Леона Арленд

Лабиринты любви

Пролог

– Нам ничего другого и не остается, – сказала она, с жадностью кусая яблоко. – Мы должны отделаться от Ника Ханта. И это, дорогой мой, не требует отлагательства.

«Дорогой мой» только пробудился ото сна. Потянувшись, он встал и начал не торопясь одеваться.

Влиятельный дилер в одной из крупнейших контор города, он, кроме того, был ее адвокатом и любовником.

– У тебя уже есть идеи на этот счет? – спросил он.

– Кое-что придумала… – ответила она.

– Не хочешь поделиться?

– Только если будешь хорошим мальчиком…

– Ночью я ведь тебя устраивал, то есть был не очень плохим. Не правда ли?

– Все зависит от того, с какой стороны на это посмотреть.

– Я, как правило, смотрю на это со всех сторон.

– Хочешь сказать, будто смотрел и на меня со всех сторон? – она улыбнулась, поглядывая на него.

– Смотреть на тебя – одно удовольствие, – сказал он, натягивая брюки. Ты вообще вне конкуренции. Ну так что там у нас с Хантом?

– Если Ник Хант узнает о нашей акции, нам, дорогой мой, не поздоровится.

Уж это точно! – подумал адвокат. Государственная измена – дело небезопасное. Просмотрев утреннюю прессу, он сразу обратил внимание на снимок в одной весьма осведомленной газете. Фото сделано, между прочим, в самом центре Сиднея, недалеко от его офиса.

– Да, ты права. – Он подошел к окну и раздернул шторы. – В отличие от меня, ты всегда начеку. Полагаешь, надо избавиться от этого Ханта раз и навсегда?

– Нет, я так не считаю. Избавиться от него, конечно, можно, но не сейчас. Это выглядело бы слишком подозрительно.

– Значит, позже?

– Возможно. Хотя, думаю, мы просто договоримся с ним.

– Ты действительно считаешь, что Хант опасен для нас?

– Он может всему свету раструбить о том, чем мы занимаемся. Хант – профессионал, ему любой код по зубам. Умный он, вот в чем дело. Толковый… Слыл вундеркиндом. Короче, рано поступил в Гарвард, с успехом его окончил. Сейчас он консультант нескольких научных институтов. И вообще фанатично предан родине… И этот его фанатизм, как ты понимаешь, для нас с тобой представляет своеобразную опасность.

– Говорят, Хант однажды заявил, будто не пощадит собственных отпрысков, если заподозрит их в измене. Ты слышала об этом?

– Может быть, и не пощадит, потому что у него их вообще нет. Да и жены, кстати сказать, тоже.

– Вот это обстоятельство, моя дорогая, – глаза адвоката загорелись, – мы можем использовать против Ханта. Похоже, это его ахиллесова пята. Чутье подсказывает мне, что наш великий патриот не обладает высокой нравственностью. Да и вообще, уж не гей ли он?

– Ну что ты! Такой мужчина не может быть геем! Все отлично знают, что он без ума от женщин. Да и женщины его обожают…

– Хорошо, пусть не гей, но он не обладает высокой нравственностью.

– Ну и что! – Она никак не могла взять в толк, при чем тут нравственность. – Все наслышаны о его многочисленных любовных авантюрах!

– Ты тоже? – Вопрос прозвучал явно с подтекстом.

Она не ответила, решив не усложнять отношений с любовником. А он вздохнул.

Да уж! Таких, как этот Хант, женщины любят. Под два метра ростом, голубоглазый брюнет. К тому же великолепный математик и отличный лингвист…

С личным делом Ника Ханта, конечно, пришлось познакомиться.

Там о женщинах речи нет, но о том, что этот Хант не обзавелся друзьями, упоминается. И где же в таком случае его ахиллесова пята? И почему бы ему не быть голубым? – подумал он.

Голос любовницы нарушил ход его мыслей:

– Хант убежден, что кто-то использует рекламные объявления для передачи информации ПИА. На днях он заявил, будто связывает это с деятельностью ЦАКМИ.

Разговор шел о Правительственном информационном агентстве и Центральном агентстве по контролю за международной информацией. Первое находилось в подчинении у второго, но все равно имело довольно большую свободу действий.

– А ты не пробовала поговорить с ним с глазу на глаз? Может, тебе удалось бы уговорить его заняться чем-то другим?

– Нет, не пробовала. Но в ближайшее время мы с тобой просто обязаны что-то предпринять, – ответила она. – Иначе скоро Хант поймет, что это мы греем руки на информации из базы данных.

База данных ПИА содержала государственную стратегию мероприятий военно-политического союза Юго-Восточной Азии.

На международной арене разгорался конфликт, в который были вовлечены некоторые ядерные державы. Угроза агрессии возрастала с каждым днем, поэтому база данных ПИА являлась сверхсекретной.

Круг лиц, имеющих доступ к этой информации, был сведен до минимума.

– Требуется всего лишь неделя, после чего мы сможем уехать. И самое главное сейчас для нас – это выиграть время.

– Недели нам хватит, – согласилась она.

Он задумался.

Паспорта и визы получить не очень сложно. Вопрос, куда уезжать, давно решен. Средства есть. У него счета в швейцарских банках, а также кое-какой капитал в Греции. Он подошел к своей любовнице и, чмокнув ее в носик, сказал:

– Мы с тобой потратили слишком много сил, чтобы позволить кому-либо встать у нас на пути. Нам этого Ханта нужно на чем-то подловить, – Он задумался. – Между прочим, у моего решения нашей проблемы даже имя есть.

– Какое?

– Кэтрин Робинсон.

– Никогда не слышала про нее.

– Еще бы! Она всего-навсего секретарь в ПИА.

– Это называется помощник, – возразила она.

– Какая разница? В любом случае Робинсон та еще штучка! Однажды притащила на работу свой дневник, на страницах которого – полное собрание ее эротических фантазий.

– Что ты имеешь в виду? – Она кинула на него удивленный взгляд. – Интимный дневник?

Он кивнул.

– Но зачем? Для чего она принесла его на работу?

– Одно издательство изъявило желание выпустить роман из серии «Обольщение» под названием «Лабиринты любви». Тут как раз подвернулся дневник Робинсон, со всеми ее сексуальными вожделениями.

– Да неужели? – Она сделала большие глаза.

– В том-то все и дело! Книга – смесь исповеди в духе французских куртизанок и изрядной доли эротики – выйдет через пару месяцев. Короче, этот шедевр не остался незамеченным в нашем офисе. К тому же широкую популярность приобрело шутливое предложение нашего зама проверить «Лабиринты любви» на наличие в ней закодированной информации. Не поверишь, но все с удовольствием принялись за это дело.

– А откуда у вас этот дневник?

– Связи… – многозначительно произнес он.

Она рассмеялась:

– Наверное, нелегкое занятие искать в таком захватывающем чтиве какие-то там данные о ядерном оружии, излучении и прочей белиберде типа расположения всяких идиотских дивизий?

– «Пентхаус» рядом с этой книгой точно отдыхает.

– С ума сойти! Неужели фантазии этой Робинсон настолько воспламеняют?

– Думаю, сам Казанова умолял бы ее о глыбе льда…

– Ничего себе! Кажется, я начинаю понимать, что ты задумал. – Она посмотрела прямо в глаза своему любовнику и, смакуя идею, осенившую ее, продолжила: – Хочешь, чтобы Кэтрин Робинсон занялась Ником Хантом, пока мы будем готовиться к отъезду?

– Видишь ли, эта особа… – он помедлил, – в общем, она не то чтобы очень красива…

– Тогда плохо дело, ибо Хант делает стойку только на настоящих красавиц.

– Однако кое-что привлекает его куда больше смазливой мордашки, – возразил он.

– Коды, которые не в силах разгадать другие шифровальщики? – предположила она. – Я что-то не понимаю тебя.

Он расплылся в улыбке.

– Мы сделаем копию дневника и намекнем Ханту, будто там содержится зашифрованная информация. Зная, что Кэтрин работает в ПИА, он, как и весь наш офис, воспримет эту версию как вполне вероятную.

Она тряхнула головой, и пряди ее каштановых волос рассыпались по обнаженным плечам.

– Неужели ты думаешь, что Хант клюнет на это?

– А почему бы и нет? В политике и на войне всякое бывает…

– Пожалуй, ты прав. К тому же если задумка сработает, то подозрение насчет утечки информации из ПИА падет не на нас, а на Кэтрин Робинсон.

Довольный своей находчивостью, он добавил:

– Скорее всего! Да и вообще, это лучший выход для нас из создавшегося положения. К тому же нам нужна всего неделя, а после нас – хоть потоп.

– А вдруг твой план не сработает? Что тогда?

– Уж коли тень сомнения упадет на Кэтрин, Хант не успокоится, пока не убедится в том, что она не агент спецслужб. А если он решит, будто в дело вовлечено и ЦАКМИ, он нам поверит. Другого выбора у нас нет, дорогая. – Он обнял ее и нежно поцеловал. – Знаешь, почему я тебя люблю?

– Потому что я самая ослепительная, красивая и страстная, – ответила она. – Я права?

– Как всегда, дорогая моя.

1

В отличие от других людей, которые занимаются примерно тем же, чем и Ник Хант, и которые везде и всюду ходят со словарями и сводами правил по грамматике, он чаще полагался на логику и интуицию, что позволяет оставаться почти независимым от часто меняющихся обстоятельств.

К тому же Хант испытывал патологическую ненависть к словам «женатый» и «неудачник».

Он вообще был очень осторожен с женщинами. Все свои действия тщательно обдумывал, чтобы ненавистные слова никогда и нигде с ним не пересекались.

Его шеф, Николь Хаймер, выглядела так, словно только что покинула супружеское ложе.

– Слушаю вас… – произнесла она с ленцой в голосе.

– Мэм, вам что, действительно не нужны профессионалы?

Ему, высококлассному специалисту, дают проверить какого-то референта! Этим должны заниматься те, кто дорабатывает свои дни до получения долгожданной пенсии.

Хант с вызовом смотрел на Николь, сексапильную высокого роста крашеную блондинку в строгом сером костюме. Совсем недавно она вышла замуж.

Помимо нее в кабинете находились Джек Мартин и Майк Поттер. С ними у Ника Ханта было шапочное знакомство.

– Присаживайтесь, мистер Хант, – предложила Николь, не отвечая на вопрос.

Вместо того чтобы последовать ее совету, Хант продолжил:

– Как мне стало известно, в кое-каких газетах можно наткнуться на частные объявления, в которых предлагаются услуги интимного характера, что является одним из способов передачи секретной информации, возможно из базы данных ПИА. На мой взгляд, это как раз то, чем я сейчас должен заниматься. А вместо этого меня обязали следить за какой-то бабенкой, у которой, прошу прощения, ни кожи ни рожи. Пусть ею займется Гарри, либо Стив, но…

Этот монолог прервал Майк Поттер, босс Николь, а следовательно, и Ханта:

– Президент настаивает, чтобы это были вы. Объясняю почему… Поскольку у нас нет никаких доказательств, а все только домыслы, он хочет заручиться стопроцентной гарантией.

– Гарри хорош, это бесспорно, – заметила Николь, – но вы супер и президент это знает.

Неожиданно Хант вспомнил, как семь лет назад Николь надумала его соблазнить. Тогда она была старшей в группе шифровальщиков первого эшелона. Их связь продолжалась недолго, но довольно бурно.

Хант вовремя сообразил, что она не совсем тот тип женщины, который ему нравится. Рано или поздно подобное повторялось со всеми женщинами, так что исключением Николь не стала.

Иногда Хант задавался вопросом: а существует ли вообще женщина, способная понравиться мужчине, панически боящемуся оказаться женатым?

Они расстались спокойно, без выяснения отношений: просто встречались все реже и реже, пока у каждого из них не появился кто-то другой.

– Мы ценим ваше время и ваши способности, – продолжила Николь. – Поймите, без вас в данной ситуации нам не обойтись. В конце концов, с мнением президента тоже следует считаться. Проверкой частных объявлений в средствах массовой информации займется пока Стив, а после выполнения задания президента к нему подключитесь и вы.

– Значит, ЦАКМИ хочет, чтобы я проверил Кэтрин Робинсон?

– И, как я уже сказала, мы не собираемся ограничивать вас во времени.

– Итак, к делу! – Майк подвел итог дискуссии. – ЦАКМИ полагает, что мисс Робинсон публикует под прикрытием личного дневника информацию из базы данных ПИА. Ваша задача – разобраться в этом деле.

– Покажите, что у вас есть, – приступил к заданию Хант.

Николь подошла к монитору на стене, включила питание – на экране стали появляться цветные кадры, в основном снятые камерами скрытого наблюдения внутри помещений ПИА.

– Кэтрин Робинсон, – начала комментировать Николь. – Тридцать лет, по благонадежности – уровень А. Восемь месяцев назад принята на работу в ПИА.

Хант все это слушал вполуха. Любую информацию о Робинсон, вплоть до размеров нижнего белья, он сможет почерпнуть в ее личном деле.

А сейчас лучше всего составить собственное впечатление о ней, полагаясь лишь на свое мужское чутье.

Кэтрин Робинсон… Среднего роста, шатенка, сероглазая. Не красавица в привычном понимании, но, несомненно, умна… Интеллект, как говорится, налицо… Может ли она быть спецагентом? Вот вопрос, на который ему предстоит ответить.

Он все глубже и глубже погружался в свои мысли. С каждой секундой образ Кэтрин обрастал новыми деталями.

Интуиция подсказывала, какой она была в детстве, каких мужчин предпочитает. Он даже был уверен, что, несмотря на ее высокомерие, без труда смог бы завладеть ее сердцем.

Он уже знал, какие цветы Кэтрин Робинсон любит. И был убежден, что она демонстративно выкинет их, когда он впервые их подарит.

Хант не счел ее особо сложной натурой. Ему уже все казалось ясным.

– Николь, отнеситесь к проблеме со всей серьезностью, – заметил Хант. – Робинсон, на мой взгляд, просто давно никто не ласкал. На шпионку она никак не тянет.

– Не будьте столь категоричным, Хант! Несмотря на ваши заслуги, позволю себе заметить, что вы, бывало, и ошибались.

– Крайне редко, – усмехнулся он.

Однако Николь была права. Ее, во всяком случае, он не оценил!

Родители Ханта по непонятным причинам отказались от него. Его вырастил и воспитал дядя Грегори.

Когда же Ник начал проявлять свои таланты, именно брат матери дал ему образование и устроил на работу. На эту работу. Если администрации угодно, чтобы он занялся Кэтрин Робинсон, он выполнит это задание ради дяди Грегори.

– Сделаю все, что смогу. – Хант слегка склонил голову.

– Она здесь, в корпусе номер пять, – улыбнулась Николь.

– Четвертый этаж, – добавил Майк. – Временно вы назначаетесь ее помощником.

– Замечательно! Из высококлассного специалиста я превратился в секретаршу, – вздохнул Ник.

– Ничего, переживешь! – Николь перешла на «ты». Не получалось у нее говорить с Хантом на официальном языке. Открывая сейф и доставая из него книгу в черном переплете, она продолжила: – Это копия дневника Кэтрин Робинсон. Однажды она оставила его в своем столе, а мы сделали копию для твоего удобства.

– Я работаю с оригиналами. В почерке любого человека скрыто много полезной информации.

Хотя переспать с ней было бы еще полезнее, подумал Хант, листая книгу.

Ого! Ничего себе скромница! Графы, князья, прогулки на яхтах, пикники, дорогие забавы… Подобные удовольствия стоят кучу денег. Любые фантазии имеют под собой реальную основу.

Если у нее и есть любовник, то, должно быть, он либо банкир, либо нефтяной магнат.

Хант еще раз посмотрел на экран.

Н-да! Вот она, эта Робинсон. Выходит через автоматические стеклянные двери корпуса 5. В темных брюках, тонком облегающем свитере, подчеркивающем ее пышный бюст. В руках, похоже, оригинал дневника…

– Робинсон работает у нас. Не исключено, что она меня видела? – поинтересовался Ник.

– Вряд ли! В последнее время ты в основном мотался по командировкам… А если она тебя и запомнила, то можно ей сказать, что ты рядовой сотрудник на временной работе, – ответила Николь. – Кстати… – она выдержала многозначительную паузу, – помни о том, что возможно продвижение по службе.

– Для кого?

– Для тебя, разумеется. Но только при условии, если разузнаешь о Кэтрин Робинсон всю подноготную. И конечно, ты должен разгадать, что скрывается за страницами ее дневника, если в нем на самом деле кодировка данных.

Слишком много «если». Все-таки каким вздором занимается их организация, вместо того чтобы выявлять настоящих тайных агентов.

Он никак не мог понять, почему Кэтрин Робинсон привлекла к себе столь пристальное внимание ЦАКМИ.

Она агент иностранной разведки? Весьма сомнительно… В этом смысле для него дело совершенно неперспективное…

Зато сама Кэтрин Робинсон не оставила его равнодушным. Как женщина, конечно. Она его будоражила и волновала.

Стоп, Ник Хант, сбавь обороты! Необходимо сохранять хладнокровие и беспристрастность.

Он пытался настроить себя на деловой лад. Было уже девять утра, начинался новый трудовой день. Хант поднимался на лифте.

Еще пара минут, и он приступит к непривычным обязанностям помощника мисс Робинсон.

По дороге на службу Хант обдумывал стратегию и тактику общения с этой сексапильной особой. Зная себя, он сочинил пару заповедей, которых следовало придерживаться, дабы не увлечься мисс Робинсон слишком сильно.

Первая из них гласила: «Робинсон – объект слежки. И это его работа».

Правда, вся затея с «Ночными желаниями» казалась Ханту пустой и бессмысленной.

Он поднялся на четвертый этаж и вошел в кабинет Кэтрин Робинсон. Взглянув на нее, он понял, что, несмотря на его благие намерения, беспристрастно относиться к ней он вряд ли сможет.

В кресле за большим письменным столом сидела Кэтрин в строгом платье из тяжелого серого шелка, подчеркивавшем каждый изгиб ее тела, а волнистый подол – изящные лодыжки.

Мисс Робинсон перекладывала с места на место какие-то бумаги, не обращая на него никакого внимания.

Чтобы напомнить о себе, Хант кашлянул. Кэтрин подняла глаза.

– Вы наверняка мистер Хант! – Она протянула ему руку. – Здравствуйте. Подождите, пожалуйста, в приемной. Я с минуты на минуту освобожусь и введу вас в круг ваших обязанностей.

Еще никто не выставлял его за дверь! Кэтрин Робинсон первая. Не мешало бы приплачивать за такие эскапады! – подумал Хант, но вслух ничего не сказал.

Спустя четверть часа Кэтрин его позвала. Она рассказала ему о не слишком сложных обязанностях, которые необходимо выполнять, продемонстрировала, как следует работать с оргтехникой.

Все это время Хант старался делать вид, будто очень внимательно ее слушает. Иногда даже переспрашивал. Пусть думает, будто он впервые видит все эти модемы, факсы и ксероксы!

– Кофеварка в соседней комнате. Я люблю крепкий и без сахара, – заявила она.

Как раз под стать твоему характеру! – подумал он.

– Вам все понятно? – Вопрос был явно риторическим – выслушивать ответ мисс Робинсон не собиралась. – Приступайте к работе. Думаю, я ничего не упустила, все показала.

Как бы не так! Одного взгляда достаточно, чтобы понять: есть в ней изюминка, есть в ней загадка. И никакой она не агент… ЦАКМИ через край хватило!

Однако есть в ней нечто, что притягивает к себе с огромной силой.

Хант был искушен в любовных делах, опыт общения с женщинами у него был весьма внушительным, но ощущения, которые он испытывал сейчас, были для него совершенно новыми.

– Считаете, показали мне все? – Он приподнял бровь.

В глазах Кэтрин вспыхнул огонек, она с вызовом взглянула на Ханта, затем перевела взгляд на напольные часы в углу кабинета.

Во время этой паузы она пришла к выводу: молодой человек бабник и его следует поставить на место. Кэтрин снова посмотрела на Ханта и как ни в чем не бывало выдала:

– Что ж, отлично! Пойдемте, я покажу вам, как работает кофеварка. А потом вы должны будете ознакомиться с трудовым соглашением. – Кэтрин хотелось проучить его за непочтительность, что сродни фамильярности, и поэтому она добавила: – Я понимаю, информации слишком много, но постарайтесь ее усвоить, поскольку желающих получить это место у нас с избытком.

А ведь она очень даже ничего! Кэтрин раззадорила его не на шутку. Хоть и шатенка… Все же миниатюрные блондинки нежнее, размышлял Хант. У нее довольно пышные формы, черты лица чересчур резкие. Но вот нос курносый и совершенно ей не идет.

Короче говоря, Хант почти потерял голову.

У Кэтрин он обнаружил шарм, ум и уверенность в себе.

– Еще есть вопросы? – спросила мисс Робинсон.

Хант молчал.

Она кинула на него вопросительный взгляд.

– Мистер Хант?

– Вопросов нет. Все понятно, спасибо. – Он улыбнулся. – Вы все замечательно рассказали, вы просто неповторимы. – И пока она раздумывала, что сказать, он как бы вскользь заметил: – Кэтрин… Очень красивое имя. Пожалуйста, зовите меня Ником.

– Неповторима? Вы еще недостаточно знаете меня… – и после непродолжительной паузы добавила, – Ник…

Сделав ему знак следовать за ней, Кэтрин повернулась и направилась к двери.

Хант сразу же мазнул взглядом по ее грациозной спине и аппетитной попке.

– А я, между прочим, не возражал бы узнать вас получше, Кэтрин, – произнес он вполголоса. – Да какая она к дьяволу шпионка! Провалиться ему на этом месте. – Рабочий стол Ханта оказался за прозрачной перегородкой, делившей кабинет Кэтрин на две части. – Теперь я смогу любоваться вами целый день, несмотря на эту стеклянную преграду. – Хант понизил голос. – Впрочем, ее можно убрать…

– Это не стекло, а плексиглас, – сказала она. – И не вздумайте ничего убирать – недремлющее око все время наблюдает.

– Ого! У вас и с чувством юмора неплохо…

– Неплохо, однако не стоит кому-либо об этом рассказывать. – Ханту захотелось немедленно ее поцеловать… – Вам, должно быть, известно, что любая информация, касающаяся ПИА, является сверхсекретной.

– Включая вас?

Она помедлила с ответом, но острый слух Ханта уловил, что дыхание у нее участилось.

Миновала еще секунда, и он совсем забыл, что перед ним сотрудник, за которым ему поручено наблюдать.

Наконец с обезоруживающей улыбкой Кэтрин ответила:

– Конечно, включая и меня. Не хочу быть белой вороной у себя же на работе.

Ханта удивил ее шутливый тон.

– Я бы пригласил вас на рандеву, – вернул он ей улыбку, – но, боюсь, нас запеленгуют…

– Непременно! – кивнула Кэтрин и обернулась к камере, установленной в офисе. – Скажите: «курага».

Играя роль сотрудника, временно нанятого на работу, Хант заметил:

– Там, где я работал до того, как меня направили к вам, камеры слежения были установлены повсюду. Здесь, оказывается, то же самое. Трудно, наверное, когда за тобой все время наблюдают?

Ее глаза неожиданно стали чересчур проницательными, а взгляд острым.

Какое-то время она молчала, но потом ответила:

– Все зависит от того, кто наблюдает…

Между тем Хант не отводил от Кэтрин взгляда.

Да, она не красавица, но от нее исходит мощная сексуальная радиация! Прямо-таки зашкаливает…

– А если это буду я? – не удержался он.

– Думаю, с камерами без вас мне будет все-таки спокойнее, – отбила она пас.

– Неужели вы опасаетесь доверить свою безопасность расположенному к вам мужчине? – гнул свою линию Хант.

– А что, женщины часто искали у вас защиты?

– Вот те раз! Неужели вас какой-то хам сумел обидеть?

– Что за манера отвечать вопросом на вопрос! – пожала плечами Кэтрин, пытаясь уйти от ответа.

– Ну да, ну да!.. Прошу пардону… Искали ли женщины у меня защиты? – нахмурился Ник. – Не искали… Никогда… Думаю, главную опасность они видели именно во мне!

– А может, это оттого, что они считают вас трусишкой, иными словами – не очень надежным?

Ого! С шутливой беседы она легко перешла на резкости.

Но самым неприятным было то, что она оказалась близка к истине. Трусом его, конечно, назвать нельзя, но надежности и стабильности в отношениях с женщинами ему всегда не хватало.

Собственно, дамы дольше полугода у него и не задерживались, поскольку он всегда следовал своей второй заповеди: «Уходи раньше, чем бросят тебя самого».

– Оказывается, вы обо мне наслышаны. Кто-то не пожалел дегтя для моей бочки меда.

Кэтрин улыбнулась, и Хант понял, что в ближайшие пару минут ему не стоит опасаться новых колкостей.

– Ник, почему мои слова заставили вас насторожиться? – самым благожелательным тоном спросила она. – Вы что-то скрываете? Может, вы многоженец и все ваши дети малолетние преступники?

– У вас богатое воображение! – Хант расслабился. – Я весьма ценю это качество в женщинах.

– Правда? – Кэтрин попыталась принять серьезный вид.

– Правда. Острый язычок, кстати, мне тоже по душе. Скажите, вы часто кокетничаете со своими подчиненными?

– Кокетничаю? – Голос у нее стал бархатным. – Хотите сказать, что я кокетка? Может, станете утверждать, будто я с вами флиртую?

Взгляд Ханта был прикован к ее чувственному рту. Он уже мечтал о страстном поцелуе.

– Конечно, стану утверждать… Вы со мной, бесспорно, флиртуете. И не вздумайте это отрицать.

– В таком случае я молчу, – заявила Кэтрин безапелляционным тоном. – Указания я вам дала, приступайте к работе. – И уже направляясь к двери, добавила: – Настоятельно рекомендую ознакомиться с нашим трудовым соглашением. Оно сильно отличается от соглашений в других подразделениях.

– Зато любой служащий не может нарушить правила, с которыми не ознакомился. Может, все-таки не стоит, мисс Робинсон? – Игривое настроение еще не покинуло Ника.

Кэтрин не стала обременять себя ответом.

Оставшись один, Хант достал из своего портфеля ее дневник, а в столе нашел трудовое соглашение.

Он сел за стол и открыл книгу, которую на всякий случай замаскировал сброшюрованными листами трудового соглашения.

Сквозь прозрачный плексиглас Хант видел, что Кэтрин Робинсон с головой погрузилась в изучение бумаг, от которых он оторвал ее, когда пришел.

Ник расслабился и приступил к изучению литературного творения мисс Робинсон.

«Лабиринты любви»… Нахмурив брови, Хант вздохнул, листая страницы. Его взгляд остановился на весьма любопытном пассаже где-то посредине дневника.

«Трепеща от наслаждения, она с трудом переводила дыхание, как после очень быстрого бега. Казалось, она старается обогнать обволакивающую ее и не выпускающую из своих крепких объятий темноту».

Хант присвистнул. Ну и ну! А дальше, что же дальше?

«Словно снежинка она таяла в его объятиях. Казалось, ее сердце вот-вот выскочит из груди. Оно колотилось с такой бешеной силой, что могло бы заглушить целый оркестр.

От блаженства у нее закружилась голова, она была не в силах о чем-либо думать, не могла больше противиться желанию, которое полностью ее поглотило.

Страсть ураганом обрушилась на нее, не оставив шанса уберечься: она была готова на все, лишь бы только эти ласковые сильные мужские руки не выпускали ее из своих объятий.

Через несколько мгновений она почувствовала, будто проваливается в бездну. Сначала это ощущение, напоминавшее катание на карусели, доставило ей удовольствие, но постепенно в ее душу закралась тревога.

Она падала вниз, а ее беспокойство тем временем росло и начинало переходить в отчаянную панику.

Она с ужасом осознала, что уже не чувствует крепких объятий и жарких поцелуев, которые доставляли ей ни с чем не сравнимое наслаждение.

– Граф! Где вы? – В ответ она услышала лишь стук своего сердца. – Прошу вас, скажите что-нибудь. Где вы? – С ее прелестных губ сорвался крик отчаяния.

Постепенно мрак вокруг нее стал рассеиваться, но спокойнее от этого не стало.

Темнота сменилась ослепительным светом. С трудом заставив себя раскрыть глаза, она увидела перед собой лишь собственное отражение, размноженное бесконечное количество раз.

Она ринулась вперед, выставив перед собой руки, но ладони сразу же во что-то уперлись.

Она находилась в зеркальном лабиринте. Дыхание ее стало прерывистым, а маскарадная маска показалась невыносимо тяжелой. Она сорвала ее. Голова кружилась все сильнее и сильнее, ноги подкашивались, руки отказывались слушаться.

Неожиданно в зеркалах она увидела изображение удаляющегося мужчины. О, это он, ее граф! Он растопил льдинку в ее сердце, он стал частью ее души! Куда же он уходит? Почему не отзывается?

Вопросы роем закружились у нее в голове, ответов на них она не находила.

– Граф! Я здесь. Я не в силах вырваться из этого замкнутого пространства. Помогите мне, прошу вас! – с надеждой в голосе кричала она вдогонку ускользающему призраку.

Но тот исчез, не сказав ни слова».

2

Кэтрин уже полтора часа решала, что ей надеть, но выбрать подходящий наряд оказалось не так-то просто.

Ей не хотелось, чтобы Хант понял, как сильно она желает ему понравиться, и в то же время она опасалась упустить шанс покорить мужчину, о котором мечтала, кажется, целую вечность.

Она опаздывает, но это даже хорошо! Кэтрин не сомневалась, что Хант уже ждет ее за столиком в ресторане.

Может быть, размышляла она, он не дождется ее, а завтра они как ни в чем не бывало встретятся на работе и каждый будет делать свое дело.

А если так, зачем вообще ломать голову над тем, что надеть? Может, тогда и не стоит никуда идти?

Но уже в следующую секунду все ее сомнения испарились.

Нет, так нельзя! – одернула она сама себя. Такие бредовые мысли способны прийти в голову только ей. Да и вообще, она ведет себя как пятнадцатилетняя школьница! Кэтрин, возьми себя в руки! Не надоело тебе играть роль гадкого утенка? Хотя бы однажды можно позволить себе превратиться в белого лебедя.

Так, борясь сама с собой, в порыве отчаянной удали она примерила длинное серебристое платье из тяжелого шелка с глубоким декольте и посмотрела на свое отражение в зеркале.

А ведь неплохо! Просто здорово… В поблескивающем платье, которое словно вторая кожа облегало ее точеную фигуру, она выглядела потрясающе.

Хант точно не устоит!

К платью Кэтрин подобрала изящные серебристые лодочки, умело наложила вечерний макияж. Интересно, Ник пригласит ее к себе? Это было бы совсем неплохо…

Кэтрин представила себе его мощный торс, и у нее в голове начали рождаться весьма смелые фантазии. Знать бы, сколько женщин было у него… А вдруг я?.. На Кэтрин опять накатила неуверенность.

Но она не собирается сдаваться так просто. Прекрати, глупенькая! Не смей сомневаться в себе… Аппетит приходит во время еды, а ты, надо сказать, изголодалась по мужской ласке. Так что Хант будет непременно сражен твоей страстностью!

Кэтрин подмигнула своему отражению и обвела взглядом спальню.

Широкая кровать из светлого пластика совершенно не гармонировала со старинным гардеробом и простеньким пейзажем над туалетным столиком.

В комнате не было никаких милых безделушек, которыми женщины любят украшать свое жилище.

По всему видно было, что в этом доме хозяйка не собирается задерживаться надолго.

Мебель не отвечала вкусу Кэтрин, как, впрочем, и одежда, в которой она каждый день ходила на работу. Лишь дневник на туалетном столике был по-настоящему ее отражением… Ее, но не Кэтрин Робинсон.

Это имя для нее тоже совершенно чужое!

И поэтому ее не должны беспокоить ни работа, ни отношения с Хантом. Хотя он, конечно, интересный мужчина. Однако она не должна забывать, что он часть ее работы, закончив которую, можно будет наконец-то исчезнуть, чтобы дать возможность новому человеку – женщине – вернуть себе свое имя.

Но, между прочим, откуда появился Ник Хант? Она, разумеется, ознакомилась с его личным делом, когда возникли некоторые сомнения на его счет.

Не укладывалось в голове, каким образом такой специалист не имеет постоянной работы и то трудится в ПИА, то вообще подрабатывает учителем. Ник Хант, конечно, мужчина с амбициями, поэтому странно, что он не сделал себе карьеру. Очень странно… Кэтрин терялась в догадках. Неужели он ведет за ней наблюдение? Но если это так, то чье задание он выполняет? И что ему о ней известно?

Кэтрин провела щеткой по волосам, потом слегка взъерошила их руками.

Лучше бы он был учителем! – подвела она итог своим мыслям. Всякое в жизни случается, вдруг ей повезет…

Неплохо все-таки быть женой учителя. Кэтрин сторонилась мужчин всю свою жизнь, но в то же время ей хотелось им нравиться. Она мечтала о теплоте мужских рук, страстных ласках.

После двадцати она крепко-накрепко вбила себе в голову, что ей нужен просто хороший секс и не стоит строить отношения с мужчинами на платонической основе.

О настоящих страстях Кэтрин позволяла себе лишь мечтать, и то на страницах своего дневника. Она не стеснялась описывать свои фантазии на бумаге, но готова ли была воплотить их в жизнь? Возможно, но опасность, которой Кэтрин ежедневно подвергалась, мешала их осуществлению. Тот, кто раньше выполнял ее работу, погиб.

Очень может быть, что эта участь ждет и Кэтрин, но она обязана продолжать игру. Остается надеяться, что ее не разоблачат.

Ей казалось, что она неплохо справляется с навязанной ей ролью, однако то и дело возникали опасения: а не допущена ли какая-то оплошность? Кэтрин постоянно была настороже.

Господи, как она устала! Ну почему бы не оказаться километров за тысячу отсюда? Подальше от секретной информации, агентов разведки и притворства… К примеру, в каком-нибудь медвежьем углу, где мужчина вроде Ника Ханта мог бы стать ее любовником…

– Сегодня вечером ничто не должно волновать меня, – вслух произнесла Кэтрин. – В конце концов, расслабиться необходимо для здоровья. Сегодня вечером я буду отдыхать!

Кэтрин еще раз окинула придирчивым взглядом свое отражение в зеркале, поправила прическу и вызвала такси.

Когда Кэтрин, одетая, в точности как героиня ее фантазий, вошла в зал, Ник на мгновение потерял дар речи.

Как зачарованный смотрел он на ее обнаженные плечи и высокую грудь. Ему даже показалось, что он слепнет от сияния, которое она излучает.

Кэтрин приближалась, и до него донесся едва уловимый запах ее духов. Дар речи пока еще к нему не вернулся! Ему было уже все равно, чем она занимается в ПИА. Пусть хоть людские души продает дьяволу! Он ее хочет. Вот и все!

Она будет принадлежать ему. Сегодня же…

Всякий раз, когда он смотрел на нее, он вспоминал о ее дневнике. Любовные сцены в бассейне, обнаженные пары в маскарадных масках, зеркальные лабиринты… Он просто потерял голову! И аппетит…

Ник ничего не ел – желание раздеть Кэтрин, оказаться с ней в постели, ласкать ее роскошное тело затмило все другие желания.

– Кофе с коньяком будешь? – спросил Ник, когда с ужином было покончено.

В сиянии пламени свечи, горевшей на столе, глаза у Кэтрин казались бездонными. Он смаковал ее.

– Да, – сказала она, понизив голос.

Он перехватил ее взгляд. Она облизнула пересохшие губы.

– Кэтрин, тебе здесь нравится? – Ник взял ее за руку.

– Да! Я рада, что ты пригласил меня именно сюда.

– Я рад, что ты рада…

Они говорили почти шепотом, словно опасаясь развеять волшебное облако, окутавшее их.

А ты, Ник, тот еще гусь! – напомнил ему внутренний голос. Этот ужин не единственная причина, почему ты привел Кэтрин сюда. Решил выяснить, не тайный ли она агент? Конечно, лучший способ выяснить правду о любой женщине, это переспать с ней.

Этим проверенным способом Хант пользовался неоднократно и, между прочим, ни разу не был разочарован. Но он никак не ожидал, что Кэтрин вскружит ему голову.

Он слегка сжал ей пальцами запястье.

– У тебя неровный пульс, – произнес он вполголоса.

– В самом деле? – спросила она и пристально посмотрела на Ханта, отчего у него самого быстрее забилось сердце.

Хант молча кивнул.

Кэтрин скользнула взглядом по его черному джемперу – подарку бывшей любовницы.

Черный цвет был основным в его гардеробе, поскольку делал взгляд его голубых глаз пронзительно-ярким.

Пауза затягивалась. Чтобы поддержать разговор, Кэтрин спросила.

– Значит, когда ты не работаешь в ПИА, ты преподаешь?

Хант кивнул, а потом спросил:

– Неужели наш ужин закончится так скромно?

Не понимая, куда он клонит, Кэтрин переспросила:

– Что значит «так скромно»?

– Это значит, я без ума от тебя. Кэтрин, я хочу, чтобы эту ночь ты была со мной.

– По-моему, ты чересчур прямолинеен. – Кэтрин понизила голос до шепота. Она была на седьмом небе. Ник Хант без ума от нее! Трудно поверить в такую удачу.

– Может быть! Но я точно знаю, что не должен терять ни минуты. Кроме того… – он запнулся, – я убежден, что и ты этого хочешь. Не отрицай!

– Ты всегда такой проницательный?

– Только когда хочу чего-то слишком сильно. – Он выдержал паузу, сжав ее руку своими ладонями, и добавил: – Не заставляй меня повторять это слишком часто, просто поверь: я хочу тебя так сильно, что не в состоянии думать ни о чем другом.

Сердце Кэтрин готово было вырваться из груди. Но ей захотелось слегка помучить Ника.

– А может, для начала нам следует получше узнать друг друга? – Кэтрин одарила его соблазнительной улыбкой. Ник рассмеялся:

– О… это просто замечательно!

– Что именно?

– Ты говоришь, что нужно сделать сначала, тогда как я больше думаю о том, что будет в конце.

– Хочешь сказать, что всегда знаешь, чем завершится очередное свидание?

– Что касается сегодняшнего, то да, – ответил Хант, сам поражаясь своей прямоте. – А вообще, я довольно-таки разборчив… Короче, не всякая женщина удостаивается чести попасть ко мне в постель.

Взгляд у Кэтрин стал острым как кинжал, и Хант понял, что перегнул палку.

– К твоему сведению, я не из тех, кто прыгает из постели в постель. И я никогда не говорила, будто собираюсь с тобой спать.

Ее отказ задел Ханта.

– А тебе и не надо это говорить. Все понятно без слов. Достаточно посмотреть тебе в глаза. – Он не отводил от нее взгляда. – Твоя манера держаться, беседовать говорит о многом. – Он замолчал, представляя, как станет ласкать ее, а она будет стонать от наслаждения. Протянув руку, он коснулся ее обнаженного плеча. – Между прочим, если бы тебе хотелось просто пообщаться со мной, ты бы никогда не надела этого платья.

Кэтрин насторожилась. С какой стати он завел разговор о платье?

– Перестань, Ник! По-моему, ты чересчур самоуверен.

– А ты не воспринимай мои слова в штыки! Я считаю тебя умной женщиной, с которой можно говорить обо всем.

– Очень хорошо! – оживилась Кэтрин. – Тогда давай поговорим прямо сейчас.

– Давай! Только сначала я закажу себе виски с содовой, а тебе «мартини». Не возражаешь?

– Напротив! Я обожаю «мартини»…

– А я тебя! – Он улыбнулся, радуясь, что атмосфера разрядилась, подозвал официанта и заказал напитки.

– Расскажи мне о себе, – сказала Кэтрин.

– Я тружусь на ниве просвещения. – Срочно требовалось что-то сочинить, проявляя максимум осторожности: один телефонный звонок и его легенда может рухнуть. – Работаю на ПИА только тогда, когда не преподаю. – В этой информации ничего нового для нее не было. Он тянул время, пытаясь придумать нечто правдоподобное. – Это, как правило, летом, и в середине зимы… Отпусков у меня обычно не бывает. – Он замолчал, а потом на одном дыхании произнес: – Кэтрин, не могу я сейчас говорить о себе, честное слово. Ты сводишь меня с ума… Я страдаю, я сохну, я без памяти… – Ник был не далек от истины, ибо все равно был не в состоянии поддерживать беседу. Он не сводил с нее взгляда. – Ты обволакиваешь меня словно паутиной, – выразил он свое восхищение.

– Уж не думаешь ли ты, будто я заманиваю тебя ловушку? – лукаво спросила Кэтрин.

– Если бы! Сделай милость, замани… – Все шло как надо, Хант был в восторге. – Между прочим, жалованье, которое я получаю в ПИА, я целиком трачу на свое хобби.

– А что у тебя за хобби?

– Обожаю разгадывать головоломки, – улыбнулся Хант.

Кэтрин – вот это головоломка! Сумеет ли он ее разгадать? Придется постараться! И какого дьявола дернуло ее сочинять всю эту эротику? Хант был уверен, что там нет никакого кода, но решил проследить за ее реакцией, когда ей станет известно, чем он занимается.

– Я занимаюсь толкованием древних манускриптов.

– Невероятно, просто потрясающе…

– Вот сейчас, например, я работаю над так называемым Письмом монаха. Интересуюсь и наскальной живописью. Жду не дождусь, когда отправлюсь в пещеры. Меня всегда больше интересовало не то, о чем люди говорят, а то, о чем они молчат.

– Как интересно! Я тебе завидую… – Кэтрин проявила неподдельный интерес. – Ведь тут важен подход! Скажи, прежде чем приступить к разгадке, с чего ты начинаешь?

Интерес Кэтрин выглядел неподдельным, но вполне праздным. Агенты спецслужб так себя не ведут! – сделал вывод Хант. Они обычно сдержанны. Кэтрин Робинсон явно не Мата Хари.

– С чего начинаю? Нащупываю тропу, ведущую к разгадке. К примеру, могут возникнуть самые разные ассоциации. Порой память подбрасывает случаи из прошлого… Наконец, составляется матрица символов. Обрабатывается имеющаяся информация, то есть где и когда найден манускрипт, кем… Случается иметь дело и с мини-чудесами, как я их называю. Например, термическими записями.

– Что это такое? – Кэтрин сделала круглые глаза.

– Это когда используются симпатические чернила. – Бесцветная жидкость, применяемая в тайной переписке… В годы войны солдаты писали на яичной скорлупе такими вот специальными чернилами. Но написанное становилось видимым только после нагревания либо смачивания определенным химическим составом.

Кэтрин весело рассмеялась:

– Хочешь сказать, тайная переписка велась на яйцах?

– Совершенно верно.

– А чем тебе интересны наскальные рисунки?

– Посвященному человеку они рассказывают немало. Это очень информативный вид искусства…

– Но ведь не единственный, который доносит информацию из глубины веков? Правда?

– Правда! К примеру, в этом платье, Кэтрин, ты тоже произведение искусства, так что я вправе ждать и от тебя интересного рассказа.

Кэтрин пожала плечами, отчего обнажилась ложбинка между грудями, что не осталось незамеченным Хантом. Какую информацию он от меня ждет? – подумала она, а вслух сказала:

– Ник, спасибо за чудесный вечер! Не пора ли по домам? – Она уже приняла решение не искать близости с Хантом. Слишком уж он уверен в себе!

У Ханта планы были иные.

– По домам? Что ж, рано или поздно ты непременно окажешься дома.

– Я имела в виду, что мне надо быть дома не рано или поздно, а прямо сейчас, – отрубила Кэтрин и пристально посмотрела ему прямо в. глаза.

Ник подал ей руку. Они вышли из ресторана и зашагали по узенькой улочке.

Примерно метрах в ста стояла машина Ханта.

– А ты уверена, что не хочешь заглянуть ко мне? Познакомилась бы с Хьюджем[1].

– Это твой пес?

– Угадала. Мой верный дружище… Я подобрал его почти взрослым. Имя ему я долго не выбирал, иначе этого великана назвать было и нельзя. Он тебе понравится, вот увидишь… Ну так что?

Хант попытался перехватить ее взгляд, но Кэтрин смотрела под ноги и молчала.

– Зачем тебе домой? Поехали ко мне…

– В другой раз, – сказала она.

– Почему не сегодня?

– Потому что…

– Не понимаю я тебя! Взрослая женщина, а ведешь себя как школьница. Я хочу ласкать тебя, целовать… Что мешает тебе отдаться чувству основного инстинкта? У нас, в конце концов, так много общего…

– Ты считаешь?

– А ты нет? – Нерешительность Кэтрин подстегивала его нетерпение. – Что тебя останавливает? То, что я твой подчиненный?

Кэтрин помотала головой.

– При чем здесь это? Просто я не уверена, нужно ли мне это, а если точнее, не знаю, чего я хочу на самом деле…

Ник нежно развернул ее к себе, обнял и тихо прошептал:

– Зато я знаю! – И стал покрывать поцелуями ее лицо.

Кэтрин сразу обмякла, у нее неистово заколотилось сердце. Она на мгновение приникла к нему.

– Ты прелесть, ты чудо! – произнес он хриплым голосом. – Пойдем ко мне, Кэтрин! Прошу тебя… Поедем, да?

– Да, – обронила она.

Подхватив Кэтрин на руки, Хант понес ее к машине.

3

Зачем я поехала к нему? Зачем поддалась на уговоры? – корила себя Кэтрин на следующее утро. Пытаясь не думать о происшедшем, она старалась с головой окунуться в работу. Как теперь вести себя с Хантом?

Кэтрин все время чувствовала на себе его взгляд. Может, делать вид, будто ничего не произошло? – размышляла она, просматривая какие-то документы.

Нет, больше так продолжаться не может! Кэтрин взяла со стола папку с бумагами и направилась к выходу. Нужно избавиться от этого наблюдения, обдумать, что делать дальше.

– Кэтрин, подожди! – бросил Хант ей вслед.

Какая бесцеремонность! Кэтрин вздернула подбородок. Подчиненные не должны так разговаривать со своим шефом. Следовало бы сделать ему замечание, но уж ладно, в другой раз… Все же Ник ничего себе, такой забавный, сексуальный до умопомрачения. Никто никогда не целовал ее так, как он.

Кэтрин вздохнула. Вряд ли удастся его забыть…

Впрочем, вчерашний вечер ей хотелось не забыть, а помнить!

Что же теперь делать?..

Кэтрин понимала, что не вольна в своих поступках. Каким бы привлекательным Хант ни был, она не имеет права тратить на него свои силы, время, а главное – мысли. Сейчас ей необходимо сосредоточиться только на том, ради чего она оказалась в ПИА. Нужная информация – это единственный шанс вернуть себе имя.

Но стоит ли отказываться от Ника Ханта? Годы мчатся как бешеные, молодость уходит… А Хант, скорее всего, за ней не следит. У него в глазах неподдельная страсть, он не играет. Она его покорила, и не имеет смысла это отрицать.

– Кэтрин!

Задержав дыхание, она остановилась. Сосредоточилась…

– Ник, в чем дело? – произнесла она с металлом в голосе. – Все, что хотела, я уже сказала.

– А я и не заметил! Странно… Что именно ты сказала, а самое главное – когда?

Кэтрин покосилась на камеру, направленную прямо на них. Вот еще одно доказательство в пользу Ханта! Если бы ему поручили шпионить за ней, он вряд ли повел бы себя подобным образом перед камерами.

– Кэтрин, ты все-таки уточни, когда и что именно ты мне говорила, – произнес он с вызовом. – Не тогда ли, когда мы с тобой ужинали в ресторане? А может, когда ты целовала меня? – Хант говорил негромко, но чувствовалось, что он едва сдерживается.

– Я целовала тебя? Ничего себе… Это ты целовал меня, – возмутилась Кэтрин.

– Поправка принимается. – Хант расплылся в улыбке, но мягче его голос не стал. – Кстати, могу тебя заверить, что поцелуи не отменяются… – Он подошел к Кэтрин совсем близко. Его глаза буквально сверлили ее.

Кэтрин чувствовала, что теряет над собой контроль. Закружилась голова, ноги стали ватными. Но самым ужасным оказалось то, что возразить было нечего.

Взгляд Ханта остановился на ее губах. Ему страстно хотелось ее поцеловать.

– Ты всегда такой настырный? – Кэтрин попробовала сменить тему.

– Нет, не всегда, а только тогда, когда мне что-то очень нужно. – Он понизил голос до шепота. – Так что ты мне сказала и когда?

Кэтрин пришла в полное смятение. В мыслях была какая-то сумятица. Она понимала, что нужно что-то ответить, но что? Притупившееся сознание не могло ничего придумать.

– После… – прошелестели ее губы. Кэтрин хотела сказать «после ужина в ресторане», но сил у нее хватило лишь на первое слово.

– После? – повторил Хант. – Хочешь сказать, после того как согласилась поехать ко мне, а затем неизвестно почему сбежала? Кэтрин, чего ты испугалась?

Близость Кэтрин сводила его с ума. Ему хотелось дотронуться до нее, вдохнуть аромат ее волос, расстегнуть на платье молнию, провести ладонью по стройной грациозной спине.

При мысли об этом у него засосало под ложечкой, а сердце учащенно забилось.

Он был уверен, что она хочет его так же сильно, как и он ее. Никакие слова не смогли бы его в этом разубедить.

– Ник, мы вместе работаем, я твой шеф, – сказала Кэтрин, овладев собой, и сама поразилась тому, как спокойно прозвучал ее голос. – А прошлый вечер… то есть ужин в ресторане – это досадный промах, оплошность! С кем не бывает!

– Нет, Кэтрин, не говори так! Никакая это не оплошность…

– Мы допустили промах, вот что! – повторила она.

– Я с тобой не согласен, – с жаром возразил Хант, и его голос прозвучал увереннее и чуть громче.

Он наклонился к ней и заглянул прямо в глаза. Обволакивающий свет его взгляда опять подчинил себе ее волю.

Кэтрин перенеслась во вчерашний вечер, в ресторан, где при неярком пламени свечи он точно так же смотрел на нее.

Хант взял ее за руку.

Нет, он все-таки невозможный бабник! Она предприняла еще одну попытку остановить безрассудство:

– Ты, похоже, забыл, что мы на службе…

– Почему забыл? Я все помню. Но неужели ты думаешь, будто пара компьютеров и папок с документами могут меня остановить?

– Ник, я в любом случае не собираюсь продолжать этот разговор перед камерами.

– Тогда давай где-нибудь встретимся. Хорошо? Давай там, где нам никто не помешает. Подумай, только ты и я… И никого больше.

– А ты, похоже, не любишь оставаться в проигрыше.

– И ты тоже! – Он провел ладонью по ее щеке. – Кэтрин, поверь, если ты согласишься еще раз встретиться, мы оба окажемся в выигрыше.

Хант стоял возле Кэтрин. Он вдыхал восхитительный аромат ее кожи, слышал биение ее сердца. У нее такой чувственный рот, а во взгляде столько страсти! У него потемнело в глазах от мгновенно накатившего желания.

Кэтрин обомлела, когда он подхватил ее за локти и быстро перенес в дальний конец коридора, за выступ, куда глаз камеры не мог заглянуть.

– Проклятье! Ты, кажется, не в себе! – взорвалась она.

– Брось, Кэтрин! Я-то как раз в себе, а вот ты, возможно, отнюдь не овечка, какой хочешь казаться.

Его слова насторожили Кэтрин. Что он имеет в виду?

– О чем это ты?

– Да все о том же! Просто ты целуешься так, словно только об этом и думаешь…

Можно подумать, будто он прочитал ее дневник.

– Ты не прав! – нашлась она.

– А ты права, да? Неужели ты хочешь забыть вчерашний вечер?

– У меня нет сомнений на этот счет.

Подумаешь!.. Пошла в ресторан лишь для того, чтобы понять, опасен ли для нее Хант. Или нет. Если бы он за ней шпионил, то никогда не стал бы говорить про то, как разгадывает загадки прошлого. И он не смог бы целовать ее так божественно только ради своего задания.

Странно, конечно, что он здесь работает. Да и вообще, чужая душа потемки!

– Не забывай, что мы с тобой коллеги, что вместе работаем… – повторила Кэтрин свой единственный аргумент.

– Вчера это обстоятельство нам не мешало, – не сдавался Хант. – Кэтрин, для женщины никогда не поздно сказать, чего она хочет…

– Или вовсе не хочет… – Неожиданно для Ханта и для нее самой, она произнесла эти слова довольно резко. Хант стал вызывать в ней раздражение. И причина этого проста: он разжигает в ней желание, которому не суждено осуществиться.

В чем дело? Почему такой надрыв? Хант встревожился.

– Кэтрин, пойми, что своей нервозностью ты меня не отпугнешь. Это раз. Ты злишься не на меня, а на себя. Это два. Возможно, у тебя есть на это причины, но мне-то они неизвестны! И потом, слишком поздно отказываться от наслаждения, которое нас ждет. Когда ты позволила поцеловать себя… – он запнулся, – когда надела для меня то платье… – Прижав Кэтрин к стене, он поцеловал ее в губы. Потом в шею. Он пытался заглянуть ей в глаза, но она вовремя отвела взгляд. – Кэтрин, мы увидимся? Умоляю о свидании…

Секунду она медлила с ответом, затем энергично кивнула.

– Хорошо, я согласна, – сказала она и обвила рукой его шею, а он полной грудью вдохнул пьянящий аромат ее духов.

И все-таки не стоит затевать с ним роман. Какой к дьяволу роман? Хотя в данный момент уступить не помешает… Не получи он согласия, всю душу вымотает. Прижал к стене, и хоть бы что! Разумеется, ситуация совершенно ненормальная. Это раз. Ситуация вышла из-под ее контроля. Это два. Вот что опасней всего!

А Хант сжимал кольцо своих рук. Пьянящая близость восхитительной Кэтрин жгла его огнем. А она отвечала его страстным поцелуям.

– Ты самая потрясающая, самая притягательная… Я такой, как ты, никогда не встречал, – ронял Хант в перерывах между поцелуями.

– Такие слова просто бальзам на сердце! – В глазах у Кэтрин загорелся лукавый огонек. – Мне их никто не говорил…

– Милая, обворожительная… Значит, все мужчины, которых ты встречала раньше, были дураками, слепцами или голубыми. – Он игриво укусил ее за мочку уха. – Другого объяснения я найти не могу.

Кэтрин растерялась. Не сон ли все, что происходит с ней сейчас, не очередная ли ее фантазия? А что, если глаз камеры не сводит с них проницательного взгляда? Опасность лишь добавляла адреналина, а стало быть, и чувственности.

– Еще вчера я понял, что ты испытываешь сексуальный голод.

– А ты уверен, что сможешь утолить его? – поддразнила она Ханта.

Он негромко рассмеялся.

– Да ты, как я посмотрю, еще и подстрекательница! – Он задумался, затем неожиданно отстранился от нее и голосом, лишенным каких-либо эмоций, произнес: – Ладно, Кэтрин! Пора приниматься за дела…

Кэтрин обомлела. Она не верила своим ушам. Что это значит? Она взглянула на Ханта, он – на нее.

Какое-то время они пристально смотрели друг на друга, а потом Хант сказал:

– Один – ноль в мою пользу. – И хохотнул.

Убить его мало за такую шутку! Кэтрин не удержалась от тумака, который вызвал у Ханта добродушный смех.

– Кэтрин, ну зачем же так? Давай встретимся на досуге, и у тебя будет достаточно времени отыграться. – Хант чмокнул ее в губы. – Еще один весомый довод в пользу свидания.

Разве можно на него сердиться? – промелькнуло у нее в голове.

Весь вечер Хант просидел у себя дома за компьютером, ломая систему защиты одной весьма интересной базы данных. Он надеялся обнаружить дополнительные сведения о Кэтрин, но, к его огромному изумлению, ничего нового не узнал. До конца восьмидесятых годов данные о Кэтрин Робинсон вообще отсутствовали.

Ханта это обстоятельство насторожило. Уговорить одного своего знакомого хакера помочь ему не составило труда.

Хант поставил перед собой задачу во что бы то ни стало докопаться до правды. На это он потратил пару дней, кое-какие свои сбережения и ящик баночного пива.

Удалось выяснить, что в январе 1989 года для Кэтрин Робинсон кто-то состряпал липовое удостоверение личности. Вот это сюрприз!

Но как Николь могла проморгать подобное? – недоумевал Хант. Информационные агентства не те организации, которые смотрят сквозь пальцы на пропуска и прочие документы своих служащих. А тут вообще все на поверхности! Особо и копать-то не надо…

Возможно, у Кэтрин в друзьях есть кто-то, кто и помог ей обвести вокруг пальца спецслужбы! Скорее всего, какая-то шишка на самом верху.

Хант уже не сомневался, что под именем Кэтрин Робинсон скрывается кто-то другой. Но вот кто? Это еще предстоит узнать.

На следующее утро после ошеломляющего открытия Хант позвонил в офис и сказал, что сильно простудился, а сам направился к дому Кэтрин. Именно там он надеялся получить ответ на интересующий его вопрос: с кем в действительности он имеет дело?

Минут двадцать ушло на изучение системы охраны. Хант был поражен, насколько серьезной она оказалась. Такая сигнализация стоит кучу денег, и на жалованье, которое Кэтрин получает, не очень-то разбежишься!

Сигнализация была отменной, но не настолько сложной, чтобы Хант не смог с ней справиться.

Сначала он блокировал контакты, включающие сигнализацию, если кто-то дотрагивается до дверной ручки.

Далее пришлось создать помехи передаче видеоряда, а затем он обе камеры слежения подсоединил к миниатюрным видеоплеерам с кассетами, на которых были записи изображения, предшествующего появлению Ханта.

Вся эта операция заняла не более десяти минут. Ну, была не была! Он достал из кармана небольшую магнитную перемычку, вставил ее в замок, попытался открыть дверь, но не тут-то было… Уфф!.. Хант перевел дыхание. Ну конечно же! Скрытые замки! Этого следовало ожидать. Эта мисс Робинсон ушлая особа!

Хант приступил к осмотру дверного косяка. Ничего не обнаружив, он достал из кармана прибор, способный улавливать магнитные и электрические поля, включил его. На дисплее появилось меню. Задав необходимые параметры, он стал медленно, сверху вниз, проводить прибором по поверхности двери и косяка.

Еще минут десять, и, возможно, я узнаю, кто ты такая на самом деле, подумал он.

Когда он добрался почти до самого низа двери, прибор у него в руках стал сильно вибрировать.

Так и есть! Хант приободрился. Еще один замок на сильном локальном поле.

Он опять обратился к меню прибора, положив его на пол возле двери, и стал ждать, пока определятся все характеристики поля.

Поле оказалось защищенным, и поэтому на определение характеристик ушло около полутора минут. Сохранив все данные в памяти прибора, Хант при помощи катушки с электрическим током начал ослаблять действие запирающего поля.

И наконец-то дверь открылась! Хант вошел в квартиру, закрыл за собой дверь и осмотрелся.

В темной не очень просторной прихожей мебели почти не было. Хант прошел в гостиную. Скромненько! Диван, пара кресел, журнальный столик с газетами. В углу телевизор и видео, на окнах не шторы, а жалюзи, на стене, прямо напротив дивана, репродукция какой-то абстрактной мазни.

Хант усмехнулся. Либо у нашей девушки совсем нет вкуса, либо ей абсолютно все равно, где она живет! Ладно, посмотрим, что у нее в кухне.

Сделав пару снимков в гостиной, Хант направился в кухню. Там было чисто, но по-казарменному неуютно. Он заглянул в холодильник – тот был почти пуст. Лишь пакет сока и три-четыре упаковки мороженых овощей. И это летом! На полках в шкафчиках он обнаружил несколько пачек печенья и корзинку с конфетами.

О здоровой и полезной еде она явно не задумывается. И как только ей удается оставаться в такой великолепной форме? – удивлялся Хант. Сделав и здесь несколько снимков, он отправился в спальню.

Хант сел на ее постель и почувствовал, как в нем нарастает возбуждение. Здесь, на этом ложе, она спит и видит сны… Наверняка эротические! А потом на страницах дневника вновь переживает сладостные мгновения вместе со своей героиней.

Вот так, милейший Ник Хант! Кэтрин Робинсон – это вымысел. Придется справиться со своим тяготением к этой особе, иначе будет крайне затруднительно работать.

Он давным-давно сделал открытие: доверие к людям – одно из самых опасных заблуждений. Подтверждение этому не заставило себя ждать. Доверять в этом мире можно только себе. А ты, дружище Ник Хант, едва не доверился Кэтрин Робинсон! Почему? Вот тебе еще одна головоломка…

Спальня напоминала гостиничный номер.

У стены гардероб, напротив двери в ванную висел натюрморт с фруктами и цветами, на комоде стояли различные баночки с кремами и какие-то флаконы.

Хант открыл дверцу гардероба. Там висели строгие, в основном темные, костюмы, в которых она обычно ходила на работу. Все они напоминали униформу. Несколько платьев ничего особенного собой не представляли.

А это что? Его взгляд остановился на чехле в глубине шкафа. Хант достал его, расстегнул молнию и увидел платье, в котором была Кэтрин, когда они ужинали в ресторане.

Пожалуй, это единственный предмет в жилище Кэтрин, отражающий пристрастия и вкус Кэтрин Робинсон!

Взяв платье Кэтрин в руки, Хант погрузился в воспоминания. Он вдыхал аромат духов, в нем росло желание обладать той, имени которой он не знает… Ах не все ли равно! Пусть она агент иностранной разведки, которого надо разоблачить, пусть она не принадлежит сама себе, пусть… Он хочет обладать ею, хочет ласкать ее, хочет любить ее, и ничего с этим уже не поделаешь!

Хант перевел взгляд на кровать.

Интересно, а что чувствует она? Какие чувства испытывает к нему?

Вполне возможно, она уже знает, кто он такой и зачем работает у нее. Сложная штука жизнь! Приходится собирать компромат на женщину, которую он страстно желает. Пути Господни неисповедимы! Но все-таки что она делает в ПИА?

Хант еще раз внимательно осмотрел спальню. Знать бы, где ее дневник? С его содержанием он уже познакомился. Однако не мешало бы взглянуть на оригинал!

Помимо почерка Ханта интересовали ее последние записи, которые могли появиться после их знакомства. Интересно, нашлось ли в ее фантазиях место для него?

Он подошел к комоду, выдвинул верхний ящик. Сразу бросились в глаза ее очки в уродливой черной оправе. Он надел их и усмехнулся.

Все правильно! Обычные стекла, никаких диоптрий… Надень такие очки, и никто тебя не узнает!

Помимо очков в ящике лежали шпильки, заколки, броши, какие-то золотые украшения, а также маникюрные принадлежности. Он выдвинул следующий ящик.

– Ну и ну! Очень, очень хорошо, милая графинюшка!

Прочитав ее дневник, Хант в своих мечтах называл ее именно так. Изысканное нижнее белье – штанишки из натурального шелка, кружевные лифчики, ночные сорочки – вызвало в нем необыкновенную нежность.

Вывалив содержимое ящика на кровать, он обнаружил то, что искал.

Вот он, ее дневник!

Хант устроился поудобнее в кресле возле окна и начал читать те страницы, которых не было в копии. Вдруг он напрягся и весь превратился в слух. Дверь? Нет. Все нормально. Он с облегчением перевел дыхание. Что-то воображение у него чересчур разыгралось. Ну и что там в дневнике?

«Она никогда никого не хотела так, как его», – сразу бросилось ему в глаза. Весьма многообещающе! Кого это «его»? Может, речь о нем?

С надеждой он погрузился в чтение страниц дневника, заполненных совсем недавно.

«После ужина граф показал ей свой замок. Сначала они шли по длинному коридору, который привел их к двери, задрапированной портьерами из гобеленовой ткани с замысловатым узором в бордовых тонах.

За дверью оказалась роскошная гостиная. Она не смогла сдержать возглас восхищения. Стены комнаты были декорированы гобеленом, затканным цветами, листьями, дикими зверями и рыцарями в доспехах. Невозможно передать всю палитру красок, какую использовали мастера! Любой из известных человечеству языков просто оказался бы недостаточно богат…

Хрусталь и бронза, позолота и лепнина, канделябры из баккара – наиболее ценного сорта хрусталя, в котором преломлялись неведомо откуда проникавшие сюда солнечные лучи, диваны с множеством подушек вокруг мраморного камина, персидские ковры, бесчисленные бюро и столики с изящными дорогими безделушками – все это великолепие поражало. Раздался бой каминных курантов.

Граф улыбнулся и, взяв Диану под руку, проводил ее до дверей спальни.

– Спокойной ночи, графиня! – склонил он голову. Диана посмотрела на него с недоумением.

– Граф? – произнесла она с вопросительной интонацией.

В тишине замка с его переходами и коридорами ее тихий голос прозвучал довольно громко.

– Пора спать, моя дорогая!

– Граф, не засну я без вашей любви, – прошептала она в ответ, поборов робость.

Хотите, чтобы я вас любил, моя дорогая? Вы это имеете в виду?

– Да… О да, граф! – Порывисто прильнув к его груди, она взглянула на него глазами, умоляющими о любви.

Не сказав больше ни слова, граф подхватил ее на руки и вместе со своей драгоценной ношей переступил порог.

В спальне горели свечи. Графиню била дрожь. Она предвкушала неземное блаженство от плотской любви и откровенных ласк, которыми они станут одаривать друг друга этой ночью.

Покрывая поцелуями лакомые прелести ее роскошного тела, он смаковал. Вдыхая сладостный аромат ее кожи, он трепетал. Прелестная теплота, шедшая от обнажавшегося женского тела, наполняла его физическим восторгом. Но вот Диана предстала перед ним полностью обнаженной, и графу показалось, будто в комнату вошла какая-то грозная сила. С ним сделалось что-то странное. Желание наполнило его острым физическим восторгом, которое мгновенно сменилось животной необходимостью доказать ей, как она прекрасна.

А в ней как будто жило два существа: одно томилось от стыдливости, другое принимало сознательно возбуждающие позы – одну красивее и гибче другой.

– Любимый… пожалуйста… – раздался в тишине спальни то ли шепот, то ли всхлип.

Граф припал губами к ее груди – нежной, бело-розовой, с упругими закруглениями, похожую на грозди неведомого прекрасного плода.

Он любил ее…

За окном сияла лунная ночь. Весь мир со всеми его красками, звуками и запахами куда-то вдруг исчез, и перед ним осталась одна она.

Они долго ласкались и наконец вместе достигли кульминации.

Быстрее, глубже, жарче…

Дыхание рвалось. Она билась, стонала, а граф был счастлив. Когда она затихла, граф положил свою голову ей на живот».

Вздохнув, Ник Хант вернулся к реальности.

Кэтрин его хочет. Нет никаких сомнений на этот счет, поскольку тому масса доказательств.

Во-первых, порывистый почерк… Он выдает импульсивность ее мысли в момент, когда она писала. Она ничего не придумывает… У нее в подкорке все это закреплено довольно прочно.

Во-вторых, великое множество деталей. Подробное описание интерьера в замке напоминает любовную прелюдию. Кульминация как бы отодвигается, зато воображение работает более утонченно. Причем скорее интуитивно, чем логически.

Хант пришел к выводу, что, несмотря на влечение, которое Кэтрин к нему испытывает, она старается свести до минимума общение с ним. Что натолкнуло его на эту мысль, ему самому было непонятно, но что-то, несомненно, было. Вот еще один момент для тщательного анализа.

В то время как Хант обдумывал все это, он с трудом преодолевал нарастающее возбуждение. С величайшим усилием заставил он себя направить внимание на изучение почерка Кэтрин.

А почерк, между прочим, наводил на размышления. Он был неровным. Прежде всего… В начертании букв присутствовала весьма важная закономерность. Все буквы были разной высоты даже в одном слове, что, как известно, отражает свойства и психическое состояние пишущего.

Хант еще раз исследовал почерк Кэтрин – вернее, произвел сравнительный анализ написанного в разное время – и убедился, что Кэтрин страдает хронической сексуальной неудовлетворенностью.

Вот это номер! Теперь понятно, почему его к ней так тянет. Она бомба с часовым механизмом… Настанет час «х», и она ка-а-а-к жахнет!..

Ну а то, что в некоторых местах буквы словно толкают друг друга, а слова вылезают за поля, будто не хватает бумаги, – явный признак того, что пишущий, во-первых, большой мечтатель, а во-вторых, крепко связан со своим подсознанием.

Странная манера письма! Особенно при описании поступков графа либо его харизмы. Какой-то ускользающий персонаж, не обладающий запоминающейся внешностью. Кто является прообразом столь таинственного героя?

Дневник Кэтрин внушал Ханту подозрение, однако его внутренний голос, преодолевая сопротивление разума, робко, но достаточно аргументированно предпринимал попытки оправдать Кэтрин, найти доводы в пользу ее невиновности.

Может быть, она всего лишь неопытный дилетант, попавшийся на чью-то удочку? И теперь пытается, но не в состоянии выбраться из омута, в который ее угораздило попасть!

Вариантов, конечно, много… И разных! Но если в этом дневнике что-то закодировано, то разгадать, что именно, практически невозможно.

Тут двух мнений быть не может!..

Было уже около пяти часов. Кэтрин с минуты на минуту должна вернуться домой. Пора уходить, но ему безумно хотелось остаться.

Он лежал в ее постели, читал «Лабиринты любви» и сопереживал героям, сжигаемым страстями.

Кто они? Женаты? Хорошо ли друг друга знают? Все эти вопросы, бесспорно, представляют интерес. Знать бы ответы! Тогда можно понять, почему Кэтрин лжет.

Ник Хант сунул дневник на дно ящика, сверху положил нижнее белье. Кажется, все было так! Поправив постель, которую изрядно помял, он напоследок еще раз окинул взглядом комнату и вдруг увидел каблук, торчащий из-под кровати. Серебристая туфелька!.. На губах Ханта появилась заговорщицкая ухмылка.

– А графиня-то вполне может быть и Золушкой! – произнес он вполголоса. – Неужели Принц не заслужил сувенир на память о прекрасной незнакомке?

Он поднял туфельку и положил к себе в сумку.

Занятное будет у Золушки выражение лица, когда она обнаружит пропажу!

Ник Хант покинул квартиру Кэтрин в пять с четвертью.

Охранная система не потребовала на этот раз много времени. Во избежание встречи с хозяйкой он воспользовался запасным выходом и помчался домой, весьма довольный собой и добытой информацией.

4

Что-то было не так. Кэтрин поняла это сразу, как только вошла в спальню. Она нахмурилась, но раздался телефонный звонок, и пришлось отвлечься от тревожных мыслей.

– Кэтрин, милая, привет! – раздался в трубке голос Сары Рэндом, ее редактора. – У меня для тебя замечательные новости. Это как раз насчет последних штрихов к твоему дневнику.

– Сара… – прервала ее Кэтрин, – пожалуйста, не обижайся, но я не хотела бы сейчас вносить поправки. Я собираюсь доделать все до конца, поскольку у меня в голове целый ворох идей.

– Без проблем! Пусть будет, как ты хочешь, я тебе полностью доверяю. Уже ясно, что правки почти не будет, так что вполне можешь сначала закончить работу, а потом я немножечко причешу твой шедевр. Кстати, Кэтрин, мне безумно понравилась сцена с зеркалами, она идеальна, просто изумительна! Как только тебе такое удается? Это просто уму непостижимо!

– Смотри не перехвали меня! – рассмеялась Кэтрин.

– А ты, моя дорогая, не скромничай! Всем кругом понятно, что когда твоя книга выйдет, то Нэнси Холлидей сразу выпадет в осадок. Ей-Богу, ты заткнешь за пояс эту курицу!

Манера Сары разговаривать всегда веселила ее коллег. Вот и Кэтрин, слушая ее монолог, не могла удержаться от хохота.

– Мир велик, не думаю, что нам с ней может быть тесно!

– Только не вздумай это сказать своей маме.

– Ни в коем случае! Здесь я с тобой полностью согласна. Она мой самый ярый поклонник.

Однажды мать Кэтрин совершенно случайно обнаружила дневник дочери в арендованной машине, на которой та прикатила в гости к родителям на ферму.

Мать прочла его и пришла в восторг. Она сразу заявила, что, если издать этот дневник, он станет замечательным подарком любой женщине. Такая книга – это же женская библия!

Сказано – сделано… Недолго думая и втайне от дочери, она послала дневник агенту, который и связался с Сарой.

– Женщина должна уметь раскрыться, и твоя книга этому поможет.

– Сара, ну ты просто как моя мама. Ей-то это простительно – материнские чувства и все такое, но ты…

– А я, милая моя, профессионал. И как профессионал могу сказать, что ты недооцениваешь свою мать. Она молодчина, поскольку разглядела в твоем дневнике самый настоящий бестселлер. Скажи, она участвовала в движении начала шестидесятых?

– Да! Ее даже арестовывали пару раз. А знаешь, – Кэтрин поняла, что разговор предстоит долгий, поэтому сбросила туфли и поудобнее устроилась на кровати, – она и с моим отцом познакомилась в полицейском участке.

– А что твой отец там делал? – удивилась Сара.

– Не пугайся, – рассмеялась Кэтрин, – он не преступник, просто проходил свидетелем по одному делу.

– Скажи, дорогая, а каково это иметь мать – борца за равноправие женщин и свободную любовь!

– За свободную любовь? – Кэтрин покачала головой. – Она очень счастлива в браке с папой. Вместе они уже тридцать два года. И я знаю, что они до сих пор любят друг друга.

На секунду в трубке повисла тишина.

– Ты хочешь сказать, что либеральные взгляды твоей матери всего лишь красивые слова, пустая болтовня?

– Конечно. Но прошу тебя, не распространяйся об этом. Мамуля не переживет огласки.

Неожиданно взгляд Кэтрин упал на стоящее в углу кресло. Она нахмурилась. Да… Опять это непонятное ощущение. Шестое чувство подсказывало, что в квартире что-то не так. Когда она почувствовала неладное?

Кэтрин прокрутила в голове свое возвращение домой и вспомнила, что, как только она вошла и включила в прихожей свет, ее сразу что-то насторожило.

Показалось, будто Ник был у нее дома. Почему у нее возникло такое чувство, она понять не могла. После бурной сцены у нее в кабинете они больше не общались. Свое согласие встретиться с ним наедине она забрала обратно.

– Кэтрин, ты где? – По интонации было понятно, что Сара уже не в первый раз произносит ее имя. – Кэтрин, ау?

– Да, Сара, да…

– Ты меня не слушаешь?

– Нет, что ты! Я слушаю тебя, – начала оправдываться Кэтрин, – просто на меня сегодня столько всего навалилось, что я никак в себя не приду.

– Дорогая, какие еще могут быть у тебя дела? – искренне удивилась Сара. – Все свое внимание ты должна сейчас уделять дневнику, волновать тебя должны только твои буйные фантазии и ничего больше, слышишь?

– Сара, не волнуйся, я все успею…

– Ты, моя дорогая, будешь смеяться, но самого главного я тебе так и не сказала. Книгу мы будем издавать не в феврале, а в декабре. И тогда она разойдется в одно мгновение – праздники все же!

– Неужели уже в декабре? – Кэтрин впала в панику.

– Да, дорогая, теперь понимаешь, почему я тебя подгоняю? – И не дождавшись ответа, что частенько с ней бывало, продолжила: – У меня есть еще один вопрос к тебе. Ты будешь брать псевдоним?

– Да, но я пока не придумала какой. Может быть, просто Кэтрин?

– Просто, но со вкусом, – одобрила Сара. – Но все-таки я советую тебе еще подумать над этим. – Вот теперь, похоже, действительно все. Я позвоню тебе на следующей неделе, узнаю, как продвигаются дела. Целую, моя дорогая. Пока.

– Пока, Сара. – Кэтрин положила трубку.

Как здорово, если то, что сказала Сара, правда! Получу за свой дневник деньги, покончу со всей этой опостылевшей жизнью, вернусь к родителям, заведу любовника и стану жить как все нормальные люди! – размышляла Кэтрин. Это было именно то, о чем она время от времени мечтала последнее время.

Но о Нике она думала постоянно. Вот и сейчас Кэтрин вернулась к мыслям о нем.

Она представила его, больного, в постели, то и дело переключающего телевизионные каналы. Может, стоит навестить его? Просто как друга.

Конечно, он в какой-то мере мешает ее работе в ПИА, но, с другой стороны, она перестала подозревать его в слежке за ней и успела даже проникнуться к нему доверием.

Не исключено, что, когда она вырвется из своего агентства, они станут хорошими друзьями.

Кэтрин в задумчивости теребила телефонный провод, то и дело наматывая его себе на палец.

Ладно, решено. Пора прекратить сторониться друг друга! Ведут себя словно дети. Просто надо помнить, что разумнее всего – приятельские отношения. Сама сожгла мосты, так почему бы первой и не начать их возводить заново? Кэтрин достала курицу из стоящего в прихожей пакета. Птица уже начала таять, и на полу образовалась лужица. Бульон будет вариться час, прикидывала она. За это время можно написать еще пару страниц.

Но, вместо того чтобы работать, весь следующий час она думала о том, что надеть. После того как Кэтрин поставила вариться бульон, она прошла в спальню и открыла дверцу шкафа.

И тут ею снова овладело странное чувство, ей опять показалось, что Ник был в ее квартире и даже заглядывал в шкаф.

Похоже, у меня паранойя, подумала она. А вот надеть нечего! Костюмы с юбками, брючные, знаменитое вечернее платье… Не густо! Ей вдруг безумно захотелось втиснуться в обычные джинсы и напялить какой-нибудь стильный свитерок.

Не идти же к Нику в том, в чем она, его босс, обычно приходит на работу!

Кэтрин сама себе удивлялась: неужели это она? До знакомства с Ником о тряпках и не думала даже. Дьявольское наваждение какое-то!

Хотя Кэтрин и понимала всю нелепость происходящего, терзаться меньше она не стала.

Спустя полчаса она в очередной раз убедилась, что все гениальное просто. Если хочешь себе другую одежду, купи ее.

Проблемой оказалось стремительно летящее время, но если постараться, можно успеть.

Пока бульон доваривался, Кэтрин сняла с ногтей старый лак, нанесла новый, обновила макияж, привела в порядок прическу.

Затем перелила бульон в термос и помчалась в ближайший универмаг.

Пропажу серебристой туфельки она так и не обнаружила.

Выбор в магазине был не особенно богатым, но Кэтрин сразу увидела в отделе готового платья требуемое. Джинсы ей подошли со второй примерки, а свитер будто только ее и дожидался. Словом, на посещение магазина ушло не более пятнадцати минут.

Довольная собой, Кэтрин схватила такси и поехала к Ханту. С каждой минутой сердце ее, переполненное счастьем, но слегка испуганное, билось все сильнее и сильнее.

Ник Хант открыл дверь и не поверил своим глазам.

– Кэтрин? – Он постарался придать своему голосу олимпийское спокойствие, которого на самом деле не было и в помине. – Наверное, ты пришла помочь мне справиться с Хьюджем.

– Наверное, – в тон ему ответила Кэтрин. – Я обожаю это слово.

Ник с трудом приходил в себя. С ума сойти! К нему пожаловала сама Кэтрин Робинсон, или как там ее?

Но ошеломлен он был не только ее визитом, но и ее туалетом. Кино, Голливуд!.. Джинсы, обтягивающие стройные бедра, тонкий свитер, выгодно подчеркивающий высокую грудь…

Хант был готов дать голову на отсечение, что этого наряда у нее утром не было. Он отлично помнил содержимое ее шкафа. Да там и помнить-то нечего! Серый официоз…

Выходит, она принарядилась специально для него? Ник Хант был польщен.

– Я что, так и буду стоять на пороге? – не удержалась Кэтрин от шпильки.

– Ой, извини! – засуетился Ник. – Проходи… Пожалуйста, ничего не подумай. Просто я немного удивлен, что ты пришла, – зачастил он. – Но я этому, поверь, очень рад.

Небольшой дом Ханта был обставлен со вкусом, но после беглого осмотра стало ясно, что здесь живет холостяк.

На Нике были только шорты, и то мокрые. Не слишком подходящая экипировка для больного, отметила Кэтрин.

– Сегодня прохладно, – сказала она.

– Удивлена моим внешним видом? – улыбнулся он.

– Есть немножко, – Кэтрин постаралась ответить как можно беспечнее.

– Понимаешь, никак не могу справиться с Хьюджем. Надумал вымыть эту псину, а он, по всей видимости, этого не хотел. Вот я промаялся с ним около часа и вымок до нитки.

– Ах вон оно что! Теперь понятно, – сказала Кэтрин с сочувствующей интонацией в голосе.

– Не спеши с выводами, лучше послушай дальше. Все, что я рассказал, еще полбеды. – Ник жестом предложил Кэтрин пройти в гостиную и по дороге продолжал свой рассказ: – Так вот, после всех моих стараний Хьюдж назло мне удрал во двор и извалялся в грязи! И сейчас он там, и я никак не могу загнать его обратно!

– Понятно, – протянула Кэтрин и вручила Нику термос с бульоном. – Это для тебя… – Кэтрин возблагодарила судьбу за то, что в гостиной полумрак, так что Ник не заметил румянца, мгновенно опалившего лицо. – Я подумала, тебе будет полезно выпить горячего бульона.

– Спасибо, весьма тронут… – Хант придал лицу скорбное выражение.

Замечательно! Все сходится… Новый прикид, бульон в качестве идиотского предлога, хотя яснее ясного, милая графинюшка, что ты пожаловала с визитом по иной причине, подумал он, прижимая термос к груди с величайшей осторожностью, будто это хрустальная ваза.

– Не стоит благодарности, – сказала Кэтрин. – Так поступил бы любой на моем месте. – Поняв, что, оправдываясь перед ним, выглядит глупо, она решительно добавила: – И, пожалуйста, Ник, не воспринимай этот бульон как знак моего особого к тебе внимания.

– Я и не думал! – не моргнув глазом соврал Хант все с той же скорбной миной на лице.

Возникла неловкая пауза. Они стояли друг против друга.

Хант отвинтил крышку, отхлебнул бульон через горловину.

– Слушай, вкусно!

– Я рада, – ответила Кэтрин.

Но дальше разговор не клеился. Помолчали…

– Значит, у тебя проблема с Хьюджем? Давай сделаем так. Ты отнесешь бульон на кухню, а я пока постараюсь найти с ним общий язык.

– Рискни! – кивнул Ник. – Но будь осторожна, он хоть и добрый, но дурной. Укусить не укусит, но неприятности могут быть. – Он открыл Кэтрин дверь на внутренний дворик, а сам пошел в кухню.

Когда он вернулся, то застал комичную картину. На земле лежала Кэтрин и тщетно пыталась увернуться от пса, который облизывал ее, придавив всем своим мощным телом. Хант покатился со смеху.

– Ник, черт побери, уймись! – крикнула Кэтрин злым голосом. – Убери собаку!

– Хьюдж, ко мне! – гаркнул Ник.

Но пес даже ухом не повел. Кэтрин не двигалась, сообразив, что Хьюдж, пожалуй, решил, что у них игра такая – она приподнимается, он ее опрокидывает.

– Хьюдж, я сказал, ко мне! – произнес Ник грозным голосом.

Никакой реакции!

Тогда он подошел к псу и попытался оттащить его за ошейник, но Хьюдж огрызнулся и зарычал, а Кэтрин всхлипнула.

– Ник, – в панике прошептала она, не в силах говорить громче, – лучше пусть уж он меня облизывает, а то ведь и сожрать может! Придумай что-нибудь…

– Я сейчас…

Ник побежал в дом и через пару секунд вернулся с куском парной вырезки.

– Хьюдж, держи!

На этот раз пес отреагировал. Он медленно поднял голову, посмотрел на своего хозяина, на кусок мяса у того в руке, потом на Кэтрин. Пару раз облизнул ее щеки и не торопясь направился к Ханту. Однако в планы Ника совсем не входило делиться с Хьюджем отменной вырезкой.

– И ты, сукин сын, после всего что сегодня натворил, думаешь, будто я отдам тебе этот кусман? – Пес, сама невинность, посмотрел на него своими черными кроткими глазами. – И не надейся! – сказал Ник и зашагал к двери.

– Ник, стой! – крикнула Кэтрин отчаянным голосом.

Он обернулся и обомлел. Кэтрин вся в грязи стояла спиной к забору, вытянув руки перед собой, а Хьюдж медленно, с чувством собственного достоинства шел к ней, помахивая хвостом. Не дают мяса – и ладно! Поиграю с этой милой леди…

– Хьюдж, ко мне! – позвал Ник, но пес даже не обернулся. – Хьюдж, я пошутил. – Хант направился к нему. – Забирай свое мясо! – Собака наконец пошла к хозяину. – На, шантажист, жри! – Ник кинул псу вырезку и бросился к Кэтрин.

Ну и вид у нее был! Лицо в грязных мокрых подтеках, тушь размазана, но все же она была чертовски привлекательна. Глаза сияли, на губах играла улыбка.

– У тебя ласковый песик! Я бы сказала, даже слишком…

Он опасался, что сейчас она сама спустит на него всех собак, а вышло все наоборот.

– Может, есть желание заняться воспитанием моей собачары, а? Общий язык, я смотрю, вы уже нашли… – Хант вопросительно посмотрел на Кэтрин.

– Воспитание Хьюджу, конечно, не повредит… А почему бы и нет?

– Платить буду немного, но зато регулярно.

– Договорились.

Весело смеясь, они пожали друг другу руки.

Хьюдж уже разделался с мясом и подошел к ним, сладко облизываясь.

– Проголодался я, пока этот монстр уминал наш ужин. – Ник потрепал Хьюджа по холке. – А ты?

– И я! Правда, у меня появилось еще одно желание.

– Какое? – Ник лукаво улыбнулся.

Кэтрин рассмеялась.

– Нет-нет, не подумай ничего такого! Не найдется ли у тебя чего-нибудь, во что мне можно переодеться? Как-то не очень уютно в грязной и мокрой одежде.

– Нет проблем! Всегда пожалуйста! Я джинн, который счастлив выполнить любое твое желание. Не стесняйся, проси у меня все, что угодно…

– Перестань! – прервала его Кэтрин. – Ты что, надумал меня заморозить?

Ник до сих пор был в одних шортах, но ему холодно не было. Кэтрин своим присутствием скрасила ему этот вечер. Она – то солнце, которое и светит и греет…

– Да, моя гр… госпожа. – Ник чуть было не сказал «графинюшка», но вовремя спохватился.

Они пошли в дом. Хьюджа Ник не стал звать. Пусть скучает один!

Пока Кэтрин переодевалась в джинсы и свитер Ника, у нее было время подумать.

Что-то не очень похоже, будто Ник болен. Если отпросился с работы, стало быть, должен лежать в постели, то есть болеть по всем правилам. А он? Полуголый, в мокрых шортах гоняется за собакой…

Когда она вышла в гостиную, он одобрил ее внешний вид.

– Можешь пользоваться моим гардеробом как своим! – засмеялся Ник.

– Слушай, я была уверена, что ты болен, но теперь вижу, что это совсем не так. Ты просто решил взять себе выходной. Я права?

Ник всплеснул руками. Ну разве так можно? Недоверие оскорбляет…

Он был болен, но успел вылечиться. В конце концов, для чего-то ведь существуют лекарства! Хант приводил какие-то доводы в свое оправдание, а сам лихорадочно пытался найти ответ на вопрос, почему она пришла.

Очевидно, для установления мира между ними, но зачем он ей понадобился? Это уже другой вопрос. Ник тешил себя мыслью, что причиной визита стал ее интерес к нему. Хорошо бы, если бы дело обстояло именно так…

А вдруг Кэтрин что-то заподозрила и пришла с целью подтвердить либо опровергнуть свои догадки.

Язык у Ханта был хорошо подвешен, поэтому он особо не напрягался по поводу того, о чем говорил. Мысли текли параллельно словам и совершенно не влияли на убедительность его рассказа о своем «чудо-выздоровлении».

Ник взглянул на Кэтрин. Верит ли она в то, что он говорит? А если она искусно притворяется? Он почувствовал легкое раздражение. Неопределенность в их отношениях его нервировала. Когда Ник это осознал, раздражение усилилось.

Он в очередной раз получил подтверждение того, что увлекся Кэтрин сильнее, чем следовало бы, сильнее, чем он обычно себе позволял. Никогда прежде сложностей с женщинами у Ханта не возникало, поскольку он умело маневрировал.

– Бульон будешь? – буркнул Хант.

Она кивнула, и он отправился в кухню.

Перемена в его настроении от Кэтрин не укрылась. Она решила ни о чем его не спрашивать, а просто посмотреть, что будет дальше.

А дальше Ник принес им по кружке горячего бульона с хлебом, включил телевизор, и они в полной тишине прослушали блок новостей. Им было нечего сказать друг другу, и напряжение возрастало с каждой минутой.

– Ник, почему бы тебе не отдать Хьюджа в специальную школу для собак? Он совсем тебя не слушает!

Хант оценил ее попытку разрядить обстановку, но вместо того чтобы расслабиться, набычился.

– Спасибо за совет! Без тебя я бы совсем пропал, – бросил он с вызовом в голосе.

Кэтрин предприняла еще одну попытку разрядить грозовую атмосферу:

– Ты меня не понял. Я просто удивлена, почему ты до сих пор этого не сделал.

Ник молчал. Сидел, тупо уставясь в экран телевизора. Кэтрин встала с дивана и направилась к двери, ведущей во двор.

– Хьюдж, ко мне! – позвала она собаку. Через несколько мгновений в дверном проеме показалась чумазая морда Хьюджа.

– Хьюдж, мыться! – Кэтрин взяла собаку за ошейник, и они ушли.

Ник молча следил за происходящим, но потом не выдержал и пошел за ними.

Он был немало удивлен повиновением своего питомца. Что это с псом? Неужели ей удастся еще и искупать его?

Пес вел себя примерно. Сразу залез в ванну и спокойно стоял все время, пока Кэтрин его мыла. Ник в это время оставался безмолвным зрителем, но зато, когда Хьюдж, чистый и ароматный, выскочил из ванны, он разразился бурными аплодисментами.

Ну разве можно на нее сердиться? Конечно нет. Ник винил во всем самого себя. Нелюбезный он какой-то сегодня с ней!

– Ник, у тебя замечательный пес! – сказала Кэтрин, довольная произведенным фурором. – Если не возражаешь, я с превеликим удовольствием возьмусь за его воспитание… за умеренную плату.

Ник смотрел на Кэтрин, и в его взгляде она без труда прочла: «Я тебя хочу». Он взял полотенце, подошел к Кэтрин и вытер ей руки.

А одежду тебе придется опять сменить. Ты вся промокла. – Хант начал стаскивать с нее футболку.

Она не сопротивлялась. Спустя минуту она стояла перед ним лишь в джинсах и лифчике.

– Чтобы ты не чувствовала себя стесненной, я тоже снимаю с себя рубашку. – Он не спеша начал расстегивать пуговицу за пуговицей.

Кэтрин смотрела на него словно завороженная. Неприятные мысли в один миг улетучились, стало казаться, будто во всем мире они одни.

Он и она… Мужчина и женщина, которых непреодолимо влечет друг к другу.

Ник снял с себя рубашку и швырнул ее на пол. Его руки легли на ее обнаженные плечи.

Они были теплыми и нежными, таким же был и взгляд, каким Хант смотрел на Кэтрин.

И вот они уже чувствуют дыхание друг друга. Обоим хочется страстного поцелуя, но они не спешат, наслаждаясь предвкушением чего-то необыкновенного.

И это происходит!..

Когда Ник поцеловал Кэтрин, ей померещилось, будто земля уходит из-под ног. И сразу сердце неистово заколотилось, застучало в висках, и она задержала дыхание.

И вдруг раздался телефонный звонок. Резкий звук прорезал тишину, словно будильник, прервавший их сладкий сон.

Ник не хотел брать трубку, но Кэтрин настояла:

– Подойди к телефону, я подожду тебя. Хант не без сожаления пошел в гостиную.

И каково же было его разочарование, когда оказалось, что ошиблись номером.

Просто не туда попали, дьявол их побери!

Ник вернулся в ванную, а на Кэтрин уже была надета футболка. Несмотря на неистовое желание, накатившее на нее, ей хватило времени образумиться. Она стояла перед зеркалом, проводя щеткой по волосам, и не обернулась, когда он окликнул ее:

– Кэтрин?

Она взглянула на его отражение в зеркале и тихо произнесла:

– Ник, не подумай, будто я избегаю тебя. И голову я тебе не морочу…

– Именно это ты и делаешь! С начала нашего знакомства! – Хант дал волю накопившемуся раздражению.

– Я чувствую себя почему-то скованной, – сказала тихо Кэтрин.

– Не влечет тебя ко мне, вот и все! – возразил Ник.

– Нет, ты не прав! Я хочу тебя. Да и ты давно уже понял, что меня тянет к тебе. Но это не суть важно… Я не могу. – Что еще можно сказать в свое оправдание, она не знала.

Какое-то время Ник пристально смотрел на Кэтрин, ожидая продолжения. А когда понял, что Кэтрин сказала все, что хотела, спокойным и ровным голосом проговорил:

– Все предельно ясно! Тебя ко мне тянет, ты меня хочешь, но слегка нервничаешь при мысли о близости со мной.

Сарказм, прозвучавший в его голосе, ранил Кэтрин. Но она не стала винить Ника. Он прав: ее доводы больше похожи на нелепые отговорки, а правду сказать она не может. Кэтрин молчала, понимая, что сказать ей нечего.

Ник вышел из ванной, закрыв за собой дверь. Через минуту он появился с ее мокрой одеждой.

– Твои джинсы и свитер не успели высохнуть, но тебе в своей одежде будет комфортнее, чем в моей, которая, кстати, тебя сильно толстит, – бросил он, захлопывая дверь.

– Грубиян и хам! – крикнула ему вдогонку Кэтрин.

Он и сам не понял, как у него язык повернулся сказать такое женщине. Но уж очень ему захотелось уколоть ее, рассчитаться за то, что он сейчас чувствует. Его раззадорили, а потом оставили с носом и, похоже, считают полным дураком, раз думают, будто он спокойно проглотит ту лапшу, которую вешают ему на уши.

Кэтрин выбежала из его дома через минуту. Чувствовала она себя прескверно. И опять, как в прошлый раз, она корила себя за то, что пришла к Нику в дом.

На улице было прохладно, мокрая одежда не грела. Все было против нее, даже такси она нашла далеко не сразу. В общем, когда она наконец приехала домой, то испытала неописуемую радость.

Едва открыв дверь, она начала снимать с себя одежду. Больше всего на свете ей хотелось смыть с себя неприятный осадок вечера.

Стоя под теплым душем, Кэтрин задавала себе бесконечные вопросы и пыталась на них ответить.

Что случилось? Когда она ехала к Ханту, то совершенно не собиралась заниматься с ним сексом.

А все почти так и получилось!

Кэтрин не переставала повторять себе, что просто проявила заботу о ближнем, с которым вместе работает.

Она взяла гель для душа и стала тереть мочалкой живот.

Я не собиралась вступать с ним в интимные отношения – думала она – и не вступила. Но еще бы немного – и… И почему он так разозлился? Ответ лежал на поверхности, но Кэтрин он не устраивал. Чувствуя, как вода ласкает ее тело, она вспомнила руки Ника, его мускулистый торс. Ей захотелось прижаться к нему, ласкать его сильное тело. Ник тоже ее хотел, Кэтрин не сомневалась в этом.

Может, я перестаралась, когда вот так сгоряча уехала? Не успела Кэтрин подумать об этом, как сразу отмела эту мысль. Если бы я поступила иначе, то просто не заслуживала бы уважения. Но, с другой стороны, кто знает, что у Ника на уме?

Кэтрин выключила воду, завернулась в большое банное полотенце и поплелась в спальню. Она была так измучена, что сразу бросилась на кровать.

Хотела было сделать в дневнике новые записи, но передумала. В теперешнем ее состоянии вряд ли можно красиво мечтать, а иначе смысла не имеет. Она вернулась к мыслям о Нике и сегодняшнем вечере.

Кэтрин смирилась с мыслью о том, что любовь ей противопоказана, но согласиться с тем, что два страстно жаждущих друг друга человека не могут соединиться и получить удовольствие от хорошего секса, она не могла.

А собственно, кто в этом виноват? Прежде всего, сама… Да! Но ведь что-то ее остановило? Откинувшись на подушки, она задумалась.

Да, здорово… Сначала у меня и в мыслях ничего такого не было: бульон, милосердие, взрослые люди, а теперь недовольна. Секса, видите ли, не получилось с мужчиной, который мне интересен. Да, логика у меня что надо! Все, пора с этим завязывать, а то ко всем моим бедам прибавится еще и невроз, а там и до психушки Недалеко.

Кэтрин заставила себя встать и ногами начала искать тапочки, которые, видимо, забились под кровать. Одну она нащупала без труда, но вторая никак не находилась.

Она присела на корточки и приподняла плед. Вторая сразу нашлась. Она лежала рядом с серебристой туфелькой. А где другая? Кэтрин огляделась.

Где вторая туфля?

Сердце у нее тревожно забилось. Опять вернулось ощущение присутствия Ника.

Кэтрин сразу же подумала о дневнике. Она ринулась к комоду, выдвинула ящик с нижним бельем и достала свою тетрадь. Что-то не так в ее комнате сегодня, и белье лежит не в том порядке, какой она любит…

Кэтрин уже не сомневалась в верности своего первого впечатления. Она снова забралась на кровать и дрожащими руками начала листать дневник.

Не вполне понимая, что ищет, она продолжала скрупулезно перелистывать страницу за страницей. При этом она твердила одну и ту же фразу: «Туфля не могла сама по себе уйти, не могла…».

Взгляд ее скользил по строчкам знакомого текста. На секунду она отложила тетрадь, чтобы сесть поудобнее. Потом Кэтрин положила ее себе на колени и уткнулась в нее лицом.

Ник… Кэтрин сразу почувствовала его запах. Я схожу с ума! Она тряхнула головой, надеясь избавиться от наваждения.

Куда запропастилась туфля? Она глубоко вздохнула. Куда? Нет, так нельзя, вещи так просто не исчезают… У Кэтрин все всегда лежит на своем месте.

Она водила пальцем по строчкам, не переставая размышлять о многом, в частности и об исчезнувшей туфельке.

«Граф повернул ее лицом к себе. И в который раз восхитился ее красотой. Всю ночь он дарил ей свою любовь, но желание вспыхнуло в нем с новой силой.

Он сжал в ладонях ее лицо, поцеловал в губы, и они раскрылись навстречу ему.

Возьми меня! – услышал он безмолвный крик. Граф накрыл ладонями ее грудь.

Она закрыла глаза, застонала…

– О граф!..

Его длинные уверенные пальцы скользнули под лиф и потянули платье вниз. С легким шуршанием оно спало с прекрасного тела. Она стояла перед ним обнаженная.

Грудь, высокая и полная, вздымалась при каждом вздохе. Она уже ощущала пульсацию в сосках. Напряженные, они напоминали пару розовых бутонов.

Граф почувствовал приятную тяжесть в паху…»

В этом месте палец Кэтрин остановился. Она проглотила ком в горле, ей стало трудно дышать.

У нее под пальцем лежал черный волос, на ощупь словно шелковистая нить…

Так вот кто здесь побывал?! У Кэтрин не осталось никаких сомнений. Ник Хант… Это его волос.

5

Было прохладно. Дул ветер. Но иногда солнце все-таки выходило из-за туч на короткое время.

Они сидели на скамейке в городском парке.

– По-моему, твой план оказался чересчур мудреным… – Его хриплый голос осекся, и он замолчал, так как ее красивый ярко накрашенный рот искривился.

Она всегда так делала, когда ей что-то не нравилось. А эта тема ее раздражала. Через пару дней им предстоит переправить каталог с датами и объемами поставок оружия в вечно недоедающие и постоянно враждующие страны третьего мира.

И тогда они обретут наконец спокойную жизнь!

Рядом с ним лежала стопка газет. Он взял одну, мазнул взглядом по первой полосе, а затем, раскрыв раздел с частной рекламой, углубился в чтение. Частные объявления, светская хроника и реклама… Не отрываясь от газеты, он бросил своей любовнице:

– Свести вместе Ника Ханта и Кэтрин Робинсон было твоей идеей. Пару дней назад ты за нее горой стояла.

– А ты говорил, что она референт обыкновенный, мелкая сошка, – отбила она пас и тоже взяла в руки газету из стопки и, как и он, открыла ее на одной из последних полос, отведенных под рекламу.

Он искоса посмотрел на нее.

Ухоженная, длинноногая, она напоминала ему очень дорогую породистую кобылу. Именно на такую лошадку всегда надо ставить! С ней не проиграешь!

Как и все породистые лошади, она нуждалась в правильном и тщательном уходе. Он ее любил, но в последнее время начал подозревать, что она ведет с ним двойную игру.

Возможно, она сейчас просто использует его в своих целях. И это будет продолжаться до тех пор, пока она не получит того, чего хочет. А потом возьмет и убежит куда-нибудь с другим. Он не знал с кем. Может быть, со своим мужем.

– Прекрати на меня пялиться, – одернула она его. – Здесь есть кое-что другое, на что тебе не мешало бы обратить внимание. Взгляни-ка… – Она отложила газету и достала из кармана пиджака какие-то фотографии. – Вот что я раздобыла.

Он посмотрел на снимки и удивленно пожал плечами.

– И что здесь для нас нового? Мы и так знаем, что отношения у Кэтрин с Хантом довольно горячие, что, впрочем, предполагалось с самого начала.

– Но дело в том, что Кэтрин ее ненастоящее имя. – Она внимательно посмотрела на любовника. – Вот такая история… Я думала, она проходила проверку в департаменте…

– Когда ее дневник попал к нам в поле зрения, мы ее проверили и ничего необычного не обнаружили. – Он продолжал рассматривать фотографии. В одной пачке были ресторанные снимки, в другой – у дома Ника. – Вот и Кэтрин с огромным псом…

– Это его дом, – сказала она. – Обрати внимание на охранную систему, установленную в нем.

– Замечательно! – сказал он, осененный идеей. – Вот на этой фотографии отлично просматривается планировка дома и охранные устройства. – Он с довольным видом покосился на свою любовницу. – Если потребуется, сумеем без особых трудностей проникнуть к нему в дом.

– Либо пошлем на это дело кого-то другого, – добавила она.

– Нет, так мы делать не будем. Не следует посвящать еще кого-то в наши планы. В этом деле лучше никому не доверять и ни о чем не распространяться. – В его словах, бесспорно, был здравый смысл, и она не могла с ним не согласиться. – Ты что-либо разузнала о том, кто эта Кэтрин Робинсон на самом деле?

Она покачала головой, и прядь роскошных каштановых волос упала ей на лицо. Изящным движением руки она убрала ее.

Мужчина, залюбовавшись ею, на мгновение забыл о том, какой важный вопрос они обсуждают, и не сразу сообразил, о чем она начала говорить.

– Ничего стоящего я пока не раскопала. Весьма мощная конспирация. Но, разумеется, у меня имеются кое-какие предположения. – Она сделала паузу и добавила: – Очень может быть, что она тоже спецагент и тоже продает информацию ПИА.

– Как мы?! – вскинул он голову. – Такой же агент, как мы? – повторил он. Она молчала. Он высказал свое предположение: – Я скорее склонен думать, что Робинсон работает на ЦАКМИ. По-моему, они с Хантом давно спелись и сотрудничают на этой почве…

Она поморщилась.

– Нет, вряд ли… Робинсон работает в ПИА восемь месяцев, а он до недавнего времени вообще ничего не говорил об утечке информации… Значит, длительное сотрудничество между ними маловероятно.

– А почему ты думаешь, что он не мог разрабатывать каналы объявлений и рекламы в течение какого-то, пусть даже длительного, времени и молчать об этом? Может, он намеревался узнать все наверняка и лишь потом доложить ЦАКМИ о своих предположениях!

Он положил руку ей на колено. Все, что он делает, он делает ради нее. Он рискует ради нее. Он давно решил, что не позволит никому встать между любимой женщиной и собой. Ни ее мужу, ни Нику Ханту, ни какой-то там Кэтрин Робинсон. Чем ближе был день отъезда из страны, тем эмоциональнее он становился. На него все чаще стали накатывать приступы отчаянной нежности по отношению к ней. Он опасался, что в последний момент что-то может не сработать и тогда рухнут все их планы. Он гнал от себя мысли о ее коварстве. Неужели она ведет двойную игру? Нет, не может быть! Возможно, он слишком нервничает и сам себе усложняет жизнь, создавая проблемы.

Он улыбнулся ей и тихим хриплым голосом нежно сказал:

– Не волнуйся, любимая, у нас непременно все получится.

– Не волнуйся?! Легко сказать… Может быть, ты уже придумал, что делать с этими двумя? – Немного раздраженно она достала из пачки фотографий ту, где Ник и Кэтрин целовались.

Если бы все было так, как они запланировали с самого начала, она бы только радовалась тому, что видела на снимке. Но, из-за того что Робинсон на самом деле никакая не Робинсон, у них появился реальный шанс попасть в капкан, который они сами поставили.

– А делать будем то же самое, что и в прошлый раз. Почему бы и нет? Считаешь, она из ПИА? В этом случае избавиться от Робинсон легко – донесу на нее в ЦАКМИ, вот и все. Помнишь, что было с ее предшественником?

– Да, конечно.

– Если же она сама работает на ЦАКМИ, то донос, естественно, не поможет. Поэтому я предлагаю самый простой и надежный способ, подходящий для обоих вариантов. Тебе, любимая, думаю, объяснять не придется какой.

Она задумалась.

– Мы уже рассматривали этот вариант и отказались от него. Если они сейчас исчезнут, возникнут ненужные подозрения, начнут докапываться до истины и смогут выйти на нас.

Он пожал плечами.

– Тогда были другие обстоятельства. Я уверен, что мы успеем уехать раньше, чем кто-то догадается о нашей причастности к их исчезновению.

– И все-таки я бы еще немного подумала.

Кто-то ее преследует. Кто-то за ней следит, кто-то буквально дышит ей в затылок! Она это кожей чувствует. Кэтрин была уверена в том, что какой-то недруг следует за ней по пятам.

Вечер был прохладным. Кэтрин была в пиджаке и в юбке колоколом до щиколотки. Она пожалела, что на ней не тренировочные брюки, в которых она иногда занимается спортом.

Если тот, кто крадется сзади, предпримет попытку напасть на нее, будет трудно дать ему отпор. Драться в юбке не представляется возможным. Дело дрянь! Она запутается в этой чертовой юбке при первой же попытке ударить противника ногой, да и убежать не сможет.

Кэтрин прибавила шагу, перешла на другую сторону улицы, завернула в переулок.

Ну наконец-то! Вот тот самый парк, где у нее встреча с Рольфом Гордоном. Однако почему он всегда выбирает самые глухие места?! К тому же поздним вечером? И непременно меняет место и время встречи в самую последнюю минуту?!

Потому что он ненормальный, чокнутый и окончательно выживший из ума болван, ответила Кэтрин сама себе.

Кто-то в ПИА ею занимается. И если по пятам идет этот «кто-то», тогда через пару минут она будет лежать в луже крови со своим же ножом, вонзенным ей в спину по самую рукоятку.

Кэтрин поежилась. Ее начала охватывать паника. Она, конечно, не настолько беззащитная! В каких только переделках не побывала! Но все равно тревожно и страшно.

Одно она знает точно: в мужчине для своей защиты она не нуждается. Мужчины ей нужны для другого.

Кэтрин достала из внутреннего кармана пиджака нож и, крепко прижав его рукой к груди, ускорила шаг.

Интересно, как Ник отреагирует на известие о том, что ее убили ночью в темном переулке? Кэтрин усмехнулась.

Потом она вспомнила, как они стояли в ванной в предвкушении хорошего секса, наслаждались красотой тел друг друга, вспомнила и о том, как грубо он потом с ней обошелся. Одно успокаивало: она ответила ему достойно.

Кэтрин стремительно приближалась к конечному пункту своего маршрута. Она по-прежнему ощущала опасность. Кто-то крадется сзади, это точно! Однако нож в руке и присутствие Рольфа где-то в двух шагах от нее немного успокаивало.

Кто все-таки этот Ник Хант? Чем вызван его интерес к ней? Он ли это украл у меня туфлю и читал мой дневник? – опять засомневалась Кэтрин. Зачем ему это надо? Ради праздного любопытства? Почему-то в это верится с трудом. И потом, у нее отличная сигнализация! Сломать которую непросто даже для профессионала, не говоря уже об учителе!

Можно, конечно, предположить, что он любитель разгадывать не только загадки прошлого, но и электронные головоломки. Пусть. Но читать чужой дневник? Какая пошлость…

Кэтрин наконец вошла в парк. Впереди стеной стояли столетние деревья, между ними бежала дорожка, которая когда-то была покрыта гудроном, а теперь напоминала настоящую лесную тропинку. Кэтрин шагала энергичной походкой.

Много лет назад похожей тропинкой Кэтрин торопилась на поляну, где среди высокой травы потеряла девственность.

Спустя неделю после этого события она уехала в спортивный лагерь. Тогда все и началось.

Последнее время она старалась не думать о прошлом. Слишком тяжело давались ей эти воспоминания. Кэтрин мечтала о будущем.

Вдруг раздался какой-то шорох. Она задержала дыхание и остановилась. Под покровом ветвистых деревьев нужно соблюдать осторожность! Ее предшественника убили, и она может стать следующей. Об этом надо все время помнить и держать ушки на макушке. Кэтрин сбавила шаг. Шла и прислушивалась.

Через пару минут она услышала шаги у себя за спиной. Кэтрин резко обернулась и стала всматриваться в темноту. К ней приближался кто-то с пистолетом в руке. Она замерла, сердце билось в горле. Ну вот и все!..

– Кэтрин, ты одна? – Из темноты выступил Рольф Гордон.

Кэтрин была готова выхватить у него из рук пистолет и убить его прямо на месте.

– Черт возьми, Рольф! – гневным шепотом обрушилась она на него. – Я чуть не умерла от страха! И что за идиотский вопрос? Думаешь, я с собой подружек привела на чашку чая?!

Не отреагировав на ее вспышку, Рольф осмотрелся. Он походил на отъявленного головореза, но уж никак не на руководителя отдела ЦАКМИ. Совершенно лысый, на полголовы ниже Кэтрин, коренастый, Рольф Гордон был похож на комок мускулов. Он кинул внимательный взгляд на дневник и нож, которые Кэтрин прижимала к своей груди.

– А что это за тетрадь?

– Эта тетрадь не имеет никакого отношения к делу.

После того как Кэтрин обнаружила, что Ник был в у нее в квартире, она больше не могла там работать. На днях она набрела на уютное кафе, где варили замечательный кофе по-турецки. Там она теперь и работала. На встречу с Рольфом она отправилась прямо оттуда.

– Не совсем тот ответ, который я хотел бы услышать, – сказал Гордон недовольным тоном.

Кэтрин не собиралась посвящать его в свои планы относительно опубликования дневника.

– Это очень личное! Понятно, Рольф?

– Ладно, крошка, пусть будет так! А теперь к делу. – Он положил пистолет в кобуру. – Ты мой лучший агент. Надеюсь, не станешь лепить горбатого, будто ничего нового не откопала?

– А ты, оказывается, в хорошем расположении духа, комплиментами разбрасываешься!

– Не суетись, это ненадолго, – пробурчал Рольф. – Итак, что ты обнаружила?

– Ник Хант чист.

– Уверена?

Она кивнула.

– Да.

– Это все, что ты можешь мне о нем сказать?

Все остальное, что Кэтрин узнала о Нике, она решила оставить при себе. Пусть вся страна прочитает о ее сексуальных фантазиях, но рассказывать о том, что происходит между ней и Хантом, она не собирается.

– Хант чист как белый лист бумаги. Звучит более убедительно?

– Ну и язва же ты! – не удержался от комментария Рольф. – А другие служащие из отдела?

– Я по-прежнему наблюдаю за Николь Хаймер.

Рольф уселся на старой полуразвалившейся скамейке в паре метров от нее.

– Не хочешь присесть?

– Не откажусь. – Она села рядом с ним и стала докладывать в подробностях о том, что происходит в департаменте. Закончив доклад, она на мгновение задумалась. А Рольф, оказывается, за ней и не следит вовсе! Тогда кто? Вдруг Кэтрин насторожилась. Показалось, будто кто-то прячется за деревьями. – Рольф, – понизила она голос до шепота, – у меня такое чувство, что кто-то надумал составить нам компанию. Рольф оглянулся.

– Кажется, ты права. Не верти головой. Примерно метрах в ста от нас какой-то тип.

– Раз ты такой прозорливый, может, даже сможешь сказать, кто он?

– Без проблем! – Рольф окинул ее пристальным взглядом. – Это мужчина, с которым ты затеяла интим.

Кэтрин удивленно посмотрела на Рольфа и собралась уже сказать, что, к сожалению, у нее уже давно ни с кем нет интимных отношений. И, возможно, никогда уже не будет.

Но Рольф сказал:

– Это Ник Хант.

Как только Ник вошел в дом, на него с радостным визгом навалилась огромная лохматая туша.

– Привет, Хьюдж! Ну ты и силен! – Он пытался справиться с бурными проявлениями радости своего пса. – И зачем мне охранная система? Кого не напугаешь до смерти своим видом, того точно задавишь!

Ник пошел на кухню, Хьюдж, радостно виляя хвостом, последовал за хозяином. Ник открыл холодильник и взял банку пива. Есть не хотелось, но немного расслабиться никогда не помешает! Нет, пиво сейчас не годится! Он поставил его обратно в холодильник, достал из шкафчика бутылку виски, стакан и направился в гостиную. Проходя мимо книжных полок в коридоре, на одной из которых стояла перепечатанная версия дневника Кэтрин, он замедлил шаг. Жаль, что он лишь мельком видел мужчину, с которым она встречалась в парке. Только и успел заметить, что он ниже ее ростом и коренастый.

Ник взял с полки дневник и, стараясь не растерять все, что нес в руках, зашагал в гостиную. Он поставил бутылку и стакан на журнальный столик, а дневник бросил на диван. Пока наливал себе виски, любовался серебристой туфелькой, которую он водрузил на столик.

Со стаканом в руке Ник уселся на диван, раскрыл дневник и стал читать примерно с середины.

Ну обалдеть, сколько схожего! – подумал он.

Теперь, после того как встреча Кэтрин с неизвестным убедила его в том, что она агент, Ник стал более внимательно вчитываться в текст. Похоже, в ЦАКМИ правы насчет ее дневника.

«Графиня бежала что было сил.

Она с трудом пробиралась сквозь густые лесные заросли, колючие ветки цеплялись за одежду и волосы. Графиня насквозь промокла, ее бил озноб, но она продолжала бежать.

Споткнувшись о какую-то корягу, она упала и долго не могла подняться. Намокшая одежда прилипла к ногам и сковывала движения. Она попыталась расправить юбку, но неосторожно напоролась плечом на острый сук. Порвался рукав. Из раны потекла кровь. С огромным трудом ей все же удалось подняться.

Через секунду она уже снова мчалась. Ветки по-прежнему хлестали ее, но графиня уже не замечала этого. К ее досаде, ослабла шнуровка корсета.

Если бы можно было остановиться и привести себя в порядок! Но нельзя… Попасть в лапы монстров, следующих за ней по пятам, – это конец! Женщина для них – средство удовлетворения извращенных потребностей.

Измученная графиня с ужасом представила, как когтистые ручищи лапают ее, тискают и мнут…

Пробиваясь сквозь пелену дождя и лесную чащу, она все время озиралась.

Где она? Где граф?

На мгновение ей показалось, что она слепнет. Все вокруг закружилось, завертелось, слипаясь во что-то непонятное и бесформенное, в один грязно-серый ком.

А она все бежала и бежала – ноги будто сами несли ее».

Ник читал медленно, вдумываясь в каждое слою. Но, как всегда, читая дневник Кэтрин, он сразу видел ее перед собой, и это отвлекало. Сгинь, наваждение! Он помассировал шею, тряхнул головой и стал читать дальше. Если он хочет расшифровать эти записи, нужно быть внимательным и сосредоточиться только на тексте.

«Дождь не унимался, а лес поредел. Графиня не знала, стоит ли ей этому радоваться или нет. Если час назад лес укрывал ее хотя бы от ветра, то теперь непогода с удвоенной силой принялась истязать измученную женщину. Одежды на ней уже почти не осталось, она была нага и беззащитна.

И вдруг графиня увидела свет. Сноп света падал из приоткрытой двери прямо к ее ногам.

Она распахнула дверь, и в тот же миг огненный вихрь метнулся ей в глаза. Она зажмурилась и попробовала закричать, но крик словно застрял у нее в горле.

И тут откуда-то издалека раздался голос, показавшийся ей знакомым:

– О, графиня! Я вас ждал.

Она открыла глаза и посмотрела прямо перед собой. Свет больше не слепил, и она увидела, что находится в спальне, стены которой были обиты красным шелком. Посередине комнаты стояла огромная кровать с балдахином. Постельное белье тоже было красным. На кровати в окружении огромного количества подушек полулежал граф и потягивал какой-то напиток из высокого бокала. Он был полностью обнажен, но слегка прикрыт простыней, которая не скрывала красоты его сильного мужского тела.

– Зачем вы устроили все это? – задыхаясь спросила графиня. – Будь вы джентльменом, вы бы бросились на мои поиски, вместо того чтобы прохлаждаться у себя в уютном гнездышке! – Она постепенно приходила в себя, и страх, чуть было не убивший ее несколько мгновений назад, уступил место безудержному гневу. – Граф, я могла подвергнуться нападению! Вы меня направили по ложному пути, и я заблудилась!

На графа ее гнев не произвел никакого впечатления. Он лежал развалясь и потягивал свой напиток.

– Графиня, я не сомневался, что ваш норов поможет вам постоять за себя. И, как видите, оказался прав. Вот вы стоите передо мной в целости и сохранности, хотя о вашей одежде я этого сказать не могу.

– Граф, вы невозможный грубиян и эгоист. Всегда думать только о собственной персоне и никогда о своих близких – это чудовищно! Граф сделал вид, что не понял ее. – А мне казалось, что вы, графиня, мною полностью удовлетворены.

Графиня поняла, на что он намекает, но сочла благоразумным промолчать. Она резко повернулась и хотела было уйти, но граф проворно вскочил и увлек ее на ложе. Она хотела было оказать сопротивление, но усталость давала о себе знать, и она передумала. К тому же его искусные ласки мгновенно погасили в ней тлеющий гнев, оставив лишь вспыхнувшую страсть.

Граф сорвал с графини последние лохмотья, и она оказалась полностью в его власти».

При чтении дневника Ник всегда представлял себя графом, а Кэтрин – строптивой графиней. Ну и как это будет выглядеть? От возбуждения грудь у него вздымалась, мутный блеск туманил взор. На мгновение он закрыл глаза и как наяву увидел перед собой прекрасную женщину. Хотелось трогать ее, вдыхать аромат ее кожи, вместе осваивать искусство любить. А ничего не получается. Может, тоже завести дневник?

– Развлекаешься, Хант? Ник обернулся и остолбенел. Кэтрин!.. Собственной персоной у него в доме. Стало быть, все это время она стояла у него за спиной и все видела. На ней был черный тренировочный костюм, кроссовки, волосы завязаны в хвост.

Ник молчал. Кэтрин переводила взгляд с копии дневника у него в руках на свою туфлю и обратно.

– Захотелось стать Принцем, да? – спросила она ровным голосом. – Что ж, очень мило, очень… Что читаем? С помощью какой бредятины повышаем культурный уровень?

– Принцем стать не получилось, а читаю все подряд. – Ник старался говорить в ее же духе.

А Хьюджа надо бы наказать! Вот прохвост хвостатый… Не предупредил его о появлении нежданной гостьи. Почему?

– Как ты вошла? У меня охранная система «Стайл гард».

– Не поверишь, но у меня тоже. Однако тебя, насколько я знаю, она не остановила.

– Ты права, – кивнул Хант, – не остановила, потому что мы живем в жестокое время.

– Одни живут, другие выживают! – заметила Кэтрин спокойным голосом, однако чувствовалось, что она на пределе.

Шпионы живут или выживают? Спросить бы у нее. Профессионал как-никак. Она очень хорошо держится, подумал Хант.

– Кэтрин, тебя я вижу и, если честно, чуточку удивлен. Где моя собака?

– Хьюдж на кухне. – Она подошла к столику и поставила на него стакан. – Он ужинает. Я принесла ему отличную вырезку.

– Ого! – присвистнул Хант. – Против вырезки никакой «Стайл гард» не устоит! Ты супер!

– Спасибо. – Кэтрин плеснула себе немного виски. – Жаль, не захватила с кухни лед.

Они разговаривали друг с другом так, словно встретились на вечеринке у друзей.

– Чувствуй себя как дома! – сказал Хант не без иронии в голосе.

– Тебе налить еще виски? – спросила она.

Освоилась! Быстро это у нее, однако.

– Не стоит. А то для гостей ничего не останется.

– Вечно ты о других думаешь, добрая твоя душа! – не удержалась она от шпильки. Потом сделала глоток виски, метнула на Ника гневный взгляд и произнесла по слогам для пущей убедительности: – Ты подлец, негодяй, мерзавец и дрянь! – Она опять отпила виски и, не отрывая взгляда от Ника, сказала с прежней интонацией: – Ты читаешь мой дневник!

– Ого! Успела разглядеть?

Глаза у Кэтрин вспыхнули желтоватым огнем, как у сиамской кошки.

– Вдобавок ты еще и ублюдок! – прошипела она.

– Леди, к чему такие грубые слова? – Ник не знал, как сохранить лицо в сложившейся ситуации. Черт возьми, придумать бы какой-нибудь достойный выход! – Меня, бывало, называли и похуже, милая Кэтрин. Я не за себя волнуюсь. Тебе вот произносить такие бранные слова не пристало.

– Не тебе меня воспитывать! – отрубила она. – Поставив стакан на столик, она пошла к окну, но потом остановилась, подумала и зашагала в коридор к книжным полкам.

Полностью владея ситуацией, она стояла и изучала корешки, время от времени беря в руки то одну, то другую книгу.

Взгляд Ника Ханта неотрывно следовал за ней. Не станет он придумывать никаких оправданий! Любое будет выглядеть смешным. Лучше уж плыть по течению, а там будь что будет!

Когда Ник смотрел на грациозные движения Кэтрин, у него перехватывало дыхание. В облегающей одежде был виден каждый изгиб ее стройного аппетитного тела, которое ему однажды уже почти удалось вкусить. Нику безумно захотелось подойти к Кэтрин, обнять ее, прижать к себе и целовать, целовать, целовать…

Кэтрин вырвала его из мира сексуальных фантазий:

– И что ты думаешь о моем дневнике?

– О твоем дневнике?

– Да, о моем дневнике.

– Если подходить к нему с критической точки зрения, я бы не сказал, что ты невинная овечка. Это уж точно!

Решив плыть по течению, Ник почувствовал себя увереннее и поэтому смог разглядеть, что Кэтрин на самом деле не настолько спокойна, насколько хочет казаться. Легкий румянец на щеках выдавал ее волнение.

– Зато все правдиво, – усмехнулась она. – Значит, так ты проводишь свои ночи? – Кэтрин опять заговорила пренебрежительным тоном светской львицы. – В обнимку с книгой. Это, наверное, очень романтично! У тебя что, нет никого, кто согласился бы согреть тебя?

Если Кэтрин хотела уколоть его, то ей это удалось. Однако Ник ничем не выдал своего раздражения. Он подошел к Кэтрин на несколько шагов, потом еще ближе. Он уже слышал ее дыхание, ощущал тепло, исходящее от ее тела.

– Я думал, что нашел такую женщину, – произнес он в раздумье. – Когда я читал ее дневник, мне стало понятно, что она так же сильно, как и я, стремится к гармонии отношений между мужчиной и женщиной.

– А я думала, ты следил за ней, а не искал. Он, видите ли, нашел ее, – усмехнулась она.

Ник взял Кэтрин за руку.

– Правильно думала, потому что следить за ней – моя работа, – сказал он совсем тихо.

– Твоя работа? – удивилась Кэтрин.

– Да, представь себе…

– Когда я узнал, что она совсем не тот человек, за кого себя выдает, мне даже пришлось прогуляться по ночному городу. – Его глаза упивались видом ее сочных губ. Его непреодолимо тянуло к ней. Ник объяснял это простым животным инстинктом. Он не считал, что очарован, например, ее фантазией и шармом. Только инстинкт, древний, как мир. – Да, вот еще что, – неожиданно добавил он. – Я не имею привычки влюбляться в предателей и изменников.

– А кто говорит о любви? – повысила она голос.

– Тот же человек, кто сказал о предателях, – ответил Ник.

– О предателях? Да о чем ты?

Ник изучающе посмотрел на нее. Он никогда некому не доверял и был удивлен, как этой женщине удалось так прочно осесть в его сердце?

– Кэтрин, не ломай комедию! Я не настолько глуп, как тебе кажется.

– Я знаю, что ты умен. И еще много чего о тебе знаю.

– Что? Ты читала мое досье?

– У меня всего класс «В», и официально я не имею на это права, но достать твое досье было совсем не сложно. Я не могла этим не воспользоваться.

Нику очень не понравилось то, что она только что сказала. Она читала его досье!

– Значит, ты уже знаешь, что я никакой не учитель, а специалист по кодам и шифрам, состоящий на государственной службе… – сказал он. – Меня обязали следить за тобой, Кэтрин, или как там тебя по-настоящему зовут. В ПИА подозревают, что у них работает агент иностранной спецслужбы. Только этим можно объяснить утечку информации.

Кэтрин не предполагала, что разговор примет такой оборот.

– Я могу все объяснить…

Ясное дело – соврет! Угораздило же его увлечься женщиной, у которой искренности кот наплакал!

– Между прочим, твое удостоверение личности – липа, – продолжил он, решив раскрыть все карты. – Твои имя и фамилия нигде не упоминались до конца восьмидесятых. Ты живешь, как говорится, на чемоданах, поскольку не собираешься надолго здесь задерживаться. ЦАКМИ – Центральное агентство по…

– Я знаю, что такое ЦАКМИ, – перебила его Кэтрин.

– Ладно… Итак, там считают, что в твоем дневнике закодирована информация, поэтому я получил задание подтвердить это предположение либо опровергнуть его.

Кэтрин поперхнулась, а потом разразилась таким громким смехом, что пришел черед Ника удивляться и непонимающе смотреть на нее в поисках ответа.

Что происходит?!

– Кто же этот болван, который сказал, что мой дневник зашифрован? – Она снова буквально покатилась от хохота. Ее слова утопали в безудержном смехе, который она никак не могла побороть.

Хант смотрел на нее и не понимал в чем дело. Не сболтнул ли он чего лишнего?

– Дело серьезное, дорогая моя! Мне, во всяком случае, не до смеху. День и ночь я ломаю голову, каким образом ты во все это влипла? Можешь мне объяснить? Я был бы очень благодарен тебе.

Брови Кэтрин вопрошающе изогнулись.

– Влипла? Что ты имеешь в виду?

Он взглядом указал на стол.

– Твой дневник, разумеется.

– Считаешь, у меня с эротическими фантазиями что-то не так? – Она опять рассмеялась. – Твои намеки меня веселят…

– Я говорю не про эротику, а конкретно про твой дневник, который со дня на день будет опубликован. – Ника это все начало злить. – Ты знакома с моим личным делом и, пожалуйста, не делай вид, будто все то, что я говорю, для тебя открытие. – Его взгляд был настолько острым, что разрезал бы сталь.

Но на Кэтрин он не произвел впечатления. Ей по-прежнему было очень весело. А Ника это злило все больше и больше.

Кэтрин решила дальше его не мучить.

– Карты на стол, как говорится. – Она достала из нагрудного кармана жетон золотистого цвета. – На, смотри. – Я агент ЦАКМИ. Похоже, у нас в конторе кто-то весьма ловко орудует. Не удивительно, что родилась идея проверить всех, кто так или иначе связан с информацией. По твоим словам, ты тоже работаешь в ЦАКМИ…

Ник Хант всегда гордился своим олимпийским спокойствием, сдержанностью, рассудительной бдительностью. Незаменимые качества для любой карьеры, а для его и подавно!

Однако встреча с Кэтрин многое изменила. Жизнь подкидывает сюрпризы один другого хлеще. Вот как сейчас! Хант в изумлении уставился на Кэтрин.

– Нам надо обсудить кое-какие технические нюансы, – продолжила она. – Можно сделать это неформально: я задаю вопросы, а ты отвечаешь… Хочешь, позвони своему адвокату, если тебе так удобнее…

Ник прищурился. В голове с огромной скоростью проносились варианты выхода из сложившейся ситуации.

– Надо подумать… Ты действительно сотрудничаешь с ЦАКМИ?

Кэтрин кивнула.

– Для связи с иностранными спецслужбами кто-то использует объявления в таблоидной прессе, – сказала она с расстановкой. – Есть основания полагать, что нередко и сама информация, украденная из базы данных ПИА, передается этим путем. Подозрения падают на твой отдел.

Она что, свихнулась?

Хант покачал головой.

– Из моего отдела?

– Это не ты, – заявила Кэтрин.

Но это нисколько не успокоило Ника.

– Не я?! – повторил он. – Не я, говоришь… – Он не мог поверить в реальность происходящего разговора. – Получается, ты следила за мной?

– Не только за тобой, но и еще кое за кем…

– Например?

– За твоим боссом, Николь Хаймер, за Майком Поттером, за Джеком Мартином…

У Кэтрин, похоже, поехала крыша! – подумал Хант.

– Да ты что?! – с жаром возразил он. – Я знаю Николь всю свою жизнь!

– Для ЦАКМИ это не довод. Твой взгляд – это всего лишь твой взгляд. Субъективный, скажем так. Нужны более весомые доказательства.

– А что, Кэтрин… – на этом вымышленном имени Хант преднамеренно споткнулся, – ты скажешь о дневнике?

– О дневнике? – повторила она. – Это длинная история. – Кэтрин глубоко вздохнула. – Ты действительно думаешь так, как сказал?

– О чем? – не понял Хант.

– Все о том же! Считаешь, будто я влипла во все эти шпионские дела?

– Кэтрин, я хотел помочь тебе, вот и все! Но, раз ты сотрудница ЦАКМИ, моя помощь тебе не нужна.

Кэтрин опять вздохнула.

– Когда я заканчивала школу, произошла одна история… В общем, я примчалась на свидание, вся такая трепетная, а меня грубо изнасиловали… и…

– Кэтрин, не надо, не вспоминай, – прервал он ее.

– Почему же не вспоминать, если я всегда об этом помню! Мой так называемый бойфренд, которого я собиралась любить всю жизнь, опустил меня с небес на землю. Короче говоря, жизнь преподала мне суровый урок. В те годы я была неуклюжей дылдой. Сверстники обожали надо мной подтрунивать. Я всех сторонилась. И вот один раз подходит ко мне самый сильный парень в нашем классе и предлагает мне дружбу. Я была счастлива. В тот день была прекрасная погода! Он предложил мне пойти в лес погулять… И изнасиловал меня, наивную дурочку…

– И что ты сделала?

– Пару раз дала ему по морде и пошла домой. С тех пор я не способна на серьезные отношения с мужчиной. Всю жизнь бегу от любви. Секс – единственное, что я себе позволяю. Но это совсем не то, чего я хочу. – Она улыбнулась ему какой-то беззащитной улыбкой. – Я чувствую себя немного не в своей тарелке. Никому никогда я еще этого не рассказывала.

В душе Ника Ханта все перевернулось. Он был готов убить того парня, что причинил Кэтрин зло. В то же время ее откровенность тронула его. Она настолько доверяет ему, что смогла поделиться с ним своей болью. С этого мгновения он никому не позволит обижать ее!

Ник провел ладонью по ее щеке.

– Мои родители не знали, что у меня проблемы в общении со сверстниками, – прошептала Кэтрин. – Я и не хотела, чтобы они знали. Родители всегда считали меня особенной! Я никогда не рассказывала им про тот ужасный вечер.

– Ты и есть особенная! – сказал Хант и неожиданно собственная грудь показалась ему тесной для его трепещущего сердца.

– Спасибо, Ник, – улыбнулась она сквозь слезы.

– Не за что, дорогая! – Он вернул ей улыбку и, подхватив на руки, отнес ее на диван. Сам сел рядом.

Кэтрин свернулась клубочком, словно маленький котенок, и положила голову ему на колени.

– Я понимала, что я не такая, как другие. Прошло полгода, и я обратилась к психологу. Он-то и посоветовал изливать душу… – она запнулась, – бумаге. Так появился дневник…

– И что, этот совет тебе помог?

Она рассмеялась:

– Я считаю, что уже вылечилась.

– Я рад! – Хант потрепал ее по плечу.

– Потом случилось так, что моя мать нашла дневник, прочитала – я нисколько не сержусь на нее за это! – и показала его агенту. Вскоре я получила предложение от издательства и стала работать над ним уже как над книгой.

Ник поймал себя на мысли о том, что, слушая ее исповедь, думает совсем не о работе, а том, что Кэтрин ему доверяет.

Он наслаждался ее откровенностью и пьянящей близостью.

– Кэтрин – твое настоящее имя?

– Да.

– А фамилия?

– Этого я сказать не имею права.

– Кэтрин, дорогая… Я так хотел тебя прошлой ночью! Прости, что нагрубил тебе.

– Я тоже была хороша! – примирительно улыбнулась она, глядя на него снизу вверх. – Если честно, я думала, ты меня совсем не любишь!

Сердце Ника готово было вырваться из груди.

– По-моему, ты привираешь! Знаешь ведь, что я мечтаю о тебе с того самого момента, как впервые тебя увидел!

Кэтрин засмеялась.

– Я хотела, чтобы ты произнес это вслух, – прошептала она.

Кэтрин приподнялась на руках и прикоснулась щекой к его щеке. Потом ее губы нашли его губы. Но насладиться поцелуем они не успели: неожиданно вырубился свет и раздался страшный грохот.

6

– Что это? – Кэтрин вскочила и прислушалась.

Со стороны кухни несся заливистый лай Хьюджа. Через секунду ей померещилось, будто она слышит чьи-то шаги.

Кэтрин посмотрела в сторону столика, на который положила свои очки ночного видения и где лежала перепечатанная копия ее дневника.

Но было слишком темно, и глаза ничего не могли различить. Они услышали скребущий звук. Это Хьюдж открывал лапой кухонную дверь. Открыв ее, он прибежал в гостиную и спрятался под диван, на котором сидели Ник и Кэтрин.

– Хьюдж, что случилось? – Кэтрин заглянула под диван.

– Скорее всего, пробки вылетели. Такое часто случается, дом у меня – дряхлый старичок!

– Но откуда такой грохот? – Его версия показалась ей чересчур беспечной.

– Хьюдж наверняка испугался и со страху что-то повалил.

Ник говорил очень уверенно, поэтому Кэтрин начала успокаиваться, но на всякий случай еще раз уточнила:

– И подобные проблемы с электричеством у тебя часто происходят?

– Время от времени случаются…

Глаза уже начали привыкать к темноте, и они даже могли теперь видеть лица друг друга. Ник посмотрел на Кэтрин и спросил:

– Скажи, после того как ты самым жульническим образом проникла сюда, ты включила обратно сигнализацию?

– А то! Конечно, – заверила она его. – Как-никак, я работаю в ЦАКМИ.

– Тогда все в порядке! В ЦАКМИ кадры еще те…

– Ладно тебе! Между прочим, пробки хоть и автоматические, но в щиток нам заглянуть все же придется… И заодно проверим, точно ли никто больше не собрался зайти к тебе в гости… – Кэтрин все никак не оставляло беспокойство. – Может быть, тот, кто продает информацию из секретной базы данных, следит за нами. Возможно, это я привела его сюда. Помню, когда шла на встречу в парк, меня кто-то преследовал… – Она сделала паузу, а потом добавила: – Кто-то, помимо тебя.

Ник не стал развивать эту тему, но спросил:

– Ты хорошо знаешь мой дом?

– Да, неплохо. – В ее голове мгновенно появилась картинка с начерченным планом дома – у нее была отличная фотографическая память. – Прошлый мой приход сюда очень помог мне в этом, – добавила она. – Так что мы вполне можем прояснить ситуацию. – Кэтрин резко поднялась с дивана, переполняемая любопытством и энтузиазмом. – Ты возьми на себя кухню и проверь, что там с пробками, а я тем временем посмотрю во дворе и поднимусь на второй этаж. – Она потянула за руку все еще сидящего Ника. – Если в доме кто-то есть, мы его найдем, если действительно вылетели пробки, ты сможешь это исправить.

– Это пробки, – опять повторил Ник.

– А может, и нет, – не унималась Кэтрин. – Давай разберемся.

– Хорошо, но ты останешься здесь.

– Это почему еще? – возмутилась Кэтрин.

– Потому что… – заявил Ник безапелляционным тоном.

Кэтрин сразу поняла, что у него на уме.

– Я хорошо тренирована. У меня разряд по классической борьбе, и я любому дам сто очков вперед.

– Не сомневаюсь… – заметил он, поднимаясь с дивана. Я тоже не хлюпик, так что останешься здесь.

– Ну вот еще! Я с тобой…

– Отставить разговоры! – Ник чмокнул ее в щеку.

– Кажется, ты забываешь, что это я твой шеф…

– Это все несерьезно… И к тому же, – он обнял ее за талию, – ты слишком много для меня значишь.

– И ты для меня! – прошептала она.

– Вот и прекрасно! – сказал он и добавил: – Твой дневник вдохновляет меня на подвиги.

– Эротические? Да?

– Именно…

– Ты будешь граф, а я графиня…

– Так точно! – Ник чмокнул ее в нос.

Кэтрин не верила своему счастью. Она нужна ему!

Ник читал ее самые дикие фантазии и не счел сумасшедшей. Он желает ее. Она нравится ему такой, какая она есть. Она нужна Нику со всем своим прошлым и запутанным настоящим. Ей хотелось верить в их совместное будущее! К ней пришла любовь… Мечты сбываются! Что может быть лучше?!

Она чувствовала, что рухнула стена, стоявшая на ее пути к счастью.

Неожиданно раздался звук открывающейся двери.

– Ложись! – шепнул Ник, увлекая Кэтрин за собой на пол.

Кто-то вошел в комнату.

Кэтрин старалась не дышать.

У того, кто пришел, наверняка есть очки ночного видения. А где ее очки? Ах да, на журнальном столике… Она вытащила из кармана выкидной нож и нажала на кнопку. Сейчас доберется до своих очков, и тогда уж ей сам черт не страшен!

Кэтрин медленно ползла к столику. Только не паникуй, только не наделай глупостей! – уговаривала она себя. Как там, интересно, Ник?

Кэтрин как раз добралась до стола и нащупала наконец свои очки, когда за спиной у нее раздался глухой стук.

Ник! – испугалась она. Послышались удары. Кто кого? Сейчас станет ясно!

Она схватила очки, но случайно задела лампу и та с грохотом упала на пол. Абажур разбился, осколок стекла впился ей в колено. Кто-то громыхнул креслом. От страха за Ника у нее перехватило дыхание.

Опять тишина. Кэтрин вдруг поняла, что не переживет, если что-то случится с Ником.

– Ник? – позвала она, не в силах больше пребывать в неизвестности.

– Нет, дорогуша, это не Ник, – раздался чей-то голос.

– Рада слышать…

– Мы тоже. Молчала бы лучше, дорогуша… Зато теперь мы точно знаем, где вы оба находитесь. Спасибо за помощь! – добавил голос.

Вот тебе и пробки! А еще профессионал… Ну кто тянул ее за язык?! Расхлябанность и беспечность обычно дорого обходятся…

Что же теперь делать?

– Хьюдж! – тихо позвала Кэтрин.

Но пес не отреагировал. Кэтрин надела очки и повернула голову в сторону кресел. Где Ник?

Ник сидел в кресле в неестественной позе, глаза у него были закрыты.

Неужели бой проигран?

Не надо было надевать очки. Ей лучше этого не видеть!

– Что вы с ним сделали? – крикнула она, отползая в сторону.

– То же самое, что сделаем сейчас и с тобой, – отозвался неизвестный голос.

Она перевела взгляд на того, кто с ней говорил.

Человек был среднего роста, весь в черном, на лице маска и, как она и предполагала, очки ночного видения.

Кэтрин попыталась отыскать глазами других «гостей». Не может же он быть один! Где остальные?

Она заставила себя справиться со страхом, который мешал ей действовать правильно в этой опасной ситуации.

Готова ли она умереть?

Нет! Только не теперь, думала она. Не тогда, когда всего несколько минут назад она была на седьмом небе от счастья!

Кэтрин услышала у себя за спиной шаги.

– Ник…

Скотчем ей мгновенно заклеили рот.

Ник с трудом повернул голову и взглянул на Кэтрин.

О Господи! Кэтрин хотела улыбнуться ему, но проклятая клейкая лента на губах лишила ее этой возможности. Она молилась лишь об одном: увидеть еще раз свет его голубых глаз, улыбку.

Вдруг Хьюдж подал голос. Пес жалостно заскулил.

Гады, должно быть, они его ранили! Кэтрин дернулась…

Опять раздался уже знакомый голос:

– Меня нервирует эта собака. Уберите ее отсюда.

Кэтрин услышала за спиной какое-то движение.

– Пошевеливайтесь! – гаркнул главный.

– Я не хочу заходить на кухню, – ответил человек, который залепил Кэтрин рот. – Ведь там бомба. Лишний раз туда лучше не соваться.

Бомба? На кухне бомба?

– Ладно! Уговорил… Осталось семь минут, – согласился первый, – и все здесь взлетит на воздух. Нам лучше не задерживаться. Мы сейчас их получше свяжем, и они никуда не денутся. Хант вообще еле дышит. – Мужчина рассмеялся.

Вот оно что! Налетчикам известна его фамилия…

Значит, поняла Кэтрин, она права и это не простое ограбление. Стало быть, его заказали! А может, ее? А если обоих?

Выходит, кому-то стало известно, что она появится у Ханта. Кому?

Думай, Кэтрин, думай! – торопил ее внутренний голос. Осталось семь минут…

Кэтрин связали еще одной веревкой. От неудобной позы у нее затекли ноги, губы щипало из-за скотча. Налетчики еще раз затянули узлы и на Ханте, который, к ужасу Кэтрин, не подавал никаких признаков жизни уже в течение нескольких минут.

Затем их обоих усадили на пол спиной друг к другу в центре гостиной и обмотали шнуром. После чего незнакомцы в масках покинули дом.

Как только дверь за ними захлопнулась, Ник открыл глаза. Он стал энергично тереться губами о плечо и через несколько секунд смог содрать с них скотч.

– Кэтрин, – прошептал Хант, – я знаю, что ты не можешь говорить, но мне нужно тебе кое-что сказать. Именно сейчас, когда, возможно, другой возможности у меня уже не будет.

Кэтрин откинула голову назад и прикоснулась к его затылку, давая ему понять, что слушает внимательно.

– Кэтрин, я думаю, что мог бы полюбить тебя.

Даже если бы Кэтрин могла говорить, с ее губ не сорвалось бы ни единого слова. Она готова была услышать что угодно, но такого не ожидала.

Ник говорит о любви! Пусть даже в сослагательном наклонении, но он говорит о ней!

Ей захотелось крикнуть от радости, несмотря на то что смерть дышала им в спину.

В ее воображении всплыли фрагменты из досье Ника.

Она представила его ребенком, скучающим по родителям, которых он даже не помнил. Кэтрин представила, как он ходил в школу, как приходил домой. К ней явилось ощущение, что она всегда была с ним рядом, что они знакомы уже тысячу лет.

Неожиданно она поняла, что не сможет жить без него. Ник стал частью ее самой.

Чувства переполняли Кэтрин. Теперь она во что бы то ни стало хотела рассказать ему о них. Она попыталась избавиться от скотча, но безуспешно. Но она упорно продолжала свои попытки. Я должна освободиться! Обязана!

А время стремительно бежало…

Ник говорил правду. Он никогда еще не встречал никого, похожего на Кэтрин. Она неповторима. Ее уникальность поразила его словно молния. Во всей вселенной она такая одна!

Она загадка, зашифрованная тайна, которую он мечтал бы разгадать. Ник готов был посвятить всю свою жизнь этому. Он хотел заниматься с ней любовью, хотел воплотить в жизнь все ее фантазии. Хотел помочь Кэтрин избавиться от демонов прошлого, которые захватили ее душу.

– Кэтрин, мы не должны, не имеем права умирать! – шептал он, предпринимая титанические усилия, чтобы избавиться от веревок, которыми их опутали.

Кэтрин наконец-то удалось содрать скотч с губ.

– Осталось не более трех минут, – выдохнула она. – Ник, ты как?

– Нормально, а ты?

– Более или менее. – Кэтрин пыталась зубами развязать веревку. – Только никак не удается узел перегрызть. – Эти подонки забрали мой нож.

Они забрали нож! Именно этого и опасался Ник.

– Ты в очках?

– Да.

– Видишь что-нибудь такое, что может нам пригодиться?

– Ой, – обрадовалась она. – Я же лампу разбила.

– Абажур, что ли?

– Ну да! У журнального столика полно осколков, надо только доползти туда. Самым большим осколком я поранила ногу. Он лежит на моем дневнике.

– На счет «три» ползем, – скомандовал Хант. – У нас осталось около трех минут. Считаю… Раз, два, три.

Они предприняли совместный рывок, Кэтрин застонала.

– Я не могу… мое колено…

– Забудь об этом! – приказал Ник. – Мы обязаны выбраться отсюда, иного выхода у нас нет! – Кэтрин молчала. Ник встревожился. – Кэтрин, ты что?

– Я думаю. У тебя есть часы?

– Нет, но я хорошо чувствую время. Думаю, у нас две с половиной минуты.

– Так мало! – вскрикнула Кэтрин.

– Если бы я сумел освободить руки и дотянуться до осколка… – Ник чувствовал, как глубоко и часто она дышит. Больше всего на свете он боялся сейчас за нее. Его сердце разрывалось от предчувствия скорого конца.

– Хьюдж! – крикнула вдруг Кэтрин. – Ко мне!

– Кэтрин, ты что? Он же на кухне.

– Он здесь, я знаю. Он прибежал и спрятался под диваном. Он даже скулил. Хьюдж, миленький, будь хорошим мальчиком. Ведь мы с тобой неплохо ладили! – Ее слова звучали как молитва. – Хьюдж, пожалуйста, принеси мне дневник!

– Кэтрин, этот пес никогда не отличался послушанием. Мы зря теряем время.

Послышался шорох.

– Нет, Хьюдж прелесть! Он умнейший пес. Он сейчас прибежит и поможет нам!

Ник недоумевал. Неужели она действительно надеется, что Хьюдж послушается ее?

– Кэтрин, у нас нет времени! Она сама это понимала.

– Слушай, ты, косматый паршивец! – Кэтрин решила говорить с псом тоном, каким она убедила Хьюджа залезть тогда в ванну. – Если ты, хвостатое ничтожество, сейчас не поможешь нам, то вместе с нами взлетишь на воздух. И в рай, могу тебе обещать, ты не попадешь! – Снова послышался шорох. Хьюдж вылез из-под дивана. Кивком головы Кэтрин указала ему на дневник. – Ну-ка принеси дневник! Быстро!..

Хьюдж неожиданно лег на брюхо, завилял хвостом и сделал кувырок, другой, будто работал на арене цирка. Потом он подбежал к Кэтрин и начал ее облизывать.

– Пожалуйста, Хьюдж, – в отчаянии прошептала она.

Ник все это время старался освободить руки от веревок, и ему это удалось.

– Хороший мальчик! – произнес Ник. – Я тебя хвалю…

Хьюдж пришел в игривое настроение, начал носиться по гостиной, налетел на стол, опрокинул его, и дневник с осколком… оказался возле Ника.

Он перерезал веревки на руках у Кэтрин. Затем освободил от пут ее и свои ноги.

– У нас не больше минуты! – сообщил он.

– О нет! – воскликнула Кэтрин в ужасе.

– О да! – передразнил он ее и вскочил. – Бежим!

На ходу он схватил сумку, стоявшую у кухонной двери.

– А это зачем?

– Здесь все материалы по делу о рекламных объявлениях. Как раз то, что нас интересует. – Он влетел в кухню и понял: включен таймер микроволновой печи.

Как все просто! Ничего не стоило обезвредить бомбу, но, к сожалению, времени на это не осталось.

Они пулей вылетели из дома во двор.

– У тебя есть ключи от ворот? Они закрыты, – на бегу прокричала Кэтрин.

– Есть.

Пока он вставлял ключ в замок, Кэтрин осмотрелась. Ник открыл ворота.

– Кэтрин, бежим!

– Хьюдж, – прошептала она.

Пес смотрел на них через стеклянную дверь, стоя на задних лапах и весело виляя хвостом.

– Проклятье! – гаркнул Ник и рванулся к дому.

– Вернись! – крикнула Кэтрин.

Ник распахнул дверь.

– За мной! – заорал он.

Впервые в жизни Хьюдж его послушался. Они неслись назад наперегонки.

Вдруг раздался оглушительный взрыв, и сразу стало светло как днем.

– Ник!.. – Вопль Кэтрин потонул в грохоте взрыва.

Ник лежал на земле, над ним склонилась Кэтрин.

– Ник, дорогой мой, любимый… – приговаривала она. Он с трудом открыл глаза. – Ник, ты жив? Какое счастье! – заплакала она.

– Кэтрин, ты меня поражаешь, – прошептал он с улыбкой.

Тут к ним подбежал Хьюдж и лизнул сначала хозяина, а потом Кэтрин.

7

Светало. Кэтрин подкатила к своему дому на малолитражке. Ник сидел рядом с ней, Хьюдж – на заднем сиденье.

У нее в квартире они пробыли не более пятнадцати минут. Умылись, привели себя в порядок. Кэтрин забинтовала свою ногу и обработала самые серьезные ссадины Ника. Захватила с собой дневник, сумку с документацией и деньги. Оставаться в квартире дольше было опасно.

– В моем контракте с ЦАКМИ оговорено, что я не имею права разглашать служебную тайну, – предупредила Кэтрин, поворачивая ключ зажигания. – Поэтому, пока мы не доберемся до дома моих родителей, я вынуждена завязать тебе глаза. Надеюсь, ты не будешь на меня в претензии за это?

– Конечно нет, дорогая!

Впереди их ждала мягкая постель в трейлере на ферме ее родителей. Самое разумное укрытие, там их вряд ли будут искать.

– Кэтрин, у меня тут родилась одна идея. – Ник лукаво улыбнулся. – Завяжи мне глаза, завези в какую-нибудь глухомань и отпусти Хьюджа погулять…

– А ты хитрец! – Она рассмеялась. – Неужели я привлекаю тебя даже в таком жалком виде?

Ник нарочито внимательно осмотрел ее с ног до головы.

– А что, разве что-то не так? – Он остановил взгляд на ее высокой груди. – По-моему, все на месте…

– Ты неисправим! Ладно, поехали.

– Я закрою глаза на всякий случай… – вздохнул он.

Откуда только силы берет! – подумала Кэтрин. – Досталось ему, конечно…

Ник закрыл глаза. Он действительно неважно себя чувствовал, но засыпать не хотел.

– Кэтрин, а я хоть немного похож на твоего графа?

Этот шутливый вопрос взволновал Кэтрин, она все еще с трудом верила в реальность происходящего. Хотя опять куда-то бежит, но теперь – впервые в жизни – она не одна.

– Ты намного сексуальнее, даже сравнивать не стоит.

– Я польщен.

– Ты – вот он, живой, а граф – плод моего воображения. Ему никогда не пригласить меня в ресторан, где на столике будет гореть свеча.

– Если память мне не изменяет, граф не занимался любовью при свечах. Он предпочитал делать это под покровом ночи.

– Вот видишь! – рассмеялась Кэтрин. – Сам и ответил на свой вопрос. Она каждой клеточкой своего тела чувствовала его близость.

Его мускулистое тело пробуждало в ней чувства, над которыми она была не властна. В ее воображении постоянно возникали пикантные сцены, и главными героями в них были она и Ник.

– Кэтрин, а ты уверена, что мы делаем правильно, направляясь на ферму твоих родителей? – Ник не хотел подвергать опасности ее семью.

– Абсолютно! – кивнула Кэтрин. – Не вижу здесь никакой проблемы.

Ник покачал головой.

– Я опасаюсь, что те, кто пытался убить нас, поймут, что у них вышла осечка, и постараются исправить свою ошибку. Но второй раз они нам шанса наверняка не оставят.

Кэтрин осознавала всю опасность положения, но промолчала. А что еще остается делать? Другого выхода у них нет.

Ник дремал. Неожиданно он улыбнулся.

– Спасибо за футболку.

Так как его рубашка пришла в негодность, Кэтрин дала ему свою самую большую майку.

– Она тобой пахнет… Мне это очень нравится.

– А мне нравится иногда в ней спать.

Дорога в столь ранний час была пустынна, и Кэтрин, будучи поклонницей быстрой езды, хотелось прибавить газу. Но она понимала, что сейчас не самое подходящее время для гонок. Если их остановит полицейский патруль, могут возникнуть серьезные неприятности.

– И на что похож мой запах? – спросила она после непродолжительной паузы?

Ник положил руку ей на колено и поцеловал в шею.

– На запах весеннего неба.

У Кэтрин екнуло сердце. Никогда ей не привыкнуть к таким словам, они всегда будут волновать ее.

– Ник, для меня до сих пор остается загадкой, как ты смог пробраться в мою квартиру? У меня система охраны – высший класс!

– У меня тоже. Однако ты тоже ее обошла. Каким образом?

– Я спросила первой.

– А я вторым.

– Я дама.

– А я не джентльмен…

Кэтрин улыбнулась. Ник молчал.

Обмена опытом не произошло.

Ну хорошо! Бог с ней, с сигнализацией… Есть проблемы поважнее!

Все-таки кто их заказал? Почему, зачем? Кто именно пытался их убить? Где найти ответы на эти вопросы? А отношения с Ником? Куда они приведут? К кровати? К разбитому сердцу? К алтарю?

Он сказал, что любит, но всем известно, что слова – одно, а поступки – совсем другое…

– Ник, у меня родители что надо. Они все поймут. Основной инстинкт, как ты однажды выразился, определяет поступки людей, в основном поиски удовольствий.

– О чем это ты? Я, к примеру, уже нашел то, что искал… – Не открывая глаз, он протянул руку, дотронулся до ее пальцев, сжимавших руль.

Даже если бы он ничего не говорил, одного его прикосновения хватило бы Кэтрин для того, чтобы понять нелепость своих сомнений на его счет. Щеки опять залила краска.

Хорошо, что он этого не видит!

– Сегодня мы с тобой вышли победителями, – сказал Ник, – и ты, наверное, думаешь, будто нас сблизило именно это. Ошибаешься, дорогая, у нас похожие судьбы. Это раз. И два – нам уже не раз приходилось выживать. Ночью мы сделали это вместе.

Потом они долго рассказывали друг другу о своих школьных годах, о том, как судьба носила их по бурному житейскому морю и порой волна одиночества накрывала их с головой.

Кэтрин сбавила скорость на повороте.

Ник сразу почувствовал, что под колесами машины не асфальт, а грунтовка.

– Уже приехали? – спросил он, не открывая глаз.

– Нет еще! Объявляется передышка, остановка в пути, привал… Открой глаза и закрой рот! – Кэтрин ударила по тормозам, машина остановилась. – Жизнь, как и еду, следует разнообразить! – засмеялась она. – Пришла пора доставить друг другу немного удовольствия.

Ник просиял. Долой конский хвост! Он распустил по плечам пряди ее каштановых волос, уткнулся в них носом.

– Мне кажется, будто я сплю, – прошептал Ник ей на ухо.

– Гав, гав! – подал голос Хьюдж.

– Понял! – откликнулся Ник. – Гулять так гулять! – Он вышел из машины, открыл заднюю дверцу и выпустил Хьюджа. – Кэтрин, какое дивное место! – Ник огляделся. – Лес, поляна… Просто чудо!

– В лесу все-таки прохладно! – Она поежилась.

– Перебирайся на заднее сиденье, я тебя согрею.

Она так и сделала. Он обнял Кэтрин и прильнул к ее губам. Она ответила ему с такой страстью, что у него на мгновение закружилась голова.

– Дорогая моя! – прошептал он.

Кэтрин неожиданно всхлипнула. Ник пришел в полное замешательство. И вдруг она стала осыпать поцелуями его лицо. Она целовала его, а слезы лились ручьем.

– Что случилось, что с тобой, милая? – Ник поглаживал ее по голове. – Почему эти слезы?

– Это слезы счастья, радость ведь тоже стресс!

– Успокойся, дорогая. Я с тобой…

– Ник, я хочу тебя, возьми меня…

Он взял ее, и им стало легко и радостно.

Уже совсем рассвело. Они сидели с ногами на заднем сиденье, уставшие и умиротворенные. Каждый из них думал о своем. Им было уютно и спокойно. Пора было в путь, но ни ей, ни ему не хотелось выпускать друг друга из объятий.

– Кэтрин, я понял, как много ты для меня значишь. Не умею я говорить громкие слова. Я в тебе души не чаю.

Кэтрин молчала.

– О чем ты сейчас думаешь? – спросил Ник.

А дальше, что дальше? Она не дом, куда можно запросто забегать, где можно укрыться. Хочется какой-то определенности. В начале пути каждой женщине хочется знать, куда она идет. Куда она придет с Ником? – задала себе вопрос Кэтрин, а вслух сказала:

Я все время думаю о взрыве… Все произошло так неожиданно. Она вздохнула.

– Не вздыхай, дорогая! Плохо ты обо мне думаешь… Считаешь, я сказал тебе те слова только потому, что мы были на пороге смерти?

– Да, – произнесла Кэтрин и отвернулась, чтобы он не понял, что глаза у нее на мокром месте.

– Кэтрин, дорогая, я всю жизнь работаю со словами. И знаю им цену. Я всегда говорю только то, что думаю, и никогда не ошибаюсь в выборе нужных мне слов. – Он помолчал. – Посмотри на меня.

Кэтрин повернулась к Нику и, глядя прямо ему в глаза, сказала:

– Я тебя тоже полюбила…

Страстный поцелуй завершил это признание.

Кэтрин и Ник сидели за заднем сиденье старенькой малолитражки и чувствовали себя как в раю. Однако все хорошее быстро заканчивается. Пора было ехать.

– Хьюдж! – позвал Ник. – Ко мне! Мы уезжаем!

Кэтрин села за руль, Ник рядом.

– Глаза завязывать или как?.. – спросила Кэтрин игривым тоном.

– Не стоит! Я зажмурюсь! – пообещал он.

– Ладно, тогда поехали! – сказала она и включила зажигание.

Сначала машина шла медленно, но минут через пять, когда свернули на шоссе, Кэтрин прибавила газу. Нужно было спешить, они и так задержались.

Новый день уже полностью вступил в свои права.

Было пасмурно. Начал накрапывать дождь, а через какое-то время полил как из ведра. Барабанил по крыше, словно приветствовал начало новой жизни. Кэтрин радовалась – ливень смоет все ее неудачи и невезучесть.

Ник клевал носом, но заснуть так и не смог.

– Кэтрин, ты правда следила за моим шефом? – спросил он, когда шум дождя ослаб.

– Руководство ЦАКМИ поручило мне следить не только за ней.

– Но за Николь, наверное, в особенности?

– Можно и так сказать. – Она бросила на Ника быстрый взгляд.

Ник покачал головой и нахмурился.

– Может, я чего-то не понимаю, но я столько лет работаю с Николь бок о бок…

– Работаешь, и что? – Ей показалось, что Ник чего-то недоговаривает.

Он не спешил с ответом. Прошла минута, может две, прежде чем он заговорил:

– Работаю с ней давно, хорошо ее знаю и уверен, что она не замешана в этой истории. Николь пришла работать в ЦАКМИ сразу по окончании спецшколы. Она предана интересам дела. Патриот, одним словом. Таких, как она, поискать. Кроме того, она только что вышла замуж.

– Разве замужние не могут торговать секретами? – В голосе Кэтрин прозвучало изумление.

– А ей этого не надо! Она счастлива, понимаешь? – возразил Ник.

Кэтрин не оставляло ощущение, что он все-таки чего-то недоговаривает. Она могла поклясться в этом.

– А что ты можешь сказать о ее непосредственных начальниках? – спросила она и уточнила: – Я имею в виду Майка Поттера и Джека Мартина.

– За них я поручиться не могу. Кстати, они присутствовали при моей встрече с Николь. Она как раз давала мне задание проверить твой дневник. Знаешь… – Ник так увлекся, что внезапно открыл глаза, перехватил взгляд Кэтрин и запнулся, – Кэтрин, а ведь это задание было отвлекающим маневром! Ну да, конечно… Кто-то, но только не Николь, преднамеренно направил меня по ложному пути. Глаза у Ника округлились от возбуждения. Кэтрин покосилась на него.

– Успокойся! – бросила она. – А не то я завяжу тебе глаза и велю сесть к Хьюджу.

Ник закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.

– Фанатичка ты, Кэтрин! Но я смотрел только на тебя. Так что можешь не волноваться: я понятия не имею, где мы сейчас находимся.

Кэтрин не волновалась по этому поводу. Он действительно ничего не успел увидеть. Она вернулась к прерванному разговору:

– Ник, если я тебя правильно поняла, ты полагаешь, что в этом деле замешан тот, кто присутствовал на той встрече?

– Не знаю, что и ответить! – неуверенно протянул он. – Это внезапная мысль. Я еще не обдумал ее как следует.

– Но, – осторожно спросила Кэтрин, – насчет Николь ты действительно уверен?

– Да.

Кэтрин задумалась. Дождь прекратился, но было по-прежнему пасмурно. Хотелось есть. И от чашки кофе она бы не отказалась. Они проезжали мимо небольшого городка, и Кэтрин предложила остановиться и перекусить.

– А повязка на глазах? – засмеялся Ник.

– А мы быстренько! – сказала она и махнула рукой.

– Если быстренько, я с удовольствием. Долго нам рассиживаться нельзя, съедим что-нибудь на скорую руку и вперед.

– Вот именно! – Кэтрин и сама понимала, что время терять не стоит.

Она припарковала машину рядом с небольшим кафе с многообещающей вывеской: «Пальчики оближешь!».

Уютно внутри не было, но за чистотой следили хорошо. Посетителей было от силы человек десять. Ник и Кэтрин сели за столик у окна. К ним сразу же подбежала молоденькая официантка и предложила меню. Они заказали себе яичницу с ветчиной, по чашке кофе. Ник прибавил к своему заказу пару тостов с арахисовым маслом.

– Надеюсь, они не будут тянуть, – с надеждой обратилась Кэтрин к Нику. – Еще чуть-чуть, и я умру с голоду!

– Погибнешь на боевом посту… – улыбнулся Ник.

– А ты смейся, смейся! – погрозила ему пальцем Кэтрин. – Что будешь без меня делать?

– Ладно, ладно… – Ник пошел на попятную. – Я больше не буду.

К их огромной радости, еду принесли через пять минут.

– Хант, я кое о чем забыла тебе рассказать, – засовывая в рот очередной кусок яичницы, проговорила Кэтрин.

– Судя по тому что ты назвала меня по фамилии, это что-то о моей работе, – предположил он.

– Совершенно верно! А если точнее, о твоей Николь.

Он вскинул брови, а она отправила в рот ломтик бекона.

– Как ты уже знаешь, я за ней следила. Она не раз предпринимала рейды по турагентствам. У меня возникло подозрение, что она собирается покинуть город. – Кэтрин очень устала. Завтрак немного взбодрил ее, но мысль о том, что ей еще долгое время предстоит сидеть за рулем, угнетала ее. Какая длинная выдалась ночь! Казалось, со времени ее похода в парк прошли годы, а не часы. Ей следовало бы позвонить Рольфу Гордону и рассказать о последних событиях, но она решила сделать это попозже, когда они доберутся до фермы.

– Кэтрин, – обратился к ней Ник. – То, что Николь Хаймер заходила в турагентства, совершенно не доказывает, что она собралась бежать в другую страну. Она очень любит путешествовать и интересуется культурами различных народов. Кроме того, Николь каждый год проводит отпуск за границей, обычно в разных странах. И каждый раз, когда возвращается из очередной поездки, она устраивает в честь этого ужин и показывает гостям слайды с мест, в которых побывала. С тех пор как я с ней познакомился, Николь путешествовала по Японии, Китаю, Кении, Португалии, Бразилии…

Ник говорил уверенно, и Кэтрин ничего не оставалось, кроме как согласиться с ним:

– Ты, наверное, прав.

Они в молчании допили кофе.

– Я закажу себе еще чашечку, – сказала Кэтрин. Она хотела хоть ненадолго продлить магию, снова возникшую между ними. – Я никогда не думала, что буду чувствовать себя так, как чувствую сейчас с тобой.

– Как?

– Я же говорила тебе, что меня не любили сверстники. Никто никогда не смотрел на меня так, как ты.

– По-моему, ты лукавишь, – с улыбкой произнес Ник.

– На меня конечно же обращали внимание, когда я повзрослела и смогла слепить из себя женщину. Но я всегда играла, а с тобой я настоящая. Обещай, – она дотронулась до его руки, – что никогда не заставишь меня пожалеть об этом. – Кэтрин смотрела ему прямо в глаза. В этот момент во всем мире существовали только он и она. Все остальное исчезло.

– Мы с тобой родственные души, Кэтрин. – Его рука нежно сжала ее ладонь. Теперь у него есть женщина, которая его понимает, которую он хочет любить, рядом с которой ему вечность кажется мигом.

Кэтрин внимательно посмотрела на Ника, потом тихо, но настойчиво прошептала:

– Пообещай, что никогда не обидишь меня.

– Обещаю, дорогая! Никогда не сомневайся во мне, никогда…

Они вышли из кафе, и, прежде чем поехать дальше, Кэтрин сказала:

– Не обижайся, но теперь мне точно придется тебя «ослепить».

В ответ Ник улыбнулся такой многообещающей улыбкой, что сердце у Кэтрин мгновенно забилось как бешеное.

– Пожалуйста, я повинуюсь, – с наигранной покорностью согласился он.

– Я специально взяла с собой шарф, – сказала она и достала его из кармана своей спортивной куртки.

– Красный!?

– Не переживай, он не очень долго будет на тебе.

Ник вспомнил, что в одной из глав дневника была описана игра в жмурки. Это была очень сочная сцена. Похоже, воплощение фантазий уже начинается, отметил он про себя.

– А как насчет поцелуя, моя дорогая графиня?

Об этом ее не стоило и просить. Кэтрин сама была готова молить его о поцелуе. Какая же она счастливая! Рядом с ней самый сексуальный мужчина на земле, и он готов целовать ее каждую минуту: когда она идет рядом с ним, когда сидит рядом, когда они говорят. Кэтрин чувствовала, что при каждом взгляде на нее, он загорается желанием. Ник не замечает ее недостатков! Ему все в ней нравится!

– Я поцелую вас, граф, но только быстро, – игриво сказала она.

– Ну уж нет! – с жаром возразил Ник. – На это я ни за что не соглашусь.

Она прильнула к его губам, ее цепкий язычок проворно проник в его рот и начал ласкать небо. Ник почувствовал, как напряглась его плоть, и понял, что надо срочно остановиться, иначе они никогда не доберутся до фермы. Он с неохотой оторвался от губ Кэтрин.

– Графиня, я готов. Можете завязать мне глаза.

Кэтрин не заставила себя ждать. Она проворно завязала шарф и еще раз страстно поцеловала его в губы, а потом легонько укусила своими острыми зубками за мочку уха.

– Ай! – воскликнул Ник!

– Не бойся, – звонко рассмеялась Кэтрин, – я тебя не съем.

Она готова была уже сесть за руль и продолжить путь, но Ник не отпустил ее.

– А теперь ответный поцелуй. На улице было многолюдно. Кто-то смущенно отводил глаза, кого-то эта картина совершенно не трогала, а, напротив, забавляла. Средь белого дня, в людном месте, в машине, никого не стесняясь, обнимаются мужчина и женщина. Особый колорит этой сцене придавала ярко-красная повязка на глазах мужчины.

– Ник, нас сейчас задержат за аморальное поведение, – прошептала Кэтрин. – Пора. – Она попыталась высвободиться.

– Еще один поцелуй, Кэтрин…

Она чмокнула его в щеку, взъерошила волосы на его голове и сказала:

– Пора, Ник!

Они снова продолжили свой путь. Люди, которые ехали в других машинах, с интересом смотрели на Ника. Его повязка привлекала их, словно красная тряпка быков. Это безумно забавило Кэтрин.

– Ты пользуешься популярностью, можно было бы деньги за просмотр собирать!

Ник улыбнулся. Да, видок у него тот еще!

– Я так мечтаю побыстрее добраться до фермы! Там будет настоящая кровать… Она большая?

– Огромная! – обнадежила она его.

Ник положил руку ей на колено. От этого прикосновения Кэтрин обдало жаром. Неужели я всегда буду так реагировать на него! Она не переставала удивляться чувствам, которые Ник пробуждал в ней. Ее потянуло к нему с первой минуты их знакомства!

– Ник, прекрати! Сейчас я потеряю над собой контроль и мы куда-нибудь врежемся! Ты этого хочешь? – Ее притворный гнев совершенно его не испугал.

– Нет. Я хочу тебя, – хриплым голосом проговорил Ник. – И на этот раз я хочу, чтобы все произошло в нормальной постели, на свежем постельном белье, чтобы мы никуда не торопились… Только представь, как это будет здорово…

– Ник, прекрати! – перебила его Кэтрин. – Ты и вправду мечтаешь попасть в аварию.

Ника ее слова лишь раззадорили. Он стал гладить ее колено, потом поцеловал в шею.

– Ты неисправим!

– Я сгораю от желания.

Она покосилась на его джинсы. Он не сочиняет. Член выпирал, как фрагмент водопроводной трубы.

8

Они приехали, когда уже начало темнеть. Родители Кэтрин были крайне удивлены приездом дочери.

– Почему ты не расскажешь нам все честно? У тебя что-то случилось, ты влипла в неприятную историю? – допытывалась мать.

– Мама, ты что, не рада мне? – Кэтрин попыталась уйти от ответа.

– Не юли! – Мать отлично знала свою дочь и не поддалась на ее уловку.

– Мам… – протянула Кэтрин.

– И не мамкай мне! Уж больно твой приезд неожиданный. – Она окинула взглядом дочь с головы до ног. – Кроме того, не заметно, чтобы ты готовилась к этой поездке.

На Кэтрин был черный спортивный костюм, в котором она заявилась в дом Ника. Он же выглядел еще хуже – весь в ссадинах и синяках, к тому же в чужой одежде.

Мать Кэтрин звали Хельгой. Ей было уже за шестьдесят, но выглядела она значительно моложе. На голове не было ни одного седого волоса – она тщательно следила за своей внешностью. И это на ферме! Хельга была стройной и подтянутой женщиной, с правильными чертами лица. В молодости она наверняка была красавицей, отметил про себя Ник. Его поразило несходство дочери и матери. Кэтрин совершенно не походила на Хельгу. На отца она, правда, тоже была не очень похожа, но какие-то его черты все-таки в ней были.

Отца звали Гаролдом. Он был старше своей жены на несколько лет, но выглядел тоже очень неплохо. Как и Хельга, он был одет в джинсы и вязаный свитер. Гаролд обожал дочь. Когда он ее увидел, на его лице засияла счастливая улыбка.

Попытки Хельги услышать от дочери хоть какое-нибудь внятное объяснение продолжились за ужином. Гаролд сначала был молчаливым свидетелем их разговора, но потом решил вмешаться.

– Детка, ты уверена, что ничего не хочешь нам рассказать?

Детка! Ник улыбнулся и легонько наступил под столом Кэтрин на ногу. Так вот как ее зовут дома! Очень мило…

– Уверена, – ответила Кэтрин с вымученным выражением на лице.

Она уже устала твердить одно и то же. Почему же она не догадалась позвонить им? Хотя бы утром… И надо было захватить с собой другую одежду.

– Мы с Ником, – она представила его как своего друга, – просто решили провести пару дней вдали от шумного города. Ну сколько можно объяснять?

Однако ни отец, ни мать по-прежнему не верили в то, что говорила им дочь.

Может, она забеременела? Эта мысль пришла в голову Гаролда сразу, как он увидел Ника.

– Детка, – отец укоризненно покачал головой, – кого ты собираешься провести?

Кэтрин не знала, что делать. Она не сомневалась, что родители от нее не отстанут.

– Ладно, папа, – она решила пойти на небольшую уступку, – я сдаюсь. Возникли некоторые проблемы на работе, но, – она выразительно посмотрела сначала на отца, потом на мать, – в подробности я пускаться не собираюсь! Договорились?

– Это секретная информация, – добавил Ник.

Он был уверен, что родители Кэтрин не подозревают о том, какая опасная у нее работа. Если бы они об этом узнали, то наверняка заперли бы ее и никуда не выпускали. В чем-то Кэтрин повезло больше, чем мне, подумал Ник. В отличие от него, у нее есть родители, которые души в ней не чают.

– Какие еще секреты могут быть?! – всплеснула руками Хельга.

Гаролд тоже не успокоился, а, наоборот, с большим рвением принялся докапываться до правды. Вскоре Хельга, которая затеяла расспросы, уже сама пожалела об этом. Она знала, что если ее муж чем-нибудь по-настоящему заинтересуется, то поставит на уши всех вокруг.

– Гаролд, не дави на них. – Хельга решила успокоить мужа. – И не забывай, что Ник гость.

Гаролда немного смутила собственная горячность. Он посмотрел на жену, потом на Ника.

– Разве я давлю? – негромко пробубнил он. – Ник, чувствуйте себя как дома. Друзья Кэтрин – наши друзья…

– Не беспокойтесь, – заверил его Хант. – Я понимаю, вы просто беспокоитесь за свою дочь.

– Да-да, конечно… Я только подумал, – он посмотрел на Хельгу, – что дети приехали посоветоваться… Почему нет, если у них и вправду появились проблемы?

– Детям уже по тридцать, – рассмеялась Хельга и погладила руку мужа. – Я сама об этом частенько забываю.

Гаролд пожал плечами и вздохнул.

– Дети никогда не становятся взрослыми для своих родителей, – философски заключил он.

Кэтрин была рада, что разговор наконец-то пошел по другому руслу.

– Это не мы остаемся детьми, – возразила она отцу, – а вы стремитесь заблудиться во времени и остаться там, где вам было двадцать пять. Вместе с Нейлом Янгом и Шоном Коннери.

– Но тебе же самой нравится Нейл Янг! – удивилась Хельга. – Ты все его песни знаешь наизусть!

– Мама, круг моих музыкальных пристрастий уже давно расширился.

На лице Хельги появилось слегка обиженное выражение.

– Видишь, Гаролд. Вот плоды редкого общения с детьми.

Наблюдая за доброй семейной разборкой, Ник понял, что не влюбиться в этих людей невозможно. Между Хельгой и Гаролдом чувствовалось редкое взаимопонимание и уважение. Познакомившись с ними, Хант понял, почему Кэтрин не хотела посвящать их в то, чем занимается. Она очень их любит и дорожит ими. Кэтрин не простила бы себе, если бы заставила их страдать. Ее родители – она знает это наверняка – никогда не смогли бы жить спокойно, зная, что их дочь каждую минуту подвергает себя смертельной опасности. Они живут в собственном маленьком мирке и радуются своей тихой размеренной жизни. Кэтрин сделает все, чтобы защитить их от страданий.

В доме родителей Кэтрин Ник чувствовал себя очень уютно и спокойно. Наверное, и моя мечта выглядит именно так, подумал он. Может быть, у меня тоже будет свой дом в таком же тихом местечке… Когда-нибудь, когда я выйду на пенсию… Если, конечно, доживу… Ник улыбнулся своим мыслям.

Разговор все дальше и дальше уходил от опасной темы. Гаролд и Хельга наперебой рассказывали дочери последние новости о своих старых знакомых и их детях.

После ужина Кэтрин показала Нику ферму, но долгой их прогулка не была. Они оба валились с ног от усталости и безумно хотели спать.

Этой ночью Ник впервые в жизни спал в одной кровати с женщиной и не занимался с ней сексом. У них не осталось на это никаких сил.

Ник проснулся уже за полдень. Кэтрин в постели не было, но осталось ощущение ее присутствия. Ник сладко потянулся – ему так не хотелось вставать! Полежав минут пять, он начал одеваться. Ему не терпелось поскорее увидеть Кэтрин и начать обдумывать с ней план их дальнейших действий. Впервые в жизни ему не терпелось поделиться с кем-то своими предварительными соображениями. Раньше он всегда старался узнать все наверняка и лишь потом рассказывать об этом. Но теперь ему все хотелось делать вместе с Кэтрин, даже думать в одиночестве ему было скучно.

Застегивая пуговицы на рубашке, которую ему одолжил Гаролд, Ник подошел к окну. Он увидел, как Хьюдж, весело виляя хвостом, гоняет по двору кур. А ведь если бы не Кэтрин, его сегодня уже не было бы…

Опять Кэтрин! Она занимает все его мысли, и он этому только рад.

Когда Ник вошел в гостиную, Кэтрин помогала матери накрывать на стол.

– Доброе утро! – поздоровался Ник.

– Доброе утро.

– Привет, как спалось? – При виде Ханта глаза Кэтрин загорелись и на лице засияла широкая улыбка.

– Спасибо, замечательно.

– У нас сегодня поздний завтрак, – весело сказала Хельга. – Даже мы с отцом встали недавно. – Она пожала плечами. – Полночи не могли уснуть от радости, что увидели наконец-то нашу милую малышку!

– А я и представить не мог, что где-нибудь может быть так хорошо и спокойно, как у вас.

В гостиную со двора зашел Гаролд. Он явно был в хорошем настроении.

– А ты чаще включай свое воображение!

Ник бросил взгляд на Кэтрин. Слова Гаролда навели его на мысли о дневнике. Молодые люди обменялись лукавыми улыбками.

Вскоре они сели завтракать. Хельга превзошла себя. Завтрак был настолько вкусным, по-настоящему деревенским, что Ник чуть не проглотил язык вместе с очередным блинчиком. Сервировка стола была заслугой Кэтрин. Вот ее настоящий вкус! – отметил Ник.

Посередине круглого стола стояла небольшая вазочка с садовыми цветами, которые Кэтрин срезала прямо перед завтраком, накрахмаленные салфетки были очень красиво сложены, словно в дорогом ресторане. Где только она этому научилась?

Ник наслаждался каждым мгновением в этом доме. Все было настолько просто, но вместе с тем удивительно, что он никак не мог привыкнуть к этому. Интересно, какой еще сюрприз преподнесет ему Кэтрин? Он не переставал ею любоваться. Она с ног дог головы настоящая женщина. И как только ей удается играть роль стервы? У нее чуткое сердце, а ей так легко удавалось это скрывать. Она хочет мужской ласки и защиты, но никто бы и не заподозрил ее в этом! Она… Ник находился, словно в сказке.

В это утро Кэтрин оделась в длинную юбку и шерстяной облегающий свитер с V-образным вырезом. Когда Ник смотрел, как при каждом ее вздохе вздымается красивая высокая грудь, у него перехватывало дыхание. Она красавица! – восхищался он.

– Ник, – обратилась к гостю Хельга, – как вам у нас нравится?

Что за вопрос! Он никогда не сможет подобрать достойные слова, для того чтобы описать свой восторг!

– У вас замечательно!

– Это место для нас святыня, – гордо сказал Гаролд. – Мы живем здесь столько лет! Здесь выросла наша малышка! – Он нежно посмотрел на дочь.

– А хотите, я покажу вам старые фотографии? – Не дожидаясь ответа, Хельга быстрым шагом направилась в спальню, где хранились семейные альбомы.

– Да-да, дорогая, – ответил Гаролд вместо Ника. – Вы не представляете, какой очаровательной была наша малышка в детстве! – обратился он к гостю. – Его лицо светилось гордостью.

Но Кэтрин, наоборот, погрустнела. И от Ника это не укрылось. Он вспомнил ее рассказы о детских обидах и комплексах. Как же слепы бывают родители в своей любви!

Для них она всегда была самой лучшей, но, к сожалению, сверстники Кэтрин так не думали.

– Ник, чувствуйте себя как дома, – в который уже раз повторил Гаролд, но потом быстро добавил: – Хотя у нас есть одно единственное правило.

Улыбаясь Ник переспросил:

– Правило?.. Звучит угрожающе.

– Да, так, наверное, и есть, – серьезно проговорил Гаролд. Хельга тем временем уже вернулась в гостиную, села за стол и положила перед собой несколько альбомов с фотографиями, пытаясь понять, о чем идет разговор. – Ник, как вам известно, здесь недалеко есть чудесный водопад. Так вот, если вы захотите искупаться в нем нагишом, предупредите сначала нас с Хельгой.

Ник ничего не понял и посмотрел на Кэтрин. Краска прилила к ее щекам.

– Папа, – смущенно обратилась она к нему, – вы же с мамой слыли сторонниками свободной любви. – Кэтрин была похожа на смущенного подростка, каким она когда-то уже была.

Ник поразился тому, насколько тронул его ее стыдливый румянец. Он завидовал ей. В жизни Кэтрин есть люди, к которым можно вернуться. Он же никогда не имел даже друга, всегда сжигал за собой мосты, не позволяя даже думать о том, чтобы строить с людьми по-настоящему близкие отношения.

– Папа, мы не одни, поэтому семейные правила и установки тебе лучше держать при себе, – сказала Кэтрин.

– Не одни?! – Хельга встала на защиту мужа. – Я не считаю посторонним человека, ночевавшего в спальне моей дочери…

– Хорошо, дорогие родители, – утрированно вежливо произнесла она, – если мы вздумаем пробежаться вокруг голышом, то вы, непременно, будете первыми, кто узнает об этом. Мы известим вас заранее. Теперь вы довольны? – Кэтрин бросила взгляд на Ника. – Иногда они ляпнут такое, что я начинаю чувствовать себя ужасно неловко.

– Кэтрин, – поспешил успокоить ее Ник. – Все нормально. – Он обратился к Гаролду: – Я принимаю ваши правила.

– Вот отличный парень! – рассмеялся Гаролд.

– Ник, а что вы думаете о сочинении нашей малышки? Об ее дневнике? – вступила в разговор Хельга.

– Да, – оживился Гаролд, – она давала вам его почитать?

Кэтрин с тревогой посмотрела на отца.

– Папа, ты ведь его не читал? – В ее голосе прозвучало подозрение. – Ты же обещал, что никогда не будешь этого делать!

Лицо Гаролда приняло серьезное и вместе с тем немного обиженное выражение.

– Нет, не читал и читать не собираюсь. Я еще никогда не нарушал своих обещаний.

Кэтрин улыбнулась.

– Папа, прости. – Она почувствовала себя виноватой. – Это выглядело бы… – Кэтрин никак не могла найти подходящего слова.

– Странно? – подсказал Ник.

– Да. Я не могу представить себе, чтобы отец читал дневник дочери, тем более такой, как мой.

Хельга посмотрела на Ника. У нее были красивые серые глаза и очень живой взгляд.

– Ник, вы так и не ответили: вы знаете что-нибудь о фантазиях Кэтрин?

– Мам!.. – перебила ее дочь.

Кэтрин совершенно не хотелось обсуждать сейчас ее дневник, тем более в кругу семьи и Ника.

Ник изо всех сил старался не рассмеяться. Забавно получается: в скором времени они вместе с Кэтрин собираются претворить в жизнь самые бурные из ее фантазий, а сейчас он должен делиться своими впечатлениями о них с ее родителями!

– Я читал совсем немного, – попытался он уйти от ответа.

Хельга понимающе улыбнулась.

– Судя по выражению вашего лица, вы прочитали не меньше главы!

Гаролд, подыгрывая жене, предложил:

– Может, мне лучше удалиться?

Кэтрин возмутилась до глубины души поведением родителей. Они просто издеваются над ней! Ну разве не понятно, что ей неприятна эта тема. Тем более во время семейного завтрака!

– Вы оба просто невыносимы! – сказала она в сердцах. – Ведете себя как малые дети! И вообще, – эмоции у нее хлестали через край, – вы друг друга стоите. Два сапога пара!

Смущение и гнев Кэтрин еще больше раззадорили их.

– Это верно, дочка! – примирительно сказала Хельга. – Что ни говори, а мы прожили вместе с твоим отцом уже больше тридцати лет. И ты же отлично понимаешь, что мы просто очень гордимся тобой. Скоро ты станешь богатой, ты сама заработаешь свое состояние!

– С чего вы взяли, что я собираюсь разбогатеть?

– Твой дневник шедевр, и нечего лукавить, ты сама это понимаешь. – Хельга укоризненно посмотрела на Кэтрин и помотала головой. – Как только его опубликуют, у тебя будет много денег и перспектив для их преумножения.

Кэтрин начала понимать, куда клонит ее мать. Она покачала головой и, переводя взгляд то на Хельгу, то на Гаролда, категорично заявила:

– Даже если у меня денег будет столько, что я буду использовать их вместо бумаги для разжигания камина, в Гринпис я не дам ни цента. И не надейтесь. Двух сумасшедших в семье вполне достаточно.

Нику показалось, что он сидит в кинотеатре и смотрит веселую комедию. Смех буквально душил его, но он по-прежнему не позволял вырваться ему наружу. Да, сюрпризы не кончаются! Похоже, я начинаю влюбляться в эту семейку! – подумал он.

Гаролд выглядел расстроенным.

– Неужели это говорит моя дочь? Моя дочь не может так думать!

Кэтрин рассмеялась и бросила взгляд на мать.

– Мама, ты уверена, что тридцать лет назад тебе не встретился где-то на пути очаровательный мужчина, на которого я немного похожа?

Глядя на изумление Хельги, Гаролд зычно расхохотался.

– Нет, малышка, ты моя дочь, нравится тебе это или нет, – ответил он за жену. Потом неожиданно его взгляд стал серьезным, и он пристально посмотрел на Ника. – Помните, она моя маленькая девочка, поэтому…

– Папа, – остановила его Кэтрин.

Нику хотелось ответить самому. Он уже дал себе клятву, что никому не позволит обидеть Кэтрин, и теперь хотел, чтобы об этом знала ее семья. Ник никогда не встречал женщину, удивительнее ее. Он ходил на свидания, говорил красивые слова, правда при этом никогда не позволяя себе давать какие-либо обещания, укладывал в постель очередную пассию, а потом… А потом все заново. Возможно, и среди его бывших подружек были женщины, достойные любви, но ни одна не смогла тронуть его сердце. С Кэтрин все иначе. Сначала это было похоже на обычное сексуальное влечение, но чем больше он узнавал Кэтрин, тем больше удивлялся тому, как много интересного в ней сокрыто. Она его любимая и самая приятная головоломка.

– Гаролд, не переживайте за свою дочь, она в надежных руках. Я никому не дам ее в обиду, и менее всего нужно опасаться меня.

Для Кэтрин его слова звучали как райская музыка. Они ласкали ее слух и были слаще любой мечты.

Она ответила Нику долгим благодарным взглядом, после чего, весело рассмеявшись, внесла в атмосферу гостиной более легкое настроение:

– Папочка, спасибо за заботу. И тебе, Ник, тоже. – Лицо Кэтрин приняло наигранно серьезное выражение: – Я чувствую себя наследной принцессой далекой Замбези.

– А чему ты удивляешься? Чем тебе наша ферма хуже Замбези? – Хельга встала из-за стола и отправилась на кухню проверить, готов ли сладкий пирог.

Кэтрин стала убирать со стола. Ник не сводил с нее глаз. Она чувствовала, что он предпочел бы отказаться от десерта и насладиться другим «лакомством».

Она тоже не против. Но обижать маму ей не хотелось.

Хельга с широкой довольной улыбкой на лице внесла огромный пирог. Она несла его с такой гордостью, словно знамя. Вот оно счастье домашнего очага! – подумал Ник.

Фотографии Ник так и не посмотрел. После пирога они с Кэтрин поблагодарили Хельгу за чудесный завтрак и под предлогом прогулки смылись в спальню.

Наконец-то это случилось!

Ник мечтал заняться с Кэтрин любовью не на заднем сиденье машины, а на настоящей широкой постели. Они увидели в окно, что родители покинули дом и отправились куда-то на небольшом стареньком пикапе. Дом был в их полном распоряжении.

Не отрываясь друг от друга ни на секунду, они начали срывать с себя одежду. Все происходило настолько стремительно, что у Кэтрин на мгновение закружилась голова. Они упали на кровать, уже абсолютно обнаженные. Их руки и ноги были переплетены в одно целое, они не произнесли ни слова, но вся комната была заполнена музыкой их дыхания.

Ник снял резинку с ее волос, и шелковистые волосы рассыпались по подушке. Он запустил в них руку, взял прядь и вдохнул пьянящий цветочный аромат. Потом стал покрывать поцелуями все ее лицо, наконец его губы коснулись ее губ. Из груди Кэтрин вырвался слабый стон. Ник продолжил осыпать ее поцелуями, спускаясь все ниже и ниже. Он взял в руки ее упругие груди и стал умело их ласкать. Они стали твердыми и горели жаром, как и все тело Кэтрин. Она опять застонала. Ник оторвался от ее груди и посмотрел ей в лицо. Их затуманенные взгляды встретились, и волна желания накрыла их с головой. Ник лег на нее, и она почувствовала на животе его твердый горячий член. Его рука скользнула вниз по ее бедру, а губы ласкали мочку уха.

Через некоторое время Ник приподнялся, взял ее за талию и перевернул, поставив на колени. Он плотно прижался к ней сзади, одной рукой обнимая ее, а другой – лаская ее грудь. Кэтрин чувствовала жар его плоти и готова была принять его. Плавным движением он вошел в нее. На нее словно обрушился ливень, настолько захлестнули ее сладостные ощущения. Когда их страстный танец достиг, казалось бы, предельного темпа, Ник стал двигаться немного медленнее. Потом он на мгновение вышел из нее, перевернул ее на спину и они начали все сначала.

Их тела блестели от пота, глаза были открыты, но они ничего не видели, находясь полностью во власти их страсти. Когда Ник понял, что она вот-вот кончит, он вошел в нее насколько мог глубоко. Глаза у нее расширились, как будто оргазм застал ее врасплох. Все ее тело напряглось, она словно полностью вобрала его в себя. И потом забилась в экстазе, выкрикивая его имя.

Он крепко сжал ее. Волна неведомого прежде наслаждения омыла его. Словно он погрузился в теплое ласковое море… Ему захотелось утонуть в этом море…

Ник осторожно положил голову на грудь Кэтрин и нежно дотронулся рукой до ее ладони.

С огромным трудом они заставили себя выбраться из постели. Целый час они боролись с желанием еще немного понежиться в объятиях друг друга.

Но надо было работать. Необходимо выяснить, кому выгодна их смерть.

И Кэтрин и Нику было очень трудно сосредоточиться. Они то и дело целовали друг друга, и их непреодолимо тянуло обратно в спальню.

Но чемоданчик с документами, которые успел захватить с собой Ник, требовал тщательного изучения.

Для работы они выбрали библиотеку. Это была небольшая, но очень удобная комната. Книг было всего полок десять, у широкого окна стоял большой письменный стол. Перед ним – два кресла и маленький журнальный столик.

Ник устроился за столом и начал аккуратно раскладывать по стопкам газетные вырезки. У него была какая-то своя система, но Кэтрин он в нее пока не посвящал. Она наугад выбрала одно объявление, села на кресло и стала его изучать.

«Путешествие вокруг света! ВВС обожает посещать новые страны и всегда находится в поиске новых приключений. Если вы хотите узнать, как это сделать в чужой стране, нет ничего проще: узнайте об этом у меня. Я свяжусь с вами и поделюсь всеми секретами, которые мне известны. Безумная фанатичка приключений, я изучила привычки людей во всем мире – от Гонконга до Парижа и Каира, – пока работала в правительстве. Жду отклика и хорошей оплаты только от серьезных людей. Отвечайте Возлюбленной Всех Стран через любую сиднейскую газету».

Кэтрин нахмурилась.

– Ник, ты обратил внимание, как они говорили?

Положив очередное объявление в одну из стопок, он поднял голову и посмотрел на Кэтрин.

– Кто говорил? – От долгого молчания его голос звучал хрипловато.

– Те, кто на нас напал.

Взгляд Ника застыл на ее нежных губах, потом поднялся и остановился на глазах с густыми пушистыми ресницами. Кэтрин продолжала ждать ответа, не понимая, почему Ник медлит. А он тем временем думал о Гаролде и Хельге.

– Я знаю, что у меня нет никакого права спрашивать об этом… но ведь твои родители не знают о том, насколько опасна твоя работа?

Ресницы Кэтрин задрожали, она отвела взгляд в сторону.

– Да, они ничего не знают. – Кэтрин уже сама устала от опасности, которая постоянно ей сопутствует, а родители, знай они об этом, не смогли бы спокойно прожить и дня. По-прежнему не глядя на Ника, она неожиданно добавила: – В том году в ПИА был послан Кейл Родман. Естественно, это имя вымышленное. Так вот, его вскоре нашли мертвым в одном из городских парков. На его место послали меня.

– Ты так и не рассказала мне, почему ты этим занимаешься? Тебе никому ничего не нужно доказывать.

– Было время, когда мне казалось иначе. Ты знаком с моими родителями и видишь, что это необычные люди. Именно они когда-то заставили поверить меня в то, что женщина может делать все ничуть не хуже мужчины.

Ник встал из-за стола, подошел к Кэтрин и, опустившись перед ней на колени, взял ее руку в свою.

– Я беспокоюсь за тебя. К черту твой контракт с ЦАКМИ. – Ник крепче сжал ее руку. – Теперь я знаю, где ты живешь.

– Но ты ведь ничего не видел, я завязала тебе глаза, – напомнила ему Кэтрин.

– Твоя фамилия Китон. Я узнал это, увидев почту твоих родителей.

– Это не имеет значения. Думаю, то, что ты знаешь мою настоящую фамилию, не сильно расстроит ЦАКМИ, – твердо ответила ему Кэтрин. – И я не считаю ошибкой, что познакомила тебя с родителями, хотя мы вполне могли бы ночевать в моем трейлере.

– Спасибо за доверие. Твои родители мне очень понравились.

– Ты тоже им понравился.

– Кэтрин, речь сейчас не об этом. Ты должна быть предельно осторожной.

– Я знаю. Мне кажется, что нечто важное ускользает от моего внимания…

Ник сел в соседнее кресло.

– А о чем ты меня спрашивала?

Кэтрин задумалась, а потом сказала:

– Эти люди не показались мне обычными головорезами.

– О чем ты? – удивленно спросил Ник.

– Один из них сказал: «Меня нервирует эта собака». «Нервирует», – еще раз повторила Кэтрин. – Простые убийцы так не говорят.

– Да, согласен. Похоже, это были образованные люди.

– Скорее всего, это люди, работающие в какой-либо конторе. И вот что я еще заметила: один из них на сто процентов был мужчиной, а вот насчет другого можно усомниться. Он говорил очень мало, его голос был хриплым и низким, но у меня есть подозрение, что вторым человеком была женщина.

Ник принял к сведению то, что сказала Кэтрин, но высказываться по этому поводу не торопился. Он вернулся к объявлениям. Минут через пять он сказал:

– Если ты имеешь в виду Николь… Я знаю, что она у тебя под подозрением, но еще раз хочу напомнить: она патриот, каких мало.

Однако Кэтрин продолжала настаивать на своем:

– И все-таки мне кажется подозрительным то обстоятельство, что она обошла огромное количество туристических агентств и частенько путешествует по свету.

– Но это никак не доказывает ее причастности к утечке информации из базы данных ПИА.

– А напомни мне, куда она в последнее время ездила?

– Я думал, ты собрала о ней уже всю информацию. – И, прежде чем она успела ответить, добавил: – Как я уже говорил, она была в Кении, ЮАР, Португалии.

– Я думаю, ты был абсолютно прав, когда говорил, что кто-то хочет отвлечь твое внимание от рекламных объявлений, – неожиданно выдала Кэтрин. – Кому-то это очень мешало. Ты сказал, что Майк Поттер, Джек Мартин и Николь Хаймер давали тебе указания по поводу того, что ЦАКМИ хочет меня проверить, верно?

– Да, – кивнул Ник.

– Это ни на какие мысли тебя не наводит? – Кэтрин вопросительно посмотрела на него.

Он сидел спиной к окну, и свет уходящего дня падал на его темные волосы. Они блестели, а лицо Ника было скрыто тенью, поэтому Кэтрин не видела его озадаченного лица.

– Ты по-прежнему клонишь к тому, что они замешаны в деле с объявлениями?

– Именно так. Кроме того, они не имели ни малейшего понятия о том, что я тоже работаю под прикрытием ЦАКМИ, поэтому допустили ошибку, выбрав меня в качестве отвлекающей мишени. Иногда я в рабочее время редактировала свой дневник, и поэтому он попал в их поле зрения. Примерно так, я думаю, все и происходило.

– Камеры действительно засняли тебя за работой над дневником. Я видел эту кассету.

– Тогда послушай меня дальше. Эту кассету мог видеть лишь самый ограниченный круг лиц. Добраться до этих кассет могут только те, у кого есть доступ к компьютерной системе ПИА.

– Например?..

– Например, мой босс Рольф Гордон. Это тот человек, с которым, как ты понял, я встречалась в парке. Но он не в счет. По вполне понятным причинам он не стал бы этого делать.

– А Николь, ты считаешь, это нужно? – Ник провел рукой по волосам. – Может быть, еще кто-нибудь?

– Существует еще несколько человек, кто мог попросить твоих начальников это сделать.

– И все-таки, зачем нужен был такой тупой повод, как твой дневник? Неужели они думали, что я клюну на это?

– Нет, конечно. Те, кто задумал все это, отлично знают, что ты умен, а иначе бы они тебя не боялись. Отсюда можно сделать только один вывод: им просто нужно было отвлечь тебя. Хотя бы на небольшой срок. Примерно на пару недель. Значит, они полагали, что через две недели ты для них уже не будешь опасен. А это свидетельствует о том, что за время, пока ты разбираешься с моим дневником, эти люди собирались покинуть страну. Вот еще один довод, объясняющий мое подозрительное отношение к походу Николь по турагентствам. – Кэтрин подошла к Нику и села к нему на колени, прижавшись щекой к его щеке.

– Признаюсь честно, – Ник поцеловал Кэтрин в губы, – твой дневник мог занять у меня гораздо больше времени. Сначала я действительно думал, что все это ерунда, но потом обнаружил, что ты что-то скрываешь, и стал копать глубже. Я же не знал, что ты скрываешь то, что сама работаешь на ЦАКМИ! Кэтрин обвила руками его шею.

– Ладно тебе оправдываться, – шутливо сказала она. – Сказал бы просто: увлекся чтением.

– Не без этого, конечно, – рассмеялся Ник, но быстро стал снова серьезным. – Кэтрин, я не хочу умирать, тем более сейчас… Но мне очень трудно сконцентрироваться.

– Почему же? – Кэтрин отлично знала причину, но ей хотелось это услышать от него самого.

Вместо ответа его рука плавно заскользила вниз и забралась под юбку. Ник стал гладить ее бедра, неторопливо подбираясь к трусикам.

– По-моему, ты говорил, что предпочитаешь заниматься любовью в постели?

– Это совсем не обязательно, – прошептал Ник ей на ухо. – Главное, что с тобой. И я хочу тебя прямо сейчас. – В его голосе опять прозвучала хрипотца. – Ник подхватил Кэтрин на руки и отнес ее к креслу, подальше от окна, через которое их могли увидеть ее родители. – Ты готова любить меня, моя графиня? – спросил он, нежно поигрывая под кофтой с ее сосками.

– О да, мой граф, – прошептала Кэтрин.

9

Ник проработал с объявлениями весь вечер. Он кропотливо проанализировал каждое из них и наконец пришел к выводу, что Кэтрин права. Николь очень подозрительна. Она бывала во всех местах, указанных в объявлениях, и везде, где сосредоточены главные военные силы государств.

Опасаясь за жизнь Кэтрин, он предложил ей переночевать не в своей спальне, а в комнате для гостей. Под каким-то немыслимым предлогом Кэтрин уговорила родителей разрешить Хьюджу ночевать в доме. Принимая во внимание его строптивый характер и недалекий ум, охранник из него, конечно, никакой, но в качестве сигнализации он, может быть, не подкачает.

После того как все в доме уже улеглись, Ник еще какое-то время поработал в кабинете, обращая внимание на нюансы и выискивая дополнительные улики против Николь.

Когда он поднялся в комнату для гостей, Кэтрин еще не спала. Свет был выключен, но она по-прежнему была в одежде. Кэтрин сидела посередине кровати и смотрела через окно на звездное небо. Лунный свет мягко освещал ее лицо, она казалась небесным созданием, умиротворенным и прекрасным.

Кэтрин слышала, что в комнату вошел Ник, но не шелохнулась. Он тихо поздоровался:

– Привет!

– Привет! – прошептала в ответ Кэтрин, неторопливо поворачивая к нему голову.

Ник в нерешительности стоял в дверях.

– Похоже, ты нервничаешь, – прошептала Кэтрин.

– Похоже, – эхом ответил Ник.

Он и вправду чувствовал какое-то странное стеснение, когда она вот так на него смотрела.

– Ты всегда такой нерешительный, когда находишься ночью в комнате с женщиной? – спросила она.

– Нет. Со мной это впервые. – Ник не мог видеть глаза Кэтрин, но остро чувствовал на себе ее пристальный взгляд.

– Я тоже немного нервничаю, – тихо прошептала она.

– Ты не должна?

– Почему?

– Потому что я играю роль, которую еще не совсем хорошо выучил, а тебе и играть не надо. Это все твои фантазии, и именно они будут сегодня главными в этой комнате, – хрипло прошептал Ник.

– Я не уверена, что у нас получится… Здесь?

Дверь в комнату была стеклянной, поэтому Кэтрин опасалась привычки ее родителей иногда вставать по ночам и от бессонницы коротать время на кухне. А путь туда лежал мимо этой комнаты.

– Да, здесь. – Ника это обстоятельство совершенно не смущало.

Она улыбнулась. Он подошел к кровати и сел рядом с Кэтрин. До него донесся аромат ее волос, еще не успевших высохнуть после душа. Он любовался ею, она любовалась им. Ни одна женщина еще не смотрела так на Ника – серьезно, выжидающе, глубоко и вместе с тем безгранично нежно. Его сердце забилось чаще. Он был готов на все, что она пожелает.

– А как же твои фантазии? – словно читая его мысли, спросила Кэтрин.

Ему хотелось неторопливого долгого секса, который он запомнил бы на всю жизнь. Но сегодняшняя ночь должна полностью принадлежать Кэтрин. Все должно быть так, как хочет она. Ник в один момент забыл о своем желании и освободил место для ее фантазий. Этой ночью он хотел приблизиться хотя бы на шаг к разгадке тайны Кэтрин, которая приковала его к ней.

– Впервые в жизни я нахожусь в спальне с женщиной и не знаю, что будет дальше.

– Совсем? – спросила Кэтрин.

– Да, – кивнул Ник и подарил ей долгий трепетный поцелуй.

Ему казалось, что с каждым мгновением его сердце переполняется все большей любовью к Кэтрин. Он чувствовал, что не властен над своими мыслями, что ему хочется думать ее мыслями. Хотя бы мгновение, но он не отказался бы и от вечности.

– В моих фантазиях любовники часто надевали маски…

– Но они всегда знали, кто скрывается под ними…

– …и всегда казалось, что он не дорожит ею.

– Это только так казалось.

Кэтрин пристально посмотрела на него.

– Она всегда боялась, что он оставит ее ради кого-то другого.

– Но это невозможно. Она единственная женщина, которая ему нужна.

– Она всегда терялась.

– Но он всегда находил ее.

Одно долгое мгновение Ник и Кэтрин молчали. Они слушали бешеный стук их сердец. Потом Кэтрин прошептала:

– А теперь, когда я больше не собираюсь прятаться, найти меня будет совсем легко.

Эти простые слова подействовали на Ника как звездный дождь. Это именно то, что он хотел услышать. Его эмоции так и рвались наружу. Он припал к ее губам. Она обвила руками его шею и крепко к нему прижалась.

– И что сейчас будет делать граф?

– Он будет медленно снимать одежду со своей графини, – ответил Ник и приступил к действиям. – Сегодня я буду делать все, что сделал бы граф.

Неожиданно Кэтрин отстранилась. Она покачала головой.

– Я не хочу заниматься любовью с графом, – сказала она.

Ник по-прежнему немного нервничал. Он думал, что, играя роль графини, Кэтрин сможет по-настоящему избавиться от всех своих старых комплексов. Ник помнил ее рассказ о докторе, который посоветовал ей записывать свои эротические фантазии.

– Не хочешь? – Он не знал, что и думать. Когда Ник заглянул в ее глаза, он увидел, что они блестят от слез, которые Кэтрин сдерживает из последних сил.

Она заговорила, ее голос дрожал от волнения:

– Я хочу тебя, Ник Хант.

Ник улыбнулся и медленно раздел ее. Он смотрел на ее прекрасное тело и восхищался его совершенством, словно впервые видел Кэтрин без одежды.

Время остановилось.

Ник потянул губами один из ее розовых сосков, затем другой, всякий раз втягивая с большей силой. Кэтрин захлестнуло всепоглощающее желание. Все следы переживаний, нервозности куда-то пропали, и она застонала от удовольствия.

Ник становился все настойчивее в своих ласках. Его руки и губы скользили по ее животу. Она вздрогнула. Он продолжал свои сводящие с ума ласки. Бедра Кэтрин раздвинулись. Сладостные ощущения затопили ее, она не смогла сдержать приглушенного крика.

– Кэтрин, – Ник опять поднялся над ней, – со мной ты сможешь быть какой угодно, твои мечты могут стать явью, не стесняйся их. Будь, кем ты хочешь!

Но Кэтрин уже все для себя решила. Она никогда не мечтала о том, о чем писала в дневнике. На самом деле это были просто тщетные попытки отыскать себя.

– Я хочу быть только собой, – прошептала она, и ее руки скользнули вниз по мускулистому телу Ника, освобождая его от последней одежды.

Ник застонал в предвкушении неземного наслаждения.

– Кэтрин, – он дотронулся до ее щеки, – ты даже представить не можешь, что творишь со мной. Я схожу по тебе с ума…

Но Кэтрин уже все знала. Она прильнула к нему с хриплым стоном. Он почувствовал, что теряет голову.

– Кэтрин, я хочу быть внутри тебя, – порывисто прошептал он.

Он вошел в нее, и еще очень долго они были единым целым…

За окном светало. Голова Кэтрин лежала на плече Ника. Она только что проснулась и не могла снова заснуть.

Слегка коснувшись курчавых волосков на его груди, она приподнялась на локте и стала внимательно рассматривать лицо Ника.

Она смотрела на его губы и вспоминала поцелуи, которыми они осыпали друг друга. Ей безумно захотелось прикоснуться к ним, но она побоялась разбудить Ника. Кто знает, что им предстоит пережить сегодня?! Любовь переполняла ее сердце. В ее голове звучал его голос, его нежные слова. Она нисколько не сомневалась в их искренности.

– И давно ты на меня смотришь? – неожиданно сказал он.

– А ты, значит, притворяешься?

Глаза Ника все еще были закрыты. Он улыбнулся.

– Совсем чуть-чуть. – Он посмотрел на Кэтрин и потянулся к ней с нежным утренним поцелуем. – Доброе утро, малышка! – Ник лукаво улыбнулся и спросил: – Надеюсь, твой отец не будет возражать, если и я буду так тебя называть?

Кэтрин положила голову ему на грудь.

– Думаю, что нет.

Ник обнял ее и перевернул на спину, а сам навис над ней.

– Так какие у нас на сегодня планы?

– Надо разрубать этот узел с объявлениями, другого выхода нет. Знаешь, я пыталась вчера связаться с Рольфом, но ничего не получилось. А он обязательно должен узнать о замыслах Николь. Но сейчас, – Кэтрин игриво укусила его за кончик носа, – я безумно голодна. Поэтому первым делом мы идем завтракать.

Она попыталась встать, но Ник повалил ее обратно на постель.

– Сначала утолим мой голод… – Поцелуй закрыл ей рот, и она уже никак не могла ему возразить.

Устав от любовных ласк, они опять заснули.

Проснулась Кэтрин от того, что что-то липкое щекотало ей нос. Она открыла глаза и прямо перед собой увидела морду Хьюджа. Он еще раз смачно провел языком по лицу Кэтрин.

– Отстань, Хьюдж. – Пытаясь отстраниться от очередного «поцелуя», Кэтрин повернулась на бок в сторону, на которой ожидала увидеть Ника.

Но его не было. Кэтрин удивилась. Его одежды нигде не было видно. Она подошла к окну и увидела, что ее машины тоже нет на месте.

Раздался телефонный звонок. Кто бы это мог быть? Может, звонит Ник, но откуда? Почему он ушел, не сказав ни слова? И это после всего, что между ними было? Кэтрин почему-то подумала, что он больше не вернется.

Он не вернется!

Кэтрин показалось, что земля уходит у нее из-под ног.

Я не смогу без него! Он не должен был уходить!

Кэтрин понимала, что ведет себя глупо, что наверняка Ник уехал в магазин или разузнать обстановку. Она понимала это, но страх потерять Ника затмевал все.

Не будь смешной! Кэтрин изо всех сил старалась справиться со своим смятением. А может, с ним что-то случилось? – испуганно подумала Кэтрин. Что, если его настигли те люди, которые приходили к нему домой. Нервным движением она потерла лоб. Нет, я ни в коем случае не должна так думать!

Но ей никак не удавалось успокоиться.

Телефон по-прежнему звонил. От беспокойства и страха за Ника у Кэтрин свело живот. Неуверенным движением она потянулась к трубке.

– Ник, это ты?

На том конце провода долго не отвечали.

– Э… нет. Кэтрин, это Рольф. Мне передали, что вчера ты пыталась со мной связаться.

– Да, это так, – сказала она. Ее напряжение немного прошло, но живот по-прежнему сводило. Она поняла, что безумно хочет есть. Еще в первое свое пробуждение на рассвете она хотела есть. Ночные бдения отняли у нее много сил. Кэтрин зажала подбородком трубку радиотелефона и направилась на кухню к холодильнику. Она налила себе стакан молока и взяла из небольшого шкафчика коробку с печеньем и вернулась в спальню.

Рольф тем временем продолжал говорить:

– Это очень хорошо, что ты позвонила. У нас появилось много новой информации… – Он немного помолчал, а затем спросил: – А почему ты думала, что я Ник Хант?

Кэтрин не смогла сразу ответить, потому что только-только засунула целое печенье себе в рот. Поспешно прожевав его, она наконец сказала:

– Позапрошлой ночью кто-то ворвался в его дом. Этим людям почти удалось убить нас. Нас обоих. Мы чудом остались живы. Вот поэтому-то я и звонила тебе.

– Ты уверена?

Кэтрин начала терять терпение. Он что, думает, будто ей все почудилось?!

– А ты считаешь, что я не могу отличить милых людей, пришедших в гости, от убийц в масках? Они заминировали дом Ника, и он, к твоему сведению, даже взорвался! – Кэтрин не заметила, как перешла на крик. – Очень плохо, что вы об этом до сих пор ничего не знаете!

– Не горячись, – раздался спокойный голос Рольфа. – А ты не думала, что целью была ты, а не Ник. Может быть, после того как они убили бы тебя, они отпустили бы его на все четыре стороны?

– После взрыва, разнесшего весь дом? – Рольф что, издевается над ней? – После того как мы с ним спаслись, мы оба приехали сюда.

Кэтрин ожидала, что Рольф начнет возмущаться этим обстоятельством. Наверняка он напомнит ей о том, что она не имеет право раскрывать свою конфиденциальность. Но она не собиралась сейчас объяснять ему что-либо на этот счет. И тем более не хотела говорить, что завязывала Нику глаза. Рольф наверняка сразу же подумает, что без секса у них с Ником не обошлось. И будет абсолютно прав.

Но Рольф ничего не стал говорить по этому поводу.

– Кэтрин, тогда, я думаю, моя новая информация заинтересует тебя еще больше.

– О чем ты говоришь?

– У Ханта и Николь Хаймер есть общее прошлое.

Кэтрин почувствовала, как у нее предательски подкашиваются ноги. Кусок печенья застрял в горле, живот так скрутило, что Кэтрин чуть не сложилась пополам. Дрожащим голосом она повторила:

– Общее прошлое?

– Да, и довольно пикантное. – Произнося эти слова, Рольф не подозревал, что разбивает сердце Кэтрин. Оно разлетелось на мелкие кусочки. Его осколки больно ранили ей душу. Слова Рольфа доносились до Кэтрин словно издалека: – Потом на некоторое время они прекратили отношения. Но Николь очень хотела, чтобы Ник работал с ней в одной связке. Так вот, – продолжал Рольф, – теперь выяснилось, что заказано два билета в ЮАР. И, что самое интересное, оплачены они были кредитной карточкой Ника Ханта.

Кэтрин была ни жива ни мертва.

– Ты сказал, что Ник и Николь…

– Да, да… Они вместе собираются сбежать из страны.

Кэтрин бросила взгляд на объявления, оставленные Ником на журнальном столике возле кровати.

А Рольф тем временем продолжил свой рассказ:

– И они спят друг с другом.

Острая боль от этих слов в очередной раз нанесла Кэтрин сокрушительный удар. У нее закружилась голова. Она присела на край кровати.

– Все места, где в последнее время была Николь, упоминаются в газетных объявлениях. Там же находятся и различные военные объекты.

Этого Рольф мог и не говорить Кэтрин. Она уже и так все знала. Сейчас ее интересовало совсем другое.

– Ты говоришь, они спали?..

– С уверенностью могу сказать только про одну ночь, а там кто знает?.. Это произошло после рождественской вечеринки семь лет назад.

Кэтрин не хотела верить в услышанное.

– Но Николь совсем недавно вышла замуж…

– И что?

– А то, – предположила Кэтрин, – что если она ворует из ПИА информацию, то делает это, скорее всего, вместе со своим мужем. А что касается ее и Ника, то семь лет – это большой срок.

– А вдруг у них настоящая страсть, которая не подвластна ни обстоятельствам, ни времени.

Кэтрин готова была убить Рольфа. И Ника тоже.

На нервной почве на нее всегда нападал безумный голод. Она уже доела пачку с печеньем и опять отправилась на кухню. Открыла холодильник, достала оттуда два вареных яйца и отправилась обратно в комнату.

Рольф продолжал рассказывать подробности того, как добывалась информация. Кэтрин чувствовала внутри себя огромную пустоту, и его слова лишь эхом доходили до ее сознания.

Она села на кровать, положила перед собой одну из газет, оставленных Ником, с намерением складывать на нее скорлупу от яиц.

Неожиданно что-то на яйце привлекло ее внимание. Это были чернила. Кэтрин присмотрелась повнимательнее. Чернила постепенно проявлялись, и вот теперь она отчетливо могла прочитать: «тебя».

И Кэтрин все поняла. Она вспомнила свой разговор с Ником в ресторане. Он тогда рассказывал ей, как во время войны яичная скорлупа использовалась для написаний тайных посланий. Пока яйца находились в холодильнике, чернила не были видны, но, как только Кэтрин взяла их в руки, под действием тепла надпись стала проявляться.

Рольф ошибается насчет Ника, подумала Кэтрин. Он попал в беду, и вот его послание, его крик о помощи. Но одного Кэтрин понять не могла: как он мог написать это, если на него напали?

Чтобы яйцо быстрее нагрелось, она плотно обхватила его двумя руками. Через несколько секунд можно было прочесть послание целиком: «Я тебя люблю».

Сердце Кэтрин учащенно забилось. В голове рождались все новые и новые предположения. Она была в полном смятении. Что же произошло на самом деле?

– Скоро они поедут в аэропорт, – услышала она голос Рольфа. – Я абсолютно в этом уверен. Так как ты единственная из агентов ЦАКМИ, кто спал с этим Хантом, никто не знает его лучше тебя. Я послал за тобой машину, через полчаса она должна быть у тебя.

Кэтрин не верила своим ушам! Похоже, Рольф считает ее бездушным роботом, который спит с человеком ради своей выгоды. Неужели Гордон думает, что она легла в постель к Нику для того, чтобы ее похвалило ЦАКМИ?!

– Тебе надо опять подобраться к Ханту, – продолжал Рольф. – Он, скорее всего, сейчас в доме Николь. Ты знаешь, где это. Найди их и выведи на чистую воду. Я почти на все сто уверен в том, что люди, которые напали на тебя, были посланы Николь.

Если Ник действительно замешан в этом деле, думала Кэтрин, то она ни за что не сможет довести его до конца.

– Рольф, пусть этим займется кто-нибудь другой.

– Мне нужно удостовериться, что ты не потеряла хватки.

– Ты считаешь, что лучшим доказательством этого может служить арест Ханта?

– Да. Если он виновен, то я хочу, чтобы именно ты в этом разобралась и доказала.

Кэтрин совсем не была уверена в своих силах. Она закрыла глаза и представила Ника. «Я тебя люблю».

Как он мог написать такое, если сам отправился к Николь?

Ей стало безумно жалко себя. Кроме родителей, ее никто никогда не любил.

На нее волной нахлынули воспоминания детства. Сколько слез она тогда пролила! А чего ей стоило не разочаровывать родителей, для которых она была прекрасным ангелочком!

Кэтрин почувствовала, как на ее глаза наворачиваются слезы!

Она очень давно не позволяла себе плакать. Она думала, что умеет справляться с эмоциями, но оказалось, что это не так.

Почему никто не любит меня? Зачем Ник написал эту ложь? Неужели он настолько жесток?!

– Кэтрин, я на тебя рассчитываю, – донесся до нее далекий голос Рольфа.

Если Ник действительно предал ее, подумала Кэтрин, она не будет защищать его. Она отомстит за свое разбитое сердце!

– Не волнуйся, Рольф. Я обязательно его найду, – хладнокровно сказала она. Возможно, это прозвучало даже чересчур твердо и слишком уверенно.

10

– Хорошие собачки, – прошептала Кэтрин, наблюдая, как под действием наркоза заснули доберманы Николь Хаймер. Она ужасно не любила этой процедуры, но выхода не было: ей пришлось выстрелить в них усыпляющим уколом. – Сладких вам снов.

Кэтрин уже около часа обследовала окрестность особняка Николь. Повсюду, как она и предполагала, были установлены камеры, но она легко их обошла.

На дороге, ведущей к парадному подъезду, Кэтрин заметила свою машину. Значит, Ник действительно здесь. Она горько усмехнулась. Ну и наивной же она была, когда верила его глазам!

Интересно, что они там сейчас делают? – подумала она. Ей непременно нужно как-то пробраться в дом. И желательно не наделать при этом шума. Кэтрин хотела застать их врасплох, что бы уже раз и навсегда выяснить, кем они являются друг для друга: друзьями? врагами? любовниками?

Как и в ту ночь, когда Кэтрин пробралась в дом Ника, она была одета в облегающий черный спортивный костюм. За спиной у нее был небольшой рюкзачок со снаряжением.

Мелкими перебежками она направилась к дому.

Скорее всего, размышляла она, никого кроме их двоих в доме нет. Возможно, конечно, что здесь муж Николь, но, с другой стороны…

Мысли Кэтрин опять перескочили на то, как обидел ее Ник. У него было полно времени, чтобы рассказать о Николь. И что-то он рассказал, но не все. Почему он скрыл от нее, что спал с ней? Этому может быть только одно объяснение, размышляла Кэтрин, он по-прежнему ее любовник.

Она уже добралась до дома. На втором этаже она увидела приоткрытую форточку. Закинув на крышу веревку, Кэтрин начала медленно подниматься наверх. С помощью небольшого железного крюка она открыла окно изнутри и уже через несколько секунд юркнула внутрь.

То, что предстало глазам Кэтрин, потрясло ее. Еще никогда в своей жизни она не видела такой роскоши. Похоже на фантастический, нереальный мир. В доме не было прямой привычной планировки, все было неправильной, причудливой формы. Кругом висели зеркала, и это напомнило Кэтрин замок графа из ее собственного дневника.

Она немного прошла вперед по коридору и оказалась в шестигранном холле. Подняв голову, она посмотрела наверх. Над ней возвышался купол, который был выложен мозаикой из разноцветных кусочков стекла. У нее перехватило дыхание.

Она прошла дальше, по широкой лестнице спустилась вниз и вдруг заметила узкую полоску света, выбивавшуюся из приоткрытой двери. Кэтрин осторожно подошла к ней и увидела бассейн, но людей нигде видно не было…

Зато Кэтрин услышала голоса. Мужской и женский. Ника Ханта и Николь Хаймер.

Замечательно, гневно подумала Кэтрин. Ведем светскую беседу?! Она ревновала. Но это чувство периодически гасилось воспоминанием о надписи на яичной скорлупе.

Наверное, он хотел сделать ей приятный сюрприз к завтраку, а получилось послание, возможно зов о помощи… А может, и нет… Просто очередная мужская ложь…

Удостоверившись, что ее шаги не слышны, она осторожно двинулась вперед.

Николь ходила вокруг него кругами, а он даже не смотрел на нее. Его взгляд был прикован к одной точке, и, казалось, он вообще ничего не видит. Ему и не надо было. Все необходимое он уже знал. Ник был привязан к массивному стулу, от долгого сидения в одной позе у него затекли руки и ноги.

Бежать отсюда будет очень сложно, это он уже давно успел понять. Он безумно жалел, что рядом нет Хьюджа. Всего в нескольких метрах от Ника на антикварном столике стоял телефон. Ник мечтал добраться до него и позвать кого-нибудь на помощь. А Хьюдж, если бы повезло, мог бы стать его оператором.

Ему нужно быстрее выбираться из этого «заколдованного замка», иначе ему не дожить и до завтрашнего дня.

В качестве угрозы Николь оставила прямо перед его носом свой пистолет. А Ник вместо угрозы видел в нем якорь спасения… Только бы добраться до него! Но как?!

От голода и от того, что Николь беспрестанно нарезала вокруг него круги, у него начала кружиться голова.

Ник постарался завести с ней разговор. Лишняя информация никогда не помешает. Она помогла бы ему, на случай если он останется в живых.

– Покидаешь город, Николь?

– Возможно, – расплывчато ответила она.

– И как скоро?

К огромному облегчению Ника, Николь перестала ходить. Она остановилась напротив него и спросила:

– Почему ты спрашиваешь об этом?

У Ника было только одно оружие – его глаза, и он решил пустить его в ход. Он пристально посмотрел на Николь.

– Потому что, если ты действительно собираешься уезжать, тебе надо торопиться.

– Мило, очень мило, – промурлыкала Николь. – Ты всегда умел красиво говорить. Полагаю, твой последний трофей тоже попался на эту удочку.

Ник не считал Кэтрин своим трофеем. Она для него единственная женщина на земле, которую он полюбил. Трофеем можно было бы назвать Николь, с которой он когда-то развлекался и которую потом оставил без всякого сожаления. Она, правда, тоже не особо страдала по этому поводу, но первый шаг к их разрыву был сделан все-таки Ником. Может, это еще одна причина, усугубляющая его нынешнее положение?

Он не хотел показывать Николь, насколько дорога для него Кэтрин. Она могла бы использовать это против него.

– Николь, мы же старые друзья… Просто отпусти меня. И почему это тебя интересует, кого и как я уложил к себе в постель? – Последнюю фразу он постарался произнести как можно небрежнее.

– Ник, – насмешливо произнесла Николь, – думаю, ты и сам понимаешь, что твоя просьба невыполнима.

Медленно, игривой походкой она подошла вплотную к нему.

Ник почувствовал тонкий запах дорогих духов. Она наклонилась к нему. Ее губы были напротив его губ, а взглядом она словно кидала ему вызов. Она неторопливо провела своим изящным пальцем по его щеке. Потом поцеловала его в губы. В поцелуе не было страсти. Таким образом, она просто решила напомнить мне, кто сейчас хозяин положения, подумал Ник.

– Ты не выйдешь отсюда до тех пор, пока твоя резвая подружка не решит сама сюда прийти. – Николь рассмеялась. – Представляешь, как это романтично! Возможно, ради тебя она готова рискнуть жизнью.

От ее смеха Нику стало не по себе.

– Тебе лучше сдаться, Николь. ЦАКМИ уже все про тебя знает. Кэтрин специально была послана в ПИА, чтобы следить за тобой. Все это время она работала на ЦАКМИ.

Николь отошла от него и начала снова ходить кругами вокруг стула, на котором он сидел.

– Неужели ты считаешь, что я этого не знаю? – Ее вопрос прозвучал немного высокомерно.

Ник пожал плечами.

– Тем более. Почему ты не хочешь хотя бы бросить меня здесь и бежать куда подальше. Ты должна понимать, что, если убьешь меня, только осложнишь себе этим жизнь. ЦАКМИ тогда точно от тебя не отвяжется и достанет даже из-под земли!

Но на Николь его доводы не произвели никакого действия. Она подошла к небольшому креслу, стоящему в паре метров от Ника, и присела. Сделала она это со всей грацией, на которую только была способна. Закинув ногу на ногу, она потянулась к пачке дамских сигарет, лежавших на миниатюрном стеклянном столике.

– Ты не возражаешь, если я закурю? – спросила она у Ника, явно наслаждаясь своей властью над ним.

– Извини, что не предлагаю огонек… – съязвил Хант.

Николь поднесла к сигарете изящную серебряную зажигалку и прикурила.

– Где сейчас эта женщина?

Ник недоумевал: неужели Николь рассчитывает, что он станет помогать ей?!

– Зачем тебе это? Еще раз попытаешься ее убить?

Николь слегка присвистнула, чем в очередной раз удивила Ника. Это было очень не похоже на ее обычную утонченную манеру вести разговор.

– Пытаешься спасти ее?

– Скорее меня раздирает любопытство. Кэтрин ничего для меня не значит… Впрочем, как и ты семь лет назад. – Ник по-прежнему говорил небрежно, но старался не переборщить с этим.. – Но профессионал она хороший, будет обидно за ЦАКМИ, если они потеряют такого агента. – Он немного помолчал, а потом продолжил: – Кейл Родман… Кажется, он был предшественником Кэтрин. Его убила тоже ты?

Глаза Николь заблестели. И впервые Ник увидел в них безумство, какой-то странный фанатизм.

Неужели он так заблуждался насчет Николь? Он ведь считал ее настоящим патриотом своей страны! А получается, Николь просто ненормальная, одержимо идущая к своей цели.

– Да, – медленно произнесла она. – Кейл подобрался слишком близко ко мне. – Ее интонация больше подходила для постели, чем для данной ситуации. Хрипотца в ее голосе звучала для Ника одновременно смешно и угрожающе. После небольшой театральной паузы и выразительного взгляда Николь продолжила: – И вслед за ним отправишься ты, если сейчас же не прекратишь свои попытки выкачивать из меня информацию. – Огонь в ее глазах погас так же неожиданно быстро, как и зажегся. Выражение лица смягчилось.

Ник все мечтал добраться до пистолета, который буквально мозолил ему глаза.

Николь перехватила его взгляд и поняла, о чем он думает. Грациозной походкой она подошла к столику, на котором лежало оружие, взяла его в руки и стала рассматривать, то и дело бросая любопытные взгляды на Ника.

– Тебя возбуждает оружие? – томно спросила она.

– Николь, не будь смешной. – Нику уже надоел ее флирт с недвусмысленными намеками.

Его реакция, похоже, только больше ее раззадорила.

– Дорогой Ник, не переживай. Я все понимаю. Чтобы не травмировать тебя лишний раз и не вводить в искушение, я уберу его с твоих глаз. – Сказав это, она открыла верхний ящик стола и аккуратно положила туда пистолет. Потом снова подошла к Нику, села на него верхом и запустила руки в его волосы.

Ник внимательно посмотрел на нее. Неужели когда-то она казалась ему красивой? Он недоумевал. У нее чересчур белые волосы, чересчур яркий макияж, чересчур пухлые губы, чересчур пышная грудь… Все в ней чересчур… И она чересчур холодна. В Николь нет человеческой души.

– Когда мы так близко друг к другу, в тебе не просыпаются старые чувства? – томно спросила она.

– У меня их никогда не было.

– Дурачок, я не говорю о любви… Как же я могу состязаться с твоей Кэтрин?! Но ведь у нас с тобой был отличный секс. Помнишь?

На секунду Нику показалось, что Николь сейчас его изнасилует. Что с ней? Похоже, она совсем спятила.

– Извини, Николь, за семь лет ты немного постарела…

Оглушительная пощечина не дала ему договорить. Николь вскочила с его колен и пересела в кресло напротив.

– Ты врешь.

– В тебе нет ничего, что бы мне нравилось. – На губах Ника появилась еле заметная ухмылка. – Я просто пытаюсь быть с тобой честным…

Николь попыталась сохранить хладнокровие, хотя далось ей это с огромным трудом.

– Мне кажется, после той ночи, когда взорвался твой дом, у тебя частичная потеря памяти. Поэтому я не обижаюсь на тебя.

До последнего момента Ник не был уверен в том, что в его дом приходила Николь. Но теперь все окончательно стало на свои места.

– Значит, это была ты?

– Неужели ты до сих пор сомневался в этом? – Николь цинично улыбнулась.

Ник пожалел, что ее слова нельзя записать на пленку. Когда он понял, что ему удалось остановить ее притязания, он облегченно вздохнул.

Николь поняла этот вздох иначе.

– Скучаешь по своей неземной любви?

– Почему ты настойчиво утверждаешь, что я влюблен в Кэтрин? – Ник был предельно собран. Неужели он где-то допустил ошибку? – Ты меня знаешь много лет. Я не из тех мужчин, которые распускают нюни и мечтают о жене и детях. О какой любви ты говоришь?

Николь ему не поверила. Она потянулась за очередной сигаретой.

– Хочешь? – предложила она Нику закурить.

Он помотал головой.

– Тогда я тоже не буду. – Она засунула сигарету обратно в пачку. – Не стоит терять время… У тебя его и так осталось немного. – Она поднялась с кресла.

Только не это! – подумал Ник, когда увидел, что она с похотливой ухмылкой опять направляется к нему.

Встав в метре от Ника, она начала медленно расстегивать пуговицы на своей блузке. На ней был белый очень открытый атласный бюстгальтер.

– Ты сделала себе операцию? – с усмешкой спросил Ник, глядя на ее высокую грудь.

Эту колкость она пропустила мимо ушей. Грудь у нее была своя, и Ник это знал.

Прежде чем подойти вплотную к Нику, она посмотрела в сторону двери, видимо опасаясь быть застигнутой врасплох своим любовником.

Словно прочитав ее мысли, Ник спросил:

– Николь, а где твой муж?

– Он занят. – Николь не собиралась распространяться на эту тему.

– А с кем ты собираешься уехать? С ним или есть еще кто-то?

– О! – рассмеялась Николь. – Значит, я тебе все-таки небезразлична!

Ник скорчил такую гримасу, что, увидев свое отражение в зеркале, сам перепугался бы.

– Не обольщайся, – сухо отрезал он. Но Николь это не остановило.

– Мне даже нравится, когда мужчина сопротивляется. Тем слаще победа. – Она укусила его за мочку уха. – Ты выглядишь очень эротично среди всех этих веревок, что опутывают твое тело.

– Только давай без банальностей. – Нику было противно каждое ее прикосновение. От ее голоса у него начала болеть голова. Когда же она оставит его в покое? Наедине с собой и… ее револьвером.

Но Николь и не думала оставлять его в покое. Она принялась гладить руками свои груди.

– Ник, не может быть, чтобы они тебе не нравились… – прошептала она, показывая взглядом на свои аппетитные округлости. – Л как вам удалось сбежать из твоего дома? – Николь совершенно непредсказуемо переходила с темы на тему, но ее интонация оставалась неизменной: приторно сладкой и призывающей к сексу.

– Нам повезло. А теперь я спрошу, а ты ответь мне: кто был вместе с тобой? Тот же парень, что привязал меня к этому стулу?

Николь не отвечала, а лишь лукаво улыбалась.

– Это твой любовник?

Она по-прежнему молчала.

Нику безумно захотелось стереть с ее лица эту глупую улыбку, которая выводила его из себя.

– Я сочувствую бедняге, как, впрочем, и твоему мужу.

Николь и вправду перестала улыбаться.

– Я действительно тебя никогда не интересовала… С тех пор как я перевела тебя в наш отдел, ты ни разу не одарил меня своим вниманием.

Глаза Ника раскрылись от удивления.

– Это ты перевела меня?

– Конечно. – Николь довольно улыбнулась, но потом ее улыбка немного потускнела. – Сначала ты был занят работой, теперь своей маленькой шлюшкой. На меня у тебя времени не было. – Николь вздохнула. – Но ничего, сейчас у нас есть время.

– А разве тебе не надо спешить? – Ник уже не знал, как от нее отвязаться.

– Нет. До отправления самолета еще достаточно времени. Кстати, – она смачно поцеловала его в губы, – для оплаты билетов я использовала твою кредитную карточку. Так что, возможно, и ты сейчас под подозрением ЦАКМИ. А о твоей «графине» я даже думать боюсь – сердце кровью обливается! Представляешь, какой удар ее хватил, когда после бурной ночи она проснулась одна и ей сообщили, что ты в скором времени собираешься покинуть страну? Да еще со мной? Интересно, а где вы провели эту ночь? В мотеле?

В раю, подумал Ник. Воспоминания плотным кольцом окружили его. Кэтрин, его милая Кэтрин, была в эту ночь такой страстной, такой нежной… Он любил каждый сантиметр ее тела. Он готов был овладевать ею снова и снова, вдыхать аромат ее тела, ощущать шелковистость волос. А сейчас он вынужден терпеть у себя на коленях эту размалеванную куклу!..

– Оставь Кэтрин в покое!

– Нет, в покое я ее не оставлю. Сначала мы убьем тебя, а потом и ее. – Голос Николь неожиданно стал твердым и жестким: – Терпеть не могу, когда кто-то вмешивается в мои планы!

Николь потянулась к молнии на джинсах Ника.

– Кэтрин не осталась разочарованной тобой? Вы занимались любовью строго по ее дневниковым описаниям?

– Ты опять за свое! Почему ты так уверена, что меня волнует, удовлетворена она или нет?

– А почему тогда ты не хочешь сказать мне, где она? – Рука Николь уже почти расстегнула молнию.

– Уж явно не из-за того, что влюблен. В этом мире есть причины куда более весомые. Просто мне нет никакого смысла выдавать ее, меня ты убьешь в любом случае. А у Кэтрин будет шанс донести всю информацию в ЦАКМИ. Таким образом, моя смерть не будет бессмысленной. Поэтому в том, что я не выдаю Кэтрин, нет ничего личного.

Глаза Николь загорелись. Ему не удастся сделать из нее идиотку! Она больно схватила его за пах. Ник зажмурился от мучительной боли, разлившейся по всему телу.

– Где она? – прошипела Николь.

– Я здесь.

Николь резко обернулась и увидела перед собой Кэтрин. Она вскочила с колен Ника и поспешно застегнула пару пуговиц на своей блузке.

Ник смотрел на Кэтрин как завороженный. Вся в черном, она была словно пантера, готовая к прыжку. Только ее серые глаза светились ярким светом. Ее голос был напряжен и звенел словно металлическая струна:

– Я здесь уже несколько минут и польщена, что меня не забывают.

Николь бросилась к столу, в ящике которого лежал ее пистолет, но Ник сумел подставить ей подножку.

Она почти упала, но быстро восстановила равновесие. Ее рука потянулась к ручке ящика.

– Кэтрин, у нее в столе пистолет! – выкрикнул Ник.

Кэтрин все это время стояла неподвижно в дверях. Но теперь она достала из кобуры свое оружие и нацелила его на Николь.

– Ни с места, Николь! Я буду стрелять!

Николь на мгновение замерла, но потом резким движением открыла ящик и выхватила оттуда пистолет. Прогремел выстрел.

Николь слегка покачнулась. На ее белоснежной блузке расплылось безобразное кровавое пятно.

Она дотронулась до него рукой и поднесла окровавленные пальцы ближе к лицу. Ее глаза округлились. Неужели все это происходит с ней?! Она проиграла?.. Ведь все было так гладко… Так близка была ее цель, ее мечта… Совсем скоро она должна была быть недосягаемо далеко отсюда… Комната закружилась у нее перед глазами, и Николь рухнула на пол. Она была мертва.

– Кэтрин! Быстрее развяжи меня. Не забудь, у нее где-то есть сообщник.

Ник выжидающе смотрел на Кэтрин, и вдруг она заметила, как расширились его зрачки.

– Не где-то, а прямо здесь, – услышала Кэтрин за своей спиной.

В следующее мгновение она почувствовала, как холодное дуло коснулось ее виска.

– Джек, – произнес Ник.

Джек Мартин словно сошел с экрана фильма про Джеймса Бонда. На нем был дорогой черный костюм, белая бабочка. Черные волосы были гладко зачесаны назад. Джек подтолкнул Кэтрин вперед и зашел в комнату вслед за ней. Труп Николь он еще не видел… – Теперь медленно положи пистолет на пол, – скомандовал он Кэтрин. – Медленно, без лишних телодвижений.

Она стала приседать, чтобы выполнить его поручение.

Вдруг раздался грохот. Кэтрин ловко вывернулась и выстрелила Джеку в ногу. Он согнулся, а Кэтрин навалилась на него всем своим весом.

В результате Джек оказался лицом к полу, на руках его были наручники. Он даже не сразу успел понять, как все случилось.

На самом деле Ник, видя безвыходность ситуации, решил отвлечь Джека.

Единственное, что пришло ему в голову, это как можно громче упасть вместе со стулом, к которому он был привязан.

Ник посмотрел на Кэтрин.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Со мной все нормально. Не стоит беспокоиться… Подумай лучше о Николь… Ей точно не повезло!..

Нику не понравилось, как она ответила ему. Было в ее голосе непонятное раздражение. Он пристально посмотрел ей в глаза. Ему показалось, что Кэтрин смотрит сквозь него.

Что с ней?

И тут его осенила неприятная догадка. Она же слышала его разговор с Николь! А он так убедительно говорил той, что Кэтрин ничего для него не значит! Неужели она в это поверила? Это же, право слово, смешно! Он просто хотел защитить ее!..

– Кэтрин, развяжи меня, пожалуйста! – попросил Ник.

– Скоро здесь будет Рольф Гордон. Он и развяжет тебя, это его привилегия. Он хочет видеть тебя в отделе безопасности ПИА.

Кэтрин говорила с ним так холодно и официально, что у Ника чуть не разорвалось сердце. Да, влип!.. Что и говорить!

– Кэтрин, то, что я говорил Николь, ложь. Я не хотел, чтобы она знала, как дорога ты для меня!

– Разве я тебя о чем-то спрашивала? – Она развернулась и направилась к двери. В последний момент остановилась и обернулась к Нику. – Было приятно с тобой работать, Ник Хант. Но, надеюсь, больше не придется…

– Ты действительно ничего не знал о делах Николь Хаймер?

– Рольф, ну сколько можно повторять? – взмолился Ник.

Они находились в просторной светлой комнате отдела безопасности.

Помимо стола и двух стульев, привинченных к полу, там висело зеркало, через которое могли наблюдать за ними. Но Ник знал, что сейчас там никого нет и их разговор, наверное, просто снимают на камеру.

Хант уже несколько раз во всех подробностях рассказал о том, как попал в руки Николь, и о том моменте, когда в ее доме появилась Кэтрин.

Его любимой «графине» еще предстояло разбирательство по поводу гибели Николь Хаймер, но Ник не волновался на этот счет. Очевидно, что это была самооборона. Тому есть свидетель: он, Ник Хант.

– Судя по твоему тону, – сказал Рольф, – тебе уже все чертовски надоело.

Их разговор длился уже около двух часов, и все это время Ник задавался одним вопросом: неужели никто никогда не говорил ему, что он увеличенная копия Дени де Вито? С большим и нескладным телом, с лицом бандита, скалившего рот, в котором не хватало одного зуба, в «очаровательной» улыбке, Рольф казался ему нелепым и смешным.

В темном лесу, когда Ник впервые увидел Рольфа, он не смог разглядеть его как следует. Зато при этом нудном протокольном разговоре теперь было хотя бы одно развлечение – наблюдать за ним!

Ник смеялся над внешним видом Рольфа, но отлично сознавал, что перед ним настоящий профессионал, у которого есть чему поучиться.

– Рольф, по-моему, ты уже знаешь все. Больше мне нечего сказать.

– Куда ты так спешишь? Дома у тебя пока все равно нет. То, что от него осталось, можно отвезти только на свалку.

– У меня есть собака. Мне надо ее забрать.

– Откуда?

– Она на ферме у родителей Кэтрин. – И тут Ник понял, что появилась возможность замолвить слово за Кэтрин: – Я не знаю, что за договор был у вас с ней, но она уже сполна все отработала. Вы должны дать ей возможность вернуться к нормальной жизни.

– Почему это ты так печешься о ней?

Нику не было никакого смысла что-либо скрывать. Он решил играть в открытую.

– Я люблю ее. Это объяснение тебя устроит? Рольф был поражен его откровенностью.

– Я и не рассчитывал услышать такое…

– А что ты думал? – Ник начал говорить очень импульсивно. – Я не хочу, чтобы ее убила какая-нибудь очередная «Николь»! Хватит! Я сегодня уже насмотрелся! Я люблю ее и хочу, чтобы она была жива.

Наконец-то его отпустили!

Он вышел на улицу и сделал глубокий вдох. Ник втянул в себя запах живительной прохлады и свободы.

На душе у него стало спокойно. В его жизни обязательно все наладится! Надо только подумать, как доказать Кэтрин, что он любит ее.

Через дорогу в небольшой роще гуляли родители с детьми. Я тоже хочу детей, впервые в жизни подумал Ник и улыбнулся своей мысли. Он перешел дорогу и вдруг увидел, что навстречу ему, весело виляя хвостом, бежит Хьюдж. Он кинулся к Нику и начал радостно облизывать его лицо.

Стоп!.. Если здесь Хьюдж, значит, где-то рядом и Кэтрин.

– Привет! – просто сказала она.

– Это все, что ты хочешь мне сказать? – Ник сам не понял, почему произнес это. На самом деле он хотел кричать: «Я люблю тебя!».

– Как дела? – Кэтрин решила исправиться.

Они оба рассмеялись.

– Это уже лучше, – прокомментировал Ник. – Но объясни мне, почему ты оставила меня связанным наедине с трупом и человеком, хотевшим убить меня.

– С тобой ведь ничего не случилось… – Кэтрин попыталась уйти от ответа.

Но Ник не отступил:

– А если честно?

– Ты спал с Николь и ничего не рассказал мне.

– Я не хотел, чтобы ты знала об этом. Это было давно, и я не придавал этой связи абсолютно никакого значения. Я был молод, она была моим боссом… Кэтрин, прости, я был глупцом. Мне надо было рассказать тебе об этом.

– А еще ты сказал ей, что тебе нет до меня никакого дела.

– Я хотел защитить тебя.

– Я сама могу о себе позаботиться.

– Возможно. Мои чувства к тебе… Я не могу не беспокоиться о тебе, пойми. – Ник заглянул в глаза Кэтрин и увидел, как они наполняются надеждой и верой в него.

– Почему? – еле слышно прошептала Кэтрин.

– Разве ты не прочла мое послание?

Она опустила глаза.

– Я люблю тебя.

Ее сердце заколотилось с бешеной скоростью. Она посмотрела в глаза Нику. На ее губах играла лукавая улыбка.

– Ты знала это?

– Во время твоего с Рольфом разговора я была по другую сторону зеркала и все слышала. Мне очень понравилось, как ты говорил.

Но ты все спрашивал у меня, почему я тебя оставила. А почему ты не спрашиваешь, почему я вернулась?

– Почему?

– Потому что я тоже тебя люблю.

У Ника появилось ощущение, что он парит над землей. Никто никогда не говорил ему, что любит его. Даже мать, которая от него отказалась. Какое же это счастье!

– Повтори, – попросил Ник, – я не ослышался?

– Нет. Я люблю тебя.

Он крепко обнял ее, подхватил на руки и закружился с ней под волшебную музыку их любви.

А когда Ник поставил Кэтрин обратно на землю, они еще долго-долго целовались, не в силах оторваться друг от друга.

Неожиданно Ник встал перед Кэтрин на одно колено и произнес:

– Графиня, вы выйдете за меня замуж?

– Да, мой граф.

Эпилог

Кэтрин смотрела в окошко иллюминатора.

– Ник, – обернулась она, – где-то я читала, что в первую половину пути человек еще полон мыслями об оставленном, а затем, со второй половины, переключается на размышления о том, что ждет его на новом месте.

Ник понимающе улыбнулся и глотнул виски. Кубики льда зазвенели о стенки бокала.

– Предаваться этим размышлениям хорошо было тем, кто путешествовал на лошадях. Железная дорога сильно сократила время для размышлений, хотя все же сохранила известную постепенность перехода от одного к другому – менялся пейзаж за окном вагона, менялся климат, человек привыкал к мысли, что он уехал, едет, что впереди новое. Согласна?

Кэтрин кивнула.

– А самолет?

Ник вздохнул.

– В самолете летишь над облаками, которые совершенно одинаковы над всеми странами. Скажем, стюардесса объявляет, что там, внизу, Лиссабон, но тебе от этого ни тепло, ни холодно. Много там невидимого проносится, пока сидишь в кресле, читаешь, ешь, дремлешь… Глядь, а за круглым окошком уже и облаков нет, только черная тьма…

– Прямо как сейчас! – прервала она его. – Даже не верится, что мы уже над Атлантикой.

– А я, представь себе, даже вижу нас с тобой в университетском городке, – произнес он, вытягивая руку и указывая куда-то в пространство. – У нас уютный коттедж и сад, который мы разобьем у дома.

Кэтрин рассмеялась. Она как-то мимоходом заметила, что ей всегда хотелось выращивать красивые цветы. И вот, пожалуйста, он этого не забыл!

– Не дразни меня, – сказала она.

– Разве я тебя дразню? И не думаю. Я говорю это потому, что хочу, чтобы так было. Наверное, следовало бы делать вид, будто я вовсе не считаю, что у нас сразу все заладится.

Так многие делают, чтобы не спугнуть удачу. А ведь жизнь у нас действительно сложится чудесно!

– Думаешь?

– А как же! Первое время, конечно, мы будем очень уставать, как только там обоснуемся. Станем заниматься любовью и ничем больше. Но потом придется посмотреть на мир заново и отстраивать его. Условно говоря, начиная с фундамента. Класть камень за камнем…

Кэтрин рассмеялась.

– Мы с тобой этим будем заниматься?

Ник явно обиделся.

– А разве нет? Это кажется тебе неразумным? Меня, например, после любви с тобой всегда тянет к земле, как ни странно. Представь, мы возвращаемся из института, отдыхаем, а потом идем в сад…

– Расскажи мне про институт, Ник.

– А пока нечего рассказывать.

– А я тоже буду там работать?

– Ну да! Я же тебе говорил. Будешь работать референтом. Кроме того, после твоего удачного писательского опыта, ты можешь попробовать покорить и американских читателей.

– Я так рада! До сих пор не могу поверить в то, что мою книгу так быстро раскупили! Буквально вчера со мной говорила редактор и сказала, что, возможно, в скором времени напечатают дополнительный тираж. Здорово, правда?

– Просто замечательно! Я ужасно рад за тебя, ведь я тебя люблю.

– Я вот что хотела сказать… – Она задержала дыхание.

– Что?

– Своей любовью ты внушил мне, что быть на положении любовницы для меня унизительно.

– Так оно и есть. Ты для этого, право же, слишком прямая. Слишком уж самозабвенно ты себя отдаешь. И я порой злюсь на себя за то, что все это принимаю.

– Принимай и дальше, Ник! А если передумаешь взять меня в жены, пусть я останусь для тебя хотя бы хорошей любовницей.

– Перестань говорить глупости. Я совсем не хочу, чтобы ты оставалась любовницей, наша жизнь для этого не приспособлена. Любовница – это для европейских романов. А на новом месте только брак считается значительным. Семья, друзья и баскетбол в пятницу вечером. А у нас еще есть любовь. Но любовь, моя дорогая, должна приносить плоды, иначе она иссякнет. Я имею в виду детей…

– Ой, Ник, давай не будем говорить об этом! Расскажи лучше про институт.

– Я же рассказывал!

– Но я хочу еще раз выслушать все подробности, пожалуйста… – Кэтрин улыбнулась.

– Научно-исследовательский институт… основан президентом Гувером и носит его имя. Официально называется: Гуверовский институт войны, революции и мира. Там собраны уникальные архивные материалы из всех стран мира. Большинство нуждается в дешифровке, в скрупулезном прочтении, а я, как тебе известно, еще и лингвист. Словом, нас там ждут и, надеюсь, встретят с распростертыми объятиями.

– А ты говорил, что тебя еще ждут и в Стэнфордском университете?

– Ну да, ждут! На территории университетского городка как раз размещается Гуверовский институт. Между прочим, Стэнфордский университет известен физико-математическими исследованиями, что меня радует. Люблю точные науки…

– А где этот Стэнфордский комплекс расположен?

– На заливе, возле Сан-Франциско.

– Чудесно! Просто замечательно… А скажи, пожалуйста…

– Миссис Хант, у вас будет время…

– Перестань, Ник! Я пока что не миссис Хант, мне только хотелось бы ею стать…

Ник взял ее руку и прижался губами к ладони.

Их полет был долгим. Почти через полмира… Так что времени для размышлений оказалось предостаточно.

– Посадка через двадцать минут, – объявила стюардесса. – Просьба пристегнуть ремни и оставаться на местах до полной остановки двигателей.

Двадцать минут, и они рука об руку шагнут в новую жизнь! Кэтрин посмотрела в иллюминатор.

Самолет, описав полукруг над заливом, вышел на посадочную глиссаду Сан-Францисского аэродрома.

Примечания

1

Huge – огромный, громадный (англ.).

Content

Леона Арленд
Лабиринты любви

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Эпилог

Примечания