них позавидовала бы любая актриса. За внешней покорностью и беззащитностью порой скрывается железная хватка. Они отлично умеют вертеть мужчинами, в то время как те свято уверены, что все решения принимают сами.

– Уже то, что ты мне об этом говоришь, лучшее доказательство того, что сама к таким женщинам не относишься, – проговорил Рендал, внимательно глядя на меня.

И я понимала, что сейчас он так же, как и я недавно, сканирует мой эмоциональный фон. Но в этом плане мне нечего было от него скрывать. В своих чувствах к этому мужчине я и правда была искренна.

– Наверное, для меня было бы лучше, если бы относилась, – вздохнула я, отхлебывая вино.

– Давай не будем о грустном. Сегодня такой замечательный вечер. Мне хочется насладиться каждой минутой общения с тобой, а не вспоминать о прошлом, – предложил он и снова поднял бокал. – За тебя, чистая и удивительная девочка. Потому что когда я смотрю в твои глаза, в душе рождается надежда на то, что счастье все-таки возможно.

Я ощутила, как щеки заливает румянец, и смущенно поднесла к губам бокал. От его слов по телу растеклось приятное тепло. Не меньше, чем от великолепного вина. А потом мы говорили о самых разных вещах, не касаясь тяжелых тем. Вернее, в основном говорил Рендал. Оказалось, что он замечательный рассказчик, а я осознала, что могла бы слушать его часами. Приятный бархатистый голос обволакивал, проникал в самую душу, а его истории заставляли то смеяться, то изумляться, то просто вызывали ощущение легкости и тепла. Так что когда Рендал с улыбкой сказал о том, что пора возвращаться, потому что уже далеко за полночь, я лишь удивленно моргнула. Время пролетело настолько незаметно, что даже не почувствовала этого.

– Пойдем в рубку управления? – спросил Рендал, поднимаясь из-за стола и протягивая руку.

Опершись на нее, я встала и тут же ощутила, как подкашиваются ноги. Наверное, все же выпила гораздо больше, чем нужно. Вино оказалось коварным. Хотя, может, дело не только в вине, но и в близости этого мужчины, которого я не желала отпускать вот так?

– А если я не хочу никуда идти? – глухо сказала.

Этот порыв удивил меня саму – настолько сильным оказался. Я ухватилась за плечи Рендала и прижалась к нему, спрятав лицо на его груди и слушая стук сердца, который становился все более частым и прерывистым. Почувствовала, как мужчина слегка отстраняется и приподнимает мое лицо за подбородок, заставляя взглянуть на себя.

– Мы можем и не спешить с этим, – тихо сказал он, хотя во взгляде явственно читалось ответное желание, не менее сильное, чем мое.

– Знаю.

Разум подавал отчаянные сигналы одуматься, пока не поздно, но я даже оправдание себе находила. Пусть лучше побыстрее пойму, стоит ли верить словам Рендала. Иначе еще пара таких вечеров и я точно влюблюсь в него до такой степени, что потом выбросить из сердца будет практически невозможно. Да и трудно себя обманывать. Я хочу его сейчас так сильно, что это похоже на одержимость. Как будто путник, бредущий по пустыне и жаждущий поскорее добраться до воды. Может, Дафи права, и ко всему стоит относиться проще? Нужно изживать из себя таринские взгляды на жизнь.

Все колебания окончательно исчезли, когда я уловила отголоски его эмоций, которые он сейчас не скрывал. Страсть и нежность, смешанные в причудливый коктейль, неудержимая тяга прикоснуться. И эти эмоции, наложенные на мои собственные, смели все преграды. Разум у нас обоих напрочь отключился.

Вскоре мы уже неистово целовались, практически терзая друг друга. От этих болезненных прикосновений становилось почти больно, но ни один из нас не смог бы сейчас прерваться и прекратить эту сладостную пытку.

Мои пальцы неумело расстегивали рубашку и делали то, чего безумно хотелось с самого начала, как увидела его сегодня вечером. Я прикасалась к обжигающе горячей коже, опускалась вниз, исследуя каждый мускул, каждую клеточку. Рендал не отставал от меня, спуская с плеч платье и лямки бюстгальтера, сжимая мою грудь, которая уже просто ныла от прилива ощущений.

Протестующе застонала, когда мужчина оторвался от моих губ, но тут же охнула, когда его рот сомкнулся вокруг соска, обводя его языком, посасывая и чуть покусывая. Пол ушел из-под ног, и я не сразу поняла, что это Рендал поднял меня на руки и понес куда-то. Было плевать, куда и зачем. Главное, что я чувствую его руки, надежно удерживающие в объятиях, а его губы снова приникли к моим в болезненно-чувственном поцелуе.

Как оказалось, на яхте имелась и спальня, убранство которой я даже не смогла сейчас разглядеть. Единственное, что запомнилось – большая кровать, мягкость которой ощутило мое пылающее, будто в лихорадке, тело. Даже не поняла, когда мы оба оказались вдвоем на постели, полностью избавленные от одежды. Осталось только ощущение рук и губ, ласкающих мое тело, доводящих до какого-то бесконтрольного безумия. Я даже не представляла, что могу реагировать так. Каждая клеточка тела казалась оголенным нервом.

– Какая ты страстная, горячая, – шепнули мне в ухо, лизнув мочку, и я издала жалобный стон, подаваясь навстречу крепкому сильному телу, приникающему к моему собственному.

Мелькнула горькая мысль, что Нордан лар Са-Ирд сильно бы удивился, узнав, что кто-то считает меня страстной. Но тут же воспоминания о нем улетучились под напором новых ласк, порой таких откровенных, что даже в таком состоянии я чувствовала, как от смущения пылают щеки. Но уже скоро перестала вообще чего-либо смущаться, сгорая от наплыва новых эмоций. Хотелось одновременно, чтобы это длилось и длилось, и в то же время безумно хотелось разрядки, освобождения от пульсирующего внутри болезненного возбуждения.

Когда Рендал, наконец, начал проникать в мое тело, нахлынули прежние страхи, и я слегка зажалась, но услышала горячий шепот, смысла которого даже не поняла толком. Подействовал сам тон. Нежность, тепло, которые передавал мне любимый мужчина. И я расслабилась и сама подалась навстречу, позволяя ему делать все, что захочет.

Томительно медленно Рендал проник в меня и начал двигаться, а дальше разум окончательно уплыл. Изо всех сил обвивая ногами его бедра, я сама подавалась навстречу движениям мужчины. Даже в какой-то момент захотелось более резких и грубых толчков, и я окончательно поняла, что избавилась от страха перед физической близостью. Осознала, что она может доставлять не только боль, но и удовольствие. Хотя не уверена, что чувствовала бы такое с кем-либо еще, кроме Рендала. И проверять не собиралась. Понимала, что всем своим существом принадлежу теперь этому мужчине, желаю только его. О том, что буду делать, если с его стороны все было лишь обманом, старалась не думать. Да и не могла. Уж слишком сильными были физические ощущения, заставляющие парить где-то в вышине, на грани реальности.

Только когда все закончилось, и мы оба лежали рядом, пытаясь отдышаться и прийти в себя, я в полной мере осознала, что наделала. И что ничего уже нельзя повернуть назад. Разум постепенно возвращался, а вместе с ним и страх, что мое доверие растопчут, и Рендал скажет, что больше не желает иметь со мной ничего общего. Словно угадав, о чем я думаю, он подгреб меня к себе, развернул спиной и уткнулся в мою шею, щекоча своим дыханием кожу.

– Ты потрясающая! – шепнули мне и прижали к себе покрепче. – Кто бы мог подумать, что в такой скромнице спрятан такой вулкан.

Это не было признанием в чувствах, но все же хоть немного успокоило тревогу по поводу того, что теперь он не захочет меня видеть. Мы еще какое-то время лежали неподвижно, и я наслаждалась теплом его объятий. Потом Рендал тихо шепнул:

– Поспи немного. А я пойду в рубку управления. Разбужу, когда долетим до станции.

– Рендал, – я остановила его, когда он, натянув одежду, стоял у самой двери. – Что будет дальше?

– Ты о чем? – он посмотрел с легким недоумением.

– Я просто знаю, что ты из тех мужчин, которые быстро теряют интерес, и… – я старалась говорить спокойно, хотя внутри все щипало от неприятного чувства сомнения.

– Похоже, то, что я рассказывал тебе сегодня, ты пропустила мимо ушей, – вздохнул он и тут же улыбнулся. – И поверь, я был бы полным идиотом, если бы упустил такое чудо, как ты.

Все, что я смогла, это изумленно распахнуть иейгзе глаза и неуверенно улыбнуться. Он же посмотрел напоследок обволакивающим теплым взглядом и скрылся за дверью. Я же еще долго лежала на постели, тупо пялилась в потолок и улыбалась счастливой и наверняка глупой улыбкой.

ГЛАВА 8

Рендал дал необходимые настройки живому кораблю, указал конечный маршрут и двинулся обратно в каюту, где оставил Кэти. Давно уже он не чувствовал себя настолько умиротворенным и, пожалуй, даже счастливым. Оказалось, что для этого достаточно всего лишь перестать бороться с самим собой и позволить себе делать то, чего на самом деле хочется. Рендал подошел к двери, и она бесшумно открылась перед ним.

Некоторое время он просто стоял в проеме и смотрел на лежащую на кровати девушку. Она все-таки уснула, трогательно свернувшись калачиком и подтянув одеяло почти до шеи. Длинные кудрявые волосы разметались вокруг, создавая поистине восхитительную картину. Тут же захотелось подойти и прикоснуться к этому маленькому чуду, так стремительно ворвавшемуся в его жизнь и все в ней изменившему. Он знал, что вопреки ожиданиям, эти непокорные кудри мягкие, как шелк, и от прикосновения к ним у него всегда чуть покалывает подушечки пальцев. Да и сама близость этой девушки с самого начала поразила его тем, какие сильные эмоции вызывает.

Рендал прошел внутрь и сел в кресло так, чтобы хорошо видеть расслабленное и чему-то улыбающееся во сне трогательное личико. Оно казалось сейчас еще более беззащитным и совсем детским. Да по сути она и была еще ребенком, наверняка мало что видевшим в жизни. И ее хотелось оберегать от всего плохого, чтобы ненароком не погасить тот внутренний свет, который так явственно пробивался наружу и мерцал в удивительных, похожих на аквамарины глазах.

Рендал уже даже не удивлялся собственным мыслям, хотя поначалу отчаянно боролся с собой. Склонность видеть все в романтическом ключе не была ему присуща никогда. Даже Лору он никогда не идеализировал, она не вызывала в нем такой щемящей нежности. Да, он восхищался силой ее характера, отмечал привлекательную внешность и другие достоинства, которые видел перед собой. Но в то же время такой бури чувств не было никогда. Их союз был союзом двух зрелых, даже несмотря на возраст, людей, знающих, чего хотят от жизни и лишь иногда позволяющих себе опираться на партнера. С Кэтрин же все было иначе.

Он вспомнил, как увидел ее впервые. В кабинете, где проводил собеседование с кандидатами на учебу в Академии. Уже то, как она вошла – неуверенно, робко, едва переставляя ногами и трясясь, как перепуганный заяц – вместо ожидаемого раздражения вызвало странную потребность обнять и успокоить. Он тогда сильно удивился подобным мыслям. Обычно слабость и неумение контролировать собственные эмоции и страхи вызывала в нем осуждение.

Но чем больше он рассматривал это очаровательное создание в нелепом длинном платье, которое обычно носили таринки, тем усиливалось странное щемящее чувство внутри. Огромные глаза чистого насыщенного цвета, похожие на драгоценные камни, отражали всю гамму чувств, что сейчас обуревали девушку. Страх, робость, нервозность, а еще, как ни странно, восхищение. И когда осознал, что именно он вызывает последнее, по телу растеклись приятные волны ответной симпатии.

Да, она однозначно ему понравилась, если не сказать больше. Задавая ей привычные вопросы, призванные выявить гибкость мышления и понять, присутствуют ли в соискателе необходимые качества и навыки, он думал о том, что был бы не прочь провести с этой девушкой приятный вечерок. Давно уже ни одна женщина так его не возбуждала одним лишь своим видом. Конечно, поначалу придется приложить немного усилий, чтобы преодолеть природную скромность и издержки сурового воспитания Кэти. Но Рендал не сомневался в успехе. Тем более если учесть, что девушка и сама пожирала его взглядом. Конечно, существовала вероятность, что она не пройдет тестирование и тогда вряд ли их пути пересекутся, но Рендал решил, что воспримет это знаком судьбы.

Но Кэти прошла тестирование, в чем он убедился тем же вечером, когда после тяжелого дня решил расслабиться в клубе вместе с Хир-Но-Гаром. Друг не особенно любил посещать подобные заведения и вряд ли пришел бы сюда один. Рендалу до сих пор не удалось сделать его более общительным. И это несмотря на то, что ксенит давно уже занял солидное положение и стал своим на «Хроносе». Но сближаться с кем-либо еще, кроме самого Рендала и некоторых членов команды «Звездного Странника», Хир-Но-Гар не стремился. Иногда ему казалось, что ксенит – это словно проекция его собственного одиночества. Того, что сам Рендал скрывал глубоко внутри и никому не показывал. Только, в отличие от него, Хир-Но-Гар не считал нужным маскировать собственное одиночество ничего не значащими связями и развлечениями.

А вот Рендал иначе просто не мог. Было бы слишком унизительным превратиться в угрюмого отшельника, лелеющего собственное разочарование и былые обиды. Это бы показало, что лживой стерве Лоре удалось все-таки сильно испортить его жизнь. Стало бы свидетельством его слабости. А слабость Рендал презирал как в себе, так и в других. Уж лучше пусть считают его бессердечным ловеласом, которому не нужно ничего постоянного и серьезного. Разве что карьера, которая развивалась вполне успешно. А личная жизнь – всего лишь незначительный придаток, и его в ней все устраивает.

Только вот на самом деле это было далеко не так. Сегодня, когда Рендал рассказывал Кэти историю своей жизни, он не солгал о том, что всегда хотел построить прочные серьезные отношения с достойной этого женщиной. Для него самого раньше семья была надежным тылом. Местом, где всегда можно укрыться и набраться сил, когда становилось слишком тяжело. А потом с удвоенным рвением снова бороться за место под солнцем. Потребность в обычном человеческом тепле, иметь рядом человека, которому доверяешь так же, как себе. Все это тлело в глубине души и, несмотря на то, что прошло уже семь лет с тех пор, как он запретил себе даже думать о подобном, ныло незаживающей раной.

Наверное, Кэти появилась именно в тот момент, когда обманывать себя стало особенно трудно, и одиночеством он уже был сыт по горло. По крайней мере, Рендал оправдывался перед самим собой именно так. Не она, так кто-нибудь другой. Хотя вряд ли мог представить другую женщину, которая вызвала бы в нем столь сильное стремление изменить свою жизнь.

Вспомнил, как сидел около барной стойки и наблюдал за тем, как Кэти двигается на танцполе. Это вызвало в нем удивление. Он ведь считал ее застенчивой скромницей, а перед ним предстала искусительница. Чувственная, знающая себе цену, выглядящая живым соблазном даже в наглухо закрытом платье. Она словно творила вокруг себя волшебство этим своим танцем, и Рендал краем все сильнее затуманивающегося сознания видел, что такой эффект девушка производит не только на него. И возникало совершенно нелогичное чувство забрать, сгрести в охапку и унести отсюда, чтобы никто не смел пялиться на нее. Никто, кроме него. Хотел, чтобы подобные танцы она танцевала только для него. Открывала только перед ним эту вторую сторону своей натуры – страстную и чувственную.

Как во сне, двинулся к танцполу, а ее взгляд, словно приглашающий, одобряющий его действия, заставлял кровь в жилах просто кипеть. А потом ушатом ледяной воды окатила мысль – с ней будет не так, как с другими. Почему-то он четко осознавал это. Он не сможет удовлетвориться одной лишь ночью – уж слишком сильно влечет к этой девушке. С каждой минутой все сильнее.

Снова увязнуть в ненужных отношениях? Позволить сердцу пробудиться от длительной спячки?

Наверное, он тогда просто испугался, хотя ни за что бы в этом не признался. Схватил за руку одну из студенток, не раз беззастенчиво предлагавшую ему весело провести время, и повел за собой. Нужно погасить пожар, что вызвала в нем девушка с сине-зелеными глазами, не раз проверенным и безотказным способом. Как говорится, клин клином вышибают. В нем ведь говорит только чисто физиологическая потребность в близости, не больше, – убеждал он себя тогда.

Но едва они вышли из клуба, подальше от так сильно зацепившей его девушки, он вдруг почувствовал отвращение при одной мысли о том, что сейчас придется прикасаться к легкомысленной и доступной девице. Она показалась ему до омерзения грязной, вызывая чувство гадливости. Да что с ним такое? Он сам не мог понять, но ощущал, как еще недавно владевшее им возбуждение схлынуло совсем. Хотелось просто уйти, причем в самом мрачном расположении духа из-за того, что не мог разобраться в собственных чувствах.

Проснувшись утром, Рендал жалел о том, что вчера поступил так глупо и не переспал с вызвавшей в нем интерес девушкой. Вполне возможно, что тогда наваждение бы исчезло, и он перестал постоянно о ней думать. Или лучше вообще держаться от Кэтрин подальше, поскольку все может оказаться в точности до наоборот?

Не в силах определиться, он постарался и вовсе выбросить из головы мысли о ней. Занялся делами, подготавливая планы занятий, слетал на Новую Землю, где Майкл Корн продолжал посвящать его в вопросы управления корпорацией. Могущественный покровитель был твердо намерен ввести Рендала в совет директоров, несмотря на все его возражения о том, что он вряд ли справится с такой ответственностью. Но Майкл умел быть убедительным, в чем не раз пришлось удостовериться. Рано или поздно, несмотря на сопротивление и возражения, Рендал оказывался там, где изначально и планировал хитрый лис.

Вот и с этим назначением, которое готовил Майкл, оказалось так же. Покровитель сумел убедить Рендала, что тот на самом деле лучшая кандидатура на роль его доверенного лица. Мол, он никому не доверяет так, как ему, вокруг одни акулы, что только и мечтают оттяпать себе лишний кусок. А Рендал был слишком многим обязан этому человеку, чтобы пропустить мимо ушей просьбу о помощи.

Вспомнил, как впервые увидел Майкла Корна, которого до того мог наблюдать разве что по телевизору и на страницах газет. Это произошло через неделю после похорон родителей, когда он заглушал горе выпивкой, а Лора пыталась вытащить его из этого состояния. Даже ее присутствие он тогда с трудом выносил. Так что, в конце концов, они поссорились, и она ненадолго уехала. Сказала, что поживет пару дней в гостинице, пока он перестанет предаваться самоуничижению и поймет, что нужно жить дальше.

Рендал был только рад, что его оставили в покое. Сидел посреди гостиной, где царил жуткий беспорядок, а повсюду валялись пустые бутылки. Тупо пялился в пустоту и осушал очередной бокал виски. Раздавшийся звонок в дверь заставил поморщиться. Идти открывать не хотелось. Но мысль о том, что это может оказаться Хир-Но-Гар, вернувшийся из рейда – а другу теперь пришлось временно взять на себя и его обязанности, пока Рендал не будет готов к ним вернуться – заставила все же подняться и поплестись к двери. Походка была нетвердой, а чувствовал он себя настолько отвратительно, что морщился при каждом движении.

Рендал даже не сразу понял, кто стоит перед ним – мозг, затуманенный спиртным, отказывался работать в полную силу. Понял только, что это какой-то незнакомый пожилой мужчина, одетый в дорогущий костюм и цепко оглядывающий его самого. Последнее настолько взбесило, что накатила неконтролируемая ярость, и он довольно грубо рявкнул:

– А ты еще что за хрен? Какого *** приперся?

Позже ему было стыдно за то, как вел себя тогда, но Майкл только посмеивался, говоря, что его это даже позабавило.

– Я был другом ваших покойных родителей. Если позволите мне войти, я все объясню детальнее. Соболезную вашей утрате, – вежливо ответил незнакомец, приняв скорбный вид.

Ярость утихла, и Рендал ощутил что-то, похожее на стыд. Он молча посторонился, пропуская незваного гостя. Запоздало вспомнил о разрухе, что царила в квартире, но не стал заморачиваться по этому поводу. В конце концов, он не ждал гостей, так что если старику что-то не нравится, никто его здесь не держит. К чести посетителя, тот не проявил ни отвращения, ни неодобрения, лишь мельком скользнул глазами по помещению и развернулся к Рендалу.

– Позвольте представиться, – безукоризненно вежливым тоном произнес, протягивая руку, – Майкл Корн.

И вот тогда у Рендала в мозгу что-то щелкнуло, а в памяти возникли увиденные в прошлом образы из новостей или телепередач. Черт, это же и правда Майкл Корн. По сути, самый могущественный человек на планетах Новоземельного Альянса. Челюсть Рендала еще долго находилась в отвисшем состоянии, пока он тупо смотрел на протянутую руку и пытался понять, то ли он допился до чертиков, то ли вообще перестал что-либо понимать в этой жизни.

Что забыл глава корпорации «Корн» на их богом забытой планетке, а тем более, в его скромном жилище? Чтобы окончательно убедиться в том, реальность это или горячечный бред, Рендал все же пожал руку мужчине и вынужден был убедиться в правдивости происходящего. Рука Корна оказалась сухой и горячей. Он энергично потряс ладонь Рендала и одарил его доброжелательной улыбкой.

– Ваше имя мне известно, молодой человек, так что вам нет нужды представляться.

В таком состоянии Рендал и не собирался этого делать, но промолчал, в полнейшем ступоре глядя на важного гостя.

– Простите, я сейчас, – пробормотал он, стремительно трезвея, но все же недостаточно для того, чтобы продолжать разговор.

Он вышел из комнаты и, добравшись до ванной, включил холодный душ и подставил голову под струи воды, чтобы хоть немного прийти в себя. Рендал не знал, сколько провел здесь, но когда вышел, из кухни доносился горьковатый аромат кофе. С трудом доковыляв туда, застыл в еще большем ступоре, чем раньше. Майкл Корн самолично хозяйничал на его кухне, стоя у плиты. Заметив появление хозяина квартиры, улыбнулся и кивнул в сторону стола.

– Я решил, что кофе вам не повредит, прежде чем мы продолжим разговор.

Рендал на всякий случай протер глаза, но увидев, что картина никуда не исчезла, все-таки прошествовал к столу и опустился на табурет. Вскоре они с главой корпорации «Корн» уже сидели друг напротив друга и пили кофе, который, кстати, оказался довольно неплохим. Первым нарушил молчание Майкл, видя, что собеседник это сделать просто не в состоянии:

– Как я уже говорил, много лет назад я был дружен с вашими родителями. Они на меня работали.

– Вы принимаете такое участие в судьбе всех своих работников? – с некоторым недоумением спросил Рендал.

– Ну что вы! – рассмеялся Майкл. – Но ваши родители и правда особый случай. Как бы то ни было, когда мне доставили бумаги от вашего нотариуса, я…

– Стоп! – Рендал непонимающе вскинул руки. – Какие еще бумаги?

То ли он после недельного запоя напрочь перестал что-либо соображать, то ли есть что-то, что требовало немедленного выяснения.

– Письмо вашей матери, – посерьезнев, проговорил Корн. – Его должны были доставить мне после ее смерти. В нем она просила позаботиться о вас в память о нашей прошлой дружбе.

Что-то здесь было не так, но Рендал упорно не мог понять, что же именно так смущает. Может, то, что выглядело слишком странным, что имея такого друга, родители всю жизнь провели в более чем скромном достатке и ни разу даже не упомянули о таком знакомстве? На это должна была быть веская причина, а Рендал ни на йоту не верил внешней доброжелательности Майкла Корна. Жизнь научила не доверять первому впечатлению, иначе его небольшой бизнес давно бы уже прогорел. Как ни было трудно в таком состоянии, Рендал заставил себя включить ментальный дар и попытаться просканировать собеседника. Эта способность не раз выручала его, и он не стеснялся ее использовать по назначению. Но в этот раз ментальные щупальца наткнулись на глухую стену. Рендал услышал тихий смех Корна, отчего-то довольный.

– Не получится, мой мальчик. У меня было достаточно времени, чтобы довести умение удерживать ментальный щит до совершенства. Но ты меня приятно удивил. Правильно, никому не стоит доверять сходу.

– Вы тоже ментал? – перестав долбить глухую стену, спросил Рендал, с новым интересом разглядывая гостя.

– Второй уровень силы. Максимально возможный для обычного человека, – не стал юлить Майкл. – Полагаю, в тебе он наверняка больше.

Его фраза опять насторожила и Рендал нахмурился.

– Вы же сказали, что второй уровень силы максимально возможный для обычного человека. Тогда почему полагаете, что во мне он может быть больше?

Корн загадочно улыбнулся.

– Скажу лишь, что твой отец занимался разработками по улучшению генетической структуры новоземлян. Но об этом мы сможем поговорить позже, когда я пойму, что ты заслуживаешь моего абсолютного доверия.

– Полагаете, наше общение не ограничится этой встречей? – удивился Рендал. – Я, конечно, ценю то, что вы прилетели, чтобы лично выразить мне соболезнования. Но вряд ли наше знакомство продолжится.

– А я все же надеюсь на иное, – весело возразил Майкл. Он выглядел добродушным и расслабленным, но Рендал упорно не мог избавиться от ощущения, что перед ним опасный хищник, с которым нужно держать ухо востро. – Я могу дать вам такое будущее, о каком вы и мечтать не могли.

– Зачем вам это? – Рендал прищурился.

Жизнь успела научить его тому, что никогда и ничего просто так не бывает. Никто не принесет на блюдечке что-то по доброте душевной, не надеясь на то, что с этого можно получить какую-то выгоду.

– Буду откровенен, – словно догадавшись о его сомнениях, проникновенно сказал Корн. – Я уже стар. И так уж сложилось, что собственных детей у меня нет. Да и настоящих друзей за всю жизнь можно на пальцах пересчитать. Довольно скоро ресурсы моего физического тела окончательно истощатся. При всем моем могуществе есть вещи, которые не зависят от моей воли. У всего есть свой срок. Мне нужен достойный преемник. Тот, кто продолжит дело моей жизни. Тот, кому мог бы доверять. После того как ко мне попало письмо вашей матери, я изучил всю вашу подноготную. Так что пришел к выводу, что вы именно тот, кто мне нужен. Так что я с огромным удовольствием выполню просьбу вашей матери и позабочусь о вас. Как позаботился бы о собственном сыне, – добавил он, улыбаясь еще теплее.

– Благодарю, но я уже не ребенок, чтобы нуждаться в чьей-либо заботе и опеке, – сухо сказал Рендал.

Предложение Майкла Корна, бесспорно, открывало перед ним такие перспективы, что раньше и не снились. Но гордость и упрямство мешали принять такой расклад. Рендал мечтал сколотить состояние собственным трудом, чтобы никто потом не смел упрекнуть в том, что сам по себе он ничего не стоит. Да и его бизнес шел хорошо. Уже лет через пять, если все так пойдет и дальше, у него будет несколько торговых кораблей и хорошо налаженная сеть поставок не только на планеты ксенитов, но и на многие другие.

Он не нуждался в покровительстве Майкла Корна, в искренность которого не верил. Неизвестно, что тому на самом деле нужно от него, особенно учитывая оброненную фразу про генетические эксперименты отца. Не зря ведь родители переселились так далеко от Новой Земли и старались жить тихо и неприметно. Рендал даже не знал, что отец раньше был ученым. Притом, судя по тому, что его так высоко ценил Майкл Корн, далеко не последним в своей области.

Только вот почему мать все же написала это посмертное письмо? Если бы Рендала хотели скрыть от Корна, вряд ли бы она стала такое делать. Он был растерян и не мог прийти к однозначному выводу. Но счел за лучшее пока выждать, что предпримет после его отказа этот человек. Тогда и получит окончательный ответ: стоит ли его опасаться. Как ни странно, но отказ Корн воспринял спокойно, хоть и выразил легкое разочарование. Они еще немного поговорили на нейтральные темы, а потом загадочный гость откланялся. И в следующий раз Рендал увидел его уже на Новой Земле, куда прибыл в качестве униженного просителя.

Но тогда тот визит выдернул его из ступора и пробудил опять жажду жизни. Они помирились с Лорой, Рендал вновь занялся бизнесом и около месяца все шло относительно хорошо и спокойно. Он даже порой думал, уж не совершил ли ошибку, отвергнув столь щедрое предложение. Но точно знал, что сам не пойдет на попятный. Да и никогда не искал легких путей, так почему идти на это сейчас?

А потом вся его жизнь разлетелась вдребезги. Однажды, когда Рендал вернулся из рейда, в их квартире ожидала записка с требованием выкупа и угрозой, что иначе ему пришлют Лору по кусочкам. Сумма значилась настолько большая, что он не смог бы собрать ее, даже если бы продал все, что имел. Он все-таки это сделал – продал бизнес, квартиру, аэролет, снял со счетов все небольшие сбережения, оставленные родителями. Но этим лишь уговорил похитителей, вышедших в положенное время на связь, дать ему отсрочку для того, чтобы собрать недостающую сумму.

Выхода у Рендала не было никакого, кроме как обратиться к единственному человеку, который мог помочь в сложившейся ситуации. Тому, для кого такая сумма была лишь мелкими карманными расходами. И он отправился на поклон к Майклу Корну, прекрасно понимая, что тот вполне может прогнать его взашей. Что будет делать в этом случае, Рендал не знал. Все, о чем думал в тот момент, так это о том, что могут сотворить похитители с его женой. Молился, хотя никогда не был религиозным, умоляя Бога помочь. Лишь бы с его Лорой все было в порядке, и он успел спасти ее.

Даже потеря дела всей жизни на тот момент не казалась такой страшной, как то, что может случиться с женой. Бизнес можно будет потом начать с нуля, а вот его девочка должна выйти из этой передряги живой и здоровой. Он знал, что если понадобится, будет в ногах валяться у Майкла Корна, наступая на горло собственной гордости. А если тот откажется, пойдет на преступление, но обязательно найдет способ спасти Лору. Пусть даже потом закончит жизнь на одной из тюремных планет.

Но Корн встретил его с искренним радушием, участливо выслушал сбивчивый рассказ и сказал, что обязательно одолжит денег. Обронил, что, конечно, нужно будет их потом отработать, на что Рендал с жаром заверил, что сделает что угодно.

С нужной суммой ждал в условленном месте, где должна была состояться передача денег. Дальнейшее он помнил смутно. То, как помещение начало заполняться едким дымом, от которого он вырубился за несколько секунд. А когда очнулся, сумки с деньгами не было. Лоры тоже. Лишь около Рендала, лежащего на полу, лежала записка. От жены.

В ней Лора говорила, что сожалеет, но не могла поступить иначе. Что полюбила другого, и им обоим нужны деньги на обустройство новой жизни, потому что у ее дружка проблемы с законом. И что она надеется, что когда-нибудь Рендал сможет понять и простить. То, каким наивным идиотом он себя тогда почувствовал, до сих пор обжигало душу при одном воспоминании. А ведь как гордился собственной проницательностью. Да его обвели вокруг пальца, словно пятилетнего мальчишку.

Он потерял абсолютно все. Даже крышу над головой. Наверное, не нависай над ним тогда необходимость вернуть долг Майклу Корну, он бы вполне мог решиться свести счеты с жизнью. Уж слишком сильно его поразила череда обрушившихся несчастий.

Из того заброшенного склада его забрал Хир-Но-Гар, которому Рендал позвонил и попросил приехать. Сам он, еще чувствуя слабость и тошноту после одурманивающего газа, вряд ли бы смог добраться хоть куда-нибудь. Да и моральное состояние было не лучше. Ксениту лишь молча протянул записку, чтобы прочел сам. Не мог говорить тогда на эту тему.

Изучив клочок бумаги, друг спросил о том, что Рендал намерен делать дальше. И когда тот сказал, что собирается отрабатывать долг у Майкла Корна, заявил, что последует за ним. Никаких возражений слушать не желал, говоря, что вдвоем они быстрее смогут отработать долг, а потом опять начнут собственный бизнес на правах партнеров. Наверное, только в тот момент Рендал в полной мере осознал, что у него на самом деле есть настоящий друг. Тот, кто поможет в любой ситуации. Осознание, что он в этой жизни все же не один, позволило по крупицам начать собирать себя из осколков.

Да и служба на Майкла Корна оказалась гораздо приятнее, чем можно было полагать. В начале после ускоренного курса обучения он выполнял различного рода поручения по перевозкам на вверенном ему корабле. Это могло быть что угодно: доставка грузов или пассажиров, сопровождение археологических и геологических экспедиций и многое другое. Потом Майкл включил его в преподавательский состав Межзвездной Академии, сказав, что это его любимое детище и Рендалу будет нелишним узнать все изнутри и здесь.

Глава корпорации мало-помалу вводил Рендала в курс дела по многим отраслям, в том числе и по управлению компанией. И в какой-то момент он понял, что, похоже, Корн по-прежнему хочет сделать его своим преемником, как и предлагал в их первую встречу. Когда Рендал отчетливо это осознал, то не мог избавиться от горькой мысли о том, что стоило ли так сопротивляться, если сама судьба толкает его в этом направлении.

Только вот он предпочел бы расплатиться с долгами и все же начать собственный бизнес вместе с Хир-Но-Гаром, а не становиться марионеткой Майкла Корна. Но похоже, теперь об этом не может быть и речи. Он не мог предать такое доверие. Да и за прошедшие семь лет успел убедиться, что Корн и правда к нему хорошо относится. Привязался к Рендалу, как к сыну, гордится его успехами и помогает пережить неудачи. Он и сам стал видеть в Корне второго отца, и прежние подозрения на его счет развеялись. Если бы Майкл и впрямь преследовал какие-то темные цели насчет Рендала, то за семь лет проявил бы это хоть чем-то. Но он ни разу не дал повода усомниться в нем.

Конечно, Рендал нисколько не заблуждался по поводу того, что этот человек далеко не прост. Он мог быть жестоким и коварным, но похоже, даже таким людям нужно хоть на кого-то изливать свое тепло и привязанность. По сути, Майкл Корн – одинокий старик, прекрасно сознающий, сколько жадных глаз только и ждет того, чтобы он оступился или сделал ошибку. Трудно жить, осознавая, что никому в этой жизни не можешь доверять по-настоящему. Рендалу хотелось верить, что в его лице Майкл нашел хоть одного такого человека. Сам же решил для себя, что никогда не предаст и постарается не подвести того, кто так много для него сделал.

Что касается отношений с женщинами, то после Лоры все они казались Рендалу расчетливыми и лживыми существами, для которых все, кроме собственной выгоды, является пустым звуком. Он и стал относиться к ним соответственно – потребительски, без всякой жалости. Использовал и шел дальше, не испытывая никаких угрызений совести. Знал, что точно так же они бы поступили и с ним, если бы дал такую возможность. За семь лет, пожалуй, только одна женщина, помимо Кэти, вызвала у него чуть больший интерес, чем возможность приятно провести время.

Марда Лари – неординарная, сильная женщина, знающая себе цену. Ему нравилось разговаривать с ней, находить точки соприкосновения. Их взгляды во многих вопросах были схожи. Она каким-то непостижимым образом угадывала то, что ему хочется в данный момент, его вкусы и предпочтения. Рендалу было комфортно и легко с этой женщиной. Из нее бы получилась вполне достойная партнерша по жизни, а в их отношениях не было бы никаких романтических иллюзий и особых чувств, что его вполне устраивало. Только вот Марда сама все испортила, когда во время одной из их бурных ночей призналась ему в любви. Рендалу не нужна была ее любовь, она только все осложняла. Уже утром он как можно деликатнее дал понять, что их отношениям пришел конец. Она пыталась все вернуть, но он твердо держал дистанцию, давая понять, что отныне хочет видеть ее лишь в роли друга.

Глядя сейчас на трогательно-беззащитную девушку, лежащую в его постели, Рендал думал о том, как бы отреагировал, если бы она сказала ему, что любит. Смог бы так просто вычеркнуть ее из своей жизни? И с удивлением отмечал, что наоборот, хотел бы услышать от нее эти слова. Оставалось поражаться тому, что так стремительно ворвавшись в его жизнь, эта девушка успела перевернуть все с ног на голову.

Вспомнил их разговор у барной стойки, когда решил, что от девушки и правда стоит держаться подальше – уж слишком сильно все в нем реагирует на ее близость. Но она выпалила те дерзкие, но целиком справедливые слова, и как ни странно, они задели его настолько сильно, что потом всю ночь прокручивал в голове. Хотя обычно мало что могло его зацепить. Неужели ледяное безразличие, которым он закрывался от мира, на самом деле всего лишь попытка спрятать страх? Страх, что кто-то снова может причинить боль, нанести сердечные раны. Эта мысль его не порадовала. Страх – это слабость, а он привык бороться с собственной слабостью и вряд ли к своим тридцати годам чего-то боялся в жизни. Хотя, как оказалось, сам же себя обманывал. Он боялся испытывать сильные чувства, доверять. Так почему бы не попытаться преодолеть это в себе, как и прочие страхи?

Поднимаясь с постели утром накануне первого учебного дня, Рендал уже решил для себя, что попробует. И лучшей кандидатуры, чем Кэти, на эту роль не видел. Только вот девушка в очередной раз удивила, с негодованием отвергнув предложение поужинать. Это и раздосадовало и разбудило азарт. Давно уже ему не приходилось по-настоящему добиваться кого-то. И никого еще за всю жизнь не хотелось добиться так, как эту девушку. Вспомнил, как даже сидя в клубе с Мардой и ведя интересную беседу, он все время думал о Кэти. Как бы подойти к делу так, чтобы этот колючий ежик спрятал свои иголки. Ее присутствие он ощущал каждой клеточкой тела, и это вызывало жаркую волну возбуждения.

Когда Кэти двинулась к выходу, он даже раздумывать не стал, решив, что стоит попытаться поговорить с ней прямо сейчас, когда она, наконец, осталась одна, без компании друзей. Сказал Марде, что ему нужно уйти, и, не обращая внимания на ее недовольство, быстро двинулся к выходу.

Те эмоции, что испытал при виде того, как сопливый юнец, один из студентов военного направления, прижимает Кэти к стене, привели в изумление даже его самого. Ярость – бешеная, неукротимая, желание разорвать на части нахального молокососа, заявить свои права на эту женщину, нахлынули неудержимым потоком. Отшвырнув студента, кинулся к Кэти и поразился тому, в каком она состоянии. Самая настоящая паника, еще немного – и не миновать нервного срыва.

Да что ей сделал этот юнец, что вызвало такую реакцию? А потом всплыло в памяти то, что он читал в ее деле и что отметил специалист, проводивший психологическое тестирование. Дело не в Питте. В прошлом девочке пришлось пережить насилие, и теперь она боится повторения. Прикоснуться к ней сейчас – это спровоцировать срыв. Даже его она наверняка сейчас воспримет, как угрозу. Но каково же было удивление Рендала, когда она сама подалась навстречу, ища утешение и защиту.

Прижимая к себе дрожащее тело – восхитительно теплое, беззащитное – он испытывал такую нежность и потребность оберегать, что его это поразило. Но Рендал отчетливо понял, что как бы ни боролся с собой, это сильнее его. С ней все не так, как с другими. Даже желание физической близости отступило перед потребностью защитить, спрятать от всего плохого. И ощущение, что она видит именно в нем своего защитника, наполняло каким-то первобытным восторгом. Он даже не воспользовался ее слабостью и невменяемостью, когда она сама давала понять, что не против продолжения. Не хотел, чтобы у них все произошло в первый раз так – когда она пьяна и все еще находится в шоке из-за происшествия с Питтом. Все будет иначе. Тогда, когда она будет все понимать и хотеть этого сама.

То, насколько же сильно он «попал», еще больше осознал уже на следующий день, когда едва не убил Гюнтара Шмидта за то, что на его занятии Кэти стало плохо. Никогда не позволял себе пользоваться тем, что он любимчик Майкла Корна, угрожать своим влиянием кому-либо. Но тут словно с цепи сорвался. Готов был растерзать мужчину только за то, что его женщине плохо.

Его женщине. Он сам тогда поразился тому, как уже ее воспринимает. Но осознание того, что сама она изо всех сил противится притяжению к нему, которое трудно было не заметить, привело в замешательство. Может, лучше оставить ее в покое? Вполне возможно, что она права, и ничего хорошего он дать ей не сможет. Сам не был уверен, что получив желаемое, тут же не разочаруется. И тогда девушке однозначно будет больно. А он не желал этого. Странно, ведь еще недавно на чувства брошенных им женщин ему было абсолютно плевать. Теперь было далеко не плевать.

Целых три дня после встречи в лазарете Рендал пытался сохранять дистанцию. Но похоже, от этого хуже было только ему. Тяга к Кэти вместо того, чтобы утихнуть, становилась все сильнее. В конце концов, он сдался и все же отыскал ее, чтобы хотя бы увидеть вблизи, поговорить. Сам не знал, что ей скажет, но просто не мог уже находиться в отдалении.

А потом все получилось как-то само собой. Он сдался, капитулировал перед этими зародившимися внутри чувствами. Пошел ва-банк и предоставил ей самой принимать решение. Вряд ли, конечно, даже в случае отказа сумел бы и правда делать вид, что согласен быть всего лишь ее преподавателем. Нашел бы способ добиться ее – Рендал не привык отступать перед трудностями. Но Кэти об этом знать необязательно. А он заодно узнает, насколько сильно она сама в нем заинтересована.

Результат превзошел все ожидания. Она отбросила все сомнения и согласилась попробовать. Рендал понятия не имел, что из всего этого выйдет и как будут развиваться дальнейшие отношения. Впервые решил не просчитывать все наперед, а предоставить всему идти своей чередой.

И вот теперь, чувствуя усилившуюся нежность и притяжение к Кэти, понимал, насколько смехотворными были его надежды на то, что совместная ночь снизит его интерес к ней. Все получилось с точностью до наоборот. А чувство собственничества, накатывающее волнами, только подтверждало это. Одна мысль о том, чтобы позволить кому-то другому владеть этим хрупким женственным телом, вызывала внутри протест и ярость.

Она только его. Чудесное, искреннее, наивное и соблазнительное создание. Она ведь даже не представляет, насколько восхитительна и желанна. Вспомнил ее полный тревоги взгляд, в котором явственно отражался страх потерять его. Как же сильно это поразило в самое сердце. А броня, которую он так тщательно возводил вокруг себя, все сильнее расходилась трещинами. Он уже впустил эту девушку в душу, пусть еще не до конца, оставляя себе возможность для отступления. Но с каждой секундой это чувство становилось все сильнее. Рендал постарался отогнать вернувшиеся опасения насчет того, что он вполне может ошибаться в ее искренности. Он не хотел снова становиться заложником того страха, который не позволял ему жить полноценной жизнью долгие семь лет.

Под его пристальным взглядом Кэти все же проснулась. Длинные густые ресницы затрепетали, а потом лицо озарилось ярким и теплым светом, лучащимся из сине-зеленых глаз. На губах девушки появилась робкая улыбка, и она тихо спросила:

– Мы уже прилетели?

– Еще нет, – улыбаясь так же тепло и искренне, как это делала она, откликнулся Рендал.

– Тогда иди ко мне, – снова эта неуловимая перемена, когда из нежной кошечки эта девушка превращалась в страстную грациозную пантеру. И он даже не думал противиться нахлынувшему сильному желанию поскорее прикоснуться к ее смуглой нежной коже, снова ощутить вкус чуть припухших от его поцелуев губ.

Миг, и ничто уже не разделяло их, а тела жадно льнули друг к другу, стремясь оказаться как можно ближе и слиться в единое целое.

ГЛАВА 9

Я сидела на занятии по пилотированию, которое вел Рендал, и напрасно пыталась перехватить его взгляд. Казалось, сероглазый нарочно избегает этого. Если и смотрел на меня, то вскользь, когда обводил взглядом и прочих студентов. Ни один мускул на спокойном бесстрастном лице не выдавал хоть какого-либо интереса ко мне. И от этого все внутри скручивалось в тугую пружину тревоги и сомнения.

Как понимать его сегодняшнее поведение? Ведь вчера все было замечательно. По возвращении с прогулки Рендал провел меня до самой двери в нашу с девчонками квартиру, долго и страстно целовал на прощанье, словно не желая отпускать, и прямо сказал, что завтра мы снова встретимся. Или я, наивная идиотка, приняла дежурную любезность за нечто большее? И такие слова он не раз говорил и другим, в то время как на самом деле не собирался продолжать знакомство? Или фраза про то, что встретимся, не предполагала никакого подтекста, и он лишь имел в виду, что увидимся на занятиях?

Проклятье. А ведь Дафи предупреждала перед нашим свиданием, что с сексом спешить не стоит. Да и мои собственные сомнения тогда били тревогу. Но нет же! Поддалась дьявольскому притяжению, которое испытывала к этому мужчине, и сама все испортила.

Хотя, может, нужно наоборот порадоваться, что теперь все окончательно прояснилось? Нечего тешить себя напрасными иллюзиями. Я для Рендала была лишь очередной игрушкой на одну ночь. Так что стоит спрятать куда подальше свои надежды и чувства к нему и постараться выбросить бессердечного гада из сердца. В конце концов, у меня тоже есть гордость. И я не собираюсь бегать за ним, как собачонка, на радость злопыхателям.

Так что остаток занятия я тоже больше не смотрела в сторону Рендала, стараясь сосредоточиться на обретении новых знаний. Хотя сделать это было сложно, уж слишком терзали душевные переживания. Хорошо хоть то, что сейчас объяснял преподаватель, давалось мне легко. Прокладывание космических маршрутов. Уж не знаю, почему, но когда речь заходила о математических вычислениях и точных расчетах, я с этим справлялась лучше всех в группе. Пусть это неизменно удивляло многих – наверное, мой образ недалекой таринской девчонки никак не соответствовал подобному. Но как бы то ни было, сегодня это дало возможность не так внимательно следить за объяснениями учителя. Можно было наверстать упущенное самостоятельно, когда вернусь домой. Заодно и необходимость выучить материал поможет хоть ненадолго избавиться от ненужных мыслей.

Даже вздрогнула, когда раздался звонок, извещающий об окончании занятия. Студенты поплелись к выходу. Я тоже поднялась и, по-прежнему не глядя на Рендала и пытаясь подавить плещущуюся внутри злость, двинулась за всеми.

– Студентка Флетчер, задержитесь, пожалуйста, – хлестнул в спину окрик.

Мелькнуло сильное желание сделать этому гаду назло и проигнорировать, но то, что он еще и мой куратор, никто не отменял. Вот так и буду теперь к нему относиться! – решила, все больше распаляясь. Никаких щенячьих взглядов и попыток привлечь его внимание. Только холодное уважение, а внутри презрение из-за двуличной гадостной натуры сероглазого.

Мы оба молчали, пока аудиторию не покинул последний студент, с любопытством обернувшийся в нашу сторону. Я уже хотела сухо поинтересоваться, что нужно куратору, но слова застряли в горле, когда меня схватили и крепко прижали к себе, а потом прильнули к губам. Это оказалось настолько неожиданным, что сначала я оцепенела, лишь глядя на Рендала расширившимися глазами. Он же настойчиво ласкал мои губы, толкаясь в них языком и мягко вовлекая в поцелуй.

В конце концов, губы раскрылись сами собой. Хотя, скорее, от потрясения и попыток вдохнуть воздух, чем от желания ответить. Но Рендал немедленно этим воспользовался и его язык захватчиком проник в мой рот. Тело постепенно отмирало от потрясения и начинало недвусмысленно реагировать, наполняясь знакомым жаром. И вскоре я начала робко отвечать на поцелуй, сама обвивая шею мужчины руками. И все же тлеющие внутри обида и неуверенность заставили спустя несколько секунд отстраниться и вопросительно посмотреть в лицо Рендала. Он улыбнулся мне своей чувственной, немного кривоватой улыбкой, от которой сердце тут же затрепетало.

– Все занятие хотелось это сделать.

Тут уже я не выдержала и хмуро бросила:

– По тебе было незаметно. Ты меня просто игнорировал.

– Малыш, неужели ты хотела, чтобы я стал грязно домогаться тебя прямо во время занятия? – усмехнулся он.

Я чуть смутилась, но упрямо прищурила глаза.

– Но ты мог хотя бы улыбнуться или знак какой-то подать, что я для тебя имею хоть какое-то значение.

Он посмотрел так, словно перед ним стоял капризный ребенок, и покачал головой.

– Кэти, милая, надеюсь, ты понимаешь, что есть место и время для личных отношений, и есть служебные обязанности, которых никто не отменял? Помимо занятий я в твоем полном распоряжении и не собираюсь скрывать ни от кого то, что происходит между нами. Но тебе не кажется, что было бы уже слишком, если бы я проявлял открытое расположение к тебе в другое время? И это после того, как не раз заявлял о том, что среди студентов ни к кому не стану относиться предвзято?

– Прости, – я даже смутилась.

Как-то с такой точки зрения я на этот вопрос не смотрела. И правда, повела себя как неразумное дитя, жадно требующее внимания и обижающееся, что ему не уделяют его каждую минуту.

Рендал снова привлек к себе и шепнул на ухо, опаляя горячим дыханием:

– Ты не должна сомневаться во мне.

– Хорошо, я постараюсь, – шепнула в ответ, ощущая, как глаза начинает пощипывать от подступивших слез. Не от того, что было плохо. Скорее, напротив, от облегчения и радости. Уж слишком разнервничалась во время занятия, так что теперь напряжение требовало выхода.

– Встретимся сегодня вечером? – спросил Рендал, осторожно поглаживая мою спину и талию. – Можем поужинать в ресторане, а потом, если захочешь, покажу тебе свою квартиру на первом модуле.

А я вспомнила о том, как было хорошо вчера на яхте, где мы были совершенно одни, и вдруг поняла, что не желаю делить этого мужчину ни с кем.

– Можем начать сразу со второго, – промурлыкала, потершись о его плечо щекой.

– Только сразу предупреждаю: готовить я совершенно не умею, – усмехнулся он. – Придется заказывать еду на дом.

– Зато я умею. Главное, чтобы у тебя в холодильнике было хоть что-то, из чего можно приготовить ужин, – возразила я, чувствуя, как на лицо наползает ответная открытая улыбка.

Сама мысль о том, что буду готовить для Рендала, наполняла волнующим предвкушением. Поймала себя на том, что хотела бы делать это постоянно. Создавать для него уют, заботиться о нем. Так, словно мы настоящая семья и это в порядке вещей.

– Я только за, – сероглазый обвел пальцем мои губы и я уловила в его глазах отголоски тех же чувств, что сейчас обуревали и меня.

Дальнейшие семь дней были похожи на сказку. В нашей квартирке я появлялась только для того, чтобы захватить смену одежды, обменяться с подругами новостями и снова унестись прочь. Днем – на занятия, а вечером – к моему любимому сероглазому. Его просторная трехкомнатная квартира в самом фешенебельном жилом доме первого модуля как-то сразу стала мне родной. Пусть даже это оказалось типичное холостяцкое жилище, но я планировала со временем создать здесь больший уют.

Рендал не уставал нахваливать мою стряпню и говорил, что еще немного, и я его совсем разбалую. Я же счастливо улыбалась и думала о том, что буду только рада и дальше его баловать. А наши ночи. Это было просто сказочно, волшебно. Меня саму поражало то, что мы никак не можем друг другом насытиться и с каждым днем эта тяга усиливается. Днем же жила лишь моментами, когда удавалось выловить Рендала где-то между занятиями и урвать страстный неистовый поцелуй. Однажды мы даже не выдержали и занялись сексом прямо в пустой аудитории. И как только хватило благоразумие дверь заблокировать?

Мне даже плевать было на то, каким волком теперь смотрят на меня бывшие пассии сероглазого. Хотя Роуз делала все, чтобы подпортить мне жизнь. Распускала грязные сплетни, настраивала других студентов против меня. Марда Лари же теперь просто возненавидела. Для нее стало излюбленным делом опускать меня на своих занятиях, задавая такие вопросы, на которые вряд ли кто из студентов мог дать ответ, и потом ставя плохие оценки. При этом чуть ли не в открытую давала понять, что считает меня непроходимой тупицей. Чувствую, что сдавать экзамен этой стерве придется долго и мучительно! Но я была готова стерпеть и не такое – главное, что со мной тот, в кого я с каждым днем влюбляюсь все сильнее. И как же приятно видеть, чувствовать, осознавать каждой клеточкой, что это взаимно!

Все было бы совершенно замечательно, если бы не тревожные предчувствия, лишь усиливающиеся с каждым днем. Мне даже стали сниться плохие сны, и я просыпалась с криком и в слезах. Рендалу потом приходилось меня успокаивать, и заснуть я могла, только крепко обвив его руками и ногами, чувствуя всем телом его надежное тепло. Признаться же в том, что за сны мне снятся, я не смела. Ведь тогда придется рассказать и остальное. То, что предпочла бы забыть навсегда и никогда к этому не возвращаться.

Мне снился Нордан лар Са-Ирд. Снова и снова, иногда несколько раз за ночь, когда урывками удавалось заснуть, он забирал меня прямо из объятий Рендала и я опять оказывалась на его корабле. Мое тело терзали, рвали на части, заставляли делать то, что воспринималось даже худшим, чем пытки. А перед глазами возникали жуткие черные глаза огаса с пылающими в них алыми отблесками. Иногда ощущение было настолько реальным, что проснувшись, я несколько мгновений еще видела перед собой бледное лицо моего мучителя.

Я пыталась понять, почему подобные кошмары начали преследовать именно сейчас, но не находила ответа. Даже поделилась этим с девчонками. И мудрая Арлас, задумчиво выслушав мой рассказ, сделала предположение:

– Может, это из-за того, что все в твоей жизни, наконец, наладилось? Ты боишься, что это в любую секунду разрушится. Боишься потерять то, что приобрела, из-за прошлого, которое может потянуть назад. Да и наверняка мучаешься угрызениями совести из-за того, что недостаточно честна с Рендалом.

Я только вздохнула. Андран попала в точку. Мне нестерпимо хотелось рассказать сероглазому обо всем, но я слишком боялась, что он не поймет, осудит. Пусть даже начала доверять ему и уже не боялась того, что воспринимает лишь временной игрушкой. Видно же, что это не так, и Рендал дорожит нашими отношениями. Уже то, что не желает отпускать от себя на ночь и говорит, что ему нравится засыпать и просыпаться в моих объятиях, в его случае говорило о многом. Ведь как-то, когда мы немного разоткровенничались и я осторожно задавала вопросы о его прошлом, он признался, что мало кому разрешал оставаться с ним на ночь. Не желал, чтобы кто-то вторгался в его личное пространство, когда он спал. Не доверял им настолько. Заставлял уйти сразу после секса. Со мной было иначе, и это наполняло душу щемящей радостью.

Рендал давал понять, что доверяет мне, и наверняка хотел ответного доверия. Но как я могла сказать ему, что на самом деле вовсе не та чистая и искренняя девочка, которую он во мне видит. Что по сути, я беглая преступница, которую, вполне возможно, сейчас вовсю разыскивают. Но рано или поздно я должна буду рассказать ему это. Иначе о каком совместном будущем может идти речь, если он даже моего настоящего имени не знает? Кэти Флетчер – подделка, фальшивка, обманом ворвавшаяся в его жизнь.

Больше всего я боялась, что правда откроется до того, как сама успею все ему объяснить. Тогда будет еще хуже. Трусливо дала себе месяц на то, чтобы собраться с духом и все-таки рассказать правду. Ведь мы вместе всего неделю. Пусть чувствуем себя так, словно знали друг друга всю жизнь и я уже не представляю, как смогу существовать без него. Но это вполне могут быть только мои чувства. Он ведь ни разу не говорил, что любит. Да, я ему нравлюсь, он хочет попробовать построить прочные отношения. Но о какой любви пока может идти речь? Это я, как идиотка, влюбилась в него с первого взгляда. Рендал же гораздо более хладнокровная и здравомыслящая личность, чтобы с ним могло произойти то же самое.

Вот так вот, мучаясь сомнениями – единственным, что омрачало мою новую жизнь – я провела эти несколько дней, заглушая тревожные предчувствия о том, как хрупко и ненадежно мое счастье. И как же сильно радовало то, что у меня есть подруги, с которыми могу поделиться абсолютно всем. Хоть и испытывала угрызения совести за то, что сама в последнее время не могу ответить тем же и подробнее разобраться в том, что происходит в их жизни. Уж слишком сильно поглощена собственными переживаниями.

***

Арлас вошла в зал для спаррингов, где в пять утра редко можно было кого-то встретить. В последнее время это место стало ее убежищем, где можно выпустить пар, отпустить на волю эмоции и не стараться удерживать на лице привычную бесстрастно-доброжелательную маску. Да и дополнительные тренировки никогда не помешают и не вызовут у кого-то подозрений. Пусть считают, что она просто повернута на обучении, вот и даже ранним утром, вместо того, чтобы спать, как все нормальные люди, торчит здесь. Объяснять же кому-то, что если не выместит на бездушном биороботе-инструкторе накопившееся раздражение, то сорвется на ком-нибудь другом, она не собиралась.

Андран активировала одного из биороботов, поставила нужные настройки: скорость, вид боя и прочее, – и встала в боевую стойку. Все ненужные мысли об одном упрямом ганнере, запавшем в душу, сами собой улетучились. На них просто времени не оставалось, когда приходилось уворачиваться от ударов, подпрыгивать на месте, делать ответные ходы и подсечки.

Мало-помалу Арлас втянулась в нужный режим и полностью отключилась от реальности, замечая теперь только кружащего вокруг робота-инструктора. Ощущала, как напряжена каждая мышца, а тело радостно приветствует желанную нагрузку. Только во время боя андран снова становилась собой. Такой же, как раньше. До того, как жизнь подкинула роковую встречу, окончившуюся болью и разочарованием.

Интересно, сколько еще пройдет времени до того, как ей удастся выкинуть зеленоглазого красавчика из головы? Пока это сделать никак не получалось, а каждая новая встреча лишь растравляла душу. Каждый его презрительно-ненавидящий взгляд, в глубине которого светилось что-то непонятное и бередящее душу. Может, если бы она видела в глазах Дана исключительно неприязнь, было бы легче? Но она слишком хорошо разбиралась в людях, чтобы не понимать – ганнер чувствует к ней не только то, что хочет показать. А это не позволяло надежде окончательно испариться, и лишь продлевало агонию.

Вот и вчера, когда андран отправилась посмотреть бои в обществе того, кто стал для нее не только наставником, но и другом, она снова прошла через все муки ада. Чувствовала на себе тяжелый взгляд Дана, ощущая себя чуть ли не преступницей из-за того, что он видит ее в обществе другого. Поражалась сама себе, но от этого чувства избавиться не могла. А потом Дан и вовсе ушел, не дождавшись окончания боев, напоследок окинув таким взглядом, словно она ему нож в спину всадила. И ей с огромным трудом удалось подавить желание немедленно броситься следом и попытаться что-то объяснить, оправдаться.

Да что ж это такое?! Ну почему они не могут жить каждый своей жизнью, украдкой не наблюдая за тем, что делает другой? Ответ напрашивался слишком неутешительный, чтобы Арлас согласилась его принять. Оставалось вымещать на роботе злость и раздражение, до тех пор пока накатит такая усталость, что не останется сил ни на что другое. Ни на душевные терзания, ни на бесплодные надежды.

Поединок закончился через пятнадцать минут. Бой был выигран, и андран некоторое время стояла неподвижно, унимая бешено колотящееся сердце и выравнивая дыхание. Хир-Но-Гар бы похвалил ее сейчас за усердие, – эта мысль заставила ее улыбнуться. Хотя он бы и пожурил за то, чем именно она руководствовалась, доводя себя до исступления. Не раз говорил, что в поединке нужна холодная голова, а не эмоции.

– Неплохой бой, – послышалось со стороны входа небрежное, и Арлас, уже почти приведшая в порядок дыхание и сердцебиение, ощутила, как вновь перехватывает дух.

Не в силах поверить в то, что это ей не чудится, повернулась в сторону дверного проема. Нет, не показалось! Там и правда стоял ганнер – стройный, подтянутый, такой красивый, что у нее сердце защемило. И безумно захотелось зарыться пальцами в непокорные светлые волосы, такие приятные на ощупь, ощутить на губах его дыхание. Арлас с трудом подавила никому ненужные желания и вопросительно изогнула бровь.

– Спасибо, – проговорила настороженно, теряясь в догадках, что заставило Дана прийти сюда в такую рань.

Возможное объяснение слишком сильно выводило из колеи, чтобы осмелиться в него поверить. Неужели он специально искал встречи с ней? Ведь ганнер, как один из сержантов-инструкторов, владел доступом к базе данных этого зала и мог видеть, кто и когда его посещает. А она приходила сюда каждый день в определенное время. Нет, глупости! Нельзя даже мысли допускать о том, что Дан и правда пришел сюда ради нее.

– Хир-Но-Гар великолепно тебя натаскал за такое короткое время, – проходя чуть дальше от входа, сказал ганнер. – Он и правда замечательный наставник.

– Так и есть, – боясь спугнуть это кратковременное перемирие между ними, произнесла Арлас.

Им так редко удавалось перемолвиться хотя бы словом. Да и обычно все сводилось лишь к скупым приветствиям, когда случайно сталкивались в коридорах или на занятиях, где Дан учил свою группу. А она еще сильнее сейчас ощутила, как же соскучилась по нему, по тому ощущению близости, которое возникло между ними в первые два дня знакомства.

– Боюсь даже представить, что тебе пришлось сделать, чтобы убедить его начать с тобой заниматься, – едко и многозначительно сказал он, а ощущение хрупкого равновесия вмиг разбилось, как зеркало, брошенное об пол.

– Ты пришел сюда, чтобы оскорблять? – с трудом подавив нахлынувшую злость и обиду, выдавила Арлас.

– Полагаешь, я пришел сюда, чтобы увидеть тебя? – он презрительно сощурился. – Этот зал не твои личные владения, так что сюда вполне может прийти и кто-то другой.

Арлас нисколько ему не поверила, но возражать посчитала ниже своего достоинства. Хочет строить из себя обиженного непонятно на что юнца – его проблемы!

– Что ж, отлично. Не буду тебе мешать. Тем более что моя тренировка на сегодня закончена.

Андран двинулась к выходу, избегая смотреть на Дана, как бы это ни было трудно. Особенно нелегко было удержаться, когда проходила непосредственно рядом с ним и ощутила исходящий от тела мужчины жар. Тело томительно заныло и безумно захотелось хотя бы коснуться ганнера. Но она сдержалась, за что себя даже похвалила. Голос Дана остановил уже у самой двери:

– Не хочешь провести совместный спарринг?

Она пораженно застыла, чувствуя себя так, словно на голову шмякнулся куль с чем-то тяжелым. Медленно развернулась, неуверенная в том, не послышалось ли ей – настолько неожиданным оказалось предложение. Хуже всего, что никак не могла разгадать выражение лица Дана – оно было чуть напряженным и сосредоточенным, губы сжаты, взгляд цепкий и совершенно нечитаемый. Чем он руководствовался, предлагая ей провести спарринг-поединок, оставалось загадкой. Новый способ поиздеваться? Или решил выместить свою злость? От последней мысли внутри тоже начала подниматься уже утихшая было злость. Что ж, Арлас не против попытаться надрать задницу заносчивому засранцу, засевшему в сердце как заноза!

– С удовольствием, – она криво усмехнулась и подошла к нему.

Оба встали в боевую стойку и, кивнув друг другу, отдавая дань уважения противнику, начали кружить по залу, пока не приступая к активным действиям. Хир-Но-Гар всегда учил ее не спешить, а сначала оценить, чего можно ждать от соперника.

Арлас не питала иллюзий по поводу того, что одолеть Дана будет легко. Пусть даже ее учили по особой ксенитской методике, но она прекрасно сознавала, что ганнер третьекурсник. К тому же мужчин его расы с малых лет обучают, как постоять за себя. И пусть она тоже не была изнеженной барышней, сравниться с тем, кто гораздо сильнее физически и опытнее, вряд ли бы смогла. Но это не значит, что собиралась легко сдаться. Ее преимущество – скорость и ловкость, а также цепкий ум, умеющий делать тактические ходы. Арлас никогда не наносила удары бездумно, а молниеносно просчитывала, к чему приведет то или иное действие. Так что Дану придется сильно попотеть, прежде чем справиться с ней. Конечно, после предыдущего поединка она немного вымоталась, но зато мышцы теперь разогреты и готовы к действию, чего нельзя сказать о ганнере.

Она нанесла удар первая, сделав обманное движение, и он едва успел отбить удар. Но перехватить ее руку Дану не удалось – отскочила мгновенно, и, пока ганнер разворачивался, сделала новый выпад. С кем-то менее опытным получилось бы на ура – противник бы не успел среагировать. Но ганнер легко уклонился и сам перешел в наступление.

Арлас – легкая и стремительная – легко уходила из-под его захватов, подпрыгивала вверх, делала подсечки, стремительные контрнаступления, не давая Дану ни на секунду расслабиться. Но вместо того, чтобы рассердиться или проявить недовольство, ганнер хищно улыбался. Ему явно доставлял удовольствие поединок с достойным противником. Хотя считал ли он на самом деле ее таковым – большой вопрос. Арлас поняла это вполне отчетливо, когда вдруг осознала, что все это время он играл с ней в поддавки, желая продлить спарринг. А когда начал действовать серьезно, она уже через минуту валялась на полу, тяжело дыша и ошарашено глядя на стоящего над ней улыбающегося мужчину.

– Неплохо, но можешь и лучше, – резюмировал Дан, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться.

Вся досада на то, что опозорилась перед ним и показала себя слабачкой, немедленно испарилась. Как завороженная, смотрела в улыбающееся лицо ганнера и все ее естество томительно ныло.

Арлас ухватилась за руку мужчины, но тут же, мстительно ухмыльнувшись, потянула его на себя и сделала подсечку из положения снизу, опрокидывая ганнера на пол и нависая теперь над ним сверху. То, что она лежит прямо на его теле – таком крепком, разгоряченном боем – заставляло все внутри скручиваться от все усиливающегося томления.

Ганнер, не мигая, смотрел ей в глаза с каким-то странным выражением, даже не делая попыток высвободиться. А когда она ощутила недвусмысленно упирающееся ей в живот свидетельство того, насколько он не остался равнодушным к их близости, все те барьеры, что она воздвигала вокруг накатывающих эмоций, окончательно пали. Арлас издала какой-то полурычащий стон и впилась в губы мужчины – такие твердые и одновременно мягкие, чей вкус до сих пор помнила и желала почувствовать снова.

Она практически терзала его рот, словно мстила за то, что он так долго мучил их обоих. Самое странное, что Дан не сопротивлялся, хотя и не делал ответных движений. Он словно прислушивался к собственным ощущениям, пытаясь выяснить что-то для себя важное. Но когда руки Арлас потянулись к пуговицам на его форме, желая прикоснуться к обнаженной коже, перехватил ее запястья. Андран, оторвавшись от губ мужчины, с удивлением и мольбой посмотрела на него. Целая буря чувств, отражавшаяся сейчас на лице ганнера, пробудила в ней такую же ответную. Ну почему он борется с собой? Зачем, если сам хочет ее не меньше? Только из-за проклятых предрассудков?

– Слезь с меня, – прошипел Дан, с трудом выталкивая из груди эти слова.

– Только не говори, что был против, – с горечью проговорила Арлас, поднимаясь и недвусмысленно касаясь рукой выпуклости в его штанах.

Ганнер резко выдохнул и выругался, глядя на нее чуть ли не с ненавистью. А Арлас вдруг поняла, что не позволит ему так просто отдалиться снова. Сколько можно терзать ее? То отталкивать, то опять давать надежду? Пусть уже решит для себя все окончательно! И не давая ему опомниться, снова провела по напряженной плоти. Дан смотрел со смесью ненависти и страсти, но больше не делал попыток остановить.

Андран ощутила себя победительницей, пусть даже на короткое время. Внутри пробудилась та часть ее натуры, которую она упорно отвергала. Сейчас, с Даном, ей хотелось быть мужчиной. Сильным, властным, берущим то, что принадлежит ему по праву и никому не отдавать. Не подчиняться и позволять себя покорять, а подчинять самой. Она снова прильнула к губам Дана, и в этот раз он ответил на поцелуй, пусть и почти сразу укусил за нижнюю, заставляя выступить на ней кровь. Но тут же, словно извиняясь, зализал место укуса и с не меньшей жадностью стал исследовать рот Арлас. Вкус собственной крови, теперь смешивающийся со вкусом его губ, почему-то только еще сильнее возбуждал.

Арлас снова потянулась к пуговицам на форме, расстегивая их, и ганнер не стал останавливать. Она почти со стоном приникла к обнаженной груди мужчины, лаская и прикусывая кожу, наслаждаясь вкусом и запахом. Желание становилось все сильнее. Ее собственная мужская плоть теперь тоже упиралась в бедро ганнера, а женская часть ее естества истекала соками возбуждения. Но краем все сильнее затуманивающегося сознания Арлас понимала, что не стоит спешить. Дан пока не готов принять ее такой, какая есть. Так что полноценный двойной оргазм ей точно не грозит. Андран вообще считала, что такое бывает редко и об этом остается только мечтать. Никогда еще ни один мужчина не доводил ее до такого. Но с Даном могло бы получиться. Уже сейчас она практически изнывала, желая его до безумия и едва не кончая от одного лишь соприкосновения возбужденной плоти к его телу. Почувствовать его внутри собственного тела, дойти до разрядки женского естества, одновременно с мужской кульминацией! Уже от одной мысли она возбуждалась еще сильнее.

Но Дан, почувствовав упирающуюся в него возбужденную мужскую плоть, задергался и снова попытался прервать физический контакт. Проклятье, ну почему с ним так сложно?! Арлас пробралась рукой ему в штаны и коснулась члена, вызывая у ганнера прерывистый вздох, обхватила ладонью ствол и начала проводить по нему, стимулируя и возбуждая еще сильнее. К большему сейчас ганнер точно не будет готов, она прекрасно это понимала. Следует приучать его к себе постепенно. Но то, что так просто не сдастся, андран уже себе пообещала. Пусть сначала попробует, как это быть с ней, а потом делает выводы. Опустившись ниже, она обхватила ртом его плоть и начала ласкать так, доводя одновременно рукой до разрядки и себя. Когда все кончилось, подняла голову и посмотрела ему в лицо. Прежде чем он окончательно пришел в себя, произнесла:

– Сегодня вечером мы можем продолжить, не останавливаясь только на этом. Если захочешь, мой контакт у тебя есть.

Он не ответил, его глаза медленно приобретали осмысленное выражение. Арлас поднялась, хотя чувствовала себя все еще неудовлетворенной. Женская часть ее естества тоже требовала свое. Ведь у таких андранов, как она, у кого женская натура была сильнее, полноценное удовлетворение от секса наступало только после соответствующего контакта. Андранам мужественного типа в этом плане легче, они редко чувствовали возбуждение в женской части тела. Но Арлас надеялась, что вечером вознаградит себя за терпение. Если сам не позвонит, она сама к нему явится без приглашения. И вряд ли он ее прогонит. Андран видела это по его растерянному лицу и глазам, которые говорили о том, что она уже почти победила.

Не глядя больше на соблазнительное тело, распростертое на полу, чтобы избежать порыва снова на него накинуться и взять то, чего так сильно хотелось, она двинулась к выходу. Настроение, впервые за последние несколько дней, было приподнятым.

Но ближе к вечеру Арлас стала ощутимо нервничать. Прежняя решимость уже схлынула, и она не знала, сможет ли и на самом деле довести дело до конца, если Дан не позвонит сам. Хуже всего, что не решалась поделиться этим с девчонками. Тани была полностью поглощена отношениями с Рендалом, и Арлас не хотела грузить ее своими проблемами. Малышка заслужила немного счастья после всего, что выпало на ее долю. А сероглазый все-таки оказался нормальным мужиком, вопреки опасениям андран. Похоже, он и правда серьезно настроен по отношению к Тани. И Арлас была искренне рада за них обоих, оставляя некоторые сомнения при себе. Все же неизвестно, как Рендал отреагирует на то, что от него скрывают.

Дафи же в последнее время все больше превращалась в мужененавистницу. Вернее, не так. Она, похоже, стойко вознамерилась вести себя в отношениях так же, как поступали с ней. Не обращать внимания на то, что к ней испытывают чувства, безжалостно использовать и делать вид, что это в порядке вещей. Арлас лишь надеялась, что бедняге Люку однажды удастся доказать Дафи, что не стоит в каждом видеть мерзавца Кайла. Рана, нанесенная им, была гораздо сильнее, чем мигарка хотела в этом признаться, но Арлас слишком хорошо успела ее узнать, чтобы не понимать, что с подругой сейчас происходит. Попытка заново слепить разбитое сердце, и при этом отгородить его от новых привязанностей. В случае Дафи дело усугублялось тем, что для мигаров слишком важен физический контакт и совсем обойтись без секса и отношений она не может. Тогда и вовсе впадет в депрессию. А Люк, к сожалению, слишком юный и недостаточно мудрый, чтобы выбрать верную тактику в покорении ее сердца, внушить уверенность и постепенно пробудить ответную симпатию. Как бы то ни было, но грузить Дафи своими проблемами Арлас тоже не хотела. По крайней мере, сейчас, когда она сама не знает, чего ждать дальше от Дана. Все решит сегодняшний вечер.

Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда прозвучал сигнал вызова на браслете-идентификаторе, а на экранчике высветилось имя Дана. А ведь Арлас уже думала, что он не позвонит. Грузила себя учебой, сидя в одиночестве в гостиной и стараясь отвлечься от терзающих ее мыслей. Дафи куда-то ушла с Люком, Тани была у Рендала, так что, по крайней мере, никто не видел ее взвинченного состояния и не задавал лишних вопросов. Поднеся браслет к уху, внезапно охрипшим голосом Арлас ответила на вызов.

– Приходи, – прозвучало короткое, после чего связь прервалась.

Андран обессилено повалилась на диван, утыкаясь лицом в подушку и облегченно смеясь. Смех был, конечно, скорее истерическим – с ним выплескивалось наружу то напряжение, что владело ею целый день. Только спустя несколько минут андран смогла подняться и начать приводить себя в порядок. Ловя в зеркале свое отражение и видя, как сияют глаза, она уже даже не пыталась обманывать себя и убеждать в том, что чувства к Дану не так уж и сильны. Да она влюблена по уши, раз от самой перспективы провести с ним ночь чувствует себя такой счастливой, как никогда в жизни!

Правда, счастье несколько померкло, когда открывший ей хмурый Дан первым делом, втолкнув в квартиру, быстро огляделся по сторонам, проверяя, не видел ли кто-то, как она пришла к нему. Стыдится ее. Осознание этого болезненно полоснуло по сердцу, и андран с трудом подавила вспышку гнева, рвущиеся наружу едкие слова и желание немедленно уйти.

Но стоило вглядеться в лицо ганнера – бледное, осунувшееся – вместо гнева нахлынула волна нежности. Для него ведь решиться на подобные отношения непросто. Стоит кому-то из сородичей узнать о том, с кем он связался, не избежать насмешек и презрения. Ганнеры все же одна из самых твердолобых рас в Федерации. Стойко цепляются за консервативные традиции и определенные стереотипы. Уже то, что Дан решил попробовать быть с ней, несмотря на свои убеждения, говорило о многом.

– Я рада, что ты позвонил, – сказала Арлас, обвивая руками его талию и прижимаясь к груди мужчины. – Скучала по тебе, по нашему общению.

– Я тоже, – глухо сказал он, и его лицо чуть смягчилось. – Прежде чем продолжить разговор, хотел бы знать, – ганнер отстранился и нахмурился. – Что у тебя с Хир-Но-Гаром?

Арлас рассмеялась – легко и весело, а потом шутливо щелкнула его по носу, отчего он недовольно поморщился.

– Вот ревнивец! Хотя мне даже приятно. Мы с ним просто друзья. И вообще я же не спрашиваю тебя о том, что у тебя с Роуз или другими девицами, которые к тебе липнут, – добавила с нотками неудовольствия.

Он немного расслабился и пожал плечами.

– Это другое.

В ответ на недоуменный и даже возмущенный взгляд Дан добавил:

– Ну, я же мужчина.

Сначала захотелось обидеться, а потом вдруг наоборот стало так приятно на душе. Значит, он все же воспринимает ее как женщину. Только вот мириться с тем, чтобы на него вешались все кому не лень Арлас не собиралась.

– Если ты и правда так считаешь, вряд ли у нас что-то получится, – стараясь говорить холодно и твердо, сказала она. – Я не стану делить своего мужчину с другими.

– Да ничего не было, – вздохнул он, перестав строить из себя мачо. – Не скажу, что не пытался, но это все не то… – Дан помрачнел. – Не знаю, что ты со мной сделала, но после тебя не могу смотреть ни на кого другого.

Чувствуя, как в животе порхают самые настоящие бабочки, Арлас обвила его шею руками и привстала на цыпочки, чтобы прильнуть к губам мужчины. Она больше не могла и не хотела бороться со своими чувствами, получив лучшее доказательство того, что он испытывает к ней то же самое.

Желание накатило неудержимо, как волна цунами. Дан жарко ответил на поцелуй, и вскоре они утратили всякое представление о том, что находится вокруг, отбросили все сомнения и неуверенность. Он подхватив ее под ягодицы и Арлас тут же обвила его бедра ногами, едва не рыча от усиливающегося возбуждения, прижалась всем телом, трясь о его напрягшуюся плоть своей собственной.

Понес к кровати, жадно покрывая поцелуями лицо, шею, плечи, стремясь добраться до груди. Уложив на постель, стал стягивать платье, продолжая ласкать и исследовать желанное тело. Арлас чувствовала себя словно захмелевшей от пронизывающей каждую клеточку страсти. Хотелось поскорее увидеть его всего, также исследовать каждый участок кожи, узнать самые чувствительные места, чтобы каждым прикосновением доводить до исступления.

Но Дан снова замер в самый ответственный момент, уже сорвав с нее платье и замирая при виде того, чего у обычной женщины быть не должно. Арлас закатила глаза и повалила ганнера на спину, с остервенением срывая с него одежду и зная, что не позволит остановиться. Накрыла властным поцелуем губы и заставила покориться своему напору. Жаль, что в этот раз не получится действовать неспешно и медленно, ведь он тогда опять ускользнет. Уже сейчас в его красивых зеленых глазах вновь возникло сомнение.

Мой! Только мой! И теперь тебе так просто не ускользнуть от меня, – мелькали в голове всполошенными птицами мысли, пока она устраивалась на его бедрах и насаживалась на возбужденную плоть мужчины. Если Дан не будет смотреть на так смущающую его часть тела, ему будет легче привыкнуть, перестать придавать такое значение отличиям. Ведь помимо этого она ничем не отличается от других женщин.

Дан постепенно расслабился и стал подстраиваться под ее движения, толкаясь внутри ее лона и лаская грудь и талию, отвечая на жаркие поцелуи. Она достигла разрядки и почувствовала, как Дан, тоже уже на грани, выскальзывает из тела и кончает ей на бедро. Одновременного оргазма двух частей ее натуры не получилось, но ей было хорошо. Безумно хорошо. Уже то, что с ней рядом этот зеленоглазый упрямец, превращало обычный физиологический акт в нечто большее. А ведь еще вчера она и не предполагала, что между ними когда-нибудь это произойдет. Пусть даже Дан все еще упорно отводил глаза от ее мужской плоти, все еще находящейся в полувозбужденном состоянии, он смог себя пересилить.

Небольшой писк на его идентификаторе разрушил очарование момента.

– Это Питт, – пробормотал Дан, глянув на экранчик, и прижал палец к губам, прося ее не шуметь.

Арлас повернулась набок, прижавшись к нему всем телом, и стала слегка поглаживать его грудь, влажную от пота после их близости.

Выслушав то, что сказали ему по внутренней связи, ганнер отключил устройство и с сожалением посмотрел на нее.

– Прости, но тебе придется уйти. Питт сейчас заявится сюда с другими ребятами. Отвязаться не получилось, он ведь знает, что я ничем сегодня не занят.

– Я буду не против провести время с вами, – пробормотала Арлас, испытывая неприятное, грызущее чувство. Почему он решил просто выпроводить ее? Так, словно стыдится, что его с ней увидят.

Взглянув в этот момент на его виноватое лицо, вдруг отчетливо поняла, что так и есть. Он и правда стыдится! И если и собирался иметь с Арлас какие-то отношения, то тайком. Встречаться вот так, урывками, когда никто не видит. А на людях делать вид, что между ними нечего нет.

Стало так больно, что несколько секунд она даже дышать не могла. Потом медленно поднялась и стала одеваться. Может, и стоило бы дать ему больше времени, действовать постепенно, приучая к себе и убеждая, что все, что их разделяет, по большому счету только у него в голове. Но в таком состоянии просто не могла. Чувствовала себя преданной, униженной, вымаранной в грязи. Куда только подевалась выдержанная Арлас, никогда не принимающая поспешных решений и просчитывающая каждый шаг? Она с трудом сдерживала клубящуюся внутри ярость, чувствовала в этот момент к Дану какую-то дикую смесь любви и ненависти.

– Не переживай, тебе ни к чему переживать из-за того, что кто-то узнает о нас. Никаких «нас» просто нет. И не будет.

– Постой, – он тоже вскочил, схватил за руку, пытаясь удержать и объяснить. – Понимаешь, это для меня непросто… Признаться ребятам в том, что мы теперь…

– Как по мне, то все просто, – она рывком сбросила его руку. – Если кто-то тебе по-настоящему дорог, он будет для тебя на первом месте. И его точно не станешь стыдиться показать друзьям.

– Арлас!

Она уже не слушала, на ходу поправляя одежду и прическу и несясь к двери.

– Больше не приближайся ко мне! – крикнула, из последних сил сдерживая слезы.

В этот момент она и правда была твердо уверена, что для нее самым лучшим будет окончательно избавиться от иллюзий и постараться забыть Дана. Уж слишком сильно уязвило то, что он считает ее недостойной себя. Да что он вообще о себе возомнил?!

В следующие несколько дней она усиленно избегала Дана и игнорировала его звонки. Когда он пытался улучить момент и отвести ее в сторону во время перерывов между занятиями, одаривала таким уничижительным взглядом, что оставалось только отступить. Ее не могло успокоить даже то, что он делал это на глазах у друзей, перед кем еще недавно боялся проявить свои чувства. Уж слишком сильной оставалась злость. Арлас же только еще больше себя накручивала, когда кто-то из компании Дана бросал на нее насмешливые взгляды или позволял себе едкие реплики. Плевать, что он сам старался тут же затыкать им рты и виновато смотрел на нее. Она видела во всем этом новое подтверждение того, что его друзья никогда не примут ее как равную, а он сам от этих друзей отказываться не собирается. Она же не собиралась общаться с теми, кто не может принять ее такой, какая она есть.

Увидев Дана однажды вечером на пороге их квартирки, андран смерила его неприязненным взглядом. Как назло, девчонок не было дома, а на ее слова о том, что он зря пришел, ганнер не отреагировал. Прошел внутрь и, в упор глядя на нее, проговорил:

– Прости. Я понимаю, почему ты злишься. Но ты должна знать… Даже если над нами станут насмехаться, как-нибудь переживу. Не хочу больше скрывать того, что к тебе чувствую. Давай прямо сейчас пойдем в клуб. Там как раз сейчас все наши. И я представлю тебя, как свою девушку.

– Не нужно мне делать одолжений, Дан, – процедила Арлас, хоть и понимала, что сейчас лишь из чистого упрямства продолжает злиться. – И тем более идти на такие жертвы, – с сарказмом добавила.

– Послушай, чего ты хочешь от меня? – он устало вздохнул, и она обратила внимание, каким измученным выглядел. В сердце шевельнулось чувство вины, но андран усилием воли подавила его.

– Не знаю, – глухо сказала она. Все еще полыхающая внутри злость смешивалась теперь с горечью. – Стоит ли продолжать мучить друг друга? И ты, и я знаем, что из этого все равно ничего не выйдет. Ты доучишься этот год и вернешься домой, найдешь себе нормальную, в твоем понимании, женщину, которая не вызовет насмешек у сородичей. Вряд ли ты сможешь представить меня в таком качестве родителям, не так ли? – ее губы тронула кривая усмешка. – Да ведь ты даже смотреть на меня без отвращения не можешь, когда я обнаженная!

Он молчал, на его лице читалась мучительная внутренняя борьба.

– Чем больше мы привыкнем друг к другу, тем потом будет труднее обоим. Уходи, Дан! Иди к своим правильным друзьям, возвращайся к своей правильной жизни. И перестань, наконец, меня мучить. Не нужно бросать этих тоскливых взглядов, предъявлять мне какие-то упреки, преследовать. Хватит уже! Сыта этим по горло. Все, чего хочу, это просто забыть о тебе.

Его лицо словно окаменело, в глазах отразились обида и ответная злость. Похоже, она все же достигла желаемого. Только почему от этого выражения в его глазах вся ее злость испарилась, а осталось лишь осознание глупой и непоправимой ошибки.

– Хорошо, все будет так, как ты хочешь, – процедил Дан, смерив ее ледяным взглядом. – Я больше даже не посмотрю в твою сторону. Не стану больше унижаться.

– Никто тебя и не просил этого делать, – выдавила она, хотя наружу просились слезы отчаяния от осознания того, что сама все испортила между ними окончательно.

Дан развернулся и ушел, оставляя Арлас совершенно сокрушенной и потерянной. Опустившись прямо на пол и подтянув колени к груди, она горько зарыдала, чувствуя, как все внутри выкручивает наизнанку от раздирающей сердце боли. А гордость и осознание того, что это и правда будет для них лучшим выходом, поскольку он никогда не сможет по-настоящему признать ее своей спутницей жизни, удерживали от того, чтобы кинуться за ганнером следом и попытаться все исправить. С самого начала не стоило даже надеяться на что-то.

Нет, она сильная, она сможет выкинуть его из головы рано или поздно. Арлас повторяла это, как молитву, уставившись расплывающимся от слез взглядом прямо перед собой и до крови закусывая нижнюю губу.

ГЛАВА 10

С самого утра я не находила себе места, сама толком не понимая, в чем причина этого. Но избавиться от давящего ощущения нависших над головой туч не могла. А ведь утро было таким замечательным. Рендал разбудил нежным поцелуем и подал мне кофе в постель с самолично приготовленным завтраком. Пусть тосты подгорели, а кофе едва можно было пить, этот завтрак показался самым вкусным, что когда-либо пробовала. Я купалась в лучах любви любимого мужчины, предвкушала, как сегодня вечером мы слетаем в Терру – Рендал обещал какой-то сюрприз. Казалось бы, о чем еще мечтать. Но стоило покинуть наш с ним укромный уголок, как виски сдавило от ноющей головной боли. И уходить она никак не желала. В груди же поселилась давящая тревога, не желающая отпускать.

До обеда все проходило по привычному распорядку. Даже занятие Марды Лари пришло без особых происшествий. Но я по-прежнему словно ждала чего-то страшного и неотвратимого – все инстинкты буквально вопили об опасности, и оставалось только поражаться такому состоянию. То ли у меня началась паранойя, то ли интуиция о чем-то пыталась предупредить. Но помешать тому, что должно случиться, я вряд ли бы смогла. Тем более что понятия не имела, чего ждать.

Мы с Арлас и Дафи обедали в студенческой столовой и болтали на нейтральные темы. В основном развлекала нас мигарка. Арлас не любила говорить много, я же не могла собрать в кучу разбегающиеся мысли и принять нормальное участие в беседе. Вполуха слушая рассказ Дафи о том, что по результатам первого среза знаний она стала лучшей в профильной группе и куратор биолого-медицинского направления предложил ей стать его личной помощницей. Это открывало перед мигаркой великолепные перспективы, и она вся светилась от предвкушения.

Я же решила промолчать о том, что однажды случайно просканировала ее куратора, когда он стоял с ней рядом, и открыла истинную причину такого его расположения. Конечно, Дафи и правда хорошо училась, но личной помощницей ей предложили стать не только поэтому. Куратора своего девушка серьезно зацепила. Хотя ему оставалось только посочувствовать – вряд ли мигарка обратит на него внимание подобного рода. Выглядел этот мужчина, как типичная лабораторная крыса – неопределенного возраста и внешности, в старомодных очках и нелепой одежде. Весь какой-то нескладный, худой и несуразный, при разговоре не знающий, куда девать руки и ноги. Дафи, конечно, была в восторге от его ума, считая чуть ли не гением, но помимо этого у них не было ничего общего.

Лично я считала, что мигарке стоит угомониться и начать строить нормальные отношения с Люком, который, как я и предполагала, был и правда в нее влюблен. Эмоциональный фон парня рядом с ней просто зашкаливал. И пусть, когда он начинал за ней ухаживать, то ничего серьезного не планировал, игра Дафи в неприступность пробудила в нем нечто большее. И сейчас он и правда сох по ней, стойко выдерживая капризы и издевательства. Как по мне, на Дафи произвело бы большее впечатление, если бы он стукнул кулаком по столу и поставил ее на место, проявил бы себя настоящим мужиком. Но Люк вряд ли решится качать права, боясь, что тогда она и вовсе его пошлет.

Мои размышления о мигарке и ее поклонниках прервало появление в столовой двух мужчин в форме сотрудников Службы безопасности Академии. Войдя внутрь, они цепко оглядели взглядом присутствующих, будто отыскивая кого-то. Гул голосов и смех студентов тут же стих, появление подобных персон в столовой вовсе не было в порядке вещей. Все так же настороженно, как и я, следили за дальнейшими действиями мужчин.

Сердце пропустило удар, когда взгляды безопасников скользнули по нашему столику и остановились на мне. Из горла вырвался судорожный вздох, когда мужчины уверенно направились в мою сторону, не сводя глаз и давая понять, что миновать разговора не удастся.

– Что происходит? – услышала встревоженный шепот Дафи, но не смогла ничего ответить.

Похоже, нужно было послушать вопли собственной интуиции. Ничего хорошего от подобного внимания ждать не стоит – это ясно. Хотя что я могла бы сделать? Бежать из Академии? Куда? Остается надеяться, что я преувеличиваю возможную опасность.

– Кэтрин Флетчер? – не удосужившись расщедриться на приветствие, отчеканил один из мужчин – совершенно лысый и темнокожий. – Прошу пройти с нами.

– К-куда? – пискнула, не совладав с собственным голосом.

И ведь понимала, что сейчас, как никогда, важно сохранять выдержку. Нужно понять, что известно безопасникам о моем прошлом и почему за мной пришли. Если дело плохо, пытаться все отрицать, причем достаточно убедительно. Тот нанас, что сделал мне документы, уверял, что они настолько качественные, что проблем возникнуть не должно. Главное, не паниковать раньше времени.

– Пройдемте, мы объясним уже на месте, – откликнулся мужчина, буравя меня пристальным взглядом и демонстративно положив руку на кобуру на поясе.

Меня прошибло холодным потом. Если дают понять, что даже оружие готовы применить, дело точно плохо.

– По какому праву вы ее уводите? – вмешалась Арлас. – Что вообще происходит?

Ее вопрос просто проигнорировали. Видя, что я продолжаю сидеть в полном оцепенении, второй мужчина – коренастый крепыш с грубыми чертами лица – ухватил за локоть и практически выдернул со стула. Я попыталась отпрянуть, но в ту же секунду ощутила, как на запястьях защелкнулись наручники. Это конец. Разом накатило осознание того, что случилось самое плохое, чего только можно было ожидать. Раз сотрудники Службы безопасности посчитали приемлемым при всех арестовать меня, то это говорит о многом.

Я скользнула взглядом по побледневшим испуганным лицам подруг, потом по ошарашенным – других студентов, и сделала единственное, что оставалось в этой ситуации. Расправила плечи и постаралась принять бесстрастный и невозмутимый вид. Нет уж, жалкой и сломленной никто из них меня точно не увидит! Приму свою судьбу с честью, что бы ни ждало дальше.

Как же трудно было удерживать на лице эту маску, когда меня практически волокли по коридорам, где еще утром расхаживала свободно и строила радужные планы! Глупая, наивная дурочка, не пожелавшая послушать умных советов и считавшая, что и так знает, что делает. А ведь нанас предупреждал, что мне стоит улететь как можно дальше от Новой Земли. Нет же, пропустила его слова мимо ушей. В итоге, сколько длилась моя обретенная свобода? Не больше месяца. И что теперь? Единственное, на что стоит надеяться, так это на то, что Службе безопасности известно далеко не все. И что они просто раскрыли, что мои документы липовые, вот и решили разобраться.

Меня провели в соответствующее крыло, где располагались сотрудники Службы безопасности Академии, и заперли в небольшой комнате, где были лишь стол, несколько стульев и зеркальная стена. Вся мебель предусмотрительно привинчена к полу на случай, если арестованному придет в голову попытаться воспользоваться ею в качестве оружия. В моем случае предосторожность совершенно излишняя. Я едва находила в себе силы даже просто удержаться на стуле, куда меня усадили, с гордо выпрямленной спиной. Увидев, что мужчины собираются выйти, оставив меня одну, я все же решилась на небольшое проявление слабости:

– Вы не могли бы сообщить моему куратору о том, что я здесь?

– Он уже знает, – последовал лаконичный ответ, от которого все во мне словно заледенело.

Могу только предполагать, что известно Рендалу. Захочет ли он помогать мне после того, что я скрыла? Пожалуй, этот удар был даже посильнее, чем сам факт ареста. То, что, зная о том, что я здесь, он прийти не пожелал. С трудом удержала готовые сорваться с ресниц слезы и посмотрела в белый потолок, откуда равнодушно светили лампы дневного освещения. Нужно собраться. Если расклеюсь уже сейчас, мое дело точно плохо. Это станет лучшим подтверждением моей виновности. Не сомневаюсь, что по ту сторону зеркальной стены за каждым моим жестом внимательно наблюдают.

Спустя несколько минут, показавшихся томительно долгими, в помещение вошел еще один мужчина в форме, с нашивками лейтенанта на погонах. Высокий, широкоплечий, коротко стриженный, с волевым подбородком и холодным взглядом. Прочесть какие-либо эмоции по его лицу было невозможно. Усевшись напротив меня за столом, мужчина достал планшет и, изучая какую-то информацию, обратился ко мне:

– Полагаю, вы понимаете, почему сейчас здесь находитесь.

– Понятия не имею, – с трудом разлепив пересохшие губы, сказала я, решив, что буду отнекиваться до последнего.

– Чистосердечное признание во многом облегчит вашу участь, – сухо отреагировал мужчина.

– Хотелось бы знать, в чем именно меня обвиняют, – я вскинула подбородок, стараясь придать лицу такую же невозмутимость, с какой смотрел лейтенант. – И, если не ошибаюсь, я имею право на адвоката. При поступлении в Академию мне говорили, что корпорация «Корн» будет защищать мои права, в том числе и юридически.

– Но не в том случае, когда вы проникли сюда под фальшивыми документами, в то время как находитесь в федеральном розыске.

– Что? – у меня вся кровь отхлынула от щек. По поводу липовых документов я, конечно, не удивилась. Но вот вторая часть его слов повергла в шок. Неужели меня объявили в федеральный розыск, и теперь на любой из планет Федерации нужно будет каждую секунду опасаться поимки? – А можно узнать, почему меня разыскивают? – едва сумела выговорить.

Если Нордан просто решил найти свою беглую собственность – одно дело. Можно попытаться просить защиты у руководства Академии, объяснив ситуацию. И не стоит забывать о том, что Рендал тоже не пожелает стоять в стороне и отдавать меня огасу.

Следующие слова лейтенанта ударили словно пощечина:

– Вы обвиняетесь в воровстве и мошенничестве.

– Это что шутка? – только и смогла просипеть я, откидываясь на спинку стула и судорожно переплетая пальцы. Звякнули наручники, в очередной раз подтверждая, как же сильно я попала.

– Господин Нордан лар Са-Ирд, имя которого вам, несомненно, известно, обвиняет вас в том, что вы заключили с ним контракт, взяв за это довольно большую сумму денег, а затем сбежали.

Я едва подавила порыв начать крушить все вокруг. Это уже ни в какие рамки не лезет. Ведь это же неправда. Я не брала ни копейки у проклятого огаса. И даже сама не заключала с ним контракт. Только вот по нашим дурацким таринским законам все ведь и правда выглядело именно так.

Внезапная мысль заставила вместо злости почувствовать отчаяние. Если Рендалу преподнесли все таким образом, то мой поступок в точности соответствует тому, что сделала его жена. Она тоже украла его деньги и сбежала в неизвестном направлении. Проклятье. Боюсь представить, что сейчас происходит в голове Рендала и кем он меня теперь считает!

Вмиг показалось незначительным и нелепое обвинение, и то, на каком волоске висит моя судьба. Главным было оправдаться перед любимым человеком. Рассказать, что все совсем не так, как ему это подали. Ну почему я не рассказала обо всем раньше?! Ведь с самого начала предполагала, что если он узнает откуда-то еще, все может стать только хуже.

– Пожалуйста, позовите сюда Рендала Паркера, – воскликнула, больше не пытаясь казаться уверенной и непробиваемой.

Меня всю трясло, и я едва сдерживала порыв сжаться в комочек и расплакаться. Мне просто физически необходимо увидеть сейчас Рендала, почувствовать себя хоть в какой-то безопасности. Пусть даже злится, кричит на меня. Уже одно то, что будет рядом, придаст сил и стойкости выдержать все до конца. Я найду нужные слова, чтобы объяснить ему все!

– Для начала ответьте на наши вопросы, потом вам дадут возможность поговорить с вашим куратором. Если, конечно, он сам этого пожелает.

В груди глухо заныло. А пожелает ли? Вдруг он уже все для себя решил? Посчитал, что я недостойна его. И больше не желает иметь со мной ничего общего.

– Хорошо, я все расскажу, – еле слышно сказала, уставившись в одну точку. – Как вам наверняка уже известно, мое настоящее имя Таниэль дир Саран. По национальности таринка. По нашим законам мою судьбу был вправе решать брат. Это он заключал контракт с Норданом лар Са-Ирдом. И он брал за это деньги. Меня никто ни о чем не спрашивал. Просто передали новому хозяину. Да, я сбежала от него и попыталась начать новую жизнь. Но разве на Новой Земле не защищают права и свободы всех жителей Федерации? А теперь, после подписания контракта с корпорацией «Корн», я стала гражданкой Новой Земли. И раз я не подписывала с огасом контракт лично, то имеют ли право меня принуждать? Насчет того, брала ли я у него деньги, можете уточнить у него лично, а лучше у моего брата. По поводу фальшивых документов, то признаю, что так и есть. Мне пришлось поступать сюда под чужим именем, чтобы Нордан лар Са-Ирд не смог найти. Но ведь тестирование я проходила честно, и меня признали годной. Что вы еще хотите знать?

– Пожалуй, этого достаточно, – сухо сказал лейтенант.

– А теперь я могу поговорить с мистером Паркером? До того, как вы передадите меня тому, кто продолжит издеваться надо мной, как делал это раньше? – голос сорвался от наплыва эмоций, и я закрыла глаза, из последних сил сдерживая слезы.

Похоже, мои сны оказались вещими. Все то время, пока я так радовалась обретенному счастью, проклятый огас подбирался ко мне, словно кот к беззаботной мышке. #287051262 / 02-апр-2017 Пока все-таки не нашел.

Лейтенант повернул голову в сторону зеркальной стены и чуть изогнул бровь, а до меня вдруг дошло. Все это время Рендал находился рядом – стоял по ту сторону и наблюдал за моим допросом.

Не могла понять, как к этому относиться. Сделал он это из-за того, что хотел контролировать происходящее и вмешаться в случае необходимости, если со мной станут плохо обращаться? Или желал понаблюдать со стороны, составить свое мнение о том, что думать обо мне дальше? И как поступит сейчас, когда все услышал?

Несколько секунд ничего не происходило, потом дверь в помещение снова открылась, пропуская Рендала. А мне стало нестерпимо горько от того, каким чужим он выглядел. Словно снова вернулись те дни, когда он для меня оставался недоступным куратором и делал вид, что я ничего для него не значу. Или теперь ему уже и вид не нужно делать? От последней мысли стало совсем тяжко, и я судорожно вздохнула.

– Оставьте нас, – сухо обратился сероглазый к лейтенанту, и тот, кивнув, вышел из помещения.

Рендал сел на его место и некоторое время в упор разглядывал меня. Так, словно видел впервые. Было настолько нестерпимо видеть такой его взгляд, что я не выдержала и заговорила первая:

– Рендал, я хотела тебе все рассказать, но не знала, как… Я…

– Довольно, – он досадливо поморщился. – Не унижай нас обоих очередной ложью.

– Я просто хочу объяснить, почему так поступила. Поверь, я не брала у огаса ничего. Просто сбежала. Иначе бы он рано или поздно убил меня или сломал окончательно, – по щекам потекли слезы, и я больше не пыталась их сдерживать.

– Все же мне стоило тебе поверить в тот момент, когда ты говорила о том, насколько нельзя судить о таринках по внешнему виду, – усмехнулся он, глаза оставались холодными и жесткими. – Хоть в чем-то не соврала.

– Ренд! – вырвалось у меня жалобное. – Я врала тебе только в том, что…

– Ты врала во всем, – оборвал он с презрением. – Начиная от собственного имени, заканчивая всем остальным. – Снова невесело усмехнулся. – А ведь я считал, что избавился от чрезмерной наивности, научился разбираться в людях. Похоже, как был дураком, так и остался. Ничему жизнь не научила. А тебе стоит отдать должное. Поразительно умная и хитрая девочка. Мигом просчитала все расклады и выбрала самый удобный. Допускаю, что денег у огаса ты не брала и контракт не подписывала. Но поняла, что от связи с ним тебе ничего не светит. Разве что роль игрушки, которую могут выбросить за ненадобностью. Но при этом знала, что лар Са-Ирд слишком влиятелен, чтобы так просто удалось от него уйти. Выбрала неплохой вариант, решив спрятаться под крылышком корпорации «Корн». Майкл – один из немногих, кто по влиянию, пожалуй, превзойдет даже лар Са-Ирда. Просекла, кто в Академии пользуется его наибольшим расположением, и сделала все, чтобы захомутать и обвести вокруг пальца. Поздравляю, малышка, твой план сработал безупречно. Единственное, чего не рассчитала, так это то, что лар Са-Ирд так быстро тебя найдет. Не успела подготовить почву, чтобы преподнести мне всю эту дурно пахнущую историю в благоприятном свете. В остальном же ты добилась чего хотела… Не переживай, я буду лично просить Майкла не отдавать тебя огасу. Зная лар Са-Ирда, не сомневаюсь, что ничего хорошего тебя с ним не ждет. Так что сделаю все, чтобы защитить от него. Но на этом все, девочка. Игры закончились. Я не желаю больше иметь с тобой ничего общего. Конечно, нам придется пересекаться во время твоей учебы, но помимо этого, видеть тебя я не желаю.

– Рендал! – меня уже всю трясло от рыданий, боль в сердце стала невыносимой. Как же мне убедить его в том, что все не так, как он думает?! Правда и ложь сплелись в такую мешанину, что теперь трудно отделить одно от другого. У него и правда нет причин верить моим словам, я ведь во многом ему врала. – Пожалуйста, поверь, я встречалась с тобой вовсе не поэтому. Я люблю тебя! – выпалила с жаром, с надеждой глядя на него. Только бы поверил, только бы простил!

Его глаза полыхнули такой яростью, что стало даже страшно.

– Нужно уметь вовремя остановиться, девочка, – прошипел он, поднимаясь на ноги. – Неужели ты и правда считаешь, что я поверю в то, что ты сейчас сказала? Еще хоть слово о твоей так называемой любви, и я лично передам тебя с рук на руки Нордану лар Са-Ирду.

С этими словами он быстро вышел из комнаты, оставляя меня полностью раздавленной и уничтоженной. Прикрыв трясущимися руками залитое слезами лицо, я рыдала в голос, уже не сдерживаясь, подвывала, как раненый зверь. Плевать, даже если кто-то наблюдает за моей истерикой. Вообще плевать на все! Наверное, в этот момент даже было бы все равно, если бы отдали Нордану. По крайней мере, тогда бы был шанс сдохнуть и прекратить эти нестерпимые муки.

Я потеряла Рендала. Потеряла навсегда. Осознание этого казалось настолько страшным, что затмевало собой все. Он больше никогда не посмотрит на меня с такой нежностью и теплотой, как еще сегодня утром. Не назовет своей малышкой, не прижмет к груди, укрывая от всех проблем и забот. Будет оставаться холодным и далеким, как звезды в окружающем космосе. И из-за меня вряд ли когда-нибудь снова решится позволить себе любить и доверять хоть кому-нибудь.

Винить же в том, что произошло, я могу только себя, и никого больше. Рендал прав: как он может доверять той, что скрыла от него даже настоящее имя? А от понимания того, что он оказался настолько благороден, что вместо того, чтобы отомстить, будет защищать и дальше, было еще хуже. Уж лучше бы дал повод разочароваться в нем, возненавидеть. Тогда стало бы легче перенести эту чудовищную потерю, от которой в сердце образовалась болезненная кровоточащая рана.

Даже не заметила, как в комнату снова вернулся лейтенант. Только когда на плечо легла чья-то тяжелая рука и потянула вверх, поняла, что уже не одна.

– Поднимайтесь, мисс дир Саран. Нам пора.

– Куда? – безучастно спросила, утирая мокрые щеки и избегая смотреть в лицо мужчины.

– Мы вылетаем на Новую Землю. Я и мистер Паркер будем вас сопровождать.

При упоминании Рендала мое лицо болезненно исказилось, но я все же заставила себя подняться. Понуро поплелась к двери вслед за лейтенантом, равнодушная ко всему, что ждет дальше.

ГЛАВА 11

Новая Земля

На патрульном корабле с эмблемой Службы безопасности корпорации «Корн» тишина царила просто гнетущая. Лейтенант и двое уже знакомых мужчин в форме сидели неподалеку, не спуская с меня глаз. Так, словно мне бы хватило глупости попытаться на них напасть и бежать прямо с летящего в космосе корабля. Но по-видимому, вести себя так требовали их инструкции.

Что касается Рендала – единственного, чей взгляд я желала видеть обращенным на меня, то он, напротив, совершенно не смотрел в мою сторону. Устроившись в другом конце салона, переговаривался с кем-то по идентификатору, включив заглушку, чтобы никто из нас не слышал разговора. Я с тоской разглядывала знакомые до боли черты сосредоточенного и хмурого лица, пытаясь понять, стоит ли надеяться, что однажды, когда злость поутихнет, он захочет выслушать и понять. Уже успела узнать, какой он бывает упрямый. Если что-то вобьет себе в голову, хоть об стол бейся, но не изменит решения!

Словно почувствовав мой взгляд, Рендал в какой-то момент все же повернул голову. Я робко улыбнулась ему, надеясь, что мой вид, выражающий сожаление и мольбу о прощении, хоть как-то подействует. Напрасные надежды. Сероглазый лишь поморщился и снова отвернулся, а я закрыла глаза, боясь, что иначе опять расплачусь.

И так наверняка вид у меня сейчас жалкий. После недавних рыданий лицо опухшее и покрасневшее, волосы растрепаны. А привести себя в порядок, когда запястья скованы наручниками, а за каждым жестом пристально наблюдают, было не слишком комфортно. Осознание того, что Нордан увидит меня в облике затравленной добычи, тоже не радовало. Я бы предпочла сохранить остатки достоинства, когда придется столкнуться с ним. Уже для себя решила, что если заступничество Рендала ничего не даст, предпочту умереть, чем опять терпеть издевательства белобрысого садиста.

Терра встретила нас промозглой сыростью и дождем. Погода вполне соответствовала моему настроению. У входа в корпорацию, где мы вышли на открытую площадку, оставив аэролет, я позволила себе несколько секунд постоять, запрокинув голову к свинцово-серому небу, чей цвет сейчас так напоминал глаза Рендала, и позволить дождевым каплям умыть мое лицо. Лейтенант недолго позволял мне это. Дернул за локоть, направляя ко входу.

Тяжело вздохнув, я поплелась туда, где должна скоро решиться моя судьба. На любопытные взгляды тех, кого мы встречали по дороге, изо всех сил старалась не обращать внимания. Наверняка их терзало любопытство по поводу того, зачем сюда привели девицу в форме студентки Академии, закованную в наручники. Но мне придется вынести и это очередное унижение, стараясь делать это с достоинством.

На этаж, где находился кабинет Майкла Корна, мы поднимались уже только с лейтенантом и Рендалом. Охранники остались дежурить в холле, чтобы перекрыть для меня пути к отступлению. В очередной раз захотелось горько рассмеяться. Они что и правда думают, что я смогла бы сбежать? Куда? Наверняка даже счета мои заморозили, а данные поддельного удостоверения личности зафиксированы во всех полицейских сканерах. Здесь, на Новой Земле, у меня нет никого, кто мог бы помочь скрыться. Да и вообще где-либо еще. А подруг я сама принципиально не стала бы втравливать во все это. Меньше всего хотела, чтобы они пострадали.

Лифт остановился, пропуская в роскошный холл с декоративной плиткой и несколькими администраторами на входе. Судя по всему, на этом этаже находилось начальство корпорации, поэтому что обстановка, что обслуживающий персонал были соответственными – все лучшее и призванное пускать пыль в глаза. Я безучастно скользила взглядом по всему, что окружало. Единственное, что заставило вынырнуть из того апатичного состояния, в котором находилась, это то, что одна из секретарш уж слишком обворожительно улыбалась Рендалу. Тут же захотелось схватить эту фарфоровую куклу с явно ненатуральными светлыми волосами за эти самые патлы и дать понять, что на чужое зариться не следует.

С трудом подавив злость, подозрительно уставилась на сероглазого, чтобы увидеть его реакцию на это внимание. Он равнодушно ответил на приветствие и, сказав, что мистер Корн их ждет, уверенно двинулся вперед, показывая дорогу.

В приемной, которая находилась непосредственно перед кабинетом Майкла Корна и конференц-залом, меня ожидал сюрприз. Даже не знаю, насколько приятный. Кого-кого, а уж Арна дир Мириса увидеть здесь никак не ожидала. И судя по его взволнованному виду, который он напрасно пытался замаскировать подчеркнутой сдержанностью, появление его в офисе Корна было неслучайным.

– Госпожа Таниэль, – двинувшись навстречу, произнес он, потом учтивым кивком поприветствовал моих спутников.

Его взгляд скользнул по мне и брови чуть сдвинулись при виде неподобающего, по мнению таринов, костюму. Но говорить на эту тему не стал.

– Господин дир Мирис, – вежливо откликнулась я. – Не ожидала увидеть вас здесь.

– Я нахожусь сейчас на Новой Земле по делам Таринского Альянса, – пояснил он. – Мне стало известно о той щекотливой ситуации, в которой вы оказались, и я решил, что должен присутствовать здесь. В качестве официального представителя со стороны таринов.

– Благодарю, – сухо сказала, хотя никакой благодарности не испытывала.

Присутствие тарина могло лишь все осложнить, а не помочь. Он, несомненно, будет выступать за соблюдение таринских законов. А значит, ратовать за то, чтобы меня отдали Нордану.

Рендал, между тем, с некоторым недоумением глянув на советника дир Мириса, обратился к секретарю:

– Сообщите мистеру Корну, что мы уже здесь. И напомните о том, что я уже говорил ему по контактной связи. Что сначала хотел бы лично переговорить с ним.

– Да, мистер Паркер, – девушка улыбнулась во все тридцать два зуба и поспешила нажать на кнопку коммуникатора.

Арн дир Мирис же обратился к Рендалу:

– Я тоже хотел бы кое-что сделать перед официальной встречей. Могу я переговорить с госпожой Таниэль до начала? Наедине.

– С какой целью? – резко отозвался сероглазый, явно позабыв о правилах приличий.

Стало чуть теплее на душе от осознания того, с чем могла быть связана такая реакция. Он ревнует? Но точной уверенности не было, поэтому я засунула свою радость куда подальше.

– Полагаю, как единственный представитель ее народа, который мог бы сейчас защитить интересы, я имею на это право, – холодно отозвался Арн, расправив плечи и со спокойной уверенностью глядя на сероглазого.

Я не могла не восхититься тем, как он держится на чужой территории. Так, словно находился среди своих, где практически каждый трепетал перед ним. Невольно по-новому посмотрела на бывшего поклонника. Мужчина уже в летах, с нитями седины в каштановых волосах, с тяжелым и цепким взглядом голубых глаз. Довольно привлекательный, наделенный той особой аурой властности и уверенности в себе, которые подчас делают мужчину более неотразимым, чем красота.

Если бы я согласилась стать его женой, могла бы быть твердо уверена, что меня есть кому защитить. Да с меня бы пылинки сдували! Может, до встречи с Рендалом, стремясь избавиться от огаса, я бы даже изменила прежнее мнение и была бы рада, предложи он такое снова. Хотя о чем я вообще думаю? Вряд ли такой тарин, как Арн дир Мирис, предложит брак той, что уже однажды его отвергла, да еще сделала все, чтобы окончательно испортить свою репутацию. И его сегодняшнее участие в моей судьбе – не более чем извечная привычка мужчин-таринов опекать соотечественниц. Тем более что советник дир Мирис в неплохих отношениях с моим братом. И вполне возможно, что истинная причина его вмешательства – именно желание помочь Надиру избежать неприятностей. Ведь как ни крути, контракт нарушен, а значит, огас может потребовать у него возврата полученных средств.

– У вас есть пять минут, пока я переговорю с мистером Корном, – сухо сказал Рендал и направился в сторону одной из комнат, смежных с приемной.

Секретарю велел передать Корну, где именно будет его ждать. Другая секретарша проводила меня и Арна дир Мириса в конференц-зал. Лейтенанту же пришлось ожидать в приемной.

Едва дверь конференц-зала закрылась за нами, Арн резко развернулся в мою сторону, и вся маска сдержанности слетела с него, как шелуха.

– У нас мало времени, поэтому не будем ходить вокруг да около, – воскликнул мужчина, со странным выражением глядя на меня. – Вы понимаете, в какой опасной ситуации оказались?

– Вполне, – я устало прислонилась к стене.

Не могла в этот момент делать вид, что все в порядке. Слишком измотало все, что пришлось перенести. А перед этим мужчиной не было смысла притворяться. Наверняка он видит меня насквозь.

– К сожалению, ваш брат не счел нужным посоветоваться со мной, когда заключал контракт с Норданом лар Са-Ирдом, – в голосе Арна отчетливо прозвучало недовольство. – Он был слишком зол на вас и неверно оценил ситуацию.

– Что вы имеете в виду? – насторожилась я, ежась под пронизывающим взглядом мужчины.

– То, что я не стал бы отступаться от вас, Таниэль, – чуть мягче сказал он, осторожно прикасаясь к моим волосам и отводя за ухо непокорный завиток. – Хотел лишь дать вам время, а потом опять начать ухаживания. Уже без прежнего напора, осторожно, чтобы постепенно приучить вас к себе. Но Надир сделал глупость, – я осторожно отвела голову, стряхивая руку советника, и он со вздохом отступил на шаг. – И вы оказались собственностью огаса. Боюсь представить, что вам пришлось пережить, раз вы даже на побег решились.

Я промолчала, чувствуя, как сдавило горло. Не хотелось говорить обо всем этом с Арном дир Мирисом, который слишком хорошо все понимал и без слов.

– Как бы то ни было, я готов снова предложить вам свое покровительство. Если все разыграть правильно, то удастся вызволить вас из лап огаса, – Арн тряхнул головой, словно отгоняя несвоевременные эмоции. – Можно сказать, что Надир уже дал согласие на мой брак с вами, но польстившись на предложение лар Са-Ирда, передумал. И в таком случае я имею право оспаривать заключенный контракт. Придется лишь заплатить ту сумму, что отдал за вас огас. Главное, чтобы вы подтвердили, что так все и было, и брачный уговор между нами был. С Надиром я договорился, уже рассказал ему обо всем. Он не против.

Не сомневаюсь! – хотелось сказать едкое. Надир не упустит случая заручиться поддержкой такого тарина, как Арн дир Мирис. До того же, чего хочу я, брату никогда не было особого дела.

– Что скажете, Таниэль? – осторожно спросил советник, не сводя с меня глаз.

А что я могла сказать? В голове царил хаос. Я вовсе не ожидала от Арна дир Мириса подобного предложения. То, что он предлагает, было, пожалуй, лучшим выходом для меня. Я обрела бы положение и уверенность в завтрашнем дне, никто больше не посмел бы принудить к чему-либо. Кроме, конечно, законного мужа. Только вот о моих планах быть хозяйкой собственной жизни придется забыть. А еще забыть о пусть даже призрачной надежде быть с любимым человеком. Никогда не видеть Рендала. А еще Дафи и Арлас. Жить так, как живут на протяжении веков знатные таринки, посвящая досуг созданию уюта и детям. Отдаваться тому, к кому совершенно равнодушна, терпеть его ласки. Знать, что, кроме золотой клетки, ничего иного в моей жизни не будет.

Внутри все сдавило от тоски. Разум же ухватился за слова, недавно сказанные Рендалом. О том, что он защитит меня от огаса. Если это так, то вовсе необязательно идти на такие крайние меры и выходить замуж за Арна. Но что если Рендал неверно оценивал ситуацию и, давая то обещание, был слишком самонадеян? Стоит ли терять реальный шанс на спасение? Я стояла, потупившись, а мысли в голове носились, как взбесившиеся скакуны.

– Неужели мысль о том, чтобы стать моей женой, настолько вам противна, что вы предпочтете быть игрушкой огаса? – выдавил советник, его глаза потемнели от сдерживаемых эмоций.

– Я этого не говорила, – я обхватила голову руками, не зная, какое решение принять.

– Подумайте, Таниэль, – снова нацепив на лицо маску сдержанности, проговорил Арн дир Мирис. – Если корпорация «Корн» не пожелает вас защитить, я готов предложить свое покровительство. Вам стоит лишь дать мне это понять.

– Спасибо, – от чистого сердца проговорила я.

То, что Арн предпочел проглотить новое оскорбление и не отступился от своего предложения, лучше всего показало, что его чувства ко мне искренни. Даже мелькнуло что-то вроде сожаления из-за того, что не могу ответить ему взаимностью. Все было бы гораздо проще, будь это так. Возможно, если бы поняла раньше, что он из себя представляет, то смогла бы однажды полюбить. Но после знакомства с Рендалом мое сердце оказалось закрыто для всех прочих. Пусть он больше не считает меня достойной своей любви, отвергает, но сама я не могу отказаться от него так же легко.

***

– Похоже, твоя протеже пользуется спросом, – хмыкнул Майкл Корн, разглядывая на голографическом экране то, что показывали камеры.

Он сидел в кресле за столом, бросая на Рендала ироничные взгляды. Тот же, все больше хмурясь, смотрел на экран, отражающий советника Таринского Альянса и Кэти… Вернее, не Кэти. Он называл ее так по привычке, все еще не в силах до конца поверить в то, что каждое слово этой девушки было ложью. Таниэль. Рендал мысленно попробовал на вкус непривычное имя и отстраненно подумал, что оно ей подходит. Такое же красивое и необычное, как сама эта девушка, которая сумела убедить его в возможность счастья и так же быстро все разрушила.

Рендал вспомнил то состояние обрушившегося на него мира, когда начальник Службы безопасности сообщил, что в ряды студенток затесалась беглая преступница. И кем эта преступница оказалась. Сначала не мог поверить и требовал реальных доказательств. Тупо пялился на экран, где в соответствующей базе данных Федерации видел знакомое лицо на фотографии.

А потом что-то словно умерло внутри. И теперь каждое ее действие, каждое слово воспринималось иначе. Как умелая игра, ловко расставленные сети, в которые он попался, как безмозглый идиот. Ее актерскому мастерству можно было аплодировать стоя! Он ведь почти уверился в том, что их отношения перешли на новый уровень. Сегодня же вообще собирался свозить ее в одно красивое романтическое место в Терре и, улучив подходящий момент, признаться, что влюблен.

Сам себе удивлялся, что за столь короткое время проникся такими сильными чувствами, но ничего с собой поделать не мог. Он и правда любил эту девушку. Так сильно, что сердце щемило при одном лишь взгляде на нее. Никогда с Рендалом подобного не было. Даже к Лоре он не испытывал таких сильных чувств. Дикая смесь страсти и нежности, стремление оберегать, защищать от всего мира, баловать, как ребенка. А ведь раньше считал, что ему нужна совсем другая партнерша по жизни. Сильная, самостоятельная, схожая с ним по характеру. Такими были Лора и Марда. Но в случае с Таниэль для него не имело значения, сильная она или слабая, ровня ему или нет.

Он любил в ней все. И то, что порой она милая и трогательно-неуверенная, и то, что иногда в ней пробуждались дерзость и упрямство. Какой бы ни представала перед ним, стремление защищать и быть рядом никуда не уходило. А чувства с каждым днем лишь усиливались. И вот теперь оказалось, что весь этот трогательный, такой притягательный образ не более чем маска. А эти сине-зеленые глаза, похожие на аквамарины, в которых он тонул, стоило заглянуть в их сияющие глубины, всегда ему лгали.

И все же даже сейчас Рендал не мог заставить себя не любить, бросить на произвол судьбы проклятую обманщицу. Это было выше его сил. Остается надеяться, что со временем сумеет вырвать эти чувства из сердца. Так же, как было с Лорой. В конце концов, то, что он любил – это всего лишь образ, слепленный им самим. Реальность же совершенно иная. Рано или поздно это наваждение исчезнет, как и сама любовь.

Особенно бесило то, что она все еще продолжала играть. Пыталась убедить его в искренности своих чувств, бросала жалобные умоляющие взгляды, от которых внутри все переворачивалась. И хотелось схватить ее в объятия, спрятать от мира, наплевав на все. Позволить снова обмануть себя, вернуть то ощущение окрыленности, в котором пребывал еще недавно. И лишь титаническими усилиями удавалось сдерживать этот порыв.

Как оказалось, не он один попал в расставленные сети этого дьявола в обличье ангела. Рендал видел, как обычно спокойный и выдержанный советник, с которым не раз уже пересекался за время работы в корпорации, превратился в едва сдерживающего чувства влюбленного безумца. Он был готов на все, лишь бы эта девушка ответила ему согласием. И при виде этой картины сердце грызло так, что Рендал едва подавлял порыв броситься в конференц-зал и прекратить то, что там происходит.

Ревность. Он уже и забыл, когда в последний раз кого-то ревновал, тем более так сильно. Хуже всего, что от Майкла Корна не укрылось его состояние, о чем свидетельствовали насмешливые искорки в глазах.

– Не беспокойся, мой мальчик, я не собираюсь отдавать твою девочку огасу, – снова заговорил Корн. – Так что советник дир Мирис уйдет несолоно хлебавши. Главное, чтобы она сама не наделала глупостей.

– Судя по ее поведению, она не в восторге от предложения советника, – проговорил Рендал, с трудом взяв себя в руки. – И собирается принять его, только если иного выхода не будет.

– Ладно, идем. А то терпение господина лар Са-Ирда далеко не безгранично, – Майкл отключил экран и поднялся из-за стола. – Еще вздумает сам отправиться на поиски своей беглой собственности.

– Она больше не его собственность, – хмуро откликнулся Рендал.

– Это нам ему еще предстоит доказать, – проходя мимо него, Майкл дружески похлопал по плечу.

В приемной они оказались почти одновременно с советником и Таниэль. Майкл Корн, нацепив на лицо добродушную улыбку, поприветствовал Арна дир Мириса и мягко обратился к девушке:

– Не стоит так переживать, милочка. Теперь вы находитесь под покровительством корпорации.

Она замерла от его слов, потом неуверенно кивнула. Майкл же повернулся к лейтенанту и нахмурился.

– Почему с нее так и не сняли наручники?

Дополнительных распоряжений не потребовалось, и безопасник поспешил снять с Таниэль стальные браслеты. Видно было, что девушка ошарашена таким хорошим обращением с ней главы корпорации. Смущенно поблагодарила и тут же уставилась на Рендала, словно в ожидании поддержки. Он сделал вид, что ему нет никакого дела до ее душевных метаний, и отвернулся. И все же, когда они прошли в кабинет Майкла Корна, где ожидал Нордан лар Са-Ирд, Рендал постарался держаться рядом с Таниэль, чтобы в случае необходимости оказать ей помощь. Кто знает, как поведет себя огас.

Блондин, которого Рендал еще с первой встречи недолюбливал за высокомерие и заносчивость, при их появлении резко подался вперед. Черные глаза с жуткими алыми зрачками вперились в побледневшее лицо Таниэль. И этот хищный оскал, появившийся на лице огаса, Рендалу ой как не понравился. Вряд ли этот ублюдок так легко упустит из рук желанную добычу. А о том, как сильно Нордан жаждет заполучить девочку, догадаться нетрудно.

Обычно его физиономия вообще казалась лишенной эмоций. Конечно, помимо презрения и пренебрежения ко всему, что не относилось к его народу. Но сейчас огас выглядел так, словно не будь в кабинете посторонних, немедленно бы накинулся на Таниэль. Причем не только с теми намерениями, с какими обычно используют симбионтов. Он смотрел на девушку как на желанную женщину, и это Рендала взбесило еще сильнее. Он и так был уже на взводе после того как на Таниэль предъявил претензии советник Таринского Альянса. Огас же стал последней каплей. Видимо, Майкл что-то такое прочел по его лицу, потому что тоном, не терпящим возражений, произнес:

– Ренд, подойди ко мне, пожалуйста.

Он с трудом взял себя в руки и отошел от Таниэль. Не успел это сделать, как Нордан лар Са-Ирд поднялся с места и с молниеносной скоростью оказался рядом с девушкой. Все замерли – настолько никто не ожидал от обычно сдержанного мужчины такого импульсивного поведения. Таниэль лишь пискнула, когда цепкая рука огаса ухватила ее сзади за косу и оттянула назад, а жуткие глаза вперились в лицо с жадным нетерпением.

– А я ведь говорил, что от меня убежать невозможно. Уже не терпится показать, как сильно ты меня расстроила, милая!

– Господин лар Са-Ирд, – холодно обратился к нему Майкл Корн. – Вы не у себя дома, так что будьте любезны соблюдать правила приличий. Я попрошу вас сесть на свое место. Для начала следует разобраться в законности ваших претензий на эту девушку.

Нордан с неохотой разжал пальцы, напоследок жадно втянув носом запах ее кожи. Потом, словно гибкий, грациозный хищник, вернулся к креслу и опустился в него. Таниэль, скорее всего, упала бы, если бы советник не подхватил под локоть и не помог тоже сесть в свободное кресло. Сам устроился рядом. Рендал сцепил зубы, с трудом подавляя ярость из-за всей этой ситуации. Ему хотелось растерзать их обоих – что Арна дир Мириса, что Нордана лар Са-Ирда за то, как они смотрят на его женщину. Проклятье! Он все еще продолжает так ее воспринимать, и это далеко не радует.

– Ну что ж, приступим, – ворвался в его невеселые размышления спокойный голос Майкла Корна.

Оставалось догадываться, чем закончится весь этот фарс. Единственное, на что надеялся Рендал, так это на то, что Майкл выполнит обещание и сделает все, чтобы не отдавать Таниэль огасу.

ГЛАВА 12

Мне показалось, что сбылся мой самый худший кошмар. Вмиг исчезли из памяти недавно сказанные слова Майкла Корна, Рендала и Арна дир Мириса о том, что меня защитят, не отдадут огасу. Сейчас, когда это чудовище сидело в другом конце кабинета и буквально пожирало глазами, все надежды начали таять. Глупо было полагать, что мне удалось избавиться от страха перед ним. Словно и не было этих нескольких недель, когда я по крупицам собирала обратно собственное «я» и это даже удавалось. По крайней мере, так казалось.

Но теперь, когда увидела воочию существо, будто явившееся за мной из преисподней, перед внутренним взором снова представало то, что пришлось пережить по его вине. Насилие, издевательства. Причем душевные казались еще более болезненными, чем физические. И когда Нордан лар Са-Ирд вскочил с места и в мгновение ока оказался рядом, перед глазами пронеслась вся жизнь. Почему-то показалось, что он убьет меня прямо сейчас. И никто даже сделать ничего не успеет. Да и что могли бы противопоставить собравшиеся такому, как Нордан, в чьем могуществе я успела убедиться на собственной шкуре?

Знакомые пальцы цепко ухватили за волосы, оттягивая голову назад, и я увидела в глазах, устремленных на меня, едва сдерживаемое предвкушение и голод. Мужчину даже слегка трясло, словно наркомана при виде долго не получаемого наркотика. Почти в ту же секунду ощутила уже подзабытое тянущее ощущение, словно из меня начали выкачивать жизненную силу. Он пьет мой страх, который я уже не в силах контролировать. Наслаждается им, как божественным нектаром. Только вмешательство Майкла Корна остановило это безумие. И я была благодарна за поддержку и ему, и Арну дир Мирису, который тут же кинулся ко мне и помог устоять на ногах.

Съежившись в кресле и обхватив плечи руками, смотрела на своего личного палача, который снова устроился на прежнем месте и казался невозмутимо-расслабленным и спокойным. Словно и не было только что этой дикой вспышки. Аристократ с безукоризненными манерами и выражением вселенской скуки на лице. Только вот меня эта маска уже не могла обмануть. Думаю, как и других. Все присутствующие были явно напряжены, хотя старались этого и не показывать. Но то, что лейтенант занял место неподалеку от возможного источника опасности, доказывало, что от огаса теперь ожидают чего угодно.

А я вдруг отчетливо поняла, что Арн дир Мирис не сможет меня защитить от Нордана. При всем желании. И если я выберу этот вариант спасения, не пройдет и нескольких недель, как снова окажусь в руках огаса. Единственный, у кого хватит влияния для того, чтобы не подпускать ко мне Нордана – это сидящий за массивным столом моложавый старик с добродушным лицом. И если он сейчас от меня откажется, на моей жизни смело можно ставить крест.

– Собственно, я не вижу, что тут можно обсуждать, – подал голос Нордан, картинно пожимая костлявыми, хоть и широкими плечами. – По условиям заключенного между мной и Надиром дир Сараном контракта эта женщина находится в моей безраздельной собственности. И так уж и быть, я даже не стану требовать у брата Таниэль уплатить неустойку за то, что она сбежала, – он оскалился в гримасе, долженствующей изображать улыбку. – Просто заберу моего симбионта, и на этом будем считать вопрос решенным.

– Не все так просто, многоуважаемый господин лар Са-Ирд, – протянул Майкл Корн, слегка барабаня пальцами по подлокотникам.

Я невольно отметила, что руки у него большие и грубоватые, больше подошедшие бы работяге или воину, чем тому, кто занимается умственным трудом. Тут же вспомнились детали из прочитанной мной биографии этого человека. О том, что начинал он с работы на рудниках на планете Хель. Забытое Великими место с ужасной экологией и тяжелыми условиями труда. Но тем не менее, работа там настолько хорошо оплачивалась, что желающие устроиться туда находились. Собственно, с этого и начался путь Майкла Корна наверх. Накопив достаточно денег, он начал мелкий бизнес по продаже этой самой руды, а потом двинулся дальше. Сейчас на Хель используют только труд каторжных рабочих – совет Федерации посчитал, что жизнь и здоровье законопослушных граждан дороже возможной выгоды. Хотя за гуманными соображениями крылся лежащий на поверхности мотив. Каторжане – бесплатная рабочая сила, и обходятся гораздо дешевле, чем обычные рабочие.

Вынырнув из несвоевременных размышлений, я снова сосредоточилась на разговоре.

– Возможно, если бы вы не покидали Таниран, где подобные законы свято соблюдаются, – произнес Майкл Корн, – никто бы не стал оспаривать ваши права. Но в пределах других Федеративных планет соблюдают соответствующие права граждан. Никто не вправе распоряжаться жизнью и свободой совершеннолетней женщины, которая не была осуждена или признана недееспособной. Денег от вас госпожа дир Саран не получала, лично контракт не подписывала. Следовательно, заключенная сделка не является законной. К тому же теперь Таниэль – гражданка Новой Земли, и ее связывают условия контракта с корпорацией «Корн». Разумеется, то, что она заключила его по поддельным документам, является нарушением, но с этим мы разберемся сами.

Нордан, не мигая, смотрел в лицо Майкла Корна, не проявляя каких-либо эмоций. Когда же тот закончил, недобро прищурился.

– Вы ведь понимаете, что портить отношения со мной вам невыгодно? Стоит ли какая-то таринская девчонка налаженных торговых связей с огасами?

– Мой дорогой господин лар Са-Ирд, – добродушно откликнулся глава корпорации, – неужели вы полагаете, что я могу вести дела исключительно с вами? Думаю, выгоды от сотрудничества со мной для вашей расы достаточно велики, чтобы ваше правительство не отказалось от этого из-за наших с вами размолвок. К тому же повод настолько смехотворен, что, скорее, это вас не поймут, если будете настаивать на разрыве отношений из-за подобного пустяка.

Я затаила дыхание, до конца не веря в происходящее. Да Майкл Корн же просто издевается над огасом, иначе не скажешь! Чувствует себя хозяином положения и явно это демонстрирует. А у того вон уже даже глаз задергался, но он не осмеливается выплеснуть наружу свою ярость. Представляю себе, как тяжело заносчивому мерзавцу, привыкшему считать себя выше других, терпеть подобное. Ему сейчас, как нашкодившему щенку, указали на место, нисколько не заботясь о том, чтобы хоть как-то сгладить острые углы. Да никто из знакомых мне влиятельных таринов не осмелился бы даже говорить с ним в таком тоне, не то что демонстрировать превосходство! Глянув на советника дир Мириса, я заметила, что он смотрит на Майкла Корна с неподдельным изумлением и даже восхищением. Надежда, на какое-то время угасшая во мне, робко расправила крылья. Неужели меня и правда защитят?

– Вот старый лис! – неожиданно с кривой усмешкой сказал огас, откидываясь на спинку кресла и задумчиво глядя на Майкла Корна. – Думаешь, я не понял, к чему ты клонишь?

– Простите, но я совершенно не понимаю, что вы имеете в виду, господин лар Са-Ирд, – весь вид главы корпорации демонстрировал полнейшее недоумение, хотя что-то в его глазах заставило меня напрячься. Странный огонек – опасный и предвкушающий. Словно у хищника, наконец-то загнавшего добычу в силки и наблюдающего за тем, как та еще трепыхается и не понимает, что назад пути нет.

– Полагаю, разговор окончен, – Нордан поднялся и, не удосужившись попрощаться с кем-то из присутствующих, двинулся к дверям. Только напоследок, у двери, скользнул по мне горящим взглядом, а потом посмотрел на Майкла Корна. И мое сердце сжалось от тревожного предчувствия. Что-то подсказывало, что это еще не конец. Так легко отказываться от того, что считал принадлежащим ему по праву, огас не собирался.

Когда он покинул кабинет, некоторое время царило гнетущее молчание. Первым отмер Рендал, уставившись на своего покровителя с легким недоумением.

– Что это было?

– Все в порядке, мой мальчик, – усмехнулся Майкл. – Думаю, дело улажено. Я попросил бы тебя озаботиться тем, чтобы заключить новый контракт с твоей подопечной. Уже под ее настоящим именем. Ну, а потом вы можете лететь в Академию и жить прежней жизнью. Полагаю, господин лар Са-Ирд вас больше не потревожит. И все же советую вам, милочка, – он обратил на меня добродушный взгляд, – не покидать пределы станции «Хронос», пока мы окончательно не убедимся, что господин лар Са-Ирд отказался от притязаний на вас.

– Но почему он так легко сдался? – не выдержал советник дир Мирис.

Видно было, что он не слишком доволен создавшимся положением вещей. И я его прекрасно понимала. Он рассчитывал на то, что Майкл Корн откажется защищать меня и тогда мне придется принять его покровительство.

– Полагаю, этот вопрос следует задавать не мне, – рассмеялся глава корпорации. – Ну а теперь, простите великодушно, но меня ждут другие дела, требующие немедленного вмешательства.

– Конечно, – советник поспешно поднялся, почтительно кивнув Майклу, и подал мне руку.

Я, все еще не веря в то, что все закончилось, механически вложила в нее ладонь. Но не успела встать на ноги, как Рендал, оказавшийся рядом, оттеснил Арна и холодно бросил:

– Я позабочусь о ней. Вы можете считать свою миссию выполненной, господин дир Мирис. Теперь ваша соотечественница находится под нашим покровительством.

Советник нахмурился, но возражать не посмел. Одарив меня напоследок взглядом, исполненным сожаления, первым покинул кабинет. Рендал тут же будто утратил ко мне всякий интерес и, процедив:

– Следуй за мной, – направился к двери.

Я вздохнула, понимая, насколько же теперь между нами все непросто. Сможем ли мы когда-нибудь вернуться к тому, что было раньше? Могу лишь робко надеяться на это. Хотя то, что Рендал явно не желает видеть рядом со мной другого мужчину, немного утешало. Значит, чувства никуда не ушли. И я не собираюсь так легко отказываться от своей любви. Сделаю все, чтобы вернуть все, как было. Сколько бы на это времени ни потребовалось.

***

Когда посетители покинули кабинет, Майкл Корн поднялся с кресла и подошел к огромному окну, за которым раскинулась Терра. Отсюда, с высоты птичьего полета, громадный мегаполис был виден, как на ладони. Как всегда, Майкл ощутил щемящее волнение в груди. Осознание того, что многое, о чем он мечтал, стало реальностью, всегда волновало душу в такие моменты.

Безродный мальчишка с одной из малоперспективных новоземлянских колоний с самого детства знал, что сделает все, чтобы вырваться из нищеты и убожества того, что окружало. Удивлялся тому, что сверстники, да и все, кто его окружал, даже не стремились к чему-то иному. Жили в грязных бараках, работали за гроши, плодили таких же ни к чему не стремящихся отпрысков, и считали, что иначе и быть не может.

Майкл покинул отчий дом в шестнадцать, оставив на родной планете родителей и пятерых братьев и сестер. Никто и не пытался его удерживать. Избавились от лишнего рта и были только рады этому. Ни особой любви, ни понимания в его семье никогда не было. Мать разрывалась между двумя работами и воспитанием детей, отец пропивал заработанные ею деньги и поколачивал всю семью. Старший брат связался с плохой компанией и угодил в колонию. Сестер, скорее всего, ожидала участь местных шлюшек. Но все они считали его глупцом и не понимали того, почему из кожи вон лезет, чтобы получать хорошие оценки и читает книги, вместо того чтобы гулять со сверстниками.

Но Майкл глупцом не был. Уже с малых лет цепкий ум и открывшийся в нем ментальный дар позволяли смотреть на многие вещи по-иному, чем его недалекие родственники. Уезжая с родной планеты в бригаде контрактников, заключивших соглашение на работу на рудниках Хель, он знал, что обязательно добьется того, чтобы находиться на вершине мира. Если понадобится, будет прогрызать себе дорогу зубами, не остановится ни перед чем, но своей цели добьется. Радиоактивная руда Хеля, так высоко ценившаяся в Федерации, сделала его практически бесплодным, но зато позволила преодолеть первую ступень на пути к достижению желанной цели.

От воспоминаний о прошлом Майкла оторвал писк коммуникатора. А затем послышался голос секретаря:

– Господин Нордан лар Са-Ирд спрашивает, может ли он войти?

– Остальные уже покинули здание? – спокойно осведомился он.

– Да, мистер Корн.

– Отлично. Тогда зови. И принеси нам кофе.

Чувствуя, как на лицо сама собой наползает торжествующая улыбка, Майкл вернулся за стол, едва ли не потирая руки. Все же он нашел способ вынудить огаса сделать то, что ему нужно. А ведь тот так долго отнекивался и отвергал самые щедрые предложения за свои услуги. Кто бы мог подумать, в чем окажется ахиллесова пята этого высокомерного ублюдка? Оказывается, и огасы не чужды человеческих слабостей.

Хотя, стоит признать, девчонка – лакомый кусочек. Такое соблазнительное женственное создание с удивительно-красивыми сине-зелеными глазами, лишь подчеркивающимися смуглой кожей и темными волосами. При иных обстоятельствах Майкл не преминул бы сам опробовать этот цветочек. Но уж слишком прикипел к ней Рендал, а для Майкла пока важно сохранять его расположение. Хотя ради того, что может предложить огас, он готов рискнуть и этим. В конце концов, все можно представить в таком свете, словно он и вовсе не имеет к этому никакого отношения. Нужно лишь правильно разыграть карты.

И все-таки Фортуна к нему благоволит! – с невольным смешком отметил Майкл, поудобнее устраиваясь в кресле и ожидая огаса. Даже эта наивная, недалекая идиотка Флоренс Манье – мать Рендала – преподнесла сыночка ему на блюдечке. А ведь ее муженек сделал все, чтобы скрыть его от Майкла. И наверняка не открыл жене всей правды о сыне. Иначе вряд ли бы она написала то письмо. Проклятый мерзавец Глен сбежал, уничтожив все свои наработки по такому ценному для Майкла проекту «Новая жизнь». А те, кого Корн нанял возобновить работу, до сих пор не могут прийти к нужным результатам. Хотя время еще есть. Как и надежда на иной выход из ситуации – более желанный для Майкла. Осознание того, насколько же он близок к тому, о чем мечтал так долго, приятно согревало кровь и заставляло ее быстрее струиться по жилам.

Дверь отворилась, пропуская Нордана лар Са-Ирда, а вслед за ним секретаршу с подносом. Пока огас располагался в кресле, которое покинул совсем недавно, а девушка подавала им кофе, Майкл молчал, с добродушной улыбкой поглядывая на гостя. Он уже так свыкся с маской безобидного старичка, что она выползала сама собой, даже помимо его воли. Хотя Майкл сильно сомневался, что огас обманывался на его счет.

Едва секретарша вышла из кабинета, Нордан процедил:

– Вы ведь понимаете, что выполнить вашу просьбу будет непросто.

– Разумеется, – мягко откликнулся Майкл. – Так что готов щедро возместить ваши хлопоты. Девица, которую вы так жаждете заполучить, будет лишь приятным дополнением к тому, что вы получите.

– Боюсь, на том свете пользоваться вашими щедротами будет не столь уж приятно, – невесело усмехнулся огас. – Похитить священную реликвию моего народа – тяжкое преступление.

– Уверен, что вы сумеете справиться с этой нелегкой задачей, – тепло улыбнулся Майкл. – И выйти сухим из воды. Разумеется, о вашей роли в этом деле будет известно только мне и вам. Насчет этого можете не сомневаться.

– Зачем вам эта вещь? – все же не выдержал Нордан. – Помимо религиозного значения, это ведь обычная безделушка.

– Можете считать меня сумасшедшим коллекционером, – растянул губы в широкой улыбке Майкл. – Эта вещица когда-то принадлежала давно исчезнувшей цивилизации. А я, как всем известно, обожаю всяческие артефакты.

– Не сомневаюсь, что дело не в праздном интересе, – покачал головой огас и потер подбородок, о чем-то размышляя.

Майкл безошибочно разгадал причины его размышлений, и лицо старика перестало казаться добродушным. В серебристо-серых глазах сверкнули холодные искорки.

– Поверьте, заполучить девушку каким-то иным способом вам не удастся. И если хотя бы попытаетесь, я предпочту свернуть ей шею, чем отдать вам. Жаль, конечно, будет лишать жизни такого прелестного безобидного котенка, – он опять расплылся в улыбке, – но моя репутация мне дороже. Собственность корпорации «Корн» должна ею и остаться.

– И это огасов еще считают чудовищами! – хмыкнул Нордан, с прищуром глядя на собеседника. – А с чего вы вообще взяли, что меня настолько интересует эта таринская девчонка?

– А разве нет? – Майкл изогнул бровь, внимательно изучая доносящиеся до него отголоски эмоций огаса.

В очередной раз поздравил себя с удачным стечением обстоятельств. Девчонка и правда важна для него. Огас настолько жаждет ее заполучить, что пойдет на многое. Даже на то, от чего раньше с негодованием отказывался.

– Если не нужна, то и говорить не о чем. Придумаю, что с ней делать. Может, когда мой мальчик с ней наиграется, отдам советнику дир Мирису на выгодных для меня условиях. Тот тоже не прочь заполучить малышку.

Нордан с рычанием вскочил с кресла, опрокинув чашку и выплеснув кофе прямо на ковер. Еще секунда – и, потеряв всякую выдержку, кинулся бы прямо на Майкла. Но тот был готов к такому повороту и вытащил из потайного ящичка прямо под столешницей бластер, направив его на огаса.

– Держите себя в руках, многоуважаемый господин лар Са-Ирд, – мягким, нарочито-издевательским тоном проговорил Майкл. Огас некоторое время смотрел на него с нескрываемой ненавистью, потом опустился опять в кресло. Майкл зацокал языком, огорченно глядя на пролитый кофе. – А мне так нравился этот ковер!

Огас негромко выругался на своем языке, но Майкл только хмыкнул.

– Ладно, вернемся к делу, – уже серьезнее сказал он. – Так вы согласны на мои условия?

– Да, – рыкнул огас. – Но мне понадобится несколько месяцев, чтобы все устроить так, чтобы не вызвать подозрений.

– Я никуда не тороплюсь, – одарил его обезоруживающей улыбкой Майкл. – И разумеется, могу вас уверить, что за это время с вашей девчонкой ничего не случится. Верну ее вам в целости и сохранности.

– Отлично, – процедил огас и поднялся, явно не желая продлевать тягостный для него разговор. – Когда вещь будет у меня, я с вами свяжусь.

– Буду ждать с нетерпением, – откликнулся Майкл, тоже поднимаясь.

Руку подавать не стал, зная, что у огасов подобный обычай не в чести. Да и сама мысль о том, чтобы коснуться низшего, по их мнению, существа, вызывала у долгоживущих отвращение. Поэтому ограничился учтивым кивком. Нордан смерил его неприязненным взглядом и вышел из кабинета.

Майкл же едва не расхохотался – реакция обычно сдержанного огаса его сильно позабавила. Все же как подобные чувства меняют людей! Да и не только людей. Ему остается благодарить бога за то, что сам никогда такого не испытывал. Ни любви, ни серьезных привязанностей. Может, из-за того, что всегда просчитывал окружающих на раз-два, знал то, как они поступят, еще до того, как это происходило.

Майкл редко сталкивался хоть с кем-то, кто был бы ему по-настоящему интересен. А если такое и происходило, то уже после нескольких дней знакомства ощущение новизны исчезало, и новый знакомец становился прочитанной книгой. Все и всегда Майкл привык воспринимать с позиций логики и здравого смысла. Кто знает, может, в этом и кроется секрет его жизненного успеха? Эмоции никогда не застилали ему разум и не мешали. Даже в постели с женщинами он полностью разграничивал потребности тела от всего остального.

Кстати, о потребностях тела… Майкл потянулся, разминая немного затекшие мышцы. Давно уже он не позволял себе подобным образом расслабиться. Работа работой, но удовлетворять свои физиологические нужды тоже необходимо.

Майкл велел секретарше подготовить его личный аэролет с водителем и отменить на сегодня все дела. В конце концов, такую удачную сделку не мешает отпраздновать. Сначала домой – немного расслабиться в горячей ванной, а потом в уже известное ему заведение, услугами которого он регулярно пользовался. В отличие от многих подобных, заведение Сумико – новоземлянки с экзотической азиатской внешностью, отличалось особым шиком и гарантией того, что все потребности клиента останутся строго конфиденциальными. Да и девочки в этом заведении были на высоте – лучшее, что можно пожелать, и готовые к выполнению любыx кaпризов.

Сидя на ужe знакомом мягком диванчике с затейливым восточным орнаментом, Майкл Корн лениво перелистывал каталог с изображением местныx девиц. Сумико, подaвшая ему чай, изображающая гейшу, не мешала клиенту и делала все, чтобы ему было здесь комфортно.

Задумчиво разглядывая предлагаемый товар, Майкл вдруг поймал себя на том, что вместо яркиx соблазнительныx фoтографий видит глубокие и выразительные сине-зеленые глаза. Слегка нахмурившись, откинулся на спинку кресла в легком удивлении. Что это с ним? Да, девчонка Рендала, конечно, весьма миленькая, но это вовсе не повод думать о ней сейчас. Для Майкла она в первую очередь разменная монета, и не более. Или он слишком переутомился за последнее время, раз впечатления дня не дают покоя?

Потер виски и снова уставился в каталог. Смотрел на фотографии красивейших молодых женщин, но ни одна не вызывала хоть какого-либо отклика. Весьма странно. Все же, несмотря на солидный возраст, проблем с потенцией у него никогда не было. Только остановившись на изображении какой-то экзотической смуглянки с кудрявыми черными волосами, ощутил что-то, похожее на интерес. Осознав вдруг причину этого, недовольно поджал губы. Женщина чем-то напомнила ему проклятую девчонку. Правда, глаза карие, а не аквамариновые. Сам себе поражаясь, Майкл поднял голову на хозяйку борделя и проговорил:

– Вот эта. Но у меня будут особые пожелания. Пусть она наденет линзы сине-зеленого цвета и таринское платье

Сумико понятливо закивала, заверяя клиента, что все сделает в лучшем виде. Майкл же, недовольный самим собой, захлопнул альбом. Он лишь надеялся, что это наваждение схлынет так же внезапно, как и посетило. В конце концов, даже этому интересу к девчонке можно найти логическое объяснение. Он стал свидетелем того, как за нее едва не передрались трое мужчин. Разумеется, это не могло не заинтересовать. Что в ней такого, что она настолько желанна для них? В то же, что впервые за свою долгую жизнь разум в его интересе к кому-то был совершенно ни при чем, Майкл отказывался признаваться даже себе. Но был твердо намерен выбросить из головы эту девчонку в самое ближайшее время. Поскорее бы Нордан достал то, что ему нужно, и тогда он с чистой совестью устранит ее навсегда из своей устоявшейся жизни!

А в это время Таниэль сидела в своей квартирке на станции «Хронос», окруженная радостно щебечущими подругами, и даже не подозревала о том, какие тучи сгущаются над ее головой. Ведь так хотелось верить, что жизнь, наконец-то, повернулась к ней светлой стороной и все рано или поздно наладится…

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ

Content

Снежная Марина Межзвездная Академия-2

Межзвездная Академия-2

Оглавление

АННОТАЦИЯ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12