Светлана Данилова

Тринадцатый череп

© Данилова С. А., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Глава 1

Черный череп

Хранитель Кристаллов пошевелился на диване и открыл глаза. Влил он в себя накануне изрядно, поэтому подняться сразу он не только не спешил, но и не мог. Так и лежал. Было ему действительно плохо после вчерашнего, поэтому первое, что пришло ему в голову, – представить бутылку с водой и материализовать ее. Но он не смог, как ни пытался. Пришлось подниматься. Сев на диване, он понял, что он в башне на самом верху, где хранились Кристаллы. «Мало того, что я тут работаю, я еще и напиться вчера здесь умудрился! Еще и домой не соизволил себя убрать! Сейчас не удивлюсь, если ко мне кто-нибудь припрется!» Посмотрев на часы, Тот убедился в своих подозрениях. Поспал он от души, и народ уже наверняка подтянулся в башню – время почти обеденное. Между тем больше всего на свете он хотел пить.

Но попытки напрячь мозг и материализовать из набора чисел какую-либо жидкость снова оказались безрезультатными. «Первый раз так напиваюсь, чтобы быть не в состоянии даже водички себе обеспечить!» – пронеслось у него в голове. Осознав, что надо теперь незаметно от всех выбираться из башни и двигаться домой ногами, а не моментально переместившись, раз он воды даже не в силах сделать, он почувствовал глобальное раздражение. Либо можно было попросить кого-то переместить его домой, но признавшись тем самым, что он теперь напивается до потери элементарных навыков, что вообще нонсенс для всех. «Нет, уж лучше сам пойду незаметно! Что такого, может, прогуляться ножками хочу? Имею право. Никто ничего не подумает, если близко меня не увидит. Главное из башни незаметно выбраться. И лишь бы на стерву Чию не наткнуться. Всем раззвонит, еще и от себя кучу всего допридумывает, креативщица неугомонная! Сидит в моей жизни занозой, как зуб мудрости… только без мудрости».

Пришлось подниматься в надежде найти что-нибудь попить, оставшееся со вчера, ну или с позавчера. И даже с позапозавчера его бы устроило. Тот слез с дивана и, не обнаружив ничего попить рядом с собой, двинулся в большое соседнее помещение за стенкой, где и хранились Кристаллы и тринадцать Черепов. Там он и напился вчера в попытке найти еще какие-либо неизвестные их свойства. Краем глаза глянув в зеркало по дороге, Тот ужаснулся и проскочил мимо куда быстрее, чем ожидал от себя. Попав в помещение, первое, на что он наткнулся, был большущий навороченный скоростной виман, который в тот момент был в виде лодки. Лодка занимала полпомещения, и Хранитель Кристаллов первое время недоумевал, как она вообще туда могла попасть. Но сверхфункциональная лодка была абсолютно настоящая, а не померещилась. Тот ее даже потрогал. На память пришло воспоминание, что вчера, будучи в алкоголическом угаре, он собирался рвануть аж в Гиперборею к Япету, чтобы обсудить с ним по пьяни, до какой же степени задолбала эта их вражда с атлантами, в очередной раз попытаться договориться и распределить сферы влияния. Переместиться туда быстро ему было, похоже, неинтересно, и приспичило покататься с ветерком. За этим Тот и сотворил себе лодку. И она у него получилась на редкость удачной, как он сам оценил. На трезвую голову лодка вышла бы у него куда менее привлекательной и интересной. «А все же есть в пьянстве положительные стороны, – улыбнулся про себя Тот и продолжил озираться вокруг в поиске воды. – Вот приду в себя чуток, проверю, как виман в виде других объектов функционирует».

Рядом с лодкой валялись 2 пустых стакана, из которых он вчера, видимо, и пил. А также пустая тара из-под выпитого алкоголя. Тот направился к стойке с Кристаллами в надежде, что в том направлении валяется какая-нибудь бутылка с водой. Но и там ничего не было. «Что за блин!!! Ну не может же быть, чтобы я ничем не запивал и не заедал вчера выпивку!» И вообще закрадывались мысли, что делать с лодкой, со стаканами и с бутылками. Да и со своей физиономией тоже. Чем объяснить все это, если вдруг кто-то войдет? В самом высоком помещении башни, в самой высокой точке современного мира хранятся как зеница ока Кристаллы. И тут же рядом созданная по пьяни лодка, следы пьянки и совершенно пропитый Хранитель Кристаллов. При этом, начав вчера пить, Тот даже не удосужился включить охранные системы, как делал обычно в соответствии с инструкциями, когда уходил домой. Вселенский стыд вообще! Но между тем Кристаллы и тринадцать Черепов не пропали, и это внушило ощутимый позитив их хранителю. И вообще стало радостно, что к нему до сих пор еще никто не зашел и не застал его в таком состоянии. А особенно радовало, что пьянущий, он все же не рванул ночью в Гиперборею вести ни с кем не согласованные переговоры с Япетом. Иначе страшно представить, какие были бы для него последствия. Оставалось всего ничего: деть куда-нибудь лодку и пустые бутылки, наконец-то попить и хоть как-то привести мятую физиономию в порядок. Особенно беспокоила лодка, поскольку на силу мысли с такого небывалого похмелья рассчитывать не приходилось, как выяснилось.

Раз уж неожиданно допился до полной инвалидности и временно превратился в деграданта, самым простым было припрятать бутылки, чем Тот и занялся. Нагнувшись за ними, он почувствовал сильное головокружение. Но устоял и поплелся к шкафу, куда и намеревался заныкать пустую тару. Шкаф стоял у самой дальней стены помещения, за которой уже начинался балкон. Открыв шкаф, он вдруг увидел внутри вскрытую, но не допитую бутылку легкого вина, с которой он вчера и начал, но, отпив немного, решил перейти на более крепкие напитки, поставив вино обратно в шкаф. Неожиданная находка его обрадовала неслыханно. Тот наскоро положил пустую тару в шкаф, взял вскрытую бутылку со столь желанной жидкостью, сел на пол, облокотившись на дверцу шкафа, и начал пить небольшими глотками. Первые минуты три ему казалось, что его вывернет наизнанку. Но потом как-то полегчало, и он даже начал думать, что же ему делать с лодкой. Но идеи в голову не шли, поскольку он на данный момент был крайне далек от возможностей существа с двенадцатью нитями ДНК, каким он привык быть. А как решать проблемы, используя только элементарные навыки, которыми он обладал сейчас, он попросту не знал. «Даже в зародыше я был более развит! – с некоторым ужасом подумал он. – Хотя в жизни все надо попробовать! Вот и я попробую, как это быть ничем. Это не страшно, а даже забавно. В случае чего посижу с Черепами. Вот оклемаюсь немного и посижу. Они помогут вернуть все на свои места, даже если сам в ближайшее время не восстановлюсь».

Тут же ему вспомнился случай, когда в детстве он отключил из сознания своего младшего брата Шизла и оторвал ему руку из любопытства, чтобы проверить, правдива ли информация относительно толщины костей у малыша. А после проверки аккуратно прирастил руку брата на место. И когда отец об этом узнал, он громко орал в гневе, что его старший сын большой, но глупый дегенерат. И если Тот будет и дальше использовать свои способности на такую дурь, то в соответствии с Законами Действительности Тот превратится в унылое никчемное говно. «Отец явно не знал, что такое быть дегенератом. Дегенерат я сейчас, еще больше и еще глупее. От какой-то лодки не могу избавиться! А может, и правда Хиз превратил меня в никчемное говно, как отец запугивал? Гыыы, это вряд ли. У Хиза есть дела поважнее, чем меня карать за пьянство. А вообще это странно. Накреативить по пьяни сверхскоростной виман по последнему слову техники. А с похмелья не смочь его просто заставить исчезнуть куда-либо из башни. Даааа, в жизни так не напивался! Юзиж, конечно, может довести. Хотя нечему удивляться. Тот, кого ты любишь, оказывает на тебя куда большее влияние, чем то, которое он способен оказать. Обидно, что я так среагировал и расклеился».

От мыслей о бывшей любовнице, которая до сих пор зачем-то стремилась ему временами напоминать о себе, несмотря на то что давно ушла от него к другому, Тот заставил себя переключиться на мысли о том, что же делать с лодкой. Вдруг он увидел из-под приоткрытой двери, ведущей на балкон, небольшую лужицу. «Что это вообще? Я, что ли, начудил по пьяни чего? – подумал Тот. – Или ливень прошел такой сильный, что залил весь балкон? Хотя кто бы позволил такому ливню разразиться возле башни? А может, вчера надрался не только я? Ха-ха». Веселя себя такими мыслями, Тот все же был обеспокоен, что он вопреки инструкциям оставил балконную дверь открытой. Поэтому подошел к ней, чтобы проверить и успокоиться, что это не следы его ночных пьяных выходок. Без каких-либо серьезных подозрений, а просто чтоб не думалось, Хранитель Кристаллов открыл балконную дверь… и остолбенел.

Вода была кругом. От порога балкона и куда хватало глаза. Над водной гладью возвышались только столбики балконного ограждения. Небо, вода и торчащие 15 резных балконных столбиков. Тота прошиб холодный пот, и резко закружилась голова. Через силу он закрыл балконную дверь и в шоке сполз на пол. «Охренеть!!! Охренеть!!! Че происходит-то???» – вертелось у него в голове. «Может, померещилось? Всякое с перепоя, говорят, бывает…» Но сил подняться, снова открыть дверь, чтобы еще раз посмотреть и убедиться, что это были галлюцинации, от перенесенного шока у Тота не было. Плюс неожиданно утерянные навыки делали его совсем беспомощным. Он так и сидел какое-то время, собираясь с силами и с мыслями.

Между тем все равно надо было подниматься, чтобы понять, что происходит, и желательно убедиться, что все это померещилось. Тот снова открыл балкон, но увиденное не исчезло. Он опустил руку в воду, которая была на полу балкона и доходила до уровня порога, и ощутил, что это действительно вода, и тут же стремительно отдернул руку, обвиняя себя в легкомысленности: «Зачем я полез в воду??? Вдруг то, что произошло, – это проделки гиперборейцев! Не исключаю, что они применили какое-то новое оружие, затопив все водой. А в этой жидкости может быть самый любой состав. Зачем я туда опустил руку? Вот я придурок! Что же теперь с рукой будет?» – запаниковал Тот. Но думать о руке долго было невозможно. Явно произошла катастрофа. Причем было абсолютно неясно, какого она масштаба. И вообще, где все атланты? И как это он теперь сможет узнать? Притом, что он упорно не мог воспользоваться с похмелья никакими своими способностями, которые ему всю жизнь казались чем-то обычным, не более того. А сейчас он сидит в комнате, в которой есть плод его пьяных фантазий, супертехнологичная лодка. Она так его раздражала всего лишь 10 минут назад! Он мечтал побыстрее ее припрятать, чтобы ее никто не увидел. Но сейчас этот пьяный креатив стал Тоту безумно дорог. Хоть в голове у него все и было перепутано, он быстро догадался, что без лодки было бы куда хуже, принимая во внимание, что вода кругом. Но вот что дальше с ней делать? Он даже не в состоянии ее мысленно переместить из комнаты за территорию балкона, чтобы на ней просто сплавать куда-то, посмотреть, что да как кругом. Уж про то, чтобы мгновенно переместиться на ней в любую точку планеты или в другую Галактику, используя кривизну пространства, и речи не идет.

А может быть, это и не оружие гиперборейцев? Могло что-то произойти в масштабе планеты? Столкновение с огромным метеоритом? Ядерный взрыв? От чего еще могла сдвинуться поверхность Земли и уйти под воду? Ну, метеорит вряд ли проглядели бы. Да и просто так, ни с того и ни с сего, никогда ничего не прилетит. Повода вроде мы серьезного не давали, Хиз нас не предупреждал, что мы совсем обнаглели, испытывая его терпение. Да и Юпитер с Луной были специально так нетипично подвешены, чтобы притягивать к себе всех космических гостей. Нет, огромный метеорит – это вряд ли. Больше всего Тот склонялся к мысли, что это использование сверхнового оружия, которое вышло на более высокий уровень. Да, они имели мощные противодействующие блокирующие системы от различного рода вторжений. Но, кто знает, может, противник сделал неожиданный прорыв именно в нейтрализации их охранных систем? Хотя вроде бы ничто не предвещало этого. Цивилизация атлантов изрядно преуспела в том, чтобы защищать свой мозг и мысли от внедрения туда чужих для хищения их различных секретов. Ядерный взрыв невиданных масштабов, повлекший огромный сдвиг земной коры также был вероятен. Но опять же Хиз разве мог это допустить? Да и сдвижение земной поверхности вследствие мощного взрыва где-то далеко привело бы к тому, что башня, в которой он сейчас находился, не устояла бы.

«А вдруг башня устояла на честном слове, а от малейшего колебания рухнет? Вдруг каждое мое движение может к этому привести?» – мысль эта привела к тому, что у Тота в очередной раз за сегодня смертельно похолодели руки. Но он заставил себя думать, что его предположение про возможное разрушение башни – Вселенский бред. Потому что ничего просто так не рухнет и просто так не устоит. И нет никакого смысла башне рушиться вместе с Тотом после того, как она устояла, а он выжил. Хоть он и ощутил себя на мгновение глупым, ничего не знающим ребенком от таких наивных рассуждений, все же в его интересах было придерживаться сейчас именно такой философии, а не впадать в еще большую панику.

Безумно хотелось узнать, есть ли живые хоть где-то, а также посмотреть, что творится внутри башни, но было страшно выйти из помещения, в котором он сидел и в котором гарантированно не было воды. Он сейчас был никем, просто несмышленыш, который ничего не умеет. Неизвестно, что ждет его за дверью, и рисковать в таком состоянии он просто боялся. Никогда еще в жизни он не испытывал такого страха, который парализовал частично даже его элементарную способность просто думать и выстраивать логический алгоритм дальнейших действий. Все планы, которые он строил, для своего осуществления требовали то одну, то другую способность, которые были им по каким-то причинам утрачены. Поэтому он довольно быстро принял решение потратить столь драгоценное время на терапию с тринадцатью Черепами.

На них была единственная надежда. При правильной постановке всех тринадцати Черепов человек мог обрести Вселенскую мудрость и знание, власть над прошлым, настоящим и будущим. Поэтому они так тщательно и охранялись. А вернуть себе это для Тота теперь было жизненно необходимо. Но и обретение этого знания его несколько пугало. Оставаясь в таком неведении, Тот лелеял надежду, что хоть кто-то из его близких жив. Поэтому правду узнать было страшно. Войти с близкими в телепатический контакт и проверить это на данный момент Тот все равно не мог. И как он потом понял, именно надежда на то, что его близкие все-таки смогли спастись, помогала ему на данный момент довольно быстро разруливать ситуацию.

Метнувшись к месту, где хранились Кристаллы и 13 Черепов, Тот с ужасом обнаружил, что Черепов только 12. И сразу вспомнил, как Чия два дня назад попросила один Череп, чтобы с его помощью поучить какого-то ребенка в умении видеть образы всех планет и галактик. При этом Тот прекрасно понимал, что Чия брала Череп не для оттачивания навыков выдуманного ею ребенка, а для оттачивания ее собственных навыков управления и перемещения в пространстве на летательных аппаратах. Для нее было неприемлемо признаться своему главному недругу-коллеге, что вот так вот она отвратительно водит виманы. Поэтому она пыталась обмануть Тота путем различных махинаций с его и ее мозгом, чтобы он не догадался о вранье. И пребывала потом в победоносной уверенности, что обманула-таки. О чем Тот знал и смолчал. А куда ему деваться? Если он был рожден избранным, значит, удел его был снисходительно умалчивать о том, что он видит все слабости окружающих насквозь, и продолжать их любить такими, какие они есть. Эта радость и наказание одновременно были даны ему по праву рождения. Ничего уж тут не поделаешь. Только и оставалось, что жить с этим и смеяться в глубине души над чужими слабостями, получая тем самым хоть небольшую моральную компенсацию за повешенную на него ношу.

Молниеносно пронеслось в памяти, как он с Чией перемещался на одном таком вимане. Поскольку это был всего лишь элементарный полет с лунной базы на Землю, Тот не сильно был взволнован жгучим ее желанием вести самостоятельно. Но все же предложил ей взять управление на себя и получил нервный ответ, что она не хуже его знакома с перемещением виманов во времени и в пространстве. Тот поржал тогда в душе над этими словами, но промолчал. И Чия, вместо того чтобы передать управление Тоту и признать, что она не способна толком управлять даже на автопилоте, судорожно продолжала вести. И пронеслись они в итоге мимо Земли, попав в такую дырищу, где их чудом метеоритом не разбило. И однозначно разбило бы, если бы Тот не отшвырнул истерящую испуганную Чию от центра управления. А сейчас Тот еще и без тринадцатого Черепа из-за ее клинических амбиций остался! А Череп этот был нужен ему сейчас, как никогда не был нужен никому за все тысячелетия существования их цивилизации и всех других вместе взятых.

«Курица! Тупорылая курица!!! – с жуткой злобой подумал Тот. – И зачем я ей отдал Череп? Знал же, для чего ей на самом деле он был нужен. Неохота было связываться с упрямой дурой? А ведь знал же, что нельзя допускать к управлению виманом того, кто от рождения к этому не способен. Знал также, что Череп нельзя давать для развития тех талантов, которых нет. Можно его использовать только для оттачивания уже имеющихся способностей. Ведь знал же, что жизнь наказывает, когда тратишь время и ресурсы на развитие в ком-то того, чего в нем в принципе нет! И для чего давал ей Череп, я тоже знал. Просто не хотел связываться с этой упертой, которая способна только на то, чтобы напролом идти к своей цели, такой же тупой и бессмысленной, как она сама. И душевного комфорта себя не хотел лишать, подвергаясь шквалу ее яда. Мало мне было, когда мы чуть жизни не лишились из-за того, что эта упрямая коза не была в состоянии с Луны до Земли долететь. Но зато очень хотела! И ведь тогда я тоже знал, что не имеет она права управлять летательным аппаратом. Но тоже не захотел связываться и терпеть вынос мозга, а также попытки ее мести в будущем! Ну так мне и надо, раз знал, что не должен был идти на поводу, а шел. И ведь учила же жизнь уже один раз!»

Где может сейчас находиться тринадцатый Череп, было неизвестно. А выйти из помещения, попытаться добраться до кабинета Чии и поискать там – кто знает, что ждало его за дверью, если, начиная с балкона, все было залито водой. И никто ему еще и не гарантировал, что Череп в кабинете Чии. А между тем только все тринадцать Черепов позволили бы постичь ему все то, что он знал раньше. А вот двенадцать Черепов такого эффекта дать не могли. Но что он мог сделать с одним Черепом или со всеми двенадцатью? Мог вернуть себе интуицию, мог вернуть способность классно управлять виманами, но только для перемещения с Луны до Земли и по Земле, мог сам перемещаться в пространстве и во времени в пределах Земли без своей телесной оболочки и прочие вещи, которые ему были сейчас очень кстати. Но все же не решали главной задачи его подключения ко Вселенскому разуму, а следовательно, не давали возможность материализовывать свои мысли, перемещаться по всем галактикам, попадать из Черных дыр в Белую дыру и из Звездных врат в Действительность. При том уровне развития, на котором Тот неожиданно оказался, никто не дал бы ему своего дозволения на подобные фокусы. Поэтому, имея только 12 Черепов, Тот в любом случае не смог бы обрисовать себе четкую картину относительно того, что же конкретно произошло этой ночью, когда он, пьяный вусмерть, спал. И в прошлое на момент катастрофы возвращаться ему было бессмысленно. Куда он вернется? В свое пьяное тело, которое на тот момент ничего не делало и не видело, а просто спало? А потом переживет увиденный ужас и потрясение еще раз? Положение было безвыходным – катастрофически нужно искать тринадцатый Череп.

Посмотрев на оставшиеся 12 Черепов, Тот задумался. Красный из рубина, голубой из бирюзы, молочный из кварца, зеленый из малахита, прозрачный хрустальный – каждый Череп имел собственный цвет и материал. Такие же разноцветные и пестрые, как этот мир! Не хватало лишь Черного Черепа из обсидиана. Именно он помимо лечебного эффекта позволял работающему с ним видеть своим внутренним взором любое место во Вселенной. Естественно, каждому работающему с ним по умолчанию устанавливались границы, что ему можно видеть, а что нет в соответствии с его уровнем развития. Из всех жителей Земли у Тота было всех больше возможностей просмотра. Но даже для него были немногие места, запретные для ознакомления. Не говоря уже о Чие, которая брала Черный Череп для повышения своей способности ориентироваться в пространстве при управлении виманами.

Тот понимал, что начать терапию ему необходимо с Хрустального Черепа. Именно он мог выровнять разрушенный энергетический баланс Тота. Взяв Хрустальный Череп в руки, он сел, попытался успокоиться и прошел нужную терапию сначала с Хрустальным, а потом и со всеми остальными Черепами. Голова сразу перестала болеть и прояснилась, руки больше не дрожали от страха. Интуиция заработала, и стало куда легче. Почему-то ноги повели к его нафантазированной лодке, и непонятно зачем Тот начал в ней рыться. И почему он сам не догадался до этого раньше? Он не просто создал себе лодку, чтобы сгонять на ней на переговоры к главному гиперборейцу и получить удовольствие от езды. Он еще и небольшие припасы сделал всего самого необходимого в соответствии с утвержденными требованиями к перемещению на виманах для высокоразвитых цивилизаций. На случаи попадания в различные энергетические дыры в лодке было все. Здесь был и небольшой паек на случай недолгих сбоев в способностях подпитывать себя космической энергией вместо пищи. И сверхбезопасный костюм на случай аварийной необходимости физического погружения в водное пространство, который мог отпугивать акул, прочих земных и неземных хищников, защищать от низких и высоких температур, создаваемых природой или представителями различных цивилизаций. И маски для тех мест, где не было искусственно созданных защитных условий от солнечного излучения, хоть сам Тот и предпочитал не пользоваться масками, а просто почаще отдавался в руки своему знакомому врачу для устранения последствий солнечных лучей. И водичка тут была припасена в достаточном количестве и прочие вещи крайней необходимости.

Первым делом Тот раскодировал воду, и сочетание цифр стало реальной бутылью. Припал он к ней с неописуемой страстью. Теперь надо было решать, что делать дальше. Очень хотелось найти тринадцатый Череп. Но для этого надо было выйти из помещения, до которого вода не дошла по каким-то причинам. Открыть дверь было страшно. Страшно и за себя, и за двенадцать Черепов, и за Кристаллы, сохранность которых сейчас была важнее чего бы то ни было. Если попытаться найти тринадцатый Череп в кабинете Чии, надо открыть для этого дверь, чтобы выйти на поиски. А вдруг оттуда хлынет вода? Теоретически не должна, конечно, поскольку все вокруг было залито ровно до уровня его балкона. Да и его частично восстановленная интуиция говорила, что опасность от открытия двери не угрожает. Но рисковать в такой ситуации он боялся. Он был тут один. Если с ним что-то случится, что станет с Черепами и Кристаллами? Как бы узнать, где все атланты, и найти кого-то живого? Ох, как же ему не хватало сейчас тринадцатого Черепа, чтобы узнать все быстро и строить свои дальнейшие действия максимально эффективно! Вряд ли кто-то когда-то проклинал Чию так, как Тот сейчас. Хоть он и пытался не настраивать себя на негативные эмоции по отношению к ней, но у него не получалось.

Тот решил сначала попробовать войти в телепатический контакт с теми, с кем он был знаком, в надежде, что кто-то из них жив. Первым делом он послал мысленный сигнал Чие: «Привет! Если жива, срочно ответь, куда Череп дела?» Ответа не последовало. Значит, погибла. Связаться с ее душой бы сейчас. Только для этого нужен тринадцатый Череп. Да и, зная душу Чии, не факт, что ответила бы она, чтобы ему помочь. Тоту стало стыдно, что он не может остановить себя от плохих мыслей в ее адрес, даже когда уже точно знал, что она мертва. Но он так перенервничал, да и Чия его давно раздражала, и у него теперь не было тринадцатого Черепа именно из-за нее. Поэтому, зная, что она не услышит, он от всей своей души послал ей еще один сигнал: «Если б ты поняла, какой ты была бездарной клинической дурой, ты бы уже давно руки на себя наложила, стерва! За твой своевременный суицид тебе история была бы куда более обязана, чем за твое рождение и долгую жизнь!»

Тот от нервов совсем распоясался. И он понимал, что истинная причина этого не только неожиданная катастрофа и отсутствие тринадцатого Черепа. С того момента, как он увидел, что все залито водой, больше всего он хотел знать о судьбе своей бывшей любовницы. Он понимал, что его собственная судьба, Черепа и Кристаллы куда менее важны для него, понимал, что он не прав в таком отношении, но поделать с собой ничего не мог. Как только он снова обрел способность входить с людьми в телепатический контакт, первым делом он хотел связаться с Юзиж, а вовсе не с Чией. Он бы бросил все, включая Черепа с Кристаллами, и кинулся ей на помощь, если бы только узнал, что она еще жива. Не вошел он с ней в контакт только из-за того, что чувствовал панический страх. А что, если вдруг он узнает, что Юзиж мертва? Поэтому Чия стала первой, с кем он попытался войти в контакт.

Между тем дальше находиться в неведении относительно того, жива его бывшая любовница или нет, Тот не мог. Он собрался с силами, готовясь послать сигнал Юзиж. В душе все ходило ходуном, характерно свело живот от страха, прошиб пот. Если бы ему сейчас предложили видеть перед собой Юзиж живую и здоровую в обмен на Черепа, Кристаллы и все прочие свои знания в придачу, Тот бы согласился, не думая даже. Любовь к Юзиж все же подчинила себе весь его мозг и сознание в последние несколько сотен лет. И даже когда она его бросила, Тот не мог перестать думать о ней постоянно. И вот теперь у него от страха отнимались ноги, когда он думал, что может через несколько мгновений узнать, что Юзиж мертва. Он послал ей мысленный сигнал. Потом еще и еще. Ответа не последовало.

Тот почувствовал, что ему совершенно теперь все равно, что творится вокруг, и лег на пол. Он никогда не рыдал так, как сейчас. Не время было для истерик, но остановиться он не мог. Трудно было смириться с тем, что это потрясающее тело, эти красивые глаза Юзиж больше не существуют, и Тот никогда не сможет их даже увидеть. Они расстались довольно давно. Но только сейчас Тот всепоглощающе осознал, что все это время у него была в глубине души надежда на то, что они снова будут вместе. Раньше никогда он себе в этом не сознавался от обиды на нее. А сейчас эта надежда разом перестала существовать вместе с Юзиж.

Сотрясаясь от рыданий, Тот не мог не думать о том, что на нем также лежит ответственность за то, что Юзиж нет сейчас в живых. Он прекрасно знал, что она хотела вернуться к нему, но, не имея в себе силы сказать ему об этом прямо, использовала всевозможные поводы, чтобы напомнить ему о себе. Также Тот понимал, что для Юзиж было крайне важно, чтобы он сам предложил ей все начать сначала. А не сделал он этого только из-за того, что его бесила ее другая глупая потребность первой ставить точку в отношениях. Поэтому-то и бросила она его, так как ей постоянно стучалась в голову навязчивая идея, что Тот найдет себе рано или поздно кого-то получше ее. А что ему мешало закрыть глаза на слабости Юзиж, которые он прекрасно видел, плюнуть и первым предложить ей снова быть вместе? Хотел проучить ее, чтобы она осознала свои ошибки и изменилась, переступила через себя и свой характер, и сама озвучила, что хочет к нему вернуться? Он считал, что именно эта длительная воспитательная работа изменит ее и заставит Юзиж больше его ценить и уважать в будущем. Поэтому Тот и тянул с тем, чтобы самому предложить то, что от него хотела его бывшая любовница. А еще потому, что ему доставляло удовольствие видеть, что Юзиж без него стало хуже во всем и что она сильно без него скучала.

Почему-то думалось, что, если бы они с Юзиж были вместе, она была бы в эту ночь рядом с ним, когда он валялся пьяным в башне, и смогла бы выжить, как Тот. А может, и не была бы с ним? А может, он и не напился бы в эту ночь? Напился-то он исключительно из-за нее. Был бы с Юзиж дома преспокойно. И тоже погиб бы. Может, и к лучшему, что они не были вместе? Но как Тот ни пытался рассуждать, утешения это ему не принесло. Он лежал и продолжал рыдать и вспоминать Юзиж и тот небольшой период времени, который они провели вместе. Как бы ни были неоднозначны те отношения и тяжел период жизни после их окончания, Тот понимал, что именно тогда он был счастлив из-за яркой вспышки чувств и надежды на счастье, которая у него появилась, когда они с Юзиж познакомились. Эта надежда его не покидала даже после расставания с ней. Поэтому сейчас Тот четко понял, что счастлив он был даже в те моменты, когда Юзиж ушла от него из-за какой-то нелепой глупости. Он хоть и таил в душе жуткую обиду и злобу, но все же в душе надеялся на продолжение отношений с ней, поскольку знал, что она также его продолжала любить, несмотря на расставание. А сейчас эта надежда исчезла. Вокруг творилось что-то ужасное, Юзиж однозначно уже не было в живых, и Тот отчетливо понимал, как он был счастлив буквально вчера, хоть накануне и считал, что напивался исключительно с горя. Потому что в глубине души любил и надеялся на их совместное будущее. Хоть и периодически рисовал себе в мечтах картины того, как Юзиж предлагает ему начать все сначала, а он ей отказывает. И еще высокомерно отвечает, что он счастлив со своей женой, которую он надеялся встретить в самое ближайшее время, и что Юзиж по сравнению с ней убогое ничто. А позже он представлял себя в кровати вместе с Юзиж и ее тело, изгибающееся в его объятиях. Тот давно выучил, что, если не знаешь, чего хочешь, сдохнешь в куче того, чего не хочешь. Но даже это его не останавливало от столь противоречивых мечтаний. Но сейчас Тоту стало понятно, что все подобные мечтания стали бессмысленными вместе со смертью Юзиж. И Хранитель Кристаллов реально погибал. Причем не от осознания того, что мир вокруг исчез. А от понимания, что в мире больше нет той самой Юзиж, которая, как он искренне считал, сожрала несколько сотен лет его жизни тем, что Тот никак не мог перестать думать о ней и освободиться от этой напасти.

Благодаря двенадцати Черепам Тот мог входить на расстоянии в контакт только в пределах Земли. Кроме Юзиж из по-настоящему близких для него людей, чья судьба его интересовала в первую очередь, на планете был только его брат Шизл. Около двух тысяч лет назад Тот по рекомендации Хиза отправил его в Африку на постройку пирамид. После смещения земной оси и полюсов Мексиканские пирамиды и ряд других более мелких, построенных на Земле до катаклизма, оказались немного не у дел. Возникла нужда строить новый большой комплекс и более мелкие пирамиды в других местах, чтобы восполнить потери в этой цепи и осуществить наконец-то глобальный энергетический проект. Но дела у Шизла шли не так хорошо, как хотелось бы. Новые пирамиды он возвел. Но окончательная их заточка шла у Шизла медленно, за что Тот неоднократно получал от Хиза. Основные важные функции пирамиды в Африке уже выполняли. Но вот до ума Шизл их до сих пор не довел.

Тот почувствовал, что снова боится узнать правду о судьбе близкого человека, но собрался с силами, выдохнул и попробовал послать сигнал Шизлу. Войти в контакт не удалось, отклика не последовало. Тот был окончательно разбит ударами судьбы. До Африки далеко, поэтому Тот лелеял надежду, что Африка не затонула. Но контакта с Шизлом упорно не случалось, как Тот ни старался. Неужели и брат погиб? Тот зацепился за небольшую надежду, что Шизл сейчас поет в центре пирамиды, тестируя свою постройку, поэтому и не получается с ним связаться. Но он отчетливо понимал, насколько призрачна и наивна его надежда.

Между тем надо было что-то делать дальше. Тот стал снова думать о том, где искать тринадцатый Череп. Надо было выходить из хранилища Кристаллов и идти в кабинет Чии, где, возможно, и лежал Черный Череп, раз Чия его недавно брала. Поскольку вода была ровно до уровня его балкона, теоретически от открытия двери вода хлынуть в хранилище не должна была. Тот выдохнул и открыл дверь. Вода действительно не хлынула, лишь подтекла немного в помещение. За дверью вода действительно была, но только в виде лужиц на полу. Тот разулся, пошел по направлению к кабинету Чии. Он не мог не порадоваться, что Чия месяц назад всеми правдами и неправдами заняла кабинет в одном секторе рядом с ним, хоть по уровню посвящения в знания она и должна была сидеть в средних секторах в лучшем случае. А также мысленно поблагодарил сам себя за то, что ему лень было воспрепятствовать этому, так как не хотел связываться с истеричной скандалисткой и испытывать на себе ее злобу.

Проходя мимо центральной лестницы и лифтов, сделанных исключительно для детей и тех немногих посетителей, которые не умели перемещаться внутри башни силой мысли в отличие от более развитых членов Центра, Тот увидел, что и лестничные проемы залиты водой. Окончательно стало ясно, что вода кругом до уровня верхнего сектора башни. Ужас, который отступил временно от страданий по Юзиж, снова обуял его. Значит, и их главная пирамида теперь находится под водой. Вместе с самым большим и важным Кристаллом, венчавшим ее вершину? Что же теперь будет в масштабах всей планеты? Можно надеяться на то, что на Земле что-то уцелело, но как теперь быть без пирамиды? Как теперь без нее будет полноценно работать цепь остальных пирамид на Земле? И вообще, уцелели ли остальные пирамиды, это большой вопрос.

Запугав себя окончательно, на дрожащих ногах Тот дошел до кабинета Чии, приложил руку и открыл его. Войдя, он почувствовал, что вот-вот потеряет сознание от пережитых потрясений, плюхнулся в кресло и сидел так какое-то время.

Но нужно было искать Черный Череп. Задумавшись над тем, куда Чия могла его положить и есть ли он вообще в кабинете, Тот подключил свою частично восстановленную от терапии с Черепами интуицию. После чего приложил руку к среднему ящику шкафа, открыл его и вынул Черный Череп. После всех событий этого трагичного дня Тот до последнего боялся, что он может и не найти столь нужный ему теперь тринадцатый Череп. Поэтому на душе немного полегчало, несмотря на то состояние тотального горя, в котором он сейчас пребывал. Но в любом случае Тот понимал, что ему нужно идти и как-то жить дальше. И продолжать выполнять свое предназначение, раз уж он выжил, хоть он и хотел сейчас оказаться в числе мертвых, чтобы избавиться от своей душевной боли.

Глава 2

Хиз

Держа Черный Череп в руке, Тот направился обратно к месту, где хранились Кристаллы. Рука чувствовала легкую вибрацию, исходившую от Черепа, что действовало на Тота немного успокаивающе, насколько это вообще было возможно в ситуации, в которой он с утра очутился.

Тот понимал, что ему надо очень поторопиться с возвращением своих утраченных по непонятным причинам способностей. Черепов у него теперь было тринадцать. Дело оставалось за малым – правильно установить Черепа и провести ритуал. Никто на Земле, кроме Тота, не знал, как с помощью тринадцати Черепов можно обрести власть над прошлым и будущим и постичь Вселенскую мудрость, как они это называли. Хиз никого другого этому ритуалу не учил, и одним из главных его опасений было, что Тот в какой-либо экстренной ситуации передаст эти знания кому-нибудь. Тот был глубоко симпатичен Хизу, хоть он и старался не показывать ему свои симпатии. Но Хиз не мог не понимать, что душевность и стремление Тота относиться ко всем так, будто они стоят на одном уровне развития с ним, могут привести к большим неприятностям. И что-то подобное уже неоднократно происходило. Но именно за это Хиз и любил Тота в глубине души. Возможно, еще и потому, что сам Хиз в принципе не мог позволить себе такую наивность – смотреть на всех вокруг как на равных себе. В силу его деятельности такая вроде бы мелочь была для него недостижимой роскошью, хоть и считали все, что нет того, чего Хиз не может.

Принеся Черный Череп к остальным двенадцати, Тот занялся ритуалом. В верном порядке двенадцать Черепов были установлены по кругу под нужным углом на сделанной для ритуала каменной части пола. На полу внутри круга Тот начертил космический Кристалл Аторос. Именно этот корабль Света неоднократно переносил Хранителя Кристаллов по ту сторону Звездных врат и служил во время путешествия чем-то вроде транспортного средства. В центр круга на изображение Атороса был установлен Кварцевый Череп. Благодаря особенностям минерала, из которого он был сделан, Кварцевый Череп хранил в себе огромное количество информации, воспользоваться которой могли только избранные. За кругом из Черепов были расположены именно те Кристаллы, которые брали свое начало из Действительности, по ту сторону Звездных врат. Взяв специальную свечу, горящую холодным пламенем, Тот подошел к Хрустальному Черепу. Именно он был началом всех начал, и без его действия на энергетический баланс невозможен был прием информации от всех остальных Черепов. За затылком Хрустального Черепа Тот установил Холодную свечу и зажег ее. Свет попадал на затылочную часть, которая фактически представляла собой мощную линзу. Условия для нужного оптического эффекта были Тотом предварительно созданы, и лучи света направились прямиком в глазницы Хрустального Черепа. Дело осталось за малым – расставить за Черепами несколько зеркал под нужным углом и подравнять остальные Черепа так, чтобы свет, выходящий из глазниц Хрустального Черепа, попал и отразился от каждого Черепа, прошел через каждый Кристалл, затем через Кварцевый Череп и от него был в итоге заведен обратно в глазницы Хрустальному Черепу.

Как только это произошло, помещение приобрело совершенно невиданные свойства. Пространство перестало быть трехмерным, и цветопередача стала неземной. Тот всегда очень скучал по тем цветам, которые он видел в других мирах, но лицезреть такие же цвета на Земле было в принципе невозможно. Такая цветопередача не существовала в Реальности, она существовала только в Действительности по ту сторону Звездных врат. Некоторое время Тот стоял и любовался преображением привычной ему комнаты, в которой он провел огромное количество времени, упорно работая.

Но медлить было нельзя. Тот вошел в круг, разместился рядом с изображением Атороса на полу и обхватил двумя руками Кварцевый Череп, соединявший Кристаллы и глазницы Хрустального Черепа. Тут же Хранитель Кристаллов перестал лицезреть комнату, чувствовать свое тело и каменный пол под ним. Молниеносно очутившись за пределами Земли, он ощущал, как он несется на дикой скорости по различным уголкам Реальности. Не будучи больше скованным телесной оболочкой, Тот проносился сквозь все небесные тела, попадавшиеся ему на пути. Мелькали и оставались позади планеты, звезды и галактики, не лежавшие на его траектории. Этот путь Тот проделывал далеко не первый раз, но паника его охватывала каждый раз при столь стремительном перемещении по Реальности, которая на самом деле была лишь иллюзией. Но снова, когда его засосало в тоннель Звездных врат, все страхи отступили, стало спокойно и безмятежно. Перестала огорчать даже смерть Юзиж, о чем он ни на секунду не переставал думать, находясь в Реальности. А посему он впервые в своей жизни был до такой степени рад пройти через Звездные врата и попасть из привычного ему мира иллюзии в мир Действительности. Отсутствие там фактора времени сделало его путешествие совсем иным.

Все, что Тот чувствовал и воспринимал по ту сторону Звездных врат, являлось Действительностью. Это на самом деле и было реальным, но простые смертные, особенно с планеты Земля, не догадывались об этом. Тота давно научили делать различие между иллюзией его Реальности, состоящей только из определенных конструкций мыслей Хиза, и Действительностью, простирающейся по ту сторону Звездных врат. Пролетев, таким образом, сначала по привычной для жившего на Земле Реальности, которая была лишь иллюзией, и очутившись в реальной Действительности, Тот в очередной раз остро прочувствовал: реальное не может когда-либо разрушиться, но нереальное не может существовать вечно.

Путешествуя, Тот заново познавал подлинную Действительность. Он отказался от любых ожиданий и представлений, принимал все, что он видел и чувствовал, не оценивая и не пытаясь понять это своим разумом выходца из Реальности. Постепенно восстанавливались все утраченные способности Тота, которые были столь недостижимы для Реальности, а уж тем более для живущего на планете Земля. Помимо Хранителя Кристаллов, Хизом был заслан на Землю целый десант для реализации его целей. Все они, безусловно, обладали сверхспособностями. Но Тот был избранным даже среди них и существенно превосходил их по своему уровню развития и своим возможностям. Да и просто Хиз в глубине души был нежно привязан к нему по непонятным для всех причинам. По крайней мере Тот об этих причинах не имел представления, как ни пытался их понять. Но возможно, о них знал сам Хиз.

Почувствовав, что он уже изрядно полетал по Действительности и вобрал в себя все внезапно потерянные навыки, которые ему были дозволены, Тот подумал, что хорошо было бы сейчас заскочить побеседовать к Хизу. Тот уверял себя, что с помощью Хиза он лучше сможет понять, что ему дальше делать на Земле, возвращаться на которую у него теперь не было ни малейшего желания. Хотя на самом деле он отдавал себе отчет, что в первую очередь он хочет попросить Хиза пусть ненадолго, но увидеться с Юзиж в Действительности.

Да, попадание по ту сторону Звездных врат разом сняло боль и страдания от смерти Юзиж. Бесследно исчезли все прежние обиды и образовавшиеся на их почве энергетические зажимы, которые долгое время мешали им быть вместе и наслаждаться друг другом. Осталась только безграничная всепоглощающая любовь. Внезапно пришло понимание, что все, что происходило в их отношениях с Юзиж, послужило только для их обоюдного дальнейшего роста. Взору Тота представилось каждое событие их взаимоотношений по отдельности. Он отказался от каких-либо суждений, мысленно принял прощение и сам простил, простил прежде всего самого себя. С наслаждением Тот снова осознал, что в Действительности не существует понятия вины или греха, и усмехнулся тому, что в Реальности, с другой стороны Звездных врат, прочувствовать эту прописную истину в принципе невозможно. Можно об этом знать, можно догадываться, но тотально прочувствовать, находясь там, нельзя, как ты ни расшибись.

Пропитываясь все больше и больше Безусловной любовью, предвкушая скорую встречу с Юзиж, Тот пребывал в эйфории от ощущения, как он безмерно любим. Как никогда он осознавал, что в Реальности, в которую он был послан жить, он способен был ощущать всего лишь малую толику того, что означает в Действительности «быть безмерно любимым». Размышляя о том, что все сущее связано между собой, в первую очередь через Безусловную любовь, Тот вдруг явственно услышал своим внутренним слухом жесткий приказ Хиза: «Ты о встрече с Юзиж даже и не думай! Полетал, ума набрался, помечтал и хватит. А теперь пошел вон отсюда обратно срок отбывать. И ко мне нечего залетать беседовать. Сам скоро приду к тебе. Давно уж не был в этом адовом месте… Это я про твою планету, за которой ты не следишь вообще. Так что на месте жителей Земли я бы уж давно тебя проклял за это».

После этих слов непонятная сила моментально вышвырнула Тота из Звездных врат. И снова с дикой скоростью, только еще быстрее понеслись мимо звезды, планеты, галактики и небесные тела.

Весь в поту Тот очнулся на полу внутри круга из Черепов. Попытавшись пошевелиться, он почувствовал, что тело почти не слушается его. Тот полежал немного и попытался перевернуться на живот. Взгляд его уперся в Холодную свечу, которая уже не горела. Рядом со свечой Тот неожиданно для себя увидел чьи-то босые ноги. Одна нога легонько пнула свечу и опрокинула ее. Тот задрал голову и понял, что перед ним стоял Хиз. На нем были широкие белые штаны до колен с изящной пурпурной оторочкой и белая рубашка свободного покроя с рукавами три четверти, перехваченная на талии поясом, расшитым золотыми и серебряными фигурками и разноцветными драгоценными камнями. С могучей шеи свешивалась нитка жемчуга вперемешку с перламутровыми ракушками. На обоих запястьях извивались золотые браслеты в форме змеи. Довольно светлые длинные волосы Хиза по бокам были перехвачены заколками из слоновой кости, а сверху их украшал лучистый горный хрусталь. Но лицо его было, как обычно, целиком закрыто маской.

«Ну, если бы не маска, прям типичный житель Атлантиды, – пронеслось в голове Тота, которому довелось повидать Хиза в самых различных образах. – Сегодня решил, видимо, атлантом прикинуться. Только сандалии пальмовые где-то потерял». Но Хиз подошел к Хранителю Кристаллов, нагнулся, больно схватил его за голую пятку и прервал его размышления по поводу одежды.

– Почему не заземлился сразу же вместо того, чтобы на полу валяться? – практически прорычал Хиз. – Ты когда по Действительности бродил, тебя, случайно, не осенило, отчего с трудом вдолбленные в твою пустую башку способности тебя покинули? Хотя, конечно, разве у тебя есть время об этом думать? У тебя же все твоя дурная бабенка на уме! Что живая была, что мертвая – все же мысли только о ней! Действительно! Разве есть что-то более важное, о чем сейчас нужно думать? Все же прекрасно вокруг! Куда ни глянь – благодать просто! Столько теплой водички кругом! Купайся – не хочу! Так бы и убил тебя, ущербище!

С этими словами Хиз сделал ложный замах, будто бы хотел ударить. Но вместо этого откуда ни возьмись у него в руках появилась кисть, которой он сначала на одной, потом на другой пятке Тота изобразил значок Заземления. Затем в руках у него появился магический Кристалл Арис с этим же значением, который он по очереди приложил к пяткам Тота. Но сделал это Хиз нарочито больно и с плохо скрываемым удовольствием, отчего Хранитель Кристаллов даже вскрикнул.

– Почему это я ущербище? Вообще не понимаю, Хиз, почему ты всех всегда оскорбляешь? – с обидой сказал Тот и на дрожащих ногах поднялся с пола. – Если бы ты только знал, какого страха я тут натерпелся! Хотя что я тебе рассказываю! Ты же, как обычно, лучше всех все знаешь, что и почему произошло. Был бы крайне тебе признателен, если бы ты мне все рассказал, и мне не пришлось бы тратить время, чтобы проникать в произошедшее самостоятельно.

– Ну а кто ты, если не ущербище? Я смотрю, тебе правда слух режет? Ну, попробуй, назови иначе. Я поржу над твоей завышенной самооценкой. У меня вот еще один подходящий тебе эпитет народился. Знаешь какой? Деградант! Так больше нравится? – продолжал издеваться Хиз. – По-моему, только ущербище после возвращения из Действительности может не догадаться, что первым делом надо заземляться. Раз уж у тебя связь с Землей неприлично ослабла из-за огромного слоя воды. Ты, по-моему, еще при рождении знал, что крылья могут вырасти только у того, что знает и чувствует свои корни. А теперь не догадался. Ну, давай поспорь теперь со мной, что ты не деградант!

– Хиз, я бы догадался заземлиться, если бы ты мне дал очухаться. Я только вернулся обратно в свое тело, открыл глаза и тут же увидел тебя. Я еще слабо соображал что-либо. А ты уже начал меня оскорблять!

– Слушай, а может, мне еще прощения у тебя попросить, а? За то, что я прибыл раньше, чем ты рассчитывал, и нагрубил бедняжке, который так натерпелся? Это же совсем не важно, что натерпелся наш мальчик из-за собственного раздолбайства… из-за которого еще до кучи целую цивилизацию укокошило! Не грубить и с уважением относиться ко всем – это же куда важнее! Да, ты прав. Прости меня, дорогой Тот, что оскорбил тебя! Впредь такого не повторится, – продолжал упражняться в сарказме Хиз.

– Почему из-за собственного раздолбайства? – с неуверенностью и страхом спросил Тот. – Что я такого сделал? Я никакого отношения к произошедшему не имею и не виноват в этом. Думаю, тебе лучше меня это известно. Я сам чудом не погиб…

– Ну, само собой, ты ни в чем не виноват! И ничего такого не делал! И еще ты не бухаешь…

– Хиз, ну это совсем другое, – перебил его Тот. – Что, этот ужас произошел от того, что я напился, что ли? Ну, не напился бы я, спокойно дома бы спал. И погиб бы вместе с остальными. Что случилось-то? Ты мне опомниться не даешь, чтобы я самостоятельно вник в произошедшее. И сам мне не спешишь рассказать. Спиной чую, что это дело рук гиперборейцев. Это ведь они разрушили наш мир? Так ведь?

Хиз высокомерно посмотрел на Тота, закатил глаза кверху и смачно вздохнул.

Тут же за его спиной неожиданно появилось два небольших, но удобных мягких кресла. Хиз вальяжно опустился в одно из них, положил ногу на ногу и жестом пригласил Тота сесть рядом. Испуганный и растерянный Хранитель Кристаллов плюхнулся в кресло.

– Тот, да ты и вправду, похоже, не очухался еще! Раз гипотезы тебя посещают, будто гиперборейцы все вокруг разнесли. Раздражают твои детские реплики, честное слово… Тот, кто не создал этот мир, не сможет его разрушить! Ну, давай, снова мне скажи, будто ты не успел еще вспомнить, что знаешь эту истину…

Тот напрягся. Нехорошее подозрение закралось к нему в сердце. Разумеется, он в первую очередь вспомнил про Юзиж, так как ее судьба была для него наиболее важна. И от подозрений, кто же на самом деле обрек ее и всех остальных на такую жуткую смерть, Тота прошиб холодный пот.

Будто бы в ответ на его мысли, не дожидаясь вопроса, Хиз продолжал:

– Ну, в общем да. Ты правильно думаешь, что я к этому руку приложил. Жалко, Тот, что ты не думаешь о том, что я это сделал в общем-то по твоей вине.

– По моей вине, Хиз? – удивленно спросил Тот. – Ты не в первый раз это говоришь! Что же я такого сделал?

Хиз посмотрел на Хранителя Кристаллов с явной усмешкой.

– Тот, здесь проблема скорее в том, чего ты не сделал. А не сделал ты ровным счетом ничего из того, что я хотел. Сам посуди, распустил ты всех. И свою команду, и атлантов, и даже свою бывшую любовницу. И вообще, вместо того чтобы осознанно выполнять поставленные перед тобой задачи и любить то, чем ты должен заниматься, в последние несколько сотен лет ты только и думал, что о своей Юзиж. Вот все, что касается ее, ты очень даже осознанно и вовлеченно анализировал. А все остальное, если и делал, то как в тумане и через одно место. Вот поэтому-то ужас с Атлантидой и приключился. Есть надежда, что сейчас тебе хотя бы никто не будет мешать выполнять все то, что ты должен. Ну, может, хоть так у меня получится добиться от тебя того, что мне нужно.

– Хиз, даже если допустить, что ты прав в своих рассуждениях, в чем у меня лично большие сомнения, неужели ты из-за этого лишил жизни столько живых существ? – все больше горячился Тот. – Что, нельзя было со мной по-нормальному это обсудить и прийти к согласию? Даже если допустить, что я в чем-то виноват и как-то не так выполнял свои обязанности, других-то зачем убивать? Ты что, не мог меня наказать?

– Хм, Тот, а я в общем-то тебя и наказал, – спокойно рассуждал Хиз. – Ты разве этого не ощущаешь? Или тебе сейчас не плохо?

– Мне не плохо? – практически орал Тот. – Да я жить не хочу, Хиз! Как ты вообще мог на такое пойти? Если ты считал, что я буду лучше выполнять свои обязанности, если Юзиж исчезнет с лица Земли, то ты радикально просчитался! Я вообще не представляю, как мне теперь жить дальше. Потому что больше нет той, ради кого я и жил в последнее время.

– Слушай, Тот, а если тебе она так была дорога и ты даже ради нее жил, как ты говоришь, то почему же ты ей сам не предложил помириться? Ты же знал прекрасно, что она была бы рада к тебе вернуться. Что, эго лезло наружу? Поэтому ты не путай, дорогой. Жил ты не ради нее, а ради себя и своих собственных амбиций. И не надо меня теперь жалобить и обвинять меня в садизме. Из нас двоих ты скорее был садист. Ты же видел прекрасно, что Юзиж мучается без тебя из-за своей ошибки. И понимал ты, раз она ее сделала, значит, и твоя вина есть в том, что у нее были сомнения на твой счет. Но, вместо того чтобы простить ее и первым сделать шаг ей навстречу, ты предпочитал жевать обиду и рисовать в своем воображении фантазии, как она сама к тебе приползет и будет тебя упрашивать снова быть с тобой вместе, но ты будешь непреклонен и равнодушен. Что, скажешь, не так дело было? Я ее хотя бы быстро убил. А ты ее несколько сотен лет мучил в твоем мутном стиле. Так что большой вопрос, кто из нас гуманнее, Тот. Моя задача была тебя наказать и заставить исправиться, а не ее. Поэтому для Юзиж я выбрал быструю смерть во сне, а для тебя – долгую жизнь в мучениях без нее. Может, хоть это тебя заставит поменять свои взгляды на жизнь, обязанности и свое предназначение.

После рассказов Хиза, какой смертью умерла Юзиж, Тот и сам не заметил, как расплакался.

– Послушай, зачем ты так жестко интерпретируешь мое поведение, Хиз, – утирая слезы, оправдывался Тот, – ты же сам прекрасно знаешь, что у нас не все в отношениях складывалось.

– Ну да, не все складывалось, – медленно рассуждал Хиз. – Но ты почему-то не хотел обращать внимание, когда у вас складывалось. Циклился исключительно на том, что не складывалось. Вот и результат. Что ты хочешь теперь?

– Издеваешься? Да, теперь уже ничего не хочу. Что может хотеть человек, который сейчас чувствует только беспросветную пустоту? Для меня жизнь, считай, закончилась.

– Пустота – это конец. Пустота – это начало, – рассуждал Хиз. – Сделай твою пустоту своим началом.

– Как сделать-то, Хиз? – снова заплакал Тот. – Я не представляю, как я дальше буду без нее… Не просто без нее, но еще и без надежды на то, что когда-то мы снова будем вместе. Когда она была жива, пусть даже и была не со мной, но надежда, что она ко мне вернется, вносила в мое существование и в мои действия хотя бы какой-то смысл. Хоть ты и говоришь, что я из-за нее ничего не делал, но на самом деле это не так. Без нее я теперь не смогу и этого сделать. Потому что ее больше нет на планете, и мне не на что надеяться.

– Ага, вот только попробуй не смоги, – засмеялся Хиз. – И увидишь, что тебе за это будет. И не надо меня пытаться убеждать, что Юзиж твоя тебе помогала в свершениях.

– Я не пытаюсь убеждать, Хиз… Помогала она или нет, уже не важно. Факт в том, что ее отсутствие теперь мне точно будет мешать выполнять свои задачи, – не унимался Тот, цепляясь за надежду уговорить непреклонного Хиза. – Послушай, ну, может, хотя бы ты ее пока в кошечку превратишь или в собачку? И пусть она живет со мной до поры до времени. Так она точно не будет мне мешать… хотя бы потому что не будет уметь говорить. Но мне так точно легче будет работать, осознавая, что Юзиж все равно рядом. А там посмотрим, со временем снова вернем ей ее облик, когда я докажу тебе, что я исправился. Сделаем так, да?

– Непременно, конечно, я сделаю так! Сейчас только разбегусь посильнее и сделаю! – с язвительной усмешкой ответил Хиз, по которой Тот понял, что особо надеяться на такой исход не стоит. – То есть раньше ты от любви к бабенке страдал и ни фига не делал. А теперь планируешь перейти на новый уровень развития и начать страдать от любви к кошечке? Прекрасно просто, Тот! А ты у нас, оказывается, еще и тварелюб! Прям стою и вижу, до чего ты дойдешь уже на следующий же день вместе со своим обожаемым зверьком! Пошел ты на фиг, Тот! Вместе с кошечкой твоей и с твоими извращенными тварелюбскими идеями!

– Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку, оскорбляя меня подозрениями, которых на самом деле ты не имеешь? – возмутился Тот. – Если тебе необходимо что-то для красного словца завернуть, выбирай, пожалуйста, выражения! Как вообще можно такое сказать? Ты меня за кого держишь-то? Да, возможно, я был виноват в чем-то перед тобой, не уделяя должного внимания работе из-за своих проблем с Юзиж. Ты меня наказал настолько жестоко, насколько это было возможно. При этом вина моя не была до такой степени сильна. Но тебе этого было мало! Ты же видишь прекрасно, насколько мне плохо и до чего сильно я не хочу жить. И при этом позволяешь себе подобные выражения в мой адрес. Ты оскорбляешь не только меня. Ты оскорбляешь мои чувства и мою память о Юзиж. И какой бы там она ни была, именно она сделала меня хоть ненадолго, но счастливым. А никак не ты с твоими непостижимыми мозгами, бесконечными проектами и постоянными издевками. И вообще, если бы ты сейчас осознал, как я тебя ненавижу за все, ты бы…

Тот не смог договорить и разрыдался от горя в голос. Хиз молчал и не спешил продолжить диалог, ожидая, когда истерика хоть немного стихнет. Когда Тот чуть успокоился и уже просто всхлипывал, он заговорил:

– А твоя вина не в том, что ты не уделял должного внимания работе из-за Юзиж. Ты виноват, поскольку упорно не желал понять, что одной любви тебе недостаточно для счастья. Должно быть что-то еще, что для тебя важнее и нужнее любви. Ты этого не хотел понять. Замкнувшись только на своей любви, ты потерял себя. Ты просто плюнул на все, что я тебе дал, остановился в развитии и начал деградировать. Поэтому сейчас ты потерял и любовь. Только эта мера может тебе помочь снова найти себя. Поэтому пришлось ее применить. Найдешь себя снова, может, и любовь к тебе снова вернется.

С этими словами Хиз встал и пошел молча бродить по комнате. Тот продолжал сидеть с убитым видом и тоже молчал. Проходя мимо стойки с магическими Кристаллами, Хиз остановился и долго разглядывал их, будто впервые увидел. Затем он повернулся к Тоту, и Хранитель Кристаллов заметил, как изменилось его лицо, стало умиротворенным и излучающим внутренний свет. Как бы ни был зол на него Тот, он не мог на мгновение не залюбоваться искрящимся выражением лица Хиза, которое выглядело в такие моменты непостижимо красивым. Но наблюдать Хиза в таком завораживающем виде Тоту доводилось крайне редко. В основном он видел его или напряженным, или равнодушным, или хитро-стебным, когда из него брызгали во все стороны яд и сарказм, накрывая все вокруг.

В задумчивости Хиз продолжил бродить по комнате. Он снова приблизился к Тоту и встал у него за спиной. Тот напрягся от этого, ожидая продолжения потока критики в свой адрес. Но он был уже до такой степени измотан и расстроен за сегодняшний день, что ему было абсолютно все равно, что бы Хиз ни сказал или ни сделал. Поэтому Тот даже не повернулся к нему, когда он встал у него за спиной. Неожиданно Хиз положил ему руки на плечи. Тот вздрогнул, не понимая, что же ему дальше ждать от Хиза. Но Хиз убрал руки с его плеч, сел обратно в кресло, и вместо ожидаемой второй порции разноса за ошибки Тот услышал бархатный, успокаивающий и даже как будто сочувствующий голос Хиза, что само по себе было небывалой редкостью:

– Тот, дорогой мой, я прекрасно понимаю, в каком ты сейчас состоянии и как злишься на меня. Но я тебе объяснил, откуда ноги растут. По-моему, рассказал тебе о причинах произошедшего вполне доступно. Когда ты отдохнешь, придешь в себя и еще раз поразмыслишь над моими словами, ты осознаешь, что не так уж я и не прав. Ты терпи. Ты сможешь, ты справишься. Глупо в момент потрясений думать, а за что же тебе выпали эти испытания. То, за что выпали, – это уже прошлое. Думай лучше, для чего и зачем это произошло. Это и есть будущее. Чем быстрее ты найдешь внутри себя ответы на эти вопросы, тем быстрее тебя отпустит тоска и наладится то, что еще можно наладить, исправить или вернуть. А исправить и вернуть можно вообще все. Особенно если с моей помощью. Но помощь моя включается только тогда, когда происходит осознание, зачем это произошло, и когда совершаются действия, которых я хотел добиться произошедшими событиями. Я не могу изменить такой порядок и не хочу. Слишком многое зависит от соблюдения моих интересов. Поэтому каждый должен не только осознавать свое предназначение, но и соответствовать ему своими действиями. Если даже покопался в себе, осознал, но ничего не сделал для соответствия – да хоть лоб ты себе расшиби от просьб помочь, не включится моя помощь. Я сам придумал такие правила, на которых все вокруг держится в Реальности. И дабы их не нарушать и не рисковать всей системой, я сам себя в первую очередь лишил возможности кому-то помогать в его желаниях из личной симпатии или из жалости. Если я тебе сейчас рассказываю, на какие вопросы надо найти ответы внутри себя и что сделать, так это уже и есть проявление моего наивысшего расположения и стремления помочь тебе добиться желаемого. Большего я сделать все равно не смогу, если ты сам не включишься правильно в процесс коррекции. Я специально лишил себя такой возможности. Я – не волшебник. Для тебя не секрет, что нет волшебства. Есть только разный уровень знаний и разума.

Тот, выслушав эти слова, заметно оживился. Надежда снова мелькнула в его голове.

– Хиз, я правильно тебя понял, что при верных действиях с моей стороны я могу надеяться на то, что Юзиж оживет и будет со мной, и рассчитывать на твою помощь в этом вопросе?

Выражение лица Хиза моментально переменилось после этих слов. Он снова стал язвительным и колким.

– Да я смотрю, ты никак не уймешься!!! Кому что, а лысому расческа! Научись уже думать о чем-то еще, кроме своей девки! Умерла она, понимаешь? Умерла! Все, нету ее. Специально умерла, чтобы тебе не мешать жить и делать то, что ты должен делать. Забудь вообще про нее! Не пробовал подумать о том, что тебе дальше надо делать со всем произошедшим? Даже мыслей об этом не возникло еще?

– Хиз, я прекрасно понимаю, что ты об этом обо всем думаешь и почему ты так относишься к Юзиж. Но я не могу без нее. Вообще никак. Я не знаю, почему я так вляпался. Но это выше моих сил не думать о ней. Если бы она была со мной, вот, честное слово, мне бы куда легче было бы выполнять все то, что я должен выполнять. Какой бы она ни была – это было именно то существо, которое меня вдохновляло на все… в том числе и на жизнь. Если бы ты вошел в мое положение и вернул мне Юзиж, я тебя уверяю, мои результаты были бы куда более выдающимися.

– Ну, хватит уже! Все, Тот! Больше мы не поднимаем эту тему. В Реальности есть фактор времени. Вот он и покажет, в каком направлении будет твой вопрос с Юзиж развиваться. Понимаешь, ты все равно будешь вместе с ней. Весь вопрос в том, на чьей территории и когда. Как ты знаешь, нет того, что живет вечно в Реальности. Рано или поздно и ты из нее уйдешь. Вот и свидишься со своей драгоценной женщиной. Хотя случится это еще очень нескоро. И до того момента придется тебе поменять еще несколько тел. Как бы я тебя ни учил сохранять тело, все равно при здешних условиях более пяти тысяч местных лет в одном теле тебе не продержаться.

Тот в уме прикинул минимальное количество тысяч лет, которые ему светило проторчать в Реальности, раз Хиз планирует ему еще несколько тел поменять. И от безысходности Тота безудержно понесло.

– Ну да, конечно! Я же помню, что мне тут до последнего Мессии сидеть. Правда, хрен знает, когда это случится! Это же только тебе ведомо, когда тебе надоест глумиться надо мной! Все же везде существует только для того, чтобы ты развлекался, проводя свои эксперименты. Правда никто не втыкает, для чего тебе это нужно, и на фига вообще вся вот эта Реальность, которую ты расплодил и с которой ты так самозабвенно играешься! Ну да ладно! Лишь бы тебе было не скучно и ты с ума не сходил от того, что никто не знает столько, сколько ты, и никому столько не подвластно. Но ничего! Я потерплю, помучаюсь и подожду. Я же, в отличие от тебя, готов сжалиться и войти в положение другого. Я же понимаю, в какой ты беспросветной безысходности и скуке. Живешь и понимаешь, что тебе никогда не встретить даже близко равного тебе. И даже мало-мальски достойного врага тебе никогда не светит заиметь. Поэтому я со смирением приму твое стремление поглумиться надо мной еще хрен знает сколько тысяч лет. Лишь бы тебе было не скучно в твоем тупике карьерного и личностного роста.

Хиза явно вдохновил взбунтовавшийся разум Тота. «Хоть какая-то иллюзия оппонента», – подумал Хиз. И продолжил вслух прикалываться над дерзившим с горя Хранителем Кристаллов.

– Тот, да ты не кручинься! Если тебя это утешит, когда я отпущу тебя из Реальности обратно в Действительность, увидишься ты со своей Юзиж там. Обещаю! Я, пожалуй, даже услугу тебе окажу. Прогоню ее еще по нескольким жизням за это время. Может, хоть немного разовьется и подтянется по уровню поближе к тебе. Да, точно, так и сделаем, Тот! А то ты ведь у нас так не хотел, чтобы я тебя тварелюбом называл. Вот тогда подожди до тех пор, пока твоя навеки любимая женщина из твари во что-то получше превратится. После этого обещаю, перестану тебя тварелюбом называть. Я же никогда не говорю неистину. Раз хотел – получи. Видишь, я всегда иду навстречу твоим желаниям, Тот. Ха-ха! А тебе что, не смешно, я смотрю?

Несмотря на то что слова Хиза были обидными, Тот почему-то искренне рассмеялся в душе. Он знал Хиза с самого своего рождения, и ему было понятно, что эту тему действительно надо прекращать. Иначе Хиз так и будет продолжать упражняться в остроумии, цеплять его, но ни на шаг не приблизится к тому, чтобы выполнить его желание и вернуть ему Юзиж. Поэтому Тот резко поднялся с кресла, повернулся к нему и сказал:

– Ладно, Хиз. Давай действительно обсудим, что нужно делать дальше. Мне все равно, похоже, не с кем это обсудить, кроме тебя. Все, кого я знал, я так понимаю, умерли. Я пытался войти в контакт с теми, кого знал. Все глухо. Рассчитываю от тебя услышать, какие должны быть мои действия.

Хиз был даже немного расстроен, что Тот вдруг оборвал свое нытье и просьбы вернуть ему Юзиж, т.к. он надеялся еще немного покуражиться и поприкалываться над Хранителем Кристаллов. «Ну да ладно. Довольно с него на сегодня огорчений», – про себя подумал Хиз и решил все-таки перейти к обсуждению дальнейших дел.

– Тот, ну, во-первых, умерли не все, кого ты знал. Братец твой живехонек-здоровехонек. По-прежнему продолжает с успехом заниматься ничегонеделанием в Африке уже не первую тысячу лет. Пирамиды там быстрее развалятся, чем он их достроит… Слушай-ка, Тот, а может, у вас это семейное, ничего не делать, а? Гены – это навсегда. Я много раз это говорил.

Тот, испытав первую радость за сегодня после всего свалившегося на него ужаса, даже не обратил никакого внимания на очередную попытку Хиза его задеть. Он действительно был очень рад узнать, что брат жив, после того как посчитал его мертвым. И его кольнула совесть за то, что за все время беседы с Хизом он ничего не спросил про судьбу брата, так как все его мысли были заняты бывшей любовницей. Будто зацепившись за его мысли, Хиз продолжал:

– А я смотрю, ты так любишь своего брата и так волнуешься за него! Прям завалил меня вопросами о нем и просьбами его оживить! Ах да, прости, я же забыл, что ты у нас исключительно на любви к тварям специализируешься. А Шизл к ним не относится… он просто раздолбай.

– Хиз, да я пытался на него выйти. Но контакта не случилось вообще. Поэтому я и подумал, что он тоже погиб.

– Не погиб он. В пирамиде он, как обычно, пел самозабвенно, проверял ее. Вы же у меня все тут разве что поете хорошо… певцы-недобитки… Ладно, ладно, не смотри на меня так. Пошутил я.

– А Африка что, вообще не пострадала от метеорита?

– Африка не пострадала особо. И все, что дальше, тоже. Я в Атлантиду целился… пока что. Цунами до Африки не дошло с той силой, чтобы что-то там существенное натворить. А вот с противоположной стороны Атлантики побережье материка в Северном полушарии немного пострадало. Его осколками от метеорита побомбило. Но все терпимо.

– Радует, что не весь мир погиб. А я поначалу именно так и подумал, что только я в живых на всей планете и остался.

– Тот, ты головой подумай. А не тем местом, которым ты думаешь в последние сотни лет…

Тот невольно улыбнулся подколу Хиза.

– Это ты сейчас говоришь про мое сердце? Да, ты прав, Хиз. Я сердцем часто думаю. И считаю это не таким уж неправильным.

– Про сердце, про сердце. Которое у тебя почему-то сползло в серединку и ударно забилось между ног. Им ты и стал думать с завидным постоянством и трудно скрываемым удовольствием. Оттого и морозишь чушь за чушью. Если бы весь мир погиб, какой бы смысл был тебе выживать? Для чего бы ты тогда был нужен?

– Ну, я подумал, может, это случайность, поэтому я в живых и остался. Только не надо мне сейчас говорить, что в твоих сценариях случайностей не бывает, так как все они просчитаны совершенными, виртуозными, никому, кроме тебя, непостижимыми инструментами. Или постижимыми, но неведомыми. Это я и так знаю… Хиз, мне-то что дальше делать? Мне в Африку нужно переезжать? Или куда в другое место?

– Ндааас… А я, наивный, понадеялся, что сначала спросит, что с Черепами и Кристаллами делать… А он то о бабенке своей покойной печется, то о собственной заднице! Слушай, а может, и правда зря ты выжил?

– Конечно, зря! Хиз, я ж тебе уже предлагал меня отсюда отпустить обратно в Действительность. Отпустишь, может? Ты же и сам понимаешь, что я жить тут не достоин.

– Да вот хрен тебе! Даже не мечтай туда попасть к каракатице своей… Значит, так. Бери в охапку Черепа и Кристаллы и дуй к Шизлу в Африку. Лодка вон у тебя уже есть. Кстати, хотел отметить, что виман у тебя крутой вышел. Прям респект. Надо будет остальных с ним ознакомить и еще таких нагнать… Я бы на твоем месте прямо в виде лодки его и использовал, стремясь в Африку. Заодно по водной глади прошвырнешься, посмотришь, что и как теперь вокруг. Кстати, сразу к картам подключись и внеси синхронизированные изменения. А то потом забудешь Лунную базу этим делом напрячь.

Тот глубоко задумался над услышанным. Хиз тоже сидел молча и, судя по его сосредоточенному выражению лица, просчитывал что-то глобальное своим недостижимым разумом. Тот первым нарушил молчание:

– Хиз, а где мне в Африке Черепа и Кристаллы лучше хранить? Ты как считаешь?

– Хм… Вопрос, конечно, интересный… Тот, ты же понимаешь, что мир высокоразвитых цивилизаций на Земле закончен. Атлантида была последней.

– Ну да… Всех остальных ты еще раньше единолично приговорил и укокошил…

– Да, укокошил… Только не надо на меня так смотреть, будто бы я самодур, а ты тут ни в чем не виноватый. Обсуждали уже сегодня эту тему. Твой проект по достижению высокого развития всех цивилизаций, живущих на Земле, на этом я прикрываю очень надолго, если не навсегда. В мои планы изначально не входило жителей планеты выводить на высокий уровень. Я их для других целей здесь хотел держать. Ты об этих целях прекрасно знал, но тебе было интересно их обучать и развивать. Вопрос, за фига?

– Хиз, ну, твоим целям не препятствовало мое обучение, по-моему. Твои прагматичные цели под силу даже куда менее развитым существам, чем мои атланты, лемурийцы и все остальные, от кого ты еще раньше избавился. Те, кого я целенаправленно развивал, тем более могли справиться с этими задачами, причем куда быстрее благодаря знаниям.

– Вот именно! Под силу даже неразвитым существам. Зачем было их совершенствовать, тратить свое время, напрягать команду генетиков и разбазаривать прочие ресурсы? Кроме геморроя и траты времени впустую, это не могло ничего другого принести. Твои атланты реально легко могли выполнять то, что мне было нужно. Но они уже не хотели этого делать, так как знали и могли слишком многое. И хотелось знать и мочь еще больше. А вот результаты стали только хуже. Уже даже с банальной ртутью для наших виман перебои возникать начали. И все по твоей милости, Тот. Ты же у нас упорно игнорировал факт, что управляемость коллективом любых существ стремительно падает по мере роста их знаний и уровня развития. Раз ты такой добрый у нас и тебе жалко всех тех, кого я стер с лица Земли, что тебе мешало озаботиться увеличением ресурса для того, чтобы ими эффективно рулить? Раз издержки на управление выросли из-за того, что тебе нравится учить, что же ты не подумал о том, за счет чего эти издержки покрывать? Фактически все эти беды с несчастными, но высокоразвитыми цивилизациями произошли из-за твоих желаний и амбиций. И в общем-то благодаря тебе мы сейчас попали в такую задницу, из которой непонятно, как и сколько будем вылезать. И мне бы было на это совершенно наплевать, если бы мои цели не оказались под угрозой срыва.

Тот хотел было снова высказаться в свое оправдание, но он понимал, что Хиз во многом прав. Поэтому он решил перевести разговор в более позитивную плоскость.

– Хиз, ну не все так плохо у нас. Ты же знаешь, что Энки с Нинхурсаг вывели довольно давно примитивных людей. Поэтому есть кому нас ресурсами обеспечивать. Они уже это делают и, кстати, уже вполне неплохо работают.

– Кстати, об этих генетиках! Тоже замечательная парочка! Уже не знают, что придумать и чем себя потешить. Как только не извращаются в своих генетических экспериментах. Уже каких только уродских существ не сотворили! При этом знают прекрасно, что жить эти виды на планете будут недолго и вымрут все. Но все равно экспериментируют с упрямством дегенерата! И все ради того, чтобы побороть собственную скуку. Ну еще бы! Посмотришь на эдаких уродов, от веселья же загнешься. И одноглазые у них, и горбатые, и на козлиных ногах, и с головой человека, но с задницей коня… И кстати, насчет этих, как их… людей, которых они настрогали в таких количествах. Вообще не понимаю, как можно было из безобидных милых обезьян настрогать столько никчемного унылого говна! Может, тебе, Тот, эти существа и нравятся. Но лично я предпочитаю задницу коня. На нее хотя бы смотреть смешно, а не грустно…

– Хиз, может, я и не прав, но ты, по-моему, преувеличиваешь. Вполне возможно, что нечто на козлиных ногах и с задом коня они делали исключительно из пытливого ума и ради забавы – мне трудно судить объективно. Но вот над созданием человека они неплохо потрудились. Работа была проведена колоссальная, и они не одну тысячу лет на это потратили. И в целом те задачи, ради которых мы и решили вывести людей, они уже вполне способны выполнять… Давай, может, вернемся к вопросу, куда лучше спрятать в Африке Черепа с Кристаллами? Мне кажется, это сейчас более актуально, нежели перемывать кости Энки с Нинхурсаг.

– Да, хорошо. Тебе действительно валить отсюда надо как можно скорее. Башня вот-вот рухнет. Я ее специально держу. Она продолжает стоять исключительно на честном слове… на моем слове. В общем, бери Черепа и Кристаллы. Как до Шизла доберешься, заякори Кристаллы в пирамидах. И Черепа там же надежно запрячь. Чтобы захочешь – не сыщешь. Хрустальный Череп спрячешь отдельно, чтобы при форс-мажорной утечке информации все тринадцать в одном месте не лежали как на блюдечке. Причем спрячь его куда-нибудь подальше, на другом конце света лучше. При этом сделай похожие на вид копии каждого Черепа, но чтобы они не работали. И также распихай их по миру.

Тот вылупился на Хиза с явным недоумением.

– Хиз, а в связи с чем такая конспирация? Что это ты снова задумал? У меня уже сердце заранее заболело от предвкушения новой идеи…

– Тот, я понимаю, сегодня явно не твой день был. Но я уже скоро начну терять надежду, что мозг у тебя снова включится. С высокоразвитыми цивилизациями с сегодняшнего дня мы окончательно завязали. Сам понимаешь, что будет, если вдруг эти твои человеки узнают про возможности Черепов и Кристаллов. Это все равно что пойти сейчас и обезьянам раздать ядерное оружие. Поэтому все припрячь как следует. Людям до них еще расти и расти… Не буду тебя пугать количеством лет, которое на это понадобится. А то ты снова разговор к своей бабенке сведешь. И чтобы, кроме Шизла, никто не знал, куда ты будешь это все прятать. Особенно важны Черепа. Одними Кристаллами фатального зла и идиотизма по глупости не натворить. Поэтому с Черепами поступишь так, как я велел. А про существование Черепов-подстав и про фальшивый Хрустальный среди двенадцати настоящих даже Шизл знать не должен. Чтобы по случайности кто-то из людей оригиналы раньше времени не соединил и не запустил.

– Хорошо, Хиз. Так и сделаю. А по остальным делам что?

– А по остальным делам все то же… Так же все плохо и запущено. Я всеми вами никогда еще не был так недоволен. Вы, я смотрю, распустились. Какая-то тотальная болезнь среди вас распространилась. Все от рук отбились. Ну, естественно, с тебя все пример берут, поэтому и распустились. Чувствуют себя здесь не на ответственном задании, а вальяжно на отдыхе с развлечениями… причем уже не первую сотню лет. И не надо начинать со мной спорить на эту тему…

Тот молчал. Ему нечего было возразить, поскольку Хиз дал более чем исчерпывающие объяснения его косяков за время их беседы. И все, что Тот мог сказать в свое оправдание, он уже сказал. Он смотрел на Хиза и по его выражению лица понимал, что Хиз в данный момент что-то продумывает и просчитывает своим сверхразумом. Поэтому Тот не спешил прервать его молчание и дождался, когда Хиз сам заговорит:

– Давай, значит, тогда вот что… Как доберешься к Шизлу, организуй мне совещание с вашей командой засланцев. Весь десант звать, думаю, не надо. Я уж больно шума не люблю. А вот тебе, Шизлу и генетикам быть непременно. Если еще кто мне вдруг на ум придет, дам знать тебе. Раз уж я все равно тут, я, пожалуй, по планете сейчас прошвырнусь. Посмотрю повнимательнее, как дела обстоят, и всю вашу работу проанализирую детально, чтобы вам тотальный разнос устроить. Давно надо было. Заодно, пожалуй, присмотрюсь к людям, которых Энки так усиленно выводил. Надо уже ознакомиться как следует с теми, кто теперь будет наши нужды обеспечивать.

С этими словами Хиз встал и пошел бродить по комнате. Он снова подошел к Кристаллам и снова начал их разглядывать, молча о чем-то думая. Тот встал и подошел к нему, пытаясь понять, что же Хиз там так упорно высматривает. И сам задумался, глядя на Кристаллы.

– Послушай, Хиз. Я вот думаю, а сколько же времени нужно будет развиваться человеку, чтобы понять и начать использовать свойства этих Кристаллов? Мне просто интересно стало… Даже атланты не так быстро эти знания освоили. А ведь, во-первых, я им помогал и учил. А во-вторых, их изначально создавали куда более развитыми и совсем с другими генами, нежели человека… Поневоле задумался и ужаснулся, а сколько же до этого будут доходить люди?

– Ой, Тот, лучше тебе этого не знать… Тебя же кошмарит, когда я тебе говорю, сколько тебе еще тут сидеть. А ты точно еще здесь будешь, когда люди разгадают тайну Кристаллов. Много времени пройдет. Для начала они начнут разными смайликами в скайпе пользоваться. А там потихоньку добредут и до изображений Кристаллов, и до использования их свойств. Все пойдет своим чередом и случится, когда настанет пора. Все хорошо вовремя… а не как у тебя с атлантами было…

– Что такое «скайп»? Просвети меня.

– Да ничего особенного. Примитивное приспособление для общения, порожденное несчастной цивилизацией, которой возможность телепатического общения друг с другом отрезана на генном уровне на этапе создания… как и многие другие возможности. Довольно с нас высокоразвитых цивилизаций. Эти пусть по другому пути развиваются, как я хочу, а не как ты. Короче, не забивай себе голову, Тот. Давай лучше делом займись. На вот тебе ценный сюрприз. А то ты виман по пьянке, конечно, крутой наворочал, со всем необходимым. Про самое главное только забыл, что без паров ртути он никуда не двинется.

С этими словами Хиз жестом попросил Тота повернуть голову в сторону, где Тот увидел слюдяной ящик из кварца, который непонятно откуда появился. В подобных ящиках они издавна хранили и перемещали топливо для виманов. После этого Хиз начал надевать маску, и Тот понял, что он планирует покинуть башню.

– Там тебе в вимане еще один очень нужный сюрприз лежит, – загадочно сказал Хиз, – на пути к Шизлу посмотришь. Обязательно воспользуйся им во время выполнения своей секретной миссии.

– Спасибо. А что там, Хиз?

– Сказал же, по пути к Шизлу посмотришь… Твое неумение осознанно слушать и слышать других – одна из первопричин твоих несчастий. Так что, мой тебе совет, если хочешь все-таки встать на путь счастья, избавляйся срочно от этой привычки… Ладно, Тот, пойду я, планету проверю. Директивы я тебе оставил. Выполняй. И спеши давай убраться из башни.

– Хиз, ты как-то устало и очень загруженно выглядишь. Ты бы отдохнул от забот своих, поспал бы, – сказал Тот, не столько из-за заботы о ближнем, сколько из желания увести разговор от причин своих несчастий, опасаясь очередного разноса от Хиза.

– Когда я последний раз спал, вы у меня Фаэтон разнесли в клочья!!! А такая планетка хорошая была! Я прям душой к ней прикипел. А вы вот взяли и разнесли ее… скоты… хуже детей в песочнице. Лишь бы разлаяться друг с другом и рвануть что-нибудь посильнее…

– Хиз, ну ты же знаешь, что я тут ни при чем… Это ж было до меня, еще на Марсе. Я тут не грешен.

– Тебе лишь бы вину с себя спихнуть, я смотрю… Да, тут ты не грешен. Зато там грешен… Ладно, Тот. Счастливо тебе. Увидимся на совещании.

После этого Хиз исчез вместе со своей физической оболочкой, а Тот принялся ускоренно готовиться к путешествию в Африку к Шизлу, стараясь соблюсти все указания Хиза.

Глава 3

Шизл

Выполнив все указания Хиза, Тот подготовился к поездке. Предварительно он связался с Шизлом и пообщался с ним, чему был несказанно рад. Шизл остался единственным близким человеком на этой планете, на которой Тот так не хотел находиться и которую уже неоднократно проклял в душе. Брату он поведал о том, что произошло на Атлантиде. Шизл об этом частично догадывался, поскольку отголоски произошедшего принесли в Африку слишком нетипичные природные явления. Сразу же, как только он это заметил, он пытался выйти на контакт с Тотом. Но у него ничего не вышло, так как Тот в это время беседовал с Хизом, который умышленно заблокировал Хранителя Кристаллов на время беседы от всех посторонних энергетических воздействий, чтобы ход беседы шел ровно так, как Хиз себе это запланировал. Тот, естественно, не знал об этом, но о чем-то подобном начал догадываться, сопоставив время, когда он выходил с ним на контакт, но безуспешно. Хранителю Кристаллов стало понятно, почему он настолько сильно тупил, общаясь с Хизом. И невольно улыбнулся от того, до какой же степени Хиз любит, чтобы все шло так, как он себе запланировал и просчитал.

Умышленно отключив Тота от влияния посторонних энергетик, Хиз получал возможность просчитать все глупые реплики Хранителя Кристаллов с абсолютной точностью и без малейшей вероятности сбоя в сценарии. Это, естественно, позволяло Хизу быть уверенным, что все колкие и издевательские слова, которыми он запланировал цеплять оппонента, будут сказаны. От этого открытия Тот, естественно, улыбнулся. Но он не мог не загрустить снова от осознания того, что все здесь в Реальности, и он в том числе, существует в общем-то для того, чтобы тешить Хиза и не давать ему заскучать. Хотя Тот никогда не исключал, что Реальность существует еще для каких-то благих целей, о которых ни Тот, ни кто-то еще в Реальности пока что не в курсе по объективным причинам. Этот вопрос Хранитель Кристаллов задавал себе далеко не в первый раз. Но однозначного ответа он пока что так и не нашел.

Также Тот заранее предупредил Шизла, что от Хиза поступила очень резкая критика относительно деятельности всего десанта и Шизла в том числе. И предупредил о скором совещании, чтобы его братец заранее морально подготовился к тому, что по его делам, возможно, тоже пройдутся… и, возможно, лопатой. Шизл был достаточно напуган и печалился от предчувствия, что его относительно спокойной и размеренной жизни скоро придет конец. Сначала он было начал думать, как подчистить хотя бы часть своих ошибок и подтянуть хоть мало-мальски весомые легенды, чтобы немного оправдаться за задержку в строительстве комплекса пирамид. Но он прекрасно понимал, что, имея дело с Хизом, чистка косяков не позволит спрятать от его зоркого глаза свои оплошности. В лучшем случае он будет меньше распекать Шизла, увидев, что тот осознает свою вину и уже что-то предпринял, чтобы исправиться. И то далеко не факт, что ему достанется меньше от Хиза. Но, несмотря на это, Шизл сразу же подорвался и развернул имитацию бурной деятельности на пирамидах, решив уже в процессе все додумать и из хаоса резко возникших действий выстроить грамотные эффективные шаги.

Страх перед Хизом и его сарказмом, которым он мог морально убивать, хуже, чем кинжалом, был, конечно же, главным мотиватором внезапно всколыхнувшейся активности Шизла. Но и перед Тотом он не хотел демонстрировать всю степень того, как неспешно он строил пирамиды. Брат не брат, но хотелось представить себя более деятельным перед тем, кто непосредственно ставил перед ним задачи. Шизл понимал, что все важные задачи, как правило, исходили от Хиза, а Тот их лишь ретранслировал своей команде, поэтому главные показательные выступления нужно демонстрировать именно Хизу. Но в то же время он знал, что Тот тоже может быть крайне жестким, когда речь идет о невыполненном деле. Шизл понимал, как бы Хиз ни выносил всему десанту мозги, с Тота он спускает шкуру намного сильнее, причем как за его личные промахи, так и за косяки всей команды. Естественно, Шизлом овладело жгучее желание и перед Тотом представить все в улучшенном, а не в действительном виде.

Поэтому Шизл был изрядно обескуражен, когда он вдруг увидел идущего к нему брата. Он не ждал Тота так рано. Все, что Шизл успел, так это поднять на ноги всех, кто участвовал в строительстве пирамид, наорать на них для придания ускорения и привести их в движение. Но движение пока что было явно хаотическим и показушным, поскольку Шизл еще даже не успел поставить хоть немного внятные задачи строителям. Внезапно взбодренные Шизлом, они просто суетились на площадке комплекса. У всех было крайне много энергии, но вот вектора у нее не было. И Тот не мог этого не заметить и не рассмеяться. Шизл, естественно, догадался, что брат, неожиданно заставший его врасплох, все понял. Поэтому он решил не пыжиться так явно, как планировал. Больше всего он боялся выглядеть смешным в чьих-то глазах. Видимо, поэтому он часто именно таким и выглядел, поскольку крайне не любил и не принимал в себе эту свою черту.

Между тем Тот подошел совсем близко к брату и обнял его. При этом Шизл не мог не отметить, что Тот еще никогда не обнимал его так крепко, как сейчас, и никогда ранее Шизл не чувствовал, чтобы энергетика брата была настолько разбита страданиями и горем. Поэтому Шизлу стало смешно и стыдно от своих попыток создать имитацию бурной деятельности перед Тотом. Он вдруг явно почувствовал все те слезы, которые выплакал брат, и понимал, из-за чего, вернее, из-за кого были пролиты эти слезы. Шизлу стало невыносимо жалко Тота. Он, наверное, один из живущих на Земле, знал, насколько Тот раним и насколько сильно способен быть привязанным к любимому существу, несмотря на всю его силу и все его способности.

Шизл терпеть не мог Юзиж и не понимал, как она смогла так надолго и до такой степени заполонить разум брата. В глубине души он искренне сочувствовал Тоту и недоумевал, почему он не мог так долго избавиться от своей непонятной привязанности к Юзиж. И это при тех огромных возможностях разума Хранителя Кристаллов, которыми Хиз наградил своего любимчика! Шизл так же, как и Хиз, считал, что Юзиж своим поведением мешает его брату полноценно выполнять свои обязанности, а также жить полноценной позитивной жизнью. Шизла она явно раздражала, и он в общем-то никогда не стеснялся демонстрировать ей свое негативное отношение в открытую. Поэтому, когда она неожиданно ушла от Тота, Шизл был одним из тех, кто усиленно свистел Тоту в уши про ее неподобающее поведение, стараясь настроить его на то, чтобы он не пытался с ней помириться сразу же по горячим следам. Но только сейчас, когда он увидел Тота, его кольнула то ли мысль, то ли совесть, что он раньше и не представлял в полной мере, насколько самозабвенно Тот умеет любить и до какой степени ему была дорога Юзиж.

– Ну, здравствуй, братишка! – сказал Тот, обнимаясь с Шизлом.

– Рад тебя видеть как никогда! Я сильно напугался, когда не смог выйти с тобой на связь. Нас тут тоже тряхануло немного. Давай рассказывай в подробностях, что там у тебя стряслось? На тебе лица нет. Я, честно говоря, остолбенел, когда тебя увидел. Тот, что, совсем все плохо? Если я могу что-то для тебя сделать полезное, ты только скажи…

– Шизл, да что тут подробно рассказывать? Наша Атлантида накрылась медным тазом. Ты же уже знаешь это. Что тут еще добавить? Все погибли. Я чудом выжил. Накануне напился в хлам, реально хуже свиньи, и вырубился в башне часов на двенадцать минимум. Проснулся, когда все уже залито водой вокруг было до уровня моего самого верхнего этажа в башне. Я при этом все свои способности неожиданно потерял. Реально, Шизл, я от ужаса чуть с ума не сошел. Когда с дикого похмелья еле поднимаешься, такой страх видишь за окном и при этом осознаешь, что ты не в состоянии ничего сделать или узнать, – это вообще словами не передать, какой кошмар. Не поверишь, у меня руки с ногами до сих пор трясутся.

– Ну, я представляю, что трясутся… Бедный мой, натерпелся ты, конечно, знатно. А отчего Атлантида под воду вдруг ушла? Что случилось-то в итоге и почему все так фатально вышло? У нас тут также были аномалии ощутимые, что, собственно, меня тоже перепугало. Потому и дернулся сразу с тобой связываться.

Тот помолчал, раздумывая, как лучше преподнести Шизлу их длинную беседу с Хизом. Пересказывать брату все причины и следствия, да еще и в трактовке Хиза, у него не было сейчас желания, а главное, сил.

– Огромный астероид непонятно откуда вошел в атмосферу Земли и взорвался прям в ней. И нам еще повезло, что он там взорвался и разлетелся на мелкие осколки. Если бы не разнесло его на части, мы бы с тобой сейчас не стояли здесь.

– Подожди, Тот, – нервно перебил Шизл. – Ты хочешь сказать, что от мелких осколков астероида целый континент под воду ушел на такую серьезную глубину? Что за бред? Как такое возможно вообще?

– Ну, ты, может, не будешь меня перебивать и дослушаешь? По закону подлости два реально больших осколка вонзились в земную кору очень неудачно: захочешь сделать так специально – не получится. Упали они в районе Среднеатлантического хребта в самый стык литосферных плит. Земная кора там, естественно, тонкая, магма очень близко находится. Ну и все. Кора пробита, магма полезла наружу. И разлом в середине Атлантического хребта ожил так, что мама не горюй. На всем его протяжении мгновенно извержения вулканов начались. А потом литосферная плита сдвинулась, и материк тонуть начал. Тонуть очень быстро. Несчастную Атлантиду, получается, сначала огнем и камнями завалило. И сразу же утопило довольно быстро. Как-то так все, по словам Хиза, происходило. Я все это время проспал в башне, пьяный…

– Да-а-а-а, дела… А нам мама еще говорила, что пить вредно. Ты теперь так наверняка не считаешь. Врала мама, – с чем-то похожим на улыбку попытался пошутить Шизл, но вовремя осекся, подумав, что такие шутки сейчас для Тота будут выглядеть более чем неуместно, и перевел тему. – Я просто понять не могу, как же так просмотрели этот астероид? Если б я не знал так мало обо всей ситуации, я бы точно подумал, что без Хиза тут не обошлось. Иначе как бы астероид умудрились просмотреть?

Тот понял осторожные высказывания Шизла и поспешил пресечь дальнейшие рассуждения брата на эту тему.

– Да, если бы ты знал больше, ты мог бы делать какие-либо выводы. Но, я тебя уверяю, тут все намного сложнее было с этим астероидом. И в общем, что теперь обсуждать? Все уже случилось. И исправить, к сожалению, ничего нельзя.

– Напасть за напастью у нас. То Всемирный потоп, то потоп поменьше. Так дело дальше пойдет, скоро страшно жить будет. Засыпаешь и не знаешь, проснешься с утра или нет.

– Меня Всемирный потоп куда меньше напряг. Он хотя бы заранее спланирован был, и мы об этом знали. И в общем, одобряли его необходимость. Надо же было как-то быстро уничтожить лишние виды живых существ, от которых нам никакой пользы, либо тех, кто изначально был обречен на вымирание из-за ошибки генетиков при их выведении. Как еще это было сделать? Мы к тому потопу хотя бы готовились тщательно, чтобы сохранить то, что нам могло быть полезно на долгие эпохи. А с Атлантидой бах, и неожиданно в одну ночь. До сих пор в себя не приду…

Внезапно рассуждения братьев о напастях было прервано. К Шизлу приближались двое его слуг и под руки тащили к нему третьего зачуханного перепуганного мужчину странного вида. Бросив его к ногам Шизла, один из слуг сказал:

– Великий Шизл! Вот та собака, которая посмела тебя расстроить!

Зачуханный мужчина со страха разрыдался в голос и, ползая между Тотом и Шизлом, обнял Шизла за ноги и начал в голос причитать:

– Прости меня, Великий Шизл! Не вырывай мне сердце! Я же ни в чем не виноват! Я тебе все объясню. Когда мне от тебя поступил сигнал, что мне надо прийти, я не пошел, потому что насморк у меня… и горло болит. Не смогу я петь. Какой от меня толк сейчас? Вот я и решил, что идти не обязательно. Я ж не думал, что ты вдруг срочно строить что-то решил и никак нельзя отложить на недельку. Ты же сам говорил, кто понял жизнь, тот не спешит. А потом вдруг эти два амбала ко мне завалились, скрутили меня и потащили. Сказали, что ты мне сердце вырвешь за неявку. Я им говорил, мол, насморк у меня и горло болит. А они все тащат меня и тащат. И все твердят, что ты мое поганое сердце вырвешь и наизнанку вывернешь. А я же ни в чем не виноват! Не вырывай мне сердце, Великий Шизл!

Тот не мог не улыбнуться от увиденного. И отметил про себя, что не так уж был не прав Хиз, когда говорил, что Шизл с успехом занимается ничегонеделанием. Брат его был явно оконфужен показательным выступлением непонятного мужичка, стоял и явно пытался подобрать нужные слова, чтобы представить ситуацию не в таком невыгодном для себя свете. Но Тот не дал ему опомниться, спросил первым:

– Ну и как часто ты тут сердца вырываешь у этих несчастных людишек? Они вон тебя даже Великим величают, а ты с ними так жестоко. Ты, кстати, титул-то этот за виртуозное вырывание сердец тут получил? Больше-то не за что, я смотрю…

Шизл не знал, куда деться от смущения. Но в глубине души он был рад, что перед ним сейчас стоит его брат, а не Хиз, например.

– Да ни одного пока не вырвал, Тот. Даже не знаю толком, где у этих существ сердце находится и есть ли оно вообще. Я что, виноват разве, что на них ничего, кроме угроз зверской расправы, не действует? Причем непременно, чтобы маячащая впереди расправа была с мясом и кровищей. Иначе не подействует. Думаешь, мне легко с ними тут? С ними с ума можно сойти от смеси их тупости и хитрости. Врут, как черти. При этом в курсе все до единого, что я всегда знаю правду по их мыслям. Но все равно врут. Вот реально, Тот, звери лучше и удобнее. А эти почти такие же примитивные и тупые, как зверюшки, но считают себя хитрыми и умными. Насморки у них до кучи еще. Я не знаю, как и зачем их наши генетики создавали. Но в процессе создания Энки точно что-то курил… и, похоже, не табак…

Хоть Шизл только что и говорил о людской тупости, непонятный мужчина как-то слишком быстро для тупицы сообразил, что Тот был более важной фигурой, чем его брат. Он резко перестал валяться в ногах у Шизла, развернулся на четвереньках к Тоту и, обнимая уже ноги Хранителя Кристаллов, заголосил с тем же рвением, прервав беседу братьев:

– Величайший Тот!!! Защити меня от несправедливого гнева! Ты же видишь, что меня обвиняют напрасно. А я же ни в чем не виноват! У меня насморк, и я все равно не смог бы петь на нужной частоте. Ты же величайший, ты сможешь меня понять и защитить!

Тот был несколько ошарашен поведением мужчины, а когда он после сказанного еще и кинулся целовать ноги Тота, последний в ужасе отскочил от ползающего в ногах, как от чумы. Хранитель Кристаллов до этого работал только с более развитыми цивилизациями и фактически первый раз смог увидеть человека в действии. А когда мужчина кинулся к Тоту повторно, пытаясь по новой начать целовать ему ноги, Тот заорал на него больше от испуга, а не от злости:

– Ну-ка встань быстро!!! Ты что, не знаешь, что ни перед кем нельзя вставать на колени? Если встал на колени, то встанешь с них уже другим человеком. И то же самое произойдет с тем, кто на колени поставит… хоть физически, хоть морально. Я тебя на колени не ставил. Я что, по-твоему, должен быть виноват в том, что ты сам в ноги кидаешься, чтобы умолять?

Мужчина, неспешно поднимающийся с колен, таращился на Тота с первозданно удивленным непонимающим видом, поэтому Тот сразу же понял, что расточал свое красноречие в никуда. Шизл это заметил и вмешался в беседу:

– Тот, это слишком сложно для него. Тут тебе не Атлантида. Поэтому завязывай давай умничать. Ты не с атлантом общаешься. Бессмысленно топить космос… дров все равно не хватит.

Впервые в жизни Тот почувствовал, что его младший брат в чем-то лучше разбирается, чем он сам. И здесь была явно территория Шизла. Тот понял, что ему еще долго придется тут привыкать. Он мало чего боялся, но им сейчас всерьез овладели опасения, а сможет ли он вообще привыкнуть к примитивности и невежеству? В то же время Хранитель Кристаллов понимал, что другого пути у него нет, так как Хиз прикрыл теперь все проекты с высокоразвитыми цивилизациями. Тот больше, чем кто бы то ни было на Земле, знал, что мыслить нужно только в позитивном ключе, если хочешь получать желаемое. Но даже это не удержало его от того, чтобы моментально не свалиться в депрессию и черный пессимизм. Особенно после того, как Тот вспомнил, сколько ему еще на Земле сидеть. А теперь он еще и понял, с кем ему светит сидеть все это нескончаемое время. Тот был от природы впечатлительным и тонко чувствующим. Поэтому зачуханному человечку удалось поразить его воображение до глубины души. Увидеть такое Тот действительно не ожидал, хоть и раньше понимал, что люди куда менее развиты, чем высокоразвитые существа, с которыми он привык работать.

– Шизл, кто это вообще? Как его зовут? – спросил Тот, показывая на поднявшегося человека.

– Это что-то типа моего ученика. Строить мне помогает… Эй, как тебя зовут? Я что-то подзабыл, – спросил Шизл у мужчины.

– Джехути. Мое имя Джехути, Великий Шизл.

– Какое-то длинное и неудобное у тебя имя. Захочешь, не запомнишь.

– Но ведь это ты меня так назвал, Великий Шизл, не виноват я, – снова испугавшись, залепетал Джехути, но тут в беседу вмешался Тот.

– Интересно, Шизл. А почему ты даже не помнишь имя того, с кем ты вроде как не покладая рук строительством должен заниматься? Видимо, вы тут настолько «часто» строите, что ты даже имя его забываешь. Я, как только пришел сюда, сразу же понял, как вы тут на самом деле мало пирамидами заняты. Все же Хиз прав был, когда сегодня утверждал, что ты тут филонишь и ничего не делаешь. Не забывай, что скоро совещание. И огребешь ты там от Хиза, похоже, по самое не могу.

Теперь испуг появился уже на лице Шизла.

– Да, я уж понял, что огребу, Тот… Но ты не думай, что до такой степени все плохо тут у нас. У меня в принципе основная часть работ сделана. Немного осталось. У меня облицовка пирамид не до конца сделана. Там, сам понимаешь, чтобы каждую грань пирамиды параболической антенне уподобить, каждую облицовочную плиту надо со своим радиусом кривизны сделать – немало труда, поскольку плит таких уйму надо. Поэтому не успел я это еще. И с приемом-получением сигнала в пирамиде проблемы есть. Знаешь, я как только не тестил. Верхняя камера в пирамиде на небольшие расстояния работает прекрасно. Средняя камера на более дальние расстояния тоже хорошо работает. А вот нижняя камера на межгалактические расстояния вообще ни фига не работает. Я что только не проверял, пока не понял, в чем дело. Вроде с фокусом пирамиды все нормально, абсолютно совпадает с саркофагом в камере. Энергия в потолок камеры хорошо идет, микровибрация блоков тоже есть. Поэтому с камерой-резонатором все в порядке с технической точки зрения. Саркофаг тоже правильно сделан из нужного гранита, в котором слюды и кварца столько, сколько надо, из-за чего информации он может хранить немерено. И вроде все в порядке. Только вот приема-передачи на дальние расстояния почему-то нет.

Тот задумался. Действительно, по рассказам Шизла не совсем понятно было, почему пирамида не работает на межгалактические расстояния.

– А ретранслятор, который над планетой висит, проверял? Может, там что-то не так? Поэтому и сигнал не идет? Я, правда, не слышал, чтобы с других пирамид поступали жалобы на плохой сигнал. Поэтому, может, и не в ретрансляционном устройстве дело. Тебе, случайно, информация о плохих сигналах на других пирамидах не приходила? Ты же у нас вроде как отвечаешь за комплексы всех пирамид на Земле.

– Да я вроде проверял ретранслятор. Не заметил там повреждений. И мне тоже на плохой сигнал никто не жаловался.

– А когда ты в последний раз это ретрансляционное устройство проверял, стесняюсь спросить? – с подозрением спросил Тот. Здесь Шизл замялся, и брат его почуял неладное.

– Ну, что-то около двухсот лет назад последний раз проверял…

– Шизл, ты вот в себе вообще? Или от лени и безделья соображение напрочь потерял? Быстро давай проверяй ретранслятор! И еще я не понял… Этот убогий мужик голосил, что насморк у него, горло болит и петь он не может. Зачем он вообще для тебя петь должен?

– Так это не для меня. А для акустической левитации, чтобы здоровые камни вес теряли, и мы их могли легко передвигать и укладывать. Мне тут, помимо прочего, еще несколько больших каменных блоков в некоторые места доложить надо. Поэтому я певца и притащил сюда так срочно и жестко.

– Ой, спасибо тебе большое за разъяснение… Я как бы и без тебя знал, что такое акустическая левитация и для чего она нужна. Вопрос в другом был. Зачем этот Дже… Как его там? Забыл… Короче, зачем это существо петь должно? Что, дудки специальные строителям раздать не можешь, которые на нужной частоте играют? Точно так же звук войдет в резонанс со структурой вещества, камни вес потеряют, и двигайте их куда хотите. Мужика ты несчастного за что мучаешь? Как он вообще на этой частоте звуки издавать умудряется? Да и с точки зрения продуктивности как тебе этот бред вообще в голову прийти мог? У него же наверняка голос постоянно срывается с нужной частоты. И что у вас в этом случае происходит? Камень падает обратно на землю, давя всех под собой? Шизл, ты как себя чувствуешь вообще? Я представляю, сколько ты тут уже народа уложил вместе с этим певцом. При этом с дудками таких неприятностей в принципе не бывает.

– Были у меня дудки… Так эти черти сперли их сразу же, как только я их научил дудками камни огромные двигать. Они вообще все тырят. Мне к циркулярной пиле и лазеру электричество подвести пришлось, чтобы они и их не угнали. Так ты думаешь, людишек это останавливает? Постоянно покушаются снова и снова. При этом все знают, что током шарахнет. Но все равно то один, то другой пытается спереть. Ты присмотрись к ним на досуге. Они же все в ожогах ходят у меня. Но попыток украсть не оставляют… Ну вот нравится этим дебилам циркулярная пила! Я когда-нибудь совсем взбешусь от их упрямства и подведу туда смертельную дозу электричества… Хоть и не злодей я, но достали они меня, Тот. Это ты там в Атлантиде своей окопался, не представляешь даже, как я тут с этими существами живу… Поэтому если Хиз будет на меня наезжать, что я озверел, отупел и обленился, мне будет чем это объяснить. Уподобляюсь среде, так сказать, чтобы она меня не отторгла и не вышвырнула, как инородное тело. Короче, поступаю ровно так, как вы с Хизом меня и учили. Гыыы! Вот как-то так! Так что одна отмазка у меня уже есть.

– Одна есть. Но вряд ли Хиза ей прошибешь. Я в шоке от тебя, Шизл. Как можно из-за того, что кто-то украл дудки, мучить этого несчастного и заставлять петь? Это во-первых. А во-вторых, скольких ты тут уже укокошил из-за падения камней во время срыва голоса у нашего певца? Тебе что, доставляет удовольствие смотреть, как эти несчастные умирают? И все из-за того, что они дудки у тебя сперли? Даже если и сперли, ты же прекрасно знаешь, кто спер и где прячет. Вместо того чтобы просто пойти и отобрать у них дудки, ты так зверски сводишь счеты с теми, кто столь ниже тебя по своему развитию??? Опомнись, Шизл! Как ты умудрился стать таким жестоким?

Шизл неожиданно для Тота заулыбался, смотря на брата с явной нежностью. В той компании, в которой он невольно очутился на строительстве пирамид, ему очень не хватало доброты, стремления к справедливости и желания всех понять и простить без разбора. Именно это ему сейчас и демонстрировал Тот, поскольку он всегда отличался именно этими качествами. Поэтому Шизл не мог не наслаждаться редким для него в последнее время ощущением, что рядом с ним «свой» человек, а не кучка непонятных непробиваемых существ.

– Тот, да ты успокойся! Отвечаю на твой наезд по порядку. Значит, во-первых, этот несчастный певец, за которого ты так заступаешься, и был первым, кто спер дудку. Я бы на это закрыл глаза, но ему то ли мозгов, то ли страха не хватило скрыть это. Жутко певцу хотелось рассказать другим, что он спер дудку. А значит, теперь он самый умный и могучий среди них, а они перед ним должны на колени падать. На него глядя, другие тоже начали красть оставшиеся дудки. Поэтому великих и могучих среди этой кодлы стало больше, чем один. Из-за чего наш певец расстроился до глубины души и спер две последние дудки. Зачем ему три дудки и как он в них во все три сразу дудеть собирался, имея только один рот, вообще непонятно. Мне аж самому интересно стало. Я его к себе вызвал, предложил ему лицо раскурочить и сделать три рта. Он сделал вид, что намека не понял. Но сразу же сдал всех остальных, кто дудки воровал. А сам так и не сознался, что целых три дудки спер. Ну, я подумал-подумал, сделал ему небольшую операцию на горло и заставил его научиться петь. Пригрозил, что вырву ему сердце, если он хоть раз сфальшивит и хоть один человек от камней пострадает. Тот, ты, может, думаешь, это существо покаялось и вернуло дудки? Ага, сейчас! Предпочитает сам петь и каждый раз под страхом смертной казни. А дудки дома у себя хранит в глиняном горшке. Ежедневно запирает наглухо двери с окнами и на досуге развлекается. Небольшие предметы левитирует и прется от собственного «могущества». Вчера, например, у него кошечка по дому так летала. А потом заблевала все вокруг со страха, бедняжка. Эй, Джехути! Ну как, я все правильно про тебя рассказываю? Кошка-то как поживает? Очухалась уже после твоих экспериментов?

С этими словами Шизл повернулся к Джехути, который, перепугавшись до смерти, стоял белый как полотно. По его движениям было понятно, что он снова собирается кинуться в ноги, и, видимо, решал, под ноги которого из братьев будет правильнее рухнуть. Шизл взял Джехути за шею сзади и крепко сдавил ее в руке.

– Отпилю ноги, если еще хоть раз на колени грохнешься! Твоей любимой циркулярной пилой, кстати, отпилю… чтобы не на что было тебе падать. А теперь пошел вон отсюда, дурашка! Дай с братом без твоей лживой физиономии поговорить.

Джехути не заставил просить себя дважды и уже через мгновение улепетывал прочь на очень достойной скорости. Тот не мог не улыбнуться от увиденного.

– Да… Дела тут у вас веселые, как я погляжу. Я бы посмеялся, да сил у меня уже нет совсем…

– А насчет того, что я много народа под камнями уложил, – перебил Шизл. – Да, пока никого не уложил. Не поверишь, певец ни разу не сфальшивил. До одури боится, что сердце вырвут, но дудки отдать еще больше не хочет. Так что сам посуди, с кем имеем дело. Страх и жадность – два очень мощных мотиватора. Других пока я не обнаружил. Поэтому не думай про меня, что я могу позволить другим гибнуть под камнями ради того, чтобы повоспитывать эту скотину. Я ведь в другой раз и обидеться могу за такие подозрения, Тот. Уж извини.

– Ну, хорошо. Шизл, а если бы певец сфальшивил? Что бы было тогда? То есть ты готов был рискнуть их жизнями запросто и рискнул. Поэтому не надо тут высоких слов мне говорить.

– Тот, ну ты зануда такая! Ты меня за кого держишь вообще? Все под контролем было у меня. И даже если бы певец сфальшивил, все бы живы остались, включая певца… к сожалению. А вообще, Тот, это глупое существо не стоит того, чтобы мы с тобой из-за него спорили и тратили на него время.

Тот почувствовал, что Шизл не врет насчет того, что все держал под контролем и никто бы не пострадал в любом случае. На мгновение ему стало даже неловко от того, что он заподозрил родного брата в полном равнодушии к судьбе живых существ ради желания наказать того, кто обманывал его, считая себя самым хитрым и умным. Поэтому Тот был очень рад понять, что от длительного пребывания в примитивном обществе Шизл хоть и изменился заметно внешне, но внутри остался все тем же, каким и был. А внешне его брат изменился действительно сильно. Даже одежду стал носить странную. Вернее, он практически вообще перестал ее носить. Только сандалии и штаны, но такой короткой длины, каких Тот даже не видел никогда. Никаких украшений, как раньше. А уж с короткой стрижкой Шизл с детства не ходил. Поэтому Тот был удивлен столь необычными внешними изменениями в образе брата. Шизл почувствовал, о чем думал Тот, и ответил, не дожидаясь вопроса:

– Хм… не ожидал меня в таком облике увидеть? Климат тут такой. То ливень, то жарко. Поэтому одежды на мне поубавилось и волосы подстриг. Да и не перед кем мне тут щеголять. Я первое время модный прикид пытался носить, весь в цепях и в браслетах. Но у людей все эти цацки небывалый интерес вызывали. Они ведь в основном подражают. Что на мне видят, то и себе заиметь рвутся с первозданной страстью. Зариться на мои костюмчики и блестящие драгоценности начали с тем же рвением, как на циркулярную пилу теперь. К вещам электричество подводить мне и в голову не пришло. Проще было припрятать и не искушать моих строителей во главе с певцом. Если уж вдруг найдут и сопрут – ну да и ладно. Не пила все же, не так опасно. Если упрут, то браслетами и цепями сами себя не распилят.

– Слушай, Шизл, ты меня прям закошмарил своими рассказами об их уголовных наклонностях. Я же не просто так приехал сюда, а с важной задачей. У меня в вимане куда большие ценности остались, чем твои цацки и дудки с циркулярной пилой. Черепа и Кристаллы в вимане. Я что-то переживаю, вдруг, пока мы с тобой тут болтаем, твои подопытные уже растащили все. Я же в вимане у себя даже охранную систему не включил. Я уже успел забыть, что у меня кто-то может захотеть что-либо украсть. Давай, может, пошли к моему виману. Там и пообщаемся. Боязно мне что-то стало после твоих страшилок об алчности этих товарищей.

– Да неее, из-за этого ты не волнуйся. Виманов люди боятся как огня, не подходят к ним близко. Правда, не всегда так было. Поначалу норовили снаружи попытаться что-нибудь отколоть или отвинтить. Как внутрь войти, не догадывались, слава богу. Когда я понял, что внушение и стотысячная просьба оставить мой виман в покое не действуют вообще, я распсиховался, помню. Поднялся на нем в воздух и у них на глазах дал по земле приличную очередь из всего оружия, что у меня было на борту. Разнес в пыль груду камней с жутким грохотом, перепугал их до смерти. Теперь они думают, что так может быть с каждым, кто к виману подойдет близко. Хорошо, что ты мне ионную пушку в свое время не дал. А то я бы не удержался и вообще тут все, на хрен, оплавил бы из желания их припугнуть как следует. Правда, я и без ионной пушки перепугал их лишнего, по-моему. Теперь, когда я на вимане поднимаюсь, чтобы просто облучить каменные глыбы и размягчить породу для вырезания из нее предмета нужной формы, ты бы видел, что тут творится! Убегают, прячутся, визжат, истерят. И что особенно смешно, из тех, кто видел, как я в свое время с вимана груду камней разнес с шумом, уже давно никого в живых не осталось – они же мало совсем живут. Боятся исключительно по рассказам, которые из поколения в поколение передают. Поэтому не волнуйся, из вимана твои ценности никто не угонит.

– Ну, хоть на этом им спасибо. Ладно, пойдем все равно к моему виману. Я, честно говоря, устал и перенервничал, как никогда. Будто пять жизней за сутки прожил. На ногах не стою от усталости. Спать хочу больше, чем жить. В вимане и лягу. А как высплюсь, по пирамидам полазим. Мне Хиз велел в них Черепа спрятать и Кристаллы заякорить. Ты в своих пирамидах лучше ориентируешься. Вот вместе и выберем место.

Примерно через час Тот уже спал как убитый, набираясь сил для будущих дел и абсолютно новой жизни в совершенно других условиях. Засыпал он в страхе. Тот не понимал, как ему привыкать к этой неожиданной новой жизни, потому что из-за свалившихся на него потерь последнего дня жить он не хотел вообще.

Наутро Шизл пришел к Тоту, чтобы как следует накормить его достойным завтраком. С утра Хранитель Кристаллов выглядел куда менее замученным, но глаза были все такие же потухшие. Это не могло не огорчить Шизла, поскольку он очень любил брата и всегда переживал за его душевное состояние. Несмотря на все способности Тота, он был слишком неравнодушным и чувствительным, поэтому часто впадал в депрессии, если что-то шло не так, как он ожидал. Шизл это прекрасно знал и понимал, до какой же степени для Тота пошло все в разрез с его надеждами и планами. Поэтому он твердо для себя решил взять на себя заботу о брате и заставить его переключаться на другие мысли хотя бы немного, насколько это возможно в данной ситуации.

Тот и сам прекрасно понимал, что его неумение удерживаться в позитивных мыслях в момент трудностей очень сильно портит ему жизнь и события в ней. Но он никак не мог себя изменить, как ни пытался, даже когда у него все было существенно лучше, чем сейчас. Поэтому на данный момент Тот даже и не пытался настраивать себя на позитив, понимая, что он все равно не справится. Хранитель Кристаллов видел все свои проблемные особенности энергетики, более того, знал, как с этим бороться, и часто помогал другим тонко чувствующим депрессивникам не циклиться на своих несбывшихся надеждах. Но себе помочь он не мог. С одной стороны, Тот понимал, что стоит ему перестать мечтать и рисовать свое будущее, как часть огорчений от несоответствия жизни его мечтам автоматически исчезнет. С другой стороны, он знал, что необходимо рисовать себе в мыслях то, к чему ты стремишься, чтобы силой мысли притягивать к себе желаемое. Поэтому Тот не мог найти причины, почему то, что он рисовал себе в мечтах, практически никогда не сбывалось и лишь добавляло обид и огорчений.

Однажды он даже задал этот вопрос Хизу, поинтересовавшись, а может, ему просто перестать мечтать, чтобы стать хоть немного счастливее? На что Хиз со смехом ответил: «Может, и перестать мечтать… Но только это уже будет кто угодно, но никак не ты. А потерять тебя мне было бы жалко». После этого Тот спросил, ну а в чем же тогда его проблема и, может, он просто мечтает как-то не так? Но, получив от Хиза ответ, что мечтает он так, но не о том, Тот запутался еще больше. Если его мечты не совпадали с понятиями Хиза о том, что нужно для него, дело показалось ему совсем безнадежным. Он мог попытаться себя обмануть и начать мечтать для себя глазами Хиза. Но такая «мечта» после ее реализации не принесла бы ему ощущение счастья… В любом случае, как бы Тот ни рассуждал на эту тему раньше, сейчас задумываться о поиске способов достижения его желаний ему было смешно и наивно. Все его мечты и планы на будущее развалились в пыль после смерти Юзиж и краха Атлантиды. Мечтать ему было в принципе не о чем сейчас. Вроде и мечтал он не о многом и вполне достижимом, и все имел для того, чтобы получить желаемое. Но почему-то достичь этого Тот упорно не мог и ясно понимал, что уже никогда не сможет. В Реальности среди живых Юзиж уже не было, а в Действительность ему дорога Хизом была закрыта. И в перспективе у Тота было лишь непонятное количество тысяч лет жизни в совершенно новом для него обществе примитивных людей, которые, по словам Шизла, способны только врать, красть, панически бояться за это наказания, но все равно продолжать врать и красть с упрямством дегенерата.

Пребывая в таких мрачных размышлениях, Тот закончил завтрак, и вместе с Шизлом они направились в пирамиды. Во-первых, надо было присмотреть место, куда можно было спрятать Черепа и заякорить Кристаллы. Во-вторых, пока Тот спал, по его совету Шизл метнулся на своем вимане к ретранслятору и действительно нашел там поломку. Поэтому братья хотели разогнать пирамиду и полностью протестировать ее. Оба они помнили о грядущем совещании с Хизом. Поэтому им хотелось хотя бы что-то к нему успеть подготовить, несмотря на то что ни тот ни другой не надеялись, что Хиз будет менее суров к ним за рвение, проявленное в последний момент.

Войдя в самую большую пирамиду, Шизл принялся демонстрировать брату плоды своих трудов. Он уже построил не один комплекс пирамид на Земле и был действительно хорошим специалистом, изрядно отточившим свои умения. Поэтому Тот остался довольным увиденным снаружи и изнутри.

– Послушай, Тот. Хватит тут все рассматривать. Ничего интересного. Все сделано как надо, все по стандартам, которые ты утверждал. Пойдем лучше в камеру, проверим, как я ретранслятор починил. По-моему, теперь все должно заработать. Мне без тебя не проверить. Как раз ты в саркофаге полежишь, будешь сигнал принимать. А я рядом постою, все остальное сделаю.

– Хорошо, пошли туда. Вообще, знаешь, это странно. Столько пирамид и точек приема сигнала, а никто за долгое время не хватился, что ретранслятор сломан.

– Ну, может, просто никто не общался на такие дальние расстояния все это время. Да и зачем, собственно? Ты у нас и без пирамиды можешь это делать. Кто-то, может, и пытался пообщаться. А как не вышло, наверняка решил, что проще тебе вопрос задать, чем искать причину поломки.

– Может, и так. Но тогда Хиз снова оказался прав, что распустились вы тут все и обленились. И именно я вас распустил. Я уже выслушал от него на эту тему кучу всего. И как обычно, не просто кучу, а кучу в его стиле, с сарказмом и хитро-стебным ядом. Ты ж его знаешь.

– Да, он на это дело мастер, конечно… Я сам, когда, помнишь, последний раз совещались с ним, готов был потом пойти руки на себя наложить. А затем еще долго думал, если я такое недостойное говно, то почему мне пирамиды строить доверяют? И пришел к выводу, что, значит, не такое я уж ничтожество. Как тебе моя философия?

Тот посмотрел на брата и не смог скрыть улыбку.

– Хорошая философия. Особенно если учесть, что кроме тебя постройку пирамид все равно больше некому доверить, каким бы ты ни был…

– Ага! Вот, значит, оно как! Значит, ты тоже считаешь меня недостойным говном? Ладно-ладно! Я это запомню! Сейчас запишу, чтобы не забыть. Даже напоминание себе поставлю. Так и маркирую – напоминать каждые сто лет.

– Да ты успокойся. Я тебя всяким люблю. Может, и Хиз тебя тоже любит. Он сам как-то говорил мне, что если бы он нас всех не любил, то давно бы убил.

– Ага, ты меня любишь. И Хиз тоже меня любит… по крыше за ноги таскать… Уже заранее предвкушаю, что он со мной сделает на совещании за то, что пирамиды строятся не так быстро, как он хочет… Кстати, спасибо тебе за тех атлантов, которых ты мне выделил на первых порах при строительстве. Мы хорошо с ними работали. Сейчас, конечно, с людьми куда тяжелее. Для них все наши технологии – это волшебство и чудо. Их можно научить выполнять какие-либо действия. Но они самого процесса не понимают ни фига – просто неспособны. У меня, честно тебе скажу, руки опустились, когда мне их передали в работу. И до сих пор еще не поднялись. Атланты – это реальная помощь мне была. Они все процессы понимали, им можно было просто конечный результат сказать, а как, что и чем сделать и какие самим себе задачи поставить, они самостоятельно понимали. Скучаю по тем временам, когда я мог просто под пальмой валяться и лишь иногда проверять процесс. А люди – ну это же просто жесть и мясо! Хорошо еще, что вся основная работа была сделана до того, как их мне спустили в помощь вместо твоих подопечных. Поэтому если б не твои атланты, неизвестно, насколько бы еще все затянулось с пирамидами. Сфинкса с людьми мы бы точно не сделали.

– Что, реально с людьми до такой степени все так плохо? Ведь ты продолжаешь с ними строить довольно давно. И вроде процесс идет у вас.

– Да, идет. Только через одно место. И я через этот процесс поседел и заметно старше тебя выглядеть стал. Хотя мы с тобой в последний раз вместе тела в порядок приводили. А уж про то, что я нервным стал, я даже и не говорю. Вот и тебе, и Хизу интересно, почему так все медленно. Ладно, я не утверждаю, что я тут впахиваю внеурочно по сорок восемь часов в сутки и порвался в клочья от рвения. Но у меня тоже откуда настроению взяться? Я теперь вынужден контролировать даже выполнение самых элементарных задач. Иначе ничего не сделается. Тупят люди по-страшному.

– Шизл, ну ты прям тоску совсем нагоняешь. Мне ж теперь в этом обществе жить. Надеюсь, что ты преувеличиваешь, чтобы отмазку себе найти.

– Ага! Ты был бы прав, если бы не ошибался. Я бы рад преувеличивать. Но некуда уже, фантазии не хватит даже у меня. Ты меня в детстве учил, что только Действительность безгранична, а в Реальности все имеет границы. Ни фига, Тот. Глупость этих людишек тоже безгранична… Так что пора пересмотреть твои взгляды и переписать все твои умные книги. Прям уже вижу название научной статьи: «Имбецилы опровергли убеждения Хранителя Кристаллов». Тот, это ж как минимум межгалактическая сенсация.

Тот в голос рассмеялся.

– Ну ты хоть пример их глупости приведи. А то мне уже самому интересно.

– Ой, да, пожалуйста! Вот буквально недавно случай был. Нашел среди строителей самого смышленого. Думаю, попробую хоть что-то совсем легкое поручить, чтобы самостоятельно выполнили без моего присутствия. Задача – фигня. Для декоративного бортика камней красиво нарезать и перенести все к объекту, который украшать надо. На рисунке все ему показал и объяснил, как это будет выглядеть. Я даже не сомневался, что по жесткому камню он ничего не сможет нарезать, как атланты. Поэтому дал ему слабенький лучевой пистолет для размягчения двух пятитонных гранитных камней. Не те масштабы, чтобы виман для этого в воздух поднимать. Показал, как работает, на что нажать. Дал ему еще двухлазерный пистолет. Все, как умному, объяснил, что мол пилить надо именно двухлазерным, чтобы вырезать одним движением грани от двух разных предметов. Поэтому они потом идеально подгоняются друг другу. Обратил его внимание, что важно не спутать порядок напиленных деталей. Иначе потом грани двух соседних не сойдутся идеально. Вот вроде и ежу понятно все. Выпиленные детали легкие, руками перетащишь, левитировать ни к чему. Дал ему в распоряжение еще десятерых для быстроты переноски. Сам ушел. Так думаешь, все выполнили они?

– Ну, вряд ли ты бы стал мне рассказывать, если бы все выполнили, как ты им велел. Хотя мне сложно представить, где тут трудность могла возникнуть.

– Хм, слушай дальше. Я же из страха, что коллектив не договорится между собой, как по порядку все детали перетащить и сложить, научил этого умника, что обязательно на каждый выпиленный камень надо метку поставить, чтобы понимать, какие из них соседние. Тогда детали не перепутаются. И что ты думаешь? Его же жутко перло от волшебного пистолета. Ну как же! Чудо в руки попало! Он один-два камня вырежет для бортика, потом один ради забавы типа зверюшку или листочек. Мне как бы не жалко, развлекайся, только дело сделай. Но этот дурак взял и метки на все вырезанные камни поставил, включая кучу своего зверья. Ну как же! Я же сказал, на каждый выпиленный камень сразу метку ставить, чтобы последовательность не потерять! А хотя бы строго по порядку перенести и выложить, чтобы легче было его гребаную фауну выкинуть и камни-соседи вручную найти, ему и в голову не пришло! Я же, блин, сказал, что если метки поставить, то ничего само волшебным образом не перепутается!

– Хахххахх! И что ты потом делал с этим?

– Да ничего не делал. Пришел, смотрю на кучу принесенных камней. Метки свожу. Первый камень встал, к нему второй, как влитой. А потом вдруг ко второму откуда ни возьмись профиль козла прилетает. Я просто охренел от неожиданности! Естественно, козлиная рожа ни фига не стыкуется с нормальной деталью и отпадает. А дальше все. Козел отвалился от единой последовательности, и следующая метка уже не ищет нужный камень автоматически. Я тогда просто взревел, когда понял, откуда зверье взялось. Попробовал пошвыряться в куче камней и вручную этот пазл собрать. Но сразу же наткнулся на кошечку, но почему-то без одного уха. Потом на шакала и змею. Распсиховался я от этого зоопарка, плюнул и пошел сам заново резать и метить. И таких примеров у меня каждый день!

Тот еще на прилетевшей морде козла начал трястись от смеха. А под конец истории о зоопарке креативного строителя его уже просто колотило.

– Дааа! Шизл, у тебя, конечно, талант смешить! Я уже очень давно не смеялся так! Спасибо тебе.

– Это было бы смешно, если бы не было так грустно! Ладно, Тот, пошли давай пирамиду проверять. Хватит ржать уже! Мне вот вообще не смешно.

Братья пошли заниматься тестированием. Шизл, пока Тот спал, действительно не поленился залезть в виман и подняться к ретранслятору, висящему над Землей. Поломка оказалась совсем простенькой. И Шизлу стало обидно, что ему было не только лень до приезда Тота подняться к ретранслятору, но даже лень было задуматься о том, что поломка может быть именно там. «Если бы я хотя бы подумал об этом, наверняка нашел бы время, чтобы его починить. А теперь вот Хиз на совещании точно использует этот случай, чтобы поиздеваться надо мной и унизить меня в присутствии других», – думал Шизл, пока они с братом шли в камеру внутри пирамиды для тестирования дальней связи. Но Шизл был не из тех, кто долго грустил, когда неприятностей было уже не избежать. «Да ладно, что теперь волноваться. Будут бить – буду плакать. А сейчас рано пока что кручиниться. Да и бессмысленно. Все равно уж получу от Хиза… Хммм, и даже если бы я починил вовремя ретранслятор над планетой, все равно бы мне настучали по башке за что-нибудь другое. С Хизом по-другому не бывает», – утешил себя мысленно Шизл, и ему совсем перестало быть обидно.

Тот, как, впрочем, и Шизл, не убирался в саркофаг. Да это было и ни к чему. Тот просто временно сжал свое тело, уменьшив рост и вес, и преспокойно улегся. Он не мог не оценить качество гранита, из которого саркофаг был сделан. Он прям чувствовал, насколько в идеальной пропорции в этой породе слюда и кварц, сколько информации они смогут принять и сохранить и сколько энергии преобразовать при необходимости.

– Эй, Тот! Ну что, ты готов? Удобно тебе лежится? Начнем?

– Да, давай начнем. Раньше ляжем, раньше встанем. Пой давай уже.

С этими словами Шизл запел. Пирамида начала вибрировать и резонировать. Воздух в ней свежел все сильнее и сильнее, пока не приобрел свой специфический запах, напоминающий запах природы после сильной грозы. Тот лежал и наслаждался этим свежим бесподобным запахом, а заодно и пением его брата в пирамиде. Шизл столько часов провел в ней, тестируя, как она работает, и в других пирамидах на планете Шизл немало потрудился, поэтому пел он действительно виртуозно, выдерживая нужные для процесса ноты, и имел при этом еще и ласкающий слух тембр голоса. Тот не мог не оценить, насколько же Шизл был гармоничен во время пения и насколько успокаивающим и целебным действием оно обладало. Собственно, как и все то, что сделано настоящим мастером своего дела, выполняющим то, для чего он родился. Затем в голове Тота начали проноситься образы и звуки. Не ртом и губами, а внутренним голосом в мозгу и груди одновременно он задавал вопросы. Не ушами, но внутренним слухом он слышал и понимал ответы на все свои вопросы… На все, кроме того, сколько же еще тысяч лет ему жить на планете Земля, и когда же он придет, этот последний мессия.

Среди этого многообразия образов и звуков в голове Тот неожиданно услышал внедрившийся голос Хиза, и его приятная расслабленность моментально исчезла:

– Ну и что ты тут валяешься в этом ящике, Тот? Заняться, что ли, нечем больше?

– Хиз, здравствуй! Так мы с Шизлом пирамиду тестируем. Вот, кажется, все, работает она. Принимает сигнал на все расстояния.

– Да неужели? Уже заработала? Так быстро? И двух тысяч лет даже не прошло! Какие же вы у меня быстрые! Тот, а это твоя вообще задача в пирамидах ковыряться? У тебя своих, что ли, нет дел? Так я могу с тобой моими поделиться… Короче, хватит тут валяться. Через 20 минут жду тебя с братцем на совещании. В шатре в этот раз хочу. Рядом со сфинксом увидите.

На этом голос Хиза прервался, и Тот сразу же вылез из саркофага. Шизл, увидев это, сразу же прекратил пение.

– Тот, ну что? Работает пирамида, похоже?

– Похоже, работает… Но лучше б не работала, реально… Хотя Хиз и без пирамиды нашел бы способ, как со мной поговорить. Пошли, Шизл. Совещание сейчас будет.

– Вот блин! Я надеялся, что не раньше завтра будет. Даже морально не успел еще окончательно подготовиться.

– Шизл, если б успел, так бы не интересно было. Если б мы все успели к нему подготовиться, его, может, и перенесли бы вообще… лет на сто. Смысл совещаться, если все готовы оборону держать?

– Это да… Это ты прав. Хотя, знаешь, Тот, странные мы какие-то с тобой. Мы же оба знаем, что Хизу известно все то, что мы с тобой о нем говорим. И все равно продолжаем его критиковать. Глупые мы какие-то.

– Знаешь, если бы мы были умные и не обсуждали это между собой, это вообще ничего бы не изменило. Потому что те вещи, которые мы не говорим, но думаем, Хизу тоже известны. Так же как и то, о чем мы специально стараемся не думать, чтобы скрыть. Вот, правда, до сих пор не могу понять, откуда у Хиза такой умище, чтобы разрабатывать столько разных технологий. Ведь ты же понимаешь, Шизл, то, что доступно тебе и даже мне, это лишь немногая часть возможностей самого Хиза.

– Ладно, хватит философствовать и рассуждать. Пошли уже, доставим Хизу удовольствие. Пусть он как можно скорее нас разнесет и получит удовлетворение. Куда хоть идти-то? Где совещание-то будет?

– Говорит, шатер себе поставил рядом со сфинксом. Там нас всех ждет.

Шизл рассмеялся.

– Да… Вот за что люблю его – так это за креатив. Ни одного совещания по-простому не провели. Все с вывертом каким-нибудь. Теперь вот шатер. Хотя мне больше всего понравилось совещание после Всемирного потопа на самой вершине горы, когда, помнишь, все вокруг затопило до самой этой вершины. Больше прям негде, только на вершинке, где мы там все еле уместились и постоянно кто-то из нас в воду сваливался. Помнишь, как он сидел и воду из своих сапог выливал. А потом вдруг спросил с удивленным видом: «Я что-то не пойму. А нас что, затопило, что ли?» Блииин!!! Я тогда чуть от смеха не взревел! Артист он, конечно, еще тот.

– Ладно, хватит уже болтать! Пошли подставлять бошки под его артистизм. Главное, чтобы ты после совещания его с таким же восторгом вспоминал, как сейчас про то, как он воду из сапог выливал.

– Стой, Тот! Пять секунд буквально. Мне наряд надо поменять. А то задолбит меня Хиз за эти короткие штанишки.

И через минуту Шизл уже стоял вполне прилично одетый для совещания: в полноценных штанах, в рубахе с красивой вышивкой, подвязанной серебряным поясом. И даже про небольшое количество украшений он также не забыл, когда молниеносно транспортировал себе таким образом один из своих костюмов.

Глава 4

Совещание

Шатер Тот с Шизлом увидели сразу же. Он был совсем рядом со сфинксом со стороны его передних лап. Не заметить шатер было бы невозможно, поскольку он был весьма масштабным и пестрым. Тот заметил его еще у самой пирамиды, когда они вышли. Подойдя близко к шатру, братья были удивлены, увидев у входа в него двоих очень смуглых молодцов, на которых из одежды были только набедренные повязки.

– Тот, смотри-ка, – сказал Шизл, показывая на этих здоровых привратников. – А тебя еще мои короткие штаны смущали почему-то! Эх, молодцы, ребята! Пожалуй, возьму себе этот прикид тоже на вооружение. И в дождь ничего почти не мокнет. И в жару не так жарко.

– Да, действительно, ребята меня удивили своим видом. Ну что, выдохнули и заходим внутрь?

– Да, давай пошли.

Братья вошли в шатер. За длинным массивным столом с каменной резьбой и прозрачной стеклянной крышкой, заполненной изнутри прозрачной жидкостью, сидел только Энки. Увидев вошедших, он заулыбался, встал и пошел им навстречу. Они успели только обняться, и тут же в шатер совершенно бесшумно вошел Хиз. Улыбки с лиц Шизла, Тота и Энки сразу же сползли. Даже не потому, что они ожидали разноса на совещании и боялись Хиза. А потому что их поразил костюм Хиза. Они привыкли каждый раз видеть его в разных образах. Но такого они никак не ожидали. В общем, костюм Хиза мало отличался от наряда привратников шатра. Только вместо набедренной повязки были очень коротенькие бирюзовые штаны с белой оторочкой по краю. Штаны были действительно настолько короткие, что едва прикрывали гениталии, и это не могло не поразить присутствующих в шатре. Да и коротко остриженные волосы были для Хиза большой редкостью. Шизл вообще впервые в жизни увидел его с такой прической. Хиз при этом вальяжно шел к столу, разглядывая собравшихся и понимая, что своим внешним видом ему сегодня удалось удивить.

– Ну, здравствуйте, дорогие мои! – сказал Хиз, садясь во главу стола. – Может, перестанете так на меня таращиться и тоже сядете? Шизл, а ты еще и рот закрой. А то у тебя челюсть неприлично низко отвисла. Что, штанишкам моим завидуешь? Кстати, Шизл, я их с твоих срисовал. Думаю, вот увидит меня Шизл в таких, может, поймет, как убого и смешно он со стороны в таких же выглядит.

– Да нет, Хиз, я твоим штанам не завидую. У меня почти такие же есть, только немного подлиннее. Мне просто обидно, зачем я так наскоро переодевался к совещанию. Можно было и не переодеваться, чтобы составить тебе компанию. На пару голышом куда веселее сидеть нам было бы.

Дождавшись, когда все трое усядутся за стол, Хиз продолжал:

– Так, ну у нас не все еще собрались? Энки, подруга твоя драгоценная где бродит?

– Хиз, Тот, не придет она. Плохо себя чувствует. Реально плохо… Беременная она у меня. Поэтому не пришла. Вы уж извините, что заранее не сказал вам, когда на совещание звали. Боялся, что вы все равно настоите на ее присутствии. Не хотел ее лишнему стрессу подвергать.

Тот и Шизл переглянулись в некотором недоумении. Тот хотел было что-либо сказать, но Хиз его опередил:

– Слушай, Энки, если она беременная – это даже хорошо. Свои люди нам пригодятся. Родится детеныш, прям автоматически сотрудником и членом десанта станет. Но не ослышался ли я, что она у тебя не просто беременная, но еще и сама вынашивает ребенка? Иначе, с чего бы ей плохо себя чувствовать?

Энки замялся. Очевидно было, что так оно и есть. При этом не только Хиз был удивлен этой новостью. Тот с Шизлом также смотрели на Энки с недоумением. А Хиз между тем продолжал:

– Даааа, хорошо живем! Если даже уже парочка генетиков принимает решение самостоятельно вынашивать ребенка, то страшно представить, куда скоро скатится этот мир вместе со всеми известными технологиями. Слушай, а зачем вам было это надо вообще? Вам ребенка же любая местная женщина могла выносить. Вы эти эмбрионы во время работ по выведению человека подсаживали тысячами? Здесь-то что вам помешало так сделать? Могли бы таким способом вообще не одного, а сразу несколько себе отпрысков сконструировать и подсадить женщинам для вынашивания. Вам и земным женщинам-то подсаживать эмбрионы ни к чему. Просто у себя в лаборатории вы могли прекрасно организовать имитацию внутриутробного развития.

– Хиз, да, ты прав. Я это все понимаю. Но тут история такая. Сами представляете, что собой наша работа представляла, пока мы тут людей выводили. Нинхурсаг насмотрелась на все эти беременности, роды и так далее. Уперлась, тоже, говорит, хочу сама вынашивать и выкармливать, как и земные женщины. Я реально долго отговаривал. Понимал, что работать она куда меньше сможет, мне одному придется все тащить на себе. Да и просто волновался за нее. Рожать все-таки еще. Мне бы куда спокойнее было, если б я знал, что кто-то другой нам дите выносит и родит. Но вот Нинхурсаг уперлась и все. Наобщалась с местными мамашами, насмотрелась на них, и тоже потянуло помучиться.

– Знаешь, Энки, каждый мучается ровно столько, сколько сам того желает. Но делать это безнаказанно он может ровно до тех пор, пока этот мазохизм не начинает вредить моим планам, кто и что должен делать в этой жизни. Я бы, знаешь, с удовольствием сейчас провел бы минут пять наедине с твоей драгоценной женщиной. Побеседовал бы с ней от души, объяснил бы ей, в чем она не права. Если вдруг она сама этого не понимает, в чем я, кстати, сомневаюсь. Реально, рука не поднимается беременную женщину до истерики довести. А то бы точно поговорил с ней по душам.

– Хиз, спасибо тебе, что рука не поднимается у тебя. Нинхурсаг все понимает. Но вот такая блажь странная ее посетила. И теперь уже поздно что-либо делать. Придется ждать, пока она родит.

Неожиданно в диалог Хиза с Энки вмешался Тот. Его задело, что Энки даже не посчитал нужным поставить его в известность о планах завести ребенка. Об этом следовало бы сообщать, даже если бы они выбрали типичный для них способ внутриутробного развития в лаборатории. А уж при том странном для высокоразвитых существ способе вынашивания, который выбрала Нинхурсаг, тем более стоило об этом проинформировать Тота. Как ни крути, беременность вносила большие изменения в количество работы, которую могла выполнять будущая мама. И Тоту сейчас было действительно обидно, что Энки не посчитал нужным даже словом с ним обмолвиться о такой важной информации. Но еще больше Хранителю Кристаллов было обидно из-за того, что он в глазах Хиза снова выглядит педальным лохом, который распустил весь десант, и делают они всё, что хотят и когда хотят.

– А ты-то где был раньше, Энки? Когда еще не поздно было, – эмоционально вмешался Тот. – Что-то сомневаюсь, что не мог бы ты ее отговорить от этого дикого способа воспроизводства потомства. Я, конечно, рад за вас, что вы предпочитаете жить в каменном веке и не пользоваться достижениями высокоразвитых цивилизаций. Но вы бы хоть посоветовались со мной предварительно. Наплевали на всех. И что мы сейчас имеем? По факту я узнаю, что Нинхурсаг беременна и чувствует себя настолько плохо, что даже на совещании присутствовать не в состоянии. Замечательно. Но раз даже совещание для нее трудность, я представляю, как она работает. Вернее, как она не работает.

Хиз, как обычно, решил проехаться по больному и прервал пламенную речь Хранителя Кристаллов:

– Тот, а это все потому, что так вот тебя все здесь уважают и боятся. А что ты хотел? Всем им на все так же наплевать, как и тебе. Кстати, Энки, а скажи-ка мне, когда вы выбирали такой способ вынашивать ребенка, вот конкретно ты как генетик чем думал? Ваша цивилизация многие тысячи лет как не практикует такое вынашивание и роды. За вас уже очень давно все делает наука и технологии. Ты не боишься, что у ваших особей женского пола уже способность вынашивать и рожать на генном уровне если не окончательно атрофировалась, то во многом дала сбои? Кому как не тебе известно, ведь то, чем не пользуются, со временем исчезает за ненадобностью. Еще не известно, как она выносит вашего ребенка и как с самим процессом родов справится.

– Хиз, я это все понимаю. Понимала и Нинхурсаг. Ну, если вдруг проблемы какие серьезные во время родов случатся, помогу я ей родить… с нашими-то передовыми возможностями медицины. Тут и без передовых вполне можно обойтись. По этому поводу как раз не стоит переживать. Меня куда больше волнует сама беременность. Чувствует Нинхурсаг себя правда очень плохо. Чего я действительно опасаюсь, так это то, что она не выносит ребенка. Тогда все ее мучения напрасны будут. Земные женщины куда как лучше беременность переносят. Если б они так же мучились, а она это все видела, наверняка не приняла бы решения самостоятельно вынашивать.

– Энки, если она не выносит ребенка, напрасными будут не только ее мучения. То, что вы оба капитально забили на работу, будет тоже напрасной жертвой. Только вот не надо мне сейчас говорить, что ты работаешь за двоих. Ежу понятно, что ты тоже почти ничего не делаешь, рядом с Нинхурсаг сидишь и облегчаешь ей процесс вынашивания, как можешь. В общем, я бы сказал, что вы с нами как свиньи поступили. Если даже наш гипердобрый Тот, обожающий детей, говорит, что наплевали вы на всех, значит, так оно и есть.

Тот решил взять инициативу в свои руки и развить эту тему, чтобы перед Хизом проявить себя, как ему казалось, с лучшей стороны. После последнего их разговора в башне Тот с каждым разом видел все больше и больше примеров, подтверждающих обвинения Хиза, что весь десант расслабился дальше некуда, а виновато в этом именно пофигистическое руководство Тота.

– Лично мне в этой ситуации вот что обидно, – сказал Тот. – Если б эта дурная блажь вам в голову не постучалась, вы бы и ребенка гарантированно выносили, и работе бы не навредили, и Нинхурсаг не мучилась бы и не ставила бы под угрозу свое здоровье.

– Ладно, Тот, – неожиданно перебил Хиз. – Мне лично импонирует твое стремление выглядеть строгим, здравомыслящим руководителем. У тебя впереди еще очень много тысяч лет, чтобы это нам всем доказать. Не буду уточнять сколько, а то тебя эта перспектива огорчает, как я успел понять. Так что у тебя теперь есть прекрасный повод хоть каждый день нам доказывать, насколько ты бесценен как управленец. Что сделано, то сделано. Если Нинхурсаг с Энки приняли это решение, то обратно уже ребенка не вынуть и в лабораторию не поместить. Если они решили рискнуть своим первым отпрыском и здоровьем будущей мамы, ну что тут сказать? И то, что они должны были прежде всего поставить в известность о своих планах нас всех, также бессмысленно теперь обсуждать. Как бы я ни относился к их легкомысленному поступку, все это мы им лучше потом припомним. А теперь давайте все будем надеяться, что и с малышом, и с Нинхурсаг все будет хорошо, и наконец-то перейдем к тому, ради чего мы все здесь собрались.

Тот и Шизл явно напряглись и сосредоточились после этих слов. А по лицу Энки, наоборот, стало ясно, что он испытал явное облегчение от того, что обсуждение косяка их семьи, похоже, закрыто. От глаз Хиза это не могло скрыться. Поэтому он не преминул снова напрячь Энки:

– А я смотрю, ты прям выдохнул и расслабился! Рано, Энки, рано! Давай, мы тогда с тебя и начнем обсуждение ваших грешных дел, – сказал с усмешкой Хиз. – Ну, рассказывай, что не сделано, что сделано, если такое вообще имеется, какие проблемы есть и как думаешь их решать… Хотя не уверен, что вы задумываетесь над этим в последнее время. По-моему, вас тут всех вполне устраивает, что уже которую тысячу лет у вас все самотеком идет.

– Чем-чем идет, Хиз? – переспросил Энки.

– Тем самым… Энки, хватит зубы заговаривать. Думаешь, я не помню твою привычку? Спрашиваешь тебя, а ты первый попавшийся тупой встречный вопрос задаешь, чтобы потянуть время и подумать, что отвечать на мой вопрос. Давай уже рассказывай, что вы тут делали и что не делали.

– Ну, давайте начну с того, что сделано, – сказал Энки, немного смутившись. – Напомню на всякий случай, задача нам ставилась – выводить разумных существ для жизни на Земле, чтобы они работали для наших нужд, добывали для нас золото, ртуть и прочее…

– Смотри-ка, даже задачу свою помнишь. Это хорошо. Это явный прогресс, – с довольным видом перебил Хиз. – А скажи-ка мне вот что. Я ж за вами наблюдаю иногда. Есть у вас среди сотворенных вами существ нечто с головой человека и задницей коня. Скажи мне, Энки, это разумное существо?

Энки немного замялся, почуяв неладное.

– Ну да, Хиз, это разумное существо. Разум есть, думать оно способно.

– Понятно, Энки. А чем оно думает, стесняюсь спросить? Головой человека? Или задницей коня… как ты с твоей подругой, когда вы его решили вывести… А теперь внимание, вопрос! Как это несчастное существо копытами золото добывает? Ты думаешь, зверюшке удобно копытами это делать? А если это разумное существо, как ты меня убеждаешь, то оно тебя ежедневно еще и проклинает за это…

Тот и Шизл не смогли сдержаться и захихикали. Энки с бегающими глазами пытался отвечать:

– Хиз, ну, с этими существами не все так просто. Они еще пока ничего не добывали. Тут действительно имела место быть наша ошибка… Мы им ручки сделаем и торс человека. Ну, или часть торса. Как получится, в общем. Мы продумаем этот момент. Просто разумное существо с ногами коня получает больше скорости. Вот мы и подумали, что наша идея могла бы быть неплохой для общего дела, если ее как следует покрутить.

– Ага, сделай им ручки, сделай. Только в свободное от работы время. Просто потому, что, во-первых, это существо металлы по-нормальному даже с человечьими руками не сможет добывать. А во-вторых, долго жить этот вид все равно не сможет хоть с ручками, хоть без. И ты знаешь прекрасно это. Поэтому сделай им ручки и торс просто из жалости к живому существу, чтобы они тебя не считали полным дебилом и не проклинали за свою никчемность и свое непонятное предназначение. Над ними люди ржут, так как у них тело коня, а кони ржут, так как у них голова человека. Конь с человеческим разумом – оно, может, и ничего было бы. Но я тебе, по-моему, не ставил задачу сделать коней, способных играть в шахматы. Поэтому доведи до ума то, что ты делал исключительно ради собственной забавы. Сделай им человеческий торс с руками хотя бы из сострадания к живым существам. Но подчеркиваю, в свободное от основной работы время и не в ущерб важным задачам. Может, и получится в дело их приспособить, пока они не вымрут окончательно.

– Хорошо, Хиз, сделаю, как ты говоришь, – тихо сказал Энки. – Наверняка получится из них пользу извлечь.

– И со всеми остальными подобными уродами с непонятным предназначением, которых вы наплодили ради забавы, точно так же надо поступить… Ладно, давай по остальным задачам рассказывай, что сделано.

– Ну, как вы все знаете, мы вывели несколько высокоразвитых цивилизаций, которые благополучно работали на обеспечение наших нужд, жили, размножались и до сих пор живут и работают.

– Уже не живут, – перебил Хиз. – Последняя высокоразвитая цивилизация Атлантиды уже затонула. Странно, что ты до сих пор не знаешь об этом, – добавил Хиз, вопросительно смотря на Тота.

– Как так, Хиз? Атлантида затонула? Это же была самая удачная наша работа с Нинхурсаг. Да вы что! Тот, как же ты теперь? Что, вообще больше никого из высокоразвитых цивилизаций не осталось? – практически кричал от эмоций Энки.

– Да нет. Остались, конечно, несколько атлантов, работающих на других континентах. Плюс гиперборейцы, которые, в общем, перестали жить в одном месте еще после сдвига земной оси, но существование свое не прекратили и просто рассосались по планете. Ну и по паре-тройке представителей иных существовавших цивилизаций тоже по Земле где-то бродят еще. Эти остатки уже мало представляют собой какой-либо высокоразвитый социум, поскольку их совсем мало осталось. Ну и пусть себе живут. Приспособьте их тоже в дело. Хотя не очень я понимаю, куда, например, можно приспособить Япета. Теоретически он может быть полезен. Но вот практически, пока я не знаю, куда его можно приспособить. Последнее время он и его сподвижники из Гипербореи только сидят, прутся от счастья и указывают вам всем на недостатки развития других цивилизаций. И учат вас, как жить. В общем, потом подумаем про Япета, как его с пользой применить. Ладно, Энки, давай дальше рассказывай. Хватит уже высокоразвитые цивилизации обсуждать. Эту работу вы выполнили давным-давно. Отчитывайся по актуальным задачам.

– Хиз, почему хватит высокоразвитые цивилизации обсуждать? Я же вообще ничего не знал о гибели Атлантиды. Когда хоть это случилось? И почему вообще произошло?

– Произошло это часов сорок назад. А почему это случилось, пожалуй, пусть Тот тебе расскажет, если посчитает нужным. Энки, не тяни время. Заканчиваем обсуждать атлантов и иже с ними. Тем более что их уже больше нет, и это прошлое планеты. Давайте говорить о настоящем и о будущем. Так что продолжай, пожалуйста, рассказывать, что вы сделали относительно человека. Это сейчас куда важнее.

– Уффф, ну вы даете, конечно! У меня прям шок от вас. Такие новости так легко обсуждаем, будто это ерунда совсем… Цивилизацией больше, цивилизацией меньше – да фигня! Энки еще наделает… Как теперь про работу по человеку говорить? У меня все к чертям из башки повылетало от такого поворота…

Видя, что Энки понесло, Тот решил вмешаться в беседу:

– Давай я начну за тебя. А ты подключишься по ходу. Хиз, наши Энки и Нинхурсаг долго работали над выведением человека. За основу были взяты наши гены, но разбавлены генами животных, обитающих на Земле. В частности, от обезьян довольно много человеку досталось. Естественно, они получались очень примитивные по сравнению с атлантами, например, поскольку все сверхспособности и гены, отвечающие за это, были целенаправленно приглушены, либо вообще убраны. Собственно, как ты и хотел, Хиз.

– Да, хотел именно так. Почему – в башне тебе объяснял, – перебил Хиз Тота на полуслове. – Ну, так выводили-выводили, гены мешали-мешали. Чем дело кончилось, чем сердце успокоилось? Что вывели в итоге, насколько оно живуче и какие успехи показывает?

– Хиз, не буду в подробностях расписывать сам длительный процесс работы. Много времени потратим. Скажу сразу о том, какой результат мы имеем сейчас. Было проведено много генетических экспериментов и тестирования разумных существ с различным набором генов. В итоге остановились на конкретном варианте человека, наиболее приспособленного к условиям жизни на Земле и наиболее подходящего для обеспечения наших нужд. Из этого оптимального варианта разумного существа и размножили популяцию людей в достаточно большом количестве. Из-за различных условий на планете было сделано несколько человеческих рас для лучшей приспособляемости к конкретной территории. Уже расселили людей по Земле. Они себе вполне хорошо живут. Мы за ними присматриваем, помогаем и обучаем их в разумных пределах. Начали привлекать их к добыче металлов.

– А кто обучает-то? Кто присматривает? – недоверчиво спросил Хиз. – У Энки все мысли сейчас своей подругой и ребенком заняты. Ты, Тот, вообще среди атлантов жил и думал исключительно о своей бывшей подруге уйму лет.

Тот немного замялся, опасаясь, что Хиз сейчас разовьет при всех его тему с Юзиж. Несмотря на то что все присутствующие были в курсе его отношений с ней, Хранителю Кристаллов больше всего не хотелось разворачивать сейчас беседу об этом. Но тут ему неожиданно на помощь пришел Энки:

– Хиз, так ребята другие из нашей команды присматривают, которые в моем подчинении. И Тот пару своих мне выделил. К каждой местности прикрепили по нашему человеку. Они и отслеживают все… Плюс умные драконы нам помогают в этом. Учат людей, как нужные нам ископаемые из недр добывать. Помимо выведения самого человека пришлось заняться обновлением растительности. Есть ряд элементов, которые просто необходимо человеку получать в пищу, как выяснилось. А на Земле не все растения изначально были, чтобы полностью обеспечить эти потребности. Для здоровья людей пришлось вывести недостающие растения и высадить на планете. Тут тоже не все было так легко и просто. Климат везде разный. В одном месте растет, в другом нет. Одних только зерновых культур несколько разных пришлось вывести и засадить в зависимости от территории, где пшеницу, где рожь, где рис и так далее. Тут тоже работы у меня очень много было. Поэтому ты не думай, что мы тут вообще все расслабились.

– Не расслабились, говоришь? – с ухмылкой сказал Хиз. – Хорошо, если так. Только, прежде чем сделать вывод, что вы в доску хорошие и работаете эффективно, давайте сейчас посмотрим на одну интересную вещь. Меня она прям напугала и в шок вогнала. Я до сих пор до конца не понял, что это.

С этими словами Хиз изобразил что-то невидимое на прозрачной крышке стола пальцем. Одна из стен шатра растворилась, и вместо нее появился вид на совсем иное пространство, которое на самом деле располагалось в другом месте Земли. Хиз был гениальным иллюзионистом и мистификатором. Сидящие на совещании видали в его исполнении и не такие чудеса. Поэтому никого из присутствующих не удивило нецелевое использование стенки шатра и внезапное появление вида совсем другого ландшафта. Хиз запечатлел его, когда оставил Тота в башне и направился посмотреть, что творится на планете. И сейчас он решил воссоздать полную иллюзию увиденной им местности и перенести ее к месту совещания, как он считал, для наглядности. А на самом деле для удовлетворения его небывалой страсти к спецэффектам, в которых он был непревзойденным мастером.

– Ну что, работяги мои, давайте встаем все и пошли за мной, – сказал Хиз и шагнул в открывшееся из стенки шатра новое пространство.

Сидящие встали и покорно последовали за Хизом. Всех шагнувших в воссозданную иллюзию обдало неслабым ветерком. Стало понятно, что Хиз это увидел в более северном районе.

– Эх, как хорошо, что я короткие штаны переодел перед совещанием. А то бы у меня сейчас волосы на ногах от холода дыбом встали, – со смехом сказал Шизл. – Хиз, а тебя я не совсем понимаю! Ты ведь знал, что мы сюда пойдем, а штаны короткие совсем надел и сверху голый. Озябнуть не боишься? Неужели тебе мой прикид настолько понравился, что тебя холод даже не остановил?

– С тобой мы, Шизл, позже посмеемся… когда до твоих дел дойдем. Главное, что ты штанишки короткие снял. Порадуйся пока этому. Других поводов для радости у тебя сегодня все равно не будет… завтра, кстати, тоже, – язвительно заметил Хиз.

– Ну все! Я теперь полон оптимизма и желания дальше трудиться ради твоих целей… Очень педагогично, Хиз… Ты всегда был гением мотивации.

– Ладно, приговоренные… Хватит бухтеть, не за этим пришли, – сказал Хиз и остановился. – Прежде чем мы обойдем эти деревья и увидим то, зачем пришли, напомню, ответы на какие вопросы я хотел бы получить. Кто эти существа? Кто и чем их делал? Для чего делал и как планировал использовать? А теперь пошли дальше.

Путники обогнули заросли деревьев. Их взору открылась небольшая равнина, раскинувшаяся между двумя холмами. На ней они увидели нечто похожее на жилища, стоящие в хаотичном порядке. Часть из них напоминала шалаши, часть напоминала вообще непонятно что. Но это точно были жилища, поскольку в каждом из них был вход, а рядом копошились странные существа. Крыши шалашей были вперемешку сделаны из звериных шкур, сухих веток и листьев. Кое-где торчали до блеска обсосанные кости. При этом непонятно было на первый взгляд, выполняли эти кости функцию опоры для элементов шалаша или являлись украшением жилища. Снизу шкуры, служившие крышей, были везде придавлены камнями явно для сохранения тепла.

Непонятные существа были явно в едином стиле с шалашами. Одежда их представляла собой шкуры животных. Все они были неприлично заросшими во всех местах и нечесаными. Пара из них держала в руке подобие копий. У одного в руках путники увидели здоровую кость какого-то зверя. Большинство из них на шеях носило бусы из зубов убитых животных. При этом и мужчины, и женщины, и дети выглядели примерно одинаково с той лишь разницей, что дети были чуть менее заросшими в силу возраста. Подойдя совсем близко, участники совещания смогли еще и заценить у всех существ зубы, которые были в совершенно ужасном состоянии, а также жуткий сногсшибательный запах от них. Несмотря на то что полузвери-полулюди не проявляли никакой агрессии, а всего лишь пялились с интересом на пришедших, путники, не договариваясь между собой, разом отошли подальше. Долго нюхать этот запах было просто невозможно.

– Ну что? Как вам это все? – спросил Тот. – Ну, Энки, ты будешь отвечать на мои вопросы? Или, может, Тот? Что это мы вообще сейчас увидели?

Тот молчал, так как просто не знал об этих существах ничего. Энки, понял, что отдуваться придется самому.

– Хиз, понимаешь… процесс выведения человека не был быстрым и легким. Слишком много факторов нужно было учесть. Естественно, допускались ошибки. Получались существа не с тем набором генов, которые не подходили под требования, выдвигаемые к человеку… Ну вот, собственно, это и есть те самые ошибки и их потомки. Часть подобных неудачных экспериментов вымерла от ледников, потопов и прочих неприятностей, которые щедро валились на Землю. Но часть все равно выжила. Ну, не убивать же их. Вот и живут, и плодятся. Здесь один тип ошибок генетического эксперимента обитает. В других местах доживают представители других ошибок. Хиз, не ошибается только тот, кто ничего не делает. Ну вот случались у нас сбои, я не отрицаю. Главное же, что человека мы вывели и вывели практически идеально в соответствии с твоими требованиями. Правда ведь? – с надеждой спросил Энки Хиза.

Хиз почему-то стал явно весел, что насторожило остальных. Вряд ли вид этих существ мог его радовать.

– Энки, ну ладно, допустим, ошибка какая-то в генетический код закралась. А чего они все такие нечесаные, заросшие и дикие? Ведь люди, которых вы вывели, совсем другие. Вряд ли вы этим существам добавили ген боязни расчески, одежды и элементарного мытья, а потом поняли, что именно это была ваша ошибка?

– Хиз, конечно, нет. Гена боязни расчески вообще не существует. Там совсем другие ошибки были. Они и не всегда сразу вылезали. А спустя пару-тройку поколений. Ну, тяжело наши гены приживаются в том виде, в каком нужно. Что тут поделать? Как понятны становились ошибка и бесперспективность дальнейшего развития этих существ, мы селили их где-нибудь, давали им самые элементарные знания и оставляли в покое. Ну, все они в итоге деградировали довольно быстро. Заросли, перестали соблюдать элементарную гигиену, этикет и прочее. То, что ты увидел, – это как раз потомки тех, в создании которых были допущены ошибки.

– Ну вот, Энки. Как же так? Тебя послушать, ну такой ты замечательный вместе с подругой твоей. Столько работы выполняли, сутками не спали, и так все у вас успешно. А как копнуть поглубже и допросить тебя с пристрастием – так столько ошибок вылезает! – сказал Хиз с явным желанием задеть Энки. – По-моему, мы неоднократно в рамках нашего глобального проекта обсуждали и с тобой, и с другом твоим Тотом, что никто на Земле не должен жить без надобности. Если ошибку совершили, почему ее не устранили вместе с этими ошибочными существами?

– Хиз, ну не убивать же их всех из-за этого. Мы же не звери. Ты думаешь, только мы ошибки допускаем? Те, кто занимался выведением живых существ и растений до нас, также ошибались прилично. Да и проблема-то в чем? Смысла нет в уничтожении ошибочных особей. Сами вымрут и исчезнут постепенно, если ими не заниматься и не развивать их. Говорю же: из-за генетических ошибок они не приспособлены к новым условиям на планете так, как человек. Если вдруг с человеком сейчас перестать работать, он деградирует, опустится, одичает, отупеет, но будет жить. А эти ошибочные рано или поздно сами вымрут. Хиз, по-моему, они не мешают никому, кроме твоего убеждения, что никто случайный не должен жить на планете. Надеюсь, я тебя убедил, что убивать этих дикарей бессмысленно. Хватит с нас, по-моему, смертей.

Хиз молча стоял с отсутствующим видом. Энки, Тот и Шизл с надеждой смотрели на него, потому что знали, что Хиз обычно так отключается ненадолго, когда что-то просчитывает в своем недосягаемом разуме. Всем троим не хотелось уничтожать этих диких существ, вся вина которых заключалась лишь в том, что Энки допустил ошибки, когда выводил их предков.

– Да, верно, уничтожать их теперь бессмысленно, – внезапно нарушил молчание Хиз. – Но вовсе не потому, что ты меня убедил своими аргументами, Энки.

– А почему? – хором спросили Тот и Шизл и переглянулись, улыбнувшись собственной синхронности.

– Понимаешь, Энки, в чем тут дело. Из-за того, что ты и, возможно, твои предшественники не уничтожали свои ошибки сразу же, в далеком-далеком будущем твои любимые люди будут находить костные останки твоих ошибок. Благодаря этим находкам они будут убеждены, что не ты сделал человека в рамках нашего проекта, а от обезьян они произошли. Ну, типа постепенно из обезьян люди сначала эволюционировали в ошибочных дикарей, которых вы накосячили совместными усилиями. А затем уже превратились со временем из твоих дикарей в человека. Вот так вот из-за твоих косяков они потом будут думать.

– Хиз, ты преувеличиваешь, по-моему, – сказал Энки, слегка испугавшись. – Это же в принципе невозможно! Как такая догадка вообще сможет в голове людей зародиться? Они все же не дебилы, Хиз.

– Не дебилы, говоришь? А ты уверен в этом? Я вот нет. Ты же говорил, что ты их по своему образу и подобию сделал…

Тот и Шизл не смогли удержаться и рассмеялись в голос от колкостей Хиза. Хоть они и сочувствовали в глубине души Энки, попавшемуся под ядовитый язык Хиза, понимая, что на его месте в любой момент может оказаться кто-то из них. Между тем эмоциональный Энки закипал:

– Хиз, да что это вообще за бред! Я тебе как генетик скажу, что такого в принципе быть не может. Людям достаточно будет сделать элементарный анализ ДНК обезьяны и найденных останков моего ошибочного дикаря, чтобы у них и мыслей не возникло, что человек произошел от обезьяны, как ты говоришь, превратившись постепенно в этого дикаря, а потом в человека. Ты, Хиз, специально, что ли, меня злишь? Если ты хочешь таким образом мне на мои ошибки указать, то я их изначально не отрицал. Поэтому незачем мне выволочки устраивать и унижать меня в присутствии коллег!

– Энки, самая большая глупость – это ожидать от других, что они должны делать так же, как и ты бы поступил в аналогичной ситуации. До сих пор не могу понять, почему вообще все поголовно совершают эту ошибку? При этом ведь очевидно, что именно в этом причины конфликтов и расстройств от несбывшихся ожиданий. Это для тебя элементарный анализ ДНК и останков. А для других это могут быть многие тысячелетия развития, чтобы смочь сделать эту, как ты говоришь, простенькую процедуру и прийти к элементарному выводу, что от обезьяны и от твоего существа-ошибки человек не мог сэволюционировать в принципе. Что ты сразу кипятишься? Я тебе всего лишь сказал, как будет.

Энки молчал, но по его лицу и взгляду видно было, что он в бешенстве, и ему стоит большого труда не сорваться и не обложить всех присутствующих. Тот и Шизл скромно молчали, не желая вмешиваться и привлекать к себе внимания, опасаясь попасть под раздачу. А Хиз с тем же демонстративно спокойным видом продолжал.

– Энки, ну накосячил если, значит, накосячил… Значит, твои лавры за создание человека достанутся обезьянам. А что делать? За все в жизни надо платить…

– Но не переплачивать!!! – почти что взревел Энки. – Хиз, так надо как-то это предотвратить! Ты был прав. Давайте всех этих ошибочных дикарей сейчас уничтожим в прах, чтобы их останки людьми не были найдены никогда.

– Энки, я, по-моему, три минуты назад с тобой согласился, что дикарей твоих убивать бессмысленно. И знаешь, почему? Уничтожить мы сможем только того, кто сейчас живет. А твои ошибки и потомки ошибок умирали на протяжении тысяч лет. Их костей в земле немерено уже. Или, может, ты мне сейчас скажешь, что у тебя навалом времени? И ты отыщешь и выкопаешь все кости на планете Земля, превратишь их в прах и развеешь по ветру? И все ради того, чтобы никто не подумал, что это вовсе не наш гениальный Энки сотворил человека?

Хиз сцепил руки на груди и с довольным улыбчивым видом смотрел на Энки, после чего обратился к Тоту и Шизлу, которые все так же молча наблюдали за происходящим:

– Да вы только посмотрите на него! Пять минут назад его распирало сострадание и ему жалко было убивать дикарей ради блага огромного проекта и моих убеждений, что никто без надобности на планете жить не должен. А теперь ради своих амбиций он легко согласен укокошить всех этих деградировавших дикарей, которые виноваты лишь в том, что он же сам и ошибся, когда их создавал! И он еще убеждал нас, что он не зверь! Энки, да я тебе сейчас за это голову разобью… об елочку какую-нибудь.

Как Тот и Шизл ни старались щадить чувства своего коллеги, они снова не смогли не рассмеяться. Хиз, который очень любил работать на публику, воодушевился их смехом и продолжал:

– Энки, просьба у меня к тебе большая. Засунь свои амбиции себе куда-нибудь поглубже, чтобы они не вылезали наружу. Хотя, я боюсь, что они через дыры в твоей неумной голове все равно будут струиться на волю со зверским напором… Кстати, уважаемые, а вы чего ржете так самозабвенно? Всех троих вообще-то касается… и про амбиции, и про дыры в неумной голове.

Тот и Шизл мгновенно замолчали, поняв, что внимание Хиза теперь переключится на них. Они видели, что Энки он уже растоптал и ему теперь требовалось свежее мясо для упражнений в остроумии. Как будто в ответ на их мысли, Хиз добавил:

– Кстати, Энки, как лучшего генетика планеты Земля, потому что других генетиков тут в принципе нет, попрошу тебя о важном деле. Как-нибудь поколдуй там и на генном уровне отруби человеческим особям мужского пола способность так самозабвенно привязываться к какой-либо бабенке, как наш распрекрасный Хранитель Кристаллов. А то, если они каждый, вместо того чтобы делом заниматься, будут о бабах так крепко заморачиваться, тут очень быстро бардак планетного масштаба начнется. Никакого развития у человеческой цивилизации не будет, если все они будут вести себя так же, как Тот в последнюю тысячу лет. Депрессивники мне не интересны. Их потенциал и производительность слишком сильно снижаются. Им ничего не интересно, кроме копания в собственной депрессухе. Ну, так как? Сможешь это сделать, Энки?

С одной стороны, Энки стоял совершенно раздавленный и униженный после последних речей Хиза. С другой стороны, ему полегчало от появления надежды, что сейчас переключатся с него на Тота. Энки действительно нужна была передышка от издевок Хиза. Поэтому он был рад активно включиться в обсуждение нового вопроса. Что не могло не напрячь Тота, который предвкушал, что Хиз сейчас при всех пройдется по нему, как тогда, когда они были наедине в башне.

– Хиз, не знаю даже, что тебе ответить. Люди уже существуют. Не заново же их выводить. От тебя до их создания такого заказа не поступало. Эта способность сильно привязываться к конкретной особи противоположного пола уже существует у них. Совсем убрать я ее не смогу. Тут только если заново человека выводить, а уже существующих или уничтожить, или не дать им плодиться.

– Нет уж, уничтожать не надо. А то с вашими скоростями и рвением к работе вы еще непонятно сколько времени затратите на создание нового человека «под заказ».

– Ну, тогда единственное, что мне представляется возможным тут сделать, так это постепенно ослабить влияние этого гена на поведение мужских особей. Ослабить смогу, но совсем устранить – нет. У большинства эта способность проявляться не будет ярко выраженно. Но опять же у некоторых все равно будет это свойство вылазить. Совсем этого избежать не получится. Но поголовного масштаба такая способность иметь не будет. Лишь некоторые особи мужского пола будут, как ты это называешь, самозабвенно привязываться к какой-нибудь бабенке.

– Ну хоть ладно, что поголовного масштаба не будет. Уже хорошо, – с усмешкой сказал Хиз. – Ну вы уж тогда приглядывайте за теми, кого эта способность не минует. Помогайте им, чтобы все у таких мужичков было хорошо… Даже и бабенкам их помогайте, черт с ними. А то иначе эти мужички с такой способностью несчастными будут жить и пользы для нашего проекта не принесут. Достаточно вон на нашего Тота посмотреть, чтобы согласиться с моим мнением. И так, считай, не повезло таким «залипнувшим» товарищам. Пусть хотя бы во всем остальном у них все хорошо будет. Помогайте им, что ли, быть счастливыми вместе с их дамочками и процветать. Тогда они не просто не будут бесполезными, но, вероятно, смогут даже обскакать по своим делам остальных. Так что вы уж заботьтесь о счастье таких «залипал».

Тот слушал эти слова Хиза с явным удивлением. После чего не выдержал и добавил:

– Эй, Хиз! Если ты вдруг решил весь мир счастливым сделать, начни, пожалуйста, с меня. Я же тоже из тех «залипал». Почему я-то должен мучиться и страдать?

– Тот, так радуйся, что страдаешь! Если не страдаешь, значит, я тебя забыл и не думаю о твоем развитии. Поэтому цени, Тот, как я о тебе помню и забочусь о тебе! – засмеялся Хиз и похлопал Хранителя Кристаллов по плечу. – Да, и ты же, Тот, вообще не человек… так же как и Шизл, и Энки. Мои-то слова к людям относились, а не к тебе. Так что не надо тут права качать и тратить силы. Не завидуй людям.

– Да как уж тут не завидовать! Я вообще не понимаю, почему те, кого мы сделали для своих нужд, должны жить лучше и счастливее нас? – вскипел Тот, поскольку это была его больная тема.

– Тот, ну хотя бы потому, что они еще пока не накосячили столько, сколько вы, – продолжал смеяться Хиз. – «Лучше» и «счастливее» – это вообще разные понятия и очень относительные. Поэтому, Тот, я тебе обещаю, что лучше тебя они жить не будут. По качеству жизни ты их уже обскакал на много-много тысяч лет.

– Прекрасно просто, – недовольно сказал Тот. – Если ты так заботишься и столько думаешь обо мне, почему я таким несчастным себя чувствую от твоей заботы?

– Все просто, Тот. Потому что ты обо мне не думаешь и не заботишься. И не считаешь, что ты принадлежишь мне. Впрочем, ты никогда ни про кого так не считал, и даже Юзиж своей драгоценной ты не хотел принадлежать. Так что задумайся над моими словами на досуге… Ладно, думаю, не время сейчас эту тему обсуждать. Давайте лучше закончим с делами Энки.

После этих слов Энки напрягся и понял, что он слишком рано обрадовался тому, что Хиз переключился с него на Тота. А у Шизла, наоборот, заметно отлегло от сердца, что не за его деятельность принялись. Хиз между тем продолжал:

– Пойдемте, ребята, сходим еще в другое место. Покажу вам, что я еще увидел, когда осматривал планету вместе с плодами твоих титанических трудов, Энки. Ты нам про умных драконов рассказывал, которые учат людей добывать для нас золото, ртуть, редкие камни для строительства и прочее. Вот и посмотрим на них. Надеюсь, я не забыл подгрузить сразу и второе пространство. Тогда мы попадем туда, не возвращаясь в шатер. А то я с собой ничего не взял вообще, кроме штанов, что на мне. Обидно будет, если забыл подгрузить и придется возвращаться.

– Ну, вернемся, значит. Ничего страшного, – сказал Шизл.

– Да, для тебя, Шизл, всегда ничего страшного, что бы ни случилось. А у Тота, наоборот, что бы ни случилось, все страшно. А у Энки страшно, только если обезьянам достанутся его лавры… Смешные вы. Вообще давно замечал, если бы у вас троих убрать ваши недостатки, оставить достоинства и совместить полученное в одном существе – это просто идеальная поддержка и опора для меня была. Я бы себе искусственно создал такого. Но вас-то куда мне девать? Рука не поднимается вас так осчастливить и отпустить отсюда, привык я к вам.

– Хиз, ну ты все равно не оставляй свою эту идею отпустить нас отсюда… хотя бы меня. И тебе с помощником, состоящим только из достоинств, куда сподручней будет, – сказал Тот, понимая, что Хиз говорил это только для того, чтобы позлить всех троих.

– Больше всего мне нравится, что Тот считает, что будет счастлив, если я выполню его желание и отпущу его отсюда обратно в Действительность, где он свою Юзиж наконец-то увидит. А вот не доходит до него, что счастливым это его все равно не сделает. Потому что проблема на самом деле не во мне и даже не в его покойной любовнице, а исключительно в нем самом… Ладно, мы уже почти пришли. Вход в другое пространство я сделал за холмом, чтобы не испугать нашим внезапным исчезновением дикарей, которых Энки с ошибками настрогал. Если вдруг я не подгрузил другую местность, значит, просто шагнем обратно в шатер.

Но Хиз, как обычно, ничего не забыл. Обогнув холм, путники увидели словно вертикальную заплатку, которая, хоть и не бросалась в глаза сразу же, но при более пристальном взгляде было видно, что кусок пространства является инородным для этой местности. Даже цвет неба в этом месте был более голубым и ярким. Хиз шагнул туда, и Тот, Шизл и Энки покорно последовали за ним. Новая местность, в которую они шагнули, была совсем другой. Там было более тепло и влажно. И природа разительно отличалась от предыдущего ландшафта.

– Хиз, ты хоть бы предупредил перед совещанием, что надо несколько комплектов одежды с собой иметь и воды захватить, – сказал возмущенно Шизл. – Мне реально жарко уже стало. И воды мы даже в качестве ее цифрового кода не взяли, чтобы сейчас раскодировать. Издевательство прям какое-то.

– Ничего, потерпишь. Мы тут ненадолго. Скоро вернемся в шатер и попьешь там. Не умрешь, – отрезал Хиз.

– Ну хоть на том спасибо, Хиз. Хоть не умру. Хоть какая-то уверенность в жизни на ближайший следующий час, – пробухтел Шизл. – Долго до драконов-то нам идти? Ты их ведь собрался продемонстрировать, как я понял?

– Нет, недолго. Сейчас через эти заросли пальм пройдем и к морю выйдем. Там наши добрые трудолюбивые драконы и валяются.

– Как так валяются, Хиз? – с испугом поинтересовался Энки. – Почему?

– Слушай, Энки, это тебя надо спросить, почему они валяются вместо того, чтобы делом заниматься. Ты у нас за них отвечаешь вообще-то. Кстати, Шизл, ты, чем бухтеть, лучше фруктов по дороге нарви или с земли насобирай. И поешь, и попьешь сразу. Если ты, конечно, реально пить хотел, а не побухтеть по первому встречному поводу.

– Интересно, как это я бананами напьюсь? Хиз, ты их пробовал вообще? Я пока что только бананы увидел из съедобного.

– Ну, на вас не угодишь! Тогда терпи, Шизл, раз ты не только слушать, но еще и видеть не умеешь, – огрызнулся Хиз.

– Я просто на твой функционал не зарюсь, Хиз, – сказал Шизл с ехидненькой улыбкой. – Это ведь твое предназначение, всех вокруг слышать и видеть. А с меня вполне достаточно бананчики заметить.

Хиз усмехнулся и искренне улыбнулся Шизлу. Между тем пальмовая роща закончилась, и перед участниками совещания предстали песчаный берег и море, которое было в тот момент абсолютно спокойным, и даже волны у берега были едва заметны. Хиз остановился, поворачиваясь на месте то в одну, то в другую сторону и любуясь открывшимися видами. На лице его была удовлетворенная улыбка.

– Я заметил, что все вы на планете Земля какими-то дурными становитесь, – размышлял Хиз, продолжая наслаждаться красивой природой. – Собственно, чтобы чувствовать себя счастливо здесь, в настоящем моменте, вам достаточно просто остановиться и осознанно посмотреть на красоты этого мира, которые в любом уголке этой планеты изначально были предусмотрены. Понять не могу, что вы тут все какие-то несчастные и всем вам чего-то не хватает?

Слушая Хиза, все остальные молчали. Боялись, что Хиз снова прицепится к первому же, кто заговорит на эту тему. Тот первым решился нарушить молчание:

– Не могу ответить за всех. Но лично я несчастен, потому что у меня несчастное прошлое. И из-за всего не сложившегося в прошлом я не вижу для себя счастливого будущего. И ты это прекрасно знаешь, Хиз. Если ты этот вопрос задавал, чтобы надо мной снова поиздеваться, то я своим ответом предоставляю тебе полную возможность это сделать.

Хиз громко усмехнулся и нежно посмотрел на Тота:

– Да, Тот, ты прав. Я прекрасно знаю причину твоего несчастья. Но не понимаю, уж извини. Прошлое прошло, и планета его сразу забыла – забудь и ты и перестань его пережевывать в мыслях. Будущее не определено, ну по крайней мере для всех вас. Существует только настоящий момент. Так какой же смысл тебе, Тот, не чувствовать себя счастливо из-за прошлого, которое уже не существует, или из-за будущего, которого ты не знаешь? А? Ну вот объясни мне! Может, я чего не понимаю? Я, например, всем вам здесь просто завидую, поскольку для вас будущее не определено в отличие от меня. Это я его знаю, и мне есть о чем париться. А вот чего паритесь вы и не наслаждаетесь счастьем в настоящем, я просто не понимаю. Я бы с удовольствием поменялся с тобой местами, Тот. И круглосуточно перся бы от счастья, всегда находясь здесь и сейчас, не зная будущего и забыв прошлое, которое все равно уже нельзя изменить.

Тот помолчал и подумал, после чего сказал:

– Хиз, на словах все очень красиво звучит и логично. Я все это понимаю. Не могу понять лишь одного. Если ты хотел, чтобы мы все жили по твоей задумке и с ума сходили от счастья, почему ты предусмотрел нам всем такие органы, как память, разум, умение думать, анализировать, мечтать и строить планы? Имея все это, как я могу не вспоминать о прошлом и не сожалеть о будущем, которое случится явно не таким, каким я его себе рисовал в мечтах всего лишь неделю назад? Сотри мне память, Хиз, и я смогу наслаждаться настоящим, не помня прошлого и не парясь о будущем.

Шизл и Энки после выступления Тота как-то инстинктивно отползли на несколько шагов за спину Хиза, чтобы не попасться ненароком в поле его зрения. Хиз будто спиной почувствовал их мысли, повернул голову и засмеялся в голос над отползшими подальше:

– Ну, я не могу над вашей троицей, честное слово, – продолжал смеяться Хиз, закрыв глаза руками. – Послушай, Тот, и вы, «выползни», тоже послушайте. Быть счастливым без памяти, без разума и без мечт и дурак сможет. А вы попробуйте со всем этим чувствовать себя счастливыми. Что, разве это так сложно просто быть здесь и сейчас? И радоваться, что на данный момент все хорошо?

– Мне лично сложно, – сказал с раздражением Тот. – У меня есть мысли, и они не самые радостные из-за моего прошлого. Как бы мне ни был симпатичен вид моря, я не могу перестать думать. Ты мне дал многие способности, Хиз. В том числе и способность блокировать чужие мысли. Но вот способности блокировать свои собственные мысли я не имею.

– И я тоже не имею, – пискнул несмело Шизл.

– И я, – присоединился за компанию Энки.

Хиз помолчал. Происходящее его не просто забавляло, но еще почему-то и умиляло:

– Да, способности блокировать свои мысли у вас нет. Но управлять своими мыслями и отношением к событиям вы должны уметь. Достаточно лишь начать осознанно пытаться это делать. Я вам, по-моему, даже пошаговую инструкцию сейчас дал – почему-то жалко вас стало, захотелось ускорить ваше счастье. А то сами бы вы еще непонятно, сколько доходили бы до этого, пережевывая свое прошлое и воображаемое будущее. Если вместо спасибо вы предпочитаете ныть, что вам разум, память и мечты мешают, ну, могу вам помочь тем, что превратить вас в три инфузории-туфельки. У них точно ни разума, ни осознанной памяти, ни мечт. Если вам это поможет стать счастливыми, я готов услышать вашу просьбу.

Тот, Шизл и Энки не смогли сдержаться от смеха. Шизл, как самый веселый из трех, просто безудержно ржал со всей своей детской непосредственностью. Хиз, получив такое ярко выраженное признание своего чувства юмора, был явно воодушевлен и продолжал:

– Хммм, почему же мне раньше такая идея в голову не пришла? Вселенская сенсация же будет! Хранитель Кристаллов вместо того, чтобы фактически владеть всей планетой, предпочел стать инфузорией-туфелькой! И два его собрата по оружию осознанно последовали его примеру. Вот ведь ржака! Вы же станете самыми известными инфузориями-туфельками во Вселенной! Раз в активности на Земле особо не прославили себя, так, может быть, имеет смысл хотя бы глупостью и упертостью своей прославиться? Так что, Тот, только попроси, и я выполню ваше желание увеличить мир одноклеточных ровно на три особи. Все для вас, лишь бы вы улыбались!

Тот, Энки и Шизл продолжали смеяться. Несмотря на обидные слова, никто из них даже не подумал обидеться. Хизу такой позитивный настрой был явно по душе, поскольку он прекрасно понимал, что все трое сейчас смеются искренне:

– Ну ладно. Посмеялись над собой и хватит. Молодцы. Так куда лучше, чем жевать сопли, переживать, что обезьяны украли твои лавры, и вечно завидовать Тоту, что у него виман круче. Пошли теперь дальше к нашим дракончикам, – сказал Хиз, широко улыбались.

Тот перестал смеяться и удивленно уставился на Хиза. Энки и Шизл также смеяться перестали, насторожились и также смотрели на Хиза, но с куда меньшим удивлением, особенно Шизл.

– Хиз, не понял про мой виман, – заговорил первым Тот, – кто это мне завидует на эту тему? У меня аж смех резко прекратился от неожиданности.

– Ну, я завидовал, – буркнул Шизл, не дожидаясь, пока Хиз ответит на вопрос в своей интерпретации. – И что с того?

Тот усмехнулся и покачал головой:

– Шизл, да ты что, правда, что ли? Ну ты даешь! А смысл тебе мне завидовать по этому поводу? Я бы тебе с радостью такую же подарил бы. Но ты управлять ей не сможешь. Хиз же в мой мятежный мозг куда больше знаний вложил.

– Тот, а ты думаешь, он и этому не завидовал? – вмешался Хиз, умышленно опередив в этот раз Шизла. – Это ведь только ты у нас никогда не радовался этому факту. Видишь, еще один повод для счастья ты никогда не замечал. Чем многие сотни лет страдать из-за того, что не дается, лучше бы все это время радовался тому, что было дано.

– Эй, Хиз, ну, может, хватит уже на меня компромат всем демонстрировать? Тем более моему родному брату, – вклинился в разговор красный от смущения Шизл. – В такое неудобное положение меня поставил, что мне сейчас просто провалиться хочется.

– А, покраснел, я смотрю. Ну, значит совесть есть. Значит, ты не так безнадежен, как кажешься, – ядовито ответил Хиз. – Ладно, сгустки страстей и пороков. Обсуждать вас и смеяться над вами до бесконечности можно. Надо дело делать. Передохнули, отвлеклись, а теперь пошли к драконам.

Хиз повернул и пошел вдоль берега. Шизл, Тот и Энки послушно поплелись за ним.

– Послушай, Хиз, – спросил Хранитель Кристаллов, желая переменить тему, чтобы брат себя почувствовал более комфортно. – Я все в толк не возьму… Неужели правда люди впоследствии будут считать, что человек сэволюционировал от обезьяны? Или ты преувеличиваешь? Эта глупость настолько несусветна, что я до сих пор в душе смеюсь.

– Кому как не тебе, Тот, известно, что я никогда не преувеличиваю, – с усмешкой ответил Хиз. – А то, что это предположение тебя смешит, вообще неудивительно. Я сам с удовольствием поржал над ним.

– Я, честно говоря, тоже смеялся, хоть я и не генетик, – вмешался Шизл, будучи довольным, что тема разговора перестала быть для него настолько неприятной. – Интересно, Хиз, а какие-нибудь еще настолько смешные предположения будут посещать людей? Уж очень хочется повеселиться, пока идем.

– Будут, будут, – ответил Хиз не без удовольствия. – Например, люди какое-то время будут считать, что Земля стоит на трех слонах… Но будут у них предположения куда смешнее. Потому что потом им придет в голову, что Вселенная образовалась в результате случайного взрыва и…

Но договорить Хизу не удалось, поскольку все трое залились гомерическим хохотом.

– Да ты что, Хиз! – в восторге кричал Тот. – Прям вот реально от случайного взрыва все вот так взяло и упорядочилось в единую систему? Ха-хахххааа!!!

– Дай Бог каждому таких удачных случайностей! – поддержал, смеясь, Шизл. – Я, по-моему, в жизни такой глупости не слышал! Действительно, Земля, стоящая на трех слонах, не так смешна, как Вселенная, произошедшая от случайного взрыва.

Развлекая себя подобными остротами, через пять минут они дошли до того места, где побережье делало резкий поворот, огибая тем самым кусок суши с растущими на нем высокими пальмами вперемешку с прочей растительностью. Повернув таким образом вместе с береговой линией, глазам путников представилось следующее зрелище. На широком берегу действительно валялись три дракона, как и говорил Хиз. Двое из них не подавали никаких признаков жизни, просто лежали на боку с закрытыми глазами, вытянув ноги в одну сторону, а крылья в другую. Если бы не третий дракон, который непонятно зачем катался по берегу с довольной мордой и наполовину прикрытыми глазами, переворачиваясь с одного бока на другой, можно было бы подумать, что первые два дракона просто сдохли. Но когда участники совещания подошли поближе, они увидели, что они дышат и просто крепко спят без задних ног. Катающийся по берегу дракон, увидев подошедших, прекратил кататься, но не поднялся. Так и лежал не совсем на спине, не совсем на боку, прижав верхние лапки к груди, смотрел вполне дружелюбно на путников и улыбался, насколько это возможно для дракона, явно сонной улыбкой.

– Ну, здравствуй, добрый умный дракон, – сказал громко Хиз в надежде разбудить остальных.

– Привет всем, – сказал столь же сонно дракон.

– А что ты валяешься тут? Целую яму хребтом уже вырыл, я смотрю, – спросил Энки, стремясь проявить активность перед Хизом, поскольку драконий вопрос находился как раз в его прямом ведении.

– Да, спинка че-то чешется, Энки. Вот и валяюсь, чешу помаленьку.

– Охренеть! Ему даже подняться лень! – возмутился Хиз, вполголоса обратившись к своим спутникам, после чего переключился на дракона: – Послушай, родной, а может, мне тебе спинку почесать?

– Ну, валяй, почеши, – зевая ответил дракон. – Только знаешь, друг, раз ты такой добрый, там вон в зарослях я палку здоровую видел. Сходи за ней, дорогой, и ею мне почеши спинку как следует. Буду очень рад.

Хиз стоял какое-то время молча, явно недоумевая из-за наглости дракона, который, похоже, не догадывался, кто перед ним стоит. Затем развернулся и пошел по направлению к зарослям. Тот, Шизл и Энки напряглись, почуяв неладное. Но подойти к дракону и открыть ему глаза на то, кого он попросил ему спинку почесать, ни один из них не решился, опасаясь нарушить какой-нибудь замысел Хиза. Дракон все так же с довольным видом продолжал валяться на жирном боку, предвкушая удовольствие от того, что его сейчас тщательно почешут. Хиз какое-то время копался в зарослях. Потом вышел оттуда обратно, неся в руке здоровый кол, который представлял собой неочищенный крупный сук какого-то дерева. Ни слова не говоря, он подошел к валяющемуся дракону. В это время его сосед, который, видимо, уже давно не спал и слышал беседу своего собрата с Хизом, открыл глаза, перевернулся c бока на живот, потянулся верхними и нижними лапами одновременно и лениво обратился к Хизу:

– Эй, приятель, ты и меня тогда после него почеши. А то еще когда со мной такое случится?

Хиз проигнорировал нового претендента на почесывание спины и обратился к первому дракону:

– Ну и где тебе почесать, родной? Вот тут вот нормально будет?

С этими словами Хиз начал нежно чесать дракону бок под мышкой концом кола. Дракон подтянул верхнюю лапку к голове, чтобы Хизу было удобнее как следует его прочесывать, зажмурился от удовольствия.

– Да!!! Вот так вот нормально. Вот так вот очень классно, друг, – сказал дракон и заурчал от счастья.

Вдруг Хиз неожиданно для всех отставил свой кол в сторону, взял его двумя руками и начал им изо всех сил колошматить дракона по жирному боку.

– А вот так вот тебе нормально? Что, хорошо так? Нравится? Я вас сейчас, уродов ленивых, всех так же почешу!!!

Дракон от неожиданности опешил так, что даже не сообразил, что он может обороняться. Немного очухавшись и придя в себя, он вскочил и сиганул в заросли на невиданной для себя скорости. Остальные два дракона не заставили себя долго ждать и устремились туда же. Хиз в ярости швырнул палку в песок и заорал:

– Вашу мать!!! Что здесь происходит-то вообще??? Энки, Тот, я вас спрашиваю!!! Эти драконы, по вашим же словам, должны быть с людьми и учить их добывать ископаемые, которые нам необходимы!!! Почему они здесь валяются и до такой степени охренели от лени? Это же очевидно, что они только жрут и спят! Им даже спариваться лень. Когда я его лупить начал, он даже не вспомнил, что у него крылья есть, и он взлететь может и вообще огнем из пасти меня зажарить! Хотя он уже такие бока себе нажрал, что наверняка просто не может взлететь! Что это за драконы такие, которые способны только уструячить прочь, поджавши хвост? Ты, Энки, сколько тысяч лет назад с ними работал в последний раз? Если такое вообще когда-либо случалось в твоих взаимоотношениях с драконами!

Энки стоял, опустив голову. Набравшись смелости после криков Хиза, он сказал:

– Случалось такое, Хиз. И не раз. Не знаю, почему они тут валяются среди бела дня. Может, устали просто…

– Ага, конечно! Жрать и спать они устали! – проревел Хиз, после чего повернулся к зарослям и закричал. – Эй, ты! Битый! Иди сюда быстро! Чем быстрее придешь, тем меньше получишь! А не придешь, ноги тебе оторву на хрен! Будешь у меня, как гусеница, ползать!

Сначала из-за высоких кустов показалась перепуганная морда дракона. Потом постепенно вылезло все тело. Весь вжавшийся сам в себя со страха дракон заковылял обратно на берег полуползком. Потом только сообразил, что, выпрямившись, он быстрее дойдет, и к Хизу подошел уже на прямых ногах. Едва приблизившись, битый не нашел ничего лучше, как заурчать и начать обтираться об него, периодически облизывая ему то руки, то ноги. Хиз, не ожидавший такого лизоблюдного поведения дракона, которого он только что жестоко отколошматил, полминуты просто простоял молча. Вдруг внезапно он с криком отдернул руку, схватился за нее и заорал:

– Тьфу! Идиот! Мозгов, что ли, нет совсем? Не соображаешь вообще? Ты своими колючками меня порезал, дебил хвостатый! Я сейчас тебя убью на фиг!

Дракон остолбенело в испуге смотрел на Хиза и кровоточащую руку. Потом закатил глаза и неожиданно свалился в обморок со страха. Хиз, увидев это, поднял глаза к небу и, крепко сжав кулаки, беззвучно выматерился, шевеля губами. После этого он звучно выдохнул и обратился к Тоту, Энки и Шизлу:

– Дракон, который со страха падает в обморок! Как вам это нравится вообще? Нет, ну реально ничего смешнее уже давно не видел! Дракон с богатым внутренним миром и нежной душой, хрупкой, как цветок! Их же ведь специально для этого задумывали! Да, Энки? Здоровая туша, которая падает в обморок со страха. Это же просто прекрасно! А я, дурак, прежде чем отдубасить его, продумывал, как я его нейтрализую, когда он огрызнется и захочет дать сдачи. Зачем было мозг напрягать? Достаточно просто прикрикнуть на эту тушу, и она сама в обморок упадет.

– Хиз, ну если вдруг тебя это утешит, я со страха тоже чуть не описался от твоих криков, – внезапно вмешался в разговор Шизл. – А если бы ты меня предварительно еще и палкой огрел, как нашего впечатлительного дракона, я бы сейчас рядом с ним в глубоком обмороке валялся.

Хиз бросил испепеляющий взгляд на Шизла, который тут же пожалел, что не сдержался и слова сорвались с его языка.

– А у тебя еще будет сегодня возможность описаться, Шизл. И даже не одна. Мы же твои дела еще пока что не обсуждали. Так что не волнуйся, – съязвил Хиз и переключился на уже в клочья замученного сегодня генетика. – Послушай, Энки! Давай так договоримся. Если ты в самое ближайшее время не заставишь всех драконов на планете Земля работать и выполнять то, что они должны, я уже тебя палкой по бокам точно так же отхожу. И буду лупить тебя каждый день до тех пор, пока ты не выполнишь эту задачу. А также все остальные твои дела, которые сегодня обсуждали. Я сначала по-хорошему прошу, потом по-плохому, потом уже начинаю бить или душераздирающие неприятности по жизни подбрасывать. Понятна моя позиция? Всем?

– Да, понятна, – почти одновременно ответили Тот, Шизл и Энки.

– Отлично. Последний раз вас всех предупредил. А теперь пойдемте вернемся в шатер, обсудим дела Шизла и закончим наконец-то это совещание. А то я уже порядком устал.

С этими словами все четверо направились в обратную сторону. До шатра они дошли без приключений и даже не так часто разговаривали. Шизл был особенно молчалив и напряжен, морально готовясь к разбору полетов по своей деятельности. Вернувшись в шатер, все четверо первым делом утолили жажду и немного перекусили. К их появлению на столе уже было все накрыто мускулистыми привратниками.

– Ну, Шизл, теперь твоя очередь меня своими успехами радовать. Давай, рассказывай, что ты тут сделал, что делаешь и планируешь делать.

Шизл, собираясь с мыслями, решил ответить вопросом на вопрос.

– Да, Хиз, сейчас все расскажу. Один только вопрос мне не понятен. Вот мы пирамиды всегда строили, в том числе и для получения большого количества дешевой и доступной энергии. Понять не могу, сейчас это зачем? Как ты говорил, с высокоразвитыми цивилизациями мы завязали. А неразвитому человеку зачем столько энергии? Им и факелов вполне достаточно будет еще немереное количество лет, если не вечно. Мне вот интересно, что теперь получается, что все труды насмарку?

– Шизл, а мне вот интересно, какого ху… дожника ты так протормозил с пирамидами? Ты их почти две тысячи лет строишь. По-моему, ты их делаешь куда медленнее, чем дожди их разрушают. Особенно на сфинксе уже заметны следы разрушений. Ты же его первым построил, его уже изрядно ливнями помочило. И главный вопрос, который меня убивает просто. Из-за твоей медлительности эпоха Льва уже вот-вот закончится. Рак скоро нагрянет. Сфинкс уже неактуален. За фига он теперь нужен? Ты думал вообще об этом, когда так вальяжно никуда не торопился со строительством комплекса?

Тот, услышав про этот косяк, выдохнул, положил локти на стол и обхватил ими голову. Шизл молчал. В глубине души, где-то очень глубоко, он надеялся, что Хиз не задаст этого вопроса. Тот никогда не спрашивал Шизла об этом – то ли не догадывался о самом главном косяке брата, то ли просто ни разу не задумался об этом, прогруженный своими собственными переживаниями. А Хиз вот, естественно, задумался. Поэтому Шизл понял, что его призрачным надеждам не суждено было сбыться. Он осознавал, что искать какие-либо аргументы в свое оправдание здесь бессмысленно и глупо. Поэтому просто сидел несколько мгновений молча, собираясь с мыслями, как тут лучше будет признать вину и какие способы предложить для исправления своего косяка. По убеждению Шизла, такая стратегия была для него оптимальной, чтобы потерять лицо хотя бы не так сильно.

– Да, Хиз, ты прав, – выдавил из себя через силу Шизл, – эпоха Льва скоро закончится. Но все же не завтра. Есть еще время немного попользоваться комплексом. Несколько сотен лет – это не так уж и мало. А там… ну исправлю я сфинкса как-нибудь, сделаю изо льва рака. В сущности, лапы льва и клешни рака не так уж глобально различаются. В общем, придумается что-то, как из передних лап клешни быстро выточить.

– Да!!! Вот оно что!!! – на повышенных тонах ответил Хиз. – А с задницей ты что делать будешь? Тоже будешь сейчас хрень нести, что зад у рака и у льва – это практически одно и то же и не стоит этот твой грех близко к сердцу принимать?

– Да, Хиз, действительно зад рака и зад льва сильно отличаются, – выдавил из себя Шизл, стараясь не рассмеяться из-за трудностей, порождаемых львиной задницей, и не разозлить этим Хиза еще больше, – но я обязательно придумаю, как льва переделать в рака.

– Придумаешь? Хммм, интересно, что же ты нам придумаешь? У тебя снова все получится через одно место, как обычно? Наверное, как-то так? Да?

С этими словами откуда ни возьмись на стене шатра появилась объемная красивая картинка. Это было явно творчества Хиза, и он заранее подготовил это к совещанию. На картинке был изображен сфинкс, к передним лапам которого были прилеплены клешни рака. К задним лапам почему-то тоже была приставлена еще одна лишняя пара каменных клешней, благодаря чему сфинкс выглядел будто в огромных ластах. В шатре раздалось легкое хихиканье.

– Или, может быть, так у тебя получится, Шизл? – продолжал Хиз с привычным ядом в голосе, и появилась следующая картинка, на которой с головы сфинкса загибались и свисали вниз длинные усы, а к заду льва был приделан хвост рака. При этом со стороны хвост очень походил на растение, которое почему-то выросло из заднего места льва.

Хихиканье стало слышно существенно громче после второй картинки.

– Или нет, Шизл! Зная тебя, ты наверняка совместишь все эти каменные прелести вместе. Ты же у нас любишь имитировать, будто ты всегда все делаешь на сто процентов, – сказал со смехом Хиз и показал третью картинку, на которой к несчастному льву были прилеплены и четыре пары клешней, и усы, и хвост рака, напоминающий нечто выросшее из филейной части каменного хищника.

Третья картинка выглядела уже убойно смешной. Поэтому в этот раз Энки просто истерически смеялся во весь голос. Так же как и Шизл недавно, когда Хиз доставал генетика по поводу его работы. Тоту в глубине души тоже хотелось рассмеяться над творчеством Хиза, но он понимал, что, вне зависимости от того, кто накосячил, с Тота также спросят как с главного. И он заранее предвкушал, что ему выскажет Хиз и за промахи Шизла, и за промахи Энки. И Тоту нечего будет возразить, поскольку он упустил этот момент и не пилил Шизла, чтобы он ускорился и довел комплекс со сфинксом до ума в самом начале эпохи Льва.

Шизл, несмотря на то что сарказм и разбор полетов был посвящен в этот раз его собственному раздолбайству, не выдержал и тоже от души рассмеялся вслед за Энки. После чего Тот также сорвался и просто разоржался громче всех, так как дольше всех сдерживался. И переживания из-за того, что Хиз ему потом жестоко вынесет все мозги за косяки брата и Энки, тут же покинули его без следа. Когда всеобщая истерия и восторг от увиденных картинок пошла на убыль, Шизл попытался продолжить:

– Хиз, да в принципе сфинкса можно вообще снести и на его месте рака сделать, – сказал Шизл и снова начал давиться от смеха.

– Да, точно! Гениальное решение! Снести сфинкса и подождать еще две тысячи лет, когда ты, не торопясь, сделаешь рака на его месте… к концу эпохи Рака, – ядовито сказал Хиз. – Делай что хочешь, но чтобы в самое ближайшее время комплекс был закончен и заработал. Месяц тебе даю на все про все.

– Я обязательно придумаю что-нибудь, Хиз. Правда, я вообще не знаю, как я за месяц справлюсь. Мне бы года три хотя бы надо, чтобы все как следует доделать. Иначе что-нибудь фатально разваливаться начнет уже через несколько тысяч лет.

– Ничего страшного! Хеопс со временем все отреставрирует. Капитальный ремонт он обеспечит точно. Так что ускорься максимально, не затачиваясь сильно на качестве того, что не доделано.

Шизл, Тот и Энки переглянулись в недоумении:

– Хиз, какой еще Хеопс? – первым спросил Шизл.

– Да будет там один хитрожопый фальсификатор-иллюзионист. Узнаете со временем. Так что, Шизл, не только у Энки обезьяны лавры отберут. Ты как строитель пирамид тоже в историю не войдешь… по крайней мере следующие десять с половиной тысяч лет точно. А там посмотрим. Оно и к лучшему. Уже заранее знаю, что нам потом придется припрятать до поры до времени следы нашего присутствия на Земле. Я с людьми совсем другой путь развития задумал. Но опять же пока не уверен. Короче, посмотрим со временем, как фишка ляжет.

– Ну, тогда славно, – перебил Шизл. – Значит, тогда я не буду сильно стараться и по-быстрому все доделаю. Смысл стараться-то, если в историю как строитель пирамид я не войду? Ты бы мне, Хиз, раньше сказал про это. Я бы давно все достроил… Уффф, как я рад! Реально, будто камень с души свалился!

– Странные вы, смешные, – сказал задумчиво Хиз. – Один чуть не поседел от досады, что не войдет в историю как создатель человека. А другой два баяна на радостях порвал, что не будут знать, что он пирамиды строил.

Услышав незнакомое слово, Тот, Шизл и Энки одновременно отключились на мгновение и провалились сознанием в справочник прошлого, настоящего и будущего, чтобы узнать, что такое «баян». После чего так же синхронно рассмеялись.

– А можно на совещаниях не проваливаться без предупреждения, пусть даже на три секунды? – недовольно заметил Хиз. – Вы могли все то же самое с помощью крышки стола узнать, оставаясь сознанием здесь со мной.

– Да просто так удобнее и быстрее, чем через стол, – ответил Шизл, – можно я тогда еще раз провалюсь и про Хеопса узнаю? Мне ж интересно, кто там на мою славу посягнет.

– А можно на совещаниях не проваливаться до того, как я это позволю сделать? – пробухтел Хиз, насильно возвращая обратно Шизла, уже запустившего процесс поиска в справочнике. – В свободное время провалишься и получишь информацию про Хеопса, если тебе это так интересно. Лучше бы ты так рвался комплекс пирамид достроить за месяц, а не книжки читать, что будет через много тысяч лет. Хорошо хоть вам не доступно почерпнуть информацию о вашем будущем и будущем ваших близких. Иначе вы бы у меня просто не вылезли из книги прошлого, настоящего и будущего. Там же веселее и интереснее, чем поднажать и пирамиды за месяц достроить. Да ведь, Шизл?

– Хиз, да я дострою все за месяц, дострою, – с некоторым раздражением пообещал Шизл. – Один только затык есть. Если сфинкса в рака переделывать, как ты просишь, то не успею я за месяц, даже если в клочья порвусь. Да и не надо пока сейчас переделывать, по-моему. Эпоха Льва же еще не закончилась. Время терпит, я думаю.

– Ладно, Шизл, сжалюсь я над тобой. Вообще не переделывай сфинкса в рака, – неожиданно заявил Хиз и махнул рукой. – Не будем тратить время. В конце концов, не так это и принципиально. Просто я люблю, чтобы все, как положено, делалось. Индикаторы эпохи должны соответствовать эпохе, а не как у нас получается. Мне хотелось, чтобы комплекс пирамид со сфинксом в начале эпохи Льва заработал полноценно. Ну да ладно. Давай, сосредоточься сейчас на пирамидах тогда. Там у тебя все в каком состоянии?

– Да в общем-то нормально все, Хиз. Практически все сделано и работает. Мелочи остались типа облицовки. А так все пирамиды работают. Сигнал принимают и передают и на ближние и на дальние дистанции. Со звуковыми и акустическими волнами также все в порядке. Не все пока доделано для использования пирамид в качестве источника доступной и дешевой энергии. Так-то я сделал все, как надо. Внешние блоки пирамид из песчаника с нужным содержанием кварца. Под саркофаг тоже постарался и нашел редкую лавовую породу гранита, где кварца больше половины. Информации хранить немерено сможет. Для серединки доломит взял, а это вообще чудесный известняк для этого, электричество отлично проводит. Коридоры и шахты гранитные сделал, и они способны нормально энергетический заряд удерживать.

– Слушай, Шизл, может, ты уже перестанешь перечислять все то, что ты офигительно сделал, и начнешь перечислять, в чем есть проблемы? – перебил его Хиз. – Сидит тут хвалится, какой он распрекрасный специалист. Ну, правильно, если Шизл сам себя не похвалит, он чувствует себя оплеванным. Особенно если я не хвалю… потому что не за что. Я был бы не против послушать про твои мегаподвиги, если бы ты пирамиды вовремя построил, а не на полторы тысячи лет опоздал.

– Ну ладно, ладно, Хиз. Извини, увлекся. Я вовсе не планировал хвалиться. Просто люблю подробно рассказывать, в чем я разбираюсь. Не сделана у меня пока облицовка. И это пока затык, так как облицовка будет из чистого известняка, который не пропускает заряд. И вот проблема в том, что не хватает именно этого изоляционного кожуха. Как доделаю, сможем пирамиды как источник энергии использовать. Но быстро с облицовкой не получается, так как мне каждую плиту нужно со своим радиусом кривизны делать. Чтобы еще и грани пирамиды функцию гиперболической антенны выполняли. Если бы тут атланты были, я бы с ними быстро все сделал. А с людьми вообще никак. Они тут не помощники по тупости своей. Поэтому придется все самому делать с помощью головы и техники. Ладно хоть оборудование мне оставили, когда атлантов у меня решили забрать. А то бы я с этими людишками вообще бы ничего не сделал.

– Только не надо мне рассказывать историю про морду козла, которую ты Тоту втирал. Знаешь, вместо того чтобы ржать над чьей-то глупостью и тупостью и наслаждаться таким своеобразным позитивом, попробовал бы лучше их обучать как следует. Можно и нужно просто принять нежелательное явление в твоей жизни, как ты, собственно, и сделал. Но еще важнее принять его активно, пытаясь по мере сил что-то исправить и хоть чему-то этих недоразвитых существ научить. Так бы куда быстрее пошло строительство, если бы ты их нормально учил.

– Хиз, я им что, учительница, что ли? Раз забрали атлантов у меня со строительства, значит, не так важны пирамиды тебе были. И вообще мне не понятно, зачем они теперь нужны? Как источник энергии они важны были бы для высокоразвитых цивилизаций с соответствующими потребностями. Я ж думал, тут такие и будут жить, а не ущербные люди, которым свечи достаточно или факела. Как способ общения с внешним разумом пирамиды, конечно, могут быть полезны. Но опять же, раз Тот теперь здесь, он и так может общаться, без пирамиды.

– Ну и что с того, что я здесь? – неожиданно вмешался Тот. – Давай теперь вообще на меня все валить и только через меня информацию получать и передавать. Я не передатчик вообще-то.

– Да, Тот. Ты – не передатчик. Ты – передаст, – со смехом сказал Хиз. – Мне тебя уже которую сотню лет хочется именно так называть почему-то.

– Очень смешно, Хиз, – обиженно ответил Тот. – И очень педагогично так со мной разговаривать при тех, кем я тут вынужден управлять. Они меня прям еще сильней после этого зауважают.

– Послушай, Тот, – спокойно заговорил Хиз. – Тебя тут зауважают только тогда, когда ты к своей деятельности сам начнешь относиться не как к чему-то вынужденному, а как к своему предназначению. Все без исключения зауважают до последней кошки. И я в том числе. Поэтому пока я тебя всего лишь очень люблю. Что уже тебя делает уникальным, поскольку это дается только даром. Так что пока я люблю тебя авансом. И очень надеюсь, что ты вскоре дашь мне повод тебя еще и зауважать… Шизл, а ты не завидуй. Сколько можно тебе говорить!

– Хиз, ну ты меня замучил уже на эту тему! Тыкаешь носом и тыкаешь! – огрызнулся Шизл. – Видимо, меня с Тотом поссорить хочешь.

– Поссорить как раз не хочу, – засмеялся Хиз с довольным видом. – Хочу устранить то, что вам может помешать в дальнейшей работе. Тот, тогда помогай теперь Шизлу с пирамидами. Учить – это как раз по твоей части. Тебя хлебом не корми, дай всех поучить и сделать умнее. Атланты сейчас подтвердили бы… если б живы были. Так что вперед. Но не переусердствуй, как с прочими цивилизациями. Сильно многому не учи. Так, по мелочи, чтобы в работе люди более полезными стали. Не более того. Сейчас они небольшими кучками живут. Выводи из них постепенно цивилизации.

Тот переглянулся с Шизлом, и оба тяжело вздохнули.

– Хорошо, Хиз, – сказал Тот. – Буду людей теперь обучать. Хотя обучение атлантов было куда более перспективным делом. По-моему, котов можно с таким же успехом обучать, как и людей. Результат наверняка идентичный будет. А уж чтобы в цивилизации их вырастить – не понятно мне, сколько времени это займет. Точно не одну тысячу лет.

– Ясно. Шизл, а скажи мне, в строительстве люди чем вообще тебе помогают? Что у них хорошо получается?

– Врать и красть у них хорошо получается, Хиз. На этом все, – недовольно пробурчал Шизл.

– Ну а если без пессимизма и трезво подумать над моим вопросом?

– Если трезво, то с опалубкой у них нормально выходит. И форму научились делать, и с техникой для изготовления и заливки бетона справляются. Именно поэтому все бетонные блоки давно сделали и поставили. С камнем хуже намного работают. И только с небольшими размерами. Поэтому в каменоломнях от них проку нет. Там только я и техника могут быть полезны. В общем-то большую часть здоровых каменных блоков еще с атлантами сделали. Вот им запросто можно доверить было и размягчение каменной породы, и нарезку, и транспортировку, и установку огромных камней. Люди в принципе убирать гравитацию под моим присмотром тоже способны. В дудки дудеть научились. Плюс чудо-певец у нас завелся. Но вот уложить одну махину к другой в жизни не смогут. Я бы не доверил им.

– Ну сами с Тотом и нарежете, и уложите. Я не думаю, чтобы много такой работы у тебя осталось, – сказал Хиз и посмотрел на Тота, которого строительные работы в перспективе явно не радовали.

– Да, там не много с крупными камнями дел. С атлантами почти все сделали еще.

– Ну, а что бубнишь тогда, Шизл, и разбрызгиваешь негатив? Самое главное все готово. Доделывайте быстрее, что осталось. Облицовку там и остальное, что надо. Кстати, а пирамиды-то на кого настроили? С кем общаться-то через них получится?

– Хиз ну, собственно, как и договаривались. На трех твоих заместителей, которые всегда с нами связь держали по всем вопросам. Ну и ты, естественно, тоже сможешь отвечать, если захочешь подключиться.

– Это хорошо, – сказал Хиз задумчиво, – а знаете, что? Подключите еще ко всем трем пирамидам моего секретаря. Может пригодиться.

Тот, Шизл и Энки переглянулись между собой. Первый раз в жизни Хиз решил подключить к такому важному делу еще и своего секретаря. Видимо, произошли некоторые изменения сил среди приближенных Хиза, о которых они не знали. Либо кто-то вышел из доверия. Либо, наоборот, кто-то подгреб под себя повышенную дозу привилегий и сфер влияния. Либо и то и другое вместе. Им было жутко интересно, но прямо задать вопрос никто из них троих не решился.

– Хорошо, Хиз, подключим, – сказал Шизл.

– Тот, а как с моим тайным заданием? Выполнил уже?

– Хиз, когда бы я успел это сделать? – с удивлением спросил Хранитель Кристаллов. – Мне еще продумать надо, что и куда распихать.

– Ясно. Слушай, Тот. К тому заданию надо сделать еще вот что. Помнишь, перед тем, как Атлантида частично затонула… ну, когда мы еще первую чистку среди атлантов-грешников делали. Я тебя тогда просил собрать воедино все знания, технологии и прочее, что было ценного в их цивилизации, да и не только в их.

– Само собой, помню, Хиз, – подтвердил немного обеспокоенно Тот. – Почему ты вдруг об этом заговорил?

– Да вот почему. На всякий случай надо это все тебе проверить, добавить то, что еще появилось с тех пор за несколько тысяч лет. И представить все надо в доступном виде, чтобы можно было людям понять информацию.

– Людям??? Хиз, ты с ума сошел? Уж извини за мою грубость, – с возмущением заметил Тот. – То ты их запрещаешь учить чему бы то ни было. То предлагаешь им все знания, которыми владели высокоразвитые существа, передать. Давай уж сразу научим их всему, что я умею. Зачем мелочиться? Я не против, Хиз. Если им передадим эти знания, готов спорить, Земля не более суток проживет. А я и не против. Я у тебя в Действительность давно просился!

– Ой, какие мы буйные! – заулыбался Хиз. – Знаешь, а ты мне такой куда больше нравишься, чем равнодушный и несчастный. Может, еще не все для тебя потеряно? Тот, да ты успокойся! Никто им сейчас знания передавать не будет. Я же говорил уже, что в будущем нам придется припрятать следы своего существования на Земле. Поэтому мы не можем завязывать все конкретно на тебе, чтобы от тебя передача знаний потом происходила. От того и прошу изложить все в доступном виде и как следует спрятать. Чтобы никто не нашел до тех пор, пока не придет время. Тот, ты меня внимательно слушал? Чтобы никто не нашел. То есть я имею в виду еще и то, чтобы никто не имел доступа к оставленной тобой информации о знаниях и технологиях. Усек это?

– Да, Хиз, все понял. Сделаю.

– Молодец, – сказал Хиз и улыбнулся ядовитой усмешкой, – ой, смотри-ка, а Шизл снова сидит и тебе завидует… Что, кроме тебя, никто не сможет доступ ко всем знаниям получить.

Шизл мгновенно взорвался:

– Да сдались мне вообще ваши знания!!! Я сейчас встану и уйду отсюда вообще!!! Строй, Хиз, сам свои пирамиды тогда, если тебе нравится так меня доставать!

С этими словами Шизл вскочил и практически побежал к выходу. Бежал он недолго, поскольку здоровые привратники перехватили его на выходе, под руки принесли обратно и даже любезно усадили покрасневшего Шизла на стул. Тот при этом сидел, абсолютно опешивший от внезапного срыва брата, и явно переживал от мыслей, во что это все может вылиться.

– Шизл, ты, оказывается, такая истеричка! А я и не знал! – со смехом заявил Хиз.

– Да! Вот такой вот я нервный! – отрезал Шизл.

– Да нет, ты не нервный. Ты именно истеричка. Совести у тебя нет. Не ценишь ты ничего. Тебе на совещании всех меньше досталось, уж подустал я к концу. А ты нам тут вот какие концерты устраиваешь вместо того, чтобы увидеть, как тебе повезло! Смотри, так ведь и свое счастье не заметишь, – продолжал Хиз с миролюбивым видом, но с явным желанием еще позлить Шизла.

– Хорошо, я истеричка, – сказал Шизл и, желая перевести тему, задал неожиданный для всех вопрос: – Хиз, а почему ты не в маске?

– Шизл, ты даже не просто истеричка, а неумная истеричка, – добавил Хиз, желая еще немного поглумиться. – А зачем мне в шатре маска? Здесь солнца нет.

– Ну, здесь-то нет. А мы же сколько ходили по солнцу к дикарям, потом к драконам.

– Ну, так мы же ходили не по реальному миру, а всего лишь по виртуальному. Не слушал, что ли, когда я переживал, что не подгрузил то место, где я дракона отколошматил? – недовольно заявил Хиз.

– Да нет, я слышал прекрасно. Но настолько ощущения реальные были! Абсолютно как в жизни. Поэтому я и не задумался всерьез о подгрузке, о которой ты говорил. Уверен был, что ты нас просто перемещал в другое место в реальном времени. На типовое путешествие в прошлое это было совсем не похоже, – с искренним удивлением недоумевал Шизл.

– Ага. Так бы я вас, трех здоровых кабанов, и взял с собой в прошлое. Вы бы там что-нибудь точно натворили с печальными последствиями для настоящего.

– Так подожди, Хиз, если мы по виртуальному миру бродили, получается, что и дракона ты не излупил на самом деле? – дотошно допытывался Шизл.

– На, смотри, – сказал Хиз и протянул вперед руку, – если бы мы в реальном мире бродили, у меня бы рука была сейчас поранена лизоблюдным драконом. А она абсолютно нормальная. Но отсюда вовсе не следует, что в реальности я не могу кого-то так отколошматить. Вас троих – так вообще с удовольствием смогу.

– Офигеть, Хиз! Очень круто! – бился в восторге Шизл. – Так получается, драконы вовсе и не спали на берегу, что ли?

– Шизл, ну ты как ребенок, честное слово! Что да почему! – раздраженно ответил Хиз. – Естественно, они спали. Просто я их такими увидел, когда сам недавно планету проверял. Зафиксировал этот факт и сводил вас на такой реалистичный виртуальный тренажер. Чтобы наглядно продемонстрировать, как вы абсолютно не выполняете свои должностные обязанности.

– Здорово, Хиз! Сроду такого не видел!

– Шизл, ну так естественно! Это же одна из последних разработок и технологий. Откуда тебе про это знать было? – сказал Хиз, и его глаза неожиданно хитро засверкали. – А вот Тот про это знал… Шизл, ты только не завидуй ему. Хорошо?

Восторг мгновенно спал с лица Шизла. Он поднял глаза к потолку шатра и беззвучно выругался, шевеля губами, под бурный смех Хиза. Но в этот раз Шизл сдержал себя в руках, не сорвался и не попытался уйти из шатра. Хиз между тем продолжал куражиться:

– Смотрите, а Шизл у нас в который раз демонстрирует свое невежество. Не знает он простых вещей – чтобы получить то, чего ты так хочешь, нужно перестать сопротивляться и бунтовать из-за отсутствия желаемого.

– Хиз, ну ты, конечно, кого хочешь достанешь! За что ты меня так? Что я такого сделал?

– Шизл, ты ничего не сделал. За это я тебя и достаю. Я не лишаю комфорта только тех, кто делает вовремя то, что должен. А не сделали – получите.

Тот решил разрядить обстановку и заговорил:

– Да, я правда знал про эту новую разработку, но во время всего нашего путешествия мне и в голову об этом ни разу не пришло. Уж слишком все реально ощущалось. Это правда здорово, Хиз. Я на Земле сам могу это использовать? Было бы полезно, особенно для обучения. Ты же мне задачу поставил людей теперь учить.

– Тот, ты что, хочешь, чтобы у этих несчастных вообще крыша съехала? – возмутился Хиз. – Перебьетесь без передовых технологий тут. Ладно, ребята! Думаю, все поняли, кто и что должен делать. А также поняли важность сделать это в соответствии с поставленными сроками. И осознали, кто и за что получил от меня. Затянулось у нас совещание сегодня. Думаю, вы устали уже. Шизл так вообще мечтает отсюда вырваться, как мы поняли. Да и у меня куча других дел. Длительное покарание нечестивых грешников никогда не было моим любимым занятием. Поэтому ступайте отсюда с миром.

На этом затянувшееся совещание было закончено. Тот, Шизл и Энки друг за другом вышли из шатра. Шизл не смог удержаться и нарочно на выходе отдавил ногу одному из привратников, которые недавно его скрутили и усадили обратно за стол к Хизу. Довольный своим поступком он был секунд пять, пока не услышал сзади голос Хиза: «Шизл, я тебя сейчас догоню и отдубашу, как дракона! И вовсе не на виртуальном тренажере, если ты не извинишься перед ним!»

Уже белый от злости Шизл сразу же развернулся, подошел к обиженному привратнику, с лицемерной улыбкой похлопал его по плечу и нарочито громко сказал: «Прости, друг, я вовсе не специально тебе ногу отдавил». После этих слов Шизл неожиданно получил сокрушительный удар по лицу здоровой мускулистой ручищей обиженного и рухнул как подкошенный. Тот и Энки сразу же схватили и утащили прочь Шизла, который рвался поквитаться с ударившим его привратником.

Теперь совещание, которого все так боялись, действительно было наконец-то закончено.

Глава 5

Капсула времени

Шизл настолько распоясался, что Энки и Тоту пришлось вести его, держа под руки, еще метров пятьсот. Боялись, что он развернется и побежит сводить счеты с привратником, который совершенно без повода предательски ударил его по лицу, как считал сам взбесившийся Шизл. Поэтому Тот крепко держал брата и всю дорогу пытался ему объяснить, что удар был совсем не беспочвенный и не предательский, так как вовсе не привратник нарочно отдавил Шизлу ноги. Энки во всем поддакивал Тоту.

– Да я все равно когда-нибудь повстречаюсь с этим уродом и места живого на нем не оставлю! – кричал Шизл, безуспешно пытаясь вырваться из четырех сильных рук, держащих его с обеих сторон. – Да, я наступил ему на ногу! Но он же первый начал! Они меня скрутили и волокли, как какого-то щенка! Да еще и при всех! Они первые меня оскорбили!

– Они всего лишь выполняли свою работу! – лепетал Энки, всерьез напуганный буйством Шизла. – Ты бы на их месте то же самое сделал. Даже если бы не хотел этого делать. Они работают на Хиза так же, как и все мы. Зачем ты вообще тогда распоясался и собрался самовольно уйти с совещания? Перетерпел бы, никто бы тебя не волок, как щенка. И вообще, что такого в том, что они тебя схватили и вернули обратно за стол? Мы к тебе от этого хуже не стали относиться. Честное слово. Тот подтвердит.

Но Шизл по-прежнему был глух к аргументам, поскольку ярость еще не покинула его. И продолжал в красках рассказывать, как он когда-нибудь жестоко поквитается с ударившим его привратником.

– Шизл, уймись! Добром не кончится! – все еще пытался достучаться до мятежного разума брата Тот. – У тебя же глаза совершенно нездоровым адским огнем горят!

– А я как бы и не стремлюсь к тому, чтобы эта история добром кончилась! Что плохого в том, что глаза огнем горят? Правильно Хиз про тебя говорил всегда, что ты пессимист. Раз огонь, сразу же воспринимаешь, как символ ада. Для меня лично огонь – это вообще символ света! – пробухтел Шизл, но уже с меньшим жаром, чем раньше, что вселило позитив в Энки и в Тота.

– Да, Шизл. Огонь – это еще и символ света. Но поскольку мы с тобой сейчас на Земле, адская жизнь здесь организуется существенно проще, чем светлая… Поверь моему опыту. Поэтому я бы на твоем месте смирился уже и принял ситуацию с привратником такой, какая она есть. Шизл, ну, случилось и случилось. На мой взгляд, вообще ничего страшного не произошло. Посмотри и ты на это трезво. Все живы-здоровы, легкие дышат, сердце стучит. Дел впереди немерено у нас. Значит, мы не такие уж и ненужные.

Шизл ничего не ответил и просто молчал. И даже Энки уже не поддакивал Тоту. Хранитель Кристаллов и сам, признаться, удивился собственному монологу, призывающему именно таким образом рассматривать насущные проблемы. Но тут же он мысленно объяснил это тем, что беды Шизла не шли ни в какое сравнение с его собственными бедами последних нескольких сотен лет, к которым он в принципе не мог относиться так же, как сейчас учил Шизла.

– Ребята, а не пойти ли нам выпить? – предложил Хранитель Кристаллов, пытаясь переключить внимание Шизла на что-то другое. – Я, признаться, жутко устал и стрессанул во время совещания. Думаю, нам всем не повредит сейчас выпить.

Идея Тота получила всеобщее одобрение, поскольку замучились и перенервничали все трое.

– Тогда где выпивать будем? – активно подключился к идее небольшого забуха Шизл. – Пойдемте к Тоту в виман? Там у него очень комфортно и нежарко.

– Нет, ребята, давайте лучше пить в пирамиде? Там энергетика целебная… Нам всем сейчас не повредит нервишки поправить и позитива набраться перед будущими делами, – сказал Тот, который, во-первых, и правда хотел напитаться лечебной энергетикой после совещания, а, во-вторых, опасался пить в вимане с посторонними, где лежали оригиналы всех тринадцати Черепов и Кристаллы, которые он должен был надежно спрятать, но еще пока не успел этого сделать.

На том и порешили. Придя в пирамиду, они быстро накрыли себе небольшую поляну и заметно повеселели. Помимо прочего, Тот организовал небольшие матрасы для каждого и подобие небольшого стола, чтобы было комфортнее проводить время. Всем троим было что сказать, и всем хотелось поделиться впечатлениями от совещания. Но сначала порешили выпить и подкрепиться. А делали они это обычно молча, если была вероятность обсуждать что-либо не сильно приятное во время еды, чтобы не усугубить ситуацию и не привлечь к себе еще больших неприятностей. Поэтому все трое выпили по первому стакану весьма крепкого напитка и стали в молчании наслаждаться едой, не позволяя себе даже думать о чем-то негативном. Когда все трое поели, Тот предложил выпить еще. После чего умышленно прекращенное обсуждение вырвалось наружу.

– Ну, Хиз меня сегодня и взбесил! – первым не выдержал Шизл. – При этом я ждал куда большего разноса за строительство пирамид, и к этому подготовился. А он докопался до моей воображаемой зависти к Тоту. Слушай, брат, ты ведь не думаешь, что я реально тебе завидую? Я не буду тебе сейчас говорить, что я вообще никогда ни в чем тебе не завидовал в этой жизни – это явление неизбежно для любого младшего брата. Но Хиз катастрофически преувеличил степень моей зависти. Даже не знаю, во сколько сотен раз…

– Шизл, да, само собой, я тебе верю. Хиз просто решил с тобой так расправиться за задержку с пирамидами, – добродушно ответил Тот. – Более того, скажу тебе, что зависть друг к другу неизбежна между братьями в принципе, а не только младшего брата к старшему.

Хранитель Кристаллов слукавил. Он знал прекрасно, что Хиз никогда не преувеличивает до такой сильной степени, как утверждал Шизл. Плюс подчеркнутое желание Шизла оправдаться подтверждало, что не так уж Хиз был и не прав. Также Тот слукавил, что он тоже завидовал младшему брату. Ему просто хотелось успокоить явно задетого Шизла и завершить обсуждение этой темы, поскольку она была для него неприятна. Больше всего сейчас он хотел не начать относиться к брату хуже, чем раньше, из-за неожиданного откровения Хиза по поводу его зависти. Но зарубку на память Тот себе поставил на всякий случай. И сразу же предпочел забыть об услышанном от Хиза. К тому же Тот почувствовал, что знание о том, что ему завидуют, заметно подняло его в своих собственных глазах. Возможно, и не так уж не прав был Хиз, когда говорил, что Тот никогда не ценил то, что ему дано больше других. Но об этом Хранитель Кристаллов также решил подумать подробно потом. Слишком уж он был уставшим от неприятностей совещания, наслоившихся на его трагические передряги последних нескольких дней.

– Ребята, да всем троим сегодня досталось! По мне тоже прошлись, как лопатой. Мне после избиения драконов просто захотелось исчезнуть, пропасть и где-нибудь раствориться навсегда с концами вместе со своей бессмертной душой, – эмоционально поддержал разговор Энки, – а потом еще и оказалось, что это был всего лишь тренажер! Я этот факт за еще большее издевательство принял, честно говоря.

– Ладно, давайте еще выпьем, а потом продолжим разговор, – предложил уже совсем успокоившийся Шизл.

Они выпили еще, а потом еще. И вроде бы все трое были не прочь продолжить обсуждать Хиза и совещание. Но тут случилось то, чего они не ожидали так скоро – видимо, переживания дня многократно усилили эффект от выпитого. Все трое настолько расслабились, и их так разморило, что разговор о совещании дальше вообще не продолжился. Каждый хоть и пытался заговорить на эту тему, но как-то нескладно и нелогично все получалось, мысли не фокусировались, и сводилось все к пошлым приколам и пьяному смеху.

– Слушайте, случилось страшное! – загадочно и очень пьяным голосом проговорил Тот. – Мы выпили больше, чем могли, но меньше, чем хотели.

За этими словами последовала тишина. Шизл и Энки просто смотрели стеклянными глазами на Тота и пытались понять смысл его слов. Вдруг раздался нездоровый смех Шизла:

– Гыыыы!!!! Точно, Тот! Мы выпили больше, чем могли, но меньше, чем хотели. Значит, мы недоперепили! Гыыыы!

Тот попытался тоже блеснуть чувством юмора, но чувствовал, что мозг никак не складывает в голове смешную фразу. Когда же шутка оформилась в уме, Тот внезапно обнаружил, что Шизл и Энки уже отрубились и оценить шутку просто некому. Сначала он хотел подняться и растолкать обоих обратно. Но сразу же сам заснул.

Через пять минут после этого в пирамиду к месту пьянки неожиданно пришел Хиз. Посмотрев на три тела, валяющихся на матрасах, он беззвучно рассмеялся. Понимая прекрасно, что никто из спящих его не только не видит, но еще и не слышит, Хиз заговорил сам с собой:

– Эх, алкаши мои! Ругаются тут на меня, просто всего с грязью смешали! А сами за шиворот льют хуже свиньи!

С этими словами из неоткуда появились три теплых пледа. Хиз, как заботливая любящая жена, начал укрывать лежащих в отключке. Тота он укрыл последним и заметил, что плед оказался коротковат для его роста.

– Эх, тварелюб-то наш ноги какие отрастил! Аж пледа не хватает, – продолжал бубнить сам с собой Хиз, любовно подтыкая Тоту одеялко. – Ну ничего, и так поспит, не озябнет. В башне вон вообще без одеяла валялся пьяный, и ничего с ним не случилось.

С этими словами Хиз выпрямился и направился прочь. Но, пройдя с десяток шагов, внезапно развернулся, снова подошел к Тоту, осторожно снял с него плед и поменял его с более длинным пледом низкорослого Шизла. Хиз с удовлетворением посмотрел, что одеяло полностью закрыло ноги Хранителя Кристаллов, захватил с собой два банана, оставшихся от сабантуя, и, чистя первый, направился к выходу. Тут же рядом с каждым спящим внезапно появилось по бутылке воды.

Спали все трое долго и проснулись довольно синхронно. Увидев пледы и воду, Тот сразу же понял, что к ним заходил Хиз. Он помнил, что засыпал последним, и отдавал себе отчет, что никто из напившихся такой заботы проявить физически не смог бы. Шизл и Энки, напротив, подумали, что это дело рук Тота.

– Ой, братец, спасибо, что водой догадался нас всех обеспечить, – сказал опухший с похмелья Шизл.

– Да, про воду ты хорошо придумал, – поддержал Энки, – и одеялки тоже кстати.

– Вы знаете, это не я. Уверен, что это Хиз к нам заходил.

– Ой, да ладно! Если бы Хиз к нам зашел, он бы нас растолкал и продолжил бы нас унижать, – недовольно пробухтел Шизл.

– Зря вы так, – сказал Тот брату и Энки, по выражению лица которого было видно, что он целиком поддерживает мнение Шизла. – Хиз ведь в глубине души заботится о нас с вами.

– Ага, но где-то очень-очень глубоко, – продолжал негативить Шизл. – Сдохнем скоро все от его заботы…

– Или неизлечимыми психами станем, – добавил взъерошенный со сна Энки.

После этих слов все трое как-то быстро расползлись под видом того, что надо помыться и начать выполнять задачи Хиза. Но на самом деле каждый из них направился к себе в виман и свалился досыпать в одиночестве. Окончательно проснулись они уже только ближе к обеду.

Первым делом Тоту надо было выполнить задание с Черепами и Кристаллами. Поэтому он попросил Шизла пока без него заняться пирамидами, пообещав, что он подключится к строительству в самое ближайшее время.

– Шизл, поверь мне, я не отлыниваю, – сказал Тот брату, который явно был недоволен необходимостью пока поработать в одиночестве, – мне Хиз важное задание дал еще в башне в затопленной Атлантиде. Мне его катастрофически надо сделать сейчас. А потом пойдем с тобой Черепа и Кристаллы прятать, как Хиз велел. Я уже и место придумал.

– А сейчас мы почему не можем пойти Черепа спрятать? Ведь Хиз тебе это и велел сделать, как я понимаю.

– Да, верно Шизл, – замялся Тот, – он мне эту задачу делегировал. Но предварительно я еще кое-что должен сделать. Поэтому пойдем мы Черепа с Кристаллами прятать позже.

– А что еще сделать-то велел? – с интересом спросил Шизл.

– Ну, понимаешь, – еще больше замялся Тот, – этого он просил никому не говорить, даже тебе. Ты уж извини, брат.

– Ой, ну конечно! Ты же у нас избранный! – не сдержался Шизл и сказал это уж слишком раздраженно и язвительно, но сразу же осекся, опасаясь услышать очередное подозрение в зависти. – Я, конечно же, все понимаю. Не велел если Хиз никому говорить, значит, не говори, само собой.

– Шизл, знаешь, у меня и так башка болит. А тут еще ты беситься снова начал. Мне вообще не жалко тебе сказать. Но мне на фиг не нужно, чтобы из-за этого акта непослушания Хиз прям сейчас внеплановое совещание собрал. Мне и вчера хватило за глаза.

– Да уж… Мне тоже хватило, – пробубнил Шизл. – Оборудование, которое ты у меня просил, я тебе принес. Рядом с виманом стоит. Если сложности будут, зови на помощь.

– Да, спасибо, позову, если что. Надеюсь, что сам справлюсь. Кстати, Шизл, пока я тут делом занимаюсь, сделай, пожалуйста, на вершине самой большой пирамиды специальную небольшую площадку, защищенную от воздействия дождей, солнца и прочего, что может навредить. И противокражки самые крутые на площадке обеспечь, чтоб не украли ничего. Туда Черепа и спрячу. И самый большой Кристалл на вершину пирамиды поставим. Во-первых, красиво будет, во-вторых, действие пирамиды усилится. Раз Кристалл на главной пирамиде в Атлантиде стоял, то теперь пусть здесь будет. Теперь эта пирамида самая большая на планете. Пусть принимает эстафету.

С этими словами Шизл ушел. А Тот стал думать над тем, в какой последовательности приняться за работу. Еще на пути из затопленной Атлантиды к Шизлу он обнаружил у себя в вимане здоровый ящик непонятного происхождения, которого точно там не было, когда он осматривал свою тогда еще лодку. Вскрыв его, Тот обнаружил там 13 крупных кусков различных пород, благодаря чему стало понятно, что это именно тот нужный сюрприз, который ему обещал Хиз в башне. Также не оставляло сомнений, что предназначалось все это для изготовления поддельных Черепов. Только сейчас Тот задумался и понял, что сюрприз этот был сделан Хизом не только для того, чтобы он не тратил время на добычу нужных пород. Хиз прекрасно знал, что добыть их Тот предпочел бы, попросту обратившись к Шизлу с просьбой обеспечить ему эти материалы. А раз Хиз взял на себя это занятие, это еще раз говорило о том, насколько было важно скрыть ото всех изготовление фальшивых Черепов. Хиз явно не хотел вызвать даже подозрения Шизла, которое в том или ином виде возникло бы, попроси Тот брата обеспечить его нужными породами для своей секретной миссии.

Хранитель Кристаллов колебался, чем сначала заняться: оформлением хранилища тайных знаний или изготовлением подставных Черепов. Поразмыслив, Тот решил начать работу над фальшивками. Хотя бы потому, что она требовала от него меньше времени, да и Шизл, по его подсчетам, довольно быстро сделал бы площадку и снова пришел бы к нему задавать лишние вопросы. Поэтому, настроив техническое оборудование, Тот приступил к работе над самой беспрецедентной фальсификацией артефактов на планете Земля.

Дело спорилось даже быстрее, чем рассчитывал Хранитель Кристаллов. Да, Тот ни разу не имел дело с подобной работой собственноручно. Но благодаря данным ему способностям он моментально освоился, и работа пошла как по маслу. Неожиданно Тот поймал себя на мысли, что уже минимум второй раз за последние сутки он чувствует уважение к себе, осознавая, насколько он более одарен, чем все остальные на планете даже из числа его коллег, не говоря уже о людях. Также он отметил, что, будучи довольным самим собой, ему стало интересно как можно лучше выполнить ближайшие задачи, которые перед ним поставлены. Тот не стал вдаваться в долгие рассуждения, почему раньше к своим способностям и к сверхзадачам он относился как к тяжелой обузе, что отнимало у него энергию и желание их выполнять. И отчего сегодня вместо привычных ощущений он испытывает даже как будто бы радость. Тот просто снова поставил себе зарубку на память и решил более тщательно подумать над своим наблюдением, когда будет свободное время.

В итоге все тринадцать фальшивых Черепов были сделаны довольно быстро. Внешне они были вообще не отличимы от оригиналов даже при самом бдительном сравнении. Та же самая сверхидеальная шлифовка, которую повторить крайне сложно, а превзойти невозможно. Все остальное также было абсолютно идентично, кроме одного маленького дефекта в каждом Черепе, который Тот умышленно сделал. Из всех живущих на Земле только Хранитель Кристаллов мог распознать фальшивку, поскольку никто, кроме него, не знал тайны, какой незримый изъян хотя бы в одном Черепе сделает не способными заработать все тринадцать вместе.

Тот подошел к месту с настоящими Черепами, вынул оттуда Хрустальный Череп и, бережно держа его, подошел к кучке фальшивых Черепов. Он отложил в сторону хрустальную подделку, заменив ее на хрустальный оригинал, как велел Хиз. Затем аккуратно уложил фальшивки с одним настоящим Черепом в ящик и надежно спрятал его в вимане от посторонних глаз потенциальных посетителей. Потом подумал и решил, что сделает этот бокс еще и невидимым, подвесив его в параллельный мир. Там ящик стал незримым даже для его коллег. Вернее, они могли бы его увидеть, если бы им в голову пришло, находясь в вимане Тота, начать искать что-то и протестировать параллельно существующий мир на присутствие в нем инородных предметов. Но, во-первых, вероятность того, чтобы такая идея кому-то взбреднула в голову, была крайне низка. Во-вторых, Тот не планировал оставлять у себя в вимане кого-то из посетителей до тех пор, пока он не выполнит задание Хиза до конца и не избавится от ящика с двенадцатью фальшивками в нем.

Далее по плану было надежно спрятать двенадцать подлинных и один фальшивый Череп вместе с Кристаллами. Поэтому Тот послал брату мысленный сигнал с вопросом, готова ли площадка на вершине самой большой пирамиды. Получив тем же способом ответ, что все готово, Хранитель Кристаллов попросил Шизла подойти к его виману. Через 10 минут братья уже находились внутри и обсуждали задачу, которую им сейчас предстояло выполнить.

– Шизл, ну что, раз все готово и противокражки работают, то, пока солнце еще не село, надо довести сегодня дело до конца. Давай тогда поднимемся на вимане вверх и переместим все это на вершину пирамиды, – сказал Тот, указывая пальцем на Черепа и Кристаллы, лежащие в сторонке.

Шизл одобрительно кивнул, и Хранитель Кристаллов завел двигатель. Виман моментально поднялся и завис в воздухе, немного не долетая до пирамиды.

– Слушай, Шизл, я вот подумал, может, виман невидимым сделать? И нас с тобой, и Черепа с Кристаллами тоже? – с опаской спросил Тот. – А то люди увидят, еще заподозрят что-нибудь…

– Тот, да ты успокойся, – со смехом ответил Шизл, – тут тебе не атланты. Если увидят виман над пирамидой, в худшем случае в панике с криками разбегутся. Я тебя уверяю, эти примитивные точно не заподозрят, что Тот тут Черепа прячет. Они в принципе про их существование не знают. Поэтому давай не усложняй. У нас Хиз для этого есть. Так что прятаться нам не от кого. Тем более что даже Энки к себе уже улетел.

– Все же лучше перебдеть, чем недобдеть, – сказал с улыбкой Тот. – Ну ладно, Шизл, ты прав, не будем перебарщивать с конспирацией. Давай тогда Черепа с Кристаллами из вимана на площадку телепортировать.

– Ага, давай. Тогда ты перемещайся на площадку. А я из вимана буду тебе Черепа с Кристаллами отправлять, – деловито сказал Шизл. – Тебе как? По одному или все сразу кучей?

Тот уже почти что подался на площадку, но тут же вспомнил, что у него в вимане лежит ящик с поддельными Черепами, хоть и невидимый. Поэтому им овладело беспокойство, а не опасно ли оставлять здесь Шизла одного. Вряд ли Тот в чем-то его подозревал, но все же решил не покидать виман с братом на борту просто из-за того, чтобы потом не думалось. Поэтому, замявшись немного после предложения Шизла, он сказал:

– Нет, ты знаешь, давай лучше ты на площадку перемещайся, а я буду тебе из вимана Черепа с Кристаллами отправлять. Боюсь я за них, мало ли, упадут, разобьются еще… поэтому давай я сам лучше. А тебе останется только принять.

Шизл послушно переместился на площадку на вершине пирамиды, но отмазка брата показалась ему странной. Справиться с перемещением Черепов из вимана на площадку он мог даже в детстве, о чем Тот прекрасно знал. Поэтому Шизл всерьез задумался, чем вызваны опасения брата. И сразу же пришел к логическому выводу, что Тот явно не хотел оставлять его одного в вимане. А вот почему он не хотел этого делать – этот вопрос действительно завладел разумом Шизла. Сразу же в памяти всплыло секретное задание Тота, о котором он никак не хотел рассказать брату. И разум начал шептать Шизлу, что в вимане было что-то, что Хранитель Кристаллов хотел скрыть от посторонних глаз. И сразу стало невозможно интересно, что же прятал от всех Тот.

Принимая на площадке Черепа и Кристаллы, Шизл, как ни пытался, не мог отделаться от любопытства, которое завладело им всем. И было очень обидно, что Тот знает то, о чем ему неведомо. Шизл пытался справиться с этим чувством, что есть силы уговаривая себя, что всегда так было и брату всегда было известно куда больше, чем ему. Но никогда еще он не испытывал столь явного чувства обиды. Шизл не мог не понимать, что стеб Хиза по поводу его зависти к виману Тота и прочим его привилегиям сделал свое дело. Он подхлестнул внезапный всплеск зависти, которая никогда не наблюдалась столь остро. Шизл понимал, что это все может привести его к чему-то нехорошему. Но чем больше он пытался бороться со своими подобными мыслями, тем меньше они желали его покидать. Полностью сосредоточившись на своей внутренней борьбе, он даже не заметил, что Тот, закончив перемещать Черепа, переместился на площадку вслед за ними и закрыл свой виман.

– Эй, Шизл, хватит мечтать, – прервал размышления брата Тот, – давай Меркабу устанавливать. Ты у нас большой спец по установкам. Давай включайся.

Меркаба был единственным созданным на Земле и самым крупным Кристаллом из всех. Хиз в свое время научил Тота, как его сделать, после чего Тот и стал носить почетную должность Хранителя Кристаллов. Все остальные Кристаллы были завезены на планету высаженным десантом. Никто, кроме Тота, не имел полного доступа к Меркабе во избежание неприятных последствий. Кристалл мог аккумулировать все виды энергий, в том числе энергию Солнца, Луны и прочих небесных тел. Именно благодаря Меркабе атланты получили возможность материализовать многие предметы, которые хотели. Они имели связь с Кристаллом, посылая ему свои желания, что не одобрял Хиз, но все же закрывал глаза на доброту и снисходительность Тота к его подопечным и их хотелкам. Формально Хранитель Кристаллов контролировал то, что материализовывалось атлантами с помощью Меркабы. Но этот контроль не был тотальным, и в последнее время Тот, прогруженный в свои личные переживания, вовсе не уделял этому внимания. Свое попустительство Хранитель Кристаллов оправдывал тем, что полного доступа к Кристаллу все равно нет ни у кого, кроме него. И факт, что фатальных последствий для мира из-за использования Кристалла атлантами для реализации своих желаний не случится, успокаивал Тота. Поэтому он день за днем откладывал свою ревизию, которую планировал сделать и отключить доступ к Меркабе некоторым особо обнаглевшим лицам. Атланты творили, что хотели, по словам Хиза. Сначала они действительно осуществляли с помощью Кристалла свои бытовые желания, потом, когда им стало нечего хотеть из материального, они начали делать гадости друг другу со всей своей незаурядной фантазией и трудно скрываемым удовольствием. Тот все это понимал, собирался ужесточить контроль, но до этого так и не дошло. Хиз в итоге со всем разобрался сам и очень жестко.

Взяв в руки Меркабу, Шизл понимал, какую ценность он сейчас держит. И снова в голову внедрилась предательская мысль, что только у Тота есть полный доступ к Кристаллу, а это фактически дает абсолютную власть над планетой. Несмотря на это, Шизл постарался сосредоточиться над процессом установки Меркабы на вершину пирамиды. Довольно быстро Кристалл непоколебимо встал туда, куда и было задумано, и Тот вслух оценил скорость и умение брата, одобрительно похлопав его по плечу. Но почему-то Шизла это вогнало в раздражение, а не порадовало. В голове у него подсознательно со злобой пронеслось: «Да кем он себя вообще возомнил, если считает, что мне очень нужна его похвала? Тоже мне, пуп Земли!» Когда Шизл поймал себя на таких эмоциях и размышлениях, ему стало даже страшно: «Да что это со мной сегодня? Я что, с ума, что ли, сошел? Тот же всего лишь меня похвалил и наверняка сделал это искренне. Что же из меня эго прет и прет сегодня? Что за напасть вообще? Не знаю, что поделать с собой».

Далее братья вокруг установленной Меркабы разместили оставшиеся Кристаллы внеземного происхождения. И уже вокруг них расставили равномерно тринадцать Черепов. Задача была выполнена, поэтому Тот предложил переместиться обратно в виман, надвинуть на площадку защитную прозрачную крышку и включить противокражные системы. Шизл еще раз все проверил на площадке и подтвердил, что теперь можно возвращаться. Братья переместились к Тоту в виман, и Шизл голосовым управлением закрыл площадку прозрачной защитной крышей, включив охранную систему.

– Шизл, а точно, кроме тебя, никто не сможет обезвредить противокражки и открыть площадку? – с волнением спросил Тот. – Только на твои голосовые команды реагирует?

– Тот, ну ты прям совсем беспокойный! Ну конечно, только я могу это открыть. Ну и ты, естественно. Ты же по умолчанию можешь открывать все, что открывается на этой планете. Ты же привилегированное сословие у нас, – недовольно буркнул Шизл.

– Ну, хорошо тогда, – облегченно сказал Тот, – спасибо тебе, брат, за помощь. Можно теперь к следующим задачам приступать. Я пока что к твоим пирамидам не присоединяюсь. Доделать надо кое-что. Но как доделаю, сразу же начну помогать тебе.

– Что, знания и технологии теперь будешь собирать для потомков? Летописец, – со смехом сказал Шизл, помня о задаче, которую Хиз ставил Тоту на совещании.

– Да, типа того. Буду собирать, – ответил Тот, умышленно умолчав о необходимости еще и распихать по разным уголкам мира фальшивые Черепа. – Мне где-то пара-тройка дней понадобится, Шизл. В хранилище знаний надо кое-что добавить по сравнению с последней версией. И решить, как в доступном виде информацию в хранилище разместить. Я еще не думал об этом. Вообще без понятия, что для людей через много тысяч лет будет значить информация «в доступном виде» и в «недоступном». Плюс придумать надо, где вообще это хранилище сделать. Ноль мыслей на этот счет. Постараюсь сегодня перед сном хотя бы начать думать над этим.

– Ну, успехов тебе в твоем нелегком труде, – сказал Шизл и похлопал Тота по плечу. – Пошли, может, поедим. А то вечер уже.

Тот и Шизл быстро поужинали и разошлись. Было решено лечь пораньше, чтобы завтра проснуться не поздно и вплотную приступить к работе.

Но пораньше Тот не лег. Он напряженно думал думку, куда припрятать оставшиеся двенадцать фальшивых Черепов и один настоящий, а также как сделать хранилище знаний и скрыть его от посторонних глаз до поры до времени. Но, как Тоту ни хотелось спать, заснул он только тогда, когда в голове оформились решения по поводу этих действительно важных вопросов. Он даже удивился сам себе и своей сознательности, так как еще неделю назад в аналогичной ситуации он бы точно лег спать, отложив поиск идей на потом. Тоту было даже приятно обнаружить в себе внезапно всколыхнувшееся чувство ответственности, и проснулся он с утра с ощущением удовлетворения от самого себя, довольным, что с вечера он пересилил себя и все продумал. Первым делом он пошел к Шизлу, решив, что не стоит его в этот раз гонять и просить подойти самого. Нашел он брата быстро и без проблем в его доме, который был сооружен им на совесть и со всем комфортом, который только был возможен. Тот бывал в этом доме и раньше, и сейчас даже удивился, почему Хиз на совещании не ткнул Шизла носом, что дом себе он строил куда более тщательно и с куда большим рвением, чем пирамиды.

Когда Тот пришел, Шизл как раз только что проснулся и собирался завтракать, чему его брат очень обрадовался, поскольку был не прочь поесть. В это утро оба были в хорошем настроении, поэтому во время еды они не молчали так жестко, как в пирамиде после совещания.

– Послушай, Шизл, я вот чего тебя попросить хотел, – сказал между делом Тот, – мне нужна небольшая аккуратненькая пирамида. По размеру примерно такая же, каким был шатер у Хиза на совещании. На ее качество сильно не упирайся, нужна быстро возводимая конструкция. В принципе вообще достаточно входа, стен и потолка. И кстати, необязательно насчет формы пирамиды заморачиваться. Сможешь быстро сделать подобную капсулу?

– Хм, Тот, да смочь-то можно что угодно, – рассуждал Шизл, – весь вопрос в том, для каких целей тебе это строение нужно. От этого зависеть будут и материалы конструкции, и скорость. Или то, для чего эта капсула тебе понадобилась, это очередной секрет?

– Да нет никакого секрета. По крайней мере от тебя, Шизл, меня никто не просил этого скрывать. Мне-то тем более не жалко с тобой поделиться. Хранилище знаний буду делать в том, что ты построишь.

У Шизла на лице было написано явное удовлетворение от того, что в этот раз его посвящают в тайны. Поэтому от ощущения причастности он вовлекся в процесс с головой. Тот не мог этого не заметить и искренне был обрадован, поскольку понимал, что Хиз на совещании подпортил его отношения с братом. Шизл, услышав, для чего предназначалась конструкция, стал дальше допрашивать Тота, но в этот раз вовсе не из любопытства, а для пользы дела:

– Подожди, а почему тогда не столь важно качество, если постройка требуется для хранилища знаний? – с явным удивлением спросил он у брата. – Тот, тут же как раз качество такое нужно, чтобы стояло максимально долго. Я так понял, что еще много тысяч лет хранилище будет спрятано от людей.

– Ты был бы прав, если бы не ошибался, Шизл. Все верно, для человека хранилище знаний еще долго должно быть недоступно. С этой точки зрения ты правильно мыслишь. Ошибаешься ты только потому, что я еще не успел рассказать, каким способом я это спрятать хочу, – продолжал Тот посвящать брата в свои планы.

– Ой, ну прям интрига, – заулыбался Шизл, – давай не томи, рассказывай, что ты там выдумал.

– Ага, интрига, – рассмеялся Тот. – Я всю голову ночью себе сломал, думая, как это все понадежнее запрятать. И вот чего я надумал, Шизл. Зацени идею. Мы поставим эту конструкцию. Я запишу на Кристалл всю информацию. Помещу его в считыватель на всякий случай. Ну трудно мне сейчас судить, доступна будет информация для человека, когда придет время, на Кристалле или не смогут они сами считать ее. Поэтому закину в считыватель – хуже не будет. Еще добавлю туда кое-какие инструменты, медицинские и прочие полезные штуки, чтобы проще было понять, как сделать что-то умное, что записано на Кристалл…

– Ну, это все понятно, – перебил Шизл, – не начни только мне перечислять все то, что ты туда сложишь. Я об этом примерно имею представление. Ну а спрячешь-то ты куда все это хозяйство?

– Да в том-то и дело, что никуда не спрячу! Хочешь надежно спрятать – положи на видное место. Я так и сделаю. Просто возьму и отправлю эту капсулу в будущее. И появится она здесь же, но через многие тысячи лет.

– Хм, вообще здорово! Мне нравится, я бы не додумался в будущее нашу пирамиду-капсулу отправить, – одобрил Шизл. – А через сколько тысяч лет она должна появиться? Тебе Хиз сказал, когда придет время сделать эту капсулу доступной для людей?

– Нет, не сказал. Думаю, он и сам пока точно не знает, как оно дальше пойдет и сколько времени человечество будет развиваться до нужного уровня. Но это не так страшно, думаю. Пока на глазок таймер поставлю и отправлю в будущее. А там, если что, подкорректирую по обстоятельствам.

– Как корректировать будешь? – спросил заинтересованно Шизл.

– Да много способов есть, – рассуждал Тот, – если совсем по-тупому, то в момент, когда настанет то самое будущее и капсула должна будет внезапно появиться в реальности, буду стоять на месте и ждать ее появления. Если рано еще будет человечеству эти знания получать, снова подкручу таймер и снова отправлю в будущее. Так и буду гонять ее, пока она не появится на планете Земля в нужное время. Ну это уж самый простой способ, который я могу даже не сам делать, а кому-нибудь перепоручить. Тебе, например, или кому другому из нашего десанта. Но есть и более хитрые способы. Поэтому не волнуйся, Шизл, все будет хорошо, они поженятся… как говорится. В общем, нам сейчас главное эту пирамиду сделать и надежно спрятать. Построишь ее ты. А как спрятать, я уже придумал.

– Ясно, Тот. Ну, нашу капсулу времени я тебе быстро обеспечу. Ты, главное, готовь, что туда класть собрался. А Черепа с Кристаллами так и останутся на площадке пирамиды? Тебе не кажется, что их тоже было бы неплохо в будущее отправить, чтобы от человеческих глаз скрыть? Черепа же очень важны, раз при правильной эксплуатации они могут дать власть над прошлым, настоящим и будущим. Разве не так? – интересовался Шизл.

– Нет, Черепа с Кристаллами не буду пока никуда отправлять. К Мерабе доступ только через меня открывается. Да и люди в принципе не способны им пользоваться, как атланты. Даже если я пойду и сам им отдам главный Кристалл и открою всем им доступ, они ничего не смогут с ним сделать – их физические характеристики не позволят. Им Энки с Нинхурсаг на генном уровне много чего полезного отрубили.

– Ну а Черепа, Тот? – не унимался Шизл. – Если найдется умелец, который сможет все тринадцать Черепов запустить, ты же понимаешь, он неприлично сильно расширит свои возможности и станет твоим аналогом фактически. И Меркабой сможет воспользоваться по своему усмотрению в таком случае.

– Шизл, мне глубоко импонирует, что ты так заботишься о Черепах и обо всем остальном даже больше меня, – совершенно искренне похвалил своего брата Тот, – но насчет Черепов вообще не парюсь я. Кроме меня, никто не сможет запустить все тринадцать Черепов – никто не догадается, как это сделать. А сами по себе по одиночке Черепа вреда не принесут. Ну может, немного разовьют некоторые человеческие способности. Но им это вовсе не повредит, честно говоря. Тем более противокражки ты поставил, Черепа под надежной защитой. А там, в будущем, посмотрим, как дело пойдет. Появится надобность в будущее Черепа и Кристаллы закинуть, отправлю и их.

– Ну, хорошо, коли так. Тебе виднее, – сказал Шизл. – Теперь-то что? Может, я пойду тогда постройкой капсулы займусь, пока ты ее содержимым будешь заниматься?

– Да, хорошая идея, – улыбнулся Тот, – пора расходиться и работать начать. Давай так: кто первый закончит, сразу свистнет, что все сделал. Я просто пока не знаю, сколько я провожусь со своей задачей. Может, ты и раньше меня капсулу сделаешь. Кстати, ставь ее сразу рядом со сфинксом. Там место неплохое. Да и сфинкс, по-моему, куда дольше простоит, так как он из цельной скалы выпилен. Кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем человечество до хранилища знаний дорастет. Может, пирамиды из каменных блоков уже развалятся начисто к тому времени. Представь ситуацию, капсула времени появится на руинах. Ее там еще тысячу лет не заметят. Поэтому нам же с тобой и придется развалины расчищать. Не знаю, как тебя, но меня такая перспектива вообще не радует…

– Угу. Сам не хочу, – перебил Шизл.

– Ну вот и я о том же, – продолжал Тот, – сфинкс куда позже развалится. А значит, куда больше вероятность, что капсула, поставленная рядом со сфинксом, не появится потом в будущем среди руин.

– Здраво мыслишь, Тот, – засмеялся Шизл. – С руководителем, который заранее печется, чтобы нам всем через много тысяч лет не дай бог не пришлось переработать, я готов работать вечно. Возможно, Хиз дал бы мне в морду за такие слова. Но я вовсе не считаю, как он, коллектив с хронической боязнью переработать ленивыми никчемными упырями. Они – крайне ценный ресурс для скорейшего развития.

– Да, Шизл, ты прав. Такие охреневшие от лени хроники, как вы, реально ценный ресурс для развития… если вам звездюлей вовремя давать в нужных дозах, – внезапно услышали братья своим внутренним слухом голос Хиза.

Тот и Шизл переглянулись и рассмеялись. Они ожидали продолжения речи Хиза, но ее не последовало.

– Даже как-то странно, что Хиз не сказал, что он подумает над моим предложением дать мне в морду, – продолжал смеяться Шизл.

– Еще не вечер, брат, еще не вечер, так что мы вполне еще можем услышать что-то подобное, – улыбаясь, поддержал его Тот. – Поэтому предлагаю наконец-то разойтись и заняться делами, чтобы никого не провоцировать.

Это и было сделано. Шизл ушел заниматься строительством капсулы времени. А Тот приступил к работе над ее содержимым. Прежде всего Хранителю Кристаллов необходимо было забрать и переместить на новое место все то, что уже было приготовлено им когда-то по просьбе Хиза. Им уже было проведено несколько «чисток» среди жителей Атлантиды, под видом которых он и попросил Тота собрать воедино все знания и достижения, которыми владела цивилизация атлантов с подачи самого Тота.

Поэтому первым делом Хранитель Кристаллов решил отправиться к месту, где он спрятал предыдущую версию содержимого для капсулы времени. Тот вошел в свой виман, проверил, все ли в порядке, и отправился в путешествие. Несмотря на то что лететь ему было дальше, чем до затопленной Атлантиды, проделал он этот путь быстро. Шизл не зря завидовал его виману, который молниеносно перемещался в нужную точку не только в пределах Земли, но и вообще в границах всей Реальности. На Земле это вообще был единственный летательный аппарат с такими характеристиками. Остальные члены заброшенного на планету десанта имели виманы не такие хорошие, поскольку у них просто не было таких развитых навыков управления, как у Тота.

Прибыв на место, Хранитель Кристаллов вышел наружу. Какое-то время он просто стоял молча и наслаждался красотами вокруг, поскольку это было одним из его самых любимых мест на планете Земля. Именно поэтому он и решил в свое время здесь, в Андах, на озере Пукина, спрятать содержимое хранилища знаний. Тот очень любил это огромное пресноводное озеро не только за его красоты, но и потому, что он с Юзиж в свое время частенько заглядывал сюда просто прогуляться по островам и провести время в романтической обстановке. Здесь, как он считал, он провел самые счастливые часы своей жизни. Стоит ли удивляться, что именно здесь на одном из островов этого огромного озера Тот построил один из порталов для попадания в Действительность, о котором знал пока что только Хиз. Тут же рядом при входе в портал и было спрятано недоделанное хранилище знаний. Хотя прятать тут особо было не от кого. Из живых существ на данной территории уже обитало небольшое количество людей. Приглядывал за ними здесь Пукин, который находился в подчинении у Энки и помогал людям развиваться.

Переживать из-за того, что кто-то тут найдет портал или хранилище знаний, не приходилось. Пукин не проявлял никакого интереса к тайнам и вполне комфортно и счастливо чувствовал себя в примитивном человеческом обществе. С Тотом он был знаком, но к нему он тоже особого интереса не проявлял. Даже когда ему приходилось встречать их вместе с Юзиж в этих местах, Пукин не задавал сам себе лишних вопросов, а что это за женщина и кем она приходится Хранителю Кристаллов. Тот прекрасно помнил эту его особенность быть абсолютно невозмутимым, лишенным любопытства и воображения, и иногда даже завидовал Энки, что у него есть такой подчиненный, которого ничто не отвлекает от выполнения задач. Поэтому Хранитель Кристаллов никогда не парился из-за того, что первоначальную версию хранилища знаний можно было бы и получше припрятать. Его не пугало, что все это просто лежит в большом ящике, который хоть и был сделан из сверхпрочного материала и закрыт для входа туда посторонних, но все же был видимым. Тот понимал, что, даже если Пукин и заметит его, он просто пройдет мимо, в самом худшем случае подумает: «Ну что такого? Нес кто-то ящик и выронил», – но все равно пройдет мимо, ни на секунду не желая узнать, что же там лежит. Да и не было в этом хранилище каких-то сверхсекретных знаний, которые были бы неизвестны высаженному десанту, Хранитель Кристаллов просто не успел особо тайные знания записать на Кристалл. А попадания в руки людей того времени ценных технологий тем более можно было не опасаться – они в принципе не догадались бы, как этот ящик вскрыть, как считать информацию с Кристалла, как и зачем пользоваться лежащими там предметами.

Как и ожидалось, ящик Тот нашел в том же неприкосновенном виде, в каком и оставлял. Поэтому он открыл его и начал переправлять к себе в виман все то, что в нем лежало. Справился он с этим делом очень быстро, поскольку содержимое ящика не было большим. После этого Тот закрыл виман и пошел еще раз прогуляться по тем местам, где он когда-то, хоть и недолго, но был очень счастлив. В этой местности еще только рассвело, и Хранитель Кристаллов, сидя на берегу острова, смотрел на раскинувшееся вокруг огромное озеро и восходящее солнце. Он не мог сейчас не вспоминать Юзиж. И видимо, потому что он тут был один, Тот снова расклеился, лег на берег и начал плакать столь же безутешно, как и в башне, когда он только что узнал о ее смерти. Снова и снова он перебирал в памяти все то, что он сделал не так. А также навязчиво думал, что, если бы он себя повел иначе в некоторых ситуациях, Юзиж сейчас была бы не только жива, но и вместе с ним. И сейчас Тот понимал, что он был бы счастлив, даже если бы она была не с ним. Сейчас ему для счастья было бы достаточно просто знать, что она жива и где-то есть на планете Земля. И при желании он может выдумать повод, чтобы увидеться с ней или просто перекинуться парой слов. Еще неделю назад до затопления Атлантиды он имел все эти возможности и теперь удивлялся, почему же неделю назад он не был от этого счастлив? Ведь тогда у него не было такого безнадежного ощущения пустоты, как сейчас, а впереди у него, оказывается, было целых четыре счастливых рассвета, о чем он даже и не подозревал. Продолжая плакать, лежа на берегу, Тот внезапно вспомнил слова Хиза: «Пустота – это конец. Пустота – это начало». Глядя на восходящее солнце, Хранитель Кристаллов начал разговаривать вслух то ли сам с собой, то ли с солнцем: «Ну как? Как же я могу это сделать началом, когда это очевидный конец? Начало – это уже только с другим человеком рядом. А я не могу себе представить рядом никого другого, кроме Юзиж. Ну вот такой вот я. Как мне заставить себя хотеть начала с кем-то другим, если я не мог перестать постоянно думать о ней многие сотни лет? Как я ни пытался не думать о Юзиж, у меня ничего не получалось. Я целыми днями запрещаю себе ее вспоминать и все равно целыми днями о ней думаю».

Солнце, естественно, ничего не ответило Тоту. Сам он тоже не знал ответов на свои вопросы и просто продолжал плакать в отчаянии, полностью отключившись от реальности и от всего вокруг. Как вдруг внезапно, внутренним слухом он услышал слова Хиза: «А ты не запрещай себе думать о ней, Тот! Сколько раз говорил вам, чтобы избавиться от чего-то нежелательного, перестань этому рьяно сопротивляться. Вот сядь сейчас и подумай о своей Юзиж так усиленно и долго, насколько сможешь, прям до посинения. Ведь тысячу раз внушал тебе, что счастливым бывает только тот, кто все делает на сто процентов: и думает, и любит, и ненавидит, и ругается, и работает. Учишь вас, учишь, да все, как об стенку горох! Как дети!»

Тот моментально перестал плакать, поняв, что от Хиза не укрылось его валяние по берегу в слезах. Он сел, чтобы переварить мысленно услышанное. Но анализ слов Хиза как-то не клеился у него в голове. Поэтому он просто предпочел сделать то, что ему велели – сел и начал усиленно думать о Юзиж. Вспоминал он о ней, как говорится, на совесть, не отвлекаясь ни на что другое и не пытаясь прогонять мысли он ней. И в общем, Тот как-то и сам не заметил, что уже минут через семь-восемь он думал совершенно о другом – исключительно о том, как он будет упаковывать и отправлять в будущее капсулу времени. Также его всерьез занимала мысль, куда же спрятать настоящий тринадцатый Хрустальный Череп.

Засыпая накануне, Тот склонялся к мысли, что спрячет этот Череп здесь, в портале на одном из островов его любимого озера. Но сейчас ему пришла в голову совершенно другая идея. Спрятать в портале было вполне надежно, потому что про этот портал пока что знали только он и Хиз, и никто из них двоих им не пользовался, поскольку ни тому ни другому для перемещения в Действительность портал был не нужен. Но не факт, что не придется в будущем этот портал сделать доступным для всего остального десанта. Пока что они пользовались другими порталами для этих целей, которые также были сделаны Тотом. Но кто знает, как сложится в будущем? Не хотелось бы, чтобы столь важный Череп был спрятан там, где шныряют посторонние, которые при желании смогут пронюхать про его присутствие здесь. Не то чтобы Тот сомневался в ком-либо из своей команды. Но все же он решил перестраховаться и передумал прятать Хрустальный Череп в портале на озере.

Внезапно его посетила совсем другая идея – положить Череп в капсулу времени и отправить его в будущее вместе с ней и всем ее ценным контентом. Вот это был действительно надежный способ спрятать, по мнению Тота. Так он и решил сделать. А в портал он подумал и запрятал один из фальшивых Черепов. Но надо было еще раскидать по миру и припрятать еще одиннадцать Черепов-подделок, как просил Хиз. Поэтому Тоту пришлось немного полетать по планете и пристроить в разных ее уголках недавно изготовленные фальшивки. Прятал он Черепа-подставы довольно тщательно, но без излишней фантазии и траты времени на это.

Размышляя о том, что нужно добавить в хранилище знаний по сравнению с ее предыдущей версией, Тот вернулся обратно к пирамидам. Шизл пока что ему еще не сигнализировал, что капсула времени готова. Поэтому Тот наскоро перекусил и занялся содержимым хранилища знаний. Для начала нужно было дозаписать необходимую информацию, которой недоставало. Это Тот мог сделать, не выходя из вимана, поскольку у него там было нужное оборудование. Он не пользовался им уже несколько месяцев, поскольку не возникало такой нужды. Поэтому для начала он тщательно проверил настройки интенсивности лазерного луча, длительности вспышки, линз, зеркал, поляризации и так далее. Там было все в порядке. Сам Кристалл, на который Тот планировал вместить всю информацию, также подвергся дополнительной проверке. С ним тоже было все хорошо. Тот с удовлетворением убедился, что Кристалл нечувствителен к любым механическим воздействиям, влаге и перепадам температуры. После того как отпали всякие сомнения, что информация на нем могла храниться вечно, работа началась. Тот подключил свой разум к записывающей установке, и заливка ценной информации на Кристалл пошла полным ходом.

Если Шизл был непревзойденным мастером в постройке пирамид, то Хранитель Кристаллов был немыслимым профессионалом в технологиях хранения и распространения информации. Хотя во всем остальном Тот был также очень сведущ и подкован в силу его особого статуса на планете Земля. С записью огромного количества информации на Кристалл он справился очень быстро, потому что заранее выбрал то, что необходимо записывать, и структурировал все ценные знания в своей голове. Теперь нужно было изготовить считыватель. Поскольку Тот решил сделать его аналогичным столу с прозрачной крышкой, который был на совещании в шатре у Хиза, тут пришлось повозиться подольше и даже позвать на помощь Шизла. Оба брата чертыхались, поскольку им считыватель был не нужен для получения информации с Кристалла, но и не сделать они этот считыватель не могли. Не было у них уверенности, что люди когда-нибудь дорастут до уровня, когда и им он будет также не нужен.

Капсула времени к тому моменту была уже закончена. Поэтому Шизл, получив сигнал от Тота с просьбой прийти к нему, сразу же прибыл в его виман. Он и сам туда пришел бы, даже если бы не позвали, поскольку ему надо было получить инструкции брата, куда поставить капсулу.

– Ну что, братец? Как твои дела? – спросил Шизл. – Все подготовил уже?

– Привет. Мои ничего. Твои как? – ответил с улыбкой Тот. – Подготовил я все, да не все. Считыватель остался. Мне в вимане не очень удобно с ним возиться. Вот я и хотел у тебя спросить, может, прям в капсуле соберем его и установим вместе с тобой?

– Ну да, давай. Только один затык пока есть. Капсулу-то куда поставить надо? Я ее пока притащил и бросил рядом с передними ногами сфинкса. Может, перенести надо в другое место? – спросил Шизл.

– Рядом не с передними ногами, а с передними лапами, – сделал замечание Тот, – все же сфинкс не человек, а лев.

– Ой, простите меня, дурака грешного! – сыронизировал Шизл. – Тот, ты временами и правда зануда редкая. Я тебя уверяю, сфинксу по барабану, лапы у него или ноги. Куда ставить-то? Может, скажешь, чем к словам цепляться?

– Сейчас скажу, – задумался Тот и взглянул на экран в вимане, чтобы лучше понять, как Шизл на данный момент установил капсулу. – Да хрен его знает, куда ставить! Какая, в сущности, разница? Можем и так оставить. Все равно в будущее отправлять. Главное, что рядом со сфинксом, как мы с тобой с утра обсуждали. Короче, оставь, как стоит. Пошли лучше туда считыватель собирать.

Братья пришли к капсуле. Тот осмотрел конструкцию и высоко оценил работу Шизла. Капсула была что надо. Пирамидальной формы, как и договаривались. Плюс Шизл даже соорудил внутри несколько стеллажей на всякий случай, хоть его об этом и не просили. Смотрелось все это вполне себе прилично. Стеллажи полностью повторяли угол наклона граней пирамиды и были установлены примерно до середины высоты капсулы. Где-то были просто полки, а где-то полки с крепко закрывающимися дверцами. Шизл даже позаботился о системе вентиляции и поставил два удобных мягких стула, чтобы было куда присесть. Очень прочный, но легкий материал, из которого была сделана капсула, также понравился Тоту.

– Братец, ну ты прирожденный строитель, – похвалил он Шизла, – сразу видно, человек, который строил, явно занимался своим делом. Снимаю шляпу.

Шизл, хоть и пытался это скрыть, но все равно расплылся в улыбке от удовольствия. На такой позитивной волне братья быстро собрали считыватель информации для Кристалла. После этого они начали перемещать из вимана в капсулу содержимое хранилища знаний. Когда все было перенесено, Тот не мог не помнить, что в его летательном аппарате еще остался спрятанный настоящий Хрустальный Череп, о чем Шизл не знал и не должен был знать по просьбе Хиза. Поэтому он стал искать повод, чтобы убрать отсюда брата хотя бы на время и перенести артефакт из вимана в капсулу без свидетелей.

– Послушай, Шизл, – сказал немного растерянно Тот, – как ты относишься к тому, чтобы съесть что-нибудь? Я, честно говоря, так замотался сегодня и жутко проголодался.

– Да, вообще я бы тоже не прочь поесть, – одобрительно ответил Шизл.

– Слушай, может, организуешь что-нибудь и принесешь сюда? Тут и перекусим. А пока ты еду добываешь, я тут все покрасивее разложу по полочкам. Как поедим, займемся вмонтированием Кристалла в считыватель. Сейчас с Кристаллом возиться мне просто голод не позволяет. Надо как следует все делать. И не на голодный желудок.

– Ладно, давай, – сказал Шизл без каких-либо подозрений, что Тот специально хочет его сплавить отсюда. – Тогда пойду насчет еды придумаю что-нибудь.

Как только Шизл ушел, Тот сразу же кинулся в виман, который он предварительно подогнал к капсуле, еще когда они перемещали в хранилище знаний содержимое. Он вынул из параллельной реальности тринадцатый Хрустальный Череп и быстро вернулся обратно в капсулу. Недолго думая он бережно засунул Череп в одну из полок стеллажа, которая закрывалась падающей сверху крышкой. Как только он ее закрыл и проверил, насколько крепко примагнитилась эта дверка, сразу же появился Шизл. Тот не ждал его так рано, поэтому был крайне обрадован, что все успел сделать вовремя и брат скорее всего ничего странного не успел заметить.

– А где еда? – спросил Тот, пытаясь понять по лицу Шизла, заподозрил он что-то или нет?

– Да сейчас принесут мои строители. Я им распоряжения оставил, что мы будем есть, – спокойно рассуждал Шизл, благодаря чему Тот сделал вывод, что брат не подозревает, что он тут только что делал, но тут Шизл снова заставил его поволноваться. – Я вообще не могу понять, зачем ты меня за едой погнал? Тебе ли не мочь материализовать еды? Обленился совсем, я смотрю. Прятал тут, что ли, очередные секреты?

– Шизл, да ни сил, ни фантазии уже сегодня не осталось… Ни чтобы еды по-быстрому нам материализовать… ни чтобы секреты прятать, – как можно более непринужденно старался говорить Тот, чтобы отмести от себя подозрения. – Вот поэтому тебя и попросил… Все же я у тебя вроде как в гостях.

– Ага, в гостях… Навечно ты теперь у меня в гостях. Давай уже хватит, выходи из статуса гостя. Я тебе стол сервировать не собираюсь каждый день многие тысячи лет, – бухтел Шизл. – Если прислуга нужна, вон рабов моих можешь погонять, когда силы оставят вместе с фантазией, как сегодня. Не жалко мне их для тебя.

Тот понял, что Шизл всерьез не думал о том, что в его отсутствие тут прятались какие-то секреты, и у него отлегло от сердца.

– Ну, ладно-ладно, не обижайся. В последний раз тебя напряг. Реально, Шизл, очень устал сегодня. Считай, на другой конец света пришлось мотаться за всеми этими прелестными штучками для хранилища, – сказал Тот и указал на инструменты, лежащие в углу.

– Ой, да на твоем-то навороченном вимане, что на другой конец света, что за угол. Примерно одно и то же. Нашел, чем свой героизм подчеркнуть, – иронизировал Шизл. – Хоть бы инструменты по полкам разложил, пока меня не было.

– Братиш, да не успел я пока что это сделать. Ты уж больно быстро вернулся, у меня и времени слишком мало было, чтобы это сделать. Что ты ругаешься на меня?

– Эх, ну конечно! Сидел ты тут наверняка и ждал, вот брат вернется и сам все по полкам разложит, – сказал Шизл и начал брать по одному медицинские инструменты и распределять по стеллажу.

Тот снова похолодел от страха, когда понял, что Шизл сейчас в любой момент может открыть дверцу полки, в которой лежит тринадцатый Череп, желая туда убрать какой-либо предмет. Поэтому он подлетел к брату, нежно взял его за руку и заговорил, постепенно отводя его от стеллажа:

– Шизл, да будет тебе! Я сам все спрячу. У меня совесть от твоих слов разыгралась. Садись, посиди. Я сам все разложу. Это действительно моя работа, и я не должен тебя напрягать.

Шизла не пришлось упрашивать дважды отложить полезное занятие и вместо этого посидеть. Он плюхнулся на удобный стул и продолжал иронизировать, в то время как вусмерть перепуганный Тот подорвался и начал самостоятельно распихивать по стеллажу содержимое хранилища знаний.

– Хм… совесть, говоришь, разыгралась, Тот? Откуда у тебя такой орган вообще взялся? Когда при рождении всем совесть раздавали, ты явно в очереди за чем-то другим стоял, – упражнялся в остроумии Шизл.

– Да, ты прав. За красотой и талантом я стоял, – со смехом ответил Тот, ничуть не обидевшись, понимая, что брат прикалывается над ним и вовсе так про него не думает на самом деле.

– За чем, за чем стоял? – понесло Шизла от смеха. – Че-то ты слишком себя любишь и ценишь, я смотрю. От скромности точно не умрешь. Тогда про то, что я буду еду тебе подгонять, просто забудь с завтрашнего дня. А то, если так дело дальше пойдет, ты, пожалуй, меня в кухарочки скоро переквалифицируешь.

– Ну а что? Хорошая идея, – тоже рассмеялся Тот. – С женщинами у нас, мягко говоря, не густо. Должен же кто-то из нас двоих о домашнем очаге заботиться. Я – уже Хранитель Кристаллов. Мне никак нельзя. Поэтому ты у нас будешь хранительницей домашнего очага, Шизл.

– Я тебе за такие слова вообще помогать не буду больше ни в чем, – продолжал веселиться Шизл. – С какой стати мне тебе вообще помогать? Ты же у нас весь такой избранный. Сам все можешь. Ну и иди тогда на фиг, раз тебе так повезло самому все уметь. Вот и горбаться сам.

– Да, ты прав, Шизл. Хорошо все уметь самому. Но не допусти судьба самому все делать. Хиз тебе не позволит меня перегрузить. Так что помогать тебе мне и помогать, Шизл.

Позитивное и шутливое настроение братьев стало еще более веселым, когда в капсулу внесли еду. Поужинали они плотно и с плохо скрываемым удовольствием.

– Вот зря ты, Шизл, от роли кухарочки отказывался, – продолжал шутить Тот, – это прям твое. У меня бы фантазии не хватило столько разных и вкусных блюд нам организовать.

– Спасибо за комплимент, дорогой. Только ты не забудь, что ты сегодня в последний раз моей фантазией наслаждаешься, – сказал Шизл и жестом дал команду ребятам, которые принесли еду, убирать со стола. Столом братьям служил считыватель с прозрачной крышкой.

– Ладно-ладно, услышал тебя, – сказал Тот и стал внимательно разглядывать поверхность считывателя, на которой они ели. – Мы дикари с тобой какие-то, Шизл. Жрем прям на считывателе.

– Ага, типичные дикари, – поддержал Шизл. – Ты вон, я смотрю, вообще в неглаженной шкуре сидишь. Быстро ты докатился. И не стыдно тебе?

– На мне не шкура, а одежда, Шизл. А на тебе так вообще никакой шкуры нет, голый практически ходишь. Мне по сравнению с тобой просто нечему стыдиться, – рассмеялся Тот. – Ладно, Шизл, давай закончим побыстрее с Кристаллом и считывателем, и я отправлю все это хозяйство в будущее. Как учил нас Хиз, не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня.

– Ага, не откладывай на завтра то, что можно вообще не делать, – пробурчал Шизл. – Тот, откуда такое рвение? Мы тут одни, Хиза нет. Перед кем ты выеживаешься, я чего-то не пойму? Перед своей несуществующей совестью, что ли?

Тот в очередной раз рассмеялся, и они занялись установкой Кристалла с залитой на него информацией в считыватель. Сделали они это быстро. Тот, касаясь пальцами крышки стола-считывателя, убедился, что все прекрасно работает. Все содержимое было разложено по полкам стеллажа еще перед ужином. Поэтому оставалось только закрыть как следует вход и отправить капсулу времени в будущее. Тот уже собирался этим заняться, как вдруг совершенно неожиданно в хранилище вошел Хиз.

– Ну что, кто тут говорил сейчас, что Хиза тут нет, – прогремел его голос. – Ну, как вы тут у меня? Что-нибудь сделали полезного, кроме того что пожрали прям на считывателе?

Шизла передернуло, когда он увидел Хиза, поскольку воспоминания о совещании пока что до конца не улеглись в его душе. Тот это заметил и сразу же вступил в разговор первым, чтобы этого не сделал его брат и не спровоцировал выплеск негатива вероятной перепалкой с Хизом.

– Мы много сегодня сделали, Хиз. Хранилище знаний готово. Осталось его только надежно спрятать, как ты хотел. Я его решил в будущее отправить, Хиз. На мой взгляд, надежнее и не спрятать. Как ты на это смотришь?

– А вот пошли-ка теперь со мной в самую главную пирамиду и обсудим твою идею, – сказал Хиз, взяв Тота за плечо и приглашая тем самым последовать за ним.

– А в пирамиду-то идти зачем? – удивился Тот.

– Заодно и ее осмотрю как следует вместе с площадкой, где вы Черепа с Кристаллами спрятали. А ты, Шизл, тут тогда побудь и покарауль, чтобы никто посторонний в хранилище не забрел.

– Так особо некому забредать, Хиз. Вы с Тотом уходите, кроме людей в окрестностях, никого нет. Даже если они и забредут, они никаких секретов тут не в состоянии понять.

– Шизл, ты предлагаешь рискнуть, оставить хранилище без присмотра, чтобы проверить, сопрут все тут люди, как твои дудки, или нет? – спросил Хиз.

– Нет, не предлагаю. Хорошо, я покараулю хранилище, – ответил смиренно Шизл, не имея никакого желания вступать в перепалку с Хизом.

Шизл остался в капсуле один. Как только Тот с Хизом вышли, Хранитель Кристаллов сразу же обеспокоенно начал предостерегать от возможных последствий того, что они покинули хранилище:

– Хиз, слушай, по-моему, вернуться надо. У меня там Хрустальный Череп на одной полке спрятан. Он, конечно, скрыт дверцей, но Шизл может случайно его найти. Ты же не велел его в курс дела вводить, что фальшивые Черепа есть. Если Шизл найдет подлинный Хрустальный Череп в капсуле, он сразу поймет, что среди тринадцати Черепов, которые мы с ним спрятали на площадке пирамиды, не все настоящие.

– Тот, успокойся. Вы же уже все расставили по местам. Шизлу и в голову не придет совершать лишние телодвижения в наше отсутствие. С его-то хронической боязнью переработать! Я тебе гарантирую.

– Ну ладно, тебе виднее – немного успокоился Тот. – Ну так что, ты, похоже, против того, чтобы капсулу спрятать, отправив ее в будущее?

– Да нет, Тот. Я двумя руками за.

– Хм, а что ты тогда хотел обсудить? – удивился Тот.

– Да ничего особо не хотел. Просто думал поболтать с тобой. Узнать, как твое самочувствие, как моральный дух. Переживаю за тебя, как ты оправился после трагедии с Атлантидой.

– Эй, а это точно ты? – удивился Тот и демонстративно потыкал Хиза пальцем, улыбаясь.

– Точно я, – ответил Хиз и завел легкую приятную беседу обо всем понемногу, то есть конкретно ни о чем.

Тот был рад поддержать этот непринужденный разговор, стиль которого был настолько не свойственен Хизу. «Хм… Может ведь, если хочет, совершенно нормально общаться», – думал Тот про Хиза во время их неожиданно милой светской беседы.

В это время Шизл бродил внутри капсулы. Он напряженно думал над тем, что же такого секретного хотел Хиз обсудить с его братом. Но, заставляя себя напряженно думать над тем, что в действительности его не интересовало, Шизл пытался себя отвлечь от соблазна, который завладел его разумом сразу же, как только Хиз сказал, что его оставят тут одного караулить. Тот был единственным, кто знал, как запустить тринадцать Черепов и получить власть над прошлым, настоящим и будущим. Поэтому он и имел столь исключительный статус. Шизл был в курсе, где спрятаны Черепа, и имел доступ к площадке, где они хранились. Поэтому теперь он мучился от жгучего желания порыться в информации, которую Тот записал на Кристалл, и поискать разгадку, что нужно сделать с Черепами, чтобы постичь Вселенскую мудрость, как Тот.

Шизл боролся с собой, как мог. Когда руки уже потянулись к прозрачной крышке считывателя, он из последних сил развернулся и выбежал из капсулы от греха подальше. Отдышавшись и обрадовавшись, что он не поддался соблазну, Шизл стоял на улице. «И только темнота вокруг и каменный сфинкс – свидетели моих мучений, – подумал он. – И никого вокруг, чтобы меня остановить». Но сразу же, как только Шизл осознал, что его никто не видит, кроме безмолвной темноты, его ноги сами развернулись по направлению ко входу в капсулу. Он подбежал к считывателю и судорожно начал водить по прозрачной крышке пальцами.

Шизл оказался прав. Тот, естественно, оставил для развитых людей будущего инструкцию, как запустить все тринадцать Черепов. Шизл моментально подключил свой разум к Кристаллу и перебросил себе информацию, которую он так жаждал заполучить. После этого он вернул прозрачную поверхность считывателя в исходное состояние, чтобы Тот ничего не заметил, и отбежал ко входу, подальше от места преступления. «Я все равно не буду этим пользоваться! Мне просто было интересно узнать, как они работают. Я не буду их запускать! Я же не дурак! – успокаивал себя Шизл. – Я же понимаю, что от Хиза нельзя что-либо скрыть. Поэтому я никогда не буду запускать Черепа. Если он узнает, что я перелил себе эту информацию, он меня только за шкирку потреплет и поглумится надо мной. А если я запущу Черепа и он узнает об этом, то страшно представить, что он сделает со мной. Поэтому я и не собираюсь Черепа запускать. Я – не самоубийца. Я исключительно из любопытства себе эту инструкцию заимел. Просто из пытливого ума, а вовсе не из желания стать таким же особенным, как Тот».

В это время Хиз неожиданно прервал свою милую беседу с Тотом:

– Ладно, Тот, потрепались и хватит. Я вижу, что ты стараешься справляться и со своими переживаниями, и с моими задачами. Отрадно это видеть. Поэтому иди отправляй капсулу времени в будущее. И ложись спать. Ты и правда ударно сегодня поработал.

– Хм… Что, уже идти отправлять? – искренне удивился Тот. – Ты же в пирамиду хотел пойти. А мы туда даже толком еще и не начали идти.

– Да ладно, Тот. Я же вижу, что ты уже устал сегодня. Не буду тебя мучить. Пирамиду я и сам смогу посмотреть. Иди лучше отправляй капсулу времени и отдыхай. Утро вечера мудренее.

Тот, удивленный внезапной сердобольностью и заботой Хиза, простился с ним и отправился к капсуле. По дороге он продолжал думать над тем, что Хиз какой-то странный. Вытащил его из капсулы, в которой был настоящий тринадцатый Череп, Оставил Шизла за этим добром присматривать, при том что строго-настрого запретил в свое время рассказывать Шизлу, что были изготовлены фальшивые Черепа и один из Черепов на площадке поддельный. Но Тот довольно быстро бросил разгадывать этот ребус, прекрасно понимая, что замыслы Хиза ведомы только ему и лучше не пытаться что-либо понять своим собственным мозгом.

Подойдя к капсуле, Тот неожиданно в темноте наткнулся на стоящего там Шизла, чему очень испугался и удивился. Шизл испугался еще больше, поскольку ему было что скрывать: «Повезло, что тут темно, – подумал Шизл. – А то у меня наверняка лицо от волнения подозрительно выглядит».

– Эй, Шизл, ты чего тут в темноте стоишь? – спросил Тот. – Разве можно так пугать перед сном? Ты в капсуле должен был быть и караулить добро. Зачем ты вышел из нее?

– Тот, да ты успокойся! – старался говорить привычным тоном Шизл. – От кого караулить-то? Какая разница, внутри я стою или снаружи у выхода? Воздухом, что ли, нельзя выйти подышать? Чего это вы так рано закончили? Я уж думал, что Хиз до утра тебя не отпустит.

– Я и сам так думал, Шизл. Но он почему-то рано меня отпустил и не мучил. Велел капсулу времени в будущее закинуть и отдыхать на сегодня. Заботится, похоже, о нас, чтобы не перерабатывали.

– Да ладно! – немного фальшиво засмеялся Шизл. – Хиз заботится о нас? Снег наверняка завтра пойдет. Проснемся с тобой с утра, а пирамиды и сфинкса пургой замело.

– Хм, весело было бы на это посмотреть. Наверняка это было бы невероятной красоты зрелище, – размечтался Тот. – Ладно, пошли внутрь, посмотрим, что там и как. И займусь отправкой в будущее.

– Слушай, Тот, а я тебе нужен сейчас вообще? – с надеждой спросил Шизл, поскольку ему очень хотелось уйти с места преступления и он опасался, что при свете Тот по его лицу заметит, что Шизл чего-то натворил в его отсутствие. – Я, честно говоря, жутко устал. А мы с тобой вроде бы все сделали уже. В будущее я все равно не умею отправлять ничего. Мне запрещено это в отличие от тебя.

Вместо того чтобы заподозрить, что Шизл какой-то странный, Тот, наоборот, обрадовался, что он хочет уйти. Перед отправкой капсулы времени в будущее Хранителю Кристаллов было необходимо удостовериться, что тринадцатый Череп по-прежнему лежит на полке, закрытый дверцей, целый и невредимый. Сделать это в присутствии брата было никак нельзя. Поэтому когда Тот шел от Хиза обратно к хранилищу, он думал о том, под каким предлогом ему попросить Шизла куда-нибудь уйти. Естественно, его радости не было границ, когда брат вдруг самостоятельно попросил покинуть капсулу. И Тот отпустил его со словами, чтобы он пораньше лег спать и как следует отдохнул, не имея ни малейших подозрений по поводу тайных темных делишек брата.

Как только Шизл ушел, Тот еще раз все осмотрел, убедился, что Череп по-прежнему лежит на месте, целый и невредимый. Отпечатков пальцев брата на дверке, за которой он был спрятан, Хранитель Кристаллов также не обнаружил. Поэтому он окончательно успокоился, подошел к считывателю и проверил еще раз Кристалл. С ним все было в порядке на первый взгляд, а более тщательно исследовать Тот не посчитал нужным, поскольку все его опасения были связаны исключительно с тем, чтобы Шизл не заметил припрятанный тринадцатый Череп.

В общем, все было готово для того, чтобы отправить капсулу времени в будущее. «Эх, а я ведь не поинтересовался у Хиза, на сколько лет вперед забрасывать хранилище знаний, – подумал Тот. – И он мне почему-то не оставил никаких инструкций на эту тему. С другой стороны, раз не оставил, значит, он уверен, что я все правильно сделаю. Ну да, наверняка так и есть. Что-то вообще мне неохота сейчас с Хизом в диалог на эту тему вступать. А то будет, как Шизл предполагал – до утра меня не отпустит. В крайнем случае, если случится перелет или недолет во времени, я же потом все равно смогу это скорректировать. Кто знает, как вообще события будут развиваться и сколько тысяч лет потребуется человечеству, чтобы дорасти до хранилища знаний? Отправлю сейчас на глаз, а там исправлю, если что».

Размышляя таким образом, Тот вышел из капсулы времени и закрыл наглухо вход в нее. Темно было, хоть глаз выколи. Поэтому он напряг мозг, и в руках у него оказался нереально мощный для своих размеров карманный фонарик. Осветив им все вокруг, Тот еще раз осмотрел капсулу снаружи. И здесь тоже все было в порядке. Поэтому, встав недалеко от капсулы, Тот оперся о левую лапу сфинкса и закрыл глаза, чтобы ничего не отвлекало от процесса. Мысленно в своей голове он повернул таймер примерно на десять с половиной тысяч лет вперед. Капсула времени на мгновение осветилась вспышкой, и когда Тот открыл глаза, ее уже не было на этом месте. Как и рассчитывал Тот, она уже двинулась в далекое и, возможно, светлое будущее.

Хранитель Кристаллов ненадолго задумался над тем, сколько же ему еще предстоит сделать здесь на Земле, чтобы добраться шаг за шагом до этого самого светлого будущего. После чего он ужаснулся, обхватил руками свой удлиненный череп, направился к себе в виман и забылся сном.

Глава 6

Пять тысяч лет спустя

Прошло пять с лишним тысяч лет с тех пор, как Тот отправил капсулу времени в далекое будущее. Жизнь на планете шла своим чередом. Хранитель Кристаллов продолжал работать с людьми, как хотел того Хиз. За это время в человеческом обществе произошли значительные изменения: прежде всего в уровне их развития. В разных точках планеты уже сформировались несколько цивилизаций, естественно, не без усилий Тота и его команды. Из кучки захудалых сельских общин постепенно складывалась великая египетская империя. Царь Менес окончательно покорил Нижний Египет, объединив его с Верхним. Во многом благодаря этому событию сказочно богатый, вдохновленный богами Египет встал на путь обретения вечной славы, несмотря на постоянные войны, интриги и стихийные бедствия.

Идея присоединения Нижнего Египта изначально принадлежала Тоту, и появилась она еще до Менеса. У Хиза был серьезный интерес к золотым рудникам на той территории. Но с правителями Нижнего Египта никак не удавалось договориться, чтобы обеспечить приток золота для своих нужд. Не то чтобы они были против, поскольку прекрасно знали возможности Тота с его командой и боялись их, но эффективно организовывать своих подданных, контролировать добычу и передачу золота Хранителю Кристаллов и его подчиненным правителям Нижнего Египта было очень неохота. Царь Менес был существенно более лоялен к Тоту и остальному десанту. Поэтому и было принято решение начала окончательной войны между Верхним и Нижним Египтом, которая привела к объединению их в единое государство.

Сговорчивость и лояльность Менеса вовсе не была случайной. Также были не случайны сплетни о том, что этот фараон был специально послан на землю богами, чтобы поддерживать функционирование всего сущего. И разговоры на эту тему пережили самого Менеса на многие тысячелетия. По просьбе Тота Энки создал его специально для выполнения задуманной миссии. Менес еще не был рожден, а уже имел огромный перечень задач для исполнения. И его нетленную душу, пребывающую в Действительности в ожидании своего рождения, изрядно смешил этот факт.

Его предшественник, царь Нармер, или, как его именовали за глаза, царь Скорпион, уже сделал значительные шаги на пути к объединению Египта. Но довести до конца он это дело не мог. Этот царь прекрасно и с трудно скрываемым удовольствием организовывал многочисленные военные стычки с представителями Нижнего Египта, но до окончательного присоединения этих территорий было еще далеко. Тот прекрасно видел, что Нармер-Скорпион непревзойденно умел сеять хаос, но был не в состоянии его упорядочить в единое целое. Более того, его многочисленные набеги на территории Нижнего Египта и равнодушное отношение к его прямым обязанностям правителя в своем родном Верхнем Египте вызвали у Тота серьезные опасения. Наблюдая за происходящим, Хранитель Кристаллов пришел к очевидному выводу, что Нармер не просто не создаст из двух отдельных государств одно более мощное, а окончательно развалит не только Нижний Египет, но и Верхний.

Видя достоинства царя Скорпиона как военачальника и недостатки как правителя, Тот всерьез думал, что с этим делать. Первый вариант решения проблемы, который родился в его голове, был самостоятельно заняться вопросами управления и объединения территорий Египта и использовать Нармера в соответствии с его задатками – просто как военную силу. Но Тот за пять тысяч лет уже от души намучился с людьми и изрядно устал. Очень много сил было потрачено на внедрение культурных основ и письменности на этой и других территориях. Прививание знаний населению не прошло бесследно для Тота, который до этого обучал только высокоразвитые цивилизации, о развитости которых он вспоминал со светлой тоской каждый раз после контакта с человеком. Ему даже казалось, что он сам немного отупел от взаимодействия с людьми. Поэтому сама мысль о том, что сейчас он должен самостоятельно заняться еще и управлением человеческих обществ, вызывала у Тота сильную аллергию. Из-за этого первый вариант решения возникшей проблемы и самостоятельное управление государством Хранитель Кристаллов отмел сразу. С мыслью: «Я не имею права себя измучить и морально уничтожить, – Тот задумался о поиске другого выхода. – Тем более если бы я сам взялся за объединение и упорядочение, то военная сила и Нармер мне бы вообще не сдались. Достаточно мне перед ними продемонстрировать оружие, которым я владею, как от способности и желания Нижнего Египта сопротивляться не останется и следа. Но я не буду впрягаться и делать все сам, иначе конца и края не будет этому. Количество людей и обществ только растет. Пора все поручать самим людям, иначе я и мои ребята просто загнутся».

Подобные размышления быстро натолкнули Тота на другое решение. Было очевидно, что нужен новый царь, который был бы способен с успехом завершить дело, начатое царем Скорпионом. При этом насильственно отстранять Нармера от власти Тоту как-то не хотелось. Царь Скорпион в глубине души нравился Тоту. Он был настолько живой и жизнерадостный, что Хранитель Кристаллов ему даже завидовал. Для Тота было непостижимым, как, будучи от природы совсем не злым человеком, можно с такой радостью и самозабвением совершать кровавые набеги на соседние поселения. Видимо, в этом и было предназначение Нармера, поэтому Хранитель Кристаллов решил оставить его как есть и не лишать его власти. Да и на кого было заменять Нармера и где искать этого человека, способного сделать то, что было задумано Тотом? Людей расплодилось в огромных количествах. Не каждого же тестировать на предмет профпригодности.

Поэтому было принято решение сделать преемника Нармера «на заказ». Энки лично трудился над его созданием по просьбе Тота. Был взят генетический материал Нармера и его жены Нейтхотеп, после чего эмбрион преемника Менеса был подсажен ей для дальнейшего внутриутробного развития. Тот предварительно обсуждал этот процесс с Нармером, объясняя на пальцах, что и откуда взялось, и убеждая последнего в том, что родившийся ребенок все равно будет самым настоящим его сыном. Царь Скорпион не сильно протестовал и, в общем, со всем соглашался, но, несмотря на самые разнообразные объяснения Тота, ребенка своим в глубине души не считал. Тот даже покаялся, что затеял это обсуждение для Нармера, поскольку его человеческий ум не мог понять сложных технологий, которыми орудовал Энки, и это мешало поверить, что это дитя его родное. А уж до понимания Нейтхотеп тем более достучаться не удалось. Лучше бы им было ничего не рассказывать, что и куда Энки подсаживал и как вообще получился этот эмбрион. Тот пожалел, что просто во сне они не дали Нейтхотеп наркоз и не провели эту операцию, оставив родителей в неведении. Тогда бы у недоверчивой парочки не было никаких сомнений, чтобы считать Менеса своим сыном. Но случилось, как случилось. Стремление Тота сделать все по-честному снова его подвело. Человечество еще не доросло до того, чтобы понять элементарные для Тота и Энки вещи.

Но на Менесе никак не сказалось то, что его родители имели сомнения относительно того, что он им родной. Более того, Тота и ребят из его команды боялись все, в том числе и царь Скорпион. Но в то же время никто не считал, что они могут сделать что-то плохое и непотребное. Поэтому к такому необычному зачатию ребенка и Нармер, и его жена отнеслись вполне философски, решив, что раз надо, значит, надо. К тому же изготовление младенца «под заказ» принесло ожидаемые результаты. Благодаря трудам Энки и его помощников мальчик с раннего детства проявлял недюжинные таланты и задатки отличного правителя, поэтому Нармер даже немного побаивался Менеса, который был развит многим лучше своего отца и быстрее усваивал знания, которыми его с младенчества снабжал Тот со своей командой. Хоть у царя Скорпиона и были сомнения, что этот развитый ребенок его родной сын, то сомнений, что он по праву займет после его смерти престол, не было никаких.

Поэтому Менес взошел на престол своим чередом без каких-либо переворотов, сменив на троне своего отца Нармера. Поскольку и Тот, и его родители «заездили» мальчику с детства все уши теми задачами, которые перед ним стоят, часть из них он начал выполнять еще при живом отце. Поэтому после смерти Нармера Менес просто продолжил свое дело без какого-либо переходного периода и потери времени на акклиматизацию к власти. Это не могло не сказаться позитивно на развитии государства, к огромной радости Тота и его команды.

Даже Хиз, который ко всем людям и к их судьбам относился в целом столь же равнодушно, как к букашкам, выражал Менесу симпатию. Он был доволен правителем «под заказ» и только переживал, что люди стали жить существенно меньше, чем много тысяч лет назад, когда генетики их только вывели как вид. Хизу очень бы хотелось, чтобы Менес прожил столько же, как и первые поколения людей, которые жили под присмотром в естественной лаборатории, и существенно облегчил бы задачу контроля человеческого общества Тоту и его команде. Энки на это только разводил руками, рассказывая, что прожить тысячу или хотя бы пятьсот лет, как первые люди, для человека теперь просто нереально. Он оправдывался, что от поколения к поколению в человеке появляется все больше мутаций, что в разы сократило их жизнь. Хиз понимал, что от сотворения первых людей прошло уже много времени, и не оспаривал генетические явления. Но все же велел заботиться о Менесе никак не меньше, чем о первых выведенных людях, которые жили на природе в специальной лаборатории Энки, получая должный уход и заботу и имея возможность жить чуть ли не тысячу лет. Хиз понимал, чем дольше проживет преемник Нармера, тем меньше головной боли будет у Тота и тем больше полезных дел он сможет сделать. Хоть Менес и не был в состоянии прожить тысячу лет, но зато он и развивался физически существенно быстрее, чем первые люди из естественной лаборатории. В той ситуации ждать сто – сто пятьдесят лет до его так называемой взрослости все равно было бы неприемлемо, нужно было как можно быстрее объединять Верхний и Нижний Египет и выполнять важные задачи по дальнейшему развитию человеческой цивилизации. Этим Хиз себя и утешил, когда было взялся сожалеть о том, что Менес – не долгожитель, как его далекие предки много тысяч лет назад.

С воцарением Менеса нашлась работа и для Шизла. А то он заметно заскучал, поскольку после завершения строительства комплекса пирамид у него не было больше монументальных глобальных проектов, где бы он мог дать волю своему выдающемуся архитектурному таланту. В последнюю пару тысячелетий климат существенно изменился. Некогда зеленые саванны, постоянно поливаемые дождями, превратились в пустыню. На место, где когда-то процветала жизнь, пришли смертоносные пески. Поэтому люди, которые уже были поселены Тотом и его командой в этих местах, были переселены неподалеку от берегов Нила, где сохранился последний клочок растительности. Только там можно было теперь выжить и прокормиться, поскольку при его масштабных разливах почва снабжалась влагой, илом и минералами. В общем, жизнь в этих местах вполне способствовала быстрому развитию человеческой цивилизации, если бы не одно но. Нил временами разливался настолько сильно, что превращался в настоящее наводнение и затоплял все вокруг. Тот не мог не понимать, что такое поведение бурной реки может периодически уничтожать все плоды развития цивилизации. Поэтому было принято решение о создании единого культурного центра, защищенного от стихии.

Идея о создании новой столицы появилась еще при Нармере, и первые существенные шаги в строительстве были сделаны до воцарения Менеса, с приходом которого Мемфис был окончательно достроен в самые кратчайшие сроки. Без участия Шизла здесь, естественно, не обошлось. Но основная его работа была еще впереди. Необходимо было обезопасить новый город от возможных наводнений, обеспечив тем самым для египетской цивилизации возможность быстрого и бесперебойного развития. По этому поводу Хиз даже устроил обсуждение с Тотом и Шизлом, чтобы найти наиболее оптимальное решение для защиты Мемфиса. Он даже пригласил поучаствовать при этом самого Менеса, в очередной раз тем самым подтвердив, что новый фараон «под заказ» был всеобщим любимчиком. В результате не сильно затяжной дискуссии нашелся довольно очевидный выход – построить огромную укрепленную дамбу вокруг города. Идея эта принадлежала Шизлу, как общепризнанному специалисту в строительстве. Она была без каких-либо возражений одобрена и Хизом, и Тотом, и постройка дамбы вокруг Мемфиса началась незамедлительно. Благодаря строительным талантам Шизла и неведомым человечеству технологиям, а также из-за незаурядных организаторских способностей Менеса, чьи действия находились под бдительным присмотром Хранителя Кристаллов, дамба была построена очень быстро. Принимая во внимание ее гигантские по тем временем размеры и нереальную скорость строительства, новый царь сразу же был практически возведен населением в ранг божества, поскольку они никогда не видели и не слышали ничего подобного. На их глазах были раздвинуты границы возможного.

Строительство дамбы закончилось как нельзя более своевременно. Уже в следующем году над Эфиопией в тысяче трехстах километрах к югу от Египта разразились страшные ливни. Ручьи и небольшие реки превратились в бушующие потоки воды кроваво-красного цвета от почвы Восточной Африки. Они хлынули в Голубой Нил, по которому беспрепятственно дошли до самого Нила. Поэтому Нил в этом году разлился катастрофически и полностью затопил долину, сметая все на своем пути, уничтожая посевы и окрестные деревни от южных границ Египта до самого Средиземного моря. Это было колоссальное стихийное бедствие, из-за которого тысячи египтян остались без крова. Посевы на полях сгнили, от голода гибло множество детей. Крокодилы, нахлынувшие вместе с водами Нила в места поселений людей, беспрепятственно охотились на тех, кто успел укрыться от стихии. И уж тем более они не гнушались телами утопленников, которые находили в воде в изобилии. Поэтому к новым берегам разлившейся реки прибивало много окровавленных разорванных человеческих останков, – последствий крокодильего банкета. Это была ужасная катастрофа.

Наводнение нанесло огромный ущерб всему Египту. Однако его новая столица Мемфис не пострадала благодаря трудам Шизла, Менеса и Тота. Высокая пятнадцатиметровая дамба спасла город и его жителей. Поскольку это чудесное спасение произошло сразу же после постройки дамбы, население окончательно возвело Менеса в ранг бога. Подобный нечеловеческий дар предвидения нового царя, который жители углядели в произошедшем, окончательно укрепил в сознании людей уверенность, что этот фараон был послан на землю богами для поддержания порядка египетской цивилизации. Поэтому Менес обрел небывалую славу и популярность среди подданных еще в самом начале своего царствования. А то, что он ходил в любимчиках у Тота и даже у самого Хиза, помогло ему сохранить и в разы преумножить свое величие к окончанию его долгого правления. Для человечества Менес был редчайшим гением современности. Для Хиза же он был всего лишь исполнительным прилежным учеником, но Хиз таких безумно любил и временами даже баловал недостижимыми для других благами за беспрекословное выполнение поставленных им задач.

Наблюдая за тем, как Менес нежится в лучах славы, Тот в очередной раз убедился, какими всех хотел бы видеть Хиз. От внимания Шизла также не укрылось, насколько выгодно ходить в любимчиках у главного. Как-то раз, беседуя с братом, он не смог не удержаться от того, чтобы позлословить на эту тему:

– Вот смотри, Тот. Я что-то в толк не возьму, – заговорил Шизл по поводу Менеса, – дамбу без меня не построили бы так быстро и качественно. Направлял нашего чудо-фараона во всем ты, а сделал этого привилегированного царька вообще Энки… А почему именно Менесу столько славы, почета, поклонения и всевозможных благ? Ты – понятно, по жизни у нас у Хиза в чести ходишь. Я даже готов принять, что Менесу такая пруха и восхищение всех вокруг упало. Но вот меня Хиз как не любил и не уважал, так и не любит и не уважает. Как доставал меня своими приколами, так и достает. И даже если я построю еще тысячу дамб, пирамид и каких-нибудь других гигантских строений, ничего ведь не изменится в его отношении ко мне и в положительную сторону на моей жизни не скажется. Вот эту вот несправедливость я никак не могу понять и принять. Никакой мотивации к достижениям вообще.

– Ну, не знаю, Шизл, – рассуждал Тот с улыбкой, – может, ты преувеличиваешь проблему? Если тебе непременно нужна мотивация, то могу тебе помочь, пожалуй. Допустим, ты считаешь, сколько бы ты ни построил из того, что от тебя требуют, это никак не повлияет позитивно на твою жизнь. Просто начни думать, что, если ты не построишь того, что велят, это начнет влиять на твою жизнь негативно. По-моему, хорошая мотивация.

– Прекрасная шутка, Тот! Как же еще более негативно может пойти моя жизнь? – не унимался Шизл. – И так хожу в вечных нелюбимчиках, кроме придирок и подколов Хиза, ничего хорошего от него не вижу. Тебе меня не понять, братец. Ты у нас на привилегированном положении. Хиз тебя ценит не меньше, чем этого тварину Менеса. А после того как он Атлантиду угрохал, я заметил, что он к тебе как-то даже еще лучше стал относиться.

– Шизл, слушай, у Хиза ведь такая богатая фантазия, – заметил Тот. – Я аж испугался за тебя. Когда ты в открытую заявляешь, что твоей жизни быть хуже просто некуда, ты явно подбрасываешь Хизу идею для креатива. Он же ведь моментально сообразит, как твоя жизнь может быть ухудшена, Шизл. Не стоит провоцировать его своим душевным бунтом. А насчет того, что мне тебя не понять, – это ты зря. Да, возможно, благодаря Хизу мне доступно больше, чем тебе. Но ты же ведь прекрасно знаешь, чего на самом деле мне недостает для счастья. Вернее, кого недостает. Наверное, ты прав, и Хиз лучше стал ко мне относиться после краха Атлантиды. Но это произошло исключительно из-за того, что я больше стал тратить времени на работу, поскольку Юзиж не стало. Но если ты думаешь, что выросшая любовь Хиза ко мне делает меня счастливым, ты ошибаешься. Это не так, потому что есть другой факт, который делает меня несчастным. Я понимаю, что моя позиция неправильная и нужно пытаться быть счастливым от того, что есть, тем более что есть у меня немало. Но я не могу через себя переступить и начать сиять от счастья, которого я вовсе не испытываю.

– Хм, а ты все про Юзиж… Я, честно говоря, думал, что ты уже успел ее забыть, – с удивлением сказал Шизл. – А оказывается, нет. Ты меня расстроил прям, Тот. Понять не могу, чем же она так сильно тебя зацепила?

– Понимаешь, если б для меня было так просто ее забыть, я бы это сделал еще при ее жизни, – невольно усмехнулся Тот, – так что ты единственное реально близкое для меня существо тут. Да и не только тут, а вообще из всех живых. Поэтому меня не может не расстраивать твое недовольное несчастное состояние. Если я могу что-то для тебя сделать, чтобы порадовать, скажи что. Ну, хочешь, я тебя чему-нибудь научу, чего ты не знаешь. Или, например, сделаю тебе виман покруче и научу тебя им управлять, естественно. Ты же не можешь таким навороченным, как у меня, управлять. А я тебя научу.

– А чего это ты такой смелый стал? – немного с издевкой спросил Шизл. – Тебе Хиз за это по башке не настучит? Или на это и расчет? Чтобы потом мне сказать, что вот, мол, извини, Хиз против…

– Шизл, ну вот не стыдно тебе такую ересь нести? – обиделся Тот. – Я же совершенно искренне тебе предложил все это. С Хизом я предварительно это обговорю, естественно. Уверен, что смогу его убедить, если не вообще всему тебя научить, то хотя бы многому из того, чего ты не знаешь. Жизнь уже повеселее пойдет у тебя хотя бы на какое-то время, пока новые знания будут в диковинку.

– Ладно, извини, я не хотел тебя обидеть и ничего такого не имел в виду, – оправдывался Шизл.

– Это скорее я тебе должен завидовать, – продолжал Тот, – тебе хотя б новые знания могут радость принести на какое-то время. Мне вот не могут, потому что все, что Хиз считал нужным мне дать, он уже дал. Мне грустнее тебя поэтому должно быть.

– Ага, грустнее быть должно, но не грустнее, – засмеялся Шизл. – Быть несчастным, как ты говоришь, и иметь при этом столько возможностей, сколько у тебя, видимо, не так уж и грустно. Тот, ты что, реально думаешь, что я тебе завидую? Да надо больно! Если Хиз постоянно при тебе достает меня, что я тебе завидую, так это плод его неуемной фантазии. Прям уже выбесят сейчас твоя жалость и снисхождение ко мне! Ладно, Тот, забей. Я ж просто так этот разговор завел. Давай не будем ругаться из-за этого.

– Ой, истину глаголишь, Шизл, – сказал Тот и удивился неожиданно сильно вылезшей наружу злобе брата, – давай не будем конфликтовать. К тому же у нас, по-моему, никогда не было поводов для столкновений. Предложение свое оставляю в силе. Захочешь виман покруче или поучиться чему – я весь твой. Всегда можешь на меня рассчитывать.

На этом братья разошлись каждый по своим делам, но у каждого остался неприятный осадок в душе от завязавшегося разговора. Тот, во-первых, был искренне огорчен переживаниями Шизла, поскольку частично разделял его претензии по поводу несправедливого отношения Хиза к нему. Во-вторых, негатив и явная озлобленность брата нагнали на Хранителя Кристаллов еще большую тоску. Чувства же Шизла были противоречивы. Бесспорна была лишь озлобленность на Хиза за его предвзятое отношение, которое он демонстрировал при каждом удобном случае. Шизл одно время всерьез подозревал, что Хиз наверняка в курсе, что пять тысяч лет назад он проник в тайну запуска Черепов. Но потом после глубокого анализа он пришел к выводу, что этот факт укрылся от недремлющего взора Хиза. Иначе он бы уже давно морально извозил его мордой по столу за чрезмерную любознательность, поскольку это был прекрасный повод для издевок, которым Хиз вряд ли бы не воспользовался ни разу за пять тысяч лет.

Помимо негатива в адрес Хиза, Шизл в этот раз, очевидно, ощутил еще и неприязнь по отношению к Тоту. С одной стороны, он прекрасно понимал, что брат не виноват в том, что он стоит на более высоком уровне, и Хиз к нему относится с существенно большим уважением и любовью. С другой стороны, когда Тот так снисходительно покровительственным тоном предлагал ему поучиться чему-нибудь у него, Шизл в глубине души сбесился: «Ой, виман крутой он мне подгонит и поучит чему-нибудь, чего я не знаю!!! Да пошел ты!!! В каждом слове твоем стремление еще раз подчеркнуть, что ты у нас избранный, а я – никто! В гробу я видал и тебя, и твою жалость, и снисхождение!»

Шизл и сам удивлялся внезапно нахлынувшей на него ярости в адрес брата. Он до самой ночи пытался себя успокоить и обуздать свой негатив по отношению к близкому человеку, то приводя различные аргументы в защиту Тота, то заставляя себя не думать об этом. Но подобные игры разума давали облегчение лишь на время. После небольшого затишья мысли о брате вместе с необъяснимо сильной яростью снова овладевали Шизлом. «И откуда из меня столько яда вылезло вдруг? – не переставал он удивляться сам себе. – Мной тараканов сегодня запросто можно морить наверняка». С такими мыслями Шизл забылся сном в надежде, что следующий день принесет ему облегчение и избавит от яркого всплеска негативных эмоций. Спал он беспокойно, постоянно просыпаясь. Когда он в очередной раз практически засыпал, ему вдруг пригрезилась его мама. Будто бы он еще маленький мальчик, сидит рядом с ней, положив голову ей на колени. Она ласково гладила его по волосам своей нежной рукой и приговаривала: «Ты мой маленький мальчик. Мой самый любимый сынок. Пусть у тебя все будет хорошо…»

От этого то ли сна, то ли видения Шизл снова проснулся и почувствовал, что ему стало немного светлее и легче. В ночи он встал, умылся, съел два банана, после чего снова лег и тут же заснул крепким сном уже до утра. Когда Шизл проснулся, он чувствовал себя существенно полегче. И из него даже не стал извергаться яд, когда он получил от брата сигнал с просьбой прибыть к нему. А как только Шизл увидел выходящего к нему Тота и его улыбку, с которой он направился навстречу брату, злобные эмоции предыдущего дня даже как будто бы были начисто забыты. Братья обнялись, и Хранитель Кристаллов пригласил пройти к нему в дом. Хотя домом это было сложно назвать. Сразу же после окончания строительства пирамид Шизл выстроил по указанию Хиза чуть ли не целый дворец для Тота, соответствующий его положению и статусу на Земле. Новое жилище Хранителя Кристаллов отличалось не только красотой, но и оборудованием по последнему слову техники, а также большим комфортом. Шизл мог бы и себе построить такой же, но Хиз в свое время не только был против, но еще и поиздевался над его амбициями со всей самоотдачей, причем в присутствии Тота и еще нескольких представителей земного десанта. И это также было одним из поводов, которые довели Шизла до депрессии и озлобления на весь мир. Но сейчас он об этом не вспомнил и со вполне позитивным настроением последовал в дом Тота, отвечая приветливой улыбкой на улыбку брата.

Но войдя в дом, хорошее настроение Шизла в момент улетучилось, поскольку он увидел сидящего у Тота в гостиной Хиза. Он сидел, вальяжно развалившись в кресле, положив ногу на ногу, и потягивал из красивого сосуда какую-то жидкость. «Наверняка снова банан с молоком хлещет», – подумал Шизл про Хиза, который изрядно пристрастился в последние несколько тысяч лет к напитку, который готовили специально для него, смешивая банан с ледяным молоком, медом и ванилью.

– Привет, Шизл, как жизнь? – спросил с усмешкой Хиз. – Сразу по твоему лицу видно, как ты меня рад был увидеть.

Тот сразу же вмешался в разговор, чтобы брат не успел ответить что-нибудь едкое взамен на колкость Хиза и не спровоцировал очередной конфликт:

– Садись, Шизл, – быстро заговорил Тот, желая взбодрить брата, – я тебя неслучайно позвал. Срочное и важное поручение для тебя, которое только тебе под силу. Ты у нас сегодня самая значительная персона на планете Земля. Потому что только ты можешь нас спасти.

– Тот, ты у нас самый умный и гуманный в здешнем мире. Но я все же осмелюсь нарушить стойкость твоих идей… Самая значительная персона на планете Земля не будет завидовать простому смертному царьку, как Шизл изволил вчера называть нашего Менеса, – внезапно перебил Хиз и рассмеялся.

Увидев, что Шизла мгновенно затрясло от ярости, Тот незамедлительно включился в разговор, чтобы этого не успел сделать эмоциональный брат:

– Хиз, послушай, не завидует Шизл никаким царям. И вообще никому из нас не завидует. Я считаю, что у меня и моей команды нет никаких причин для зависти друг к другу. Потому что мы все равны. Среди нас нет никаких различий ни в чем. А уж тем более между мной и моим братом.

Желание Тота сгладить последнюю реплику Хиза, чтобы успокоить Шизла, не привело к желаемому результату. Потому что в ответ на его слова Хиз гомерически рассмеялся:

– Внимание!!! Исторический момент!!! – продолжал развлекаться Хиз. – Наш Хранитель Кристаллов во всеуслышание заявил, что все равны! А сам почему-то поселился во дворце, которого ни у кого нет и не будет никогда! И самые крутые навороченные виманы меняет как перчатки! Ой, Тот, не смеши мои сандалии своими лозунгами о всеобщем равенстве и братстве высаженного десанта!

Шизл, хоть и стоял молча, но улыбнулся заявлению Хиза, с которым был в целом согласен, и ему было интересно, что на этот выпад ответит его брат. Но Тот предпочел проигнорировать слова Хиза и продолжил разговор о важном поручении в надежде, что Шизл переключит свое внимание и не начнет снова грузиться тем, что его виман хуже:

– Шизл, я тут начал прям серьезно служителей культа взращивать, жрецов. А то мне все самому уже не под силу стало. Буду еще и через них за порядком следить, а не только через правителей. Общаюсь с ними и обучаю их более сложным вещам, которые вообще всем людям знать не обязательно. Ну, так вот. Один поумнее и двое поглупее таких жрецов сейчас учатся и работают в пирамидах. Вчера вечером они отбарабанили мне, что проблемы какие-то с получением сигналов в пирамиде. Я подумал, наверное, снова ретранслятор навернулся. Метнись туда, пожалуйста, продиагностируй проблему и исправь, хорошо?

– Да, хорошо, сделаю, – сказал Шизл, который в глубине души немного огорчился, что брат увел разговор в сторону после приколов Хиза.

– Спасибо тебе, братиша, – сказал Тот и добродушно похлопал его по плечу. – Хорошо, что у нас есть такой махровый опытный специалист, как ты. Заодно познакомишься с нашими новоявленными жрецами. Того, который поумнее, Птахмос зовут. Думаю, он вполне в состоянии тебе все симптомы проблем пересказать, чтобы тебе проще сориентироваться было. С двумя другими эту тему в принципе можно и не обсуждать. Они, когда меня видят, вообще себя как немые ведут от благоговения и преклонения, просто молчат и смотрят офигевшим взглядом. А в промежутках между этим на колени падают. Уверен, ты у них точно такую же реакцию вызовешь.

– Хорошо, Тот, пойду тогда, слетаю к ним. Хоть поржу, – ответил Шизл и начал уже разворачиваться, чтобы побыстрее уйти оттуда, где сидел Хиз, но брат его задержал.

– Стой, Шизл, еще одно маленькое поручение. На обратной дороге в долине Нила опусти аппарат для исследования грунта. Мне свежие данные с него сейчас очень нужны. Я тебе точные координаты чуть позже передам. Примерно в тех окрестностях опусти исследовательский аппарат. Это не далеко от пирамид. Тебе, уверен, не сложно будет это сделать.

Шизл абсолютно не имел ничего против и этого поручения, поэтому взял у брата исследовательский аппарат, прозрачную капсулу витиеватой формы, и направился прочь с обещанием просигнализировать Тоту, когда все будет сделано. Прежде чем отправляться в путь, он решил пообедать как следует, после чего пошел в свой виман и улетел на задание. Сажая свой летательный аппарат, Шизл увидел, как на звуки, издаваемые приземляющимся виманом, из одной из пирамид выбежали три смуглых черноволосых существа в набедренных повязках. Смотря на их хаотичную суету, мечущиеся движения и периодическое падание на колени с опусканием головы до земли, Шизл не мог мысленно не задать себе вопрос: «Интересно, а кто из этих троих придурков Птахмос? Кто из них самый умный дебил?»

Выйдя из посаженного на землю вимана, Шизл подошел поближе к этой троице, стоящей перед ним на четвереньках, низко опустившей головы:

– Эй, вы! Кто из вас здесь Птахмос? – крикнул им Шизл.

– Это я, – сказал мужчина в центре, немного поднял голову на Шизла, но тут же опустил ее снова до самой земли и сжался всем телом.

– Подойди ко мне. Дело к тебе срочное.

Мужчина в центре послушно пополз на четвереньках по направлению к Шизлу, периодически вставая ладонями и коленками на мелкие обломки камней и постоянно притормаживая за счет боли и дискомфорта. «Вот ведь идиот!» – подумал Шизл, невольно улыбнувшись над увиденным.

– По-моему, я тебе сказал «подойди», а не «подползи»! – крикнул ползущему Шизл. – Может, поднимешься уже и ногами подойдешь? Как минимум быстрее получится.

– Я не смею стоять перед тобой, могучий Бог! – пискнул мужчина, замерев в полуползке.

Шизл плюнул и сам направился быстрым шагом к существу на четвереньках. Подойдя к нему совсем близко, он взял его за шею, как котенка, и насильно выпрямил.

– Ну, я же уже сказал встать! Значит, надо встать. Понятно? – на повышенных тонах заговорил с Птахмосом Шизл.

Но насильно выпрямленный Птахмос ровно простоял недолго, поскольку сразу же кинулся с первозданным рвением целовать руки божеству, после чего не ожидавший этого Шизл чуть ли не в страхе отшвырнул его.

– Давай поднимайся! – сказал Шизл упавшему. – Слушай, Птахмос, давай с тобой договоримся прям сейчас? Если ты или твои дружки при мне еще раз грохнетесь на колени или встанете на четвереньки, или руки с ногами кинетесь мне целовать, я сразу же в морду бить буду. Ладно? У меня, конечно, удар послабже будет, чем у твоего знакомого Тота, но тебе вломит. Все понял? Я и так сегодня злой, поэтому не доводи меня до греха.

Птахмос кивнул, оглянулся туда, откуда приполз, и с опаской спросил:

– А ты моих слуг прям сейчас пойдешь бить? Они до сих пор на четвереньках стоят и тебе молятся. Прости, что твои вечные рабы прогневили тебя! Не насылай на нас проклятье, великий бог!

– Нет, сейчас бить их я не пойду, – со смехом сказал Шизл, – хотя бы потому, что я их об этом еще не предупреждал. Меня Тот сюда по делу прислал, а вовсе не морды вам бить. Поэтому ты своим ребятам сам передашь потом, чтобы про четвереньки и прочее лизоблюдство забыли. А я в следующий раз прилечу, проверю, как ты донес до них мое требование. И если они его плохо выполнят, то с тебя с первого спрошу. Раз ты самый умный из всех троих, как мне сказали, то и отдувайся за свой мозг первый. Все усвоил?

– Да, все, – хрипло ответил Птахмос, поскольку у него давно пересохло горло от страха.

– Ну вот и отлично! А теперь к делу, по которому меня Тот сюда прислал. Что у вас тут с пирамидами случилось? Пойдем к самой большой для начала. По дороге расскажешь мне, что не так с ней. Я попробую починить. Только, пожалуйста, говори кратко, емко и по существу, без лишних слов, эмоций и твоих этих раболепных выходок.

Шизл и Птахмос направились в пирамиду. Как и думал утром Тот, проблема была в ретрансляторе, который снова, как и пять тысяч лет назад, дал сбой. Устранить эту неисправность для Шизла не составило труда. После этого он вернулся обратно на землю, пошел с Птахмосом в пирамиду и, убедившись, что все снова заработало, простился с ним, сел в свой виман и улетел. Оставалось еще второе задание Тота, и, поскольку солнце постепенно клонилось к закату, Шизл спешил, так как не любил работать в темноте или при искусственном даже самом мощном освещении.

Подлетев к месту, куда Тот просил опустить исследовательский аппарат, Шизл с воздуха увидел под собой огромное поле и непонятно откуда большое количество людей на нем, которые явно были заняты чем-то важным. «Хм, странно, откуда взялось столько народу на полях? – про себя удивился Шизл. – Собирать урожай еще не время, да и вечер уже… Что же за работа привела этих людей в поля на ночь глядя? Я как-то рассчитывал, что я никого не встречу и по-тихому оставлю тут аппарат. А тут такая толпа. Ндас. Ну да ладно, в конце концов, Тот ни слова не говорил о том, что очень важно не быть замеченным. Значит, опущу исследовательский аппарат в их присутствии. Он все равно самозакапывающийся. Быстро уйдет под землю. Эти недоразвитые в жизни его не найдут, даже если захотят».

С этими мыслями Шизл начал приземляться. Естественно, он был замечен людьми из-за шума, который издавал его виман. Поэтому к тому моменту, когда Шизл вышел из него наружу, вся толпа уже дружно стояла на коленях, приклонив головы до земли. «Ну, е-мое! И тут все то же самое! Только вместо трех придурков тут уже идиотов триста. А кидаться сейчас поднимать с колен всю толпу я облезу, пожалуй. Пусть так и стоят тогда. Глядишь, ноги затекут, сами поднимутся», – подумал Шизл и, не обращая никакого внимания на людей, которые не смели поднять головы, установил на землю прозрачный исследовательский аппарат витиеватой формы, который начал постепенно самостоятельно погружаться в глубь почвы. Вдруг Шизл случайно заметил неподалеку паренька-подростка, над которым любопытство одержало верх, и он, подняв голову, с первозданным интересом наблюдал за всем происходящим. «Ух ты! Может, хоть он не так безнадежен, как остальные? Пожалуй, пойду спрошу у него, что они все тут делают такой толпой», – подумал Шизл и направился к смелому пареньку, единственному поднявшему голову в присутствии бога.

Как только мальчик увидел, что божество направляется прямо к нему, он в испуге опустил голову, лег на землю, сжался всем телом и в ужасе закрыл голову руками. Но как только он услышал шаги уже совсем близко подошедшего бога, он не выдержал и неистово закричал: «Мама! Мама!» Шизл невольно остановился, поскольку не ожидал такого крика. Тут же неподалеку он увидел приподнявшуюся от вопля ребенка женщину, которая сразу же бросилась сначала к мальчишке, а затем к ногам стоящего неподалеку божества и начала его умолять не убивать ее сына за то, что он осмелился на него взглянуть. «Лучше убей меня! Я – мать, и это я не научила его должному почтению к великим богам!» – в исступлении кричала женщина, заламывая руки.

Шизл сначала инстинктивно отскочил от ползающей у него в ногах перепуганной матери. Потом сразу же подошел обратно, нагнулся к ней, взял за плечи и сделал попытку ее поднять.

– Встань, пожалуйста, женщина. И не кричи так громко, очень тебя прошу, – устало сказал ей Шизл. – С чего ты вообще решила, что я собираюсь кого-то убивать? Вы все сумасшедшие, что ли? Мне и в голову такое не приходило. Мне уже надоело, что каждый человек, который меня видит, первым делом считает, что я его хочу убить. Вы здесь своим делом занимаетесь. А я своим. Может, хватит уже вам всем меня убийцей считать? Тебе не кажется, что я ведь и обидеться могу из-за того, что ты так плохо обо мне думаешь? Кстати, а чем вы все тут занимаетесь?

Но вот получить от женщины ответ на свой вопрос Шизлу не довелось. Услышав, что она обидела великого бога, она в ужасе грохнулась в глубокий обморок. Однако Шизл успел ее подхватить в процессе падения и аккуратно уложил ее на землю. «Е-мое, да что ж ты будешь делать! Что ж за день-то сегодня такой!» – сказал он громко сам себе. Внезапно Шизл увидел глазенки паренька, которого не могла не волновать судьба матери, и он давно поднялся с земли, забыв про осторожность.

– Эй, пацан! – сказал Шизл с опаской, боясь, что сейчас кто-то еще бросится ему под ноги и начнет о чем-то умолять. – Ты не бойся, я тебе ничего плохого не сделаю. Я к тебе просто подойду поближе поговорить.

– Ты убьешь меня, как мою маму? – заплакал мальчик.

– Да я ее пальцем не тронул, – оправдывался Шизл. – Она сама со страха сознание потеряла. Скоро очнется. И тебя не трону. Зачем мне это? Мне только пару вопросов тебе задать надо.

– Честно? – спросил мальчик, продолжая всхлипывать.

– Да, честно, блин, честно! – уже начал выходить из себя Шизл. – Ну так что, я подхожу к тебе? Или хочешь, сам ко мне подойди. Или хочешь стоять на месте. Будем, как дураки, громко кричать друг другу, раз ты такой трус, словно девчонка!

– Сам подойду, – буркнул парень, медленно направился к Шизлу и почти поравнялся с ним.

– Ну вот видишь, ты подошел, и ничего ужасного не произошло, – успокаивал Шизл паренька. – У меня к тебе, собственно, только один важный вопрос и один неважный. С какого начать?

– С обоих, – заявил уже немного осмелевший мальчик.

– Понятно, – усмехнулся Шизл, – тогда начну с важного. Скажи-ка мне, милый ребенок, что вы тут делаете на поле, да еще такой толпой вечером? Урожай вроде еще рано собирать.

– Великий бог! – залепетал парень. – Так саранча напала на поля. Мы пытаемся ее уничтожить, а то она съест весь урожай, и все мы будем умирать от голода. Но саранчи слишком много. Поэтому на поля вышли все, кто мог. И даже когда стемнеет, мы будем продолжать работать под светом факелов.

– Понятно. Ну и как успехи? – участливо спросил Шизл. – Есть шанс, что спасете урожай?

– Мы надеемся на это, но, думаю, нам не справиться с саранчой, – отвечал пацан с горечью в голосе. – За полчаса до твоего появления мы все молились богам, чтобы они помогли нам спасти урожай и не дали погибнуть от голода. И ты появился, о великий бог! Ты ведь специально прилетел, чтобы нам помочь? Да?

– Вообще-то не совсем, – замялся Шизл, – но я попробую что-нибудь придумать. Теперь неважный вопрос. Можно как-то сделать, чтобы вся ваша толпа перестала стоять на коленях, лежа лицом в землю? Мне это как-то совсем не нравится. Или поднять эту кучу людей с четверенек в принципе невозможно?

– Сейчас все будет, – сказал мальчик, гордый от своей причастности к процессу.

Неожиданно для Шизла, паренек выпрямился в полный рост, встал в величественную позу и громко закричал повелительным голосом, повернувшись к лежащей толпе:

– Эй, вы! Презренные рабы! Великий бог повелевает вам подняться с колен!

После этих слов по толпе пронесся хорошо слышный шорох, и народ потихоньку начал сначала поднимать головы, а потом и с опаской подниматься. «Ни хрена себе пацанчик! – подумал Шизл, удивившись внезапному преображению парнишки из раба в командира. – Как же эти люди любят приказывать другим! Прям хлебом не корми, дай только покомандовать! Уже в который раз замечаю». Словно бы в ответ на эти мысли, пацан подошел к недалеко находящемуся старому мужчине, который как-то особенно медленно поднимался и, хоть и не сильно, но пихнул его со словами: «Эй ты, презренный! А ну давай быстрее поднимайся! Великий бог не может долго ждать, пока ты выполнишь его волю!» Увиденное показалось Шизлу уже беспредельным. Сначала он подошел к старику и помог ему подняться, чем поверг его в панический страх и трепет. Затем, убедившись, что он стоит на ногах, Шизл подошел к парню, взял его сзади за шею и занялся его воспитанием:

– Ну ты! Послушай меня! Я тебе велел всего лишь попросить подняться их с колен. А называть их презренными, а уж тем более поднимать руку на старого человека я тебя не просил.

С этими словами Шизл подтащил парнишку к рядом стоящему старику и обратился к нему:

– Здравствуй, старый человек! Этот щенок очень сожалеет о том, что ударил тебя, и очень хочет перед тобой извиниться. Хочешь ведь? Ну, давай тогда, извиняйся. – С этими словами Шизл умышленно больно сжал шею паренька, от чего тот заголосил.

– Я всего лишь исполнял твою волю, великий бог! Пощади меня! Я же не сильно его пихнул!

– Оскорблять людей и бить их не было моей волей. Я хотел лишь, чтобы вы все поднялись с колен, – обратился Шизл к старику и к парню одновременно и снова сжал больно шею мальчишки. – Извиняться будешь? Или предпочитаешь визжать от боли?

– Буду-буду! Прости меня, что ударил тебя, – проскулил паренек, обращаясь к старику.

С этими словами Шизл отпустил мальчишку и хотел поговорить со стариком. Но голоса из толпы заставили его переключить свое внимание. «Саранча сдохла! Саранча падает замертво и умирает в судорогах! Великий бог спас нас!» Услышать этого Шизл никак не ожидал, поскольку он даже и не начал думать о том, как помочь людям в борьбе с саранчой. Поэтому он снова вспомнил про своего паренька-делегата, которого только что подверг экзекуции.

– Эй, пацан, сбегай-ка к ним, узнай, что там за шум? – спросил Шизл у одновременно удивленного и все еще испуганного парнишки.

Мальчик тотчас же покорно поднялся и радостно понесся выполнять волю бога, восприняв новое поручение, как прощение божества за его предыдущий косяк. Шизл стоял и наблюдал за ним, как он суетливо мечется между людьми и о чем-то деловито разговаривает с ними. После этого пацан с гордым видом вернулся обратно к Шизлу.

– Ну, что там у них? Почему они кричали, что саранча сдохла? – спросил Шизл.

– Так потому, что она сдохла, великий бог! – говорил парнишка, глядя с неописуемым восхищением на Шизла. – Сияние и блеск твоего божественного огненного шара, на котором ты спустился, были настолько ослепительными, что мерзкая саранча была убита твоей божественной благодатью и разящим врагов огнем!

Не поверив своим ушам, Шизл пошел поглубже в поле и поближе к основной массе ликующих людей, которые столбенели при виде божества совсем рядом с собой. Склонившись к земле, он увидел следующую картину. Вместо того чтобы сидеть и жрать растения, саранча действительно валялась на земле и помирала в корчах. После наблюдений за предсмертными муками вредителей Шизл снова вернулся к мальчишке, которому невольно посчастливилось сегодня удостоиться такого большого внимания величайшего божества.

– А почему они решили, что саранча именно от сияния моего вимана погибла? – спросил Шизл паренька, будто бы он стоял с ним на одном уровне развития.

– Как почему? Потому что ты, великий бог, заступился за твоих рабов и покарал поганую саранчу, – ответил мальчик, который вопроса Шизла явно не понял.

– Ну, понятно все с тобой, – ответил он парню с усмешкой и задумался.

Подумать было о чем, поэтому Шизл отошел от толпы ликующих людей подальше к своему виману, чтобы их крики и благодарственные вопли, адресованные божеству, не так сильно резали уши этому самому божеству. С одной стороны, он прекрасно понимал, что его летательный аппарат был сделан из металла, поэтому светился и блестел исключительно от того, что отражал от себя лучи стремящегося к закату солнца. «Как это могло убить саранчу? Бред собачий! Но отчего-то же саранча подохла. Отчего же?» В голове Шизла возникло две версии причины гибели саранчи. Во-первых, виноват в этом мог быть исследовательский аппарат, который сразу же закопался в землю и, возможно, оказал смертельное воздействие на вредителей. Во-вторых, состав выхлопных газов его вимана мог оказаться ядовитым для саранчи, а люди от этого не пострадали, видимо, потому, что они были куда более крупными существами, или от чего-то еще.

Чтобы не ломать себе голову над вопросами, в которых Шизл был вовсе не специалист, он мысленно послал сигнал Тоту, описал произошедшее, поделился своими гипотезами и спросил, в чем же была реальная причина гибели саранчи. Брат внимательно его выслушал и подтвердил, что верной была первая гипотеза. Исследовательский аппарат предназначался не только для сбора данных о почве. Также в нем присутствовал излучатель, производящий губительные для саранчи волны. У Тота еще с вечера появилась информация о нашествии саранчи на очень хороший в этом году урожай. В том числе и поэтому он отправил Шизла в поля с заданием. По расчетам Тота, аппарат с очень мощным излучателем уже к утру должен был освободить от саранчи все близлежащие поля и сохранить посевы, избавив тем самым людей от неминуемого голода. Это, собственно, и начало происходить, как только Шизл вынес из вимана и запустил этот витиеватый прозрачный агрегат.

Получив ответы на свои вопросы, Шизл вернулся обратно к пареньку и толпе людей, которые все еще продолжали ликовать и восхвалять Шизла, периодически падая на землю в благодарной молитве. Первым его опрометчивым позывом было успокоить людей и объяснить им, в чем же реальная причина смерти саранчи. Но, посмотрев, с каким первозданным остервенением они расшибают себе лоб об землю, он справедливо решил, что бессмысленно пытаться достучаться до их разума. «Пожалуй, стараться заставить их понять принцип действия закопавшегося исследовательского аппарата будет также результативно, как топить космос, – подумал Шизл и сам себе улыбнулся. – Лучше оставлю их как есть».

С этими мыслями Шизл обратился к толпе:

– Люди! Не волнуйтесь из-за урожая и идите все домой отдыхать! Завтра к утру на всех близлежащих полях саранча вся вымрет! – разливался далеко в массы голос Шизла.

Воодушевленные словами божества, люди загудели еще сильнее. И Шизл был вынужден выслушать еще уйму благодарственных возгласов и восхвалений своего божественного могущества. Под конец он перестал на них раздражаться, и ему даже начало нравиться, что им так восхищаются, хоть он и понимал в душе, что для этих примитивных человечков чудом выглядит то, что на самом деле является элементарным для любого высокоразвитого существа. Но самооценка Шизла заметно поднялась после стольких актов преклонения перед своей персоной, которые он сегодня получил сначала у пирамид, а потом на полях.

Но между тем солнце уже практически село, и Шизл подумал, что пора бы уже возвращаться домой. По-своему, он был благодарен этим восхищенным людям, поэтому даже решил попрощаться с ними. Сначала он говорил «до свидания» каждому, кто стоял с ним рядом. Потом понял, что такими темпами прощаться он будет до утра, поскольку часть людей уже осмелела на радостях, и нашлось немало смельчаков, кто стремился дотронуться до божества и впитать в себя частичку благодати. Поэтому он решил обратиться сразу ко всей толпе своих почитателей и громко закричал:

– Люди! Я был очень рад вас всех увидеть! Но мне пора улетать! Желаю вам собрать хороший урожай!

С этими словами под восхищенный гул толпы Шизл направился к своему виману, но вдруг заметил, что его пацанчик-делегат бежит за ним. Ему захотелось попрощаться и с ним. Поэтому он остановился и резко повернулся в его сторону так, что мальчишка чуть было не врезался в него с разбегу:

– Ну что, друг, будь здоров! Матери привет передавай. Кстати, она пришла в себя? А то я в этой суете про нее совсем забыл что-то.

– Да, великий бог! – быстро залепетал паренек. – Она давно очнулась и радуется вместе со всеми, восхваляет твое могущество.

– Ну, хорошо, коли так, – улыбнулся Шизл и похлопал пацана по плечу.

– А ты к нам еще прилетишь? – осмелился спросить мальчик.

– Не знаю, вполне возможно. А что, ты будешь скучать, что ли?

– Видеть тебя для нас великий праздник! Прилетай к нам почаще. Ладно?

Неожиданно для себя Шизл был по-детски тронут такой преданностью и желанием его снова увидеть. И ему захотелось порадовать паренька чем-нибудь особенным.

– А хочешь, я покажу тебе свой виман, как он изнутри выглядит? Если не забоишься, конечно, – предложил он парнишке.

Мальчик был ошарашен таким предложением и какое-то время стоял с открытым ртом, пытаясь шевелить губами и что-то сказать Шизлу. Но от волнения звук упорно не шел из его рта, и пацан просто закивал. «Ладно, устрою ему пятиминутную экскурсию и хватит на этом», – подумал Шизл и вошел с глубоко обалдевшим от счастья мальчишкой в свой виман.

Первое время пацан стоял, молча, не шевелясь, с вытаращенными глазами, словно его из-за угла огрели мешком с песком. Потом постепенно взор его начал двигаться и реагировать на мигающие индикаторы, и он даже смог сделать несколько шагов к центру управления, чтобы рассмотреть его поближе. Когда он осторожно дотронулся до кресла пилота, наблюдавший за ним со стороны Шизл со смехом спросил:

– Ну, как? Нравится тебе тут?

Пацан медленно повернул голову в сторону Шизла и попытался словами выразить свой восторг, но вместо обилия слов, которые он бы хотел произнести, с обалдевшим лицом он вымолвил лишь краткое «да».

– Как тебя зовут? – спросил Шизл, который вдруг вспомнил, что он не знает имени забавного паренька.

– Гиант, великий бог! Все зовут меня Гиант, – сказал мальчишка, запинаясь. – А у тебя есть имя? Мы тоже не знаем, как зовут нашего великого спасителя.

– Есть, конечно, есть. Зовут меня Шизл. Обращайся ко мне лучше по имени, а не «великий бог». Вообще не обращайся ко мне так. Хорошо?

– Как же я смею не называть великого бога великим богом? Это же верх непочтения к тебе. Я навлеку на себя гнев великого бога, – рассуждал парнишка.

– Гиант, не тупи. Как ты можешь навлечь на себя мой гнев, если я тебя сам прошу называть меня по имени, а не великим богом. Я скорее огорчусь, если ты не выполнишь мою просьбу, – объяснял Шизл мальчишке, начав уже раздражаться на его трудности с пониманием и на неумение отойти от воспитанных в нем установок. – Если ты не хочешь меня прогневить, обращайся ко мне просто по имени. Понятно?

– Понятно, великий бог Шизл! – ответил пацан.

– Хм, уже лучше, конечно. Но все же не идеал, – продолжал Шизл свои попытки достучаться до разумения мальчишки. – «Великий бог» не нужно было использовать вообще. Теперь понятнее?

– Да, Шизл, я понял, – гордо отбарабанил паренек.

– Ну вот и отлично, – облегченно ответил Шизл. – Ну что, Гиант, посмотрел тут все? Тебе пора, наверное? А то мать переживает наверняка.

– Можно я еще чуточку побуду тут, Шизл? – стал упрашивать мальчик. – Здесь все так ярко и необычно, Шизл! Вообще не хочется от тебя уходить, Шизл… Дома у меня, Шизл, все совсем не так. Если ты хочешь, Шизл, я тебя к себе домой приглашаю в гости. А то я у тебя был, а ты у меня, Шизл, не был. Пойдешь ко мне, Шизл?

– Нет, не пойду… Уж лучше вы к нам, – рассмеялся Шизл из-за замеченного стремления пацана называть теперь его имя в каждой реплике, что выглядело очень нетипичным для обычной беседы на двоих и очень бросалось в глаза.

Увидев ярко выраженную грусть в глазах мальчишки от полученного отказа посетить его жилище, Шизл решил его успокоить:

– Ну, ладно, не переживай, Гиант! Может быть, когда-нибудь я прилечу в ваши края снова. Тогда и увидимся еще разок.

Но для Гианта это не было утешением. Он стоял, в последний раз окидывал взглядом эту неведомую и недостижимую для него блестящую обстановку, понимая, что еще через несколько мгновений она уйдет из его жизни навсегда, и он будет вынужден вернуться к своей обычной серой беспросветной обыденности. От осознания того, что он вот-вот свалится обратно в свой мир, который не идет ни в какое сравнение с тем, что он видит вокруг себя сейчас, на глазах Гианта навернулись слезы. Если бы ему сейчас предложили всего лишь одну неделю жизни в обществе Шизла в обмен на все годы, что ему отпущены судьбой среди своих, он бы не думая согласился. В отчаянии Гиант решился на дерзкий шаг, которого он даже сам от себя никак не ожидал. Внезапно он кинулся к ногам Шизла и начал его умолять:

– Шизл, возьми меня с собой! Не отправляй меня обратно к своим, – упрашивал Гиант, рыдая и всхлипывая.

Шизл был настолько ошарашен неожиданной просьбой парнишки, что даже не сразу нашелся, что ответить, и молча смотрел, как Гиант ползает в ногах и заламывает руки, пытаясь уговорить Шизла взять его с собой.

– Шизл, ты не пожалеешь, если возьмешь меня к себе! Я могу быть твоим слугой. Вообще могу быть кем угодно для тебя! Только не прогоняй меня обратно!

– Подожди, Гиант! Для начала встань с пола! – прикрикнул на него Шизл и, после того как мальчишка поднялся, продолжал более спокойным голосом: – Как я тебя с собой возьму? Во-первых, я вообще не знаю, что мне с тобой делать. Даже если бы мне был нужен слуга, то ты бы мне точно не подошел. Мой помощник должен знать куда больше, чем знаешь ты. И потом, маленький ты еще совсем. Да и не нужен мне слуга. Во-вторых, а как же твои родители? Мать твоя наверняка тебя со мной не отпустит. Ну как она может остаться без сына? Ты же ее надежда и опора в старости. И потом, она просто тебя любит. Как она сможет обойтись без тебя? Ты о родителях подумай, а не только о своих хотелках.

– Шизл, да родители вообще не проблема, – возбужденно лепетал Гиант. – Если хочешь, я прям сейчас побегу и отпрошусь у матери. Она не будет против. И отец тоже. Ты за них не волнуйся! К тому же у меня есть еще три брата и сестра. Родители не останутся одни. Они только рады будут, что тебе нужно меня забрать себе!

– Это тебе нужно, а не мне, Гиант! Так что не надо путать и выдавать твои желания за мои. Меня это бесит. Я же не зверь, чтобы вот так вот взять и захотеть отобрать у женщины сына. Мне бы это и в голову не пришло. Я не смогу о тебе позаботиться так, как твои родители. Тебе со своими будет лучше, чем со мной. Так что давай прощаться, и иди к ним обратно!

Мальчишка снова залился слезами. Гиант явно решил сделать все, чтобы не упустить свой шанс улететь вместе с великим богом. К тому же тот панический страх, который он испытывал к Шизлу, когда он только приземлился на поле, давно исчез. Во-первых, божество само стремилось направо и налево продемонстрировать свою доброту и демократичность ко всем людям еще на поле. Во-вторых, его гуманистические рассуждения и забота о родителях Гианта окончательно развеяли все страхи мальчишки перед божеством. Поэтому, дабы уговорить Шизла и поймать удачу за хвост, он стал давить на жалость.

– С чего ты взял, Шизл, что мне со своими будет лучше, чем с тобой? – убеждал Гиант божество со слезами на глазах. – Там моя жизнь вообще ничего не стоит! Если слабо разольется Нил, будет неурожай и я умру от голода. У меня три старших брата, поэтому мы с сестрой едим уже, что достанется. Если сильно разольется Нил и все затопит, посевы сгниют на полях, снова будет голод. И я, весьма вероятно, тоже умру от недоедания. Или крокодил, подобравшийся вместе с водой к жилищу, сожрет меня. С тобой мне намного лучше будет и безопаснее! Родители только рады будут меня тебе отдать – одним ртом меньше будет. Возьми меня с собой, Шизл, и я все-все для тебя сделаю. Ты не пожалеешь, что сжалился над своим рабом!

– Гиант, ну, не умер же ты как-то до сих пор! – отрезал Шизл. – Хватит меня тут страшилками жалобить. Живут же как-то другие люди в таких же условиях, и ничего!

– Да, живут… Но недолго и очень тяжело, – продолжал ныть Гиант, пытаясь растеребить струны жалости в душе божества.

Шизл молчал. Он почувствовал, что он не в силах самостоятельно отвязаться от настырного мальчишки. Сначала ему очень хотелось открыть дверь вимана, взять Гианта за шкирку и дать ему волшебный пендель на дорожку, чтобы ему бодрее шлось обратно к своим. Но взять и вытолкать его взашей прочь ему не позволяло, с одной стороны, воспитание, а с другой стороны, жалость, которую борзому парнишке все же удалось пробудить в нем. «А не так уж и туп этот Гиант, как я про него думал, – рассуждал Шизл про себя, – то, что выгодно для него, он прекрасно соображает».

Дабы с честью выйти из сложившейся ситуации, не прибегать к крайней мере и не выталкивать парнишку взашей, слушая его вопли и слезы, Шизл придумал следующее. Он помыслил логически и рассудил, что минимум половина жалостливых историй Гианта – брехня собачья. Поэтому он был уверен, что, если он сейчас сам поговорит по-нормальному с матерью, она, естественно, не отпустит от себя сына, что бы сам сын ни плел ему по этому поводу. С одной стороны, этот шаг позволил бы Шизлу не терять лицо и не вышвыривать паренька из вимана насильно. С другой стороны, он мог отказать Гианту совершенно культурно, сославшись на запрет родителей, который для него, как для божества, будто бы свят. Идея эта показалась Шизлу вполне себе хорошей и обещающей дать желаемый результат – избавиться от настырного парнишки и не прибегать к грубостям. Еще полдня назад он, возможно, и вытолкал бы паренька на фиг без церемоний. Но нимб божества, который на него надели эти примитивные крестьяне своим восхищением, довольно быстро и крепко прирос к Шизлу. Он посчитал, что новоявленный бог должен вести себя достойно, как и подобает богу. Поэтому Шизл принял решение следовать своему изобретенному плану, в результативности которого он даже и не сомневался, и обратился к все еще артистично плачущему Гианту:

– Эй, послушай, тебе не надоело тут сопли распускать? Сам посуди, вот, допустим, я сейчас захотел бы тебя взять к себе слугой. Только зачем мне такой помощник, который себя как девчонка ведет и плачет по любому поводу?

– Я не буду, Шизл, не буду. Если ты заберешь меня себе, клянусь тебе, я в жизни больше не заплачу! – залепетал обнадеженный Гиант, и слезы моментально исчезли с его лица, будто их и не было.

«Вот ведь комедиант какой! Способен залиться горючими слезами чуть ли не по желанию, – подумал Шизл, смотря на артистичного паренька. – Даже я так не умею! Если б мне и правда нужен был сейчас слуга-человек, то я бы, пожалуй, даже и задумался над тем, чтобы взять этого щенка себе на воспитание. Такого прохиндея, как он, захочешь – не сыщешь! Может, и вышел бы из него толк со временем».

– Послушай, Гиант! – обратился Шизл к парнишке, в глазах которого уже ярким светом заблестела надежда. – Я не могу тебя так просто взять и забрать. Я смотрю, люди с полей не собираются расходиться, пока мой виман стоит тут. Мама твоя наверняка там же. Поэтому пойдем вместе, и я сам поговорю с ней. Если она тебя отпустит, я тебя возьму к себе слугой. А если не отпустит, останешься со своими. Идет?

– Идет! Спасибо тебе, Шизл! – звонко крикнул парнишка. – Пойдем тогда скорее!

– Сейчас пойдем. Только у меня есть одно условие, – с серьезным видом говорил Шизл.

– Хоть тысяча, великий бог! – восторженно отвечал Гиант.

– Мы с тобой сейчас идем вместе. А с матерью твоей я говорю сам, и ты не встреваешь в наш разговор, не канючишь и не упрашиваешь маму. Молчать будешь до тех пор, пока я сам не позволю тебе говорить. Кстати, а отец твой где? Там же на поле?

– Да, Шизл, на поле отец. И братья там же, – сказал Гиант, и по его выражению лица было видно, что он явно закручинился после условия Шизла, поскольку рассчитывал, что примет участие в уговорах матери, если вдруг та сделает попытку не отпустить его с божеством.

Парнишка вполне справедливо опасался, что Шизл будет просить мать очень аккуратно и наверняка даст ей понять, что он не очень-то в нем нуждается, и если сын нужен матери, то пусть остается с ней. А условие, выдвинутое божеством, не давало возможности самому Гианту участвовать в разговоре. Но все же то, что предложил Шизл, для паренька было лучше, чем попросту убираться из вимана восвояси и потом всю свою жизнь ожидать, что великий бог снова когда-нибудь появится на их полях. Поэтому Гиант покорился, согласился с выдвинутым условием и поплелся вслед за Шизлом.

Несмотря на то что солнце только что село и стремительно начало темнеть, люди без помех увидели выходящего Шизла вместе с Гиантом, поскольку сразу же, как дверь летательного аппарата открылась, все вокруг осветилось светом, льющимся изнутри вимана на довольно большое расстояние. Завидев божество, народ в поле загалдел и снова попадал на колени. Шизлу в этот раз было просто некогда раздражаться на людскую любовь поползать. Не обращая никакого внимания на это, он попросил Гианта отвести его к своей матери, что тот послушно и сделал. Поскольку она, как и все вокруг в тот момент, стояла на коленях, опустив голову до земли, Шизл осторожно тронул ее за плечо, от чего она вздрогнула и посмотрела на божество:

– Послушай, женщина, можно с тобой поговорить? Встань, пожалуйста, – обратился к ней Шизл, после чего она послушно поднялась.

– Как смею говорить я с великим богом! Божественная благодать, которой ты нас сегодня одарил, уже достаточная награда для меня! – фанатично отвечала мать Гианта.

– Смеешь, раз уж я сам тебя прошу поговорить со мной, – немного резко ответил Шизл, понял, что снова начинает раздражаться от лишних раболепных слов, на которые были столь падки люди, и взял себя в руки, чтобы продолжить разговор. – Послушай, женщина, вот какое важное дело у меня к тебе. Со мной тут твой сын. Скажи мне, а где его отец? Мне нужно, чтобы ты его тоже позвала для разговора.

С этими словами женщина повернулась в сторону неподалеку стоящего на коленях мужчины и попросила его подойти к великому богу. Вместо этого мужчина в знак уважения предпочел не подойти, а подползти. Увидевший это Шизл подумал, что сейчас просто озвереет от злости, и понял, что он уже люто ненавидит этого наглого Гианта, из-за которого он сейчас вынужден тратить свое время и смотреть на очередного пресмыкающегося перед ним «ползунка». И все это ради того, чтобы культурно отказать какому-то малолетнему щенку. Он едва нашел в себе силы, чтобы вежливо попросить папашу подняться, поскольку в душе ему хотелось обложить и маму, и папу, и их не по годам настырного сыночка, развернуться, уйти прочь и никогда больше не возвращаться сюда. После того как отец встал, Шизл, сцепив зубы, продолжил разговор:

– Дорогие родители! Тут вот ваш сын стоит. Говорит, что вы с радостью отпустите его со мной, если я захочу, чтобы он стал моим слугой. Мне он вовсе не нужен. Есть у меня слуги уже. Да и не могу же я вот так взять и забрать у родителей сына. Я же все-таки не зверь. Я же понимаю, что вы, как родители, без Гианта не сможете обойтись. Так ведь? Вы же не хотите, чтобы я у вас сына себе забрал? Не нужно бояться меня обидеть. Поэтому смело отвечайте «нет». Я точно не разгневаюсь на вас. Вам же наверняка жалко расставаться с сыном? Он же вашей опорой в старости будет. Вы ведь хотите, чтобы ваш чудесный малыш остался с вами и я его не забирал себе? Иначе кто же будет вас в старости кормить и поить?

После своей речи Шизл победоносно взглянул на Гианта, который стоял и понимал, что его надежды пристроиться к богу разбились в хлам. Дальнейшая его жизнь, которую он рассчитывал круто развернуть, уже на середине монолога Шизла представилась ему довольно ясно и серо, то есть в своем обычном окружении. Гиант, конечно, ожидал, что божество не будет настаивать на том, чтобы родители отпустили сына на все четыре стороны. Но он явно не думал, что Шизл до такой степени не будет сильно настаивать. И по победоносному взгляду божества было абсолютно понятно, что у бога нет ни малейшего сомнения в том, что он наконец-то избавится от надоевшего ему мальчишки. Поэтому реакция родителей на речь Шизла была крайне удивительной для обоих:

– Благодарю тебя, великий бог, за то, что тебе что-то от нас понадобилось, – сказал радостно и благоговейно отец Гианта, упав вместе с матерью на колени перед Шизлом. – На все твоя воля! Мы счастливы, что ты выбрал себе в дар нашего сына! Мы никогда не забудем твою благодать, которую ты послал нам! Мы и мечтать не смели, что именно нашу семью ты выберешь, чтобы избрать угодную тебе жертву от твоих презренных рабов!

Шизл на мгновение остолбенел, услышав это. Он никак не рассчитывал, что его недавнее красноречие было потрачено впустую. Он даже не успел что-либо ответить, тогда как отец Гианта продолжал:

– О, великий бог! Угодно ли будет тебе пойти с нами прямо сейчас в деревню?

– Это еще зачем? – спросил ошарашенный Шизл.

– У нас жертвенный камень там, – продолжал отец.

– И что? Зачем мне сдался ваш жертвенный камень? – уточнил Шизл, вообще не понимая, что конкретно вокруг него происходит.

– Если не хочешь идти в деревню, мы можем Гианта и здесь прям в поле зарезать, если тебе будет угодно принять такую жертву, великий бог! – невозмутимо сказал отец.

Шизл, мягко говоря, обалдел. Он даже какое-то время не знал, что ответить. Даже не пытаясь справиться со своими эмоциями, он заорал:

– Вы сумасшедшие, что ли, совсем? Зачем мне ваш сын, да еще и зарезанный??? Мне он и живой-то не сильно нужен был! А уж от мертвой его тушки какая мне польза?

– Ну ты же сам сказал, великий бог, что желаешь, чтобы Гиант был принесен тебе в жертву, – вмешалась в разговор мать. – Твое желание для нас священно, великий бог! Для нашей семьи это великая честь!

– Понятно все с вами, идиоты! – продолжал эмоционировать Шизл. – Я не просил никого приносить в жертву. Я сказал, что Гиант хочет, чтобы я его взял с собой к себе в слуги. А я при этом понимаю, что сын вам самим нужен, и вы его не захотите отпускать со мной. Поэтому я предложил вам подтвердить, что вы хотите, чтобы Гиант остался при вас и чтобы я его не забирал. Всего лишь скажите, что хотите, чтобы сын жил с вами. Это все, что я от вас обоих хочу услышать!

– Да как же мы, твои рабы, смеем ставить наши желания выше твоих, великий бог! – заговорил отец. – На все твоя воля! Ты защитил всех нас от неминуемого голода. Если тебе понадобилась жизнь Гианта в обмен на многие другие жизни, которые ты сегодня спас, мы только счастливы принести тебе эту жертву.

– Да сдалась мне жизнь вашего Гианта! – продолжал Шизл на повышенных тонах, заметно озверевший от нежданной тупости его собеседников. – Вы вообще способны понимать, что вам говорят?

Отец с матерью молчали и просто таращились на Шизла. Толпа, видимая в опустившихся сумерках уже менее четко, тоже вела себя довольно тихо. И только физиономия Гианта, выражала такую небывалую радость, что Шизлу в глубине души хотелось двинуть по этой самой физиономии.

– Шизл, ну вот видишь, родители готовы меня с тобой отпустить, – пискнул довольный паренек. – И я не встревал в ваш разговор, как мы и договаривались с тобой… Ну так что, идем в твой божественный огненный шар?

Шизл злобно взглянул на Гианта, ничего не ответил, развернулся и молча двинулся в сторону своего вимана. Паренек побежал за ним. «Ни фига себе, слетал, закопал аппаратик! – злился в мыслях Шизл на все произошедшее сегодня. – И что теперь мне делать с этим мальчишкой? Вроде глупый, недоразвитый. А присосался ко мне так, что не отвяжешься теперь от него никак!»

– Послушай, Гиант, а ты что, вообще не хочешь своим родным даже «до свидания» сказать? – спросил Шизл у парнишки, а сам подумал: «Я бы, наверное, тоже не стремился попрощаться с теми, кто меня только что с радостью готов был прирезать без какой-либо на то нужды, просто ради собственного непроанализированного убеждения, что именно так и надо сделать».

– А зачем? – удивленно спросил Гиант. – Они же знают, что я с тобой ушел.

Шизл продолжал идти и размышлять над произошедшим. Увиденное никак не укладывалось в его картину мира. «Эх, и идиоты! С какой же легкостью готовы были убить собственного сына! – думал Шизл, пытаясь хоть как-то объяснить случившееся. – И даже мать не попыталась воспротивиться и вполне нормально приняла выдуманную ими же самими необходимость его убить. Ну, не может же быть ей до такой степени не жаль собственного ребенка? Ведь когда я только прилетел и хотел подойти к нему, чтобы поговорить, она же бросилась на его защиту». Но помимо размышлений об отношении родителей к Гианту, Шизла мучил и другой вопрос – почему эти люди не имели ни малейших сомнений в том, что Шизлу очень нужна смерть ни в чем не повинного мальчишки? Мысли о том, что человечество так плохо думает о нем и об ему подобных, притом что они столько полезного сделали для людей, не могла не задевать Шизла. Внезапно он остановился, резко развернулся и пошел обратно. Гиант в точности повторил его траекторию. Шизл подошел к родителям паренька, которые все еще стояли на том же месте и снова шлепнулись на колени при виде божества.

– Эй, друг, послушай, поднимись, – сказал Шизл отцу Гианта и взял его за плечо, пытаясь поднять. – И ты, женщина, вставай давай.

Парочка покорно поднялась, исполненная желания угодить божеству всем, чем угодно.

– Я не знаю, с чего вы решили, что мне нужна была смерть вашего сына, – сказал Шизл очень громко, чтобы слышали все остальные тоже. – Но я хочу, чтобы вы все тут знали, что Гианта я забираю исключительно себе на службу. И убивать его у меня даже в мыслях не было! Я прошу, вернее, я требую от вас, чтобы вы перестали думать, что нам, богам, нужны человеческие жертвы и какое-либо кровопролитие. Если у вас мозгов не хватает понять, почему так, то просто зарубите это себе на своих носах и не думайте иначе! И Гиант жив-здоров останется, и в гости к вам я его даже буду отпускать иногда!

По толпе пронесся шорох, но Шизл не услышал каких-либо конкретных слов. После этого он обратился к Гианту:

– Эй, давай иди прощайся с родными, и пойдем в виман. Улетать пора! – сказал Шизл и стал наблюдать за процессом прощания.

Прощание хоть и было неприлично быстрым, но все же он увидел, как мать крепко обняла сына и что-то шептала ему, прижимая его к себе. У Шизла слегка отлегло от сердца, и он немного успокоился от увиденного, перестав возмущаться над полным равнодушием к собственному ребенку, которое не укладывалось в его голове всего лишь три минуты назад. Его мятежная душа обрела чуточку покоя, и стало легче. После этого они с Гиантом ушли в виман.

При свете Шизл вдруг обратил внимание, до какой степени пацан грязный. Проводя ему экскурсию недавно, он и не заметил, что парень ему наследил своими босыми ногами. «Н-да-с, – подумал Шизл, – еще теперь придется мыть виман и учить его самого мыться, и приучать к обуви».

– Значит, слушай меня, Гиант! Раз уж ты за мной увязался, то давай сразу договоримся, что ты будешь выполнять все, что я прошу, даже в мелочах. Хорошо?

– Конечно, великий Шизл! Я сделаю для тебя все, что ты ни попросишь!

– Ну вот и отлично! А теперь садись сюда, – сказал Шизл и указал на кресло рядом с креслом пилота. – У меня нет костюма для тебя, но это не страшно. Мы в пределах Земли полетим. Хотя вряд ли ты понимаешь, о чем я тут тебе толкую.

Гиант действительно не сильно понимал, о каком костюме речь и почему сейчас в нем нет необходимости. Он осторожно присел в кресло, как просил Шизл, и смотрел вокруг снова с огромными глазами, как и во время первой экскурсии в виман.

– Послушай, наверное, мне тебя лучше пристегнуть, – сказал Шизл, нажал кнопку на кресле, и два светящихся луча прочно зафиксировали Гианта в кресле.

Гиант с перепугу попробовал дернуться и понял, что кресло легко изгибается вместе с ним в такт его движениям, полностью повторяя изгибы его тела.

– Ты связал меня веревками, чтобы я не убежал? – наивно спросил он Шизла. – Ну, хорошо, я готов это с радостью терпеть.

– Что??? – почти закричал раздраженный Шизл. – Это ремни безопасности, придурок! Если бы существовало то, что может заставить тебя убежать от меня, я бы давно это применил! И летел бы сейчас прочь пьяный от счастья, что от тебя наконец-то избавился! Подальше от этого адского поля вместе с твоими многочисленными родственниками!

Гиант молчал и разглядывал две светящиеся полоски на своем теле, приковавшие его к креслу. Шизлу вдруг стало стыдно, что он так грубо разговаривает с пареньком и унизительно отзывается о его умственных способностях. «Недостойно срывать свое зло на ребенке, даже если он такой хитрожопый червяк, как этот. Он и так никому не нужен. Зачем же еще и я демонстрирую ему его ненужность и обижаю его? Уж раз пришлось его взять с собой, надо по-нормальному к нему относиться. К тому же он, похоже, существенно более сообразительный, нежели его родители. И уж точно фартовый… Может, и мне удачу принесет этот щенок. Фарт мне не лишний совсем», – подумал Шизл и решил исправиться.

– Послушай, Гиант, – как можно мягче постарался сказать Шизл, – я знаю, что ты многого не понимаешь из того, что видишь вокруг себя. Меня, честно говоря, немного это бесит. Потому что для меня обыденность все то, что для тебя недоступно. Я буду стараться тебе все объяснять по возможности. А ты уж старайся как-то понимать и учиться. И не обижайся на меня, если я вдруг резковато разговариваю с тобой. Хорошо? Понял?

– Слова понял, – рассуждал Гиант, – но для чего ты мне их говоришь, не понял. Ты же великий бог. Ты можешь делать со мной все, что заблагорассудится. Как я смею противиться?

– Ну это да, ты прав. Но это было бы неправильно, с твоей стороны, наверное, думать, что кто-то может делать с тобой все, что заблагорассудится. И я в том числе. Поскольку каждый сам должен выбирать свой путь. И ты тоже должен, Гиант.

– Так я уж выбрал, – довольный сказал паренек после некоторого молчания, – выбрал служить именно тебе, чтобы именно ты мог делать со мной все, что пожелаешь, а не кто-то другой.

«И не поспорить, – подумал Шизл и решил, что хватит на сегодня философских рассуждений, поскольку все они были разговором глухого со слепым. – Видимо, день сегодня такой! Звезды, похоже, криво встали».

– Ладно, Гиант, пора отправляться в путь. Я просто хочу тебя предупредить, чтобы ты ничего не боялся, когда будем перемещаться. Будет немного шумно и необычно для тебя. Но все будет хорошо, слышишь? Я с тобой. И ремнями безопасности я тебя пристегнул, чтобы ты с перепугу в панике метаться не начал и мне в центр управления не влетел. И не ори, пожалуйста, от страха, если сможешь. А то я уж больно шума не люблю. Договорились?

– А в какой путь мы отправляемся и куда? – спросил с интересом Гиант.

– В приятный путь… Домой, спать.

– Может, лучше сейчас лечь спать и с утра со свежими силами отправиться в путь? – продолжал выспрашивать парнишка. – Нам долго до твоего дома идти? Или нет?

– Если идти, то месяца два, – рассмеялся Шизл. – А на вимане минуты через две точно долетим.

– Ух ты! Это здорово! Скорей бы уже полететь! – восторженно в предвкушении торопил Гиант.

Шизл усмехнулся и запустил двигатель вимана. Посмотрев на поле, он увидел, что люди уже зажгли в темноте факелы, не собираясь пока расходиться, и снова попадали на колени от звуков, издаваемых огненным божественным шаром. Почему-то ему стало любопытно, о чем будут говорить эти людишки после того, как он исчезнет с поля вместе со своим виманом. Поэтому он из любопытства решил вывести крупно происходящее за бортом себе на экран. Благо техническое оснащение его вимана позволяло улавливать малейшие звуки. Удивлению Гианта не было предела, когда вдруг напротив себя на непонятной ему табличке он увидел силуэты тех, с кем еще совсем недавно копался в поле, истребляя саранчу.

Шизл поднял свой виман высоко в воздух и завис на какое-то время над полем. Он сидел и наблюдал на экране за людьми. Увиденное его изрядно рассмешило. После того как виман исчез из поля зрения людей, они начали подниматься с земли. Когда они увидели, что огненный шар выжег на поле большую дыру в виде круга, страх снова овладел толпой. Но тут на сцену вышел отец Гианта, который, хоть и был, по мнению Шизла, глупым и туго понимающим, но сразу сообразил, как можно монетизировать то, что божество лично вело с ним беседы и пригрело его сына. С умным видом он обратился к толпе, которая шумела, обсуждая появление большого круга на поле в том месте, где стоял виман Шизла:

– Молчите, презренные! Все вы слышали, как великий бог назвал меня своим другом! Теперь я – проводник его воли для вас! Трепещите перед великим богом, несчастные! Все вы видели карающее пламя, извергающееся из недр его огненного шара! Великий бог специально выжег разящим огнем дыру на поле! Это урок для вас, презренные! Так будет с каждым, кто будет недостаточно покорным и пренебрежет волей богов!!!

Толпа снова загудела и грохнулась на землю. Шизлу, с одной стороны, захотелось гомерически рассмеяться, с другой стороны, захотелось плюнуть на пол от увиденного. «Да!!! Нет предела идиотизму! Получается, все люди могут меня боготворить так же, как и Тота, и преклоняться передо мной… Да, конечно, братец знает и умеет куда больше меня. Но ведь для этих людишек и мои способности – это недостижимый космос. Они в принципе не способны понять, чем и насколько Тот стоит выше меня. Для них и я бог! Да еще какой!» – подумал Шизл и обратился к парнишке.

– Эй, Гиант, смотри, а папаня твой не так уж и дурно соображает. Сразу же себя моим проводником назвал. И все стадо, видимо, не против также считать… Странное у вас общество, честно говоря. Я, Гиант, до сих пор в толк не возьму. Как же так? Твои родители с такой легкостью тебя отдали мне. Да еще и убить тебя готовы были прям на поле мне в угоду. Почему? Не может же быть, чтобы они совсем не любили родного сына? Тебе самому, наверное, обидно, что родственники так легко готовы были тебя потерять?

Гиант задумался на несколько секунд.

– Шизл, у всех в деревне много детей и мало еды, – рассуждал паренек. – А ты убил саранчу и спас наш урожай. Это для всех более ценно, чем ребенок. Легче расстаться с тем, чего в избытке. Ты же ведь и дальше будешь охранять их урожай за то, что они меня тебе отдали. Они умно поступили, что согласились со мной расстаться тебе в угоду.

«Ишь, как рассуждает, – подумал про себя Шизл. – Мне бы смирения не хватило принять, что от меня так легко готовы были избавиться и вообще жизни лишить. Нет, определенно пацан не глуп. Хизу наверняка бы он понравился… С его-то смирением перед отсутствием у себя каких-либо прав. Может, и не зря он ко мне прибился. Возможно, и полезным будет для меня».

С этими мыслями Шизл направил свой виман в сторону дома. И уже через две-три минуты он приземлился недалеко от своего жилища, к великому изумлению Гианта, который до конца не поверил словам Шизла, что можно за пару минут добраться туда, куда идти пешком два месяца.

– Ну, пошли домой, – сказал Шизл и легким движением руки освободил паренька от кресла.

Войдя за Шизлом в дом, Гиант продолжал на все таращиться с тем же первозданным интересом, что и в вимане.

– Слушай, Гиант, я тебе еще вот что скажу. Я вообще не понимаю, чем ты способен мне помочь. Но раз уж ты прицепился ко мне, то постарайся мне хотя бы не мешать, – резко сказал Шизл, поскольку им снова овладело раздражение в адрес мальчишки, с которым он попросту не знал, что дальше делать. – У меня сегодня был тяжелый день. И что с детьми делать, а тем более с человеческими детьми, я в принципе не знаю. Поэтому, раз уж пришел ко мне в дом без моего на то желания, давай сразу спать ложись и не мелькай под ногами, не беси меня. Все равно уже вечер совсем. Завтра утром подумаем, что с тобой делать и куда приспособить…

Шизл еще не закончил свою речь и не сказал все, что хотел, как вдруг увидел, что Гиант ложится у входа прямо на пол.

– Эй, ты что делаешь? Ты зачем тут развалился? – спросил он у мальчишки.

– Как что? Ты же мне сказал спать ложиться, чтобы тебя не бесить, – с удивлением ответил Гиант, – я сразу же и лег, чтобы ты не думал, что я не выполняю твои указания.

– А почему на полу-то? И у двери?

– Ну а где же? Я твой слуга, я не достоин спать где-либо, кроме пола. А у двери я смогу тебя охранять.

– От кого охранять-то? Благо не настолько я немощен, чтобы нуждаться в охране мелкого мальчишки, – снова с раздражением ответил Шизл, и ему стало стыдно, что он снова пренебрежительно общается с парнишкой и демонстрирует, что он вообще не нужен ему.

«А ведь я даже не поинтересовался у него, голоден ли он. А он ведь наверняка дико хочет жрать. Более того, скорее всего это его нормальное состояние, судя по тому, что он мне рассказывал об их устоях и о том, как его окружение ценит еду, – подумал Шизл, и совесть снова больно уколола его. – Я и правда какая-то злобная скотина. А ведь пацан так мне предан. Вон даже у порога спать собрался, чтобы охранять меня. А я его готов ненавидеть из-за того, что он за мной так нагло увязался. А ведь наверняка не от хорошей жизни он в меня вцепился зубами и когтями…»

– Гиант, я вовсе не имел в виду, что ты должен спать у входа. Ну ты же ведь не собака. Верно? Где вообще у тебя чувство своего собственного достоинства? Оставь свои рабские замашки. Я понять не могу. Ты реально по натуре своей раб? Или просто думаешь, что мне сможешь угодить таким поведением? Мне лично куда более приятно будет общаться с тобой как с равным, а не как с рабом. И вообще запомни, к тебе всегда будут относиться ровно так, как ты себя поставишь. Ты сам-то что хочешь? Чтобы тебя воспринимали как раба? Или как моего помощника и мою правую руку?

– Помощником вообще-то лучше, чем рабом, – рассуждал Гиант вслух. – Но я с радостью готов быть тем, кем ты хочешь меня видеть. Хоть я сам и не хочу быть рабом, но для тебя согласен быть и покорным рабом, если тебе это угодно. Но вообще ты первый, кто спросил меня о том, что хочу я…

– Ну, так если ты сам не хочешь, чтобы с тобой обращались как с рабом, так и веди себя не как раб. Хоть со мной, хоть с кем угодно. Где ты вообще понабрался таких идей, что мне может быть угодно видеть в тебе раба?

– Не знаю, – ответил Гиант, который вообще не понимал, чего хочет от него Шизл добиться подобными беседами, – мне всегда все внушали, что богам угодны только покорные рабы. За это они их иногда даже любят и помогают им.

– Эй, Гиант, послушай меня. Никто, никогда и никого не любил по-настоящему именно за слепую покорность и за преданность. Ни в этом, ни в других мирах. Не за это любят по-настоящему. Понимаешь меня?

Судя по тому как Гиант молча вытаращился на него, Шизл осознал, что сегодня он в клочья порвал мир Гианта и весь его детский мозг своими откровениями. Поэтому решил не продолжать развивать подобные темы дальше хотя бы сейчас.

– Ну ладно, довольно на сегодня умных рассуждений, – сказал он парнишке, который уже явно слабо что-либо соображал. – Ты ведь наверняка хочешь есть. Я как-то сразу не сообразил тебе предложить ужин. Ну что, будешь есть? Только ответь так, как ты на самом деле хочешь. А не так, как, по-твоему разумению, хочу я.

– Конечно, хочу, Шизл. Я вообще всегда есть хочу. А у тебя есть лишняя еда, которую тебе не жалко мне дать? – осторожно спросил Гиант.

Шизл понял, что он не ошибался в своих подозрениях насчет того, что желание есть – это нормальное состояние парнишки. А когда Гиант робко попросил у него еще и попить, сознавшись, что он не пил с самого утра, ему вдруг стало безумно жаль его. И захотелось порадовать чумазого паренька. Поэтому он провел его в кухню и усадил за стол. Слуг он отпустил еще с утра, после визита к Тоту, когда понял, что его не будет весь день. Поэтому дома его никто не ждал сегодня вечером. Оба его слуги наверняка сидели сейчас у себя в небольших домушках неподалеку от жилища Шизла. Хоть в доме у него и была комната для слуг, при малейшей возможности он отправлял их прочь, поскольку часто любил побыть наедине сам с собой без человеческой глупости рядом. Но ужин, как обычно, был приготовлен и ждал своего хозяина. Поэтому Шизл сначала выдвинул «горячий» шкаф, который позволял ему даже не разогревать самостоятельно пищу, а затем шкаф с холодной едой и по очереди выставил это все на стол. Судя по тому, как Гиант пялился на все это, он понял, что парень не просто о такой еде и помыслить себе не мог, но и вообще отродясь не видел такого количества еды.

– Смотри, Гиант, вот ешь тут что хочешь и сколько влезет. Только уж извини, мясного вообще ничего нет. Мы же не едим все то, что бегало, ползало, летало, ну и, короче, имело какие-либо планы на жизнь. Я знаю, что вы, люди, мясо, птицу или рыбу едите обычно. Завтра слуги придут, я у них попрошу для тебя что-нибудь такое. А пока сыра, что ли, поешь вместо мяса.

– Я лепешки в основном ем, – сказал Гиант, смотря остекленевшим взором на обилие разнообразной еды. – Мясо мне крайне редко достается. Я же младший сын в семье.

– Ну, значит, ты не в обиде на меня будешь, – улыбнулся Шизл. – Слушай, а может, тебе помыться сначала сходить? Или хотя бы умыться и руки вымыть? Смотри, какой ты грязный. Опасно для здоровья есть такими грязными руками…

Но Гиант уже его не слышал, поскольку с жадностью набросился на еду дрожащими руками.

– Н-да-с…, ну, с другой стороны, когда совсем стерильно, тоже плохо. Иммунитет не вырабатывается, – говорил сам с собой Шизл, наблюдая, с каким неописуемым счастьем трескает паренек грязными руками.

Через какое-то время Шизлу стало боязно, что мальчишке станет дурно от обжорства, поскольку тот ел и ел, не имея сил остановиться.

– Эй, Гиант, не подумай, что мне жалко еды для тебя. Но тебе же плохо станет! – решил вмешаться Шизл, не без основания полагая, что, если пацана не остановить, ему придется скоро оказывать медицинскую помощь.

– От такой жрачки плохо не бывает, – промычал невнятно парнишка, пытаясь прожевать большой кусок сыра и банана, которые он запихал себе в рот одновременно.

– Все, хватит, Гиант. И от такой жрачки плохо бывает. И ты вот-вот в этом убедишься, если слопаешь еще хоть кусочек, – более жестко сказал Шизл, отодвигая мальчишку вместе со стулом подальше от стола, – если тебе станет плохо, я даже не знаю, что тогда с тобой мне делать и как лечить. Завтра с утра поешь еще. Это все твое, у тебя никто это не отнимает. Просто надо знать меру во всем, в том числе и в еде.

– Ну я же еще и половины всего не попробовал! Когда еще со мной такое случится! – возмутился Гиант, но сразу же осекся, вспомнив, что имеет дело с великим богом. – Но конечно же, я покорюсь твоей воле, если ты против того, чтобы я ел твою еду.

– Да не в моей воле тут дело! Говорю же, не жалко мне еды! – сказал Шизл, для которого вдруг стало важно, чтобы парень не считал, что он из жадности не хочет давать ему еды. – Ты же теперь мой помощник. Ты же мне здоровый нужен. Я не могу позволить, чтобы ты умер от обжорства. Эта еда вся твоя. И у тебя теперь постоянно будет много еды, я тебе обещаю. Поэтому не надо съедать сегодня вообще все, что не прибито. Растяни на подольше свое счастье от познания новых вкусов еды, которую ты никогда не ел.

Гиант хоть и не стал в этот раз спорить и протестовать, но по его лицу было видно, что ему грустно покидать стол и оставлять на нем несъеденную еду.

– Слушай, спать тебя я положу на кровать в комнате слуги. Но только знаешь, что? Надо тебе помыться сейчас сходить. Слуга у меня чистый. Неправильно это будет положить в его кровать тебя в таком грязном виде. Надеюсь, ты еще можешь ходить от съеденного и дойдешь до места, где я моюсь?

– Дойду, – сказал деловито Гиант. – Показывай, куда идти мыться? Далеко твоя река отсюда?

– Какая река, Гиант? – удивился Шизл, но сразу же понял, что, видимо, парнишка мылся исключительно в реке. – Я совсем в другом месте моюсь. Тут близко, прям в доме. Пойдем со мной.

В банном отсеке Гиант уже просто был не в состоянии чему-либо удивляться – слишком уж много чудес он сегодня увидел и слишком много съел. Вымывшись с помощью Шизла, разморенный от тепла и пара, он просто сидел в кресле, утонувший в теплом халате и уже не совсем способный двигаться.

– Эй, дружок! Да, я смотрю, ты немного не живой уже, – сказал с улыбкой Шизл, слегка потеребив пацана за плечо. – Давай-ка, пошли спать. А то прям тут захрапишь сейчас.

Гиант покорно встал и сделал несколько шагов. Но Шизл вдруг подхватил его под мышку и понес в комнату прислуги, где и собирался его уложить.

– Шизл, что ты делаешь? Поставь меня, я сам дойду! – со смехом и визгами попросил Гиант, поскольку его забавляло так «покататься» на божестве, о чем еще вчера он не мог даже и мечтать.

– У меня тапочек для тебя здесь нет. Пока дойдешь до кровати, все ноги испачкаешь, – неожиданно для себя заботливо сказал Шизл. – Мне проще тебя донести, чем бежать сейчас за тапочками. Кстати, а сколько тебе лет?

– Мне девять. Но уже скоро должно быть десять. Может, даже уже исполнилось. Мать говорила, что я родился примерно в этом месяце.

– Хм, а на вес я бы тебе дал все двенадцать. Да и на вид тоже. А ты, оказывается, совсем еще мелкий.

– Не прогоняй меня за это, Шизл, – заныл мальчишка, – я буду стараться служить тебе так, как будто мне двенадцать… Нет, даже как будто мне двадцать. Честное слово, ты не пожалеешь, что взял меня.

– Верю, верю, успокойся, – рассмеялся Шизл и поставил Гианта на кровать в комнате слуги, в которую он уже вошел с пареньком под мышкой. – А теперь спать давай. Сегодня я с тобой понянчился, как с гостем. А завтра все, перестанешь быть гостем, наступят суровые будни. Так что ложись и дрыхни, набирайся сил перед ними.

Гиант покорно снял халат, лег, накрылся одеялом и закрыл глаза. Шизл стоял и смотрел на него, чувствуя, что даже немного привязался к этому странному пареньку, которого еще час назад ненавидел за ту наглость, с которой он к нему присосался. В нем разыгралось что-то между нежностью и жалостью к этому ребенку, жизнь которого, судя по всему, была трудна.

– Эй, Гиант, пока ты еще не заснул в статусе гостя, который завтра закончится… Я могу напоследок сделать тебе что-нибудь приятное, – сказал Шизл, поскольку ему вдруг захотелось порадовать парнишку. – Хочешь, покажу тебе какую-нибудь интересную штуку, которую ты никогда не видел, и расскажу, как она работает. У меня в доме полно таких. Ну или что-то другое сделать могу, что ты хочешь… Ну, если это, конечно, будет в моих силах, и у меня не будет разумных возражений твоей просьбе. Чего тебе хочется?

Гиант открыл глаза и напряженно задумался.

– А ты не будешь ругаться, если я тебе скажу, что я хотел бы?

– Слушай, ну у меня прям ноги отнялись от страха после твоих слов, – засмеялся Шизл. – Давай рассказывай, чего ты хочешь. Постараюсь не ругаться. Просто откажусь это делать, если что-то плохое попросишь.

– У тебя там на столе большой круглый хлеб лежал. Принеси мне его, если это можно, конечно, – осторожно попросил Гиант.

– Ну, не принесу я его тебе, даже не проси, – ответил Шизл, искренне поразившись просьбе мальчишки. – Гиант, мне не жалко хлеба, но ты его сейчас слопаешь и ночью умрешь от обжорства. Ты и так слишком много съел. Хлеб на столе будет лежать. Завтра с утра встанешь и съешь, если захочешь. Попроси что-нибудь другое.

– Я не буду его есть до утра, Шизл, я тебе обещаю, – упрашивал Гиант. – Я просто хочу заснуть с уверенностью, что у меня завтра точно есть еда на целый день, что она уже моя и никто у меня ее не отберет.

Шизлу в сердце очень больно кольнула жалость от такой просьбы и от разъяснений. Он, естественно, хотел принести мальчишке этот большой каравай, раз уж обещал доставить ему радость. Но все равно боялся, что Гиант, не сдержит свое обещание и съест весь хлеб.

– Гиант, хорошо, я принесу тебе его. Я свое слово держу. Но и ты не вздумай соврать мне. Если ты обманешь меня и слопаешь этот каравай до утра, я тебя прогоню обратно к твоим родителям. И пойдешь ты туда пешком… Мне же не нужен слуга, который меня обманывает. Где это вообще видано, чтобы пацан своего слова не мог сдержать, – говорил Шизл, добавляя для подстраховки всевозможные мотиваторы, которые приходили ему в голову.

– Я не буду есть хлеб до утра, Шизл, – в очередной раз пообещал Гиант. – Я просто положу его с собой рядом на кровать и засну.

– Ладно, уговорил, – сдался Шизл. – Гиант, откуда вообще такие извращенные желания у тебя? Будто сто лет не ел. Ты вроде не выглядишь таким уж недоедающим. Неужели и правда так с едой было туго в твоей семье? Только не ври мне и не прибедняйся. Не люблю нечестных…

– Сейчас вроде нормально с едой. А вот не так давно после наводнения вообще еды не было. Никакой практически, – начал свой рассказ Гиант, и глаза его заметно погрустнели. – У меня самая младшая сестра совсем слабенькая была. Три года ей было. Так и померла она от голода. У соседей наших двухлетний мальчик тоже умер. Так они им кормили других своих маленьких детей, говорят…

– Все, хватит, Гиант, не продолжай больше эти ужасы рассказывать, – перебил Шизл, который явно не ожидал услышать такой жуткий рассказ. – Мне очень жаль твою сестру, поверь. Я не думал, что настолько все серьезно было из-за наводнения. Я принесу тебе сейчас хлеб. Но наш уговор ты помнишь.

С этими словами Шизл пошел, взял хлеб, вернулся к пареньку и положил рядом с ним каравай. Гиант сначала прижал каравай к себе, затем положил его рядом с собой, накрыл его одеялом до середины и обнял сверху рукой. «Так обнимает, будто это любимая жена рядом лежит, а не хлеб», – подумал Шизл и обратился к парнишке:

– Эй, Гиант, только крошки потом с матраса стряхни, хорошо? А то мой слуга подумает, что я на его кровати кур кормил.

Но Гиант уже спал. Поняв, что мальчишка не слышит его, Шизл погасил свет и вышел из комнаты, полный размышлений от неожиданных событий сегодняшнего дня.

Глава 7

Вселенская кража

С утра Шизл проснулся и какое-то время просто лежал в кровати, выстраивая в голове по порядку, что он должен сегодня сделать. Нужно было зайти к Тоту, поскольку, когда Шизл накануне отправил ему информацию, что задание выполнено, брат попросил заглянуть к нему с утра на следующий день. И тут он вдруг вспомнил про Гианта, мысль о котором как-то не сразу пришла в его голову. «Е-мое! Я и забыл совсем, что я вчера этого пацана подобрал! – подумал Шизл с некоторым огорчением. – В голове не укладывается, почему я не смог от него отбрыкаться и что мне теперь с ним делать. Столько времени на него вчера потратил вместо того, чтобы делами заниматься или просто отдыхать!»

Размышляя таким образом, Шизл умылся и спустился вниз, испытывая явное желание плотно позавтракать, поскольку накануне он даже не поужинал, взбудораженный внезапным появлением Гианта в его жизни. Войдя на кухню, он увидел там мальчишку за столом и своего слугу Сераписа, который уже пришел в дом для выполнения своих обязанностей. Шизл понял, что Гиант уже познакомился с прислугой и вовсю болтал с ним. С его появлением разговоры внезапно смолкли. Серапис первым нарушил молчание:

– Приветствую тебя, Шизл! Мне Гиант сказал, что ты ему разрешил съесть все на столе. Я не стал его прогонять, потому что для тебя я все равно приготовил новую еду, – отрапортовал Серапис, поскольку у него в глубине души были сомнения насчет правдивости слов мальчишки, который непонятно откуда появился в кухне и, прежде, чем поздороваться, начал трескать все, что не прибито. – Ты где будешь есть? В комнату отдыха тебе отнести, как обычно?

– Спасибо, Серапис. Я как раз очень голоден, не поверишь как! Давай лучше мы Гианта подвинем, и я тут поем вместе с ним. Садись и ты с нами. Гиант будет тут жить пока что. Поэтому вам часто придется видеться и общаться. Так что поешь с нами, Серапис. Заодно поближе познакомитесь. За едой оно как-то проще мосты наводить. Правильно я говорю, Гиант? – спросил Шизл и игриво ткнул паренька в плечо.

– Угу, правильно. За едой, по-моему, все проще… А не только мосты наводить, – ответил жующий и довольный Гиант.

– Осмелюсь тебя спросить, Шизл, а чем занимается Гиант? – спросил Серапис, который не был сильно доволен появлением паренька, и его интересовало, какую роль он займет в доме.

– Пока ничем не занимается, – ответил Шизл, – но, думаю, найдем дело и ему. Я вообще планирую сделать его своим помощником. Но вот в чем конкретно он мне будет помогать, я еще пока что и сам не знаю. Если у тебя есть какие-то дела, которые тебе трудно успевать делать, можешь передать их Гианту, кстати. И тебе полегче будет, и он уже при деле окажется.

– Я тебя чем-то прогневил, Шизл? – расстроенно спросил Серапис. – Поэтому ты хочешь меня прогнать и заменить на Гианта?

– Ты что, с ума сошел, Серапис? – удивился Шизл. – Откуда тебе такая мысль в голову пришла? Кто может тебя заменить? Мы с тобой уже очень давно вместе, и ты знаешь все про мои привычки в еде. И готовишь ты очень вкусно. Гианта я скорее буду использовать для каких-нибудь личных поручений. Просто, поскольку он у нас появился, я предложил тебе передать часть твоих обязанностей ему, пока у него других дел нет. Что ты сразу так огорчился?

– Ну, я просто немного испугался, что, может, чем-то тебя огорчил, – ответил Серапис, у которого отлегло от сердца после объяснений Шизла. – Подумаю, что из моих дел можно ему передать.

С этими словами Серапис небрежно подвинул Гианта вместе с его едой на угол стола и стал расставлять новые яства, которые он приготовил для своего господина, который уже уселся за стол.

– Послушай, – обратился к нему Шизл, – я вот о чем переживаю. Я же не ем мясо и прочую живность. А вы же, люди, едите. Может, ты как-то позаботишься о том, чтобы и его мясом прикармливать хотя бы иногда? Только не здесь готовь и корми. А то меня от вида и запаха мутит.

– Я бы с радостью кормил его у себя, – ответил Серапис, – но я уже столько столетий с тобой, что давно привык питаться с твоего стола. Мясо я ем крайне редко, в основном когда навещаю своих приятелей. И то только, если ничего другого достойного нет.

– И как, ты нормально себя чувствуешь без мяса? – с интересом спросил Шизл.

– Да, нормально вполне. Как я могу чувствовать себя плохо от твоей еды?

– Шизл, а почему ты не ешь мясо? – поинтересовался Гиант. – Я его не ел особо по причине его отсутствия в моей семье. А ты, как я понял, вообще в принципе его не ешь?

– Да, у меня же кровь немного другая, не как у вас, людей. Плюс мясо энергетику приземляет, – отвечал Шизл. – Не буду вдаваться в долгие пояснения, что и с чем в моем организме взаимодействует не так, как у вас. И в чем разница в получении жизненной энергии. Вам трудно будет понять.

– Так, может, и Гиант без мяса вполне обойдется? – уточнил Серапис. – Я же не умер и довольно хорошо себя чувствую.

– Если надо, обойдусь, – с уверенностью ответил жующий Гиант, который ни на секунду не прекратил свою трапезу с приходом Шизла, а просто несколько замедлил поглощение еды.

– Ну, надо или не надо, позже решим. Я посоветуюсь с Энки. Он у нас большой специалист по вашей человеческой генетике, да и не только по человеческой. Он проконсультирует, чтобы нам самодеятельностью не заниматься. Все же ты еще растешь. Кто знает, вдруг ты развалишься у меня вскоре без мяса? – с усмешкой спросил Шизл. – И потом, у меня другой вопрос возник. Ты мне говорил, что у себя дома лепешки в основном ел. Я вот подумал, а вообще вам можно есть мучное-то? Мы ж злаковые на планету исключительно для потребностей наших организмов завозили. А вы, люди, я смотрю, тоже на пшеницу перешли. А не вредно ли это вам?

– Ну, при том что у себя я, бывало вообще без еды обходился, то у тебя без мяса, но с кучей такой шикарной жрачки я точно не развалюсь, – засмеялся Гиант. – И еще, если бы мука была нам вредна, я бы уже давно сдох. Да и он тоже. Да ведь, Серапис?

– Послушай, Гиант, не «жрачка», а «еда». Не «сдох», а «умер», – занялся воспитанием Шизл, не дождавшись ответа Сераписа. – Выражайся, пожалуйста, словами, достойными моего помощника, а не словами чумазого босяка. Бери пример с Сераписа, как он культурно говорит. И тоже выучишься, понятно?

– Понятно, – буркнул Гиант и со злобой посмотрел на Сераписа, настроение которого, напротив, заметно улучшилось после того, как его поставили в пример. – Скажи, Шизл, а у тебя голова вытянутая оттого, что ты мясо не ешь? Я тоже такую же голову хочу. Как ее можно вытянуть?

– Нет, не от этого, – рассмеялся Шизл. – Никак тебе голову не получится так вытянуть. Ходи со своей, тебе так больше к лицу. И вообще не имей привычки подражать кому-либо. Иначе сам станешь не интересен другим.

«Ну вот я и завел себе заботу! – подумал Шизл про себя. – Уже весь испереживался, что пацан будет есть. Да и воспитывать его начал… Кто бы мне сутки назад сказал, что я всего лишь через день превращусь в заботливую мамашу? Я бы точно не поверил! Я вообще считал, что я на это в принципе не способен. А стоило лишь взять мысленно на себя ответственность за жизнь этого хитрого червяка, так сразу скрытые таланты вылезли и я быстро превратился непонятно во что. В жизни бы не подумал, что какое-то примитивное чумазое жрущее существо способно так быстро меня изменить».

С этими мыслями Шизл закончил есть и встал из-за стола. Надо было выдвигаться к Тоту. Он подумал и решил взять с собой Гианта, чтобы познакомить его с братом, а заодно посоветоваться, что же ему теперь с пацаном делать и чем его лучше занять. Все же Тот был большим специалистом в плане обучения. Поэтому Шизл надеялся, что консультация брата будет ему как «начинающей мамаше» весьма полезна.

Войдя в дом к Тоту, Шизл сказал Гианту:

– Ты посиди пока тут. А я потом тебя заберу. Только не вздумай никуда уходить, кто бы тебя ни звал. Если вдруг кто-то спросит, что ты здесь делаешь, или попросит уйти, скажи, что ты со мной и я велел тебе меня здесь ждать.

Гиант пообещал, что сделает так, как ему велено, и Шизл направился к брату. В гостиной он увидел не только Тота, но и еще сидящего там Хиза, что, как обычно, его огорчило. «Он что, со вчера, что ли, никуда не уходил?» – подумал Шизл и почувствовал, как портится его настроение.

– Ой, новоявленная мамаша к нам пришла! Привет! – обратился Хиз к Шизлу сразу же после того, как увидел его, из чего стало понятно, что всем уже известно, что он подобрал Гианта.

– Привет, – поздоровался Шизл с обоими и сел в кресло рядом. – Хотел бы с вами обсудить, что мне с пацаном делать и чем занять. Тот, ты же у нас большой профи в воспитании. Посоветуй что-нибудь? Может, в школу его надо отправить? Или в какое другое место, где детей обучают? Наверняка ведь есть подобные заведения у людей. А Гиант – очень смышленый пацан, как мне показалось… Да, ребята, я вынужденно стал мамочкой теперь. До сих пор в голове не укладывается, как такое произошло! Но все уже случилось…

– А я вот знаю, как такое произошло, – влез в разговор Хиз, невзирая на то, что вопрос Шизла был адресован Тоту, а не ему. – Делать тебе нечего, и от безделья, как обычно, маешься. Поэтому отупел ты уже вконец, и те немногие знания, что имел, растерял. Даже с дефективным пацаном не смог справиться и отделаться от него!

– Для того чтобы мне его просто вышвырнуть из вимана прочь, мне знания вообще были не нужны. Достаточно было ноги и пинка, – огрызнулся Шизл, почувствовав, как обида и злоба снова подступают к сердцу. – Помимо знаний, Хиз, есть еще какие-то душевные моменты, которые не дали мне мальчишку выгнать и оставить его там, где он никому на фиг не нужен и где жизнь его ничего не стоит.

– Хорошо поешь про душевные моменты, – ядовито заметил Хиз. – Жалко, что не спел про то, что же на самом деле тебя в мальчишке так зацепило – поклонение тебе, великому божеству, и страстное желание тебе служить.

– Ну а хоть бы и так? Что с того? – ответил резко покрасневший Шизл, и было видно, что слова Хиза его больно задели, впрочем, как обычно. – Что преступного в том, что мне нравится чувствовать, что меня уважают? А не когда оскорбляют и ноги об меня вытирают, как ты периодически… Я вообще не это пришел обсуждать.

Тот понял, что ему катастрофически срочно надо включаться в беседу и переводить тему, пока Шизл окончательно не распсиховался к удовольствию Хиза.

– Да, Шизл, обязательно решим сейчас, как лучше с твоим пацаном поступить, – говорил Тот как ни в чем не бывало, будто Хиз и не цеплялся только что к брату. – Ты правильно сделал, что подобрал его. Раз он толковый, как ты говоришь, то найдем ему дело. Смышленые среди людей нечасто встречаются. А он у тебя еще молодой совсем. Воспитаем его, как посчитаем нужным, и вырастим его с пользой для нас.

– Да, он и правда неглуп и может располагать к себе, – поспешил ответить Шизл, будучи в душе признательным брату за то, что он вовремя включился в беседу, рискующую принять нежелательный оборот. – По сравнению с остальными его соплеменниками он, по-моему, самый перспективный. Хоть я всю толпу этих существ на тупость и не тестировал в индивидуальном порядке, но общее впечатление именно такое сложилось. Да и боек он не по годам…

– Послушай, Шизл, – не унимался Хиз, – а может, тебя в поля те отправить к этим людишкам на постоянное место жительства? А то ты, я смотрю, сроднился с ними. Да ты у нас вообще прирожденный борец с саранчой и защитник ущербных. Такую демократию в полях сразу развел, я смотрю! И на коленях не стойте перед ним, и по имени его называйте, а не великим богом, и себя рабами не считайте! Жесть вообще! Так ты, демократ, может, пойдешь к ним тогда жить? Саранчи тебе для великих подвигов я подгоню туда в достаточном количестве, можешь даже не переживать. Твоя ж самооценка с каждой прибитой букашкой будет только расти! Разве тебе еще что-то для счастья надо?

Шизл стоял и трясся от ярости, чувствуя, что вот-вот взорвется, если Хиз не прекратит его оскорблять. Тот судорожно думал, что бы ему такое сказать, чтобы разрядить обстановку.

– Хиз, да Шизл вовсе не считает подвигом свое избавление людей от саранчи! С чего ты взял? – лепетал Тот, пока даже не сильно представляя, что он скажет дальше, и соображая на ходу. – Он даже и не боролся с саранчой вообще-то. Всего лишь исследовательский аппарат в землю опустил. Что ты выдумываешь сам себе?

– А, ну да, точно, – закивал головой Хиз и сделал вид, что согласен. – Знаний Шизла не хватило даже на то, чтобы грохнуть саранчу. Поэтому твоим аппаратом воспользовался. Его познаний хватило только на то, чтобы развести демократию среди ущербных и тупых, для чего ума вообще не нужно – достаточно лишь пары лозунгов на полях. А случись Шизлу попробовать управиться с людишками, обученными его демократическому бреду, тут бы он снова не знал, что делать. К тебе бы, Тот, пришел за консультацией. Вон он, первый продукт Шизловой демократии сидит в прихожей. И смелые идеи твоего брата пока что не принесли никаких результатов, кроме того что мальчишка тупо обожрался и сразу же забыл, кто он и откуда, равно как и про маму с папой. Это все, Шизл, на что хватило твоих знаний, увы и ах. Попробуй поспорь со мной, убеди меня, что я не прав?

– Да пошел ты знаешь куда, Хиз? – не выдержал и сорвался Шизл. – Если ты считаешь меня таким уж никчемным уродом, да проще нам вообще не работать с тобой! Я как-нибудь переживу это! Если вдруг неожиданно меня перестанут постоянно оскорблять, я, конечно, буду скучать по своему вечно растоптанному состоянию, но, думаю, вряд ли что-то потеряю от своего отсутствия в твоей жизни.

С этими словами Шизл развернулся и быстрыми нервными шагами направился прочь, не обращая внимания на смех Хиза за спиной и призывы Тота остановиться. Увидев Гианта, ждущего его рядом с выходом, он буркнул ему: «Пошли отсюда!» – и вышел прочь. Мальчишка побежал за ним, поскольку Шизл шел так быстро, что сразу же намного оторвался от паренька, и обычным шагом не отстать от него было просто невозможно для пары ног подростка.

– Эй, Шизл, постой! – кричал ему вслед бегущий Гиант. – Подожди, я тебя догоню!

Шизл остановился и повернулся в сторону мальчишки, который уже догнал его.

– Куда мы идем, Шизл? – спросил Гиант, громко дыша после внезапного забега.

– Никуда. В виман пока что, – ответил сквозь зубы Шизл, и Гианту стало ясно, что его повелитель явно не в духе.

Тот в это время обсуждал с Хизом произошедшее, пытаясь понять, зачем он доставал брата и что теперь нужно делать для улаживания конфликта. И входит ли вообще примирение в планы Хиза.

– Хиз, вот ты меня прости, конечно, но я не понимаю, зачем ты так с ним? – осторожно попытался начать разговор на эту тему Тот. – Нет, я понимаю, он мой брат. И у меня совершенно естественное желание за него заступиться было бы, даже если бы он был не прав. Но я абсолютно беспристрастно и долго наблюдал за вашими с ним взаимоотношениями. Ты явно его провоцируешь и целенаправленно унижаешь. Нет, ну конечно, ты вправе поступать, как хочешь. С этим никто не спорит. Но зачем тебе это? Я понять не могу.

– Да и не надо тебе это понимать, Тот, – спокойно и мелодично говорил Хиз, будто бы ничего и не произошло. – Пусть все идет своим чередом. Что, кто и зачем – покажет время. У тебя что, забот, что ли, других нет? Думать больше не о чем?

– Хиз, да, есть о чем думать. Но это не ответ, – продолжал настаивать на разъяснении Тот. – Мне-то теперь что делать с этим? Пойти поговорить с ним и попытаться успокоить? И убедить продолжить работать, не обращая внимания на твои постоянные колкости? Все же он еще и член моей команды, и на нем лежала часть обязанностей.

– А ничего тебе не надо с этим делать, Тот, – продолжал Хиз с тем же странным умиротворением. – И никого не надо ни в чем убеждать. Дурное это дело. И совсем не для тебя, так как ты способен на большее.

– Ну а если вдруг мне Шизл понадобится по каким-то вопросам? Давай я все же пообщаюсь с ним, сниму негатив и верну в команду, – не унимался Тот.

– Не понадобится Шизл тебе… В том виде, в котором он есть, он нам больше никому уже не понадобится, – ответил Хиз со спокойствием пожилой слонихи, которое уже не на шутку обеспокоило Тота.

– Как мне это понимать? Ты что, отошлешь его с Земли? Или вообще уничтожишь? – заметно испугавшись, спросил Тот.

– Вот ведь ты буйный какой! Сроду мозг у тебя скачет и скачет, и беспокоится. А что будет потом, а как, а с кем? Тебе в вечном напряге не надоело жить, постоянно беспокоясь о том, что будет завтра? Кто тебе может гарантии дать, что это завтра вообще наступит? Может, тогда и не стоит постоянно беспокоиться о том, что будет потом?

– Хорошая философия, Хиз. Вообще-то речь о моем брате идет, – сказал Тот, понимая, что сам уже начал раздражаться. – Но даже если бы и не брат он мне был, я не могу не думать о будущем, поскольку я отвечаю за эту планету и за людей, кстати, по твоему же хотению. А случись нужда что-то строить глобальное, как дамбу? Кто делать-то это будет? Что бы ты мне ни говорил про Шизла, уверен, даже ты не будешь отрицать, что лучше его никто не справится с масштабными строительными проектами.

– Тебе вот прям сейчас надо что-то строить? Нет? Ну и успокойся. Снова мозг заметался и побежал вперед? – с довольной улыбкой рассуждал Хиз. – Крыша над головой есть? Еды навалом? Комфорт и удобства имеются? В настоящем-то чего тебе не хватает для счастья? Всего хватает? Ну тогда расслабься и получай удовольствие от жизни! Давай лучше двинем с тобой по стаканчику этой вкусняшки. Настроение она мне знатно поднимает…

С этими словами Хиз вынул из емкости со льдом графин со своим любимым банановым напитком, который в доме Тота готовили специально для него, и налил два полных стакана. Подвинув стакан к Тоту, он взял в руку свой, вальяжно развалился в кресле и продолжал:

– Время все расставит на свои места и покажет бессмысленность метаний твоего мозга. В принципе мы можем и вообще больше ничего такого масштабного не строить уже. Сейчас-то точно нужды нет, Тот.

На этом Хранитель Кристаллов понял, что разговор на тему Шизла продолжать бессмысленно. Он просто сидел и молча пил вкусный бананово-молочный напиток по примеру Хиза. Тот явно не понимал, что происходит и чего ждать дальше. Допив свой стакан, Хиз внезапно поднялся и, сославшись на какие-то дела, направился к выходу, по дороге растворившись, не доходя до двери.

В это время Шизл уже сидел с Гиантом в вимане и готовился к взлету.

– Куда мы сейчас полетим? – осторожно спросил Гиант, понимая, что хозяин зол, но будучи не в состоянии пересилить любопытство и молчать.

– Не знаю, – буркнул Шизл, – тратить топливо, кататься. Ты же наверняка, кроме своего поля и убогого жилища, и не видел ничего. Не знаешь, какой мир большой. Вот я, пожалуй, тебе его и покажу. Надо же начинать тебя как-то обучать и расширять твой кругозор. Так что давай полетаем.

– Ух ты! Здорово! Давай! – в восторге ответил Гиант. – Я и мечтать не мог, что мне удастся повидать дальние земли.

– Не только дальние, но и очень дальние, – сказал Шизл, почувствовав, что от радости этого мальчишки ему становится чуть легче. – Для тебя и неделя пешком – это дальние земли. А я тебе покажу такие далекие материки и народы, до которых на ваших убогих кораблях и за год не доплывешь. И животных таких, каких ты и не видел сроду. На твоем континенте о существовании этих земель еще вообще не известно, когда узнают.

– Дааааа??? – забился в свинячьем восторге Гиант. – И ты мне все это покажешь? И все ради меня, чтобы я учился???

– Нет, не только ради тебя, – ответил Шизл и снова помрачнел. – Гиант, я честно тебе скажу, мне сейчас очень плохо. Я хочу развеяться, полетать и подумать о жизни. И тебе полезно будет мир посмотреть.

– Что у тебя случилось, Шизл? – заботливо и в то же время воинственно спросил Гиант. – Если тебя кто-то обидел, так ты только скажи! Я пойду ему морду набью! Я для тебя все сделаю, лишь бы ты не печалился!

– Нет, морду бить никому не надо, – сказал Шизл и, представив себе, как этот мелкий червячок пытается набить Хизу морду, неожиданно для себя расхохотался. – Тем более, возможно, я тоже в чем-то был неправ…

– Нет, невозможно, – искренне убеждал парнишка Шизла. – Для меня ты всегда прав, что бы ты ни сделал. Поэтому, если кому-то надо морду набить, ты только скажи!

Такое рьяное стремление Гианта заступиться за него внезапно и очень сильно растрогало Шизла. Никогда еще у него в доме не было живого существа, которое искренне интересовалось его душевными проблемами и свято верило в то, что он прав, не разбирая, а прав ли он на самом деле. «Вот люди, вроде бы настолько глупы, – подумал про себя Шизл. – Но есть вещи, которые им доступны, а нам нет. Например, слепая преданность. С одной стороны, мне это приятно. С другой стороны, я прекрасно понимаю, что слепая преданность – это производная от его же собственной глупости. И это понимание мешает мне радоваться. А был бы я человеком, мне бы сейчас было просто невозможно приятно, без негативных примесей. Но, как более развитое существо, я лишен этого удовольствия… Вот ведь парадокс!»

С этими мыслями Шизл завел виман, и они начали свое путешествие. Ему многое хотелось показать Гианту, поэтому в каждом месте, в котором они приземлялись, приходилось останавливаться ненадолго, к большому сожалению мальчишки. Шизл с удовлетворением для себя отмечал, насколько этот еще вчера оборванный, голодный, не имеющий даже минимального по людским меркам образования паренек интересуется всем новым. Из-за разницы во времени в каких-то незабываемых местах побывать им не удалось. Но, несмотря на это, к вечеру Гиант был абсолютно счастлив и в полнейшем восторге. Он узнал столько нового, о чем даже не мог себе представить. Шизл значительно расширил его познания не только в лицезрении неведомых уголков мира. Гианту довелось узнать то, чего в его окружении никто от роду не знал, имея лишь околонаучные фантазии относительно планеты, на которой они живут. Когда Шизл рассказывал ему, как мог, о шарообразности Земли и о разнице во времени в той или иной ее точке, он боялся, что у мальчишки взорвется мозг. Но между тем паренек к концу дня многое усвоил, смог не только запомнить, но и понять происхождение тех или иных явлений, продолжая задавать все новые вопросы. Подобная смышленость также не могла не радовать его нового повелителя. После очередного приземления, увидев, что за стеклом вимана кромешная темнота, Гиант спросил:

– Шизл, а теперь мы где? Жалко, что на улице совсем темно и мы толком ничего не разглядим.

– А и не надо нам тут ничего разглядывать, Гиант, – с улыбкой ответил Шизл. – Ты здесь уже все видел. Потому что мы прилетели домой.

– Шизл, ну давай еще куда-нибудь слетаем и еще что-нибудь посмотрим, – начал канючить Гиант, которому хотелось удивляться неведомому снова и снова.

– Эй, друг, да поздно уже. Смотри, стемнело совсем, – лениво ответил Шизл, который уже успел устать и не прочь бы был как следует поесть, тем более что он видел мир во всех его проявлениях не единожды и свинячий восторг его не накрыл в отличие от любознательного паренька.

– Ну, Шизл, ну это же только здесь поздно и темно, – продолжал уговаривать Гиант. – А ведь в мире столько мест, где сейчас совсем не вечер и не темно. Ты же сам мне это рассказывал! Давай туда слетаем!

«Вот и учи крестьян грамоте!» – подумал про себя Шизл, а вслух сказал:

– Гиант, а как же еда? Ты же наверняка есть хочешь, раз уж даже я от ужина не отказался. Мы ж с утра с тобой ничего не ели, только смотрели на разные диковины. Нас дома куча еды ждет. Ты же не хочешь, чтобы она испортилась? Я Серапису отбарабанил, во сколько мы вернемся. Может, он и в шкафы еду поэтому не убрал, думая, что мы вот-вот придем есть. Сейчас мы с тобой улетим куда-нибудь, а еда возьмет и остынет или, чего хуже, испортится. Потом вернемся, и нам есть нечего будет, голодные спать ляжем.

Мотивация сработала, как и рассчитывал Шизл. Для Гианта еда еще продолжала быть священной. Он, хоть и без ожидаемого энтузиазма, но все же поднялся с кресла и сказал:

– Ну ладно, пошли домой. Хотя твоя еда и так бы не испортилась, если бы немножко еще полетали.

– Гиант, успеем, полетаем еще, не последний день живем, – ответил Шизл и вместе с мальчишкой вышел из вимана.

Сераписа в доме уже не было, он ушел к себе в свою домушку. Шизл снова достал из шкафов еду и стал ужинать вместе с Гиантом. Пришлось его снова останавливать, чтобы он не переел. В этот раз Серапис приготовил кукурузу, которую Гиант в жизни никогда не видел и не пробовал. Эта новая еда поразила его воображение, он ел ее и не мог наесться.

– Такая вкуснятина, Шизл! Как жаль, что я никогда раньше ее не пробовал! На наших полях ее не выращивали.

– Я не удивлен. Здесь ее вообще не выращивают. Она растет очень далеко отсюда, на другом континенте. Мы с тобой там были сегодня.

– А почему не выращивают поближе?

– Не знаю, Гиант. Я же тебе уже рассказывал, что мы были высажены на Землю и выполняем здесь важные задачи, каждый на своей территории. Из тех, кто живет поблизости, никто не любит особо кукурузу. Как-то в голову не пришло здесь ее пытаться вырастить поэтому. А вот есть у нас Пукин. Он без нее жить не может. Он как раз работает на том далеком континенте и присматривает там за людьми, как мы с братом здесь. Вот он кукурузу там и растит. Нам же ее привозят оттуда иногда. Вот недавно как раз Энки летал туда к Пукину. Ему там всунули в виман кучу. Он мне по дружбе отстегнул немного и завез. Я ее редко ем, честно говоря. Так, чтобы вкуса не забыть.

– А мне понравилась. Очень вкусно. Можно я тогда ее всю доем, раз ты не любишь? – осторожно спросил Гиант.

– Слушай, да не жалко мне. Я ее особо не хочу. Но она без привычки может плохо перевариваться у тебя. Живот еще заболит. Может, чего другого поешь? А в ближайшие дни мы слетаем к Пукину и еще у него возьмем. Или, еще лучше, прям там готовой поедим. Повод будет снова полетать. Идет?

– Ну, хорошо. Если слетаем, то тогда сегодня я не буду ее доедать, – согласился Гиант, который теперь за полетать на что хочешь готов был согласиться.

– Вот что мне действительно нравится у Пукина – так это пить Чоколатль. Очень необычный напиток. Он, правда, очень острый, но здорово бодрит и веселит. И полезный. Правда, Серапис у меня не умеет его готовить. Он сложен в приготовлении, если по верному рецепту делать. Зато у Пукина его классно готовят. По-моему, он первым делом своих людей обучил Чоколатль варить. Он без него не может вообще. Он сам по себе спокойный, как слон. Если б не будоражащий Чоколатль, мы бы его все наверняка вообще неживым считали. А когда Пукин выпьет его, хоть немного на нас становится похож в выражении эмоций. Тот с ним еще хоть как-то может общаться. А я лично его воспринимать начинаю только после того, как он Чоколатля выпьет. А так он вообще как дерево. Вернее даже, как пенек. Дерево хоть листьями шелестит, реагируя на ветер. А этот же вообще не реагирует на раздражители. Говорю же, как пенек!

Гиант рассмеялся.

– А еще что вкусненького есть у пенька Пукина? – хихикал парнишка.

– Ну, много чего. Я лично мате люблю пить. Хоть он как-то по-другому назывался изначально, забыл уже. Пукин же родом из совсем другой галактики. Поэтому и пристрастия у него в еде, не как у нас с Тотом. Свои примочки у него. Ну так вот, как раньше напиток назывался, не помню я. Но Пукин своих заставляет его заваривать и пить из специальной посуды, которую люди из тыквы делают. Вот эти емкости они точно мате называют. Я его тоже себе привожу, благо он не портится высушенный. Но извратом не занимаюсь, пью его из своей посуды, а не из тыквы. Но так все это питье мате и называют, даже у Пукина. На вот, попробуй. Серапис заварил его, как обычно.

Гианту напиток вполне приглянулся. Наболтавшись и утолив жажду, Шизл предложил парнишке пойти спать, сославшись на свою занятость и желание, чтобы ему не мешали. Поэтому Гиант уже самостоятельно отправился в банный отсек, а оттуда на кровать в комнату прислуги.

Сам же Шизл взял бутылку вина и немного еды и направился в комнату отдыха. Ему надо было поразмыслить над своими делами. Развалившись на диване и вытянув ноги, он всерьез задумался. Было непонятно, что делать дальше после утреннего скандала с Хизом. Шизла до сих пор колотило ото всех издевок, которыми он сегодня его облил. До кучи в памяти всплывали все прошлые подколы и неуважительные высказывания Хиза в его адрес в присутствии других. Никогда еще обида не душила его так сильно, как сегодня. Работать с Хизом Шизл больше не хотел. Ему надоело быть постоянно униженным и чувствовать свою ущербность по сравнению с Тотом, которая демонстрировалась ему регулярно. Собственно, Шизлу было непонятно, за что Хиз над ним так глумился уже которую тысячу лет? И в чем была его вина? В том, что он хотел бы оказаться на месте Тота, знать столько же, сколько он, и обладать такими же возможностями, когда тебе подвластно больше, чем кому бы то ни было на планете? Да такое желание столь же естественно, как восход солнца! Любой, кто имеет представление о возможностях Тота, хотел бы оказаться на его месте. Так ли виноват Шизл в этом? Или, может, его вина, наоборот, в том, что он знает и умеет меньше Тота? Ведь именно о нехватке у него знаний сегодня так ядовито говорил Хиз. Но и тут есть ли вина самого Шизла? Он знает ровно столько, сколько ему было дозволено знать. Да, безусловно, Тот знает куда больше. Но так ведь и он, вечный любимчик Хиза, обладает ровно такими возможностями, которые ему позволил иметь Хиз.

Чем больше рассуждал Шизл на эту тему, тем больше душила его обида. Причем непонятно, на кого обида была больше. На Хиза, что вполне объяснимо, поскольку он постоянно глумился над ним? Или на собственного брата, который вроде бы ничего плохого Шизлу и не сделал? Наоборот, заметно было, что Тот всегда старался сглаживать едкие слова Хиза в адрес брата, не давая свалиться в скандал. Но это бесило еще больше, так как, по мнению Шизла, этим Тот пытался продемонстрировать свое превосходство над ним. Правильно Хиз вчера сказал про него! Лицемерно заявляет, что мы с ним равны, а сам живет в обалденном дворце, который я же ему и построил, и навороченные виманы меняет как перчатки! И еще было очень обидно от того, что Тот ведь ничего не сделал такого, за что ему эти сверхзнания и возможности были даны. Просто Хиз так решил. Просто взял и выбрал Тота, а не Шизла. «Сам сделал выбор, сам сделал его Хранителем Кристаллов. Видимо, чего-то не хватало для счастья уроду. Поэтому решил еще и меня загнобить, скотина, за то, что выбрал не меня, а Тота! Правильно я сделал, что психанул сегодня и послал их. Больше не буду с ними работать и пересекаться лишний раз! Буду жить без этого постоянного негатива и наслаждаться жизнью. Видеть их – одно удовольствие. А не видеть – совсем другое! Наконец-то сегодня это все закончилось, все эти унижения и издевки. Не совсем пока понятно, чем закончилось, но главное, что закончилось!»

Мозг Шизла от подобных размышлений взрывался. Ему казалось, что голова, руки и ноги стали нереально тяжелыми, будто к ним были подвешены тяжелые гири. Он понимал, что это от того, что он сегодня занегативился, как в последний раз. Стало ясно, что спать ложиться в таком состоянии, может быть, если не смертельно опасно, то очень чревато для существа с такой мощной настройкой на тонкие миры, как у него. Было катастрофически необходимо снимать негатив и облегчать свою задолбанную тяжелыми мыслями нетленную душу. Поэтому Шизл прошел к себе в спальню и достал из шкафа крупную морскую соль, которую держал именно для таких тяжелых случаев. Он с детства знал, что соль, как и любой Кристалл, была способна принимать большое количество информации. Поэтому и всосать в себя весь негатив Шизла было для нее парой пустяков. Это он на себе проверял неоднократно.

Вместе с мешочком соли, на которую он возлагал столько надежд, Шизл пошел, разделся и лег в пустую комфортабельную ванную. Он обсыпал себе Кристаллами соли живот, грудную клетку, лоб и волосы на голове, в левой руке крепко сжал щепотку соли и лежал так минут десять, не шевелясь, стараясь, чтобы соль с него не скатывалась. Довольно быстро Шизл почувствовал, как ему начало становиться легче. По истечении десяти минут легкость была такая, что он даже не стал читать специальную мантру для усиления эффекта. Ему показалось, что это уже лишнее, и в приподнятом настроении хотелось скорее подняться из жесткой ванной. Этот так называемый ритуал отпущения грехов и облегчения души снова помог Шизлу. Пользовался он им часто и вообще считал, что только благодаря ему он и проработал с Хизом так долго. Наконец-то пошевелившись и поднявшись из неудобной позы, Шизл аккуратно стряхнул с себя соль в просторную ванную, вылез из нее и смыл водой всю соль вместе со своим пессимизмом и негативом, которую она вобрала в себя.

Затем Шизл вернулся в комнату отдыха. После терапии с солью разум его плясал во все стороны, будучи не в состоянии на чем-то сфокусироваться. Шизл налил себе вина, чтобы прийти в себя, сел и начал понемногу пить, размышляя. Да, ему стало намного легче, чем было. Обида душить перестала, злоба на Хиза и Тота стала не столь дикой. Но умиротворение в этот раз не пришло. Душа требовала активности и пока не понимала какой. Пять тысяч лет Шизл даже думать себе не давал о том, что он спер тайну тринадцати Черепов и потенциально имеет возможность фактически сравняться с Тотом по уровню. Стремление это казалось ему чем-то не столько ужасным, сколько бесперспективным. Он боялся Хиза, который даже в случае успеха наверняка бы что-то придумал, чтобы нейтрализовать все знания, которые Шизл получил столь несанкционированным и запретным путем. Раньше у него было осознание того, что, как бы ему ни хотелось запустить Черепа и встать на один уровень с братом, кроме проблем, ему это ничего не принесет. Но сейчас Шизл внезапно ощутил, что он потерял страх. И его душило непонятное предчувствие сногсшибательного успеха, которого он вполне может достичь, если рискнет и воспользуется знаниями, которые он по странному стечению обстоятельств смог похитить.

«Ну да, и что тут такого, если я вот возьму и проделаю ритуал с Черепами! – размышлял он в тишине и одиночестве. – Хиз сам мне все мозги выездил, что у меня мало знаний. А я ж не люблю, когда меня долго просят. Они сами меня на этот путь завели. Пусть теперь не жалуются! В конце концов, самое плохое, что со мной за это может случиться, – так это то, что Хиз блокирует мои вновь приобретенные знания. Ну, зато хоть, может, зауважает меня! Поймет, что я не безропотная многоразовая тряпка, которой можно мыть полы пять тысяч лет с завидным постоянством и трудно скрываемым удовольствием! И еще поймет, что я ничем не хуже Тота, которому просто повезло, что Хиз почему-то выбрал его и сделал избранным. Я даже буду лучше нашего Хранителя Кристаллов, потому что я сам всего добьюсь!»

Задуматься над тем, что Хиз может с ним сделать и как наказать за подобный бунт и ослушание, мозг Шизла почему-то упорно не хотел. После терапии с солью он был очень возбужден и позитивен, что само по себе было лучше, чем его недавнее состояние пережевывания всех обид, но позитив в этот раз почему-то упорно толкал его к преступлению. И картины возможных негативных последствий этого шага воображение Шизла почему-то не рисовало. Возникали лишь позитивные образы в его мышлении, которые сулили скорый успех, славу и поклонение. Неожиданно сдуревшая голова не давала рукам покоя. Поэтому в возбуждении Шизл с энтузиазмом вскочил и пошел быстрыми шагами в комнату, где спал Гиант, изнуренный от огромного количества впечатлений, вызванных путешествием по миру. «Эх, а ведь правильно я сделал, что подобрал этого мальчишку! Видимо, подсознательно чувствовал, что он мне сейчас пригодится, поэтому и не избавился от него в полях! А вовсе не от того, что моих знаний даже на это не хватило, как говорил Хиз, – восхищался своим предвидением Шизл. – Без помощника в этом деле мне бы трудно пришлось. А взять какого-нибудь Сераписа вместо Гианта – это было бы чистым самоубийством. Он бы точно Тоту сразу настучал! Все же мои слуги мне были предоставлены Тотом после какого-то обучения, которое он типа с ними проводил. Да какое на фиг обучение! Просто наверняка обрабатывал их Тот и учил стучать на меня! А Гиант целиком мой и предан только мне. Можно не опасаться, что он найдет способ проинформировать Тота прежде, чем я проведу ритуал. Да, у меня интуиция и без терапии с Черепами работает лучше, чем у в стельку заученного Тота! Сама судьба благоволит тому, чтобы я сегодня сделал то, о чем мечтал пять тысяч лет!»

Проходя мимо большого зеркала, Шизл внезапно взглянул в него и увидел свою физиономию, которая нездорово улыбалась от предвкушения успеха. Он считал, что он уже давно забыл, что это такое – улыбаться радостной широкой улыбкой. Поэтому увиденное отражение заставило его остановиться перед зеркалом и рассмотреть себя более внимательно. Его воодушевленный облик ему понравился. Он улыбнулся сам себе еще сильнее и стоял так какое-то время. «Улыбайтесь! Один хрен, ваши проблемы никого не волнуют! – неожиданно заговорил Шизл со своим собственным радостным отражением и рассмеялся от этого, попытался похлопать себя в зеркале по плечу и продолжил: – Эх, когда еще с умным существом поговоришь! Только перед зеркалом!»

После этого он ураганом влетел в комнату к спящему Гианту и растолкал:

– Эй, Гиант, поднимайся! Есть срочное дело! И только ты как моя правая рука сможешь мне помочь!

– Что случилось, Шизл? – спросил сонный Гиант, не понимая, что произошло.

– Да ничего не случилось! Вставай давай, – быстро говорил Шизл, не давая парню опомниться, – мне нужно выполнить важное очень хорошее дело, и мне необходим помощник.

– Ночь же на дворе! Опасно же что-то важное делать без покровительства Бога Солнца! Нежданная беда может случиться, – лепетал перепуганный Гиант.

– Слушай, дорогой! Какой на хрен Бог Солнца? Солнце – это вообще звезда, как я тебе сегодня рассказывал. И ей в принципе по барабану, что, когда и где я делаю, ночью или днем. Ты или отрекайся быстрее от всех своих диких атавизмов, которых ты в полях нахватался, или проваливай обратно в свои поля, если тебе этот околонаучный бред дороже! Ну, так ты со мной? Или вернуть тебя в поля?

– Шизл, конечно, я с тобой, – испугался быть выгнанным Гиант, – просто я подумал, что тебе же будет лучше, если ты ночью будешь спать и набираться сил, а днем, свеженький и отдохнувший, сделаешь свое важное дело.

– Предоставь мне думать, что для меня будет лучше! – резко ответил Шизл. – Я и днем и ночью бываю занят! И если ты хочешь быть моей правой рукой, просто будь к этому готов. Иди умойся, одевайся и пошли на дело.

– А мы надолго, Шизл? Может, нам поесть сначала лучше будет? Сытым важное дело куда веселее выполнять.

– Ну и горазд же ты поговорить! Распустил я тебя! Надо было сразу в строгости держать! – давил Шизл на мальчишку, пытаясь его припугнуть, чтобы он серьезнее отнесся к его важному делу, которое жгло ему сердце и душу. – Я не голоден. Если ты вдруг за два часа сна успел проголодаться, иди съешь что-нибудь. Еда на столе так и стоит с ужина. Только быстро ешь. Пять минут тебе на все про все!

Гиант послушно поднялся с кровати и побежал в кухню. Шизл понимал, что сорвался он на паренька из-за того, что бред про возможную беду без покровительства Бога Солнца вогнал его в мандраж. Страх вдруг овладел тем, кто доселе был абсолютно уверен в успехе, и умом понимал, что мальчик несет полнейшую псевдонаучную пургу. Шизл, как мог, пытался привести свои мысли в порядок и вернуть себе позитив и воодушевление. Поэтому он снова пошел к себе в спальню и взял мешочек той же соли. С ним он вернулся в комнату отдыха и убрал с черного небольшого стола тарелку с остатками еды вместе с недопитой бутылкой вина и красивым прозрачным стаканом. Шизл сосредоточился, зачерпнул в левую ладонь горстку соли, крепко сжал ее и спросил вслух: «Удачно сегодня ночью сложится моя попытка обрести запретные знания?»

Простояв с солью в кулаке с минуту, чтобы дать ей считать с него информацию, и сосредоточившись на своем вопросе, Шизл понемногу произвольно начал высыпать эту горсть на черный стол. Белые Кристаллы очень контрастно выглядели на столь темной поверхности, и он начал пристально вглядываться, пытаясь увидеть какой-либо образ, чтобы потом его истолковать и принять окончательное решение, идти или не идти за запретными знаниями. Шизлу было страшно от того, что же он увидит, поэтому он никак не мог понять, какой же рисунок насыпался на стол. Он разглядывал и с одной, и с другой стороны, но упорно никаких образов не мог идентифицировать в рассыпанной соли. «Спит, наверное, соль, поэтому и не показывает мне чего-то позитивного, чтобы убедить меня в успехе», – пытался себя подбодрить Шизл и отвел глаза от стола. Потом он повернул голову обратно и внезапно четко увидел в насыпанной соли очертания топора. Такого он никак не ожидал, и его прошиб холодный пот от мыслей, что надо бы отменить свою нелегальную ходку, которой он так загорелся. Трудно было представить себе что-либо гадостнее образа топора, принимая во внимание, чем Шизл сейчас планировал заняться и что Хиз с его дьявольской фантазией мог кого угодно наказать незабываемо и на редкость изощренно.

Шизл в испуге снова взглянул на рассыпанную соль в надежде, что он увидит что-то более позитивное, но со страха он не видел уже даже топора. Он окликнул Гианта и велел ему срочно подойти. Мальчишка сразу же послушно подбежал к столу.

– Эй, друг, – обратился к нему Шизл, чуть ли не заикаясь. – Пожалуйста, посмотри внимательно на эту соль на столе. Попытайся рассмотреть там какой-нибудь рисунок и скажи мне, что ты увидел. Только не спеши. От тебя сейчас многое зависит, в том числе и наша с тобой дальнейшая жизнь. Так что прочувствуй всю ответственность момента.

– Все понял. Сейчас, – ответил он с таким выражением лица, что Шизл даже испугался того, что чувство долга Гианта сейчас просто придавит и расплющит.

Мальчишка пялился на соль с другой стороны стола. Шизл стоял рядом молча, не мешал Гианту и очень нервничал.

– Ну, увидел что-нибудь? – не выдержал долгого процесса Шизл.

– Да, увидел вроде. Сапог увидел… Ну или ногу в сапоге, – деловито отрапортовал Гиант.

У Шизла отлегло от сердца. «Ну да, действительно. Какой топор?! Если со стороны Гианта смотреть, то это не топор, а сапог в чистом виде. А нога в сапоге – это явно добрый знак. Символ благополучия и процветания по человеческим меркам. Зря я испугался!» – успокаивал себя позитивными мыслями Шизл, и воодушевление вместе с верой в успех стали к нему постепенно возвращаться.

Вместе с воодушевлением и уверенностью в положительном исходе операции вернулась и активность. Поэтому Шизл чуть ли не схватил под мышку Гианта и понесся с ним в виман. И очень скоро очутился напротив площадки на вершине Великой пирамиды, где хранились тринадцать Черепов и Кристаллы. Виман завис в воздухе, и Шизл начал думать, что же делать дальше и как выстроить процесс похищения. Он посмотрел на паренька, ясно отдавая себе отчет, что он не обладает даже элементарными способностями телепортации предметов. «Да, с Тотом, конечно, пять с лишним тысяч лет назад сгружать все это на площадку было куда сподручнее, чем с этим мелким червячком», – подумал Шизл и стал искать выход из положения.

– Послушай, Гиант, – серьезно заговорил Шизл, чтобы парнишка и не думал расслабляться, – нам сейчас предстоит очень серьезна миссия. Поэтому большая просьба к тебе на время нашей операции засунуть себе куда-нибудь в труднодоступное место все твои восторги, счастливые визги, любознательность и кучу вопросов. Понятно?

– Куда засунуть? – смутился мальчишка, не понявший, что от него хотел Шизл. – У меня вроде нет труднодоступных мест… Так куда засунуть-то?

– ТУДА засунуть, Гиант, ТУДА! Есть у тебя одно очень труднодоступное место. Это твой мозг! Захочешь, не достучишься до него, – огрызнулся Шизл, но тут же смягчил гнев, понимая, что расстраивать парнишку перед важной операцией – не самое способствующее успеху дело. – Гиант, я имел в виду, что ты должен быть серьезен, не отвлекаться на то, что увидишь, и не задавать тьму своих вопросов. Просто делай безукоснительно все то, что я тебе говорю. На все твои вопросы я с удовольствием отвечу, но завтра. Понятно?

– Ну, так бы сразу и сказал. Я же не дурак, чтобы слов не понимать, – с серьезным видом заверил Шизла Гиант.

– Ладно, не дурак. Теперь слушай, делаем следующее. Видишь светящуюся площадку на вершине пирамиды с большим Кристаллом? Я сейчас открою защитную прозрачную поверхность. И ты сейчас окажешься на площадке. И я вместе с тобой. Все тебе объясню, что делать надо, и обратно перемещусь в виман на время. Как все сделаем, и тебя оттуда заберу, и вернемся домой.

– Ух ты! Как здорово! – восторгался Гиант, глядя на светящийся в ночи Кристалл Меркабу с освещенной площадкой. – А как я туда попаду?

– Это не твоя забота! Я же просил тебя отбросить на время все твои расспросы и восторги! Ты меня услышал или нет? Я что-то не пойму.

– Услышал, Шизл, услышал! Не гневайся на меня! Я больше не буду!

– Ну и отлично! А теперь видишь, я открыл дверь вимана. Подойди к ней близко и стой. Да смотри не вывались, разглядывая из любопытства, а что же там внизу! Расшибешься насмерть, тут без вариантов. И я тебя не соберу обратно. Так что стой спокойно и не дергайся.

Гиант послушно выполнил то, что его просили, и встал у выхода, вытянув руки по швам. Шизл нейтрализовал противокражные системы и открыл прозрачный защитный корпус. Затем он встал у Гианта за спиной и хотел уже его телепортировать на площадку, но в последний момент передумал. «А вдруг еще у меня мысль собьется! Пролетит ведь он тогда мимо площадки и разобьется в лепешку. Жалко пацана», – подумал Шизл и в последний момент передумал перемещать его запланированным образом, несмотря на то что в подобных манипуляциях никогда у него осечек не случалось. Поэтому он просто взял парня в охапку и переместился вместе с ним на площадку – так было надежнее и безопаснее. Гиант хоть и таращился на все вокруг, что видел, дикими глазами, но, как и обещал своему божеству, ни одного вопроса не задал.

– А теперь слушай меня. Сейчас мы собираем вон те Кристаллы в сумку, которую я с собой прихватил. Потом я вместе с ней возвращаюсь в виман. А ты берешь крепко двумя руками вот эти Черепа по одному и каждый по очереди ставишь вот на этот бортик. Прям вот сюда, напротив двери в виман, – сказал Шизл и ткнул пальцем в то место, куда нужно было устанавливать Черепа. – Бортик довольно широкий, Череп не должен с него вроде упасть. Но ты на всякий случай все же чуть-чуть перегнись за ограждение, чтобы подстраховать и поймать в случае, если он соскочит. Но только телом своим Череп не закрывай от меня, сбоку карауль. Как только Череп внезапно исчезнет на твоих глазах, сразу ставь на его место другой. После того как все тринадцать перегрузим таким образом в виман, я и тебя обратно перемещу. Все понял? Если что-то не понятно, давай прям сейчас спроси.

– Все понятно, Шизл. Я же не дурак! – с уверенностью ответил Гиант.

– Да слышал я уже сегодня, что ты не дурак! Вот и проверим сейчас! – нервно чуть ли не кричал Шизл. – А теперь самое главное! Очень осторожно бери и устанавливай Черепа на бортик. Не вздумай уронить или ударить несильно хоть один из них. Про сильно грохнуть я даже не говорю. Даже самый небольшой скол, вероятно, может иметь нежелательные последствия, о которых я не знаю.

– Не волнуйся, Шизл! Я буду очень аккуратным, обещаю тебе! – ответил Гиант, и уверенность его голоса вселила в Шизла позитив. – А большой Кристалл будем переносить в виман?

– Нет, не будем. Он тут останется. Я тебе про перенос его, по-моему, ничего не говорил. Значит, и ты себе мозг лишними деталями не грузи. Просто делай все в соответствии с моими инструкциями. И про «не задавать лишних вопросов» не забывай.

Шизл и сам долго думал, забирать большой главный Кристалл или нет. Был большой соблазн завладеть и этим символом цивилизации атлантов. Душа очень хотела спереть, но разум твердил, что это будет лишним и даже может погубить все дело. Во-первых, большой Кристалл был Шизлу не нужен в ритуале с Черепами для обретения Вселенской мудрости. Во-вторых, красть большой Кристалл было особенно рискованно. Он излучал много света, который был виден издалека. Забери его Шизл, свет бы исчез. Да, вроде бы ночь дворе, все спят, в том числе и Тот. Шизл проверил это перед тем, как телепортироваться на площадку, отправив брату мысленный сигнал с липовым неважным вопросом. Вопрос еще до сих пор не проник в сознание Тота, и Шизл это видел. Поэтому у него не было никаких сомнений, что Тот сейчас спит. Но кто знает, вдруг кто-то из приближенных к Хранителю Кристаллов людишек замучается бессонницей, взглянет в сторону пирамид и, увидев, что свет Кристалла исчез, отбарабанит быстренько Тоту экстренный сигнал тревоги, который его и разбудит из-за маркера сверхважности? Поэтому, как бы Шизлу ни хотелось присвоить еще и большой Кристалл, он отказался от этой идеи.

Главный Кристалл атлантов остался нетронутым. Шизл наполнил сумку остальными магическими Кристаллами и переместился в виман, как и предупреждал Гианта. Далее они приступили к транспортировке тринадцати Черепов. Гиант очень ответственно выполнял указания Шизла, и все было перемещено очень быстро. Затем и парнишка оказался в вимане. После этого Шизл закрыл прозрачную защитную крышу площадки и включил обратно противокражные системы. Они быстро оказались снова у своего дома и перетащили Черепа с Кристаллами. Закрыв наглухо дверь, Шизл сказал нести все в специальную комнату, которая открывалась только от прикосновения хозяина дома. Когда и это было сделано, организатор преступления решил немного перевести дух перед подготовкой и проведением секретного ритуала.

– Эй, Гиант, а ты такой молодец оказывается! – решил он подбодрить явно засыпающего паренька. – Так хорошо Черепа помогал перегружать! Я даже не ожидал, что ты такой способный! Ну что, осталось еще немного напрячься! Остались в тебе силы еще?

– Шизл, для тебя у меня всегда силы есть! – ответил бодрым голосом парнишка, гордый за самого себя и нереально взбодренный похвалой своего божества.

– Отлично! Тогда сейчас пойдем, ты поможешь мне перенести сюда зеркала. А я потом займусь приготовлением одного важного процесса. И у тебя в это время будет минут двадцать свободных. Можешь что-нибудь скушать сходить.

Перспектива что-нибудь съесть взбодрила Гианта еще сильнее. Поэтому вместе с Шизлом они принесли необходимые зеркала из дальних уголков дома, и паренек с удовольствием пошел выполнять съедобные директивы своего повелителя. Само же новоиспеченное божество занялось подготовкой ритуала, который Тот проводил пять тысяч лет назад в башне после крушения великой Атлантиды. С тех пор как Шизл украл тайные знания, как обрести власть над прошлым, настоящим и будущим, он неоднократно прокручивал в голове весь этот процесс. Поэтому сейчас он орудовал настолько уверенно, будто и не в первый раз это делал. Он даже заранее около трех тысяч лет назад добыл себе Холодную свечу. Добыл просто так, на всякий случай, как он себя убеждал, поскольку запрещал себе думать о том, чтобы украсть Черепа с Кристаллами, провести ритуал и сравняться с Тотом.

Когда снова поевший Гиант вернулся к Шизлу, он уже практически заканчивал свои приготовления. Черепа и Кристаллы стояли, как надо, и холодная свеча была тоже наготове. Оставалось лишь запустить сам процесс и очнуться на полу уже постигнувшим Вселенскую мудрость.

В доме Тота в это время все глухо спали, а глуше всех спал сам Хранитель Кристаллов. От переживаний из-за ссоры брата с Хизом он с вечера влил в себя изрядно вина, плотно поел и отрубился, как младенец. Внезапно он проснулся у себя в кровати и понял, что жутко хочет пить. Тот включил ночник, протянул руку к столику рядом с кроватью и взял стакан с водой, который ему регулярно ставили перед сном слуги. В этот раз он даже увидел краем глаза, что ему заготовили целых два стакана воды, видимо, ориентируясь на то, что он ложился спать пьяный в дрова. Если бы Тота не мучило похмелье спросонок, он бы точно улыбнулся от увиденного. Но сейчас ему хотелось лишь приложиться к одному из стаканов с водой. Взяв стакан, он жадно начал пить большими глотками и вдруг внезапно увидел в темном углу комнаты какое-то жуткое чудище. Судя по облику, это нечто напоминало ему нечто подобное. На ногах у существа были узкие черные штаны и изрядно стоптанная закрытая обувь чуть выше щиколоток, которая отродясь не водилась в здешней жаркой местности. Могучий торс был прикрыт балахоном из грубой кожи до колен, без рукавов, подпоясанный каким-то ремнем. Обнаженные мощные руки были прикрыты лишь объемными перчатками почти что до локтей. На голову было надето нечто напоминающее колпак, с прорезями для глаз и отверстием для носа и рта одновременно. Хоть в комнате и был полумрак, и Тот не мог более детально разглядеть спросонок чудище, но увиденного ему хватило, чтобы с перепугу выронить на кровать стакан с водой. А поскольку в руке жуткое здоровое существо держало такой же здоровый топор себе под стать, Хранитель Кристаллов от ужаса на мгновение оцепенел и онемел.

Первая мысль была, как и пять тысяч лет назад в башне, что увиденный кошмар – это всего лишь галлюцинация на почве алкогольного опьянения. Но точно так же она не хотела исчезать после того, как Тот сначала зажмурился, а потом открыл глаза. Более того, это чудище вдруг перестало стоять без движения, и стало приближаться к остолбеневшему Хранителю Кристаллов. Он перепугался еще сильнее и стал судорожно мобилизовать свои пока спящие от выпитого способности, чтобы нейтрализовать надвигающееся чудовище с топором, как вдруг по его походке признал в нем Хиза. Мгновенно отлегло от сердца, и Тот почувствовал, что вот-вот захлебнется от выброса адреналина, эндорфинов и прочего букета после перенесенного стресса.

– Хиз, ты что, с ума, что ли, сошел!!! – чуть ли не заорал Тот. – Я поседел, наверное, уже от ужаса! Ты что напялил-то на себя? Что за жуть вообще и где ты это откопал? Я, конечно, знаю твою любовь к разным костюмчикам, но этот – просто верх дьявольского извращения!

– Слушай, Тот, а у тебя, я смотрю, видимо, судьба такая, каждый раз надираться в хлам перед трагическими и важными событиями, – громко рассмеявшись, сказал Хиз и сел в кресло напротив кровати, стянув с головы жуткий колпак. – Да, славно я тебя перепугал! С перепоя ты особенно восприимчив. А я думал, тебе костюмчик понравится. Я так старался. Ты знаешь, Тот, я ведь готовился, прошуршал все костюмы палачей, которые появятся в будущем. Палач, которым я нарядился сегодня, реально самый жуткий на вид. Его я и выбрал.

– Что случилось-то? – испугался Тот, которого насторожили слова Хиза, что он напивается перед трагедиями.

– Да ты успокойся! Ничего такого страшного не случилось. Все идет по плану. Сейчас просто пойдем со мной, и все сам увидишь.

– Хиз, только не говори, что мы просто сейчас пойдем с тобой пугать непослушных детей и поэтому ты так жутко вырядился! Не вешай мне лапшу на уши, что ничего не случилось.

– Хм, ну, детей мы тоже пугать будем, Тот. Давай собирайся, и за мной в путь. А то времени у нас не завал.

С этими словами Хиз поднялся с кресла, и только сейчас Тот заметил, что в другой руке он держит пару небольших хорошеньких сапог, сцепленных между собой каким-то шнурком.

– А сапожки-то такие симпатичные тебе зачем? – спросил Тот, впопыхах натягивая на себя мятую вчерашнюю одежду, которую по пьяни он повесил на пол, когда ложился спать. – Куда мы идем-то? Можешь ты мне по-нормальному сказать или нет???

– Я тебе, по-моему, сказал уже, – спокойно рассуждал Хиз, получая явное удовольствие от беспокойства Тота, – мы идем пугать маленьких детей. И заодно… карать нечестивых грешников.

– Каких, на фиг, детей, Хиз? Что происходит-то вообще?

– Сейчас все сам увидишь. Хватит в истеричку превращаться по любому поводу! Надоел со своим беспокойным характером, честное слово! Оделся? Пошли давай! И съешь что-нибудь по дороге! Перегаром несет жутко! За километр учуять тебя можно! Все представление мне испортишь!

– Хорошо, съем, – ответил несколько смущенный Тот после намека на его перегар и взял банан с тарелки, которая стояла на столе. – А насчет покарания нечестивых грешников можно немного поподробнее? Чтобы тебе кого-то покарать, достаточно щелкнуть пальцем. Маскарад-то этот дьявольский к чему?

– Ээээ, не скажи, Тот. Грешник грешнику рознь, это во-первых. Ну а во-вторых, я люблю потешить свою страсть к спецэффектам. Мастерство оттачиваю, так сказать… Будет что потом вспомнить долгими одинокими вечерами.

– В дрожь бросает от твоей страсти, – пробурчал Тот, дожевывая банан и маясь предчувствием, что именно Шизл что-то натворил, раз Хиз намекал о каком-то особенном вип-грешнике. – Ну, я готов. Давай пошли тогда. Или что там я должен по твоей зверской задумке делать?

– Пока ничего, просто расслабиться, – спокойно сказал Хиз, и в то же мгновение Тот ощутил себя в совсем другом помещении, где было темно.

Хиз был также рядом с Тотом и, вертикально приложив указательный палец ко рту, дал понять, что не нужно громко разговаривать.

– А теперь пошли, – сказал шепотом Хиз и куда-то направился.

– Где мы, Хиз? – чуть слышно спросил идущий за ним Тот и сразу же по полутемным очертаниям помещения понял, что они в доме Шизла.

– Да, все верно, Тот, мы в доме вип-грешника, как ты недавно изволил про него подумать. Сейчас мы будем иметь честь увидеть, как твой братец облажается. Тот, запомни этот исторический момент! Скоро мы увидим самое масштабное и глупое предательство! А также самый великий облом в истории планеты Земля!

– Хиз, стой! Что ты собираешься делать? – жутко запереживал Тот. – Это же брат мой! Что происходит-то?

– Эй, дружок! Или ты успокоишься и заткнешься, или я тебя обратно домой отправлю и сам здесь со всеми разберусь без тебя, – впервые грубо за сегодняшнюю ночь ответил Хиз и больно схватил Тота за шею. – Ты что, хочешь испортить мне весь праздник своими нервами?

Поскольку в руках у Хиза был здоровый топор и он совершенно жутко с ним выглядел в колпаке, скрывающем лицо, Тот понимал, что его собственное присутствие сейчас рядом с братом катастрофически необходимо. Поэтому возражать Хранитель Кристаллов не стал и тут же пообещал новоявленному палачу, что будет молчать.

В это время в закрытой комнате ничего не подозревающий Шизл закончил все приготовления к ритуалу и давал последние наставления Гианту. Двенадцать Черепов были установлены по кругу, в центре он уже начертил Кристалл Аторос и поставил тринадцатый Кварцевый Череп. Зеркала и Кристаллы, имеющие свое происхождение из Действительности, также были расположены как надо. Оставалось только зажечь Холодную свечу за Хрустальным Черепом, войти в круг и обхватить руками Кварцевый Череп. Но перед этим необходимо было сказать несколько слов Гианту, который смотрел на все это вытаращенными от удивления глазами, не понимая, что происходит:

– Значит, Гиант, слушай меня внимательно! После того как я войду в круг из Черепов и дотронусь до Кварцевого Черепа в центре, мое тело на какое-то время станет немного неживым. Но это так надо, поэтому не пугайся. В свое тело я вернусь где-то через половину земного часа. Если вдруг по истечении этого времени я по каким-то причинам не вернусь, не паникуй. Просто выйди из комнаты, захлопни дверь, убедись, что она не открывается больше, и отправляйся к себе спать. Наутро я уже точно должен вернуться. Но если вдруг этого не произойдет, что вряд ли случится, очень большая к тебе просьба. Вернись к своим как-нибудь и, если вдруг тебя кто-то когда-то будет спрашивать, где я, или что мы делали сегодня ночью, говори, что ничего не знаешь. Запомни, мы с тобой сегодня к пирамидам не летали, Черепа с Кристаллами не забирали. Где я, ты не знаешь, потому что я тебя с вечера прогнал от себя. Все понял? Если вдруг до утра не вернусь, сразу же чеши отсюда прочь к своим. Вот возьми золота. Тебе тут не только на дорогу хватит, но и еще на 10 лет безбедной жизни.

С этими словами он протянул заранее приготовленный немаленький мешок с золотом и вдруг заметил, что Гиант начинает плакать:

– Шизл, прошу тебя, не делай этого! Больше всего на свете я не хочу с тобой расставаться! Не надо мне никакого золота! Только не делай этого!

– Гиант, да успокойся ты! Тебе не придется со мной расставаться. Вернусь я через полчаса обратно или чуть позже. Это я тебе так, на самый крайний непредвиденный случай указания даю. Ну, ты же не девчонка, чтобы тут хныкать, когда и повода особого нет! – подбадривал паренька Шизл, ужасно тронутый тем, что он так не хотел с ним расставаться и даже золото его не радовало.

Но долго разговаривать разговоры Шизл не мог. Надо было начинать ритуал. Он попросил Гианта отойти в угол и приступил к делу. Шизл зажег Холодную свечу, и свет от нее заструился сквозь Хрустальный Череп. Отражаясь от зеркал, он пробежал по остальным Черепам и Кристаллам, вернувшись обратно в глазницы Хрустального Черепа. Шизл увидел, что им все было сделано правильно в соответствии с инструкциями. Он так разволновался, предвкушая обрести Вселенскую мудрость, что даже не обратил внимания на то, что пространство не поменяло свои свойства и что проверочное сообщение, которое он отправлял Тоту, перешло в статус проникшего в сознание. Шизл вступил в круг из Черепов, понимая, что еще мгновение, и он обхватит руками Кварцевый Череп и унесется обретать власть над прошлым, настоящим и будущим.

– Все, Гиант! Я отправляюсь в свой путь! Не забудь про то, что я тебе велел! Это – вопрос жизни и смерти не только для меня, но и для тебя!

С этими словами Шизл дотронулся руками с двух сторон до Кварцевого Черепа. Секунда, две, три и… ничего не произошло. Шизл убрал руки с кварцевой головы, выдохнул и снова приложил руки к Черепу. И… снова ничего не произошло. «Да что ж такое!!! Может, на Аторос надо было сесть, а не рядом с ним? Может, поэтому я никуда не уношусь?» – подумал разволновавшийся Шизл. Он встал, вышел из круга Черепов, вошел в него обратно, сел на начерченный на полу Аторос, потянулся руками к Кварцевому Черепу и дотронулся до него. И снова ничего не происходило. Но Шизл продолжал держаться руками за Череп, постепенно впадая в отчаяние, как вдруг в комнате загремел голос:

– Шизл, не работает, что ли? Может, чем помочь?

Гиант вместе с Шизлом повернулись одновременно и увидели в углу комнаты это чудище без лица с топором. Мальчишка от ужаса заорал в истерике. Шизл сначала онемел от страха. А потом, когда до него дошло, что чудище в костюме говорит голосом Хиза, его накрыл неизведанный доселе ужас, и пот заструился по его телу.

– Шизл, ты можешь заставить своего мальчишку не орать так? – раздался голос из противоположного угла, и Шизл увидел там Тота. – У меня голова раскалывается и так, а от его визга я вообще с ума сойду сейчас.

– Эх, Шизл! Братец твой с вечера так искренне переживал за тебя, так волновался, что у него душа не выдержала – нажрался хуже свиньи, голова теперь болит. А ты мало того, что такое тут творишь, так еще и мальчишка у тебя орет как резаный! Добить ты, видимо, совсем брата решил. И не стыдно вам?

Шизл кое-как мобилизовал свои силы, которые в одночасье покинули его с перепуга, встал, вышел из круга и подошел к пареньку.

– Гиант, не бойся, не кричи. Это свои, – сказал он парнишке и повернулся к Хизу. – Мальчишка тут ни в чем не виноват, Хиз. Это я его попросил. Он толком не знал, что я делаю.

– Ой, Шизл, даже в такой ситуации тебя все равно тянет мантию героя на себя надеть! – рассмеялся Хиз. – Типа вот какой ты хороший, в полном беспросвете для себя и то за пацана заступаешься и волнуешься. Что за заноза такая тебя все время свербила изнутри? Всегда хотел только хорошим казаться всем и себе в первую очередь, а между тем такого дерьма, как ты, никто еще не делал. Мальчишку твоего и в голову обвинять никому не приходило. Я уж, наверное, получше знаю, кто и в чем виноват, а кто нет. И если бы твой недоразвитый мозг не был занят тем, чтобы героем казаться, тебе бы эта мысль тоже пришла в голову. А недоразвился ты только из-за того, что в голове сидело одно лишь страстное стремление казаться умнее, лучше и более развитым, чем ты есть. Исключительно из-за этого единственное, в чем ты преуспел за последние пять тысяч лет, – это в умении деградировать. Причем, что характерно, сразу по всем показателям поплыл: и по моральным, и даже по физическим.

– Ты можешь оскорблять меня как угодно, Хиз! Мне уже все равно, – тихо и равнодушно ответил Шизл. – Я просто переживал за Гианта, совершенно искренне. Веришь ты в это или нет – мне безразлично.

– Да, у тебя все просто, Шизл! Просто моего слугу ударить. Просто секретные запрещенные знания спереть, а затем и Черепа с Кристаллами. Просто брата обмануть, потом просто возненавидеть его на почве собственных же фантазий, а затем и предать. Просто живешь ты, Шизл!

– А чем я Тота-то предал? Он здесь вообще при чем? – начал спорить Шизл.

– Ааа… Ну, раз ни при чем, то будем ситуацию рассматривать так, будто ты предал не Тота, а меня лично. Иcходя из этого, и наказание будет подобрано, – сказал с кривой ухмылкой Хиз и повернулся в сторону Гианта, который все еще рыдал. – Да ладно плакать! Чего ты плачешь-то? А? На вот, подарок у меня тебе.

Шизл увидел, что с этими словами Хиз протянул Гианту пару сапожек, потом посмотрел на его топор, и ему стало очень не по себе.

– А сапожки-то ему теплые зачем тут в жаре? – спросил Шизл не столько из интереса, сколько из желания говорить что угодно, лишь бы не впадать в панику от страха.

– Ну, Шизл, каждому ведь разные знаки посылаются. Кто что видит, тот это и получает, – с довольным видом рассуждал Хиз. – Для кого у меня с собой топор ты тоже поинтересуешься? Или так догадался? Слушай, Шизл, я вот честно до сих пор понять не могу, как ты пошел на дело после того, как тебе топор привидился? Даже недоразвитый шаман из людишек так бы не поступил. Да!!! Придурку сколько шансов ни давай опомниться, он, один хрен, все похоронит. Шизл, неужели одержимость была до такой степени сильна, что даже элементарный разум и интуиция плюнули тебе в лицо и ушли от тебя, обидевшись, что ты все равно ими не пользуешься, не видя ничего вокруг себя, кроме своих маниакальных идей? Вся Реальность и Действительность над тобой оборжутся, как ты, зная, что меня не обмануть, все равно пытался это сделать с упрямством дегенерата.

Гиант перестал плакать и тупо смотрел на переданные ему сапожки. Шизл и Тот тоже молчали. Но Хиза очень тянуло говорить.

– Слушайте, а что вы оба какие неразговорчивые? Я прям расстроен. Я на бурные дебаты и дискуссии рассчитывал. А вы какие-то вялые и чахлые!

– Я не знаю, что говорить, – впервые вступил в разговор Тот. – Единственное, что меня тревожит, – это наказание, которое ты приготовил для Шизла. Что бы ты ни задумал, Хиз, я прошу тебя войти в ситуацию Шизла, понять его и смягчить свой приговор. Это – единственное, о чем я сейчас в состоянии говорить.

– Войти в ситуацию, Тот? Вот это вот невиданное дерьмо, которое он сотворил, ты называешь ситуацией? Нормально! Совершено преступление вселенских масштабов! При этом глупость самого преступника имела примерно такой же размах! Я даже не знаю, за что он больше достоин наказания? За попытку овладеть знаниями, которые я не готов был ему дать? Или за то, что из-за одержимости вынудил деградировать свой разум, который я ему дал, и просто разбазарил его? Я еще пока что для себя не решил, какой проступок тяжелее. В любом случае получит на полную катушку и за тот и за другой. Мало не покажется.

– А я и не боюсь, Хиз! – чуть ли не выкрикнул Шизл. – Сделай со мной все, что хочешь! А уж в твоем заступничестве и снисхождении, Тот, я тем более не нуждаюсь!

– Да вы гляньте на него, какая свинья! – поспешил заговорить Хиз, поняв, что Тот хочет вступить в беседу с Шизлом. – Чем тебе брат-то не угодил, который о тебе совершенно искренне заботится?

– Этим и не угодил, – буркнул Шизл. – Когда тебе все вокруг постоянно дают понять, что ты хуже кого-то, то снисхождение и жалость от него – это форменное унижение и оскорбление! Странно, что я вам обоим это объясняю. Вы же у нас такие умные. По идее и без объяснений должны это понять.

– Шизл, так ведь мы не понимаем весь твой бред именно потому, что мы умные, – громко рассмеялся Хиз. – И только поэтому мы с Тотом не понимаем фантазии непуганого идиота!

– Хорошо, я непуганый идиот! Не имею ни малейшего желания спорить с вами! Идиот не достоин с вами вести дискуссии, – огрызнулся Шизл. – Может, мы опустим эти бессмысленные прелюдии, Хиз? Я это про твое словоблудие говорю. Может, сразу перейдем к делу? И ты расскажешь мне про то, какое наказание придумала мне твоя фантазия непуганого умника? Или гений не опустится до такого, чтобы ставить в известность об избранной мере пресечения такого идиота, как я?

– Тот, да ты только посмотри, как хамит! Нагадил, как никто! Еще и хамит! Я ж говорю, форменная свинья! – с нереально довольной физиономией сказал Хиз, будто назвал Шизла не свиньей, а нежным цветком. – Ладно, Шизл! Ты меня уговорил! А то я ж не люблю, когда меня долго просят. Будешь в неведении. А теперь отправляйся-ка тогда в одно жуткое местечко, где будешь ждать окончательного приговора… раз по-хорошему разговаривать не хочешь. Вот посидишь там, как раз хорошим манерам и научишься. Там крайне эффективный экстернат для желающих вернуться в адекват.

После этих слов через пару секунд Шизл внезапно исчез, будто его и не было в комнате. Увидевшие это Гиант и Тот не могли не заволноваться. Парнишка остался в обществе двух незнакомцев, один из которых был в страшном облике палача с топором, и не понимал, что же будет с ним дальше. А Тот не понимал, что будет дальше с его братом, и, зная Хиза, он совершенно объективно опасался, что он приготовил Шизлу что-то изощренное в качестве возмездия.

– Послушай, Хиз, у меня, честно говоря, слов нет! – сказал Тот и громко выдохнул. – Но что ты собрался сделать с Шизлом? Я просто не знаю, как ему такое в голову пришло. Но если быть объективным, возможно, на это его натолкнули постоянные издевки над ним. Ну, все же разные, и каждый по-своему реагирует на подобные подколы, которыми его засыпали от души, давай уж называть вещи своими именами. Поэтому я прошу тебя о смягчении наказания. Я, со своей стороны, проведу с ним работу, постараюсь изменить его мировоззрение и отношение к тебе, да и ко мне тоже. То, что он сделал, – это какая-то нелепая случайность. И возможно, есть в этом и наша с тобой вина…

– Да будет тебе, Тот, – размеренно рассуждал Хиз, будто ничего и не случилось. – Ничего в жизни не происходит случайно! Да, все по-разному реагируют на издевки. Но, как бы я тебя не прессовал и не глумился над тобой, ты же не пошел и не сотворил какую-либо диверсию вопреки моей воле. В этом вся и разница… Ладно, про твоего чудесного брата-дегенерата давай позже поговорим. А сейчас давай решим, что нам с мальчишкой этим делать.

Гиант, услышав это, перепугался всерьез. Он быстро забыл все увещевания Шизла о том, как надо держать себя, и плюхнулся на колени перед парочкой незнакомцев:

– Сжальтесь надо мной, великие боги! Не убивайте меня! Я знаю, что я сделал что-то дурное. Но я не знал, что это – плохо!

– Послушай, дорогой мой мальчик, – сказал Хиз редким для него бархатным голосом, повернувшись к Гианту. – Для начала просто запомни, что я все про всех знаю. Поэтому бессмысленно мне рассказывать, в чем ты виноват, а в чем нет. Это просто сотрясание воздуха и трата твоего и нашего времени. Поэтому перестань голосить, просто помолчи и стань снова адекватным. Я немного понаблюдал за тобой – ты же нормальный пацан вроде. Вот и побудь им.

– Встань, Гиант, мы тебя не виним! – сказал Тот, подойдя к мальчишке. – Просто постой сейчас спокойно и не впадай в истерику. Если ты думаешь, что падением на колени ты можешь что-то изменить для себя в лучшую сторону, то ты ошибаешься. Мы не придурки какие-нибудь, чтобы такой идиотский способ упрашивания нас мотивировал над кем-либо сжалиться. Не путай нас с людьми. Мы совсем другими законами руководствуемся, которые практически не можем изменить. Поэтому решения все выносим по справедливости и общей сумме сделанного добра и зла. А не по тому, кто как умеет на коленях валяться. Я бы тебе показал модели расчетов степени добра и зла со всеми коэффициентами и прочими нюансами и как это влияет на жизнь разумного существа, творящего и то и другое, но они тебе ничего не пояснят. Поэтому просто поверь мне на слово. Понял?

– Понял! Да, все понял, великий бог! – залепетал Гиант и встал с пола.

– Слушай, Тот, а мальчишка и правда ничего, вполне смышленый и шустрый. Может, тебе стоит его к себе взять? Поработаешь с ним чуток, наверняка из него толк выйдет. Или, может, ты хотел бы к своим вернуться в свою деревню? – спросил Хиз у Гианта.

– Нет, что ты, великий бог! Я вообще не хочу возвращаться. За два дня с Шизлом я узнал столько, сколько бы за всю жизнь не узнал в своей деревне. Не прогоняйте меня, пожалуйста. Я готов вам служить или Шизлу. Я буду очень стараться! Шизл мне недавно сказал, что я – молодец, и он доволен мной.

– Похвально желание вырваться из села, – говорил будто сам с собой Хиз, – а при том, что он в своем селе действительно и не нужен никому, то желание это еще и нельзя осудить… Нет, Тот, правда, давай возьми его себе. Смотри, он к знаниям тянется. Неплохой парень! Он, конечно, вообще не знает пока толком ничего. Но ведь не стыдно не знать… стыдно не хотеть знать. Возьми его, поработай с ним. Может, и я его возьму у тебя потом погонять для каких-нибудь поручений.

– Хорошо, Хиз, возьму его себе, – ответил Тот и обратился к пареньку, который стоял с явно обнадеженным лицом. – Гиант, только не жди, что я тебя по миру целыми днями буду катать, как Шизл. У меня важных дел выше крыши! Будешь учиться, и очень ударно. Все понял?

– Да, я все понял, великий бог! – будто рапортовал Гиант. – Я согласен учиться и выполнять все ваши поручения. Только не прогоняйте меня обратно домой!

– Ну вот и отлично. Тогда на тебе первое поручение, Гиант. Сейчас идешь спать, не знаю, где ты тут спишь. С утра завтра наверняка придет Серапис. Как увидишь его, скажи, чтобы он и все слуги Шизла зашли ко мне завтра после обеда. И сам с ними придешь. Только никому из них не рассказывай, что вы ночью с Шизлом делали и чем это все закончилось. Скажи, что он просил им передать ко мне зайти. Я там с ними дальше сам разрулюсь. Все понятно?

– Да, понятно, великий бог! Я тогда пойду? – спросил Гиант, который был вполне не разочарован таким исходом.

– Иди. Только просьба к тебе, не называй меня великий бог! Прям тошнит уже. Когда никого из людей рядом нет, называй меня просто Тот. Ну а при людях можешь Великим богом называть.

– Хорошо, так и буду делать, – ответил Гиант и неожиданно обратился к Хизу: – А тебя как нужно называть?

– Мне вообще все равно. Называй меня хоть табуреткой. Лишь бы учился хорошо, – засмеялся Хиз, но юмор его понял только Тот. – Это, между прочим, не важно, как и кого называть. При людях я практически не появляюсь, мне при них статус поддерживать, как Тоту, не надо. А при своих, как бы ты меня ни назвал, мне на это просто наплевать. Много у меня имен. Как меня только не называли… А теперь уйди отсюда.

– Хорошо, я уже пошел, Хиз, – пискнул Гиант. – Буду называть тебя так же, как тебя называет Тот.

– Хм, сообразительный. А теперь проваливай уже отсюда! Сапожки свои только не забудь на вечную память, – довольно резко ответил Хиз, и Гиант моментально убрал себя за дверь вместе с сапогами.

– Нет, а он – хороший парень, – обратился Хиз к Тоту, когда Гиант исчез из комнаты. – Точно тебе сгодится, если будешь с ним правильно работать.

– Слушай, Хиз, меня сейчас этот щенок меньше всего интересует, – устало ответил Тот. – Давай про Шизла поговорим. Я ни о чем больше думать не могу. Куда ты его дел? У меня все сердце кровью облилось.

– А дел я его туда, где у него будет время подумать над своим плохим поведением, – с довольным видом рассуждал Хиз. – Что ты о нем так печешься, я не пойму? Он же дал понять, что тебя он ненавидит не меньше, чем меня.

– Что так пекусь?! Вообще-то он мой родной брат! – искренне возмутился Тот. – А то, что он нас возненавидел, ну, так, может, в чем-то мы были к нему невнимательны или пренебрежительны. Это вообще бред какой-то ему в голову втемяшился. Недоразумение! Я не знаю, как такое получилось!

– А я знаю, Тот! К сожалению, знаю, – с некоторой грустью ответил Хиз и присел почему-то прям на пол, после чего Тот тоже сел напротив. – Собственно, смотри, какая между вами разница. Я же тебя доставал и глумился над тобой издевками не меньше, чем над ним. Я тебя лишил твоей бабенки, когда понял, что она тебе мешает желать развиваться дальше и работать над важными задачами. Я знаю, Тот, какие я тебе страдания причинил. Шизлу же я таких мук и близко не организовал. Но ты меня не начал рассматривать как источник и рассадник зла. А он начал… и тебя заодно. Добрее его ты, что ли, Тот… Может быть, только поэтому я и выбрал тебя.

– Ну, так, может, для него муки униженного самолюбия и были настолько же тяжкими, как для меня потеря любви и надежды… Хиз, что ты собираешься с ним сделать? Ну, постарайся его понять, прояви жалость и снисхождение… Я с ним поработаю потом, и мы вырулим на позитивные рельсы, обещаю.

– Ну, хватит за него заступаться! Даже если его муки и были столь же сильными, как твои… Ты-то не стал считать, что я – источник зла, – жестко отрезал Хиз. – К нему-то я почему должен быть снисходителен? Тот, ты же на своей шкуре знаешь, что я обычно безжалостен к своим слугам. А если меня рассматривают как Дьявола, я становлюсь безжалостным втройне. Потому что больше всего Дьявол не любит, когда им пытаются управлять. А Шизл твой именно этого добивался, пытаясь заполучить то, что я ему не захотел дать, и поменять тем самым свою роль, которую я для него отвел.

– Стоит ли принимать особенно ожесточенные меры просто из-за того, что я в подобной ситуации не накосячил, а Шизл накосячил? – не унимался Тот, пытаясь высосать аргументы в защиту из всего, из чего только можно. – Мы оба не одинаковы. У каждого свои заморочки и поступки, и действия каждого из нас можно понять, если захотеть понять. Получается, если бы я тоже озлобился, поскользнулся и накосячил, ты бы не думал сейчас о максимально жестком наказании для Шизла?

– Да нет, Тот, не получается… Не заговаривай мне зубы! Не имей такой привычки! Тут не только в этом дело! Тут еще и дело в склонности зацикливаться и поддаваться одержимости различного рода. Если это имеет место быть, то существо становится бесполезным для меня, поскольку перестает развиваться. Одержимость ограничивает и останавливает рост. Когда все твои мысли капитально зациклились только на твоей Юзиж и любви, мне пришлось тебя сильно наказать и стереть ее с лица Земли. Сейчас зациклился Шизл на своих амбициях и зависти. Он сожрал сам себя своей страстью и желанием получить знания, а с ними власть над прошлым, настоящим и будущим. И Шизл тоже, как и ты когда-то, перестал развиваться – одержимость мешала видеть что-либо еще вокруг. Поэтому и его я теперь должен наказать, причем сильнее, чем тебя.

– Знаешь, Хиз, вот что хочешь про меня думай, но тебе не кажется, что ты тоже одержим, но только идеей, чтобы все вокруг развивались, – неожиданно выпалил Тот, удивляясь сам себе. – Прости, но я не знаю, как еще объяснить, почему для тебя это так важно и почему ты за это так жестко наказываешь. Я был бы рад, если бы я ошибался. Но я не вижу иной весомой причины, почему ты это делаешь, почему так ревностно требуешь, чтобы мы постоянно развивались и не останавливались в росте даже при тяжелых ситуациях, которые жизнь, кстати, нам подкидывает в изобилии.

Хиз рассмеялся, но в этот раз по-доброму, затем немного помолчал и ответил:

– А тебе не приходило в голову, Тот, что я все это делаю не из-за одержимости идеей, чтобы вы развивались, а ради любви? Любви к вам, к своему детищу, если хочешь…

– Да, хороша любовь, – ухмыльнулся Тот. – Если б Энки за моим телом не следил и не берег его, я бы уж давно поседел и облысел от такой любви. А может, и вообще бы сдох от расстройств.

После этих слов Хиз поднялся и заходил по комнате размеренными шагами.

– Я просто хочу, чтобы ты, Тот, да и вообще все понимали, что любви недостаточно. Так же как недостаточно только страсти и одержимости, что, по сути, сродни любви. Потому что все это разные проявления одержимости. Я-то прекрасно знаю, что в жизни для счастья тебе, Тот, нужно больше, чем любовь. И пытаюсь, чтобы ты это тоже понял и обрел наконец-то счастье, к которому ты так стремился, но немного не тем путем. Любовь необходима, любовь великолепна, любовь прекрасна, любовь неизбежна, наконец. Но одной любви тебе недостаточно. Мы не можем пожертвовать своей личностью и ее развитием ради любви, пожертвовать своей самооценкой и уважением к себе. А если мы все-таки это делаем, то мы теряем и любовь, и самого себя. Что с тобой и произошло. Ты не имел права легко ради любви принести в жертву все то, что я тебе дал. А ты это сделал. Ты забил на все вокруг и на все свои возможности, зациклившись только на любви. И с Шизлом произошло то же самое, просто одержим он был другими вещами.

– Странно, что ты мне раньше не объяснял это так, как сейчас, Хиз, – задумчиво ответил Тот. – Только что вот с Шизлом теперь будет? Со мной уже все понятно – все, что будет, уже было… Как меня ты наказал, я знаю. А с Шизлом что ты сделаешь?

– Тот, если бы я тебе так объяснял пять тысяч лет назад, ты бы меня не услышал, – улыбнулся Хиз. – Справедливости ради я тебе о чем-то подобном говорил, но только другими словами. А с Шизлом будет нечто похожее, что и с тобой. Ты получил свое наказание за то, что из-за любви потерял самого себя. Поэтому ты потерял эту самую любовь. Теперь ты уже твердо стоишь на пути обретения самого себя обратно. Я вижу, как ты все с большим интересом занимаешься делами и уже научился получать от этого удовлетворение и позитивные эмоции. А пять тысяч лет назад ты был удовлетворен только любовью и пережевыванием в башке своих любовных проблем. Так что ты встал на верный путь, и наказание тебе в этом помогло. То же самое произойдет и с Шизлом – накажем жестоко и постепенно начнем исправлять его.

– Ну что накажем, это я уже понял! – нетерпеливо ответил Тот. – А как накажем-то? Хотелось бы больше конкретики в этом вопросе.

– Слушай, жестоко накажем, Тот. Как минимум смертью психологической. Будет после нее тем, с чем он себя в своих амбициях ну никак не ассоциировал. А о подробностях давай потом поговорим. Я еще и сам не все детали продумал.

– Вот прекрасно!!! – чуть ли не выкрикнул Тот. – Ты садист, что ли? Сказать мне, что моего родного брата, единственного близкого мне существа на этой гребаной планете, ты накажешь чем-то вроде смерти. И не раскрыть подробностей!

– Не волнуйся, Тот, раньше времени. Сказал, позже на эту тему поговорим, значит, позже. Не циклись на этом и иди отдыхай. Черепа только с Кристаллами отсюда не забудь забрать. И я тоже пойду.

– Постой, Хиз, – заговорил Тот, и в глазах его явно блеснула какая-то идея, пришедшая ему в голову. – Если ты говоришь, что я встал на верный путь и вроде как ты мной доволен, так, может, ты мне вернешь обратно Юзиж? Ты же пять тысяч лет назад намекал, что такое могло бы быть возможным. Я же был сильно наказан и выстрадал прощение и своей болью, и своим трудом.

– Ага, сейчас, верну я тебе Юзиж! – язвительно ответил Хиз. – Я тебе, по-моему, ничего такого не обещал и, более того, уже неоднократно отказывал в этой просьбе. Только ты в нормального начал превращаться, так ты теперь предлагаешь мне убить все пять тысяч лет твоей духовной эволюции и вернуть тебе обратно твою долбаную Юзиж? Даже не мечтай. Не в моих интересах, чтобы она за три дня свела на нет все твое развитие за эти пять тысяч лет. А она с успехом это сделает, я и не сомневаюсь.

– А в Действительность меня хотя бы можно к ней отпустить? Я же уже очень много сделал на Земле полезного.

– Ага, непременно, Тот. Сейчас только разбег посильнее возьму и все для тебя исполню, – продолжал упражняться в остроумии Хиз. – А работать кто вместо тебя будет и всем здесь рулить? Я тебе, по-моему, говорил, что сидеть тебе тут на Земле до последнего мессии. Где ты его тут видишь? Он что, тут где-то спрятался? Или под стол закатился, а я и не заметил? Да и потом, а с чего ты вообще взял, что она до сих пор в Действительности так и сидит после своей смерти? Может, она уже давно и не раз в другом мире родилась и живет себе счастливо с любимым мужем и пятью детьми?

С этими словами Хиз растворился, оставив Тота с раскрытым от неожиданности ртом и изрядно взъерошенными нервами. Если до разговора о возврате Юзиж Тот был не способен думать о чем-либо еще, кроме судьбы Шизла, то сейчас к этому добавилась еще и жгучая ревность. Да, ревность к своей давно мертвой подруге, которая может быть счастлива с кем-то другим, живя уже в другой жизни и в другом теле. Хоть Тот и понимал, что ревность при таком раскладе – весьма глупое занятие, но она все равно его задушила сильнее, чем беспокойство по поводу дальнейшей судьбы Шизла. Сначала он было подумал, что переночует в доме брата. Но потом решил, что здесь он точно не позволит себе уснуть, поскольку все вокруг будет напоминать ему о случившемся и заставлять его думать. Поэтому Тот быстро переместил Черепа с Кристаллами к себе в дом и перенесся туда сам. Естественно, о том, чтобы лечь спать, у него не возникало и мысли. Тот налил себе вина, взял много разной еды, которая осталась с небольшой пирушки, которую он закатил сам для себя накануне, и сел в комнате, в которой он привык расслабляться в конце дня после всех дел. Но в этот раз он ничем себя не развлекал, как это бывало обычно вечерами. Благодаря произошедшему сегодня и последовавшему за этим разговору с Хизом слишком многое всколыхнулось в памяти Тота.

Прошло более пяти тысяч лет со времени затопления Атлантиды, но он сейчас думал про те события с той же остротой, будто он все это пережил только вчера. Незаметно для себя Тот снова разрыдался, как ребенок, вспоминая Юзиж. Да, конечно, даже сейчас, спустя столько времени, не было и дня, чтобы он не думал о ней. Но все же за пять с лишним тысяч лет переживания его перестали быть такими сильными и болезненными. Тот был сильно занят повседневными делами по обустройству Земли и развитию человечества. И действительно, как говорил Хиз в доме Шизла, он в последнее время очень сильно погружался во все процессы и даже начал испытывать положительные эмоции от выполненных задач. Это заметно притупило его страдания по поводу смерти Юзиж и сделало чувства не такими яркими, как они были когда-то. Но сегодняшний день все изменил. Все снова всплыло в памяти, и Тот сейчас валялся на удобном мягком диване, звучно рыдая. И в его сознании стоял образ Юзиж настолько четкий, будто он видел ее в последний раз буквально вчера.

«Зачем? Зачем Хиз завел этот разговор? И еще похвалил меня, что я больше стал получать удовольствия от выполнения своих задач? Чтобы снова все взбудоражить в моей памяти и вернуть все на круги своя? – думал Тот, продолжая рыдать. – И что теперь? Снова придется жить с этой болью? Мне снова стали неинтересны все мои дела, вся эта ненавистная мне планета вместе с тупыми людьми и их проблемами! Меня снова волнует только то, что волновало пять тысяч лет назад. Все мои усилия забыть Юзиж свелись на нет».

Через какое-то время Тот успокоился и привстал, чтобы сесть на диван. Внутри было опустошение. Он просто сидел и думал, когда все это закончится. И понимал, что это произойдет еще очень нескоро. Также до него дошло осознание, что увидеться с Юзиж он сможет теперь только в Действительности. Хиз говорил ему, что на Земле ему сидеть до последнего мессии. Но вот кто же он, и когда он придет, и сколько тысяч лет еще ему ждать и мучиться? Хиз, словно нарочно, закрыл для Тота возможности узнать что-либо на этот счет в Книге прошлого, настоящего и будущего, а также другими доступными ему способами. Но внезапно в голове Тота промелькнула идея. Да, ему не могла помочь Книга прошлого, настоящего и будущего, когда он пытался ею воспользоваться на эту тему. Но Хранитель Кристаллов понимал, что он мог переместиться в будущее точно так же, как он туда отправил капсулу времени, которая до сих пор была еще в пути, поскольку то светлое будущее еще не настало. Теоретически он тоже мог отправиться в долгий путь и совсем не заметить, как пройдет много тысяч лет. А потом на месте посмотреть, пришел ли уже последний мессия, есть ли сам Тот на планете и есть ли с ним Юзиж. Но смысла этот шаг не имел, кроме того, что, зависнув на пути в будущее, он мог отключиться от всех своих проблем и не заметить течения времени до пришествия последнего мессии. Неизвестно, как еще сложится то самое будущее, если сейчас Тот покинет настоящее. А уж что за это сделает с ним Хиз – так это вообще неведомо, но точно что-то нехорошее.

Поэтому от идеи на все забить и отправиться в будущее, чтобы избавить себя от страданий, Тот отрекся. Но его мятежный неугомонный мозг не оставил эту идею насовсем, а начал с ней работать дальше. Да, в реальное будущее попасть по-быстрому, а потом также по-быстрому вернуться обратно Тот не мог. Хотя бы потому, что это реальное будущее еще не настало и попасть в него можно было только год за годом постепенно или зависнув в пути туда, не заметив течения этого самого времени. Но Тот понимал, что существовала и проекция будущего, в которую можно было попасть, все посмотреть и реально ощутить, как когда-то давно они на совещании попали на берег к обленившимся драконам. Все хитрые непостижимые механизмы Хиза учитывали совокупность нескончаемого множества факторов и выдавали картину, как и что будет через какое-то время. Как знал Тот, подобная картина будущего выдавалась с очень высокой точностью, и затем в реальном будущем редко что менялось, по сравнению с проекцией. Но все же изредка Хиз что-то менял в своих планах, менялись обстоятельства, менялись действия. Тогда изменялась и проекция будущего и само реальное будущее. Но Тот прекрасно знал, что изменения в будущее Хиз вносил крайне редко. У него практически всегда все было крайне точно и очень надолго просчитано и спланировано. Поэтому смотаться в проекцию будущего показалось Тоту крайне хорошей идеей, благодаря чему он мог получить весьма точную информацию, сколько примерно ему жить на планете, и попытаться узнать, когда же придет этот самый последний мессия.

Но сделать это было сложнее, чем до этого додуматься. План Хранителя Кристаллов был таков – переместиться на определенное количество лет и увидеть, а есть ли Тот на планете в том времени, и если есть, то, может, он там вместе с Юзиж. Все же надежда на то, что Хиз сжалится над ним и вернет ему подругу, еще не покинула его до конца. А если вдруг после перемещения Тот обнаружит, что его уже нет на Земле, то он планировал перемещаться куда-нибудь пораньше до тех пор, пока не обнаружит себя, и не возникнет примерное понимание, сколько ему еще страдать на планете до тех пор, пока Хиз не отпустит его в Действительность. Но если вдруг окажется, что Тот найдет себя вместе с Юзиж, то точно таким же методом, возвращаясь в более ранние периоды, чтобы увидеть себя пока еще одного, он рассчитывал определить, сколько ему еще здесь мучиться без нее. Но сразу же, как только Хранитель Кристаллов выстроил в своей голове последовательность действий, возник первый вопрос – а в какой год вообще перемещаться? Поразмыслив, Тот сделал следующие выводы. Он знал, в какой примерно период он отправил капсулу времени. Также Тот помнил, что к этому моменту человечество уже должно сделать сильный рывок в своем развитии, раз ему разрешалось показать содержимое капсулы. И он сделал логичный вывод, что, видимо, к тому времени последний мессия уже точно должен прийти, поскольку Хранитель Кристаллов посчитал, что именно его пришествие во многом может изменить человечество.

Такая логика показалась Тоту вполне себе имеющей право на жизнь, и он решил ей последовать. Но возник второй, куда более важный вопрос. Перемещаться в проекцию будущего Хиз не разрешал без получения его санкции на это. Разрешит ли он Тоту, если он спросит? Вряд ли, при том что Хиз позаботился заранее о том, чтобы Тот не мог узнать своей судьбы по Книге прошлого, настоящего и будущего, а также воспользоваться даром предвидения. И вообще не было никаких гарантий, что данный способ перемещения в вероятное будущее не был заблокирован для Хранителя Кристаллов. Тот сидел и размышлял: «Спросить мне у Хиза разрешения погулять по проекции или не спросить? В общем, я никогда не нарушал подобных запретов, если на какие-то действия требовались санкции Хиза. Но с другой стороны, ничего такого плохого не произойдет. Нет, ну конечно, Хиз вынесет все мозги, если узнает. Но я всего лишь хочу узнать, сколько мне еще мучиться, не более того… Классифицировать как смертный грех это нельзя. Но, зная Хиза, все может быть. Не факт, что он меня поймет и простит… Да наплевать мне уже! Мои страдания, от которых я избавлялся пять тысяч лет, сегодня возобновились с новой силой. Еще и с братом, похоже, придется теперь расстаться! Имею я право знать, сколько мне еще страдать? Или, может, я не достоин даже такой малости? Пусть что хочет мне Хиз говорит! Мне все равно!»

С этими словами Тот возбужденно вскочил с дивана, покопался в своих приборах, установил судорожно таймер, не долетая примерно лет сто-двести до ожидаемого прибытия капсулы времени, и мгновенно перенесся в проекцию будущего. Попасть он должен был по умолчанию примерно в то же место, где он находился бы в этот момент в реальном будущем. Здесь могли случиться небольшие территориальные огрехи, поэтому Тот не рассчитывал, что сразу же увидит сам себя. Он ощутил себя в большой пустой комнате и порадовался, что вокруг нет людей. Надо было сориентироваться, где же он сейчас находится, и перенастроить все свои навыки и приборы, в том числе и навигацию, на особенности местности и того далекого будущего. Сделал он это очень быстро, благодаря чему сразу же получил общую информацию о том, где он находится и в каком времени. Устройство Тота сразу же показало: 1939 год, Альпы, Германия, Оберзальцберг. С его же помощью Хранитель Кристаллов мгновенно закачал в свой мозг краткую справку обо всем, что творится сейчас в мире, чем живут люди и т.д. Сразу же эта самая справка осозналась мозгом Тота, и он впал в ступор, долго не будучи в состоянии из него выйти. Слишком уж все было для него неожиданно и непонятно с позиции жившего в этом мире пять тысяч лет назад.

Глава 8

Копье судьбы

«Неужели я еще до сих пор живу в этом времени на Земле и допустил, чтобы это все произошло? – удивленно размышлял Тот, ознакомляясь наскоро с событиями, произошедшими в мире за последнее время, а также с тем, что вот-вот произойдет. – Как я вообще мог это все позволить? Может, ошибка какая-то закралась в моем перемещении и меня тут на планете на самом деле уже нет?»

Хранитель Кристаллов продолжал сидеть в незнакомой комнате и ускоренно изучать все то, что случилось в последнее время. Благо, он мог сделать это очень быстро. Очень многое изменилось за прошедшие пять тысяч лет, и у Тота периодически выступала на лбу испарина от тех или иных событий, произошедших относительно недавно, поскольку его способностей было более чем достаточно, чтобы понимать, чем все это может грозить. Для понимания того, что мир стоит на пороге чего-то ужасного, ему даже не нужно было лезть в Книгу прошлого, настоящего и будущего. Все это настолько поразило и шокировало высокоразвитого Хранителя Кристаллов, что на время погружения в современную ситуацию на планете он напрочь забыл и про Шизла, и даже про Юзиж, а также про то, зачем он вообще отправился в это вероятное далекое будущее.

Продолжая в ускоренном режиме знакомиться с основными действующими лицами совершенно нового для него мира, Тот так увлекся, что не сразу заметил, как в комнату вошел главный персонаж того времени. Подняв голову, Хранитель Кристаллов увидел перед собой сутуловатого мужчину среднего телосложения с челкой, зачесанной на бок, и с аккуратно подстриженными усиками. Заметив Тота, сидящего на ковре на полу, оперевшегося о сиденье дивана за его спиной, человек улыбнулся лисьей улыбкой и направился к нему уверенным шагом, нисколько не удивившись, откуда в комнате появился этот незнакомец. Только после более детального рассмотрения Хранитель Кристаллов узнал в мужчине главного злодея в истории человечества. На мгновенье он впал в ступор, поняв, кто перед ним стоит, и ощутил несвойственную для себя панику от того, что сейчас придется о чем-то говорить и объяснять как-то свое присутствие здесь этому могущественному персонажу. Но объяснять ничего не пришлось. Подойдя к Тоту довольно близко, фюрер радушным жестом распахнул руки и заговорил мягким голосом, который в сознании Хранителя Кристаллов, уже ознакомившегося с краткой сводкой о нем, никак не монтировался с этой адовой бестией:

– А ты еще разве здесь? Мне казалось, ты ушел уже. Мы же с тобой вроде простились? Ты, наверное, зашел, чтобы книжку себе какую-нибудь из шкафа выбрать? – задавал вопросы фюрер и сам же на них и отвечал, что существенно облегчило Тоту объяснение своего здесь присутствия.

– Да, ты прав. Так и есть, – отвечал Хранитель Кристаллов и удивлялся неуверенности в своем собственном голосе, вызванной каким-то простым смертным.

– Ну, чтение – дело хорошее, – участливо отвечал Гитлер. – А что на полу-то сидишь? Наверное, думаешь, что выбрать почитать? Это правильно. Сначала надо все обдумать, а потом быстро действовать. Я следую этому принципу очень давно, с тех самых пор как ты меня начал просвещать. Это очень правильный подход. И даже в выборе книги надо придерживаться такой тактики, чтобы не тратить бездарно свои ресурсы. Ведь время, убитое на то, что тебя не приближает к нужной цели, – это потеря очень важного ресурса, если не самого важного вообще. Время, растраченное на чтение, которое не будет полезно, та же самая бессмысленная и непозволительная растрата ресурсов. Вот помню, когда я был солдатом, я уже тогда понимал важность и надежность такой тактики. Сначала долго думай, а потом эффективно действуй. А когда уже я после образования партии стал ее лидером, то тут тем более…

Размеренный монолог фюрера продолжался. Тот по-прежнему сидел на полу молча и наблюдал за ходившим туда-сюда и витиевато рассуждающим Гитлером. Он не сильно вслушивался в поток сознания фюрера и больше концентрировался на своих собственных мыслях: «Дааа, собеседник ему, похоже, явно не нужен! Охренеть просто! Сам спрашивает, сам за меня же и отвечает, а потом наверняка еще и возмущаться начнет, что я не так ответил, и начнет меня переубеждать. Я лучше помолчу, не буду вмешиваться в его, судя по всему, обычный репертуар. Пластиночка явно заезженная. Пусть проиграет ее до конца. Не буду лишать его этого удовольствия – умно порассуждать о всякой фигне».

Пока сознание фюрера носило в разные стороны в размытых рассуждениях, Тот своим внутренним взором, незаметно для собеседника успел ознакомиться более подробно с личностью Адольфа и с его деятельностью. Дабы проверить собственные подозрения о последствиях, к которым этот человек может привести мир, Хранитель Кристаллов тем же незримым способом окунулся в Книгу прошлого, настоящего и будущего и узнал в деталях, что будет происходить на планете в скором времени. Увиденное настолько превзошло все его фантазии и опасения, что Тот почувствовал, как от шока шевелятся волосы на его голове. Хранитель Кристаллов, живущий на этой планете, но пять тысяч лет назад, и представить себе не мог, что в мире возможно такое количество смертей и разрушений, сотворенных именно человеческими руками. Да, ему доводилось разбирать конфликты между представителями посланного Хизом на Землю десанта еще до развития человеческой цивилизации и даже после того, как оформились первые древние людские общества. Ссоры и споры между высокоразвитыми существами бывали всякие и по-разному заканчивались. Случались и вооруженные столкновения с печальными последствиями в той или иной точке планеты, поскольку их оружие на много ступеней превосходило человеческое даже этой будущей эпохи, в которой Тот сейчас оказался. Но предположить, что людские руки могут столько уничтожить куда более примитивными техническими средствами, чем были у высокоразвитого десанта, Хранитель Кристаллов никак не мог.

Пораженный до глубины души, Тот молча сидел в ступоре и наблюдал за фюрером, продолжающим свой бесконечный размеренный и нудный монолог. Хранитель Кристаллов пытался соотнести в своей голове недавно полученную информацию об этой персоне с его внешним обликом и повадками. «Н-да-с… Вот посмотришь на него или на его фотки – нормальный дядька! С детишками играется, со зверюшками обнимается, всем руки жмет – сама любовь и доброта, – размышлял Тот. – Как вот такой сможет полмира укокошить? Вообще понять не могу! А раз фюрер обмолвился, что я, по его мнению, уже должен был уйти, значит, я еще живу на планете и контролирую все то, что творится??? Хммм, как так? Почему я это все не предотвратил или хотя бы не придушил его в зародыше? Может, я уже с ума сошел просто к этому времени? Иначе пока не знаю, как объяснить, почему все эти ужасы происходят при моем присутствии в этом мире. А ведь это милейшее существо лепетало мне, будто я его еще и просвещаю до кучи! Жесть вообще! Что ж произошло-то с моей головой к 1939 году? Даааа! Веселый он, конечно, мужичок! Все болтает, улыбается мне радушно – просто милашка. Прям так бы пошел и душевно выпил бы с ним… если б еще не знал, кто конкретно тут растекается в речах передо мной».

Поскольку пространным размышлениям фюрера вслух не было конца и края, Тот решил прервать его. Он не готов был подставлять свои уши в течение неведомого количества времени под этот поток сознания и заговорил совершенно на другую тему:

– Послушай, может, еще раз кратко обсудим и подытожим то, о чем мы с тобой сегодня говорили?

Фюрер замолчал и уставился на Тота внезапно потерявшимся взглядом. Было видно, что ему нелегко дается резко съехать с темы, на которую он был так настроен, и переключиться на другую. Хранитель Кристаллов отметил про себя эту особенность, понимая, что связана она не только с властной привычкой самостоятельно направлять беседу, но и с психическими особенностями. Между тем фюрер помолчал немного, пытаясь перестроиться, и начал отвечать с заметной неуверенностью в голосе, поскольку неожиданно для него пришлось резко поменять тему разговора и вообще перейти с монолога на диалог:

– Ну да, давай обсудим еще раз. Хотя мы с тобой в этот раз мало чего важного затрагивали. Просто завтракали и мило общались. Вопрос по Польше мы с тобой вроде еще на прошлой неделе окончательно решили. Или ты, может, задумываешься над тем, чтобы все-таки поехать сегодня со мной в Нюрнберг к Копью Лонгина и зарядиться его магической силой перед вторжением в Польшу? Я не знаю, чего ты так упорно отказывался от этой поездки за завтраком. Если передумал, так это ж хорошо. Скоро тогда двинемся в путь. Вдвоем-то ехать веселее.

«Вдвоем-то ехать, конечно же, веселее… особенно перед вторжением в Польшу… Просто обхохочешься, – размышлял про себя помрачневший от услышанного Тот. – Все же как хорошо, что он сам говорит, сам вопросы задает и сам же за меня на них отвечает! Так мне существенно легче сориентироваться в своей роли в его жизни и не вызвать его подозрений. Еще неплохо было бы понять, что за Копье Лонгина такое и как это чудо чудное от него заряжаться собралось!»

– Ты прав, Адольф, я, пожалуй, передумаю и поеду вместе с тобой, – ответил Тот, поскольку идея эта ему понравилась, так как это был шанс узнать побольше и о собеседнике, и о своей судьбе за прошедшие почти пять тысяч лет.

– Ну вот и славно, – сказал фюрер, и видно было, что он искренне доволен заполучить себе компанию в лице Хранителя Кристаллов на время поездки, которая была безумно важна для него и для его убеждений. – Ты ведь помнишь, что мы сначала поедем к Гиммлеру в Вевельсбург, а потом уже вместе оттуда поедем обратно и заедем в Нюрнберг к Святому Копью? Путь нам предстоит долгий, поэтому вдвоем нам будет намного веселее. К вечеру приедем к Гиммлеру, заночуем у него. А завтра с утра двинем в Нюрнберг.

Совершенные и невидимые для фюрера навигационные приборы Тота сразу выдали сигнал о нелогично выстроенном маршруте, после чего Хранитель Кристаллов спросил:

– Эй, послушай, а зачем нам мотаться отсюда сначала в Вевельсбург к твоему Гиммлеру, а потом возвращаться в Нюрнберг? Не проще ли нам с тобой сначала заехать в Нюрнберг, а потом оттуда в Вевельсбург?

– Тот, ну так Гиммлер же тоже должен с нами поехать в Нюрнберг.

– Ну тогда пусть он выдвигается в Нюрнберг, и мы туда же. Там и встретимся друг с другом, – продолжал настаивать на экономии времени Тот.

– Да нет же! Так не получится, – неожиданно нервозным голосом заговорил фюрер. – Мы же сначала должны поприсутствовать при ритуалах Гиммлера в замке, там зарядиться энергией. А затем все вместе поедем черпать силы для войны от Копья Судьбы. Ты забыл, что ли, уже? Ты какой-то прям странный сегодня. Не заболел ли?

– Прости, друг. Что-то замотался я нереально, голова совсем другим забита. Вот и забываю все подряд. По работе что-то так все навалилось, – ответил Тот первой пришедшей в голову легендой, стараясь не вызвать подозрений.

– Понимаю, дружище, понимаю тебя, как никто, – пустился в рассуждения фюрер. – Всем нам сейчас нелегко. Сам толком не сплю и не ем от раздумий перед важнейшим шагом в моей жизни. Миссию свою выполнять мне тоже непросто, а не только тебе одному. Оба мы трудимся, не щадя себя.

– Вот-вот! Ты меня действительно понимаешь, как никто, – поспешил поддержать собеседника Хранитель Кристаллов и увести его бдительность подальше от подозрений, что Тот несколько не соответствует тому, другому Тоту, который сегодня с утра завтракал с фюрером. – Мне много кто уже говорил в последнее время, что я заработался до чертиков и странный какой-то стал. А как тут не станешь-то, Адольф? Дел по горло, руки только две, а голова – так вообще одна. Вот и разрываешься сутками, что аж крыша временами едет от перенапряга.

– Ой, и не говори! – рьяно бросился поддерживать Тота фюрер. – Я, знаешь, с этим своим рейхом тоже так задрался! Сил нет никаких! То одно, то другое! Одни ж уроды кругом и тайные враги! Вот и бдишь их, как проклятый, с утра до вечера. Нервы ни к черту! Если уж даже тебе, Сверхчеловеку, тяжко приходится, то представь, каково мне? Ладно, хоть ты ко мне периодически являешься и помогаешь мне советом. Ты не представляешь, как я тебе за это благодарен. Хоть какое-то облегчение! Сколько раз ты меня от опасности спасал! Даже не знаю, какими словами тебе свое бесконечное спасибо выразить… Если я могу чем-то тебя отблагодарить, ты только скажи – все сделаю для тебя!

– Ну о чем ты говоришь, Адольф! Какие благодарности? Потом сочтемся как-нибудь, – сказал Тот, встал с пола и неожиданно обнял фюрера, стараясь максимально втереться к нему в доверие, а заодно усыпить его бдительность и параноидальную подозрительность, информацию о которой он уже получил из своих источников. – У тебя забот по горло, и у меня тоже. Поэтому я тебя понимаю и всегда готов тебя поддерживать по мере сил.

– Да уж, ты прав. Чего-чего, а забот у меня навалом. Трудно быть мессией. А надо! Куда ж деваться? Вот и вкалываю, как последний… мессия! – ответил Гитлер и захихикал от собственной шутки.

Тот шутки не осознал и просто остолбенел от сказанного фюрером, вспомнив пророчество Хиза о том, что сидеть ему на планете Земля до последнего мессии. «Если этот человек – мессия, то куда катится мир и что произошло со мной и с Хизом? Мы, может, оба чокнулись к 1939 году или еще раньше? И потому допустили все это? Или сам Гитлер брешет? Так и тянет спросить у него: «Дружище, скажи-ка мне, а считает ли тебя мессией кто-то еще, кроме твоей мамочки?» Бред какой-то! Хиз говорил, что сидеть мне в этом мире до последнего мессии. Если предположить, что это адское существо и есть последний мессия, то меня тут уже не должно быть. Но я-то здесь! Вон, говорит, завтракал я сегодня с ним. Нет, брешет фюрер наверняка. Уверен, никто, кроме него самого, мессией его не считает. Брехня все это. Воспаленный бред страдающего манией величия!»

Словно прочитав мысли Тота, Гитлер продолжил рассуждать на тему своего великого предназначения:

– Вот иногда так замаешься, Тот! Аж сил нет никаких! И думаешь, а не послать ли все к черту? Уединиться где-нибудь в этих окрестностях, но не в здоровой резиденции, где к тебе кто только не лезет с проблемами, а в небольшом уютном домике с каминчиком. Спокойно жить там, слушать тишину, любоваться красотами здешних мест, читать, рисовать, самому писать книги. Иногда, бывает, так хочется реализовать свои великие таланты на творческом поприще, что аж душа стонет, будто упрекает меня. Но нет! Я не поддаюсь своим минутным слабостям и покорно выполняю свое предназначение. Все для Германии, все для рейха! А как иначе, Тот? Посмотришь на народ во время какого-нибудь массового сборища – все беснуются, все как один поклоняются мне. А почему? Да потому что ждут от своего мессии выполнения его великого предназначения. Как я могу всех их подвести? Вот и работаю, не щадя себя. А кто еще кардинально изменит этот местами прогнивший мир, если не я?

«Е-мое!!! – думал удивленный до невозможности Тот. – Все вокруг считают его мессией? Просто охренеть! Я такой дичи сроду не встречал! Может, не только мы с Хизом к этому времени сойдем с ума, но и весь мир? Хотя я в принципе не понимаю, как может Хиз сойти с ума? Насчет себя я бы еще мог засомневаться… Но вот Хиз так капитально чокнуться не может, наверное, даже если бы он сам этого захотел… Н-да-с, происходит здесь что-то явно очень интересное. Надеюсь, я найду объяснение всему этому бреду во время нашей поездки. Мужичок он, я смотрю, говорливый. Языком метет – только в путь. И мне, похоже, доверяет, как себе. Я вон у него Сверхчеловек. Уж даже не знаю, похвалили меня таким титулом или обхамили. Хорошо, пусть будет так. Сверхчеловек, значит, Сверхчеловек. Лишь бы дяденька говорил и не стеснялся».

– Понимаю тебя, понимаю, Адольф! – ответил Тот, переживая в глубине души, что лицо его может выдать, что он на самом деле не разделяет убеждений фюрера, и тем самым спровоцировать его на недоверие и подозрительность. – Ну так что? Когда поедем-то к нашему другу Гиммлеру? Сейчас?

– Ну, почти сейчас поедем. Минут через тридцать можем отправляться, – отвечал фюрер, радостный от того, что Тот решился поехать с ним. – Сейчас я перед отъездом должен пойти покормить своих птичек. Я же не могу их оставить голодными!

– Слушай, Адольф, что, у тебя птичек некому, что ли, покормить? – спросил Тот, которому не терпелось поскорее поехать и начать выведывать у Гитлера интересующую его информацию.

– Ты что, Тот? Как же я не покормлю этих чудесных орлов, когда сам имею возможность это сделать? – искренне изумился вопросу Тота фюрер. – Ой, да у меня знаешь какие птички! Мне Сталин специально для них особый сорт зерна присылает. Чтобы орлы мои питались хорошо. Ты меня пока что здесь подожди где-нибудь. Я скоро вернусь, и поедем.

– Ну хорошо, давай тогда иди уже корми своих птичек, чтобы время впустую не тратить. По дороге успеем, наболтаемся еще, – ответил Тот, пораженный тем, как заботится о птичках человек, который уже сейчас безжалостно истребляет людей, а скоро вообще уничтожит полмира. – Любишь ты зверюшек всяких, я смотрю. Поэтому не стану тебя отговаривать от твоего ритуала кормления, дабы не лишать тебя, такого образцового труженика, удовольствия.

– А вот за это большое спасибо! – довольно отвечал Гитлер. – Да, зверей и птиц я люблю!

– Да, я заметил. Причем намного больше, чем людей, – не удержался и съязвил Тот, а потом мысленно начал укорять себя за несдержанность.

– Возможно, ты и прав. Животные куда более безобидные, чем люди, – ответил фюрер, нисколько не обидевшись на слова Тота, и внезапно захихикал неестественным смехом. – А что это за одежда такая на тебе? Наверняка снова к какой-нибудь важной задаче готовишься? Костюмчик себе подбираешь? Люблю твою страсть к разным нарядам. В каком виде я тебя только не лицезрел! С тобой не соскучишься, конечно. Не то что с моими приближенными! Только и делают, что ходят все серые, бесцветные и грузят меня одними и теми же проблемами!

Слушая фюрера, Тот впервые обратил внимание на то, что из прошлого он свалился в эту проекцию вероятного будущего ровно в том, во что и был одет пять тысяч лет назад. А точнее, в наряд очень богатого египтянина. На фоне сдержанной и полностью закрытой одежды Гитлера его наряд действительно выглядел, мягко говоря, нелепо. Особенно украшения на шее, на руках и в ушах плохо вязались с этой эпохой. «А все же как хорошо, что он сам спрашивает и сам же за меня отвечает! Уже и выдумывать ничего не надо, почему я в таком странном виде», – подумал Тот про фюрера и продолжил вслух:

– Ну, так естественно, Адольф. Решил тут немного отвлечься, подобрать себе костюмчик для выполнения одной важной задачи. Ты же сам все понимаешь… за что и ценю, – неожиданно игриво заговорил Тот, чем вызвал у Адольфа чувство гордости за самого себя.

– Да, кто ж еще способен понять тебя, Сверхчеловека, лучше, чем я? Мы же уже давно с тобой выяснили, что мы – одного поля ягоды, – самонадеянно выпалил Гитлер, поскольку совершенно искренне так считал. – Но ты все же пока меня дожидаешься, прими другой облик. Иначе тебя неправильно поймут те, кто тебя увидит в таком костюме. Если б на мне столько колец и браслетов было, как на тебе, я бы, наверное, рукой двинуть не смог. Сотвори себе лучше одежду, похожую на мою, чтобы не шокировать людей своим золотом-бриллиантами.

«Если бы я был с тобой одного поля ягода, я бы повесился, – так и хотелось сказать Тоту, но он обуздал свое возмущение и смолчал. – Пожалуй, зря мы с Шизлом так бесились, когда люди пять тысяч лет назад перед нами на колени падали и называли нас исключительно великими богами. Это куда лучше, чем самоуверенность и дикая спесь в исполнении этого чудесного мужичка… Но зато он проболтался, что в курсе моих нечеловеческих способностей, раз предлагал мне принять другой облик и сотворить себе подходящую одежку. Теперь мне не придется думать, каким путем решать вопрос с костюмом: трудным человеческим способом или своим легким. И можно уже не стесняться проявлять при нем свои возможности. Так существенно легче будет для меня. Потому что для людей недостижимо овладеть такими способностями, как у меня. А для меня недостижимо, как их можно скрыть и не воспользоваться ими при случае. Молодец, дядька. Хорошо болтает и выбалтывает тайны!»

Размышляя таким образом, Тот снова обратился к фюреру, обратившему внимание на несоответствие его наряда:

– Ты мыслишь, как всегда, разумно, Адольф. Сотворю себе костюмчик, похожий на твой… раз уж мы с тобой одного поля ягоды. А ты иди тогда корми уже своих орлов. Я тебя здесь дождусь в новом наряде.

– Да, все, иду уже кормить, – ответил фюрер, явно гордясь мнимым стремлением Тота подчеркнуть, что они идентичны друг другу. – А что, ты меня тут будешь ждать? Ты же так любишь любоваться видами гор! Пойдем, подождешь меня там, где мы завтракали.

Тот послушно последовал за фюрером в надежде, что он сейчас из услужливости еще и доведет его до того места, где он сегодня якобы принимал с ним пищу. Так, собственно, и произошло. Через полминуты они вышли на открытую площадку, залитую летним жарким солнцем. Там же стоял человек, видимо, из прислуги, который остолбенел и вытаращил глаза при виде египетского одеяния Тота. Гитлер захихикал, заметив изумление слуги, который специально ожидал здесь фюрера, подозвал его к себе и вместе с ним в спешке убежал кормить своих нежно любимых орлов. Хранитель Кристаллов не стал сильно заморачиваться о подборе наряда и моментально одел себя в то же самое, что было на фюрере. После этого он немного расслабился и продолжил расширять свой кругозор невиданными для человечества способами. Нужно было заиметь больше информации про то самое Святое Копье, от которого фюрер как-то собрался заряжаться, про его друга Гиммлера и про прочие вещи, которые могли бы быть ему полезными во время его пребывания в этой совсем незнакомой для него эпохе. Переваривая огромное количество новых данных так же быстро, как он их получал, Тот не переставал удивляться и одновременно ужасаться. Особенно его шокировало ближайшее будущее этого мира и судьбы миллионов людей. В чем-то ситуация в мире ему стала более понятной. Но он еще больше не понимал, как же так случилось, что он продолжает жить на планете и спокойно со всем этим мириться. Ну ладно он! Но ведь и Хиз, похоже, ничего не имеет против всех этих ужасов, раз они имеют место быть! Это было действительно загадкой, и больше всего Тоту хотелось остановить все это безобразие и не дать разразиться войне, которая уже стояла на пороге, и до ее начала оставались считаные дни.

Пока в голове Хранителя Кристаллов не сложилось никаких конкретных действий по предотвращению трагедии мирового масштаба. Он старался как следует проанализировать огромное количество информации, которое он получил в ускоренном режиме, и понимал, что для выбора эффективного способа борьбы со всем этим ужасом ему необходимо как можно больше пообщаться с Гитлером, чтобы лучше понять, что же им движет и как лучше воздействовать на его сознание. Тот был настолько взбудоражен и переполнен желанием спасти мир от надвигающейся катастрофы, что ему даже не пришла в голову мысль, что он сейчас находится вовсе не в реальном будущем, а всего лишь в его вероятной проекции, и все его попытки здесь что-либо изменить не приведут к позитивным переменам в том далеком реальном будущем. В лучшем случае у него был шанс через много-много лет, дожив до этих событий, попытаться что-то скорректировать именно в режиме реального времени, но мысль об этом тоже не пришла в его голову, увлеченную идеей спасения человечества. Точно так же, как и не вспомнил он, что пытаться изменить будущее и судьбу вопреки желаниям Хиза – это то же самое, что плевать против ветра.

Размышляя над всем этим, Тот не мог не залюбоваться красотами природы, открывающимися его взору с этой площадки. Неподалеку от стола, за которым они с фюрером, видимо, и завтракали сегодня, Хранитель Кристаллов увидел одиноко стоящий шезлонг. В ожидании возвращения Гитлера он удобно развалился на нем, продолжая думать и любоваться потрясающими видами Баварских Альп, вдыхая неповторимый горный воздух здешних мест. Восхищение природой овладело его разумом почти так же сильно, как и желание спасти мир и предотвратить самую жуткую войну в истории человечества. «Даааа, неплохую он себе резиденцию завел! Мой дворец, конечно, куда более навороченный с технической точки зрения, что и понятно. Но вот по красоте природы мой друг Адольф меня сделал, это надо признать! Одного только понять не могу. Как из такого невероятно красивого места у него рука поднимется отдавать все свои жуткие приказы и спустить на мир четырех всадников апокалипсиса?! Ух ты, как здорово я сказал! Надо будет потом кому-нибудь из людей в голову эту мысль вложить про всадников, чтобы фраза осталась в истории», – размышлял Тот, попутно поражаясь, как изменился его лексикон по сравнению с ним же самим, жившим пять тысяч лет назад и не имевшим ни малейшего представления о каких-либо всадниках апокалипсиса. В раздумьях Тот машинально взялся руками за голову и почувствовал, что его череп – вовсе не тот удлиненный череп, который был у него пять тысяч лет назад, что его удивило. «Хм, похоже, я тут, в этом далеком времени, уже мимикрирую и прикидываюсь обычным человеком, – подумал Хранитель Кристаллов, пытаясь найти объяснение своему открытию. – Видимо, чтобы не вызывать подозрений и не афишировать, что я, мягко говоря, не человек… Хм, реально как-то непривычно с такой недоделанной башкой ходить. Похоже, без труда Энки тут точно не обошлось».

Между тем горячо любимые птички фюрера были покормлены, и в приподнятом настроении заботливый кормилец вернулся обратно к Тоту.

– Ну что? Теперь-то мы можем ехать? – нетерпеливо спросил Хранитель Кристаллов.

– Да, всех покормил, все довольны, все смеются. Теперь поехали, – удовлетворенно ответил фюрер и задержал свой взгляд на новом одеянии Тота, точь-в-точь таком же, какое было на самом Адольфе. – Вот такой костюмчик вполне сойдет, никто пальцем на тебя тыкать не будет.

– Ну, уж естественно, никто не будет тыкать. Я ж наряд целиком с твоего скопировал, – ответил с улыбкой Тот.

– Вот я и смотрю, что ты мне кого-то напоминаешь. Только вот Железный крест на тебе такой же, как и на мне, – ревностно заметил фюрер. – Не нравится мне это.

– Ну, на вас не угодишь, – несколько раздраженно отвечал Тот. – А что тебе не так?

– Я вообще-то эту награду за военные заслуги получил. Поэтому всегда этот Железный крест ношу, – гордо заявил Гитлер. – А ты в Первой мировой не участвовал. Это несправедливо, цинично и как-то даже бесчеловечно, что ты на себя такой же Железный крест нацепил!

«И эти люди обвиняют меня в бесчеловечности??!! Еще давайте вместе с твоим любимым другом Гиммлером в фашизме меня обвините!» – полный черного сарказма, подумал Тот, а вслух сказал:

– Хорошо, Адольф, дабы не огорчать тебя, давай я Железный крест сниму. Не люблю расстраивать своих добрых друзей. Да и прав ты, не воевал я. Какие вообще у меня заслуги по сравнению с тобой? На вот, возьми этот Железный крест себе. Путь у тебя два будет.

– Да ты обиделся, что ли? Да ладно тебе! Я не имел в виду, что у тебя нет заслуг, – ответил фюрер, но крест забрал. – Просто справедливость дороже! Так что не обижайся на меня.

«А, ну раз справедливость дороже, то и получишь ты за все именно по справедливости. Причем не только в этой жизни, но и в двадцати следующих!» – злорадно подумал Тот, а вслух добавил:

– Ладно, забудь. Не обижаюсь я. Поехали уже к нашему Гиммлеру.

– Поехали-поехали. Пора тебе уже с ним лично познакомиться, – воодушевленно ответил фюрер и пошел туда, где его уже ждала машина с охраной, а Тот последовал за ним.

«Понятно, значит, я Гиммлера не знаю пока что. Это даже легче. Не надо будет опасаться, что и он заподозрит, будто я какой-то не такой, как обычно, – рассуждал Тот, пока шел с Гитлером до машины. – Ну хоть, слава богу, я Гиммлеру не наставник. Но, хоть убей, до сих пор не могу понять, почему я с фюрером дружу и помогаю ему, как он утверждал?»

Спустившись вниз и выйдя из резиденции, Тот увидел, что и машина, и охрана уже ждали Гитлера. Все они как один дружно поприветствовали своего фюрера. Хранителя Кристаллов поразил вид ребят из охраны в форме СС, но почему-то без знаков различия. Мягко говоря, они не тянули на истинных арийцев. Больше походили на смуглых азиатов. И только один из них почему-то носил зеленые перчатки, которые выглядели несколько непонятно и нелепо, на взгляд Тота. Вместе с фюрером они сели в машину, и, когда тронулись в путь, Хранитель Кристаллов увидел, что непонятные ребята все вместе двинулись за ними на мотоциклах, расположившись в определенной последовательности впереди, сзади и рядом с их машиной. Обладатель зеленых перчаток сидел в машине на переднем сиденье рядом с водителем, отгороженный от Тота и Гитлера звуконепроницаемым стеклом. Дабы не мучиться любопытством, Хранитель Кристаллов улыбчиво обратился к фюреру с интересовавшим его вопросом:

– Послушай, Адольф, а что это за молодцы такие своеобразные? Это что, вы такую новую партию истинных арийцев вывели? Что-то у них такие лица… как бы это помягче сказать… Сильнее я бы удивился, только если бы увидел евреев-эсэсовцев. В общем, твоя идеология и форма СС на этих ребятах как-то особенно не вяжутся с их физиономиями. Гиммлер, когда их увидит, заикаться от недоумения не начнет? Хотя с его ревностным отношением к отбору кадров в СС было бы странно, если бы он не начал заикаться при виде этих молодцов. Откуда они вообще? Или ты специально одел их в форму СС, чтобы разорвать в клочья сознание нашего дорогого Генриха?

– Да ты что! Нет, конечно! Генриха я люблю, – ответил фюрер и чуть ли не истерически рассмеялся. – Гиммлер знает об их существовании, естественно. Я тебе, по-моему, рассказывал уже про них. То ли ты заработался и все забыл, то ли я заработался и запамятовал, что тебе не рассказывал. Помнишь, мы вместе с обществом Туле снаряжали экспедиции в Тибет с твоего же, собственно, одобрения. Ну, мы же пытались вступить во взаимодействие с тибетскими магами и прежде всего с орденом Люцифера Агартхи и Шамбалой. Неужели не помнишь, Тот?

– Да, это-то я помню прекрасно, Адольф, – поспешил заверить перепугавшийся Тот, опасаясь появления подозрений фюрера, что он – какой-то ненастоящий Тот. – Я понять не могу, откуда эти молодцы взялись… с такими лицами и при этом в эсэсовской форме? Вот их происхождение и появление именно здесь, в Германии, я, возможно, и подзабыл.

– Ох, склерозник ты наш! Не бережешь ты себя совсем! Тебе бы отдохнуть надо, а то совсем замотался, поэтому и не помнишь ничего, – задорно ответил фюрер и легонько похлопал по плечу сидящего рядом Тота. – В общем, искали мы, искали место, где возможен контакт с миром иным и силой иной, которая может оказать положительное для нас влияние на ход событий здесь, на Земле. Миссию выполнили только наполовину. Шамбалу, как ты помнишь, не нашли. Зато адепты ордена Люцифера согласились поддержать нас. Так эти «зеленые люди», посланцы Агартхи, и появились вскоре в Берлине, и я сколотил из них свою личную охрану.

«Ах, эти молодцы еще и из ордена Люцифера! Чудесная у меня компания! Ничего не скажешь», – подумал про себя Тот и спросил фюрера:

– А почему один, который на переднем сиденье, в зеленых перчатках?

– Так это их главный. Вот и носит зеленые перчатки. Других знаков различий у них нет, – ответил фюрер, явно довольный от того, что освежил память Хранителя Кристаллов.

– Ну и как они тебя охраняют? Нормально? – поинтересовался Тот.

– Да, пока не жалуюсь. Я не всегда под их охраной нахожусь. Но вот сегодня именно их с собой беру. Миссия у нас специальная, магическая. Пусть и охрана будет соответствующая.

– Понятно. Значит, это тибетцы. А кто хоть они по вероисповеданию, эти выходцы из ордена? – поинтересовался Тот скорее из любопытства, чем для каких-то целей.

– Говорят, буддисты они, – ответил Гитлер. – Хотя мне вообще все равно, кто они по вероисповеданию. Я создал свою собственную новую религию, и они меня вполне поддерживают. Мне этого более чем достаточно. Поэтому на их вероисповедание мне просто наплевать. Буддисты они или кто-то еще… Все религии вот-вот уйдут в прошлое. Моя только останется.

«Да какие они на фиг буддисты? – подумал Тот, который уже ознакомился с изменениями, которые произошли в мире за пять тысяч лет, в том числе и в религиозном плане. – Чтобы буддизм поддерживал насилие? Это не буддизм, а псевдобуддистская ересь. Точно такая же ересь, как и твоя новая религия, которую ты создал. Это – не религия, это – секта. Поэтому ты и считаешься тут мессией. Секты тем и отличаются, что ее лидеры провозглашают себя божеством».

– Все кресты на церквях скоро поменяются на нашу свастику. В сущности, не так уж и значительно различие между ними. Вот и пытаемся добиться, чтобы с амвона вещали только одни дураки, а слушали их одни старухи. Здоровая крепкая молодежь уже пошла за нами, поскольку она как никто нуждается в сильном лидере… Во мне… Потому что именно я – новый мессия, посланный на Землю, чтобы спасти мир, – будто бы развивая мысли Тота, продолжал свою речь фюрер.

– А вот скажи-ка мне, Адольф. А когда ты впервые почувствовал себя мессией? И как это произошло? – спросил Тот, пытаясь сделать свой голос как можно более непринужденным, поскольку вся душа его бунтовала против того, что он сейчас услышал от фюрера.

– Ой, да давно. Еще до войны первые видения и голоса начались. А потом уже ты мне начал являться и подтвердил мою уверенность в своем особом предназначении. Я еще в детстве о чем-то подобном догадывался, когда мечтал стать священником и меня отдали в школу при Бенедиктинском монастыре. Мне повезло. Настоятелем монастыря, как ты помнишь, был почитатель древних языческих культов. Так что библейские сюжеты сменились магическими символами, вместо распятия – кельтский крест и восточная свастика. И слава богу! Я часами изучал все эти магические символы и знаки. Именно тогда у меня впервые возникли мысли об обретении магической власти над миром, и я начал догадываться о своем особом предназначении. И, как ты видишь, не ошибся. Я развивал все свои способности, как мог, и стал тем, кем стал. Для меня нет ничего невозможного. Не это ли главное доказательство того, что мои предчувствия и видения о своей особой миссии – чистая правда?

Тот промолчал и ничего не ответил на эти рассуждения фюрера о своем великом предназначении изменить мир. Он хотел перевести разговор в другое русло. Во-первых, Хранитель Кристаллов понимал, что переубедить Адольфа в этой его уверенности он не сможет как минимум до тех пор, пока удача улыбается фюреру и пока массы в большинстве своем разделяют его точку зрения о том, что именно он – новый мессия. Во-вторых, от этой темы Тота уже подташнивало. Поэтому, воспользовавшись тем, что и фюрер замолчал вслед за ним самим, Хранитель Кристаллов решил переключиться на Гиммлера, поскольку по данной персоне у него тоже было много уточняющих вопросов.

– А я вот сижу и думаю, Адольф, – нарушил молчание Тот и увидел, как фюрер неожиданно вздрогнул от звука его голоса, поскольку уже успел погрузиться сознанием в мир своих мечтаний и фантазий. – А вот что за человек твой Гиммлер? Раз уж мне сегодня светит с ним познакомиться, хотелось бы услышать твое видение его отличительных черт. Как бы ты охарактеризовал Гиммлера?

– Генриха охарактеризовать??? Ха-ха! Это невозможно, Тот, – задорно ответил фюрер и так заливисто рассмеялся, что пару раз даже подвизгивал. – Гиммлер – крайне загадочный персонаж, и у него слишком много характеристик, чтобы я так вот разом взял и охарактеризовал тебе нашего Генриха. Кто про него что только не говорит! Кто-то из моих приближенных называет его злым духом фюрера. Кто-то считает Генриха абсолютно потусторонним явлением. А кто-то искренне верит в то, что Гиммлер – вообще не человек! Так что, Тот, выбирай любую характеристику, которая нравится.

– Да уж, действительно загадочный персонаж, судя по оценкам, которые ты мне привел, Адольф, – ответил Тот, поражаясь, что, несмотря на озвученные опасные качества Гиммлера и патологическую подозрительность фюрера, Гитлер все равно так положительно относится к нему и фактически восхищается им. – Но вот все же почему ты его так ценишь и так доверяешь ему? Почему не боишься наделять его такой большой властью? Раз он такой неоднозначный и непростой, не стоит ли быть поосторожнее тебе с ним, Адольф?

– Понимаю, к чему ты клонишь, Тот, – ответил фюрер и замолчал на какое-то мгновение. – Тем не менее Гиммлера я не опасаюсь. Вот кого угодно готов подозревать, но только не Генриха.

– Ну, позицию твою я вижу, Адольф. Но для меня она выглядит не более чем самоуверенностью и легкомысленной доверчивостью. И выглядеть она так будет в моих глазах до тех пор, пока я не услышу от тебя сколь-либо логичных аргументов, – не унимался Тот, поскольку, зная, кто и что натворит в ближайшем будущем, он вполне рассматривал вариант поссорить Гитлера с Гиммлером, как один из способов хотя бы частичного предотвращения трагических последствий для всего мира.

– Эх, Тот, вот если бы кто-то из моего аппарата пришел бы с такими бездоказательными наговорами на моего Генриха клеветать, повесил бы такого говоруна, как собаку, – ответил фюрер и снова рассмеялся. – Но тебе, так и быть, объясню. Понимаешь, Гиммлер вне подозрений. Во-первых, он проверенный-перепроверенный. Во-вторых, он полностью разделяет мою идеологию. И наконец, в-третьих, он тотально мне предан. Собственно, именно из этого проистекает его полное разделение моей идеологии. И именно это является тем самым, за что я его так сильно ценю и доверяю ему.

– Понятно теперь, – ответил Тот. – В общем-то тут все логично. Примерно это я и ожидал услышать. Все дело в личной преданности.

– Не только в ней, Тот! – перебил Гитлер. – Все дело в том, что здесь все от меня зависит. В данном случае поведение Гиммлера. Если я велю ему замучить пытками и голодом миллион евреев или кого-то еще, он это выполнит с удовольствием и будет считать, что именно это – единственно правильное решение. А если я скажу Гиммлеру кормить этих же самых людей черной икрой, он будет и это делать с удовольствием и точно так же считать это верным решением. Так что тут все от меня зависит, Тот. Поэтому я и спокоен, поэтому я и люблю Гиммлера. Это – самый лучший исполнитель и организатор, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Хотя у Генриха, помимо этого, есть много других незаурядных способностей. Справедливости ради об этом стоит сказать.

– Ясно, Адольф, все ясно, – ответил Тот, поняв, что рассорить фюрера с Гиммлером будет не так просто. – А вообще я думал, ты знаешь, что Гиммлер и его СС – это давно уже государство в государстве. Потому-то мне и странно, что ты до такой степени не подозреваешь Генриха ни в чем. Нет, ты не думай, я не наговариваю на него. Просто говорю это исключительно из заботы о тебе, поэтому и опасаюсь.

– Да знаю я прекрасно, что СС, созданное Гиммлером, – это государство в государстве. И даже знаю, что на самом деле СС – это черномагический орден, а не только госструктура. Меня это не смущает исключительно потому, что Гиммлер в этом ордене – верховный жрец, которого именно я поставил во главу ордена, и именно я дергаю за ниточки нашего великого магистра.

– Ясно, ясно, Адольф, – ответил Тот, расстроившись еще больше от того, насколько Гитлер абсолютно не подозрителен насчет Гиммлера и до какой степени безоговорочно ему доверяет. – Не терпится лично познакомиться с твоим Генрихом.

– Ну, познакомишься сегодня. В замке, может, и не будет достаточно времени для знакомства. И по дороге в Нюрнберг тоже, может, времени и не будет на беседы, поскольку Гиммлер в своей машине поедет туда. А вот после того, как к Копью Судьбы сходим, обязательно посидим где-нибудь и пообщаемся втроем.

– Послушай, Адольф, – удивился Тот. – Я понимаю, что мы не просто так едем в Вевельсбург к Гиммлеру. Но вот почему там-то времени у нас на общение не будет? Я помню, ты говорил, мы должны поприсутствовать при ритуалах Гиммлера. Но мы ж еще и переночевать там вроде как собрались. Навалом времени для бесед должно быть.

– Тот, не совсем так, – пояснил фюрер. – Присутствовать при ритуалах Гиммлера и его особо приближенных обергруппенфюреров СС мы будем лишь номинально. Я никогда не лезу в их дела. Они сами в узком кругу тринадцати проводят все свои ритуалы и медитации. А мы просто побудем в замке и подзарядимся силой от того, что они там нашаманят. Да, и магической военной энергией подзарядимся. У Генриха в замке много старинного оружия хранится. Энергетика у него бешеная. Мне она не помешает перед, может быть, важнейшим шагом в моей жизни. Сколько у них там ритуалы продлятся – одному богу известно. Возможно, мы с тобой уже будем спать к тому времени, как они закончат. Поэтому и говорю тебе, что скорее всего нормально посидеть поболтать получится уже только после посещения Копья Лонгина.

– Ну, хорошо, Адольф. Мне не к спеху прям сегодня с Гиммлером знакомиться, – ответил Тот, пытаясь не выдать своего недоумения и возмущения от того, чем занимаются упомянутые государственные мужи и что, оказывается, на уровне страны цветет махровым цветом черномагический орден, который фактически захватил власть в стране и внедрился в сознание каждого ее жителя.

«Вот ведь новости какие! – подумал про себя Тот. – Все же как недалеко их сознание ушло от средневекового костра! А вообще, исходя из той информации, с которой я уже успел ознакомиться, я поражен. Прежде всего я поражен несоответствием. Не могу понять, как в бошках этих двух уродов могут так причудливо сочетаться языческие верования и последние технические достижения с научными открытиями».

– Ну и хорошо, что тебе не к спеху прям сегодня с Генрихом знакомиться, – размеренно отвечал Гитлер. – С ним тебе надо теснее сближаться именно тогда, когда будет достаточно времени и никто никуда не будет спешить. Так у тебя будет больше возможностей оценить Гиммлера по достоинству. Уверен, ты точно так же, как и я, будешь в восторге и от самого Генриха, и от его незаурядных способностей, и не только магических. Да и вообще Гиммлер – это легендарная фигура нашего времени. Хотя бы потому, что он является реинкарнацией короля Генриха-птицелова. Естественно, он покровительствует Гиммлеру. В том числе и это является объяснением выдающихся успехов нашего великого магистра.

«Господи, такого бреда я еще не слыхал, – подумал Тот. – Реинкарнация Короля-птицелова в лице Гиммлера!!! Это – сильно. Это – от души. И ведь фюрер так уверенно об этом говорит! Похоже, вообще никаких сомнений не имеет насчет того, что Гиммлер – это реинкарнация Короля-птицелова. Бредятина, честное слово!»

– Адольф, как интересно! – ответил Тот фюреру, стараясь минимально его раздражать. – А скажи-ка мне, откуда вы узнали, что Генрих – это реинкарнация Короля-птицелова. Кто вам это сказал?

– Так Гиммлер же и сказал, – невозмутимо ответил фюрер. – Ему было видение об этом. Сам Король-птицелов к нему явился и рассказал, пообещав во всем покровительствовать нашему Гиммлеру.

– Адольф, а есть у вас что-то, что построено не на видениях? Найдется вообще такое в ваших убеждениях и в идеологии? Или нет? – отвечал Тот, понимая, что удержаться от сарказма он просто не в состоянии.

– Сдается мне, ты меня обидеть захотел, Тот, – ответил фюрер, почему-то смеясь. – За крест, что ли, мстишь? Понятно-понятно. Считай, что мы теперь квиты с тобой.

– Я мщу? Да, ладно тебе, Адольф! Как я могу тебе мстить, если я тогда насчет креста на тебя и не обиделся, – ответил Тот, но не стал настаивать на том, чтобы Гитлер ответил-таки на заданный вопрос, поскольку заметил, что фюрер не прочь съехать с темы.

Далее разговор на какое-то время оборвался, и оба пребывали в тишине, погруженные в собственные мысли. О чем мечтал в это время фюрер, было неизвестным, поскольку Тота не заинтересовало, о чем он думает, и ему не пришла в голову идея покопаться в голове своего спутника. Во-первых, ему страшновато было погрузиться в воспаленный разум фюрера. Во-вторых, Хранителю Кристаллов нужно было как следует обдумать и проанализировать все, что он услышал, лично общаясь с Гитлером.

«Прекрасно просто! Очаровательно! – подумал Тот, едва сдерживая смех и пытаясь сохранять серьезное лицо. – Одному было видение, что он – новый мессия. Другому было видение, что он – король Генрих-птицелов. По-моему, типичная палата в психоневрушке. И это было бы смешно, если бы не было так грустно… Но вот до сих пор не могу понять, как так случилось, что фактически выходцы из дурки с воспаленным воображением дорвались до власти и задумали поставить на колени весь мир. Где я-то был в это время и почему допустил все это?»

Весь остальной путь до Вевельсбурга не был примечателен чем-либо еще. Тоту не было необходимости узнавать что-то новое у фюрера. Во-первых, все, что он хотел, он уже узнал. Во-вторых, он понимал, что общение с Гиммлером будет не менее важным и скорее всего повлияет на его выбор способа предотвращения вторжения в Польшу и развязывания Второй мировой войны. В-третьих, Тоту нужно было самому продумать заранее несколько возможных вариантов и тщательно взвесить все их плюсы и минусы, а сделать это он мог куда более эффективно, не занимая свой разум серьезными темами разговора с фюрером. Поэтому если двое в машине и беседовали между собой, то исключительно о несущественных пустяках. По дороге они остановились, чтобы перекусить в одном тихом уютном местечке, и сделали это быстро, явно не желая тратить много времени на обед. Фюрер спешил к Гиммлеру, поэтому доехали они от его резиденции до замка великого магистра Черного ордена довольно быстро, часов за восемь.

Подъезжая к замку Вевельсбург, Тот снова задумался о красотах здешних мест, поскольку проехал практически всю Германию с юга на север и многое увидел из окон автомобиля. Потрясающие виды, открывающиеся на логово эсэсовской элиты, снова поразили Хранителя Кристаллов своей привлекательностью и редкой природной гармонией. Архитектуру легендарного замка Тот также оценил по достоинству. «Вот вроде думаю про них, что они – сумасшедшие, поэтому не соображают, что творят, – размышлял Тот. – А потом смотрю на них, вижу, какие места обитания они себе выбирают, и понимаю, что не такие уж они и сумасшедшие. То, что выгодно для них самих, они прекрасно соображают. И красоту, и гармонию вполне способны ценить».

Рассуждения Тота на эту тему были прерваны тем, что машина подъехала к замку и остановилась. Фюрера в замке уже, само собой, ждали и встречали его. Гитлер вместе с Хранителем Кристаллов вышли из машины и двинулись по направлению к столпившимся людям. Все как один громко поприветствовали фюрера характерным жестом, после чего из общей массы встречающих навстречу, смущенно улыбаясь, вышел один человек в пенсне с крысиной мордочкой и головой на тонкой шейке. Тот внимательно всматривался в Гиммлера, пытаясь составить представление о нем как о человеке, в том числе и по его чертам лица и мимике. Они о чем-то говорили с фюрером, после чего Гитлер представил Тота своей правой руке:

– Генрих, а вот это тот самый крупный промышленник, о котором я тебе рассказывал. Наш Отто просто мечтал с тобой познакомиться. Он поедет с нами к Святому Копью. Уверен, вы подружитесь и найдете много общих интересов.

Гиммлер переключил свое внимание на промышленника, пытаясь более пристально к нему приглядеться. Тот, в сущности, занимался тем же самым по отношению к верховному жрецу Третьего рейха. Так они и разглядывали друг друга, обмениваясь попутно дежурными общими фразами и улыбками, и каждый при этом сосредоточенно думал о своем новом знакомом и его роли в жизни Гитлера. «Странный на вид товарищ, странный, – размышлял Тот, параллельно вспоминая, какими характеристиками наделял Гиммлера фюрер. – Почему у него вечно смущенная улыбочка? И вообще, сколько уж стоим друг напротив друга и общаемся, я ни разу не смог поймать взгляд его постоянно бегающих под пенсне глазок. И наверное, не смогу уже. Видимо, никому не удается поймать вечно бегающий взгляд Гиммлера. Реально на крысеныша очень похож! Чудная компания у них! Фюрер на лисицу похож, его прихвостень на крысу. Целый зоопарк тут, я смотрю! Ну, реально настоящий зверинец!»

Гиммлер же сравнениями своего нового знакомого Отто с разнообразной фауной вообще не занимался. Великого магистра волновали более практичные вещи и приземленные заботы. Ему казалось странным нежданное появление этого непонятного промышленника, о котором его фюрер заикнулся лишь совсем недавно и при этом сообщил, что близок с ним по духу довольно давно. Гиммлеру его новый знакомый Отто казался явно подозрительным, и он пытался ответить для себя на вопрос, какую роль он выполняет в жизни Гитлера, явно опасаясь, а не потеснит ли он его собственное влияние на фюрера. Интуитивно Генрих чувствовал, что этот крупный промышленник вовсе не тот, за кого он себя выдает. Но того, кем же на самом деле является его новый знакомый, Гиммлер не мог себе представить даже в пьяном бреду. А также он не думал, будто фюрер знает, что Отто на самом деле вовсе и не крупный промышленник.

Гитлер был прав, когда говорил Тоту, что времени на более глубокое общение с Гиммлером здесь скорее всего не будет. Генрих вошел со своими гостями внутрь помещения и тут же перепоручил обоих своему приближенному, напомнив фюреру, что он должен оставить их для проведения очень важного ритуала, и извинившись за то, что ему придется их покинуть. Гиммлер направлялся к Баронскому залу, в котором он со своими избранными соратниками занимался всей этой чернухой, и Гитлер с Тотом в каком-то смысле его провожали на это важное оккультное дело. Немного не доходя до этого самого Баронского зала, они остановились, продолжая непринужденно общаться, как вдруг Хранитель Кристаллов увидел, что неизвестно откуда к ним в колонну друг за другом практически уже подошли двенадцать избранных приспешников верховного жреца Третьего рейха. Все были одинаково одеты, у каждого – ритуальный кинжал с выгравированной надписью «Моя честь – моя верность» и серебряное кольцо с мертвой головой и руническими символами на пальце. Все они дружно поприветствовали фюрера и замерли в ожидании указаний от великого магистра Черного ордена.

Тот уже был прекрасно осведомлен из своих источников, что Гиммлер целенаправленно создал в своем ордене атмосферу таинственности. Существовало несколько кругов посвященных. Ближайший круг приближенных великого магистра состоял из двенадцати обергруппенфюреров СС. Если для всех анаграмма SS означала «охранные отряды», то для подошедшей гиммлеровской элиты было совсем другое ее объяснение. Поэтому только внезапно появившиеся посвященные знали реальное значение этой аббревиатуры – «Черное солнце».

Под номером пять среди приближенных великого магистра значился некий Вайстор. Этот уже явно пожилой мужчина и привлек внимание Тота среди всех подошедших для проведения магических ритуалов с рейхсфюрером. Хранитель Кристаллов моментально получил по своим каналам информацию про заинтересовавшего его Вайстора. Это был псевдоним. На самом деле его звали Карл Мария Вилигут. Это был человек с проклятой фамилией и, по совместительству, духовный наставник рейхсфюрера СС Гиммлера. Но специальное папское проклятие, наложенное на весь род Вилигутов еще в Средние века, казалось, не смущало ни великого магистра, ни самого проклятого. И папское проклятие не помешало, а, наоборот, помогло Карлу стать главным специалистом Третьего рейха по расшифровке рун и проведению оккультных обрядов. По преданию, древний род Вилигутов владел старинными руническими рукописями, в которых содержались описания магических ритуалов, в том числе и тех, которые способны повести за вождем народ. Собственно, именно за это все Вилигуты и были прокляты папой. И именно за это же и был возвышен Гиммлером и Гитлером один из представителей этой преданной анафеме фамилии.

Молниеносно получив всю эту информацию про Карла Вилигута, Тот не мог не усмехнуться в душе тому, насколько «светлая» компания собралась под крышей этого ритуального замка. Но тут же Хранитель Кристаллов заметил, что Карл Мария Вилигут смотрит на него с тем же подозрением, что и сам Гиммлер совсем недавно. «Да, оккультные способности, видимо, у этой парочки шаманов и правда есть, – подумал Тот. – Как минимум интуиция работает превосходно. Чувствуют, что я не простой немецкий промышленник. Если бы они свою интуицию еще и на благие цели использовали, я бы к этой мракобесной компашке, может, и претензий-то никаких не имел бы». Но мысли Хранителя Кристаллов были прерваны необходимостью покинуть это место вместе с Гитлером, дабы не мешать этой чертовой дюжине засесть в Баронском зале и пошаманить.

Идя вместе с фюрером и доверенным лицом Гиммлера в комнату, где для них была приготовлена еда, Тот благодаря своим сверхспособностям параллельно продолжал наблюдать за тем, что происходило в компании рейхсфюрера, оставаясь невидимым для этих участников шабаша. Все тринадцать дружно вошли в Баронский зал и торжественно заняли свои места за огромным дубовым столом, напоминающим круглый стол легендарного короля Артура. Во главе стола, будто бы Иисус со своими двенадцатью апостолами, сидел Великий магистр Черного ордена Генрих Гиммлер, один из самых мрачных и загадочных персонажей фашистской Германии. Через какое-то время все тринадцать начали медитировать для подготовки себя к магическим обрядам.

Получив примерное представление о мракобесиях, которыми занялась компания Гиммлера, Тот переключился больше на фюрера, не снимая, однако, наблюдения с Баронского зала. Гитлер сейчас был для Хранителя Кристаллов важнее, поскольку именно он принимал окончательное решение о том, чтобы развязать Вторую мировую войну. Оба они довольно быстро перекусили. Фюрер был настолько возбужден и взбудоражен, что еде не придавалось большого значения. Хотя Адольф пару раз все же искренне поинтересовался, наелся ли Тот, а также напомнил доверенному лицу Гиммлера, который всюду их сопровождал в замке, что необходимо накормить как следует всю его свиту, с которой он приехал, а в особенности его водителя. После того, как фюрера заверили, что все уже сделано в лучшем виде и никто из приехавших голодным точно не останется, Гитлер вплотную переключился на то, зачем он, собственно, и приехал в замок. А конкретнее, собрался черпать силу из всего, из чего только можно, и пропитываться воинственной магией, которая практически вытеснила все прочие ритуалы в Черном ордене СС. В замке хранились старинные мечи, щиты, доспехи. Гиммлер собирал военные реликвии по всей Европе. Но вовсе не из любви к искусству. Вместе со своими двенадцатью «апостолами» Великий магистр часто размещался то в одной, то в другой комнате, где в больших количествах хранилось старинное оружие, чтобы максимально подпитаться кровавыми энергиями войны.

Фюрер сейчас планировал заняться тем же самым. Поэтому вместе с Тотом они стали ходить из одной комнаты в другую, и Хранитель Кристаллов получил возможность лицезреть, как Гитлер заряжается кровавой военной силой от старинного оружия. Он молча наблюдал за фюрером и просто диву давался от тех поразительных метаморфоз, которые происходили с ним. Старинные военные реликвии подогревали его и без того больное воображение вплоть до галлюцинаций. Фюрер то начинал трястись, то пороть несвязную чушь, когда брал в руки или просто прикасался к какому-либо оружию. В неистовстве он мог упасть на колени перед мечом или щитом, мог обнять его и лечь с ним на пол. Вроде бы фюрер вполне отдавал себе отчет, что он не один, а в присутствии Тота. Но его эта мелочь явно не смущала. Он продолжал отдаваться своим фантазиям и трансу на все сто процентов и не отказывал себе во всех своих душевных позывах и в выплеске эмоций.

«Н-да-с, дела! – размышлял Тот, глядя на это безобразие. – Наш новоявленный мессия, похоже, готов заряжаться энергией ото всего, что не приколочено! Лишь бы сейчас с воображаемыми драконами сражаться не убежал! А что? Меч у него есть. Драконов только вот нет – вымерли все. Но он их точно найдет и всех победит… с его-то стремлением! Конечно, фантазии и остервенелого рвения нашему фюреру не занимать!»

Этот спектакль с единственным актером продолжался часа два с лишним. Тот уже успел заскучать и периодически переключался понаблюдать более тщательно за тем, что творилось в Баронском зале. А занимались там примерно тем же. Медитировали, проводили магические ритуалы, вызывали духов древних германских предков и лицезрели свои видения. Потом зачем-то притащили ни в чем неповинную курицу, отрезали ей голову и окропили ее кровью большой флаг со свастикой, лежащий на круглом дубовом столе. «Что за ужас вообще! – думал Тот во время своих наблюдений, и его периодически подташнивало. – Сборище идиотов какое-то! Я вполне способен принять медитацию для личного развития и успокоения души. Но никак уж не для их целей! У меня египетские и шумерские жрецы приличнее себя ведут! А ведь их мир куда менее развит, чем этот мир пять тысяч лет спустя. А у этих и танки, и самолеты, и чего только нет! И при этом они свято верят, что их залог успеха – это жестокое убийство глупой курицы и ее кровь на свастике. Шаманят отчаянно, и даже не задумываются, что, если мне или Хизу будет надо, мы укокошим их всех одним движением пальцев. Даже если они здесь дружно облезут от натуги, совершая все свои магические обряды… Тут же все от нас зависит! Но в который раз не могу понять, почему все это имеет место быть, почему мы с Хизом это все допустили и почему до сих пор не укокошили всю эту шайку?»

Но размышления Тота были прерваны. Фюрер устал куролесить и угомонился, но все еще сидел на полу, легонько теребя пальцем один из мечей рядом с собой, с которым он тоже успел поваляться в обнимочку. Взгляд его становился все более осмысленным, и Хранитель Кристаллов понял, что пора снова оставить Гиммлера с его приспешниками и переключиться на Гитлера, который практически уже пришел в себя.

– Ну что, Адольф? Ты, я вижу, уже подзарядился воинственной энергией? – спросил Тот, желая понять, способен уже фюрер реагировать на внешние раздражители или еще нет.

– Да, Тот! Подзарядился очень сильно, – отвечал фюрер тихим уставшим голосом, что удивило Хранителя Кристаллов, поскольку это никак не вязалось с тем, что шумно творил Адольф еще каких-то десять минут назад.

– Может, с пола стоит встать? – с усмешкой спросил Тот. – Вдруг кто увидит еще, что фюрер на полу валяется? Обсуждать начнут, репутацию тебе лохматить…

– Ну, да и хрен бы с ними! – ответил Гитлер, медленно поднимаясь с пола. – Пусть что хотят лохматят. Какое дело мессии до того, что про него говорят за спиной всякие холопы? Я выше их по своему уровню и по земным и по небесным меркам! Ты-то это знаешь прекрасно. Поэтому я тебя и не стесняюсь, Тот. А раз я даже тебя не стесняюсь, то до прихвостней Гиммлера, которые могут меня увидеть, мне вообще нет никакого дела.

«Да уж! От скромности мужик, конечно, не умрет! – подумал Тот. – Понять бы еще, почему я скрывал все это время от него, что по небесным меркам, как фюрер это называет, он – ниже плинтуса? И почему я, судя по его же словам, упорно убеждал его в обратном, подкидывая дровишек в огонь его дикой спеси, самодовольства и навязчивых идей?»

– Что-то я проголодался, Тот! – сказал фюрер, и было заметно, что он все больше приходит в себя и становится похожим на того Адольфа, с которым Хранитель Кристаллов познакомился сегодня с утра. – Пошли, поедим, что ли!

– Ну пойдем поедим, – с некоторым равнодушием ответил Тот, поскольку еще был занят своими мыслями больше, нежели фюрером, который едва-едва очухался. – Не удивляюсь, что ты есть захотел. Тебя носило тут в разные стороны, как в последний раз. Поэтому я не удивлен, что тебе нужно восполнить потраченную энергию.

Фюрер ничего не ответил на замечание Тота о своем буйном поведении, но и как упрек это не воспринял, будучи уверенным, что для Хранителя Кристаллов он – мессия, которому все дозволено, в том числе и куролесить в припадках. Молча направились они прочь из комнаты, в которой с Гитлером приключился апогей его подзарядки от оружия. Открыв двери, они увидели доверенное лицо Гиммлера в форме СС, которое, видимо, переходило за ними из одной комнаты в другую на случай, если гостям вдруг что-то понадобится. Вместе с ним оба и вернулись туда, где был накрыт стол. После этого фюрер, как и при первой трапезе в замке, попросил эсэсовца увести из помещения официантов, которых сюда специально пригнали, сказав, что им с Тотом сегодня хочется обойтись без обслуживания. Как только прислуга ушла, Гитлер начал с жадностью есть все, что попадалось ему под руку. Хранитель Кристаллов тоже немного перекусил.

– Эй, дружище! – обратился Гитлер к доверенному лицу, приставленному к ним. – А что наш рейхсфюрер? Где он сейчас? Еще в Баронском зале?

– Да, мой фюрер, – ответил эсэсовец. – Рейхсфюрер еще там.

– А не знаешь, когда он закончит свои ритуалы?

– Не знаю, мой фюрер, – все так же спокойно и четко отвечало доверенное лицо строго на заданные ему вопросы.

– Ладно, не будем его тревожить в Баронском зале. Но как закончит, сразу пусть ко мне идет! Без промедлений!

– Хорошо, мой фюрер. Сразу же доведу до рейхсфюрера эту информацию.

– А охрану мою с водителем хорошо покормили?

– Хорошо, мой фюрер. Покормили уже дважды. Не волнуйтесь об этом. Они сейчас отдыхают.

– Отлично! Периодически спрашивайте у них, не проголодались ли они и не нужно ли что им, – отдал указание Гитлер, и Тот снова отметил, насколько для него важен комфорт его свиты. – А теперь оставь меня с Отто. Нам нужно поговорить наедине.

– Хорошо, мой фюрер, – ответил эсэсовец, попрощался со словами «Хайль, Гитлер» и вышел за дверь.

– Как тебе этот шикарный молодец? – обратился фюрер к Тоту. – Сразу видна гиммлеровская выучка!

– Мне он вполне приглянулся. Выучку его действительно видно. Ты сам-то как себя чувствуешь? Как ощущения после подзарядки кровавой энергией войны?

– Ой, Тот! Шикарно просто себя чувствую! – с удовлетворением ответил фюрер. – Ощущение, будто заново родился! Чувствую в себе неисчерпаемую силу и уверенность, что мне все подвластно! В том числе и покорить весь мир, чтобы выполнить свою высокую миссию и изменить его!

– Ну, вера – это очень многое, – ответил осторожно Тот. – Тут главное не ошибиться в выборе того, во что верить. Поэтому никому и никогда не помешает лишний раз проанализировать свои устремления, чтобы верить в действительно правильные и нужные вещи и достигать свои цели непорочными способами. Это поможет удержать от неверного шага и избежать фатального провала. Поражение очень страшно. Но еще страшнее осознание того, что все, во что ты неистово верил, было лишь плодом твоих фантазий и неуемных амбиций.

– Это ты верно, говоришь, Тот. Тебе бы самоучитель по достижению целей написать. А заодно по развитию умения философски мыслить, – с усмешкой ответил фюрер и с дружественным взглядом похлопал Тота по плечу. – Хорошо, что ты давно меня такому подходу выучил, и я давно проанализировал свою веру и свои устремления. И теперь уверен и в них, и в себе, и в своих силах.

«Да! А дяденька как-то совсем туповат на намеки! – разочарованно подумал Тот, понимая, что вся его речь была в пустоту и оказалась односторонним движением. – Видимо, совсем непросто мне будет его переубедить, остановить от разрушения мира и при этом не утратить его доверие ко мне».

– Адольф, ну в твоем деле проанализировать и взвесить все риски еще раз никогда не будет лишним, согласись? – настойчиво сказал Тот, не теряя надежды достучаться все-таки до разума фюрера и посеять в нем хотя бы тень сомнения в будущем успехе своих глобальных планов.

– Да, успеем еще! – все с тем же позитивным воодушевлением отвечал фюрер, не понимая намеков. – Гиммлера дождемся, послушаем, что он нам скажет, какие видения были у них. Главное сейчас – это Святое Копье. Если я уж от старинного оружия столько сил начерпал, то Копье меня сделает во сто крат сильнее и более способным исполнить все свои замыслы и свою высокую миссию, на которую сподобил меня Господь! Ночевать у Гиммлера не будем! Сейчас дождемся его и сразу же поедем в Нюрнберг к Копью. Я не могу ждать, Тот! Внутри меня все горит, и меня душит жажда прикоснуться к этой поистине священной реликвии! Ты даже не представляешь, что со мной творится, когда я его держу в руках! Меня такие откровения посещают, что Иоанн со своими откровениями просто дите неразумное по сравнению со мной! Это и понятно. Потому что не он мессия, а я!

«Мама! Роди меня обратно! – пронеслось в голове Тота от безысходности. – Не могу больше слушать этот оголтелый бред! Так бы взял и убил прям на месте этого одержимого! Чтобы и сам не мучился от разрыва мозга, и других потом не замучил. Но, боюсь, рука не поднимется укокошить такого важного исторического персонажа без санкции Хиза на его физическое уничтожение!»

Размышления Тота были прерваны внезапным появлением Гиммлера. Вид у него был заметно побледневший и явно уставший от своих ритуалов.

– Фюрер, мне передали, что вы желали меня немедленно видеть? – спросил рейхсфюрер у Гитлера, недобро и с подозрением поглядывая на Тота.

– Да, Генрих, желал! И срочно! – быстро и с воодушевлением затараторил Гитлер. – Я поменял планы! В Нюрнберг поедем сейчас, ночевать здесь не будем!

– А могу я спросить, с чем связана такая спешка? – вежливо спросил рейхсфюрер, но с явным нежеланием прям сейчас нестись к Святому Копью.

– Можешь, Генрих, можешь! Я очень продуктивно зарядился сейчас энергией войны от оружия! Никогда еще не черпал из него столько сил! На этой позитивной волне хочу сразу же поехать в Нюрнберг и довести свою силу до недосягаемых доселе высот, – с фанатичным блеском в глазах ответил фюрер. – А ты, я смотрю, не в сильном восторге от этой идеи?

– Нет, мой фюрер! Я готов за вами последовать куда угодно и когда угодно. Просто я устал после нашего сеанса и с большим желанием я бы сейчас отдохнул и хорошенько поел. Но если вы желаете сейчас поехать в Нюрнберг, я с радостью это сделаю.

– Дорогой мой Генрих, – ответил игриво фюрер, подошел к Гиммлеру и хлопнул его по плечу. – Я как-то и не подумал, что ты устал и голоден! Но ты сам в этом виноват. Ты же себе создал репутацию, что ты всегда в хорошей форме и в любое время суток готов к новым свершениям! Ну, ничего! Поспишь в машине на пути в Нюрнберг. Тебе и не такие лишения терпеть доводилось. А поесть – конечно, поешь прям сейчас. Мы сами не так давно сюда пришли. Еда здесь еще горячая. Твои молодцы исправно за этим следят. Впрочем, как обычно. Да и я, пожалуй, еще подкреплюсь. А ты заодно расскажешь, как прошел твой сеанс и что вы там увидели. Надеюсь, ты меня порадуешь своим рассказом, Генрих?

– Порадую, мой фюрер, – ответил рейхсфюрер, накладывая себе еды на тарелку и садясь за стол. – Медитируя, мы получили информацию, что в ближайшую пару лет нас ждут оглушительный успех, громкие победы и мировая военная слава! Всех посетили похожие видения, что само по себе гарантирует успех. Вряд ли могут ошибиться все тринадцать.

– Как здорово! Я и не сомневался в наших силах, – чуть ли не завизжал на радостях фюрер. – А сейчас к Копью Лонгина съездим, от него подзаряжусь. На такой волне сам бог нам велел вторгаться в Польшу и развязывать войну.

«Если б Хиз сейчас слышал, что вам сам бог велел, он бы как минимум вам жестоко морды набил. А потом бы еще отчаянно глумился над вами своими издевками десять тысяч лет, не давая при этом вам возможности пойти и повеситься от безысходности», – подумал Тот и сам с собой засмеялся, неожиданно вспомнив про Хиза и его методы воспитания.

– Ну а что будет после двух ближайших лет? На эту тему какие видения были? – не унимался Хранитель Кристаллов, не теряя надежды посеять сомнение в их головах, чтобы предотвратить или хотя бы отсрочить начало мировой войны.

– Знаете ли, Отто, – ответил недовольно Гиммлер, которому присутствие фюрера не позволяло открыто выразить Тоту свое негативное к нему отношение, – даже два года – это довольно долгий срок для точности предсказаний. Так или иначе, будущее зависит от многих событий и факторов, в том числе и от нас. Мы брали прогноз на ближайшие два года. И нам был обещан небывалый успех. В этом не может быть сомнений, и в этом я абсолютно уверен. Ну а далее мы будем стараться лишь упрочить наш успех, который также очень высоко вероятен. Если мы, конечно, не начнем вдруг пить, как свиньи, всем рейхом и не пустим на самотек управление нашей будущей империей и нашей непобедимой армией. В конце концов, наше будущее – это наши дела в настоящем, и именно от них оно и зависит.

«Эй ты, крысеныш очкастый! Ты меня, что ли, еще будешь учить, от чего зависит наше будущее? Я тебе прям сейчас могу рассказать, как, когда и отчего ты умрешь. И даже если я возьму и расскажу твоему любимому фюреру, что ты его предашь в последние дни его, да и твоей жизни, и он жутко захочет тебя повесить прямо сейчас, не дожидаясь 1945-го, он все равно этого не сделает… к сожалению. Поэтому ты иди бабушке своей расскажи, что наше будущее зависит только от наших дел в настоящем. А уж никак не мне!» – подумал Тот, а вслух сказал, копируя интонацию Гиммлера:

– Знаете ли, Генрих, то, что в ближайшие два года вас ждет оглушительный успех, это хорошо. Но я лично не могу не волноваться за то, что будет потом. Поэтому и задаю такие вопросы. Исключительно из-за заботы о будущем Адольфа, да и о вашем будущем тоже. Поэтому не стоит ли провести еще один сеанс и посмотреть прогноз на более отдаленный период? Даже если предсказание и не окажется на сто процентов точным, хотя бы какое-то понимание возникнет. Я говорю это не из суеверия, не из трусости и не из сомнений в силе и в могуществе нашего фюрера. Но вот давайте посмотрим на проблему в таком разрезе. Как известно, двенадцать лет – это законченный цикл тибетского календаря. Тибетцев и их учения вы, как я вижу, уважаете и вообще тесно с ними третесь. Давайте отсчитаем от 1933 года, времени зарождения Третьего рейха, двенадцать лет. И не стоит ли нам хотя бы попробовать заглянуть в 1945 год? Ну, просто для подстраховки? Гороскоп, может, хотя бы стоит заказать какой-либо опытному астрологу? Есть у вас такой? Ну наверняка же есть, Генрих. Ваше Аненербе сутками трудится. Наверняка всех астрологов и оккультных деятелей Германии по именам давно знаете, включая всех деревенских ведьм-самоучек и лесных колдуний, выживших из ума.

– Да, вы правы, Отто. Аненербе трудится не покладая рук. И я за этим слежу едва ли не более пристально, чем за чем-то еще. Наследие предков для нас – это наше все! – самодовольно заявил Гиммлер. – Признаться, я о чем-то подобном думал. И гороскоп на длительный период уже имею. Так вот. По дате создания Веймарской республики, а также и Третьего рейха был составлен подробный гороскоп. В общем, из него ясно, что Германия будет успешной в военных действиях. А также гороскоп предрекает, что к сентябрю 1945 года для Германии закончатся вообще все войны. Поэтому я спокоен не только насчет наших великих побед в ближайшие два года, но также и насчет того, чем закончится цикл тибетского календаря. Примите мою искреннюю благодарность за вашу заботу о нас… Да и о вас самих тоже.

– Генрих, это замечательно, что к 1945 году для Германии закончится эпоха войн. А чем закончится-то? Есть ли какая-то конкретика и уверенность в том, что все закончится именно на победных нотах? – упрямо не оставлял свои попытки посеять сомнения в их головах Тот.

– Да будет вам тут разводить пессимизм и тоску, ребята, своими сопливыми рассуждениями! – внезапно прервал их дискуссию Гитлер, которому эта беседа была явно не по душе, впрочем, как и Гиммлеру, который уже продумывал способы, которыми лучше уничтожить Хранителя Кристаллов. – Вы прям как пугливые дети, честное слово! Ясно, чем закончатся все войны! Ясно как божий день! Сейчас на Польшу нападем. Потом за два года максимум захватим всю Европу. А там и СССР. А к 1945 году вообще весь мир будет у наших ног! Вот войны-то и закончатся поэтому! Я хоть и не лесная колдунья, выжившая из ума, но предсказать очевидные для всех вещи я вполне в состоянии.

«Да, ты точно не лесная колдунья, Адольф! Но вот то, что не выжившая из ума, – это большой-большой вопрос!» – развлекал себя подобными мыслями Тот, в то время как фюрер продолжал с захлестнувшим его артистизмом:

– О чем нам вообще переживать? Я поступил, как обычно, мудро. Сначала я захватил Копье Судьбы. А тот, кто им владеет, получает не только власть над миром, но и непобедимость. И все его предыдущие владельцы от потомков римских императоров до Карла Великого лишь подтверждают эту легенду. Все знают, что Святое Копье у меня! И уже весь мир меня боится и верит в мою неуязвимость, могущество и права на владение этим миром. И германский народ верит в мою мощь, поэтому готов будет сражаться с полной самоотдачей! А это уже залог наших будущих побед! Потому что вера – это главное! Ты сам мне это говорил, Отто, и не раз! И Копье Судьбы, помимо того что будет подпитывать меня могуществом и властью, будет поддерживать эту всеобщую общую веру! Моя сила прежде всего в Святом Копье! И пока я им владею, ничто не сможет ее поколебать! А я им владею и полон сил для завоеваний и переустройства мира! И я способен выполнить свою высокую полезную миссию, предназначенную мне свыше.

– Да, ты прав, Адольф! Конечно же, прав! – ответил Тот, понимая, что ему на время надо прекратить упорствовать и уйти в тень, чтобы не волновать фюрера и не вызывать излишних подозрений на свой счет именно сейчас, когда его цель предотвратить войну еще не достигнута. – То, во что верят миллионы, существует, даже если на самом деле этого нет.

– Ну вот и я о том же! – ответил Гитлер и стал немного спокойнее. – Генрих, ну что, ты поел?

– Ну, в общем, да, мой фюрер, – послушно ответил Гиммлер, хоть и был не прочь поесть еще.

– Ну тогда по машинам и в Нюрнберг! – с фанатичным блеском в глазах и довольной улыбкой чуть ли не крикнул Гитлер. – А ты, Генрих, не забудь в машине поспать и восстановить силы!

С этими словами все трое встали из-за стола и пошли к машинам, чтобы тронуться в путь. Визит фюрера в замок Вевельсбург изначально не был запланирован как официальный, поэтому образцово-показательных долгих проводов не состоялось. Фюрер с Тотом сели в одну машину, Гиммлер в другую, и в сопровождении охраны все трое поехали прочь из замка. Хоть и наступил уже поздний вечер, но впереди их ждали Нюрнберг и Святое Копье. После пары общих фраз о том, понравился ли Тоту замок и сам рейхсфюрер, которыми сразу же перекинулись в автомобиле Гитлер с Хранителем Кристаллов, фюрер внезапно заявил:

– Знаешь, Тот, а я что-то устал не меньше, чем наш дружище Генрих! Только сейчас это заметил. Пожалуй, я тоже немного посплю. И тебе советую. Ночь на дворе уже. Хоть немного, но надо поспать.

С этими словами фюрер компактно свернулся калачиком, приставил к двери машины декоративную подушку, положил на нее голову, закрыл глаза и затих. Тот спать не очень-то хотел, и ему было даже немного досадно, что столь энергичный в замке фюрер так быстро отрубился, лишив его тем самым возможности проводить с ним душеспасительные беседы и оказывать влияние на его принятие кровавых решений. Но Хранитель Кристаллов сразу же утешил себя мыслью, что у него будет побольше времени подумать обо всем в тишине. А размышлял он исключительно над тем, как сделать так, чтобы Гитлер отказался от идеи развязать Вторую мировую войну с целью завоевания и переустройства всего мира. Было абсолютно понятно, что взывать к логике и разуму фюрера бессмысленно. Он был одержим своей идеей и не слышал рациональных аргументов, потому что попросту не хотел их слышать. Исходя из целого дня, проведенного вместе с Гитлером, Тот сделал для себя очевидный вывод, что фюрер упрямо рисовал будущее, основываясь исключительно на собственном видении прошлого и своей избранности. И рисовал он это самое будущее, к сожалению, не только своим приближенным и своему народу, но и самому себе. Это существенно усложняло ситуацию, поскольку фюрер сам истово верил в оправданность своих фантазий и катастрофическую необходимость их воплощения в жизнь.

Поразмыслив таким образом, Тот сразу же отмел идею делать ставку на разум и логику Гитлера. Стало очевидно, что надо как-то по-другому менять видение фюрера относительно прошлого и будущего, за которое он крепко держался с упрямством дегенерата. И именно его видение будущего волновало сейчас Тота больше всего. А вернее, причины несокрушимой уверенности фюрера, что он достигнет этого выдуманного им будущего. Поэтому Хранитель Кристаллов сидел и тщательно анализировал, а что же является основным столпом, держащим Гитлера в абсолютной уверенности, что ему под силу завоевать весь мир и изменить его в соответствии со своим видением. И очень быстро Тот пришел к выводу, что именно владение Копьем Судьбы вселяет такую уверенность в Гитлера и как-то особенно будоражит его мозг и воображение, сподвигая его на нереально активную деятельность. «Буду пытаться всеми правдами и неправдами развернуть его активность в другом направлении, – думал Хранитель Кристаллов. – Надо как-то заставить его усомниться в помощи и действенности Святого Копья. Осталось только решить, как это лучше сделать. Как некстати он заснул! Сейчас бы побеседовал с ним в отсутствие Гиммлера, попробовал бы оказать давление. Обидно, честное слово. Имею все возможности, чтобы разом нейтрализовать эту кучку сбесившихся маньяков, но не имею права этого сделать. Это надо к Хизу возвращаться и запрашивать его одобрение. А он меня назад потом наверняка не отпустит. Ясное дело, восторгаться он не будет, что я забил на все его запреты и попал сюда сквозь пять тысяч лет. И вообще непонятно, что он со мной сделает за этот акт самоуправства, когда я вернусь. Возможно, и некому уже будет обратно метнуться в это дикое и непонятное мне будущее. Зная Хиза, ничему не удивлюсь… Вот и приходится сидеть сейчас, как дураку, в этой долбаной машине и думку думать, как до сумасшедших лучше достучаться. Вместо того, чтобы за три секунды взять и укокошить разом и милаху Адольфа, и всю его шайку чудесных парней…»

Но удача все же улыбнулась Тоту. Где-то за час до прибытия на место фюрер подал признаки жизни и проснулся. Он увидел Тота и улыбнулся такой добрейшей, милейшей, спокойной улыбкой, что Хранитель Кристаллов еле справился с собой, чтобы не рассмеяться на весь салон от несоответствия улыбки тем замыслам, которые роились и маршировали в голове пробудившегося ото сна. «Ну, прям ангел во плоти! Ни больше ни меньше, – размышлял Тот, лицезрея этот лучезарный лик. – Я последний раз такую миролюбивую улыбку видел… последний раз – вообще никогда! Если б я его сейчас увидел впервые, я бы точно был уверен, что это самый добрый и миротворческий дядька, который когда-либо являлся этому миру».

– Ой, а я так хорошо поспал, Тот, – дружелюбно отозвался фюрер. – А ты хоть подремал?

– Да нет, Адольф, что-то не сложилось у меня заснуть! Дум слишком много в голове было. Какой уж тут сон! – ответил Тот в надежде, что фюрер сейчас спросит, о чем же он думал, и тем самым даст ему возможность перевести разговор в нужное ему русло.

– А о чем ты так напряженно думал, что сон к тебе не шел? – спросил Гитлер, оправдав тем самым надежды Тота и несказанно порадовав его.

– Да все о тебе волнуюсь, Адольф, – отвечал Тот, стараясь максимально артистично сделать озабоченное и взволнованное судьбой фюрера лицо. – Ты, как я понимаю, очень рассчитываешь на помощь Копья в твоих великих замыслах. А между тем никто ведь не знает наверняка, а вдруг это Копье – подделка. Для тебя же не секрет, что есть еще несколько старинных реликвий в мире, которые также претендуют на звание подлинного Копья Лонгина. Вот я и волнуюсь, Адольф. Вот ты так веришь, что данный артефакт, который ты специально забрал из Вены, наделит тебя небывалым могуществом и поможет завоевать весь мир. Оно и понятно, ведь, по христианскому преданию, тот, кто объявит Копье своим, откроет его тайну и возьмет судьбу мира в свои руки для совершения добра и зла. Но меня волнует существование других артефактов, которые также именуются Святым Копьем. Кто знает, Адольф, какое из них настоящее Копье. И есть ли вообще этот подлинник? Я так переживаю за твое будущее и твой успех. Не лучше ли тебе для начала постараться заиметь остальные священные реликвии, а потом уже погружаться в завоевание и переустройство этого несовершенного мира, Адольф?

– Есть, есть здравый смысл в твоих словах, Тот, – отвечал Адольф в этот раз спокойно и без истерии, как совсем еще недавно в Вевельсбурге в присутствии Гиммлера. – Я и сам об этом задумывался, честно говоря. Но меня не останавливают сомнения насчет подлинности именно моего Копья.

– А почему, Адольф? – не унимался Тот. – Ведь никто не видел, каким конкретно Копьем из известных на данный момент реликвий был заколот Иисус. Вполне вероятно, что власть над миром дает и не твое Копье вовсе. Адольф, если уж что-то делать, то делать это хорошо и продуманно. А уж тем более когда речь идет о таких глобальных и высоких замыслах, как у тебя! Лучше потрать какое-то время сейчас на добычу оставшихся артефактов, претендующих на звание Копья Лонгина, чтобы потом с полной уверенностью приступить к выполнению своей священной миссии и иметь гарантии, что Копье даст тебе это самое могущество. Надо, надо тебе собрать все копья, Адольф, прежде чем развязывать войну.

– Ну и зануда же ты, Тот, – отвечал фюрер, но без агрессии, а в дружелюбном юморном настроении. – Не знай я тебя давным-давно, точно подумал бы сейчас про тебя, что ты служишь в британской разведке. И сдал бы тебя дружище Гиммлеру для дознания с пристрастием. Ты бы там сразу сознался во всем, на что фантазии у ребят Генриха хватило бы. Даже в том, что ты родной брат Черчилля… Или вообще Сталина. Очень похож ты с ним, ну просто близнецы, разлученные в детстве… Вот это было бы действительно смешно, Тот, если бы ты в этом сознался! А молодцы Гиммлера способны заставить и в этом расколоться кого угодно.

– Да в какой на фиг разведке, Адольф? Скажешь тоже! – ответил максимально равнодушно вусмерть перепуганный Тот. – Неужели тебе мои доводы не кажутся логичными?

– Да пошутил я, Тот, пошутил! Кто ж тебя в разведку-то возьмет? – добродушно смеялся Гитлер. – Доводы твои весьма логичны. Но я не последую твоему совету. А все потому, что мне на самом деле наплевать, подлинное мое Копье или нет. Им пронзили распятого Христа или нет. Да черт с ним, с этим Иисусом, вообще. Меня он в этой истории мало волнует! Мне даже наплевать, а существовал ли вообще Иисус или нет!

«Ни фига себе, заявочки! – подумал искренне пораженный Тот, поскольку считал, что именно вера в легенду двигала фюрером, его воображением и уверенностью в успешном покорении мира. – А я-то думал, что передо мной фанатично верующий сидит как минимум в историю, предания и легенды… А получается, это либо какой-то гениально имитирующий прохиндей! Либо у него тотальное раздвоение личности, что наиболее вероятно. Либо и то и другое сразу. Как интересно! Получается, я тут в никуда распинался и напрасно расточал свое красноречие, прикидываясь фюреру заботливой матерью?»

– Ну ты тогда не зарывайся, Адольф, и объясни мне твою логику, – ответил Тот, преднамеренно скроив обиженную гримасу. – Мне казалось, что именно на твоей вере в могущество, а значит, в подлинность именно твоего Копья и зиждется твое стремление максимально быстро приступить к завоеванию мира. Разве нет?

– В чем-то да, но в целом нет, – ответил фюрер с самодовольным видом, поскольку ему льстила очередная его фантазия, что он мыслит даже глубже, чем сам Тот. – Не буду отрицать, я был бы не против находиться в абсолютной уверенности, что я владею именно подлинным Святым Копьем. Но это не так уж принципиально для меня. Сейчас я тебе буду рассказывать то, о чем, наверное, только тебе способен так легко и без стеснений рассказать. И именно потому, что доверяю я тебе чуть ли не больше, чем себе. Давай посмотрим на мое прошлое, Тот. Вот что-что, а оно ну никак не способствовало моим правам на управление огромной страной. А создать огромную империю, подобно Карлу Великому, – это и есть мое великое предназначение, как мессии. Но, Тот, давай посмотрим трезво на проблему. Сыну простого австрийского чиновника недостаточно просто провозгласить себя фюрером Германии, чтобы потом начать создавать огромную великую империю, – он должен еще и выглядеть соответственно. Чтобы стать императором, нужен предмет, достойный императора. Я искал то, что в глазах народа подтвердит мое право вести немецкую нацию в новую эру. В поиске атрибутов власти, достойных императора, я обратился к истории. Я перебрал в голове много предметов, связанных с другими могущественными людьми. Символами власти в Священной Римской империи были королевские регалии: корона императора, скипетр и держава. Но из всех этих символов былой славы Германии один считался однозначно важнее остальных. Это и было как раз Копье Судьбы. Когда оно попало к Карлу Великому, он брал это самое копье с собой на поле боя. С ним он был неуязвим, и в сознании всего народа Святое Копье со времен Карла прочно символизирует поражение врага. Именно поэтому, Тот, мне не так уж и принципиально, подлинное это Копье или нет, и им ли был пронзен распятый Иисус. Куда важнее для меня, что думает общество о могуществе и силе обладателя Копья Судьбы. Для меня первостепенное значение имеет, что копьем владели великие завоеватели, такие как Константин Великий и Карл Великий. А то, что этот атрибут власти был у великого завоевателя Карла и его потомков, – это факт, который никто не сможет оспорить. И я, владея Святым Копьем, в глазах народа автоматически встаю на один уровень с великими императорами и становлюсь неуязвимым полководцем. В сознании всего общества я, имея Копье, сразу же получаю нерушимые права на создание и управление новой Германской империей, и армия будет сражаться за меня, не имея ни малейшего сомнения в правильности своих действий. Именно поэтому для меня так ценно это самое Копье Лонгина. А не потому, что я в библейские сказки так беззаветно верю.

«Ишь ты, как рассуждает!!! – дивился Тот. – Прям логика так и лезет из каждого предложения! Мне и в голову не приходило, что он способен так объяснять, отталкиваясь от рассудка. Вообще не вяжется это с человеком, который всего лишь несколько часов назад валялся в полном экстазе с мечами в обнимку, веря в то, что он от них заряжается. И после этого он мне вдруг заявляет, что он не верит в библейские легенды! Реально либо редкий прохиндей, либо полное раздвоение личности… или даже растроение!»

– Ну, это да, Адольф. Я понимаю твои рассуждения, – ответил Тот, желая и дальше гнуть свою линию в беседе, поскольку ему было невыгодно внезапное появление логики в рассуждениях фюрера насчет копья как атрибута власти, и Хранитель Кристаллов еще окончательно не потерял надежду посеять сомнения в душе Гитлера по поводу того, что Копье будет именно помогать его владельцу. – Но я все же волнуюсь за тебя, дружище! Искренне переживаю за твое будущее, будто ты мой близкий родственник. Поэтому и хочу, чтобы мы с тобой еще раз взвесили все опасности, которые могут тебе угрожать, если ты все же развяжешь войну в ближайшее время.

– Знаешь, Тот, я тебе крайне признателен за твою заботу, – все еще оставаясь в полном уме, спокойно и задумчиво отвечал фюрер. – Я уже порядком подустал от всей своей свиты, которая часто не выражает своего критического мнения после глубинного анализа того или иного шага, а попросту смотрит мне в рот, поддерживая мои идеи. Я, конечно, понимаю, что мессию трудно оспаривать, поскольку все его стремления изначально правильны. Но все же иногда, бывает, раздражает бездумное соглашательство и лизоблюдство. Хотя я это и ценю в своих приближенных. Но с тобой, Тот, честное слово, приятно поговорить и послушать критику. Какие же еще аргументы у тебя остались, которые заставляют тебя усомниться в том, что на Польшу напасть необходимо?

– Послушай, Адольф, – так же спокойно отвечал Тот. – Прежде всего я бы не хотел, чтобы ты рассматривал мои слова как критику. Смотри на это как на заботливые предостережения и призыв подумать еще раз. Критику всегда тянет опровергнуть и найти контраргументы реальные или выдуманные. А мне во имя твоего блестящего будущего хочется, чтобы ты не занимался судорожно поиском контраргументов моим словам, а обдумал их и проанализировал как следует и принял решение более взвешенное. Честно тебе скажу, я и сам не знаю толком, как оно все сложится, если ты вступишь в войну. Не стоит думать только о победе. Время может все изменить, в том числе и степень твоей силы. Прав был твой друг Гиммлер в том, когда говорил, что будущее может зависеть еще и от нас, и от наших действий. А аргументы у меня в запасе остались вот какие. Вот ты говоришь, что несильно веришь в библейские предания и пророчества и тебе не важно, этим копьем был распят Иисус или нет. Мы здесь сейчас одни, и нас никто не слышит. И ты прекрасно знаешь, что я никому не передам наш разговор. Поэтому, Адольф, сознайся мне честно, ведь не настолько же абсолютно ты не веришь в легенды и пророчества? Ну, давай сознайся, что не до такой степени тебе на это наплевать!

– Ой, Тот, вот ты любитель в душу без мыла залезть к кому-нибудь! Нет, даже не любитель, а профессионал, – явно мялся Гитлер с ответом. – Ну, хорошо, скажу тебе, как родному. В какой-то степени для меня важно, подлинное мое копье или нет. И не обращать внимания на легенды с предсказаниями я не могу себе позволить. Но все же намного важнее для меня, что думает народ о могуществе обладателя этого копья и о признании моего права вершить историю.

– Отлично, Адольф! Я знал, что ты не будешь мне врать и скажешь, что в твоей душе, – обрадованно ответил Тот, понимая, что имеет все шансы развернуть разговор в удобное для него русло. – Вот что меня здесь беспокоит. Ведь теологи всего мира и по сей день спорят о значении Святого Копья. Римский сотник Гай Кассий Лонгин нанес им распятому Христу удар милосердия. Нарушил он тем самым волю Господа или, наоборот, исполнил ее? Поэтому и появилось поверье, что обладатель Копья может выбрать между добром и злом. И ты ведь, Адольф, прекрасно знаешь про эту легенду. Кто знает, может быть, это последний шанс нам с тобой одуматься и изменить принятое тобой решение развязать войну.

– Тот, ну ты скажешь тоже! – ответил фюрер, явно задетый словами Тота. – Допустим, даже если ты прав. Но ведь все мои приближенные, в том числе и пройдоха Гиммлер, знают о том, какое решение я принял, и поддерживают меня. Случись мне сейчас передумать, для них это будет сигнал, что их фюрер сомневается, их фюрер боится, их фюрер – вовсе не такой могущественный фюрер. Как минимум они начнут меньше меня бояться. А как максимум подозрения в моей слабости вскоре попросту расшатают мою власть. Нет, Тот, поздно уже сомневаться. И вообще, где ты раньше был со своими опасениями? Почему только сейчас вдруг свалился на голову вместе с твоим предстартовым мандражом и нытьем? Еще с утра тебя ничего не беспокоило на этот счет!

– Адольф, ну ты же знаешь, помимо тебя, у меня своих забот выше крыши, – немного испуганно отвечал Тот, снова опасаясь, что фюрер может заподозрить, что он – вовсе и не тот, кто с ним завтракал менее суток назад. – Не всегда есть время более глубоко задуматься именно над твоими проблемами. Не суди меня строго. Тебе ли не понять мою занятость. Опасения твои, что подумает свита в случае отмены спланированного вторжения в Польшу, мне понятны. Но и ты не пори горячку именно из-за этого. Адольф, ведь неизвестно, что более достойно могущественного мессии и является реальной демонстрацией его величия: упрямо не отступать от уже принятого решения или найти в себе силу, чтобы отменить уже принятое решение, не боясь, что другие воспримут это как слабость. Я считаю, именно второй путь является истинным качеством великого правителя. Хотя бы потому, что он намного труднее.

– Красиво говоришь, Тот! Благородно! Но в нашем гадюшнике такое не прокатит. Там, где все друг друга только и мечтают задавить, задушить и скинуть, не место для демонстрации слабостей фюрера, а также твоих благородных рассуждений. У большинства моих приближенных уже разыгрались фантазии о тех возможностях, которые им может дать война, чтобы проявить себя. Ты что, хочешь, чтобы я испортил им праздник? Вот этого-то они мне точно не смогут простить, Тот. А уж тем более Гиммлер, которому в Первую мировую повоевать не удалось по малолетству. Ты бы знал, как он стремился принять боевое крещение во время нашего Пивного путча! Хоть все вокруг и считали, что от этого сопливого шнурка с головой на тонкой шейке пользы как от козла молока. Так для него сейчас война – это просто мечта хрустальная! Это его шанс проявить себя и встать на один уровень с другими соратниками по партии. Ну, например, кто такой я? Герой войны, имею Железный крест, был ранен и отравлен газами. Кто такой Герман Геринг? Летчик-ас, еще и из легендарной группы Рихтгофена. Возглавил ее после гибели Красного Барона. Железный крест тоже имеет. Это величина и харизматическая личность. Про себя я уж и не говорю. Естественно, Гиммлер всеми силами хочет подтянуться к нам и соответствовать, и новая война для него – единственный способ компенсировать свое неучастие в предыдущей. Случись мне ее отменить, он же первый люто возненавидит меня за это. А ненависти Гиммлера я опасаюсь чуть ли не больше, чем чьей-либо еще, несмотря на всю его преданность мне и мое к нему доверие. Тот, да и у меня самого картины войны и наших великих побед в голове уже давно рисуются. Я даже не представляю, как бы я так вдруг взял и отказался от всех этих образов вместе с моими мечтами? Ты же знаешь, Тот, я же художник! Воображение и различные образы – это все для меня!

«Да, конечно, художник ты! От слова «худо»!» – раздраженно думал Тот, огорченный из-за упертости фюрера. Особенно расстроило его, что Гитлер не повелся на его слова и не пожелал принять новый вызов, чтобы доказать тем самым ему и себе, что он великий человек, который не побоится отменить уже принятое решение.

– Понимаю тебя, Адольф, – ответил Тот, притворно соглашаясь с мнением фюрера. – Но давай посмотрим на проблему с другого конца? Что для тебя важнее? Что про тебя подумает Гиммлер? Или твое собственное будущее и, возможно, даже твоя собственная жизнь? Хорошо, если военные действия будут удачны и помогут тебе упрочить твою власть. А если что-то потом не так пойдет? Ну, может, не через два года, в течение которых Гиммлер пророчил тебе тотальный успех, а через пять, например? Это ж война, Адольф. Неудачи возможны. И именно они, как ничто иное, способны расшатать твою власть. Твои прихвостни нуждаются в сильном лидере, и только ему согласны подчиняться. Случись тебе ослабнуть, гадюшник, как ты его называешь, начнет мутить воду. Сейчас ты силен. Не лучше ли тебе сохранить то, что имеешь, и не рисковать?

– Послушай, Тот, все твои страхи, во-первых, беспочвенны. После двух лет успеха в войне мы только упрочим свое могущество для дальнейших побед! – ответил фюрер с заметной истерией, и Хранитель Кристаллов заметил, что в его голове что-то снова перещелкнуло, и он начал превращаться в того одержимого Адольфа, который был в Вевельсбурге. – А во-вторых, самое главное. Как я смогу изменить этот мир без войны? Как мессия может себе позволить отказаться от своего великого предназначения из-за каких-то нелепых страхов и сомнений? Я – не отступник, Тот. И не собираюсь отказываться от своей высокой миссии!

– Понимаю, что ты стремишься изменить мир, – ответил Тот, которого уже бесили твердолобость фюрера и его упертое нежелание отречься от навязчивых идей о своем великом предназначении. – Но ведь, Адольф, кто сказал, что мир возможно изменить только войной? Я же неслучайно напомнил тебе предание о том, что заполучивший Святое Копье может выбрать между свершением добра или зла. Я бы, может, и не стал паниковать и заставлять тебя еще раз все обдумать, если бы я не вспомнил еще одно страшное пророчество, Адольф.

– Это еще какое? – с интересом, оживившись, спросил фюрер.

– Да вот какое, – ответил Тот, обнадеженный любознательностью фюрера, и начал артистично устрашающе цитировать: – Сказано в Книге пророка Исайи: «Разбился о землю попиравший народы. А говорил в сердце своем: «взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему. Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней. Видящие тебя всматриваются в тебя, размышляют о тебе: «тот ли это человек, который колебал землю, потрясал царства, вселенную сделал пустынею и разрушал города ее, пленников своих не отпускал домой?» Все цари народов, все лежат с честью, каждый в своей усыпальнице; а ты повержен вне гробницы своей, как презренная ветвь, как одежда убитых, сраженных мечом, которых опускают в каменные рвы, – ты, как попираемый труп, не соединишься с ними в могиле; ибо ты разорил землю твою, убил народ твой». Не боишься ты этого пророчества, Адольф? Вдруг именно про тебя оно, и с тобой такое приключится, если ты развяжешь войну?

Какое-то время заметно побледневший и слегка остолбеневший фюрер сидел молча, и у Тота появилась надежда, что он задумался более серьезно о том, чтобы не вторгаться в Польшу. Но скоро стало понятно, что надежда была опрометчива.

– Послушай, Тот, пошел ты к черту! Вместе со страшилками твоими! Иди лучше маленьких детей ими пугай! Ты мне про какую-то адову бестию рассказываешь! Про Антихриста в чистом виде! А я вообще-то мессия! Это не может быть сказано про меня! Путать не надо меня с натуральным исчадьем ада, которое померещилось какому-то пророку, еще и жившему давным-давно! Может, он вообще слабоумный был! И запугивать меня не надо тем, что ко мне и отношения-то никакого не имеет, – ответил перепуганным голосом фюрер, упорно не желавший узнавать себя в данном описании. – Все, хватит! Решение принято, Тот! Не будем больше возвращаться к этому вопросу… Ну, хотя бы до того, как я пообщаюсь с моим Копьем.

– Ну, хорошо, хорошо, Адольф! Извини, если испугал тебя, – ответил Тот, весьма довольный тем, что ему удалось-таки нагнать ужас и страх на фюрера. – До визита к Святому Копью обещаю, не буду больше на эту тему говорить. Но и ты еще раз все обдумай. Договорились?

– Хорошо, подумаю. Только замолчи, – ответил Гитлер. – Нам уже недолго ехать осталось. Поэтому давай побудем в тишине и каждый подумает и помолчит о своем.

Это предложение вполне устроило Хранителя Кристаллов. Оно вселяло в него надежду, что ему все-таки удастся достучаться до фюрера. Поэтому он вполне не прочь был посидеть в тишине, поскольку ему порядком поднадоел этот разговор слепого с глухим. Довольно скоро после этого они подъехали к приходской церкви Святой Екатерины в Нюрнберге. Именно здесь и хранилось Святое Копье с беспрецедентными мерами безопасности для обеспечения его сохранности. Гиммлер приехал сюда первым, минуты за три до прибытия машины фюрера. Поэтому, когда Тот с Гитлером вышли из машины, рейхсфюрер СС уже ожидал их.

– А не наделаем ли мы тут переполоха, Генрих? – спросил фюрер Гиммлера. – Мы же только завтра собирались сюда прибыть. А свалились среди ночи как снег на голову.

– Не волнуйтесь, мой фюрер. Мои ребята предупредили здесь всех, что мы приедем раньше. Поэтому нас уже ждут, – отрапортовал исполнительный Гиммлер.

– Замечательно, Генрих! Вот за что я тебя люблю, так это за твои недюжинные организаторские способности! С тобой можно ни о чем не думать. Просто ехать и получать удовольствие от дороги, – с искренним восхищением похвалил рейхсфюрера Гитлер!

– Ваш комфорт и уверенность – это моя работа, мой фюрер, – нарочито скромно ответил Гиммлер. – Мы можем прямо сейчас пройти к Копью. Или, возможно, вы проголодались? Желаете сначала перекусить или передохнуть?

– Нет, Генрих. Не проголодался и не устал. Я славно поспал в машине и чувствую себя бодрым и полным сил. Поэтому пойду сразу к Копью Судьбы. Не буду нажираться в ночи, чтобы быть как можно более восприимчивым к могущественной энергии, исходящей из моего Копья. А после этого уже пойдем все трое или поедем, и посидим где-нибудь. Поедим и пообщаемся.

– Как вам будет угодно, мой фюрер, – с интонацией послушного школьника-отличника ответил Гиммлер. – Тогда пойдемте.

После этих слов все трое молча двинулись в церковь, где хранилось Копье Лонгина. Тот гадал, о чем же молчал фюрер, в надежде, что он все же раздумывает над тем, чтобы отказаться от своих планов развязать войну. Рассказанное им предание о возможности выбора между добром и злом для изменения мира, а также запугивание предсказанием пророка Исайи казались для самого Хранителя Кристаллов ломовыми аргументами для пересмотра принятого решения о вторжении в Польшу. Поэтому Тот вполне справедливо рассчитывал на то, что ему удалось достучаться до фюрера, который в машине внезапно проявил способность без истерии и разумно мыслить. Внезапно перед входом в церковь Гитлер остановился, и его примеру вынуждены были последовать и Гиммлер, и Тот.

– Послушай, Генрих, – обратился к своему приближенному фюрер, – дальше со мной пойдет только Отто. Ты не ходи со мной туда. Я хочу сосредоточиться как следует и побыть со Святым Копьем наедине, чтобы не отвлекаться на чье-либо присутствие. Это очень важно. Поэтому подожди меня где-нибудь в другом месте и не наблюдай за мной.

– Так наедине хотите побыть с Копьем или вместе с Отто? – выпалил Гиммлер, внезапно уязвленный словами фюрера до глубины души, поскольку его огорчило не столько нежелание Гитлера взять его с собой, сколько его желание взять с собой какого-то подозрительного промышленника на такое интимное дело. Но тут же рейхсфюрер спохватился и сгладил элементы проявленной дерзости. – Вернее, я имел в виду, как вам будет угодно, мой фюрер. Просто я хотел уточнить, идет ли Отто с вами или остается со мной.

– Генрих, дружище, не обижайся на меня, – ответил фюрер, от которого не ускользнули нотки огорчения, которые так и рвались из слов и интонации Гиммлера. – Просто мне действительно нужно сосредоточиться и не отвлекаться. А Отто как раз знает секрет, как поспособствовать моей концентрации, чтобы я как следует зарядился могущественной энергией Святого Копья. Поэтому не воспринимай это как мое недоверие к тебе. А мы потом с Отто поделимся с тобой, какие способы концентрации он знает. Уверен, тебе они тоже покажутся полезными.

– Хорошо, мой фюрер, – ответил Гиммлер, которого объяснения фюрера о каких-то тайных знаниях Отто насторожили еще больше. – Все в вашей власти. Если вы считаете, что вам лучше пойти к Копью без меня, значит, это правильное решение. Я буду ждать вас.

– Ну вот и отлично, что ты не обиделся! – ответил радостно Гитлер и по-дружески похлопал рейхсфюрера по плечу. – А после того как я пообщаюсь с моим Копьем, ты тоже обязательно к нему сходи. Моему верному соратнику тоже необходимо подзарядиться энергией перед важными событиями мирового значения. Ты же моя надежда и опора во всем, и именно на твою помощь я всегда полагаюсь, будучи абсолютно уверенным, что ты меня никогда не подведешь.

– Благодарю вас, мой фюрер. Мне очень льстят ваши слова, – отбарабанил Гиммлер без каких-либо очевидных эмоций. – Буду и впредь стараться изо всех сил оправдывать ваше доверие.

С этими словами Тот вместе с Гитлером направились к месту, где уже было приготовлено Святое Копье для сеанса фюрера. А рейхсфюрер был предоставлен сам себе в ожидании их возвращения. Несмотря на льстивые речи Гитлера в его адрес, он чувствовал себя все так же уязвленным. И сейчас, когда у него появилось время на размышления, Гиммлер снова, но уже более тщательно и с куда большим рвением, начал продумывать варианты, с помощью которых он навсегда избавится от этого непонятного Отто, который как с Луны внезапно свалился, вызвав кучу подозрений у рейхсфюрера СС. У него в голове не возникло никакого иного способа устранения внезапно появившегося соперника с непонятным прошлым, как очернить его в глазах фюрера и физически устранить с распоряжения своего господина. И желательно устранить жестоким способом, чтобы еще и отомстить за свое уязвленное самолюбие и за унижение его значимости, а именно так Генрих и воспринял желание Гитлера взять с собой на этот магический сеанс именно Отто, а не его.

Но ни фюрер, ни Отто не знали о тайных желаниях, разъедающих мозг Гиммлера, и их это просто не интересовало на данный момент. В предвкушении чего-то сверхъестественного и непостижимого оба медленно приближались к Копью Судьбы, которое уже было приготовлено для Адольфа стараниями и расторопностью рейхсфюрера и его людей. Подойдя к священной реликвии совсем близко, Тот заметил, насколько разительно изменился Гитлер. Он, не отрываясь, смотрел на старый наконечник римского копья, и никогда еще за все время их непродолжительного знакомства Хранитель Кристаллов не видел у него такого взгляда, восторженного и в то же время отсутствующего в реальности. Для Тота стало очевидным, какой магической силой для фюрера обладает этот предмет и что именно этот священный артефакт, а не что-либо еще в этом мире является для него бесспорным носителем магического откровения. Осторожно дрожащими руками Гитлер потянулся к Святому Копью и взял его за золотые ножны. Затем, трясясь всем телом, он медленно повернулся к Тоту, которого сразу же бросило в пот от одержимого выражения лица фюрера, которое он увидел.

– Смотри сюда, Тот! – победоносно практически заорал Гитлер, явно впадая в транс и отъезжая из реальности. – Вот оно, мое Копье! Символ моего могущества и скорой военной славы!!! Я в жизни не видел ничего красивее и величественнее этого копья! Я могу часами напролет смотреть на него и чувствовать, как сам воздух сгущается вокруг меня от его силы, пропитываясь ею! Всегда, когда держу мое священное копье в руках, я явно ощущаю неописуемую магическую связь с ним. Сразу возникает видение, будто я когда-то давно, столетия назад, уже владел им и оно уже дало мне свое могущество и власть над миром. Не это ли является истинным доказательством силы и подлинности именно моего копья, Тот!!!

После этих громогласных лозунгов фюрер затрясся еще сильнее и отвернулся от Тота, продолжая смотреть на Копье Судьбы, но уже не замечая Тота и что-либо еще в реальном мире. «Пожалуй, я лучше промолчу! – подумал Хранитель Кристаллов в ответ на последние слова Гитлера. – А то, пожалуй, придется выслушать очередные бредни про реинкарнацию великих мира сего, но только уже не про гиммлеровскую, а про твою». Понимая, что фюрер его в принципе уже не видит и не ощущает, Тот отошел на несколько шагов и встал в другое место, чтобы удобнее было наблюдать за ним.

Гитлера продолжало трясти, и он все так же молча смотрел на Святое Копье, с трепетом держа его в руках и не видя ничего вокруг, кроме этой священной реликвии. Неожиданно для Тота фюрер вдруг упал на колени вместе со своим сокровищем. Сначала он посмотрел куда-то вверх, потом снова на Копье, потом снова вверх и снова на Копье. Тот заметил, как судорожно забегали его глаза, буквально заметались, и Хранитель Кристаллов был уверен, что сейчас он грохнется на пол и будет валяться со священной реликвией, заряжаясь таким образом от нее, точно так же как от старинного оружия в замке. Но внезапно фюрер вытянул вперед свои трясущиеся руки, вцепившиеся в Копье Судьбы, посмотрел снова вверх долгим взглядом и практически закричал на всю церковь:

– Изыди, Иисус! Потому что сказано в Священном Писании, ты поклонишься сверхчеловеку, избранному из расы, господину царств земных! И ему одному ты будешь служить!

Тот остолбенел и ужаснулся от услышанного. Возможно, Гитлеру давался последний шанс одуматься. Но именно в эту ночь фюрер окончательно выбрал для себя между добром и злом, о чем только что и заявил вслух на всю церковь. И именно в эту ночь Гитлер принял окончательное решение о начале новой мировой войны.

«Эх, горбатого могила исправит!» – с небывалой досадой подумал Тот и отошел подальше от фюрера, не желая больше наблюдать за тем, как он куролесит, находясь в своем собственном мире и отбиваясь от красочных видений.

Вначале Хранитель Кристаллов бродил по церкви, стараясь быть как можно дальше от фюрера, чтобы не только не видеть его, но по возможности еще и не слышать. Слишком уж он устал от него и всех душеспасительных бесед, которые были в никуда, как оказалось. Затем Тот вышел из церкви. На свежем воздухе ему понравилось куда больше. В темноте ему подвернулась небольшая аккуратная скамеечка, на которую он с удовольствием присел, чтобы как следует поразмыслить в тишине над происходящим. А подумать ему явно было над чем.

Тот был раздосадован, поскольку он не понимал, что делать дальше. Впервые он столкнулся с такой трудностью, с которой не знал, как бороться, хотя бы потому, что он сейчас находился не в Реальности, а в проекции будущего. В реальном мире он мог бы нейтрализовать фюрера моментально. А здесь не мог. Нужно было как минимум вернуться и обсудить все с Хизом. Ситуация действительно не укладывалась у него в голове, и он сам уже не понимал, что можно сделать не в реальном, а в вероятном будущем, а что нельзя. Хранитель Кристаллов по-прежнему недоумевал, как же так все закрутилось и почему другой Тот, который реально живет в этом самом будущем, на это все спокойно смотрит и еще не принял до сих пор мер для нейтрализации фюрера и всей его чудесной шайки. Но с другой стороны, возвращаться к Хизу могло быть не только опасно, но еще и бессмысленно с точки зрения планов Тота предотвратить развязывание войны. Неизвестно, что у него на уме, раз он допустил все то, что Хранитель Кристаллов здесь лицезрел. Никто не гарантировал ему, что Хиз отпустит его обратно в проекцию будущего, еще и проинструктировав его, какими способами лучше предотвратить новую мировую войну. А поскольку Тот прекрасно понимал, что за самовольное путешествие в проекцию будущего его не погладят по голове, он не сильно рассчитывал, что, воротившись к Хизу за консультацией, у него будет шанс метнуться обратно к фюреру с миротворческой миссией. Очевидно было, что нужно срочно искать способ, чтобы на месте самому и прямо сейчас предотвратить эту катастрофу без возврата на пять тысяч лет назад к Хизу и без физического самовольного уничтожения Гитлера и его приспешников вместе с их идеями прямо тут.

Но выдумать верную стратегию было для Тота существенно проще, чем способы ее реализации. Он быстро справился с вопросом «к чему надо стремиться?», но вопрос «каким образом этого достичь?» был вообще не решен. Тот убил весь день на душеспасительные беседы с фюрером, и ему даже казалось, что он вот-вот добьется своего. Но последний инцидент с Гитлером в церкви показал, что Хранитель Кристаллов потратил все свое красноречие впустую. Нужно было начинать все сначала и искать другие варианты решения проблемы. Внезапно, когда сам Тот этого даже и не ждал, на него снизошла идея: «А что я так закручинился раньше времени? – подумал Тот. – Да я просто украду это Копье, и все. Ну, допустим, для фюрера не так важно, подлинное оно или нет. Но я же сам только что видел, до какой степени эта реликвия значима для него. Да такая пропажа века его сначала в истерику вгонит, а потом в стойкий ступор. Не рискнет он без Копья Судьбы начать новую мировую войну. Ну, или как минимум потратит много времени на то, чтобы найти и вернуть Копье, а вместе с ним и уверенность в своих силах и могуществе. Если для него так важно, что думают народ и армия про владельца Святого Копья, то еще более для него будет важным, что они думают про того, у кого это самое копье внезапно сперли. Новая мировая война будет как минимум существенно отложена во времени, а скорее всего вообще не случится из-за страхов фюрера, которых после бесед со мной у него разыгралось существенно больше, чем было раньше».

Обрадованный внезапно найденным простым и, как ему показалось, гениальным решением, Тот резко повеселел. «Никогда, правда, раньше не опускался я до кражи в борьбе с простыми примитивными людишками. Но придется. Что ж тут поделать? – размышлял Хранитель Кристаллов, заметив некоторые попытки своей совести его пристыдить. – Шизл вон Черепа и Кристаллы не побоялся стырить фактически у самого Хиза! А я всего-то краду старый наконечник копья у какого-то жалкого человечка, который к тому же еще и сбесившийся маньяк. Поэтому заткнись, моя дорогая совесть! Ты мне сегодня больше не пригодишься. Иди спать. Сперев Копье, я поступлю совершенно правильно. Хотя бы потому, что у того, у кого я собираюсь его украсть, такого органа, как совесть, вообще не существует. Ему явно его вырезали еще в детстве. Или вообще при рождении не дали! А поэтому и моя совесть пусть пойдет и отдохнет хоть немного».

На волне такого приподнятого настроения Тот хотел было встать и посмотреть, что там делает фюрер. Хоть его приборы и показывали, что Гитлер еще в церкви проходит терапию с Копьем и не собирается пока заканчивать и приходить в себя, Хранитель Кристаллов все же решил вернуться к нему. Но внезапно он интуитивно почувствовал, что кто-то здесь в темноте за ним следит. Пока он был занят своими мыслями, он не ощущал этого, но сейчас, когда мозг немного разгрузился после найденного решения, он понял, что за ним однозначно наблюдали все то время, что он сидел здесь на скамейке. «Наверняка дружище Гиммлер старается! Вернее, его молодцы, – подумал с усмешкой Тот. – Явно не понравился я ему. Впрочем, как и он мне. А взаимность – она всегда лучше!»

Развлекая себя подобными рассуждениями, Тот встал и направился обратно в церковь проведать фюрера. Как вдруг на входе столкнулся с самим Гиммлером. «О! Вспомнишь – вот и оно!» – пронеслась у него в голове мысль при виде рейхсфюрера, который тотчас же с ним заговорил, как обычно, вечно смущенным голосом.

– А что же вы, Отто, не с фюрером? Насколько я помню, вы туда вместе зашли.

– Да, рейхсфюрер, вы знаете, зашли вместе. Впрочем, вы все знаете. Думаю, даже то, когда я оттуда вышел, чтобы подышать свежим воздухом.

– Так ведь работа у меня такая, Отто, все про всех знать. Особенно про тех, кто остается наедине с фюрером, а потом покидает его по непонятным причинам, – ответил Гиммлер существенно более язвительным тоном. – Так все же почему вы оставили фюрера и ушли бродить по окрестностям? Вы не ответили на мой вопрос, Отто.

– Так вы, Генрих, его и не задавали так четко, как сейчас это сделали, – ответил Тот, перейдя на язвительный тон, подобно Гиммлеру. – Вы не против, надеюсь, если я вас буду называть просто Генрихом? Я выполнил то, ради чего фюрер меня позвал с собой к Копью. А потом через какое-то время вышел подышать свежим воздухом. Думаю, вы прекрасно осведомлены, что я все это время просто сидел на скамейке, предаваясь своим размышлениям о жизни. Фюреру я все равно был больше не нужен и покинул его сразу же, как только увидел, что он меня все равно не замечает, с головой окунувшись в сеанс с копьем.

– Ну, я так и понял, дорогой мой Отто, – ответил Гиммлер и поставил себе зарубку на память, как Тот обмолвился, будто Гитлер никого не видит и не слышит, будучи погруженным в транс, и решил, что подумает потом, как обернуть эти слова Тота против него в глазах фюрера. – Конечно же, я не против, чтобы друг фюрера называл меня просто по имени. А сейчас вы куда направляетесь, осмелюсь спросить?

– Так обратно и направляюсь, как видите. Раз уж я почти вошел, – ответил Тот с заметной усмешкой. – Думаю, Адольф скоро уже закончит. Хочу быть рядом на случай, если ему что-то от меня понадобится.

– Ну, в таком случае не смею вас задерживать, – ответил Гиммлер и сделал шаг в сторону, освободив путь Тоту.

«Пошел ты к черту!» – подумал Тот после допроса, шагая широкими шагами обратно к фюреру. А Гиммлер в это время размышлял: «Нет, он точно непростой и очень подозрительный, раз уж он вычислил, что мои ребята за ним следили. Надо срочно от него избавляться и как можно скорее!»

Фюрер закончил впадать в экстаз вместе со своим драгоценным копьем примерно минут через пятнадцать после того, как вернулся Тот. Снова, как и в Вевельсбурге после своих вакханалий со старинным оружием, он приходил в себя постепенно. Поняв, что Гитлер уже в состоянии что-то видеть и слышать вокруг себя, Тот спросил:

– Адольф, ну ты как себя чувствуешь? Все хорошо с тобой?

Но фюрер ответил не сразу, а только секунд через тридцать. За это время совесть Тота, которую он так навязчиво отправил спать буквально недавно, некстати вернулась с отдыха раньше срока и напомнила о себе. Причем пришла она в этот раз не одна, а, похоже, прихватила с собой еще и доброту для компании, поскольку Тот вдруг почувствовал острую жалость к фюреру и стойкое желание все же вывести его на путь истинный. Он потратил целый день на его обучение и по-своему даже привязался к нему, как к непутевому ученику, и чувство ответственности за его судьбу начало грызть Хранителя Кристаллов. «Ладно, попробую с ним поговорить снова. Может, еще не все для него потеряно? Может, еще одумается, несмотря на все его лозунги, которыми он тут совсем недавно кидался? Кто знает, может, ему какое-нибудь предостережение сейчас приглючилось, и оно поможет мне остановить от рокового шага эту заблудившуюся в своих амбициозных видениях душу?» Но несколько запоздалый ответ фюрера на вопрос отвлек Тота от его собственных мыслей вместе с приступом жалости и сострадания.

– Да, все хорошо, Тот, – с полухрипом ответил Адольф.

– Зарядился от Святого Копья удачно?

– Как никогда раньше, – ответил фюрер, начав довольно бодро подниматься. – Не поверишь, Тот, каким сильным я себя сейчас ощущаю! Никогда еще раньше не был до такой степени уверенным в успехе всех моих начинаний и в моем великом будущем!

«Снова-здорово!!! – подумал с досадой Тот. – Ну что ж? Чуда не произошло…»

– А как насчет нашей беседы в машине насчет предостережений от развязывания новой мировой войны и выбора другого пути для переустройства мира? – с последней искрой умирающей в корчах надежды спросил Тот. – Обсудим это снова, чтобы подумать, как лучше отменить принятое решение, не потеряв твоего авторитета в глазах сподвижников? Я придумал классный способ, как нам отречься от вторжения в Польшу и при этом упрочить твою власть, а не расшатать ее.

– Обсудить с тобой, Тот, я готов все на свете, – довольно ответил Гитлер. – Но об отмене принятого решения о начале Второй мировой войны не может идти и речи! Исключено, Тот! Копье дает мне небывалую силу и уверенность. Я был бы дураком, если бы струсил сейчас и не сделал этот шаг к своей мировой славе и величию, подобно древним богам.

«Ну и пошел ты к черту тогда! – со злобой подумал Тот, взбесившийся от очередного приступа упертости фюрера. – Твоего драгоценного копья у тебя уже очень скоро не будет. Посмотрим, как ты тогда запоешь! Упрямство – достоинство ослов! Ты сам толкаешь меня на этот шаг, лишить мальчика его любимой игрушки!»

– Ну, тебе виднее тогда, Адольф, – ответил Тот с нарочитым равнодушием, поскольку ему сильно поднадоели попытки достучаться до фюрера, и в голове уже было другое решение проблемы. – Сейчас-то что будем делать? Думаю, уже начало светать.

– Помнится, мы собирались втроем с Генрихом посидеть и пообщаться подольше. Как раз обсудим, что мне сейчас привиделось, а заодно ближайшие планы на военную кампанию.

– А где посидим-то, Адольф? Прям здесь? – поинтересовался Тот.

– Слушай, да что-то не хочется здесь сидеть. Насиделся уже… Но и найти какой-нибудь ресторанчик или даже пивную на рассвете здесь в окрестностях, думаю, будет проблематичным. Хотя надо посоветоваться с нашим дорогим рейхсфюрером. Для него же нет ничего невозможного. Не удивлюсь, если он организует нам достойное пристанище со вкусной едой для наших светских бесед.

С этими словами фюрер двинулся прочь от копья, которое было выставлено для его приезда, немного не доходя пресвитерия. Видимо, Гитлер направился твердым шагом, держа свой путь в поисках Гиммлера. Тот молча последовал за ним. Вездесущий рейхсфюрер попался им сразу же, как они прошли ряды скамеек. Он стоял прям на выходе и скорее всего издали видел все то, что происходило неподалеку от амвона. Как только фюрер подошел близко, Гиммлер поприветствовал его привычным жестом.

– Ну, как твои дела, мой дорогой Генрих? – спросил Гитлер с как будто бы искренним интересом. – Не устал еще нас дожидаться? А я вот тут думаю, хорошо было бы нам втроем посидеть и пообщаться как следует. Нам много чего нужно обсудить. Да и вы с Отто познакомитесь поближе.

– Как вам будет угодно, мой фюрер, – скромно ответил Гиммлер. – Буду рад плодотворно провести с вами время.

– Только вот думаем мы, где нам лучше посидеть. Здесь что-то неохота. Да и место не самое располагающее к дружескому общению. А вот пивную какую-нибудь поблизости найти на рассвете, где нас еще и накормят, думаю, тяжеловато. Хотя, уверен, что ты сможешь это сделать, Генрих.

– Нет ничего невозможного для человека с интеллектом, – скромно, но все же с заметным самодовольством заметил Гиммлер.

– Но у меня есть еще идея получше, – перебил фюрер. – А не поехать ли нам всем вместе в мою резиденцию? При желании мы за три часа дотуда домчимся. По дороге подремлем. А у меня уже ничем не будем обездолены. Шикарно позавтракаем с комфортом и пообщаемся, любуясь Альпами. Как вам, ребята, такое мое предложение?

Ни Тот, ни Гиммлер не были против. Рейхсфюрер был рад, что ему сейчас не надо суетиться и напрягать своих молодцов поисками какой-либо пивной, доказывая тем самым фюреру свой же лозунг про себя любимого, что для человека с интеллектом все возможно. А Хранителю Кристаллов было вообще все равно, поскольку он на самом деле не собирался ехать ни в кабак, ни в Бергхоф к Гитлеру.

– Ну вот и отлично! – сказал обрадованный, как ребенок, фюрер, явно довольный оттого, что именно его идея встретила всеобщее одобрение, будто могло быть иначе. – Тогда, мой дорогой Генрих, мы с Отто поедем уже. А ты сходи к копью, как мы договаривались. И выдвигайся за нами следом.

– Не лучше ли будет вам немного подождать меня, мой фюрер? С точки зрения безопасности будет лучше, если впереди поедет моя машина, – сказал, как всегда, осторожный и предусмотрительный Гиммлер.

– Генрих, да прекрати! – самодовольно ответил Гитлер. – Я чудом избегал смерти столько раз, что давно уже уверовал в свою неуязвимость и защиту высших сил! Когда я рано или поздно действительно умру, в это, наверное, просто никто уже не поверит. А теперь, когда я еще и Копьем Судьбы завладел, мне вообще ничего не страшно! Кому суждено быть повешенным, тот не утонет, Генрих. Если уж я не боюсь на массовых сборищах ездить в открытом автомобиле, а в нем стреляй – не хочу, то сейчас в нашей ситуации тебя отправлять вперед из соображений какой-то там безопасности просто смешно!

– Ну как вам будет угодно, мой фюрер. Я всего лишь выполняю свою работу, – снова голосом послушного школьника-отличника ответил рейхсфюрер.

– Хорошо выполняешь, Генрих! – похвалил фюрер Гиммлера и хлопнул его по плечу. – Ну-с, тогда мы с Отто отправляемся в путь и ждем тебя следом за нами!

С этими словами Гитлер вместе с Тотом направились к машине. Хранитель Кристаллов подумал, что ему снова так и не удалось поймать неуловимый, бегающий под пенсне взгляд Гиммлера. Он в очередной раз вспомнил рассказы фюрера о том, что говорят его приближенные о личности рейхсфюрера за его спиной. И поневоле Тот пришел к выводу, что определенно есть что-то в утверждениях, будто Гиммлер – это какое-то потустороннее явление и вообще не человек. Как только они сели в автомобиль и тронулись в путь, фюрер сказал:

– Ты знаешь, я всегда боюсь, что в присутствии посторонних я забудусь и назову тебя Тотом, а вовсе не Отто, как ты просил тебя называть.

– Ну, если вдруг забудешься, просто скажешь, что оговорился, вдруг вспомнив про древнего могущественного бога Тота. В сущности, Отто и Тот – это набор одинаковых букв, и оговорка тут вовсе не странна. Думаешь, кто-то из живущих здесь на Земле людей, будучи в здравом уме и твердой памяти, заподозрит, что я и есть то самое, чуть ли не доисторическое божество?

– Из людей, ты прав, Тот, никто не заподозрит. А вот Гиммлер может, – ответил со смехом фюрер, будто бы догадавшись, о чем только что думал Хранитель Кристаллов относительно рейхсфюрера СС.

– Не волнуйся, Адольф. Гиммлер – он тоже человек, и его тоже можно убедить и переубедить, – ответил Тот тоже со смехом, поддержав тем самым позитивное настроение фюрера, после чего их разговор почему-то неожиданно прервался на пару минут.

Помолчав таким образом и подумав о чем-то своем, фюрер первым нарушил молчание и спросил, но уже секретным заговорщицким тоном:

– Тот, а вот ответь мне на один вопрос, пожалуйста. После общения со Святым Копьем он вдруг меня сильно начал мучать. А Иисус действительно существовал? Или все же нет? И Христос вместе с Копьем Судьбы – это всего лишь выдумка?

«Нет, ну не скотина ли он!!! – возмутился в душе Тот. – Ведь на всю страну орал, что Иисус был вовсе не евреем, а арийским мучеником! И при этом артистично бил себя пяткой в грудь, нисколько не сомневаясь в существовании этого самого Христа! А теперь он меня с детскими невинными глазами спрашивает, а существовал ли Иисус вообще! Давай, еще сейчас спроси меня с той же детской любознательностью: «А Дед Мороз настоящий?» Ну и кто ты, Адольф, после этого, если не лицемерная скотина? На весь мир заявляешь то, в чем сам на самом деле сомневаешься!»

Первым желанием Тота было ответить фюреру, что Иисуса не существовало, чтобы заставить его тем самым усомниться в силе и могуществе Копья Судьбы и его способности помогать его владельцу в войнах. Но язык у Хранителя Кристаллов почему-то упорно не поворачивался соврать, что Христа не было вообще.

– Конечно же, Иисус существовал, Адольф. Но вот копьем он на самом деле не был пронзен и убит. Смерти на кресте в действительности не было. Был анабиоз, – ответил Тот фюреру, не опускаясь тем самым до лжи по поводу несуществования Христа, но в то же время поставив под явное сомнение подлинность и силу Копья в надежде, что Адольф все же с испуга оставит идею развязать войну.

– А что такое «анабиоз»? – все с той же детской искренностью спросил Гитлер.

– Ну, анабиоз – это такое состояние живого организма, когда все жизненные процессы в нем настолько замедляются, что полностью отсутствуют все видимые признаки жизни, – просвещал Тот своего горе-ученика. – Понимаешь, Адольф, внешне организм выглядит как мертвый, но это не так. И из такого состояния ожить или, как говорит Библия, воскреснуть, намного проще, чем из мертвого состояния.

– Ага! – неожиданно крикнул фюрер. – Значит, Бог не настолько всемогущ! Раз он, как ты говоришь, вовсе и не воскрешал своего мертвого сына!

«Да, е-мое! Вот и учи крестьян грамоте!» – с досадой подумал Тот и вслух ответил:

– Бог всемогущ, Адольф. Просто, если бы ты имел представление, сколько на самом деле дел у Бога, ты бы понял, что он, как и любой имеющий разум, оптимизируется в своей деятельности. И в данной ситуации ему было проще и быстрее оживить из состояния анабиоза, чем воскрешать действительно мертвого. А потом просто организовать, чтобы в Библии написали, будто Иисус был убит Копьем, а затем воскрешен из мертвых.

– Ну, естественно! – радостно захихикал фюрер. – Несмотря на свою занятость, в Библии-то не забыл прописать, что воскресил и чудо совершил! Чтобы все думали, что он всемогущ!

– Адольф, ну хватит глупости говорить! – ответил Тот, уже пожалевший о том, что пустился в эти дебри и не похоронил вовремя надежду заставить фюрера засомневаться в силе и подлинности Святого Копья. – Богу на самом деле абсолютно все равно, что вы про него думаете. Потому что по сравнению с его разумом вы все и думать-то даже не способны. Ему намного важнее, что вы делаете, как относитесь к жизни, к окружающему миру и себе. В Библии факт убийства копьем прописан был исключительно ради формирования веры у людей и более быстрого распространения христианства. Потому что иначе вас всех было не упорядочить и не заставить жить по правилам, по которым жить, конечно, скучнее, но зато проще и безопаснее. Ты что, правда считаешь, что людям, жившим две тысячи лет назад, проще было понять про анабиоз, чем поверить в воскрешение? Так что это не к Богу претензии за приписки в Библии, а исключительно к уровню развития человечества в тот период. Главное, что цель была достигнута, и христианство распространилось, решив проблему упорядочения и организации быта общества.

– Ну все равно, получается, чудо-то не произошло! – не унимался Гитлер, как ребенок.

– И не произойдет, Адольф, – уже фактически огрызаясь, ответил Тот. – Чудес вообще нет. Есть тот или иной уровень знаний. Большая часть из того, что умеет Бог, – для вас это чудо, потому что вы просто не обладаете тем недостижимым разумом, которым обладает Бог. Даже для меня часть вещей, которые он умеет, могла бы считаться чудом, потому что я знаю и могу куда меньше его. А то, что Бог предпочел Иисуса ввести в анабиоз, нежели позволить заколоть его копьем, а потом воскрешать, говорит еще и о его сострадании к живому существу. Раз уж он хотя бы частично избавил его от мук на кресте, не позволив почувствовать боль от удара копьем. Поэтому не надо тут разводить свои идеи, Адольф, что Бог специально что-то наврал в мировом масштабе, дабы считаться всемогущим. Как минимум твои рассуждения на эту тему звучат смешно. Уж извини, если обижу.

– Ладно-ладно, Тот. Не буду с тобой спорить. Я ж всего лишь ради интереса в общем-то этот разговор завел, – ответил фюрер, понимая, что он чем-то огорчил Хранителя Кристаллов, а делать это ему было боязно перед вступлением в новую мировую войну.

– Ну я так и понял, – с притворством ответил Тот, поскольку не желал больше в чем-либо убеждать фюрера из-за того, что прошедшие сутки доказали ему, что все способы влияния, использованные Хранителем Кристаллов, оказались лишь односторонним движением. – Знаешь, Адольф, а я с вами ведь не поеду. Тут дела срочные у меня вылезли. Приходится вас оставить, к великому моему огорчению.

– Да ладно! Ты не хочешь ехать с нами? Это из-за того, что ты обиделся на мои рассуждения о Боге? Да будет тебе, Тот! Поехали ко мне! Не обижайся! – как ребенок начал канючить фюрер.

– Да нет, Адольф! Какие обиды могут быть между нами? Скажешь тоже! Просто реально срочные дела вылезли. Поэтому приходится тебя покинуть, – уверял Тот.

– А что случилось-то? – вполне себе искренне поинтересовался фюрер.

– Да не бери в голову. Семейные дела, но срочные. Вот с семьей разберусь и загляну к тебе в гости обязательно. Идет?

– С какой семьей, Тот? У тебя же, кроме брата, нет никого, – удивился Гитлер.

– Ну, если у меня никого нет, кроме брата, это же не значит, что он – не моя семья, – ответил очень огорченно Тот, поскольку стало ясно, что и спустя пять тысяч лет со времени, в котором он жил, семьи у него нет.

– Что-то серьезное случилось с Шизлом? – спросил фюрер, поскольку решил, что крайне огорченный вид Тота именно это и означает.

– Да ничего такого сверхсерьезного. Но дело срочное, Адольф. Поэтому и покидаю тебя голодным и огорченным вместо того, чтобы расслабиться и как следует позавтракать у тебя.

– Ну, привет Шизлу тогда передавай! – ответил фюрер, причем весьма озаботившись его судьбой. – Пусть и он ко мне заглядывает. А то уж две недели не виделись. Я успел соскучиться по его вечно приподнятому настроению!

– Передам, Адольф… И привет, и приглашение в гости, – ответил Тот, немного недоумевая от того, что его братец в этом времени, оказывается, тоже шастает к фюреру в гости, собственно, как и он сам. А ты, Адольф, тогда нашему другу Гиммлеру передавай и мой привет, и наилучшие пожелания.

– Само собой, Тот. Скажу ему, что тебе по срочному делу пришлось покинуть нашу компанию и ты очень сожалел о том, что не получилось с ним поближе познакомиться.

– Валяй, передавай, – с заметным равнодушием ответил Тот, поскольку ему было уже все равно, что же передадут про него этому существу в пенсне. – Ладно, Адольф. Я было хотел не заморачиваться, а просто взять и исчезнуть. Но сейчас думаю, давай водитель высадит меня, и я ногами выйду, чтобы не вызывать подозрений.

– Да, Тот, так будет намного разумнее, – ответил фюрер и, отодвинув звуконепроницаемое стекло, отделяющего их от водителя и тибетского молодца в зеленых перчатках, попросил остановить машину.

Тот вполне себе нежно и дружественно простился с фюрером, заверив еще раз, что скоро навестит его, вышел из автомобиля и, когда он отъехал подальше, исчез. Тут же Хранитель Кристаллов, приняв невидимый облик, вернулся в церковь Святой Екатерины. Там он снова увидел своего любимого Гиммлера, который уже закончил свой сеанс общения с Копьем Лонгина, раздал необходимые указания и собирался садиться в свою машину, чтобы проследовать за фюрером. Но любоваться на него долго Тот не имел никакого желания. Он переместился внутрь церкви, где все еще находилось приготовленное для визита Гитлера Копье, понимая, что ему придется немного обождать, пока оставшиеся в церкви люди не уберут Копье обратно и не разбредутся по своим делам.

Время ожидания Тот потратил на раздумья о том, что он услышал от фюрера перед тем, как его покинул: «Дааа, получается, что спустя пять тысяч лет семьи у меня как не было, так и нет. Значит, не вернул мне Хиз Юзиж до сих пор. Когда же закончатся все эти издевательства надо мной? Я уже не могу больше сам себя истязать напрасными надеждами и ожиданиями! Надо как-то избавляться от этого и перестать думать. Но как? Хоть я и понимаю, что надежды уже нет и можно даже не мечтать, но как мне перестать мучиться из-за своих прошлых ошибок и сожалеть о сделанном и несделанном вовремя? Как я устал уже от этого! И ведь у меня даже нет возможности покончить жизнь самоубийством от тяжести своих страданий в отличие от этих вот людей. Видимо, я единственный на этой планете, который попадал в по-настоящему безвыходное положение. Ну Шизл еще тоже не может себя убить, и все остальные ребята из нашего десанта. Но они и не страдали так, как мне довелось. Поэтому я точно единственный… Кстати, зато про Шизла я узнал важную информацию, которая меня очень порадовала. Значит, он живой и здоровый. Это радует. Значит, Хиз его прибьет не до смерти за его кражу. А то я уже было волноваться начал от его намерений и слов, которыми он кидался насчет судьбы Шизла. Ну хоть что-то хорошее я в этом самом будущем узнал. Значит, не зря сюда мотался. Сейчас еще копье стырю и буду вообще молодцом…»

Как только народ успокоился после шороха, который навел ночной визит фюрера c Гиммлером, и рассосался кто куда, Тот преспокойно забрал Копье Cудьбы из хранилища и переместился вместе с бесценной реликвией обратно в свое время на пять тысяч лет назад, будучи в полной уверенности, что его поступок поможет человечеству предотвратить новую мировую войну или хотя бы существенно отсрочить ее во времени. С одной стороны, он чувствовал успокоение от того, что сделал очевидно полезную вещь для людей, которых в глубине души любил. С другой стороны, мысли его были полны тревоги за собственную судьбу и за судьбу брата. Хранителя Кристаллов пугала неизвестность. Было неясно, а что же с ним сделает Хиз за его самовольные запрещенные прогулки по будущему и какая суровая участь уготована для Шизла. А осознание того, что он вот-вот узнает все то, что его так волновало, страшило Тота еще сильнее перед тем, как он набрался смелости и переместился обратно в свое время за неминуемой расправой.

Content

Светлана Данилова
Тринадцатый череп

Глава 1 Черный череп

Глава 2 Хиз

Глава 3 Шизл

Глава 4 Совещание

Глава 5 Капсула времени

Глава 6 Пять тысяч лет спустя

Глава 7 Вселенская кража

Глава 8 Копье судьбы