Крис Восс

Никаких компромиссов. Беспроигрышные переговоры с экстремально высокими ставками. От топ-переговорщика ФБР

Chris Voss, Tahl Raz

NEVER SPLIT THE DIFFERENCE: NEGOTIATING AS IF YOUR LIFE DEPENDED ON IT

Copyright © 2016 by Christopher Voss. All rights reserved

© Илиева М.Д., перевод на русский язык, 2017

© ООО «Издательство «Наше слово», 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

«Бывший переговорщик ФБР Крис Восс не имеет себе равных, когда дело доходит до переговоров с высокими ставками. И не важно, идет ли речь о бизнесе, личной жизни или работе».

Джо Наварро, специальный агент ФБР в отставке,

автор мирового бестселлера «Я вижу, о чем вы думаете»

«Крисс Восс подчеркивает важность эмоционального интеллекта в переговорах, который задействуется без ущерба для сделки. Книга написана бывшим переговорщиком, тем, кто не принимает ответа «нет», что делает ее очень увлекательной. При этом она исключительно практична».

Дэниел Х. Пинк,

автор, «Драйв. Что на самом деле нас мотивирует»

«Эта книга взорвала мой мозг! Ее очень интересно читать! Приведена масса приемов, каждый из которых дает мгновенный результат. И не только в переговорах, где цена поражения – человеческая жизнь, но и при работе с повседневными конфликтами на работе и дома».

Адам Грант,

автор мирового бестселлера «Брать или отдавать»

«Ваш бизнес, да, в принципе, вся ваша жизнь зависит от вашей продуктивности во время критически важных бесед. Приведенные Воссом инструменты дадут вам преимущество в ходе переговоров всех типов и уровней. Его книга – обязательное чтение для моих сотрудников. Я сам использую описанные в ней приемы каждый день и хочу, чтобы подчиненные тоже это делали».

Джейсон Маккарти,

генеральный директор GORUCK

Глава 1

Новые правила

Мне было страшно.

Я больше двадцати лет отслужил в ФБР, из них пятнадцать вел переговоры по освобождению заложников в разных уголках планеты – от Нью-Йорка до Филиппин и Ближнего Востока. Среди 10 тысяч агентов, работавших в бюро, я был главным специалистом по международным переговорам об освобождении похищенных детей. Однако никогда еще ситуация с заложниками не касалась меня лично.

– Восс, ваш сын у нас. Заплатите нам восемь миллионов долларов, или он умрет.

Пауза. Я закрываю глаза. Усилием воли заставляю сердце биться ровно.

Да, мне не раз приходилось оказываться перед выбором: деньги или жизнь ребенка. Но все это были чужие дети, не имевшие ко мне никакого отношения.

И никогда еще моими противниками не были обладатели ученых степеней, эксперты в области ведения переговоров. Сейчас же напротив меня сидел профессор и преподаватель курса ведения переговоров в Гарвардской школе права.

* * *

Я приехал в Гарвард на краткосрочные курсы по ведению переговоров для топ-менеджеров, чтобы посмотреть, чему я смогу научиться, используя методики, принятые в мире бизнеса. Я думал, что здесь будет тихо и спокойно – просто еще одна возможность немного повысить свой профессиональный уровень и расширить кругозор.

Но когда Роберт Мнукин, руководитель Гарвардского научно-исследовательского проекта по ведению переговоров, узнал, что я в кампусе, он пригласил меня в свой офис на чашку кофе. Сказал, что хочет просто поговорить.

Я был польщен и в то же время чувствовал себя не в своей тарелке. Мнукин – очень яркая личность. Его советам я следовал на протяжении многих лет – и не только потому, что он профессор Гарвардской школы права, но еще и потому, что он является одним из корифеев в области разрешения конфликтов, а также автором книги «Сделка с дьяволом: когда разговаривать и когда сражаться».

Честно говоря, мне показалось не совсем честным, что Мнукин захотел обсудить переговоры именно со мной, с бывшим патрульным полицейским из Канзас-Сити. Но все оказалось намного хуже. Когда мы сели за стол, открылась дверь и вошла дама. Это была Габриэлла Блум, тоже профессор Гарварда, специалист по ведению международных переговоров в ходе вооруженных конфликтов и антитеррористических операций. Она в течение восьми лет участвовала в переговорах при Совете национальной безопасности Израиля и в Армии обороны Израиля – в бесстрашном ЦАХАЛе.

Словно по команде, появился секретарь Мнукина и поставил на стол магнитофон. Мнукин и Блум улыбнулись мне.

Я попался.

– Восс, ваш сын у нас. Заплатите нам восемь миллионов долларов – или он умрет, – с улыбкой сказал Мнукин. – Я похитил вашего ребенка. Ваши действия?

Мне стало не по себе. Впрочем, тут не было ничего странного. Это обычное дело: даже двадцатилетний опыт ведения переговоров не избавляет от страха. Даже если речь всего лишь о ролевой игре.

Я успокоился. Да, я был всего лишь патрульным полицейским, который стал агентом ФБР и теперь играет против настоящих тяжеловесов. И я вовсе не был гением. Но я оказался в этой комнате не просто так. С годами у меня появились навыки, тактика и собственный подход, который не только помогал мне спасать чужие жизни, но и – теперь я понимаю это – изменил мою собственную. За годы ведения переговоров у меня появился собственный метод общения с людьми.

– Давай гони деньги, иначе я прямо сейчас перережу горло твоему сыну, – сказал Мнукин. Он вполне убедительно изобразил раздражение.

Я медленно поднял глаза и посмотрел на него долгим взглядом. Потом я улыбнулся:

– И что я должен делать?

Мнукин помедлил. На его лице появилась смесь удивления и жалости – точно у собаки, которая наблюдает, как кошка бегает вокруг и пытается ее раззадорить и гоняться за собой. Мы словно играли в разные игры по разным правилам.

Мнукин справился с собой и посмотрел на меня, подняв бровь, словно хотел напомнить, что игра еще не закончилась.

– Так вам не жаль своего сына, мистер Восс?

– Извини, Роберт, но я даже не знаю, жив ли он, – сказал я. То, что я извинился и назвал его по имени, добавило теплую нотку в наш разговор и усложнило его игру по запугиванию. «Мне действительно очень жаль, что так получилось, но как я могу отдать тебе деньги прямо сейчас, тем более восемь миллионов, если я даже не знаю, жив ли он?»

Это было зрелище, достойное вашего внимания: такой выдающийся человек нервничал из-за такой глупой ерунды. С другой стороны, мои действия можно было назвать какими угодно, но только не глупыми. Я применил один из самых мощных инструментов ФБР для ведения переговоров: задал вопрос, требующий развернутого ответа.

Сегодня, после целого ряда лет использования этой тактики для частного бизнеса в моем консалтинговом агентстве Black Swan Group, мы называем ее тактикой точно выверенных вопросов: противник, конечно же, может ответить на все ваши вопросы, но у него нет на них готовых кратких ответов.

Благодаря этому вы выигрываете время. У противника появляется иллюзия контроля – только он может дать ответ и на его стороне сила, – и он даже не представляет, что эти вопросы связывают его сильнее, чем самые крепкие веревки.

Как и ожидалось, Мнукин начал подыскивать слова и тянуть с ответом, потому что наш разговор переключился с моей реакции на угрозу убийства моего сына на то, как профессор должен решить логическую задачу, связанную с получением денег. Теперь он должен был решать мои проблемы. На все его угрозы и требования я продолжал спрашивать, как я могу заплатить ему, если не знаю, жив ли мой сын.

Наши переговоры продолжались около трех минут, но тут вмешалась Габриэлла Блум.

– Не давай ему запутать себя, – сказала она Мнукину.

– Ну, попробуй сама, – сказал он, подняв руки.

Теперь на меня налетела Блум. Годы, проведенные на Ближнем Востоке, сделали ее жестче. Но она продолжала такую же тактику запугивания и услышала от меня те же самые вопросы.

Мнукин снова вступил в разговор, но ничего не смог добиться. От досады он начал краснеть. Было видно, что раздражение мешает ему думать.

– Ну же, ну, Боб. Вот и все, – сказал я, положив конец его страданиям.

Он кивнул. Мой сын будет жить.

– Отлично, – сказал он. – Думаю, у ФБР есть чему поучиться.

* * *

Я не просто выстоял против двух выдающихся ученых из Гарварда. Я применил лучший из своих приемов и оказался на высоте.

Но была ли это счастливая случайность? Уже более трех десятилетий Гарвард является мировым центром теории и практики ведения переговоров. Единственное, что я знал о методах, которые мы применяли в ФБР, – это то, что они работают. За двадцать лет службы в бюро мы разработали систему, которая приводила к успеху почти во всех случаях с похищениями детей. Но наша система не была подкреплена теорией.

Наши методы были основаны на опыте – они разрабатывались агентами прямо на месте. Переговоры велись в критических условиях и подкреплялись лишь примерами из прошлого – о том, что прошло удачно, а что – нет.

Это был итеративный процесс, а не интеллектуальный: мы просто оттачивали инструменты, которыми пользовались изо дня в день. Каждый раз был крайним случаем. Наши инструменты должны были работать, потому что если они не работали, гибли люди.

Но почему они работали? Именно этот вопрос привел меня в Гарвард, в офис к Мнукину и Блум. Мне не хватало уверенности, чтобы выйти из своего маленького мирка. В первую очередь мне необходимо было научиться формулировать свои знания и комбинировать их со знаниями этих людей – а у них было чему поучиться, – чтобы я мог понимать, систематизировать и расширять их.

Да, наши методы четко срабатывали, когда мы имели дело с боевиками, наркодилерами, террористами и жестокими убийцами. Но мне было интересно, можно ли применять эти методы в общении с обычными людьми?

Как я вскоре смог убедиться в стенах легендарного Гарварда, наши методы оказались высокоинтеллектуальными и способными работать везде.

Выяснилось, что наш подход к ведению переговоров дает ключ к успешному человеческому общению во всех областях, при любом взаимодействии и в любых взаимоотношениях.

Эта книга о том, как он работает.

Самый умный тупица в классе

Чтобы найти ответы на все свои вопросы, год спустя, в 2006 году, я записался на зимний курс ведения переговоров в Гарвардскую школу права. За возможность попасть на этот курс боролись лучшие из лучших, поэтому на нем оказались блестящие студенты Гарварда, учившиеся на факультете права и бизнеса, а также студенты, рекомендованные другими известными университетами Бостона, такими, как Массачусетский технологический институт и Университет Тафтса. Это были настоящие олимпийские игры по ведению переговоров. И только я пришел сюда с улицы.

В первый день занятий все 144 студента собрались в аудитории, где нам прочли краткую вводную часть, после чего разделили нас на четыре группы и назначили в каждую инструкторов по ведению переговоров. После вводной беседы с нашим инструктором – ее звали Шейла Хин, и у нас по сей день сохранились прекрасные отношения, – нас разделили на пары и отправили на учебные переговоры. Задание было простым: один из нас продавал какой-то продукт, а другой покупал, и у каждого была четко ограничена цена, по которой можно было продать или купить товар.

Моим партнером был рыжий увалень по имени Энди, один из тех парней, у которых на лице написано интеллектуальное превосходство и которое они демонстрируют со спокойной уверенностью, как привычную форменную одежду. Мы с ним вошли в пустой класс, выходивший окнами на одну из английских лужаек кампуса, и каждый из нас начал применять те инструменты, которыми владел. Энди выдвигал предложение и давал безупречно рациональное пояснение, почему его предложение было хорошим – неизбежный логический капкан, – а я давал различные варианты ответа в стиле «Как я смогу это сделать?».

Мы снова и снова обсуждали его предложение и, наконец, пришли к конечному результату. Когда мы вышли из класса, я был счастлив. Я думал, что для новичка я неплохо справился.

После того как мы все собрались в классе, Шейла стала спрашивать студентов, о какой цене договорилась каждая пара, и затем записывала результат на доске.

Наконец наступила наша очередь.

– Крис, о чем вы договорились с Энди? – спросила она. – Какая у вас цена?

Я никогда не забуду выражение лица Шейлы в тот момент, когда я сказал, сколько Энди согласен заплатить. Ее лицо покраснело, словно у нее перехватило дыхание, а затем она издала странный звук, похожий на писк голодного птенца. Наконец она расхохоталась.

Энди заерзал.

– Ты вытянул из него все до последнего цента, – сказала она, – а он надеялся создать приличный резерв для дальнейшей работы.

Энди вжался в стул.

* * *

На следующий день с другим партнером произошло то же самое.

Я полностью «разорил» этого парня.

Было непонятно. Случайный выигрыш – это одно. Но здесь прослеживалась система. Используя знания старой школы и свой опыт, я легко побеждал парней, которые знали самые современные уловки, о которых говорилось в учебниках.

Получалось, что самые передовые методы, которые применяли мои напарники, оказывались устаревшими и не работали. Я чувствовал себя как Роджер Федерер, который заполучил машину времени и смог вернуться в 1920-е годы, чтобы сразиться с теннисистами прошлого – блистательными джентльменами в белых костюмах, игравшими деревянными ракетками и соблюдавшими режим тренировки с неполной нагрузкой.

Я держал ракетку из титана, у меня был личный тренер, рассчитанная на компьютере техника подачи и ударов с лета. Мои партнеры по игре были такие же умные – в действительности даже еще умнее, – и мы играли в одну и ту же игру по одним и тем же правилам. Но у меня были навыки, которых не было у них.

– Ваш особый стиль, Крис, уже сделал вас знаменитостью, – сказала Шейла, когда я объявил результаты второго дня.

Я улыбнулся, как чеширский кот. Выигрывать всегда приятно.

– Крис, почему бы вам не рассказать нам о своем методе? – сказала Шейла. – Похоже, единственное, что вы делаете, – это говорите студентам Гарвардской школы «нет» и смотрите на них, а они тут же сдаются. Неужели это действительно так просто?

Я знал, о чем она говорит.

Хотя на самом деле я ни разу не сказал «нет», вопросы, которые я задавал, звучали именно так. Казалось, они постепенно внушали противнику, что он поступает нечестно и несправедливо.

Этого было достаточно, чтобы заставить партнера сомневаться и вести переговоры с самим собой. Ответы на мои точно выверенные вопросы требовали огромной эмоциональной устойчивости и тактической психологической проницательности, а этого в их ящике с инструментами не было.

Я пожал плечами.

– Я просто задаю вопросы, – сказал я. – Это пассивно-агрессивный подход. Я просто снова и снова задаю одни и те же три или четыре вопроса, требующие развернутого ответа. Они изматываются, отвечая на них, и дают мне все, что я захочу.

Энди подскочил на месте как ужаленный.

– Черт возьми! – сказал он. – Так вот что это было. Я даже подумать об этом не мог.

* * *

К моменту окончания зимнего курса в Гарварде я подружился с некоторыми из своих однокурсников. Даже с Энди.

Именно за время учебы в Гарварде я понял, что мы в ФБР могли научить мир многому в области ведения переговоров.

За время своего короткого пребывания в Гарварде я понял, что без глубокого понимания психологии человека, без принятия того факта, что мы все – дикие, неразумные, импульсивные, действующие под наплывом эмоций животные, все наши умственные способности и математическая логика бессильны в хрупком и шатком процессе взаимодействия двух людей, ведущих переговоры.

Да, возможно, человек – единственное животное, которое торгуется – ведь обезьяна не будет менять часть своего банана на орехи другой обезьяны. Но независимо от того, в какие теоретические «одежды» мы облекаем наши переговоры, человек всегда остается животным, которое прежде всего действует, исходя из своих, глубоко спрятанных – и почти не видимых – зачаточных страхов, потребностей, представлений и желаний.

Эти парни в Гарварде не учили этого. Все их теории и методы связаны с силой интеллекта, логикой, авторитетными анаграммами вроде BATNA (Best Alternative to a Negotiated Agreement – «наилучшая альтернатива соглашению на переговорах». – Прим. ред.) и ZOPA (Zone of Possible Agreement – «зона возможного соглашения». – Прим. ред.), с рациональными понятиями о ценностях и с моральной концепцией о том, что считается честным и справедливым, а что – нет.

На вершине этой стройной, но ложной системы взглядов на рациональность находится, конечно же, процесс. У них был обязательный сценарий, заранее определенный порядок действий, предложений и контрпредложений, разработанных в особом порядке, который должен был привести к нужному результату. Они словно имели дело с роботом: если вы выполните пункты a, b, c и d в строго определенном порядке, то найдете x. Но в реальном мире переговоры часто бывают непредсказуемыми и сложными. Приходится сначала находить a, затем d, а потом, возможно, q.

Если я смог одержать победу над самыми умными студентами в стране, используя лишь один из многих эмоционально окрашенных методов ведения переговоров, которые я разрабатывал и применял против террористов и похитителей детей, то почему я не могу применять эти методы в бизнесе? Я не вижу разницы между грабителями банка, которые берут заложников, и руководителями организации, которые используют жесткую тактику, чтобы сбить цену при приобретении имущества стоимостью миллиард долларов.

В конце концов, похитители детей – это просто бизнесмены, пытающиеся выторговать лучшую цену.

Переговоры старой школы

Захват заложников и последующие переговоры об их освобождении существовали в истории человечества с незапамятных времен. В Ветхом Завете мы найдем огромное количество историй о том, как израильтяне и их враги брали жителей в заложники как военную добычу. Римляне со своей стороны обычно заставляли правителей вассальных государств отправлять своих сыновей в Рим для получения хорошего образования, чтобы заручиться преданностью этих правителей.

Но до прихода к власти администрации Никсона процесс ведения переговоров об освобождении заложников ограничивался отправкой войск и попыткой освобождения заложников в результате перестрелки. Наш подход к обеспечению правопорядка состоял в основном из общения, в ходе которого мы вычисляли, как освободить людей при помощи оружия. Грубая сила.

Ряд случаев, повлекших гибель заложников, заставил нас изменить тактику.

В 1971 году, когда полиция с помощью оружия попыталась подавить бунт в тюрьме Аттика в Нью-Йорке, были убиты 39 заложников. После этого, в 1972 году, на Олимпийских играх в Мюнхене 11 спортсменов и тренеров из Израиля были захвачены палестинцами и убиты после неудачной попытки немецкой полиции освободить их.

Но сильнейшим толчком к институциональным изменениям в американском обеспечении правопорядка оказался случай на взлетной полосе в аэропорту Джексонвилля, штат Флорида, 4 октября 1971 года.

В США началась настоящая эпидемия угона самолетов – в 1970 году за три дня проходило сразу пять таких случаев. В обстановке такой напряженности психически нездоровый человек по имени Джордж Гифф-младший угнал самолет, летевший чартерным рейсом из Нашвилла, чтобы улететь на Багамы.

К моменту завершения инцидента Гифф убил двоих заложников – свою бывшую жену и пилота, а потом застрелился сам.

Но на этот раз в гибели заложников обвинили не угонщика самолета – вину за их смерть возложили на ФБР. Двое заложников сумели уговорить Гиффа разрешить им выйти на взлетную полосу в Джексонвилле, штат Флорида, куда самолет сел для дозаправки. Но агенты ФБР оказались слишком нетерпеливыми и взорвали двигатель самолета. Именно это и подтолкнуло Гиффа к тому, чтобы применить крайнее средство.

В действительности обвинение в адрес ФБР было настолько серьезным, что когда жена пилота и дочь Гиффа подали иск о неправомерном причинении смерти, в котором обвинили ФБР в халатности, то суд встал на их сторону.

В 1975 году в знаменитом решении суда по делу семьи Даун к Соединенным Штатам Америки (Дауны против Соединенных Штатов) Апелляционный суд США указал, что «существовала продуманная альтернатива защиты жизни заложников», и пояснил, что ФБР превратило «успешную игру на выжидание, во время которой два человека благополучно покинули самолет, в соревнование по стрельбе, в результате которого погибло три человека». В решении суда было сказано, что, «прежде чем начинать боевые действия, необходимо попытаться разумно провести переговоры».

Дело семьи Даун об угоне самолета закрепило в практике ФБР перечень того, что нельзя делать в критической ситуации, и стало причиной создания современных теорий, подготовки и методов ведения переговоров об освобождении заложников.

Вскоре после трагедии с участием Гиффа в полицейском управлении Нью-Йорка впервые в стране была сформирована команда специалистов, призванных разработать процесс проведения критических переговоров. Вслед за полицейским управлением Нью-Йорка такие же команды появились в ФБР и в других правоохранительных органах.

Началась новая эра ведения переговоров.

Разум или сердце

В начале 1980-х Кембридж, штат Массачусетс, стал настоящей «горячей точкой» в мире ведения переговоров, так как именно там специалисты из разных областей начали совместно разрабатывать новые потрясающие концепции. Большой скачок произошел в 1979 году, когда был основан Гарвардский переговорный проект. Ему были предоставлены полномочия по усовершенствованию теории, методики преподавания и практики ведения переговоров, чтобы люди могли более эффективно решать все вопросы, начиная с договоров о мире до соглашений о слиянии компаний.

Два года спустя основатели проекта Роджер Фишер и Уильям Юри выпустили книгу «Путь к согласию» – принципиально новое пособие по ведению переговоров, которое полностью изменило представления специалистов, занимающихся практикой, о данной области.

Методика Фишера и Юри в основном представляла собой систематизацию всех возможных решений проблемы, чтобы стороны, участвующие в переговорах, могли достичь взаимовыгодного соглашения – недаром книга называлась «Путь к согласию». Они высказали основное предположение, что эмоциональный мозг – это чувственное, ненадежное и неразумное животное начало – можно победить с помощью более рациональной установки на совместное решение проблемы.

Их система – понятна и привлекательна, она состоит из четырех основополагающих принципов.

Первое: вам необходимо отделить человека и его эмоции от проблемы.

Второе: не зацикливайтесь на точке зрения ваших оппонентов (чего они хотят), а вместо этого сосредоточьтесь на их интересах (почему они хотят этого) – только так вы сможете понять, чего они хотят на самом деле.

Третье: вместе ищите взаимовыгодные варианты соглашения.

Четвертое: по взаимному согласию установите критерии оценки этих возможных решений.

На тот момент это был блестящий, рациональный и глубокий синтез самой передовой теории игр и правового мышления. В течение многих лет после выхода книги все – включая ФБР и полицейское управление Нью-Йорка – сосредоточились на методе решения проблем путем взаимодействия в ходе переговоров. Тогда этот метод казался самым передовым и умным.

* * *

А в это время на другом конце США два профессора из Чикагского университета рассматривали все вопросы – от экономики до ведения переговоров – совершенно под другим углом.

Это были экономист Амос Тверски и психолог Даниэль Канеман. Вместе они создали новую область науки – поведенческую экономику, за которую Канеман получил Нобелевскую премию, и показали, что человек – это весьма неразумное животное.

Они открыли, что чувство является формой мышления.

Как вы помните, когда в 1980-х годах в бизнес-школах гарвардского уровня началось преподавание курса ведения переговоров, этот процесс был представлен как прямой экономический анализ. В этот период ведущие мировые ученые в области экономики провозгласили, что мы все – «рационально действующие лица». Эта концепция использовалась на курсах по ведению переговоров: исходя из предположения, что другая сторона действует рационально и эгоистично в попытке довести до крайности свою позицию, перед студентами ставилась цель – правильно реагировать на различные сценарии развития событий, чтобы максимально повысить собственную ценность.

Такой менталитет ставил в тупик Канемана, который за многие годы изучения психологии понял (по его словам), что «люди – и это очевидно – не являются ни абсолютными рационалистами, ни законченными эгоистами и что их вкусы отнюдь не постоянны».

В результате совместных исследований с Тверски, длившихся несколько десятилетий, Канеман доказал, что все люди страдают от когнитивного искажения, то есть от бессознательных и иррациональных процессов, происходящих в мозге, которые в буквальном смысле искажают их видение мира. Канеман и Тверски открыли более 150 таких искажений.

Существует Эффект рамки, который демонстрирует, что люди по-разному реагируют на один и тот же выбор в зависимости от того, как он представлен (например, люди выше ценят увеличение показателей с 90 до 100 %, чем с 45 до 55 %, хотя в обоих случаях речь идет о десяти процентах). Теория перспектив объясняет, почему мы допускаем ничем не оправданные риски перед лицом неопределенных потерь. Самой знаменитой считается Боязнь потери, в которой объясняется, что люди, согласно статистике, с большей долей вероятности постараются предотвратить возможную потерю, нежели получить равноценную прибыль.

Позже Канеман систематизировал свои исследования и в 2011 году выпустил бестселлер «Думай медленно… решай быстро». У человека, пишет он, имеются две системы мышления: Система 1 (наше животное мышление) – быстрая, инстинктивная и эмоциональная, и Система 2 – медленная, обоснованная и логическая. Система 1 имеет большее влияние. На самом деле именно она управляет нашими рациональными размышлениями.

Первоначальные верования, чувства и впечатления Системы 1 напрямую влияют на убеждения и обоснованный выбор Системы 2. Это те самые источники, которые питают реку. Мы эмоционально реагируем (Система 1) на предложение или вопрос. Затем реакция Системы 1 информирует Систему 2 и, по сути, создает ее ответ.

Теперь подумайте вот о чем: если вы знаете, как воздействовать на Систему 1 вашего противника, на его невнятные чувства с помощью правильно оформленных вопросов и утверждений, то вы можете направлять рациональность его Системы 2 и, следовательно, изменять его реакции. Именно это и случилось с Энди в Гарварде. Своим вопросом «Как, по твоему мнению, я могу сделать это?» я воздействовал на эмоциональное мышление его Системы 1, намекая, что его предложение недостаточно интересное. Его Система 2 начинала искать объяснение этой ситуации и находила смысл в том, чтобы предложить мне лучший вариант сделки.

Если верить Канеману, то человек, который ведет переговоры, основываясь на концепции Системы 2 – без инструментов, помогающих считывать, понимать и манипулировать эмоциональными доводами Системы 1, выглядит так, словно пытается приготовить омлет, но при этом не умеет разбивать яйца.

У ФБР появляются эмоции

По мере того как новая команда ФБР, созданная в 80-е и 90-е годы для ведения переговоров об освобождении заложников, расширялась и набиралась опыта в решении проблем, стало ясно, что в нашей системе отсутствует критический элемент.

В то время мы всерьез изучали книгу «Путь к согласию». Как специалист по ведению переговоров, консультант и преподаватель с десятилетним опытом работы я по сей день согласен со многими мощными стратегиями ведения переговоров, приведенными в книге. После ее выхода у нас появились принципиально новые идеи о совместном решении проблем и абсолютно необходимые концепции, такие, как ведение переговоров с применением метода «наилучшей альтернативы соглашению в переговорах» (BATNA).

Это было гениально.

Но после фатальных событий на ферме Рэнди Уивера в Руби Ридж, штат Айдахо, в 1992 году, а также трагедии в секте «Ветвь Давидова», которой руководил Дэвид Кореш, в Уэйко, штат Техас, в 1993 году, уже никто не отрицал, что переговоры по освобождению заложников являются чем угодно, но только не рациональным решением имеющихся проблем.

Скажите, вам приходилось хоть раз в жизни пытаться найти взаимовыгодное решение проблемы с человеком, который думает, что он Мессия?

Было видно невооруженным глазом, что «Путь к согласию» не работает в случае похищения детей. Независимо от того, сколько агентов прочли эту книгу с маркером в руке, специалисты по ведению переговоров по освобождению заложников не смогли с ее помощью усовершенствовать сам процесс переговоров.

Между блестящей книжной теорией и ежедневной работой по обеспечению правопорядка существовал огромный разрыв. Почему получилось так, что все прочли этот бестселлер по бизнесу и считали его лучшим пособием по ведению переговоров, но при этом лишь немногие могли действительно успешно применять его стратегии?

Мы что, идиоты?

После трагедии в Руби Ридж и Уэйко многие люди задавали этот вопрос. Заместитель Генерального прокурора США Филип Б. Хейман хотел знать, почему наши методы ведения переговоров по освобождению заложников оказались непригодны. В октябре 1993 года он опубликовал доклад под названием «Уроки Уэйко: предложения по изменению Федерального законодательства по обеспечению правопорядка», в котором указал на неспособность экспертной комиссии Федерального органа по обеспечению правопорядка решать, что делать в сложных ситуациях с захватом заложников.

В результате этого в 1994 году директор ФБР Луис Фрих объявил о формировании группы оперативного реагирования на чрезвычайные ситуации (CIRG) смешанного подразделения, в котором были объединены команды по ведению критических переговоров, по кризисному управлению, по поведенческим стратегиям, по спасению заложников, а также по возобновлению и осмыслению критических переговоров.

Осталось только решить, какие методы мы будем использовать.

* * *

Примерно в то же время двое наиболее титулованных специалистов по ведению переговоров в истории ФБР, мой коллега Фред Лэнсли и бывший босс Гэри Носнер, вели курс по переговорам об освобождении заложников в Окленде, штат Калифорния. Они задали своей группе из 35 опытных офицеров по обеспечению правопорядка простой вопрос: «Скольким из вас приходилось иметь дело с классическим случаем ведения переговоров, когда наилучшей методикой было решение проблемы?»

Никто не поднял руку.

Затем они задали дополнительный вопрос: скольким студентам приходилось вести переговоры в динамичной и напряженной атмосфере неопределенности, когда у человека, захватившего заложников, был эмоциональный кризис и не было четко сформулированных требований.

Все подняли руки.

Было ясно: если в большинстве случаев полицейские специалисты по ведению переговоров должны были разрешать конфликты, возникшие под влиянием эмоций, а не вести переговоры о рациональном взаимодействии сторон, то наши умения и навыки ведения переговоров должны быть с точностью лазера сфокусированы на диком, эмоциональном и иррациональном поведении и мышлении.

С этого момента нам нужно было сделать акцент не на обучение ведению переговоров и решению проблем по принципу «quid pro quo» («услуга за услугу»), а на освоение психологических навыков и умений, необходимых при кризисном вмешательстве в ситуацию. Для эффективного ведения переговоров в центре внимания должны быть эмоции и эмоциональное восприятие, а не те проблемы, которые надо решить.

В действительности нам были необходимы простые психологические тактики и стратегии, которые работают на месте, чтобы можно было успокоить людей, добиться взаимопонимания, войти в доверие, услышать сформулированные требования и убедить другого человека в нашем сочувствии. Нам были необходимы такие вещи, которым легко обучать, легко научиться и которые легко применять на практике.

В конце концов, на курсах учились полицейские и агенты, которые не собирались становиться академиками или психотерапевтами. Они просто хотели научиться изменять поведение человека, захватившего заложников, вне зависимости от того, кем он был и чего он хотел. Нам достаточно было сдвинуть эмоциональную атмосферу кризиса таким образом, чтобы мы могли обеспечить безопасность всех участников конфликта.

* * *

В самом начале в ФБР проводились эксперименты как с новыми, так и со старыми терапевтическими методами, которые были разработаны консультантами. Навыки психологической консультации были направлены на установление позитивных отношений с людьми с помощью открытого понимания того, что им пришлось пережить и что они чувствуют сейчас.

Все начинается с универсальной предпосылки, что люди хотят, чтобы их понимали и принимали такими, какие они есть. Слушание – самая дешевая, но при этом самая эффективная уступка, на которую мы можем пойти, чтобы создать нужное настроение. Внимательно слушая, специалист по ведению переговоров демонстрирует сочувствие и искреннее желание лучше понять, что испытывает другая сторона.

Исследования в области психотерапии показали, что, когда человек чувствует, что его слушают, он начинает более внимательно слушать себя и открыто оценивать и пояснять свои собственные мысли и чувства. Кроме того, он склонен к тому, чтобы меньше обороняться и противостоять, он охотнее выслушивает другую точку зрения и принимает ее спокойно, размышляя логически, что помогает ему прийти к согласию при решении проблемы.

В целом концепция, которую вы будете изучать и которая является основным содержимым всей книги, называется Тактическое сочувствие. Это слушание, представленное как «искусство боя», балансирующее на грани еле уловимых стереотипов поведения эмоционального восприятия и убедительных навыков и умений оказывать влияние, чтобы получить доступ к мыслям и намерениям другого человека. Вопреки расхожему мнению, слушание – вовсе не пассивный вид деятельности. Это самое активное из ваших возможных действий.

Как только мы начали разрабатывать наши новые методы, мир переговоров разделился на два течения. С одной стороны, проторенная дорога, ведущая к рациональному решению проблемы – как учили в лучших учебных заведениях страны. С другой стороны, мы, тупицы из ФБР, начавшие, по иронии судьбы, подготовку своих агентов по непроверенной системе, основанной на психологии, консультировании и кризисном вмешательстве.

Пока Лига плюща осваивала математику и экономику, мы стали специалистами по сочувствию.

И наш метод сработал.

Жизнь – это переговоры

Вам может быть интересно, как специалист ФБР по ведению переговоров заставлял самых жестоких людей передавать захваченных ими заложников, но в то же время вы недоумеваете, как переговоры об освобождении заложников могут быть связаны с вашей жизнью. К счастью, очень немногим людям когда-либо приходилось иметь дело с исламскими террористами, которые похищали их близких.

Но разрешите мне открыть вам один секрет: жизнь – это переговоры.

Большинство случаев взаимодействия у нас на работе и дома – это переговоры, которые сводятся к формуле, обозначающей простое, анималистическое желание: я хочу.

Формула «Я хочу, чтобы ты освободил заложников», конечно же, имеет прямое отношение к этой книге.

Но есть еще и другие:

«Я хочу, чтобы ты принял этот договор на 1 миллион долларов».

«Я хочу заплатить за эту машину 20 000 долларов».

Я хочу, чтобы ты дал мне прибавку в 10 %».

и

«Я хочу, чтобы ты лег спать в 9 вечера».

Переговоры выполняют две четко выраженные и жизненно важные функции – сбор информации и влияние на поведение – и включают почти все виды взаимодействия, когда каждая из сторон хочет чего-то от другой стороны. Ваша карьера, финансы, репутация, личная жизнь и даже судьба ваших детей – все это в какой-то момент всецело зависит от ваших способностей вести переговоры.

Как вы узнаете из книги, переговоры – это не более чем общение, которое приносит свои плоды. Все, что вы хотите получить от жизни, вы получаете от других людей при взаимодействии с ними. Конфликт двух сторон неизбежен при любых отношениях. Поэтому полезно и даже критично знать, как участвовать в таком конфликте, чтобы получить все, что вы хотите, не причиняя никому вреда.

В этой книге я опираюсь на свою более чем двадцатилетнюю службу в Федеральном бюро расследований и объединяю все те принципы и практические навыки, которые я применял на месте, объединив их в новый замечательный подход, разработанный, чтобы помочь вам обезоружить, переориентировать и обескровить вашего противника во время практически любых переговоров. Все это вы будете делать, лишь укрепляя ваши отношения.

Да, вы узнаете, как мы вели многочисленные переговоры об освобождении заложников. Но вы также научитесь применять глубокие знания психологии человека, чтобы договариватьься о снижении цены на машину, об увеличении зарплаты и о том, во сколько ребенок должен ложиться спать. Эта книга научит вас контролировать разговоры, в которых есть сведения о вашей жизни и карьере.

Первый шаг к овладению мастерством ведения ежедневных переговоров – это преодоление вашего отвращения к ним. Вам не нужно любить переговоры – вам просто нужно понять, как устроен наш мир. Ведение переговоров не означает, что вам надо запугивать или изматывать другого человека. Это просто средство для ведения эмоциональной игры, которую придумало человеческое общество. В нашем мире вы получаете именно то, о чем просите – вы просто должны правильно просить. Поэтому заявите о своем праве просить то, что вы считаете нужным.

На самом деле эта книга о том, как научить вас принимать важность переговоров и после этого – получать все, что вы хотите, психологически осознанным способом. Вы научитесь применять свои эмоции, инстинкты и проницательность во время любой встречи, чтобы установить более тесный контакт с другими людьми, повлиять на них и добиться большего.

Эффективные переговоры основаны на прикладных знаниях и соприкасаются с психологией во всех сферах деятельности. Вы узнаете, как правильно оценить человека, как повлиять на то, как вас оценивают другие люди, и как применить эти знания на практике, чтобы получить то, что вы хотите.

Но помните: это не просто еще одна популярная книга по психологии. Это глубокая и содержательная (больше всего практическая) книга, посвященная ведущей психологической теориии, в которой представлен мой опыт 24-летней службы в ФБР и 10 лет преподавания и консультирования в лучших бизнес-школах и корпорациях в мире.

Эта теория работает по одной простой причине: ее разработали в условиях реального мира и для реальной жизни. Она родилась не в классе и не в лекционной аудитории, а выросла на многолетнем опыте и постоянно улучшалась, пока не была доведена почти до совершенства.

Помните, что у специалиста по ведению переговоров об освобождении заложников – уникальная роль: он должен победить. Разве он может сказать грабителю банка: «Ну, хорошо, ты взял четырех заложников. Давай сделаем так – отдай мне двоих, и дело с концом»?

Нет. Успешный специалист по ведению переговоров об освобождении заложников должен получить все, о чем он просит, без малейших уступок, и сделать это так, чтобы после его ухода у противника оставалось такое чувство, словно они с переговорщиком давние и близкие друзья. Его работа – это эмоциональное восприятие на стероидах. Вы тоже научитесь оперировать такими инструментами.

Об этой книге

Если сравнить эту книгу с новым домом, то мы найдем в ней все его важные составляющие: сначала идут огромные плиты фундамента, затем несущие стены, элегантная, но водонепроницаемая крыша и красивый интерьер.

Каждая глава является продолжением предыдущей. Сначала вы освоите отточенные методы активного слушания, а затем перейдете к конкретным инструментам и фразам, узнаете все детали заключительного акта – торгов – и, наконец, поймете, как найти ту редкую вещицу, того «черного лебедя», который поможет вам добиться истинной красоты ведения переговоров. В Главе 2 вы научитесь избегать штампов, которые ослепляют новоиспеченных специалистов по ведению переговоров, и заменять их методами активного слушания, такими, как отзеркаливание, молчание и голос ночного диджея FM. Вы узнаете, как выдержать паузу, чтобы заставить вашего противника почувствовать себя в достаточной безопасности и выдать себя. Вы научитесь отличать желания (амбиции) от потребностей (допустимый минимум для заключения сделки) и сможете с точностью лазерного луча сфокусироваться на том, что должна сказать другая сторона.

Глава 3 затрагивает тему тактического сочувствия. Вы научитесь определять точку зрения вашего оппонента, а затем – входить в доверие и демонстрировать понимание через ярлыки – повторяя противнику его же точку зрения, только другими словами. Вы сможете «обезвредить» вашего оппонента, помогая ему раскрыться. Наконец, я объясню, как нейтрализовать претензии вашего противника к вам путем проговаривания их вслух в ходе анализа обвинений.

Далее, в Главе 4, я расскажу о способах, которые заставят вашего оппонента почувствовать, что его понимают и позитивно поддерживают в ходе переговоров, чтобы создать атмосферу безусловного позитивного расположения. Вы поймете, почему должны добиваться ответа «все правильно» вместо «да» на каждом этапе переговоров, и узнаете, как определить, переформулировать и эмоционально подтвердить мировоззрение вашего противника с помощью кратких выводов и перефразирования.

В Главе 5 вы увидите изнанку пути к согласию. Вы поймете, почему жизненно важно получить ответ «нет» – ведь все переговоры начинаются с «нет». Вы также узнаете, как выйти за пределы своего «я» и вести переговоры, глядя на ситуацию глазами вашего противника. Вы поймете, как работает единственно верный способ, с помощью которого можно добиться согласия другой стороны. Наконец, вы увидите, как привлечь на свою сторону противника, признавая за ним право выбора, и научитесь технике составления электронных писем, которая гарантирует, что вас больше никогда не будут игнорировать.

В Главе 6 вы откроете для себя искусство подстраивать под себя реальность. Говоря иными словами, я представлю вам целый ряд инструментов, которые помогут вам выставлять удобные для вас рамки – так, чтобы ваш противник бессознательно принял границы, которые вы установили во время обсуждения. Вы научитесь расставлять «дедлайны» таким образом, чтобы создавать эффект срочности. Вы сможете эксплуатировать идею о справедливости, чтобы слегка подталкивать вашего противника к нужному вам решению. И наконец, вы научитесь управлять его эмоциями так, что он начнет воспринимать отклонение вашего предложения как потерю.

Глава 7 посвящена невероятно мощному инструменту, который я применял в Гарварде: точно выверенным вопросам – вопросам, которые начинаются со слов «как?» или «что?». Не имея возможности ответить просто «да» или «нет», ваши противники будут вынуждены включать свою умственную энергию, чтобы решить ваши проблемы.

В Главе 8 я покажу, как использовать эти точно выверенные вопросы, чтобы защититься от неудачи на этапе реализации сделки. Я всегда говорю, что «да» ничего не значит без «как». Вы также поймете важность невербального общения – научитесь применять вопрос «как» в качестве мягкого «нет», узнаете, как заставить вашего противника торговаться с самим собой и как обезопасить себя от «закулисных» игроков, срывающих переговоры.

В определенной точке все переговоры сводятся к реальности – то есть к торгам старой школы. В Главе 9 предложена пошаговая инструкция эффективного ведения торгов, начиная с описания того, как подготовиться к торгам, как перехитрить агрессивного противника и как перейти в наступление. Вы освоите систему Аккермана – самый эффективный метод, применяемый в ФБР для формулировки и выдвижения предложений.

Наконец, Глава 10 объяснит, как найти и использовать самую редкую «птицу» переговорщика – «черного лебедя». Во всех переговорах существует от трех до пяти скрытых фрагментов информации, которые, в случае их обнаружения, могут изменить все. Эти «черные лебеди» информации могут в корне изменить концепцию переговоров – не случайно свою компанию я назвал Black Swan Group («Группа Черного лебедя». – Прим. ред.). В этой главе вы научитесь распознавать метки, которые ведут к замаскированному гнезду «черного лебедя», а также освоите простые инструменты для приручения «черных лебедей», которые позволят вам получить преимущество над вашим противником и добиться поистине удивительных результатов.

Каждая глава начинается с динамичного рассказа о переговорах по освобождению заложников с их последующим анализом и объяснением, какие методы сработали, а какие – нет. После того как я объясню теорию и расскажу об инструментах ведения переговоров, вы прочтете случай из реальной жизни, произошедший со мной или с другими людьми, который продемонстрирует, как эти инструменты помогали во время переговоров о повышении зарплаты, о покупке машины или для разрешения болезненных проблем в семье.

Самой большой наградой для меня будет, если после прочтения моей книги вы сможете применить эти жизненно важные методики для улучшения своей карьеры и жизни. Я уверен, что у вас это получится.

Просто помните: чтобы успешно вести переговоры, важно подготовиться к ним. Именно поэтому в Приложении вы найдете бесценный инструмент, который я использую со всеми своими студентами и клиентами. Он называется «Переговоры на одном листе»: это лаконичная основа, в которой сведены вместе почти все наши тактики и стратегии, чтобы вы могли обдумать и выбрать из них наиболее подходящую для той сделки, которую собираетесь заключить.

Важнее всего для меня, чтобы вы поняли, насколько насущными, важными и даже прекрасными могут быть переговоры. Когда мы используем преобразующие возможности ведения переговоров, мы учимся, как получать то, чего мы хотим, и как ставить других людей в более выгодное для себя положение.

Переговоры – это сердце сотрудничества. Именно они превращают конфликт в потенциально содержательный и продуктивный разговор для всех сторон. Они могут изменить вашу жизнь так же, как изменили мою.

Я всегда думал о себе как о самом рядовом человеке. Да, у меня было усердие и желание учиться, но особых талантов не было. Я всегда чувствовал, что жизнь полна удивительных возможностей. В молодости я просто не знал, как открыть для себя эти возможности.

Но я обнаружил, что с помощью полученных навыков я могу делать удивительные вещи и вижу, как люди, которых я учил, добиваются результатов, которые в корне меняют их жизнь. Когда я применяю все то, чему научился за последние 30 лет, я знаю, что действительно могу изменить ход своей жизни и помочь другим сделать так же. Тридцать лет назад я чувствовал, что это можно сделать, но не знал, как.

Теперь я знаю как. Слушайте же.

Глава 2

Станьте зеркалом

30 сентября 1993 года.

Прохладным осенним утром, примерно в 8:30, двое грабителей в масках ворвались в Чейз Манхэттен Банк, расположенный на углу 7-й и Кэрролл-стрит в Бруклине. Внутри были только две кассирши и охранник. Грабители ударили безоружного 60-летнего охранника по голове, оттащили его в мужской туалет и закрыли там. Одну из кассирш тоже ударили пистолетом.

Затем один из грабителей повернулся к другой кассирше, вставил ствол пистолета ей в рот и нажал на курок – раздался щелчок, но выстрела не последовало.

– В следующий раз выстрелит, – сказал грабитель. – А теперь открывай хранилище.

* * *

Ограбление банка с захватом заложников. Такое все время происходит в фильмах, но с того памятного противостояния в Нью-Йорке – городе, где переговоры об освобождении заложников ведутся чаще, чем в любом другом округе страны, – прошло уже 20 лет.

Именно этот случай оказался моим самым первым делом, в котором мне пришлось оказывать безжалостное давление, чтобы укротить вызывающе агрессивного захватчика и освободить заложников.

Я почти полтора года учился вести переговоры по освобождению заложников, но у меня еще не было случая применить новые навыки. Я помню, что 1993 год был невероятно насыщенным. Я работал в объединенной группе по борьбе с терроризмом ФБР и в качестве второго агента участвовал в расследовании заговора о планирующейся закладке бомб в тоннели Холланд и Линкольна, в здание ООН и Федерал плаза, 26, где находилось управление ФБР Нью-Йорка. Мы быстро справились с этим делом, хотя террористы делали бомбы на конспиративных квартирах. Заговорщики относились к египетской группировке. У нее были связи со «Слепым Шейхом», которого позже признали виновным в организации раскрытого нами заговора.

Вам может показаться, что ограбление банка было для на пустячным делом после раскрытия террористического заговора, но к тому времени я уже понял, что именно переговоры станут делом всей моей жизни. И мне хотелось проверить на практике свои новые навыки. Кроме того, эта ситуация была не такой уж простой.

Приняв вызов, мой коллега Чарли Бодуэн и я помчались на место происшествия. Мы запрыгнули в черную «Краун Викторию» Чарли и направились в командный пункт. Были подняты все силы быстрого реагирования: полицейское управление Нью-Йорка, ФБР, штурмовая группа SWAT, – но самые лучшие умы органов обеспечения правопорядка, казалось, были бессильны против рефлекторного отчаяния двух грабителей банка.

Прячась за стеной из бело-синих автобусов и патрульных машин, нью-йоркские полицейские перешли через улицу в банк напротив. Штурмовики группы SWAT держали под прицелом парадную и заднюю двери банка с крыш соседних зданий.

Предположения ослепляют, гипотезы направляют

Хороший специалист по ведению переговоров, входя в здание, знает, что должен быть готов к возможным неожиданностям. Отличный специалист по ведению переговоров использует свои навыки, чтобы заранее обнаружить сюрпризы, которые определенно есть.

Наученный опытом, он знает, что нужно взять на вооружение как можно больше гипотез о ситуации, о желаниях противника и держать в уме массу возможных вариантов развития событий, причем одновременно. Уже на месте, действуя по ситуации, он использует всю новую, поступающую ему информацию для того, чтобы проверить свои догадки и отделить истинные гипотезы от ложных.

В ходе переговоров психологическая проницательность или дополнительная порция информации позволяет сделать еще один шаг вперед и отбросить еще одну гипотезу в пользу другой. Вы должны включиться в процесс с мысленной установкой на разоблачение. Ваша цель на начальной стадии – получить и проанализировать как можно больше информации. Между прочим, одна из причин того, что действительно умные люди часто испытывают проблемы в ходе переговоров, заключается в том, что они настолько умны, что думают, будто здесь уже нечего искать.

Как правило, людям проще придерживаться того, во что они верят. Используя то, что они слышали, или свои собственные убеждения, они часто делают предположения о другом человеке, даже еще не зная его. Иногда они даже игнорируют свое собственное восприятие, чтобы подогнать его под заранее сделанные выводы. Эти предположения заслоняют наше восприятие внешнего мира и представляют неизменную, причем часто ошибочную, версию ситуации.

Отличный специалист по ведению переговоров может подвергать сомнению те предположения, которые остальные игроки принимают на веру или относятся к ним с позиции превосходства, поэтому он более эмоционально открыт для всех возможностей и лучше соображает в постоянно меняющейся ситуации.

К сожалению, тогда, в 1993 году, я вовсе не был отличным специалистом.

Все думали, что мы быстро справимся с этим делом. У грабителей банка не было иного выбора, кроме как сдаться, – во всяком случае, мы думали именно так. Фактически мы с самого начала приняли на веру то, что грабители банка хотят сдаться. Мы даже не могли представить, что их главарь придумал эту уловку для того, чтобы тянуть время. В течение целого дня он постоянно говорил о давлении, которое оказывали на него остальные четыре грабителя. Тогда я еще не знал о том, почему противник слишком часто употреблял местоимения «мы/они» или «я/меня». На самом деле, чем больше человек принижает свою роль, тем более важной она может оказаться (и наоборот). Позднее мы обнаружили, что был еще один грабитель банка, которого втянули в это ограбление. Фактически там было три грабителя, если считать сбежавшего водителя, который скрылся еще до того, как мы приехали на место преступления.

Главный захватчик заложников вел свою собственную «контрразведывательную игру» и давал нам всевозможную дезинформацию. Он хотел, чтобы мы думали, будто у него целая банда сообщников, причем из разных стран. Он также хотел, чтобы мы думали, будто его напарники были более неуравновешенными и опасными, чем он сам.

Оглядываясь назад, я вспоминаю, что его план игры был, конечно же, прост – он хотел сбить нас с толку, чтобы за время передышки придумать, как выпутаться из этой истории. Он постоянно говорил нам, что не был главным и что за все решения отвечали другие люди. Он всем своим видом показывал, что ему страшно, – или, по крайней мере, был осторожен, когда мы просили его предоставить нам определенную информацию. Однако он всегда говорил совершенно спокойным голосом и демонстрировал абсолютное доверие. Это напомнило мне и моим коллегам одну истину: до тех пор, пока вы не выясните, с чем имеете дело, вы не знаете, с чем имеете дело.

Хотя вызов поступил примерно в 8:30 утра, к моменту нашего прибытия на соседнюю улицу и установления контактов было уже около 10:30. Когда мы приехали на место происшествия, дело казалось нам очень простым, требующим простых и шаблонных действий, ясных и коротких. Наши командиры думали, что мы управимся с этим делом за десять минут, потому что тоже думали, что плохие парни хотят сдаться. Но когда переговоры оказались на грани срыва, наше командование оказалось в тупике. Кроме того, они совершили ошибку и слишком рано дали оптимистичное интервью прессе, хотя у них была лишь дезинформация.

Мы прибыли на место происшествия, чтобы арестовать грабителей, но почти сразу же все пошло не так.

Все то, что представлялось нам известным, оказалось ложью.

Успокойте шизофреника

Наш центр управления переговорами (Negotiation Operation Center, или NOC) был развернут в офисе банка, который находился на другой стороне узкой улочки рядом с отделением банка Чейз. Мы находились слишком близко от места, где держали заложников, и в тот момент это было недостатком. Мы находились менее чем в тридцати метрах от кризисной точки, тогда как в идеале требуется немного больше места для создания буферной зоны. Между вами и другой стороной конфликта нужно обеспечить определенное расстояние на случай развития самого неблагоприятного варианта событий.

Когда мы с напарником прибыли на место, мне сразу же дали наставника из отдела полиции по ведению переговоров, с которым мы говорили по телефону. Его звали Джо, он делал все просто отлично, но в таких ситуациях никто не работает в одиночку. Мы всегда работали в команде. Смысл такой практики был в том, что лишняя пара ушей всегда сможет услышать больше информации. Иногда во время противостояния сторон у нас на линии было целых пять человек, которые анализировали информацию по мере ее поступления, предлагали тайные ходы и рекомендации нашему человеку, который говорил по телефону. В этот раз все было так же. Джо руководил переговорами по телефону, и еще три или четыре агента слушали, обменивались записками и пытались найти смысл в запутанной ситуации. Один из нас пытался оценить настроение злоумышленника, который вел переговоры на другом конце провода, еще один подбирал к нему «ключи» или выискивал «зацепки», которые могли бы помочь нам понять, с чем мы имеем дело.

Когда я рассказывал об этом своим студентам, они все время спрашивали: «Вы это серьезно? Вам действительно нужна целая команда, чтобы… выслушать человека?» Тот факт, что ФБР пришло к тому же решению, о котором я им рассказываю, должен быть сигналом к пробуждению. Уметь выслушать человека – действительно непростая задача.

Мы легко отвлекаемся. Мы включаем избирательное слушание и слышим только то, что мы хотим услышать: наш мозг создает когнитивное искажение стабильной информации вместо ее истинного отображения, и это только начало.

Начиная переговоры, большинство людей настолько заняты собственными аргументами, которые поддерживают их позицию, что неспособны внимательно слушать. В одном из самых известных исследований по психологии Джордж А. Миллер выдвинул убедительную идею, что в один данный момент наше сознание может обрабатывать только семь порций информации. Другими словами, нас легко перегрузить информацией.

Людей, которые воспринимают переговоры как битву аргументов, побеждает их собственный внутренний голос. Когда они не говорят, то думают о своих аргументах, а когда они говорят, то выдвигают свои аргументы. Часто люди, сидящие по разные стороны стола, делают одно и то же, поэтому создается ситуация, которую я называю состоянием шизофрении: все просто слушают свой внутренний голос (причем невнимательно, потому что у них одновременно еще семь или восемь других дел). Со стороны видно, что в разговоре участвует всего два человека, но в действительности скорее говорят четыре человека, причем все сразу.

Существует мощный способ одновременно заглушить внутренние голоса обоих людей: надо дать двум «шизофреникам» всего одну таблетку. Вместо того чтобы слушать собственные аргументы (то есть вместо того, чтобы в самом начале переговоров думать о том, что вы хотите сказать), полностью сосредоточьтесь на другом человеке и на том, что он хочет вам сказать. В режиме истинного активного слушания, подкрепленного тактикой, которую вы освоите в следующих главах, вы обезоруживаете своего противника. Вы заставляете его чувствовать себя в безопасности. Его внутренний голос начинает смолкать.

Ваша цель заключается в том, чтобы определить, что действительно необходимо вашему противнику (финансы, эмоциональная поддержка или что-то другое), и дать ему почувствовать себя в достаточной безопасности для того, чтобы говорить, говорить и говорить о том, чего он хочет. Именно это поможет вам узнать его подноготную.

Говорить о желаниях легко – демонстрируя при этом свои амбиции и поддерживая иллюзию контроля в начале переговоров. Говорить о потребностях – сложнее, от них зависит наше выживание: одно неверное слово может заставить нас действовать или почувствовать себя уязвимыми. Но ни желания, ни потребности не становятся явными, когда мы начинаем говорить, – они появляются лишь тогда, когда мы начинаем слушать, когда мы представляем, кто эти люди, оцениваем их эмоции и создаем атмосферу достаточного доверия и безопасности, чтобы начать настоящий разговор.

Мы не могли достичь своей цели, разговаривая с главарем, захватившим заложников. Он старался напустить туману. Он не называл своего имени, пытался изменить голос, всегда сообщал Джо о том, что в банке включена громкая связь и что все, кто находится с ним рядом, могут слышать их разговор, а затем резко обрывал разговор, приказывая Джо ждать следующего звонка. Он постоянно требовал микроавтобус, говорил, что преступники хотят, чтобы мы обеспечили им транспорт, чтобы они могли поехать вместе с заложниками в местный участок полиции и сдаться.

В словах о том, чтобы сдаться, была нестыковка: конечно же, они не собирались сдаваться, скорее, они готовили план побега. Где-то там, в подсознании, парень прикидывал, что как-нибудь сумеет тайком выйти из банка и остаться на свободе, но теперь, когда сбежавший водитель уехал с места преступления, ему была нужна машина.

После того как мы выяснили этот вопрос, всплыла еще пара деталей. Он лгал не только нам. Очевидно, грабитель банка не сказал своим напарникам, что утром они пойдут грабить банк. Оказалось, что он обслуживал этот банк в качестве курьера, перевозящего наличные деньги, и его напарники были уверены в том, что они будут грабить всего лишь банкомат. Они не «подписывались» на захват заложников, и мы поняли, что сообщники этого парня сами стали своего рода заложниками. Они оказались в ловушке, из которой не видели выхода, и в конце концов между самими захватчиками появилось непонимание, которое помогало нам вбить клин между ними и загнать их в тупик.

Медленнее. Еще медленнее

Главарь хотел заставить нас думать, будто он и его напарники заботятся о заложниках, но в реальности охранника там вообще не было видно, а вторая кассирша убежала в подвал банка и спряталась там. Как только Джо говорил, что хотел бы побеседовать с заложниками, захватчик заложников начинал уклоняться от этого. Он старался представить видимость кипучей деятельности в банке и до смешного долго рассказывал нам о том, что он и его пособники тратят много времени и сил на заботу о заложниках. Часто главарь выставлял это как причину, чтобы закончить разговор или заставить Джо дожидаться ответа. Он мог сказать: «Девушкам надо в ванную», или «Девушки хотят позвонить своим родным», или «Девушки хотят есть».

У Джо хорошо получалось разговорить парня, но он был несколько связан методикой переговоров, которую департамент полиции использовал в то время. Эта методика была наполовину груба, а наполовину напоминала базарный торг – полицейские в основном пытались убеждать, принуждать или манипулировать преступником в любой возможной форме. Проблема была в том, что у нас совсем не было времени и требовалось найти быстрое решение: мы пытались решить проблему, а не вывезти людей.

Слишком быстрый темп – одна из ошибок, которую часто делают все специалисты по ведению переговоров. Если мы действуем слишком быстро, люди могут почувствовать, будто их не слышат, и мы рискуем подорвать понимание и доверие, которое выстраивали до этого.

Существует большое количество исследований, в которых время оценивают как один из наиболее важных инструментов специалиста по ведению переговоров. Когда вы затягиваете процесс переговоров, вы снижаете его напряженность. В конце концов, если люди говорят, они не стреляют.

Мы смогли передохнуть, когда грабители начали возмущаться по поводу еды. Джо много раз переспрашивал, что им нужно и как мы можем доставить им еду. Это завело переговоры в тупик. Мы приготовили еду и намеревались послать ее с помощью роботизированного устройства, чтобы главарь успокоился, но затем он передумал и сказал, чтобы мы не занимались этой проблемой. Сказал, что они нашли еду в банке, поэтому между нами появилась еще одна стена, еще одна дымовая завеса. У нас было ощущение, что, как только мы немного продвигались вперед, этот парень делал резкий поворот и либо все откладывал, либо менял свои намерения.

Пока же наши следователи использовали это время, чтобы проверить, на чье имя зарегистрирована каждая из нескольких десятков машин, стоящих на улице неподалеку от банка. Следователи смогли поговорить со всеми владельцами, за исключением одного – человека по имени Крис Уотс. Это мог быть только один человек – наш главарь, и пока продолжались наши реверансы по телефону, мы отправили группу следователей по адресу Криса Уотса, где они нашли человека, который знал Криса Уотса и согласился приехать на место происшествия, чтобы опознать его.

У нас все еще не было камеры внутри банка, поэтому наш очевидец должен был «свидетельствовать ушами» – он мог узнать Криса Уотса по голосу.

Теперь мы знали о нашем противнике больше, чем он думал, и это дало нам мгновенное преимущество. Мы складывали куски мозаики, но до конца игры было еще далеко, нам надо было определить наверняка, кто находился в здании, чтобы обеспечить жизнь заложников и безопасно вывести их оттуда всех – и хороших, и плохих людей.

Голос

После пяти часов переговоров мы зашли в тупик, поэтому лейтенант, отвечавший за их ход, попросил меня взять руководство переговорами на себя. Джо ушел, я остался. В нашем распоряжении была только стратегическая игра, в которой не требовалось применять силу.

Человек, имя которого, как мы уже знали, было Крис Уотс, имел привычку резко обрывать разговор, поэтому мне надо было найти способ заставить его говорить. Я переключился на голос ночного диджея FM: глубокий, мягкий, медленный и успокаивающий. Меня проинструктировали, что нужно как можно скорее открыто сказать Уотсу, что мы знаем, кто он такой. Кроме того, я взял трубку, не предупредив заранее, что заменяю Джо – в нарушение стандартного протокола. Это был хитрый ход лейтенанта полицейского управления Нью-Йорка, чтобы оживить переговоры, но у этого приема легко могли появиться негативные последствия. Однако мой успокаивающий голос был ключом к ослаблению противостояния.

Крис Уотс услышал мой голос по телефону и сразу же перебил меня: «Слушай, что случилось с Джо?»

Я сказал: «Джо ушел. Это Крис. Сейчас ты говоришь со мной».

Я не задал ему вопрос. Я сформулировал нисходящее утверждение с нисходящим тоном голоса. Голос ночного ди-джея FM – это голос покоя и разума.

Обдумывая стратегию или способ ведения переговоров, люди стремятся полностью сосредоточиться на том, что сказать или сделать. Но то, как мы себя подаем (наша общая манера держаться и говорить), – это одновременно и самый легкий для выполнения, и самый быстродействующий способ влияния на человека.

Наш мозг обрабатывает и понимает не только действия и слова других людей, но также их чувства и намерения, общественное значение их поведения и их эмоции. Мы считываем мысли других людей в основном на бессознательном уровне – не с помощью какого-то особого мышления, а с помощью буквальной способности быстрого восприятия того, что чувствует другой человек.

Можно подумать, что это бессознательная неврологическая телепатия: каждый из нас в определенный момент подает окружающим сигнал о том, что он готов играть или драться, смеяться или плакать.

Когда мы излучаем тепло и понимание, разговор, кажется, просто идет сам собой. Когда мы входим в помещение и привносим с собой комфорт и воодушевление, люди тянутся к нам. Улыбнитесь кому-нибудь на улице, и человек рефлекторно улыбнется в ответ. Понимание этого рефлекса и его применение на практике критически важно для успешного освоения навыка ведения переговоров.

Вот почему ваш самый мощный инструмент при любом вербальном общении – это голос. Вы можете использовать свой голос, чтобы намеренно проникнуть в сознание другого человека и переключить его эмоции. От недоверия к доверию. От нервозности к спокойствию. Переключатель просто щелкнет в одно мгновение при произнесении нужных слов.

По существу, специалист по ведению переговоров может применять три голосовых тона: голос ночного диджея FM, позитивный/игривый голос и прямой или убедительный голос. Убедительный голос сегодня нужно забыть: за исключением очень редких случаев, применять его – это все равно что бить себя по лицу, пытаясь продвигаться вперед. Вы подаете сигнал превосходства своему противнику, который будет либо агрессивно, либо пассивно-агрессивно выражать несогласие при попытке контроля его поведения.

Большую часть времени вы должны использовать позитивный/игривый голос. Это голос уживчивого, добродушного человека. Ваше отношение к нему – легкое и ободрительное. Ключом является умение расслабиться и улыбаться во время разговора. Улыбка, даже если вы говорите по телефону, влияет на тон голоса, и другой человек сразу чувствует это.

Эффект голосовых тонов является межкультурным и никогда не теряется при переводе. Один из наших инструкторов из Black Swan Group во время отдыха в Турции со своей подругой был сбит с толку тем, что его девушка неоднократно получала более выгодные скидки при покупках у продавцов на рынках специй в Стамбуле. Для продавцов на таких рынках по всему Ближнему Востоку торг – это своего рода искусство. Их эмоциональное восприятие отточено до предела, и они используют гостеприимство и дружелюбие как мощное средство, чтобы привлечь вас и создать взаимопонимание, которое заканчивается тем, что вы платите деньги.

Но их подход действует и в обратном направлении – и наш сотрудник смог убедиться в этом, наблюдая за действиями своей девушки. Она воспринимала каждую встречу как веселую игру, поэтому независимо от того, насколько агрессивно она торговалась, ее улыбка и игривая манера держаться подкупали продавцов, и они становились ее друзьями, что и обеспечивало ей успешный результат.

Когда люди настроены позитивно, они думают быстрее и с большей долей вероятности готовы сотрудничать и решать проблему (вместо того чтобы бороться и противостоять). Это в равной мере относится к тому, кто улыбается, и к тому, кому улыбаются: улыбка на лице и в голосе повышает вашу собственную сообразительность.

Но игривый голос не тронет Криса Уотса. А вот голос ночного диджея FM должен сработать: ведь когда вы модулируете нисходящий тон голоса, вы демонстрируете уверенность в том, что говорите. Говоря медленно и четко, вы доносите до него следующую идею: я контролирую ситуацию. Когда вы модулируете восходящий тон, вы приглашаете собеседника реагировать на ваши слова. Почему? Потому что вы вносите в свое утверждение долю недостоверности. Ваше утверждение звучит как вопрос. Вы оставляете дверь открытой, и теперь другой может стать лидером, поэтому я был осторожен и говорил тихо, как уверенный в себе человек.

Этот же голос я могу использовать во время переговоров о заключении договора, когда речь идет о вопросе, который не обсуждается. Если я вижу предложение о работе по найму, я, например, могу сказать: «Мы не работаем по найму». Как-то так, просто и дружелюбно. Я не предлагаю альтернативу, потому что она потребует дальнейшего обсуждения, поэтому я прямо заявляю о своей позиции по этой теме.

Вот как я обыграл его в этом случае. Я сказал: «Джо ушел. Сейчас ты говоришь со мной».

Сделка состоялась.

Вы можете говорить прямо и по существу до тех пор, пока вы создаете безопасность тоном своего голоса, который говорит: «Я в порядке, вы в порядке, давайте вместе подумаем над проблемой».

* * *

Течение переменилось. Крис Уотс нервничал, но у него оставалось еще несколько ходов. Один из злоумышленников спустился в подвал и привел одну из кассирш банка. В какой-то момент она попыталась спрятаться в подвалах банка, но Крис Уотс и его сообщник не стали гнаться за ней, потому что знали, что она никуда не денется. Теперь один из грабителей банка притащил ее наверх и дал ей телефон.

Она сказала: «Я в порядке». И все.

Я спросил: «Кто это?»

Она сказала: «Я в порядке».

Я хотел заставить ее говорить, поэтому спросил ее имя, но она просто ушла.

Это был блестящий ход со стороны Криса Уотса. Это была угроза. Он дразнил нас голосом женщины, но тонко и не напрямую. Этим способом злоумышленник пытался сообщить нам, что он здесь главный, без непосредственной эскалации ситуации. Он дал нам «доказательство жизни», подтверждающее, что у него действительно есть заложники, причем в достаточно приличной форме, чтобы говорить по телефону, но прервал разговор, чтобы не дать нам возможности собрать полезную информацию.

Он сумел вернуть определенный контроль над ситуацией.

Зеркальное отражение

Крис Уотс вернулся к телефону, как будто ничего не случилось. Конечно, он немного нервничал, но теперь, по крайней мере, он говорил.

– Мы нашли владельцев всех автомобилей, стоящих на улице, и поговорили со всеми, кроме одного, – сказал я Уотсу. – Здесь стоит фургон серо-синего цвета. Мы смогли связаться с владельцами всех машин, кроме этой. Ты знаешь что-нибудь о ней?

– Другой машины здесь нет, потому что вы, парни, прогнали моего водителя, – ляпнул он.

– Мы прогнали твоего водителя? – как эхо, повторил я.

– Ну, он свалил, когда увидел полицию.

– Мы ничего не знаем об этом парне. Так это тот, что вел фургон? – спросил я.

Я продолжал зеркально отражать Уотса, и он сделал ряд компрометирующих признаний. Он начал сливать информацию, и мы теперь пользуемся этим приемом в моем консалтинговом бизнесе. Он рассказал о сообщнике, о котором мы тогда ничего не знали. Это помогло нам взять сбежавшего водителя машины.

* * *

Зеркальное отражение, которое также называют копированием позы, по существу, является имитацией. Это еще один вид нейроповедения человека (и животных), при котором мы копируем друг друга, чтобы успокоить. Зеркальными могут быть речевые обороты, язык тела, словарный запас, темп речи и тон голоса. Это вообще бессознательное поведение – мы редко осознаем, когда это происходит, но это признак того, что люди притягиваются, действуют синхронно, и между ними устанавливается особый вид понимания, который приводит к доверию.

Это явление (а теперь и техника) следует очень простому, но при этом глубокому биологическому принципу: мы боимся всего, что отличается от нас, и тянемся к тому, что похоже на нас. Как говорится, рыбак рыбака видит издалека. Зеркальное отражение, когда оно практикуется сознательно, – это искусство незаметного внушения собеседнику идеи о вашем сходстве. Зеркало бессознательно подает сигналы доверия подсознанию другого человека: «Ты и я – мы похожи».

Как только вы освоите эту динамику, вы увидите ее везде: пары, идущие по улице, шагают абсолютно синхронно; друзья во время разговора на скамейке в парке одновременно кивают головами и скрещивают ноги. Другими словами, между людьми установлена связь.

Хотя зеркальное отражение чаще всего ассоциируется с формами невербального общения (в первую очередь с языком жестов), в случае переговоров «зеркало» должно быть сосредоточено лишь на словах и больше ни на чем. Не на языке жестов. Не на акценте. Не на тоне или манере говорить. Только на словах.

Это до смешного просто: в ФБР «зеркало» создается, когда вы повторяете последние три слова (или критически важные слова, от одного до трех), которые кто-то только что сказал. Из всей совокупности навыков ФБР, применяемых в ходе освобождения заложников, зеркальное отражение наиболее близко к уловкам джедаев. Простой и в то же время зловеще эффективный трюк.

Повторяя то, что сказал человек, вы запускаете инстинкт зеркального отражения, и ваш противник неизбежно конкретизирует то, что он только что сказал, поддерживая процесс установления связи. Психолог Ричард Уайзмен с помощью официантов провел исследование, чтобы определить, какой из методов установления связи с незнакомцами является более эффективным: зеркальное отражение или позитивное принуждение.

Одна группа официантов, используя позитивное принуждение, в ответ на каждый заказ расточала похвалы и воодушевляла клиентов, используя слова «отлично», «без проблем» и «конечно». Другая группа официантов зеркально отражала своих клиентов, просто повторяя заказы. Результаты были ошеломительными: средняя сумма чаевых у официантов, которые были «зеркалом», оказалась на 70 % больше, чем у тех, кто использовал позитивное принуждение.

* * *

Я решил, что пора удивить его, назвав его имя – чтобы он понял, что мы знаем, кто он такой. Я сказал: «Здесь стоит машина, которая зарегистрирована на Криса Уотса».

Он сказал: «О’кей». Не выдал себя ничем.

Я спросил: «Он здесь? Это вы? Вы Крис Уотс?»

С моей стороны это был глупый вопрос. Ошибка. Чтобы зеркало было эффективным, надо установить его и делать его работу. Надо помолчать. Я сам наступил на свое зеркало. Как только я это сказал, я тут же пожалел о своих словах.

«Вы Крис Уотс?»

Что, черт возьми, парень мог сказать на это? Конечно же, он ответил «нет».

Я сделал дурацкий ход и дал Крису Уотсу возможность взять верх в нашем противостоянии, но тем не менее он занервничал. До этого момента он думал, что мы не знаем его имени. Какие бы картины ни роились в его голове, до этого он надеялся, что сможет выпутаться. Теперь он понял, что ситуация изменилась. Я собрался, немного потянул время и на этот раз закрыл рот сразу после того, как повторил его слова. Я сказал: «Нет? Вы сказали «о’кей».

«Теперь я поймал его», – подумал я. Тон его голоса повысился. Он еще проболтался о некоторых вещах, слил нам еще информацию и настолько возбудился, что не смог говорить со мной. Внезапно к телефону подошел его сообщник, которым, как мы позже узнали, был Бобби Гудвин.

До этого момента мы не говорили со вторым захватчиком заложников. Мы знали, что Крис Уотс действовал не один, но мы не смогли найти информации о том, сколько именно человек участвовало с ним в этом деле. И вот теперь с нами разговаривал его ни о чем не подозревающий сообщник, который все еще думал, что на линии – специалист по ведению переговоров из департамента полиции. Мы поняли это, потому что он продолжал называть меня Джо: это с самого начала набросило на парня «петлю», которая по мере переговоров затягивалась на нем еще сильнее.

Брошенная впоследствии трубка подтвердила, что между преступниками нет полного взаимопонимания, но я не исправил его ошибку.

Бросилась в глаза еще одна особенность: похоже, второй парень говорил через полотенце или толстовку – он как будто жевал какую-то ткань. Эти попытки замаскировать голос означали одно: ему было действительно страшно. Он нервничал, очень дергался, беспокоился по мере того, как противостояние теряло остроту.

Я попытался подбодрить его – применил голос ночного диджея с нисходящим тоном. Я сказал: «Никто никуда не собирается». Я сказал: «Никого не тронут».

Примерно через полторы минуты нервозность прекратилась. Вместе с ней исчез сдавленный голос. Голос стал намного четче, когда он сказал: «Я доверяю тебе, Джо».

Чем больше я говорил со вторым парнем по телефону, тем больше понимал, что он оказался там не по своей воле. Бобби хотел выйти – и, конечно же, он хотел остаться невредимым. У него уже и так были серьезные проблемы, и он не хотел, чтобы они стали еще серьезнее.

Он вовсе не планировал начинать тот день с ограбления банка, но когда он услышал по телефону мой спокойный голос, то словно прозрел и увидел выход. По другую сторону банковской двери стояла седьмая по величине регулярная армия с оружием наготове – именно таковы масштабы и мощь полицейского управления Нью-Йорка – в полном составе, и ее оружие было направлено на него и его сообщника. Безусловно, Бобби очень боялся, что он не сможет целым и невредимым выйти из этой двери.

Я не знал, где именно Бобби находился в банке. Я по сей день не знаю, удалось ли ему уйти подальше от своего напарника или он говорил со мной при Крисе Уотсе. Я только знаю, что полностью завладел его вниманием и что он искал способ прекратить это противостояние или, по крайней мере, изменить свою роль в нем.

Позже я узнал, что между звонками по телефону Крис Уотс занимался тем, что прятал деньги в стенах банка. Он также на виду у двух женщин-заложниц сжигал огромные пачки денег. На первый взгляд это было причудливое поведение, но у такого парня, как Крис Уотс, имелась определенная логика. Очевидно, он вбил себе в голову, что сможет сжечь, скажем, 50 000 долларов, и если в документах будет указано, что не хватает 300 000 долларов, то руководство банка даже не подумает о том, чтобы искать оставшиеся 250 000 долларов. Это был интересный трюк – не совсем продуманный, но интересный. Он указывал на необычное внимание к деталям. Крис Уотс рассчитывал на то, что если он сумеет выбраться из ловушки, которую он сам себе и устроил, то, по крайней мере, сможет на какое-то время затаиться, а в будущем – вернется за деньгами, которые он припрятал и которых уже не было на счетах банка.

Второй парень, Бобби, понравился мне тем, что он не пытался играть со мной в игры по телефону. Он привык говорить то, что думает, поэтому я где-то мог реагировать как человек, который тоже говорит то, что думает. Я хотел получить все, на что рассчитывал, и он хотел этого же, поэтому я был на его стороне. Опыт подсказывал мне, что все, что мне надо было сделать, – заставить его говорить, и он согласится с нами. Мы нашли способ вывести его из банка – с Крисом Уотсом или без него.

Кто-то из нашей команды передал мне записку: «Спроси его, не хочет ли он выйти».

Я спросил: «Вы хотите сначала выйти?»

Я сделал паузу и молчал.

«Я не знаю, как сделать это», – наконец сказал Бобби.

«Что мешает вам сделать это прямо сейчас?» – повторил я.

«Как я могу сделать это?» – снова спросил он.

«Я расскажу как. Встретимся у входа прямо сейчас».

Для нас это был момент прорыва, но нам все равно надо было вытащить Бобби оттуда и найти способ дать ему знать, что я жду его с другой стороны двери. Я дал ему слово, что буду первым, кто примет его, если он решит сдаться, и что его не тронут, и теперь мы должны были сдержать обещание – очень часто именно этот этап может оказаться самым трудным.

Наша команда изо всех сил старалась следовать утвержденному плану. Я начал надевать бронежилет. Мы тщательно исследовали место преступления и решили, что я могу встать за одним из больших грузовиков, которые мы поставили перед банком, чтобы в случае опасности мне было где укрыться.

Затем мы оказались в одной из тех идиотских ситуаций, когда правая рука не знает, что делает левая. Оказалось, что дверь банка была забаррикадирована с наружной стороны с самого начала противостояния – это была мера предосторожности, чтобы ни один из грабителей банка не мог скрыться с места преступления.

Мы все знали это, но, конечно же, когда для Бобби пришло время сдаться и выйти из двери, наши мозги словно отключились. Ни один из штурмовой группы SWAT не подумал о том, чтобы напомнить кому-нибудь из команды по ведению переговоров об этой существенной детали. Поэтому даже после двух сильных ударов Бобби не смог бы выйти, и у меня в животе появилось тревожное чувство, что все, в чем мы продвинулись с этим парнем, может просто сойти на нет.

Мы изо всех сил старались исправить ситуацию. Вскоре два парня из группы SWAT направились ко входу, закрывшись пуленепробиваемыми щитами, с оружием наперевес, чтобы снять замки и разобрать баррикаду у двери – в этот момент они все еще не знали, с чем могут столкнуться с другой стороны двери. Это был супернапряженный момент. На парней из SWAT мог быть направлен десяток стволов, но им ничего не оставалось делать, кроме как медленно идти вперед. Эти ребята были твердые, как скала. Они открыли дверь, отошли назад, и мы, наконец, смогли войти.

Бобби вышел, подняв руки. Я выдал ему целый ряд особых инструкций, что надо делать, когда он выйдет из двери, и чего ожидать. Два штурмовика обыскали его. Бобби повернулся, посмотрел и сказал: «Где Крис? Отведите меня к Крису».

Наконец, они привели его ко мне, и мы смогли допросить его в нашем временном командном пункте. Мы впервые узнали, что внутри остался только один захватчик заложников, и это, естественно, порадовало командира. Я узнал об этом намного позже, но я мог представить, почему он был одновременно разгневан и смущен таким поворотом событий. Все это время он рассказывал журналистам, что внутри находилась целая банда злоумышленников – бригада злоумышленников из разных стран, помните? Но теперь оказалось, что, по существу, это была операция по обезвреживанию двух человек, один из которых вообще не хотел принимать участия в преступлении, и теперь командир выглядел так, словно он не справился с ситуацией.

Но, как я уже сказал, тогда мы еще не знали о реакции командира. Мы лишь знали, что просто получили новую информацию, по которой мы оказались ближе к желаемому результату, чем мы думали. Это была удачная разработка, нам было что праздновать. С информацией, которой мы теперь владели, было намного легче вести переговоры обо всех остальных заложниках, но командир все еще был зол. Он не любил, когда с ним играли таким образом, поэтому он повернулся к одному из ребят из группы технической помощи полицейского управления Нью-Йорка и приказал им заполучить камеру из здания банка или микрофон – в общем, хоть что-нибудь.

Теперь, когда я разговаривал с Бобби, командир назначил вместо меня другого ведущего специалиста по ведению переговоров по телефону. Новый специалист по ведению переговоров продолжил ту же игру, которую я начал пару часов назад, и сказал: «Это Доминик. Теперь вы говорите со мной».

Доминик Мизино был выдающимся специалистом по ведению переговоров об освобождении заложников – по моему мнению, один из величайших специалистов мирового масштаба, завершающих переговоры (этот термин часто используют по отношению к человеку, который делает последний бросок и завершает сделку). Он не нервничал и хорошо знал свое дело.

Приводил только факты. Знал законы улицы.

Доминик напирал как трактор. Затем случилась удивительная вещь – почти катастрофа. Когда Крис Уотс разговаривал с Домиником, он услышал звук электроинструмента, который врубался в стену прямо за его спиной. Один из парней из группы технической помощи решил достать жучок, установленный внутри, и оказался абсолютно не в том месте и не в то время. Крис Уотс уже достаточно перенервничал, ведь его сообщник сдался и оставил его в осаде в одиночку. Теперь он просто взорвался, когда услышал, что наши ребята сверлят стену.

Он был похож на питбуля, загнанного в угол. Он назвал Доминика лжецом. Доминик был невозмутим. Он сохранял спокойствие, пока Крис Уотс бесился на другом конце линии, и в конце концов хладнокровная, спокойная манера Доминика постепенно успокоила парня.

Теперь, по прошествии времени, я понимаю, что попытка найти жучок, установленный в банке, на завершающем этапе переговоров была идиотским шагом, сделанным в приступе досады и паники. Мы вывели одного из захватчиков заложников из банка, но теперь потеряли контроль над ситуацией. Испугать единственного оставшегося захватчика, который мог стать неуправляемым, было абсолютно дурацкой идеей.

Так как Доминик продолжал сглаживать ситуацию, Крис Уотс переключился на нас. Он сказал: «Что, если я отпущу заложника?»

Это прозвучало словно из пустоты. Доминик даже не думал просить его об этом, Крис Уотс просто предложил отпустить одну из кассирш, словно это было пустяком – думаю, для него, на завершающем этапе противостояния, это было непросто. По его мнению, такой шаг к примирению мог обеспечить ему достаточно времени на обдумывание побега.

Доминик оставался спокойным, но ухватился за эту возможность. Он сказал, что сначала хочет поговорить с заложницей, чтобы убедиться, что все нормально. Крис Уотс притащил одну из женщин и дал ей трубку. Женщина обратила внимание, что, когда Бобби хотел сдаться, возникла какая-то проблема, и, несмотря на то что она была напугана, у нее хватило смелости спросить о двери. Я тогда еще подумал, что это было признаком большой уверенности в себе – человека терроризируют, удерживают против воли, грубо обращаются, но он демонстрирует способность действовать обдуманно.

Она спросила: «У вас точно есть ключ от передней двери?»

Доминик сказал: «Передняя дверь открыта».

Так и было.

Наконец, одна из женщин вышла к нам, целая и невредимая, и примерно через час за ней последовала другая женщина, также целая и невредимая.

Мы занялись освобождением охранника банка, но из сообщений этих кассирш из банка мы не могли понять, в каком он состоянии. Мы даже не знали, жив ли он. Они не видели его с того момента, как все началось в то утро. Может быть, у него был сердечный приступ и он умер, но мы не могли узнать, что с ним.

Но у Криса Уотса оставался последний козырь в рукаве. Он быстро позвал одного из нас и совершенно неожиданно предложил сдаться. Может быть, он думал, что сможет в последний раз застать нас врасплох.

При его внезапном появлении он все время смотрел по сторонам, изучая место преступления, словно все еще думал о том, чтобы как-нибудь избежать ареста. Вплоть до того момента, когда полицейские защелкнули на нем наручники, его взгляд блуждал, отыскивая хоть какую-то возможность сбежать. На парня были направлены яркие фонари, он был окружен, но где-то на задворках сознания он все еще думал, что у него есть шанс.

Это был очень длинный день, но именно этот случай был описан в книгах как успешный. Никто не пострадал. Злоумышленники были взяты под стражу. Этот опыт принес мне немало унижения, так как мне еще многому надо было учиться. Но в то же время он пробудил во мне интерес и вдохновил тем, какую неукротимую мощь я увидел в эмоциях, диалогах и в наборе постоянно совершенствующихся инструментов ФБР, позволяющих применять психологическую тактику влияния и убеждения практически в любой ситуации.

За десятки лет с момента моего вступления в мир переговоров с высокими ставками я снова и снова поражаюсь тому, какими ценными могут быть эти на первый взгляд простые подходы. Способность «влезть» в сознание и, в конце концов, под кожу вашему противнику зависит от этих методов, а также от нашего желания изменить собственный подход, основываясь на вновь поступающих фактах. Так как я работаю с топ-менеджерами и студентами и помогаю им развивать эти навыки, я всегда стараюсь донести до них мысль, что правота не является ключом к успешным переговорам – нужна правильная установка.

Как открыто говорить и добиваться своего без противостояния

Я лишь полушутя называю зеркальное отражение магией или обманом разума джедаев, потому что оно дает вам возможность не согласиться и в то же время быть приятным.

Чтобы понять, насколько этот метод может быть полезным, подумайте о среднестатистическом рабочем месте: на любом рабочем месте есть человек, который занимает позицию власти, который получил это место, используя агрессивную напористость, а иногда и откровенное запугивание, командно-административное положение «старой школы», гласящее, что начальник всегда прав. Давайте не будем обманывать себя: независимо от применения просвещенных правил «новой школы» в любой среде (на работе или в другом месте) вы всегда будете иметь дело с волевыми людьми типа A, которые предпочитают согласие сотрудничеству.

Если вы подойдете к питбулю с позиции питбуля, то, в общем, все закончится грязной дракой и оскорбленными чувствами. К счастью, существует другой подход.

Здесь работают всего четыре простых правила:

1. Используйте голос ночного диджея FM

2. Начните со слова «Извините»

3. «Отзеркаливайте» собеседника

4. Молчите. По крайней мере, хотя бы в течение четырех секунд дайте зеркалу оказать магическое действие на вашего противника.

5. Повторяйте.

Одна из моих студенток на своем опыте поняла эффективность этого простого процесса на своем рабочем месте. Ее импульсивный босс был известен своими «кратковременными визитами». Он приводил всех в бешенство, когда внезапно врывался в офис или в отдел без предупреждения и заявлял о «срочном деле». При этом никогда не думал о том, что его распоряжения создают много ненужной работы. Предыдущие попытки обсудить распоряжение приводили к немедленному сопротивлению. «Более удобный способ» босс всегда называл «лентяйским».

Именно такой кратковременный визит босс нанес моей студентке во время завершения очень длительного консультирования, в результате которого были созданы в буквальном смысле тысячи документов. Босс, который скептически относился ко всему «цифровому», хотел в целях безопасности напечатать бумажные экземпляры.

Появившись в дверях ее офиса, он сказал: «Давайте сделаем по два бумажных экземпляра всех документов».

«Извините, два экземпляра?» – как эхо, повторила она, не только вспомнив голос ночного диджея, но и придав эху любопытный тон. Намерения, скрытые за большинством из зеркал, должны означать: «Пожалуйста, помогите мне понять». Каждый раз, когда вы создаете чье-то зеркальное отражение, человек старается по-другому сформулировать свою мысль. Он никогда не выскажет ее точно так же, как в первый раз. Спросите кого-нибудь: «Что вы хотите этим сказать?» – и, скорее всего, вы услышите раздражение или оборону. А зеркало дает вам ту ясность, которой вы добиваетесь, в то же время посылая сигнал уважения и внимания к тому, что сказал другой человек.

«Да, – отреагировал ее босс, – один для нас и один для заказчика».

«Извините, вы сказали, что клиент попросил один экземпляр и нам нужен еще один для внутреннего пользования?»

«Конечно, я еще сверюсь с клиентом – он еще ничего не просил. Но я определенно хочу один экземпляр. Я обычно строю свой бизнес именно так».

«Конечно, – отреагировала она. – И спасибо, что сверитесь с заказчиком. Где бы вы хотели хранить наш экземпляр? В архиве больше нет места».

«Отлично. Вы можете хранить его где-нибудь еще», – слегка озадаченно сказал он.

«Где-нибудь?» – снова эхом отозвалась она, сохраняя спокойное внимание. Когда тон голоса или язык жестов другого человека не совпадает с его словами, хорошее зеркало может быть особенно полезно.

Ее боссу пришлось сделать долгую паузу – он не часто прибегал к такому. Моя студентка молчала. «Кстати, вы можете положить их в моем офисе, – сказал он с бóльшим спокойствием, чем во время всего разговора. – Я поручу новому помощнику распечатать все после завершения проекта. Сейчас просто сделайте две цифровые копии».

На следующий день ее босс прислал письмо по электронной почте и просто написал в нем: «Двух цифровых копий будет достаточно».

Вскоре после этого я получил восторженное письмо по электронной почте от этой студентки: «Я в шоке! Я люблю зеркала! Сумела избежать недели ненужной работы!»

Зеркальное отражение заставляет вас чувствовать себя неуклюжим, как корова, когда вы пробуете создать его в первый раз. Это его единственная трудность: техника требует небольшой практики. Как только вы освоите ее, она станет для вас чем-то вроде швейцарского армейского ножа, ценного во всех профессиональных и социальных ситуациях.

Ключевые уроки

Язык переговоров – это в первую очередь язык разговора и понимания: способ быстро установить отношения и заставить людей говорить и думать совместно. Именно поэтому, если вы захотите узнать, кто является крупнейшим в мире специалистом по ведению переговоров, я, возможно, удивлю вас, сказав, что это Опра Уинфри.

Ее ежедневные ток-шоу следует показывать как расследование дела высочайшим специалистом-практиком. На глазах у многомиллионной аудитории она встречается лицом к лицу с человеком, которого никогда не видела прежде, и пытается убедить его раскрыться. Иногда действует против его или даже своих собственных интересов – заставляет говорить, говорить и, наконец, выдать всему миру глубоко запрятанные неприглядные секреты, из-за которых он был заложником собственного сознания в течение всей жизни.

Внимательно посмотрите на взаимодействие Опры с ее гостем после прочтения этой главы, и вы вдруг увидите отточенный набор мощных навыков: понимающую улыбку, чтобы снять напряжение; применение еле уловимого вербального и невербального языка, выражающего сочувствие (и, следовательно, безопасность); определенные нисходящие модуляции голоса; использование одних вопросов и исключение других – целый массив прежде незаметных приемов, которые станут для вас бесценными, когда вы научитесь использовать их.

Вот некоторые ключевые уроки из этой главы, которые надо запомнить:

• Хороший специалист по ведению переговоров, входя в здание, знает, что должен быть готов к возможным неожиданностям. Отличный специалист по ведению переговоров использует свои навыки, чтобы заранее обнаружить все «сюрпризы», которые его поджидают.

• Не делайте предположений, вместо этого рассматривайте их как гипотезы и затем проверяйте их в ходе переговоров.

• Люди, которые воспринимают переговоры как битву аргументов, становятся «заложниками» собственного внутреннего голоса. Переговоры – это не битва, это процесс открытия. Их цель состоит в получении как можно большего количества информации.

• Чтобы заглушить внутренние голоса, которые заставляют вас только сочувствовать, сосредоточьтесь на другом человеке и на том, что он должен сказать.

• Снизьте темп. Слишком быстрый темп – одна из ошибок, которую часто делают все специалисты по ведению переговоров. Если мы действуем слишком быстро, люди могут почувствовать, что их не слышат. Вы рискуете подорвать понимание и доверие, которое вы выстраивали.

• На вашем лице должна быть улыбка. Когда люди настроены позитивно, они думают быстрее и с большей долей вероятности готовы сотрудничать и решать проблему (вместо того чтобы бороться и противостоять). Позитив повышает сообразительность – как вашу собственную, так и вашего противника.

• Специалист по ведению переговоров может применять три голосовых тона:

• Голос ночного диджея FM: используйте его избирательно, чтобы поставить точку. Тон голоса должен быть нисходящим, говорите спокойно и медленно. При правильном его применении вы создаете ауру власти и доверия без стимулирования обороны.

• Позитивный/игривый голос: он должен быть вашим привычным голосом. Это голос уживчивого, добродушного человека. Ваше отношение к собеседнику – легкое и ободрительное. Ключом является умение расслабиться и улыбаться во время разговора.

• Прямой или убедительный голос: используйте его редко. Может создать проблемы и сопротивление.

• Зеркала создают магию. Повторяете последние три слова (или критически важные слова, от одного до трех), которые кто-то только что сказал: мы боимся всего, что отличается от нас, и тянемся к тому, что похоже на нас. Зеркальное отражение – это искусство незаметного внушения вашему собеседнику идеи о вашем сходстве, которое облегчает установление контакта. Используйте зеркало, чтобы подтолкнуть другую сторону к усилению связи с вами, заставьте людей говорить, тяните время, чтобы ваша сторона могла перегруппироваться, и склоняйте ваших противников к тому, чтобы они открыли вам свою стратегию.

Глава 3

Не чувствуйте чужую боль, навесьте на нее «ярлык»

Дело было в 1998 году. Я стоял в узком коридоре перед квартирой на 27-м этаже в высотном доме в Гарлеме. Я возглавлял команду ФБР Нью-Йорка по кризисным переговорам и в тот день был главным переговорщиком.

Подразделение, занимавшееся расследованием преступлений, доложило мне, что в квартире в Гарлеме прятались от полиции как минимум трое вооруженных до зубов беглых преступников. Несколько дней назад в перестрелке с враждующей бандой беглецы применили автоматы, поэтому за моей спиной в боевом порядке выстроилась штурмовая группа SWAT ФБР Нью-Йорка, а наши снайперы уже были на крышах близлежащих домов с винтовками, нацеленными на окна квартиры.

В напряженных ситуациях, подобных этой, переговорщикам традиционно советуют сидеть с непроницаемым лицом. Не показывать эмоций. До недавнего времени большинство академиков и исследователей полностью игнорировали роль эмоций во время переговоров. Они говорили, что эмоции – это просто препятствие к получению хороших результатов. Везде повторялась одна мысль: «Отделяйте людей от проблем».

Но подумайте вот о чем: как можно отделить людей от проблемы, если этой проблемой являются их эмоции? Особенно когда они боятся людей с оружием. Эмоции являются одним из основных моментов, который сводит общение на нет. Как только люди выводят друг друга из равновесия, рациональное мышление тут же улетучивается.

Вот почему вместо отрицания или игнорирования эмоций хороший специалист по ведению переговоров определяет их и старается повлиять на них. Он может дать точное определение эмоциям других людей и особенно своим собственным. Как только он обозначил эмоции, он может говорить о них без нервного напряжения. Для него эмоции – это инструмент.

Эмоции – это не препятствия, они являются средством.

Отношения между эмоционально грамотным специалистом по ведению переговоров и его противником, по существу, являются терапевтическими. Они дублируют отношения между психотерапевтом и его пациентом. Психотерапевт старается нащупать слабые места, чтобы понять проблемы своего пациента, а затем возвращает ответы пациенту, чтобы заставить его чувствовать глубже и изменить свое поведение. Именно этим и занимается хороший специалист по ведению переговоров.

Переход на этот уровень эмоционального восприятия требует, чтобы и вы тоже открыли свои чувства, меньше говорили и больше слушали. Вы можете узнать почти все, что вам нужно, – и даже больше, чем другие люди хотели бы, чтобы вы знали. Просто смотрите и слушайте, откройте глаза и уши и закройте рот.

Когда вы будете читать следующие разделы, подумайте о кушетке психотерапевта. Вы увидите, как успокаивающий голос, внимательное слушание и спокойное повторение слов вашего «пациента» помогают вам продвинуться намного дальше, чем холодный рациональный аргумент.

Это может показаться сентиментальным, но если вы можете воспринимать эмоции другого человека, у вас есть шанс развернуть их в свою сторону. Чем больше вы знаете о человеке, тем больше у вас власти над ним.

Тактическое сочувствие

В тот день в Гарлеме у нас была одна большая проблема: у нас не было номера телефона этой квартиры, поэтому мы не могли в нее позвонить. Целых шесть часов, с небольшими передышками, когда нас периодически подменяли два агента ФБР, мы вели кризисные переговоры, и я говорил через дверь квартиры.

Я использовал свой голос ночного диджея FM.

Этим голосом я не отдавал приказов и не спрашивал, чего хотят беглые преступники. Вместо этого я представил себя на их месте.

«Похоже, вы не хотите выходить, – снова и снова говорил я. – Видимо, вы боитесь, что, если откроете дверь, мы войдем и начнем стрелять. Похоже, вы не хотите снова попасть в тюрьму».

В течение шести часов мы не получали никакой реакции. Тренерам ФБР нравился мой голос ночного диджея. Но действовал ли он на беглецов?

Потом, когда мы уже поверили, что в квартире никого нет, снайпер с соседнего здания передал по рации, что видел, как одна из штор в квартире шевельнулась.

Входная дверь квартиры медленно открылась. Появилась женщина с поднятыми руками.

Я продолжал говорить. Вышли все трое беглецов. Ни один из них не сказал ни слова до тех пор, пока мы не надели на них наручники.

Затем я задал им вопрос, который больше всего мучил меня: почему они вышли после шести часов молчания? Почему они, наконец, сдались?

Все трое дали мне один и тот же ответ.

«Мы не хотели, чтобы нас поймали или расстреляли, но вы успокоили нас, – сказали они. – Мы наконец поверили, что вы не уйдете, поэтому просто вышли».

* * *

Ничто так не выбивает из колеи и не действует так разрушительно на переговоры, как чувство, что вы разговариваете с человеком, который вас не слушает. Игра в немого – это допустимая техника ведения переговоров, а фраза «Я не понимаю» – допустимая реакция. Но игнорирование позиции оппонента только увеличивает досаду и заставляет его сопротивляться тому, чего вы от него хотите.

Противоположностью такого поведения является тактическое сочувствие.

На своих курсах по ведению переговоров я рассказываю студентам, что такое сочувствие: «Это способность распознавать точку зрения вашего оппонента и озвучивать это распознавание». Если говорить простым, не академическим языком, то сочувствовать – это значит внимательно относиться к другому человеку, спрашивать себя, что он чувствует, и пытаться понять его мир.

Заметьте, что я ничего не сказал о том, нужно ли соглашаться с ценностями или верованиями другого человека, или о том, что его надо обнять. Это уже симпатия. Я говорю лишь о попытках взглянуть на мир глазами другого человека.

Один шаг за пределы вашего привычного восприятия – это тактическое сочувствие.

Тактическое сочувствие – это понимание чувств и установок другого человека в конкретной ситуации, а также умение слышать, что спрятано за этими чувствами. Это поможет вам повысить свое влияние во все последующие моменты. Мы концентрируем наше внимание как на эмоциональных препятствиях, так и на потенциальных возможностях, которые могут помочь прийти к согласию.

Это эмоциональное восприятие на стероидах.

Еще когда я был полицейским в Канзас-Сити, мне было интересно, как горстка ветеранов полиции могла уговорить злых и жестоких людей прекратить драку или заставить их положить на землю ножи и стволы.

Когда я спрашивал, как они делают это, в ответ они чаще всего только пожимали плечами. Они не могли сформулировать, что именно они делают. Но теперь я знаю ответ: это было тактическое сочувствие. Они смотрели на мир глазами другого человека, когда говорили с ним, и могли быстро оценить, что двигало этим человеком.

Большинство из нас вступает в словесную перепалку совсем не для того, чтобы убедить кого-либо в чем-либо, потому что мы знаем и лелеем лишь нашу собственную цель и точку зрения. Но лучшие сотрудники нацелены на противоположную сторону – свою аудиторию. Они знают, что если проявят сочувствие, то найдут подход к своей аудитории и смогут повлиять на нее словами.

Вот почему, если сотрудник исправительного учреждения подходит к заключенному в ожидании сопротивления, то зачастую действительно сталкивается с сопротивлением. Но если он подходит, излучая спокойствие, заключенный с большей долей вероятности будет вести себя мирно. Со стороны это кажется волшебством, но это не магия. Просто сотрудник, четко представляющий себе свою аудиторию, становится именно тем, кто может справиться с ситуацией.

Сочувствие – это навык классического «мягкого» общения, но у него есть физическая основа. Когда мы внимательно наблюдаем за лицом, жестами и тоном голоса другого человека, наш мозг начинает «подстраиваться» под его мозг в ходе процесса, который называется нервным резонансом, – и это позволяет нам больше узнать о том, что думает и чувствует другой человек.

В ходе эксперимента по МРТ-сканированию головного мозга исследователи из Принстонского университета обнаружили, что нервный резонанс исчезает, когда люди мало общаются. Исследователи могли точно определить, насколько хорошо общались люди, наблюдая степень «подстройки» их мозга. Они обнаружили, что люди, которые обращали на других большое внимание – хорошие слушатели, – могли действительно предвидеть, что говорящий собирался сказать еще до того, как он говорил это.

Если вы хотите повысить свои навыки нервного резонанса, уделите им время прямо сейчас и потренируйтесь. Обратите внимание на человека, который разговаривает рядом с вами, или посмотрите интервью с кем-нибудь по телевизору. Во время разговора представьте, что вы и есть этот человек. Мысленно поставьте себя в то положение, которое он описывает, и придумайте как можно больше деталей, словно вы действительно находитесь там.

Но имейте в виду, что многие классические специалисты по заключению сделок могут подумать, что ваш подход глупый и слабый.

Спросите об этом бывшего госсекретаря Хиллари Клинтон.

Несколько лет назад во время выступления в Джорджтаунском университете Клинтон призывала «демонстрировать уважение даже к врагам. Пытаться их понять и, насколько это возможно, сочувствовать их точке зрения».

Вы можете предугадать, что произошло дальше. На нее набросилась кучка экспертов и политиков. Они назвали ее заявление бессмысленным и наивным и даже нашли признаки того, что она сотрудничала с мусульманским братством. Некоторые сказали, что она разрушила свои шансы на успех в президентских выборах.

Проблема при всем этом «сотрясании воздуха» состоит в том, что она права.

Если отодвинуть в сторону политику, то сочувствие – это нежелание хорошо относиться или соглашаться с другой стороной. Речь идет о понимании. Сочувствие помогает нам узнать позицию врага, понять, почему его действия имели смысл (для него) и что могло двигать им.

Как специалисты по ведению переговоров мы используем сочувствие, потому что оно работает. Именно благодаря сочувствию трое беглых преступников вышли после моего шестичасового монолога. Именно оно помогло мне добиться успеха в том, что Сунь Цзы называл искусством войны: покорить врага без сражения.

Ярлыки

Давайте на минуту вернемся к квартире в Гарлеме.

У нас было немного возможностей двигаться вперед, но если у вас есть трое беглецов, оказавшихся в ловушке в квартире на 27-м этаже в одном из домов Гарлема, то стоит им сказать вам хоть слово – вы поймете, что им не дают покоя две вещи: они боятся, что их убьют и что они попадут в тюрьму.

Именно поэтому целых шесть часов, изнемогая от жары в коридоре перед квартирой, я и двое студентов с курсов ФБР по ведению переговоров говорили с ними по очереди. Мы менялись, чтобы избежать вербальных запинок и других ошибок, вызванных усталостью. Мы беспрестанно пытались донести до них наши мысли, и мы все трое говорили одно и то же.

Теперь обратите пристальное внимание на то, что именно мы говорили: «Похоже, вы не хотите выходить. Видимо, вы боитесь, что, если откроете дверь, мы войдем и начнем стрелять. Похоже, вы не хотите снова попасть в тюрьму».

Мы применили наше тактическое сочувствие, распознав и затем выразив словами предсказуемые в данной ситуации эмоции. Мы не просто представили себя на месте беглых преступников. Мы вычислили их чувства, превратили их в слова и затем очень спокойно и уважительно повторили им их эмоции.

В переговорах это называется навешиванием ярлыков.

Навешивание ярлыков – это способ оценки чьих-то эмоций путем их подтверждения. Дайте чьим-то эмоциям название, и тем самым вы покажете, что знаете, что и как чувствует этот человек. Вы становитесь ближе к человеку, даже не спрашивая о внешних факторах, о которых вы ничего не знаете («Как ваша семья?»). Подумайте о навешивании ярлыков как о кратчайшем пути к близкому знакомству, как об экономящем время эмоциональном доступе.

Навешивание ярлыков имеет особое преимущество, когда ваш оппонент испытывает напряжение. Вытаскивая на свет божий отрицательные мысли – «Похоже, вы не хотите снова попасть в тюрьму» – вы представляете их менее пугающими.

В ходе одного исследования томографии головного мозга профессор психологии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Мэттью Либерман обнаружил, что когда людям показывают фотографии лиц, выражающих сильные отрицательные эмоции, в миндалевидном теле их мозга, в той части, которая создает страх, отмечается усиление деятельности. Но когда их попросили дать название этим эмоциям, деятельность переместилась в область, отвечающиую за рациональное мышление. Другими словами, навешивание ярлыков на эмоции – то есть нахождение рациональных слов для обозначения страха – разрушает их первоначальную интенсивность.

Навешивание ярлыков – это простой многогранный навык, который позволяет вам усилить положительный или ослабить отрицательный аспект переговоров. Но здесь есть очень специфические правила, касающиеся формы и подачи. Они превращают переговоры не в болтовню, а в настоящее искусство, такое как китайская каллиграфия.

Для большинства людей это один из самых неудобных в применении инструментов для ведения переговоров. Еще до того, как приметить его в первый раз, мои студенты почти всегда рассказывали мне, что ожидали, будто оппонент сейчас же вскочит и закричит: «Как ты смеешь рассказывать мне о моих чувствах?!»

Я открою вам один секрет: люди даже не замечают этого.

Первый шаг в навешивании ярлыков состоит в определении эмоционального состояния другого человека. Находясь перед дверью в Гарлеме, мы не даже могли видеть беглых преступников, но в обычной жизни перед вами открывается море информации, состоящей из слов, тона и языка жестов другого человека. Мы называем эту троицу «слова, музыка и танцы».

Есть одна хитрость: чтобы определить чувства, обратите пристальное внимание на изменения, которые происходят в людях, когда они реагируют на внешние события. Чаще всего такими событиями становятся ваши слова.

Если вы спрашиваете: «Как семья?», а уголки рта вашего собеседника опускаются вниз, даже если он говорит, что все отлично, вы можете понять, что на самом деле это не так. Если, когда речь заходит о его коллеге, у него садится голос, то в их отношениях могут быть проблемы. Если ваш арендодатель бессознательно переминается с ноги на ногу, когда вы упоминаете соседей, то становится ясно, что он о них невысокого мнения (мы глубже займемся этой темой и применением этих сигналов в Главе 9).

Экстрасенсы работают, собирая крошечные кусочки информации. Они оценивают язык тела своего клиента и задают ему несколько невинных вопросов. И когда через несколько минут они «рассказывают» ему о его будущем, то на самом деле они просто говорят то, что он хочет услышать, основываясь на мелких деталях, которые стали им известны. Многие экстрасенсы именно по этой причине могли бы стать хорошими специалистами по ведению переговоров.

Как только вы определили эмоцию, на которой вы хотите заострить внимание, ваш следующий шаг – это навешивание на нее ярлыка, причем вслух. Ярлык можно сформулировать в виде утверждения или вопроса. Единственное отличие состоит в нисходящем или восходящем тоне конца предложения. Но независимо от того, как звучит концовка, ярлыки почти всегда начинаются примерно с таких слов:

По всей видимости…

Ты так об этом говоришь, как будто…

Похоже, что…

Заметьте, что мы говорим «Ты так об этом говоришь, как будто…», а не «Я слышу, что…». Это потому что слово «я» включает защитную реакцию человека. Когда вы говорите «я», это указывает, что вы больше интересуетесь собой, чем другим человеком, и несете личную ответственность за все последующие слова и за обиду, которую они могут нанести.

Но когда вы формулируете ярлык как нейтральное подтверждение понимания, он подталкивает вашего оппонента на реакцию. Обычно он дает более распространенный ответ, чем просто «да» или «нет». Если он не соглашается с ярлыком – это нормально. Вы можете всегда отступить и сказать: «Я не говорил, что это именно так. Я просто сказал, что, по всей видимости, это так».

Последнее правило ярлыка – молчание. Как только вы навесили ярлык, молчите и слушайте. У всех нас есть склонность добавлять еще что-то к уже сказанному. Нам хочется закончить фразу «Похоже, вам нравится, как выглядит эта рубашка» конкретным вопросом: «Где вы ее купили?» Но сила ярлыка состоит в том, что он сам приглашает другого человека открыться.

Если вы хоть немного доверяете мне, прервите чтение и прямо сейчас испытайте этот метод: заведите разговор и навесьте ярлык на одну из эмоций другого человека (не имеет значения, с кем вы будете говорить – с почтальоном или со своей десятилетней дочкой), а затем замолчите. Дайте ярлыку сделать свое дело.

Нейтрализуйте негатив, усиливайте позитив

Навешивание ярлыков – это тактика, а не стратегия, точно так же, как ложка – отличный инструмент для помешивания супа, но не его рецепт. То, как вы используете ярлыки, имеет большое значение при определении вашего успеха. При правильном применении ярлык, как и специалист по ведению переговоров, определяет и затем медленно изменяет внутренний голос сознания нашего оппонента на что-то более доверительное и склонное к сотрудничеству.

Сначала давайте немного поговорим о психологии человека. Обычно эмоции людей имеют два уровня: «показное» поведение является вершиной айсберга – его можно видеть и слышать; внизу же скрыто «подводное» чувство, которое мотивирует поведение.

Представьте дедушку, который ворчит во время семейного праздничного ужина: показное поведение говорит о том, что он раздражен, но скрытые эмоции выдают печальное чувство одиночества, потому что его семья редко видится с ним.

Навешивая ярлык, хороший специалист по ведению переговоров вытаскивает наружу скрытые эмоции. Это позволяет ослаблять отрицательные эмоции (а в особо сложных случаях и обезвреживать их) и усиливать позитивные.

Сейчас мы вернемся к раздраженному дедушке. Но сначала я хочу немного поговорить о гневе.

Гнев как эмоция (неважно, ваш это гнев или человека, с которым вы ведете переговоры) редко бывает продуктивным. Он высвобождает гормоны стресса и нейрохимические вещества, которые разрушают вашу способность правильно оценивать ситуации и реагировать на них. Гнев ослепляет вас и ставит вашу злость на первое место, что дает вам ложное чувство уверенности.

Это не означает, что негативные чувства следует игнорировать. Они могут быть просто разрушительными. Но вместо того, чтобы игнорировать их, вам надо их изучить. Навешивание ярлыков – это полезная тактика деэскалации столкновений в порыве гнева, потому что она заставляет человека признать свои чувства, а не продолжать нервничать.

* * *

С самого начала моей карьеры в переговорах об освобождении заложников я узнал, как важно идти прямо при отрицательной динамике и вести себя бесстрашно, но с уважением.

Мне пришлось исправлять ситуацию, которую я создал сам. Я разгневал руководителя ФБР Канады, когда въехал в страну без процедуры предварительного уведомления (чтобы он мог уведомить Госдепартамент), известной как «разрешение на въезд».

Я знал, что необходимо позвонить и смягчить его гнев, чтобы исправить ситуацию, иначе мне могла грозить депортация. Руководители любят чувствовать себя на высоте. Они не хотят, чтобы к ним проявляли неуважение. Тем более что офис, которым они руководят, вовсе не был увеселительным заведением.

«Видит бог, я согрешил», – сказал я, когда он ответил мне по телефону.

На другом конце линии наступило долгое молчание.

«Кто это?» – спросил он.

«Видит бог, я согрешил, – повторил я. – Это Крис Восс».

Снова наступило долгое молчание.

«Ваш босс знает, что вы здесь?»

Я сказал, что знает, и скрестил пальцы. В этот момент руководитель ФБР имел полное право приказать мне немедленно покинуть Канаду. Но я знал, что должен продолжать рассеивать отрицательную динамику. У меня был шанс.

«Ладно, тебе сделали разрешение на въезд, – наконец, сказал он, – я позабочусь о документах».

Попробуйте применить это в следующий раз, когда сделаете глупую ошибку и вам надо извиниться. Перейдите прямо к ней. Чем быстрее и эффективнее, тем быстрее вы установите рабочие отношения, признав отрицательные эмоции и ослабив их. Когда мне приходилось иметь дело с семьей заложника, я начинал говорить о том, что знаю, как им страшно. Когда я делаю ошибку – такое бывает часто, – я всегда признаю гнев другого человека. Я нашел фразу «Послушай, я просто засранец», которая удивительно эффективно помогает решить все проблемы.

Этот способ никогда не подводил меня.

* * *

Давайте вернемся к раздраженному дедушке.

Он ворчит, потому что почти не видит родных, и чувствует, что его все бросили. Поэтому он говорит, используя свой собственный неэффективный способ привлечения внимания.

Как исправить это?

Вместо того чтобы бороться с его сварливостью, вы должны понять его печаль и не осуждать ее. Отвлеките его до того, как он начнет ворчать.

«Мы теперь не так часто видимся, – можете сказать вы. – Похоже, ты чувствуешь, что мы не обращаем на тебя никакого внимания, а ты видишь нас только раз в году, так почему ты должен тратить время на нас?»

Вы заметили, что этим вы только подтвердили ситуацию и навесили на нее ярлык – его печаль? Вот теперь вы можете сделать короткую паузу, чтобы дать ему возможность увидеть и оценить ваши попытки понять, что он чувствует, а затем разверните ситуацию, предлагая позитивное решение.

«Для нас это настоящий праздник. Мы хотим услышать то, что ты должен сказать нам. Нам очень дорого время, которое мы проводим с тобой, потому что мы чувствуем, что ты вычеркнул нас из своей жизни».

Исследования показывают, что лучший способ справиться с негативом – видеть его, но не реагировать и не осуждать. Затем сознательно навесить на него ярлык отрицательного чувства и заменить его сочувствием и позитивными мыслями, основанными на рациональном подходе.

* * *

Один из моих студентов Джорджтаунского университета, парень по имени Ти-Джей, который работал заместителем главного бухгалтера-контролера в клубе американского футбола Washington Redskins, применил этот урок во время учебы на моих курсах по ведению переговоров.

Дела в экономике в то время были хуже некуда, и обладатели сезонных абонементов на игры команды Redskins уходили толпами, чтобы избежать расходов. Что еще хуже, у команды был отвратительный год, и проблемы с удалением полевых игроков отталкивали болельщиков.

Руководитель финансовой службы команды день ото дня становился все злее и злее. За две недели до начала сезона он подошел к столу Ти-Джея и швырнул папку с бумагами.

«Вчера было лучше, чем сегодня», – сказал он и ушел.

В папке лежал список 40 владельцев сезонных абонементов, не оплатившие счета, USB-диск со сводной таблицей, где была указана информация о каждом владельце и сценарий, который следовало использовать при телефонном разговоре с ним.

Ти-Джей сразу же увидел, что сценарий был провальный. Начнем с того, что его коллеги уже пытались дозвониться до владельцев абонементов в течение нескольких месяцев, но их долг с тех пор только увеличился. «Я хотел бы сообщить вам,» – читал он, – что для того, чтобы получить свои билеты на первую игру сезона против New York Giants, вам нужно в полном объеме погасить задолженность до 10 сентября».

Это был глупый, агрессивный, негуманный, глухой стиль общения. Говоря иными словами, это был провал всего бизнеса. Ти-Джей должен был все время говорить «мне, мне, мне» без всякого понимания ситуации, в которой оказались владельцы абонементов. Никакого сочувствия. Никакого контакта. Просто отдайте мне деньги.

Может быть, мне не стоило говорить это, но сценарий не сработал. Ти-Джей оставил несколько сообщений: ни один человек не ответил.

Ти-Джей занимался на курсах всего несколько недель, но он сумел переписать сценарий. Эти изменения были небольшими. Он не предлагал болельщикам скидки. Он лишь добавил едва уловимое волнение по поводу звонков болельщикам, их ситуации и их любви к команде.

Теперь клуб назывался «ВАШИ Washington Redskins», и цель звонка была в том, чтобы обеспечить присутствие самых дорогих болельщиков команды – задерживающих оплату заказчиков – на первой игре сезона. «Преимущество домашней игры, которое создает каждый из вас по воскресеньям на стадионе FedEx Field, не останется незамеченным», – писал Ти-Джей. Затем он говорил следующее: «В эти трудные времена мы понимаем, что нашим болельщикам пришлось тяжело, и мы здесь, чтобы действовать вместе с вами». И после этих слов он просил владельцев абонементов перезвонить, чтобы решить их «уникальную ситуацию».

На первый взгляд, простые изменения, которые Ти-Джей внес в сценарий, создали глубокий эмоциональный резонанс у должников за абонемент. В нем упоминался их долг перед командой, но также указывался долг команды перед ними, и с помощью ярлыков, обозначавших тяжелые времена и стресс, который они создавали, рассеивалась самая сильная отрицательная динамика – их невыполненные обязательства, и проблема превращалась во вполне решаемую.

Простые изменения помогли выразить сочувствие со стороны Ти-Джея. С помощью нового сценария он смог составить графики платежей для всех владельцев абонементов еще до игры с Giants. Каким был следующий визит руководителя финансовой службы? Уже не таким резким.

Перед объявлением места назначения расчистите дорогу

Помните миндалевидное тело, часть мозга, которая создает страх как реакцию на угрозы? Так вот, чем быстрее мы сможем прервать реакцию миндалевидного тела на настоящие или воображаемые угрозы, тем быстрее мы сможем очистить дорогу от препятствий и тем быстрее мы сможем создавать чувство безопасности, благополучия и доверия.

Мы делаем это, навешивая ярлыки на страхи. Эти ярлыки очень мощные, потому что они заливают страхи солнечным светом, лишают их силы и показывают нашему оппоненту, что мы все понимаем.

Давайте еще раз вернемся на лестничную площадку в Гарлеме. Я не говорил: «По всей видимости, вы хотите, чтобы мы отпустили вас». Мы могли согласиться на это. Но это не ослабило бы настоящий страх в квартире и не показало бы, что я сочувствовал им в страшно сложной ситуации. Вот почему я воздействовал прямо на миндалевидное тело и сказал: «По всей видимости, вы не хотите снова попасть в тюрьму».

Как только на страхах появляются ярлыки и их вытаскивают наружу, отрицательные реакции миндалевидного тела вашего оппонента начинают снижаться. Вот увидите, вы будете поражены, когда увидите, как резко беспокойство сменяется оптимизмом. Сочувствие мощно повышает настроение.

Дорогу всегда нелегко расчищать, поэтому не опускайте руки, если вам кажется, что этот процесс идет слишком медленно. Переговоры в гарлемской высотке шли шесть часов. У многих из нас страх наслаивался на страх, как многослойная одежда, которая должна защитить от холода, и создание чувства безопасности потребовало времени.

А вот история из опыта еще одной моей студентки, которая была организатором сбора денежных средств для девочек-скаутов и почти случайно смогла определить страхи своего оппонента.

Я сейчас говорю не о тех, кто продает печенье, приготовленное девочками-скаутами: моя студентка была опытным организатором сбора денежных средств. Она регулярно находила людей, готовых выложить в движение от 1000 до 25 000 долларов. С годами она разработала очень успешную систему, которая помогала заставлять ее «клиенток», обычно богатых женщин, открывать чековую книжку.

Она приглашала потенциальных благотворителей в свой офис, угощала испеченным девочками-скаутами печеньем, показывала альбом с душевными фотографиями и написанными от руки письмами о проектах, которые совпадали с интересами женщины, а затем, когда глаза дарительницы загорались, получала чек. Это было довольно легко.

Но однажды она встретила непоколебимую благотворительницу. Как только женщина пришла в ее офис, моя студентка начала показывать ей проекты исследований, которые, как ей сказали, должны ей понравиться. Но женщина качала головой и отклоняла один проект за другим.

Моя студентка все больше смущалась, глядя на непростую благотворительницу, у которой не было интереса к пожертвованиям. Но она сдержала свои эмоции и вспомнила урок по навешиванию ярлыков из моего курса. «Я чувствую, что у вас есть некоторые сомнения по поводу этих проектов», – сказала она, надеясь, что голос был ровным.

Словно давая волю своим чувствам, женщина воскликнула: «Я хочу, чтобы мой взнос пошел исключительно на поддержку программ и больше ни на что!»

Это помогло сосредоточиться на разговоре, но по мере того как моя студентка предлагала проект за проектом, которые, как ей казалось, отвечали критериям дарительницы, она получала отказ за отказом.

Чувствуя растущую досаду потенциальной дарительницы и желая закончить разговор на позитивной ноте, чтобы можно было встретиться еще раз, моя студентка использовала другой ярлык: «Похоже, что вы действительно неравнодушны к нашему фонду и хотите вложить деньги в хороший проект, который будет похож на ваш собственный опыт, который вы в свое время получили в организации девочек-скаутов».

После этих слов «трудная» женщина подписала чек, даже не выбрав конкретный проект. «Вы понимаете меня, – сказала она, уходя. Я верю, что вы найдете хороший проект».

Страх, что ее деньги пойдут не по назначению, давал отрицательную динамику, которую первый ярлык не смог распознать. Но второй ярлык помог обнаружить скрытую динамику – само ее присутствие в офисе было продиктовано конкретными воспоминаниями о тех днях, когда она была девочкой-скаутом, и о том, как это изменило ее жизнь.

Препятствие было в том, что она боялась не найти проект, соответствующий ее собственному опыту. Дело было не в том, что она была привередливой и излишне разборчивой дарительницей. Настоящее препятствие заключалось в том, что женщине надо было почувствовать, что ее понимают, что человек, получивший ее деньги, знает, почему она пришла в этот офис, и понимает, какие воспоминания послужили толчком к ее действиям.

Вот почему ярлыки могут так мощно изменить содержание любого разговора. Раскапывая целую гору из уловок, деталей и логистики, ярлык помогает раскрыть и определить основное воздействие на эмоции и на поведение вашего оппонента, эмоции, которые, как только мы их распознаем, кажется, могут чудесным образом решить все остальные проблемы.

Проведите анализ обвинений

Каждый семестр в первый день занятий по ведению переговоров я даю всей группе вводное упражнение, которое называется «60 секунд, или она умрет». Я изображаю захватчика заложника, а студент должен в течение минуты убедить меня освободить его. Это упражнение помогает снять напряжение и демонстрирует уровень моих студентов, а им становится ясно, что им предстоит еще многому научиться (здесь есть маленький секрет: мой заложник всегда погибает).

Иногда студенты быстро включаются в игру, но чаще всего найти добровольца бывает непросто, потому что ему придется стоять перед всеми и играть с человеком, у которого на руках все козыри. Если я просто решаю вызвать кого-то к доске, мои студенты вжимаются в стулья и отводят взгляды. У вас самих так было. Вы можете почти почувствовать, как напрягаются мышцы спины, когда вы думаете: «Пожалуйста, не вызывайте меня».

Именно поэтому я никого не вызываю. Вместо этого я говорю: «В случае если вы боитесь добровольно участвовать в ролевой игре со мной перед классом, я хочу заранее сказать вам… это будет ужасно».

Когда смех смолкает, я говорю: «Те, кто хочет участвовать в игре добровольно, наверняка узнают намного больше, чем кто-либо еще».

В результате у меня всегда оказывается больше добровольцев, чем надо.

Теперь посмотрите, что я сделал: я предварил наш разговор ярлыком для обозначения страхов моих слушателей: что может быть хуже, чем «ужасно»? Я обезвредил их страхи и подождал, пока они не исчезнут вовсе и все станет не таким пугающим.

* * *

Мы все интуитивно делали это тысячи раз. Вы критикуете своего друга, начиная со слов «возможно, это прозвучит грубо, но…» – смягчая таким образом все, что прозвучит дальше. Вы можете также сказать «Я знаю, что я засранец, но…» – надеясь, что ваш оппонент чуть позже признает, что вы не так уж плохи.

В суде защитники часто используют этот прием, когда в самом начале своей защитной речи упоминают все, в чем обвиняется их клиент, и перечисляет все слабые места этого дела. Адвокаты называют эту технику «удалением жала».

Я хочу, чтобы вы использовали этот прием систематически, тогда вы сможете обезоружить вашего оппонента во время ведения переговоров любого рода, начиная от обсуждения вопроса, во сколько ваш сын должен ложиться спать, заканчивая подписанием крупных договоров в бизнесе.

Первый шаг на пути к этому состоит в перечислении всех ужасных вещей, которые ваш оппонент может сказать о вас, чтобы провести так называемый анализ обвинений.

Эту идею о проведении анализа обвинений действительно очень сложно подать людям для восприятия. Когда я в первый раз рассказываю о ней своим студентам, они говорят: «Боже упаси, мы не можем сделать такое». Она кажется одновременно неестественной и самоуничижительной. Кажется, что она может только все ухудшить. Но я напоминаю студентам, что это именно то, что я делал в первый день занятий, когда заранее навешивал ярлыки на их страхи перед игрой в освобождение заложника. И они признают, что ни один из них не знал этого.

В качестве примера я хочу привести случай из опыта еще одной моей студентки, Анны, – потому что я очень горжусь тем, как она превратила знания, полученные на курсах, в миллион долларов.

В то время Анна была представителем крупного правительственного подрядчика. Ее фирма выиграла тендер на заключение большого правительственного договора при партнерстве с более мелкой компанией, давайте назовем ее ABC, руководитель которой был близко знаком с правительственным представителем клиента.

Проблемы начались сразу же после того, как они выиграли этот тендер. Так как отношения компании ABC с подрядчиком были решающими при заключении договора в их пользу, ABC почувствовала, что ей принадлежит кусок пирога независимо от того, выполняет она свою часть договора или нет.

По договору компания Анны должна была оплачивать компании АВС работу девяти человек, но затем была вынуждена сократить свои финансовые вложения. Компания Анны самостоятельно выполняла работу компании ABC, и отношения между ABC и компанией Анны стали сводиться к оскорбительным письмам по электронной почте и горьким жалобам.

Столкнувшись с уменьшением ожидаемой прибыли, компания Анны была вынуждена участвовать в жестких переговорах, где говорилось о том, что теперь компания будет оплачивать АВС работу только 5,5 человек. Переговоры оставили горький осадок у обеих сторон. Оскорбительные письма по электронной почте прекратились, но затем письма по электронной почте вообще перестали приходить. Отсутствие общения – это всегда плохой знак.

Через несколько месяцев после всех этих болезненных встреч и совещаний клиент потребовал провести крупную реорганизацию проекта, и фирма Анны столкнулась с возможностью потери серьезных денег в случае отсутствия договоренности с компанией ABC о дальнейшем сокращении расходов. Так как компания ABC больше не поддерживала их сторону в договоре, у фирмы Анны появились серьезные основания, предусмотренные контрактом, совсем отказаться от сотрудничества с компанией ABC. Но такой шаг мог испортить репутацию фирмы Анны в глазах очень важного заказчика и привести к судебному иску со стороны компании ABC.

Столкнувшись с таким сценарием развития событий, Анна назначила совещание с компанией ABC, на котором она и ее партнеры планировали проинформировать компанию ABC, что теперь они будут оплачивать работу только трех человек. Это была рискованная ситуация, так как компания ABC высказывала недовольство уже по поводу первого сокращения расходов. Хотя Анна обычно была агрессивным и уверенным в своих силах специалистом по ведению переговоров, она так волновалась по поводу предстоящего совещания, что начала испытывать проблемы со сном. Ей необходимо было получить уступки со стороны АВС и в то же время наладить с ними отношения. Нелегкая задача, правда?

Готовясь к совещанию, первое, что сделала Анна, – встретилась со специалистом по ведению переговоров, Марком, и вместе они составили перечень отрицательных оценок, которые компания ABC могла адресовать им. Отношения компаний задолго до этого стали натянутыми, поэтому этот список оказался огромным. Но самые серьезные обвинения было легко предугадать:

«Вы типичный главный исполнитель, который пытается выдавить мелкую компанию».

«Вы обещали нам, что мы все будем работать, а теперь отказываетесь от своих обещаний».

«Вы могли предупредить нас об этой проблеме несколько недель назад и помочь нам подготовиться».

Затем Анна и Марк по очереди исполняли роли обеих сторон, когда один из них выступал от имени компании ABC, а другой разбивал все эти обвинения, используя опережающие ярлыки. «Вы думаете, что мы крупный нечестный главный исполнитель, раз мы сделали это». Анна училась говорить медленно и естественно. «Похоже, что вы чувствуете, что эта работа была обещана вам с самого начала», – сказал Марк. Они тренировались перед зрителями, оттачивая каждый шаг. Они решали, в какой момент они должны обозначать ярлыками все страхи, и планировали, когда использовать многозначительные паузы. Это был настоящий театр.

Когда настал день совещания, Анна подтвердила, что в курсе всех самых серьезных претензий компании ABC. «Мы понимаем, что взяли вас с собой с той целью, чтобы вы вели эту работу, – сказала она. – Вы можете думать, что мы несправедливо обошлись с вами и что мы впоследствии значительно изменили условия договора. Мы подтверждаем, что вы были уверены в том, что вам пообещали эту работу».

Эти слова были подкреплены выразительным кивком представителя компании ABC, и далее Анна обрисовала ситуацию в таком аспекте, который подталкивал представителей ABC к восприятию обеих фирм как союзников. Она подкрепляла свои утверждения вопросами, которые требовали развернутого ответа и указывали на то, что она внимательно слушала своих оппонентов: «Может быть, есть еще важные моменты, которые следует добавить для обсуждения?»

Навешивая ярлыки и задавая вопросы, Анна смогла сделать выводы о самых больших страхах компании ABC – а именно о том, что компания ABC ожидала, что это будет высокодоходный проект, потому что думала, что фирма Анны получит хорошую прибыль от сделки.

Именно этот момент стал отправной точкой для Марка, который объяснил, что новые требования клиента превратили прибыль фирмы в убытки, и именно поэтому им с Анной пришлось снизить выплаты компании ABC до оплаты работы трех человек. Анджела, одна из представителей компании ABC, вздохнула.

«Похоже, вы думаете, что мы – плохой большой босс, который пытается выдавить малый бизнес», – сказала Анна, отводя от себя обвинение еще до того, как оно прозвучало.

«Нет-нет, мы не думаем этого», – сказала Анджела, успокоенная тем, что они находятся в равных условиях.

Когда отрицательные ярлыки и самые худшие обвинения были сняты, Анна и Марк смогли повернуть разговор к теме договора. Внимательно посмотрите на то, что они сделали – это просто блестящий ход! Они подтвердили ситуацию с компанией ABC и одновременно переложили ответственность за принятие решения на более мелкую компанию.

«Похоже, у вас большой опыт в области того, как ДОЛЖЕН работать правительственный договор», – сказала Анна, отмечая ярлыком экспертный потенциал Анджелы.

«Да, но я знаю, что не всегда все идет так, как надо», – ответила Анджела, гордая признанием своего опыта.

Затем Анна спросила Анджелу, как ей надо изменить договор, чтобы каждый смог заработать деньги, и Анджеле пришлось признать, что она не видит другого способа, кроме снижения оплаты труда сотрудников компании ABC.

Несколько недель спустя договор изменили для снижения выплат компании ABC, что принесло компании Анны 1 миллион долларов, и договор утвердили. Но больше всего Анну удивила реакция Анджелы в конце совещания. После того как Анна подтвердила, что у нее плохие новости для Анджелы и что она понимает, как та, должно быть, раздосадована, Анджела сказала:

«Это не лучшая ситуация, но мы оценили тот факт, что вы подтвердили случившееся, и мы не чувствуем, что вы пытаетесь унизить или обмануть нас. Для нас вы больше не являетесь плохим большим боссом».

Знаете, как отреагировала Анна на такой поворот событий? «Черт возьми, это действительно работает!»

Она была права. Как видите, получился красивый переход от негатива к безопасной зоне сочувствия. У всех нас есть непреодолимая потребность в понимании и установлении связи с человеком, который сидит за столом напротив нас. Вот почему, после того как Анна обозначила ярлыками страхи Анджелы, та начала инстинктивно добавлять оттенки и детали в свои страхи. Эти детали и помогли Анне провести переговоры и добиться нужных результатов.

Получите место классом выше на рейс, где все билеты проданы

До этого момента мы осваивали психологические приема так, словно это музыкальные инструменты: сначала учились играть на саксофоне и создавать зеркало, потом переходили к контрабасу и учились пользоваться ярлыками и, наконец, пытались издать звуки на валторне тактического молчания. Но во время настоящих переговоров играет весь оркестр. Поэтому вам надо научиться дирижировать им.

Для большинства людей очень сложно играть на всех инструментах одновременно. В спешке может получиться какофония. Именно поэтому я буду играть мелодию медленно, чтобы вы могли услышать все ноты каждого инструмента. Я обещаю, что вы быстро поймете, что ваши навыки игры усиливаются, оттачиваются, и вы можете брать высокие и низкие ноты или делать паузу, не нарушая совершенной гармонии музыки.

Вот вам ситуация (или, если хотите, мелодия): мой студент Райан Б. летел из Балтимора в Остин, чтобы подписать крупный договор о консультировании по компьютерной технике. В течение шести месяцев представитель клиента колебался, нужны ли ему такие услуги, но крупный сбой системы заставил представителя компании заняться решением этого вопроса вплотную. Чтобы снять с себя вину, он на глазах у руководителя позвонил Райану по телефону и очень агрессивно потребовал ответить, почему Райан так долго не может приехать и подписать договор. Если Райан не приедет в пятницу утром, сказал он, то сделка отменяется.

Райан купил билет на следующее утро, в четверг, но в Балтиморе разразилась сильная гроза, и аэропорт закрыли на пять часов. Было ясно, что Райан не сможет добраться прямым рейсом до Остина из Далласа. Хуже всего было то, что когда он позвонил в авиакомпанию American Airlines перед вылетом, то обнаружил, что ему автоматически забронировали место на рейс в 3 часа дня на следующий день, и он рисковал лишиться договора.

Когда Райан, наконец, прибыл в Даллас в 8 вечера, он сразу побежал к стойке регистрации, чтобы зарегистрироваться на последний рейс до Остина, который был менее чем через 30 минут. Его целью был билет на этот самолет или, в крайнем случае, на первый рейс на следующий день.

В очереди перед ним оказалась очень агрессивная пара, которая кричала на сотрудницу регистрации, в то время как та едва смотрела на них, нажимая кнопки и указывая на стоявший перед ней компьютер. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не закричать в ответ. После того как она пять раз сказала «Я ничего не могу сделать», разозленная пара, наконец, ушла.

Для начала посмотрите, как Райан повернул раскаленную ситуацию в свою пользу. Следовать по пятам за аргументом – отличная позиция для специалиста по ведению переговоров, потому что вашему противнику отчаянно необходимо сочувствие. Улыбка – и вы уже все наладили.

«Привет, Венди, я Райан. По всей видимости, они были ужасно расстроены».

Ярлык, указывающий на негатив, устанавливает понимание на базе сочувствия. В свою очередь, это подтолкнуло Венди к конкретизации ситуации: слова Райана, а затем зеркало расположили ее к дальнейшему разговору.

«Ага. Они опоздали на свой рейс. У нас из-за погоды задержали много рейсов».

«Из-за погоды?»

После того как Венди объяснила, что задержка рейсов на северо-востоке отразилась на всем расписании, Райан снова отметил ярлыком негатив и затем повторил ее ответ, чтобы побудить ее действовать дальше.

«По всей видимости, у вас был тяжелый день».

«Сегодня было много недовольных пассажиров, понимаете? Я имею в виду, что их недовольство справедливо, хотя не люблю, когда на меня кричат. Многие люди пытаются добраться до Остина на большую игру».

«На большую игру?»

«UT играют с Ole’. Из-за этого футбола билеты на все рейсы в Остин проданы».

«Билеты проданы?»

Теперь сделайте паузу. До этого момента Райан использовал ярлыки и зеркало, чтобы установить отношения с Венди. Ей этот разговор мог показаться обычной болтовней, потому что он ни о чем не просил. В отличие от сердитой пары Райан подтвердил ее ситуацию. Его слова, словно теннисный мячик, летали от «Что это?» до «Я слышу вас» и приглашали ее к конкретизации события.

Теперь, когда установилось сочувствие, она выдала небольшую информацию, которую он мог использовать:

«Ага, все выходные. Хотя кто знает, сколько людей полетит. Из-за погоды многие люди, вероятно, будут добираться другими маршрутами».

Вот теперь Райан, наконец, осмеливается вставить просьбу. Но обратите внимание, как он действует: не с помощью убеждения или холодной логики, а используя сочувствие и ярлыки, которые подтверждают ее ситуацию и незаметно усаживают их обоих в одну и ту же лодку.

«Ну, по всей видимости, вы вполне сумели разгрести всю эту неразбериху, – сказал он. – Я тоже из-за погоды не попал на свой рейс. Похоже, мест на этот рейс нет, но судя по тому, что вы сказали, может быть, кто-то из-за погоды не летит этим рейсом. Вдруг там есть свободное место?»

Слушаем эту импровизацию: ярлык, тактическое сочувствие, ярлык. Только потом идет просьба.

В этот момент Венди ничего не говорит и начинает искать информацию на компьютере. Райан, который не хочет говорить о возможном договоре, замолкает. Через 30 секунд Венди распечатывает посадочный талон и вручает его Райану, объяснив, что осталось несколько мест, на которые были проданы билеты, но пассажиры прибудут намного позже отправления рейса. К великому удовольствию Райана, она предложила ему место в салоне класса эконом плюс.

И все это меньше чем за две минуты!

В следующий раз, когда вы будете стоять в очереди за сердитым покупателем в магазине на углу или в очереди за билетом на самолет, найдите время и попрактикуйтесь в применении ярлыков и зеркального отражения на работниках сервиса. Обещаю, они не будут кричать «Не пытайтесь контролировать меня!» и кипеть от гнева, а вы сможете получить чуть больше, чем ожидали.

Ключевые уроки

По мере того как вы будете вводить инструменты тактического сочувствия в свою жизнь, я буду подталкивать вас к мысли, что они являются отличительными чертами естественного человеческого общения, а не искусственными приемами разговора.

При любом взаимодействии нам приятно чувствовать, что другая сторона слушает и подтверждает нашу ситуацию. Неважно, ведете ли вы переговоры о сделке в бизнесе или просто разговариваете с человеком в мясном отделе супермаркета, – создание сочувственного отношения, стимулирующего вашего оппонента развивать ситуацию, является основой здорового человеческого общения.

Эти инструменты – не что иное, как лучшие эмоциональные практикумы, которые помогут вам избежать распространенных глупых замечаний, которыми пестрят наши критически важные разговоры в жизни. Они помогут вам установить и создать более содержательные и теплые отношения. Они помогут вам получить все, что вы хотите в виде бонуса: ведь все-таки первой их целью является установление контакта между людьми.

Исходя из этих соображений, я подведу вас к тому, чтобы вы могли вносить эти элементы во все ваши разговоры. Вначале они будут казаться вам нелепыми и искусственными, но продолжайте внедрять их. Когда человек учится ходить, он чувствует себя страшно неуклюжим.

Когда вы освоите эти методы и превратите искусство тактического сочувствия в привычку, а затем и в неотъемлемую часть своей сущности, возьмите на заметку эти уроки из главы, которую вы только что прочли:

• Представьте себя на месте вашего противника. Красота сочувствия заключается в том, что оно не требует от вас соглашения с идеями другого человека (вы вполне можете считать их безумными). Но подтверждая, что вы понимаете ситуацию, в которой оказался другой человек, вы сразу же доносите до него мысль, что вы умеете слушать. Как только человек поймет, что вы его слушаете, он может рассказать вам то, что вы можете использовать в своих целях.

• Причина, по которой ваш оппонент НЕ соглашается с вами, зачастую является более серьезной, чем причина, по которой он ЗАКЛЮЧАЕТ сделку. Поэтому сначала сосредоточьтесь на причине появления препятствий к согласию. Разрушение барьеров и негативного отношения создает доверие – так разрушьте их.

• Сделайте паузу. После того как вы навесили ярлык на то, что является для вас барьером, или отзеркалили утверждение другого человека, просто помолчите. Не волнуйтесь, другая сторона заполнит эту паузу.

• Навесьте ярлык на страх вашего оппонента, чтобы ослабить его мощь. Мы все хотим говорить о счастливых моментах, но помните, что чем быстрее вы остановите действие миндалевидного тела (то есть той части мозга вашего оппонента, которая генерирует страх), тем быстрее вы сможете создать чувство безопасности, благополучия и доверия.

• Составьте список всех претензий, которые вам может высказать другая сторона, и выскажите их вслух до того, как это сделает ваш оппонент. Заблаговременный анализ обвинений поможет вам отклонить отрицательную динамику до того, как она сможет укоренеться. Так как обвинения при их проговаривании вслух часто выглядят преувеличенными, это подтолкнет вашего оппонента к тому, чтобы признать, что все не так уж плохо.

Помните, что вы имеете дело с человеком, который хочет, чтобы его ценили и понимали. Так что смело используйте ярлыки, чтобы усилить позитивное восприятие и ускорить положительную динамику.

Глава 4

Остерегайтесь ответа «Да» и добивайтесь ответа «Все правильно!»

В августе 2000 года в северной части Филиппин боевик исламской группировки Абу Сайяф объявил, что захватил агента ЦРУ. Этот случай не представлял большого интереса ни для СМИ, ни для самих мятежников.

Абу Сайяф похитил Джеффри Шиллинга, 24-летнего американца, который во время поездки оказался недалеко от их базы на острове Джоло. Уроженец Калифорнии, Шиллинг стал заложником, и за его голову назначили выкуп 10 миллионов долларов.

В то время я занимал должность спецагента-супервайзера и был прикреплен к элитному подразделению по кризисным переговорам ФБР (Crisis Negotiation Unit, или CNU). Подразделение CNU – это аналог сил специального назначения для ведения переговоров. Оно относится к подразделению по освобождению заложников ФБР (Hostage Rescue Team, или HRT). Оба эти подразделения являются национальными силами реагирования по борьбе с терроризмом. Они лучшие из лучших.

Подразделение по кризисным переговорам создано на базе Академии ФБР в Куантико, штат Вирджиния. Академия ФБР получила известность только по одному этому названию, Куантико. Так получилось, что Куантико прославился как один из центров подготовки агентов спецслужб – чуть ли не как самый главный из них (благодаря сериалу «Куантико». – Прим. ред.). Когда переговоры заходят в тупик, то специалисты по ведению переговоров получают указание – позвонить и выяснить, что по этому поводу скажет Куантико, причем звонить нужно именно в подразделение по кризисным переговорам.

Подразделение по кризисным переговорам разработало мощный инструмент для проведения кризисных переговоров с высокими ставками, который называется «лестничная модель изменения поведения» (Behavioral Change Stairway Model, или BCSM). Данная модель включает в себя пять ступеней: активное слушание, сочувствие, понимание, влияние и изменение поведения, которые ведут специалиста по переговорам от активного слушания к влиянию на поведение.

Впервые эту модель разработал великий американский психолог Карл Роджерс, который предположил, что реальные изменения в поведении человека могут произойти только в том случае, если психотерапевт воспринимает своего клиента таким, какой он есть. Этот подход известен как безусловное принятие.

Тем не менее подавляющее большинство людей, как объяснял Роджерс, ожидают, что любовь, похвала и одобрение зависят от того, насколько другие люди (изначально наши родители) считают правильным все сказанное и сделанное нами. И поскольку большинство из нас считают, что одобрение зависит именно от этого, то у нас развивается привычка скрывать, какие мы есть на самом деле и что мы думаем: мы тщательно подбираем слова, чтобы получить одобрение, при этом раскрываем лишь малую часть информации о себе.

Именно поэтому даже небольшое социальное взаимодействие ведет к реальному изменению поведения. Представьте, что обычный пациент с тяжелой степенью коронарной болезни сердца выздоравливает после проведенной хирургической операции на открытом сердце. Врач говорит пациенту: «Операция – это не лечение. Единственный способ действительно продлить вашу жизнь – это изменить ваше поведение следующим образом…» Благодарный пациент отвечает: «Да, да, да, конечно, доктор! Вы дали мне второй шанс. Я все изменю!»

А изменит ли? Исследование за исследованием показывают, что нет, ничего не изменится: через два года после операции более чем у девяноста процентов пациентов образ жизни совсем не меняется.

Хотя ставки ежедневных переговоров с собственным ребенком, начальником или клиентом обычно не так высоки, как во время переговоров об освобождении заложников (или при критическом состоянии здоровья), психологическая среда, необходимая не просто для сиюминутных договоренностей, но для реальных изменений на инстинктивном уровне, совершенно одинакова.

Если вы успешно ведете кого-то вверх по лестнице изменения поведения, то на каждой ступени попытайтесь создать еще большую и более тесную связь. Прорыв наступает в тот момент, когда установлено безусловное позитивное расположение и вы можете начать оказывать влияние на человека.

После стольких лет совершенствования «лестничной модели изменения поведения» и ее применения на практике я могу научить любого, как добраться до этого момента. Но кардиологи и так знают все слишком хорошо, а легионы выпускников бизнес-школ, вскормленных на самой знаменитой в мире книге по ведению переговоров «Getting to Yes» («Путь к согласию»), уже поняли, что они ничего не добьются, если просто услышат «да» в ответ.

На самом деле самые два самых сладких слова в переговорах – и вы скоро в этом убедитесь – это слова «все правильно».

Создайте легкий просвет

Вполне естественно, что мне поручили занимался делом похищения Шиллинга. Я провел некоторое время на Филиппинах, и у меня был обширный опыт борьбы с терроризмом еще во времена службы в Нью-Йорке, когда я работал в составе Объединенной антитеррористической группы.

Через несколько дней после того, как Шиллинг стал заложником, я вылетел в Манилу со своим напарником Чаком Реджини для ведения переговоров. Джим Никсон, высшее должностное лицо ФБР в Маниле, представил нас высшим военным чинам Филиппин, и они согласились, чтобы мы вели переговоры. Затем мы приступили к делу. Один из нас должен был отвечать за стратегию переговоров перед ФБР и, следовательно, перед правительством США. Эта роль досталась мне. Моя работа при поддержке коллег заключалась в том, чтобы выработать стратегию переговоров, получить ее одобрение и реализовать.

По итогам дела Шиллинга я должен был стать ведущим специалистом ФБР по международным переговорам об освобождении похищенных детей.

* * *

Нашим главным противником был Абу Сабайя, главарь мятежников, который лично вел переговоры о сумме выкупа за Шиллинга. Сабайя был ветераном повстанческого движения с очень бурным прошлым. Он словно сошел с экрана: типичный террорист-социопат-убийца. За ним тянулось множество изнасилований, убийств и казней с помощью обезглавливания. Он любил записывать свои кровавые подвиги на видео и отправлять их в средства массовой информации Филиппин.

Сабайя всегда носил темные очки, бандану, черную футболку и камуфляжные брюки. Он думал, что выглядит во всем этом более эффектно. Если посмотреть фотографии террористов Абу Сайяфа за тот период, то на них всегда есть человек в темных очках. Это Сабайя.

Сабайя отличался особой любовью ко всем средствам массовой информации. Телефоны филиппинских журналистов были у него на кнопках скоростного набора. Они звонили ему и задавали вопросы на тагальском, его родном языке. Он отвечал по-английски, потому что хотел, чтобы мир услышал его голос по CNN. «Они должны снять обо мне фильм», – говорил он журналистам.

В моих глазах Сабайя был хладнокровным бизнесменом с самомнением величиной с Техас. Настоящая акула. Сабайя знал, что он участвует в игре с особыми товарами. Джеффри Шиллинг представлял для него особую ценность. Сколько он мог получить за него? Он хотел это знать, а я намеревался устроить ему сюрприз, который вряд ли придется ему по душе. Как агент ФБР я хотел освободить заложника и отдать преступника в руки правосудия.

Один из жизненно важных аспектов в любые переговоры заключается в том, чтобы понять, из каких соображений ваш противник назначил свою цену. Сабайя проделал подсчеты и решил, что выкуп должен быть 10 миллионов долларов.

Сначала Соединенные Штаты предлагали 5 миллионов долларов за информацию, которая обеспечит арест любого из оставшихся беглых преступников, взорвавших бомбу во Всемирном торговом центре в 1993 году. Сабайя подсчитал, что если США готовы заплатить 5 миллионов долларов за тех, кто им очень не нравился, то за своего гражданина они должны заплатить намного больше.

Во-вторых, по поступившим сведениям, соперничающей с Абу Сайяфа группировке только что заплатили 20 миллионов долларов за шестерых западноевропейских заложников. Ливийский диктатор Муамар Каддафи провел этот платеж по документам как «помощь развивающимся странам». Абсурдность этой сделки была в том, что существенная часть выкупа была выплачена фальшивыми купюрами. У Каддафи была возможность одновременно скомпрометировать правительственные круги западных стран и получить дополнительные деньги для группировок, которым он сочувствовал. Я уверен, что он смеялся над этим случаем до самой смерти.

Тем не менее цена была установлена. Сабайя произвел подсчеты и решил, что Шиллинг стоит 10 миллионов долларов. Проблема была в том, что Джефф Шиллинг был из рабочей семьи. Его мать, возможно, и могла бы собрать 10 000 долларов. Но США не собирались платить за него даже доллар. Тем не менее мы должны были получить разрешение заплатить этот выкуп, чтобы можно было начать операцию «жало».

Если бы мы могли вовлечь Сабайю в торги с внесением предложений и контрпредложений, то смогли бы использовать систему ведения переговоров, которая срабатывала каждый раз. Мы могли бы склонить его к нужной позиции, освободить заложника и запустить «жало».

* * *

В течение нескольких месяцев Сабайя отказывался идти на уступки. Он ссылался на то, что мусульмане на Филиппинах 500 лет были под гнетом с тех пор, как испанские миссионеры в XVI веке привезли на Филиппины католичество. Он приводил примеры зверства в отношении его исламских предков. Он объяснил, почему Абу Сайяф хотел основать Исламское государство в Северных Филиппинах. Рассказывал о нарушении прав на рыбную ловлю. Не перечислить всего того, что он придумывал и собирался использовать в переговорах.

Сабайя хотел 10 миллионов долларов как компенсацию ущерба от войны – не выкуп, а именно компенсацию ущерба. Он был непреклонен в своих требованиях и не давал нам возможности применить систему предложений и контрпредложений, которую мы хотели использовать против него.

При случае он начинал угрожать, что будет пытать Джеффа Шиллинга.

Сабайя вел переговоры непосредственно с Бенджи, филиппинским военным. Они разговаривали на тагальском. Мы просматривали расшифровки переговоров, переведенные на английский, и использовали их, чтобы давать советы Бенджи. Я постоянно ездил в Манилу, курировал переговоры и стратегию. Я проинструктировал Бенджи, чтобы он спросил, какое отношение Шиллинг имеет к 500-летней кровавой вражде между мусульманами и филиппинцами. Он сказал Сабайе, что 10 миллионов долларов – нереальная сумма.

Независимо от того, каким способом мы пытались урезонить Сабайю и объяснить ему, что Шиллинг не имел ничего общего с этим «ущербом от войны», он игнорировал все наши доводы.

Впервые мне удалось добиться реакции «все правильно», когда я вел переговоры с Бенджи. Это был истинный филиппинский патриот и герой. Он руководил работой в пожарной службе. Во многих случаях Бенджи и его группу отправляли с миссией спасать заложников, и всегда у них были отличные результаты. Его люди наводили на преступников страх, и не без оснований. Они редко использовали наручники.

Бенджи хотел занять жесткую позицию в отношении Сабайи и разговаривать с ним прямо и решительно. Мы же хотели разговорить Сабайю, чтобы во время диалога выяснить, что им движет. Мы действительно хотели добиться взаимопонимания с противником. Бенджи это казалось отвратительным.

Бенджи сказал нам, что ему нужна передышка. Мы работали с ним почти 24 часа в сутки, семь дней в неделю в течение нескольких недель. Он хотел провести время со своей семьей в горах к северу от Манилы. Мы согласились, но лишь при условии, что мы сможем поехать с ним, чтобы несколько часов поработать над стратегией переговоров в субботу и в воскресенье.

В субботу вечером мы сидели в библиотеке летней резиденции американского посла и работали над стратегией. Когда я объяснял Бенджи ценность установления отношений на основе понимания даже с таким опасным противником, как Сабайя, то видел, как его лицо становится злобным. Я понял, что мне надо вести переговоры с Бенджи.

«Ты ведь ненавидишь Сабайю?» – спросил я, начиная разговор с ярлыка.

Бенджи обрушился на меня с критикой. «Говорю же тебе – ДА! – сказал он. – Он убивал и насиловал. Он пришел на наше радио, когда мы стреляли из минометов по его позициям, и сказал: «Эти минометы – музыка для моих ушей». Я слышал его голос по нашему радио и отметил, что он стоит над телом одного из моих парней».

Эта тирада Бенджи была эквивалентом фразы «все правильно». Он осознал свою ярость, и я наблюдал, как он снова овладевает собой и успокаивается. Хотя и до этого момента он был очень хорошим специалистом, но после этого Бенджи стал просто великолепным. Он превратился в поистине талантливого специалиста по ведению переговоров.

Такие «переговоры» между мной и Бенджи ничуть не отличались от любых других переговоров между коллегами, которые не могут прийти к единому мнению по поводу стратегии. Перед тем как склонять их к пониманию того, что именно вы пытаетесь сделать, вы должны сказать им все то, что заставит их произнести фразу «все правильно».

В начале переговоров вам вряд ли удастся получить реакцию «все правильно». Момент, когда она рождается, для противника, как правило, незаметен – он просто внимает тому, что вы говорите. Для него это едва уловимое просветление.

Добивайтесь ответа «все правильно» с помощью кратких выводов

После четырех месяцев переговоров Сабайя все еще отказывался идти на уступки. Я решил, что пора сделать «перезагрузку» наших переговоров.

У Бенджи прекрасно получалось растягивать разговор – иногда нам казалось, что Сабайя метался из угла в угол за час до разговора с Бенджи, пытаясь придумать, как получить все, что он хочет. Он мог позвонить и закричать в трубку: «Скажи мне «да» или «нет»! Просто «да» или «нет»!»

Мы должны были отвлечь Сабайю от всего этого вздора об ущербе от войн. Независимо от того, какие вопросы, логику или доводы мы пытались использовать в разговорах с ним, он не отступал от этой идеи. Угрозы в адрес Шиллинга все продолжались. Нам каждый раз приходилось уговаривать его.

Чтобы добиться прорыва в переговорах и вытянуть из него заветную фразу, я решил изменить позицию Сабайи, используя его собственные слова так, чтобы разрушить все имеющиеся барьеры. Нам нужно было заставить его сказать «все правильно». В то время я не знал наверняка, какой прорыв у нас получится. Я просто знал, что нам надо в ходе процесса создать доверие.

Я написал документ из двух страниц, в котором проинструктировал Бенджи о смене курса переговоров. Мы собирались использовать почти все тактические приемы из арсенала активного слушания:

1. Эффективные паузы. Молчание – это сила. Мы попросили Бенджи использовать его для усиления, подталкивать самого Сабайя к продолжению разговора, пока в конце концов, как при очистке болота, в диалоге не станут видны все его эмоции.

2. Минимальное подбадривание. Кроме молчания, мы попросили Бенджи использовать простые фразы, такие, как «да», «хорошо», «угу» или «понятно», чтобы эффективно дать понять Сабайе, что Бенджи обращает внимание на него и на то, что он говорит.

3. Зеркальное отражение. Вместо того чтобы спорить с Сабайей и пытаться отделить Шиллинга от «ущерба от войн», Бенджи должен слушать и повторять то, что сказал Сабайя.

4. Навешивание ярлыков. Бенджи должен назвать чувства Сабайи и с их помощью определить его состояние. «Похоже, это все катастрофически несправедливо, теперь я понимаю, почему вы злитесь».

5. Перефразирование. Бенджи должен повторить то, что сказал Сабайя, но своими собственными словами. Мы сказали ему, что это продемонстрирует Сабайе, что Бенджи действительно понимает, о чем идет речь, а не просто, как попугай, повторяет его слова.

6. Выводы. Хорошие краткие выводы – это перефразирование смысла его высказывания плюс подтверждение эмоций, которые он пытается скрыть (перефразирование + навешивание ярлыков = краткие выводы). Мы сказали Бенджи, что ему необходимо слушать и повторять все то, что составляет «мир по Абу Сабайе». Ему необходимо целиком и полностью пересказать весь тот вздор, который Сабайя несет по поводу ущерба от войны, прав на рыбную ловлю и 500 лет угнетения. И как только он целиком и полностью все это перескажет, единственно возможной реакцией Сабайи, как и любого другого человека, имеющего дело с правильно сделанными выводами, должна быть фраза «все правильно».

Через два дня Сабайя позвонил Бенджи. Сабайя говорил. Бенджи слушал. Когда заговорил Бенджи, он последовал моему сценарию: сочувствовал положению мятежников. Зеркальное отражение, ободряющий тон, навешивание ярлыков – все эти тактические приемы работали в целом безукоризненно, принуждая Сабайю смягчиться и начать менять свою точку зрения. Наконец, Бенджи своими словами повторил версию истории Сабайи и все те эмоции, которые прозвучали в ней.

Сабайя молчал почти минуту. Наконец он заговорил.

«Все правильно», – сказал он.

Мы положили трубку.

Требование о компенсации «ущерба от войн» просто исчезло.

С этого момента Сабайя никогда больше не говорил о деньгах. Он больше не требовал выкуп за освобождение Джеффри Шиллинга. Он, наконец, настолько устал от этой ситуации и от того, что у них был этот калифорниец, что ослабил свою охрану. Шиллинг сбежал из их лагеря, и филиппинские коммандос сразу же прибыли и спасли его. Он целым и невредимым вернулся к своей семье в Калифорнию.

Через две недели после побега Джеффа Шиллинга Сабайя позвонил Бенджи.

«Тебя еще не повысили? – спросил он. Если нет, то уже должны бы».

«Почему?» – спросил Бенджи.

«Я собирался пытать Джеффри, – сказал Сабайя. – Я не знаю, что ты сделал, чтобы удержать меня от этого, но, что бы это ни было, это сработало».

В июне 2002 года Сабайя был убит в перестрелке с филиппинскими войсками.

* * *

В пылу переговоров о спасении человека я не учел ценность этих двух слов: «все правильно». Но когда я изучил стенограммы и воссоздал ход переговоров, то понял, что Сабайя изменил курс, когда произнес эти слова.

Бенджи использовал некоторые фундаментальные методы, которые мы разрабатывали в течение многих лет. Он отражал мировоззрение Сабайи. Он уходил от противостояния. Он дал Сабайе возможность открыто поговорить и изложить свою версию событий.

«Все правильно» – это сигнал о том, что переговоры сдвинулись с мертвой точки. Эта фраза разрушила барьер, который препятствовал процессу. Она позволила достичь той точки в реализации нашего плана, в которой Сабайя пошел на уступки, не испытывая при этом чувства, что он сдался.

Это была тайная победа.

* * *

Когда ваш противник говорит «все правильно», он чувствует, что оценил все то, что вы сказали, и произносит эту фразу так, словно он признал вашу правоту по собственной воле и без принуждения. Он понимает это.

Фраза «все правильно» дала нам возможность вытянуть переговоры и отвести Сабайю от желания пытать Шиллинга. У филиппинских коммандос появилось время на операцию по спасению заложника.

В ходе переговоров по освобождению заложников мы никогда не пытались добиться ответа «да» и поставить на этом точку. Мы знали, что «да» ничего не значит без «как». Когда мы применяли тактику переговоров об освобождении заложников в бизнесе, мы видели, что фраза «все правильно» часто приводит к лучшим результатам.

«Все правильно» – отличный ответ. «Вы правы» ничего не изменит

Продвижение к фразе «все правильно» – это победная стратегия на всех переговорах. Но ответ «вы правы» – это провал.

Возьмем, к примеру, моего сына, Брендона, и его увлечение американским футболом. В старших классах школы он играл и в нападении, и на линии защиты. Так как его рост шесть футов два дюйма, а вес 250 фунтов, то выглядел он очень грозно. Он любил сбивать с ног игроков, которые были в форме другой команды.

Так как я в свое время был нападающим, то не смог полностью оценить, в чем удовольствие быть линейным игроком. Линейные игроки чем-то напоминают архаров. Они так же смотрят исподлобья и сносят все, что попадается им на пути. Именно это приносит им счастье.

В частной приготовительной школе Св. Томаса Мора в Коннектикуте тренер Брендона перевел его в полузащитники, и его роль внезапно поменялась: вместо того чтобы сбивать с ног всех, кого он видел, ему надо было обходить игроков, которые пытались заблокировать его. Он должен был обходить блоки – чтобы перехитрить противника и отобрать мяч. Но Брендон продолжал открыто противостоять блокирующим игрокам, которые не давали ему прикоснуться к мячу. Тренер умолял его избегать блоков, но Брендон не мог измениться. Он любил бить. Сбитые с ног игроки другой команды были источником его гордости.

И тренер, и я все время пытались объяснить это ему. Каждый раз мы получали самый худший из всех возможных ответов – «вы правы». Теоретически он соглашался, но не делал собственных выводов. Затем он снова и снова продолжал делать именно то, что мы просили его не делать. Он бил блокирующих игроков, и его снова и снова удаляли с поля.

Почему же «вы правы» – самый худший ответ?

Задумайтесь вот над чем: если к вам кто-то пристает и не унимается, но при этом не хочет выслушать то, что вы пытаетесь ему сказать, что вы произносите, чтобы он замолчал и ушел? «Вы правы!»

Это каждый раз срабатывает. Скажите человеку «вы правы», и он со счастливой улыбкой на лице уйдет и оставит вас в покое, по крайней мере, на 24 часа. Но при этом вы не согласны с его позицией. Вы используете фразу «вы правы», чтобы к вам больше не приставали.

Я находился в такой же ситуации с Брендоном. Он не слышал меня и не пытался понять мою просьбу. Какие слова могли дойти до моего ребенка? Как мог я достучаться до Брендона и помочь ему изменить курс?

Я снова думал о Бенджи и Сабайе. Я отвел Брендона в сторону перед жизненно важной игрой. Я ломал голову, что мне сделать, чтобы услышать от него два важных слова: «все правильно».

«Похоже, ты думаешь, что перехитрить блок – это не по-мужски, – сказал я ему. – Ты думаешь, что суметь уклониться от того, кто пытается ударить тебя, – это проявление трусости».

Брендон посмотрел на меня и замолчал.

«Все правильно», – сказал он.

Именно эти слова Брендона помогли ему понять ту реальность, которая до сих пор мешала ему. Как только он понял, почему он пытался сбить с ног всех блокирующих его игроков, он изменил тактику. Он начал избегать блоков и стал прекрасным полузащитником.

Когда на поле отбирал мячи и играл классный полузащитник Брендон, команда школы Св. Томаса Мора всегда выигрывала.

Используем «все правильно», чтобы заключить сделку

Фраза «все правильно» помогла одной из моих студенток в работе торгового представителя крупной фармацевтической компании.

Она пыталась продать новый препарат врачу, который использовал аналогичные лекарственные средства. Он был крупнейшим из заказчиков таких препаратов в ее зоне продаж. Продажа была критически важной для ее успеха.

Во время первой встречи врач отказался от этого препарата. Он сказал, что это лекарство ничуть не лучше тех, которые он уже применяет. Врач держался недружелюбно. Он даже не хотел выслушать ее точку зрения. Когда она пыталась рассказать о положительных свойствах своего препарата, он прервал ее и в пух и прах разбил все ее доводы.

При подготовке презентации она постаралась узнать как можно больше об этом враче. Она узнала, что он очень любил лечить своих пациентов. По его мнению, каждый пациент был особенным. Самым важным результатом для него было повышение чувства покоя и умиротворенности. Как можно было заставить понимание его потребностей, желаний и любви к работе сработать в ее пользу?

Во время ее следующего визита врач спросил, какие лекарственные средства она хотела бы обсудить с ним. Вместо того чтобы расхваливать преимущества нового препарата, она заговорила о нем самом и его практике.

«Доктор, – сказала она, – когда я приходила к вам в прошлый раз, мы говорили о ваших пациентах, которые страдают этим заболеванием. Помнится, я подумала о том, что вы, вероятно, с трепетом относитесь к их лечению и стараетесь подобрать конкретное лечение для каждого пациента».

Он посмотрел ей в глаза, словно впервые увидел ее.

«Все правильно, – сказал он. – Мне действительно кажется, что я лечу эпидемию, на которую другие врачи не обратили внимания, а это означает, что многих пациентов лечили неправильно».

Она сказала ему, что, похоже, он действительно понимает, как лечить этих пациентов, особенно потому, что некоторые из них не реагируют на обычные лекарственные средства. Они говорили о специфических задачах, которые стоят перед врачом при лечении пациентов. Он привел примеры из своей практики.

Когда он закончил свой рассказ, она вкратце перечислила все то, что он сказал, особенно, что касается сложностей и проблем при лечении пациентов.

«Похоже, вы стараетесь подобрать конкретное лечение и лекарственные средства для каждого пациента», – сказала она.

«Все правильно», – ответил он.

Это был прорыв, которого она надеялась достичь. Врач был холодным скептиком. Но когда она осознала, что он любит своих пациентов, то с помощью кратких выводов разрушила стену непонимания. Он прекратил обороняться, а она смогла завоевать его доверие. Вместо презентации своего препарата она дала ему возможность рассказать о своих способах лечения и процедурах. Из его рассказа она поняла, как ввести ее лекарственные средства в его практику. Затем она перефразировала то, что он сказал ей о своих задачах в ходе лечения, и вернула ему ту же мысль в виде отражения.

Как только врач продемонстрировал свое доверие и понимание, она смогла перечислить свойства своего препарата и точно описать, как он должен помочь врачу достичь желаемых результатов при лечении пациентов. Он внимательно слушал.

«Препарат может оказаться идеальным для лечения тех пациентов, у которых не видно улучшения после приема лекарств, которые я им назначаю, – сказал он. – Давайте попробуем ваш».

Она заключила сделку о продаже.

Применяем «все правильно» для успешной карьеры

Один из моих студентов из Кореи добился ответа «все правильно», когда вел переговоры со своим бывшим начальником о новой работе.

Возвращаясь в Сеул после получения степени MBA, он хотел работать в отделе бытовой электроники, а не в отделе полупроводников, куда его направили. Он был специалистом по кадрам. Он думал, что по правилам компании он должен оставаться в отделе, где работал раньше, до тех пор, пока не получит разрешение уйти от своего бывшего начальника. Он получил два предложения о работе в отделе бытовой электроники и позвонил своему бывшему начальнику из США.

«Вы должны отклонить это предложение и занять свое место в отделе полупроводников», – сказал бывший начальник.

Мой студент чувствовал себя подавленным. Если он хотел продвинуться по службе в компании, то должен был подчиниться своему бывшему боссу. Он отклонил два предложения и стал готовиться к возвращению в отдел полупроводников.

Затем он связался со своим другом, который был старшим менеджером в отделе кадров, и попросил проверить положения, действующие в компании. Он обнаружил, что в уставе компании не было правила, согласно которому он должен оставаться в отделе, а для перевода должен был получить одобрение своего бывшего начальника.

Он снова позвонил своему бывшему боссу. На этот раз он стал задавать вопросы, чтобы вытянуть из начальника правду.

«Может быть, есть причина, по которой вы хотите, чтобы я работал в управлении отдела полупроводников?» – спросил он.

«Это лучшая должность для тебя», – сказал бывший начальник.

«Лучшая должность? – спросил студент. – Похоже, в компании нет такого правила, по которому я должен оставаться в отделе полупроводников», – сказал он.

«Хм, – сказал бывший начальник. – Думаю, что такого правила нет».

«Тогда скажите, пожалуйста, почему вы решили, что мне надо остаться в управлении отдела полупроводников?» – спросил студент.

Бывший босс сказал, что ему потребовался человек для создания сети между отделами полупроводников и бытовой электроники.

«Похоже, вы могли бы одобрить мою новую должность независимо от того, в каком отделе я буду работать, если я буду в управлении и смогу помочь вам наладить качественную связь с руководством компании».

«Все правильно, – сказал бывший босс. – Должен признать, мне нужна ваша помощь в управлении».

Мой студент понял, что совершил прорыв. Его бывший начальник не только произнес долгожданные слова «все правильно», но и открыл истинную причину его действий: ему нужен союзник в управлении.

«Может быть, вам нужна помощь еще в чем-то?» – спросил студент.

«Сейчас я расскажу вам все», – ответил бывший начальник.

Оказалось, что его бывший начальник должен был через два года получить должность вице-президента. Он отчаянно хотел занять это место. Вот почему ему нужен был свой человек в управлении, чтобы лоббировать руководство компании.

«Я в любом случае должен помочь вам, – сказал мой студент. – Но я могу помочь с сетями, а также с поддержкой вашей кандидатуры перед руководством, даже если я буду работать в управлении отдела бытовой электроники, ведь так?»

«Все правильно, – сказал начальник. – Если вы получите предложение из отдела бытовой электроники, я дам согласие».

В яблочко! Задавая вопросы, которые привели к ответу «все правильно», мой студент добился своей цели. Он также заставил своего босса обнаружить двух «черных лебедей» – невысказанную, скрытую динамику переговоров (более подробно эта тема рассматривается в Главе 10):

• его боссу нужен человек, чтобы помочь создать сеть и общаться с управлением;

• его босс должен получить повышение, и ему нужно, чтобы его поддерживали перед руководством.

Мой студент смог получить работу в отделе бытовой электроники, о которой он мечтал. Он сумел смело и прямо поговорить со своим бывшим боссом.

«Я был ошеломлен, – написал он мне в письме по электронной почте. – В нашей культуре действительно невозможно знать, о чем думает начальник».

* * *

У меня есть возможность много путешествовать по стране и разговаривать с ведущими бизнесменами как во время официальных выступлений, так и во время частных консультаций. Я развлекаю их военными историями, а затем описываю некоторые основные навыки ведения переговоров. Я всегда использую несколько методов. Получение ответа «все правильно» – важнейший из них.

После выступления в Лос-Анджелесе одна из слушательниц, Эмили, прислала мне письмо по электронной почте:

«Здравствуйте, Крис! Я чувствую, что должна рассказать вам, как я попыталась применить технику «все правильно» во время переговоров о цене с потенциальной новой клиенткой. Я получила то, что хотела. Я в полном восторге!

Раньше я, вероятно, просто согласилась бы на среднюю цену – (на полпути между моим начальным предложением и ее начальным ответом). Вместо этого я почувствовала уверенность в том, что правильно оценила ее мотивацию, представила ей все нужные утверждения, чтобы получить ответ «все правильно» (в ее интерпретации)… и затем она предложила мне именно то решение, которого я хотела добиться, и спросила, согласна ли я! Конечно же, я согласилась.

Благодарю!

Эмили

Я подумал: «Все правильно».

Ключевые уроки

Есть древняя китайская поговорка: «Можно спать в одной постели, но видеть разные сны», которая описывает близкие отношения с партнером (в браке или в бизнесе) без общения, которое необходимо для поддержки этих отношений.

Это рецепт неудачного брака и безуспешных переговоров.

У каждой стороны есть собственные ориентиры, свои собственные цели и мотивация. Но истина заключается в том, что все эти любезности – умиротворяющие «да» и «вы правы», всплывающие в самом начале общения, – никоим образом не заменят настоящего понимания между вами и вашим партнером.

Чтобы установить понимание, а не просто добиться ответа «да» вам потребуется стать настоящим профи в искусстве переговоров. Только тогда, когда вы убедили кого-то в том, что действительно понимаете его мечты и чувства (целый мир, в котором он живет), вы можете изменить его мысли и направить его поведение, так как только в тот момент вы заложили фундамент для прорыва.

Используйте эти уроки для закладки такого фундамента:

• Создание безусловного позитивного расположения открывает двери к изменению мыслей и поведения вашего оппонента. У людей – врожденное стремление к социально конструктивному поведению. Чем сильнее человек чувствует, что его понимают и позитивно поддерживают, тем с большей долей вероятности им овладеет стремление к конструктивному поведению.

• Избавьтесь от привычки вытягивать из людей ответ «да». Если человека вынуждают сказать «да», он начинает обороняться. Наша любовь к ответу «да» ослепляет нас, и мы забываем, как сами обороняемся, когда кто-то другой заставляет нас сказать «да».

• Ответ «все правильно» – лучше, чем «да». Добивайтесь его. Это создает прорыв в переговорах.

• Применяйте краткие выводы, чтобы стимулировать ответ «все правильно». Создание блоков из хороших кратких выводов – это навешивание эмоциональных ярлыков, объединенных с перефразированием мыслей вашего оппонента, которые определяют, переформулируют и эмоционально подтверждают его картину мира.

Глава 5

«Нет» – тоже ответ

Давайте представим себе ситуацию, в которой наверняка побывал каждый: вы пришли домой, собираетесь ужинать и тут звонит телефон. Не удивляйтесь – это специалист по телефонным продажам. Он хочет продать вам подписку на журнал, фильтры для воды, замороженную аргентинскую говядину – честно говоря, не имеет значения, что именно, так как разговор всегда строится по одному и тому же сценарию. С трудом выговорив ваше имя и проявив неискреннюю любезность, он начинает рекламировать свои товары.

Навязчивая реклама, которая следует за приветствием, является частью этого сценария: она разработана таким образом, чтобы отрезать вам все пути отхода, и ставит вас в положение, единственным выходом из которого будет ваше «да». «Вам ведь приятно иногда выпить стакан воды?» – «Ну да, но…» – «Мне тоже. Могу поспорить, что вы, как и я, любите свежую, чистую воду без всякого химического привкуса – такую, какой ее создала мать-природа». – «Ну да, но…»

Интересно, неужели этот парень с фальшивой симпатией в голосе всерьез думает, что он может заставить вас купить то, что вы вовсе не хотите покупать? Вы чувствуете, как напрягаются ваши мышцы: в голосе появляются защитные нотки, а пульс учащается.

Вы чувствуете себя жертвой, но вы и есть жертва!

Вы меньше всего хотите сказать «да», даже если это единственный способ ответить на вопрос: «Вы пьете воду?» Компромисс и уступка, даже если они соответствуют истине, ощущаются как поражение. «Нет», именно «нет» для вас в этот момент является спасением, крохотным оазисом. Вам хочется ответить «нет», когда все абсолютно фальшиво, просто чтобы услышать приятное звучание этого слова. «Нет, мне не нужна вода, пропущенная через угольный фильтр или очищенная другим способом. Я верблюд!»

Теперь давайте подумаем об этой технике продаж. Она разработана так, чтобы любой ценой добиться ответа «да», словно ответ «нет» подобен смерти. И для многих из нас это так и есть. Мы связываем «нет» с отрицательными смыслами. Мы уклоняемся от этого ответа, мы боимся его услышать. Ведь «нет» – это крайне негативное слово.

Но в конце дня слово «да» зачастую является бессмысленным ответом, за которым кроются глубокие возражения (хуже него – только ответ «может быть»). Изо всех сил подталкивая нас к ответу «да», специалист по ведению переговоров не становится ближе к успеху: этим он может только разозлить другую сторону.

Итак, если ответ «да» может быть таким, черт возьми, некомфортным, а ответ «нет» – таким успокаивающим, то почему же мы превозносим первый и демонизируем второй?

Давайте вернемся назад. Для хорошего специалиста по ведению переговоров «нет» – чистое золото. Это отрицание обеспечивает отличную возможность для вас и для другой стороны выяснить, чего же вы действительно хотите, исключив все то, чего вы не хотите. «Нет» – это безопасный выбор, который поддерживает статус кво: этот ответ обеспечивает временный оазис контроля.

* * *

В какой-то момент своего профессионального роста все специалисты по ведению переговоров должны крепко ухватиться за «нет». Когда вы поймете настоящую психологическую динамику, скрытую в этом слове, вы полюбите его. Это произойдет не только потому, что вы перестанете его бояться, но и потому, что поймете, что оно значит для вас и как вы можете построить ход переговоров на основе этого ответа.

Ответы «да» и «может быть» часто не имеют никакой ценности. Но «нет» всегда изменяет разговор.

Переговоры начинаются с «нет»

Я влюбился в слово «нет» со всеми его чудесными оттенками во время разговора, который у меня состоялся за несколько месяцев до начала моей карьеры переговорщика.

Я начал свою карьеру в ФБР как член штурмовой группы SWAT – подразделения ФБР в Питтсбурге, но после почти двух лет службы меня перевели в Нью-Йорк, где меня зачислили в Объединенную антитеррористическую группу ФБР. Это была удивительная работа: мы проводили дни и ночи, выслеживая возможных террористов, обыскивали их укрытия и пытались определить, где и как они могли нанести удар. Мы развязывали узлы человеческого гнева в центре крупнейшего города Америки, принимая решения о жизни и смерти тех людей, которые были опасны, и тех, кто просто выпендривался. Работа полностью захватила меня.

С первых дней моей работы в бюро ФБР у меня появилась идея заняться кризисными реакциями. Меня увлекла актуальность этой задачи. Ставки в ней были высоки. Жизнь человека висела на волоске.

Эмоциональное поле деятельности было сложным, постоянно менялось, на нем часто вспыхивали конфликты. Чтобы добиться безопасного освобождения заложника, специалист по ведению переговоров должен был понять мотивацию захватчика, его состояние души, умственные способности, эмоционально сильные и слабые стороны. Специалист по ведению переговоров играет роль задиры, посредника в споре, бойца, спасителя, исповедника, инициатора и миротворца – и это лишь малая часть его работы.

Я думал, что подхожу для всех этих ролей.

Через несколько недель после прибытия в Манхэттен я появился в офисе Эми Бондеро, которая возглавляла команду ФБР по ведению кризисных переговоров в Нью-Йорке. Я ничего не смыслил в деле ведения переговоров, поэтому решил действовать напрямую.

«Я хочу быть специалистом по ведению переговоров об освобождении заложников», – сказал я.

«Все хотят. Вы где-нибудь учились?» – спросила она.

«Нет», – сказал я.

«Есть дипломы или рекомендации?»

«Не-а», – ответил я.

«Есть опыт?» – спросила она.

«Нет», – ответил я.

«У вас есть степень по психологии, социологии, по каким-то наукам, связанным с переговорами?»

«Нет».

«Похоже, вы ответили на свой вопрос, – сказала она. – Нет. Теперь уходите».

«Как уходите? – запротестовал я. – В самом деле?»

«Да. Так же, как вошли. Оставьте меня в покое. Каждый хочет быть специалистом по ведению переговоров об освобождении заложников, но у вас нет ни резюме, ни опыта, ни навыков. Так что бы вы ответили в таком случае на моем месте? Вы сами ответили: «Нет».

Я сделал паузу и подумал: «Вот и закончилась моя карьера переговорщика». Я мог смутить террориста своим взглядом – именно поэтому я не собирался просто взять и уйти.

«Послушайте, – сказал я, – должно же быть хоть что-нибудь, чем я смогу заняться».

Эми покачала головой и иронически усмехнулась. Ее смешок означал, что шансов у меня было не больше, чем у снежка в преисподней.

«Я скажу вам, что. Да, есть кое-что, чем вы сможете заняться: пойдите волонтером на горячую линию самоубийств. Поработаете, потом приходите, поговорим. Никаких гарантий, понятно? – сказала она. – Теперь, серьезно, уходите».

* * *

Мой разговор с Эми стал первым шагом к освоению сложных и скрытых тонкостей разговора, силы определенных слов, на первый взгляд невразумительных эмоциональных истин, которые так часто лежат в основе доступного для понимания обмена.

Капкан, в который попадают очень многие, – это восприятие слов, сказанных другим человеком, в буквальном смысле. Я начал понимать, что когда люди ведут словесную игру, в ней есть еще одна, скрытая игра, в которую умеют играть очень немногие, искусно нажимая на нужные рычаги.

Я видел, что слово «нет» – такое на первый взгляд простое и прямое – в действительности было совсем непростым. С годами я все чаще возвращаюсь к нашему с Эми разговору, снова и снова прокручиваю его и удивляюсь тому, как Эми так быстро сумела выставить меня. Но ее «нет» было дорогой к «да». Он дал ей и мне время осмотреться, приспособиться, еще раз проверить свои силы и фактически создали нужную среду для того единственного «да», которое имело значение.

После моего зачисления в Объединенную антитеррористическую группу мне довелось поработать с лейтенантом полицейского управления Нью-Йорка по имени Мартин. Он был непробиваемый, и о чем бы его ни спрашивали, его неизменной реакцией было резкое «нет». Когда я узнал его немного лучше, то спросил его, почему он всегда отвечает именно так. «Крис, – гордо сказал он, – работа лейтенанта заключается в том, чтобы говорить «нет».

Сначала я думал, что такая автоматическая реакция – это сигнал об отсутствии воображения. Но потом я осознал, что делаю то же самое в общении со своим сыном-подростком. Что только ответив ему «нет», я становлюсь готов услышать то, что он должен был сказать.

Дело в том, что, только защитив себя, я мог расслабиться и проще посмотреть на все имеющиеся возможности.

«Нет» – это начало переговоров, а вовсе не их конец. Нас приучили бояться слова «нет». Но оно намного чаще является подтверждением восприятия, а не факта. Оно равноценно словам «Я рассмотрел все факты и сделал рациональный выбор». «Нет» – это решение, часто временное, которое принимают, чтобы поддержать статус-кво. Изменения пугают, а ответ «нет» обеспечивает небольшую защиту от этого страха.

В отличной книге Джима Кэмпа «Сначала скажите нет» автор советует читателю разрешить своему противнику ответить «нет» на начальном этапе переговоров. Он называет это «правом вето». Он убедился, что люди готовы стоять насмерть за свое право сказать «нет», поэтому немедленно дайте им это право, и обстановка на переговорах станет более конструктивной и почти сразу же создаст основу для сотрудничества.

Когда я прочел книгу Кэмпа, то понял, что все это мы, специалисты по ведению переговоров об освобождении заложников, знаем уже давно. Мы усвоили, что самый быстрый способ разговорить захватчика – не спешить и дать ему время, чтобы выговориться, а не требовать от него немедленно сдаться. Требования сдаться и уговоры выйти всегда заканчиваются более длительным противостоянием и фактически способствуют гибели людей.

Корни этого таятся в глубокой и универсальной человеческой потребности в автономии. Людям важно испытывать ощущение контроля над ситуацией. Когда вы сохраняете автономию человека, разрешая ему сказать «нет» в ответ на ваши идеи, то бурные эмоции стихают, эффективность решений возрастает, и ваш оппонент уже может реально посмотреть на ваше предложение. Человек уже сам идет к вам в руки, и ситуацию можно развернуть в нужную вам сторону. У вас появляется время на то, чтобы конкретизировать или резко сменить стратегию, а также на то, чтобы убедить вашего противника в том, что изменения, которые вы предлагаете, дают больше преимуществ, чем его статус-кво.

Отличный специалист по ведению переговоров ищет способ услышать «нет», потому что он знает, что зачастую именно в этот момент начинаются настоящие переговоры.

* * *

Ваше вежливое «нет», адресованное оппоненту (в Главе 9 мы глубже коснемся этого вопроса), ваше спокойное восприятие ответа «нет», а также возможность другой стороны в любой момент ответить «нет» позитивно влияют на любые переговоры. По сути, ваше приглашение к ответу «нет» на удивление быстро сносит барьеры и создает возможность взаимовыгодного общения.

Это означает, что вы должны научиться слышать в слове «нет» не только отказ и соответственно реагировать на него. Когда кто-то говорит вам «нет», нужно принять это слово в одном из его альтернативных значений, которых намного больше, чем тех, что приведены здесь:

• я еще не готов согласиться;

• мне некомфортно при разговоре с вами;

• я не понимаю;

• не думаю, что я могу себе это позволить;

• я хочу что-нибудь еще;

• мне нужно больше информации;

• я хочу обговорить это еще с кем-нибудь.

Затем, после небольшой паузы, спросите оппонента, в чем он видит решение проблемы, или просто обозначьте ярлыком эмоцию противника:

«Что, если с вами это не сработает?»

«Что вам нужно сделать, чтобы это сработало?»

«По всей видимости, вас беспокоит еще что-то».

У людей есть потребность говорить «нет». Поэтому не полагайтесь на то, что в какой-то момент вы, возможно, услышите этот ответ: дайте людям возможность сказать его с самого начала.

Убеждайте человека в его мире

Хочу познакомить вас с одним человеком по имени Джо Бизнесмен – именно так он представился во время переговоров. Знаю, что вы уже встречались. Он полностью готов к работе, он выписал и выучил наизусть все стратегии, изложенные в книге «Путь к согласию». Он более чем готов спустить их, как свору собак, на человека, сидящего за столом напротив него. Джо делает паузу, чтобы еще раз посмотреть в зеркало на свой дорогой костюм, и представляет, как он произнесет яркую речь, и как нарядные схемы и графики подтвердят все сказанное, и уйдет, оставив своего противника – своего оппонента – оплакивать свое поражение. Он – Рассел Кроу в фильме «Гладиатор». Он – Настоящий Мужчина.

Теперь я открою вам один секрет: такая подготовка ничего, черт возьми, не значит. Его стиль переговоров – это бесконечное «я» и непомерно раздутое эго. Когда человек, сидящий с другой стороны стола, улавливает эти сигналы, он решает, что лучше всего вежливо, даже скрытно проигнорировать этого супермена… сказав ему «Да!».

«Как это?» – спросите вы.

Конечно, ему немедленно ответят «да», но это слово – лишь средство избавления от этого балабола. Уже потом его оппонент будет нарушать взятые на себя обязательства, заявлять об изменении условий, говорить о проблемах бюджета или о погоде. Сейчас у него одно желание – освободиться, потому что Джо ни в чем не смог убедить его: он убеждает лишь себя.

Я открою вам один секрет. Фактически существуют три разных «да», обозначающих притворство, подтверждение и обязательство.

Притворное «да» – это один из тех случаев, когда ваш противник планирует сказать «нет», но либо чувствует, что ответ «да» – это лучший способ побега, либо просто хочет поддержать неискренний разговор, чтобы вытянуть побольше информации или найти еще какие-то сильные аргументы. Подтверждающее «да» – это, в общем, невинная, рефлексивная реакция на вопрос, требующий конкретного выбора. Иногда его используют, чтобы поставить капкан, но в большинстве случаев это лишь простое подтверждение, не обещающее никаких действий. Обязательное «да» – это настоящая сделка: это истинное согласие, которое ведет к действию, то самое «да» за столом переговоров, которое завершается подписями на договоре. Обязательное «да» – это как раз то, чего вы хотите, но все три «да» звучат почти одинаково, поэтому вы должны научиться распознавать, которое из них вы услышали в данный момент.

Люди во всем мире так привыкли к тому, что от них добиваются обязательного «да» – как необходимого условия для дальнейшего диалога – что стали настоящими мастерами по раздаче притворных «да». Именно эти люди, сталкиваясь с Джо Бизнесменом, отвечают ему притворным «да», чтобы получить дополнительную информацию.

Неважно, как вы это назовете: согласием, соглашением или еще как-нибудь, но хороший специалист по ведению переговоров знает, что цель его работы – не выставить себя в лучшем свете, а мягко подвести своего противника к тому, чтобы ваши желания стали его желаниями.

Я хочу рассказать, как я учился этому нелегкому делу.

Через два месяца после разговора с Эми я начал отвечать на телефонные звонки кризисной горячей линии HelpLine, которую основал Норман Винсент Пил.

Основные правила моей работы заключались в том, что я не мог разговаривать с человеком по телефону более 20 минут. Если вы все делаете правильно, то работа по спасению потенциальных самоубийц и не должна занимать у вас больше времени. У нас был толстый справочник соответствующих организаций, в которые мы направляли людей, попавших в кризисную ситуацию. Мы действовали как фельдшеры, оказывающие первую медицинскую помощь: заклеивали рану пластырем и отправляли к специалистам.

Но звонки от людей, по-настоящему попавших в кризисную ситуацию, составляли не более 40 % от общего количества вызовов. Большинство же звонков поступало от наших «постоянных клиентов». Эти люди с сильными нарушениями психики были настоящими энергетическими вампирами, которых никто, кроме нас, не хотел выслушивать.

Мы составляли списки таких людей и, принимая новый звонок, первым делом проверяли, не звонил ли сегодня этот человек, потому что им разрешалось звонить только один раз в день. Они тоже знали это. Они множество раз говорили: «Ага, я Эдди. Сегодня я вам еще не звонил. Проверьте по списку. Вы должны поговорить со мной».

Так как я пока только осваивал навыки, мне нравились наши «постоянные гости». Они были проблемными, и мне нравилось выяснять, что с ними не так. Я чувствовал, что у меня к этому талант. Я казался себе суперзвездой.

Когда подошло время моей аттестации, мне назначили старшего смены по имени Джим Снайдер. Джим, душевный по натуре, был ветераном горячей линии. Единственной его проблемой была вечная страсть к шуткам. Джим понимал, что самой большой проблемой на горячей линии было эмоциональное выгорание волонтеров, поэтому все время старался превратить работу в забаву. Мы с Джимом стали хорошими друзьями.

Чтобы оценить мою работу, Джим дождался, когда я приму вызов, и пошел в диспетчерскую, где старшие смены могли прослушивать наши разговоры. Звонил один из моих постоянных собеседников – таксист, который боялся выйти на улицу и много раз рассказывал мне об этом. Этот энергетический вампир (его звали Дарил) начинал рассуждать о том, что если он не сможет работать, то потеряет свой дом, а вместе с ним и желание жить.

«Вот честно, скажите, когда в последний раз кто-нибудь пытался обидеть вас на улице?» – спросил я.

«Ну, думаю, это было давно», – сказал Дарил.

«Когда примерно?»

«Я не помню точную дату, Крис. Думаю, примерно год назад».

«А значит, можно смело сказать, что внешний мир относится к вам не слишком сурово, верно?»

«Да, – сказал Дарил. – Думаю, да».

Мы снова и снова обыгрывали эту ситуацию, и, наконец, я заставил его признать, что большинству из нас почти нечего бояться в этом мире. Я считал, что хорошо показал себя в работе: мне нравилось, как я слушал Дарила и как «заболиво отфутболивал» его – это глупое словечко мы использовали, когда хотели показать, как твердо, но в то же время с большой заботой мы «отфутболивали» наших «постоянных клиентов».

Все шло без запинки, мы отлично понимали друг друга. Несколько раз я даже сумел вызвать у Дарила смех. К моменту окончания нашего разговора он не мог привести ни одной причины, по которой он не может выйти на улицу.

«Спасибо, Крис, – просто сказал Дарил перед тем, как повесить трубку. – Спасибо за отличную работу».

Перед тем как поговорить с Джимом, я откинулся в кресле, испытывая тепло от полученного комплимента. «Нечасто такое говорит человек, сраженный недугом», – думал я. Затем я вскочил и пошел в диспетчерскую, настолько гордый собой, что был готов сам одобрительно похлопать себя по спине.

Джим усадил меня в кресло перед собой и широко улыбнулся. Я в ответ улыбнулся с удвоенным восторгом.

«Ну, Крис, – сказал он, все еще улыбаясь, – это был один из худших звонков, которые мне приходилось слышать».

От удивления у меня отвисла челюсть.

«Джим, вы слышали, как Дарил поблагодарил меня? – спросил я. – Я сумел успокоить его. Я поборол его страх».

Джим улыбнулся (я тотчас возненавидел эту улыбку) и кивнул.

«Это один из признаков неудачного разговора, потому что они должны благодарить себя, когда кладут трубку, – сказал он, – а не тебя. Было видно, что ты многое сделал. Но если они будут думать, что только ты можешь побороть их страхи, как они смогут помочь себе сами? Я не хочу быть грубым, но ты говорил ужасно».

Слушая все то, что говорил Джим, я чувствовал, как мой желудок нервно сжимается – так бывает, когда ты понимаешь, что парень, который говорит тебе все эти неприятные вещи, абсолютно прав. Дарил ответил мне «да», но это было не настоящее «да». Он не пообещал мне действовать. Его «да» было сказано для того, чтобы я мог почувствовать себя профессионалом в своем деле и оставить его в покое. Дарил мог и не осознавать этого, но его «да» было исключительным притворством.

Как видите, весь мой разговор строился только на мне и на моем эго, но никак не на моем собеседнике. Но единственный способ заставить людей, звонивших нам, действовать – это сделать так, чтобы они говорили сами, чтобы верили в то, что самостоятельно делают эти выводы и следующие за ними необходимые шаги и что голос в трубке – это всего лишь средство реализации их плана.

Применять все свои навыки для того, чтобы установить понимание, согласие и связь с противником, – очень полезно. Но такая связь бесполезна до тех пор, пока другой человек не почувствует, что вы оба в равной мере отвечаете – или даже он один отвечает – за создание этой связи и за появившиеся у него новые идеи.

Я медленно кивнул, желание бороться и отстаивать свою точку зрения исчезло.

«Один из худших звонков? – сказал я Джиму. – Все правильно».

С этого момента я много работал над тем, чтобы изменить направление своих разговоров. Я задавал так много вопросов и прочел такое огромное количество литературы, что вскоре мне поручили обучать новых волонтеров HelpLine: я вел занятия в двух группах – читал начальный курс по активному слушанию и курс по «заботливому отфутболиванию».

* * *

Вы наверняка скажете: «Это не про меня». Мы должны убеждать оппонента, исходя из его точки зрения, а не нашей. Но как это сделать?

Начинать нужно с их самых главных желаний.

В любых переговорах, в любом соглашении результат – это чье-то решение. Печально, но если мы верим в то, что можем контролировать или управлять решениями другого человека с помощью компромисса и логики, мы ставим на кон миллионы. Но хотя мы не можем контролировать решения других людей, мы можем влиять на них, проникая в их мир и стараясь видеть и слышать именно то, чего они хотят.

Вы можете быть уверены, что хотя и с разной интенсивностью, но каждым человеком, которого вы видите, движут две главные потребности: потребность полной безопасности и желание чувствовать контроль над ситуацией. Если вы можете удовлетворить эти потребности, значит, вы на верном пути.

Как вы можете видеть из моего разговора с Дарилом, нет смысла логически убеждать собеседника в том, что он в полной безопасности, или в том, что он полностью контролирует ситуацию. Основные потребности человека всегда требуют срочного решения, но не требуют логики. Поэтому загонять собеседника в угол своими уговорами – это подталкивать его к тому, чтобы он ушел, сказав притворное «да».

Быть «милым» с помощью притворного сочувствия часто равносильно провалу. Мы живем во времена торжествующей любезности, которая может скрываться под разными именами. Нас уговаривают быть любезными и уважать чувства других людей в любых ситуациях.

Но вот только любезность в контексте переговоров может иметь негативные последствия. Любезность как уловка является неискренней и связана с манипуляцией. Кто из нас не сталкивался с обманом, когда имел дело с «любезным» продавцом, который решил обвести вас вокруг пальца? Если вы попадались на фальшивую любезность, то теперь будете реагировать на нее только фальшивой улыбкой.

Вместо того чтобы добиваться результата с помощью логических убеждений или притворной улыбки, мы добьемся его, заставив собеседника сказать «нет». Именно это слово даст говорящему чувство безопасности и ощущение контроля над ситуацией. Ответ «нет» начинает разговор и создает безопасную гавань, в которой можно дождаться окончательного «да», подразумевающего обязательство. Ответ «да», полученный на ранних этапах переговоров, зачастую просто дешевая, притворная уловка.

* * *

Примерно через пять месяцев после того, как мне сказали «уходите», я пришел в офис Эми Бондеро и сказал ей, что я волонтер на HelpLine.

«Правда? – спросила она, удивленно улыбаясь. – Я всем говорю о том, что надо стать волонтером на горячей линии. Пока никто не пошел туда».

Оказалось, что Эми начала свою карьеру с работы в том же самом месте! Она начала вспоминать людей, которые стали нашими общими друзьями. Мы с ней посмеялись, вспоминая Джима.

Вдруг Эми замолчала и посмотрела на меня. Я переминался с ноги на ногу, пока она выдерживала паузу. Затем она улыбнулась: «У тебя будет новая должность».

В то время на одну должность претендовали пять человек, причем у них были дипломы по психологии, опыт и рекомендательные письма. Но я оказался впереди всех на дороге, которая привела меня на курсы по ведению переговоров об освобождении заложников в Академии ФБР в Куантико, штат Вирджиния. Так официально началась моя карьера специалиста по ведению переговоров.

«Нет» – это защита

Давайте вернемся к специалисту по телефонным продажам, о котором говорилось в начале этой главы. Очевидный ответ на его вопрос «Вы любите пить чистую воду?» – «Да». Но все, что вы хотите в этот момент, – это закричать «нет»! Ведь вы знаете, что после этого вопроса продолжение разговора по телефону будет мучительным.

Так, капля за каплей, выдавливаются внутренние противоречия между «да» и «нет». Всякий раз, когда мы ведем переговоры, мы, несомненно, хотим закончить их, услышав «да». Но мы ошибочно соединяем позитивную ценность окончательного «да» с позитивной ценностью «да» в общем. Именно потому, что мы видим «нет» как противопоставление «да», мы всегда воспринимаем «нет» как что-то плохое.

На самом деле это суждение далеко от истины. Ответ «нет» дает говорящему чувство полной безопасности и контроля над ситуацией. Вы задаете вопрос, который предполагает ответ «нет», и ваш противник чувствует, что, отказывая вам, он доказал, что именно он управляет ситуацией. Хороший специалист по ведению переговоров очень рад услышать такой ответ и даже сам склоняет противника к твердому «нет» в самом начале разговора: ведь это знак, что другая сторона обдумывает создавшееся положение.

Сделайте все возможное, чтобы услышать «да» прямо сейчас, и получите обороняющегося, осторожного и своенравного противника. Вот почему я говорю своим студентам: если вы пытаетесь продать что-нибудь, не начинайте с вопроса: «У вас есть несколько минут на разговор?» Вместо этого спросите: «Наверное, я выбрал неудачное время для разговора?» Вы услышите либо «да, сейчас неподходящее время», за которым идет просьба позвонить в другое, более удачное время или положить трубку, либо «нет, мы вполне можем поговорить», и вот тогда полностью сосредоточьтесь.

Предлагаю вам одно упражнение. В следующий раз, когда вам позвонит специалист по телефонным продажам, запишите вопросы, которые он задает. Вы сами увидите, что уровень вашего дискомфорта напрямую зависит от того, с какой скоростью он подводит вас к ответу «да».

Моя коллега Марти Эвельсайзер была тем человеком, который первым открыл мои глаза на то, почему «нет» лучше «да».

В то время Марти была координатором кризисных переговоров ФБР в Питтсбурге. Она была энергичным человеком и гением переговоров, поэтому и в бюро, и в местной полиции к ней относились с огромным уважением. Но люди отличаются врожденной ревностью, и ее непосредственный начальник не был исключением из этого правила. Ее успех уменьшал его собственный, и это стало для нее угрозой.

Ревность задушила в нем все лучшее, особенно когда группа по ведению переговоров об освобождении заложников полицейского управления Питтсбурга выдвинула ее в комиссию по отбору новых кандидатов. Ее назначение, причем сделанное без участия ее начальника, было беспрецедентным шагом.

Начальник решил снять ее с должности. Он сказал, что увольняет ее за пренебрежение своими должностными обязанностями, но на самом деле он хотел уволить ее именно потому, что видел в ней угрозу своей карьере.

Когда Марти обсуждала со своим руководителем ее официальное увольнение, у нее было немного возможностей. Он имел полное право на такое решение, и ему хотелось этого.

Марти сказала мне, что перебрала множество сценариев. Она думала о том, как побороть его ревность и объяснить ему, что работа должна успешно отражаться на бюро в целом: «Вы хотели бы, чтобы наш офис был гордостью нашего подразделения благодаря его специалистам?»

Но к моменту обсуждения она выбрала вопрос, максимально ориентированный на ответ «нет» из всех, которые я когда-либо слышал.

«Вы хотите, чтобы ФБР было стыдно?» – спросила она.

«Нет», – ответил он.

«В таком случае что я должна сделать?» – отреагировала она.

Начальник откинулся в своем кресле. Это было кресло родом из 1950-х. Обтянутое искусственной кожей, оно сопровождало каждое движение сидящего громким скрипом. Он посмотрел на нее поверх очков, а затем слегка кивнул. Он был уверен в себе.

«Послушайте, вы можете остаться на своей должности, – сказал он. – Просто постарайтесь сделать так, чтобы другие обязанности не мешали вам выполнять свою работу».

Через минуту Марти вышла. Ее должность осталась при ней.

* * *

Когда я услышал, что Марти добилась своего, я был в полном восторге! Направляя начальника к ответу «нет», Марти подтолкнула его в зону, где он сам принимал решения. Затем она подкрепила его чувство безопасности и контроля вопросом, который побуждал его определить ее следующий шаг.

Важно то, что Марти не только приняла ответ «нет», она нашла, как его использовать.

На недавней конференции по продажам я попросил участников назвать одно слово, которого они все боятся. Вся группа закричала «нет». Для них – почти для каждого – «нет» означает только одно: конец обсуждения.

Но на самом деле оно означает совсем другое.

«Нет» – это не провал. При стратегическом использовании это ответ, который открывает путь вперед. Попадание в точку, где вы больше не боитесь слова «нет», – это момент освобождения, которого жаждет достичь каждый специалист по ведению переговоров. Если больше всего на свете вы боитесь услышать «нет», вы не сможете вести переговоры. Вы станете заложником слова «да». На вас наручники. Вы сдались.

Так давайте разберемся, что такое «нет». Это повторное подтверждение независимости. Это не использование или злоупотребление властью, это не отказ, это не проявление упрямства, это не конец переговоров.

По сути, ответ «нет» часто оживляет обсуждение. Чем скорее вы скажете «нет», тем скорее вы захотите увидеть варианты и возможности, которых вы не видели раньше. Сказанное «нет» часто подталкивает людей к действиям, потому что они чувствуют себя под его защитой и теперь видят возможность выкрутиться.

С тех пор как я открыл для себя тайну слова «нет», передо мной открылось новое восприятие, множество новых идей и весь тот удивительный багаж, который есть у людей, познавших секрет этого короткого слова. Для меня это все равно что в сотый раз смотреть фильм или музыкальный клип 80-х. Вы ссылаетесь на свой опыт – и одновременно признаете тот факт, что мир и вы вместе с ним ушли далеко вперед.

Сегодня я учу своих студентов воспринимать ответ «нет» таким, каков он есть. В ходе переговоров этот ответ скорее защищает и приносит выгоду обеим сторонам, нежели вредит переговорам. «Нет» создает чувство полной безопасности и контроля над ситуацией. Это необходимое условие для осуществления успеха. Это пауза, толчок к действию и шанс для говорящего сформулировать свои желания.

Как видите, «нет» может многое:

• «нет» дает возможность справиться с настоящими проблемами;

• «нет» защищает людей от принятия неэффективных решений и дает возможность скорректировать их;

• «нет» сглаживает ситуацию, чтобы люди могли спокойно принимать решения и заключать соглашения;

• «нет» помогает людям чувствовать безопасность, эмоциональный комфорт и контроль над ситуацией при принятии решения;

• «нет» создает движение вперед.

Один из моих выпускников, политический организатор сбора денежных средств по имени Бен Оттенхофф, удачно применил этот урок. В течение многих лет он применял для сбора пожертвований традиционный сценарий «скажите «да», чтобы собирать деньги для кандидатов на место в конгрессе от партии республиканцев.

Организатор сбора денежных средств: «Здравствуйте, могу я поговорить с мистером Смитом?»

М-р Смит: «Да, это я».

Организатор сбора денежных средств: «Я звоню из комитета АБВ и хотел бы задать вам несколько важных вопросов о вашей точке зрения на сегодняшнюю экономику. Вы согласны, что цены на бензин в настоящий момент слишком высоки?»

М-р Смит: «Да, цены на бензин очень высоки, это беспокоит мою семью».

Сборщик денежных средств: «Вы верите, что частью проблемы, касающейся высоких цен на бензин, являются демократы?»

М-р Смит: «Да, президент Обама плохой человек».

Сборщик денежных средств: «Вы думаете, нам нужно что-то изменить в ноябре?»

М-р Смит: «Да, думаю».

Сборщик денежных средств: «Вы можете дать мне номер вашей кредитной карты, чтобы вы могли стать частью таких изменений?»

В теории ответ «да» создает источник позитива, который должен превратиться в фонтан пожертвований после просьбы в конце сценария. На практике же проблема заключалась в том, что в течение многих лет сценарий «скажите «да» давал очень низкий уровень пожертвований. Человек отвечал «да» на все вопросы, но окончательный ответ был неизменно «нет».

Затем Бен прочел на моих курсах книгу Джима Кэмпа «Сначала скажите «нет» и начал удивляться, каким образом «нет» может стать инструментом для увеличения пожертвований. Бен знал, что закончить разговор по телефону без обид для потенциальных благотворителей был сложной задачей для рядовых сборщиков денежных средств, потому что этот навык идет вразрез со всем тем, чему их учили до сих пор. Но Бен быд умный парень, поэтому вместо того, чтобы полностью изменять сценарий, он собрал небольшую группу рядовых сотрудников, чтобы проверить действенность сценария, ориентированного на ответ «нет».

Сборщик денежных средств: «Здравствуйте, могу я поговорить с мистером Смитом?»

М-р Смит: «Да, это я».

Сборщик денежных средств: «Я звоню из комитета АБВ и хотел бы задать вам несколько важных вопросов о вашей точке зрения на сегодняшнюю экономику. Вы чувствуете, что если все останется на своих местах, то нас ждут лучшие дни Америки?»

М-р Смит: «Нет, все будет только хуже».

Сборщик денежных средств: «Вы будете просто сидеть и смотреть, как президент Обама займет президентское кресло в ноябре, и даже не попытаетесь бороться?»

М-р Смит: «Нет, я собираюсь сделать все возможное, чтобы этого не случилось».

Сборщик денежных средств: «Если вы хотите сделать сегодня все возможное, чтобы этого не случилось, вы можете пожертвовать взнос в комитет АБВ, который прилагает все усилия, чтобы бороться вместе с вами».

Видите, как незаметно «нет» меняется на «да» и перерастает в пожертвования, если Мистер Смит хочет этого? Мистер Смит управляет ситуацией, перед ним стоит задача. Это работает! При переходе к сценарию, ориентированному на «нет», сборы пожертвований повысились на 23 %!

Единственная печальная нотка в рассказе Бена заключалась в том, что, несмотря на эффективность новой стратегии, он не мог выдать этот сценарий всем сборщикам денежных средств. Ведь эта стратегия противоречит правилам сбора пожертвований, и давно работающие сотрудники уже привыкли к ложному комфорту ответа «да». Гений часто в первый раз остается непризнанным, верно?

* * *

Одним из гениев переговоров, которого нельзя не упомянуть, является Марк Кьюбан, миллиардер, владелец клуба «Даллас Мэверикс». Я всегда цитирую своим студентам одно из его лучших высказываний о переговорах: «Каждое «нет» приближает меня к «да». Но затем я напоминаю им, что избавляться от этих «нет» на пути к «да» не всегда легко.

Существует большая разница между тем, чтобы дать вашему противнику возможность сказать «нет», и фактическим его принуждением к этому. Иногда, если вы говорите с кем-то, кто просто не слушает вас, единственный способ заставить его обратить внимание на ваши слова – вызвать сопротивление и ответ «нет».

Есть отличный способ заставить человека сказать «нет» – просто неправильно обозначьте ярлыком его эмоции или желания. Вы говорите что-нибудь, заведомо зная, что это абсолютно не так, например: «Похоже, что вы действительно хотите уволиться», когда он точно хочет остаться. Это вынуждает человека слушать и создает комфортную обстановку при корректировке вашего высказывания. «Нет, все не так. На самом деле вот так».

Еще один способ добиться ответа «нет» во время переговоров заключается в том, чтобы спросить оппонента, чего он не хочет. «Давайте поговорим о том, на что вы должны ответить «нет», – говорите вы. В этом случае люди вполне комфортно отвечают «нет», потому что этот ответ выглядит как самооборона. Как только вы заставите их сказать «нет», люди намного больше открываются и готовы идти вперед, навстречу новым предложениям и идеям.

* * *

Ответ «нет» – или его отсутствие – также служит предупреждением, как канарейка в угольной шахте. Если, несмотря на все ваши усилия, другая сторона не говорит «нет», вы имеете дело с людьми, которые нерешительны или сбиты с толку, или, возможно, с людьми, у которых есть тайный план. В таких случаях вы должны закончить переговоры и уйти.

Подумайте вот о чем: отсутствие ответа «нет» означает отсутствие движения.

Магия электронной почты: Как сделать так, чтобы вас никогда больше не игнорировали

Больше всего человека раздражает, когда его игнорируют. Если вам отказывают – это плохо, но отсутствие вообще какой-либо реакции – это еще хуже. У вас появляется чувство, что вы невидимый, словно вас не существует. Вы зря потратили свое время. Мы все прошли через это: вы посылаете письмо по электронной почте человеку, с которым пытаетесь наладить бизнес, а он игнорирует вас. Затем вы посылаете следующее вежливое письмо, а в ответ – снова молчание. Так что же делать?

Нужно спровоцировать ответ «нет», отправляя письмо, состоящее из одного предложения.

Вы отказались от этого проекта?

Дело в том, что это письмо из одного предложения содержит лучший из вопросов, ориентированных на «нет», и воздействует на естественное человеческое отвращение вашего противника к потерям. Ответ «нет», которого требует это письмо, создает у другой стороны чувство безопасности и иллюзию контроля, а кроме того – стимулирует вашего оппонента к тому, чтобы он мог определить свою позицию и объяснить ее вам.

Не менее важно и то, что в этом письме содержится косвенная угроза, что вы можете уйти на своих условиях. Чтобы этого не случилось – и чтобы другая сторона не потеряла власть над ситуацией, – естественное ее желание заключается в том, чтобы немедленно ответить и не согласиться. Нет, наши приоритеты не изменились. У нас просто было много дел и…

Если вы родитель, то уже инстинктивно используете эту технику. Что вы делаете, когда дети не хотят уходить из дома/парка/торгового центра? Вы говорите: «Отлично. Я пошел», – и уходите. Думаю, не ошибусь, если скажу, что они почти сразу же начинают кричать «Нет, подожди» и бегут догонять вас. Ни один человек не хочет, чтобы его бросили.

В бизнесе такое высказывание в чей-то адрес может показаться грубым, но вы должны пережить это. Это не грубо, и хотя это сказано прямо, сама возможность ответа «нет» сглаживает ситуацию. Игнорировать вас – это действительно грубо. Я могу сказать вам, что я успешно использовал этот прием не только в Северной Америке, но и с людьми, принадлежащими к двум разным культурам (арабской и китайской), которые известны тем, что у них никогда не говорят «нет».

Ключевые уроки

Использовать инструменты из этой главы в обычной жизни для многих людей бывает трудно, потому что они идут против одного из самых весомых социальных устоев нашего общества. Эти устои гласят: «Будьте любезны».

Мы превратили любезность в инструмент для смазки социальных колес, и чаще всего любезность – это просто уловка. Мы вежливы и ни с кем не спорим, чтобы избегать малейших трений в нашей жизни. Но, превращая любезность в смазку, мы лишаем ее значения. Улыбка и кивок могут в равной мере означать и «Рад с вами познакомиться», и «Заберите меня отсюда!».

Это может стать настоящим тупиком для хорошего специалиста по ведению переговоров, который получает власть над своим противником, изучая ситуацию, в которой тот оказался, его желания и потребности. Получать такую информацию – значит заставить оппонента почувствовать себя в безопасности и контролирующим ситуацию. И хотя это звучит противоречиво, лучший способ проникнуть в ситуацию оппонента заключается в том, чтобы заставить его не согласиться, вторгнуться в его границы, сказать, что он хочет чего-то такого, чего на самом деле он не хочет.

Когда вы будете учиться применять методы, описанные в этой главе, не относитесь к ним как к уловкам антилюбезности. Не в том смысле, что они недобрые, а в том смысле, что они неподдельные. Стимулирование к ответу «нет» снимает пластмассовую фальшь ответа «да» и возвращает вас к тому, что действительно поставлено на карту. Заодно возьмите на заметку эти мощные уроки:

• «Нет» – это не провал. Мы когда-то усвоили, что «нет» – это анти-«да», а следовательно – это слово, которого надо избежать любой ценой. Но в действительности он часто означает «Подожди» или «Мне так некомфортно». Научитесь спокойно принимать его. Это не конец переговоров, а их начало.

• «Да» – окончательная цель переговоров, но ее не ставят в начале. Вопросы, которые слишком быстро ведут к ответу «да» – «Вам нравится пить воду, мистер Смит?», – настораживают и представляют вас как недобросовестного продавца.

• Ответ «нет» дарит говорящему чувство полной безопасности и ощущение контроля над ситуацией, поэтому подталкивайте к нему. Говоря, чего он не хочет, ваш противник определяет свое место и ощущает доверие и комфорт, когда слушает вас. Вот почему фраза «Сейчас не самое удачное время для разговора?» всегда лучше, чем вопрос «У вас найдется несколько минут для разговора?».

• Иногда единственный способ заставить вашего противника слушать и сотрудничать с вами – вынудить его сказать «нет». Для этого используется намеренно неверное обозначение ярлыком его эмоций или желаний или абсурдный вопрос, например: «По всей видимости, вы хотите, чтобы этот проект провалился?», на который можно ответить только отрицательно.

• Ведите переговоры на их «территории». Ваши слова не должны демонстрировать, какой вы умный, спокойный или сильный. Другая сторона не должна чувствовать вину за то, что решение, которого вы добиваетесь, – их собственная идея. Поэтому не следует разбивать их своей логикой или грубой силой. Задавайте им вопросы, которые открывают пути к вашей цели. Этот разговор – не о вас.

• Если потенциальный партнер по бизнесу игнорирует вас, обратитесь к нему с четким и лаконичным вопросом, ориентированным на ответ «нет» и предполагающим, что вы готовы уйти. «Вы отказались от этого проекта?» – такой вопрос может творить чудеса.

Глава 6

Подстраивайте реальность под себя

В один из понедельников, утром, в офис ФБР, расположенный в столице Гаити Порт-о-Пренсе, поступил звонок от племянника известного на Гаити политического деятеля. Он говорил так быстро, что ему пришлось три раза повторить свой рассказ, прежде чем я хоть что-нибудь понял. Наконец, я услышал главное: похитители вытащили его тетю прямо из машины и требуют выкуп, 150 000 долларов.

«Отдайте нам деньги, – сказал похититель, – или ваша тетя умрет».

В хаотическом вихре мятежа 2004 года, когда на Гаити был свергнут президент Жан-Бертран Аристид, страна превзошла по бандитизму Колумбию и стала центром похищений Северной и Южной Америки. Там каждый день похищали от восьми до десяти человек – при том, что в Карибском бассейне проживает всего около 8 миллионов человек. Гаити снискал сомнительную славу страны с самым высоким уровнем похищений людей в мире.

В период этого разгула похищений и угроз я был ведущим специалистом ФБР по международным переговорам об освобождении похищенных людей. Я никогда не видел ничего подобного. Рапорты о похищениях – все более дерзких нападениях в дневное время прямо в Порт-о-Пренсе, – похоже, ежечасно поступали в офис: 14 школьников похитили и увезли на школьном автобусе; в американского миссионера Филипа Снайдера выстрелили из засады и похитили вместе с мальчиком-гаитянином, которого он вез в Мичиган на хирургическую операцию глаз; известных гаитянских политиков и бизнесменов похищали средь бела дня прямо из дома. Никого не щадили.

Большинство похищений выполнялись одним и тем же способом: похитители в масках окружали дом или машину, с помощью оружия проникали внутрь и похищали безоружную жертву – обычно это была женщина, ребенок или пожилой человек.

С самого начала предполагалось, что похищениями занимались политически настроенные банды, которые искали случая дестабилизировать новое правительство Гаити. Оказалось, что все совсем не так. Гаитянские преступники славятся особой жестокостью при убийстве политиков, но когда дело касалось похищений, это почти всегда был бизнес.

В дальнейшем я расскажу, как мы по кусочкам собирали ключ к разгадке, чтобы узнать, кто были эти преступники и чего они действительно хотели, – это была бесценная информация, когда дело дошло до ведения переговоров и обезвреживании этих банд. Но сначала я хочу рассказать о том, как выкристаллизовывались наши переговоры, в которых ставкой была чья-то жизнь или смерть: говоря иными словами, о той вершине айсберга, которая поднимается над поверхностью.

Когда племянник политика позвонил нам и рассказал о выкупе, парень был так поражен, что мог думать только об одном: как заплатить этим негодяям. Его реакция была вполне разумной: когда вам звонят жестокие преступники и говорят, что убьют вашу тетю, если вы немедленно не заплатите им, вы не думаете о возможности найти еще какие-то рычаги воздействия на преступников. Поэтому вы просто платите выкуп, а они освобождают вашего родственника, верно?

Неверно. Рычаги есть всегда. Переговоры – это вовсе не линейная формула: сложите X и Y, чтобы получить Z. У всех нас есть не поддающиеся логике «мертвые зоны», скрытые потребности и невысказанные мысли.

Как только вы поймете этот скрытый мир невысказанных потребностей и мыслей, вы откроете целую вселенную изменяемых величин, на которые можно надавить, чтобы изменить потребности и надежды вашего противника. Используя все – от страха некоторых людей перед дедлайнами и мистической власти нечетных чисел до нашего ошибочного понимания честности, – вы всегда можете найти способ исказить реальность вашего противника так, чтобы она соответствовала тому, что мы хотим дать ему, а не тому, чего он, по его первоначальному замыслу, заслуживает.

Не идите на компромисс

Давайте вернемся к требованию выкупа в размере 150 000 долларов. Нас всегда учили искать взаимовыгодное решение, идти навстречу, быть благоразумными. Так что же здесь взаимовыгодного? В чем компромисс? Логика традиционного ведения переговоров, которую в нас вбили с младых ногтей, которая превозносит компромиссы, говорит нам: давайте просто разделим сумму пополам и предложим им 75 000 долларов. Все будут счастливы.

Нет. Просто нет. Установка на взаимовыгодное решение, к которому подталкивают очень многие эксперты по переговорам, обычно оказывается неэффективной и зачастую разрушительной. В лучшем случае она не удовлетворяет ни одну из сторон. Если вы применяете ее к противнику, который готов победить или проиграть, то заранее настраиваете себя на то, что вас обманут.

Конечно же, как мы уже говорили, вам нужно поддерживать сотрудничество, выстраивать понимание, сочувствие, все то, что создает динамику, при которой могут заключаться сделки. Но вы должны избавиться от своей наивности. Именно компромисс – «разделим сумму пополам» – может привести к ужасным результатам. Очень часто компромисс – неудачная сделка, и ключевую тему, которую мы будем рассматривать в этой главе, мы определим так: провал переговоров лучше, чем неудачные переговоры.

Даже при похищении?

Да. Неудачная сделка при похищении – кто-то платит, но никого не возвращают.

Чтобы сформулировать свой взгляд на компромисс, хочу привести вам один пример: женщина хочет, чтобы муж надел к костюму черные туфли. Но муж не хочет черные: он предпочитает коричневые. Что же им делать? Они идут на компромисс и выбирают среднее. Угадайте, что? Он надевает одну черную и одну коричневую туфлю. Это лучший результат? Нет! По сути, это самый худший из возможных результатов. Любой из двух результатов – черные или коричневые – должен быть лучше, чем компромисс.

В следующий раз, когда вы захотите прийти к компромиссу, вспомните о туфлях разного цвета.

Так почему же нам так вскружила голову мысль о компромиссе, если он часто ведет к столь плачевным результатам?

Настоящая проблема с компромиссом состоит в том, что он все еще считается отличной концепцией в отношениях и в политике. Нам просто говорят, что компромисс – священное моральное благо.

Давайте вернемся к требованию выкупа: справедливо будет не давать выкуп, и племянник не должен ничего платить. Так почему же он собирается предложить в качестве выкупа 75 000 долларов, намного меньше, чем 150 000 долларов? В требовании выплатить 150 000 долларов нет никакой ценности. Пойдя на любой компромисс, племянник закончит переговоры с удивительно плохим результатом.

Я здесь для того, чтобы прямо сейчас сказать, что компромисс – это дерьмо. Мы не идем на компромисс, потому что это правильно. Мы идем на компромисс, потому что это легко и потому что он может спасти нашу репутацию. Мы идем на компромисс, чтобы сказать, что, по крайней мере, мы получили свою половину пирога. Выжатые до конца, мы идем на компромисс, чтобы быть в безопасности. Большинством людей на переговорах движет страх или желание избежать боли. Слишком малое количество людей действуют рационально ради своих реальных целей.

Поэтому никогда не приспосабливайтесь и – существует простое правило – никогда не идите на компромисс. Творческим решениям почти всегда предшествует определенный риск, беспокойство, замешательство и конфликт. Приспосабливание и компромисс избавляют вас от этих факторов. Вам необходимо играть по жестким правилам. Только так вы добьетесь выгодных условий. Только так работают отличные специалисты по ведению переговоров.

Дедлайн: Превратите время в своего союзника

Время – одна из важнейших переменных на любых переговорах. Простое затягивание времени и его жесткий братец, дедлайн, – это те винтики, которые давят на каждую сделку, форсируя ее завершение.

Неважно, настоящий у вас дедлайн или расплывчатый, как линия на песке, он может заставить вас поверить в то, что заключить сделку прямо сейчас намного важнее, чем просто заключить хорошую сделку. Дедлайн (или попросту крайний срок) регулярно заставляет людей говорить и делать импульсивные вещи, направленные против их интересов, потому что у всех нас есть природное стремление торопиться, когда подходит крайний срок.

Хороший специалист по ведению переговоров делает именно это: он заставляет людей подавить в себе это стремление и воспользоваться наличием этого стремления у других людей. Это не так легко. Спросите себя: что такого особенного есть в крайнем сроке, что вызывает давление и беспокойство? Ответ очень прост – его последствия: возможные потери, которые мы понесем в будущем. «Сделка сорвалась!» – кричит наш разум в воображаемом будущем сценарии, если в определенный момент времени мы не примем решение.

Когда вы позволяете переменной времени порождать такие мысли, то становитесь заложником самого себя, создавая среду реактивного поведения и ограничивая свой выбор. Ваш противник может отодвинуть воображаемый крайний срок, а вы реагируете на него следующим образом: выполняете всю его работу за него.

Да, я использовал слово «воображаемый». За все годы, что я занимаюсь частным бизнесом, я обязательно задаю этот вопрос почти всем частным предпринимателям и топ-менеджерам, с которыми я работал: был ли у них за все время работы хоть один случай, когда у той стороны переговоров, которая нарушила крайний срок, наступали отрицательные последствия? Среди сотен клиентов нашелся лишь один-единственный джентльмен, который дал серьезный обоснованный ответ и подтвердил, что такое было. Крайний срок часто устанавливают произвольно, он почти всегда гибкий и почти никогда не бывает причиной тех последствий, о которых мы думаем или о которых нам сказали.

Дедлайн – это пугало на переговорах, чаще всего это просто плод нашего воображения, нарушающий привычный порядок вещей без веской причины. Мантра, которой мы обучаем наших клиентов, звучит так: «Лучше не заключить сделку, чем заключить плохую сделку». Клиенты, которые выучили эту мантру как прописную истину, располагают всем необходимым временем для правильного ведения переговоров – и их терпение становится их грозным оружием.

* * *

Через несколько недель после того, как на Гаити начался бум похищения людей, мы стали замечать, что похитители используют два шаблона. Во-первых, самая напряженная ситуация была по понедельникам, словно похитителям хотелось выполнить «план» на неделю. Во-вторых, к концу недели негодяи начинали усиленнее требовать заплатить им выкуп.

Сначала мы не видели в этом никакого смысла. Однако внимательное прослушивание похитителей и расспросы спасенных заложников помогли нам обнаружить очевидную вещь: у преступников не было никакой политической мотивации. Эти парни были опереточными злодеями, которым хотелось получить деньги к пятнице, чтобы хорошо повеселиться в выходные.

Как только мы поняли шаблон их поведения и определили установленный похитителями дедлайн, у нас оказалось две ключевые порции информации, благодаря которым все рычаги давления на преступников оказались в наших руках.

Во-первых, если мы оставляли без внимания давление, нагнетаемое на зашедших в тупик переговорах до четверга или пятницы, то могли намного больше сократить сумму выкупа. Во-вторых, так как для того, чтобы хорошо провести уикенд на Гаити, вовсе не нужно 150 000 долларов, мы могли договориться о меньшей сумме, которой для этого будет достаточно.

Конкретные угрозы от преступников указывали на приближение установленного ими крайнего срока. «Отдайте нам деньги, или ваша тетя умрет» – эта угроза соответствовала раннему этапу, так как в ней время не указано. Появление более конкретных угроз указывает на приближение реальных последствий в указанное реальное время. Чтобы оценить уровень особой угрозы, мы обращаем внимание на то, сколько из шести вопросов – Что? Кто? Где? Когда? Почему? Как? – было задано. Когда люди угрожают, то сознательно или подсознательно создают неясности и лазейки, которыми они намерены воспользоваться. По мере того как неделя приближалась к концу, эти лазейки начинали закрываться – и подобная ситуация повторялась снова и снова в случаях похищения разных людей – таким образом, вскоре у нас сложился шаблон их действий.

Располагая этой информацией, я смог предположить, что похищение планировалось на четыре дня. От того, что я это понял, похищения не стали более приятными для их жертв, но они определенно стали более предсказуемыми – и более дешевыми – для их семей, находившихся на другом конце телефонной линии.

Это было похоже на обычные переговоры, в которых крайний срок может сыграть вам на руку. При покупке машины вам предложат более выгодную цену ближе к концу месяца, когда прибыль уже подсчитана. Корпоративные менеджеры по продажам работают на ежеквартальной основе и легче всего идут на уступки, когда квартал подходит к концу.

Теперь, зная, как специалисты по ведению переговоров используют дедлайны противников, чтобы получить преимущество, я должен предложить вам хранить собственные дедлайны в секрете. Именно этот совет вы получите от большинства экспертов старой школы ведения переговоров.

В своем бестселлере 1980 года «Вы можете договориться» эксперт по переговорам Херб Коэн рассказывает о своей первой крупной сделке в бизнесе, когда компания, в которой он работал, отправила его в Японию вести переговоры с поставщиком.

Когда он прибыл в Японию, его противники спросили, сколько дней он пробудет в их стране, и Коэн сказал – неделю. Все последующие семь дней хозяева развлекали его, устраивая ему всевозможные поездки и прогулки – все, кроме переговоров. По сути, противники Коэна не начинали серьезных переговоров до того самого момента, когда ему уже нужно было уезжать: стороны обговорили окончательные детали сделки и ударили по рукам в машине по дороге в аэропорт.

Коэн приземлился в США с щемящим чувством, что его обыграли и что он слишком много уступил под давлением крайнего срока. Теперь, по прошествии времени, разве сообщил бы он им свой крайний срок? Нет, потому что тем самым он дал бы им инструмент, которого у него не было: «Они знали мой крайний срок, но я не знал их сроков».

В наши дни такое мышление распространено повсеместно. Есть простое правило, которому надо следовать. Исходя из предположения, что дедлайн – это стратегическая слабость, большинство специалистов по ведению переговоров следуют совету Коэна и скрывают дату своего крайнего срока.

Открою вам небольшой секрет: Коэн и целая армия «экспертов» по переговорам, которые идут за ним, ошибаются. Крайний срок действует на обе стороны. Коэн мог нервничать, думая, что скажет его босс, если он уедет из Японии, не заключив соглашения. Но также верно и то, что противники Коэна не выиграли бы, если бы он уехал, не заключив сделку. Ключ к этой загадке именно здесь: когда переговоры заканчиваются для одной стороны, они заканчиваются и для другой.

По сути, Дон А. Мур, профессор Хасской школы бизнеса Калифорнийского университета в Беркли, говорит, что, скрывая крайний срок, специалист по ведению переговоров фактически оказывается в самой худшей позиции. В своих исследованиях он обнаружил, что, скрывая дедлайн, вы тем самым резко повышаете риск оказаться в безвыходной ситуации. Это происходит потому, что крайний срок вынуждает вас быстрее идти на уступки, а другая сторона, которая думает, что у нее есть время, стремится получить больше.

Представьте, что владельцы НБА устанавливают крайний срок локаута во время переговоров о подписании контракта, но не говорят об этом профсоюзу спортсменов. Они должны снова и снова уступать, так как подходит дедлайн, побуждая профсоюз хранить в секрете крайний срок ведения переговоров. В некотором смысле, скрывая свой дедлайн, вы ведете переговоры с самим собой, а в этом случае вы всегда проигрываете.

Мур обнаружил, что, когда переговорщики сообщают своим противникам дату крайнего срока, они заключают более выгодные сделки. Это правда. Во-первых, рассекречивая свой дедлайн, вы уменьшаете риск создания тупиковой ситуации. Во-вторых, когда оппонент знает ваш крайний срок, он будет стараться заключить реальную сделку и быстрее пойдет на уступки.

Я хочу поставить жирную точку, прежде чем мы пойдем дальше: сроки почти никогда не бывают железными. Вам не нужно добиваться согласия по каждому пункту для того, чтобы заключить сделку. В папке хорошего специалиста по ведению переговоров всегда лежит значительное количество контрактов, в которых предусмотрено, что некоторые моменты будут решены в будущем. Вам достаточно заключить основное соглашение.

Справедливости не существует

На третьей неделе моих занятий по ведению переговоров мы играем в мою любимую игру – в игру, которая демонстрирует моим студентам, как плохо они знают себя (я знаю – я жесток).

Игра называется «Ультиматум», а играют в нее так: студенты разбиваются на пары, один из них становится «предлагающим», а другой «принимающим». Я даю каждому предлагающему 10 долларов. Предлагающий может предложить принимающему целое число долларов. Если принимающий соглашается, он или она получает предложенную сумму, а предлагающий получает все остальное. Если принимающий отклоняет предложение, они оба ничего не получают и 10 долларов возвращаются ко мне.

Выиграют ли они и получат деньги или проиграют и вернут их – разницы нет (разницу почувствует только мой бумажник). Для меня гораздо важнее, какое предложение они делают. По-настоящему шокирует то, что почти все студенты, сделавшие выбор, оказываются в меньшинстве. Независимо от того, выбирают ли они 6, 4, 5, 7, 3, 8 или 2 доллара, они смотрят вокруг и неизбежно удивляются, обнаружив, что другие студенты чаще всего вообще не приходят ни к какому компромиссу. В таком простом деле, как дележ «найденных» 10 долларов, не существует единого мнения о том, что такое «справедливый» или «рациональный» дележ.

После того как мы проводим этот маленький эксперимент, я встаю и говорю то, что им очень не нравится: решение, которое они приняли, было на 100 % иррациональным и эмоциональным.

«Как? – говорят они. – Мы приняли рациональное решение».

Затем я объясняю, в чем они не правы. Прежде всего, как их решения можно назвать рациональными, если многие сделали совершенно разные предложения? В том-то и дело: они действовали нерационально. Они предполагали, что другой студент будет рассуждать так же, как и они. «Если вы на переговорах думаете, что другой человек будет думать, как вы, то вы ошибаетесь, – говорю я. – Это не сочувствие: это проекция».

Затем я развиваю эту мысль дальше: почему, спрашиваю я, ни один из предлагающих не предложил 1 доллар? Ведь это лучшее рациональное решение, и принимающий – если он тоже действовал рационально – вряд ли бы его отклонил. Если такое предложение было и его отклонили – такое бывает, – почему принимающий отверг его?

«Любой, кто сделал предложение, отличное от суммы в 1 доллар, сделал эмоциональный выбор, – сказал я. – Как мог принимающий отвергнуть 1 доллар, неужели получить 0 долларов лучше, чем 1 доллар? Что, правила финансов внезапно изменились?»

Мои студенты начинают сомневаться в том, что они рациональные люди. Но они и не должны быть рациональными. Ни один из нас не рационален. Мы все иррациональны, мы все эмоциональны. Эмоции – необходимый элемент при принятии решений, который мы игнорируем под действием наших собственных страхов. Понимание этого шокирует, как удар меж глаз.

В книге «Ошибка Декарта: эмоция, разум и человеческий мозг» нейробиолог Антонио Дамасио объяснил свое принципиально новое открытие. Занимаясь изучением людей, у которых была повреждена та часть мозга, которая отвечает за генерирование эмоций, он обнаружил, что у них была одна общая черта: они не могли принимать решения. Они могли логически описать, что им надо делать, но не могли сделать даже простейший выбор.

Другими словами, хотя мы можем использовать логику, чтобы разумно подходить к решению, фактически принятием решений руководят эмоции.

Слово на букву «с»: почему оно такое мощное, когда и как его использовать

Самое мощное слово на переговорах – «справедливо». Так как мы люди, для нас очень важно знать, что нас уважают. Люди заключают соглашение, если чувствуют, что к ним относятся честно и справедливо, и отказываются от него, если такого отношения нет.

Исследования мозга, проводившиеся в течение десяти лет, показали, что активность человеческих нейронов, особенно в островковой доле, регулирующей эмоции, отражает степень несправедливости в ходе социального взаимодействия. Даже приматы жестко протестуют против несправедливости. В одном известном исследовании двум обезьянам-капуцинам предложили выполнить одну и ту же задачу, но одной в награду давали сладкий виноград, а другая получала огурцы. В ответ на такую чудовищную несправедливость обезьяна, получавшая огурцы, просто рассвирепела.

Так происходит и при игре в «Ультиматум» – многолетний опыт показывает, что большинство принимающих неизменно отклоняют любое предложение, если предложенная им сумма составляет меньше половины от всех денег. Если вы предложите принимающему четверть денег от общей суммы, дальше договариваться не будет смысла, потому что принимающий обидится. Большинство людей делают иррациональный выбор и предпочитают совсем упустить деньги, нежели принять смехотворное предложение, потому что отрицательная эмоциональная ценность несправедливости перевешивает позитивную рациональную ценность денег.

Такая иррациональная реакция на несправедливость характерна и для серьезных экономических сделок.

Помните отличную работу Робина Уильямса по озвучиванию джинна в мультфильме Диснея «Аладдин»? Так как, по его словам, он хотел оставить что-нибудь прекрасное для своих детей, то озвучивал мультфильм по сниженной ставке в 75 000 долларов – это было намного меньше его обычного гонорара в 8 миллионов. Но затем случилось что-то невероятное: фильм стал суперпопулярным и принес прибыли 504 миллиона долларов.

Уильямс пришел в ярость.

Теперь посмотрим на эту ситуацию, вспоминая игру «Ультиматум». Уильямс разозлился не из-за денег: он так воспринимал несправедливость, которая взбесила его. Он не жаловался на договор, пока «Аладдин» не стал блокбастером, а вот после этого он и его агент стали кричать на всех углах о том, что их «кинули».

К счастью для Уильямса, Дисней хотел, чтобы знаменитый актер был счастлив. После того как Дисней обратил внимание на очевидный факт, что актер подписал первоначальный контракт с удовольствием, он сделал широкий жест и подарил Уильямсу картину Пикассо, которую оценивали в 1 миллион долларов.

Народу Ирана не так повезло.

В последние годы Иран терпит давление санкций, которые стоили ему более 100 миллиардов долларов иностранных инвестиций и доходов от продажи нефти, в обмен на возможность реализовать ядерную программу обогащения урана, которая может покрыть лишь 2 % энергетических потребностей страны. Так же как студенты, которые отказались просто так получить 1 доллар только потому, что предложение показалось им оскорбительным, так и Иран лишил себя своего главного источника дохода – от продажи нефти и газа – с целью осуществления энергетического проекта с небольшим ожидаемым выигрышем.

Почему? Снова справедливость.

Ирану кажется несправедливым, что глобальные державы, которые в совокупности имеют несколько тысяч единиц ядерного оружия, должны решать, может ли Иран использовать ядерную энергию. Почему же, удивляется Иран, мы считаемся изгоями, в то время как Индия и Пакистан, тайно приобретающие ядерное оружие, являются персонами грата в международном сообществе?

В телевизионном интервью бывший иранский специалист по ведению переговоров о ядерной программе Саид Хусейн Мусавиан попал не в бровь, а в глаз. «Ядерный вопрос сегодня для иранцев не является ядерным, – сказал он, – он защищает целостность независимой нации от давления других стран».

Можно не доверять Ирану, но его шаги – довольно четкие доказательства того, что отказ, воспринятый как несправедливость, даже при существенных затратах является мощным стимулом.

Как только вы поймете, какой грязной, эмоциональной и разрушительной может быть динамика «справедливости», вы увидите, что «справедливо» – чрезвычайно мощное слово, которое нужно использовать с осторожностью.

По сути, лишь один из трех способов, которые люди используют, когда хотят сбросить на вас «бомбу» справедливости, имеет право на существование.

Наиболее распространенное использование справедливости – оборонительная тактика, как в дзюдо, которая дестабилизирует другую сторону. Эта манипуляция обычно выражается примерно в такой форме: «Мы просто хотим справедливости».

Давайте вспомним, когда в последний раз кто-то обвинил вас в несправедливости. Держу пари, вы должны будете признать, что у вас это сразу же вызвало чувство дискомфорта и желание защищаться. Эти чувства являются подсознательными и часто приводят к иррациональным решениям.

Несколько лет назад, во время экономического спада, одна моя знакомая продавала свой дом в Бостоне. Предложения, которые она получала, были значительно ниже того, что она хотела, а это означало большую потерю для нее, и от досады она косвенно обвинила в несправедливом к ней отношении потенциального покупателя.

«Мы просто хотим справедливости», – сказала она.

Эмоционально подавленный косвенным обвинением покупатель немедленно повысил цену.

Если вы подходите к этому вопросу с практической стороны, то должны понять, что чаще всего другая сторона, взывающая к справедливости, вовсе не пытается залезть вам в карман: люди наподобие моей знакомой могут просто оказаться в стесненных обстоятельствах. Так что самый лучший способ облегчить свое состояние – это сделать глубокий вдох и сдержать свое желание уступить. Затем надо сказать: «Хорошо, давайте прекратим сделку, вернемся к тому моменту, в котором вы увидели несправедливость с моей стороны, и все исправим».

Второй вариант использования слова «справедливость» – еще более отвратителен. В этом случае ваш противник будет обвинять вас в жесткости или нечестности, говоря: «Мы дали вам честное и справедливое предложение». Этот ужасный удар означает, что кто-то хочет отвлечь ваше внимание и манипулировать вами, требуя уступок.

Всякий раз, когда кто-то пытается сделать такое со мной, я предлагаю вспомнить последний локаут в Национальной футбольной лиге.

Переговоры уже вышли на финишную прямую, и Ассоциация игроков НФЛ сказала, что, прежде чем они придут к согласию по окончательной сделке, они хотели бы, чтобы владельцы клуба открыли все свои карты. Что ответили владельцы?

«Мы даем игрокам справедливое предложение».

Отметим ужасную гениальность этого хода: вместо того чтобы открыть все карты или отказаться от этого требования, владельцы сместили акцент на предполагаемое отсутствие понимания справедливости у игроков.

Если вы оказываетесь в такой ситуации, лучшая реакция – просто отзеркалить чувство справедливости, которое пытаются на вас навесить. «Честно и справедливо?» – говорите вы, затем делаете паузу, чтобы сила этого слова воздействовала на них так же, как должна была воздействовать на вас. После этого навешиваете ярлык: «По всей видимости, вы готовы предоставить факты, подтверждающие это», – который намекает на то, что вы знаете все их карты или другую информацию, которая либо противоречит их заявлению о справедливости, либо предоставляет вам дополнительные данные к уже имеющимся. Прямо сейчас вы отразили атаку.

Последнее применение слова «справедливость» – мое самое любимое, потому что оно позитивное и конструктивное. Оно готовит платформу для честных и сочувственных переговоров.

Вот как я использую его: в самом начале переговоров я говорю следующее: «Я хочу, чтобы вы чувствовали, что с вами все время обращаются честно и справедливо. Поэтому, пожалуйста, остановите меня в любой момент, когда почувствуете, что я несправедлив, и мы разберемся в этом».

Это ясно и просто, и я предстаю перед людьми как честный переговорщик. Своей фразой я даю людям понять, что они могут использовать это слово при разговоре со мной, если они честно применяют его. Как специалист по ведению переговоров вы должны добиваться репутации честного и справедливого человека. Ваша репутация идет впереди вас. Пусть она идет по дороге, которая ведет к успеху.

Как открыть побудительные мотивы, скрытые за тем, что является ценным для другой стороны

Несколько лет назад я наткнулся на книгу «Как стать волшебником продаж» и с тех пор люблю время от времени просматривать ее, чтобы освежить свои чувства в отношении побудительных мотивов, которые питают решения. В этой книге продажи отлично представлены не как рациональный аргумент, а как эмоциональное обрамление работы.

Если вы можете заставить другую сторону раскрыть перед вами свои проблемы, боль и несбывшиеся мечты – если вы можете понять, что люди действительно покупают, – то вы сможете продать им решение их проблем, которое выглядит в вашем представлении как идеальное предложение.

Давайте посмотрим на все это с другой точки. Что на самом деле продает хорошая няня? Вот уж точно не уход за ребенком, а ваш свободный вечер. Продавец каминов? Уют в комнате для семейных посиделок. Слесарь? Чувство безопасности.

Зная побудительные мотивы, вы можете обрамить преимущества любой сделки такими словами, которые найдут отклик у другого человека.

Измените их реальность

Возьмите одного и того же человека, измените одну или две вводных – и в зависимости от того, что вы изменили, 100 долларов могут стать для него как славной победой, так и страшным оскорблением. Познание этого феномена позволяет вам изогнуть реальность от оскорбления к победе.

Приведу вам один пример. У меня есть кофейная чашка, красно-белая, со швейцарским флагом. Без сколов, но бывшая в употреблении. Сколько бы вы заплатили за нее, только честно?

Вы, вероятно, готовы предложить примерно три с половиной доллара.

Теперь скажем, что это ваша чашка. Вы собираетесь продать ее мне. Какую цену вы мне скажете?

Вы, вероятно, готовы запросить за нее от 5 до 7 долларов.

В обоих случаях это была одна и та же чашка. Я лишь передал чашку вам и совершенно изменил ее стоимость.

Или представьте, что я предложил вам 20 долларов за то, что вы выполните поручение, на которое уйдет три минуты, и принесете мне чашку кофе. Вы думаете, что 20 долларов за три минуты – это 400 долларов в час. Это будоражит вас.

Но что вы скажете, если узнаете, что, дав вам это поручение, я заработал миллион долларов? Ваша восторженность по поводу 400 долларов в час сменится на ярость, потому что вас обманули.

Сама по себе ценность 20 долларов, как и ценность кофейной чашки, не изменилась. Но ваша точка зрения на этот случай изменила ее. Только тем, как я позиционирую 20 долларов, я могу заставить вас быть счастливыми от их обладания или несчастными.

Я не говорю, что принятие решений является полностью эмоциональным и иррациональным. Мы это уже видели. Я говорю о том, что хотя наши решения могут быть в значительной степени иррациональными, они все равно подкреплены определенными шаблонами, принципами и правилами. Как только вы осознаете эти мыслительные шаблоны, вы начинаете видеть способы воздействия на них.

Безусловно, лучшей теорией, описывающей принципы принятия иррациональных решения, является так называемая «теория перспектив». Созданная в 1979 году психологами Даниэлем Канеманом и Амосом Тверски, теория перспектив описывает то, как люди выбирают из нескольких вариантов, сопряженных с риском – например, в ходе переговоров. Теория утверждает, что людей больше привлекают вещи, которые они получат наверняка, чем потенциальная вероятность получить нечто большее. Это называется эффектом достоверности. Люди чаще делают выбор в пользу того варианта, который позволит им избежать потерь, а не получить прибыль. Это называется боязнью потери.

Именно поэтому люди, у которых, согласно статистике, нет необходимости в страховке, покупают ее. Подумайте еще вот о чем: человек, которому говорят, что его шансы получить 10 000 долларов составляют 95 %, а шансы получить 9499 долларов – 100 %, скорее всего, предпочтет избежать риска и выберет 100 %-ный вариант. Но когда этому же человеку говорят, что его шансы потерять 10 000 долларов составляют 95 %, а шансы потерять 9 499 долларов – 100 %, то он сделает противоположный выбор, в котором шансы избежать потерь составляют 95 %. Страх перед потерей определенной суммы подталкивает к бóльшему риску, чем возможность получить столько же.

На нескольких следующих страницах я объясню некоторые тактические приемы теории перспектив, которые вы можете использовать в своих интересах. Но сначала позвольте дать вам жизненно важный урок, касающийся боязни потери: во время жестких переговоров недостаточно показать своему оппоненту, что вы можете дать ему все, что он захочет.

Чтобы получить реальные рычаги давления на противника, вы должны убедить его, что, если сделка сорвется, он понесет серьезные потери.

1. «Заякорите» их эмоции

Чтобы изменить реальность вашего противника, вы должны подготовить основу для сочувствия. Поэтому начните с анализа обвинений, подтверждающего все страхи оппонента. «Заякорив» эмоции, которые человек испытывает, готовясь к возможной потере, вы «раздуете» боязнь потерь оппонента до такой степени, что он ухватится за любую возможность, чтобы избежать их.

Мой первый консалтинговый проект после ухода из ФБР заключался в том, что я готовил национальную команду переговорщиков для Объединенных Арабских Эмиратов. К сожалению, престиж этой работы был снижен тем, что это было невыгодное предложение. Денег было так мало, что я собирался вернуться к своим исполнителям, с которыми я уже подписал договоры и которые обычно получали от меня 2000 долларов в день, и сказать им, что сейчас я могу предложить им всего 500 долларов.

Я знал, как они поступят, если я скажу им все как есть: они бы высмеяли меня. Поэтому я собрал их на видеоконференцию и постарался задеть за живое с помощью анализа обвинений.

«У меня для вас паршивое предложение, – сказал я, затем выдержал паузу, пока меня не попросили продолжить. – К моменту, когда мы закончим наш разговор по телефону, вы подумаете, что я никудышный бизнесмен. Вы наверняка подумаете, что я не могу составить смету или разработать план. Вы наверняка подумаете, что Крис Восс болтун. Он напрочь запарывает свой первый большой проект, который у него появился после ухода из ФБР. Он не знает, как проводить операцию. Возможно, он даже обманул меня».

Затем, как только я заякорил их эмоции на минном поле черных ожиданий, я сыграл на их боязни потери.

«Я все же хотел бы дать вам возможность уйти, пока буду искать кого-то другого», – сказал я.

Неожиданно разговор переменился: теперь он шел уже не о том, что их оплата снижается с 2000 до 500 долларов, а о том, как не потерять эти 500 долларов, которые могут отдать другому парню.

Каждый из них согласился на сделку. Ни контрпредложений, ни жалоб. Если бы я не заякорил их эмоции, их восприятие 500 долларов было бы совершенно другим. Если бы я просто позвонил и сказал: «Я могу дать вам 500 долларов в день. Что скажете?» – то они восприняли бы это как оскорбление и просто разбили бы телефон.

2. Пусть первый шаг делает кто-то другой…

Теперь понятно, что метод «якорения» эмоций – просто незаменим, когда надо изменить восприятие реальности вашего противника. Но делать первый шаг – не лучшая идея, когда дело доходит до переговоров о цене.

Когда знаменитый режиссер Билли Уайлдер предложил знаменитому писателю детективов Рэймонду Чандлеру написать в 1944 году сценарий уже ставшего классикой фильма «Двойная страховка», Чандлер был новичком в Голливуде. Однако он был готов вести переговоры, и при встрече с Уайлдером и продюсером фильма Чандлер первый сделал предложение о гонораре: он резким тоном потребовал 150 долларов в неделю и предупредил Уайлдера, что на всю работу ему понадобится три недели.

Уайлдер и продюсер едва смогли сдержаться, чтобы не расхохотаться, потому что они планировали платить Чандлеру 750 долларов в неделю и знали, что на написание сценария фильма уходит несколько месяцев. К счастью, отношения с Чандлером для Уайлдера и продюсера были дороже, чем пара сотен долларов, поэтому они сжалились над ним и позвонили агенту, чтобы он представлял Чандлера на переговорах.

Я знаю похожий случай: у меня был студент по имени Джерри, который по-королевски испортил переговоры о своей зарплате, когда первый назвал желаемую сумму (хочу сказать, что это случилось до того, как он стал моим студентом).

На собеседовании в нью-йоркской финансовой фирме он потребовал 110 000 долларов, во многом потому, что впоследствии ожидалось повышение на 30 %. И только после того, как он начал работать, он понял, что фирма изначально платила всем участникам этой программы по 125 000 долларов.

Вот почему я хочу, чтобы вы позволили своему оппоненту первому «заякорить» переговоры о деньгах.

Реальная проблема заключается в том, что в момент встречи за столом ни одна из сторон не обладает полной информацией друг о друге. Это зачастую означает, что вы знаете недостаточно для того, чтобы с уверенностью открыть свои карты. Это особенно актуально, когда вы не знаете рыночной стоимости того, что вы покупаете или продаете, как в случае с Джерри или Чандлером.

Если «якорит» другая сторона, вам тоже может повезти: у меня было много переговоров, когда первое предложение другой стороны было выше окончательной цифры, которую я держал в голове. Если бы я озвучил свою сумму первым, они бы согласились, а я бы ушел с проклятием победителя или с синдромом раскаяния покупателя, с тем выворачивающим нутро чувством, что вы переплатили или продешевили.

Вместе с тем вы должны быть осторожны, когда позволяете «якорить» другим. Вы должны психологически подготовиться к тому, чтобы не сдаться при первом же предложении. Если другой парень – профи, акула, то он пойдет на крайние меры для того, чтобы изменить вашу реальность. И затем, когда он вернется с абсурдным предложением, оно покажется вам разумным – совсем как дорогой айфон за 400 долларов кажется нам разумным предложением после того, как была снижена его сумасшедшая цена в 600 долларов.

Тенденция привязки с помощью крайних цифр – это психологический поворот, известный как эффект якоря и корректировки. Исследователи обнаружили, что мы, как правило, вносим коррективы, начиная с первых контрольных точек. Например, большинство людей, увидев строку 8 × 7 × 6 × 5 × 4 × 3 × 2 × 1, считают, что результат будет выше, чем в этой же строке, записанной в обратном порядке. Это происходит потому, что мы концентрируем внимание на первых цифрах и, исходя из этого, делаем выводы.

Но это совсем не значит, что вам нужно всегда использовать этот прием. Правила, подобные этому, легко запомнить, но, как и большинство упрощенных подходов, они не всегда являются хорошими советами. Если вы имеете дело с противником-новичком, у вас может появиться искушение стать акулой и сделать привязку к крайним цифрам. Если же вы действительно знаете рынок и имеете дело с таким же информированным профи, то можете «поиграть» цифрами, только чтобы ускорить переговоры.

Вот мой личный совет по поводу того, нужно ли быть акулой, которая ест неопытного противника. Просто помните, что ваша репутация идет впереди вас. Я знал одного руководителя, о котором все говорили, будто он жестоко подавляет своих противников, – и вскоре с ним уже никто не хотел иметь дело.

3. Установите диапазон

Первым называть цену – не всегда хорошая идея, но есть один способ сделать предложение и изменить реальность вашего противника уже в процессе. Говоря проще, надо сослаться на другие варианты.

Я говорю вот о чем: когда вы говорите открыто, называя свои условия или цену, то сошлитесь на аналогичную сделку, чтобы сделать грубую оценку, – хотя по возможности это должна быть лучшая грубая оценка. Вместо того чтобы сказать «Я хочу получать 110 000 долларов», Джерри мог сказать: «В таких компаниях, как корпорация X, люди получают за такую работу от 130 000 до 170 000 долларов».

Так вы четко объясняете свою позицию и при этом не заставляете другую сторону обороняться. Человек выйдет в своих рассуждениях уже на более высокий уровень. Исследования показали, что люди, которые слышат крайние привязки, бессознательно корректируют свои ожидания в направлении первой цифры. Многие даже идут прямо к предельной цене. Если бы Джерри дал такой диапазон, то фирма, вероятно, предложила бы ему 130 000 долларов, потому что это дешевле, чем 170 000 долларов.

В ходе недавних исследований психологи школы бизнеса Колумбийского университета обнаружили, что соискатели, которые назвали диапазон зарплат, получили в итоге значительно больше, чем те, кто предлагал конечную цифру. Особенно если это был стимулирующий диапазон, в котором самое малое число отражало зарплату, которую они хотели иметь на самом деле.

Так что если вы предложите диапазон (а это хорошая идея), то будьте готовы к тому, что работодатель предложит первую из него цифру.

4. Резкая смена стратегии на некоммерческие условия

Люди зацикливаются на теме «Сколько?». Но не следует иметь дело с цифрами в отрыве от всего остального. Это ведет к переговорам с жестких позиций, очищенных от эмоциональных представлений о справедливости и гордости. Но переговоры – это более сложный процесс с тонкой динамикой.

Один из самых простых способов склонить вашего противника к вашей точке зрения заключается в резкой смене стратегии и переходе к некоммерческим условиям. После того как вы сделали привязку к высоким цифрам, вы можете сделать так, что ваше предложение покажется разумным, предлагая вещи, которые не важны для вас, но могут быть важными для оппонента. Если же его предложение кажется вам недостаточным, то вы можете попросить о том, что важнее для вас, чем для него. Чтобы это объяснить, я привожу своим студентам примеры из своей практики.

Недавно я провел несколько занятий для коллегии адвокатов Мемфиса. Обычно за такое обучение я беру 25 000 долларов в день. Они предложили мне намного меньше, и я не согласился. Но затем они предложили написать обо мне статью в журнале их коллегии с фотографией на обложке. Для меня оказаться на обложке журнала, который получают лучшие юристы страны, было бесценной рекламой. (Плюс моя мама действительно гордится этим!)

Они в любом случае должны были разместить что-нибудь на обложке, поэтому коллегии это ничего не стоило, а я дал им крутые скидки на свои занятия. Теперь я постоянно рассказываю об этом случае – как о примере переговоров о цене. Я хочу стимулировать мозговую деятельность своих противников, чтобы они видели, какие ценные жемчужины они могут получить не только за деньги, но и за то, что дешево для них, но ценно для меня.

5. Когда говорите о цифрах, называйте нечетные

Каждое число имеет психологическое значение, которое выходит за рамки его буквального значения. Я говорю не только о том, как вы любите 17, потому что считаете его своим счастливым числом. Я имел в виду, что на переговорах некоторые числа оказываются более жесткими, чем другие.

Запомните самое главное: числа, оканчивающиеся на 0, неизбежно воспринимаются во время переговоров как временные, приблизительные, которые вы можете легко заменить. Но если вы даете что-нибудь менее округленное – скажем, 37 263 доллара – это число воспринимается как результат продуманных вычислений. Такие цифры воспринимаются вашим противником как серьезные и постоянные, так что используйте их, чтобы усилить ваше предложение.

6. Удивите подарком

Вы можете стимулировать у вашего противника порыв щедрости, если поставите на кон привязки к крайним цифрам, а затем, после неизбежного первого отказа, предложите ему не имеющий никакого отношения к делу неожиданный подарок.

Такие неожиданные примирительные жесты чрезвычайно эффективны, потому что они стимулируют динамику взаимности: другая сторона чувствует необходимость ответить на вашу щедрость. И тогда ваш оппонент внезапно повышает свое предложение или ищет способа отплатить за вашу доброту в будущем. Люди чувствуют, что обязаны отвечать на добро.

Давайте посмотрим на это с точки зрения международной политики. В 1977 году президент Египта Анвар Садат резко ускорил переговоры по египетско-израильскому мирному договору, сделав неожиданное обращение в адрес кнессета Израиля. Этот широкий жест хоть и не привел к каким-либо уступкам, но сам по себе был большим шагом к миру.

* * *

Вернемся на Гаити. Я разговаривал по телефону с племянником политика через несколько часов после похищения его тети.

Он сказал, что их семья не сможет собрать 150 000 долларов, но они могли бы заплатить сумму в пределах от 50 000 до 85 000 долларов. Так как я уже знал, что выкуп будет спущен на выпивку, то поставил своей целью заплатить еще меньше: 5000 долларов. Мы не собирались идти на компромисс. Это был вопрос профессиональной чести.

Я посоветовал ему начать разговор с той мысли, что у него нет денег, но сделать это осторожно и ни в коем случае не говорить «нет», чтобы не задеть их гордость.

«Как я смогу сделать это?» – спросил он во время следующего разговора.

Похитители снова начали высказывать общие угрозы в адрес тети и снова требовали денег.

Именно теперь я подсказал племяннику осторожно задать вопрос, касающийся справедливости.

«Извините, – сказал племянник, – но как мы можем собирать деньги, зная, что вы собираетесь убить ее?»

Разговор коснулся смерти тети, которой похитители больше всего хотели избежать. Если они надеются получить деньги, то надо, чтобы она была цела и невредима. В конце концов, они были коммерсантами.

Заметьте, что до этого момента племянник не называл сумму выкупа. Эта игра на выживание, наконец, вынудила похитителей первыми назвать цифру. Они без всякого принуждения с нашей стороны снизили сумму до 50 000 долларов.

Теперь, когда реальность похитителей была изменена, а цифры уменьшились, я и мои коллеги сказали, что племяннику надо твердо стоять на своем.

Мы подсказали ему задать следующий вопрос: «Как я смогу собрать такие деньги?»

Похититель снова снизил требование до 25 000 долларов.

Теперь, когда он был в нашем поле зрения, с нашей подачи племянник сделал свое первое предложение с крайне низкой привязкой к 3000 долларов.

Телефон молчал, племянник весь взмок, но мы посоветовали ему держать себя в руках. Такое всегда случается в момент, когда экономическая реальность похитителей полностью перестраивается.

Когда раздался новый звонок, похититель, похоже, был озадачен. Но он продолжал требовать. Его следующее предложение было еще ниже: 10 000 долларов. В ответ по нашей подсказке двоюродный брат тети «вдруг» сказал, что может подарить похитителям новый портативный стереоплеер для дисков, и на этот широкий жест похитителям пришлось ответить тем же.

Новая сумма? 7500 долларов.

Затем мы с племянником подготовили в ответ странную цифру, которая, казалось, была результатом серьезных подсчетов, во сколько оценить жизнь тети: 4751 доллар.

Похититель сказал «да».

Через шесть часов родственники выплатили эту сумму (и принесли стереоплеер для дисков), и тетя в целости и сохранности вернулась домой.

Как вести переговоры о повышении зарплаты

Одним из важнейших факторов в рейтинге школ бизнеса является то, как оплачивается работа их выпускников. Поэтому я читаю каждому курсу MBA лекцию о том, что моя главная цель – в одиночку поднять рейтинг своей школы, обучая студентов, как вести переговоры о зарплате. В этой части приведены техники, которые помогут вам не только получить хорошие деньги, но и убедят вашего босса бороться за повышение вашей зарплаты.

Будьте приятно настойчивы в вопросах, не касающихся денег

Приятная настойчивость – это своеобразный эмоциональный якорь, который создает сочувствие к боссу и выстраивает правильную психологическую обстановку для конструктивной дискуссии. Чем больше вы говорите об условиях, не касающихся денег, тем больше шансов услышать весь спектр их вариантов.

Если они не могут удовлетворить ваши просьбы, не связанные с зарплатой, то смогут компенсировать их путем увеличения зарплаты, как было с одной из моих бывших студенток, американкой французского происхождения. Весело улыбаясь, она попросила дополнительную неделю к отпуску, который ей обычно давала компания. Она говорила, что она француженка и что все французы так делают. Служба по кадрам была застигнута врасплох этой проблемой с отпуском, но поскольку она так любезно просила и сумела ввести отличную от денег переменную в понятие своей ценности, то вместо дополнительного отпуска они предложили повысить ее зарплату.

Условия зарплаты без условий успеха – русская рулетка

Как только вы договорились о зарплате, обязательно определите, что нужно сделать, чтобы добиться успеха на вашей должности, и каких показателей вы должны достичь, чтобы вас повысили. Это важно для вас и ничего не стоит вашему боссу – как в случае с той статьей и моей фотографией на обложке журнала коллегии адвокатов. У вас будет запланировано повышение, а обсуждение с боссом ваших будущих успехов подготовят его к следующему шагу…

Вызовите интерес к своим успехам и получите неофициального наставника

Помните, как мы определяли, что на самом деле покупает другая сторона? Когда вы продаете менеджеру себя, то продаете себя не просто как работника: вы продаете себя и свой успех как способ, с помощью которого компания может повысить свою собственную компетенцию и распространить ее на всех остальных сотрудников. Убедитесь, что представители компании знают, что вы выступаете в качестве живого аргумента их важности. После того как вы измените их реальность, в которой вы будете выступать в качестве их посла, они будут заинтересованы в вашем успехе.

Спросите: «Что нужно для того, чтобы добиться успеха именно здесь?»

Пожалуйста, обратите внимание, что этот вопрос похож на вопросы, которые задают во многих центрах профориентации MBA, но не точно такой же. Важна именно точная формулировка этого вопроса.

Студенты моих курсов для MBA, которые задавали этот вопрос на собеседовании при приеме на работу, рассказывали, что сотрудник, проводивший собеседование, наклонился вперед и сказал: «Никто никогда не спрашивал нас об этом». Затем он дал отличный подробный ответ.

Ключевая проблема заключается в том, что, если кто-то дает вам указания, он будет проверять, будете ли вы им следовать. Он будет лично заинтересован в том, чтобы вы добились успеха. Вы только что завербовали себе первого неофициального наставника.

* * *

Я не могу придумать лучшего примера, чем случай с моим бывшим студентом Энджелом Прадо, который показывает, как можно довести этот прием почти до совершенства.

Еще когда Энджел учился на курсах MBA, он уже пришел к своему боссу и начал зондировать почву насчет работы после окончания курсов (учебу оплачивала компания). Во время последнего семестра он установил неспецифический якорь – своего рода диапазон зарплаты – и сказал своему боссу, что раз уж компания была готова делать инвестиции в его степень MBA (около 31 000 долларов в год), то после окончания курсов эти деньги должны пойти ему в качестве зарплаты.

Его босс не взял на себя никаких обязательств, но Энджел был приятно настойчив по поводу этой идеи, на которую он заякорил босса.

После окончания учебы Энджел и его босс устроили большое совещание. Энджел убедительно и спокойно затронул вопрос, не касавшийся финансов, чтобы отвлечь внимание от вопроса «Сколько?»: он попросил новую должность.

Босс Энджела с готовностью согласился: назначение на новую должность было очевидным решением, так как Энджел получил диплом.

В этот момент Энджел и его менеджер определили, какими должны быть его функции и обязанности в новой должности, и тем самым определили параметры успеха. Затем Энджел перевел дыхание и сделал паузу, чтобы его босс мог первым назвать цифру. Наконец он назвал ее. Любопытно, что цифра показала, что усилия Энджела по «якорению» сработали: босс предложил добавить 31 000 долларов к основной зарплате Энджела, что увеличивало ее почти на 50 %.

Но после моих курсов Энджел уже не был новичком в переговорах. Поэтому вместо споров и зацикливания на вопросе «Сколько?» он продолжал говорить, обозначая эмоции босса и сочувствуя его ситуации (в то время компания вела сложные переговоры с инвесторами).

Затем Энджел вежливо попросил разрешения отойти на минутку, чтобы распечатать согласованные должностные инструкции. Эта пауза создала у его босса динамику срочности до момента наступления крайнего срока, которой воспользовался Энджел, когда вернулся с распечаткой. Внизу он добавил строчку с желаемой зарплатой: «134,5–143 тыс. долларов».

В одном маленьком шажке Энджел соединил сразу несколько уроков из этой главы. Благодаря нечетным числам расчеты выглядели вескими и продуманными. Цифры были высокими, и естественное стремление босса перейти прямо к лимитам на зарплату натолкнулось на привязку к крайним цифрам. В диапазоне, который привел Энджел, они казались менее агрессивными, а нижний предел выглядел весьма умеренным в сравнении с верхним.

Поднятые брови босса выдали его удивление просьбой о такой зарплате. Но она произвела желанный эффект: после некоторых комментариев к должностным обязанностям босс согласился на 120 000 долларов.

Энджел не сказал ни «да», ни «нет». Он продолжал говорить и сочувствовать. Потом посреди беседы, казалось бы, на ровном месте, его босс предложил 127 000 долларов. Энджел продолжал гнуть свою линию, пока босс договаривался с самим собой. Наконец босс сказал, что согласен на 134 500 долларов, но должен предупредить, что платить зарплату начнут через три месяца, после ее утверждения на совете директоров.

Позитивное употребление слова «справедливо» («Это справедливо», – сказал босс) было для Энджела как вишенка на торте. Он продал свою прибавку к зарплате боссу в виде союза, в котором его босс должен быть наставником. «Я прошу вас, а не совет, о поощрении, и все, что мне нужно, – ваше согласие», – сказал он.

Как же босс Энджела ответил своему новому сотруднику?

«Я буду бороться, чтобы вам дали эту зарплату».

Так следуйте примеру Энджела и творите волшебство!

Ключевые уроки

По сравнению с инструментами, описанными в предыдущих главах, эти методики кажутся конкретными и удобными. Однако многие люди шарахаются от них, потому что им кажется, что они связаны с манипуляцией. Чтобы изменить реальность вашего противника, надо схитрить, верно?

В ответ я просто скажу, что эти инструменты используют все лучшие переговорщики, потому что они просто принимают человеческую психику такой, какая она есть. Мы – эмоциональные, иррациональные существа, мы эмоциональны и иррациональны в предсказуемых, шаблонных ситуациях. Использовать эти знания – значит подходить рационально.

Когда вы будете применять эти инструменты в обычной жизни, помните следующие мощные уроки:

• Все переговоры определены рядом скрытых желаний и потребностей. Не давайте одурачить себя поверхностными мотивами. Теперь, когда вы знаете, что похитителям с Гаити просто хотелось погулять на деньги, полученные от выкупа, вы намного лучше готовы к таким ситуациям.

• Делить сумму пополам – все равно что надеть одну черную и одну коричневую туфлю, поэтому не идите на компромисс. Договоренность о средней сумме часто ведет к неудачной сделке для обеих сторон.

• Приближающийся крайний срок заставляет людей ускорять процесс переговоров и делать импульсивные поступки, идущие вразрез с их интересами.

• Слово «справедливо» – это эмоциональный термин, который люди обычно используют для того, чтобы заставить другую сторону обороняться и идти на уступки. Когда ваш противник говорит о справедливости, не поддавайтесь и не идите на уступки. Вместо этого попросите объяснить, в чем выражается ваша несправедливость к другой стороне.

• Вы можете изменить реальность вашего противника, «заякорив» его отправную точку зрения. Перед тем как сделать предложение, эмоционально привяжите его, сказав, как это будет плохо. Когда вы перейдете к цифрам, «заякорите» крайние цифры, чтобы ваше настоящее предложение выглядело разумным, или используйте диапазон, чтобы оно казалось менее агрессивным. Реальная ценность чего-либо зависит от того, с какой точки вы смотрите на нее.

Глава 7

Создайте иллюзию контроля

В мае 2001 года, через месяц после окончания работы по делу о похищении Джеффри Шиллинга, я получил приказ из штаб-квартиры вернуться в Манилу. Те же злоумышленники, из группировки жестоких радикальных исламистов, которые ранее похитили Шиллинга – а именно Абу Сайяфа, – совершили налет на частный дайв-курорт Дос Пальмас и захватили 20 заложников. Среди заложников было трое американцев: Мартин и Грация Бернхэм, миссионерская пара из Уичито, Канзас, и Гильермо Соберо – парень, который руководил фирмой гидроизоляции в Калифорнии.

Дос Пальмас с самого начала был кошмаром для переговорщиков. На следующий же день после похищения недавно избранная президент Филиппин, Глория Макапагал-Арройо, установила наиболее конфронтационную неконструктивную динамику, публично объявив Абу Сайяфу «тотальную войну».

Не совсем сочувственная обстановка, верно?

Все оказалось намного хуже.

Филиппинская армия и морские пехотинцы в самый разгар переговоров вели борьбу за территорию влияния, что взбесило похитителей, у которых было несколько неудачных налетов. Так как среди заложников были американцы, на место были вызваны силы ЦРУ, ФБР и военной разведки США, и мы все переругались между собой. Затем похитители изнасиловали и убили несколько заложников, потом случилась трагедия 11 сентября, а Абу Сайяф был связан с «Аль-Каидой».

К моменту, когда ситуация переросла в гангстерскую оргию, а именно к июню 2001 года, Дос Пальмас можно было назвать крупнейшим провалом в моей профессиональной карьере. По сравнению с ним даже крушение поезда выглядело бы не так ужасно, если вы понимаете, о чем речь.

Но неудачи готовят почву, на которой всходят семена будущего успеха, и наш провал на Филиппинах не был исключением.

Если провал спецоперации в Дос Пальмас и научил меня чему-то, так это тому, что все мы находимся под властью ошибочного мнения, будто переговоры – это поединок, в котором оппонента можно взять измором, надеяться на лучшее и не сдаваться.

Мое разочарование в Дос Пальмас заставило меня разобраться с нашими неудачными методиками, и я погрузился в изучение новейших теорий о переговорах – среди которых были и отличные, и совершенно безумные. Так, я узнал о случае в Питтсбурге, который полностью изменил мой взгляд на межличностную динамику диалогов во время переговоров.

Из пепла Дос Пальмас мы извлекли урок, который должен был навсегда изменить методику ФБР во время переговоров о похищении. Мы усвоили, что переговоры – это уговаривание, а не переламывание, это просьба помочь, а не уничтожение. Самое главное – мы научились тому, что для успешного ведения переговоров надо сделать так, чтобы ваш противник выполнил за вас всю работу и сам предложил ваше решение как свое собственное. Для этого надо было создать иллюзию, будто он контролирует ситуацию, но при этом самим определять и направлять весь разговор.

Инструмент, который мы разработали, я назвал точно выверенными вопросами, требующими развернутого ответа. Прежде всего этот метод убирает агрессию из разговора с помощью подтверждений слов оппонента, сделанных открыто, без сопротивления. Тем самым он позволяет внедрять идеи и просьбы без явного напора. Он дает вам возможность вплотную приблизиться к цели.

Позже я объясню это подробнее, а пока позвольте мне сказать, что на самом деле это так же просто, как исключить враждебность из утверждения «Вы не можете уйти» – и превратить это утверждение в вопрос.

«Чего вы надеетесь добиться своим уходом?»

Не пытайтесь договориться в перестрелке

Как только я прибыл в Манилу для участия в освобождении Бернхэм и Соберо, меня отправили в район Минданао, где филиппинские военные пулями и ракетами обстреливали больничный комплекс, в котором отсиживались Абу Сайяф и заложники.

Специалисту по ведению переговоров там было не место, потому что вести диалог в разгар перестрелки невозможно. Затем все стало еще хуже: на следующее утро я узнал, что ночью похитители сбежали вместе с заложниками.

Этот побег был первым признаком того, что операция будет хуже крушения поезда и что на филиппинских военных надежды было мало.

В ходе обсуждения, последовавшего за этим эпизодом, было выявлено, что после прекращения огня один из военных принес чемодан от негодяев, засевших в больнице, и вскоре после этого всех солдат, охранявших задний периметр больницы, позвали на «совещание». По странному совпадению или случайно, но злоумышленники выбрали для побега именно этот момент.

Две недели спустя, в День независимости Филиппин, обстановка действительно взорвалась, когда Абу Сабайя заявил, что собирается обезглавить «одного из белых», если к полудню правительство не отменит облаву. Мы поняли, что речь идет об одном из американцев, и предполагали, что это будет Гильермо Соберо.

В то время у нас не было прямого контакта с похитителями, потому что наши партнеры из филиппинской армии, которых нам назначили в качестве посредников, всегда «забывали» удостовериться в том, что мы присутствуем во время их телефонных разговоров с похитителями (и точно так же «забывали» записать их). Все, что мы могли сделать, – отправить SMS-сообщение с предложением назначить время для переговоров.

Закончилось все тем, что в тот день, когда истекал срок переговоров по обмену заложников, Сабайя и член президентского кабинета выступили по радио в ток-шоу, и правительство уступило требованию Сабайи назначить малазийского сенатора в качестве переговорщика. В обмен на это Сабайя согласился не убивать заложника.

Но было уже слишком поздно исправлять ту атмосферу конфронтации, недоверия и лжи. В тот день заложники слышали, как Сабайя кричал по телефону: «Но это было частью соглашения! Это было частью соглашения!» Вскоре после этого Абу Сайяф обезглавил Гильермо Соберо, и его банда на всякий случай захватила еще 15 заложников.

В отсутствие важных мобильных частей недалеко от зоны, находившейся под контролем США, и при полной незаинтересованности со стороны США в дальнейших переговорах, несмотря на убийство Соберо, я направился обратно в Вашингтон. Похоже, мы мало что могли сделать.

Затем наступило 11 сентября, которое изменило все.

Небольшая группировка террористов под руководством Абу Сайяфа сразу же примкнула к «Аль-Каиде». После этого в лагерь Абу Сайяфа приехал репортер филиппинского телевидения по имени Арлин дела Крус и записал на видео, как Сабайя издевался над американскими миссионерами Мартином и Грасией Бернхэм, которые были настолько истощены, что выглядели как узники фашистского концлагеря. Видео попало в американские СМИ и произвело эффект разорвавшейся бомбы. Этот случай сразу же стал основным приоритетом для правительства США.

У вашего противника всегда есть команда

ФБР отправило меня обратно. Теперь меня послали, чтобы убедиться в том, что сделка заключена. Ею заинтересовались высокопоставленные лица. Некоторые из моих собеседников сообщали, что директор ФБР Роберт Мюллер каждое утро лично докладывал президенту Джорджу Бушу о том, как идут переговоры. Когда директор Мюллер появился в посольстве США в Маниле и меня познакомили с ним, по его лицу было видно, что он узнал меня. Это был миг триумфа.

Но никакая поддержка в мире не будет работать, если команда вашего противника ни на что не годится. Если ваши усилия в ходе переговоров не достигают вашего противника и его команды, то вам остается вести сделку, основанную на надежде, а надежда – это не стратегия.

Тогда я не смог в полной мере оценить то, что похитители сами решили заменить переговорщиков. Сабайю заменили.

Мой босс Гэри Носнер во время предыдущего похищения указал мне, что замена переговорщиков другой стороной почти всегда сигнализирует о том, что они решили занять более жесткую позицию. В тот момент я еще не понял, что Сабайя собирался играть роль помехи в случае, если им пренебрегут.

Теперь перед нами стояла новая цель – выкуп четы Бернхэм. Хотя США официально не платят выкупы, был найден спонсор, который был готов дать 300 000 долларов. Новый переговорщик Абу Сайяфа согласился на их освобождение.

Но выплата выкупа обернулась катострофой. Похитители решили, что они не освободят Бернхэмов, – вернее, Сабайя, который отвечал за охрану заложников, отказался отпускать их. Он разорвал свою собственную сделку – о которой мы не знали, – и переговоры сорвались. Новый переговорщик, расстроенный, в скверном настроении, прикрывался словами о том, что до суммы выкупа не хватает 600 долларов. Мы были озадачены: «600 долларов? Вы не смогли освободить заложников из-за 600 долларов?» Мы попытались возразить, что, если деньги пропали, наверное, их украл курьер. Но теперь у нас не было динамики доверия и сотрудничества, на которые мы могли бы опереться. Пропали 300 000 долларов, и все что нам осталось – это изредка отвечать на текстовые сообщения.

Развязка этой катастрофы произошла примерно через два месяца, в ходе неудачного «спасения». Команда филиппинских скаутов-рейнджеров наткнулась в лесу на лагерь Абу Сайяфа – во всяком случае, они сказали именно так. Позже мы узнали, что ЦРУ предупредило их о местонахождении лагеря. Нам же о местонахождении лагеря ЦРУ не сообщило, потому что… потому что… почему? Вот этого я никогда не пойму.

Скауты-рейнджеры выстроились в стрелковую цепь за деревьями выше лагеря и стали палить без разбора. Грасия и Мартин спали в своих гамаках, когда начался обстрел. Они выпрыгнули из гамаков и покатились по склону холма, чтобы укрыться от огня. Но в их сторону полетело множество пуль, выпущенных спасителями, Грасию обожгла дикая боль в правом бедре. Затем она почувствовала, что Мартин обмяк.

Через несколько минут после того, как последние мятежники скрылись, военные из отряда филиппинской армии попытались убедить Грасию, что ее муж жив, но она покачала головой. После года, проведенного в плену, у нее больше не было иллюзий. Грасия знала, что ее муж мертв, и была права: три пули «друзей» попали ему в грудь.

В тот день в результате предполагаемой спасательной миссии погибли двое из трех заложников (также погибла филиппинская медсестра по имени Эдибора Яп), а крупная рыба – Сабайя – уплыла, он прожил еще несколько месяцев. Все 13 месяцев спасательной операции, от начала до конца, оказались полным провалом, все было зря – мы потеряли и людей, и деньги. Несколько дней спустя, сидя в подавленном настроении в темной комнате дома, я понял, что надо что-то менять. Мы не могли допустить повторения страшной трагедии.

Если гибель заложников имела хоть какое-то значение, мы должны найти новый способ вести переговоры, общаться, слушать и говорить как с врагами, так и с друзьями. Конечно, не только ради общения.

Нет. Мы должны были сделать это, чтобы победить.

Избегайте открытого столкновения

Несомненно, мое возвращение в Соединенные Штаты было часом расплаты. Я начал сомневался в правильности того, что мы делали в ФБР. Если того, что мы знали, было недостаточно, мы должны были лучше работать.

Я получил настоящий пинок под зад уже после возвращения, когда просматривал информацию об этом деле, и обнаружил многое, чего мы там просто не знали. В потоке этой информации был один факт, который просто взорвал мой мозг.

Было очевидно, что Мартин Бернхэм кому-то звонил. Мне стало интересно, как, черт возьми, наш заложник мог говорить по телефону без нашего ведома? С кем он говорил? Заложнику дают поговорить по телефону только в одном случае. Этим доказывают, что он жив. Кто-то еще пытался выкупить Бернхэмов.

Оказалось, что кто-то работал на продажного филиппинского политика, который вел параллельные переговоры об освобождении Бернхэмов. Он хотел сам выкупить заложников, чтобы подставить президента Филиппин Арройо.

Но меня беспокоило вовсе не то, что этот парень действовал за нашей спиной. Было ясно, что в этом деле слишком много тайн. Меня на самом деле грызло другое – то, что этот козел, который не входил в число подготовленных в ФБР переговорщиков об освобождении заложников, смог сделать то, что оказалось мне не по силам.

Он смог поговорить с Мартином Бернхэмом по телефону. Просто так.

Тогда я понял, что успех этого продажного политика в том деле, где мы благополучно провалились, был своего рода метафорой для обозначения всего того, что было не так с точки зрения нашего одномерного мышления.

Помимо проблем с филиппинскими военными основной причиной того, что мы не могли эффективно воздействовать на похитителей и заложников, была наша привычка действовать по принципу «око за око». По этому принципу, если мы созванивались со злоумышленниками, то просили о чем-нибудь, и если они давали это нам, то мы должны были дать им что-нибудь взамен. Именно потому, что мы были позитивно настроены и уверены, что Бернхэмы здоровы и невредимы, мы никогда не звонили и не требовали доказать, что они живы. Мы боялись влезать в долги.

Если мы передавали «просьбу» и они выполняли ее, то мы были им должны. Невозвращение долга было поводом обвинить нас в недобросовестности ведения переговоров, а при недоверии похищенных людей убивают.

Конечно же, мы не просили у похитителей разрешения поговорить непосредственно с заложником, потому что мы знали, что они откажут, и боялись опозориться.

Этот страх был крупным недостатком в нашей установке на ведение переговоров. Некоторые сведения можно получить только путем прямого расширенного взаимодействия с вашим противником.

Нам также были необходимы новые способы получения сведений без всяких просьб. Нам нужно было изящество при составлении вопросов о чем-то более сложном, в отличие от прямых вопросов с динамикой ответов «да/нет».

Именно тогда я понял: то, чем мы занимались, не было общением, это была вербальная гибкость. Мы хотели, чтобы они видели все так, как это видим мы, а они хотели, чтобы мы видели все это их глазами. Если дать этой динамике рассыпаться в реальном мире, то переговоры срываются и происходит взрыв напряжения. Эти настроения проникли во все, чем занималось ФБР. Все превратилось в разборки. И это не сработало.

Наш подход к вопросам о доказательстве жизни заложников был воплощением всех этих проблем.

В то время мы убеждались в том, что наши заложники живы, задавая похитителям вопросы, ответом на которые была информация, которую мог знать только заложник. Это вопросы, похожие на те, которые задают в службе компьютерной безопасности, например: «Назовите кличку первой собаки Мартина» или «Какое отчество у папы Мартина?».

Конечно, у этих особых вопросов было много недостатков. С одной стороны, они стали для похитителей чем-то вроде подписи правоохранительных органов. Когда родственники начинают задавать вопросы такого типа, это абсолютно точно значит, что их подготовили полицейские. Из-за этого похитители очень нервничали.

Помимо нервов была еще одна проблема: ответы на вопросы вроде этих не требуют почти никаких усилий. Злоумышленники получают нужные факты и сразу же сообщают их вам, потому что это очень легко. Бах, бах, бах! Это происходит так быстро, что вы не получаете никакого тактического преимущества, никакой полезной информации, никаких усилий с их стороны по отношению к цели, которая служит вам. Но хорошо проведенные переговоры – это процесс сбора информации, которая принадлежит вашему противнику и приносит результат, который нужен вам.

Хуже всего то, что злоумышленники знают, что, давая вам что-нибудь – в частности, доказательство, что заложник жив, – они запускают «ген взаимности» всего человечества. Хотим мы признать это или нет, но универсальное правило человеческой природы во всех культурах состоит в том, что, когда кто-то дает вам что-нибудь, он ожидает чего-нибудь взамен. Они ничего больше не дадут, пока вы не заплатите.

В этот раз мы не хотели запускать этот механизм всеобщей взаимности, потому что мы не хотели ничего отдавать. Так что же случилось? Все наши разговоры стали неподвижным противостоянием между двумя сторонами, которые хотели получить что-то друг от друга, но ничего не хотели давать. Мы не общались из гордости и страха.

Вот почему мы провалились, а такие балбесы, как этот продажный филиппинский политик, просто споткнулись и получили все то, в чем мы так отчаянно нуждались. У нас же получилось общение без взаимности. Я сидел и удивлялся про себя: «Как, черт возьми, мы это делаем?»

Остановите неверие

Пока я ломал голову над тем, почему этот грязный политик сумел поговорить с Мартином Бернхэмом по телефону, а мы так и не смогли, в ФБР Питтсбурга поступило сообщение о похищении.

Мой напарник Чак принес мне записи по этому делу, потому что решил, что это смешно. Видите ли, один наркодилер из Питтсбурга похитил девушку другого наркодилера, тоже из Питтсбурга, и по какой-то причине потерпевший наркодилер пришел в ФБР за помощью. Обращение в ФБР, похоже, отчасти противоречило его интересам как наркодилера, но он сделал это, потому что независимо от того, кто вы такой, когда вам нужна помощь, вы идете в ФБР. Верно?

На записях наши специалисты по ведению переговоров об освобождении заложников толкли воду в ступе, пытаясь подсказывать наркодилеру, как ему разговаривать с другим наркодилером. Обычно мы советуем задать такой вопрос, чтобы получить пуленепробиваемые доказательства, что заложница жива, например: «Как она называла в детстве своего игрушечного медвежонка?» Но наркодилера еще не научили задавать «правильные» вопросы. Поэтому посреди разговора с похитителем он просто брякнул: «Ты, собака, как я узнаю, что с ней все в порядке?»

Случилось самое смешное. Похититель молчал секунд десять. Он был просто ошарашен. Затем он сказал уже более мирным тоном: «Хорошо, я позову ее к телефону». Я был поражен, потому что этот неискушенный наркодилер одержал на переговорах феноменальную победу. Заставить похитителя добровольно позвать жертву к телефону – это грандиозно.

Именно в этот момент я понял, что это та самая техника, которую я искал! Вместо того чтобы задать вопрос, допускающий один правильный ответ, он задал вопрос, требующий полного ответа, но выверенный так, что парню пришлось сделать паузу и подумать, как решить проблему. Я подумал про себя: «Это идеально!», потому что это естественный и нормальный вопрос, а не просьба сообщить какой-то факт. Это вопрос «Как?». Он сработал, потому что этому вопросу нужно пояснение.

Лучше всего то, черт возьми, что он ничего не должен похитителю. Парень добровольно зовет девушку к телефону: он думает, что это его идея. Парень, который только что предложил поговорить с девушкой по телефону, думает, что он все контролирует. Вот вам секрет, как одержать победу в переговорах: дайте другой стороне иллюзию контроля.

Гениальность этой техники очень хорошо объясняется тем, что пишет психолог Кевин Даттон в своей книге «Искусство мгновенного убеждения». Он рассказывает о том, что он называет «неверием», которое является активным сопротивлением всему, что говорит другая сторона, полным отторжением. Это то, с чего обычно начинаются переговоры двух сторон.

Если вы не овладеете этой динамикой, то у вас все закончится разборками, так как каждая сторона будет пытаться навязать свою точку зрения. У вас будут два твердолобых упрямца, которые будут лупить друг друга изо всех сил, как в Дос Пальмас. Но если вы сможете заставить вашего оппонента отказаться от своего неверия, то постепенно убедите его в вашей точке зрения, используя его энергию – совсем как наркодилер, который своим вопросом заставил похитителя добровольно сделать то, чего он хотел. Вы убеждаете своего оппонента не напрямую. Вы просто подводите их к вашим идеям. Как говорится, лучший способ кататься на лошади – ехать в том направлении, куда она идет.

Наша работа по убеждению – проще, чем мы думаем. Нам не надо заставлять других верить в то, что мы говорим. Нам просто надо остановить их неверие. Как только мы добьемся этого – игра наполовину выиграна. «Неверие – это трение, которое держит наши убеждения под контролем, – сказал Даттон. – Без этого у них бы не было никаких границ».

Дайте вашему противнику иллюзию контроля, задавая точно выверенные вопросы, как просьбу о помощи, – это один из самых мощных инструментов для остановки неверия. Не так давно я прочел отличную статью в Нью-Йорк таймс, написанную студентом-медиком, столкнувшимся с пациентом, который вытащил из вены капельницу, собрал вещи и собирался уйти из больницы, потому что результаты биопсии задержали на несколько дней, а он устал ждать.

Потом пришел старший врач. Он спокойно предложил пациенту стакан воды и спросил, могут ли они поговорить пару минут. Врач сказал, что понимает, почему пациент взбешен, и пообещал позвонить в лабораторию, чтобы узнать причину задержки результатов.

Потом он сделал то, что действительно остановило неверие пациента: он задал точно выверенный вопрос о том, какие важные дела вынуждают его уйти из клиники. Пациент сказал, что ему надо выполнить несколько поручений, и врач предложил помочь пациенту связаться с агентством услуг, которое может выполнить эти дела. Представьте, пациент добровольно решил остаться.

Что действительно удалось старшему врачу, так это то, что он сумел обойтись без ссоры по принципу «Я ухожу» – «Вы не можете уйти» и задал вопросы, которые позволили пациенту решить проблемы… так, как хотел врач.

Конечно же, это была своего рода ссора, но врач исключил из нее противостояние и браваду, предоставив пациенту иллюзию контроля над ситуацией. Старый редактор Вашингтон пост по имени Роберт Эстабрук однажды сказал: «Тот, кто научился не соглашаться и при этом оставаться приятным, открыл самый ценный секрет переговоров».

Эта же техника остановки неверия, которая используется и с похитителями, и убегающими пациентами, работает где угодно, даже в ходе переговоров о ценах. Когда вы идете в магазин, вместо того чтобы сказать продавцу, что вам надо, вы можете описать то, что вы ищете, и спросить, что он может вам предложить.

После того как вы выбрали то, что вы хотите, то вместо того, чтобы оглушать продавца жестким предложением, вы можете просто сказать, что цена немного больше, чем вы рассчитывали, и попросить помощи, задав один из величайших во все времена точно выверенных вопросов: «Как я могу это сделать?» Критически важной частью этого подхода является то, что вы действительно просите помощи, и ваша подача должна выразить это. По этой схеме ведения переговоров вместо издевательства над продавцом вы просите его совета и даете ему иллюзию контроля.

Просьба помочь, сказанная в этой манере, после того как вы уже вступили в диалог, – это невероятно мощная техника переговоров для преобразования встречи с конфронтационными разборками в сессию по совместному решению проблем. Точно выверенные вопросы – это лучший инструмент.

Выверяйте свои вопросы

Несколько лет назад я консультировал клиентку, у которой была небольшая фирма по связям с общественностью, выполнявшая заказы крупных корпораций. Крупный клиент не заплатил по счетам, время шло, он был должен моей клиентке все больше и больше денег. Ее держали на крючке обещаниями множества повторных заказов, что означало, что она получит много денег, если просто будет продолжать работу. Она чувствовала себя в ловушке.

Мой совет для нее был прост: я сказал ей, что надо вовлечь их в разговор, в котором она вкратце обрисовала бы ситуацию, а затем спросить: «Что мне делать?»

Она покачала головой. Выхода нет. Сама идея задать этот вопрос просто испугала ее. «Если они скажут мне, что я должна делать, то я окажусь в ловушке!» – отреагировала она.

Она также воспринимала этот вопрос как фразу «Вы вымогаете у меня деньги, это надо прекратить». Для нее он звучал как первый шаг к расторжению договора с заказчиком. Я объяснил ей, что этот подтекст, хоть и реальный, был у нее в голове. Ее клиент должен слышать слова, а не намеки. Она должна держаться спокойно и ни в коем случае не произносить все так, чтобы это звучало как обвинение или угроза. Пока она ведет себя невозмутимо, они будут воспринимать это как проблему, которую надо решить.

Она не до конца верила мне. Мы прошли сценарий несколько раз, но она все еще боялась. Несколько дней спустя она позвонила мне, абсолютно счастливая, и сказала, что наконец-то набралась мужества, позвонила своему клиенту, обрисовала ситуацию и спросила: «Что мне делать?»

И вы знаете что? Ей ответили так: «Вы правы, вы не можете так работать, мы приносим вам свои извинения». Ее клиент объяснил, что у них были внутренние проблемы, но ей дали новые контакты бухгалтерии и пообещали оплатить все в течение 48 часов. Ей все оплатили.

Теперь подумайте о том, как сработал вопрос моей клиентки: не обвиняя ни в чем крупную компанию, он подтолкнул ее заказчиков к тому, чтобы они смогли понять ее проблему и предложили решение, которого она хотела. Вот, в двух словах, весь смысл вопросов, требующих развернутого ответа, которые выверены для конкретного эффекта.

Как и смягчающие слова и словосочетания – такие, как «возможно», «может быть», «я подумаю» и «похоже», – точно выверенный вопрос, требующий развернутого ответа, убирает агрессию из конфронтационного утверждения или просьбы с однозначным ответом, которая могла бы разгневать вашего противника. Он работает именно потому, что для вашего противника является предметом толкования, а не жестким определением. Такие вопросы позволяют вносить идеи и просьбы без показной настойчивости и навязчивости.

Вот в этом и есть различие между фразами «Вы вымогаете у меня деньги, это надо прекратить» и «Как я могу это сделать?».

Настоящая красота точно выверенных вопросов заключается в том, что они не атакуют собеседника, в отличие от утверждений. Точно выверенные вопросы своей силой могут помочь вашему противнику понять, в чем проблема, но не вызывают конфликта при описании ему этой проблемы.

Но точно выверенные вопросы – не просто случайные просьбы, которые нужно комментировать. У них есть направление: после того как вы выясните, как должен пойти разговор, вы должны составить вопросы, которые помогут вести разговор в нужном направлении, причем так, чтобы другой человек думал, что это его выбор.

Вот почему я называю эти вопросы точно выверенными. Вы должны выверить их аккуратно, так, как вы выверяете прицел или измерительную шкалу, чтобы наметить конкретную проблему.

У меня для вас хорошие новости: существуют правила составления таких вопросов.

Во-первых, старайтесь не задавать таких вопросов, на которые можно ответить либо «да», либо «нет». Вместо этого начинайте вопросы со слов, которые используют журналисты для своих интервью: «кто», «что», «когда», «где», «почему» и «как». Эти слова наводят вашего противника на размышления и заставляют высказываться более распространенно.

Но позвольте я немного сокращу этот список: лучше всего начать со слов «что», «как» и иногда «почему». Больше ничего. На вопросы «кто», «когда» и «где» ваш противник, скорее всего, будет отвечать, не вникая в суть вопроса. Вопрос «почему» может вызвать встречный огонь. Независимо от того, на каком языке произносится слово «почему», оно всегда имеет обвинительный оттенок.

Только в очень редких случаях это слово может служить вашим интересам.

Единственный случай, когда можно успешно использовать вопрос «почему», – это когда вопрос подталкивает вашего собеседника к тем выводам, к которым вы его подводите. «Почему вы должны сменить свой привычный способ работы и применить мой подход?» – вот один из примеров. «Почему ваша компания должна сменить своего давнего поставщика и выбрать нашу компанию?» – еще один пример. Как всегда, критически важен тон голоса, уважительный и почтительный.

Во всех других случаях относитесь к слову «почему» как к зажженной горелке на кухонной плите – не трогайте его.

Вам может показаться, что всего лишь два слова для начала вопроса – это почти полное отсутствие боеприпасов в жаркой перестрелке, но поверьте мне, с помощью слов «что» и «как» вы можете задать почти любой выверенный вопрос. Вопрос «Это похоже на то, что вы хотели бы?» может превратиться в «Как вам это нравится?» или «Как насчет того, чтобы это помогло вам?». Вы также можете спросить: «Что не будет работать в ваших интересах?» – и, скорее всего, получите от своего противника немало полезной информации.

Даже такая суровая фраза, как «Почему ты это сделал?», может превратиться в вопрос «Что заставило вас так поступить?», который убирает эмоции и не кажется таким обвиняющим.

Вы должны использовать точно выверенные вопросы с самого начала беседы, и как можно чаще. Вскоре вы заметите, что некоторые вопросы вы задаете в начале почти любых переговоров. Один из таких вопросов – «С какой самой большой проблемой вы столкнулись?». Он вынуждает вашего оппонента рассказать вам что-нибудь о себе, что критически важно в любых переговорах, потому что все переговоры – это процесс сбора информации.

Вот еще несколько отличных дежурных вопросов, которые я использую почти в любых переговорах, в зависимости от ситуации:

• Что в этом важного для вас?

• Чем я могу помочь, чтобы улучшить нашу ситуацию?

• Как бы вы хотели, чтобы я поступал дальше?

• Из-за чего мы оказались в этой ситуации?

• Как мы можем решить эту проблему?

• Какова наша цель? / К чему мы пытаемся прийти?

• Как я могу это сделать?

Смысл любого правильно составленного выверенного вопроса заключается в том, чтобы показать, что вы хотите того же, чего хочет другой парень, но вам нужен его интеллект, чтобы справиться с проблемой. Это прекрасно работает при обращении к очень агрессивному или эгоистичному противнику.

Вы не только косвенно просите о помощи – стимулируя проявление доброй воли и снижение обороны, – но и моделируете ситуацию, в которой ваш прежде непокорный противник теперь использует свои умственные и эмоциональные ресурсы, чтобы решить ваши задачи. Это первый шаг к тому, чтобы ваш противник принял ваш способ действий – и препятствия, которые встречаются на вашем пути, – как свои собственные. Это направит вашего оппонента к осмыслению и принятию решения.

Вашего решения.

Давайте вернемся к врачу, который использовал точно выверенные вопросы, чтобы уговорить пациента остаться в больнице. Как нам показал его опыт, ключ к тому, чтобы заставить людей видеть все вокруг так, как видите вы, вовсе не в том, чтобы открыто высказать им отношение к их идеям («Вы не можете уйти»), а в том, чтобы открыто согласиться с их идеями («Я понимаю, почему вы рассержены»). А затем подвести их к решению проблемы («Что вы надеетесь сделать, когда уйдете?»).

Как я уже говорил, есть один секрет, который помогает одержать верх в переговорах: надо дать вашему оппоненту иллюзию, что он контролирует ситуацию. Вот поэтому точно выверенные вопросы гениальны: они заставляют вашего противника чувствовать, что у него есть власть, но на самом деле именно вы устанавливаете рамки разговора. Ваш противник даже не представляет, какие ограничения создают ему ваши вопросы.

Однажды я вел переговоры со своим боссом из ФБР о возможности моего обучения по программе Гарварда для топ-менеджеров. Он уже утвердил расходы на поездку, но за день до моего отъезда вызвал меня в свой кабинет и стал спрашивать об обоснованности поездки.

Я достаточно хорошо знал его и видел, что он пытается показать мне, что он здесь главный. Поэтому после того, как мы немного пообщались, я посмотрел на него и спросил: «Когда вы одобрили эту поездку, с какой целью вы это сделали?»

Он заметно расслабился, сел в свое кресло и соединил пальцы домиком. В общем, на языке жестов это означает, что человек чувствует превосходство и свою власть.

«Слушай, – сказал он, – просто, когда вернешься, обязательно расскажи всем об этой программе».

Этот вопрос, точно выверенный, чтобы подтвердить его власть и подтолкнуть его к объяснению своего поступка самому себе, дал ему иллюзию контроля.

А мне – именно то, чего я хотел.

Как остаться без оплаты

Давайте прервемся на минуту, потому что есть одна жизненно важная вещь, о которой вы должны помнить, когда идете на переговоры, вооружившись своим списком точно выверенных вопросов. Все это здорово, но есть загвоздка: без самоконтроля и регулирования эмоций этот прием не работает.

Первое, о чем я говорю, когда обучаю новых специалистов по переговорам, – о критической важности самоконтроля. Если вы не можете держать себя в руках, не стоит рассчитывать добиться нужного поведения от других.

Чтобы показать вам, что я имею в виду, позвольте мне рассказать вам одну историю.

Не так давно дама, занимающаяся стратегией рынка фриланса, пришла ко мне с проблемой. Один из ее клиентов нанял нового генерального директора, настоящего крохобора, чья стратегия сводилась к сокращению издержек путем перевода всей возможной деятельности в офшорные зоны. Кроме того, он был сторонником дискриминации женщин, и ему не нравился уверенный стиль поведения женщины-стратега.

Во время селекторных совещаний моя клиентка и руководитель сразу же стали набрасываться друг на друга в пассивно-агрессивной манере, которая, к слову сказать, вполне обычна в корпоративной Америке. После нескольких недель такой работы моя клиентка решила, что с нее хватит, предъявила руководителю счет на оплату последнего этапа работы, который она выполнила (около 7000 долларов), и вежливо сказала, что у нее не получается продолжить работу. Руководитель ответил, что сумма по счету слишком большая, он оплатит только половину, а об остальной сумме им надо будет поговорить.

После этого он прекратил отвечать на ее звонки.

Скрытая динамика была в том, что этот человек не любил, когда ему задают вопросы, особенно женщины. Поэтому мы разработали стратегию, которая покажет ему, что она поняла свою ошибку, и подтвердит его власть, одновременно направляя его энергию на решение ее проблемы.

Сценарий, который мы придумали, вобрал в себя все лучшие практические методы переговоров, о которых мы уже столько говорили. Представляю его пошаговый вариант:

1. Вопрос по электронной почте, ориентированный на ответ «нет», чтобы продолжить переписку: «Вы отказываетесь решить это полюбовно?»

2. Утверждение, на которое есть единственный ответ «Все правильно», чтобы сформировать динамику согласия: «Похоже, вы считаете, что мой счет не обоснован».

3. Точно выверенный вопрос о проблеме, чтобы заставить его выдать свои мысли: «Как этот счет нарушает наше соглашение?»

4. Еще несколько вопросов, ориентированных на ответ «нет», чтобы разрушить негласные барьеры: «Вы говорите, что я ввела вас в заблуждение?», «Вы говорите, что я не сделала все, как вы просили?», «Вы говорите, что я отказалась от нашего соглашения?» или «Вы говорите, что я подвела вас?»

5. Навешивание ярлыков на эмоции оппонента и «отзеркаливание» его ответов, если они не удовлетворительны и вы хотите, чтобы он обдумал их снова: «По всей видимости, вы чувствуете, что моя работа была выполнена не на должном уровне» или просто «…моя работа была выполнена не на должном уровне».

6. Точно выверенный вопрос в ответ на любое предложение оппонента, не предусматривающее полной оплаты, для того, чтобы заставить его предложить решение: «Как я могу принять это?»

7. Если ни на один из этих вопросов не поступит предложения полной оплаты, то нужен ярлык, который потешит его чувство контроля и власти: «По всей видимости, вы именно тот человек, который гордится собой и тем, как он ведет дела. Вам по силам не только увеличить долю прибыли компании, но и выбрать наилучший маршрут для вашего корабля».

8. Длинная пауза, и затем еще один вопрос, ориентированный на ответ «нет»: «Вы хотите прославиться как человек, который не выполняет свою часть соглашения?»

Из моего многолетнего опыта переговоров я знаю, что такой сценарий может дать 90 % успеха. Но только если специалист по ведению переговоров держится спокойно и рационально. Это важное если.

Говоря по правде, у моей студентки это не получилось.

Первый шаг – магия письма по электронной почте – сработал лучше, чем она себе представляла: руководитель позвонил ей уже через 10 минут, что ее удивило. Но она почти сразу же взбесилась, услышав покровительственный тон его голоса. У нее появилось единственное желание: показать ему, как он неправ, и в результате разговор превратился в откровенный обмен мнениями и ушел в пустоту.

Вам, вероятно, не надо говорить о том, что она не получила даже обещанную половину.

Исходя из этих соображений, я хочу закончить эту главу некоторыми советами о том, как оставаться рациональным на переговорах. Даже владея лучшими методами и стратегиями, вы должны сдерживать свои эмоции, если хотите одержать верх.

Первое и главное правило сдерживания ваших эмоций: прикусите язык. Конечно же, не в буквальном смысле. Но вы должны быть в стороне от предсказуемых, страстных реакций. Сделайте паузу. Подумайте. Пусть страсти улягутся. Это позволит вам собрать свои мысли и быть более осмотрительным в своих высказываниях. У вас также уменьшается возможность сказать лишнего.

Японцы это просчитали. При ведении переговоров с иностранцем японский бизнесмен обычно приглашает переводчика, даже если он прекрасно понимает, что говорит другая сторона. Разговор через переводчика сдерживает прыть переговоров. И у человека появляется время на то, чтобы обдумать свою реакцию.

Еще одно простое правило: если вас обругали, не ругайтесь в ответ. Вместо этого обезоружьте своего противника, задав точно выверенный вопрос. В следующий раз, когда официант или продавец попробует втянуть вас в словесную перепалку, попытайтесь применить этот прием. Вот увидите, это изменит весь тон разговора.

Основная проблема заключается в том, что когда люди чувствуют, что они теряют контроль над ситуацией, то примеряют на себя то, что психологи называют менталитетом заложника. Говоря иными словами, в момент конфликта они реагируют на отсутствие власти и начинают либо слишком сильно обороняться, либо нападать.

С точки зрения неврологии реакция «бей и беги», возникающая в подобных ситуациях в рептильном мозге, или эмоции, возникающие в лимбической системе, подавляют рациональную часть нашего разума, что приводит к острой реакции на импульсивном, инстинктивном уровне.

В переговорах, подобных тем, что были у моей клиентки и ее руководителя, такая острая реакция всегда приводит к отрицательному результату. Мы должны тренировать новую кору головного мозга, отвечающую за рациональное мышление, и сдерживать эмоции, поступающие из двух других отделов мозга.

Это означает, что вам надо прикусить язык и научиться приводить себя в более позитивное эмоциональное состояние. Это также означает, что вам надо снизить менталитет заложника у вашего противника. Для этого задайте ему вопрос или даже извинитесь: «Вы правы, это было грубовато».

Если бы вы могли схватить вооруженного похитителя, который окружен полицейскими, и прикрепить к нему сердечный монитор, то увидели бы, что каждый точно выверенный вопрос и извинение немного замедляют его пульс. Именно так вы переходите к динамике, где могут быть найдены решения.

Ключевые уроки

Кто контролирует ситуацию во время разговора – тот, кто слушает, или тот, кто говорит?

Конечно же, слушающий.

Это происходит потому, что говорящий раскрывает информацию, а слушающий, если он хорошо обучен, направляет разговор в сторону своих собственных целей. Он использует энергию говорящего для собственных нужд.

Когда вы будете пытаться использовать навыки из этой главы в своей жизни, помните, что это инструменты слушателя. Они не годятся для грубого подчинения вашего оппонента. Они, скорее, используют силу противника для достижения ваших целей. Это дзюдо для ведения переговоров.

По мере того как вы будете вводить в практику «дзюдо» переговоров, помните следующие мощные уроки:

• Не заставляйте вашего оппонента признавать, что вы правы. Агрессивное противостояние – враг конструктивных переговоров.

• Избегайте вопросов, на которые можно ответить односложно или сообщить очень мало информации. Это не требует глубоких размышлений, но зато стимулирует человеческие потребности во взаимности: от вас будут ждать чего-то взамен.

• Задавайте точно выверенные вопросы, которые начинаются со слов «как» или «что». Эти вопросы, содержащие косвенные просьбы о помощи, дают вашему противнику иллюзию, что он контролирует ситуацию, и подталкивают его к развернутым ответам, раскрывающим важную информацию.

• Не задавайте вопросы, которые начинаются со слова «почему», по крайней мере, если не хотите, чтобы ваш противник защищал цель, которая служит вашим же интересам. «Почему» на любом языке звучит как обвинение.

• Выверяйте свои вопросы, чтобы подтолкнуть вашего противника к решению вашей проблемы. Это мотивирует его направить свои усилия на поиски решения вашей проблемы.

• Прикусите язык. Если в ходе переговоров вас атакуют, сделайте паузу, чтобы избежать злобной эмоциональной реакции. Вместо этого задайте вашему противнику точно выверенный вопрос.

• У вашего противника всегда есть команда. Если вы не можете повлиять на людей за кулисами, то вы беззащитны.

Глава 8

Убедитесь, что задача выполнена

Несколько лет назад во время опасной и хаотической осады тюрьмы в приходе Сент-Мартин, Луизиана, группа заключенных, вооруженных самодельными ножами, взяла в заложники директора тюрьмы и несколько сотрудников. Ситуация была особенно нервозной, потому что заключенные были одновременно напряжены и дезорганизованы, и это создало взрывоопасную ситуацию – в любой момент могло произойти все что угодно.

Переговорщики чувствовали, что под внешним бахвальством скрывалось нежелание заключенных трогать сотрудников. Они знали, что загнаны в угол, и больше всего хотели, чтобы ситуация как-то разрешилась.

Но был и камень преткновения: заключенные боялись, что их сокамерников, которые сдались после взятия в заложники сотрудников исправительного учреждения, не говоря уже о директоре, изобьют, причем очень сильно.

Поэтому переговорщики передали заключенным пару раций и разработали четкий план сдачи, чтобы заставить захватчиков прекратить мятеж. Идея была до элегантности простой.

Заключенные должны были послать с рацией одного из своих сокамерников, и он должен был пройти три ряда оцепления объединенных межведомственных сил обеспечения правопорядка, которые находились с наружной стороны тюрьмы. Как только он пройдет последний ряд, он сядет в тюремный фургон, и его перевезут в тюрьму. Оттуда он свяжется по рации со своими сокамерниками, оставшимися в тюрьме, и скажет им: «Они меня не тронули». Заключенные будут знать, что все в порядке, и просто выйдут так же, как он, по одному.

После долгих переговоров заключенные согласились с планом, и первый заключенный вышел. Все начинается отлично. Он проходит зону федеральных войск, затем зону штурмовой группы SWAT и идет к внешнему оцеплению. Но когда он уже собирается залезть в тюремный фургон, кто-то из охранников видит рацию и говорит: «А это, черт возьми, тебе еще зачем?» – и отбирает ее перед тем, как отправить парня в тюрьму.

Заключенные в тюрьме начинают волноваться, потому что их приятель не позвонил. Один из них вызывает по другой рации переговорщиков и начинает кричать: «Почему он не звонит? Они дерут ему задницу. Мы же говорили вам!» Он говорит, что заключенные отрежут заложнику палец – просто чтобы доказать переговорщикам, что они не шутят.

Теперь уже волнуются переговорщики. Они бегут к оцеплению и начинают кричать на всех. На карту поставлена жизнь и смерть или, по крайней мере, отрезанный палец.

Наконец, спустя 15 волнительных минут к ним подходит парень из группы SWAT, страшно довольный собой. «Какой-то идиот дал этому чуваку радио», – говорит он и с улыбкой вручает переговорщику рацию. Переговорщики с трудом сдерживаются, чтобы не всыпать парню как следует, и мчатся в тюрьму, чтобы первый заключенный мог позвонить.

Кризис предотвратили, но с трудом.

Все дело в том, что работа переговорщика заключается не только в получении согласия. Надо еще добиться завершения операции и проверить, что происходит на самом деле. Специалист по ведению переговоров должен быть «архитектором» решений: он должен быстро конструировать вербальные и невербальные элементы переговоров, подходящие к ситуации, чтобы добиться и согласия, и исполнения.

«Да» ничего не значит без «как». Согласие – это приятно, договор – еще лучше, но самое замечательное – подписанный чек. Вы не получите свою прибыль, если у вас есть только согласие. Она придет только после реализации задуманного. Успех приходит не в тот момент, когда захватчик заложников говорит: «Да, договорились». Успех приходит потом, когда освобожденный заложник лично говорит вам спасибо.

В этой главе я покажу вам, как идти в нужном в направлении и достигать согласия не только с теми, кто сидит за столом переговоров, но и с невидимыми силами «за кулисами». Вы узнаете, как отличить истинное согласие от ложных уступок и как гарантировать выполнение задачи, используя правило трех.

«Да» ничего не значит без «как»

Примерно через год после кризиса Дос Пальмас, когда я преподавал в Академии ФБР в Куантико, в ФБР раздался звонок из Госдепартамента: в джунглях Эквадора группой мятежников из Колумбии был похищен американец. Так как я был ведущим международным специалистом ФБР по ведению переговоров об освобождении заложников, это была моя вотчина – поэтому я собрал свою команду и стал готовить операцию в штаб-квартире в Куантико.

В течение нескольких лет Хосе (Пепе) Эскобар и его жена Джули водили группы туристов через джунгли недалеко от колумбийской границы. Хосе родился в Эквадоре, но стал американским гражданином и работал фельдшером в Нью-Йорке, когда они с Джули решили открыть свой экотуристический бизнес в его родной стране. Хосе любил джунгли Эквадора и давно уже мечтал о том, как будет рассказывать туристам об обезьянах, которые качались на деревьях, и о цветах, аромат которых заполнял все вокруг.

Бизнес рос, так как экотуристы разделяли эту страсть семейной пары, и 20 августа 2003 года Хосе и Джули собрали группу из 11 человек, чтобы сплавляться на плотах по реке Миры. Они провели отличный день на воде и, веселые и мокрые, сели в джипы и пикапы, чтобы доехать до гостиницы в соседней деревне. Хосе рассказывал байки и вел грузовик, Джули сидела справа от него с 11-месячным ребенком на руках.

Они были в пяти минутах от гостиницы, когда трое мужчин выскочили на дорогу и направили оружие на грузовик. Появился четвертый и приставил револьвер к голове Джулии. Тем временем бандиты вытащили Хосе из кабины и заставили сесть в кузов грузовика. Затем похитители провезли туристов через несколько небольших городков до развилки дорог, после чего вышли из машины и повели Хосе мимо Джули, сидевшей в кабине.

«Просто помни, – сказала Джули, – что бы ни случилось, я люблю тебя».

«Не волнуйся. Со мной все будет хорошо», – ответил Хосе.

Затем он и его похитители скрылись в джунглях.

* * *

Похитители хотели 5 миллионов долларов. Мы хотели потянуть время.

Со времен фиаско в Дос Пальмас и боевого крещения в Питтсбурге мне не терпелось применить уроки, в которых мы научились задавать точно выверенные вопросы. Поэтому, когда был похищен Эскобар, я отправил своих парней в Эквадор и сказал им, что у нас будет новая стратегия. Похищение даст возможность по-настоящему проверить точно выверенные вопросы и отшлифовать их применение в различных сценариях.

«Все, что мы будем говорить: «Эй, а как мы узнаем, что Пепе жив? Как же мы будем платить, если не знаем, жив ли Пепе?» – снова и снова», – сказал я им.

Хотя мои ребята были привередливыми в отношении непроверенных методик, они начали игру. Местные полицейские были в ярости, потому что они привыкли по старинке требовать «доказательство жизни» (чему их в первую очередь научили в ФБР). К счастью, Джули была с нами согласна на 100 %, потому что видела, как точно выверенные вопросы могут тянуть время, и была убеждена, что ее муж найдет способ вернуться домой.

На следующий день после похищения мятежники погнали Хосе в горы вдоль границы Колумбии и поселили в хижине высоко в джунглях. Там Хосе создал атмосферу взаимопонимания с похитителями, чтобы им было труднее убить его. Он произвел на них впечатление своими знаниями джунглей и черным поясом по карате и, чтобы хоть чем-то заняться, стал обучать их боевым искусствам.

Пока мы ждали связи с мятежниками, мои специалисты по ведению переговоров каждый день занимались с Джули. Позже мы узнали, что переговорщику со стороны похитителей нужно было спускаться в город, чтобы вести переговоры по телефону.

Мои ребята сказали Джули, чтобы она отвечала на все требования похитителей вопросом. Моя стратегия была в том, чтобы заставить похитителей говорить, но каждый раз заставать их врасплох.

«Как я узнаю, что Хосе жив?» – спросила она, когда связалась с похитителями в первый раз.

На их требование заплатить 5 миллионов долларов она сказала: «У нас нет таких денег. Как мы можем собрать такую огромную сумму?»

«Как мы можем заплатить вам выкуп, если не знаем, жив ли Хосе?» – спросила Джули во время следующего разговора.

Вопросы, только вопросы.

* * *

Похитителя, который вел переговоры с Джули, казалось, очень смущали ее настойчивые вопросы, и он все время просил дать ему время подумать. Процесс затягивался, но он никогда не злился на Джули. Ответы на вопросы давали ему иллюзию, что он контролирует переговоры.

Постоянно задавая вопросы и делая незначительные предложения, Джули снизила выкуп до 16 500 долларов. Когда они дошли до этой суммы, похитители потребовали, чтобы она немедленно передала эти деньги им.

«Как я могу это сделать, ведь мне придется продать мои машины и грузовики?» – спросила она.

Всегда надо тянуть время.

Мы начинали ухмыляться, потому что были уже в двух шагах от успеха: мы были реально близки к сумме выкупа, которую семья могла себе позволить.

В середине ночи мне позвонил один из моих ребят, работавших в Эквадоре, Кевин Руст. Кевин – потрясающий переговорщик, именно он годом ранее позвонил мне, чтобы сказать, что Мартин Бернхэм погиб. Мой желудок завязался в узел, когда я услышал его голос.

«Нам только что звонил Хосе, – сказал Кевин. – Он все еще на территории герильи, но он сбежал, сел в автобус и уже едет».

Потребовалось полминуты, чтобы до меня дошли его слова, и я смог лишь сказать: «О боже, это фантастика!»

Позже мы узнали, как все случилось. Из-за всех этих проволочек и вопросов некоторые из мятежников ушли и не вернулись. Довольно скоро там остался только один подросток, охранявший Хосе ночью. Однажды поздно вечером, когда шел дождь, Эскобар увидел выход. Стук дождя по металлической крыше заглушал все другие звуки, а одинокий охранник спал. Зная, что мокрые листья поглощают звук шагов, Хосе вылез через окно, пробежал по тропинке в джунглях к грунтовой дороге и дошел по ней до небольшого городка.

Через два дня он снова был с Джули и их ребенком – это случилось всего за несколько дней до первого дня рождения его дочери.

Джули была права: ему хватило времени, чтобы добраться домой.

Точно выверенные вопросы – безошибочный способ управлять ходом переговоров. Они оказывают давление на вашего противника, ему нужно придумывать ответы и вникать в ваши проблемы при выставлении своих требований.

Имея достаточное количество правильно сформулированных вопросов, начинающихся с «как», вы можете смоделировать атмосферу ведения переговоров таким образом, чтобы в конце концов прийти к тому ответу, который вы и хотели услышать. Составляя вопросы, вы должны постоянно держать в голове схему и направление вашего разговора.

Фокус заключается в том, что вопросы, начинающиеся с «как» – если их правильно использовать, – это мягкий и изящный способ сказать «нет» и подвести вашего противника к обдумыванию лучшего – вашего – решения. Мягкое «как/нет» приглашает к сотрудничеству, и ваш противник уходит с чувством, что к нему относятся с уважением.

Вспомните, что сделала Джули, когда колумбийские мятежники похитили ее мужа и выставили свои первые требования.

«Как мы можем собрать такую огромную сумму?» – спросила она.

Заметьте, что она не использовала слово «нет». Но она все равно сумела элегантно отклонить требование похитителей о выкупе в 5 миллионов долларов.

Что сделала Джули: она использовала первый обычный вопрос, ориентированный на «нет», и его варианты: «Как я могу это сделать?» (т. е. «Как мы можем собрать такую огромную сумму?»). Ваша интонация критически важна, так как эта фраза может прозвучать либо как обвинение, либо как просьба о помощи. Обязательно обратите внимание на свой голос.

Этот вопрос, как правило, оказывает положительный эффект на другую сторону, заставляя ее внимательно оценить ситуацию. Такая позитивная динамика – это то, что я называю «вынужденным сочувствием». Она особенно эффективна, если при ее создании вы уже испытываете эмпатию к вашему противнику. Это создает динамику взаимности, заставляя противника сделать что-нибудь для вас. После похищения Эскобара вопрос «Как я могу это сделать?» стал нашей основной реакцией на требование похитителей о выкупе. У нас никогда не было негативных последствий.

Однажды я работал с консультанткой по учету и отчетности по имени Келли, которой корпоративный клиент задолжал кучу денег. Она продолжала его консультировать, потому что верила, что нарабатывает полезные контакты, и потому что обещание выплатить заработанное как бы служило основанием для добросовестной работы.

Но в определенный момент у Келли скопилось столько долгов по собственным счетам, что она оказалась в безвыходном положении. Она не могла продолжать работу, имея лишь смутное представление о том, когда ей заплатят, но опасалась, что если она будет слишком сильно давить, то вообще не получит денег.

Я сказал ей подождать, пока клиент не попросит еще поработать для него, потому что если она выставит твердое требование об оплате прямо сейчас, то будет уязвимой, если они откажутся.

К счастью для Келли, клиент вскоре позвонил и попросил ее еще поработать. Как только он закончил фразу со своей просьбой, она спокойно задала вопрос «как»:

«Я бы хотела помочь, – сказала она, – но как я могу это сделать?»

Продемонстрировав свое желание работать и одновременно просьбу – найти способ, чтобы сделать эту работу, она не оставила своему заказчику-неудачнику иного выбора, кроме как прежде всего заняться ее проблемами.

Ей заплатили.

* * *

Помимо того, что вопрос «как» является завуалированным ответом «нет», еще одно его преимущество заключается в том, что он в буквальном смысле вынуждает вашего противника обсуждать и объяснять, как будет реализована сделка. Без хорошей реализации сделка – ничто. Плохая реализация – это рак, который съедает вашу прибыль.

Заставляя вашего противника своими словами формулировать реализацию сделки, ваши точно выверенные вопросы убеждают его в том, что окончательное решение – это его идея. Это жизненно важно. Люди с большей охотой воплощают в жизнь те решения, которые, как им кажется, они принимают сами. Такова уж человеческая природа. Вот почему переговоры часто называют «искусством дать кому-то возможность пройти вашей дорогой».

Вы можете задать два ключевых вопроса, чтобы подтолкнуть вашего противника к мысли, что он определяет успех самостоятельно: «Как мы узнаем, что мы на верном пути?» и «Как все исправить, если мы выясним, что сбились с пути?». Подводите итог всего сказанного, пока не услышите в ответ: «Все правильно». Теперь вы знаете, что они согласны.

Но в то же время будьте осторожны, заметив один из двух признаков того, что ваш противник не верит, что идея принадлежит ему. Я уже говорил, что ответ «Вы правы» может означать, что собеседник не очень старается вникнуть в суть дела. А если вы будете подталкивать вашего собеседника к принятию решения и он вдруг скажет «Я постараюсь» – у вас должно возникнуть неприятное чувство, потому что на самом деле такой ответ означает «Я планирую неудачу».

Если вы услышите один из этих ответов, сразу же вернитесь к точно выверенным вопросам и задавайте их до тех пор, пока ваш оппонент не определит условия успешной реализации сделки и не выскажет их вслух. Подводите итог всего того, что они говорят, чтобы получить ответ «Все правильно».

Пусть ваш оппонент почувствует победу. Пусть он думает, что это была его идея. Забудьте свое эго. Помните: «да» ничего не значит без «как». Продолжайте спрашивать «как» и добьетесь успеха.

Влияние тех, кто за кулисами

Через несколько недель после возвращения Хосе Эскобара в США я приехал к нему домой, в пригород Нью-Йорка.

Я был в восторге, когда Хосе сбежал, но после этого дела у меня осталось ноющее беспокойство: неужели моя новая стратегия провалилась? Как видите, Хосе вернулся домой целым и невредимым, но не потому, что мы вели переговоры о его освобождении. Я переживал, что наша победа не имела ничего общего с нашей гениальной стратегией и что это была лишь слепая удача.

После теплой встречи с Джули и знакомства с ее родителями мы с Хосе взяли кофе и удобно устроились в креслах. Я поехал к нему, чтобы подробно расспросить о том, как ему удалось выжить, – и подготовить об этом отчет для подразделения по кризисным переговорам. Я размышлял о том, что можно посоветовать людям, столкнувшимся с потенциальным похищением, чтобы они могли выжить не только физически, но и психологически. Мне не терпелось выяснить, что произошло за кадром, потому что мне казалось, что моя новая стратегия не сработала.

Наконец разговор коснулся применения точно выверенных вопросов.

«Знаешь что? – сказал он. – Главное безумие заключалось в том, что их переговорщик должен был остаться в городе и вести переговоры по сделке. Но так как Джули постоянно задавала ему вопросы, а он на самом деле не знал, что отвечать, то он каждый день возвращался в джунгли. Похитители собирались все вместе и долго спорили о том, как реагировать. Они даже собирались взять меня с собой в город, что бы я мог поговорить по телефону, потому что Джули так настойчиво спрашивала, как она может узнать, что я в порядке».

Я тотчас понял, что у нас в руках был нужный инструмент. Этот случай был полной противоположностью делу Бернхэма, когда наш коллега вел переговоры с одним захватчиком, но 300 000 долларов забрали совсем другие, сказав при этом: «Нет, мы не будем этого делать». Заставить противника действовать в наших интересах и так много времени заниматься внутренними согласованиями – такого в нашей практике еще не было.

Наша стратегия ведения переговоров в Эквадоре сработала не только потому, что сами вопросы способствовали созданию обстановки, в которой Хосе смог убежать, но и потому, что они подтвердили: похитители – наши противники – действовали согласованно.

Да, мало кто из захватчиков – да и из бизнесменов тоже – плавает в одиночку. Но в их команде наверняка есть и другие игроки – люди, которые могут выступать как специалисты по заключению сделок или же по их срыву. Если вы действительно хотите добиться ответа «да» и заключить сделку, то вы должны знать, как повлиять на таких людей.

Когда реализацией проекта занимается комитет, поддержка этого комитета является вашей ключевой задачей. Вы должны понять их мотивацию, даже если вы еще не знаете всех людей в этом комитете. Для этого достаточно задать несколько точно выверенных вопросов, например: «Как это повлияет на остальных членов вашей команды?» Или: «Как в совете оказались люди, которых мы не приглашали?» Или просто: «Что ваши коллеги считают своими основными задачами в данной области?»

Расширенная концепция, которую я разъясняю здесь, заключается в том, что на любых переговорах вы должны прощупать все переговорное пространство.

Если итог переговоров повлияет и на других людей тоже, если после этого они могут начать отстаивать свои права или власть – то просто глупо учитывать интересы только тех, кто сидит за столом переговоров. Вы должны остерегаться «закулисных» игроков или игроков второго уровня – иными словами, команды вашего противника, которая не принимает непосредственного участия в переговорах, но может способствовать выполнению соглашений, которые им по душе, или, наоборот, блокировать те решения, которые им не нравятся. Вы не можете сбросить их со счетов, даже когда говорите с руководителем. Всегда найдется человек, который нашепчет ему на ухо. В конце дня люди, срывающие сделку, нередко являются более важными, чем специалисты по заключению сделок.

Давайте вернемся к бунту в тюрьме: наша работа чуть не провалилась из-за того, что один игрок с нашей стороны не знал всех тонкостей дела. Именно этого мы смогли избежать в Эквадоре благодаря использованию точно выверенных вопросов, именно поэтому Эскобар сумел сбежать домой.

Всего один игрок может сорвать сделку.

* * *

Занимаясь частной практикой, я упустил из виду важность оценки и влияния скрытых переговоров, которые происходят «за кулисами», и заплатил за это большую цену.

Мы завершали сделку с крупной компанией во Флориде, которая хотела устроить тренинг по переговорам для одного из своих подразделений. Мы несколько раз говорили по телефону с генеральным директором и с руководителем кадровой службы, и они оба были полны энтузиазма на 100 % по поводу нашего предложения. Мы были в приподнятом настроении – мы получили, как нам казалось, полное согласие главных лиц, принимающих решения, по невероятно выгодной сделке.

Но пока мы изучали договор и читали, что написано мелким шрифтом, сделка уплыла прямо из наших рук.

Оказалось, что начальник подразделения, в котором требовалось обучение, сорвал сделку. Может быть, этот парень почувствовал угрозу, был ущемлен в своих правах или испытал недоумение по поводу того, что ему и его людям нужно какое-то обучение (удивительно, но итог многих переговоров зависит не от денежных аспектов, а от самооценки, статуса и других нефинансовых потребностей). Мы этого уже никогда не узнаем.

Мы не волновались, пока не стало слишком поздно, потому что были убеждены, что для нас главным является то, что мы говорили по телефону только с людьми, принимающими решение.

Мы могли бы избежать всего этого, если бы задали несколько точно выверенных вопросов, например: как это решение повлияет на всех остальных? Как к этому отнесется ваша команда? Как нам убедиться, что мы даем нужные материалы нужным людям? Как нам заручиться поддержкой менеджеров, под началом которых работают те, кого мы собираемся обучать?

Если бы мы задали такие вопросы, генеральный директор и руководитель отдела кадров проверили бы, как тот парень относится к обучению, и, возможно, даже пригласили бы его на разговор. Нам бы не было так больно.

Вычисляем лжецов, рассматриваем резкие жесты и учимся быть приятными для всех

В качестве переговорщика вам не раз придется сталкиваться с парнями, которые будут врать вам в глаза и пытаться запугать вас, чтобы добиться вашего согласия. Агрессивные жесты и сфабрикованные факты – обычное для них дело, и вам придется с этим столкнуться.

Но умение справиться с агрессией и выявить ложь – это лишь часть более глобальной задачи: научиться вычислять и интерпретировать тонкости общения – как вербального, так и невербального, чтобы определить настрой вашего противника.

По-настоящему грамотный специалист по ведению переговоров различает вербальное, паравербальное (то, как это сказано) и невербальное общение, пронизывающие динамику переговоров и группового общения. Он знает, как использовать все эти тонкости в своих интересах. Замена даже одного слова в вашем предложении – например, использование фразы «не потерять» вместо «сохранить» – может бессознательно повлиять на осознанный выбор, который делает ваш противник.

Здесь я хочу поговорить об инструментах, которые вам понадобятся, чтобы определять лжецов, обезоруживать драчунов и оставаться приятными для всех и каждого. Конечно же, вопрос «как», требующий полного ответа, – один из таких инструментов, может быть, самый важный, – но существует и множество других способов.

Аластер Онлингсвон жил на Филиппинах. Однажды вечером в 2004 году он поймал такси и поехал домой из торгового центра Greenhills в Маниле.

Ехать надо было долго, и он задремал.

Проснулся уже в цепях.

К сожалению для Аластера, у таксиста был второй бизнес – он был похитителем. На переднем сиденье у него была бутылка с эфиром, и когда жертва засыпала, он накачивал ее таблетками, запирал в тайном месте и требовал выкуп.

Через несколько часов похититель воспользовался телефоном Аластера и позвонил его девушке в Нью-Йорк. Он потребовал ежедневно присылать ему деньги на содержание Аластера, пока он выясняет финансовое положение его родных.

«Если вы не будете платить, – сказал он, – я всегда смогу продать его на органы в Саудовскую Аравию».

Через 24 часа мне поручили возглавить переговоры из Куантико. Девушка Аластера слишком нервничала, чтобы принять сторону семьи на переговорах, а его мать, которая жила на Филиппинах, готова была принять любое требование похитителя.

Но брат Аластера Аарон из Манилы был настроен по-другому: он принял идею переговоров и понимал, что Аластера могут убить, а потому старался как можно лучше и эффективнее вести переговоры. Аарон и я установили постоянную телефонную связь, и я начал обучать Аарона, который находился на другой стороне земного шара.

Из комментариев и требований похитителя я понял, что он опытный и терпеливый. В подтверждение своих намерений он предложил отрезать одно ухо Аластера и прислать его родным вместе с видео, на котором он отрезает ухо.

Требование ежедневных платежей было хорошим трюком, который позволял быстро вытянуть из семьи как можно больше денег и одновременно определить их уровень состоятельности. Мы должны были вычислить, кто он такой – был ли он одиночкой или входил в группировку, планировал убить Аластера или нет, – и сделать это нужно было до того, как семья разорится. Чтобы узнать все это, мы должны были заставить похитителя вступить в длительные переговоры. Мы собирались тянуть время.

Из Куантико я отправил Аарону точно выверенные вопросы. Я сказал, чтобы он забросал агрессора вопросами, начинающимися со слов «как», «как я смогу», «как мы узнаем», «как мы можем». Их особая сила в том, что мы относимся к агрессивному человеку с уважением. Это дает вам возможность быть крайне убедительными – говорить «нет» в завуалированной форме.

«Как мы узнаем, если будем платить, что вы не избиваете Аластера?» – спросил Аарон.

В китайском искусстве боя Тай-Цзы ваша цель – использовать агрессию вашего противника против него обратить его ярость в вашу победу над ним. Именно этот подход мы выбрали для похитителя Аластера: мы хотели собрать все его угрозы и затем измотать его. Мы убедили захватчика, что нам сложно было назначать точное время звонков. Мы задерживали письма по электронной почте с ответами.

Используя все эти тактические приемы, мы смогли одержать верх, предоставив похитителю иллюзию контроля. Он думал, что решает проблемы Аарона, а мы просто читали его мысли и впустую тратили его время. Видите ли, лучше вообще не сталкиваться носом к носу с такой агрессией, как у похитителя Аластера; лучше использовать вопросы «что» и «как», чтобы избежать споров или корректировки собственной позиции на переговорах. Надо хитрить и уклоняться.

Наконец, после нескольких дней переговоров, касающихся ежедневных выплат, Аарон сократил его до символической суммы и согласился внести часть средств на банковский счет похитителя. После того как был сделан частичный платеж, Аарон придумал идеальный способ, как противостоять таксисту без явной конфронтации. Аарон задал точно выверенный вопрос «когда/что».

«Что будет, когда у нас кончатся деньги?» – спросил Аарон.

Похититель сделал паузу.

«Все будет нормально», – наконец отреагировал он.

Да!

Не задумываясь над тем, на что он согласился, наш убийца пообещал нам, что не тронет Аластера. Многократные повторы вопросов из серии «что» и «как» могут помочь вам преодолеть агрессивную тактику противника, манипулирующего людьми.

Вы, наверное, заметили, что благодаря долгим разговорам Аарон стал практически другом похитителя. Со временем похититель во время разговоров с «другом» перестал следить за длительностью звонков. Наконец, следователи Национальной полиции Филиппин проследили по телефону его адрес и совершили рейд. Похитителя и Аластера не было дома, но зато была жена похитителя. Она рассказала полиции, что у них есть еще один дом. Полиция тут же приехала в другой дом, Аластера освободили, а похитителя арестовали.

* * *

Существует большое количество других тактических приемов, инструментов и методов использования тонкостей вербальной и невербальной формы общения, чтобы понять и изменить психическое состояние вашего противника. Я применял лишь некоторые из них, но хочу, чтобы вы нашли время для освоения всех этих приемов. Это такие инструменты, которые могут помочь наблюдательным переговорщикам организовать побег.

Правило 7 %: 38 %: 55 %

В двух известных исследованиях о том, что заставляет нас любить или не любить кого-то, профессор психологии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Альберт Меграбян создал правило 7:38:55. Правило гласит, что только 7 % информации мы получаем из слов говорящего, при этом 38 % информации мы черпаем из интонации, а 55 % – из языка жестов и мимики говорящего.

Хотя эти цифры в основном касаются ситуаций, когда у нас складывается определенное мнение о ком-либо, тем не менее правило представляет собой полезное соотношение и для специалистов по ведению переговоров. Понимаете, язык жестов и интонация голоса – наши самые мощные инструменты для оценки. Вот почему я часто летаю на огромные расстояния, чтобы встретиться с человеком лицом к лицу, даже если мне многое ясно и из того, что мне сказали по телефону.

Так как вы сможете использовать это правило? Сначала обратите пристальное внимание на интонацию и язык жестов, чтобы убедиться, что они совпадают с буквальным значением слов. Если они не совпадают, то вполне возможно, что говорящий лжет или, по крайней мере, не уверен в своих словах.

Когда интонация или язык жестов не совпадают со значением слов говорящего, используйте ярлыки, чтобы найти источник несоответствия.

Вот пример:

Вы: «Так мы согласны?»

Он: «Да…»

Вы: «Я слышал, что вы сказали «да», но мне показалось, что в вашем голосе прозвучало сомнение».

Он: «О, ничего особенного».

Вы: «Нет, это важно, давайте убедимся, что мы правильно действуем».

Он: «Спасибо, я ценю это».

Это способ убедиться, что ваше соглашение будет реализовано без неожиданностей. Ваш противник будет вам благодарен. Ваш акт признания несоответствия и его мягкое устранение с помощью ярлыка заставят его чувствовать, что к нему относятся с уважением. Следовательно, ваши доверительные отношения только улучшатся.

Правило трех

Я уверен, что вам приходилось уже участвовать в переговорах, где вам говорили «да», но позже оно превращалось в «нет». Может быть, другая сторона лгала вам или просто выдавала желаемое за действительное. В любом случае это совершенно обычное дело.

Это происходит потому, что существует фактически три разных «да», обозначающих обязательство, подтверждение и притворство. Как мы уже обсуждали в Главе 5, из-за того, что очень многие настойчивые продавцы пытаются загнать своих клиентов в капкан, вытягивая из них обязательное «да», люди научились отвечать притворным «да».

Есть отличный инструмент, который помогает избежать этого капкана, – «правило трех».

«Правило трех» заключается в том, чтобы заставляете другого человека три раза согласиться с одним и тем же утверждением во время одного и того же разговора. Это утраивает динамику любого вашего разговора. Поступая таким образом, вы вскрываете проблемы до их возникновения. Постоянно лгать или высказывать лживые убеждения действительно очень тяжело.

Когда я только осваивал этот навык, я больше всего боялся, что мой разговор будет напоминать заезженную пластинку или не будет восприниматься как реальная настойчивость.

Я понял, что цель этой методики в том, чтобы изменить тактику противника.

Сначала вы задаете вашему собеседнику вопрос, на который он должен ответить утвердительно или дать вам какое-то обещание, – это согласие № 1. Затем вы можете обозначить ярлыком его эмоции или подвести итог того, что он сказал, чтобы он ответил «Все правильно», – это будет согласие № 2. Потом задайте точно выверенный вопрос «как» или «что», чтобы получить от своего оппонента объяснение, как он собирается реализовать ваш проект, что-нибудь вроде такого: «Что мы будем делать, если вдруг собьемся с пути?» Это будет ответ № 3.

Как вариант вы можете просто задать один и тот же точно выверенный вопрос, сформулированный тремя разными способами, например: «С какой самой большой проблемой вы столкнулись? С чем мы тут имеем дело? Что, по вашему мнению, будет труднее всего обойти?»

В любом случае один и тот же вопрос, заданный три раза, выведет ложь на чистую воду. Вы также можете обнаружить несоответствия между словами и языком тела, о которых мы уже упоминали в предыдущем разделе. Так что в следующий раз, когда вы не будете уверены в том, что ваш противник говорит правду, попробуйте применить этот способ.

Эффект Пиноккио

Известный персонаж Карло Коллоди Пиноккио отличался тем, что люди всегда могли понять, когда он лжет: нужно было просто посмотреть на его нос.

Оказалось, что Коллоди был не так далеко от истины. Как правило, когда люди лгут, их выдают явные признаки. Нет, нос у них не растет, но картина довольно похожая.

В ходе исследования компонентов лжи профессор Гарвардской школы бизнеса Дипак Малхотра и его соавторы обнаружили, что в среднем лжецы используют больше слов, чем люди, которые говорят правду, и больше сквернословят. Это может быть потому, что ложь отнимает много когнитивной энергии, а это, в свою очередь, затрудняет контроль действий в других областях. Похоже, ругательства сыплются при этом сами собой.

Они также обнаружили, что лжецы используют намного больше местоимений третьего лица, чем люди, которые говорят правду. Они начинают говорить его, ее, это, один человек, они и их, а не я, чтобы дистанцировать себя от лжи.

Они обнаружили, что лжецы склонны использовать много слов и говорить более сложными предложениями в попытке завоевать своих недоверчивых противников. Филд имел в виду именно это, когда сказал, что вам постараются наговорить всякой ерунды. Ученые окрестили это эффектом Пиноккио, потому что количество слов растет вместе с ложью, совсем как нос Пиноккио. Понятно, что люди, которые лгут, больше волнуются и стараются, чтобы им поверили. Им приходится прикладывать больше усилий, чтобы ложь выглядела правдоподобной, а это само по себе тяжело.

Обращаем внимание на местоимения

Использование противником местоимений может также помочь вам определить фактическую роль вашего оппонента в цепочке принятия решений и их. Чем больше он говорит «я», «мне» и «мой», тем менее важную роль исполняет.

И наоборот, чем реже специалист по ведению переговоров использует местоимения первого лица, тем с более важной персоной вы имеете дело. Как и в исследовании Малхотры, доказывающем, что лжец дистанцируется от лжи, человек, действительно отвечающий за принятие решения в ходе переговоров, не захочет выглядеть единоличником. Прежде чем принять окончательное решение, он, скорее всего, посоветуется с другими людьми за столом.

Наш таксист с Филиппин, похититель Аластера Онлингсвона, использовал только местоимения «мы», «они» и «их», поэтому еще в самом начале похищения я был убежден, что мы имеем дело с главарем. Я просто до самого спасения не знал, что это было правдой в буквальном смысле этого слова. В ограблении банка Чейз Манхэттен в Главе 2 грабитель банка Крис Уотс постоянно говорил о том, как опасны были «другие», и что он почти не мог повлиять на них, – все это было ложью.

Скидка для Криса

Люди всегда говорят о том, что во время переговоров надо запомнить и использовать (но не слишком часто) имя вашего противника. Это важно. В реальности людям часто надоедает, что им вбивают в голову собственное имя. Ловкий продавец пытается подвести человека к ответу «да», снова и снова повторяя его имя.

Вместо этого примените другой подход и используйте свое собственное имя. Вот как я получил скидку для Криса.

Используя имя Аластера в разговоре с похитителем, мы заставили его более человечно относиться к заложнику и снизить вероятность того, что над ним будут издеваться. Использование вашего собственного имени создает динамику «вынужденного сочувствия». Это заставит другую сторону увидеть в вас человека.

Несколько лет назад я был в баре в Канзасе с целой толпой коллег-переговорщиков из ФБР. Бар был полон, но я увидел один пустой стул. Я подошел к нему, но только хотел сесть, как стоявший рядом парень сказал: «Даже не думай».

«Почему?» – спросил я, и он сказал: «Потому что я надеру тебе задницу».

Он был большой, грузный и уже пьяный, но, видите ли, я же переговорщик – меня всю жизнь, как мотылька на пламя, так и тянет влезать в напряженную ситуацию, где нужно посредничество.

Я протянул руку для рукопожатия и сказал: «Меня зовут Крис».

Чувак застыл, в это время подошли мои друзья из ФБР, похлопали его по плечу и предложили купить ему выпивку. Оказалось, что он был ветераном Вьетнама, воевал в самых горячих точках. Он был в набитом баре, где, казалось, веселился весь мир. Единственное, что он смог придумать, – подраться. Но как только я стал для него Крисом, все изменилось.

Теперь примените эту же установку в ходе финансовых переговоров. Через несколько месяцев после случая в Канзасе я пришел в гипермаркет и выбрал несколько рубашек в одном из магазинов. Девушка за стойкой спросила меня, не хочу ли я участвовать в программе для частых покупателей.

Я спросил ее, полагается ли мне скидка за вступление, и она сказала: «Нет».

Поэтому я решил подойти по-другому. Я дружелюбно сказал: «Меня зовут Крис. Какая будет скидка для Криса?»

Она оторвалась от журнала регистраций, наши глаза встретились, и она улыбнулась.

«Я должна спросить нашего менеджера Кэти», – сказала она и повернулась к женщине, которая стояла рядом с ней.

Кэти, которая слышала весь разговор, сказала: «Самое большее, что я могу дать, – 10 %».

Станьте человечнее. Используйте свое имя, чтобы познакомиться. Произнесите его весело и дружелюбно. Дайте людям тоже получить удовольствие от общения. Получите свою собственную специальную цену.

Как заставить вашего противника торговаться с самим собой

Как вы уже убедились на примерах общения Аарона и Джули с похитителями, лучший способ заставить вашего противника снизить свои требования – сказать «нет», используя вопрос «как». Эти косвенные способы сказать «нет» не заставят вашего противника замолчать, в отличие от тупого, горделивого «нет». По сути, эти ответы будут очень похожи на контрпредложения, поэтому ваш противник будет бороться с самим собой.

Мы выяснили, что, как правило, сказать «нет» можно четырьмя различными способами еще до того, как вы скажете само это слово.

Первый способ сказать «нет» – обычное ожидание:

«Как я могу это сделать?»

Вы должны произнести фразу с уважением, чтобы она стала просьбой о помощи. При правильной подаче она приглашает другую сторону участвовать в решении вашей дилеммы и предложить вам лучшее решение.

Второй элегантный способ сказать «нет» – это фраза «Ваше предложение очень щедрое, но, извините, оно мне просто не подходит».

Этот проверенный ответ позволяет не делать контрпредложений, а использование слова «щедрое» ласкает слух вашего противника. «Извините» также смягчает «нет» и создает сочувствие. (Можете не обращать внимания на так называемых «экспертов» по ведению переговоров, которые говорят, что извинения – это всегда признак слабости.)

Затем вы можете использовать что-нибудь вроде «Извините, но, боюсь, я просто не смогу сделать это». Эта фраза звучит более прямолинейно, а слова «я не смогу сделать это» выполняют двойную роль. Выражение вашей неспособности сделать что-то может стать причиной появления у другой стороны сочувствия к вам.

«Извините, нет», – это более сжатый вариант четвертого «нет». При мягкой подаче фраза вовсе не кажется отрицательной.

Если и этого будет недостаточно, то, конечно же, можно использовать последний и наиболее прямой способ – просто сказать «нет». Вербально оно должно произноситься сочувственным тоном и с нисходящей модуляцией. Ваше «нет» не должно означать «НЕТ!».

Один из моих студентов, парень по имени Хесус Буэно, не так давно написал мне и рассказал удивительную историю о том, как он использовал многоходовое «нет», чтобы помочь своему брату Хоакину выбраться из неприятной ситуации в бизнесе.

Его брат вместе с двумя друзьями купил магазин по продаже конопли по договору франшизы в Северной Испании, где выращивание марихуаны для личного пользования разрешено законом. Хоакин и его партнер, Бруно, вложили в бизнес по 20 000 евро под 46 % акций (миноритарный партнер инвестировал еще 3500 евро под 8 %).

С самого начала у Хоакина и Бруно были непростые отношения. Хоакин был отличным продавцом, а Бруно больше занимался бухгалтерией. Миноритарный партнер был также отличным продавцом, и они с Хоакином считали, что правильной стратегией было увеличение продаж. Это означало скидки при больших заказах и для постоянных клиентов, на которые Бруно не соглашался. Их запланированные расходы на запуск сайта и расширение ассортимента также нервировали Бруно.

Затем возникла проблема с женой Бруно, так как она начала ныть, что Хоакин не должен столько тратить на расширение бизнеса, вместо того чтобы получать больше прибыли. Однажды Хоакин проверял закупки ассортимента и заметил, что некоторых товаров, которые они заказали, на складе не оказалось. Он начал искать недостающие товары в Интернете и, к своему удивлению, нашел их на eBay, в магазине, зарегистрированном на имя жены, где они и продавались.

Между Бруно и Хоакином начался спор, и их отношения испортились. В запале Бруно сказал Хоакину, что готов продать свою долю, потому что чувствует, что риски в бизнесе, которым они занимались, очень большие. Хоакин решил посоветоваться с братом: это был мой студент, Хесус.

Так как они знали, что жена оказывала давление на Бруно и поэтому он хотел продать свою долю, Хесус помог Хоакину составить приблизительно следующее сочувственное сообщение: «По всей видимости, ты находишься под большим давлением со стороны своей жены». Хоакин в это время разводился, поэтому они решили использовать это, чтобы коснуться проблем с женой, и подготовили анализ обвинений: «Я знаю, что ты думаешь, что мне плевать на расходы и на получение прибыли от компании», чтобы ослабить отрицательную энергию и заставить Бруно говорить.

Это сработало как по мановению волшебной палочки. Бруно немедленно согласился с анализом обвинений и начал объяснять, почему он думал, что Хоакин бездумно относился к расходам. Бруно также заметил, что ему никто не сможет помочь, в отличие от Хоакина (Хоакин получил деньги на свое дело взаймы от своей матери). Хоакин использовал отзеркаливание, чтобы заставить Бруно говорить, и он заговорил.

Наконец, Хоакин сказал: «Я знаю, что такое ощущать давление со стороны жены, я сейчас развожусь, это действительно просто высасывает все силы». Затем Бруно минут десять говорил о своей жене и случайно выдал солидный пласт информации: жена была очень расстроена, потому что банк, который дал им заем в 20 000 евро, пересмотрел их кредитный договор и выставил им два условия: погасить кредит в полном объеме или платить по гораздо более высокой процентной ставке.

В яблочко!

Узнав это, Хоакин и Хесус посовещались и решили, что Хоакин мог бы обоснованно заплатить чуть больше суммы кредита, потому что Бруно уже получил из бизнеса 14 000 евро в виде зарплаты. Письмо из банка загнало Бруно в угол, и Хоакин вычислил, что мог бы купить долю по низкой цене, потому что спроса на долю Бруно не было.

Они решили, что 23 000 евро будет отличным вариантом, причем 11 000 евро он отдаст прямо сейчас, а оставшиеся 12 000 евро выплатит в течение года.

Затем все пошло наперекосяк.

Вместо того чтобы подождать, пока Бруно назовет свою цену, Хоакин поторопился и сделал свое предложение, отметив, что считает его «очень справедливым». Есть один способ вызвать отвращение у вашего противника: когда вы внушаете ему, что не согласиться с вами будет несправедливо.

То, что случилось дальше, подтвердило мою мысль.

Бруно со злостью бросил трубку, и через два дня Хоакин получил письмо по электронной почте от парня, который сказал, что его наняли, чтобы представлять Бруно. Они хотели 30 812 евро: 20 000 евро на погашение кредита, 4000 евро на зарплату, 6230 евро акционерного капитала и 582 евро за проценты.

Не округленные цифры, которые, кажется, невозможно изменить из-за их конкретности. Этот парень был профи.

Хесус сказал Хоакину, что он действительно облажался. Но они оба знали, что Бруно уже отчаялся продать свою долю. Поэтому они решили использовать многоходовую стратегию «нет», чтобы заставить Бруно торговаться с самим собой. Они решили, что в худшем случае Бруно просто решит не продавать свою долю, и останется статус-кво. Это был риск, на который надо было пойти.

Они составили свое первое сообщение «нет»:

Цена, которую вы предложили, довольно справедлива – и мне жаль, что я не могу себе ее позволить. Бруно очень много работал на этот бизнес и заслуживает соответствующей компенсации. Мне очень жаль, но я желаю вам удачи.

Заметили, что они не сделали ни одного контрпредложения и сказали «нет», не используя этого слова?

Хоакин был в шоке, когда на следующий день получил письмо по электронной почте от посредника с предложением снизить цену до 28 346 евро.

Затем Хоакин и Хесус составили свое второе мягкое «нет»:

Спасибо за ваше предложение. Вы были столь щедры, что значительно снизили цену, я очень ценю это. Мне действительно хотелось бы, чтобы я мог заплатить вам эту сумму, но я искренен в том, что не могу позволить себе это в данный момент. Как вы знаете, я сейчас развожусь и просто не могу придумать, где взять столько денег. Еще раз желаю вам удачи.

На следующий день Хоакин получил от советника письмо по электронной почте, состоявшее из одной строки, где цена снижалась до 25 000 евро. Хоакин хотел согласиться, но Хесус сказал ему, что они уже сделали несколько шагов «нет» и надо идти дальше. Хоакин возражал ему, но в конце концов сдался.

Это критически важный урок: искусство завершения сделки состоит в том, что надо до самого конца оставаться сосредоточенным. В финале есть важные моменты, когда вы должны опираться только на свою дисциплинированность. Нельзя думать о том, во сколько вылетает последний самолет, или о том, как здорово было бы вернуться домой пораньше и поиграть в гольф. Не отвлекайтесь. Сосредоточьтесь на сделке.

Они написали:

Еще раз спасибо за щедрое предложение. Вы действительно снизили цену, и я изо всех сил пытался найти такую сумму. К сожалению, никто не хочет одолжить мне деньги, даже моя мать. Я пытался найти деньги по всем каналам, но так и не смог ничего занять. Я могу предложить вам 23 567 евро, но сразу смогу заплатить только 15 321,37 евро. Я могу выплатить вам оставшуюся сумму в течение одного года, но это единственное, что я могу предложить. Желаю удачи при принятии решения.

Блестящее использование конкретных цифр, а как замечательно выстроено сочувствие, чтобы сказать «нет» без этого слова!

Это сработало. Через час посредник написал, что предложение принято.

Посмотрите на это внимательно: видите, как сочетание отзеркаливания и вопросов, требующих развернутого ответа, помогло извлечь информацию о финансовых проблемах Бруно? И как правильная подача «нет» высветила его отчаяние? Возможно, если бы у Бруно был еще один покупатель, этот метод не стоило бы использовать. Но в данном случае это был блестящий способ заставить Бруно торговаться с самим собой.

Ключевые уроки

Суперспециалист по ведению переговоров – это волшебник, который знает, что настоящие переговоры проходят вне словесного поля и зависят от едва уловимых, неявных сигналов, скрытых от глаз. Только распознавая и воздействуя на эти скрытые сигналы, вы сможете заключить блестящую сделку и убедиться в ее реализации.

Когда вы начнете использовать описанные здесь инструменты, помните наиболее важную концепцию этой главы. А именно то, что «да» ничего не значит без «как». Если вы спрашиваете «как», знаете «как» и определяете «как» – значит, вы владеете арсеналом эффективного специалиста по ведению переговоров. Без этих вопросов и этого знания вы будете безоружны.

• Задавайте точно выверенные вопросы, начинающиеся со слова «как», задавайте их снова и снова. Задавая вопросы «как», вы не отпускаете своего противника, но выбиваете его из равновесия. Необходимость отвечать на вопросы дает ему иллюзию контроля. Она также заставляет его заниматься вашими проблемами во время выдвижения своих требований.

• Используйте вопросы «как», чтобы сформировать атмосферу переговоров. Вы можете сделать это с помощью вопроса «Как я могу это сделать?», являющегося мягкой версией «нет». Это подтолкнет вашего противника к поиску других решений – ваших решений. Часто это заставляет противника торговаться с самим собой.

• Обращайте внимание не только на тех людей, с которыми вы ведете непосредственные переговоры, но и определяйте мотивацию игроков, находящихся «за кулисами». Вы можете сделать это, спросив, кто еще участвует в сделке и как она повлияет на этих людей.

• Следуйте правилу 7 %: 38 %: 55 % и обращайте пристальное внимание на язык жестов и интонацию. Несоответствие между словами и невербальными знаками покажет, если ваш противник лжет или чувствует себя во время сделки некомфортно.

• «Да» – настоящее или притворное? Проверьте это с помощью «правила трех»: используйте точно выверенные вопросы, краткие выводы и ярлыки, чтобы заставить вашего противника подтвердить свое согласие, по крайней мере, три раза. Постоянно лгать и выдвигать ложные истины действительно сложно.

• То, как человек использует местоимения, показывает его место в иерархии группы. Если вы слышите «я», «мне» и «мое», значит, настоящая власть и ответственность за принятие решений этому человеку не принадлежат. Услышав много местоимений «мы», «они» и «их», можно с большей долей вероятности сказать, что вы имеете дело с человеком, непосредственно принимающим решения.

• Использование своего собственного имени помогает вашему оппоненту увидеть в вас человека и даже может помочь получить персональную скидку. Юмор и человеческое отношение – лучший способ сломать лед в отношениях и убрать с дороги все препятствия.

Глава 9

Торг уместен

Несколько лет назад я влюбился в Toyota 4Runner красного цвета. Фактически это был не просто красный цвет, а «красный перламутр». Что-то похожее на тлеющий красный, который, кажется, прямо светится ночью. Представляете, как это волнительно? Я просто должен был купить ее: заполучить эту машину стало моей навязчивой идеей.

Я начал искать продавцов в Вашингтоне, округ Колумбия, и вскоре понял, что не я один помешан на покупке этого внедорожника: машин такого цвета больше не было во всем регионе, такая машина была только у одного дилера.

Вам знаком такой совет – не ходить в магазин за продуктами, если вы голодный? Ну, a я был голодный. Очень голодный. Фактически я был влюблен… Я сел, сконцентрировался и стал вырабатывать стратегию. Это был мой единственный шанс. Я должен был это сделать.

Я приехал к дилеру в пятницу, когда все было залито лучами послеобеденного солнца. Я сел напротив продавца, достаточно приветливого парня по имени Стэн, и сказал ему, что машина выглядит просто роскошно.

Он одарил меня дежурной улыбкой – видимо, думал, что я уже на крючке, – и назвал цену этой прекрасной машины, написанную на ценнике: 36 000 долларов.

Я понимающе кивнул и закусил губу. Чтобы начать торговаться, надо найти такую штучку, которой можно осторожно привлечь внимание другого человека. Вы делаете это как можно мягче. Если я смогу найти такую ниточку и вдеть ее в иголку, то у меня будет хороший шанс добиться своей цены.

«Я могу заплатить 30 000 долларов, – сказал я. – Могу заплатить сразу же, наличными. Я сегодня же выпишу чек на всю сумму. Извините, но боюсь, что больше я заплатить не смогу».

Его улыбка стала таять на глазах. Но он напрягся, вернул ее на место и покачал головой:

«Я уверен, вы понимаете, что мы не можем сделать этого. В конце концов, на ценнике указано 36 000 долларов».

«Как же я смогу купить ее?» – почтительно спросил я.

«Ну, – сказал он, затем сделал паузу, словно не был уверен в том, что собирался сказать, – я думаю, мы можем придумать что-нибудь с этой ценой в 36 000 долларов».

«Это прекрасный внедорожник. Действительно удивительный. Я даже не могу передать вам, как мне хочется купить его. Конечно, он достоин большего, чем я могу предложить. Извините, мне действительно неловко. Мне просто не под силу заплатить столько».

Он молча посмотрел на меня, было видно, что он немного озадачен. Затем он встал и ушел. Казалось, его не было целую вечность. Его не было так долго, что я, помнится, сказал себе: «Черт возьми! Я должен добиться скидки! Они все равно снизят цену». Любая реакция, отличная от прямого отказа вашего предложения, означает, что у вас есть преимущество.

Он вернулся с таким видом, словно наступило Рождество, и сказал мне, что его босс согласился на новую цену: 34 000 долларов.

«Ух ты, ваше предложение очень щедрое, а это машина моей мечты, – сказал я. – Как бы мне хотелось, чтобы я мог купить ее. Я действительно хочу. Мне так неловко. Я просто не могу».

Он погрузился в молчание, а я ждал. Молчание затягивалось. Он со вздохом снова поплелся к менеджеру.

Прошла еще одна вечность, прежде чем он вернулся.

«Вы выиграли, – сказал он. – Мой менеджер согласился на 32 500 долларов».

Он положил на стол лист бумаги и подтолкнул его ко мне со словами «Вы выиграли», сказанными с особой торжественностью. Каждое слово было словно пронизано радостью.

«Я так благодарен вам. Вы так щедры, что я даже не знаю, как вас благодарить. Внедорожник, несомненно, стоит больше, чем я могу заплатить, – сказал я. – Извините, я просто не могу позволить себе такую сумму».

Он опять встал. Теперь без улыбки. Еще больше озадачен. Через несколько секунд он пошел к своему менеджеру, а я откинулся в кресле. Я ощущал вкус победы. Через минуту – на этот раз ощущения вечности не было – он вернулся и сел на свое место.

«Мы можем сделать такую скидку», – сказал он.

Через два дня я поехал на своей машине Toyota 4Runner цвета «красный перламутр» – за 30 000 долларов.

Господи, я так люблю свой внедорожник. Я по сей день езжу на нем.

* * *

В большинстве переговоров наступает этот неизбежный момент, когда чуть более свободное и неформальное взаимодействие между двумя людьми превращается в противостояние и пресловутую реальность. Вы знаете этот момент: вы использовали отзеркаливание и ярлыки, чтобы усилить степень понимания; анализ обвинений выявил какие-то вялые психические или эмоциональные препятствия, вы определили и обобщили интересы и позиции противника, которые поставлены на карту, сделали выводы и добились ответа «Все правильно», и…

Теперь пора заключить сделку.

Вот оно: столкновение за наличные, ритуальные танцы предложений и контрпредложений, от которых большинство людей бросает в холодный пот. Если вы относите себя к этому большинству, то воспринимайте этот неизбежный момент как всего лишь необходимое зло. У вас есть хороший шанс наконец победить тех, кто уже научился пользоваться этими инструментами.

Никакая другая часть переговоров не вызывает столько тревоги и несфокусированной агрессии, как торг, именно поэтому эта часть более сложная и запутанная по сравнению со всем остальным. Для большинства людей она отличается некомфортной динамикой. Даже когда мы приготовили идеальный план, многие из нас проявляют слабость в момент озвучивания цены.

В этой главе я хочу объяснить тактику, которая лежит в основе торга, и показать, как психологическая динамика определяет, какую тактику следует использовать и как ее реализовать.

Конечно, торг – это не ракетостроение, но это не простая интуиция или математика. Чтобы заключить хорошую сделку, вам нужно избавиться от своих предположений о процессе торга и научиться распознавать тонкие психологические стратегии, которые играют жизненно важную роль за столом переговоров. Опытные участники переговоров видят больше, чем просто начальные предложения, встречные предложения и шаги по завершению сделки. Они видят психологические течения, которые скрыты от глаз.

Как только вы научитесь определять эти течения, вы сможете более точно просчитывать ситуации в ходе ведения торга и уверенно отвечать на тактические вопросы, которые иногда сложны даже для лучших переговорщиков.

Вы будете торговаться как бог. И ваш противник даже не заметит, как проиграет.

Какой вы человек?

Несколько лет назад я отдыхал на своей яхте с одним из моих сотрудников, отличным парнем по имени Кинон; я хотел дать ему напутствие и поговорить об оценке эффективности работы.

«Когда я думаю о том, чем мы занимаемся, то представляю себе этот процесс как освобождение бурного течения», – сказал я.

«Освобождение бурного течения», – повторил Кинон.

«Да, идея заключается в том, что мы – вы, я и все присутствующие – можем высвобождать психологические силы, которые тянут нас в сторону от берега, и использовать их как-то более продуктивно».

«Как-то более продуктивно», – повторил Кинон.

«Точно, – сказал я. – В том месте, где мы можем…»

Мы говорили примерно 45 минут, когда мой сын Брэндон, который руководит операциями компании Black Swan Group, вдруг расхохотался:

«Я больше не могу! Ты что, не видишь? Пап, ты что, правда, не видишь?»

Я захлопал глазами. «Не вижу что?» – спросил я сына.

«Кинон все время «отзеркаливает» тебя. Он уже почти час занимается этим».

«Ох», – сказал я и покраснел, а Кинон начал смеяться.

Он был абсолютно прав. Кинон все время играл со мной, используя психологический инструмент, который наиболее эффективно работает с такими людьми, как я, напористыми и самоуверенными. Это отзеркаливание.

* * *

Ваш личный стиль переговоров, как и стиль вашего противника, формируется под влиянием детства, образования, семьи, культуры и миллионов других факторов. Признав это, вы можете определить свои (и ваших коллег) сильные и слабые стороны при ведении переговоров – и соответственно изменить свой образ мышления и стратегии.

Стиль переговоров – жизненно важный фактор в их проведении. Если вы не знаете, какой внутренний инстинкт нашептывает вам или вашему оппоненту, что делать в различных обстоятельствах, у вас будут огромные неприятности при выработке эффективной стратегии и тактики. У вас и у вашего противника имеются особенности мышления и поведения, и, как только вы определите их, вы сможете использовать их в своей стратегии.

Точно так же, как это сделал Кинон.

Существует целая библиотека исследований, посвященных описанию архетипов и стандартов поведения различных людей, с которыми вы непременно встретитесь за столом переговоров. Их появилось так много, что применять их все на практике стало просто затруднительно. В течение нескольких лет мы общими усилиями (но в основном под руководством моего сына Брэндона) объединяли и упрощали все эти исследования, сопоставляя их с нашим опытом в данной сфере и с примерами из жизни студентов нашей бизнес-школы. В результате мы выяснили, что все люди делятся на три большие категории. Одни являются Миротворцами, другие, такие, как и я, – Борцами, а остальные – Аналитиками, любящими покопаться в бумагах.

Голливудские сцены, в которых показаны переговоры, свидетельствуют о том, что для эффективных переговоров требуется напористый стиль Борца, но на самом деле победу одержать может любой из трех типажей. А чтобы быть по-настоящему эффективным, необходимо использовать элементы всех трех стилей.

Исследование американского адвоката-переговорщика показало, что 65 % адвокатов из двух крупных городов США использовали в своей работе элементы всех трех стилей и лишь 24 % были чистыми Борцами. При оценке эффективности этих адвокатов было выявлено, что более 75 % успешных адвокатов использовали элементы всех трех стилей и лишь 12 % из них были Борцами. Поэтому, если вы не относитесь к Борцам, не отчаивайтесь. Борьба и натиск большую часть времени являются контрпродуктивными.

Помните, что ваш личный стиль ведения переговоров – это не смирительная рубашка. Никто не использует только один стиль. У большинства из нас есть возможность усилить наши второстепенные стили, если того требует ситуация. Но существует одна непреложная истина об успешном стиле ведения переговоров: чтобы быть хорошим, вы должны научиться быть собой за столом переговоров. Чтобы стать классным специалистом, вы должны совершенствовать свои силы, а не заменять их на другие.

Перед вами краткое руководство по классификации переговорщиков, с которыми вы можете столкнуться, и тактика, которая будет наиболее подходящей для работы с ними.

Аналитик

Аналитики методичны и прилежны. Они никогда не торопятся. Они уверены, что, пока они тщательно и систематично работают в направлении наилучшего результата, время не имеет большого значения. Их представление о работе сводится к тому, чтобы довести ошибки до минимума. Их девиз: времени нужно столько, сколько понадобится, чтобы сделать все правильно.

Классические Аналитики предпочитают работать самостоятельно и редко отклоняются от своих целей. Они редко демонстрируют свои эмоции и часто используют прием, очень похожий на голос ночного диджея, о котором я рассказывал в Главе 3, медленный, размеренный, с нисходящей модуляцией. Тем не менее Аналитики часто говорят отстраненно и холодно, а не успокаивающе. Это отталкивает людей, хотя Аналитики об этом и не догадываются, и фактически ограничивает их возможности, особенно когда они пытаются приободрить своего противника и помочь ему открыться.

Аналитики гордятся тем, что во время тщательной подготовки не упускают ни одной детали. Они в течение двух недель проводят исследования, чтобы получить данные, которые они могли бы получить за пятнадцать минут за столом переговоров, просто чтобы ничему не удивляться. Аналитики ненавидят сюрпризы.

Они сдержанно решают проблемы, они методично собирают информацию, и они сверхчувствительны к взаимности. Они могут дать вам что-то, но если через определенный период времени не получат что-то взамен, то прекращают доверять и могут выйти из игры. Вам может показаться, что их претензии выросли на пустом месте, но помните, что, поскольку они привыкли работать в одиночку, сам факт того, что они говорят с вами, с их точки зрения – уже уступка. Они часто принимают уступки противника как новую порцию информации, которую нужно рассмотреть и оценить. Не ждите от них мгновенных встречных предложений.

Такие люди по натуре скептики. Задавать им слишком много вопросов в самом начале переговоров – плохая идея, потому что они не собираются отвечать на них, пока не поймут все условия. Ко встрече с ними жизненно важно подготовиться. Используйте очевидные данные, чтобы объяснить свои мотивы; не импровизируйте; сравнивайте различные данные, чтобы подкрепить свою точку зрения; сосредоточьтесь на фактах; заранее предупреждайте о проблемах и избегайте сюрпризов.

Молчание для Аналитиков – это возможность подумать. Когда они молчат, они не злятся на вас и не пытаются дать вам шанс сказать еще что-то. Если вы чувствуете, что они видят все совсем не так, как это видите вы, дайте им возможность сначала подумать.

Извинения не имеют для них особой ценности, поскольку они воспринимают переговоры с вами как с деловым партнером и отношения с вами как с личностью – как две отдельные вещи. Они достаточно хорошо реагируют на ситуацию, чтобы можно было использовать ярлыки. Они не дают быстрых ответов на точно выверенные вопросы или же на вопросы, требующие ответа «да». На то, чтобы ответить, им может понадобиться несколько дней.

Если вы Аналитик, ваша проблема заключается в том, что вы склонны отрезать от себя главный источник информации – вашего оппонента. Самое лучшее, что вы можете сделать для того, чтобы исправить ситуацию, – это улыбнуться, когда вы говорите. В результате люди будут с вами более откровенны. Кроме того, улыбка со временем может стать привычкой, которая поможет легко замаскировать моменты, когда вас застали врасплох.

Миротворец

Самым важным для переговорщиков этого типа является время, потраченное на выстраивание отношений. Миротворцы думают, что, пока есть свободный постоянный обмен информацией, время проведено с пользой. Они счастливы, когда у них есть возможность общаться. Их цель – отличные условия переговоров с противником. Они любят взаимовыгодные решения.

Из всех трех типов именно они, похоже, могут выстраивать отличное взаимопонимание, но ничего не доводят до конца.

Миротворцы хотят остаться друзьями со своим противником, даже если не могут достичь согласия. С ними очень легко говорить, они крайне дружелюбны, и обычно у них приятные голоса. Они делятся информацией, чтобы успокоить оппонента или пойти с ним на соглашение, и надеются на взаимность другой стороны.

Если ваши противники общительны, мирно настроены, оптимистичны, часто отвлекаются и не умеют распределять свое и чужое время, то они, вероятно, Миротворцы.

Если они ваши противники, то будьте общительны и дружелюбны. Слушайте то, что они говорят о своих идеях, и используйте точно выверенные вопросы, сфокусированные на конкретной проблеме, чтобы подтолкнуть их к ее решению и найти способ превратить разговор в дело. Из-за их склонности быть первыми при запуске цикла взаимностей они могут согласиться дать вам что-нибудь, чего у них фактически нет.

Их подход к подготовке может быть не таким тщательным, потому что они намного больше сосредоточены на людях за кулисами. Они хотят узнать вас. У них огромная страсть к духу переговорного процесса и ко всему, что требуется, чтобы не только управлять эмоциями, но и удовлетворять их.

В то же время с Миротворцами очень легко выигрывать споры, потому что они не хотят слышать ничего, что может привести к конфликту, и не любят демонстрировать свои возражения. Они заранее определяют потенциальные проблемные вопросы и стараются не заострять на них внимания из боязни конфликта, который они могут вызвать.

Если вы определили себя как Миротворца, используйте свою способность быть очень приятным, но не приносите в жертву свои возражения. Не только людям, принадлежащим к двум другим типам, необходимо услышать вашу точку зрения – это будет полезно и другому Миротворцу, если вы имеете с ним дело. Также следите за разговором и не допускайте лишней болтовни: для людей двух других типов она бесполезна, а если вы ведете переговоры с человеком, похожим на вас, то вы будете склонны к взаимодействию, но так ничего и не сделаете.

Борец

Борцы верят, что время – деньги; любая минута, потраченная впустую, – это зря потраченный доллар. Их самооценка связана с тем, сколько дел они могут довести до конца за определенный период времени. Для них важно не столько принятие идеального решения, сколько его выполнение.

Борцы – вспыльчивые люди, которые больше всего любят побеждать, причем часто за счет других. Их коллеги и противники никогда не спрашивают, на чьей они стороне, потому что они всегда действуют прямо и искренне. У них агрессивный стиль общения, и они не беспокоятся о предстоящем взаимодействии. Их точка зрения на отношения в бизнесе основана на уважении, не более и не менее того.

Больше всего Борцы хотят, чтобы их услышали. Они не просто хотят, чтобы их услышали, они фактически не способны слушать вас, пока не убедятся, что вы слушаете их. Они больше сосредоточены на собственных целях, чем на людях. Они больше говорят, чем спрашивают.

Когда вы имеете дело с Борцами, лучше всего сосредоточиться на том, что они должны сказать, потому что только тогда, когда они убедятся, что вы поняли их, они выслушают вашу точку зрения.

Для Борца молчание оппонента – это возможность сказать что-то еще. Для людей этого типа отзеркаливание – замечательный инструмент. В одном ряду с ним стоят точно выверенные вопросы, ярлыки и краткие выводы. Самое важное, чего надо добиться от Борца, – это реакции «все правильно», которая может быть выражена фразами «именно так» или «вы попали в точку».

Когда дело доходит до взаимности, не забывайте, что они действуют по принципу «дай ему палец, он и всю руку откусит». Что бы вы им ни дали, они будут считать, что заслужили это, так что вам вряд ли стоит ожидать чего-то взамен. Фактически они просто ищут возможность получить еще больше. Если они идут на какую-то уступку, то будут считать секунды до получения чего-нибудь.

Если вы Борец, обращайте особое внимание на свою интонацию. Вы не хотите быть чрезмерно суровым, но часто срываетесь и кажетесь именно таким. Намеренно смягчите ваш тон и поработайте над тем, чтобы он был более любезным. Использование точно выверенных вопросов и ярлыков также заставляет вас быть более обходительным и повысит шансы на сотрудничество.

* * *

Мы увидели, что каждая из этих групп по-разному рассматривает важность времени (время = подготовка; время = отношения; время = деньги). Они также абсолютно по-разному интерпретируют молчание.

Я определенно Борец. Однажды на конференции Миротворец сказал мне, что он сорвал сделку. Я сказал: «Что же вы сделали, накричали на другого человека и ушли?» Для меня сорванная сделка выглядит именно так.

Оказалось, что он ушел молча, а для Миротворца молчание означает гнев.

Для Аналитиков в то же время молчание означает, что им надо подумать. Борцы понимают ваше молчание так: либо вам нечего сказать, либо вы хотите, чтобы они говорили. Я сам такой: единственный раз, когда я молчал, мне просто больше нечего было сказать.

Самое забавное происходит, когда такие люди встречаются на переговорах. Когда Аналитик делает паузу, чтобы подумать, его противник Миротворец нервничает, а Борец начинает говорить и тем самым раздражает Аналитика, который думает про себя: «Каждый раз, когда я пытаюсь подумать, вы принимаете мое молчание за возможность сказать еще что-то. Вы что, не можете помолчать?»

* * *

Перед тем как мы продолжим, я хочу поговорить о том, почему люди часто не могут определить стиль своего противника.

Самым большим препятствием для точного определения чужого стиля является то, что я называю парадоксом «Я нормальный». Мы считаем, что мир должен выглядеть для других так же, как он выглядит для нас. В конце концов, каждый может сделать такое предположение.

Но ваша совершенно невинная и вполне понятная мысль о том, что вы нормальный, – это одно из наиболее разрушительных предположений на переговорах. С ее помощью мы бессознательно проецируем наш собственный стиль поведения на оппонента. Но поскольку в мире существует три типа специалистов по ведению переговоров, то шанс, что стиль вашего противника отличается от вашего собственного, составляет 66 %. Вот такие разные «нормы».

* * *

Один генеральный директор однажды сказал мне, что девять из десяти переговоров оканчиваются у него неудачей. Этот руководитель, похоже, проецировал свои собственные убеждения на другую сторону. В реальности он, вероятно, только один раз из десяти встретился с противником, который думал так же, как он. Как только он начнет понимать, что его противники отличаются от него самого, у него обязательно повысится количество успешных сделок.

Все три типа ведут переговоры по-разному, начиная с метода подготовки, заканчивая вступлением в диалог. Поэтому, перед тем как думать об эффективном ведении переговоров, вы должны понять, что является «нормой» для вашего противника. Вы должны определить его тип, проанализировав, чем он отличается от вас, потому что, когда дело касается переговоров, золотое правило (относись к другим так, как хочешь, чтобы они относились к тебе) не срабатывает.

Срабатывает правило «черного лебедя»: не относись к другим так, как хочешь, чтобы они относились к тебе; относись к ним так, как к ним нужно относиться.

Как держать удар

Теоретики в области переговоров представляют переговоры как рациональный процесс, лишенный эмоций. Они рассуждают о «зоне возможного согласия», в которой пересекаются интересы продавца и покупателя. Скажем, Тони хочет продать свою машину не меньше чем за 5000 долларов, а Саманта хочет купить, но не дороже 6000 долларов. Зона возможного согласия идет от 5000 до 6000 долларов. В одних сделках есть зоны возможного согласия, а в других они отсутствуют. Это все очень рационально.

По крайней мере, это выглядит рациональным.

Вам необходимо избавиться от подобных мыслей. Когда дело доходит до настоящего торга, агрессивный специалист по ведению переговоров не использует зону возможного согласия. Опытный специалист по ведению переговоров часто делает смешное предложение, «якорит» крайние цифры. Если вы не подготовились к такой ситуации, то можете потерять свои опоры и сразу же перейдете к максимальным цифрам. Такова человеческая природа. Знаменитый боксер Майк Тайсон, откусивший ухо сопернику, однажды сказал: «У каждого есть план, пока он не получит кулаком в челюсть».

Как хорошо подготовленный переговорщик, который ищет информацию и беспрестанно собирает ее, вы на самом деле хотите, чтобы другой человек первым назвал цену, потому что вы хотите понять его положение. Вы готовы приветствовать «якорение» на крайние цифры. Но «якорение» на крайние цифры требует выдержки, а вы человек, ваши эмоции могут взять над вами верх. Если это произошло, то существуют способы выдержать напор без торгов с самим собой и без гневной реакции. Как только вы усвоите эту тактику, вы будете готовы держать удар и сможете торговаться с особым шиком.

Сначала отклоните удар так, чтобы ваш противник открылся. Успешный специалист по ведению переговоров часто отвечает «нет» одним из тех способов, о которых мы говорили выше («Как я могу принять ваше предложение?»), или переставляет якорь с помощью вопроса «Что мы сможем этим добиться?». Такая реакция – отличный способ снова сконцентрировать внимание вашего противника на решении вашей проблемы, когда вы чувствуете, что вас затягивают в капкан компромисса.

Вы также можете реагировать на прямые удары, просто сменив тактику. Я имею в виду, что когда вы чувствуете, что вас затягивают в спор по поводу цены или условий, то вы можете свернуть разговор на проблемы, не относящиеся к финансам, но которые также имеют ценность для вас.

Вы можете сказать прямо с одобряющей интонацией: «Давайте ненадолго отставим вопрос цены в сторону и поговорим о том, что надо сделать для того, чтобы заключить хорошую сделку». Или же более уклончиво спросить: «Что еще вы можете предложить, чтобы я согласился на эту цену?»

Если оппонент подталкивает вас высказаться первым, постарайтесь вырваться из его лап. Вместо того чтобы называть цену, сошлитесь на невероятно высокие цифры, которые готов платить кто-то еще. Однажды, когда в одной сети клиник хотели, чтобы я первым назвал цену, я сказал: «Ну, если вы пойдете в бизнес-школу Гарварда, там оплата за одного студента составляет 2500 долларов в день».

Что бы ни случилось, самое главное для вас – как губка впитывать информацию, которую вы можете получить от вашего противника. Если вы позволите вашему противнику первым поставить «якорь», вы начнете испытывать к нему сочувствие. Поэтому все, чему вам нужно научиться, – это держать удар.

* * *

Один мой студент по программе MBA из Джорджтауна, парень по имени Фарук, показал мне пример, как не сдаваться после первого удара. Как-то он пошел к своему декану за деньгами, чтобы провести большое мероприятие для выпускников из Дубаи. У него была отчаянная ситуация, потому что ему надо было 600 долларов, и декан была его последней надеждой.

Во время встречи Фарук рассказал декану о том, как студенты радовались поездке в университет и что такое мероприятие будет выгодно для отделения MBA в Джорджтауне.

Декан перебила его, не дав ему закончить.

«Похоже, вы, ребята, запланировали отличное мероприятие, – сказала она, – но у нас туго с деньгами, и я могу выделить не более 300 долларов».

Фарук не ожидал, что декан так быстро ответит. Но дела не всегда идут по плану.

«Это очень щедрое предложение, учитывая, что ваш бюджет ограничен, но я не уверен, что это поможет нам устроить отличный прием для выпускников нашего отделения», – сказал Фарук, подтверждая ее право выставлять границы, но при этом говоря «нет» без использования этого слова. Затем он «заякорил» крайнюю цифру: «Я держу в голове очень большую сумму: 1000 долларов – это то, что нам нужно».

Как и ожидалось, «якорение» крайней цифры быстро сбило декана с мысли об ограничениях.

«Это слишком много для нашего бюджета, и я уверена, что не смогу выделить столько. Тем не менее я дам вам 500 долларов».

Фарук почти готов был сдаться – ему не хватало всего 100 долларов, которые особой погоды не делали, но он помнил проклятие низкой цели. Он решил еще подтолкнуть переговоры.

Хотя 500 долларов приближают его к цели, но их все равно не хватит, сказал он, а 850 долларов должно хватить.

Декан ответила, что она и так дает больше, чем хотела, и 500 долларов – это вполне разумно. В этот момент, если бы Фарук был менее подготовлен, он должен был сдаться, но он был готов к ударам.

«Я обдумал ваше предложение, оно весьма разумное, я понимаю ваши ограничения, но мне нужно больше денег, чтобы подготовить отличное представление для школы, – сказал он. – Как насчет 775 долларов?»

Декан улыбнулась, и Фарук знал, что он победил.

«Похоже, у вас в голове конкретные цифры и вы пытаетесь добиться своего, – сказала она. – Просто назовите мне сумму».

В этот момент Фарук был счастлив и назвал ей цифру, так как чувствовал, что декан говорит искренне.

«Мне надо 737,50 долларов, чтобы осуществить свой проект, и вы – моя последняя надежда», – сказал он.

Она засмеялась.

Декан похвалила его за то, что он знает, чего хочет, и сказала, что пересмотрит свой бюджет. Через два дня Фарук получил письмо по электронной почте, в котором было сказано, что ее офис готов вложить 750 долларов.

Ответный удар: Используйте гнев, но не поддавайтесь ему

Когда переговоры быстро заходят в тупик при отсутствии решения, вам нужно встряхнуть ситуацию и заставить противника изменить свою жесткую установку. В такие моменты гнев и другие сильные эмоции могут быть чрезвычайно эффективными инструментами. Иногда ситуация просто заставляет вас быть агрессором и «бить» оппонента по лицу.

Правда, если вы в принципе хороший человек, для вас будет настоящей пыткой ударить другого человека – вы же не Майк Тайсон. Вы не сможете быть тем, кем не являетесь. Датская народная поговорка гласит: «Пеки из той муки, какая у тебя есть». Но вы можете освоить некоторые другие инструменты.

Вот эффективные способы умного запугивания.

Настоящий гнев, угрозы без гнева и стратегическая обида

Марван Синасер из школы бизнеса INSEAD и Лариса Тиденс из Стэнфордского университета обнаружили, что выражение гнева увеличивает преимущество специалиста по ведению переговоров при принятии окончательного решения. Гнев демонстрирует страсть и обвинение, которые могут помочь склонить другую сторону к меньшим требованиям. Повышая чувствительность вашего противника к опасности и страху, ваш гнев снижает ресурсы, которые он использует для другой когнитивной деятельности, и заставляет его идти на невиданные уступки.

Но остерегайтесь: исследователи также обнаружили, что неискреннее выражение гнева, которого на самом деле нет, – вы знаете, его подделка, – может иметь негативные последствия, ведущие к непомерным требованиям и к утрате доверия. Чтобы гнев был эффективным, он должен быть настоящим.

Следовательно, когда кто-то выдвигает смешное предложение, которое действительно раздражает вас, не делайте непроницаемое лицо. Вместо этого продемонстрируйте небольшой гнев – на предложение, а не на человека – и скажите: «Я не понимаю, как это вообще возможно».

Такая хорошо рассчитанная по времени обида, известная как «стратегическая обида», может выбить вашего противника из равновесия. В исследованиях ученых Колумбийского университета Дэниела Эймса и Эбби Вацлавека люди, применившие стратегическую обиду, с большей долей вероятности оценивают себя как супер-Борцов, даже когда противник не считает их таковыми.

Что еще более важно, 40 % из тех, кто возомнил себя Борцами ошибочно – поддавшись так называемой «иллюзии перехода границ», – при ведении переговоров заключили выгодную сделку. Это позволяет предположить, что эмоциональные проявления стратегической обиды пугают вашего оппонента возможным отступлением, и они готовы скорее согласиться на первую приемлемую цену, чем добиваться оптимальных для себя условий.

В этом же ключе угрозы, высказанные без гнева, но взвешенно – говоря иными словами, без утраты доверия и самоконтроля, – являются отличными инструментами. Если вы можете сказать «Извините, но со мной это не проходит», и при этом без излишней агрессии, – скажите.

Вопросы «почему»

В Главе 7 я говорил о проблемах с вопросом «почему». На нашей планете и во всей Вселенной вопрос «почему» заставляет людей обороняться.

Проведите такой эксперимент: в следующий раз, когда ваш босс захочет, чтобы было выполнено какое-то поручение, спросите его или ее «почему» и понаблюдайте за тем, что будет происходить. Затем повторите этот эксперимент с коллегой, с подчиненным и с другом. Понаблюдайте за их реакцией и расскажите мне, если вдруг не увидели никакой обороны с их стороны. Однако не повторяйте этот эксперимент слишком часто, так как вы рискуете потерять работу и всех своих друзей.

На переговорах я спрашиваю «Почему вы сделали это?» только в одном-единственном случае – когда хочу выбить кого-то из колеи. Однако это сомнительный метод, и я не рекомендовал бы его вам.

В то же время существует и другой способ эффективного использования вопросов «почему». Использование вопроса, вызывающего необходимость обороняться, приводит к тому, что вы заставляете своего противника защищать вашу позицию.

Я знаю, это звучит странно, но это работает. Основной формат выглядит так: когда вы хотите перетянуть сомневающегося противника на свою сторону, спросите его: «Почему вы должны делать это?» Но так, чтобы «это» было в ваших интересах. Сейчас я объясню. Если вы стараетесь переманить к себе клиента от вашего конкурента, вы можете сказать: «Почему вы должны начинать бизнес со мной? Почему вы должны менять своих поставщиков? Ведь они отличные!»

Такие вопросы вовлекают вашего противника в сотрудничество с вами.

«Я» – сообщения

Использование местоимений первого лица единственного числа – это еще один отличный способ установить границы без эскалации противостояния.

Когда вы говорите «Извините, но мне это не проходит», слово «мне» заостряет внимание вашего оппонента на вашей персоне – и этого момента бывает достаточно для того, чтобы вы могли донести до него нужную информацию.

Традиционное «я» – сообщение использует местоимение «я», чтобы нажать на кнопку «пауза» и выйти из неудачной динамики. Если вы хотите противостоять непродуктивным утверждениям вашего противника, то можете сказать «я чувствую___ когда вы ___ потому что ___», и другому человеку потребуется пауза.

Но будьте осторожны с «я» в именительном падеже: вы должны быть достаточно осторожны, чтобы не использовать агрессивные или конфликтные интонации. Голос должен быть спокойным и ровным.

Готовность встать и уйти

Ранее мы уже говорили, что отсутствие сделки лучше, чем плохая сделка. Если вы чувствуете, что не можете сказать «нет» – вы становитесь заложником.

Как только вы поняли, что вам это невыгодно, будьте готовы уйти. Никогда не показывайте, что вам нужна эта сделка.

* * *

Перед тем как мы пойдем дальше, я хочу подчеркнуть, как важно поддерживать сотрудничество, даже если вы устанавливаете границы. Ваша реакция всегда должна быть ограничена определенными рамками. Это может быть суровая любовь – но не ненависть или насилие. Гнев и другие сильные эмоции иногда могут быть эффективны, но только как просчитанное действие, а не как личный выпад. При самом безжалостном ведении переговоров самый жизненно важный принцип, который стоит взять на заметку, – никогда не смотрите на вашего противника как на врага.

Человек, сидящий за столом напротив вас, это ни в коем случае не проблема. Есть задача, которая требует решения. Отделите человека от задачи и сосредоточьтесь на ее решении. Это позволит избежать эмоциональной эскалации. Наша поп-культура часто демонизирует людей в фильмах и в политике: это создает впечатление, что нет человека – нет и проблемы. Но такое отношение губительно для любых переговоров.

Ответный удар – это крайняя мера. Перед тем как пойти на него, я всегда предлагаю провести деэскалацию конфликта. Сделайте паузу. Когда ваш противник отступит и переведет дыхание, он больше не будет чувствовать себя заложником тяжелой ситуации. Он вновь обретет чувство свободной воли и власти. Он будет ценить вас за это.

Представьте себе ответный удар и тактику размежевания в виде кривой, похожей на латинскую «S». Вот вы ускоряетесь вверх по идущей вниз линии переговоров и выскакиваете в точку, которая требует, чтобы вы временно остановили любой прогресс, эскалацию или деэскалацию проблемы, которая действует как препятствие, и в конце концов возвращаете отношения в состояние понимания и снова оказываетесь на линии, идущей вниз. Позитивный, конструктивный подход к конфликту предполагает понимание того, что крепкие связи имеют фундаментальное значение для разрешения любой проблемы. Не создавайте себе врага.

Ведение переговоров по Аккерману

В своих лекциях я много говорю о психологическом дзюдо, которое позволяет мне вести переговоры. Сюда относятся точно выверенные вопросы, отзеркаливание и другие инструменты, которые позволяют выбить противника из седла и заставить его торговаться с самим собой.

Но любые переговоры в итоге сводятся к одному вопросу – кому достанется самый лакомый кусок пирога, и в реальной жизни вам придется участвовать в самых жестких переговорах, в которых вы будете сталкиваться с самыми твердолобыми торгашами.

Я постоянно участвовал в жестких переговорах, когда речь шла о спасении заложников. Я торговался со многими людьми, которые играли по своим правилам и пытались и нас заставить плясать под их дудку. Они говорили «жизнь или кошелек», и это не было метафорой. Ваши навыки должны быть тугими, как барабан, чтобы оглушать противника на переговорах. Вам нужны инструменты.

Когда я только учился вести переговоры в ФБР, я освоил систему ведения торгов, которой пользуюсь по сей день. Клянусь, это так.

Я называю эту систему моделью Аккермана, потому что ее придумал Майк Аккерман, бывший сотрудник ЦРУ, который основал в пригороде Майами компанию, консультирующую людей, столкнувшихся с похищениями ради выкупа. В случае серьезных похищений мы всегда работали в паре с ребятами Аккермана (правда, с самим Майком – никогда), и они помогали нам торговаться.

После того как я уволился из ФБР, мы, наконец, познакомились с Майком во время поездки в Майами. Когда я сказал ему, что также использую его систему для бизнес-переговоров, он засмеялся и ответил, что он использовал систему, которую создал Говард Райффа, легендарный специалист по переговорам из Гарварда, и Говард еще тогда говорил, что она должна работать в любой ситуации. Поэтому я чувствовал себя вполне достойно.

Модель Аккермана – это система предложений и контрпредложений. По крайней мере, так она выглядит на поверхности. Но это очень эффективная система для того, чтобы придать динамику скучным переговорам, результат которых предсказуем еще при первой встрече.

Систематизированный и простой для запоминания процесс состоит всего из четырех шагов:

1. Установите конечную цену, которую вы готовы заплатить (вашу цель).

2. Установите свое начальное предложение, составляющее 65 % от конечной цены.

3. Вычислите три шага повышения ставки (до 85, 95 и 100 %).

4. Используйте сочувствие и различные способы сказать «нет», чтобы сопротивляться повышению ставки.

5. При расчете окончательной суммы используйте точные, не округленные цифры, например, 37 893 доллара, а не 38 000 долларов. Это придаст цифрам достоверность и вес.

6. Перед тем как перейти к окончательным цифрам, добавьте нематериальное поощрение (которое, возможно, вашему оппоненту не очень и нужно), чтобы показать, что вы исчерпали свои финансовые ресурсы.

Гениальность этой системы в том, что она включает в себя психологическую тактику, которую мы уже обсуждали – взаимность, «якорение» крайних цифр, боязнь потери – и которую вам уже не нужно обдумывать.

Если вы потерпите меня еще минутку, я разъясню эти шаги, чтобы вы поняли, о чем я говорю.

Во-первых, начальное предложение, составляющее 65 % от вашей конечной цены, устанавливает «якоря» на крайние цифры, а это сильный удар, который может заставить вашего противника предъявить право на свою предельную цену. Шок от «якоря» на крайние цифры может вызвать реакцию «бей или беги» у всех, кроме самых опытных специалистов по ведению переговоров. Эта методика ограничивает когнитивные способности вашего оппонента и подталкивает его к поспешным действиям.

Теперь посмотрим на прогрессивное предложение, которое возрастает до 85, 95 и 100 % от конечной цены. Вы скупо вносите эти предложения: после того, как противник сделал еще одно предложение со своей стороны, и после того, как вы задали несколько точно выверенных вопросов, будет видно, сможете ли вы втянуть их в торги против самих себя.

Когда вы делаете эти предложения, они работают на различных уровнях. Сначала они играют на стандартах взаимности: они вдохновляют вашего противника тоже пойти на уступку. Просто как люди, которые с большей долей вероятности отправляют рождественские открытки тем, кто первым прислал им поздравления, так и ваши оппоненты с большей долей вероятности идут на уступки на переговорах с теми, кто пошел с ними на компромисс.

Во-вторых, уменьшающийся размер повышений – заметьте, что они снижаются каждый раз наполовину, – убеждает вашего противника в том, что он вот-вот дожмет вас до той точки, где вы сдадитесь. К моменту последнего повышения они должны чувствовать, что действительно выжали все до капли.

Это действительно питает их самооценку. Ученые обнаружили, что люди, идущие на уступки, часто чувствуют себя в процессе переговоров лучше, чем те, кто выдвигает одно твердое, «справедливое» предложение. По сути, они чувствуют себя лучше даже в тех случаях, когда не могут заплатить больше – или получить меньше.

Наконец, вам стоит напомнить силу неокругленных цифр.

На Гаити я четко придерживался системы Аккермана. Более полутора лет у нас было по два-три похищения в неделю, поэтому из опыта мы уже знали, что рыночная цена жертвы была от 15 000 до 75 000 долларов. Так как я был твердолобым, то поставил целью довести выкуп до суммы меньше 5000 долларов за каждое похищение, чем я и занимался.

Один случай выделяется из всех – тот, о котором я упоминал в самом начале книги. Я применил процесс Аккермана, выбивая захватчиков из седла с помощью «якорей» на крайние цифры, задавая им точно выверенные вопросы и медленно идя на крошечные уступки, которые становились все меньше. Наконец, я предложил очень странную сумму, которой и завершилась сделка. Я никогда не забуду, как глава подразделения ФБР в Майами на следующий день позвонил моему коллеге и сказал: «Восс сумел выкупить заложника за 4751 доллар? Зачем ему этот доллар?»

Они стонали от смеха, и на это была причина. Разница в 1 доллар – это смешно. Но этот прием воздействует на нашу человеческую природу. Обратите внимание, что в магазине вы почти не найдете товара за 2 доллара, но зато вы можете купить миллион товаров за 1,99 доллара. Что может изменить один цент? Ничего. Но он каждый раз создает большую разницу. Просто 1,99 доллара нравится нам больше, чем 2,00 доллара, даже если мы знаем, что это обычный трюк.

Переговоры о снижении арендной платы после получения уведомления о ее повышении

Через восемь месяцев после того, как студент MBA Джорджтаунского университета по имени Мишари подписал договор аренды, где была указана сумма в 1850 долларов в месяц, он получил неприятную новость: хозяин сообщил ему, что если он хочет возобновить договор, то должен платить 2100 долларов в месяц в течение 10 месяцев, или 2000 долларов в месяц в случае годового контракта.

Мишари нравилось это место, и он не думал, что найдет что-нибудь лучше, но цена была высокая, и он не мог позволить себе платить больше.

Приняв на вооружение девиз нашего класса «Вы получаете высочайший уровень подготовки», он просмотрел все предложения по недвижимости и обнаружил, что цена аренды примерно такой же квартиры была от 1800 до 1950 долларов в месяц, но все они были в домах намного хуже того, где он жил. Затем он подсчитал собственные финансы и выяснил, что может платить аренду 1830 долларов.

Он попросил агента по недвижимости о встрече.

Встреча должна была быть жесткой.

На встрече Мишари объяснил свою ситуацию. Ему нравилось жить в этом доме, сказал он. Он особо выделил тот момент, что всегда платил вовремя. Ему будет жаль переезжать, сказал он, а хозяину будет жаль терять хорошего квартиранта. Агент кивнул.

«Полностью согласен, – сказал он. – Вот почему я подумал, что для нас обоих возобновление договора будет выгодным».

Теперь Мишари показал свои записи: в зданиях рядом с этим районом предлагали квартиры с намного меньшей арендной платой, сказал он. «Даже с учетом того, что ваш дом имеет более выгодное расположение и в нем больше бытовых услуг, как я смогу платить еще 200 долларов?»

Переговоры продолжались.

Агент помолчал несколько секунд и затем сказал: «Вы отметили важный момент, но это все-таки хорошая цена. Как вы заметили, мы можем включить премию».

Мишари установил «якорь» на крайнюю цифру.

«Я вполне осознаю, что расположение и бытовые условия здесь лучше. Но извините, я просто не могу столько платить, – сказал он. – 1730 долларов в месяц за год аренды кажется вам справедливой ценой?»

Агент засмеялся, а потом сказал, что никак не сможет принять такую цифру, потому что она ниже рыночных цен.

Вместо того чтобы начать торговаться, Мишари резко сменил стратегию и стал задавать точно выверенные вопросы.

«Хорошо, тогда, пожалуйста, помогите мне понять, как вы оцениваете возобновление договора аренды?»

Агент не сказал ничего нового – лишь то, что они используют такие факторы, как цена в районе, спрос и предложение, но это дало Мишари повод напомнить, что его переезд грозит хозяину потерями и риском того, что он не найдет нового арендатора. Один месяц простоя обойдется в 2000 долларов убытка, сказал он.

Затем он сделал другое предложение. Теперь вы, вероятно, качаете головой, ведь он делает два предложения, ничего не получая взамен. Вы правы, обычно это запрещено. Но вы должны уметь импровизировать. Если вы уверены в ходе переговоров, то можете сделать за один раз два или три шага. Не позволяйте правилам разрушить ход событий.

«Давайте попробуем вместе с вами подвинуть сумму. Как насчет 1 790 долларов за 12 месяцев?»

Агент молчал.

«Сэр, я понимаю ваши опасения, и что вы сказали, вполне разумно, – наконец, сказал он. – Ваша цифра – очень низкая. Тем не менее дайте мне время подумать. Мы можем встретиться еще раз. Вы не против?»

Помните, что любая реакция, отличная от прямого отказа, означает, что преимущество на вашей стороне.

Через пять дней они снова встретились.

«Я сверил цифры, и поверьте мне, это хорошая сделка, – начал агент. – Я могу предложить вам 1950 долларов при аренде на год».

Мишари знал, что он выиграл. Агента просто необходимо немного дожать, поэтому он похвалил агента и сказал «нет», не говоря этого слова. Заметили, как блестяще он убрал ярлыки, чтобы человек мог открыться?

«Ваше предложение очень щедрое, но как я могу принять его, когда я могу просто переехать на несколько кварталов дальше и снять квартиру за 1800 долларов? 150 долларов в месяц для меня – значительная сумма. Вы знаете, я студент. Я не знаю, по всей видимости, вам придется рисковать тем, что квартира будет несданной».

«Не совсем так, – ответил агент. – Но я не могу предложить вам цену ниже рыночной».

Мишари сделал резкую паузу, словно агент вытаскивал у него из кармана каждый цент.

«Я уже говорил вам, что могу платить от 1730 до 1790 долларов, – со вздохом сказал он. – я могу повысить до 1810 долларов. Думаю, это нас обоих устроит».

Агент покачал головой:

«Это все равно меньше рыночной цены, сэр. Я не могу согласиться».

Мишари был готов сделать последнее предложение по системе Аккермана. Он какое-то время молчал, а затем попросил у агента ручку и листок бумаги. Он начал делать какие-то вычисления, словно был действительно готов уступить. Наконец, он поднял глаза на агента и сказал:

«Я тут подсчитал, и максимум, что я могу позволить, – 1829 долларов».

Агент покачал головой из стороны в сторону, словно обдумывая предложение. Наконец он заговорил.

«Ого! 1829 долларов, – сказал он. – Похоже, вы очень точны. Вы, наверное, бухгалтер (Мишари не был бухгалтером). Слушайте, я ценю ваше желание возобновить договор с нами. Думаю, мы сможем дать вам такую стоимость аренды на год».

Ура! Заметили, что здесь использована блестящая комбинация снижения предложений по Аккерману, неокругленные цифры, глубокое исследование вопроса, умное навешивание ярлыков и «нет» без использования этого слова? Именно этой комбинацией можно добиться скидки на арендную плату, когда хозяин хочет повысить свой ежемесячный доход.

Ключевые уроки

Когда дело доходит до драки – а это случится, – вы окажетесь за столом напротив безжалостного переговорщика. После того как вы выполните все психологические уловки – навешивание ярлыков, отзеркаливание и точно выверенные вопросы, – вам придется столкнуться со встречным напором.

Для большинства из нас это не так легко.

Тем не менее отличный специалист по ведению переговоров знает, что конфликт часто ведет к заключению отличной сделки. Есть много способов получить настоящее удовольствие, участвуя в нем. Конфликт помогает найти истину, высвобождает творческое начало и приводит к решению задачи. Поэтому в следующий раз, когда вы окажетесь лицом к лицу с безжалостным торговцем, вспомните уроки из этой главы.

• Определите стиль ведения переговоров вашего противника. Как только вы поймете, кто перед вами – Миротворец, Борец или Аналитик, вы найдете правильный подход к нему.

• Готовьтесь, готовьтесь, готовьтесь. Когда на вас давят, вы должны быть на высоте; помните о своем высочайшем уровне подготовки. Поэтому поставьте перед собой амбициозную, но при этом законную цель – и затем играйте, навешивая ярлыки, задавая точно выверенные вопросы и тщательно продумывая ответы на встречные вопросы. Именно так. Как только вы окажетесь за столом переговоров, вам уже не придется импровизировать.

• Будьте готовы держать удар. Твердолобый переговорщик обычно прибегает к «якорению» крайних цифр, чтобы выбить вас из седла. Если вы не готовы к этому, то отдадите по максимуму без драки. Поэтому подготовьте свой набор уловок, чтобы вас не затянули в капкан компромисса.

• Установите границы и научитесь держать удар или отвечать ударом, причем без гнева. Человек за столом напротив вас – это не проблема; проблемой является сама ситуация.

Подготовьте план Аккермана. Перед тем как пуститься в дебри переговоров, вам нужен план «якорения» крайних цифр, точно выверенные вопросы и точное предложение. Помните: 65, 85, 95, 100 %. Все уменьшающиеся прибавки и последняя неокругленная цифра заставят вашего противника поверить, что он полностью выжал из вас все до копейки, хотя вы на самом деле подвели его к той цифре, которую вы хотите.

Глава 10

Найдите «черных лебедей»

В 11:30 утра 17 июня 1981 года, прекрасным теплым днем, когда воздух прогрелся до 20 градусов и дул легкий западный бриз, 37-летний Уильям Гриффин вышел из своей спальни на втором этаже, расположенной в доме его родителей в Рочестере, Нью-Йорк, и спустился по отполированной годами лестнице, которая вела в уютную, продуманную до мелочей гостиную.

Внизу он остановился, помедлил, а затем, без предупреждения, тремя выстрелами убил свою мать и рабочего, который клеил обои, и тяжело ранил своего отчима. Звук выстрелов эхом отозвался в закрытом помещении.

Гриффин вышел из дома и по пути в Security Trust Company, банк, который находился в двух кварталах от его дома, застрелил рабочего и двоих случайных свидетелей этого происшествия. Через несколько секунд после того, как он вошел в банк, оттуда начали поспешно выходить люди, потому что Гриффин взял девять сотрудников банка в заложники и приказал клиентам банка уйти.

В течение следующих трех с половиной часов Гриффин оказывал полиции и агентам ФБР жестокое сопротивление, в ходе которого он ранил двух сотрудников полиции, которые первыми отреагировали на сработавшую в банке сигнализацию, и убил шестерых людей, которые случайно оказались около банка. Гриффин сделал так много выстрелов – более 100, – что полиции пришлось использовать вместо щита мусоровоз, за которым в ходе спасательной операции укрылся один из полицейских.

Загнав в маленький кабинет девять сотрудников банка, в 14:30 Гриффин приказал менеджеру позвонить в полицию и передать сообщение.

Агент ФБР Клинт Ван Зандт стоял на улице, когда сотрудник полиции Рочестера Майкл Кэрнес взял трубку телефона.

«Либо вы подойдете к входной двери банка в три часа для перестрелки с ним на парковке, – кричала женщина сквозь слезы, – либо он начнет убивать заложников и выбрасывать их тела!»

Телефон смолк.

Никогда еще в истории Соединенных Штатов не было такого, чтобы захватчик убил заложника в момент истечения крайнего срока. Крайний срок всегда был способом сконцентрироваться: чего злоумышленники хотели на самом деле, так это получить деньги, уважение и вертолет. Все знали об этом. Это была постоянная и неизменная известная истина. Это была правда.

Но теперь постоянная и неизменная истина была готова измениться.

То, что произошло дальше, показало мощь «черных лебедей» – тех самых скрытых и неожиданных фрагментов информации – неизвестных неизвестностей, – появление которых полностью меняет динамику переговоров.

Прорыв в ходе переговоров, когда игра неизменно смещается в сторону ваших интересов, создается той стороной, которая может определить и использовать «черных лебедей».

Вот так.

Нахождение рычагов в предсказуемом непредсказуемом

Ровно в 15:00 Гриффин жестом показал на одну из заложниц, 29-летнюю кассиршу по имени Маргарет Мур, и приказал ей подойти к стеклянной двери банка. Окаменев от страха, Мур сделала, как ей приказали, но сначала крикнула, что она мать-одиночка и что у нее маленький сын.

Гриффин, казалось, не слышал ее, или же ему было все равно. Как только рыдавшая Мур дошла до вестибюля, Гриффин сделал два выстрела из своего дробовика 12-го калибра. Обе пули попали Мур в живот, ее вынесло через стеклянную дверь, и тело почти разорвало пополам.

Снаружи силы обеспечения правопорядка застыли в молчании. Было очевидно, что Гриффин не хотел ни денег, ни уважения, ни возможности бежать. Он знал, что выйдет отсюда одним-единственным способом – в мешке для трупа.

В этот момент Гриффин подошел к панорамному окну банка и всем телом прижался к стеклу. Он был отлично виден снайперу, который находился в церкви на другой стороне улицы. Гриффин прекрасно знал, что там был снайпер; он уже стрелял в него.

В ту же секунду, как только силуэт Гриффина оказался в поле его зрения, снайпер нажал на курок.

Мертвый Гриффин рухнул на пол.

* * *

Теория «черных лебедей» рассказывает нам о вещах, которые раньше считали невозможными или о которых вообще никогда не думали. Это не те вещи, которые иногда происходят с вероятностью один шанс на миллион, это, скорее, то, что вы себе даже представить не могли.

Идею о «черных лебедях» популяризировал аналитик рисков Нассим Николас Талеб в своих бестселлерах «Одураченные случайностью» (2001) и «Черный лебедь» (2007), но сам термин появился гораздо раньше. До XVII века люди в Европе знали о существовании только белых лебедей, потому что у всех лебедей, которых они когда-либо видели, было белое оперение. Поэтому в XVII веке в Лондоне невозможные вещи было принято называть «черными лебедями».

В 1697 году датский путешественник Виллем де Вламинк прибыл в Западную Австралию и увидел черного лебедя. Немыслимое и неизвестное внезапно стало реальностью. Люди всегда ожидали, что следующий лебедь, которого они увидят, должен быть белым, но открытие черных лебедей пошатнуло их мировоззрение.

Черные лебеди – это, конечно же, просто метафора. Вспомните Перл-Харбор, распространение Интернета, 11 сентября и недавний банковский кризис.

Ни одно из перечисленных событий нельзя было предсказать, но определенные признаки того, что это случится, все равно были. Просто люди не обращали на них внимания.

По Талебу, термин «черный лебедь» символизирует бесполезность предсказаний на базе предыдущего опыта. «Черные лебеди» – это события или знания, которые находятся за пределами наших обычных ожиданий и, следовательно, не могут быть предсказаны.

Это жизненно важная концепция на переговорах. На каждой сессии переговоров может всплывать совершенно разная информация. Есть вещи, которые мы знаем – например, имя нашего противника и его предложения, а также наш опыт предыдущих переговоров. Это известные известности. Есть вещи, существование которых мы допускаем, но не знаем наверняка, случатся ли они – например, возможность того, что другая сторона может заболеть и уйти, и тогда нам придется иметь дело с другим противником. Это известные неизвестности. Они – словно карты в покере, которые могут принимать любое значение: вы знаете, что они розданы, но не знаете, у кого они на руках. Но наиболее важными являются те вещи, о которых мы ничего не знаем, и те фрагменты информации, которую мы даже не могли себе представить, но если мы о них узнаем, то игра может полностью измениться. Может быть, наш противник хочет, чтобы сделка провалилась, потому что он уходит к конкуренту.

Эти неизвестные неизвестности и есть «черные лебеди».

* * *

Опираясь на известные известности и предыдущие ожидания, которые крепко держали их при выборе стратегии, Ван Зандт и все сотрудники ФБР словно ослепли и не могли найти ни ключи к разгадке, ни связи, которые указывали бы на то, что игра вышла за рамки предсказуемой. Они не смогли увидеть перед собой «черных лебедей».

Я не собираюсь обвинять Ван Зандта. Он отличный парень и исключительный специалист по ведению переговоров. Именно он рассказал мне в кабинете, набитом агентами, эту ужасную историю, случившуюся в тот июньский день, когда мы были на учебе в Куантико. Это было наше первое знакомство с феноменом самоубийства руками полицейского, когда человек обоснованно создает кризисную ситуацию, чтобы спровоцировать силы правопорядка на убийство. Но мы извлекли из этого еще один важный урок: смысл всей этой истории заключается в том, как важно вовремя распознавать непредвиденное, чтобы такие вещи, как смерть Мур, никогда больше не повторились.

В тот июньский день 1981 года Кэрнес несколько раз звонил в банк, но сотрудник банка, отвечавший на звонок, каждый раз слишком быстро клал трубку. Именно в тот момент они должны были понять, что ситуация вышла за пределы предсказуемой. Захватчики заложников всегда разговаривали с полицией, потому что у них всегда были требования: они всегда хотели, чтобы их слушали, уважали и чтобы им платили.

Но этот парень не хотел этого.

Затем, в самый разгар противостояния, в командный пункт вошел сотрудник полиции и сообщил новость, что в нескольких кварталах отсюда совершено двойное убийство, а третий человек тяжело ранен.

«Нам нужно знать об этом? – сказал Ван Зандт. – Есть связь с нашим случаем?»

Никто не заинтересовался этим случаем. Если бы заинтересовались, то смогли бы найти второго «черного лебедя»: Гриффин уже убил несколько человек, причем никому при этом не предъявил финансовых требований.

Затем, через несколько часов, захватчик заложников заставил одну из заложниц прочесть по телефону сообщение для полиции. Любопытно, что в нем не было никаких требований. Вместо этого там была бессвязная обличительная речь о жизни Гриффина и о несправедливости, которую ему пришлось пережить. Сообщение было таким длинным и нестройным, что его так и не прочли до конца. Именно поэтому упустили одну важную строчку – еще одного «черного лебедя»:

«…после того, как полиция лишит меня жизни…»

Так как эти «черные лебеди» остались не найденными, Ван Зандт и его коллеги так и не увидели ситуацию в истинном свете: Гриффин хотел убить себя и хотел, чтобы полиция сделала это за него.

Убийство по истечении крайнего срока – такого в ФБР никогда не случалось. Именно поэтому наши сотрудники попытались подогнать имеющиеся факты под то, что уже было в прошлом. Под старые шаблоны. Они удивлялись: «Чего он хочет на самом деле?» Они были немного напуганы и ожидали, что Гриффин поднимет трубку телефона, чтобы начать диалог. Никого никогда не убивали по истечении крайнего срока.

Во всяком случае, они так думали.

Обнаружение неизвестных неизвестностей

Главный урок от случившегося в 15:00 17 июня 1981 года в Рочестере, Нью-Йорк, заключался в том, что отдельные фрагменты и обрывки информации по этому делу не сложились в единое целое. Они вышли за рамки наших привычных представлений о случившемся. Но такие куски никогда и не сложатся в единое целое, если мы не освободимся от своих ожиданий.

Каждый случай – уникальный для нас. Мы должны руководствоваться тем, что знаем, – нашими известными известностями, но они не должны ослеплять нас, чтобы мы не заметили того, что не знаем; мы должны оставаться гибкими и адаптироваться к любой ситуации. Мы всегда должны думать как новички; мы никогда не должны переоценивать собственный опыт или недооценивать информационные и эмоциональные реалии в любой момент времени, в какой бы ситуации мы ни оказались.

Но это были не единственные важные уроки трагического события. Если чрезмерное доверие к известным известностям может привязать переговорщика к предположениям, которые помешают ему видеть полную картину, то, вероятно, повышенная чувствительность к неизвестным неизвестностям может дать возможность этому же переговорщику увидеть и услышать все то, что может привести к драматическому перелому ситуации.

С того момента, как я услышал рассказ о событиях 17 июня 1981 года, я понял, что должен полностью изменить свой подход к ведению переговоров. Я начал думать о том, что на каждых переговорах у каждой стороны есть, по крайней мере, три «черных лебедя», три фрагмента информации, которые – в случае если другая сторона сможет их раскрыть – могут изменить все.

Мой опыт подтвердил, что это так.

Теперь я должен отметить, что это не просто небольшое дополнение к технике переговоров. То, что я использую термин «черный лебедь» в названии своей компании и как символ нашего подхода, – это не совпадение.

Обнаружение и использование «черных лебедей» позволяет немного перефокусировать ваш взгляд. Она превращает переговоры из двухмерной игры в шашки – в которой наши ходы чередуются с ходами противника – в трехмерную игру, которая является более эмоциональной, адаптивной, интуитивной… и по-настоящему эффективной.

Конечно же, найти «черных лебедей» – задача не из легких. Мы все в определенной степени слепы. Мы не знаем, что находится за углом, пока не повернем туда. По определению, мы не знаем того, чего мы не знаем.

Вот почему я говорю, что обнаружение и понимание «черных лебедей» требуют перефокусировки взгляда. Вы должны найти свой путь и использовать более интуитивные и тонкие способы слушания.

Это жизненно важно для всех людей, начиная от специалистов по ведению переговоров до изобретателей и участников рынка. То, что вы не знаете, может убить вас или расстроить вашу сделку. Однако обнаружить это невероятно трудно. Самая главная проблема состоит в том, что люди не знают, какие вопросы надо задавать заказчику, потребителю или противнику. При отсутствии правильно сформулированного вопроса большинство людей не могут выразить словами ту информацию, которую вы хотите получить. Мир не говорил Стиву Джобсу, что ему нужен айпад: Джобс понял наши потребности, обнаружил этого «черного лебедя», не спрашивая нашего мнения.

Проблема состоит в том, что все условные вопросы и методы исследования разработаны с учетом известных известностей – они не занимаются неизвестным.

Переговоры всегда страдают от ограниченной предсказуемости. Ваш противник может сказать вам, что «это милый участок земли», не упоминая, что этим участком занимается фонд борьбы с химическим загрязнением окружающей среды. Вам могут сказать: «Шумные соседи? Ну, мы все немного шумим, разве нет?» Хотя на самом деле в доме напротив музыкальная группа каждую ночь играет хэви-метал.

Но человек может найти, приспособить и использовать неизвестные факты, вытащив их на свет.

Чтобы обнаруживать эти неизвестные факты, мы должны постоянно вторгаться в наш привычный мир, вызывать его на разговор и свободно, без напряжения, слушать ответы на свои вопросы. Задавайте множество вопросов. Считывайте невербальные знаки и всегда обсуждайте свои наблюдения с вашим противником.

Здесь нет ничего такого, чему бы вы не учились до сих пор. Просто здесь все это дано в более интенсивном и интуитивном ключе. Вы должны чувствовать, где замаскирована истина, вы должны обращать внимание на незначительные паузы, за которыми скрываются дискомфорт и ложь. Не ищите подтверждений своим ожиданиям. Если вы ищете их, то именно их найдете. Вместо этого вы должны быть открытым для реальности, которая находится перед вами.

Вот почему моя компания изменила формат подготовки и участия в переговорах. Независимо от того, сколько исследований наша команда проделала до взаимодействия сторон, мы каждый раз спрашиваем себя: «Почему они обсуждают это именно сейчас?» Помните, что переговоры больше похожи на ходьбу по туго натянутому канату, чем на спор с оппонентом. Максимальное сосредоточение на конечной цели будет только отвлекать вас от следующего шага и может стать причиной падения с каната. Сконцентрируйтесь на следующем шаге, потому что вы сможете пройти весь канат только тогда, когда сделаете все шаги.

Большинство людей считают, что «черные лебеди» представляют собой строго охраняемую информацию, хотя, по сути, эта информация может быть совершенно безобидной. Обе стороны могут не обратить никакого внимания на ее важность. У вашего противника всегда есть фрагменты информации, ценность которой ему непонятна.

Три типа рычагов воздействия

Я собираюсь вернуться к конкретным методикам выявления «черных лебедей», но сначала я хотел бы узнать, что делает их настолько полезными.

Ответ прост – это высокая эффективность их использования. «Черные лебеди» – это средства усиления рычагов воздействия на оппонента. Они дают вам возможность одержать верх.

Рычаг воздействия – это волшебное слово и один из тех терминов, которыми любят бросаться эксперты по переговорам, но при этом редко вникают в их суть, поэтому я хотел бы затронуть эту тему.

В теории рычаг воздействия – это возможность нанести убытки и получить прибыль. Что хочет получить ваш противник и что он боится потерять? Нам говорят: найдите ответы на эти вопросы, и вы сможете сами создавать рычаги влияния на восприятие, действия и решения другой стороны. На практике, где наше иррациональное восприятие и есть наша реальность, потери и прибыли являются весьма скользкими понятиями, и зачастую не имеет большого значения, какой именно рычаг воздействует на вас. Важно лишь то, какой рычаг, по мнению вашего оппонента, есть у вас против него. Вот почему я говорю, что рычаги есть всегда. Рычаг – это эмоциональная концепция, он может быть создан вне зависимости от того, существует он на самом деле или нет.

Если оппонент разговаривает с вами, значит, у вас есть рычаг воздействия на него. У кого в руках рычаги воздействия при похищении людей? У похитителя или у родственников жертвы? Большинство людей думают, что все рычаги в руках у похитителя. Конечно, у похитителя находятся те, кого вы любите, но у вас есть то, чего жаждет похититель. Какой из рычагов более мощный? Кроме того, сколько покупателей у похитителей на товар, который они пытаются продать? Можно ли считать бизнес успешным, если у него только один покупатель?

Рычаг имеет множество составляющих, таких, как время, необходимость и конкуренция. Если вам нужно продать ваш дом прямо сейчас, то у вас меньше рычагов, чем при его продаже при отсутствии крайнего срока. Если вы хотите, но не обязаны продавать дом, у вас больше рычагов. Для вас лучше, если в торгах участвуют разные люди.

Отмечу, что рычаг воздействия нельзя отождествлять с властью. Дональд Трамп обладает огромной властью, но если он окажется в пустыне и столкнется с владельцем единственного на много миль магазина, где есть вода, которая нужна Трампу, то все рычаги будут в руках у владельца магазина.

Один из способов понять, что такое рычаг, – представить его в виде жидкости, которая хлюпает между двумя сторонами. Как специалист по ведению переговоров вы должны всегда понимать, какая из сторон в данный момент потеряет больше в случае срыва переговоров. У той стороны, у которой будет больше потерь, меньше рычагов воздействия, и наоборот. Чтобы заполучить рычаги, вы должны убедить своего противника в том, что в случае провала сделки у него будут реальные потери.

На таксономическом уровне можно выделить три вида рычагов: позитивный, негативный и нормативный.

Позитивный рычаг

Позитивный рычаг – это ваши способности как специалиста по ведению переговоров обеспечить или удержать то, что хочет получить ваш противник. Всякий раз, когда другая сторона говорит «я хочу…» – например, «я хочу купить вашу машину», у вас в руках оказывается позитивный рычаг.

Когда вам делают такое предложение, у вас появляется власть: вы можете исполнить желание вашего оппонента, можете не исполнить его и тем самым причинить ему боль, а можете использовать его желание, чтобы заключить с ним более выгодную сделку.

Приведу пример.

Через три месяца после того, как вы вывели свой бизнес на рынок, потенциальный покупатель, наконец, говорит вам: «Да, я хотел бы купить это». Вы в восторге, но спустя несколько дней ваша радость превращается в разочарование, когда он делает предложение с такой низкой ценой, что это просто оскорбительно. Это единственное предложение, так что же делать?

К этому времени, надеюсь, у вас уже появились контакты с другими покупателями, даже случайные. Если да, то вы можете использовать это предложение, чтобы создать ощущение конкуренции и тем самым начать конкурентную борьбу на торгах. По крайней мере, вы вынуждаете их делать выбор.

Но даже если у вас нет других предложений и заинтересованный покупатель – это ваш первый клиент, у вас все равно есть больше власти до того момента, когда ваш противник расскажет о своем желании. Вы контролируете то, что он хочет. Вот почему опытный специалист по ведению переговоров не спешит делать предложение – он не хочет отдавать рычаги другой стороне.

Позитивный рычаг должен изменить ваше самоощущение от переговоров. Вы ушли от ситуации, когда вы хотите что-то от инвестора, к ситуации, когда вы оба хотите что-то друг от друга.

Если у вас есть» товар», вы можете определить, чего еще хочет ваш противник. Может быть, он хочет со временем купить вашу фирму. Помогите ему сделать это, если он повысит цену. Может быть, его предложение – это все деньги, которые у него есть. Помогите ему получить то, что он хочет – ваш бизнес, – но скажите, что за такое предложение вы можете продать ему только 75 % фирмы.

Негативный рычаг

Негативный рычаг – это то, что представляют большинство людей, когда слышат слово «рычаг». Это способность специалиста по ведению переговоров заставить своего противника страдать. Он основан на угрозах: у вас есть негативный рычаг, если вы можете сказать своему противнику: «Если вы не выполните свои обязательства, не оплатите ваш счет и т. д., я разрушу вашу репутацию».

Такой рычаг привлекает внимание людей благодаря концепции, которую мы уже обсудили: боязни потери. Эффективные переговорщики уже давно знают, и психологи это неоднократно доказали, что человека больше беспокоят потенциальные убытки, чем равнозначная потенциальная прибыль. Заключение хорошей сделки может подтолкнуть нас к рискованным ставкам, но мотивация сохранить нашу репутацию от разрушения гораздо сильнее.

Так каких «черных лебедей» вам надо найти, чтобы использовать их как негативный рычаг? Эффективный специалист по ведению переговоров ищет фрагменты информации, часто окольным путем, которые демонстрируют все то, что важно для его противника. Кто составляет его аудиторию? Что означает для него статус и репутация? Что беспокоит его больше всего? Чтобы найти эту информацию, вам надо выйти из-за стола переговоров и поговорить с третьей стороной, которая знает вашего противника.

Сразу предупреждаю: угрозы, даже тонкие, – это своего рода динамит. Вы должны обращаться с ними с осторожностью, иначе можете навредить себе или взорвать весь процесс.

Если вы приставите свои негативные рычаги к горлу вашего противника, это может быть воспринято как посягательство на его независимость. Многие люди скорее умрут, чем откажутся от своей независимости. Они будут действовать крайне иррационально и сорвут переговоры.

Более тонкая техника состоит в том, чтобы навесить ярлык на ваш негативный рычаг и тем самым дать понять, как обстоят дела, не нападая. «Кажется, вы всегда платили вовремя и высоко ценили свою репутацию» – такие предложения могут действительно помочь начать процесс переговоров.

Нормативный рычаг

У каждого человека есть ряд правил и моральных ограничений.

Нормативный рычаг использует чужие нормы и стандарты для продвижения собственной позиции. Если вы можете указать на несоответствия между убеждениями и действиями противника, то у вас есть нормативные рычаги воздействия. У вас появляется возможность нанести урон самооценке вашего противника, признав его действия непоследовательными. Никому не хочется выглядеть лицемером.

Например, если ваш противник проговорился, что он всегда платит определенную сумму, когда покупает компанию, вы можете сформулировать вашу желаемую цену так, чтобы в ней была отражена эта стоимость.

Обнаружить «черных лебедей», которые дадут вам в руки нормативный рычаг, – это так же просто, как спросить вашего противника, во что он верит, и внимательно выслушать его. Вы должны понять, на каком языке он говорит, и говорить с ним на этом же языке.

Узнайте, во что они верят

В марте 2003 года я вел переговоры с фермером, который стал одним из самых необычных террористов, каких только можно себе представить после событий 11 сентября.

Драма началась, когда Дуайт Уотсон, фермер, разводивший табак в Северной Каролине, прицепил свой джип к трактору, увешанному плакатами и перевернутым американским флагом, и отбуксировал его в Вашингтон, чтобы выразить протест против политики правительства, которая, по его мнению, губит бизнес табачных фермеров.

Когда Уотсон добрался до столицы, он загнал свой трактор в пруд между памятником Вашингтону и Мемориалом ветеранов Вьетнама и угрожал взорвать его с помощью «фосфорорганических» бомб, которые, как он утверждал, были в тракторе.

В столице был объявлен режим изоляции зоны, полиция оцепила восемь кварталов от Мемориала Линкольна до памятника Вашингтону. Прошло всего несколько месяцев после атаки иракских снайперов на кольцевой дороге, и та легкость, с которой Уотсон поверг столицу страны в хаос, испугала людей.

В разговоре по сотовому телефону Уотсон рассказал журналистам Вашингтон пост, что он решил показать – даже ценой собственной жизни, – как снижение субсидий убивает фермеров, выращивающих табак. Он сказал, что Бог поручил ему выразить свой протест и он не собирается уходить.

«Если Америкой и дальше будут вот так управлять, то черт с ней, – сказал он, – я не сдамся. Они могут взорвать меня в воде. Я готов отправиться на небеса».

ФБР отправило меня в командный пункт, устроенный в автофургоне, стоявшем рядом с торговым центром Вашингтон Молл, откуда я должен был руководить группой агентов ФБР и сил охраны правопорядка национальной парковой полиции США и попытаться отговорить Уотсона от самоубийства и от убийства еще неизвестно скольких людей.

Затем мы приступили к делу.

Думаю, вы представляете, что переговоры с парнем, который угрожал уничтожить добрую часть американской столицы, были очень напряженными. Стрелки направили свое оружие на Уотсона, им дали «зеленый свет», и они могли стрелять на поражение, если он сделает какие-то неадекватные шаги.

В любых переговорах, но особенно в таких напряженных, как эти, ваш успех определяет не то, как хорошо вы говорите, а то, как хорошо вы слушаете. Понимание другого человека поможет вам говорить убедительно и разработать варианты, которые получат отклик. Есть видимая часть переговоров, но также есть и тайная, в которой все факты скрыты от глаз (тайное пространство переговоров, где и обитают «черные лебеди»).

Доступ в это скрытое пространство очень часто получают те, кто понимает мировоззрение другой стороны, ее смысл жизни, ее религию. Действительно, покопавшись в религии вашего противника (иногда в ней присутствует Бог, но не всегда), по сути, можно выйти за рамки переговоров и проникнуть в жизнь, в эмоциональный аспект и в другие грани существования вашего противника.

Как только вы поймете мировоззрение вашего противника, вы сможете повлиять на него. Вот почему, когда мы говорили с Уотсоном, я приложил все силы, чтобы попытаться узнать, кто он такой, и логически обосновать свое предложение сдаться.

Мы узнали, что Уотсону было все труднее зарабатывать на жизнь на табачной ферме площадью 1200 акров, на которой работали пять поколений его семьи. После засухи и сокращения квоты на урожай вдвое Уотсон решил, что больше не может позволить себе содержать ферму, и поехал в Вашингтон, чтобы высказать свою точку зрения. Он хотел привлечь к себе внимание, а так как мы знали, чего он хотел, у нас были позитивные рычаги.

Уотсон также сказал нам, что он ветеран, а у ветеранов есть свои правила. Эти правила – словно музыка, которую вы хотите услышать, так как они обеспечивают нормативные рычаги. Он сказал нам, что готов сдаться, но не сразу. В 1970-е годы он служил в военной полиции 82-го воздушно-десантного полка и знал, что если он оказался в ловушке в тылу врага, то может уйти с честью, если подкрепление не прибудет в течение трех дней. Но не раньше.

Теперь у нас были сформулированы правила, с помощью которых мы могли удержать его, а признание, что он может уйти, также было намеком на то, что, несмотря на его разговоры о смерти, он хотел жить. Один из первых вопросов, который вы пытаетесь решить на переговорах об освобождении заложников, касается того, каковы представления вашего противника о будущем и видит ли он в нем себя. Уотсон ответил «да».

Я использовал эту информацию, чтобы создать негативный рычаг и показать, что мы можем отнять у него то, что он ценил, – жизнь. А затем начал работать, используя позитивный рычаг: его желание быть услышанным. Я подчеркнул, что Уотсон уже стал героем национальных новостей и если он хочет выжить, ему придется дать мне кое-что.

Уотсон был достаточно умным, чтобы понять, что у него появился реальный шанс, который нельзя упустить, пока он жив, но он следовал своим правилам военной чести. Его собственные желания и страхи помогали создавать некоторые позитивные и негативные рычаги, но они были вторичны по отношению к стандартам, по которым он жил всю жизнь.

Было заманчиво просто подождать наступления третьего дня, но я сомневался, что мы сможем так долго продержаться. Атмосфера с каждым часом становилась все напряженнее. Столица находилась на осадном положении, и мы имели основания полагать, что у него может быть взрывчатка. Если он сделает хоть один неверный шаг в спазматическом приступе паники, то снайперы убьют его. У него уже было несколько вспышек гнева, и с течением времени он злился еще больше. Он все еще мог погибнуть.

Но мы не могли настаивать на своем: мы не могли угрожать ему убийством и ждать, что это сработает. Причиной тому является так называемый «парадокс власти»: чем сильнее мы будем давить, тем более вероятна возможность сопротивления. Вот почему следует с осторожностью использовать негативные рычаги.

Времени оставалось уже мало, и мы должны были ускорить события.

Но как?

То, что произошло дальше, – один из славных примеров того, как внимательное слушание, направленное на понимание мировоззрения вашего противника, может выявить «черного лебедя», который преобразует динамику переговоров. Уотсон не говорил нам напрямую о том, что было для него ценно, но благодаря пристальному вниманию мы обнаружили информацию, которая по-другому осветила все, что он говорил.

Примерно через 30 часов Уинни Миллер, агент ФБР из нашей команды, которая внимательно вслушивалась в тончайшие намеки, которые он делал, повернулась ко мне.

«Он набожный христианин, – сказала мне она. – Скажи ему, что завтра рассвет Третьего дня. Христиане верят, что именно в этот день Иисус Христос вышел из могилы и вознесся на небеса. Если Христос вышел на рассвете Третьего дня, то почему Уотсон не сможет выйти?»

Это было блестящее использование внимательного слушания. Объединив подтекст фразы Уотсона с пониманием его мировоззрения, мы получили возможность показать Уотсону, что мы не только слушали, но также услышали его.

Если мы правильно поняли его подтекст, то он хотел выйти из противостояния с честью и с чувством того, что он сдается противнику, который уважает как его, так и его убеждения.

Сопоставив ваши требования с мировоззрением вашего противника, которое вы используете, чтобы принять решение, вы демонстрируете ему свое уважение и тем самым можете добиться внимания и результата. Знать, во что верит ваш противник, – это больше, чем получить нормативный рычаг как таковой. Это обретение целостного понимания мировоззрения вашего противника – религии в буквальном смысле этого слова – и использование этих знаний, чтобы наполнить смыслом ваши шаги в ходе переговоров.

Использование религии вашего противника по большей части крайне эффективно потому, что она имеет власть над ним. Религия человека – это все то, что Бог, общество, рынок или эксперты (зависит от того, что имеет для него значение) считают честным и справедливым. Люди полагаются на эту власть.

В следующем разговоре с Уотсоном мы упомянули о том, что наступает рассвет Третьего дня. Мы обратились к его власти: Иисусу Христу. На линии наступило долгое молчание. В нашем переговорном центре было так тихо, что можно было услышать, как стучит сердце у парня, стоявшего рядом.

Уотсон кашлянул.

«Я выйду», – сказал он.

Он вышел. Так закончилось 48-часовое противостояние, на выходе из которого он спас свою жизнь, а столица зажила своей обычной жизнью.

Взрывчатку не нашли.

* * *

Хотя значение религии противника и так понятно из истории с Уотсоном, вот две подсказки для правильного понимания религии:

• Еще раз обдумайте все, что вы слышите. Вы могли не услышать все в первый раз, поэтому еще раз проверьте все. Сравните свои записи с записями других участников вашей команды. Зачастую вы сможете найти новую информацию, которая поможет вам сдвинуть переговоры с места.

• Используйте дополнительных слушателей, чья задача будет – вслушиваться в сказанное «между строк». Они могут услышать то, что вы упустили.

Другими словами: слушайте, снова слушайте и еще раз слушайте.

Мы видели, как целостное понимание религии вашего противника – огромный «черный лебедь» – может дать вам в руки нормативный рычаг, который приведет к результативным переговорам. Но существуют и другие способы, в которых знание религии вашего противника может помочь вам добиться лучших.

Принцип подобия

Исследования, проведенные учеными в области общественных наук, подтвердили то, что уже давно известно эффективным специалистам по ведению переговоров: мы больше доверяем людям, когда видим, что они похожи на нас, или когда узнаем в них знакомые черты.

Люди доверяют тем, кто относится к их группе. Принадлежность к группе – это первобытный инстинкт. Если вы сможете вызвать в человеке этот инстинкт, это чувство, что «похоже, мы видим мир одинаково», то немедленно получите влияние над ним.

Когда наш противник демонстрирует отношения, верования, идеи, даже стиль одежды, аналогичные нашим собственным, нам это нравится, и мы склонны больше доверять ему. Даже незначительное сходство, например, членство в одном клубе или статус выпускника колледжа, повышает понимание.

Вот почему во многих культурах специалист по ведению переговоров уделяет огромное количество времени выстраиванию понимания еще до того, как начинает думать о предложениях. Обе стороны знают, что информация, которую они собирают по крохам, может быть жизненно важной для эффективного процесса переговоров и создания рычагов. Это немного похоже на поведение собак, которые кружатся, обнюхивая друг друга.

Однажды мне пришлось заключать договор с руководителем компании из Огайо, и в этих переговорах принцип подобия сыграл главную роль.

Мой противник постоянно ссылался на какие-то источники, которые я определил как христианские. Пока мы говорили, он все время колебался, стоит ли привлекать к сотрудничеству его советников. Было видно, что вопрос о его советниках очень болезненный для него. Однажды он даже сказал: «Меня никто не понимает».

В тот момент я начал ломать голову и вспоминать все те христианские концепции, которые я знал. Затем мне в голову пришел один термин, который люди часто используют в церкви для описания обязанностей, которые человек должен выполнять по отношению к себе и к нашему миру – и, следовательно, к Богу, опираясь на честность, надежность и ответственность.

«Для вас это настоящее служение, верно?» – сказал я.

Из его голоса сразу же ушло напряжение, и он посмотрел на меня с большим доверием.

«Вы единственный сумели меня понять», – сказал он.

В тот же момент он заключил договор с нашей компанией. Показав, что я понимаю глубинный смысл его жизни и продемонстрировав ощущение нашего сходства и взаимной принадлежности, я смог заставить его заключить сделку. В ту минуту, когда я показал свою приверженность христианской морали, мы оказались с ним в одной лодке. Не только из-за сходства как такового, но и из-за понимания, которое возникло между нами благодаря этому сходству.

Сила надежды и мечты

Когда вы знаете религию вашего противника и можете мысленно представить себе, чего он на самом деле хочет от жизни, вы можете использовать его амбиции как метод заставить его следовать за вами.

Каждому инженеру, руководителю, ребенку – всем нам – хочется верить, что мы способны совершить что-то выдающееся. В детстве мы видим свое будущее, представляя себя в будущем главными игроками команды-чемпиона, актерами, получившими Оскара, спортсменами, выигравшими соревнования. Тем не менее, по мере того как мы становимся старше, наши родители, учителя, друзья все больше говорят о том, что мы не можем и не должны делать то, что для нас недоступно. Мы начинаем терять веру.

Но когда кто-то демонстрирует страсть к тому, чего мы всегда хотели, и дает нам план, как туда добраться, мы позволяем нашему восприятию сделать все возможное, чтобы изменить нашу жизнь. Мы все хотим получить карту, по которой можно прийти к счастью, и когда у кого-то хватает смелости нарисовать ее для нас, мы, естественно, идем за ними.

Поэтому, когда вы увидите несбывшиеся мечты вашего противника, призовите все свои силы на то, чтобы выразить страсть к его целям и уверенность в его способности достичь их.

Религия как смысл

Исследования показали, что люди положительно реагируют на просьбы, сказанные спокойным тоном голоса, с последующим объяснением причины.

В известном исследовании конца 1970-х годов профессор психологии Гарварда Эллен Лангер и ее коллеги подходили к людям, стоящим в очереди к копировальным машинам, и спрашивали, могут ли они сделать копии без очереди. Иногда они объясняли причину, а иногда нет. То, что она обнаружила, было просто невероятно: без объяснения причины ее пропускали в 60 % случаев, но когда она объясняла причину, ее пропускали в 90 % случаев. Не имело никакого значения, была ли причина серьезной (фраза «Извините, у меня пять страниц – могу я пройти без очереди, потому что мне надо сделать копии?» работала отлично). Люди позитивно реагируют, когда им объясняют ситуацию.

В простых случаях – вроде копирования – работают даже дурацкие причины, но при более сложных проблемах вы можете повысить свою эффективность, предлагая причины, которые опираются на религию вашего противника. Если бы руководитель-христианин предложил мне снизить стоимость моей работы, заключая договор с моей фирмой, я бы дал такой ответ: «Вам придется пересмотреть свое предложение, потому что у меня тоже есть обязанности перед людьми и я должен нести перед ними ответственность».

Это не сумасшествие, это ключ к разгадке

Человеческой природе несвойственно использовать неизвестное. Оно пугает нас. Когда мы сталкиваемся с ним, то игнорируем его, бежим от него или навешиваем на него такой ярлык, чтобы можно было отделаться от него. На переговорах такой ярлык чаще всего принимает форму утверждения «Они сумасшедшие!».

Это одна из причин, почему я критически отношусь к американской политике реализации переговоров об освобождении заложников, которая состоит в том, что мы не имеем дела с теми, кого считаем террористами, начиная от «Талибана», заканчивая ИГИЛ.

Логическое обоснование такому подходу прекрасно выразил журналист Питер Берген, аналитик национальный безопасности CNN: «Переговоры с религиозными фанатиками, которые страдают манией величия, вообще не приводят ни к чему хорошему».

Альтернатива, которую мы выбрали, состоит в том, чтобы не понимать их религию, их фанатизм и их бред. Вместо переговоров, которые не приносят ничего хорошего, мы пожимаем плечами и говорим: «Они сумасшедшие!»

Однако это абсолютно ошибочная тактика. Мы должны понимать эти вещи. Я говорю это не потому, что я мягкотелый пацифист (в ФБР не берут таких агентов), но потому, что я знаю, что понимание таких вещей – это лучший способ открыть для себя слабые стороны и желания вашего противника и, таким образом, добиться влияния на него. Вы не можете получить то, о чем вы не говорите.

* * *

Никто не застрахован от ярлыка «он сумасшедший». Вы можете увидеть его торчащие «уши» на любых переговорах, начиная от воспитательных бесед с детьми, заканчивая принятием решений на конгрессе или корпоративных переговорах.

Но тот момент, когда мы уже готовы поднять руки и заявить: «Они сумасшедшие!», часто является лучшим моментом для обнаружения «черных лебедей», которые изменяют ход переговоров. Именно в тот момент, когда мы слышим или видим что-то совершенно бессмысленное, что-нибудь «сумасшедшее», мы оказываемся на жизненно важной развилке дороги. Мы можем пойти либо вперед, пусть даже вынужденно, к тому, чего мы прежде не знали, либо выбрать другой путь, где нам гарантирован провал, – и любые переговоры нам кажутся бесполезными.

В своей великолепной книге «Гений переговоров» профессора Гарвардской школы бизнеса Дипак Малхотра и Макс Х. Базерман по-новому представляют общие причины, по которым специалисты по ведению переговоров ошибочно называют своих противников сумасшедшими. Мне бы хотелось привести здесь их слова.

Ошибка № 1: Они плохо осведомлены

Часто другая сторона действует согласно неверной информации, а когда у людей неверная информация, они делают неверный выбор. У компьютерщиков есть для этого отличный термин: GIGO (Garbage In, Garbage Out) – «мусор на входе, мусор на выходе».

В качестве примера Малхотра рассказывает о своем студенте, у которого возник спор с бывшим подчиненным, заявившим, что компания должна выплатить ему 130 000 долларов комиссионных за работу, которую он выполнил еще до увольнения. Он угрожал подать иск.

Запутавшись, топ-менеджер обратился в бухгалтерию компании. Там он обнаружил проблему: когда этот сотрудник уволился, со счетами была полная неразбериха, но с того времени их привели в порядок. Бухгалтерия заверила топ-менеджера, предоставив проверенную информацию, что на самом деле сотрудник был должен компании 25 000 долларов.

Стремясь избежать судебного разбирательства, топ-менеджер позвонил сотруднику, объяснил ситуацию и предложил следующее: если сотрудник отзовет иск, то может не возвращать 25 000 долларов. К удивлению меннеджера, сотрудник сказал, что будет продолжать судебное разбирательство: он действовал иррационально, дико.

Малхотра сказал своему студенту, что проблема была не в сумасшествии подчиненного, а в недостатке информации и доверия. После этого топ-менеджер пригласил стороннюю бухгалтерскую фирму провести аудит и выслать его результаты сотруднику.

Результат? Сотрудник отозвал иск.

Дело в том, что люди, работающие с неполной информацией, кажутся сумасшедшими тем, у кого есть информация, отличная от упомянутой. Ваша работа, когда вы сталкиваетесь на переговорах с кем-то, состоит в том, чтобы выяснить, чего не знают ваши противники, и предоставить им эту информацию.

Ошибка № 2: Они ограничены

Если ваш противник действует на переговорах неуверенно, вполне возможно, что он не может чего-то сделать, но не хочет, чтобы вы об этом узнали. Из-за таких ограничений самый здравомыслящий противник может показаться иррациональным. Другая сторона может быть неспособна сделать что-нибудь из-за совета своего юриста или из-за уже данных кому-то обещаний или чтобы избежать создания прецедента.

Или у них просто нет сил завершить сделку.

С последней ситуацией как раз и столкнулся один мой клиент, когда пытался получить компанию Кока-Кола в качестве клиента для своей маркетинговой фирмы.

Парень уже несколько месяцев вел переговоры о заключении сделки, а был уже ноябрь. Он был ошеломлен тем, что если он не завершит ее до конца календарного года, то должен будет ждать, пока Кока-Кола не примет новый бюджет, и, возможно, потеряет клиента.

Проблема была в том, что человек, с которым он держал связь, внезапно перестал отвечать на его звонки. Мы посоветовали ему отправить наше классическое письмо по электронной почте для тех, кто не отвечает, то самое, которое всегда срабатывает: «Вы отказались от завершения сделки в этом году?»

Затем случилось что-то странное. Представитель Кока-Колы не ответил на идеальное письмо по электронной почте. Что произошло?

Это было на первый взгляд совершенно иррационально, но представитель компании до недавнего времени был честным и открытым парнем. Мы сказали нашему клиенту, что это могло означать только одно: человек отказался от завершения сделки до конца года, но не хотел признавать этого. Должно быть, его что-то ограничивало.

Располагая этими знаниями, мы стали глубоко изучать этот вопрос. После ряда звонков по телефону и писем по электронной почте клиент нашел человека, который знал этого представителя. Оказалось, что мы были правы: в подразделении этого представителя уже в течение нескольких недель был полный бардак, и в разгаре корпоративных разборок он полностью утратил свое влияние. Неудивительно, что ему было стыдно признать это. Вот почему он избегал моего клиента.

Проще говоря, у него были крупные неприятности.

Ошибка № 3. У них другие интересы

Давайте вернемся к Уильяму Гриффину, первому человеку, который убил заложника по истечении крайнего срока.

Переговорщики ФБР и полиции, работавшие на месте происшествия, просто не знали, что его главный интерес был вовсе не в денежном выкупе. Он хотел, чтобы его убил полицейский. Если бы они могли раскопать этот скрытый интерес, то избежали бы такой трагедии.

Наличие скрытых интересов случается чаще, чем вы могли бы подумать. Ваш противник может часто отклонять предложение по причинам, не имеющим ничего общего с его ценностью.

Клиент может отказаться от покупки вашего продукта, потому что календарный год заканчивается до того, как поступит ваш счет. Работник может уволиться в середине важного для его карьеры проекта, не дождавшись получения премий и бонусов, только потому, что узнал, что его коллеги зарабатывают больше него. Для такого сотрудника справедливость важна не меньше, чем деньги.

Независимо от специфики ситуации все эти люди поступают вполне рационально. Они просто действуют в соответствии со своими потребностями и желаниями, которые вы еще не успели понять, а потому не знаете, как для них выглядит мир. Ваша работа – найти «черных лебедей», чтобы пролить свет на ситуацию.

* * *

Когда вы поймете, что ваш противник не иррационален, а просто плохо информирован, ограничен или следует интересам, которых вы еще не знаете, ваше поле деятельности значительно расширится. Это позволит вам намного эффективнее провести переговоры.

Вот несколько мощных способов выявить «черных лебедей».

Время личного общения

«Черных лебедей» невероятно сложно найти, если вы не находитесь за столом переговоров в буквальном смысле этого слова.

Независимо от того, сколько исследований вы уже провели, существует определенная информация, которую вы не сможете найти, пока не встретитесь с человеком лицом к лицу.

Сегодня многие молодые люди ведут почти всю переписку по электронной почте. Теперь это очень просто. Однако очень трудно найти «черных лебедей» с помощью электронных писем по той простой причине, что даже если вы отделаетесь от якорей вашего противника с помощью отличных ярлыков и точно выверенных вопросов, письмо по электронной почте дает ему достаточно времени подумать и вернуться к исходной позиции, не раскрывая при этом лишнюю информацию.

Кроме того, письмо по электронной почте не позволяет эффективно использовать интонацию голоса и считывать невербальную составляющую реакции вашего противника (помните 7:38:55).

Давайте вернемся к истории моего клиента, который пытался заключить договор с Кока-Колой, но узнал, что представителя компании, с которым он вел переговоры, оттеснили в сторону.

Я понял, что единственный способ заключить сделку с Кока-Колой состоял для моего клиента в том, чтобы заставить ее представителя признать, что он в данной ситуации бесполезен, и передать дело моего клиента другому топ-менеджеру. Но заставить этого человека поступить именно так было невозможно, потому что он все еще считал, что имеет вес в компании.

Поэтому я сказал своему клиенту, что ему надо встретиться с тем представителем за пределами компании Кока-Кола. «Вам надо пригласить его на ужин. Скажите ему следующее: «Как вы смотрите на то, что я приглашу вас в ваш любимый Стейк-Хаус, где мы просто немного отдохнем, повеселимся и не будем говорить о делах?»

Идея заключалась в том, чтобы независимо от причины (представителю было неловко, ему не нравился мой клиент или он просто не хотел обсуждать эту ситуацию) сдвинуть процесс с мертвой точки через непосредственное человеческое общение.

Итак, мой клиент пригласил этого человека на ужин и, как и обещал, не касался бизнеса в разговоре. Но так как не поговорить о сделке было невозможно, да и просто потому, что мой клиент создал личное взаимодействие при встрече лицом к лицу, представитель признал, что он не годится для ведения этого дела. Он рассказал, что в его подразделении сейчас беспорядок и будет лучше, если он передаст эту сделку другому.

Он так и сделал. На подписание договора ушло более года, но они заключили эту сделку.

Когда ваш противник не защищен

Чтобы наладить контакт с вашим оппонентом, вам нужно встретиться с ним лицом к лицу, но официальные совещания, встречи подразделений и плановые переговоры меньше всего этому способствуют, поскольку в эти моменты люди склонны защищаться.

Охота на «черных лебедей» эффективна тогда, когда человек не думает о своей защите: при встрече в кулуарах, во время обеда, как это было у моего клиента с представителем Кока-Колы, или в короткие минуты отдыха до или после официальной встречи.

В первые несколько минут обычной деловой встречи – до того как вы фактически перейдете к бизнесу – и в последние минуты, когда все уже уходят, вы можете получить больше информации о другой стороне, чем во время самой встречи. Вот почему у журналистов есть кредо никогда не выключать диктофон: самое интересное можно услышать в начале и в конце интервью.

Также обратите пристальное внимание на вашего оппонента во время перерывов, обмена мнениями или в те моменты, когда нарушается привычный ход совещания. Когда кто-то нарушает заведенный порядок, на фасаде взаимоотношений появляются трещины. Внимательно посмотрите на эти трещины и на вербальную и невербальную реакцию других людей – это настоящая золотая жила.

Там, где нет смысла, могут быть деньги

Студенты часто спрашивают меня, следует ли считать «черными лебедями» только определенные виды информации или же любую информацию, которая может помочь. Я всегда отвечаю, что «черные лебеди» – это любая неизвестная вам информация, которая может изменить ход вещей.

В качестве примера я расскажу вам историю об одном из моих студентов дневного отделения MBA по имени Крис Х., который проходил стажировку в частной инвестиционной фирме по торговле недвижимостью в Вашингтоне. Столкнувшись с действиями своего противника, которые казались ему бессмысленными, он самым невинным образом, с помощью ярлыка, обнаружил одного из крупнейших «черных лебедей», каких мне доводилось видеть за последние годы.

Крис Х. проводил проверку юридической чистоты потенциальных объектов, когда директор фирмы попросил его заняться недвижимостью смешанного использования в центре города Чарльстон, Южная Каролина. У него не было опыта работы на рынке Чарльстона, поэтому он позвонил брокеру по продаже недвижимости и попросил маркетинговый пакет.

После обсуждения сделки и рынка Крис Х. и его босс решили, что запрашиваемая цена в 4,3 миллиона долларов была завышена примерно на 450 000 долларов. Крис Х. снова позвонил брокеру для того, чтобы обсудить стоимость и дальнейшие действия.

После обмена приветствиями брокер спросил Криса Х., что он думает об этом объекте.

«Похоже, объект интересный, – сказал он. – К сожалению, мы не знаем основные рыночные факторы. Нам нравится центр города, и в частности Кинг-стрит, но у нас много вопросов».

Затем брокер сказал, что он работает на этом рынке более 15 лет, поэтому хорошо осведомлен. В этот момент Крис Х. резко сменил стратегию и стал задавать точно выверенные вопросы «что» и «как», чтобы собрать информацию и проверить квалификацию брокера.

«Отлично, – сказал Крис Х. – В первую очередь скажите, как сильно Чарльстон пострадал от экономического спада?»

Брокер дал развернутый ответ, приведя конкретные примеры подъема рынка. Во время разговора Крис Х. увидел, что брокер очень хорошо знает свое дело.

«Похоже, я попал в хорошие руки, – сказал он, используя ярлык, чтобы создать сочувствие. – Следующий вопрос: какую максимальную ставку можно ожидать для здания такого типа?»

Из разговора Крис Х. узнал, что владельцы могут ожидать ставки от 6 до 7 %, потому что такие здания были популярны среди студентов местного университета, который постепенно разрастался, в результате чего около 60 % студентов жили за пределами кампуса.

Он также узнал, что купить земельный участок рядом и построить подобное здание будет запредельно дорого, а также физически невозможно. В последние пять лет никто ничего не строил на улице из-за закона, направленного на сохранение исторического наследия. Брокер сказал, что даже если бы они смогли купить землю, то строительство подобного здания обошлось бы в 2,5 миллиона долларов.

«Здание в отличном состоянии, особенно по сравнению с другими вариантами, доступными для студентов», – сказал брокер.

«По всей видимости, это здание функционирует скорее как популярное общежитие, чем как классическое многоэтажное здание», – сказал Крис Х., используя ярлыки, чтобы получить больше информации.

Он получил ее.

«К счастью и к сожалению, да, – сказал брокер. – Заполняемость во все времена была и есть 100 %, это дойная корова, но студенты ведут себя как студенты колледжа…»

У Криса H. в голове словно загорелась лампочка: в этом было что-то странное. Если это действительно дойная корова, зачем кому-то продавать заселенное на 100 % здание, расположенное рядом с разрастающимся кампусом в цветущем городе? По любым меркам это было иррационально. Немного озадаченный, но по-прежнему настроенный на переговоры, Крис Х. создал ярлык. Ненароком он навесил не тот ярлык на ситуацию и предоставил брокеру возможность исправить его и тем самым обнаружить «черного лебедя».

«Если он или она продает такую дойную корову, по всей видимости, продавец сомневается насчет будущих факторов рынка», – сказал он.

«Ну, – сказал брокер, – у продавца есть более крутая недвижимость в Атланте и в Саванне, так что ему надо избавиться от этого объекта, чтобы заплатить ипотеку по другим зданиям».

В яблочко! Вот так Крис Х. обнаружил фантастического «черного лебедя». У продавца были стесненные обстоятельства, о которых до этого момента никто не знал.

Крис Х. не дал брокеру договорить о других объектах недвижимости и воспользовался моментом, чтобы обсудить цену со своим боссом. Тот сразу же дал ему зеленый свет, чтобы он мог сделать предложение о более низкой цене – с привязкой к крайним цифрам, – чтобы попробовать подвинуть цену брокера к минимальной.

После того как брокер ответил «да» на вопрос, надо ли продавцу как можно быстрее заключить сделку, Крис Х. установил свой якорь.

«Думаю, я уже достаточно услышал, – сказал он. – Мы хотим предложить 3,4 миллиона долларов».

«Хорошо, – ответил брокер. – Это значительно ниже запрашиваемой цены. Тем не менее я могу передать предложение продавцу и спросить его мнения».

В тот же день брокер вернулся со встречным предложением. Продавец сказал ему, что эта цифра была слишком низкой, но он был готов согласиться на 3,7 миллиона долларов. Крис Х. чуть не упал со стула: встречное предложение было ниже, чем то, которое он хотел сделать. Но вместо того, чтобы прыгать от радости, услышав сумму, – и рисковать, выложив все деньги на стол в выгодной сделке со слабым противником, – Крис Х. пошел дальше. Он сказал «нет» без использования этого слова.

«Думаем, это уже ближе к настоящей цене, – сказал он, – но мы, честно говоря, можем заплатить не больше 3,55 миллиона долларов».

Позже Крис Х. сказал мне – и я согласен с ним, – что он хотел использовать ярлык и точно выверенный вопрос, чтобы заставить брокера торговаться с самим собой. Но он был так удивлен тому, что цена упала так сильно, что случайно перешел на торги старой школы.

«Я уполномочен снизить цену только до 3,6 миллиона долларов», – ответил брокер. Видимо, он никогда не учился на курсах ведения переговоров, где давали модель Аккермана и учили, как резко сменить условия, чтобы избежать торгов.

Босс Криса Х. подал ему сигнал, что цена 3,6 миллиона долларов вполне устраивает, и он согласился с ценой.

Мне показались интересными некоторые методы, которые Крис Х. использовал, чтобы эффективно провести переговоры и заключить отличную сделку для своей фирмы, начиная от использования ярлыков и точно выверенных вопросов, заканчивая его попытками выведать информацию об ограничениях, чтобы найти прекрасного «черного лебедя». Следует также отметить, что Крис Х. провел огромную подготовительную работу и заранее создал ярлыки и вопросы, поэтому он уже был готов схватить «черного лебедя», когда брокер обнаружил его.

Как только он узнал, что продавец пытается получить деньги за это здание, чтобы погасить задолженность по ипотеке, он также понял, что для продавца были важны сроки.

Конечно же, совершенству нет предела. Потом Крис Х. сказал мне, что пожалел о том, что слишком быстро внес предложение о сниженной цене вместо того, чтобы использовать возможность обсудить другие объекты недвижимости. В портфеле продавца для него нашлось бы еще больше инвестиционных возможностей.

Кроме того, он мог бы выстроить в общении больше сочувствия и найти еще больше неизвестных неизвестностей с помощью ярлыков или точно выверенных вопросов, таких, как: «Какие рынки вы находите проблемными в настоящее время?» Может быть, ему даже удалось бы найти время для личного общения с самим продавцом.

Все равно Крис Х. – молодец!

Преодолейте страх и научитесь получать от жизни то, что вы хотите

Люди в большинстве своем боятся конфликтов, поэтому они избегают полезных дискуссий, опасаясь, что их настрой будет перерастать в личные выпады и оскорбления, с которыми они могут не справиться. Семейные люди часто боятся отстаивать свои собственные интересы и вместо компромисса стараются уйти от темы, чтобы не показаться жадными или эгоистичными. Они замыкаются, накапливают горечь обид и отдаляются друг от друга. Мы все слышали о браках, в которых супруги никогда не ссорились, но которые вдруг закончились разводом.

Семья – это всего лишь один из вариантов экстремального человеческого взаимодействия – такого же, как в правительстве или бизнесе. За исключением нескольких самородков, все сначала ненавидят переговоры. Ваши руки потеют, ваша реакция «бей или беги» просто зашкаливает (с акцентом на беги), а ваши мысли пьяно блуждают сами по себе.

Первый естественный порыв для большинства из нас – поджать хвост, признать поражение, убежать. Сама мысль о том, чтобы заякорить крайние цифры, кажется нам болезненной. Вот почему сделки, заканчивающиеся победой над слабым противником, привычны и на кухне, и за партой.

Но остановитесь и подумайте вот о чем. Мы действительно боимся человека за столом напротив нас? Я могу с уверенностью сказать, что, за очень редким исключением, он вовсе не собирается тянуться к вам через стол и бить вас.

Нет, наши потные ладони – это просто выражение физиологического страха. Несколько воинственных нейронов возбуждаются из-за чего-то более серьезного: нашего врожденного человеческого желания – быть вместе с остальными людьми нашего племени. Нас пугает не человек, сидящий за столом напротив нас: нас пугает сам конфликт.

Я надеюсь, что эта книга научит вас хотя бы одной полезной вещи – избавит вас от боязни конфликта и научит принимать его с сочувствием. Если вы хотите добиться в чем-то успеха – стать отличным специалистом по ведению переговоров, отличным менеджером, отличным мужем или отличной женой, – вам придется сделать это. Вам придется научиться игнорировать маленького джинна, который будет просить вас сдаться и продолжать жить, а также еще одного джинна, который будет заставлять вас срываться и орать.

Вам придется принять, что регулярный, обдуманный конфликт – это основа эффективных переговоров и жизни. Пожалуйста, помните, что я на протяжении всей книги обращаю ваше внимание на то, что ваш противник – это ситуация, а не человек. Человек, который конфликтует с вами, – это фактически ваш партнер.

Во многих исследованиях показано, что искренний, честный конфликт между людьми, желающими достичь своих целей, на самом деле помогает активизировать процесс решения проблемы в духе сотрудничества. У опытных переговорщиков есть талант – использовать конфликт, но при этом не превращать переговоры в личную битву.

Помните, что настаивать на том, во что вы верите, – не эгоистично. Это не запугивание. И уход от конфликта вам не поможет. Ваше миндалевидное тело, та часть мозга, которая порождает страх, будет убеждать вас бросить все и убежать, потому что другой человек прав или же вы жестоки.

Но если вы честный, порядочный человек, которому нужен разумный результат, то вы можете игнорировать миндалевидное тело.

Используя стиль ведения переговоров, о котором рассказывается в книге, – то есть стиль, основанный на поиске информации и эмоциональном прощупывании вариантов наилучшей сделки, вы просто выиграете деньги или время. Вы не будете применять силу или унижать оппонента.

Когда вы задаете точно выверенные вопросы – да, вы подводите своих противников к вашим целям. Но вы также подводите их к пересмотру их целей и более четкой их формулировке – чего и почему они хотят добиться и как могут это сделать. Вы требуете от оппонента творческого подхода и, таким образом, побуждаете его к принятию совместных решений.

Когда я купил свой красный автомобиль Toyota 4Runner, то, несомненно, разочаровал продавца, обеспечив ему меньшую зарплату, чем ту, на которую он рассчитывал. Но я помог ему выполнить план продаж, и не сомневаюсь, я заплатил за свой внедорожник больше, чем его фирма заплатила компании Toyota за покупку партии автомобилей. Если бы я на самом деле хотел только победить или только унизить продавца, я бы просто украл эту машину.

Именно поэтому, заканчивая этот разговор, я прошу вас об одном: где бы вы ни находились – за столом переговоров в офисе или во время семейного ужина, – не избегайте честных, открытых конфликтов. Вы сможете получить лучшую цену на машину, прибавку к зарплате и самое большое пожертвование. Это также может спасти ваш брак, вашу дружбу и вашу семью.

Вы только в том случае сможете стать исключительным специалистом по ведению переговоров и отличным человеком, когда вы будете и слушать, и говорить внимательно и проникновенно, когда будете относиться и к противнику, и к себе с достоинством и уважением, когда будете честны по отношению к тому, чего вам хочется и что вы можете – или не можете – сделать. Каждые переговоры, каждый разговор, каждый момент жизни – это целый ряд маленьких конфликтов, которые, при правильном подходе, порождают настоящую красоту творчества.

Используйте эти конфликты.

Ключевые уроки

То, что мы не знаем, может убить нас или сорвать нашу сделку. Но если вы сможете обнаружить эту информацию, то она может полностью изменить ход переговоров и принести нам неожиданный успех.

Обнаружить «черных лебедей» – эти мощные неизвестные неизвестности – не так-то просто по той причине, что мы не знаем, какие вопросы надо задавать. Так как мы не знаем, какой клад мы ищем, мы не знаем, где копать.

Здесь представлены лучшие способы для поиска «черных лебедей» и их применения. Помните, ваш противник может даже не знать, что эта информация настолько важна и ее нельзя раскрывать. Так что продолжайте подталкивать его в нужном направлении, зондировать почву и собирать информацию.

• Пусть все то, что вы знаете – ваши известные известности, – ведет вас, но не ослепляет. Каждый случай является для вас уникальным, поэтому оставайтесь гибкими и адаптируйтесь к ситуации. Помните о деле Гриффина, захватившего заложников в банке: ни один захватчик не убивал заложника по истечении крайнего срока, а он сделал это.

• «Черные лебеди» усиливают рычаги влияния. Помните о трех типах рычагов: позитивном (это способность дать людям то, чего они хотят), негативном (способность обидеть кого-то) и нормативном (использование правил и стандартов вашего противника, чтобы победить его).

• Работайте над тем, чтобы понять религию другой стороны. Копание в мировоззрении оппонента позволит вам выйти за рамки стола переговоров и проникнуть в эмоциональные аспекты жизни вашего противника. Именно там живут «черные лебеди».

• Еще раз обдумайте все, что вы слышали. Вы могли не услышать всего в первый раз, поэтому еще раз все проверьте. Сравните свои записи с записями других участников вашей команды. Используйте дополнительных слушателей для чтения информации «между строк». Они могут услышать то, что вы упустили.

• Используйте принцип подобия. Люди более склонны уступать тем, с кем у них общие культурные ценности, поэтому копайте, чтобы узнать, что движет вашим противником, и покажите ему, что вы с ним «одной крови».

• Когда кто-то ведет себя иррационально или как сумасшедший, скорее всего, он таковым не является. Столкнувшись с подобной ситуацией, ищите факторы, которые ограничивают вашего противника в действиях, его скрытые желания и его неосведомленность в чем-либо.

• Найдите время для личного общения с вашим противником. Десять минут личного общения откроют перед вами больше, чем несколько дней поисков информации. Обратите особое внимание на вербальные и невербальные знаки, которые подает вам противник в моменты искренности – в начале и в конце переговоров или в ходе беседы, не относящейся к делу.

Подготовьте план переговоров на одном листе

Переговоры – это психологическое исследование. Вы можете обрести больше уверенности, начиная такое исследование, если выполните подготовительное упражнение, которое мы рекомендуем всем нашим клиентам. По сути, это список основных инструментов, которые вам понадобятся, таких, как ярлыки и точно выверенные вопросы, адаптированные к конкретным переговорам.

И когда на вас будут оказывать давление, вы не сдадитесь – вы сможете опереться на свой высочайший уровень подготовки.

Но прежде чем вы погрузитесь в выполнение данного упражнения, я сделаю вам одно предостережение. Некоторые эксперты по переговорам поднимают значение подготовки на такой уровень, что советуют своим клиентам подробно расписывать ход переговоров и сценарий заключения соглашения. Сейчас, дочитав книгу до этого места, вы уже понимаете, что это глупая затея. Такой подход не только сделает вас менее расторопным и креативным за столом переговоров: он заставит вас больше уступать своим противникам.

Основываясь на опыте своей компании, я могу сказать, что хорошая подготовка к переговорам позволит избежать перезаключения сделки и сэкономить время на ее реализации с вероятностью 7:1.

В индустрии развлечений есть один документ, в котором собраны все ключевые данные о продвигаемом продукте. Его называют одностраничником. Мы тоже сделаем с вами одностраничник для переговоров, в котором будут собраны все те инструменты, которые мы собираемся использовать.

В нем будет 5 коротких разделов.

Раздел I: Цель

Обдумайте наилучший и наихудший сценарий ваших переговоров, но запишите только ту цель, которую вы достигнете при наилучшем исходе.

Обычно эксперты по переговорам советуют составлять список, в который будет включены следующие моменты: ваша конечная цель; то, чего вы действительно хотите добиться, как вы попробуете получить это, а также возможные возражения на аргументы вашего противника.

Но такая стандартная подготовка неудачна во многих отношениях. Она банальна и приводит к предсказуемой динамике переговоров: предложение – встречное предложение – взаимные уступки. Другими словами, она дает результаты, но часто весьма посредственные.

Центральное место в традиционной подготовке к переговорам – и ее огромная ахиллесова пята – это так называемая «наилучшая альтернатива соглашению на переговорах» (Best Alternative To a Negotiated Agreement, или BATNA).

Роджер Фишер и Уильям Юри придумали термин BATNA в своем бестселлере 1981 года «Путь к согласию». Он обозначает лучшую альтернативу обсуждаемому соглашению. Под ним подразумевается наилучший результат переговоров в случае их неудачного для нас исхода. Иными словами, ваша последняя надежда. Скажем, вы пытаетесь продать на авторынке свой старый «BMW 3». Если у вас уже есть другой дилер, который письменно предложил вам 10 000 долларов, это ваша лучшая альтернатива.

Проблема заключается в том, что «лучшая альтернатива соглашению на переговорах» настраивает специалиста по ведению переговоров на низкую цель. Исследователи обнаружили, что люди не могут долго сохранять сосредоточенность в таких сложных, стрессовых ситуациях, как переговоры. Когда переговоры уже в процессе, мы, как правило, сосредотачиваемся на том, что имеет для нас наибольшее психологическое значение.

В этом контексте одержимость «лучшей альтернативой соглашению на переговорах» превращает ее в вашу цель и тем самым устанавливает верхнюю границу того, о чем вы просите. После того как вы проведете несколько часов под влиянием «лучшей альтернативы», вы мысленно откажетесь от всего, что выходит за ее пределы.

Бог знает, что низкая цель весьма привлекательна. Самооценка – это огромный фактор, который влияет на ход переговоров, и многие люди ставят перед собой скромные цели, чтобы защитить ее. Когда вы ставите перед собой низкую цель, вам легче претендовать на победу. Вот почему некоторые эксперты по переговорам говорят, что многие люди, которые думают, что поставили перед собой взаимовыгодную цель, на самом деле думают о том, как победить слабого противника. Специалист по ведению переговоров, который во что бы то ни стало стремится победить, специально ставит перед собой низкую цель, чтобы выиграть.

* * *

Итак, если «лучшая альтернатива соглашению на переговорах» не является вашей основной целью, то в чем же ваша цель?

Я говорю своим клиентам, что их подготовка заключается в том, чтобы продумать крайние результаты: наилучший и наихудший. Если у вас сошлись концы с концами, то вы будете готовы ко всему. Знайте, что вы не сможете просчитать, каким будет лучший результат переговоров. Но поскольку вы еще не получили всю информацию от вашего противника, будьте готовы к тому, что лучший результат может быть еще лучше, чем вы его себе представляете.

Никогда не сомневайтесь в том, что вы сможете получить больше, чем рассчитываете. Как только на первый план ваших действий выйдет гибкость, вы начнете переговоры с установкой на победу.

Допустим, вы продаете старые динамики, потому что вам нужно добавить 100 долларов, чтобы купить новый комплект. Если вы сконцентрируетесь на этих 100 долларах, то расслабитесь, как только услышите эту цифру, и получите именно столько. Но если вы знаете, что они продаются в комиссионном магазине аудиотехники за 140 долларов, то можете поставить перед собой высокую цель в 150 долларов и подготовиться к лучшему исходу сделки.

И хотя я советую вам продумать весь диапазон возможных вариантов от лучшего к худшему, что даст вам определенную подушку безопасности, но когда дело дойдет до составления одностраничника, мой вам совет – придерживайтесь высокой цели, потому что она будет мотивировать вас на победу и поможет приготовиться к тому, что в любом случае вы столкнетесь с «потерей», если не дотянете до установленной вами планки. Исследования целеполагания, которые проводились в течение нескольких десятков лет, ясно показывают, что люди, которые устанавливают конкретные, сложные, но реалистичные цели, в конечном итоге заключают более выгодные сделки, чем те люди, которые вообще не ставят целей или просто стараются сделать все возможное.

Итог: люди, которые ожидают больше (и формулируют свои ожидания), получают больше.

Вот четыре шага для постановки вашей цели:

• Поставьте оптимистичную, но разумную цель и четко определите ее.

• Запишите ее.

• Обсудите свою цель с коллегой (это не даст вам возможности струсить).

• Внесите записанную цель в процесс переговоров.

Раздел II: Краткие выводы

Суммируйте и запишите в двух словах все факты, известные вам на момент переговоров.

Так у вас будет о чем поговорить помимо обсуждения результатов сделки. Вы должны быть готовы к тому, чтобы реагировать на любые аргументы вашего противника с тактическим сочувствием, кроме случая его некомпетентности. Будьте готовы к тому, что другая сторона будет интерпретировать факты в свою пользу.

Вам надо достичь взаимопонимания на начальной стадии.

Вы должны четко представить себе ситуацию до того, как начнете действовать в ее рамках. Почему вы здесь? Чего вы хотите? Чего они хотят? Почему?

Вы должны суммировать известные вам факты таким образом, чтобы ваш противник ответил вам: «Все правильно». Если он не дал такого ответа, вы сделали все неправильно.

Раздел III: Ярлыки/анализ обвинений

Подготовьте 3–5 ярлыков, чтобы выполнить анализ обвинений.

Подумайте, что чувствует ваш противник в отношении тех фактов, которые вы суммировали и обобщили. Подготовьте краткий список обвинений, которые он может выдвинуть вам, независимо от того, какими бы несправедливыми или смешными они ни были. Затем превратите каждое обвинение в перечень из пяти ярлыков (не более) и потратьте немного времени на ролевую игру.

Здесь даны ярлыки, которые надо дополнить. Их можно использовать почти в любой ситуации, чтобы получить информацию от вашего противника или отклонить обвинение:

По всей видимости…………… ценно для вас.

По всей видимости, вам не нравится…………….

По всей видимости, вы цените………………….

По всей видимости……………… значительно упрощает.

По всей видимости, вы неохотно ……………………

Например, если вы пытаетесь вести переговоры об аренде квартиры и хотите, чтобы вам разрешили субаренду, но знаете, что арендодатель против этого, ваши заготовленные ярлыки должны содержать такие строки: «Похоже, вы не в восторге от субаренды» или «По всей видимости, вы хотите стабильности в отношениях с вашими квартирантами».

Помните, когда вы навешиваете ярлыки, особенно те, которые направлены на обвинение, им должно предшествовать тактическое сочувствие, сосредоточенное на вашем уважении к мнению людей о себе (почему они считают себя великими).

Раздел IV: Точно выверенные вопросы

Подготовьте 3–5 точно выверенных вопросов, чтобы открыть то, что ценно для вас и для вашего противника, и предупредить потенциальные факторы срыва сделки.

Эффективный специалист по ведению переговоров не обращает внимания на требования своего противника (чего требует сторона), но затрагивает тему его скрытых мотивов (что заставляет противника хотеть этого). Мотивация – это именно то, что волнует настоящих специалистов по ведению переговоров. То, на что они надеются и чего они жаждут.

Выяснение того, что беспокоит вашего противника, кажется легким делом, но нам часто мешают наши собственные ожидания относительно переговоров. Большинство из нас склонны думать, что потребности другой стороны конфликтуют с нашими потребностями. Мы склонны ограничивать свой взгляд на проблемы и забываем, что у нашего оппонента есть свои собственные уникальные проблемы, вытекающие из его собственного уникального мировоззрения. Отличный специалист по ведению переговоров снимает эти шоры, выражая беспрестанное любопытство по поводу того, что действительно мотивирует другую сторону.

У Джоан Роулинг, автора книг о Гарри Поттере, есть замечательная цитата, которая обобщает эту концепцию: «Ты должен принять реальность других людей. Тебе кажется, что реальность – это предмет для переговоров, что она будет для нас такой, как ты скажешь. Ты должен принять, что мы столь же реальны, как и ты; ты должен принять, что ты не Господь Бог».

Существует несколько вопросов, начинающихся со слов «что» и «как», которые вы сможете использовать почти в любой ситуации. Вот некоторые из них:

Что мы пытаемся сделать?

Насколько это целесообразно?

В чем состоит главная проблема?

Как она влияет на ход дела?

С какой самой большой задачей вы сталкивались?

Как это соотносится с целью?

Вопросы, определяющие факторы срыва сделки за кулисами

Когда реализация сделки происходит при коллективном участии, поддержка со стороны этого коллектива является для вас ключевой. Сформулируйте точно выверенные вопросы, которые позволят определить мотивацию людей, находящихся за кулисами:

Как это повлияет на остальных участников вашей команды?

Как в совете вашего коллектива оказались люди, о которых мы не знали?

Что ваши коллеги считают своей главной задачей в этой области?

Вопросы, которые помогут уменьшить вероятность срыва сделки

На ведение переговоров часто оказывают влияние те люди, которых абсолютно устраивает существующее положение вещей. Ведь в случае изменений они могут выглядеть так, словно вовсе не занимались своей работой. Ваша задача на таких переговорах заключается в том, чтобы помочь им сохранить лицо при грядущих изменениях.

У вас появится соблазн сконцентрироваться на деньгах, но отложите это пока в сторону. Удивительно, но исход многих переговоров всецело зависит от факторов, не относящихся к долларам и центам. Он может зависеть от самооценки, статуса, независимости и других нефинансовых потребностей ваших противников.

Подумайте об их предполагаемых потерях. Никогда не забывайте, что боль от потери как минимум в два раза сильнее, чем радость от такой же прибыли.

Например, человек, сидящий за столом напротив вас, колеблется, стоит ли ему устанавливать новую систему бухгалтерского учета, которая ему нужна (вы ее продаете), потому что не хочет ничего переделывать до сдачи годового отчета, который будет через четыре месяца. Вместо того чтобы снижать цену, вы можете предложить ему поговорить с его боссом и дать гарантии, что закончите установку программы за 90 дней.

Вопросы, которые помогут обнаружить проблемы, способствующие срыву сделки

С чем мы тут имеем дело?

С какой самой большой проблемой вы сталкивались?

Как заключение сделки с нами повлияет на вашу работу?

Что произойдет, если вы ничего не сделаете?

Во что обойдется ваше бездействие?

Как заключение этой сделки связано с тем, что составляет гордость вашей компании?

Эффективнее всего задавать эти вопросы сериями по две-три фразы, так как они достаточно похожи и помогут вашему противнику посмотреть на одну и ту же проблему под разными углами.

Конечно же, каждая ситуация уникальна, но выбор правильного сочетания этих вопросов заставит вашего противника раскрыть информацию о том, чего он хочет и в чем нуждается, и одновременно подтолкнет его к возможности посмотреть на все это с вашей точки зрения.

После того как ваш противник ответит на ваши точно выверенные вопросы, будьте готовы к последующему навешиванию ярлыков.

Использование заранее приготовленных ярлыков позволит вам быстро отзеркалить реакцию вашего противника и таким образом получить от него новую и более подробную информацию. Ниже представлены ярлыки, которые вы можете использовать сразу же, не теряя времени на раздумья:

По всей видимости………… важно.

Похоже, вы чувствуете, что моя компания занимает уникальную позицию в ………

По всей видимости, вы обеспокоены тем, что ………

Раздел V: Нефинансовые предложения

Подготовьте список нефинансовых предложений, которые могут иметь ценность для вашего противника.

Спросите себя: «Что бы они могли дать нам, что позволило бы нам выполнить эту работу почти бесплатно?» Вспомните историю, которую я рассказывал в одной из предыдущих глав о моем сотрудничестве с ассоциацией адвокатов: мой противник был заинтересован в том, чтобы заплатить мне как можно меньше и при этом достойно выглядеть перед своим руководством. Нам тогда пришло в голову, что они могут вместо части оплаты опубликовать в своем журнале статью обо мне с фотографией на обложке. Для них это было недорого, но для меня это имело большое значение.

Content

Крис Восс
Никаких компромиссов. Беспроигрышные переговоры с экстремально высокими ставками. От топ-переговорщика ФБР

Глава 1 Новые правила

Самый умный тупица в классе

Переговоры старой школы

Разум или сердце

У ФБР появляются эмоции

Жизнь – это переговоры

Об этой книге

Глава 2 Станьте зеркалом

Предположения ослепляют, гипотезы направляют

Успокойте шизофреника

Медленнее. Еще медленнее

Голос

Зеркальное отражение

Как открыто говорить и добиваться своего без противостояния

Ключевые уроки

Глава 3 Не чувствуйте чужую боль, навесьте на нее «ярлык»

Тактическое сочувствие

Ярлыки

Нейтрализуйте негатив, усиливайте позитив

Перед объявлением места назначения расчистите дорогу

Проведите анализ обвинений

Получите место классом выше на рейс, где все билеты проданы

Ключевые уроки

Глава 4 Остерегайтесь ответа «Да» и добивайтесь ответа «Все правильно!»

Создайте легкий просвет

Добивайтесь ответа «все правильно» с помощью кратких выводов

«Все правильно» – отличный ответ. «Вы правы» ничего не изменит

Используем «все правильно», чтобы заключить сделку

Применяем «все правильно» для успешной карьеры

Ключевые уроки

Глава 5 «Нет» – тоже ответ

Переговоры начинаются с «нет»

Убеждайте человека в его мире

«Нет» – это защита

Магия электронной почты: Как сделать так, чтобы вас никогда больше не игнорировали

Ключевые уроки

Глава 6 Подстраивайте реальность под себя

Не идите на компромисс

Дедлайн: Превратите время в своего союзника

Справедливости не существует

Измените их реальность

Как вести переговоры о повышении зарплаты

Ключевые уроки

Глава 7 Создайте иллюзию контроля

Не пытайтесь договориться в перестрелке

У вашего противника всегда есть команда

Избегайте открытого столкновения

Остановите неверие

Выверяйте свои вопросы

Как остаться без оплаты

Ключевые уроки

Глава 8 Убедитесь, что задача выполнена

Влияние тех, кто за кулисами

Вычисляем лжецов, рассматриваем резкие жесты и учимся быть приятными для всех

Обращаем внимание на местоимения

Как заставить вашего противника торговаться с самим собой

Ключевые уроки

Глава 9 Торг уместен

Какой вы человек?

Как держать удар

Ответный удар: Используйте гнев, но не поддавайтесь ему

Ведение переговоров по Аккерману

Переговоры о снижении арендной платы после получения уведомления о ее повышении

Ключевые уроки

Глава 10 Найдите «черных лебедей»

Нахождение рычагов в предсказуемом непредсказуемом

Обнаружение неизвестных неизвестностей

Три типа рычагов воздействия

Узнайте, во что они верят

Это не сумасшествие, это ключ к разгадке

Там, где нет смысла, могут быть деньги

Преодолейте страх и научитесь получать от жизни то, что вы хотите

Ключевые уроки

Подготовьте план переговоров на одном листе