Евгений Гришковец

Год ЖЖизни

Предисловие

Перед вами книга, которую я как книгу не писал.

Чуть больше года назад, совершенно не понимая, зачем и почему, а главное, не зная как, я начал вести свой Живой Журнал. Это случилось в известной мере по совету и настоянию друзей и коллег. По этому поводу у меня было очень много сомнений и, должен сказать, что сегодня этих сомнений у меня ничуть не меньше, если не больше. Нужен ли этот Живой Журнал, каким он должен быть, что для меня этот дневник в Интернете, нужен ли он мне, нужен ли он его читателям, не вреден ли он мне как писателю, не размывает ли он каких-то таинственных писательских рамок, не нарушает ли он ту самую дистанцию между писателем и читателем, которую размывать и нарушать нельзя? Я этого не знаю. Я задавал себе этот вопрос много раз и не знаю ответа. Но тем не менее дневник уже существует. А теперь есть и эта книга.

Я никогда в жизни не вёл дневник, никогда не делал путевых заметок, хотя очень много перемещался по стране и миру. При этом я с большим удовольствием читал и продолжаю читать дневники, переписки и заметки о путешествиях разных авторов, в основном, конечно, авторов прошлых эпох. Помню, с каким наслаждением и не без труда читал «Письма русского путешественника» Карамзина.

Знаете, я был совершенно уверен, что никогда не буду писать путевых заметок и никогда не буду вести дневник. Но проживя год вместе со своим Живым Журналом и с теми, кто его читает, я вдруг понял, что, не желая того, написал и путевые заметки и целый год вёл дневник. Оказывается, сегодня дневник может выглядеть так. Этот дневник не похож на потёртый блокнот, исписанный то ручкой, то карандашом, с какими-нибудь рисунками на отдельных страницах. Сегодня этот дневник представляет собой светящийся экран компьютера, который вмещает в себя много фотографий, объёмных информационных ссылок, а иногда даже исполняет музыку.

Но перед вами книга. У книги всё-таки другие задачи, чем у Интернет-дневника. То, что вы держите в руках, прошло обработку как временем, так и редактором. Как ни странно, но мне интересно было прочитать эту книгу. На бумаге всё выглядит иначе. Очень многое вспомнилось. Очень многое захотелось дополнить или уточнить. Но всё-таки эта книга почти документ. А такие документы править или дополнять нельзя.

В этой книге хорошо видно, как я осваивался в Интернет-пространстве, как долго и даже мучительно выбирал стиль и язык высказываний в Интернете. Видно, как упорно и наивно я на чём-то настаивал и продолжаю настаивать.

У меня нет уверенности в том, что эту книгу надо было издавать, равно как и нет уверенности, что нужно продолжать вести свой Живой Журнал. А еще у меня нет никакого представления о том, к чему это всё приведет, и какие это для меня лично и для моей профессии будет иметь последствия. Но пока мне это интересно. Пока в этом для меня есть настоящая страсть, желание и возможность быть открытым, по возможности честным и в этом упрямым.

Я впервые держу в руках задокументированный год своей жизни. Предлагаю вам это почитать. А вдруг понравится (улыбка).

Ваш Гришковец

13 июня

Сегодня был чертовски трудный день. Среда, тринадцатое. Много плохих новостей, хозяйка квартиры повысила квартплату и прочее… Но лучшее, что сегодня было, это: я сегодня поспорил с другом и проспорил. Имеется в виду спор, когда пожимают руки и разбивают. Препираюсь я частенько, а вот не спорил давно. Сидели с товарищем, пили кофе и заспорили по поводу одного фильма. Я утверждал, что этот фильм снимал Ким Ки Дук, а он – что Такеши Китано. Фильм тот мне не понравился, поэтому я думал, что снимал Ким Ки Дук. И мы поспорили. Товарищ предложил, чтобы проигравший вышел на Спиридоновку и поцеловал первую встречную женщину. Обязательно первую встречную и обязательно поцеловал. Я тут же согласился, потому что был уверен, что выиграю. Позвонили знатокам… И я пошел на Спиридоновку. Не могу сказать, что я сильно боялся, просто настроение было не целовальное. А друг шёл за мной, как волк, и злорадно наблюдал. Он полагал, что это очень сложное задание. Народу в три часа дня на Спиридоновке мало, а женщин не было вовсе. И вот наконец-то появилась издалека дама: в годах, с причёской и в тёмных очках. Да, и вся в чёрном. Я пошел ей навстречу и спросил: «Можно ли вас поцеловать?» Она от меня шарахнулась и спросила с сильным акцентом, говорю ли я по-английски. Задача усложнилась и тем самым меня обрадовала. Тогда я сказал на своём вполне среднем английском, что сегодня очень счастлив и мне просто необходимо её поцеловать, потому что я так загадал. Она спросила: «Are you really happy?» Я сказал: «Да! Очень». Тогда она сказала: «Come on». Я поцеловал её три раза, в щёки, разумеется. Она спросила, почему три, а я ответил: «Вы что, забыли, мы в России!» Она посмеялась, пошла было восвояси, прошла три шага, остановилась, повернулась и без разговоров поцеловала меня в щеку. И ушла не оглядываясь и помахивая рукой. Мой друг был счастлив оттого, что выиграл. Я был счастлив оттого, что проиграл. Англичанка, наверное, была счастлива оттого, что встретилась с непостижимой русской душой.

Это я всё к тому, что препираться не стоит, а поспорить с товарищем можно. Разыграть кого-нибудь. Выдумать что-нибудь бессмысленное и бесполезное, шалить. Особенно в неприятные, длинные и наполненные плохими новостями дни.

9 июля

У меня наконец-то нашлась общая любовь и интерес с моей дочерью Наташей. Ей одиннадцать лет, скоро двенадцать. И у нас есть НАША тема – творчество великого и прекрасного Хаяо Миядзаки, японского художника и автора мультфильмов. Люди моего возраста и немного помоложе наверняка помнят японский мультфильм «Корабль-призрак». Я посмотрел тогда этот мультфильм раз, наверное, пятнадцать. Первый раз – с отцом, и папа потом пошёл со мной смотреть его ещё. И на некоторое время это была НАША тема. Мне тогда было лет десять-двенадцать, точно не помню. Для меня было очень важно, что папе интересно то, что так интересно мне. И ещё я видел, что ему тоже очень нравится. А теперь у нас есть НАША тема с дочерью.

Долго я пренебрежительно относился к аниме, разным манга и прочим покемонам и даже подумывал о том, чтобы запретить дочери смотреть бесконечные мультфильмы про людей с большими глазами. Но пару лет назад увидел фильм «Унесённые призраками» (вариант перевода «Унесённые духами») – и полюбил. Изучил всё творчество. У него не очень большая фильмография, у этого Миядзаки, но также есть выдающиеся картины, сделанные им вместе с учениками. Не всё одинаково сильно, но всё прекрасно – и очень странно. Особенно фильм «Это было ещё вчера» (вариант перевода «Капельки воспоминаний»), в переводе Гаврилова. Аналогов этому фильму, наверное, нет. Ну может быть, наш старый чёрно-белый фильм «Серёжа», который снимал совсем молодой Данелия. У Миядзаки герои всегда девочки, от пяти до тринадцати-четырнадцати. Я не видел, чтобы так точно кто-то смог передать суть жизни маленькой девочки. На третьей минуте фильма забываешь, что это делали японцы про японцев.

16 июля

Я почти закончил книгу «Следы на мне». Обычно я пишу зимой и новые спектакли делаю зимой. Впервые так усиленно и долго работаю летом, чувствую, как лето не совпадает с писательским трудом. Есть всё время грустное ощущение того, что лето утекает сквозь пальцы, а нужно что-то делать летнее, весёлое. Но я тут же задаю себе вопрос: а что летнего, весёлого ты хочешь? Рыбалку? Нет. Футбол? Нет. Что, что ты хочешь? И сам себе отвечаю: я действительно хочу писать, и как можно скорее закончить эту книгу. Мне нравится её писать, но летом срабатывает ощущение того, что нужно что-то успеть совсем другое. Успеть порадоваться жизни, отдохнуть и повеселиться. Как отдыхать? Как веселиться? Не знаю. Но это летнее ощущение сильно тревожит и мешает. А книжка выйдет в срок, она будет небольшая, из десяти рассказов. Формально у этих рассказов будут признаки мемуарной литературы, но это будут не мемуары, это будет литература. Кому нужны мои мемуары? Они даже мне не нужны. Книжка выйдет скоро, в сентябре, то есть лето уже скоро кончится. Чёрт возьми, как же быстро оно течёт сквозь пальцы!

16 июля

Вчера посмотрел вместе со всем семейством «Крепкий орешек.4» Всё-таки есть в этом мире какая-то стабильность. А стабильность так необходима. Если б я был чиновником от культуры, дал бы Брюсу Уиллису звание заслуженного артиста России. А после «Орешка.5» – народного. Сколько людей в нашей стране знают, любят, а то и просто обожают старину Брюса. Самое главное в нём то, что он такой неуклюжий герой. Отовсюду падает, все его бьют, весь порезанный, в последнем «Орешке» его даже прострелили. Но он побеждает. Грязный, избитый, потный, совсем не молодой, но побеждает. Надо дать заслуженного артиста! А потом народного! Сколько у нас народных, которых никто не знает, или знают, но не любят. А тут я со всем семейством пришел в кинотеатр, а в зале сидит много таких семейств, и все смотрят, и всем хорошо. А вечером, перед сном, я даже помечтал сыграть в кино что-то такое же… прямо как в детстве.

23 июля

В Калининграде погода опять испортилась. Самая писательская погода: дождь и прохладно, настроение печальное. Пока не начал писать книги, даже не знал, что заканчивать книгу очень грустно, и ещё есть ощущение, что книга заканчивается сама, то есть не я её заканчиваю, а она сама заканчивается, и становится очень грустно.

У меня есть два коротких текста для бесконечного мегатекста под названием «Настроение улучшилось»: этот текст состоит из бессчётного числа эпизодов про улучшение настроения без применения химических препаратов.

1. Случается, встанешь в очередь в кассу, а кассы две, и очереди длинные. Стоишь и видишь, что соседняя очередь движется быстрее, ну и думаешь: чёрт возьми, опять встал не в ту очередь, надо было встать в другую, а ещё лучше было занять место в обе. Настроение ужасное, и твоя очередь едва ползет… И вдруг – раз, одна касса закрылась, и совсем даже не та, в которую стоял, то есть, оказывается, ты стоял в правильной очереди. И настроение улучшилось!

2. Бывает, выдастся летнее воскресенье, и вроде погода хорошая, дождь обещали, а он не пошёл. И всё как будто неплохо, просто настроение дурацкое. Сидишь дома, ничего хорошего придумать не можешь. Все друзья куда-то поразъехались. Пытаешься читать книгу, – не читается, пытаешься что-то обдумывать – не обдумывается. А ещё с самого утра по комнате летает муха, здоровая такая и ужасно вёрткая. Только начнёшь читать книгу – она зажужжит. И главное, не садится на такое место, где её можно было бы прибить. Или в окно начинает биться, ты к окну – она от окна. В конце концов, ты уже ни о чём думать не можешь, только об этой мухе. Но всё-таки ты успокоился, притаился у окна, за шторкой, и муха прилетела, стала биться в окно, тут ты её – раз ладошкой – и прижал к стеклу. Прижал, подержал и придавил, и даже почувствовал, как она слегка хрустнула под пальцами. Потом брезгливо, двумя пальцами, взял за крылышко, отнёс в туалет, бросил в унитаз, смыл воду… Стоишь, моешь руки прохладной водой, а настроение улучшилось!

31 июля

Какая всё-таки странная и сложная штука – текст. Стоит его чуть-чуть видоизменить, например, неправильно разбить на абзацы или главы, и он обретает совершенно другое значение. Это в театре: сказал не то, понял, извинился и сказал как надо. Потому что в театре у тебя есть глаза, голос, жесты, возможность сделать паузу или наоборот, ускориться до предельной возможности. А текст – это буквы, слова, и каждый сам решает, с какой скоростью ему это читать. Так что композиция текста и даже его графика – очень важные и требующие постоянного изучения вещи.

Я уже давно понял, что мне очень хочется быть понятным. Прямо непреодолимое желание высказаться так, чтобы было понятно. И я радуюсь, когда узнаю, что достиг своей цели.

Я учился когда-то в Кемерове в школе с английским уклоном и совершенно не понимал, зачем изучаю английский язык. Я не думал, что у меня будет когда-нибудь шанс поговорить с кем-то по-английски. После школы, в университете, английский нам преподавали очень плохо, три года на флоте обошлось тоже без английского. Короче, спустя много лет после школы я попал в Берлин, и мне пришлось говорить по-английски. Не на уроке, а так говорить, чтобы поняли. Я помню этот момент, когда заговорил на другом языке и был понятен другим: то-то было счастье! А оказывается, по-русски понятно говорить, – а уж тем более писать – намного сложнее. Английский я знаю плохо, поэтому мне легко на нём говорить. А в русский забираюсь всё глубже и глубже, и становится всё сложнее и сложнее.

Вот есть загадка: «Без окон, без дверей, полна горница людей». Из текста совершенно не следует, что это огурец. Текст не даёт ни единого шанса понять или хотя бы догадаться о том, что это. Но мы знаем с детства, что огурец. Многие поколения русских людей обманывают детей, когда это утверждают.

1 августа

Я вовсе не горжусь тем, что не владею компьютером, как гордятся многие, заявляя, что у них дома нет телевизора, что они не читают газеты или отказались от мобильного телефона. Мне компьютеры даже нравятся, особенно как они выглядят. Но я не владею. И знаю, что овладение компьютером – процесс вполне бесконечный, а я могу прожить и без этого. В школе я очень плохо учился по алгебре и по физике. Ребята, которых я не считал умнее себя, учились по этим предметам много лучше. Я по этому поводу какое-то время переживал, а потом перестал, ну не получалось у меня учиться хорошо по этим предметам.

Я очень люблю автомобили, но машину водить не умею. Учился, брал уроки вождения. Во время шестого урока в нас врезалась патрульная машина. Мой инструктор был не пристегнут и вылетел через лобовое стекло, я отделался легким испугом и несколькими царапинами. Мы были не виноваты, но это не имеет значения, просто с тех пор я боюсь. И ещё мне очень нравится во время езды в автомобиле смотреть по сторонам, всегда. Даже когда еду по самой знакомой дороге. Я понимаю, что водить машину не научусь, хотя это обычное дело и многие-многие миллионы, кто хорошо, кто очень плохо, но машины водят.

С компьютером та же история. Я не знаю клавиатуру, никогда прежде не печатал на машинке, так что пишу ручкой. С печатной машинкой у меня связано к тому же неприятное воспоминание. В юности я сильно травмировал указательный палец правой руки, долго носил гипс, месяца три. Делать ничего не мог, пытался писать левой рукой, получалось плохо. Тогда я решил освоить печатную машинку, тыкал в нее пальцами левой и двумя пальцами правой руки. Поскольку времени было много, пытался писать стихи. Стихи были ужасные. Мне приятно думать, что они были такими скверными из-за печатной машинки. В общем, не надо мне этого.

Я совершенно не горжусь тем, что компьютером не владею, но и волосы на голове из-за этого не рву. В конце концов, какой бы я ни был неграмотный, хоть и с посторонней помощью, я сижу в ЖЖ. И машина у меня есть, её прекрасно водит моя жена, и я по этому поводу не переживаю.

3 августа

В Эгейском море шторм. (Неплохо звучит!) Вчера скучали с друзьями вечером и рассуждали на тему сущности отдыха. Выясняется, что наука отдыхать весьма тонкая и сложная. Труднее всего выяснить – от чего отдыхать. Я-то уверен, что отдых нужен для того, чтобы соскучиться по дому, по работе и по повседневности.

И в связи с этим я вчера разработал маршрут очень быстрого и максимально недорогого отдыха: нужно сесть в поезд «Москва – Сочи», который прибывает в семь утра, в плацкартный вагон на боковую полку. Выехать надо в пятницу, в субботу в семь вы в Сочи. В гостиницу вам не надо, вещей у вас с собой нет. Сразу же находите место, где продают местное вино. Рекомендую «Изабеллу». Покупаете трёхлитровую банку и идёте на пляж. Пляж может быть любой, главное поторопиться. В восемь – начале девятого вы на пляже. Нужно быстро выпить два литра вина, в процессе пару раз искупаться. В девять – начале десятого вы пьяные – в ЖЖ… (Если ваш организм стойко переносит алкоголь, возьмите местного портвейна.) И вот, в состоянии сильного опьянения, нужно уснуть на самом солнцепеке. К двум часам вы просыпаетесь, сгоревший до пузырей, со страшным похмельем, которое даёт только «Изабелла», и солнечным ударом. Тут можно ещё окунуться в море, допить вино, попробовать съесть местный чебурек или шашлык. Главное, чтобы всё было жирное! Дальше сами понимаете, что с вами может произойти…

И тут вы спешите на вокзал, падаете в поезд. (Есть поезд, который уходит из Сочи в Москву примерно в шестнадцать часов.) Плацкарт, боковая полка. В понедельник вы на работе.

Вы на целый год сыты по горло ощущением путешествия в поезде. В море искупались, загорели так, что больше не хочется, южных вин попили, экзотической еды поели, всего получили в переизбытке, даже думать об этом тошно, а главное – сильно соскучились по дому.

Моим друзьям маршрут понравился, все посмеялись. Практично и существенная нотка ностальгии в этом есть.

А в Эгейском море шторм. Мы укрылись в маленькой бухте маленького острова. Скучно и прекрасно. Рыба не клюет.

15 августа

Как это ни удивительно, я сыграл около тысячи спектаклей в разных городах и странах. Есть уже и опыт и самые разнообразные навыки доведения спектакля до конца даже в экстремальных условиях. Я делаю театр, который не скрывает того, что это театр, то есть мой персонаж на сцене всегда обращается к тем людям, которые сидят в зале и отдают себе отчёт в том, что театр – это довольно странно и ситуация спектакля – нечто по крайней мере необычное. Поэтому и я, и мой персонаж, мы вместе видим и слышим всё, что происходит в зрительном зале и обязательно на всё реагируем. Когда играешь спектакль в зале почти на тысячу мест, может случиться всякое. Я не говорю про звонки мобильных, про появление в зале пьяных, сумасшедших, не говорю про сердечные приступы или приступы астмы. Случалось всякое. Я всегда на это старался отреагировать адекватно, спасти спектакль и никогда не гневался. Но когда во время спектакля отдельные зрители демонстративно встают и так же демонстративно, чтобы видел не только я, но и вся публика, уходят, я сержусь. Я какое-то время никак не мог понять причины своего гнева. Во-первых, такие демарши встречаются очень редко, во-вторых, рассуждал я, человек купил билет, и если ему не нравится, он может делать что хочет, в-третьих, если я вышел на сцену, то должен быть готов ко всему, ну и так далее… Это я всё понимал, но продолжал сердиться. И вот однажды, намеренно не буду говорить в каком городе, я исполнял спектакль «Дредноуты», и в самом конце спектакля из середины зала, из третьего ряда, встала пара в светлых одеждах. Высокий и очень полный мужчина и с ним молодая блондинка. Я в это время исполнял очень важный для спектакля фрагмент, к которому долго готовил зрителей и шёл сам. То, как они встали, и то, как выходили, было не просто покидание зала, это было выступление. Да ещё, уходя, блондинка сказала мне во всеуслышание: «Мой муж про эти корабли знает всё лучше вас». Ох, я тогда и отыгрался на этой паре, под одобрительный смех всего зала! Признаюсь, жестоко отыгрался. И тогда же понял, почему сержусь на подобные демарши. Мне в такие моменты обидно не за свой спектакль и даже не за то важное и дорогое, что в этих спектаклях для меня есть. Мне всегда обидно за атмосферу в зале, и ещё я не терплю наглости, наглость ничем не может быть оправдана.

Когда человек так демонстрирует своё пренебрежение, как сделала та пара в белых одеждах, он говорит не только мне и даже не столько мне… человек говорит всему залу: «Вы дураки, если сидите и смотрите этот спектакль, если смеётесь, аплодируете, плачете. Вы все тут дураки».

Я тогда понял природу своего гнева и счёл этот гнев праведным. Лично за себя я бы так гневаться не стал, но своих зрителей обижать не позволю никому. Хотя бы даже по той причине, что именно зрители и читатели оплачивают мою жизнь, покупая билеты и книги.

21 августа

Чувство отцовства – это необходимые мужчине чувство и опыт. Я совершенно уверен в том, что мужчине дети необходимы для того, чтобы (это странно прозвучит) жизнь была яснее и даже проще. Я имею в виду не упрощение, а скорее, ясность жизни. И ещё уверен, что мужчине с рождением детей тянуть нельзя. Мой опыт показывает, что если мужчина лет до тридцати пяти не подержал на руках своих детей, он либо уже не сможет ощутить радости отцовства, даже если у него появятся дети в более позднем возрасте, либо будет так сильно любить своих поздних детей, что залюбит их, изломает им жизнь и в итоге этих детей потеряет. Бывают исключения, но они редки.

Мужчине, которого можно назвать мужчиной, в сущности, нужно очень немного. Так естественно стараться и трудиться, ощущая, что ты трудишься ради детей, потому что трудиться для самого себя – это довольно стыдно. Детям тоже, в сущности, нужно не очень много. Но мужчине, который осознает отцовство как важное и ответственное жизненное дело легко и просто разобраться с жизненными ценностями. Мужчине важно о ком-то заботиться. А дети – это самый безусловный объект заботы. Дети – это те люди, которых можно и необходимо любить, чтобы они ни делали и как бы себя ни вели. И ещё мужчине важно, чтобы кто-то им гордился.

Отцовство очень упрощает и осмысляет жизненный процесс, оберегает от безумных и пошлых поступков и шагов, удерживает в равновесии. Потому что это так просто: нужно трудиться, быть сильным, порядочным, не окончательно самолюбивым и не быть законченным эгоистом, если у тебя есть дети.

Но это я говорю о тех, кто ощущает отцовство как важнейшую составляющую жизни.

Ошибки совершают многие, идеальных отцов нет и быть не может. И как же надо стремиться быть для своих детей близким к идеалу!

Отчётливо и остро помню мгновение, когда ощущение отцовства обрушилось на меня, и я в первый момент не справился с объёмом и силой этого чувства. Помню, Наташа уже родилась, мне уже показали её в окошко роддома, я знал, что у меня дочь. Помню, как забирал жену и дочь из роддома и как держал в руках тугой сверток. Всё это время я усиленно пытался понять и осознать, что теперь у меня есть ребёнок и что жизнь пошла по-другому. Но осознание не приходило.

Оно пришло, когда я впервые принимал участие в купании моей дочери. Отлично помню, что купали её на кухне в розовом пластмассовом тазу. Мне нужно было просто держать её голову. Я держал в ладонях маленькую, мне казалось, мягкую и совершенно беззащитную голову. Она легко помещалась в моих ладонях… Вот тогда меня и накрыло!!! И жизнь пошла по-другому.

29 августа

Я совершенно не ностальгирую по тем временам, когда писал письма и ждал ответа. Даже не по той причине, что основное количество писем я написал и получил, когда служил на флоте, а по тем временам не скучаю совсем. Просто я понял, и понял давно, что жизнь мудрее. Я прочёл в комментариях, что кто-то до сих пор пишет письма и посылает их в конвертах… Это, конечно, прекрасно и мило. Но я уверен, что это, скорее, романтические и приятные увлечения и некоторое стилистическое украшение будней. Жизнь теперь устроена иначе, её надо принимать спокойно и просто и радоваться её ускорению, а не наоборот.

У меня есть знакомый, мастер по изготовлению старинных инструментов, выдающийся специалист. В частности, он делает настоящие волынки и даже продает их английским и шотландским музыкальным коллективам. Однажды я был у него в мастерской и видел, что в качестве основы воздушного мешка волынки он использует обычную кислородную подушку, купленную в аптеке, которую потом обшивает мехом. А вообще-то волынки делаются из козьей или овечьей кожи и стоят они чертовски дорого. Я посчитал, что это надувательство и профанация – засовывать внутрь волынки резиновую подушку. На что мастер мне сказал: «Если бы у средневековых шотландцев была резиновая подушка, им бы и в голову не пришло делать волынки из недолговечных, капризных и рассыхающихся материалов». Эти слова меня совершенно убедили.

А ещё у меня недавно вышел очень нервный спор, в котором мы с оппонентом дошли до повышенных тонов. Спор, конечно, был о вкусах, о которых все только и делают, что спорят. Спорили о музыке. Тот, с кем мы спорили, мой ровесник, то есть ему тоже сорок. Он довольно богатый парень, очень много трудится и трудился. И он завёл типичную для сорокалетних песню о том, что раньше были такие группы, такая музыка, а сейчас, точнее, последние 15–20 лет ничего подобного и близко нет. Он сказал, что до сих пор слушает «Deep Purple», «Slade», «Sweet» и другую музыку той эпохи. Он собрал всё это, и у него огромная коллекция. Так делают очень многие мои ровесники, которые когда-то, как и я, просто умирали от этой музыки. Кто-то из них до сих пор терзает гитару, поёт бардовские песни, а кто-то по-прежнему следит за любым звуком и словом, которые издает Борис Борисович Гребенщиков. И все они с пеной у рта утверждают, что вот тогда было настоящее, а теперь всё только деньги и бессмыслица. Многие из таких моих приятелей до сих пор носят длинные, сильно поредевшие волосы…

В том споре о музыке мне удалось сформулировать то, что я об этом думаю и что сильно задело моего оппонента. Я сказал ему всего-навсего, что когда-то, когда ему было 14–20 лет, он так сильно любил музыку и так много тратил на неё душевных сил, и так много в ней находил для себя, что остался в уверенности, что та музыка самая лучшая. А потом просто разучился тратить на музыку душевные силы как прежде. А чтобы что-то любить, нужно внимательно к этому относиться, переживать, совершать душевную работу, короче, любить – это непросто. Он же после двадцати занимался совсем другим трудом. И продолжая, как ему кажется, любить музыку своей юности, он просто любит себя молодым, потому что растерял всякую возможность да и разучился слышать и воспринимать сегодняшнюю, хотя научился зарабатывать деньги. Я знаю людей, для которых «U2» являются лучшими на все времена. А теперь уже лысеют те, кто до конца будет любить «Dйркche mode».

Тогда же я сказал ему, что непонятно, в какой момент заканчивается юность, возможно, она заканчивается тогда, когда ты начинаешь ощущать кого-то юнцами и презирать то, что этим юнцам нравится.

Это я всё к тому, что самое сложное – стараться любить и принимать то, что есть, то есть то время, в котором живешь.

Музыка может быть либо хорошей, либо плохой – не важно, это попса, рок, металл… Главное – чтобы нравилась мелодия и слова были со смыслом… А с другой стороны – есть несколько песен, про которые я даже не понимаю, о чём они поются… и ведь всё равно нравятся и хочется слушать…

Мне кажется, что совсем не правильно жить музыкой. Хотя понятно, что многие из нас этим в 15 и занимались… Музыка – наш фон, даже самая хорошая, это объём наших впечатлений. Потому как если ты лишил свою любимую девственности лет в пятнадцать под «Pink Floyd», то, как ни верти, слушая эту музыку, любимую будешь рядом ощущать и в 35, хотя она уже сто лет как не та и не с тобой. Мы жизнь ту любим, а не музыку.

P.S. В комментарии я прочел, что одна женщина пишет и отправляет письма бабушке, которая сидит в тюрьме. В этом случае, конечно, письма пишутся не из лирических соображений. Сама ситуация: писать бабушке письма в тюрьму – уже поражает воображение. Жизнь не обманешь.

31 августа

Я давно уже убедился, что подлинное общение и настоящий глубокий, внимательный и требующий внимания собеседник – это большая редкость. Я очень стараюсь быть таковым с любым человеком. Самая большая трудность и испытание, которые есть в моей профессии, – это огромное число людей. Я как-то говорил своему знакомому, что за месяц гастролей встречаю и вхожу в контакт с таким числом людей, с каким до публичной жизни встречался за десятилетие. Когда на меня это обрушилось, я сначала не знал, что делать. Пытался учиться общаться формально или прятаться, или изображать из себя недоступного и молчаливого человека – не получилось, остаюсь прежним и от этого сильно устаю. Но формально общаться с людьми не буду даже пытаться.

Я недавно в Интернете и знаю, что есть люди, которые живут ЗДЕСЬ давно и невероятно активно. Догадываюсь, что для многих такая жизнь наполнена всеми возможными переживаниями. Наверное, кому-то кажется, что Интернет бездонен. И многие намекали мне на то, что в общении и жизни в Интернете есть свои особые законы. Я не претендую на знание этих законов, но о законах общения знаю, а они универсальны.

Бывают разные состояния. То стремишься вперёд, весь наполнен солнечным, энергичным, свободным настоящим, радуешься, и для тебя не существует ничего, кроме этого. А бывает вдруг защемит о чём-то потерянном, и загрустишь о серебристом, дождливом, нежном прошлом.

И то и другое – здорово переживать. И то и другое – богатство.

Мне страшно представить мир, в котором было бы только уверенное настоящее или только зыбкое прошлое. Пусть будут люди, которые стремятся к одному, и пусть будут те, которые стремятся к противоположному. Мы уравновесим друг друга, и будет здорово.

6 сентября

Никогда не забуду, как увидел в первый раз читающего мою книгу человека. Это было давненько. Тогда вышел сборник пьес очень маленьким тиражом, и как писатель я ещё не был никому известен. Зимой прогуливался по Петровскому бульвару и увидел пожилого московского дядьку в хорошем пальто с каракулевым воротником и в каракулевой же шапке-пирожке. Он сидел на скамеечке и читал книгу. Я проходил мимо, бегло на него посмотрел и подумал: что-то здесь не так. Прошел, приостановился и всё думал: что же не так? И вдруг понял: боже мой, а книжка-то моя! Я прошёл ещё подальше и стал следить за тем, как он её читает. А он перелистнул одну страницу, через пару минут другую, и вдруг смотрю – улыбается. Тут уж я не выдержал, подошел к нему и сказал: «Извините, а это моя книжка», – и он ответил: «Нет, юноша, это моя книжка». Я покраснел и сказал: «Конечно-конечно, просто я её написал».

Тогда целый день я был очень счастлив.

Позавчера был в Ялте, там открывался Ялтинский кинофестиваль, я выступал на открытии и сказал о том, что меня занимает: каждый чувствительный и мыслящий человек очень хочет быть героем художественного произведения. Не изобразить героя, не сыграть, а быть. То есть каждому хочется, чтобы его жизнь была достойна внимания писателя или кинорежиссера. Это нормальное желание. И также абсолютно нормальное желание – быть счастливым. Хочется же быть веселым, спокойным и любимым, успешным, здоровым и прочее. Но при этом хочется быть героем произведения. А герой счастливым быть не может. Герой всегда несчастен, одинок и чаще всего не знает, как жить. Вот так. Хочется быть героем и хочется быть счастливым. Два взаимоисключающих желания.

12 сентября

Вчера меня спросили во время интервью, не вызывает ли у меня опасений большое присутствие китайских издателей на Московской книжной ярмарке и как китайцы могут повлиять на книжную ситуацию в России. Я сказал, что опасения вызывает то, что китайцы начнут издавать книги на русском языке с большим количеством ошибок, но также выразил надежду, что китайцы сделают такие книги, которые можно сначала прочитать, а потом залить кипятком и съесть.

27 сентября

Был три дня в ЮАР, три дня в Зимбабве и три дня в Ботсване. Но можно сказать, что я был на другой планете. Это не первая моя поездка в Африку и, я знаю точно, не последняя. Эти дни я был сильно счастлив. Я давно про себя понял, что я не путешественник и не собиратель впечатлений, не коллекционер фотографий и не охотник за адреналином. Мне просто очень нравится в Африке, особенно в Ботсване, в дельте реки Окаванга.

Но хочу сказать про другое. Самое печальное, с чем приходится там встречаться, это представители белого населения планеты. Путешествие в Африку дело сильно недешёвое, и в основном в Африку ездят очень пожилые американцы и европейцы. Американцев больше… Громкоголосые, толстые, самоуверенные старики, одетые в камуфляж или хаки, в больших тяжёлых ботинках, в шляпах и с огромными фотокамерами. По ним видно, что они всю жизнь что-то продавали или были высокооплачиваемыми юристами… В общем, сплошные жулики, которые каждую субботу делают барбекю, пьют пиво и обсуждают своих соседей. На всех этих людях лежит тяжёлый отпечаток вырождения. И относятся они к местному населению… в общем, сволочи, изображающие добродушие. Мы там были самыми молодыми среди белых, про дочку Наташу я даже не говорю. За завтраком ко мне подошла одна американка с обычной своей фальшивой улыбкой и дежурными вопросом «Дид ю слип велл?» А потом она спросила, откуда мы. Я сказал. Она явно расстроилась. Потом спросила, чем я занимаюсь, на что я ответил, что я писатель. Она спросила, не слишком ли я молод для писателя. Я сказал, что, наверное, слишком. Ещё она спросила, пишу ли я для телевидения или для кино. Я сказал – нет, просто пишу книжки. Тут она совсем рассердилась, её фальшивая улыбка исчезла и она сказала: «Должно быть, вы очень известный писатель, чтобы здесь отдыхать». Настроение её окончательно испортилось, она вернулась к своему мужу, седенькому, придурковато улыбающемуся толстяку, и устроила ему сцену. Я был очень доволен.

Ещё 25-го утром, часов в десять по московскому времени мы плыли на длинном африканском каное по заливному лугу дельты Окаванга. Глубина была сантиметров тридцать. Было ощущение, что мы просто скользим по лугу. Но вокруг были дневные лилии, которые открываются днем, а ночью закрываются, а рядом с ними росли ночные лилии, у которых всё наоборот. Заливной луг был покрыт тонкой и довольно высокой травой, и на каждой травинке сидели лягушки размером с божью коровку. Зелёные, чёрные в оранжевую крапинку, оранжевые. Эти лягушки с крошечными пальчиками выглядят как тончайшие ювелирные изделия… Нежнейшие существа. В нескольких сотнях метров от нас по лугу бродили слоны, над нами летали птицы, названия которых я не знаю и воспроизвести не смогу… Было полное ощущение земного рая. А в двенадцать по Москве того же дня мы сели в крошечный самолет, которым управлял веселый новозеландский пилот, персонаж Хемингуэя, и на этом самолете долетели до города Маун, который описанию и европейскому осознанию не поддаётся. Самолётом компании «Эйр Ботсвана» с чёрными пилотами и стюардессами неземной красоты долетели до Йоханнесбурга. Самолет был забит как раз такими американцами и прочими вырожденцами в камуфляже и хаки (правда, среди этой публики была одна тётка лет шестидесяти пяти, одетая в атласные широкие черные брюки, яркую блузку, на ней было много золота и у неё даже была прическа. Тётка была в жопу пьяная и едва могла идти. Она курила одну за одной, даже когда подымалась в самолет. В салоне ей курить не дали, тогда она накрасила губы и уснула. Она единственная мне нравилась из всех. Я боялся, что она американка, подошел потом и спросил, откуда она. Оказалось, испанка. И видно, что пила она уже несколько дней подряд. Есть всё-таки хорошие люди в мире. Йоханнесбург, на мой вкус, собрал все худшее от Америки и Европы. И очень уродует Африку самим своим существованием. Потом мы летели одиннадцать часов до Парижа, в Париже был дождь… а сейчас я в Москве. Самолёт из Парижа в Москву был набит тинейджерами из Новосибирска, Тюмени, Сургута и ещё нескольких городов. Они неделю были в Париже, скупили, видимо, всё то, что французы никогда на себя не наденут, с утра были все пьяные и счастливые, много матерились и несли ахинею. Но в каждом из них жизни было больше, чем во всех тех американцах вместе взятых.

Я нигде и никогда не то что не говорил, но даже и не думал, что Америка – плохо, а американцы ужасны. И ни о какой нации вообще и ни о какой стране сказать такого не могу. Я знаком с замечательными американцами, знаю не понаслышке американскую литературу. Хорошо и подробно знаю историю американо-японских боев на Тихом океане во Второй мировой войне, знаю много настоящих подвигов, которые совершили американские моряки и пилоты. И прочее и прочее. Фальшь, высокомерие, ограниченность, бесчувственность, злоба, зависть и прочее – не национальные черты. Я не знаю ни одной фальшивой, завистливой или злой нации…

Просто в Африке, особенно рядом с местными очень скромными и весьма застенчивыми людьми, те, о ком я тут написал, выглядят чудовищно. Вся их фальшь и почти полное отсутствие способности чувствовать и видеть подлинную жизнь становятся болезненно наглядны.

Когда эти седенькие умильные старички просят разрешить им погладить по голове африканского ребенка и мяукающими голосами говорят: «Oh! So sweet, so sweet», они относятся к нему не совсем как к человеку… Этим очень пожилым, состоятельным людям не о ком заботиться, их не окружают ни дети, ни внуки, и, видимо, они очень одиноки. Где-то у себя дома они живут в том мире, который им соответствует и который они, скорее всего, создавали сами, потратив много усилий и времени. Там они с пейзажем не диссонируют.

Возле водопада Виктория, на стороне Зимбабве, мы с Леной и Наташей встретили молодую женщину с совсем маленькой девочкой. Девочке был, наверное, годик. Вообще африканцы бурно реагируют на мою дочь: если к старикам и взрослым они привыкли, то белых детей видели не очень много. Они берут Наташу за руку, чтобы просто посмотреть, какая у нее рука, им интересно потрогать её волосы, и многим хочется с ней сфотографироваться. Та женщина у водопада захотела сфотографироваться с Наташей. Выяснилось, что её маленькую дочку тоже зовут Наташа. Не Наталья, а именно Наташа. Мы сильно удивились, а зимбабвийка – нет. Она и знать не знала, что это русский вариант имени. Ей просто понравилось звукосочетание. Вообще водопад Виктория, конечно, планетарного значения объект… А ещё, два года назад, в Замбии, мы познакомились с белым парнем, который там родился. Родители его, американцы, так любили Замбию, что приняли её гражданство. Родители давно умерли, а у парня паспорт гражданина Замбии, и он ни разу не был в Америке, потому что ему попросту не дают визу. Очень хороший парень, говорит на двадцати африканских наречиях, совершенно запутался в самоидентификации и живёт очень непростую жизнь, бедствует. И чёрным как бы не брат и белым как бы не товарищ.

Ещё я видел, как англичане за завтраком подливают виски в овсяную кашу. Они сказали, что это шотландская традиция. Хорошие такие английские старички. После овсянки они повеселились с полчаса и пошли спать. Многообразен мир.

6 октября

Завершились мои первые в этом сезоне гастроли по Украине. Посетил Днепропетровск, Запорожье, Севастополь и Львов. Везде были полные залы. Везде ждали. В Севастополе даже удалось искупаться. Чудесный город. И вода была двадцать один градус.

В Запорожье в гостинице встретился с актером Богданом Ступкой. Он страшно обрадовался, мы несколько лет знакомы, кстати, у него в театре, в Киеве, уже давно идет спектакль «Дредноуты» на украинском языке и в исполнении актрисы.

Ступка снимается в Запорожье в новом фильме Бортко «Тарас Бульба». Играет, понятное дело, Тараса Бульбу Съёмки проходят на острове Хортица.

Хортица – удивительное место. Не водопад Виктория, конечно, но очень красивое и значительное произведение природы. Мы приехали на съёмку, а там массовка была удивительно живописная, за лето все актеры загорели, похудели, запылились и стали настоящими казаками. Представьте моё удивление, когда из массовки ко мне кинулись люди и стали говорить, что им очень нравятся мои спектакли, книги. Мне было смешно и радостно, возникло ощущение, будто уже во времена Гоголя меня читали и смотрели на DVD. А потом казаки из своих кафтанов повытаскивали цифровые фотоаппараты, и ощущение стало вполне земным и сегодняшним, но не менее приятным. Один казак с синяком под глазом (который, по его словам, он получил в рукопашном бою с поляками), сказал, что тоже служил на Русском острове.

13 октября

Боже мой, как я люблю Тбилиси! В первый раз я попал туда в 1980 году. Мне было тринадцать, и я был потрясён. До сих пор говорю, что впервые был за границей тогда, в Тбилиси. Я там увидел настоящую роскошь, вальяжно гуляющих и сидящих в кафе людей. Видел, как мужики на улицах играют в нарды или выставляют во двор телевизор и смотрят футбол, при этом пьют вино, и на столах у них хлеб и сыр. Я тогда попробовал самый вкусный в мире лимонад («Воды Лагидзе») и впервые увидел, как люди за столом поют, и это красиво. Во многих домах наших тбилисских друзей были музыкальные инструменты и они, черт возьми, на всех этих инструментах играли.

Тбилиси – прекрасный город! Он входит для меня в чувственное географическое пространство Родины. И из-за воспоминаний детства, и из-за фильма «Жил певчий дрозд», из-за постоянного желания туда приехать, чтобы быть гостем в самом глобальном понимании этого слова. В Тбилиси вкусно, красиво, обильно, громко, волнительно и в то же самое время очень спокойно.

Не смотрите на президента Грузии. Он не похож на своих сограждан. Он, наверное, самый плохо воспитанный грузин, какого я видел. Тбилиси ещё прекрасен тем, что в этом городе люди искусства на особом счету. Как приятно быть писателем или артистом в Тбилиси! К тебе относятся как к полубогу. И еще туда стоит поехать, чтобы услышать, как тебя называют «батоно Евгений». Батоно – это как «профессоро» в Италии, только ещё приятнее и теплее. А президент у них – да!.. не очень! Но довольно много тех грузин, которые, разъезжаясь по городам и весям матушки России и других стран, ведут себя не очень, потому что не чувствуют контекста. А в Тбилиси контекст есть. И поэтому, если хочешь увидеть настоящих джентльменов, подлинно открытых и гостеприимных людей… Тбилиси – это место с такими людьми.

15 октября

Я очень ждал поездки в Ереван. Ждал праздника встречи с неизвестным, но заранее любимым городом, знакомства с новыми людьми, вкусной еды, красоты… Я ведь уже бывал на Кавказе и ждал чего-то подобного тому, что знаю и люблю.

Спектакли я играл в театре имени Сундукяна, классика армянской драматургии и родоначальника национального театра, вроде нашего Островского. Так мне сказали в Ереване знающие люди и добавили, что пьесы Сундукяна им не нравятся, но они его уважают. Театр этот – типовое театральное здание начала семидесятых, точно такой же театр имени Слонова в Саратове, только в Ереване фасад сделан из знаменитого армянского красного туфа – строительного камня вулканического происхождения. В Ереване много подобных зданий, вроде бы таких же, как где-то, но только из красного туфа.

Возле гримерной, которую мне выделили в театре Сундукяна, висит карандашный портрет Фрунзика Мкртчяна, который там работал. Мне довелось играть на сцене, где блистал этот любимый всеми актер. На портрете он очень грустный. Я видел много грустных людей в Ереване, видел много огромных, тёмных и грустных глаз в этом городе. Я познакомился с чудесными людьми, которые говорили остроумные, глубокие, а иногда очень смешные вещи, но при этом сами оставались невеселыми. Я не ожидал встретить так много грусти.

Я бывал в разных заведениях в Ереване. Наблюдал, как люди ведут себя на улицах, как ездят на машинах, как одеваются, какую музыку слушают. Много забавного, милого и даже комичного, но грусти хватает. К тому же весь город сейчас – сплошная стройка. Зато центральная площадь Еревана – это шедевр сталинской архитектуры с национальным колоритом, такого ансамбля нет нигде.

А на спектаклях публика вела себя очень тихо и сдержанно. Правда, эта тишина не касается мобильных телефонов. Одного парня мне пришлось даже одергивать за то, что он стал на спектакле говорить по телефону. В Ереване театр не имеет многообразных форм, и люди, кажется, привыкли к тому, что поход в театр – это что-то серьезное и ответственное, не связанное со смехом и радостью. Но публика прекрасная, очень внимательно и точно понимающая слово.

Перед тем как ехать в Тбилиси из Еревана, я разговаривал с одним ереванцем, и он сказал приблизительно следующее: «Да-а, вы едете в Грузию. Грузины за много веков научились нравиться. А мы, армяне, не очень этому научились». Сказал он это грустно и покачал головой. Оставлю его слова без комментариев, скажу только, что он образованный, умный, тонкий и весёлый человек, очень остроумный. Но глаза грустные.

16 октября

Только что вернулся из Ярославля. И мне есть о чем рассказать, кроме того, что город старинный и красивый и дорога от Ярославля до Москвы засыпана глубоким снегом, а деревья согнуты в три погибели под тяжестью того же снега, и всё это довольно красиво.

Вчера приехал в Ярославль, подготовился и вышел на сцену. Зал был полон, аншлаг, публика встретила более чем тепло, настроение было боевое. То есть атмосфера в зале была такая, что можно было шалить и при этом быстро переходить на вдумчивую и тонкую интонацию. Я сыграл уже две трети спектакля и вдруг увидел, что за кулисами довольно много народа и кто-то мне жестикулирует. Спектакль пришлось прервать, я извинился и пошел за кулисы. Я сыграл уже очень много спектаклей, и за это время разное случалось…

За кулисами организаторы гастролей и несколько рослых и коренастых мужчин в двубортных пиджаках сказали мне, что у меня пять минут на то, чтобы доиграть спектакль. Я ответил, что это невозможно, решив, что это глупая шутка. Но мне было быстро сказано людьми в пиджаках, что шутками и не пахнет, поступил анонимный звонок, что в зале бомба, и в случае, если я продолжу спектакль, людей будут эвакуировать силой. Такого со мной никогда не случалось, по поведению людей в пиджаках было видно, что никакой бомбы в зале нет, но инструкция есть инструкция. В этом смысле у меня к ним претензий нет. Единственное – они настояли на том, чтобы я не сообщал залу об истинной причине прекращения спектакля.

Всё время нашего разговора публика сидела тихо, никто ничего не кричал, не свистел, все вели себя очень спокойно. Я вернулся на сцену и сообщил, что спектакль продолжен быть не может, после чего ко мне вышел самый большой человек в самом двубортном пиджаке и сказал, что спектакль остановлен и всем следует покинуть зал по той причине, что скоро выключится электричество, во всём квартале. Зрители добродушно засмеялись, стали говорить: «Ой, да мы телефонами посветим!», «Сейчас мы быстренько сбегаем, свечи принесем!», «Да мы и в темноте посидим». И тогда я вынужден был сказать, что это ложь, что спектакль не позволят довести до конца, потому что в зале якобы заложена бомба и местные силовые структуры не берут на себя ответственность, да и не должны, так что придётся покинуть зал во избежание неприятностей (точно не помню, что говорил, я был в смятении и горести). Ярославские зрители зааплодировали, быстро подарили мне цветы, которые с собой принесли, и очень спокойно и молча покинули зал. Ни один человек не сдал билет, никто не выкрикнул ничего обидного или даже раздраженного. Я пообещал публике, что спектакль обязательно доиграю, предложив, чтобы те, кто там был, не выбрасывали билеты.

Никто не кинулся обшаривать зал, проверять его с собаками, никто и не пытался эвакуировать сотрудников, нас даже не торопили выйти из гримерных на улицу. Всем было всё понятно. Ни из руководства силовых структур, ни из руководства города мне никто не позвонил и ничего не сказал, не извинился, не посочувствовал даже собственным землякам, зрителям. Услышав, что в зале, где было более восьмисот человек, якобы заложена бомба… людей просто вывели на улицу, и все. Мол, решайте эту проблему сами. И у меня большие сомнения, что ярославские сыщики ищут того, кто так остроумно пошутил.

Но черт возьми, я обязательно узнаю, ищут его или нет! Я не думаю и даже не пытаюсь думать о том, кто это сделал, направлено это было конкретно против моего спектакля или так совпало. Просто шутник-преступник должен быть наказан…

А у служебного входа меня ожидали много людей, и все они просили простить их за то, что у них в городе такое приключилось. А я просил прощения за то, что такое приключилось у них в городе на моём спектакле. Вот такие хорошие люди. Вот такая чудовищная ситуация…

17 октября

Сегодня утром мне позвонили организаторы гастролей в Ярославле и сказали, что ярославская милиция считает делом чести найти шутника. Меня заверили, что поиски ведутся не формально, а напротив, серьезно. Мне также передали извинения от тех, кто выполнял инструкцию. Разумеется, я извинения эти принял… Да я и не был в претензии к людям, что выполняли инструкцию. Досада была только по поводу ситуации и собственной беспомощности перед ней. Хотя и инструкции можно выполнять по-разному. В любом случае, если шутника найдут, я выражу нашедшим всяческий респект. А каким образом доиграть третью треть спектакля в Ярославле я придумаю и обязательно это сделаю.

19 октября

Завтра утром еду в город Владимир. Знаю, что там все билеты раскуплены очень заранее, это значит – ждут. Затем – Рязань и Орел. Никогда не был ни во Владимире, ни в Орле. Когда летишь из Москвы куда-то самолетом, прилетаешь… – ну и ничего удивительного. Я сам родился в провинции и продолжаю жить в провинции. А когда, выехав из Москвы, пересекаешь МКАД и вдруг понимаешь, что от Москвы-то всего сто километров… Никак не могу я привыкнуть к этому безмятежному, неподвижному и почти спящему состоянию населённых пунктов ближайшего окружения Москвы. Причём интересно, та Россия-матушка, которую я с детства знаю по учебникам истории, из стихов Есенина и прозы Паустовского, всегда для меня была неведома: я либо пролетал над ней на самолете, из Кемерова в Москву, либо проезжал поездом, чаще всего ночью, поезд из Кемерова приходил рано утром. И вот только в прошлом году я взглянул на так называемое Золотое кольцо и некоторые другие драгоценные исторические уголки. Очень многое понравилось и впечатлило, но я почувствовал, что совершенно не совпадаю темпоритмически с жизнью, которая там течёт. Сибирь даже в самых глухих уголках гораздо более энергичная и шумная. Вот поеду во Владимир… В Рязани был. Публика очень понравилась, город рассмотреть не успел. А Орёл, кажется, даже на картинках никогда не видел. Чего я ожидаю от этой поездки? Прежде всего хорошей атмосферы на спектаклях, а впечатлений путешественника у меня точно не будет. Я давно и категорически отучил себя в России, даже в тех городах, где никогда не был, вести себя как путешественник и турист. По этой причине редко посещаю значимые для города места и музеи, неинтересно. И уж точно не хочется ходить, глазеть по сторонам и улыбаться наивному, а иногда нелепому устройству жизни. Сам-то я откуда?! Боже мой! В родном и любимом Кемерове так много наивного и нелепого. Например, на площади Советов там стоит исполненная скульптором Кербелем двенадцатиметровая скульптура Ленина, у которого пальто запахнуто на женскую сторону.

22 октября

Завтра буду в Орле.

Когда-то давно, ещё на втором курсе университета я увлекался английской поэзией для детей. В частности меня очень радовали лимерики, особенно Эдварда Лира. Я даже пытался их переводить. Про себя я отлично знаю, что поэт я никудышный… совсем никудышный. Благо стихов, которые писал в юности, не сохранилось. Так что никто их не сможет найти и опубликовать. Но в тот период я сочинил довольно много этих самых лимериков с российской тематикой. Как известно, лимерики – это короткие стихи, которые имеют очень жёсткую структуру, форму и даже условия, как сонет или хокку Даже еще жёстче. Потому что там должно обязательно присутствовать название какого-то города, причем именно название должно рифмоваться. Ясно, что у английских поэтов русских городов в стихотворениях не появлялось. Вот я и решил в 1989-м, в городе Кемерове, исправить эту ситуацию. Насочинял кучу лимериков и думал, что совершенно забыл свои сочинения. Но вот завтра должен быть в Орле и один вспомнил:

Жил отчаянный парень в Орле.

По ночам он летал на метле.

Но метлу отобрали,

Стал летать в одеяле.

Очень странные люди в Орле.

Надо же, вспомнил еще один!

В Тамбове никогда не был и не знаю, побываю ли, но в том же году сочинил:

Проживал странный дядька в Тамбове,

Он отыскивал смысл в каждом слове.

Был он чтим земляками

И ходил с синяками.

Так относятся к смыслу в Тамбове.

23 октября

Ехал из Рязани в Орел через Тулу, больше пяти часов. И сама дорога, и виды за окном… Когда читаешь надпись «Бежин луг 11 километров», понимаешь, что ехал сначала по паустовско-пришвинским местам, а потом по тургеневским… Все это располагает к воспоминаниям, размышлениям и сочинительству.

Например, вчера сочинил еще несколько лимериков:

Жил эстет и гурман в Строгино.

Днем он часто играл в домино.

Ну а ночь без поп-корна

и без жесткого порно

он не мог пережить в Строгино.

Вот еще один. Честно говоря, в Твери я тоже не был, но очень надеюсь вскоре побывать:

Кто-то истину понял в Твери:

Написал «X… ВАМ ВСЕМ» на двери.

Горожане читают

и протяжно вздыхают.

Эту дверь вам покажут в Твери.

А в Орле солнышко, много жёлтых листьев… Еду по городу и предвкушаю сначала вкусный кофе, а потом хороший спектакль…

24 октября

Рано утром вернулся из Орла в Москву, а через часок поеду в аэропорт. Уже близок к тому, чтобы сказать: «Укатали Сивку крутые горки». При этом последние несколько дней связаны с очень хорошими профессиональными и человеческими впечатлениями. Меня спрашивали, почему ничего не написал про Владимир. А потому что было всё очень хорошо: удобная гостиница, что случается редко, вкусная еда, небольшой и очень удобный для работы и просмотра спектаклей театральный зал, приятные люди и очень плохая погода. Так что ничего не увидел, остался всем доволен. Зато по Орлу удалось погулять. Для двадцать третьего октября погода была удивительная. Я совсем не разбираюсь в деревьях, но в Орле очень много разноцветных деревьев сейчас. Ясно, что, стоит подуть ветру или пройти сильному дождю, и всё это разноцветье создаст орловским дворникам много работы на несколько дней. А какие в Орле огромные ивы! Они почти совсем ещё зеленые и похожи на застывшие залпы салюта на излете. Таких больших ив в Сибири нет. В Орле я понял, что ивы мне очень нравятся и что недаром в Орле в таком количестве произросли крупнейшие русские писатели.

30 октября

Вернулся из Питера с гастролей, которые прошли хорошо, можно сказать отлично, так что про это нечего даже и говорить.

Зато было довольно много сторонних впечатлений. В частности, в пятницу вечером видел какое-то уж очень массовое празднование непонятного мне праздника Хэллоуин. Я прежде видел, как празднуется этот праздник, но не встречал такой массовости. Стало мне грустновато: давно, а может быть, и никогда я не видел вместе так много людей, которые отчаянно и даже обречённо хотят повеселиться, но не знают как. Видел много симпатичных и совсем молодых людей в остроумных и сложных костюмах или самых простых и банальных, которые ждали праздника, веселья и радости, а в итоге просто очень сильно напились. Самой весёлой для всех костюмированных людей в этот день была прогулка по городу в надежде, что кто-то на них будет смотреть. Они шли радостные и охотились за взглядами. А потом просто толкались возле клубов, надеясь пройти охрану, и обречённо начинали пить прямо на улице. Грустное дело. Непонятный праздник. Хотя не исключаю, что кому-то было весело. Мне понравился только один эпизод. Ко мне подошла молодая красивая женщина, которая меня узнала, костюм у неё был очень простой: к платью она приделала хвост из воротника от старого пальто. Костюм, согласитесь, незамысловатый. Но она подошла ко мне и радостно предложила подержать её за хвост. Я подержал. Теперь могу сказать, что однажды держал женщину за хвост. Мне понравилось.

Побывал на празднике, который устраивали питерские мультипликаторы, или, можно сказать, аниматоры. Я пришёл на этот праздник после спектакля, так что многие аниматоры были уже сильно пьяны и самоотверженно танцевали. В своих танцах они похожи на своих же персонажей. Очень приятные и симпатичные люди эти аниматоры-мультипликаторы. Меня познакомили с теми, которые делают «Смешариков», я искренне признался им, что я их фанат. Приятно признаваться в искреннем фанатизме. Некоторые засомневались, что я знаю их произведения, но я тут же привел несколько цитат и даже напел одну из песенок. И всем мультипликаторам предложил себя… Вдруг у них возникнет идея, чтобы я что-нибудь озвучил, я с удовольствием это сделаю. Во-первых, мне интересно, во-вторых, хочу наконец-то своим детям доставить радость собственным творчеством.

Праздник проходил в питерском клубе «Со-хо», на большой экран проецировались мультфильмы, но аниматоры уже не обращали внимания на то, что идет на экране, выпивали и танцевали. И вдруг, должно быть, по ошибке клубного техника, на экране появилось порно. Мультипликаторы не обратили на это внимания и даже, наверное, не заметили разницы. Порно показывали минуты две, потом опять пошли мультфильмы. Но зрелище было сильное: веселые отечественные аниматоры, танцующие на фоне порно.

В общем, мне понравилось с ними общаться, интересные и добрые люди.

В воскресенье весь день с утра и до спектакля провалялся в гостинице, всё никак не могу выздороветь, но выходной день удался. В четвёртый раз пересмотрел «Фореста Гампа» по ТНТ. К счастью, он часто прерывался рекламой и мне удавалось в эти перерывы чистить зубы, бриться, приводить себя в порядок, но фильм я снова посмотрел от начала до конца. Хорошо, что он такой длинный. Отличный фильм выходного дня.

А еще с восторгом наблюдал, как один человек пошутил. Мы стояли возле клуба, на празднике мультипликаторов, а мой знакомый – изрядного роста и веса человек, большой и даже толстый. И может быть, по этой причине именно к нему подошла маленькая японка и спросила его: «Are you a bodyguard?» А он тут же ответил: «No! I'm just a body».

А вчера ехал в Москве на спектакль, и на Тверской, а потом и на бульваре нам мешал проехать, жестко подрезал и всячески грубил здоровенный джип. Водитель вел себя просто по-хамски, при этом явно спешил. А после выяснилось, что он спешил ко мне на спектакль.

15 ноября

Наконец-то вернулся домой. Последней точкой осеннего тура был Минск. Погода стояла ужасная, так что прогуляться или даже покататься по городу, чтобы смотреть сквозь запотевшее окно автомобиля на совершенно мне незнакомые фасады не удалось. Я никогда не видел столь тщательно вычищенного и ярко освещенного большого города. При этом я также не видел ни одного города с такими широченными улицами, по которым машины едут, строго соблюдая скоростной режим, то есть попросту ползут.

Спектакль в Минске проходил в огромном здании Центрального дома офицеров. Чувствовалось, что текст большинство зрителей знают, то есть либо видели на DVD, либо читали. Потому хотелось иначе, чем на видео, расставить акценты. Так я и сделал.

Наверное, это неизбежно – приезжая в Белоруссию, искать наглядные признаки существующего политического устройства… и находить их. Но я старался этого не делать. И даже на то, что бросалось в глаза, не обращал внимания. Как минимум потому, что приехал не для того, чтобы увидеть эти особенности, а для того, чтобы сыграть спектакль. Но трижды три совершенно разных человека, без мною поданного повода, сказали приблизительно следующее: «Вот видите, что у нас тут происходит?! Посмотрите! Это ваше будущее». Я сначала попробовал спорить, а потом не стал… И никак не буду комментировать такие высказывания. Одно скажу: спектакль прошёл прекрасно и по намеченным уже планам я снова поеду в Минск в начале марта.

Когда возвращаюсь домой после длительных разъездов, несколько дней очень трудно. Не покидает чувство тревоги оттого, что якобы нужно куда-то ехать или быть готовым выйти на сцену, или вдруг покажется, что забыл сделать важный звонок. Очень сложно войти в домашнюю семейную обстановку, да и жизнь без меня за два месяца налаживается. Вот и притираемся друг к другу несколько дней. А потом всё устаканивается… а потом надо уезжать. И это происходит очень болезненно. Самое неприятное в первые дни гастролей – ощущение, что хорошо бы поехать домой, а дома в том городе, где нахожусь, нет. Есть какой-то гостиничный номер, где отдалённость от дома и одиночество обостряются многократно.

Но сейчас я только вернулся. Послезавтра концерт в старинном калининградском клубе под названием «Вагонка» (это ДК вагоностроительного завода, бывшая кирха 20-30-х годов постройки). Когда-то я там познакомился с ребятами из «Бигуди», там же мы сыграли наш первый настоящий концерт. Люблю играть в Калининграде, хотя это странным образом происходит реже, чем, скажем, в Питере или Екатеринбурге.

В данный момент в доме совсем тихо, только громко сопит собака (мопс Макс), за окном, на черепичной крыше соседнего дома, лежит подтаявший за день, а теперь прихваченный морозцем снег. Я дома. Слава богу.

16 ноября

Сегодня по-настоящему зимний день. Приморозило, лежит снежок, и даже проглядывало солнце в разрывах облаков. Странное дело, сегодня у многих знакомых день рождения. Или звонил кому-то, слышал звуки праздника, и мне говорили: «А у меня сегодня у старшего день рождения!» Оказывается, много хороших людей родилось шестнадцатого ноября.

Мне задали вопрос, который очень меня обрадовал (я давно убедился, что хороший вопрос лучше, чем хороший ответ). Вопрос был о подушках в гостиницах, мол, правда ли, что во всех гостиницах подушки неудобные.

Боже мой, какие же неудобные подушки в гостиницах! Я бы очень хотел заставить тех людей, которые изобрели и изготовляют плохие синтепоновые подушки, спать на них. Но хочу сказать даже не о подушках и не о гостиницах…

Я помню, как раньше, когда это бывало раз или два в год, радовался заселению в гостиницу. Мне нравилось ощущение путешествия, нравилось, что в гостинице можно всё разбросать, а за мной всё уберут, нравилось, что можно заказать завтрак в номер, хотя это и не дешево. Теперь это исчезло безвозвратно. Когда полжизни живёшь в гостиницах, любые, даже самые лучшие из них, накрепко связываются с ощущением усталости и нелёгкой работы.

Кстати, у меня в райдере записано обязательное наличие в гостинице перьевой подушки. Ещё я настаиваю на том, чтобы меня селили в номере, окно которого выходит во двор, и чтобы номер был далеко от лифта. Не хочется выглядеть капризным человеком, я таковым и не являюсь, зато как же хочется тишины! А в гостиницах с этим сложно. Очень!

В городе Сургуте есть гостиница с многообещающим названием «Медвежий угол». Само название сулит тишину. Но гостиница эта замечательна тем, что в ней устроили боулинг на самом верхнем этаже. Не в подвале, а наверху. И играть там начинают рано утром, а заканчивают чертовски поздно. Можете себе представить эту тишину?

Маленькие загородные гостиницы рядом с областными центрами (бывшие обкомовские дачи) всегда расположены в живописных местах, и там, конечно, тихо. Но почти каждую ночь туда могут, часика в два, заехать местные власть предержащие или просто зажиточные весельчаки. Они приезжают большими компаниями, с девками… Как же они любят баню и караоке! И какие же голосистые с ними девки!..

А в обычных городских гостиницах приезжие командировочные крепко выпивают в номерах и любят покричать на весь коридор у тебя за дверью: «Ал-лё! Серега! Ты где, мля?! Я забыл, где ты живёшь!..» Часам к трём утра они затихают, но в половине восьмого гостиница оживает, начинают гудеть трубы стояков, громко хлопать двери. К гостиничным ключам часто привешивают здоровую колобашку, которая раскачивается и громко стукает о дверь. Этот стук разносится на много метров вокруг и даже на пару этажей. Плюс лифты, каблуки по мраморным лестницам… А ещё во всех гостиницах хотя бы в одном номере обязательно идёт ремонт, который делают при помощи молотков и перфораторов. Начинают, понятное дело, в девять, а заканчивают не раньше семи, к началу спектакля. И так заведено не только у нас в стране, а вообще в гостиницах. Но это бы ничего…

Вот синтепоновые подушки – это форменное издевательство! Их ещё частенько стирают, и после стирки они оставляют ощущение, будто вместо подушки у тебя под головой футбольный мяч. Признаюсь, иногда я вожу подушку с собой или покупаю сразу по приезде, а то и организаторы гастролей просто приносят мне подушку из дома. Сколько их потеряно по разным городам!..

И как же я скучаю по тому своему радостному ощущению от гостиниц! Раньше гостиница – это был отдых, море, радость. А теперь даже у моря совсем не то. К тому же в гостиницах используют какие-то особые моющие средства, запах которых напоминает о работе, усталости и неудобстве. Ну и синтепоновые подушки, конечно. А вообще-то я нормальный человек и стараюсь никогда не капризничать…

18 ноября

Очень доволен тем, как прошел накануне концерт. С нами играли два новых музыканта, и я волновался, я же не музыкант. Но ребята оказались очень профессиональными, а главное – по-человечески лёгкими и хорошими, что в музыкантской среде встречается не так уж часто.

Как редко удается выехать из дома на концерт или спектакль, а потом вернуться домой! Это для меня настолько удивительное ощущение… К тому же вчера после концерта выпил, мне было весело и легко, и в баре на стойке я станцевал регги (причем часть танца – топлесс, какие-то поклонницы стянули майку). А потом вернулся пьяненький домой. Должен вам сказать – это большое удовольствие…

Из Ярославля мне докладывают, что по горячим следам телефонного террориста не нашли, но найти его для них – дело чести. Ну а я чувствую необходимость доиграть прерванный спектакль. Но удастся ли сыграть его снова для тех же зрителей… Вряд ли все сохранили билеты. К тому же даже если откажусь от гонорара, за аренду сценической площадки придётся платить, а эта сумма больше гонорара. В общем, я придумал следующее: весной буду играть в Ярославле спектакль «ОдноврЕмЕнно», в субботу или воскресенье, начну в 18 часов и вначале доиграю «Как я съел собаку» – с того момента, на котором спектакль был прерван (я отлично помню этот момент, я не доиграл минут 35), а потом, после небольшого антракта, сыграю «ОдноврЕмЕнно» (1 час 40 мин.). Для меня это очень важно: спектакль должен быть доигран. Я, конечно, понимаю, что в зале будут не все зрители с того прерванного спектакля, но ничего лучше придумать не могу.

Меня неоднократно спрашивали, как я готовлюсь, настраиваюсь на спектакль. Не представляю, зачем нужно это знать, но спрашивают часто. Никак не готовлюсь. Правда, иногда, когда забываю в течение дня пообедать, люблю именно перед спектаклем выпить очень сладкого чаю и съесть бутерброд: белый хлеб, масло и отечественный сыр. Это очень вкусно перед спектаклем, и вообще вкусно. Хотя, наверное, очень вредно.

И ещё у меня есть обязательный ритуал перед выходом на сцену: я проверяю, застегнута ли ширинка. Даже перед спектаклем «Как я съел собаку», хотя его я играю в настоящих матросских брюках, а на них, как известно, ширинки нет, матросские брюки застегиваются по бокам. Но я всё равно делаю символическое действие, обозначающее проверку застёгнутости ширинки. Никаких других специальных подготовительных привычек у меня нет. Однажды я забыл совершить свой привычный ритуал и сыграл в Питере «Дредноуты» с расстегнутой ширинкой. Понял это только в конце спектакля и очень потом переживал.

20 ноября

По поводу исполнения мной «Как я съел собаку» есть недопонимание. Я давно попрощался с этим спектаклем и с тех пор его в Москве не играю. И в Санкт-Петербурге не играю. А играю только там, где не играл никогда или играл очень мало. Правда, в столице я исполнил этот спектакль 17 февраля текущего года, таким образом отметив своё сорокалетие. И в Питере сыграл за последние годы несколько раз из-за того, что были замены спектаклей «По По», «Планета» и «Титаник». Так что московская публика «Как я съел собаку» после прощания со спектаклем не видела. Знаю людей, которые специально летали в Киев, чтобы его посмотреть.

Устал я от спектакля.

Я никогда не играю спектакли одинаково. Это скучно и невозможно. К тому же я не помню текст наизусть. Как же серьёзно нужно к себе относиться, чтобы учить наизусть собственный текст?! Но «Как я съел собаку» превратился почти в кристалл. Полный его текст уже тянет больше, чем на три часа, а по законам восприятия можно играть не больше двух. Но все варианты уже испробованы, возможность уточнять есть только в области смысловых акцентов, что я, собственно, и делаю. По этой причине и играю его как можно реже, а во второй половине сезона не буду играть вовсе. Зато «Дредноуты» и «Планета» постоянно изменяются, и их я играю с особым азартом.

Сегодня неожиданно по радио услышал песню… Мне стало интересно, помнит ли кто её… Я-то очень хорошо помню, она меня тогда сильно зацепила. Если не ошибаюсь, это было в самом конце восьмидесятых. Вот сегодня услышал – и зацепило по новой. Речь идет о песне группы «Альянс» под названием «В небесах», там ещё такой припев: «На заре голоса зовут меня…» Прослушал песню, нашёл в Интернете, слушал весь день. И слова-то в ней полны бессмысленного символизма тех странных лет, и звучание наивное. Но как же сильно это напомнило мне юность! Интересно, меня одного она так цепляла?…

Из воспоминаний о той эпохе: помню два сильнейших удивления, которые пережил в те годы. Я ушел служить в 1985-м, а приблизительно в 1986-м всецело зазвучали «Modern Talking». Матросы в Доме офицеров и матросском клубе поселка Заветы Ильича очень под них танцевали. Но каково же было мое изумление, когда в 1988 году, вернувшись домой, я узнал, что в «Modern Talking» поёт мужик! До этого я два года слышал его как женщину. И огромное число военнослужащих нашей страны волновались, слушая его голос и представляя себе шикарную даму.

И еще, в 1989 году я впервые попробовал напиток «Спрайт» из зелёной баночки. Это был первый напиток, выпитый мной из баночки. В те времена баночки собирали, выставляли в серванты, в окна, делали из них подставки для карандашей и прочую красоту. В общем, я попробовал, и мне понравилось. Но я пил и не видел, какой он. А когда спустя несколько лет этот напиток появился в бутылках и оказался совершенно бесцветным, я был буквально изумлен. Такие чудесные, наивные были времена.

21 ноября

Одно из самых сильных и романтических впечатлений моей жизни связано с ощущением необъятности мира, тайны и открытия. Недавно мне подарили кусочек Сихоте-Алинского метеорита. Приятно его трогать, всё-таки космический объект, но то, о чем хочу рассказать, – ещё более космическое впечатление.

В 1987 году мне пришлось стоять в дозоре на берегу Татарского пролива, который всегда штормит. Я бродил у самого края земли. Я был совершенно один. Я был юн. А море выносило на берег разные предметы. Это были обломки каких-то ящиков с иностранной маркировкой, обрывки веревок, поплавки. Однажды вынесло кусок спасательного круга. На круге можно было прочесть часть названия корабля. Остались буквы «…VEGE…» Что это было за судно? Что с ним случилось? Мне неизвестно.

Я ощущал себя Робинзоном. А море выносило и выносило предметы с проходящих в невидимой дали кораблей, и среди этого мусора было много мятых банок из-под пива и других напитков. Однажды я нашёл в прибое баллончик, похожий на баллон из-под «Дихлофоса» или другого ядовитого средства. С баллончика океанская вода смыла всю краску, и прочесть, что внутри, было невозможно. А содержимое осталось, там ещё отчетливо слышалось присутствие нескольких маленьких металлических предметов, возможно шариков. У баллончика отсутствовал и разбрызгиватель, торчала только пластмассовая пупочка.

Я долго рассматривал и изучал этот предмет и даже вспомнил, что в каком-то американском фильме видел, как один герой, кажется полицейский, пользовался пеной для бритья из такого баллончика. Я подумал, что нечто подобное волны принесли и мне. Я нажал на пластмассовую пупочку палочкой… Из баллончика пошла белая пена. Пена лежала у меня на ладони… Я понюхал её и почувствовал очень вкусный запах, не парфюмерный, а именно вкусный, и не без страха лизнул. Так я впервые в жизни попробовал взбитые сливки. Это были самые вкусные взбитые сливки в моей жизни. На бесконечно далёком берегу, у гремящего прибоя, принесённые невесть откуда, неведомо с какого корабля. Никогда ни до, ни после я не ощущал мир таким бескрайним и таким манящим.

24 ноября

Меня часто куда-нибудь зовут, мол, приезжайте. И мне всё время хочется сказать: не зовите. А потом думаю: нет, зовите!.. Хотя – приезд со спектаклем связан с серьёзной подготовительной работой. Не во всех городах есть подходящие сценические площадки, за некоторые сцены берут такую аренду, что можно было бы дважды оплатить «Карнеги-холл». Из этого, кстати, и складываются высокие цены на билеты. Но главным фактором в пользу того или иного города в смысле гастролей являются местные организаторы, то есть люди. Люди, с которыми можно правильно работать. Далеко не во всех городах такие есть, чаще всего сталкиваешься с людьми, которые хотят арендовать всё равно какой зал, заломить цены на билеты, и им совершенно не важно, кого привезти. Ну да бог с ними!

Когда-то в Кемерове у меня был театр «Ложа». Он и сейчас существует, и там работают те самые актёры, с которыми когда-то работал я. При театре есть клуб и бар, мы открыли их в 1993 году. Это был бизнес, который содержал театр и давал нам возможность зарабатывать на жизнь. Тогда клубов и кафе было вообще мало, а такого, как у нас, не было вовсе. Я очень подробно этим занимался, от закупки напитков до коктейлей. Многие смешивал сам. До сих пор всех барменов считаю коллегами и друзьями: это трудная и прекрасная работа, ведь люди приходят в бар не только выпить, но и за заботой. И ещё – всем очень не хочется быть одинокими.

В те времена только складывался тип русского программиста. Это в основном были студенты технических факультетов, первые молодые люди, не считая бандитов и что-то уже продающих бизнесменов, у которых были деньги и первые мобильные телефоны. Эти ребята были как правило либо очень худые, либо полноватые, если не сказать толстые. По долгу службы они носили рубашки, но антиперспирантами не пользовались. Как же отчаянно они танцевали! Я не видел более отчаянно танцующих людей, чем программисты. С какой радостью они бежали к нам вечером в пятницу! (Кстати, программисты и пьют – не шутят.) А я тогда всё переживал, что не могу придти и повеселиться, отдохнуть и выпить у себя в заведении. Не могу как минимум по той причине, что я там всё знаю. ВСЁ! И это заведение моё.

Так же я совершенно не могу перечитывать собственные тексты и просматривать видео своих спектаклей. Самая тяжелая в этом смысле работа – это заниматься монтажом видеоверсий спектакля: нужно много часов смотреть на свое изображение на экране и слушать свой голос. Недавно занимался предварительным монтажом спектакля «По По», просто изнемог.

25 ноября

В 2002 году я восстановил свой самый первый настоящий спектакль «Титаник», который был сделан в «Ложе» в 1992-м. Особо радостным событием этой пролетевшей недели был выход в продажу DVD с видеоверсией «Титаника». В нём нет ни слова про большой корабль, который крайне неудачно стукнулся о кусок льда и утонул. В названии «Титаник» подразумевался маленький титан. В этом спектакле в основном на сцене не я, а мой стариннейший друг Паша Колесников. Паша не актёр и никогда им не был, поэтому он прекрасен, таких, как он, актёров просто не бывает. Спектакль восстановлен в точности таким, каким он был в 1992 году, только мы стали намного старше. Мы его восстановили, чтобы снова ощутить то счастье и романтическое хулиганство, которым жили много лет назад. Спектакль нежный, ничего смешнее я в своей жизни не делал, люблю его и всегда смотрю из-за кулис. Паша каждый раз выдаёт что-нибудь новое, потому что не артист. Он живёт и работает в Волгограде, иногда приезжает в Москву, и мы играем спектакль.

Я не так давно сказал ЗДЕСЬ несколько слов про глупые и самонадеянные комментарии. И особо мнительные приняли мои слова на свой счет. Мне это нравится. Люблю мнительных людей, сам такой. Помню, отец приходил с родительского собрания, а я волновался и с ужасом ждал его возвращения, не зная, что ему в школе скажут про мои проделки. А отец приходил, ничего мне не говорил, закрывался с мамой на кухне, и они о чём-то беседовали. Мне было не слышно, и я очень боялся. Потом отец вызывал меня на кухню, смотрел прямо в глаза и говорил металлическим голосом: «Ну давай, рассказывай сам». А я же не знал, что именно ему известно, и из-за мнительности выкладывал всё начистоту. Ну или почти всё. Как-то после отец сознался, что ему ничего про меня в школе не говорили, кроме как про не очень хорошие отметки. А я выкладывал… Замечательный метод. С нами, мнительными, так и надо.

Ещё меня спрашивают, напиваюсь ли я в стельку и стыдно ли мне потом. Бывает, и напиваюсь, бывает и стыдно. Наверное, это случается со многими нормальными людьми.

Позапрошлый губернатор Калининградской области пил много, часто и на широкую ногу, он был запойный мужик. И все знали, что когда он выходил из запоя, ему пару дней было очень стыдно, и старались в эти послезапоиные дни попасть к нему на приём: в такие дни он подписывал практически всё, так ему было стыдно перед всем человечеством.

Несколько дней подряд осваивал iPod, a он, зараза, еще и на 60 гигабайт. Закачивал в него музыку, переслушал много, казалось бы, совершенно забытого и все эти дни жил с музыкой. Давно у меня не было такого погружения в музыкальную среду.

Написал бы ещё, но ведь я диктую, а у жены есть другие дела, к тому же слишком длинные тексты выкладывать не стоит. Да и жизнь впереди длинная (улыбка).

27 ноября

Отлично помню времена, когда сильно и постоянно слушал музыку. Знал составы любимых групп наизусть, помнил все альбомы… Я не понял в то время, почему мои приятели, не так страдающие меломанией, как я, перестали ко мне с удовольствием ходить в гости. Просто я приводил их и ставил им свои любимые песни, причем, во время прослушивания сидел рядом, заглядывал в глаза и ещё пальчиком грозил, мол, вот самый лучший момент, или: вот это гитарное соло нельзя пропустить.

А потом я попал в гости к одному любителю джаза, и со мной было проделано то же, что я делал со своими друзьями, и я всё понял. Так что любимая мною музыка остается теперь при мне.

В 1990 году я слушал только довольно тяжёлую музыку, а попсу не слушал вовсе.

И вот группа студентов Кемеровского университета поехала в Таллин, тогда ещё советский. В этой группе были моя будущая жена и я. Я был тогда влюблен, но ещё не сокрушительно. Ездили мы зимой, погода была гадкая. Но – молодость, путешествие, любовь, студенчество…

В один из дней нас повезли на экскурсию на таллинскую телебашню. Ничем не особенная, она стоит недалеко от моря, и с неё открывается сильный вид. На большой высоте этой башни есть (или был) большой круглый обзорный зал ресторана, который к тому же медленно вращался вокруг башни как вокруг оси.

Мы поднялись туда и удивились тому, что зал не вращается, но нам объяснили, что он включается только в 14.00, зато вид от этого хуже не становится. Нам ещё предложили всмотреться, пообещав, что мы увидим за заливом Финляндию. Мы всматривались, но ничего не увидели. Рядом со мной стояла моя будущая жена, под нами были воды залива с корабликами, за горизонтом – невидимая Финляндия… И вдруг наступило 14.00. Пол медленно двинулся под нашими ногами, началось вращение, и громко зазвучала песня, которую я с тех пор не просто люблю, а очень люблю.

За минуту до того, как она зазвучала, я не поверил бы, что мне может понравиться такая песня, для меня это была попса. Это была песня «Pet Shop Boys» «You are always on my mind». И горизонт медленно уходил куда-то вправо, и я ощущал себя внутри прекрасного музыкального видео.

А сколько таких историй! И сколько прекрасной музыки! Сколько сложных периодов в жизни совпадали с какими-то конкретными мелодиями и песнями. И есть люди, которых нет уже в живых, но с которыми связана какая-то музыка и о которых непременно вспоминаешь, когда она звучит.

28 ноября

И всё-таки очень приятно и даже как-то внутренне необходимо показывать друзьям и знакомым дорогие тебе фильмы, книги, музыку. Я довольно часто вижу в зале среди публики небольшие компании людей, которые явно пришли вместе. И в такой компании часто находится человек, который острее других реагирует, постоянно посматривает на своих, а иногда, перед наиболее полюбившимся фрагментом, подталкивает соседа локтем, мол, внимание! Такие люди страшно радуются, если радуются те, кого они привели.

Когда я кому-то показываю любимую песню или зачитываю любимые отрывки из любимых книг, или когда мне удается кого-то вытащить на впечатливший меня фильм, я всегда острее, чем сам с собой, переживаю любимое произведение. Когда кому-то что-то показываешь, чувствуешь свою сопричастность к песне, книге, фильму. Когда кому-то что-то показываешь, даже мурашки по тебе особенно споро бегут.

Правда, чувство меры в этом случае не помешало бы, но это тонкое чувство.

…Недавно узнал, что мою повесть «Реки» рекомендуют для внеклассного чтения в школах. Я категорически против. Не могу представить, что будет, если это войдет в школьную программу… Предположим, отрывки будут давать для сочинений, изложений или диктантов. Дети же возненавидят этот текст! А я не хочу, чтобы меня кто-то ненавидел. Я терпеть не мог Паустовского и Бианки, особенно рассказ «Лесная чаша», про гриб. Многим поколениям отрывки из рассказа диктовали на диктантах, и более тоскливого текста я не припомню. А рассказ-то хороший. И писатели хорошие.

Ещё хочу сказать, что не ставлю перед собой задачу каждый раз написать что-нибудь позитивное.

Мне не нравится само слово «позитивный». Я пишу о том, что мне кажется важным, заслуживающим внимания, или о том, на что хочу внимание обратить. И у меня есть надежда, что это может быть интересно и важно кому-то ещё, и в этом смысле второстепенных или незначительных деталей быть не может. Меня действительно интересует повседневность, и героев моих спектаклей и книжек – тоже. Мои герои и я, мы не знаем, как жить и что такое жизнь, но мы продолжаем этим заниматься. А слово «позитив» я никогда не употребляю и далек от того, чтобы заниматься увеселением кого-то, развлечением или успокоением. Понятно, что при этом кто-то веселится, кто-то радуется, а кто-то успокаивается. Я не против, я даже рад. Но я про другое…

29 ноября

…Когда-то я вернулся с воинской службы в состоянии сильной обиды. Но через какое-то время понял, что жить с обидой – всё равно что оставаться с незалеченной раной, то есть быть почти инвалидом. Я знаю многих моих ровесников, которые со своей обидой так и не справились. Многие эмигранты живут обидой. Я и спектакль «Как я съел собаку» делал с целью с обидой расстаться.

Но с обидой жить довольно просто, механизм обиды многое упрощает. Я хороший – они плохие, вот я и обиделся. Обида снимает вину, обида даже оправдывает, но если обижаться долго и на многое, через некоторое время можно обнаружить себя прекрасным человеком, живущим в плохом и обидном мире среди плохих и обидных людей. А если не обижаться, вопросы возникнут по большей части к самому себе. И тогда можно ощущать себя не самым умным, не самым правым и не самым прекрасным в мире, но при этом жить среди хороших людей и в не худшем из миров.

30 ноября

Атмосфера в ЖЖ меня действительно интересует. Я удаляю отдельные комментарии чаще всего по той причине, что они недоброжелательны или поверхностно сердиты. Это комментарии тех, кто бродит по тёмным коридорам Интернета с недобрыми и невнятными желаниями. Я удаляю их из своего пространства, чтобы не вступать в дискуссию, тем самым намекая, что не желаю авторов ЗДЕСЬ видеть. Мне кажется это вполне вежливым и тактичным способом указать человеку на дверь.

А атмосфера ЗДЕСЬ есть, и я её берегу. И радуюсь, когда симпатичные мне люди начинают ЗДЕСЬ общаться между собой. А слово «ЗДЕСЬ» выделяю большими буквами из уважения и к атмосфере и к тем, кто ко мне зашёл.

Правила же общения складываются сами собой. Вот написал я о том, что мне не нравится слово «позитивно», но от этого его ведь меньше употреблять не стали. Мне многое не очень нравится. Я, например, не люблю интернетовские термины и жаргонизмы. Термины я не люблю ещё со времен научных докладов и конференций. Чем сильнее был загружен терминами какой-нибудь доклад или выступление, чем запутаннее оно было, тем на поверку оказывалось поверхностнее и бессмысленнее. И как же ясно и почти без терминов наши блистательные профессора раскрывали специфические литературоведческие проблемы и выводили их на общечеловеческий уровень и смысл!

Мне, например, не нравится ИМХО. Я сначала даже не понимал, что это значит, потом догадался по контексту. Мне видится в этом упрощение задачи высказывания. Гораздо сильнее звучат: по моему мнению, я убеждён, я настаиваю, уверен, мне кажется, мне думается и т. д. В ИМХО нет даже и графической красоты, а есть пренебрежение к выражению собственного мнения. Вот слово «мнение» – красивое, старое и звучное. Но я далёк от того, чтобы попытаться запретить ИМХО. Это глупо, бесполезно и невежливо. Ну не нравится мне и не нравится. Просто сам его не употребляю. (Кстати, пока писал, понял, что термины и жаргонизмы по сути одно и то же.)

Сегодня иду на костюмированный вечер, друзья предложили выйти в люди. В Калининграде есть ресторан «Дольче вита», сегодня там вечеринка. Все придут в костюмах а-ля кинозвезды немого кино, понятное дело – американского и итальянского. Я посмотрел по сусекам и ничего подходящего в гардеробе не нашёл, а пойти хочется. И я придумал себе костюм, в котором буду там самым заметным, если, конечно, пустят. Самому очень нравится идея: пойду в домашнем атласном халате (купил специально турецкий, дешёвый) на голое тело (бельё оставлю), с сеточкой для причёски на голове, в тапочках и с сигарой. Благо сигара большая нашлась. Так и поеду, так и зайду.

Когда-то давно меня пригласили однажды на вечеринку, и она оказалась костюмированной. Меня не пускали. Тогда я пошёл в туалет, вымочил одежду и сам облился с головы до ног, был абсолютно мокрый, с меня текло. Так и явился обратно. Меня спросили, что это за костюм, я сказал, что – «Садко». Пропустили.

3 декабря

В Калиниграде совсем тепло – +7°. Облака над городом летят с какой-то невероятной скоростью. Сколько живу в Калининграде, всё не устаю удивляться здешнему небу, так быстро оно меняется. А когда на город падает снег и когда замерзает озерцо, которое видно из окна, можно убедиться, что Брейгель вообще ничего не выдумывал, рисовал с натуры.

Вчера я узнал, что родители читают мой дневник в ЖЖ. Отец сказал, что уже давно это делает, и из него знает, где я и по каким городам езжу, какие у меня новости и какое настроение. Я был тронут. Мне далеко не каждый день удаётся, особенно во время гастролей, им звонить. Теперь буду в ЖЖ еще ответственнее, родители же!

Вчера, благодаря выборам, по телевизору показали первую серию «Шерлока Холмса». У меня, конечно, есть фильм на DVD, но (об этом удивительном феномене я говорил в спектакле «ОдноврЕмЕнно») именно по телевизору такое кино можно смотреть, не отрываясь. Вчера я остро вспомнил, как видел его в первый раз.

Думаю, мне было лет четырнадцать, Конан Дойля я уже к тому времени прочёл. В старых переводах Ватсон писался, как Уотсон. И Ватсон – мне не нравилось. Я вообще начинал смотреть фильм не без скепсиса. Но какой же был восторг! Теперь об этом бессмысленно говорить, это уже классика. Но какое счастье расставаться со скепсисом и отказываться от предубеждений в процессе просмотра фильма или прочтения книги! От этого впечатление только усиливается.

А тогда мы только переехали в новую квартиру на проспекте Химиков в Кемерове, был конец зимы, папа уехал в командировку. Мы сидели с мамой в абсолютно пустой квартире, на окнах не было штор, было ощущение начала нового периода в жизни. И мы впервые услышали ту музыку из фильма, и началось острое удовольствие. Фильм тогда не перебивался рекламой, телевизор был чёрно-белый… От удовольствия захотелось есть… Отчётливо помню, что нашлись сосиски и початая банка зелёного горошка. Первая серия премьеры «Шерлока Холмса», на тарелке сосиски и зелёный горошек. От скепсиса не осталось и следа… Я тогда и подумать не мог, что когда-нибудь сыграю в кино и буду иметь представление о том, как кино делается. Я просто получал полное возможное наслаждение, какое только можно получить от кино дома у телевизора.

И до сих пор я наслаждаюсь тем, как пользуются разнообразными предметами герои этого фильма. Как же в этом фильме много приятных и красивых штуковин и штучек! Как они едят и пьют. Как они там одеты. Когда я вышел в Лондоне на Бейкер-стрит, я понял, что Бейкер-стрит в том кино, снятая в Риге, мне гораздо приятнее и роднее, чем эта реальная, огромная улица в настоящем Лондоне. Кстати, именно из этого фильма я узнал, как англичане пьют подогретый херес. Делаю так зимой, очень вкусно. Не было бы фильма, я бы не знал и не чувствовал этого вкуса. А на съёмках они наверняка пили не херес, а какой-нибудь разведённый чаёк или, как мы на съёмках «Прогулки», вместо виски пили яблочный сок. (Кстати, на соке бывают пузырьки, а на виски не бывают.)

5 декабря

Завтра, а для кого-то уже сегодня, вечером, полечу в Москву. 6-7-го спектакли в столице. 8-го концерт. 11-го спектакль в Воронеже, а 12-го – в Белгороде. Сомнения по поводу качества атмосферы в большом зале воронежского театра мне представляются напрасными. Я там уже играл, атмосфера была что надо. Я давно вкусил яда энергетики большого зала, и маленькие залы, прошу прощения за тавтологию, мне уже малы.

В Белгороде играть буду впервые. Когда-то, когда мне было 13 лет, я бывал в этом городе. Помню, меня возили на место знаменитого танкового сражения под Прохоровкой. Ещё я переписывался (обычными бумажными письмами в конвертах) с девочкой из Белгорода. До сих пор помню, её звали Троянова Оля. Ей, наверное, сейчас тоже сорок, и скорее всего, у неё другая фамилия, но интересно было бы её встретить.

Меня много спрашивают о съёмках в фильме «Прогулка». Мне нравится эта роль, но снимался я всего четыре дня, точнее четыре ночи. В основных съёмках фильма, которые проходили летом в Питере, участия не принимал. Меня пригласили сниматься, когда фильм был уже почти готов, оставалась только последняя сцена. Сцена со мной снималась зимой в Москве. Съёмки проходили в боулинге «69» на улице Вавилова.

Как же я с тех пор возненавидел боулинг! Мне неприятны даже звуки, которые сопровождают это занятие. Мы снимались четыре ночи, и я научился играть как бог. Правда, в фильм попал тот дубль, где я сбиваю две жалких кегли. Ещё смешно было то, что моему персонажу долго подбирали соответствующую образу обувь. Это был длительный процесс, купили хорошие английские туфли, но в боулинге дают специальную обувь. В общем, купленные мне ботинки я ни разу не надел.

Я снимался немного, всего в пяти картинах, и всё эпизоды, но сниматься в кино мне очень нравится, и я считаю это занятие хорошо оплачиваемым отдыхом.

Когда делаешь спектакль или пишешь книгу или когда записываешь альбом в студии, на тебе лежит большая ответственность за каждую деталь. Я отвечаю за всё. Я отвечаю за произведение в целом. Никого не интересует, что в типографии бумага была не очень, в театре фонари старого образца или у звукооператора плохое настроение. За всё отвечаю перед слушателями, читателями и зрителями только я. А в кино я ни за что не отвечаю. Мне дают задание, и я стараюсь его понять и выполнить. К тому же я – лишь небольшая часть всего фильма. Это отдых. И потом, если не получилось, можно переснять.

Съёмочный процесс для актера – постоянный отдых и ожидание. Это режиссёры и операторы бегают, нервничают, а ты сидишь и ждёшь, когда тебя позовут в кадр. Причём если фильм получился плохой, все ругают режиссёра, а если хороший – хвалят артистов. Это так приятно!

Партнёры были прекрасные, атмосфера на площадке, в хорошем смысле, очень деловая. Если бы не боулинг, совсем было бы здорово. И потом, я сам придумал, как изменить образ и текст. Изначально на эту роль планировался Максим Суханов, так что мне пришлось многое изменить, но не по сути, а в деталях, и теперь я доволен результатом.

Не следует верить артистам, которые говорят, как тяжело сниматься, вживаться в образ, проживать чужую жизнь, сильно себя тратить… Артисты много говорят штампов на эту тему. Сниматься в кино – счастье и радость. И за это ещё платят деньги!

6 декабря

В 1993 году мы выступили на фестивале «Студенческая весна» в Кемеровском госуниверситете. Тогда я ещё был известен именно как участник «СтудВесен». Признаюсь, то счастье, которое получал тогда от выступлений – а выступления случались на большой сцене раз в году – и поныне моё самое большое сценическое счастье.

Дело в том, что на филологическом факультете мало учится парней, а хотелось продемонстрировать факультетские мужские возможности. Вот я и придумал танец под названием «Танец настоящих мужчин». Я собрал разных ребят, не только филологов, но и легионеров с других факультетов, выяснил, что они могут, и сделал из этого танец. Я даже дал этой хореографии название: «общедоступная хореография».

Мне всегда очень нравилось и нравится, как танцуют в ресторанах, например, бухгалтерши с инженерами. Бухгалтерши в причёсках, а инженеры такие маленькие мужички с начёсанными на лысины длинными волосами. Они выпьют и танцуют, и стараются танцевать красиво. Допустим, весь финансовый отдел, дамы в причёсках, и с ними один инженер. Это тоже общедоступная хореография. Главное – танцевать на пределе возможного.

В нашем танце все демонстрировали кто что мог, а кто ничего не мог… всё равно что-то демонстрировал. В группе танцоров был, например, ныне известный журналист с НТВ Вадим Токменев, который тогда учился на филфаке.

К сожалению, в 1984 году ещё не было бытовых видеокамер, а так бы, может быть, сохранилась бы запись моей первой «СтудВесны». В том году мы показывали душераздирающую пантомиму под названием «Тени Хиросимы». Была годовщина бомбардировки Хиросимы, а Советский Союз боролся за мир. Пантомима была очень грустная: несколько человек изображали прекрасную жизнь, а потом всё гибло, и они превращались в тени. И музыка была трагическая. Так вот, в той пантомиме участвовал не только я, но и ныне очень известный артист Андрей Панин. Вот это было бы видео!

А ещё в девятом классе я был влюблен в сестру моего одноклассника Пашки, теперь это известная актриса Алена Бабенко. Много хороших людей вышло из Кемерова.

8 декабря

Отыграл последние в 2007 году спектакли в Москве. Осталось сыграть ещё два – в Воронеже и Белгороде, а в следующий раз я выйду на сцену уже почти весной. Очень приятное произошло позавчера событие: на спектакль пришли ребята из театра «Старый дом» города Йошкар-Олы и сделали прекрасный подарок…

Подарки случаются в моей жизни после спектаклей нередко. У меня довольно много разных очень симпатичных собак и хороших фонариков. Это всё подарки, насколько я понимаю, от любителей спектакля «Как я съел собаку» и романа «Рубашка». Фонарики мне особенно нравятся – и собаки, когда они не очень большие. Но однажды мне подарили собаку (не буду говорить, в каком городе) размером почти с меня, а нужно было лететь в Москву. И эта собака никуда решительно не помещалась, а отдельный билет ей покупать… было бы странно. В итоге я нашёл среди детей знакомых хозяйку для этой собаки. Знаю точно, что она там прижилась. Большая, коричневая, сделанная в Китае.

Ещё я никогда не оставляю подаренные мне цветы в гримёрной. Когда только начинал играть, и мне стали дарить первые в моей артистической жизни цветы, я часто их там оставлял. Забывал. Тогда я в цветах совершенно не разбирался, они меня не радовали и были обузой. Но однажды, когда играл в Москве, в театре «Школа современной пьесы» на Трубной… Помню, шёл я в театр за час до спектакля, а там неподалёку есть небольшой цветочный киоск, и я обратил внимание на пожилую даму, которая очень шумно обсуждала цветы с продавщицей, и заинтересовался, что она так оживлённо выбирает. Купила она всего-то пять белых астро-чек, но было видно, что для неё это серьезная покупка. А после того как я закончил спектакль, эти цветы оказались у меня в руках: дама протиснулась к сцене с самого дальнего ряда и подарила их мне. С тех пор я никогда не оставляю цветы в гримёрных, всегда приношу домой или в гостиничный номер, а в гостинице прошу, чтобы для них нашли вазу или какую-то другую емкость. Бывает так, что мне сразу после спектакля нужно ехать в другой город. Тогда я обязательно нахожу, кому отдать цветы. Чаще всего мне говорят: «Ну как мы можем взять эти цветы, их же вам подарили!». А я отвечаю: «В дороге цветы обязательно погибнут, а их дарили мне с благодарностью и любовью и наверняка тщательно выбирали. А цветы должны радовать. Я уже порадовался, теперь пусть они порадуют вас». Кстати, с тех пор как я перестал забывать цветы в гримерной, мне кажется, я начал в цветах разбираться и сам научился выбирать их и подбирать букеты.

Иногда в каких-нибудь дальних городах мне дарят большие модели кораблей. Вот с этим совсем сложно. Я привозил несколько из них домой, но они доезжали в плохом состоянии. В общем, с подарками часто бывают сложности, некоторые требуют от тебя больших трудозатрат. А какие-то подарки просто не знаешь куда девать… хотя и понимаешь, что подарено от души.

А позавчера ребята из Йошкар-Олы подарили мне стёганое одеяло. С одной стороны оно ещё и лоскутное, и среди цветных лоскутков вшиты отпечатанные на ткани фотографии из моих спектаклей. Это замечательный, красивый и функциональный подарок, хорошего вкуса и качества. Очень я был тронут. И уже им воспользовался.

10 декабря

В Москве понедельник, в смысле погоды, очень мрачный. Но страна, как известно, большая, и не везде всё так мрачно. Например, полагаю, в Мытищах лучше, чем в центре. Очень надеялся, что главный пропагандист Мытищ господин Квасоф материализуется на спектакле 7-го числа. В ЖЖ Квасоф давно всячески развивает тему Мытищ. Не знаю, как сами Мытищи, но Квасоф мне уже дорог. Но не явился Квасоф на спектакль, хоть я его и приглашал…

Есть удивительное свойство сцены, экрана, арены или стадиона. Кого-то эти пространства увеличивают, кого-то уменьшают. Мне обычно говорят, что на экране или на сцене я кажусь больше, чем в жизни. Как-то в Норильске ко мне вышла на сцену девушка с цветами – ростом метр сорок, не больше… и радостно сказала: «Ой, какой же вы м-м-маленький!» А сама едва мне до плеча доставала… Я же, когда увидел Василия Уткина, был очень удивлен, что он такого огромного роста. Он мне всегда казался если не маленьким, то компактным.

А есть актёры, на которых смотришь с самого дальнего ряда, с галёрки, и видно даже, как он моргает, какое у него выражение лица, видны все оттенки переживаний. А рядом с ним актёры, у которых глаза, рот и нос приблизительно того же размера… и совершенно не видно лиц. Удивительное и ничем не объяснимое явление.

Я не большой любитель футбола и редко бывал на футбольных матчах, но вот интересно: когда на поле настоящий мастер, огромный стадион отчётливо видит его движения, и ещё удивительно, что на футболе много тысяч людей неотрывно следят за маленьким в общем-то мячом и видят его, хотя в обычной жизни предмет такого размера на таком расстоянии был бы незаметен.

Со мной происходило несколько чудесных событий на сцене… Я имею в виду настоящее чудо. Со мной это несколько раз случалось, именно что несколько раз. Самым удивительным был момент в спектакле «ОдноврЕмЕнно», когда я придумал в конце бросать звёздочку.

Больше двух лет я играл этот спектакль без финала со звёздочкой, и как-то мне пришла в голову эта идея прямо во время спектакля. Я чувствовал, что спектакль идёт каким-то особым, лирическим образом. Он уже подходил к концу, а мне очень хотелось поддержать этот лирический настрой, и тут я увидел висящие собственноручно вырезанные звёздочки, которые служили просто фоном, и мне в голову пришло это решение, и оно тут же было выполнено.

Держа в правой руке картонную звёздочку, я сказал, что сейчас звёздочка упадёт и, пока она падает, можно загадать желание, а прежде чем упадёт, я скажу: «Раз. Два. Три». В этот момент мне всё хорошо было видно, так как зал был освещен контровым светом, синим таким. Обычно во время спектакля прожектора лупят в глаза, а тут всё было видно. И я почувствовал невероятно сильную волну… Не хочу называть это избитым словом «энергетика», в котором для меня нет отчетливого смысла. Я тогда почувствовал волну сильнейшего внимания. И отчётливо видел лица нескольких сотен человек, которые, не отрываясь, смотрели на маленькую звёздочку у меня в руке. Лица были такие… короче, все загадывали желание. И лица были прекрасны. И все эти желания, и все эти взгляды были направлены на кусочек картона. Я тогда опустил глаза, потому что мне показалось, что я подглядываю за чем-то сокровенным, и ещё я чувствовал, что вот-вот расплачусь. А когда звёздочка падала, я ощутил выдох, выдох нескольких сотен людей. Это было чудо.

С тех пор я всегда завершаю спектакль этим моментом со звездой, и чудо происходит всегда. И я всегда опускаю глаза, потому что не справляюсь с впечатлением, которое получаю от выражения лиц в зале. Лица зрителей в этот момент такие – как у людей, которых точно никто не видит, которые всё равно при этом чего-то стесняются, волнуются и совершают сокровенную душевную работу. Понимаю, что нельзя подглядывать за людьми, когда они загадывают желание. А я думаю, что загадывают все, даже законченные прагматики.

13 декабря

Завершились последние в этом году гастроли, теперь можно целиком и полностью сосредоточиться на написании романа и, собственно, его закончить.

Очень я люблю работать над текстом дома. Особенно прекрасны дни сразу после Нового года, когда страна уходит в новогодний марафон. В это время практически никто не звонит, и я знаю, что друзья и приятели с переменным успехом распределяют и тратят здоровье на то, чтобы более-менее живыми добраться до старого Нового года, а потом вспомнить, что всё-таки есть работа, какие-то обязанности, заботы и вообще повседневная жизнь. Эти январские дни самые тихие и плодотворные. В такие дни мне нравится звонить утром приятелям и спрашивать, как они себя чувствуют…

Играл в Воронеже «Дредноуты» в Театре оперы и балета. В этот раз организаторам удалось сделать билеты не смертельно дорогими, и зал был полон, и настроение было у всех прекрасное. Очень я доволен тем, как прошёл спектакль, правда, не обошлось без курьёза: во время спектакля откуда-то сверху на сцену – а сцена там огромная – стали падать обрывки цветного серпантина, мишура и блёстки, причем падали они в самые неподходящие моменты. Я сначала даже не понял, почему люди в зале смеются. Я сообщаю что-то трагическое, а тут смех. А потом гляжу… ба-а-атюшки! сверху летит всякая блестящая красота. Пришлось сообщить, что я этого не задумывал. А ещё из суфлёрской будки, которая находилась во время спектакля у меня под ногами и совсем близко, весь спектакль смотрели две пары глаз. Довольно странное ощущение. К тому же люди там ещё и шебаршили и чего-то обсуждали. Я в какой-то момент даже заволновался и подумал: «Не дай бог начнут текст подсказывать!». Мало ли, вдруг в Воронеже очень ответственный суфлер, и он решил исполнить свой долг именно на моём спектакле. Но закончилось всё хорошо, только очень многие зрители говорили мне, что были уверены, что с серпантином я так задумал. А в театре сказали, что эти блёстки остались с прошлого Нового года. Они летом хотели их убрать, а осенью решили, что и смысла нет.

Вообще это частое явление в театрах. Можно увидеть на стенах календари пятилетней давности, открытки с Восьмым марта за девяносто третий год, причём видно, что открытку не берегли, просто положили, и она так и лежит. Во многих театрах время совершенно остановилось. Но не в хорошем, а в ужасном смысле. Мне тяжело пользоваться чужими гримёрными. Чаще всего мне предлагают гримерные каких-то известных, заслуженных или народных артистов. И на стенах этих гримёрных висят афиши, например такие: юбилейный вечер, посвященный пятидесятилетию такого-то. Рядом афиша: бенефис этого же артиста, посвященный его шестидесятилетию. А ниже плакат юбилейного спектакля в честь его же семидесятилетия. Вот тебе и судьба. Человек провёл в этой гримёрной всю жизнь. У него там свой порядок или наоборот, беспорядок. Я стараюсь в таких гримёрных ничего не трогать. Быстренько переоделся, сыграл спектакль и – как можно быстрее выбираюсь из этого, в общем-то, чужого мне пространства.

И ещё из личного опыта… Я объехал много городов и играл во многих театрах. Чем хуже театр, тем сильнее в нём пахнет кошками. Стопроцентная закономерность. Не знаю, почему так, но поверьте на слово.

15 декабря

Сегодня пятнадцатое декабря, ровно год назад умерла моя бабушка. Мне повезло, у меня долго были бабушки. Сейчас они обе лежат рядышком на кладбище недалеко от Калининграда. Это те самые бабушки, которые слились в одну в спектакле «Как я съел собаку». Там они обе – один любимый персонаж, который громко пьёт чай или гладит мальчика по спине шершавой рукой. Вот уже год у меня нет ни одной бабушки. И вот уже год я никого в этом мире не могу назвать бабушкой, и никто не назовёт меня внуком. Это явно некий жизненный рубеж. Взрослее я, конечно, не стал, но дополнительные ощущения взрослости появились…

И сегодня же, пятнадцатого декабря, у моей жены Лены день рождения. Она прилетела ко мне в Москву, и сейчас мы пойдем праздновать и веселиться. Придут несколько друзей, будет хорошая маленькая и очень тёплая компания. Выпьем, поднимем тосты и будем говорить Лене всякие хорошие слова, которых она, безусловно, заслуживает. И даже больше.

…Вчера начали запись сингла «На заре» с группой «Бигуди». Это будет очень нежная кавер-версия, вместо куплета – мой текст, про юность, а припев своим чудесным голосом споет Ренарс Каупере из «Brainstorm». Думаю, песня будет готова в январе и мои читатели в ЖЖ будут первыми, кто её услышит.

17 декабря

Праздник День Рождения удался на славу! Была совсем небольшая компания, восемь человек, и главное, были люди, которые только познакомились. Я всех всем представил, все были друг другу свежими людьми, и получилось веселье. Между прочим, хороший рецепт, главное – никто ни от кого не устал.

Сегодня закончил записывать аудиокнигу «Следы на мне». Теперь можно подводить итоги уходящего года. Всегда кажется: так много сделано, так много всего было… А подводишь итоги, и, вроде, сделано совсем мало. Это как покупаешь подарки, везёшь друзьям и родственникам и думаешь: «Как много я всего накупил!». Предчувствуешь радость даже не тех, кому будешь дарить, а свою собственную, от того, какой ты молодец, что так всё здорово придумал. Привозишь, быстро даришь, и всё… Подарки закончились. Так и с подведением итогов года.

А что сделано? Начата и закончена книга «Следы на мне», начат новый роман, но ещё не закончен, сделана видеозапись спектакля «По По» и уже готова к выпуску, вышел DVD спектакля «Титаник», вышел альбом «Секунда», записана аудиокнига и сингл… всё. Ещё сыграно много спектаклей и концертов по разным городам. И вот смотришь на все эти дела, и оказывается, что долгий трудный год равен каким-то конкретным завершённым или не завершённым работам. И есть ощущение, что сделано мало.

Да! Ещё у меня в этом году появился ЖЖ. Но эта работа ещё не завершена…

18 декабря

Утром еду в Ярославль, там у меня концерт с «Бигуди», последний в этом году. Очень хочется дать настоящего рок-н-ролла. А мы его и дадим! Потом полечу домой, к семье и неоконченной рукописи.

А вчера мы записывали сингл. Прилетел Ренарс Кауперс, и мы работали.

Последние недели страшно устал от разговоров с коллегами по творческому цеху, даже начал ворчать от усталости. Устал выслушивать нытьё по поводу того, что впереди выступления на корпоративных ёлках. Кто-то мучается вопросом, где бы скоротать январь: в Таиланде надоело, в Греции холодно, а на Карибы далеко. Кто-то с кислой рожей говорит, что снимается сразу в трёх картинах, причём говорит это так, будто он задействован не на съёмках, а на ремонте трёх картофелеуборочных комбайнов устаревшей конструкции. А один продюсер с не менее кислой рожей сообщил, что у него в производстве пять картин и два сериала. И ни от кого не исходит ощущения творчества. Никто не звонит и не говорит: «Старик! Я тут такое придумал!» или: «Знаешь, у меня тут такой замысел!». Почти совсем не бывает разговоров, мол, я тут такую книгу прочёл! Или: посмотри вот это кино, я недавно раскопал…

Кому-то я восторженно ляпнул, мол, последний альбом Seal послушай, классный! А увидел в ответ такую мину, мол, какой на фиг Seal, какая вообще, к чёрту, музыка! И мне в этот момент подумалось: чо я-то бегаю с идеей сингла какого-то всеми забытого «Альянса», про какие-то голоса на заре?! Да ещё утомила серая бессолнечная Москва, утыканная новогодними ёлками, забитая пробками и наполненная согбенными пешеходами…

Но вот позвонил я Ренарсу Кауперсу со своей идеей, и он без всяких проволочек нашёл время в своём рабочем графике, с радостью откликнулся, прилетел, и мы очень счастливо работали, причём работали не легко и не просто. Но он так работал!!! В эти моменты я чувствовал, что творчество, любимая профессия и жизнь – это сложный и страшно увлекательный процесс. И вся усталость прошла. А теперь есть радость ожидания того, как мы покажем эту песню…

Какое же счастье видеть настоящую звезду, а Ренарс – настоящая звезда, причем не только постсоветского розлива. Он-то ого-го! На записи он очень волновался и переживал, а после рассказывал, как трудно у него самого идёт запись нового альбома, какие сложности с репетициями и в коллективе. Мы ехали по ночной Москве, и он с большим волнением ставил треки из нового альбома. Это были песни, которые ещё не готовы, есть только музыка без голоса, и он ставил и пел то, что потом будет записано. Мы ехали в машине, и он пел. И всё сразу изменилось…

И снова хочется работать, хочется поскорее вернуться к рукописи, которая идёт совсем не просто, потому что роман, видимо, будет непростой. И забылись кислые рожи. Вот поеду в Ярославль и постараюсь там дать такой концерт, чтобы не было стыдно ни за коллег по цеху, ни за себя.

21 декабря

В Ярославле был очень хороший концерт. Как же приятно было в буквальном смысле оторваться, понимая, что в уходящем году это последнее выступление! Голос сорвал практически окончательно, но было не жалко, потому что зачем нужен сейчас голос? До марта буду сидеть и писать молчком. Публика так поддержала… В общем, концерт получился.

Завтра буду в итоговой программе Познера «Времена». Я уже был там несколько раз, мне было интересно. Особенно когда программа была посвящена патриотизму, и удалось пополемизировать с Жириновским. С ним же полемизировать невозможно, у него какие-то уж очень быстрые мозги, и он ужасно смешной. Но мне удалось его приложить. Я тогда понял, что нужно сказать что-то короткое, потому что он долго говорить не даст, и обязательно смешное, и лучше всего в конце программы, чтобы он не успел ответить. Как я уже говорил, речь шла о патриотизме и о любви к Родине. Понятное дело, что Жириновский любит Родину больше всех. В общем, я сказал приблизительно следующее: «Никто не сомневается, что Владимир Вольфович очень любит Родину. Но, наверное, каждый боксер очень любит свою грушу, на которой тренирует удар…» Все порадовались, а Жириновский не ответил, задумался, а потом передача кончилась. Я был очень доволен, а он даже и не думал обижаться, подошёл и подарил мне туалетную воду «Жириновский». На флаконе его портрет, и пахнет ёлкой. Хорошая вещь.

Подсунули мне послушать альбом совершенно незнакомого немецкого коллектива под названием «Onetwo». Мне так понравилось! Уже несколько дней слушаю. И на этом альбоме есть прекрасный кавер старой песни «Pink Floyd». На этот глобальный коллектив («Pink Floyd») вообще редко делают каверы. Короче, рекомендую, хотя музыка довольно буржуазная. Просто хочется порекомендовать что-то хорошее… а то я тут слышал, как в баре гостиницы в Ярославле три вполне милых дамы обсуждали Бегбедера. Стало тоскливо и скучно. Это ж какой должна быть тоскливой жизнь, чтобы сидеть и обсуждать Бегбедера…

Очень устал. А когда так устаю, у меня шаловливое настроение. Когда устаю просто, могу быть вреден и занудлив, а когда устаю предельно – люблю пошалить.

25 декабря

Наконец вернулся домой надолго. Когда возвращаюсь из гастрольных поездок, наполненных передвижениями, лицами, спектаклями, разговорами и прочими делами, некоторое время мучаюсь и не могу привыкнуть к тишине и отсутствию необходимости быть готовым вечером выйти на сцену. Но постепенно привыкаю и тогда могу снова сесть за неоконченную рукопись.

Впечатления от участия в передаче «Времена» странные и скорее грустные. Я был там самым молодым, трое остальных писателей много меня старше. И они давно и часто присутствуют на экране телевизора, кто-то больше, кто-то меньше. С самого начала я понял, что, собственно, мне нечего сказать, и я не могу участвовать в интересующих мэтров разговорах. Один часто говорил слово «Сталин», другой написал книгу про Махно, третий готов говорить о дьяволе и ангелах, и все трое с радостью произносят слово «народ». А я понимал, что ни про Сталина, ни про Махно мне говорить не интересно и совершенно не актуально, про дьявола же с ангелами я ничего не знаю. А слово «народ» употреблять – это высокомерно. Вот я и попытался сказать что-то неотдельное от «народа».

Как-то в Швейцарии у меня брали большое интервью. Задали вопрос об особенностях русского сознания. Я сказал, что не могу начать такого разговора, потому что не вправе рассуждать о русскости. Если начну рассуждать о русскости, мне надо отделиться от самого себя и попытаться найти признаки русскости в себе. То есть в этом интервью мне предлагали перестать быть русским.

А потом этот журналист позволил себе очень грубый вопрос. Он спросил меня, считаю ли я себя европейцем. На что я ответил, что, раз он задает мне такой вопрос, это означает, что он меня европейцем не считает.

Мне представляется, что современный жаждущий писать про сегодня писатель просто не может употреблять слово «народ».

И ещё мне было грустно наблюдать за хорошим писателем Веллером, который совершенно неадекватно полюбил телевизор. Он так часто присутствует в разных передачах и на разных каналах, что, очевидно, увлёкся этим, телевидение и общественная деятельность победили в нём литератора. А если человек много присутствует в телевизоре, это неизбежно ведёт к тому, что литературное слово этого человека становится менее весомым. То есть если человек много говорит с экрана, зачем вчитываться в его книги? Это обидно.

Я на себе испытал сладкую притягательность и соблазнительность телевизионного пространства, но справился и отказался. Вот и в программе «Времена» я хотел говорить так, как привык, а не вещать и не постулировать.

Обидно за Веллера. У него даже голос стал какой-то механический. Прямо как у заводного аппарата. Я смотрел на него и думал: «Вот, Женя, смотри и постарайся запомнить. Когда тебе будет столько же лет, как уважаемому писателю Веллеру, не соблазнись, не девальвируй собственный писательский образ, не превращайся в аналитика по всем вопросам. Если будешь отвечать на любые вопросы, тебе не будут вскоре задавать никаких».

ЗДЕСЬ мне был задан вопрос про то, как ведут себя телевизионные спорщики в телевизионных кулуарах. Я сам мало бывал в этих кулуарах и считаю неприличным рассказывать, как там люди себя ведут. Могу сказать одно: все телевизионные спорщики давно друг друга знают, друг к другу привыкли и, в общем, жить друг без друга не могут. Меня это в своё время удивило, а потом скорее порадовало. Если люди спорят перед камерой, то без камеры им спорить неинтересно. Это вполне понятно.

…Завтра постараемся нарядить ёлку. Затянули мы с этим делом. Дети ждут. А это сейчас важнее, чем что-либо другое.

26 декабря

Не удалось нарядить ёлку: пропала подставка. Всегда что-нибудь мешает такому простому и весёлому занятию, как установка ёлки. С детства помню, как отец мучился, всегда чего-то подстругивал, подпиливал, отбивал палец молотком, ёлка падала… У меня всё то же самое. Купили искусственную ёлку. Думал: «Ну всё. Теперь ни сухой хвои, ни проблем с тем, куда её выбросить…» А вот подставка куда-то пропала. Теперь не знаю, новую ёлку, что ли, покупать – потому что проехали по магазинам, отдельно подставки не продаются.

Три года назад завели искусственную ёлку, потому что дочка Наташа категорически заявила, что ей жалко убивать ёлки. Вот купили. Сегодня перерыли всё в поисках подставки. Нету. Ох уж этот Новый год! А дети ждали. И для них, конечно, ответственный за ёлку – папа… А у меня даже подходящих инструментов нет, чтобы из чего-нибудь сколотить подставку.

ЗДЕСЬ уже знакомый мне по своим комментариям человек написал следующее, полюбуйтесь: «…Нет, Евгений, не судьба Веллера вам уготована. Под вашим именем будут продавать айподы, как например вот тут (далее приводится адрес). Хотя продавец, конечно, дал маху, надо было озаглавить аукцион «айподы от Гришковца». А ещё лучше отправить баржу таких айподов прямиком в МЫТИЩИ! Сразу видно – нет коммерческой жилки».

Смотрите, как язвительно человек пишет. Видимо, радовался, когда подбирал такие недобрые слова. Отвечаю, это – благотворительная акция, которые довольно давно проводит порядочный, последовательный, добрый и честный человек по фамилии Носик, человек в Интернет-пространстве известный и уважаемый. Он придумывает различные благотворительные акции, собирая деньги на спасение детей. Он не делает из этого большой шумихи, его фонд работает уже несколько лет, тихо и плодотворно. Недавно Носик обратился ко мне с предложением участвовать в их деятельности, и я согласился.

Я участвовал в благотворительных концертах, которые организовывали Чулпан Хаматова и Дина Корзун. Они занимаются спасением детей, больных лейкемией, – я этих детей водил на свои спектакли. Те, кому не лень, могут поинтересоваться, сколько мне заплатили и сколько я взял за билеты.

Благотворительность – это большая и трудная работа. Есть, конечно, и такие, кто использует благотворительность в своих целях, но я не про них. Я знаю тех, кто много лет последовательно и скромно помогает разным людям в разных проблемах, бедах и делах. Сам я благотворительностью никогда не занимался, но если меня приглашают те, кому я доверяю, а главное, кто знает, кому и как помочь, я стараюсь участвовать. Иногда им нужно только мое имя в числе других имен достойных, не запятнавших себя пошлостью людей. Я помогаю тем, что выступаю, что-то говорю, привлекаю внимание к проблеме. Этого в моей жизни немного, а кто-то такими делами занимается много и бескорыстно. В данном случае у меня попросили музыку с моего iPODa. Причем обратились не только ко мне.

Если Вы сомневаетесь в моей честности или в честности тех, о ком я говорю, просто перестаньте СЮДА писать. Отвалите, пожалуйста. Но если не сомневаетесь, Ваши извинения приму с радостью.

Счёл нужным так подробно на этом остановиться, потому что часто встречаю подозрительность и вопиющее недоверие. Не хочу, чтобы оно омрачало последние новогодние деньки.

Ёлку поставим завтра. Теперь это задача номер один.

26 декабря

Ну вот и слава Богу! Человек, на которого мы в ЖЖ все так накинулись, и который был предметом нашего справедливого гнева, появился и написал следующее:

«Охо-хо… Сразу объяснюсь: о том, что аукцион благотворительный, я не мог знать, поскольку перешел на лот по баннеру. Как уже заметил один человек в этой теме, я предположил, что некто продает свой личный айпод, рекламируя его Вашей музыкой. Посчитал это странным и постебался. Вот, собственно, и всё. Теперь вот с Вашей лёгкой руки, я и „идиот“, и „завистник“, и „пакостник“, и „дурак“, и „малодушный падонок“. Кто-то даже решил, что я „троль“. Больше всего понравилось, конечно, „форумные истерички и провокаторы“ и „блюститель айподов“. Можно было бы ещё ввернуть сюда „экстремистского молодчика“ – хуже бы мне уже не стало. Не стесняйтесь, господа!

Сожалею, что принял Антона Носика за незадачливого коммерсанта, и приношу ему свои извинения. Также и Вы, Евгений, простите что хоть и невольно, но испортил Вам настроение. Теперь оно будет испорчено у меня. Закон сохранения энергии…».

Вот уж поистине редкий и радостный случай! Очень был рад сообщению. А баннер действительно сделали невнятно, он мог ввести в заблуждение. Так что прошу и меня простить… В общем, всё хорошо.

Как-то я долго не созванивался со своим московским приятелем, художником, человеком очень одиноким. Он ждёт моих звонков, а я что-то не звонил: был сильно занят, и настроение было не для приятельской болтовни. И вдруг он позвонил и наговорил обидных претензий, мол, забываешь друзей, зазвездил и так далее. Я тогда прервал его гневную тираду, просто бросил трубку, и всё. А потом написал ему длинную эсэмэску приблизительно следующего содержания: «Дружище, я прервал разговор, чтобы не дать тебе наговорить таких обидных слов, после которых прежние отношения будет сложно или невозможно восстановить. И ещё мы живём в такое время, когда, если мне долго кто-то не звонит, я звоню сам и сначала интересуюсь, не стряслось ли чего-нибудь». Он вскоре перезвонил, и всё было нормально. Хорошо, что и в истории с iPODoM всё разобъяснилось.

А вообще это прекрасно, когда люди находят в себе силы извиниться. Это прекрасно, но очень немногие умеют это делать. И далеко не все умеют искренне благодарить, находить слова для комплиментов, признаваться в своей неправоте или честно говорить, что не знают ответа на тот или иной вопрос. Короче, я очень рад тому, что извинения принесены и найдены хорошие слова.

А ёлка сегодня всё ещё не установлена. Это уже какой-то кошмар. Мы честно опробовали все предложенные нам способы, но безрезультатно. Ёлка искусственная, у неё очень короткий и тонкий черенок, предназначенный для специального крепления. Само крепление до сих пор не найдено. Мокрый песок и земля тоже недостаточно надежно фиксируют такую тоненькую железку. Живая ёлочка у нас есть. Ей уже три года. Она стоит на террасе в большом горшке. Калининградский климат позволяет держать её в горшке на улице. Но она маленькая и не годится для главного новогоднего украшения дома. Завтра утром поедем в кузнечную мастерскую, там нам сварят нужную подставку. Вот тогда-то настоящая подставка и найдется… Охо-хо. Но дети терпят.

Завтра у сына утренник в детском саду. Он нас очень повеселил. Мы спросили его, кем он там будет, наверное, зайчиком. А он ответил: «Нет, я буду самый главный король, а остальные будут зайцы». Он сказал это очень спокойно. Мы поинтересовались у воспитательницы, она сказала, что он будет принцем, а остальные – зайцы. Не соврал. Просто он громче и смелее всех поёт, вот и принц. А я всегда был зайцем. Только один раз – котом в сапогах…

28 декабря

Сегодня чудо-богатыри в кузнице изготовили за 200 рублей подставку. Очень функциональная и идеально держит ёлку. Дети счастливы, ёлка наряжена.

В наряжании ёлки я не принял никакого участия. Ленился и смотрел телевизор. Старая подставка пока не нашлась, а по закону должна была найтись. Очень надеюсь, что и не найдется, иначе будет обидно.

29 декабря

Пока не понимаю, что для меня ЖЖ в моей жизни. Отчётливо отделяю его от творчества. То, что я пишу в ЖЖ – не писательская тренировка и не разминка, для меня это общение. Особенное, какого прежде не было. Для меня эта территория и атмосфера – серьёзный предмет гордости, интереса и важное приобретение уходящего года.

Мне очень хочется избавиться ЗДЕСЬ от слова «позитив». Его значение можно передать другими, более выразительными словами. К тому же в последнее время слово так истёрли и избили, что в нём слышится бессмысленное, ничем не оправданное веселье. И когда кто-то пишет мне, что я позитивный, что черпает от меня позитив… мне становится грустно. У меня нет художественной задачи сделать что-то позитивное. Жизнелюбивое – пожалуйста, жизнеутверждающее – сколько угодно… Но слово «позитивный» мне в последнее время активно не нравится. Легковесное оно какое-то.

31 декабря

Начинаю этот текст за десять минут до полуночи по калининградскому времени, а когда закончу, будет уже 31 декабря, очень длинный день. Бывают такие дни, которые получаются очень-очень длинными.

Уже рассказывал где-то эту историю, но расскажу ещё раз. Это новогодняя история. Наша дочь Наташа лет в шесть засомневалась, что Дед Мороз действительно существует. А мы всячески поддерживали в ней веру в Деда Мороза. Но она засомневалась, потому что все Деды Морозы на всех утренниках плохим гримом и потертыми костюмами эту веру подрывали. И вот случилось событие, которое ещё на пару лет сохранило в Наташе веру в Деда Мороза: ей тогда было шесть лет, у нас стояла ёлка, все мы были вечером дома. Кажется, было 28 декабря. И неожиданно к нам зашёл Дед Мороз. Раздался звонок, я открыл дверь – а там Дед Мороз. Мы его не вызывали, я растерялся, Лена тоже растерялась. Дед Мороз зашёл, начал громким голосом, как обычно: «Так, кто это у нас здесь?…» А мы все были очень растеряны. И он шёпотом спросил меня: «А какая это квартира?» Я сказал. Он извинился, сказал, что ошибся дверью, и ушёл. А Наташа поверила, что это был настоящий Дед Мороз: он не просил её рассказывать стихи, не давал ей стандартные, оплаченные нами подарки, просто зашёл, извинился и ушёл. А ещё Наташа видела, что мы растерялись, не говорили ей: «Ой кто к нам пришел!» Она видела, что мы были явно не готовы. И долго была уверена, что мы видели настоящего Деда Мороза.

Меня много раз спрашивали, есть ли у нас какая-то семейная традиция и особый ритуал, связанный со встречей Нового года. Нет. Единственно – мы всегда стараемся выпить рюмочку в тот момент, когда Новый год приходит в родные края, то есть когда Новый год встречают дорогие кемеровчане и все кузбассцы. Это происходит на четыре часа раньше, чем в Москве. Потом выпиваем по московскому времени, а потом я усиленно загадываю желание в последнюю минуту уходящего в Калининграде года. И это всегда происходит дома. Вот и всё.

2 января

Завтра в 9 вечера концерт группы «Мегаполис» в московском клубе «Икра». Жаль, я не в Москве, обязательно пошёл бы. Как мне нравилась их «Звёздочка», и «Рождественский романс», и «Я весна»! А ещё, когда мы делали DVD «Как я съел собаку» и «Планету», возникли проблемы с авторскими правами на те фонограммы, которые я использую в спектакле. В спектакле использовать – одно, а на DVD – совсем другое. Нужна была музыка, и Олег Нестеров мне просто подарил (то есть дал безвозмездно) фонограммы своих песен без своего голоса. Он вообще чудесный человек. А концерты они играют так, как никто у нас в стране. Только они очень редко играют.

…Помню, в 1996 году видел очень грустную картину. Это случилось первого января, мы возвращались после праздника ранним утром домой. Ехали, наверное, в первом троллейбусе. Мороз, белые, замёрзшие окна троллейбуса, неуютный, болезненный и тоскливый свет в салоне… Людей было немного. На задней площадке стоял несчастный мужичок и держал в руках обвязанную верёвкой ёлку. Было видно, что он когда-то вышел за ней ненадолго, просто ёлку купить. Дома наверняка ждали, а в какой-то момент перестали ждать. И вот он возвращался домой и почему-то эту ёлку не бросал. Видно было по нему, что пил он сильно. Но ёлку не бросил. Вот такая первоянварская картинка. А за ней целый космос.

Вообще-то я люблю первые посленовогодние деньки. Они тихие, неторопливые, вкусные… А потом возвращается повседневность.

5 января

Всё наше семейство разболелось. Уже четвёртый день дом похож на лазарет. Какая-то досадная инфекция, температура и прочие прелести.

Зато телефон молчит. Многие поразъехались в разные концы света. Большинство, конечно, на горнолыжные курорты. Не перестаю удивляться, как много моих сверстников стали вдруг горнолыжниками, теннисистами, аквалангистами.

Порадовал один мой приятель. Первого числа, днем, он поехал в супермаркет – в том состоянии, в каком за руль садиться, конечно, нельзя. В магазине купил всё, что было нужно для продолжения праздника, и уехал домой на такси. Третьего числа он понял, что машины нигде нет. И не мог вспомнить, как и каким образом ездил в магазин, а главное – в какой. Друзья видели, что он вернулся на такси. Короче, два дня он искал машину и сегодня нашёл, очень обрадовался и продолжил праздник. Молодец.

А вот мой французский переводчик, который отличается невероятной рассеянностью… Зовут его Арно Ле Гланик, ему хорошо за сорок. Он по профессии и по образованию актёр и философ. Когда-то ему довелось поучиться в Питере. Он очень рассеянный и очень француз. Однажды где-то в центре Парижа он припарковал свою машину, никогда её не нашёл, а через два года получил извещение и квитанцию к оплате, за утилизацию.

8 января

Наше семейство так и не научилось толком праздновать Рождество: основные рождественские традиции и чудеса давно уже накрепко срослись с новогодним праздником, да и большая часть праздничной энергии направлена на бой курантов. Так что я не знаю, как праздновать Рождество.

Также у нас дома не празднуют 23 февраля, 8 марта, День независимости и ряд других праздников. Вот Первого мая у нас праздник: у моего отца день рождения.

Меня часто спрашивают про мои увлечения спортом. На горных лыжах никогда не пробовал, сноуборд тоже. Многие годы именно зимой я либо пишу книгу, либо репетирую спектакль. Я очень-очень люблю это делать. Если станет известно, что я катаюсь где-то на лыжах, значит в наступающем году не будет книги, спектакля или альбома. На коньках в детстве катался хорошо, но это было давно. Теннис тоже не пробовал. И дайвинг. Маски и трубки мне вполне достаточно. И потом, после службы на флоте все эти ныряния кажутся мне детской забавой с серьёзными лицами. А год назад я в воде задержал дыхание на 4 минуты 7 секунд, зафиксированный факт. И этим горжусь.

Я получаю очень много самых разных текстов от людей, которые хотят писать – и пишут. Мне передают их в театрах, где я играю, или как-то ещё. Чаще всего я их не читаю. Не потому, что неинтересно. Раньше я читал всё, что присылали, и даже если очень не нравилось, всё равно старался найти для автора какие-то добрые слова. А теперь у меня нет на это сил, и потому я стараюсь такие тексты не читать и прошу всех: не посылайте и не уверяйте, что послали просто так. Я ведь знаю, как, едва отослав куда-то текст, сразу начинаешь ждать ответа, а потом – в любом случае – обижаешься. В этом ужас начала писательской жизни. Я его испытал, хоть и не долго, но в полной мере.

9 января

Получил множество вопросов, которые меня в основном порадовали. Я выбрал семнадцать и буду на них отвечать. Меня попросили рассказать про мою необычную фамилию.

Мне моя фамилия необычной не кажется – и благозвучной тоже. Знаю про неё немного. Я пятое или шестое поколение Гришковцов, родившихся в Сибири. Как они попали в Сибирь, не знаю. Фамилия не еврейская, а украинская. Знаю, что где-то под Винницей есть деревня Гришковцы. А может быть, и не под Винницей, но где-то там. Фамилия точно не знатная и ничем не примечательная. К каким-то историческим событиям мои предки отношения не имели. Во всяком случае, таких документов у меня нет. Прадед же мой был инженером-железнодорожником, но я об этом писал в «Реках».

Есть ли у меня новые друзья, появившиеся уже в период известности и не связанные с профессией?

Теперь у меня только такие друзья. Сначала почти полностью исчезли из моей жизни друзья, оставшиеся в родном городе. А потом как-то оторвались друзья и коллеги по самодеятельному театру. Я это очень остро переживал, но тут ничего сделать нельзя. Теперь новые друзья, все не коллеги. Появились и очень близкие. Есть у меня один друг, который меня поразил. Мы с ним познакомились четыре года назад, и примерно через полгода он подарил мне целую стопку своих фотографий. Это были фотографии детства, юности, даже армейские. Он сказал: «Мы тогда с тобой не были знакомы, но пусть у тебя будут эти фотографии, будто мы с тобой дружили всю жизнь». Красиво, правда?

Слушаю ли я записи с «Бигуди», какие, и как мне мой голос?

Последний альбом слушаю. Там мой голос так записан, будто и не мой. Ещё мне нравится песня «Петь». Не сочтите это нескромным, но я многое слушаю из наших альбомов. Меня только огорчает, что первый альбом записан плохо. Но мы выпустим «The Best». Переиграем и переговорим любимые вещи. Тогда буду слушать ещё больше.

Почему я теперь не сижу на сцене перед спектаклями?

Я бы продолжал сидеть, но пришлось прекратить. Обязательно находятся несколько человек, которые выходят на сцену с просьбой об автографе. С этим ничего не поделаешь. Пришлось отказаться от ритуала.

Новая книга будет написана в стиле «Рубашки» или она биографическая?

Она точно не биографическая в смысле описываемых в ней фактов. Но факты значения не имеют. Все переживания не вымышленные. А написана она будет как «Рубашка»…

И вот ещё такие вопросы: пишу ли я по плану или как снизойдет? Как много я пишу в день или пишу по вдохновению? Можно ли научиться писать, и учат ли этому?

Считаю, что слово «вдохновение» – что-то очень непрофессиональное. Не знаю, что такое вдохновение. Может быть, это тот миг, когда приходит замысел. Может быть, это когда хорошо получается. Не знаю. Я пишу, когда на это удается выделить время. Но выделяю время на писательскую работу, когда есть замысел. А если пришел замысел, время необходимо найти. И если это время найдено, то в это время я буду писать. С удовольствием, радостью, с трудом, по многу часов в сутки. Главное, чтобы было в тот момент хорошее здоровье, не было отвлекающих и тревожащих факторов и было хоть что-то, напоминающее душевное равновесие.

А когда-то, когда занимался своим маленьким студенческим театром, вдохновение у меня было. Тогда я к себе очень внимательно прислушивался и очень себя любил.

10 января

Вот ещё какой вопрос: почему я живу в Калининграде?

Интересно, почему возникает такой вопрос? И интересно, в каком нужно жить городе, чтобы этот вопрос не возникал? Наверное, в Москве.

Живу, потому что нравится. Я с рождения житель провинциального города. Областной центр для меня – естественная среда обитания. К тому же Калининград достался мне не по факту рождения, я сам выбрал этот город и живу. С Москвой нет никаких противоречий. Никогда не участвую в провинциальных разговорах, в которых ругают Москву. Наоборот. И новый роман будет очень московский – но живу в Калининграде.

Может ли счастливый человек писать стихи или прозу?

Если удастся выяснить, что такое счастье, и мы сможем договориться со спросившим об этом понятии, смогу ответить и на этот вопрос.

Ещё два вопроса, которые формируются в один. Они связаны с тем, что я часто отказываюсь от интервью. Кому и когда я даю интервью? Чего больше всего не люблю в журналистах?

В основном, я даю интервью тогда, когда считаю, что есть повод. Вот перед выходом новой книги буду давать много интервью. Когда же профессиональной причины нет, я от этого воздерживаюсь. Комментировать политическую, культурную жизнь страны, светские события и жизненные процессы в целом мне неинтересно, и уж точно это не моё дело. К тому же во время интервью «обо всём» нужно отвечать на вопросы, ответы на которые журналистов не интересуют.

В журналистах чаще всего видна невероятная поверхностность. И уверенность в том, что они могут обо всём судить. Вообще обо всём! Правда, далеко не все журналисты такие. Я знаю и глубоких, и тонких, и чувствительных. Но в основном всё-таки это те, которые судят обо всём. А ещё есть журналистский пафос. Много в журналистах ужасного… Но когда я приезжаю в какой-то город впервые, всегда провожу пресс-конференции, никогда на них не опаздываю и стараюсь отвечать на все вопросы. И ещё стараюсь сделать так, чтобы пресс-конференция была содержательным часом жизни. Хотя и знаю, что большая часть разговора не попадет ни в какие местные газеты. И часто после приятного и доверительного разговора читаю на следующий день исключительно гадкий комментарий. Но по этому поводу я научился не переживать.

Было ли мне неудобно в первый раз раздеться на спектакле «ОдноврЕмЕнно»?

Ни капельки. Во-первых, раздевался не я, а персонаж. Во-вторых, в этом была художественная необходимость. В-третьих, перед этим актом я всё объяснил. А к своей внешности в одежде и без одежды я отношусь очень спокойно.

Как отношусь к распространению моих спектаклей в Интернете? С удовольствием.

И, наконец, самый последний вопрос на сегодня. Этот вопрос мне дорог. Комфортно ли мне жить в наше время, и ощущаю ли я его своим?

Я его ощущаю абсолютно своим. Я люблю своё время. Его любить очень непросто, но совершенно уверен, что пока удаётся его любить, удаётся быть современным художником. Удается быть точным. Как только не хватит сил любить время, в котором живу, стану от этого времени отдельным и, видимо, старым. Но комфортным я наше время не считаю.

Мне кажется комфортным время конца XIX и самого начала XX века. Хотел бы быть морским офицером в то время. Но это так мне кажется. Скорее, я хотел бы побывать в том времени. Хотя бы недолго. И в пятидесятые годы в Америку хотел бы, побыть адвокатом типа Перри Мейсона. Или владельцем джаз-клуба в Сан-Франциско, и чтобы вокруг только девушки пин-ап. Многие времена мне кажутся комфортными, а люблю наше, другого-то не будет.

13 января

Гена, Гена!

Ещё с утра хотел написать что-то забавное…

Никак не могу прийти в себя. Такое горе!

Как-то осенью мы довольно долго с ним говорили про автомобили. Он говорил, что его вполне устраивает «Гольф». С уверенностью могу сказать, что он не был за рулем ни пьян, ни… Он был очень ответственным и точно не выпил бы за рулем. Спешил, наверное…

Гена при знакомстве очень удивил меня тем, что вёл себя даже застенчиво. Я помню, как в первый раз ехал к ним на передачу. Я волновался, боялся таких шуток, с которыми мне не справиться. А Гена вёл себя уважительно, почтительно и даже застенчиво. В нём чувствовалась настоящая мужская сила. Он не маленького роста мужик, можно сказать – здоровяк. Меня удивило тогда, что у него на рабочем столе был идеальный порядок, и только стояла в рамке свадебная фотография.

А когда мы вели с ним «Максидром», он меня очень успокаивал. Для него-то ведение больших мероприятий было делом привычным, а для меня – экстремальным.

Когда они ушли на «Маяк», Гена придумал звонить мне по утрам в разные города, где у меня проходили гастроли. Я ждал его звонков, придумывал что-нибудь остроумное, с ним всегда получался диалог. А какие нежные были у него отношения с женой!

Мы мало встречались, но могу его назвать другом. И земляком могу назвать: он же наш, сибиряк. Сильный, несуетливый, подробный и смелый человек.

Скорблю очень. Горжусь тем, что он ходил ко мне на спектакли и любил их. Он что-то обязательно придумал бы новое в своей профессии. Обязательно бы нас удивил и порадовал. Его дочери будут гордиться своим отцом.

Не знаю, что ещё сказать. Горе! Беда! Непоправимая беда!

Советую тем, кто относился к его творчеству и к нему с сомнением, отбросить эти сомнения. Погиб бесспорно прекрасный, азартный, творческий и талантливый человек.

Гена, Гена!

Скорблю.

14 января

Потянулись с гор обратно в города горнолыжники. Многие друзья возвращаются, звонят… Праздники закончились. Дочь пошла в школу даже с радостью: устала от безделья, соскучилась по своим.

Я же продолжаю медленно, но неотступно двигаться к финалу новой книги.

Последние два дня были наполнены сильными и, в основном, тяжёлыми переживаниями. Даже в ЖЖ промелькнули безобразные тени злобных и совершенно безбашенных людей. Много я удалил мерзостей за эти два дня. Кого-то безжалостно «забанил». Я уже не раз говорил, повторю ещё: считаю, что заработал себе право общаться с теми, с кем хочу.

Последние два дня мне упорно напоминали, что плохих людей нету, мол, всех надо жалеть и пытаться понять. Может быть, плохих людей нет, но есть люди, которые очень плохо поступают, совершают ужасные жестокости, неоправданно и страшно высказываются, безжалостны, развращены, самоуверенны, глумливы и т. д. и т. п. И эти люди мне не интересны. И почему они такие, мне тоже не интересно.

Если кто-то думает, что я не встречался в жизни с вероломством, жестокостью, безразличием и другим человеческим ужасом, то сильно ошибается. Но эти стороны человеческой природы не являются предметом моего жизненного и художественного интереса. Мне вообще не интересен «враг» как таковой. Я знаю так много умных, сильных, трудолюбивых людей, которые очень сложно живут, которые страдают от одиночества или от неразделённой любви, которые запутались, которые, не желая того, мучают своих близких и мучаются сами. То есть людей, у которых нет внешнего врага, но которые живут очень непросто и продолжают страдать, желать счастья, мучиться, влюбляться, разочаровываться и опять на что-то надеяться. Вот такие люди меня интересуют. Я, наверное, сам такой.

Натолкнулся на комментарий, где кто-то сказал, что, мол, раньше в Интернете в основном существовали и писали личности, было с кем пообщаться, а теперь, мол, Интернет «опопсел». Прочёл я это высказывание и тут же захотел ответить. И появилось у меня, на мой взгляд, забавное высказывание: если разобраться, то «опопсело» всё! Даже космос! Космос «опопсел». Раньше там летал Гагарин, а теперь…

Что с этим делать? Не «попсеть» самим.

Например, один из маленьких способов борьбы с «опопсением»: не посылать друзьям по случаю праздника эсэмэски с дурацкими стихами.

16 января

На родные сибирские просторы идут страшные холода. Об этом уже два дня говорят СМИ. А я отлично помню, как зимой по утрам прислушивался к радио в надежде услышать, что температура очень низкая, и отменены занятия в школах. Помню, если мороз был ниже тридцати, отменяли с 1 – го по 4-й классы, если ещё ниже – с 1-го по 7-й. Когда такое случалось – это был праздник, ведь я уже готовился идти в школу, а тут такое счастье по радио объявляли! Чаще всего я ехал в кино, на 10-часовой сеанс. Правда, его тоже могли отменить из-за морозов, и когда такое случалось, это был облом. Ну а на коньках при подобной температуре кататься невозможно, коньки почти не скользят…

А сейчас у меня перед домом зеленеет газон, в Калининграде тепло и влажно, и мне это нравится. Но ненадолго хотелось бы звенящего и неподвижного мороза.

Занялся тем, что пишу небольшую статью о Гене Бачинском. Пишу о его феномене в контексте современной культуры – скорее для себя, а не для какого-то конкретного издания.

Мне задают много вопросов по поводу писательского труда и при этом просят рецептов, как быть молодым авторам, которых никто не знает, кому отправлять рукописи, как выходить на издателей.

Совершенно не представляю, что нужно делать, у меня нет такого опыта: я был уже известным театральным деятелем, когда вышла моя первая книга, – по инициативе издателей.

Думаю, что это страшный и трудный путь. Не представляю себе, что должно случиться, чтобы кто-то в сегодняшнем мире захотел издать чей-то текст, если автор совершенно не известен. Есть, конечно, литературные конкурсы и премии, и я знаю счастливые случаи, когда побеждали действительно неизвестные и действительно талантливые. Но это такая редкость! Не думаю, что имеет смысл посылать в издательство рукопись, а потом чего-то ждать. Я в это совершенно не верю. Не верю в то, что при сегодняшнем состоянии дел художественное произведение в отрыве от человека само по себе может быть кем-то обнаружено, кто-то сможет разглядеть, почувствовать, а главное, – захотеть это произведение печатать, издавать, продавать. Очень важно обеспечивать свой талант и свои произведения ещё и приличным поведением, то есть быть контактным, интересным, внимательным, приятным.

Но как войти в литературное пространство – не представляю. Очень страшный мир. Главный мой совет: не посылать свои рукописи издателям или каким-то известным писателям. А если всё же послали, не ждать ответа. Это ожидание может убить и уже убило немало беспечных людей. Есть большая опасность, при попытке стать писателем, превратиться из нормально живущего человека в несчастного, отвергнутого и одинокого.

А ещё нужно надеяться на везение. Я догадываюсь, что мне здорово повезло. Кстати, гораздо приятнее ощущать себя человеком удачливым и везучим, чем человеком работящим (улыбка).

18 января

Со мной нечасто это случается, но сегодня я собой доволен. Закончил фрагмент романа, который шел с большим трудом. Перечитал и доволен. Когда хорошо поработаю, я позволяю себе выйти вечером в город, заезжаю в бар, там меня уже знают, сижу у стойки, болтаю с барменом и выпиваю грамм двести виски. Ну двести пятьдесят…

У меня много спрашивают про отношение к религии и религиозность. Ничего про это отвечать не буду. Мне нравятся маленькие и старые православные церкви. Мне нравится заходить в Европе в лютеранские и протестантские церкви: нравится слушать орган или хор, нравится, что там можно сидеть. Мне нравится их праздник Первого причастия, когда много веселых, нарядных детей. В мечети или синагоге не был никогда, не случилось. Но про веру и отношения с церковью прошу меня больше не спрашивать.

Ещё меня спросили про мое ощущение школы.

Вчера был забавный и очень приятный эпизод. Ко мне забежал мой калининградский приятель, который старше меня на три года. Он очень весёлый, показно-жизнерадостный, периодически истеричный, периодически депрессивный, то мечущийся, то беспробудно-ленивый… То есть нормальный, слегка за сорок, недавно разведённый парень.

Он зашел ко мне поболтать и попить чаю. А Лена и дочь Наташа разбирали какую-то задачу по математике, про велосипедистов. Задача за 6-й класс. Я в этих делах не участвую никогда, у меня по алгебре и геометрии в аттестате незаслуженные, явно завышенные тройки. Короче, чаю мы не попили, потому что приятель решил помочь разобраться с задачей, и пошло-поехало. Два взрослых человека и двенадцатилетняя девочка шумно, азартно, нервно решали задачу. Были возгласы: «Да кто придумывает эти учебники?! У нас всё было по-другому! Наташа, и у вас в классе дети такие задачи сами решают?!» или: «Да тут явная ошибка в условии, эта задача не решается!». В итоге они её решили и были счастливы вместе, а я с огромным наслаждением наблюдал эту картину. Они были прекрасны.

Школу я никогда не любил и никогда не был в ней счастлив. В первый класс я пошел в Ленинграде. Потом мы вернулись в Кемерово, и там я ходил в 23-ю, 55-ю и, наконец, 21-ю школу, – короче насмотрелся. 21-я была единственная в Кемерове школа с английским уклоном, а наш выпуск был первым. И хотя ненавистных учителей у меня не было, в школе мне никогда не нравилось. Но одного учителя я вспоминаю особо.

Когда мы учились в восьмом классе, нашим классным руководителем стал вернувшийся в нашу школу учитель математики Юрий Григорьевич, несколько лет проработавший в Ливии. Молодой, загорелый, атлетически сложенный, в отлично сидящем костюме, кудрявый, он был похож на похудевшего Джо Дассена. Ещё Юрий Григорьевич ездил на «Волге» и свободно говорил по-французски. Я учился у него очень плохо, можно сказать вообще не учился. А он меня ни разу не упрекнул. Ставил за год тройку, за экзаменационную контрольную, которую я откровенно списал, тоже поставил тройку. Вот его я любил. В нём было всё не такое, как в школе вообще. В нём были свобода, достоинство и сила. Когда мы окончили школу, он пошёл с нами, с четырнадцатью выпускниками в поход: мы сделали два плота и сплавлялись по реке Томи. В том походе мы впервые попробовали портвейн, а Юрий Григорьевич, хотя сам не пил, нам запрещать не стал и не ругался. Сейчас я поражаюсь, как он решился взять на себя такую ответственность: в школе даже не знали о том, что четырнадцать зелёных мальчишек и девчонок плыли по реке на плотах двести километров…

Вот такой был учитель: алгебре он меня не научил, как будто ничему не научил, он вообще был категорически не школьный человек – и при этом настоящий учитель.

А школу я не люблю за то, что там маленький человек впервые встречается с государством.

20 января

Мне задали заставивший поразмышлять вопрос – об аватарках. Спросили: обращаю ли я на них внимание, запоминаются ли какие-то, и что это для меня?

Это одно из самых удивительных и интересных явлений: как человек пытается себя представить в Интернет-пространстве, как хочет расположить к себе или просто привлечь внимание. Определённо сложились уже целые жанры аватарок: собственные фотографии, любимые персонажи, цветочки-лютики, текстовые высказывания и так далее и так далее.

Не буду пытаться давать классификацию, но на жанры их разбить уже можно.

К сожалению, я лишён возможности сделать себе аватарку с лицом любимого артиста. А такие аватарки привлекают моё внимание: вижу лицо хорошего актёра, да ещё из хорошего фильма, и с большим вниманием отношусь к комментарию просто потому, что с тем, кто писал, у нас совпадают вкусы, есть аванс доверия. Я даже иногда думал, кого бы разместил на своей аватарке или юзерпике. Фигурировали Олег Даль, Шон Пени, Эраст Гарин, Зиновий Гердт и много других.

Очень мне понравился юзерпик с Фрунзиком Мкртчяном, который говорит какую-то фразу из «Мимино». И царь Иван Васильевич, качающий головой, тоже нравится. От некоторых аватарок я бываю в восторге. А кого-то баню по той причине, что картинка неприличная… а ЖЖ иногда читают дети. А мельтешащие меня раздражают и мешают читать.

Забавно увидеть картинку, явно профессиональную и журнальную, с красивыми ногами или другими выдающимися частями молодого женского тела, а потом прочесть в комментарии, что её обладательница отвела одного ребенка в школу, другого – в детский сад, а потом ехала в метро…

Очень мне интересно, как выбираются собственные фотографии, которыми обитатели ЖЖ себя представляют. Часто приходилось видеть фото, про которые изображённые на них люди говорили: «Вот это удачная фотография, я здесь хорошо получилась(ся)» или наоборот: «Ужасная фотография! Не смотрите!» При этом на «удачном» фото человек на себя не похож, а на «ужасном» похож вполне. Как часто наши представления о себе совершенно не совпадают с тем, как мы выглядим в глазах других! И это проявляется в том, какие люди выбирают себе юзерпики. По ним очень многое можно сказать… Как-то был я на выставке одного современного художника. Не знаю, умеет ли он рисовать, но то, что он художник – это точно. На выставке было представлено несколько фотографий очень большого формата, выполненных на ткани и довольно дорогих. А фотографии были странные… Оказалось, художник объехал обычные фотоателье и собрал из мусорных корзин выброшенные фото. Представьте себе ситуацию: сдал человек плёнку в печать, потом получил фото, увидел, что какие-то ему категорически не нравятся, и тут же их выбросил. Эти фото, собранные художником, были выполнены дорого и монументально. Больше всего меня потрясло одно семейство: мама, папа и двое детей. Фотографировались они в каком-то тёмном коридоре, похоже, в подсобных помещениях цирка, потому что позади семейства стоял слон. И мама, и папа, и дети были упитанные, если не сказать толстые. А над ними возвышался слон. Лица у всех, и у слона в том числе, были невесёлые, а глаза – красные. (Когда снимают со вспышкой плохим фотоаппаратом, получаются красные глаза.) Отчаянно грустная фотография…

Как много фотографий, на которые мы не хотим смотреть, если не выброшены, то отложены куда-то подальше! А в скольких совершенно чужих фотоальбомах хранятся наши изображения, потому что мы просто проходили мимо, или сидели за соседними столиками, или лежали рядом на пляже…

И сколько моих изображений с кем-нибудь в обнимку есть в разных городах… Ведь мне столько приходится фотографироваться! Ох и рожа, наверное, у меня на тех снимках…

22 января

Практически не выхожу из дома в последние дни. Пытаюсь работать эффективно, и в этом смысле есть много к себе претензий.

Меня спрашивают про лень и тоску, и как с ними справляться. Вопросы актуальные, но ответа у меня нет. Всегда ощущал себя человеком ленивым, во всяком случае, способным работать много эффективнее, но отвлекающимся на разные приятные и необязательные вещи. Поскольку работаю самостоятельно, один и не в структуре, подстёгиваю себя следующим образом: например, задумал я книгу, есть замысел и сильное желание этот замысел воплотить. И вот я сообщаю издателям, друзьям и всем, кому могу, что книжка выйдет тогда-то. Ещё не написано ни строчки, но дату выхода я уже объявляю, потому что с собой-то я мог бы договориться, но если кто-то ждёт, если перед кем-то есть ответственность, то – извини, старик, надо выполнить обещанное. Надёжнее чувствовать ответственность перед кем-то, чем перед собой (в смысле эффективности).

Это, конечно, не метод борьбы с ленью, скорее метод борьбы за производительность.

А с тоской?… Не умею я бороться с тоской. Тосковать умею, приходилось. Грустить, скучать, страдать, сомневаться, мучиться… Умею. А бороться с этим – нет.

Мне недавно в интервью задали вопрос: «Что вы делаете, чтобы не сойти с ума?» Я немного подумал и ответил: «Вот ровно всё то, что делаю в жизни, я делаю, чтобы не сойти с ума».

Но всё-таки мне кажется, что вопросы про лень и тоску задавали довольно молодые люди, потому что у меня уже таких вопросов ни к кому нет. Я точно знаю, что ничей жизненный опыт в смысле методов борьбы с тоской, одиночеством и отчаянием, мне не поможет. Вот чужой опыт в смысле радости иногда бывает полезен.

И ещё я думаю, что лучше полениться, чем тосковать (улыбка).

А у нас снежок выпал. Жалкий, неубедительный прибалтийский снежок. И сейчас идёт, лениво так идёт. На кого-то, наверное, нагоняет тоску…

24 января

С неделю назад кто-то задал мне вопрос, который был мне приятен, – наверное, барышня. В вопросе заключался комплимент. А комплимент, как известно, и кошке приятен. Меня спросили, как я научился так классно завязывать шарф.

С этим связан интересный эпизод. Несколько лет назад я работал со студентами во Франции. Это были ребята, которые учились на актёров и режиссёров, они по собственной инициативе разучивали и играли отрывки из моей пьесы «Зима», переведённой на французский. Я всё просил их не пытаться делать эту пьесу русской пьесой про русских. А они где-то раздобыли шапки-ушанки, очень наивно изображали, как пьют водку… Я им говорил: «Вы видели американские фильмы про французов, про Наполеона? Смешно?» Они отвечали: «Очень смешно!». Я объяснял, что нам так же смешно смотреть, как кто-то изображает русских. И ещё я сказал: «Вы не сможете носить шапку-ушанку как русские. Туристов, которые покупают в Москве ушанки и напяливают их, сразу видно: русские люди надевают шапку каждый день и не задумываются об этом, а вы задумываетесь. Это точно так же, как никто не сможет носить шарфы так свободно, не задумываясь, и так классно, как французы».

На следующий день один студент пришёл и с весёлой укоризной сказал: «Вы лишили меня возможности завязывать шарф, я сегодня утром понял, что думаю, как это делаю, и у меня ничего не получилось». Чтобы хорошо носить шарф, нужно носить его каждый день, нужно иметь шарфы для всех сезонов, нужно к ним привыкнуть как к ежедневной необходимости. И всё получится само собой.

27 января

Неделя проскочила так быстро, что я не могу восстановить в памяти несколько дней: писательская работа происходит практически целиком и полностью в себе и очень бурно, а внешне – это монотонное, спокойное, требующее усидчивости дело.

За окнами и над крышей на днях пронесся ураган. Мы живём в мансарде, и ветер сотрясал крышу и выл в печной трубе, выдувая из печки пепел. Рядом с домом упало большое дерево, и надо же – прямо на машину. Благо не на нашу, и благо, что в машине никого не было. В такие моменты всегда думается: «Странно, почему это рядом с нашим-то домом, и почему прямо на машину?»

За всю неделю по причине усидчивости из дома удалось выйти только один раз: постригся. Стригла меня молодая парикмахер, в салоне работал телевизор, по телевизору тихонечко звучало МузТВ. Вдруг заиграла песня «Apologize» от «One Republic». Мой мастер пошла и сделала погромче. А потом стригла меня и тихо проговаривала слова припева. Я тоже с ней вместе проговаривал. Следом заиграл Тимати, она пошла и убрала звук вовсе. Настроение моё улучшилось. Я сидел в кресле и думал: «Всё-таки надо выходить из дому, всё не зря…»

Вчера наконец-то послушал почти готовую песню «На заре». Максим Сергеев и музыканты «Бигуди» после Нового года сделали аранжировку. Осталось совсем немного: сведение музыкального материала. Мне очень нравится то, что получилось, даже в ещё не сведённом виде.

28 января

Мы живём в квартале, который практически не был затронут войной. Наш дом и другие вокруг, в основном, двадцатых годов постройки. Когда в новогодние праздники каждый вечер откуда-то доносятся залпы фейерверков, я думаю: «Вот сидели в нашем доме когда-то немцы в сорок пятом, слушали приближающуюся канонаду боя, как должно было быть им страшно!» Но дом они построили хорошо, спасибо им.

Когда-то вокруг нашего маленького озера у немцев был парк, а по озеру плавали лодочки. Сейчас оно сильно заросло и замусорено, но местные мужички ловят в нём рыбу. Попадаются маленькие щучки и карасики, я сам видел. Уток на нем по осени много, и лебеди залетают. А как в июне и июле квакают лягушки! В тёплые ночи у них любовь, и они поют – слышно даже в доме. Очень я люблю наш околоток.

Помню, как приехал три года назад впервые в Одессу. Кстати, нужно говорить ОдЕсса! Если вы скажете ОдЭсса, одесситы ответят, что нет такого города. Так же и в Перми надо говорить ПерЬмь, а не ПеРмь. Так вот, приехал в Одессу и сразу стал ждать всего того, что про неё слышал. Я хотел услышать знаменитую одесскую речь, увидеть колоритных персонажей, но первые два дня никого и ничего особенного не увидел. Был разочарован, обескуражен, а всё равно ждал. И оно случилось.

Я решил постричься. Подошел к администратору гостиницы «Чёрное море», в которой остановился, и спросил, могу ли у них постричься. Администратор, дама в годах, с причёской и в больших очках, не оторвалась от чтения каких-то документов. Она даже не взглянула на меня. Но ответила: «Конечно можно, но только вам нужно быть осторожным!» Она сказала это с неподражаемой одесской интонацией. Я удивился и спросил: «А почему мне надо быть осторожным?» Тогда она подняла на меня спокойный взгляд и сказала: «Так вас же ж будет стричь Лидочка! А если вас пострижет Лидочка, вам всегда придётся приезжать стричься в Одессу».

Прекрасный, великий, глубокий, не сразу открывающийся и любимый город! Нет города, похожего на Одессу. И Одесса ни на что не похожа.

Мне задали один вопрос, который очень меня повеселил. Вопрос такой: что слышат в наушниках певцы, когда записывают песню. Мой ответ такой: я не знаю, что слышат певцы, но я слышу музыку без моего голоса. А что слышат певцы, точно не знаю: никогда в жизни не пел.

31 января

Неожиданно повстречался с другом. И как-то мы так посидели… Короче, напился я сильно, очень сильно. И роман вчера тоже не продвинулся, сегодня буду выдавать двойную норму.

Часто читаю в комментариях соображения о том, что было бы хорошо напечатать этот ЖЖ в виде книги. Хочу сразу сказать, что такой книги не будет, даже если будет щедрое предложение от издателей. То, что ЗДЕСЬ происходит, – не литература и не произведение искусства. Не считаю возможным переносить всё то, что говорится в ЖЖ, на бумагу – в отрыве от постоянно меняющегося сегодняшнего дня, который каждый раз сегодняшний.

Я и сам не вполне понимаю, что для меня ЖЖ. Такой возможности общения не было у прежних поколений писателей. Я читал ЗДЕСЬ, что кто-то даже разочарован тем, что можно со мной общаться таким вот образом. Для кого-то исчез некий недосягаемый образ. С этим можно согласиться. И даже, наверное, можно согласиться, что такое общение лишнее и необязательное.

Я думаю, что ЖЖ и возможность общения писателя с читателями, артиста со зрителями и прочее – неизученная тема. Но в моей жизни ЖЖ занял определенное место. Конечно, это не художественное творчество, не искусство: это общение. Общение с уже сложившимися правилами, всё более и более понятными. Так что если бы я согласился, получилась бы необязательная и в общем-то скучная книга, потому что живая жизнь, как только её зафиксируешь, часто становится скучной и необязательной. Будем просто жить ЗДЕСЬ, как получится.

2 февраля

Многие любопытствуют, каким я бываю пьяным. Не расскажу. К тому же в новом романе будет изрядный фрагмент, где герой сильно напивается. Опыта чужого опьянения у меня нет, а есть богатый опыт наблюдения за чужим опьянением. Но изнутри могу знать только про собственное. Скоро можно будет прочесть в книге. Там же есть и литературное освоение темы похмелья. Эта тема очень изучена русской литературой XX века. В XXI веке больше изучают другие состояния. А я – по старинке, в лучших традициях…

Поскольку сейчас нахожусь в глубоком погружении в литературную работу, меня, конечно, больше всего интересуют вопросы, связанные с литературой. Много спрашивали о том, как я отношусь к ранее написанным книжкам, не хочется ли мне что-нибудь изменить.

В тексты своих пьес и монологов, напечатанных в книге, совсем не могу заглядывать: воспринимаю их как абсолютно устаревшие. Но эти пьесы мною и не ощущались как литература. Я записывал тексты уже существующих спектаклей, а каждый спектакль я вначале создаю в голове, год его играю и только после этого записываю в виде текста. И раньше я пытался в этих текстах изобразить речь, экспериментировал с синтаксисом. Теперь меня это не интересует. У меня даже есть желание не исправить тексты, а сесть и по новой их написать. В том виде, в каком они звучат в спектаклях сейчас. Зато текст «Дредноутов» написан уже с пониманием того, что я только что сказал, и поэтому он меня устраивает.

Это я говорю про те тексты, которые сам исполняю на сцене. Те же пьесы, которые писал для театра, а сам не ставил… К ним у меня особое, еще не сформировавшееся отношение. Да и какая разница, какое у меня к ним отношение! Они уже давно идут в разных театрах.

А свою прозу я могу перечитывать, и у меня не возникает желания что-то переделать. Для меня каждая книжка – ясный документ, демонстрирующий мои литературные возможности на момент написания. Тогда я мог так, и меня интересовало то, что там написано. Теперь могу иначе, и меня интересует другое. Возвращаться в прошлое и пытаться в нём что-то поменять – дело бессмысленное и бесперспективное. Я очень стараюсь любить своё прошлое и поэтому спокойно признаюсь, что люблю свои книжки, мне за них не стыдно.

Недавно пересматривал «Рубашку» и отчетливо вспомнил, как писал этот роман. Тогда я был очень-очень счастлив, и сам процесс меня радовал невероятно: это был новый, неизведанный процесс вхождения в профессиональную литературу, и было много неизведанных ощущений от писательского труда. А теперь я вижу в тексте «Рубашки» признаки и отголоски того счастья. Это очень счастливый текст. Хотя также вижу, насколько тогда был беспомощным и неоснащённым писателем. Но счастье там прорывается, а это важнее.

Расскажу свою любимую историю, связанную с романом «Рубашка». Понять её могут только те, кто читал. В романе герои играют в Хемингуэев, в тексте есть подробное описание этой игры. Были вопросы, придумана ли эта игра или она существовала в жизни. Отвечаю: игра придумана и не раз осуществлена мною и моим другом Алексом Дубасом, который тогда работал в Риге, а теперь работает на радио «Серебряный дождь». Мы неоднократно играли. До сих пор обращаемся друг к другу не иначе, как «Эрнесто».

Так вот, несколько лет назад в Новосибирске я встречался с читателями в книжном магазине. Было довольно много людей, я подписывал книжки, и среди прочих подошел ко мне парень близкого возраста, но всё-таки помладше, хорошо одетый. Он попросил меня подписать три книги «Рубашка». Главным в его облике было то, что на лице были следы сильных побоев. Очевидно, дней пять-семь тому назад попал в переделку: синяки уже позеленели и пожелтели, но досталось ему серьёзно. Я подписал книги, не удержался и спросил: «Дружище, что же с вами случилось? Откуда такие раны?» А он ответил, улыбаясь не вполне зажившими губами: «Знаете, мы тут в прошлую субботу с другом решили поиграть в Хемингуэев, но немножко перебрали и неожиданно дали Ремарков». Мы подружились тогда с этим парнем. И я понял, что грань между Хемингуэем и Ремарком тонкая, но чреватая.

4 февраль

Два дня уже в Калининграде фантастическая погода: солнце. Вчера полгорода выезжало к морю, в Светлогорск. Люди гуляли по променаду. Красота!

Часто объясняю урождённым калининградцам, что для меня как для сибиряка такая погода в разгар зимы, и ещё долгая весна с цветением яблонь, слив, вишен, каштанов и прочего, с подснежниками на клумбах в феврале, а осенью – с падающими на крышу большими яблоками, с удивительными дюнами, соснами и морем, до которых можно доехать за сорок минут… – всё это никогда не будет для меня нормальным и обычным, а останется чудом расчудесным.

Вроде не к месту вспомнилось, как вернулся со службы и в первый раз за три года сел на унитаз, которых на флоте нет: ощутил его под собой как чудо. Я ощутил тогда, что цивилизация и её достижения прекрасны.

Меня часто просят поделиться своими музыкальными или литературными пристрастиями. Я это делаю иногда, очень редко и очень осторожно. Бессмысленно высказывание, что о вкусах не спорят. Если вникнуть в суть любого спора, он всегда в итоге только о вкусах. Не хочу и не могу сообщать о своих пристрастиях, потому что бережно отношусь к отношению к моим книгам и спектаклям. А вдруг выяснится, что писателя, который нравится мне, вы на дух не переносите. Или напротив, я скажу, что терпеть не могу того или иного музыкального деятеля, а он – ваш любимый исполнитель. Скажу неосторожно, что писателя Минаева читать не смог по причине неспособности читать глазами такого уровня литературный текст, а он, может быть, кому-то глаза на жизнь открыл. Раз – и осадочек остался!

При этом мои пристрастия и вкусы – это частное дело. И то, что нравится мне – ничуть не важнее того, что нравится вам.

Я помню полученный от вас сильный, искренний и эмоциональный упрек в том, что про Гену Бачинского я высказался, а про смерть Абдулова – нет. Это связано с тем, что сказано выше. Ровно так же, как все, я – рядовой зритель, слушатель и читатель. Я не был знаком ни с ушедшим любимым Абдуловым, ни с чудесным и любимым с детства Игорем Дмитриевым. И со многими, многими другими тоже, хотя любил их роли с детства, как все. Как-то я объяснил Михаилу Андреевичу Глузскому, с которым за пару лет до его смерти у нас сложились очень тёплые отношения. И он, и я тогда играли спектакли в одном театре… Он попросил меня относиться к нему с меньшим и не таким подчеркнутым почтением. А я ему тогда сказал: «Не могу, Михаил Андреевич! Я из Кемерова, я вас на экране увидел раньше, чем побывал в Москве и увидел Кремль. Вы для меня – часть русской культуры». Моё отношение к писателям, артистам, музыкантам, которых знаю и люблю с юности, осталось прежне-почтительным. И о них в связи с их триумфом или кончиной есть кому говорить: коллегам и друзьям. А я, как и все остальные, почтительно и смиренно слушаю.

5 февраля

Песня «На заре» наконец готова. Мы честно приобрели на неё права у группы «Альянс», и теперь каждый, кому интересно, может бесплатно её скачать. Только у всех, кто над ней трудился, большая просьба: если захотите с кем-то поделиться песней, давайте на неё ссылку, не посылайте файл. Эта просьба связана с тем, что нам интересно и важно знать, сколько людей её скачало и послушало.

Лично я посвящаю эту песню Гене Бачинскому Он первый поставил в эфире нашу первую совместную работу с Ренарсом, ему нравилось то, что мы делаем. Он знал, что мы работаем над песней, и ждал её…

6 февраля

Не так уж часто удаётся испытать совершенно новые, особенно связанные с профессией ощущения. Но то, что я испытал вчера вечером и ночью – совершенно новое… Не помню, когда я так волновался в последний раз. Я читал и читал отклики на песню, отходил от компьютера, снова возвращался. Понимал, что её кто-то слушает именно в данный момент, а я в этот момент дома… Пока не могу сформулировать свои ощущения. Но это новая форма профессионального счастья.

А ещё для меня важнейшим культурным переживанием является то, что я прикоснулся к песне, которая была созвучна с моей юностью.

Года три тому назад я услышал из проезжающей машины «альянсовскую» «На заре». Помню, встал тогда посреди улицы как вкопанный: я не слышал песню со времен юности, и меня накрыло. Тогда же я понял, что хочу, чтобы какой-то сегодняшний юный и чувствительный человек мог пережить мои давние ощущения. А те, кому приблизительно столько, сколько мне, могли вспомнить их снова. Я объяснил свою идею Максиму Сергееву, но тогда я хотел, как это теперь часто делается, просто взять оригинал песни и использовать припев. Но Максиму моя идея показалась неинтересной творчески, а потом ещё и выяснилось, что это технически невозможно, потому что у «Альянса» нет записи музыки и голоса по отдельности: такие были тогда времена. Мне долго казалась моя идея невыполнимой, а Ренарс Каупере в Риге в это время ни о чем даже не подозревал. И как-то ночью мне пришло в голову: есть же Ренарс! И теперь уже есть и песня. Для того чтобы представить в ^К^К песню, мы – Максим Сергеев, Ренарс и я – собрали наши юношеские фотографии, чтобы можно было посмотреть на то, какими мы были в юности. У меня совсем мало фотографий того периода, почти нет. Но пока рылся в семейных альбомах, нашел два снимка, которые сам никогда не видел. Они меня потрясли. Их сделал мой отец, ночью. Я не мог уснуть, потому что утром уходил в армию. Я не знал тогда, что попаду на три года на флот. Я не знал, что это моя самая последняя ночь безмятежной и ещё ничего не знающей юности. Я тогда даже не очень боялся, просто какие-то сильные предчувствия переполняли и тревожили. Я помню, как отец меня фотографировал, но снимков не видел, а увидел лишь спустя почти двадцать четыре года. Сидел, смотрел на них… Не могу говорить.

Вернулся я со службы с совсем другими глазами. А на этих снимках последние часы нетронутой жизнью юности.

7 февраля

Как же приятно, нет, радостно и даже счастливо ощущать такое единодушие в комментариях, и со стороны друзей, и знакомых, и даже родителей по поводу песни. Для меня это большое событие.

8 связи с песней один человек, который много меня младше, задал мне интересный вопрос. Он спросил, отношу ли я себя к какому-то поколению. Для него самого этот вопрос непраздный.

Я не ощущаю себя человеком определённого поколения. Наоборот, я постарался расстаться в себе со всем тем, что определяло бы мою принадлежность к конкретному поколению. Люди одного поколения придерживаются признаков своего поколения. Это хорошо, удобно и по-человечески правильно. Людей одного поколения можно определить даже по тому, как они говорят. Есть определенно поколенческие слова, словечки, выражения. У каждого поколения своя музыка, фильмы, книги, люди, темы, разговоры, одежда, причёски.

Но я для себя отчетливо понял, что если буду делать литературу или спектакли поколенческие, я остро попаду в сердце тем, кто себя к этому поколению причисляет, но останусь мальчишкой для поколения шестидесятников и стариком для поколения «Пепси». А я хочу быть современным, сегодняшним, остро сегодняшним. И это совершенно не значит, что я хочу понравиться и тем и другим. Я хочу быть интересным и тем и другим – ну и своим. И для этого я заставил себя испытывать тотальный интерес и к тем, и к другим.

Поэтому в моей фонотеке практически нет той музыки, которую я слушал в юности, почти нет музыки начала девяностых. Я слушаю сегодняшнюю музыку, мне интересно сегодняшнее состояние культуры, не той культуры, которая называет себя современной, а той, которую можно назвать сегодняшней.

И поэтому то, что мы сделали в нашей новой песне, – это всё-таки не дань памяти, не поклон прошлому, не цветы на могилу ушедшим восьмидесятым, а сегодняшнее осмысление и прочувствование собственной любви. Моя юность проходила в восьмидесятые, у кого-то она сейчас, у кого-то завтра. Эпоха в этом смысле не важна, важны переживания, а переживания универсальны, без поколенческих вопросов.

Но при этом я подробно помню и эпоху, и детали, и кино, и музыку, и то, во что мы одевались, и чего хотели.

8 февраля

Два дня назад закончил роман, точнее, хоть я и имею к его написанию существенное отношение, закончился он самостоятельно, взял – и закончился.

Теперь предстоит невесёлая и кропотливая работа по обработке текста (половина романа пока существует только написанная на бумаге ручкой), вычитке корректуры, т. д. и т. п. Придётся много-много раз перечитывать собственный текст…

В связи с окончанием огромной работы под названием рожай «Асфальт», хочу сказать следующее. С самых молодых ногтей меня удивляло то, что как только увлекаешься какой-то идеей или какая-то тема тебя сильно волнует, возникает такое ощущение, будто весь мир тоже озаботился этой темой, и часто подсказывает тебе, что ты действительно движешься в каком-то важном направлении. Удивительное ощущение.

Как пример этого приведу следующее поразительное совпадение. К прошлому моему тексту, который был посвящен созданию песни, было много разнообразных комментариев, и они были по теме. Вдруг в одном комментарии я обнаружил вопрос, который был абсолютно не по теме и непонятно как пришел в голову спрашивавшей. Когда я его прочел, не поверил своим глазам. Вот он: «Евгений, а Вы замечали, что когда смотришь на чистое небо, в глазах какой-то мусор плавает?» Сам я никого и никогда об этом мусоре с детства не спрашивал, но именно этой темы я коснулся в очень существенной части нового романа и долго над этой темой думал. Как это возможно? Откуда взялся этот вопрос именно сейчас? Поразительна жизнь!

11 февраля

В выходные играл спектакли. В Калининграде есть маленький театрик на 200 с небольшим мест, называется он «На Бассейной». Приятное название: сразу вспоминается «Человек рассеянный».

В остальное время занимаюсь довольно кропотливым и не очень весёлым делом: читаю корректуру нового романа. (Половину уже прочёл корректор. Вот я за ним и перечитываю.)

Грустное это дело – заканчивать книгу.

Был большой замысел, который обдумывался и мысленно рассматривался с разных сторон в течение долгого времени. Долго складывалась композиция, система персонажей. Долго выспрашивал людей, чтобы получить элементарные технические сведения, чтобы быть точным в описании профессиональной деятельности героя. Потом ежедневно и помногу часов писал. Писал, писал, писал… И это было очень хорошее, сосредоточенное и практически счастливое занятие. А теперь передо мной увесистая стопка листов. И весь замысел и большой отрезок жизни теперь равен определенному количеству букв, точек, запятых и пр. Странное ощущение: отделение от себя того, что было частью жизненного процесса и завершения этого процесса. Даже организм требует привычного ежедневного труда, а работа закончена, текст завершен. Остаётся теперь поработать над тем, чтобы сама книга получилась хорошей, я имею в виду оформление и внешний вид. Текст уже не изменится. Но нужно, чтобы книга не противоречила тексту. А это дело интересное и непростое – сделать книгу.

Ещё одно странное ощущение: у меня на столе лежит рукопись – это ещё пока не книга. Книгой рукопись станет только 10 апреля, когда попадёт в руки читателей и кто-то начнет её читать. Я как-то сравнил рукопись с таблеткой… Я сказал, что рукопись можно сравнить с растворимой в воде таблеткой. Потому что только тогда, когда таблетка попадает в воду, начинается какой-то процесс. И если книга хорошая, пространство немножко бурлит, а главное, меняется… Хотя бы на некоторое время пропитывается чем-то… А пока вот лежит эта стопка бумаги у меня на столе и помалкивает.

Меня спрашивали, как я выбираю оформление для моих книг. Должен сказать, что уже четыре года работаю только с одним художником, который делает оформление и моих книг, и DVD, и наших альбомов с «Бигуди». Это Серж Савостьянов.

Я давно уже научился работать и находиться в диалоге с сильными творческими единицами. И когда жду очередного оформления книги или альбома от Сержа, у меня нет никакого представления о том, что он покажет. Сам я не художник, а поскольку я хочу превосходного результата, то есть результата, которого даже не представляю и которого как нехудожник и представить не могу… я не должен давать художнику подробного задания, и мне лучше воздержаться даже от каких-либо пожеланий. Особенно работая с художником такого уровня, как Савостьянов. Только тогда можно получить удивительный результат, удивительный и неожиданный.

Так же я отношусь и к постановкам моих пьес. Я заставил себя не иметь никакого уровня ожидания. И даже не пытаюсь фантазировать, как режиссёр может воплотить мою пьесу, у меня нет об этом ни малейшего представления, а потому даже не очень хорошие постановки меня как минимум удивляют. Ну а если постановка неплохая, я очень радуюсь. А было бы у меня представление о том, как должна выглядеть моя пьеса, радости бы не было никогда. Так же я научился относиться и к путешествиям. Никогда ничего конкретного от путешествия не жду и запрещаю себе фантазировать на эту тему.

А как интересно работать с Максимом Сергеевым из «Бигуди»! Я могу ему сказать, что хочу, чтобы он написал музыку, например, на тему большого города или что-то похожее на колыбельную. Макс приносит музыку – и она может оказаться совершенно неожиданной, так что я даже меняю тему… Так появились «Год без любви», «Kissms» и многие другие. А если бы я попробовал сказать: Макс, сделай что-нибудь похожее на «Ultravox», или: сделай гитару как у «Dйркche Mode», на этом сразу же всё бы и закончилось. Во-первых, Максу стало бы неинтересно, во-вторых, я бы ждал чего-то конкретного и надеялся бы, что Макс угадает мое желание.

Нет, с художниками так нельзя. Главное – найти правильного художника, музыканта или режиссёра. И тогда диалог будет интересен, а результат непредсказуем.

12 февраля

Много раз задавали вопрос, как я отношусь к критике. Вопрос забавный и в преддверии выхода новой книги вполне актуальный. Отвечу издалека.

Хорошо помню свой переход из самодеятельного, студийного и нерегулярного искусства в профессиональное. Это было сложно.

Я много лет руководил театром «Ложа», делал в год один-два спектакля, репетировали мы по полгода, показывали потом раз десять в маленьком зале: больше зрители не ходили, но мы были вполне довольны.

Когда я сделал спектакль «Как я съел собаку», почти два года мне удавалось его играть в лучшем случае раз в месяц. Уже были «Золотые маски» и другие премии, но тем не менее работа носила нерегулярный характер. Про меня знали многие, спектакль видели немногие и все без исключения очень любили. А потом случилась известность, и каждый новый спектакль и любой творческий шаг сопровождало пристальное внимание: публикации, репортажи, критические статьи. И вот тогда я познакомился с критикой, имеется в виду негативной. Этой критикой я был очень удивлен, прежде всего тем, что наибольшее недоверие и негатив вызывали у критиков социальные аспекты моих произведений. Проще говоря, о спектаклях и книгах почти никто не говорил, а говорили только про жизнь в моих текстах и спектаклях. В частности, спектакль «Планета», а потом роман «Рубашка» были названы гламурными, буржуазными и пр. А спектакль «Дредноуты» обвинили в том, что в нём содержится поддержка курса Владимира Путина на усиление государства. Я не шучу, говорю совершенно серьёзно, – так писали большие газеты. Я был растерян такой реакцией и, должен сказать, весьма сильно переживал. Но когда прочёл, что и повесть «Реки» – тоже гламурное произведение, почти сразу успокоился.

Ещё помню свое удивление, когда увидел информацию о своём спектакле в журнале «Мир развлечений». Меня тогда покоробило известие о том, что я являюсь частью мира развлечений… В общем, сложно было входить в мир, где любое твоё творческое движение является предметом внимания и чаще всего крайне неверно трактуется.

13 февраля

Очень многие в комментариях накинулись на критиков, а я критиков не ругал, я рассказывал про своё отношение к критике. Некоторых критиков и людей, которые пишут о современном состоянии литературы, я с удовольствием читаю и даже с некоторыми согласен.

А сегодня смотрел по «Культуре» передачу Валентина Непомнящего о «Евгении Онегине». Начал смотреть не сначала, включил случайно, – не смог оторваться. Просто вштырило. Таких философов, литературоведов, историков, а главное, рассказчиков и такой традиции литературных и исторических передач, где главной фигурой является рассказчик, нет нигде, ни в одной стране. Про животных, про географию, автомобили, открытия, преступления У НИХ умеют рассказывать. А наши другие. Их немного осталось, но они есть. И удивительная, печальная, завораживающая интонация таких рассказчиков и их передач, и если это будет утрачено, утрата окажется невосполнимой.

15 февраля

Вот-вот подойдет к концу мой зимний творческий отпуск, взятый на завершение романа. Сейчас вечер, в Калининграде совершенно пушкинская метель, которая закручивает за окном кружева под фонарем…

Давно обещал рассказать историю про великого Олега Ефремова, историю короткую и печальную. Когда ко мне пришла известность и в разных театрах страны начали ставить мои пьесы, Анатолий Миронович Смелянский, ректор Школы-студии МХАТ, он же автор и ведущий прекрасной передачи об истории МХАТа, захотел познакомить меня с Ефремовым. Он говорил, что мне как драматургу будет это интересно и важно. Вспоминал взаимоотношения Булгакова с МХАТом. Я же напоминал, что эти взаимоотношения были ох какими непростыми… Но познакомиться с Ефремовым мне хотелось. И вот однажды меня пригласили в МХАТ для этой самой встречи. Я пришёл, в приемной мне сказали, что Ефремова пока нет, угостили чаем. Я просидел тогда в ожидании три с лишним часа. А потом мне сказали, что Олег Николаевич плохо себя чувствует, но всё же придет, и если я готов подождать ещё часа полтора, то дождусь. Я не обиделся, не рассердился, времени у меня тогда было много, но мне надоело сидеть в приёмной. И я сказал, что встречусь как-нибудь в другой раз. А через пять дней Олег Николаевич умер. Вот и вся история.

Помню, как в 1996 году я был зимой в Москве, слонялся по Кузнецкому мосту и встретил на улице Юрия Никулина. Он шёл в длинном зеленом пальто, совсем-совсем старый. Помню, прошёл за ним довольно много. Я не собирался останавливать его или просить автограф. Просто шёл, и мне было радостно.

А другая театральная история случилась со мной на службе. Основную часть службы я провёл недалеко от города Советская гавань. А ещё там есть посёлок Заветы Ильича. В Заветах Ильича по странной иронии судьбы находился раньше драматический театр Тихоокеанского флота. Этот театр имел статус областного театра драмы. Там была хорошая труппа, регулярно ставились премьеры, и большинство спектаклей было совсем не на военно-морскую тему. Наша база находилась далеко от театра, но раз в полтора-два месяца мне удавалось там бывать.

Очень хорошо помню, как зимой, приблизительно в эти же дни конца февраля, в театре должна была состояться премьера спектакля «На дне» по великой пьесе Горького. Мало того, что я очень люблю эту пьесу, мне ещё и хотелось попасть на премьеру. А в театр, кроме меня, никто не хотел. Нужно было организовать культпоход. Одного меня не пускали, а для того, чтобы культпоход состоялся, желание пойти в театр должны были изъявить минимум семь человек из экипажа. А никто не хотел! И тогда я стал говорить ребятам: «Ребята, пойдемте в театр, новый спектакль, называется „На дне“, про подводников!» В общем, мне удалось уговорить одиннадцать человек. После первого акта они гонялись за мной вокруг театра, хотели побить. Но ничего, потом даже посмеялись. Единственно только Джамал Беридзе, описанный мною в рассказе «Встреча с мудростью» до самого конца действия ожидал появления подводников. Он не успевал понимать содержание спектакля, но смотрел внимательно. Так и ушел в недоумении. Наверное, никогда в жизни он больше в театр не ходил.

18 февраля

Еще раз убедился в том, что ЖЖ удивительная вещь. Вчера у меня был первый день рождения в статусе обладателя ЖЖ, и я впервые в жизни получил такое количество поздравлений!!! Спасибо, спасибо, спасибо!

День рождения прошел очень спокойно. Заехали несколько друзей, родители, брат. Посидели, были тосты… Я почитал отрывки из нового романа. Вот и всё.

А самый необычный подарок, который я когда-либо получал, мне сделали знакомые два года назад: они подарили мне пингвина. Настоящего, живого пингвина, не королевского, огромного, а маленького, шустрого. Я даже испугался, когда мне сказали, что дарят пингвина, очень быстро в моей голове замелькали проблемы, связанные с таким подарком: от регулярной покупки свежей рыбы, ветеринарных проблем, до приобретения большого холодильника. Но пингвин мне был подарен особым образом: мне подарили документ, очень красивый, с печатью, что я являюсь владельцем одного из пингвинов Будапештского зоопарка и буду являться его владельцем в течение одного года. Мои друзья оплатили содержание этого пингвина в городе Будапеште, и он был мне как бы присвоен. Своего пингвина я видел только на фотографии, и знаю, что его зовут почему-то Андрей. Хотя это она. Классный пингвин. Но мне не довелось его ни разу ни погладить, ни покормить. И погулять с ним тоже не довелось: в том году мне не довелось побывать в Будапеште. Но целый год у меня был собственный пингвин. По-моему, замечательный подарок.

21 февраля

Прилетел в Москву, и Москва меня поглотила. Не был в столице три месяца, у друзей накопились вопросы. Вчера сыграли первый в этом году спектакль. Играли «По По» с Цекало. Все-таки люблю я это дело! (Улыбка) Так начинаются будни после вдумчивого и одинокого занятия литературным трудом.

Много спрашивали, почему я пишу слово «улыбка» вместо того, чтобы поставить «:)». Просто хочу, чтобы эмоция была заметнее и выразительнее, потому что в Интернете люди ставят такое количество этих смайлов по делу и без дела, что значок перестаёт хоть что-либо выражать. А хочется быть выразительным.

Позавчера прилетел и тут же рухнул в объятия друзей. Из этих объятий мы вырывались только для того, чтобы налить и выпить. Друзья мои это делать умеют, а я за три месяца им сильно задолжал. И уже довольно поздно они затащили меня в караоке. Караоке, видимо, хороший, называется «Джельсомино». Там даже играют живые музыканты. Люди приходят туда петь всерьез. Я-то сам не понимаю такой жанр развлечения, как караоке. Поговорить под музыку могу (улыбка). Но петь – ни-ни. В караоке было мало народу, мои друзья стали петь: они умеют как пить, так и петь. Пели классический репертуар… За соседним столиком сидели четыре симпатичных армянина, как выяснилось, они меня узнали, после чего очень плохо, зато прочувствованно спели в знак респекта «Врагу не сдается наш гордый „Варяг“».

Дам в клубе практически не было. И вот в начале третьего утра в караоке зашли две дамы. Они сели за отдельный столик и ни на кого не смотрели. Две блондинки, по-своему нарядно одетые, думаю, за тридцать. Усталые и грустные. Один из моих друзей, представляющий из себя среднее между сорокапятилетним ковбоем и гусарским полковником, тут же пошёл знакомиться, но ему твёрдо и определённо было заявлено, что ни он, ни кто-либо ещё дам не интересует. Другу пришлось вернуться ни с чем. А дамы заказали колу, грустно сидели, слушали отчаянные песнопения моих друзей и соседних армян и ждали своей очереди. Наконец очередь до них дошла. Мы все замерли в ожидании того, что они будут исполнять. Я сделал ставку на что-нибудь из репертуара Аллы Пугачевой…

Но они сразили нас всех. Они взяли микрофоны и довольно тихо, слабыми голосами, но чистенько и грустно спели песню Найка Борзова «Я маленькая лошадка, и мне живется несладко». В их пении звучало полное и отчётливое понимание слов песни. А когда спели, они сразу ушли. И пели так, будто выполняли какую-то культурную миссию. Было ясно, что без этой песни они просто не смогут уснуть.

Мы все были под большим впечатлением от искренности ситуации и пения. А потом друзья стали мне говорить, что это гениальная сцена для фильма или книги. На что я ответил, что такую сцену ни в книге, ни в фильме нельзя разместить. Никто не поверит в подлинность события. Все подумают, да и я бы подумал, что автор просто ловко сочинил. А жизнь намного богаче, и не всё может быть воплощено в литературе или кино (улыбка).

23 февраля

Для тех, кто ощущает сегодняшний день своим праздником, пусть праздник случится. Все, кому есть что беречь, все, кто каждый день старается бороться с пошлостью, глупостью и прочей дрянью… Все могут причислить себя к защитникам. Если и не отечества, то по крайней мере чего-то дорогого. С праздником!

Завтра лечу на два дня на родину, в город Кемерово. Почувствовал сильнейшую потребность в этом, появилось несколько свободных дней, вот и решил. Посмотрю спектакль в театре «Ложа», загляну в родной университет, надо посетить могилу деда. Не знаю почему, но сильно потянуло в родной город. Благо есть те, кто ждет и кому мой приезд будет радостью.

Сегодня выходит иллюстрированная книга «Дредноуты», потом сыграю спектакль «Дредноуты», а потом пропущу пару рюмочек. Всё-таки праздник.

29 февраля

Весна сильно чувствуется. И она везде и во всём. В Калининградскую область прилетели лебеди, а в Сибири хоть и лежит большими, твёрдыми грудами потемневший снег, весна чувствуется в запахах и ветерках. И ещё ощущается усталость, видно, как людям надоело носить зимнюю обувь и шапки. Конечно, всё долго будет таять, и заморозки ещё будут. Но уже совсем скоро оттает асфальт, появится пыль, и запахнет мокрой землёй.

Завтра концерт в Минске, первый в этом году. Соскучился по нашим выступлениям с «Бигуди».

Уже изнемогаю от ожидания выхода книги. И хотя заранее знаю, что напишут некоторые критики, а также догадываюсь, что многих поверхностных и благодушных поклонников эта книга обескуражит, а может быть, даже оттолкнет… я также уверен, что для кого-то она может стать событием. Для меня это этапное и, можно сказать, решающее событие. Остаётся только ждать.

DVD «По По» выйдет в середине марта. Иллюстрированная книга «Дредноуты» уже есть, но когда она доберется до городов и весей, зависит не от меня, а от книгопродавцов. В связи с её выходом была маленькая, но чудесная выставка в Москве. Она и сейчас проходит на Тверской, 28, в подвальчике магазина «Джеймс».

4 марта

Вернулся сегодня из Минска. Сыграл два спектакля и один концерт. Всё прошло прекрасно. Чувствуется, что очень ждали – приятно так начинать весенний тур. Между спектаклями заканчивал чтение корректуры новой книги.

Очень мне нравится минская публика, а вот атмосфера в городе Минске нравится не очень, да простят меня уважаемые минчане: просто часто задают этот вопрос, а я не могу ответить: «Ой, как у вас замечательно!» Не могу лукавить, не вижу в этом решительно никакого смысла. Встречался с замечательными людьми, было очень насыщенное общение. И всё равно практически все разговоры сползают на одно и то же… на тему режима и власти. Причём, сам я никогда разговоры к тому не подталкивал. Чувствуется по всему, что эта тема крепко сидит в сознании, отнимает много времени и сил и не может не повлиять на общую атмосферу. Но минская публика прекрасна. Непременно приеду еще.

Пока был в Минске, в ЖЖ кто-то шалил под моим именем. Чувствуется, пошалил изрядно, судя по отдельным комментариям, а я даже и не успел прочесть того, что он наковырял: всё уже удалили и забанили. Вот так оставишь хозяйство на несколько дней, и тут же какой-то козёл в огород забредёт! Простите, не уследил.

Хочу ещё раз сказать несколько слов про цены на билеты в разных городах. Когда кто-то возмущается и приводит цифры, чаще всего это бывает предельно большая цена на билет в первых рядах партера. В противовес таким дорогим билетам всегда есть недорогие – на балконы и средние – в бельэтаж. Мы за этим тщательно следим. Средняя цена билета получается не очень высокая. Длительный опыт показывает, что в первую очередь раскупаются дешёвые билеты, цена которых не сильно превышает цену на билет в хороший кинотеатр.

Мой гонорар не повышается уже несколько лет, он неизменен довольно давно. Просто надо понимать, что когда вы покупаете билет на мой спектакль, большую часть денег платите за аренду помещения, авиабилет мой и технической группы, рекламу, наше проживание в гостинице, налоги и оплату труда местных организаторов. Арендные цены неуклонно растут, вот билеты и становятся всё дороже.

Неоднократно встречал досаду в комментариях по поводу того, что истинные почитатели сидят далеко, а в первых рядах сидят богатые люди, которые пришли на спектакль из-за того, что это модно. Не надо сердиться на людей, которые купили дорогие билеты в первые ряды. Во-первых, они тоже зрители, по какой бы причине они ни пришли, а во-вторых, тем, что покупают дорогие билеты, они дают возможность кому-то покупать недорогие. Они фактически отчасти спонсируют наличие недорогих билетов. Я про цены на билеты очень хорошо знаю и про спекулянтов в Москве тоже. Мы стараемся с этим делать что можем. В частности, там, где возможно, я стараюсь пригласить на спектакль студентов, не только театральных, но и любых учебных заведений, бесплатно. И это часто случается. Вот что я хотел сказать.

Завтра полечу в Париж. Возникла такая потребность и необходимость. Там будет кому диктовать и где заглянуть в Интернет. Поэтому не сомневаюсь, что появление каких-нибудь неожиданных парнокопытных смогу отследить и что-нибудь из Парижа напишу.

А ещё маленько на тему весны. Вспомнил свой стишок, который сочинил в восьмом классе. Он так и называется – «Весна».

Ну, порадуйтесь вместе со мной,

Муха первая в доме проснулась.

Я видел, я видел, бог мой,

Она радостно мне улыбнулась.

Не судите строго, мне тогда было четырнадцать.

7 марта

Не удалось мне совладать с компьютером и французским Интернетом. Безграмотен и бездарен я в этой области. А в интернет-кафе компьютеры с басурманской клавиатурой. Поэтому диктую по телефону.

В общем, всё в порядке, Франция как Франция, только с погодой не повезло.

Здесь, конечно, Восьмое марта праздновать не будут, дикие люди! (Улыбка) Хотя у нас в семье этот праздник тоже никогда не праздновался. Этот праздник у нас считается дискриминационным и необязательным. Должен заметить, что таковым он считается женской частью нашей фамилии.

Но тем не менее всё же праздник государственный. Милые барышни и дамы, это будет первый праздник, с которым вас поздравит наш свежий президент. Хоть он ещё и не вступил в должность, но он же мужчина, должен поздравить.

А всем мужчинам рекомендую воспользоваться праздником… Если вы стесняетесь говорить комплименты, боясь показаться глупым, Восьмого марта говорите – никто о вас плохо не подумает. Наоборот. И ещё, если стесняетесь покупать и дарить цветы, в этот день можно не стесняться. Если не разбираетесь в цветах, купите самые дорогие и побольше, лучше всего розы – не ошибётесь.

Милые барышни и дамы, пусть Восьмое марта, даже если вы его не празднуете, будет днём приятным, праздничным и по возможности счастливым.

12 марта

Приятно возвратиться из Парижа и обнаружить, что дома в Калининграде погода такая же или лучше. На озере, недалеко от дома, крякают утки, и даже плавают лебеди. Хорошо, возвращаясь из Парижа, испытывать радость возвращения, а не наоборот.

С месяц назад меня пригласили в Лондон, на несколько дней, когда появится перерыв в гастрольном графике… А я сказал, что лучше проведу эти дни дома. Удалось ответить так, что мой ответ сразу убедил и порадовал. Меня спросили: «Тебе что, не нравится Лондон?» А я сказал, что мне там нравится, мне там очень многое нравится, почти всё, но я там ничего не люблю, а дома мне многое не нравится, но я это люблю. (Здесь я слово «дом» употребил в очень широком смысле.)

31 марта в Москве должен состояться спектакль «По По», на него уже давно проданы все билеты. Но он не состоится: неделю назад Александр Цекало сообщил, что по неотложным профессиональным причинам у него не будет возможности сыграть спектакль. К тому моменту билеты уже были проданы, встал вопрос, что делать. За девять лет активной работы мне не приходилось отменять спектакли, и нет возможности в данный момент оповестить всех, кто купил билеты, что спектакль не состоится. Я решил сделать следующее: вместо «По По» я сыграю «Как я съел собаку», который за последние четыре года давал в Москве только два раза. Но всем, кто не захочет смотреть «Собаку», деньги за билеты будут возвращены. И еще одно. Билеты на «По По» стоят дороже, чем на те спектакли, где я играю один. Не сильно, но всё же. Зрителям, кто придет на спектакль «По По» и вынужден будет смотреть «Как я съел собаку», будут подарены DVD спектакля «По По».

Это всё, что удалось мне придумать в смысле компенсации. У всех, у кого есть билеты на 31 марта, прошу прощения. Александр Цекало также приносит извинения и, поверьте, весьма сильно переживает. Он любит этот спектакль и вообще ответственный человек.

13 марта

Через час поеду в аэропорт. Есть прямой рейс Калининград – Омск, лету пять часов, разница во времени – четыре: ночь пролечу насквозь. В Омск прибуду утром, посплю и буду готовиться к спектаклю.

Много читаю вопросов и пожеланий по поводу тех или иных городов. Мой приезд в город чаще всего зависит не от моего желания и даже не от наличия времени, а от наличия у вас в городе приличных и нежадных организаторов гастролей. А если я еду, значит, такие в городе есть.

Сам жду очередной поездки в Новосибирск, Томск, Иркутск, Пермь, Екатеринбург, Красноярск, Архангельск и многие другие, но этой весной сформированы другие планы, а потому надеюсь на осень.

8 апреля, на два дня раньше, чем в Москве, в Киеве состоится презентация моей новой книжки «Асфальт». Рад возможности хоть на денек туда приехать.

Огромная просьба ко всем уважаемым и дорогим украинцам, которые пишут мне на украинском языке: пожалуйста, пишите по-русски. Я не понимаю того, что вы пишете, в то время как вы понимаете, что пишу я. Вы наверняка знаете русский язык, вы в значительно более выгодном положении – вы двуязычны. Поэтому будьте любезны, либо пишите по-русски, либо снабжайте свои украинские высказывания переводом, если хотите быть понятыми. К тому же, мне кажется, что это невежливо.

Когда играл во Львове спектакль «ОдноврЕмЕнно», там у меня случилась забавная история и разговор. Кстати сказать, спектакль прошёл прекрасно, львовская публика по-настоящему театральна, культурна и внимательна, с большой теплотой вспоминаю спектакль. И вот после спектакля был небольшой банкет, на котором, будучи исполненным радостных и благородных чувств, я сказал такой тост: «Я очень рад тому, что спектакль прошёл в атмосфере абсолютного внимания и понимания, что во Львове, в спектакле, который весь построен на языковых тонкостях, зрители улавливали все нюансы. И я хочу выпить за прекрасное знание публикой русского языка». Все собравшиеся, многие из которых говорили между собой по-украински, с удовольствием поддержали этот тост – кроме одного человека. Он сказал категорически, что за этот поганый язык пить не будет. Он сказал это негромко, и слышали немногие. Но мне пришлось ему ответить следующим образом: «Я предложил выпить не за язык, а за его хорошее знание, а это, согласитесь, не одно и то же». Многие посмеялись, и вопрос о языке больше тогда не всплыл.

Но на следующий день мне пришлось опять вступить в языковую дискуссию. Один человек упорно разговаривал со мной по-украински, причём на весьма сложные темы. Мне было трудно, я скоро устал от разговора, потому что не вполне понимал, о чём речь. Я его попросил перейти на русский, который он, без сомнения, знал. Он отказался, сказав, что не видит для этого причин. На что я ему сообщил следующее: «Вы говорите на другом языке, не на диалекте русского языка, а на отдельном языке. У меня нет никаких сомнений в том, что украинский язык – прекрасный, полноценный и совершенно отдельный язык, которого я не знаю, потому что родился в Сибири и никогда украинский не изучал. Так что если вы тоже считаете украинский язык отдельным языком, а не диалектом, разговаривайте со мной по-русски, потому что русский вы знаете. Но если вы считаете, что украинский язык – это диалект, то можете продолжать, я буду стараться вас понять». Мой собеседник подумал, усмехнулся и перешёл на хороший (в смысле знания) русский язык. Мы тогда проговорили чуть не до утра, много спорили, много смеялись. Вот такая маленькая история про языки.

16 марта

Нахожусь в Тюмени и скоро пойду играть спектакль. А два дня назад, в Омске, выглянул в окно гостиницы – а там наряженная ёлка. 14-го марта. Пока это рекорд. В Тюмени полно снега. Короче, мороз и солнце.

25 марта

Ох и укатали Сивку крутые горки! Решительно не было никакой возможности в пути по уральским городам написать что-нибудь вразумительное, последний текст вообще диктовал по телефону. Да и в данный момент сижу в аэропорту, жду рейса в Краснодар и диктую это послание.

Вчера сыграл один из самых сложных своих спектаклей. За многолетнюю практику бывало разное, но такого не случалось. Я исполнял спектакль «Дредноуты» в Москве.

Ещё на вступительном слове мне бросилась в глаза семейная пара, причём и мужчине и женщине явно за сорок. Привлёк моё внимание мужчина своим, как мне показалось, крайне недовольным видом. Его лицо, опять же, как мне показалось, выражало неудовольствие тем, что я говорю и вообще всем происходящим. А его думаю что жена, напротив, была очень довольна. И она периодически наклонялась к мужчине, что-то ему говорила, гладила по голове, держала за руку. При этом выражение лица мужчины не менялось, он сидел совершенно неподвижно.

Мне было плохо его видно, сидел он в пятом ряду, но от него исходила для меня какая-то тревога. И минуте на двадцатой спектакля я разглядел, что человек закрыл глаза, лицо его абсолютно вытянулось и стало ужасно бледным. Если бы с ним рядом не сидела женщина, я бы сразу забил тревогу. Но с ним рядом сидела взрослая женщина, которая держала его за руку. Я еще пятнадцать минут наблюдал эту картину, а лицо человека становилось уже совсем неживым. Мне доводилось такое наблюдать, это очень страшно. А женщина была спокойна и даже смеялась и аплодировала. В конце концов, когда у мужчины безжизненно отвисла челюсть, я остановил спектакль и обратился к женщине с вопросом: «Может быть, есть какие-то проблемы?» Она отрицательно помотала головой. Но, знаете, я ей не поверил. Я обратился к залу с вопросом, есть ли среди зрителей доктор. Зал был в замешательстве. Я, как смог, быстро объяснил ситуацию. Ряда из восьмого встала женщина, сказала, что врач. Она быстро осмотрела совершенно неподвижного и безжизненного человека и очень спокойно попросила вызвать «скорую». Потом я попросил мужчин помочь уже потерявшего сознание человека вынести из зрительного зала. В итоге его увезла «скорая». Минут пятнадцать я развлекал публику какими-то дорожными историями, дожидаясь возвращения тех людей, которые ушли помогать. Через некоторое время спектакль продолжился. Я не очень понимаю, как его доиграл, а сразу после спектакля у меня было только одно желание – выпить коньяку или водки. Но вроде бы удалось довести спектакль и не провалить его. А мужчину, я точно знаю, довезли до больницы живым, и я думаю, что его жизнь вне опасности. Хотя постараюсь узнать подробнее. Доктор, которая оказывала ему помощь, на спектакль не вернулась, но ей уже передали билеты на другой спектакль. Вот такие бывают приключения. Хорошо, что мне удалось разглядеть его в зрительном зале. А странное поведение его спутницы не оставляло ему никаких шансов выжить; когда его выносили, он уже практически не дышал. Чёрт возьми, мы живем в таком мире, в котором нужно быть очень внимательными друг к другу.

Подводники, когда уходили надолго в автономное плавание, часто писали письма домой заранее. Напишут много и попросят кого-нибудь из друзей раз в неделю отправлять их, чтобы дома не беспокоились. Может и мне так же… перед выездами на гастроли… шутка.

30 марта

Ну вот и закончился мартовский тур по Уралу с заездом на юг. Завтра в Москве сыграю спектакль и смогу поехать на неделю домой. Как всегда после гастролей, грусть и усталость. Что-то в этот раз они выдались утомительными. Тяжёлым был спектакль в Ростове из-за хамского поведения местного фотографа. Я уже потом, после спектакля выяснил, что это был профессиональный фотограф, который работает не для определенного издания, а существует на вольных хлебах.

Вообще-то я хорошо отношусь к людям этой профессии, сам когда-то хотел быть фотографом…

Но этот человек в Ростове мало того, что вёл себя пренебрежительно и откровенно по-хамски, он ещё соврал, сказав мне, что не фотограф: если бы я знал, что он профессиональный фотограф, который пришёл на спектакль без билета для того, чтобы самому заработать, я, конечно же, потребовал бы его ухода. Но он сказал, что он зритель. Я не знал, что делать. За многолетнюю практику не сталкивался с таким циничным хамством и спокойной грубостью. И весь спектакль удивлялся, как может пойти и купить билет человек, так негативно настроенный и ко мне, и к спектаклю, и ко всем людям вообще.

Когда ехали из Ростова в Волгоград, встретили большую воинскую колонну. Бесконечное количество лёгкой бронетехники и ещё большее количество грузовиков с солдатами. Колонна растянулась на несколько километров. Тягостное и какое-то уж очень несовременное зрелище. Из-за медленного движения колонны пришлось долго тянуться вместе с военными в одном строю. Почему-то я на это сильно отреагировал. Может быть, напомнило собственную службу, не знаю.

Во всём этом туре довелось повидать много грубости и жестокости, чего я давно в таком концентрированном виде не встречал. В Тюмени, прямо в гостинице, видел серьёзную, жестокую драку. Дрались хорошо одетые и очевидно небедные люди. Дрались умело, явно бывшие спортсмены лет сорока – сорока пяти. А в Магнитогорске и Волгограде видел молодёжные драки, жестокие и кровавые. И те ребята, что были с нами и тоже видели происходящее во всех трёх городах, с грустью реагировали на увиденное, и в их грусти сквозило: вы-то уедете, а нам здесь жить. А во мне грусть отзывалась, во-первых, подробным знанием происходящего, потому что я-то ведь не с Луны упал на эту землю, я много лет прожил в Кемерове. Я всегда стремился и стремлюсь к тому, чтобы ничего подобного не ощущалось в атмосфере моих спектаклей. И мне сейчас обидно и стыдно за тот гнев, который я испытывал к тому фотографу в Ростове.

Зато на трассе Краснодар – Ростов я видел два населённых пункта, они друг от друга находятся на расстоянии километров пяти-восьми. Первый называется «Весёлая», а второй называется «Весёлая жизнь». Я сфотографировал их, а то сам бы не поверил, что такие могут быть. Там, где населённый пункт заканчивается, совсем сильно смотрится дорожный знак с надписью «Весёлая жизнь», перечёркнутой красной полосой по диагонали.

Спектакли прошли хорошо, везде были полные залы, публика принимала прекрасно. И это в итоге, по крайней мере для меня, всё равно важнее. С первого по седьмое отдохну дома, потом случится долгожданный выход книги, и я буду ждать откликов и впечатлений.

31 марта

Весна какая-то не очень явная. Даже в совсем южных городах, где всё уже цветет, меня встречали холодный ветер и холодный дождь. В Калининграде всю прошлую неделю весна боролась с зимой, а на Урале я снега насмотрелся ну совсем в больших количествах. Есть серьёзная надежда на апрель. А он вот-вот – и наступит. Кто-то, небось, готовит остроумные, а может быть, и не очень, розыгрыши. Кстати, поаккуратнее с этим. Такие времена, что можно напугать близкого человека до полусмерти. Если разыгрываете кого-то, должно быть весело всем, и в первую очередь тому, кого разыграли.

1 апреля

Чудесный день! Всегда его любил и всегда ждал. Старался подготовить розыгрыши, но и всегда ждал, чтобы разыграли меня. И вот сегодня меня разыграли. Я счастлив!

Начнём с того, что неожиданно для меня стали продавать роман «Асфальт» в Москве, а может быть, и в каких-то других городах. И хоть я полагал, что будет единая акция начала продажи книги, продавцы и книжные магазины распорядились иначе.

Но я хотел рассказать не про этот розыгрыш. Меня сегодня разыграл мой старинный друг. Он каждый год пытался меня разыграть, но я раскусывал его замысел, а тут ему удалось, правда, не без помощи моего же директора и соратника Ирины Юткиной. Но весь замысел и концепция принадлежат моему другу Саше Орлову, кстати сказать, известному ресторатору и весьма занятому человеку.

Прилетаю я в воскресенье, 23 марта в Москву. Меня встречает сильнейший снег с дождем и Ира Юткина на машине. Едем мы от Шереметьева-1, огибая лётное поле, вдоль пустырей. И вдруг видим: на одинокой бетонной плите, возле дороги, под снегом и дождём танцует балерина в пачке и с белым зонтиком в руках, танцует профессионально – и улыбается. Картина, согласитесь, сумасшедшая и скорее феллиниевская. Рядом с ней не было никакой камеры, а скрытую камеру негде было бы установить. Я, как и все это видевшие, был очень удивлен и строил разные догадки. Я сказал: «Да-а-а, каких только сумасшедших в Москве не встретишь!» На следующий день, утром, недалеко от нашего офиса в Пречистенском переулке, в абсолютно безлюдной обстановке и в мелком дожде я встретил… удивительного персонажа. Это был высокий, красивый негр. (Я полагаю, что слово «негр» в русском языке – это норма. Назвать его «афро-американцем» не могу, потому что вряд ли он американец, а назвать «афро-русским» – нелепо и двусмысленно. Короче, слово «негр», на мой взгляд, не имеет отрицательной или расовой подоплеки.) В общем, встречаю негра с дредами, в белоснежном летнем костюме, в белых туфлях и с белым зонтиком, да к тому же еще с сигарой. Выглядел он абсолютно как персонаж Тарантино. Он попросил у меня зажигалку, – по-русски, с сильным акцентом. У меня зажигалки не оказалось. Он мне пожелал прекрасного дня и удалился. Весь оставшийся день я рассказывал всем о том, какие в Москве встречаются персонажи. На следующий день мы с Ириной поехали на телевидение, на запись программы «Разночтения». Студия этой программы находится в огромном офисном здании, где к тому же пропускная система. Мы вызвали лифт, и из подъехавшего лифта вышла барышня в красном платье, совершенно в стиле 30-х годов, с серьезным декольте и еще более серьезным бюстом. На голове у нее была большая черная шляпа. Все, в том числе и я, свернули головы, чтобы на нее посмотреть. Я уже не знал, что думать про Москву, и только радовался многообразию мира, рассказывал об этих персонажах всем и каждому. А вечером того же дня, возле Центра на Страстном, где играл спектакль, стоял странного вида бомж и фантастически чистым для бомжа голосом пел итальянские арии, причём пел профессионально, не доморощенно. Я его не стал рассматривать, проскользнул в театр, но наш звукооператор весь вечер ходил и удивлялся, утверждая, что долго слушал этого бомжа, и тот ни разу не сфальшивил, и такой силы голоса у бомжа быть не может.

Я ездил по Югу России и всем рассказывал, что в Москве что-то происходит удивительное с людьми, а когда в прошедшее воскресенье прилетел из Волгограда в Москву, меня снова встретила Ира, но уже не с дождём и снегом, а с солнышком. Мы поехали из аэропорта прежним маршрутом и на той самой плите, как и в прошлый раз, опять танцевала балерина. Я строил самые смелые предположения на этот счет, но был настолько уставшим, что как-то к вечеру даже забыл о ней.

А сегодня утром, около половины одиннадцатого, я приехал в аэропорт Шереметьево-1, чтобы лететь домой. Приехал один и с большими сумками, никто меня не провожал. И как только я зашёл в зал вылета, ко мне с разных сторон стали приближаться уже знакомые мне персонажи, девушка в чёрной шляпе, балерина, бомж и негр в белоснежном костюме. Они были с цветами, и девушка в шляпе сказала: «Я думаю, что в последние дни вы жили в несколько необычном мире и встречали необычных людей, так вот, поздравляем вас с Первым апреля! Это был розыгрыш».

Как я был счастлив! Потому что розыгрыш был таким художественным, совершенно не обидным, странным, нежным и красивым. Мне стало понятно, что какое-то время я жил в чуть-чуть переделанном кем-то для меня мире. И этот мир мне был непонятен, но он мне очень нравился. И розыгрыш был ни капельки не рассчитан ни на что обидное или страшное. Это было тонко. Я рад, что мой близкий друг с помощью Ирины, которая знала подробно моё расписание и мои маршруты, так все здорово продумал. И я абсолютно счастлив!

2 апреля

Я хорошо понимаю сомнения многих в правдивости моего рассказа о розыгрыше. Но отбросьте сомнения. Розыгрыш – это розыгрыш, а рассказ о розыгрыше – это либо правда, либо ложь. Я не лгал, потому что Первое апреля – день розыгрышей, а не лжи.

В своё время в Кемерове мы с театром «Ложа» делали много забавных розыгрышей Первого апреля. Например, в 1993 году жители города видели следующее… Дело в том, что возле центральной городской магистрали, проспекта Ленина, раскопали ямы и вывели из земли целый узел каких-то толстых труб. Трубы были разного диаметра и с большими вентилями. Так вот, утром Первого апреля проезжающие по проспекту Ленина люди видели матроса в бескозырке, который стоял у вентиля одной из труб и глядел куда-то вдаль.

А ещё в Кемерове есть памятник Машеньке и Медведю. Серьёзно! Стоит медведь, у него за спиной корзина, из неё выглядывает девочка. Скульптура стоит в центре города. Первого апреля 1994 года мы выставили к ней почётный караул.

Уже два дня продаётся моя новая книжка. Очень жду откликов. Пока получил только один, от «Коммерсанта». Собственно, отклик от «Коммерсанта» получен вполне предсказуемый. Как сказал один мой знакомый, хороший писатель: «Если тебя похвалил „КоммерсантЪ“, чем бы ты ни занимался, тебе нужно заканчивать эту деятельность».

Первая автограф-сессия наконец-то будет в Калининграде, городе, где живу. А то до этого книжка сюда доходила в последнюю очередь. И в Киеве презентация будет раньше, чем в Москве. Я, конечно, не Джордж Буш-младший, но тоже ожидаю, что мне будет оказан тёплый прием (улыбка). К сожалению, в Киеве в центре города нет больших книжных магазинов. Странно, но это так. Маленькие есть, а современных, больших нету, поэтому презентация будет проходить не в центре.

Конечно, я очень волнуюсь. Книга только-только начинает свою жизнь. Не сомневаюсь в её содержании, я сделал то, что хотел, и книга почти целиком соответствует изначальному замыслу. Но как же мне хочется, чтобы она произвела впечатление, чтобы кому-то понравилась, чтобы кто-то её, может быть, полюбил. Волнуюсь, но смиренно жду откликов. А что ещё остается?

Дома стараюсь отдыхать, не реагировать на желчную критику, которая уже началась. Всегда то, что я делал, встречала первая волна неприятия, негатива и раздражения со стороны пишущей об искусстве братии, потом доходили другие волны от менее суетливых и более вдумчивых коллег, а дальше шла читательская или зрительская волна, она-то самая главная.

4 апреля

Очень хорошо помню, как проходили мои недельные гастроли в Лондоне в 2000 году. На первом спектакле было много людей из числа организаторов гастролей, спонсоров, журналистов, критиков, членов попечительского совета театра. Спектакль прошёл прекрасно, все были довольны качеством перевода. А на следующий день я вышел на сцену – человек пятнадцать зрителей. Я, конечно, был сильно раздосадован, уязвлён и играл спектакль с трудом. А после спектакля выразил свое неудовольствие руководству театра. И мне объяснили, что зрителей мало потому, что ещё не вышли газеты с критикой на спектакль. Я тогда подумал, что вряд ли эти статьи могут на что-то повлиять: у нас-то они ни на что не влияют. Но вышли «Дейли телеграф» и даже бесплатная газета «Метро лайф» с высокой оценкой и пятью звёздами из пяти возможных. И когда я пришёл вечером на спектакль, возле театра была толпа. Таково влияние критического слова там.

А у нас могут написать про что-то как про подлинный шедевр или облить грязью, и это ни на что не повлияет. Не знаю, хорошо это или плохо, но это так.

«Асфальт» продаётся уже несколько дней. Мне даже сообщили, что книга появилась в Новокузнецке. У меня просьба: не покупайте её по дорогой цене. В книге на последней странице указано: рекомендованная цена – 240 рублей. Я знаю, что она есть в продаже по цене 180 и даже 370 руб. Не покупайте по большой цене, это неправильно, даже в Интернете её можно заказать недорого. Когда вы её покупаете по завышенной цене, тем самым переплачиваете книгопродавцам. А мы бьёмся над тем, чтобы книги, билеты, диски стоили внятных денег.

По дороге из Тюмени в Челябинск я видел название населенного пункта «Новодоставалово», который потряс моё воображение. Как же можно было его так назвать?! Наверное, там живут слегка педантичные люди. И есть сильное подозрение, что кто-то из наших критиков родом оттуда (улыбка).

Я пока отдыхаю. Восстанавливаю голос, то есть целыми днями молчу, смотрю телевизор, в основном канал «Наше кино» и «Звезда» с чёрно-белым советским кино. Много сейчас показывают фильмов со Збруевым. Чистое наслаждение. Даже качество самого фильма неважно: наше чёрно-белое кино можно смотреть с любого момента. Отдыхаю.

7 апреля

Короткая была передышка. Завтра, точнее уже сегодня – в Киев. Грустно уезжать из дома. Вроде бы должна выработаться привычка, и она уже выработалась, но всегда грустно. Только войдёшь в домашний ритм – и надо ехать. А на гастролях, после спектакля, смотришь на часы – вроде поздно, и вроде бы надо поспешить домой, а спешить решительно не к кому. Нет рядом тех, перед кем есть внутренняя обязанность поскорее прийти домой…

Вчера выезжали к морю, посидел на камушке у прибоя, съел холодную котлету и яблоко. Было пасмурно и тепло. Редко удаётся так сосредоточенно и печально посидеть у моря, многое мешает – мешает мусор в голове и очень замусоренные подходы к морю. А вчера удалось отвлечься, ненадолго.

Сегодня в Калининграде подписывал книги. Давал первые автографы на «Асфальте». (Автограф на «Асфальте» – забавно!) Всем подписал всё, что просили. В Киеве, Москве и Питере такого себе позволить уже не смогу. Людей будет гораздо больше. Ни сил, ни фантазии не хватит, но подпишу всем, кто придет. Поставлю аккуратную закорючку, в которой можно узнать признаки написания моей фамилии.

Помню, как в старших классах изобретал себе роспись. Расписывался-расписывался, а в итоге получилась точно такая же, как у моего отца, практически один в один. Рука сама выводит, ничего с этим поделать не смог.

10 апреля

Не стал я даже читать и перечитывать всю ту истерику, которую устроили после моего высказывания в Киеве. Мне даже не любопытно. А сказал я внятную вещь: у современного литературного, подчёркиваю, именно у современного литературного украинского языка весьма мало перспектив развития, поскольку естественным желанием любого автора должно быть желание, чтобы его прочли как можно больше читателей. Писатель, как правило, человек просвещённый и образованный. В Украине такие люди, как правило, двуязычны. Современный писатель, живущий в Украине и желающий, чтобы его прочли как можно больше людей, будет писать по-русски. Примеров от Гоголя до Курочкина – достаточно, примеры прекрасны и в дополнительных комментариях не нуждаются.

Желание писателя, чтобы его прочли как можно больше людей – нормальное и естественное. Давайте без глупостей насчёт английского и шведского языков, потому что примеры с английским и шведским некорректны и бессмысленны. Так мы очень быстро дойдем и до китайского.

Вот что я сказал. Я так считаю, и если меня переспросят, повторю. При этом, повторяю, у меня нет никаких сомнений в том, что украинский – полноценный и прекрасный язык. Если его кто-то считает курьёзным по звучанию – это его проблемы, у меня таких проблем нет. А развитие современного литературного украинского языка – это проблема. В этом смысле я занимаю скорее сочувственную позицию, а совсем не злорадную.

Но это проблема не моя. И то, что она так болезненно в ком-то отзывается, а кто-то вообще ничего не желает слышать и устраивает истерику, тоже не моя проблема. Разбирайтесь сами. Я сюсюкать не намерен. Но судя по количеству глупости, злости и бессмыслицы – проблема эта надолго.

Могу с удовлетворением и радостью сказать, что образованные и просвещённые люди, которые знают два языка, спокойно читают себе на двух языках, разговаривают на них же и в идиотских дискуссиях участия не принимают. Я очень удовлетворён встречей с читателями в Киеве и знаю, что у новой книжки будет своя совершенно спокойная и определённая жизнь в украинском литературном контексте, и этот контекст не оторван от общего русскоязычного.

Если кто-то намерен искать шовинистов, я буду последним, кого вам удастся найти.

Вчера в книжном доме «Москва» на Тверской я подписал тысячу двести книг. Для меня это абсолютное событие, я такого никак не ожидал. Тысяча двести! Представляете?! И все люди были веселые и очень радушные, а я был счастлив, убедившись, что книгу ждали и мне как автору доверяют. Доверяют те деньги, которые стоит книга, и доверяют то время жизни, которое нужно будет потратить на чтение. Я счастлив. Кстати, в магазине сказали, что такое количество людей у них было только однажды, пять лет назад, когда в Москву приезжал Морис Дрюон.

Сегодня буду подписывать книги в «Библио-Глобусе» и «Хит-зоне». Ожидается опять много людей. Постараюсь выжить и не умереть от счастья (улыбка).

Вчера прилетел в Москву из Киева, было плюс четырнадцать, ехал в пробке по Ленинградке. И в этой пробке увидел зажатый между грязным грузовиком и большим мусоровозом жёлтенький кабриолет. «Порше». В нём, обдаваемые пылью и гарью, сидели две барышни в тёмных очках и ярких платочках на головах. У той, что сидела за рулем, на руках были перчатки. Всё это выглядело грустно. В конце концов кабриолет вырвался из грязного плена, но быстро двигаться всё равно не мог. Было видно, что девушкам в машине прохладно. Всё-таки ещё не май месяц, но они открыли крышу машины, им страшно хотелось продемонстрировать свою красоту. Я попросил таксиста поравняться с кабриолетом, он это сделал, и пробка как раз встала. Я открыл окошко и спросил барышню-водителя: «Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красавица?» Мне ничего не ответили. Видимо, барышни не смотрели фильм «Морозко», а жаль. За красотой всегда надеешься встретить ещё и остроумие.

11 апреля

Попытался почитать комментарии по поводу перспектив языка (улыбка) и понял, что у меня нет сил во многие из них вникать. И сердиться у меня нет ни сил, ни желания.

Зато нашёл в комментариях много умных и внятных мыслей. И даже кто-то попытался деликатно объяснить невменяемым суть моего высказывания. К сожалению попытка оказалась тщетной, невменяемые услышали то, что хотели услышать, они заточены на конфликт и ругань. Но я даже рад, можно будет очень многих забанить, и я с удовольствием это сделаю.

Вот уже два дня подписываю автографы в книжных магазинах Москвы. Подписал около двух с половиной тысяч книг. Дело непростое и ещё – мне неудобно и даже стыдно перед людьми, которые отстаивают огромную очередь, а мне удаётся поставить только короткий автограф-закорючку, посмотреть в глаза человеку и постараться что-то сказать. Никто не обижается, ничего большего не требует, и от этого мне становится ещё более совестно. Спасибо вам всем! И простите меня за то, что нет решительно никакой возможности уделить больше времени каждому в отдельности. Сил тоже не хватает, но главное – времени. В общем, делаю что могу.

Сегодня концерт с «Бигуди» в «Апельсине», и Ренарс с нами выступит, он уже приехал. И так хочется отыграться за неудачный в техническом смысле концерт в Киеве! При этом я думаю: эх, сегодня реабилитируемся! А с другой стороны – здесь будут другие зрители, так что реабилитация невозможна. Очень переживаю за тот концерт, потому что технически он был худшим из всех нами сыгранных. Только ради терпеливой и невероятно тёплой и понимающей публики мы смогли доиграть концерт до конца. Мы там победили все вместе, но я переживаю.

14 апреля

Вернулся сегодня из Питера и вот-вот поеду исполнять «Титаник» в Москве. Совершенно не рассчитал силы, потому что никто, и я в том числе, не ожидал, что в книжных магазинах будет так много людей, пришедших за автографами. Вчера подписал по самым скромным подсчётам больше тысячи трехсот книг. Я абсолютно счастлив, но силы покидают. Завтра поеду во Владимир. От Москвы недалеко, но очень тихо.

Побывал в питерском «Камеди клабе» и искренне порадовался нескольким обстоятельствам. Я никак не могу привыкнуть и не знаю, когда смогу, к отношению со стороны молодых коллег к себе как к мэтру. Ведь первые мои спектакли на профессиональной сцене прошли всего восемь лет назад. Для меня всё это было недавно. И первая книга вышла недавно. Но у тех, кто сейчас учится в театральных вузах или уже попал в сценическое пространство, есть ощущение, что я был всегда. Я вижу, с какой робостью молодые коллеги ко мне подходят. И вспоминаю свою робость, правда, мне уже было нормально за тридцать, когда у меня впервые появилась возможность познакомиться с мэтрами сцены. Меня такое отношение забавляет и не перестает удивлять, и я всё время стараюсь чего-нибудь отчебучить, чтобы его снять, убрать.

Так вот, вчера в питерском «Камеди клабе» ребята сильно переволновались оттого, что я пришел. А сам факт заметного волнения на сцене «Камеди клаба» – уже приятное зрелище, волнующийся артист на сцене сегодня вообще редкость: волнение всегда свидетельствует о том, что человек не бессовестно относится к своему делу.

Шутки были разного уровня, некоторые номера совсем не удались, но там есть атмосфера волнения, риска и – как следствие – творчества. А ещё было видно, что они со сцены всё время посматривают на мою реакцию и сильно радуются, если я смеюсь. Ну что ж, я им всем помог, хохотал над чем даже хохотать не стоило, мне было нетрудно. Мы друг другом остались довольны.

А вот тем, что не удалось уделить должного внимания всем людям, пришедшим за автографами в книжные магазины в Москве и Санкт-Петербурге, – я не доволен. Я видел, что некоторые отстояли по два часа, а мне всё равно удавалось только встретиться с ними глазами, поставить закорючку-автограф и сказать буквально два-три слова. Как же забавно и странно, а иногда совершенно непонятно ощущать… точнее не ощущать, а знать, что я известный писатель, что ко мне относятся как к мэтру… Я к этому не могу привыкнуть, и мне перед каждым хочется извиниться.

Однажды, года три назад, встретил я своего однокашника в Кемерове. Когда-то он неплохо играл в футбол, потом пьянствовал, а потом не знаю чего делал. Но вот встретил я его, а он толстый, румяный, благообразный, с огромной бородой, в чёрной рясе и с крестом на пузе. Я ему говорю: «Женька! Здорово! Что с тобой стряслось?!» А он говорит: «Да вот…» Поговорили мы… Я его спрашиваю: «А где ты такую рясу красивую раздобыл?» И он отвечает: «Пошил, иранский шёлк, дорогая и парадно-выходная, не на каждый день».

Вот так мы стоим на улице, беседуем, и вдруг подходит к нам тётушка в плащике, в платочке, протягивает моему приятелю руки, сложенные лодочкой, он укладывает ей свою пятерню в протянутые ладони, а она его руку целует. Я опешил и от неожиданности ляпнул: «Что же вы делаете, это же Женька?!»

Когда женщина отошла, Женька сказал: «Ну не реагируй так сильно. Такая у нас работа, понимаешь… И теперь я уже не Женька, а отец…» (не могу вспомнить, какое ему там присвоили имя).

Ушёл я тогда обескураженный и засомневался.

В общем, странно для меня отношение ко мне как к мэтру, всё время оно провоцирует меня что-нибудь отчебучить. Но иногда приятно. Иногда.

17 апреля

Диктую по телефону короткое сообщение. Выезжаю из города Владимира в сторону города Иваново. Никогда в Иванове не был, но сильно сомневаюсь, что по этому городу ходят неприкаянные невесты в белых платьях и фате, хотя у большинства людей, которые знают русский язык, город Иваново именно с таким образом и ассоциируется.

Очень холодно. Такое ощущение, что деревья втянут только что вылупившиеся листья обратно в стволы и ветки. По радио песня «Джанго» «Холодная весна» прозвучала как-то особенно актуально…

После десяти дней, которые были в основном заняты интервью и большим количеством презентационных мероприятий, связанных с выходом «Асфальта», после концерта в «Апельсине», которым я доволен, хотя и не понимаю, как доиграл его до конца, и после уже окончательно забитой пробками Москвы – здесь заборы, деревянные дома и купола. Тихо, собаки бегают. Даже не верится, что всего двести километров до Москвы…

19 апреля

Опять диктую по телефону, находясь в дороге между Ярославлем и Вологдой.

Осенью, как известно, у меня был сорван спектакль в Ярославле, когда из-за анонимного звонка телефонного террориста спектакль «Как я съел собаку» был прерван, а зрители выведены из зала. Это был первый такой случай в моей жизни. Я очень переживал, мы старались держать под контролем поиски телефонного хулигана, но они оказались тщетными, а горечь и ощущение неотмщённой сильной обиды не отпускали. И я пообещал, что в следующий раз, когда приеду в Ярославль, уже со спектаклем «ОдноврЕмЕнно», сначала доиграю прерванный спектакль, – ровно с того места, на котором он был остановлен, – а потом уже сыграю объявленный в афише.

Вчера это совершилось. Перед спектаклем поработали спецслужбы, собачка (овчарка) всё тщательнейшим образом проверила и обнюхала. И всё равно, конечно, мы ничем не были защищены от нового анонимного звонка. И если бы он случился, вновь бы пришлось эвакуировать людей. Напряжение не пропадало ни на секунду, и получилось, что мне вчера пришлось играть практически три часа. Разумеется, я устал, но и зрители устали. Но какая же была в зале чудесная атмосфера! Все были рады тому, что просто взяли и победили, было много цветов. Я очень профессионально удовлетворён и по-человечески счастлив. А собака, дежурившая все три часа за кулисами, проявляла постоянное беспокойство, и ей хотелось действовать. При этом она вела себя тихо, деликатно, – в общем, оказалась настоящим профессионалом.

Солнышко проглядывает, но неубедительно для девятнадцатого апреля. Проехали деревню Бухалово. Вот собственно и всё на сегодня.

21 апреля

Снова по телефону – из города Череповца. Осталось полтора часа до спектакля, скоро в театр. Из Вологды приехали ночью. Кроме того, что очень солнечно, по-северному холодно и ещё при этом пыльно, сказать ничего не могу. Ночью мчались, полнолуние, красиво – невероятно. Вот только, жаль, сбили большую куницу. Никак не могли этого избежать, она сама грациозно бросилась под колёса, а мы ехали с большой скоростью. До чего же красивое животное! Сильно жалко.

Неделю назад в Питере, после автограф-сессии в книжном магазине, ко мне подошёл… можно сказать парень. Он каким-то образом приятельствует с питерским «Камеди клабом», и мы поехали к ним. И когда уже приехали, сидели на диване, о чём-то беседовали, он скромно, почти извиняясь, предложил мне посмотреть снятое им видео. При этом сказал, что снял его даже не видео-, а фотокамерой. Не всё получилось, но тем не менее он очень хочет мне показать, потому что сделал это видео на песню «Ты засыпаешь» из альбома «Секунда»; песня для него очень важна и дорога, и он делал видео сам не зная зачем.

Удивительные чудеса случаются в этом году! Появился и вошёл в мою творческую жизнь Петя Ловыгин, ребята из Иркутска: Аня Матисон и Юрий Дорохин привезли и показали свою чудесную работу «Настроение улучшилось-2», и у нас сразу появились совместные планы. А тут на улице подходит Денис Бугаев, ещё один творчески близкий человек, самобытный художник со своей неповторимой поэтической манерой, стилем и видением.

Его видео доказывает, что художественный замысел важнее всего. Не нужны ни бюджеты, ни продюсеры… И актёров не надо, снимались авторы: Екатерина Трескунова и сам Денис. Ему необходимо было это снять, и он снял. Он по-дружески передал материал мне, и теперь каждый может его посмотреть. Приятных и трогательных впечатлений.

23 апреля

Хочу рассказать про невероятно счастливый вечер и, можно сказать, приключение, которое случилось в Вологде. Я туда приехал 19-го, у меня был свободный вечер, сил на то, чтобы посмотреть город не было, а поесть хотелось. В тот день в городе было уж больно много свадеб, в ресторане гостиницы была свадьба, в других ресторанах тоже. В общем, нашли еду мы не сразу, настроение было не очень, да и накопилось за время гастролей статическое электричество. Какое-то время мы метались по городу в надежде найти уют и радость, и не получалось. И в итоге, когда я уже решил ехать отсыпаться, несмотря на то, что в гостинице свадьба, мы оказались в заведении под названием «Штоф», в каком-то современном здании, на высоком этаже.

Ещё в лифте я услышал дорогие сердцу звуки «Red Hot Chili Peppers». He буду описывать само заведение, главное, что там было много симпатичного и уже выпившего народа, много красивых, весёлых и танцующих для самих себя девушек… И ещё там длинная барная стойка. Сидячих мест не было. Я протиснулся к стойке и тут же встретился глазами с барменом, который как ни в чём не бывало сказал: «Здравствуйте, Евгений Валерьевич. Чем вас можно угостить?» Я сказал, что меня можно угостить текилой, если мне можно угостить его. Он же ответил, что мне его угостить невозможно.

Я сделал кислую физиономию и спросил: «Потому что вам запрещено выпивать на работе?» На что бармен, не говоря ни слова, выставил на стойку пять рюмок (причём рюмки были правильные, такие, какие надо), наполнил их текилой, бросил на блюдце пригоршню резаного лайма, остальные бармены подошли, и мы вместе выпили.

Потом было ещё и ещё, музыка вся звучала какая надо: «U2», «Блонди», «Квин», Элвис и так далее. Все танцевали, мы выпили с барменом Юрой на брудершафт, расцеловались ко всеобщему восторгу, понятное дело, перешли на ты, а дальше я не очень помню… Но через какое-то время я уже стоял на барной стойке, сняв с себя майку, и танцевал как мог красиво, топлесс. В это время в баре происходил какой-то внеочередной Новый год. Но вдруг всеобщий крик достиг окончательного предела, а я даже не понимал, что происходит, а потом спиной почувствовал необычные ощущения. Я оглянулся и увидел, что бармены открыли шампанское и просто снизу поливают меня несколькими фонтанами. А один бросает вверх салфетки целыми пачками, и те разлетаются, как огромные конфетти. В этот момент я почувствовал себя победителем всех гонок «Формулы-1», испытал предельное счастье и станцевал за пределами возможного. Возвращения в гостиницу не помню. Но точно могу сказать, что обошлось без грязи. Самое удивительное, что проснулся я с совершенно ясной головой и вечерний спектакль от моего ночного счастья не пострадал.

В ночь с 20-го на 21-е, после спектакля, нужно было уезжать в Череповец, но не заехать в «Штоф» и не попрощаться я не мог. Я шёл со смешанными чувствами, я же многого не помню, а всегда после такого веселья и счастья хочется перед кем-то извиниться. Я даже говорил по дороге: может быть, какую-нибудь маску надеть… Когда мы зашли в здание, где находится «Штоф», нас встретил молодой охранник с хитрой улыбкой, вместо приветствия поднес ко рту рацию и сказал: «Ну давайте, встречайте, он пришел…» Короче, на следующий день Юра-бармен приехал в Череповец смотреть спектакль.

Я много видел разных заведений, бывал в разных атмосферах, и у самого у меня было хорошее заведение под названием «Ложа». Есть выдающиеся бармены в разных странах, но то, что случилось в Вологде, – редчайший случай абсолютного доверия ситуации и тем ребятам, которые эту ситуацию создают и контролируют. Эти бармены, в том числе Юра, работают так здорово (а я знаю, что говорю), что создают атмосферу полной безопасности, а атмосфера безопасности – это то, чего труднее всего создать и совсем непросто найти. Я имею в виду не безопасность, которая обеспечивается охранниками и камерами слежения, а безопасность, когда ты отчетливо понимаешь, что тебя здесь никто не обманет, не оскорбит, тобой не воспользуются, не сфотографируют тебя для того, чтобы продать снимок жёлтой прессе. И хотя мой танец снимало много людей на свои вездесущие мобильные телефоны, я понимал, что все они делали это не с целью воспользоваться записью в каких-то гнусных целях.

Короче, было здорово! И здорово не по-провинциальному, здорово не потому, что это в Вологде, а здорово вообще, просто здорово. И всем, кто будет в Вологде, рекомендую не метаться, ехать прямиком в «Штоф», а тем, кто в Вологде живёт, рекомендую не сомневаться, у вас есть отличное заведение, самого универсального уровня. Это определяется не качеством интерьера, а качеством команды ребят, которые там работают.

29 апреля

Ещё утром сидел на берегу великой реки Волги, сейчас в Москве, а завтра домой. Остались позади около тысячи километров, которые проехали на машине из Казани через Самару до Саратова, три сыгранных в трёх городах спектакля, давние знакомые и новые лица, отчаянное одиночество без крашеных яиц и куличей на Пасху, несколько ярких жизненных эпизодов по дороге и во время спектаклей…

Первого мая у папы день рождения. Будем праздновать. Наверное, поедем к родителям на дачу. Папе обычно с погодой везёт. Будут наверняка шашлыки, которые папа, как мне казалось в детстве, делает лучше всех в мире.

Устал я. Завтра отосплюсь и интенсивно посуществую в ЖЖ на майские праздники. А потом опять будет заезд… Хорошо, что не умею сам набирать тексты на компьютере. Ведь если бы умел – несмотря на усталость сидел бы ночью и писал ЗДЕСЬ что-нибудь, а так – ограничен в возможностях, зато ещё жив.

3 мая

Какая тишина стоит в городе на майские! Наверное, так во всех городах. Мне кажется, что чуть ли не все мои знакомые и приятели куда-то разъехались. Даже не понятно, как люди раньше жили в майские праздники без Мальдивов, Арабских Эмиратов, Египтов и прочих тепломорских стран. Конечно, где же ещё отмечать День Победы, как не в Египте (улыбка).

А в Калининграде невнятная погода. То дождик пробрызнет, то солнышко проглянет. Яблони только собираются зацвести, но я к этому моменту уеду, никак мне не удаётся самый пик весны застать дома.

Очень трудной была последняя неделя гастролей, а самым трудным был день спектакля в Самаре, много было нервного и сложного, огорчила меня Самара. Люблю этот город, здесь много друзей, есть любимая галерея – напротив цирка, там я кое-что покупал, всегда есть что посмотреть, и атмосфера очень хорошая. Но уж как-то очень не везёт великому городу на городскую и областную власть. В больших городах таких безобразных дорог, как в Самаре, уже и не увидишь. А такого количества ужасной наружной рекламы нет нигде, уж я-то знаю, что говорю, всё-таки страну изучил близко к карте. Когда ехал в этот раз в Самару, думал: должен город начать преображаться, не может быть, чтобы такой город держали в таком чёрном теле… Нет! Приезжаю – за год только всё усугубилось.

К тому же пришлось играть в Доме офицеров, который неприспособлен для полноценных спектаклей. Самарские организаторы убедили, что сцена хорошая. Обманули. И билеты продали дорогие, и рекламу сделали неприличную. Любимой самарской публике в этом зале было и холодно, и неуютно, к тому же пришло какое-то количество совершенно случайных людей, которые привыкли ходить на тех исполнителей, что приезжают в Дом офицеров. Их было немного, но пришлось строжиться, чтобы навести должный порядок и чтобы зрителям, которые знают, как себя вести, не мешали те, которые себя вести не умеют. А потом ещё и местная «Комсомолка» написала грязную статью, – несмотря на то, что к концу первой трети спектакля в зале создалась такая хорошая атмосфера, что мы с Анечкой Дубровской остались весьма и весьма довольны тем, как спектакль завершился.

Я очень не люблю строжиться и прерывать спектакль замечаниями, но это почти регулярно приходится делать. Замечания приходится делать и в совсем не обидных, а скорее курьёзных ситуациях. Например, в Саратове сидел в первом ряду симпатичный парень и с самого начала спектакля с удовольствием отпивал из бутылочки фанту. Сидел вальяжно, как в кино. И мне так захотелось в этот момент пить, причем именно фанты! Уж больно он её аппетитно пил. Видно было, что парень хороший. Просто не привык ходить в театр, а привык – в кино. Согласитесь, сидеть в первом ряду и что-то попивать, каждый раз открывая бутылочку с шипящим звуком, не очень хорошо. Но парень-то симпатичный. Вот я и сказал зрительному залу, что мне ужасно хочется пить, а тут парень в первом ряду фанту пьёт, и я ему завидую. Получилось и забавно, и никому не обидно, и парень, наверное, больше так делать не будет.

Года два тому назад я стал отказываться давать автографы на случайных бумажках, блокнотиках, журналах и прочее. Во-первых, моя закорючка на какой-нибудь бумажке вряд ли кому нужна, точнее, не может быть никому нужна; во-вторых, если подписывать ещё и бумажки, на это уйдет огромное количество времени, потому что у каждого всегда есть с собой хоть какая-то бумажка. Тут уж нельзя будет посещать ни аэропорты, ни магазины… Теперь я стал отказываться фотографироваться на мобильные телефоны – по той же самой причине. Мобильные телефоны есть у всех, а в этих телефонах, чёрт возьми, есть фотоаппараты. Я просто не могу больше фотографироваться со случайными попутчиками, с теми, с кем стою в одной очереди в кассу кинотеатра или с кем хожу по одним улицам. Но знаю, что мой отказ кого-то обижает. Не обижайтесь. Я не могу полжизни фотографироваться. А хотят сфотографироваться чаще всего те, кто даже не знает, кто я такой – просто знакомое лицо. И все эти отказы, замечания, предупреждения – особенно утомляют и выматывают в гастрольной жизни. А относиться к этому легче или формально не умею и научиться не могу.

А ещё, поскольку сам всю жизнь прожил и живу в провинции, знаю такую штуку… Когда приезжаешь в какой-нибудь город, обязательно слышишь от всех: «Ну как вам у нас?», «А вы то-то посмотрели?», «А то-то попробовали?», «Хотя что у нас смотреть?» или: «Ой, у нас такая грязища, скучища, нечего у нас здесь делать!» Приходится постоянно говорить, мол, у вас хорошо, мол, люди чудесные, сам я, мол, не из столицы, и у нас ничуть не лучше… Но стоит с кем-нибудь согласиться… Ехал в Самаре в такси, и таксист ворчал, что вот, в Самаре мэр – вор, дороги ужасные, грязища несусветная, пыль столбом, и уже много лет городу с властью не везёт. Но стоило мне согласиться: «Да-а-а, что-то у вас действительно тут не очень», – как таксист насупился и сказал: «Вы в Саратове не были, там вообще грязь по уши, а у нас ещё жить можно».

Никто не имеет права наше, кроме нас самих, ругать. Только хвалить.

Вот приехал я в Калининград, здесь, как и в целом по стране, сейчас затишье. Отдохну да и полечу в Алма-Ату. (Не могу я произносить в конце «ы», язык не поворачивается.) Полечу с интересом и надеждой – играть спектакль. В первый раз.

5 мая

Несколько дней смотрю телевизор, посмотрел «Властелина колец». По телевизору особое ощущение. Смотрел, наверное, уже раз в шестой. Очень люблю. Когда выходил второй фильм, а я его сильно ждал, мне пришлось работать в Штутгарте, там выпускали спектакль по моей пьесе «Город», и ещё я работал со студентами. Везде висели афиши фильма, и я очень хотел пойти, но не пошёл. Сформулировал это для себя так: «Не хочу смотреть фильм на немецком языке, потому что будет казаться, что в любом случае победили немцы».

Какое замечательное кино! Красота, подвиг, чудеса! Когда в конце третьего фильма последний корабль с эльфами уплывает, у меня и на этот раз навернулись на глаза слёзы, и я поймал себя на детском воспоминании: мне отчетливо вспомнилось моё ощущение, когда смотрел в кинотеатре «Неуловимых мстителей» и четвёрка всадников в финале уезжала в огромный красный закат или восход. Я вышел тогда из кинотеатра, мне было одиннадцать, постоял ошарашенный, нашарил в кармане тридцать копеек – и пошел смотреть фильм ещё раз.

А сейчас я смотрел, как уплывает корабль с эльфами, и было грустно оттого, что вот эти молодые артисты, которые сыграли хоббитов, точно сыграли свои главные роли в жизни. Ничего более значительного им, пожалуй, сыграть не удастся. Как и тем ребятам, которые играли «неуловимых».

Ещё смотрю «Семнадцать мгновений весны». Как же я люблю этот фильм! Особенно сцену (смотрел её вчера), где Штирлиц и Клаус (его играет Лев Дуров – пожалуй, лучшая его роль) встречаются в конспиративном особняке и прослушивают запись разговора Клауса с пастором Шлаггом. Клаус слушает музыку, в такт пафосно трясёт головой, постоянно что-то ест и пьёт коньяк. А Штирлиц на него неподражаемо смотрит. В этом взгляде предельное презрение, брезгливость и даже удивление. Удивление оттого, что в человеке может открыться такая мерзость и подлость.

Поймал себя на том, что часть каких-то телевизионных произведений смотрю с таким же выражением лица. Посмотрел полсерии фильма про каких-то разведчиков, которые в сорок пятом году узнали, что немцы в конце войны сделали летающую тарелку, которую прятали в горах в Чехии. Представляете?! Я глазам не поверил! По Первому каналу! Я даже представил себе хитрых и беспринципных сценаристов и продюсеров, которые, когда выдумали такую вампуку, хохотали и бились об заклад, прокатит это или не прокатит. Прокатило. Ужас! Мне представляется это какой-то совершенно бессмысленной диверсией…

P.S. Есть ещё два полноценных дня отдыха, постараюсь воздержаться от телевизора. Завтра Родительский день, съездим на кладбище к бабушкам, возле деревни Цветково, там мимо кладбища иногда проезжают поезда. Хорошо.

6 мая

Ну вот, так я и знал (улыбка). Сразу начали спорить, комментировать предыдущий текст, мол, актёры, которые играли хоббитов, плохие, а потом они играли и прекрасно играют, совсем они даже не молодые, а фильм «Властелин колец» снят не очень.

Да какая разница, как они играют и какие они актеры! Им посчастливилось поучаствовать в великом произведении (можете называть этот фильм великим аттракционом, как хотите). Кто сейчас смотрит и думает о том, как сыграл очень средний артист Конкин в фильме «Место встречи…»? И что бы он ни играл до и после, он для всех на всю жизнь Шарапов. Как и большой артист Катин-Ярцев снимался и работал в театре много, а для всех он Джузеппе из великого «Приключения Буратино». (Это великий детский фильм. Прошу по этому поводу не спорить.) И таких примеров очень много, есть и обратные, но они редки. Прикосновение к великому – это таинственно и опасно.

Ещё среди великого есть явления, которые я называю народными, а такого уже совсем мало. Я подразумеваю под этим словом те фильмы, которые любят все, от чернорабочего до академика, и от юнца до старика. Например «Белое солнце пустыни» – абсолютно народный фильм. И что бы ни делал в своей жизни актер Кузнецов, он для всех навсегда товарищ Сухов. А актер Мягков сыграл в одном народном фильме, но на все времена. У него были прекрасные роли в других фильмах, но фильмы не стали народными. Поэтому он – самый главный пьяный страны в новогодние дни.

Совершенно не важны ляпы и неточности, историческая достоверность и технический брак в таких картинах. Все эти картины, когда выходили в свет, воспринимались свидетелями их появления спокойно и даже не без критики и иронии. А потом выкристаллизовались в сознании в абсолютные шедевры – даже не по качеству, а по количеству любви, которую вызвали. И те самые огрехи и ляпы тоже становятся любимыми и чуть ли не культовыми.

Потому бессмысленно говорить о том, кто как сыграл в фильме «Властелин колец». Этот фильм так порадовал такое количество людей, он сделал такое количество детей счастливыми, что елозить со своей вкусовщиной по этому поводу неуместно.

Мы сейчас не можем знать, долго ли проживет этот фильм в сознании как настоящая киносказка. Когда мне было десять лет, фильм про Синдбада с пластилиновыми циклопами и драконами казался чудом, а фильм «Легенда о динозавре» чуть не довел до обморока от страха. Теперь это кажется таким наивным и трогательным! Я думаю, что если бы мне тогда, десятилетнему, в 1977–1978 году показали даже не «Властелина колец», а «Звёздные войны», я бы, наверное, сошёл с ума от счастья. Благо всё происходит вовремя (улыбка). Так что у меня большая просьба – в случае, если вы ощущаете себя гораздо более осведомлёнными в каком-то вопросе, не лезть СЮДА с демонстрацией своей осведомлённости и особого мнения. Потому что это мнение, в случае, когда речь идет о бесспорных вещах, выглядит просто как ИМХО (а я терпеть не могу всю эту интернет-аббревиатуру).

И ещё мне кто-то написал, что разочарован тем, что я, образованный человек, люблю «Властелина колец». Спешу вас огорчить, я очень люблю «Властелина колец», «Звёздные войны», фильм «Трансформеры», все серии фильма «Назад в будущее», «Индианы Джонса» и даже «Рокки Бальбоа». Люблю, смотрю их с детьми, а те, кому это во мне не нравится, – идите в ИМХО.

Сегодня в Калининграде очень солнечный и ветреный день. Ездили на кладбище, путь был не близкий, и всю дорогу слушали «Кеапе». Какая прекрасная музыка для сегодняшнего дня!

8 мая

Ура! Мне удалось сделать хоть что-то для Интернета. «Идите в ИМХО», оказывается, до этого никто не употреблял. Вот и мой вклад.

Сумка стоит собранная, скоро в аэропорт. Лечу в Москву, а утром – в Алма-Ату. Приятно было собирать только летние вещи: Алма-Ата, Тель-Авив… А вообще сбор сумки – уже отработанное дело. Не любимое, но отработанное. Особенно сложно собираться, когда выезжаешь недели на три, да ещё в середине марта: ясно, что погода изменится, да и перемещаться придётся по городам с разными климатическими условиями, а нужно собрать всё в одну небольшую сумку. И выбор вещей производится очень тщательно и критически. Наверное, почти так же космонавты собирают любимые предметы, чтобы они радовали в космосе.

Забавно читать некоторые комментарии по поводу «Асфальта». Забавно, когда кто-то недоволен тем, что герой романа обманывает, изменяет, недолюбливает, недопонимает, и вообще не очень симпатичный. Моя бабушка, царство ей небесное, говорила про актера Болтнева, который блестяще сыграл в фильме «Противостояние» Кротова. Она говорила: «Какой же плохой артист!» Я ей возражал, мол, артист он хороший, просто прекрасно сыграл плохого человека. А она говорила: «Нет, он артист плохой, гадкий». И ничего ей невозможно было втолковать. А какие-нибудь совсем даже ничего из себя не представлявшие актеры, которые играли передовиков производства или военных, короче, положительных мужиков или эпизодических работяг, были для неё «артистами хорошими». Наверняка она точно так же отнеслась бы к персонажам «Асфальта», поделив их на хороших и плохих, и если бы плохих оказалось, по её мнению, больше, книга сразу стала бы плохой.

Как же она несколько раз забавно высказалась по поводу музыки, которую я слушал! Однажды слушал я Шаде, она прислушалась и говорит: «Ишь как девка сладко поёт! Кого-то хочет затащить в постель!» А Леонарда Коэна слушала долго и внимательно, а потом спросила: «Мужик, наверное, в годах?» Я сказал, что да, немолодой, скорее пожилой. «Ох и бабник, наверное! Ох и бабник!» – сказала она и с удовольствием покачала головой.

Очень хочется, чтобы спектакли в Алма-Ате прошли хорошо. Хочется найти своего зрителя. Хочется, чтобы эти два спектакля, эти четыре часа на сцене были прожиты с радостью, профессиональной и человеческой.

Вернусь домой только 25-го. Пропускаю четвёртый день рождения сына Саши. До 25-го будут только короткие путевые заметки, да и то, боюсь, нерегулярные. Но будут, обещаю.

13 мая

Вчера вернулся из Алма-Аты, как же мне там понравилось…

Как-то однажды сказал, что для меня существует столько городов Москва, сколько людей мне её показывали. Сейчас у меня уже есть и моя собственная Москва, которую я могу кому-то показать. Ровно так же случилось и с Алма-Атой. Ничего я толком не увидел, времени не было. Но зато увидел её глазами очень хороших людей. И почувствовалась атмосфера города…

Организовали гастроли две барышни, Саша и Лена, которые не являются профессиональными организаторами гастролей. Так случилось, что эти две барышни из Алма-Аты были в Москве по делам, хотели пойти на мой спектакль и не попали, не было билетов. И тогда они решили организовать мои гастроли в своём городе, ничего не зная про то, как это делается. И пустились они в этот трудный и нервный путь, полгода трудились, и всё у них получилось: посмотрели, что хотели, да ещё порадовали многих людей. Гастроли были организованы безупречно – редкий и прекрасный случай.

А вчера они провожали нас в аэропорт, и Саша сказала: «А завтра – тишина». Я хорошо помню, как, когда жил в Кемерове и ждал приезда кого-нибудь из своих друзей, ждал подолгу, готовился, придумывал, чем буду их радовать и занимать, они приезжали, и случался праздник на несколько дней, и я показывал им свой родной город и вводил их в свою жизнь. Потом провожал в аэропорт, весёлых, с подарками… и сам был весел. А когда возвращался на автобусе из аэропорта в город, один, чувствовал, как на меня наваливается повседневность – повседневная жизнь в моём городе и сам город. И мне становилось тоскливо и непонятно, как жить дальше… А потом повседневность затягивала – и всё опять шло и шагало до какого-то следующего праздника.

Хорошо понимаю и знаю выражение лиц людей, которые провожают меня в аэропортах и на вокзалах. И когда улетаю или уезжаю, мне тоже очень не хочется перелистывать страницу, но она перелистывается сама собой.

Хорошо прошли гастроли в Алма-Ате, с радостью поеду туда снова. Город понравился, и снежные вершины над городом… А завтра – Тель-Авив. Страница перелистывается с тихим шелестом, и хочется сказать спасибо.

22 мая

Решительно никакой возможности выходить в ЖЖ с сообщениями из Израиля не было. Трудные получились гастроли, суетливые. Прошло два прекрасных спектакля, которыми я доволен, – в Тель-Авиве, в театре Гешер. И два спектакля, которыми я недоволен, – в городе Хайфа. Недоволен прежде всего собой.

Странное дело, был в Израиле совсем недолго, а разумеется, кажется, будто долго. Когда приезжаешь туда, где всё по-другому, к вечеру второго дня появляется ощущение, что ты там уже давно. На самом-то деле я пробыл в Израиле меньше недели, правда, за это время «Зенит» стал чемпионом, и хоккеисты тоже стали чемпионами. А в данный момент англичане играют в футбол в Москве. В Израиле люди так радовались успеху «Зенита» и хоккеистов, что мне с моей скромной радостью по этому поводу было даже неудобно. Сильно радовались, я так не смог.

За время моего отсутствия в стране вышла пара злобных и ехидных заметок про «Асфальт». Прочитал, даже расстроиться не смог. Странное дело, мне предъявляются какие-то социальные претензии. Как будто речь идет не о книге, не о литературном произведении, а о каком-то манифесте. Я газеты, в общем-то, и так не очень читаю, но когда читаю – всегда удивляюсь – почему журналисты, то есть люди, намного больше и чаще меня пишущие, так страдают окончаниями предложения на глагол. Точнее на сказуемое. В жизни так никто не говорит, но пишут так часто. И в ЖЖ страдают этим многие, странно. Короче, сложно мне пробиться сквозь гущу смыслов, которую пытаются до вас и до меня донести пишущие в газетах люди. Те, кто писал про «Асфальт», пробовали вкратце пересказать содержание. Ни у кого пока не получилось, хоть это хорошо. А в целом книга скорее проигнорирована литературными критиками, что меня не радует, не огорчает, а, пожалуй, удивляет.

В Израиле была забавная и, можно сказать, лирическая ситуация. Покупал себе футболку в магазине. Народу было мало. Парень-продавец оказался не выходцем из бывшего СССР. Он заговорил со мной по-английски, я ему ответил по-английски. Как многие в Израиле, он спросил, откуда я. Я сказал, что из России. Он изменился в лице и заговорил на иврите. Я ему ответил, что я его не понимаю. Тогда он весьма строго и нравоучительно заявил, что раз я приехал в Израиль, должен говорить на иврите. На что я ему сказал, что вряд ли он, вдвое более юный, чем я, человек, может мне делать такие замечания, к тому же я как прилетел, так через пару дней и улечу. Он очень удивился и переспросил меня, действительно ли я приехал только на несколько дней. Я сказал – да. Он спросил – в гости? Я сказал, что по работе… Он очень долго извинялся, было видно, что искренне. Я всё никак не мог выбрать себе майку, а он всё извинялся. А потом наивно и опять же искренне спросил, почему я не хочу остаться. Я ответил, что… просто я в живу России. «А что, вам в Израиле не нравится?» – широко распахнув глаза, спросил парень. Я сказал, что если говорить несерьезно, то нравится, а если говорить серьезно, то это длинный разговор. Когда он меня провожал, а майку я все-таки купил – скорее для того, чтобы он успокоился, он совсем обезоруживающе задумчиво произнёс: «Знаете, я нигде не был, но мне кажется, что у нас, в Израиле, так хорошо, как нигде». На что я ему сказал: «Это очень хорошо. Только поменьше спрашивайте приезжих про Израиль. Если любите – не сомневайтесь».

Сегодня вечером впервые выйду на сцену БДТ. Волнуюсь. Начал волноваться дней десять назад. Такая сцена! Какие актёры по ней ходили! Какие спектакли на ней состоялись! Волнение хорошее, но сильное (улыбка). Наверное, напишу в следующий раз только тогда, когда доберусь до дома. А доберусь 25-го. Не теряйте меня.

27 мая

Дома бесспорно и безусловно лучше, чем где бы то ни было.

Как же прекрасно прошли гастроли в Питере! Это были лучшие спектакли за весь сезон. Я сильно волновался перед выходом на сцену БДТ, к тому же был очень уставший. Перелёт из Тель-Авива с задержкой вылета, долгое ожидание багажа, заезд в офис в Москве, аэропорт. Прилетел в Питер, добрался до гостиницы, поспал два часа, меня с трудом разбудили – и надо было ехать играть. За полчаса до спектакля сидел и пил «Ред булл» в гримёрной… Но стоило выйти на сцену… Кто только на ней не играл!!! Какие удивительные, а главное, ЛЮБИМЫЕ актёры ходили по этим коридорам, курили, выпивали, жили в этих гримёрных, выходили на эту сцену.

Я понимаю, что в последние годы БДТ превратился скорее в миф. Но я помню, как мои родители рассказывали, что в 1975 году они были в БДТ, смотрели «Мещан». Сколько было впечатлений! Они до сих пор живы, эти впечатления.

Я играл на многих сценах нашей страны и Европы. Но сцена БДТ в моих ощущениях была чем-то особенным. Наверное, из-за отношения к этому театру моих родителей. Сам я не видел ни одного спектакля, даже в здании театра до своих гастролей никогда не был. Много слышал о том, что сцена, зал и зритель БДТ принимают не всех. Московские актеры, которым приходилось гастролировать в Питере, говорили про эту сцену как про тяжёлую и неподъёмную, а у меня случилось три абсолютно счастливых вечера. Я непрерывно удивлялся тому, что играю на сцене БДТ. Я – парень из Кемерова, со своими текстами, со своими смешными и наивными декорациями, со своими бумажными корабликами и бумажными звёздочками… на сцене БДТ. И зал переполнен. И я счастлив.

Осенью этот великий театр встанет на трёхлетнюю реконструкцию. И исчезнет потёртая сцена, истоптанная ногами великих артистов. Не будет прокуренных коридоров, надышанных закулисных пространств… Всё обновится. Это нормально. Театр – не музей, он обязан быть живым и сегодняшним. Но я успел прикоснуться к мифу. Когда-нибудь (надеюсь) сыграю в обновленном театре.

Сразу после первого питерского спектакля я помчался в клуб, где играл «Brainstorm». Мы договорились с Ренарсом, что я поучаствую в концерте, я этого очень хотел. Интересно всё-таки сыграть с «Brainstorm» – и вот это случилось. Ровно через 12 минут после того, как убежал с академической сцены БДТ, я выскочил на сцену клуба. Как же мне понравилось играть с «Brainstorm»! Сам Ренарс и музыканты – отличные, драйвовые люди. Публика «Brainstorm», конечно, отличается от той, которая приходит на концерты к нам с «Бигуди». Наша публика более разнообразная, разновозрастная и пёстрая, но мне в этом выступлении понравилось всё: и музыканты, и публика, и то, что даже совсем юные люди знали нашу «Песню» и «На заре» наизусть. А ещё меня сильно радовало, что в один вечер я успел поиграть в БДТ и в клубе. Вот это приключение! Позавчера неожиданно для себя выступил с ребятами из питерского «Камеди клаба», тоже забавный экспириенс. Мне нравятся эти ребята. Может быть, у них не столь плотные и выверенные шутки, зато они по-настоящему волнуются перед выступлением – и на сцене заметно волнуются. А это очень важный показатель. Только поэтому я решился выйти с ними на сцену. Бесплатно, разумеется: это был порыв.

24 мая, во время спектакля «Дредноуты», почти в финале… В зале стояла редкая и самая драгоценная тишина. Я заканчивал спектакль и чувствовал подступающие слёзы от того, какой получился спектакль. И вдруг в воздухе рядом со мной появилась маленькая, совсем крошечная пушинка. Подсвеченная синеватым контровым светом, она кружилась в воздухе рядом со мной и была хорошо видна всему зрительному залу, даже с глубины самого высокого яруса. Я понял, что все смотрят именно на эту пушинку, не на меня. Я попытался поймать её рукой, но она увернулась и закружилась возле моего лица. И тогда я совсем негромко сказал: «Вот пушинка какая-то». Весь зрительный зал как-то особенным образом выдохнул – или не выдохнул, а улыбнулся, но улыбнулся так, что улыбка произвела едва слышный звук. Такие счастливые моменты редко случаются на сцене. Моменты полного и абсолютного внимания и доверия.

29 мая

Только что вернулись с семейного просмотра фильма «Индиана Джонс»!!!

Ходили на сеанс 21.30 (для тех, кто не знает: в Калининграде время – минус один час по отношению к московскому), в кинотеатр «Заря». Это очень удобный, красивый кинотеатр с красивыми фойе, кафе, зрительным залом. Очень современный. В нём даже установлена глушилка мобильных телефонов в зрительном зале.

Я не готов сейчас обсуждать достоинства и недостатки фильма. Мы просто получали удовольствие оттого, что в приятный день, приятный вечер, вышли в кино, и на экране Индиана Джонс, в шляпе, звучит знакомая музыка…

И вот в конце фильма, когда всё, как положено, рушится, гибнут бесценные артефакты, всё страшно и плохо, вдруг… гаснет экран. Светятся только лампы выходов. Зрители тихонечко сидят, никто не кричит: «Сапожник, косой, давай кино!» Все ждут. Ждем минуту, две, пошла третья минута. Зрители, и мы в том числе, начинаем волноваться, посмеиваться, шуметь. И тут заходит билетёрша и говорит: «Свет вырубился во всём районе, когда включится – непонятно». Мы спрашиваем, мол, а нам-то что делать? Она отвечает: «Что делать? Не знаю. Но тут и смотреть-то нечего осталось. Тут щас этой плохой девке выжгут глаза, а этот улетит. Всё закончится хорошо». Просвещённая публика засмеялась в голос, мы присоединились к всеобщему смеху. Кто-то наугад крикнул: «А они-то поженятся в конце?». Билетёрша серьезно и громко ответила: «Поженятся-поженятся, я же говорю, хорошо закончится!»

И тут же улетучился весь лоск нового, технически совершенного современного кинотеатра, забылся стереозвук и долби-сираунд. И вспомнились просмотры фильмов в кемеровском кинотеатре «Юбилейный», с карболитовыми сиденьями, вечерние фильмы в летних открытых кинотеатрах на юге, с комарами и семечками, походы с корабля на фильмы в матросский клуб посёлка Западный недалеко от Совгавани. Там всегда рвалась плёнка, был плохой звук, неудобные сиденья, но всегда было весело.

Мы покинули зал, и все хохотали. Многие задержались в фойе, смеялись, обсуждали выступление прекрасной билетерши. И тут во всем районе дали свет. Нам предложили вернуться в зал и досмотреть оставшиеся семь-восемь минут. Мы вернулись, и всё случилось, как и рассказала кинодива из кинотеатра «Заря». Он улетел, а они поженились. Мне очень весело сейчас.

Сам Спилберг не мог представить себе того, как может усилить восприятие фильма женщина лет пятидесяти пяти с довольно ощутимым южным выговором, работающая билетёршей в кинотеатре. Не знаю как кому, но мне новый Индиана очень понравился!

30 мая

Очень благодарен всем, кто посылает свои мнения или просто сообщает о том, что читает «Асфальт». Заглядывал в блоги. Спасибо всем, кто обсуждает мою книжку. Даже тем, кому не нравится, и тем, кто не понял или не хочет понимать. Вы потратили время своей жизни на то, чтобы её читать. С удовольствием, радостью, волнением или негодованием… А то, что вы её обсуждаете и сообщаете мне свои соображения – для меня чуть ли не самое главное сейчас. Всё-таки я над ней долго трудился… Когда выпускаешь спектакль, сразу всё ясно. Зрители, смех, тишина, аплодисменты… Отклик немедленный. С книгой не так. Большое спасибо!

Были какие-то планы на день. Собирался с кем-то встретиться, но тут по каналу «Наше кино» начался фильм Шукшина «Ваш сын и брат». Знаю же его наизусть… Но отложил всё, выключил телефон и смотрел, не отрываясь. А сейчас переполняет меня и просто разрывает от нежности и грусти. Помню, как в аэропорту Катара, чёрт-те где, среди совершенно инопланетно одетых людей, живущих по таинственным и неведомым мне законам, смотрел на компьютере фильм «Живёт такой парень». Смотрел, наверное, в двадцать пятый раз. И тоже переполняли меня нежность и грусть. А ещё подробное знание того, о чём в фильме говорится. И очень внятна была любовь ко всему, чем наполнен фильм. Тогда я был в процессе работы над книжкой «Реки». И как же я рад, что книжка получилась такой, какой получилась! Всё время, когда писал её, думал о том, понравилось бы это Шукшину или нет. Очень по-детски думал (улыбка).

2 июня

Почти сложил дорожную сумку. Утром полечу в Хабаровск. Там уже сейчас утро, а здесь город только затих и уснул. Промахну часовые пояса и сутки насквозь и прибуду в восемь утра, а вечером – спектакль… Домой вернусь только 22 июня.

Закончился первый день наступившего лета. Так сейчас хорошо в Калининграде! Всю неделю стояла тёплая, безоблачная погода. Не жаркая, а тёплая и нежная. У моря прохладнее, чем в городе. Отчаянные и выпившие люди активно пробовали балтийскую волну, открывали сезон.

Вчера допоздна с дочерью смотрели «Чужих-2». У неё начались каникулы, и она ощущает лето как бесконечно длинное и полное надежд время. К моему удивлению, для неё фильм «Чужие» – неизвестное кино. Смотрел с ней этот фильм и видел его как бы её глазами. Увидел, что в фильме много весьма архаичных эффектов, которые раньше мне казались убедительными. Помню, как мне было страшно, в какие-то моменты я просто не мог смотреть на экран. А ей не было страшно, она смотрела, смотрела, да и уснула, практически в самом волнующем месте.

Как-то участвовал в конкурсе пьес как член жюри. Читал много драматургических текстов. И попался мне один текст, который начинался монологом героя. В начале пьесы, как бы в прологе, герой рассуждает приблизительно так: «Как было бы легко и приятно рассуждать о жизни, о том, что происходит вокруг, говорить о том, что вижу. Как было бы хорошо вспоминать про детство, воспроизводить разные подробности прожитого… если бы не было Гришковца».

Помню, как удивился прочитанному. Удивился тому, что для кого-то являюсь давно существующим культурным фактом, и при этом фактом, препятствующим свободному творческому процессу. Кстати, пьеса была неплохая. Но странно ощущать себя отделённым от себя самого. Очень хочется перед кем-нибудь извиниться (улыбка).

Лечу сначала в Хабаровск, потом во Владивосток, потом Одесса, Днепропетровск, Запорожье, Симферополь, Севастополь. Поработаю Гришковцом, как крокодил Гена работал в зоопарке крокодилом (улыбка). Теперь выйду на связь, когда доберусь до Москвы (10–11 июня). С кем-то из вас наверняка встречусь в реальном, не цифровом пространстве. Подходите, говорите, что ОТСЮДА. Я всегда рад.

9 июня

Летел из Владивостока 9 часов через 7 часовых поясов.

Сыграл два спектакля в Хабаровске, два во Владивостоке. Сильно обрадовал меня на этот раз Хабаровск. Была чудесная погода, настоящий разгар лета. И такое было ощущение, что город совершенно приморский, что если ехать по центральной улице, упрёшься в роскошную набережную. Полагаю, что такое ощущение возникало оттого, что город ещё не отошёл от праздника, бурно отметив свое стапятидесятилетие. Все ходили вальяжные, неторопливые, гуляющие. И конечно, девушки оставили на себе совсем немного одежды, а в Хабаровске, оказывается, много красивых девушек.

Есть у меня в Хабаровске товарищ и друг, Саша Ким. Он всё время ворчит, что я про его город говорю только одно: что он далеко. «Неужели ты ничего, кроме того, что Хабаровск далеко, сказать про наш город не можешь?!» – ворчит Саня.

Ну что, Саш, доволен? (Улыбка).

После второго спектакля ко мне на сцену Хабаровского музыкального театра вышел из зала Джамал Беридзе, с которым мы вместе служили, про которого я написал в книге «Планка» и которого разыскивал двадцать лет. Несколько раз, будучи в Тбилиси, я в прямом эфире разных программ и грузинских телеканалов обращался с просьбой ко всем, кто слышит, помочь разыскать моего сослуживца Беридзе. Мои грузинские друзья пытались его найти. Я не знал его отчества, знал приблизительно год рождения, а также то, что он родился и жил недалеко от Батуми, кажется, в поселке Махинджаури. Но Беридзе в Грузии больше, чем у нас… Ивановых, например. А Джамал, оказывается, в Грузию после службы не вернулся, остался на Дальнем Востоке. Он не знает, что я написал про него в книге, видел меня иногда по телевизору и читал в каких-то газетах и журналах. Он давно уже для друзей и знакомых не Джамал, а Дима или дядя Дима, не потолстел, не похудел, только здорово поседел… Как же мы с ним выпили водки!!! Я не припомню, чтобы так напивался в этом веке. Когда мы расстались, я сидел в баре и рыдал, рыдал от пьяного изумления и неспособности справиться с навалившимися на меня ощущениями прожитых лет, остро нахлынувшей юности, дружбы, чего-то непроходящего и на самом деле давно ушедшего. А на следующий день я улетел во Владивосток.

Как же грустно было улетать! Уж очень у нас большая страна. Всегда есть чувство сильного расставания с владивостокскими друзьями и тревожное колющее сомнение по поводу того, побываю я здесь когда-нибудь ещё или нет. Сходили на катере на Русский остров, побывал на руинах моей воинской части. Три года назад руины были более фундаментальными, за это время произошли очень большие разрушения. Такое чувство, будто кто-то включил ускоренные коррозию, ветшание и тлен. Ещё три года назад я мог зайти в помещение, где когда-то стояла моя койка и проживала седьмая учебная рота. Сейчас уже туда не войти, обрушилась даже лестница. Видимо, так тому и быть. Взял с развалин кирпич, притащил в Москву. Обязательно дотащу до Калининграда, пусть лежит дома, красивый, старинный: эти казармы строили ещё до революции, сразу после Русско-японской войны.

11 июня

Периодически кто-нибудь в комментариях пишет мне такую фразу: «Слишком много текста». Ох, с какой же радостью я баню авторов этого высказывания! Гуляете по Интернету – гуляйте в другом месте, не заходите на эту территорию. А одна, судя по всему, барышня, написала мне по поводу предыдущего текста: «Не лень вам было тащить кирпич через всю Россию?». Хотел я ей сказать, что она дура, но этого делать не стал. Не лень, красавица, не лень! Мой кирпич, куда хочу, туда и таскаю. А ещё я очень неленивый человек. Как же иногда меня раздражает глупость! Порой думаю, что привык, а тут как-нибудь натолкнешься на особо инициативную дурь, и сдерживаться даже не хочется. Но дурой я её не назвал, удержался – воспитывали так.

До сих пор не могу отойти от встречи с Джамалом. У него очень непростая жизнь последние двадцать лет, он за три минуты рассказал мне свою историю, и у меня было только одно желание, которое я тут же и осуществил: я обхватил голову руками со словами: «Боже мой! И как ты ещё жив остался?!» А он жив, по-житейски силён и даже спокоен. Когда мы встретились, он уже минут через десять забыл о том, что я известный писатель и артист, вёл себя по отношению ко мне покровительственно, как когда-то на службе, где всегда старался меня оберегать, ощущая себя большим, сильным, умным и знающим жизнь, а меня – странным, чувствительным и не очень приспособленным к этой самой жизни. Он не знает, что я про него писал, и я думаю, что ему не нужно этого знать, во всяком случае, я не стал ему об этом рассказывать. Зачем? Он человек по-настоящему застенчивый, еще застесняется. Но уж точно не возгордится, так что пусть будет всё как есть.

Когда бродил у руин тех зданий и казарм на Русском острове, увидел одну картинку, которая украшала стену нашего ротного помещения. Рисовал её очень маленького роста армянин. Не помню, как его звали. Работал он над своим шедевром долго, нарочно тянул время. Видно, что после создания «фреска» не раз обновлялась, там даже появились какие-то другие детали. Но на борту корабля хорошо виден номер: 085. Это он специально написал год создания шедевра. Облетает фреска, и стена скоро рухнет. Должен сказать, что в этом исчезающем состоянии картина выглядит лучше, чем когда была новая, в ней даже появился какой-то потаённый художественный смысл (улыбка).

Наша седьмая рота была ротой минёров и торпедистов. Сейчас невозможно себе представить, что стены были покрашены свеженькой краской и всё было практически стерильно чисто. Мне не жалко. Просто прошло всего двадцать лет. Как же это греки так строили, что у них хоть и обвалилось всё, но колонны стоят, да так, будто их специально для того, чтобы превратить в руины, и делали. А тут раз – за двадцать лет – и руины совсем не живописные. А как же мы их драили! Какой тщательный и идеальный порядок наводили! Собственно, практически ничем другим и не занимались. Только драили, мели, скоблили – а тут на тебе.

Скоро поеду играть концерт с «Бигуди» на радио «Серебряный дождь». Давненько не играли, буду делать это с большим удовольствием. Правда, жаль, что всё будет происходить в студии. Уж очень я люблю играть концерты на настоящей сцене. И чем больше народу, тем лучше. Вот тогда я, конечно, даю рок-н-ролла. То есть… в смысле… прыгаю, скачу (улыбка). А в студии, небось, не потянет скакать. Но – посмотрим.

Очень рекомендую тихонечко и скромно бороться с глупостью и ленью на местах (улыбка).

24 июня

Сегодня первый день лета, которое началось лично для меня. Вчера вернулся домой, а сегодня первый день без переездов и спектаклей. И до середины сентября на сцену ни-ни. 21-го, в субботу, сыграл последний в этом сезоне спектакль, «ОдноврЕмЕнно» – в Севастополе. Играл в состоянии совершенной усталости и от этого – дикого куража. Когда сильно устаю, плохо ощущаю время на сцене. Обычно ориентируюсь довольно точно, а тут спектакль, рассчитанный на час пятьдесят, играл два двадцать. Не заметил дополнительного получаса (улыбка). Но зрители выдержали, слава богу. А когда вышел со сцены, силы покинули меня совершенно. Потом город бесновался от футбола, запускал салюты по случаю каждого гола, все были преисполнены радости, а я и хотел порадоваться, да сил не было. Сидел, пил чай.

И вот впереди лето… И его срочно нужно планировать, потому что летом жалко каждый день. Хочется просто валяться дома, да начинает грызть тревога, что вот, можно бы поехать за город, что надо позагорать, сделать что-то летнее, полезное для здоровья, а главное – надо ОТДЫХАТЬ.

А до сегодняшнего дня лето как бы обтекало меня. Провёл три дня в Одессе, четыре в Севастополе, и даже не удалось подойти к морю или выйти на пляж. Было ощущение, будто я в скафандре. Все кругом летние, весёлые, шумные, отдыхающие… А я в скафандре. Нет, не люблю я ездить летом и играть спектакли в местах курортных или околокурортных. Постараюсь больше не приезжать в такое время со спектаклями в эти города, а то возникает острое ощущение утекающего сквозь пальцы лета. Оно и так утечёт сквозь пальцы, ничего не поделаешь (улыбка), но лучше не ездить работать туда, где все отдыхают.

Всегда был в Одессе либо в конце апреля, либо в мае, а то и в сентябре. С первого раза влюбился в город, почувствовал особую атмосферу, ощутил уклад и ритм. А летом мне Одесса не понравилась, летом здесь не видно одесситов. Очень много молодых, пузатых украинских «бизнесменов» в белых брюках, длинноносых, дырчатых, лыжеподобных туфлях, с чехлами мобильных телефонов на поясе и барсетками в руках. Они ходят по Одессе небольшими группами, беззастенчиво и липко рассматривают местных и приезжих барышень, при этом немножко разводят руки в стороны, будто мощная мускулатура мешает им опустить их вдоль туловища. Все они одинаково стрижены и одинаково карикатурны. В городе Сочи таких полно российского производства, и в Ялте их много. Но с Одессой они контрастируют, Одесса подчёркивает их нелепость. Не поеду больше в Одессу летом. Поеду в мае или сентябре, когда погода уже нежна и город наполнен своими жителями. Есть пара хороших эпизодов про Севастополь, но это в следующем тексте.

26 июня

С удовольствием выполню просьбы из тех городов, где были завершающие тур спектакли. С огромной радостью сыграли «Планету» в Днепропетровске. Огромный зал оперного театра был забит зрителями, это – уже само по себе радость. «Планета» спектакль очень городской и не так остро проходит в городах, где жизнь идет вяло и сонно. Не буду их называть. Зато там, где городская жизнь бурлит, в городах, где есть амбиции, есть активные, пусть часто даже бессмысленные движение и пульсация, он проходит мощно. Днепропетровск город с сильными амбициями, это очень чувствуется. Из российских городов по уровню амбиций его можно, пожалуй, сравнить с Екатеринбургом.

А ещё Днепропетровск встретил нас пушечной грозой, какая бывает только в начале лета. Гром был такой, что срабатывали сигнализации на машинах. Это очень шло городу, на который вначале обрушился ливень, а потом вдарило солнце, и все шли вымокшие, весёлые, а многие босиком.

Правда, в театре было так жарко и душно, что к концу спектакля я уже не понимал, что происходит. У меня настолько пересох весь речевой аппарат, что я страшно сорвал голос, и следующий спектакль, в Запорожье, играл практически без голоса. Были выставлены дополнительные микрофоны, пришлось перед спектаклем делать инъекцию гидрокортизона, но голос всё равно едва звучал. Если бы не потрясающая поддержка публики, не знаю, как бы доиграл. В Запорожье получил рекордное за этот год количество цветов, в гостинице даже не нашлось достаточно ваз, чтобы все поставить. Пришлось использовать пару вёдер. И хотя город я так и не увидел, он для меня уж точно один из любимых городов на моей гастрольной карте.

В Симферополе играл впервые. У него в Крыму незавидное положение: все сюда прилетают или приезжают только за тем, чтобы разъехаться в разных направлениях к морю. По пути из Севастополя в Симферополь вдруг остро захотел черешни, купил полведра и с жадностью съел в гримёрной перед спектаклем: остановиться было невозможно. Самое обидное, что вкус при этом ощущаешь первые десять-пятнадцать ягод, и дальше ешь уже по неудержимой инерции (улыбка).

На юге со спектаклями так: заходишь в театр при свете яркого солнца и затихающей жаре, а выходишь в тёмную густую тьму, как будто во время твоего выступления свет в мире выключили. Публика в Симферополе отличная, южная, шумная, но телефонных звонков практически не было. Так, самую малость. И сидел ещё по центру в первом ряду крайне неулыбчивый парень лет тридцати пяти, который явно пришёл с предвзятым мнением и всем своим видом показывал: «Ну давай! Что ты тут мне расскажешь, чего я не знаю?» Было такое ощущение, что он по окончании спектакля собирается выставить мне оценки, как в фигурном катании или в КВНе, причём оценки невысокие. У него единственного в зале было каменное лицо. И тогда я направил на него усиленную и напряжённую энергию. Думал про себя: «Ну ведь сломаю, надо сломать, надо помочь человеку порадоваться». И на эпизоде с портфелем он сломался, улыбнулся и даже сдержанно посмеялся. А на эпизоде про Новый год, видимо, махнул рукой на собственные предубеждения и смеялся в голос. Это была наша общая победа. Если я нахожу таких зрителей в зале, я часто устраиваю такую никому, кроме нас, не видную борьбу. В общем-то это борьба за радость, и победить удаётся не всегда, но часто.

А в Днепропетровске был один курьёз. Прямо в середине спектакля «Планета» в зал вошел мужик, по виду либо охранник, либо водитель и, не обращая на сцену никакого внимания и, скорее всего, даже не видя, что происходит, громко топая, прошёл через весь зал к первому ряду. В руках у него был большой букет прекрасных кремовых роз в сильно шелестящей обёртке. Он этим букетом шелестел так, что перекрыл мой голос. Подойдя к первому ряду, он отдал букет двум молодым женщинам и парню. И, спокойно топая, удалился из зала, громко закрыв за собой дверь. Я приостановил спектакль и поинтересовался: «А эти цветы для меня?» Компания смутилась и замахала руками, мол, нет, не для меня. «А кому, – спросил я, – вам?» Барышня закивала. Тогда я сказал: «Но тот человек, который принёс цветы, явно не дотягивает до вашего поклонника. Он что, ваш охранник или водитель?» Ребята махали руками, но это были уже непонятные жесты. Тогда я их спросил: «Скажите, а вам еду и напитки случайно так же не принесут?» Зал очень веселился, спектакль продолжился, а потом этот букет был подарен Ане Дубровской, так что все остались довольны. И я уверен, что больше они своего водителя или охранника за цветами во время спектакля посылать не будут.

Сегодня вся страна будет сильно переживать: грядёт футбол. Ничего не буду сейчас по этому поводу говорить и вас прошу этого не делать, а то накаркаем.

29 июня

О футболе говорить не буду. Мне сложно поддерживать эту тему, поскольку я не в вопросе. Жаль, конечно, что праздник мог длиться дольше, но праздник всё-таки был, и это главное.

Тем, кто пишет из неведомых или ведомых мне украинских городов по-украински: если будете писать по-украински, я буду удалять ваши комментарии. Не потому, что мне не нравится язык, он мне нравится, но я его не понимаю. Если вы можете читать по-русски, значит, вы можете отвечать мне соответственно. Из Армении, Грузии, Литвы и Эстонии мне не пишут на родных языках. Кстати, в среду полечу в Тбилиси, потому что до невозможности соскучился по городу и друзьям. В Тбилиси, сколько бы людей ни было в компании, если в этой компании есть хоть один не говорящий по-грузински человек, все даже между собой будут говорить по-русски, – из простой вежливости и гостеприимства. И там никому об этом не надо напоминать или об этом просить. А тут вы пишете мне по-украински, и я даже не понимаю, доброжелательно вы написали или нет. Это же отдельный язык, а я его не знаю, и не обязан знать. Спасибо. Прошу, без истерик и подозрений в шовинизме (улыбка).

Теперь о Севастополе. Ох, какой же это прекрасный город! Его сейчас в самых основных местах подреставрировали, и он со стороны моря выглядит вообще белоснежным. В этом городе много благородства и достоинства. И хотя его состояние очень далеко от совершенства, я сейчас не об этом. В Севастополе есть свой особенный, достойный мотив, и на его фоне очень заметны глупость и суетливость.

После спектакля мы сидели большой компанией во дворике заведения под названием «Гелиос», рядом с красивым зданием матросского клуба, над красивой бухтой, где много кораблей, доки, военные тральщики. Ночью на кораблях горят огни, и воздух там невероятный. Мы сидели, выпивали простецкое крымское шампанское, стреляли пластмассовыми пробками в небо. И вдруг подъехала машина – совсем впритык к заведению, туда, где машины не ставят. Это был небольшой двухместный кабриолет «Мерседес» решительно чёрного цвета, надраенный и наполированный до невозможности и с киевскими номерами. Из него вышли два парня лет тридцати пяти, во всём белом, оба небольшого роста даже по сравнению со мной. Видно было, что они ощущают себя очень мускулистыми. Парни вышли, обвели всех невидящими глазами и медленно прошествовали внутрь заведения. Как только они скрылись из виду, все, кто был во дворике, весело посмеялись, мы в том числе. Смеялись и молодые девчонки, в расчёте на которых эта машина, наверное, и покупалась. Уж больно карикатурно вели себя эти мачо днепровского розлива. Посмеявшись, мы забыли о них, но эти парни вскоре дали нам новый повод: они приводили из заведения к машине девушек, позволяли им посидеть в салоне и сфотографироваться. И каждый раз обводили пространство невидящими глазами. А потом одна из тех, что сидели в машине, подошла ко мне и, слегка пьяненькая, сказала: «Знаете, Евгений, мы были у вас сегодня на спектакле. Вы про нас плохо не думайте, нам эти два деятеля не нужны. Просто у нас деньги уже кончились, мы с ними сейчас выпьем и пойдём домой. У них всё равно в этой дурацкой машине только два места. И не лень же было на ней ехать так далеко!» Я подумал: «Хороший город Севастополь. Не просто его взять».

Мы сидели тогда так до рассвета и встретили первые лучи. А утром в «Гелиос» приехали два хороших парня. Как я понял, киевские ди-джеи. Один высокий, другой маленький и толстенький, заехали попить утреннего чаю и стали играть свою музыку, совершенно бесплатно и для совсем немногих людей, уже при утреннем свете. Кто-то танцевал, и всем было хорошо. Толстенький ди-джей спросил меня, видел ли я последний концерт Стиви Уандера. Я сказал, что не видел. Он сказал, что Стиви Уандер тоже его не видел. Мы посмеялись, и я поехал по утреннему городу спать. А два деятеля на своем «Мерседесе» уехали несолоно хлебавши. Так им и надо.

А в Париже я видел однажды такую сцену… Была хорошая погода, я сидел в кафе на Трокадеро. Рядом со мной сидела совершенно парижская пара, парень и девушка. И по одежде, и по повадкам, и по тому, как говорили, они были стопроцентные парижане. Парень сидел ко мне спиной, а девушку я видел. Смуглая, с острым лицом, хорошенькая. Мимо проходил дядька, который предлагал цветы: розы. Ну, это обычное дело. Парень, куря сигарету, подозвал его, купил одну розу, протянул её девушке и тут же получил ха-а-а-рошую пощёчину. Звонкую такую! Девушка встала и пошла. Перешла через улицу и остановилась прикурить. Мне стало интересно, отчего все так произошло, я подбежал к ней и спросил по-английски, что случилось. И она спокойно ответила, что если он (тот парень) хотел ей подарить цветы, он купил бы их заранее. А вот так вот, походя, щёлкнув пальцем, не вынимая изо рта сигареты, воспользовавшись случаем, вспомнить про цветы, когда их буквально поднесли к столику… Короче, она сказала, что это для неё оскорбительно, а парень – придурок и зануда. И так, по ходу, цветы дарить женщинам нельзя. Я сказал ей, что она очень классная и что я обязательно подумаю над тем, что она сказала. Знаете, до сих пор думаю (улыбка). А те парни на «Мерседесе» как-нибудь непременно нарвутся на такую женщину.

P.S. Пожалуйста, встревоженные темой украинского языка люди, не обижайтесь, мне нравится украинский язык, но я его не понимаю. Я сегодня говорил решительно о другом. Люблю своих украинских зрителей и Украину в целом.

1 июля

Завтра полечу в Тбилиси. Есть такое ощущение, что еду туда отогреться. Не в смысле, что там тепло или жарко, а в смысле – там друзья, атмосфера, город. Какой же это чудесный город! Как приятно быть в Тбилиси писателем или артистом. Как там ценят людей искусства. А как ценят гостя!!! А быть гостем-писателем – совсем здорово. Тбилиси люблю давно, полюбил с первого взгляда. С этим городом у меня связано много ярчайших и глубоких впечатлений, человеческих и жизненных.

Удивляет меня феномен белоснежных штанов и белых туфель с длинными носами. Этих штанов так много сейчас прохаживается по набережным и улочкам курортных городов. Почти сто процентов носителей таких штанов карикатурны и нелепы. Но они ходят и посматривают по сторонам, уверенные, что все на них смотрят восторженно, а свои барсетки эти люди несут как драгоценные жезлы, будто в этих барсетках кроются несметные сокровища, фантастические утехи и тайны волшебного сезама. Как просто: купить себе белые штаны и ощущать себя романтиком. Даже не ощущать, а быть уверенным в своей романтичности. И хотя попадаются исключения, но редко (улыбка).

В Севастополе познакомился с удивительным парнем. Фамилия его Т., служит он на подводной лодке штурманом, он не офицер, а сверхсрочник. Подошёл ко мне в последний вечер моего пребывания в Севастополе, пьяный, и сказал, что ему исполнилось в тот день двадцать пять лет. Отмечал он это событие в кафе, в большой и крайне необычной компании. Его друзьями оказались художники, дизайнеры, был один странный парень фотограф… И все они очень гордились Т., и было видно, что он среди них свой и разговаривает с ними на одном языке, хотя давно служит на подводной лодке, ходит в море и должен иметь совершенно других друзей. Я не встречал таких лихих, отчаянных и весёлых парней, как Т. Он затащил меня в ту ночь на подводную лодку, где мы… скажем, остроумно провели время. Перископ подняли и опустили несколько раз. (Надеюсь, его начальство не читает ЖЖ, а вы никому про то не скажете.) А какая у него особенная речь, обороты, интонации! По всем повадкам он – настоящий моряк. Давно у меня не было такого прекрасного повода гордиться нашим флотом.

Завтра снова в аэропорт, на этот раз лечу отдыхать. Как я этому рад! А сегодня мне удалось обрадовать и развеселить мою близкую знакомую и коллегу. Я позвонил ей, она сказала, что скоро поедет в аэропорт, чтобы лететь на отдых, говорила как-то вяло, на вопросы отвечала с долгими паузами. Я спросил: «Ты устала и притормаживаешь? Или что-то случилось?» Она грустно ответила: «И то и другое. И устала, и торможу, и случилось». – «Случилось у нас по делам или что-то личное?» – спросил я. Она подумала и ответила: «Без трагедий. Потом расскажу». – «Так личное или по делам?» – не унимался я. «Ну личное, личное, потом расскажу. Сугубо личное», – был ответ. «А-а-а! Личное! Ну значит, я не виноват!» – ответил я и услышал в трубке громкий, весёлый и долгий смех. Она поехала в аэропорт с явно улучшенным настроением.

Много вижу в аэропортах людей с «Асфальтом». Едут с этой книжкой на отдых. Надеюсь, никому его не испорчу (улыбка).

6 июля

Четвёртый день в Грузии. Четвёртый день счастья. Летели в Тбилиси из Калининграда через Ригу. Четыре часа удалось побыть в Риге. Стояла прекрасная погода, посидели на берегу Даугавы, пили шампанское, было приятно и буржуазно. По самым лучшим законам жанра мимо проезжал на велосипеде Ренарс Каупере, с которым мы 27 июня успели вместе выступить в Калининграде. Он ехал по привычному маршруту, увидел нас, мы обнялись, и он поехал дальше на своём велосипеде, у которого перед рулем какая-то корзинка. Чего-то повёз в этой корзинке домой, детям (улыбка). В момент этой встречи мир действительно показался маленьким, удобным и каким-то домашним. А потом мы полетели в Тбилиси. Правда, перед вылетом нам успели нахамить работники рижского аэропорта. Наша компания была после шампанского весёлой и пьяненькой, но мы вели себя адекватно, просто, в отличие от остальных, сильно улыбались и даже смеялись. Работница аэропорта подошла к нам, когда мы стояли в очереди на посадку, и сказала с железным латышским акцентом: «Вам надо выпить кофе». Я удивился и спросил, почему. «Вы пьяны, от вас пахнет, и здесь себя так не ведут!» Я не нашёлся что ответить, но радости у нас поубавилось. А ещё, когда мы прилетели в Ригу, нас не хотели в неё пускать, потому что мы летели дальше, хотя виза у нас была. В общем, недружелюбно сработали рижские наземные службы. Но Ренарс на своём велосипеде искупит недружелюбие многих десятков сотрудников разных латышских служб.

А ночью мы уже были в Тбилиси… И началось…

Мы прилетели в три часа утра, и никто из встречающих даже не пожелал слушать, что мы хотим сначала попасть в гостиницу. Нам сказали, что нас ждут хинкали в хинкальной. Мы сказали, что не голодны, на что получили ответ, что хинкали ждут, и есть их не надо, а просто немножко попробовать. (Для тех, кто не знает, что такое хинкали… не буду сейчас объяснять, но это очень вкусно.) Добраться до гостиницы нам удалось уже при ясном солнце, в восьмом часу утра. Хинакли, конечно, были все съедены, а сколько было выпито бутылок молодого вина – считать никто не брался. И так продолжается до настоящего момента. Через два часа нас ждут где-то, где, как нам сказали, будет небольшой банкет. «Будем нэмножко кутить!» – объяснили нам. Мои друзья улетают сегодня под утро, в три часа, а я ещё останусь. Грузинские друзья сказали, что сейчас мы сядем кутить, а отъезжающих прямо из-за стола отвезут в аэропорт. Так и будет. Главное – не пропустить момент, когда необходимо из-за этого стола встать. Очень странно, но тбилисский аэропорт работает в основном ночью, основные прилёты и вылеты – с полуночи до шести утра. В этом тоже есть какой-то особый грузинский смысл (улыбка). Когда я улетал из Тбилиси в 2001 году, я опаздывал. Самолет немножко задержали телефонным звонком, а потом я впервые в жизни видел в салоне провожающих, но перед вылетом их попросили всё-таки выйти.

Когда летели в Тбилиси, рядом со мной сидел парень, очень симпатичный грузин. Весь полёт (три с половиной часа) он читал толстенную книгу на грузинском языке. В ней было множество схем, гор в разрезе, таблиц, цифр и химических формул. Он её читал очень внимательно, иногда что-то подчёркивал, иногда мотал головой, явно чему-то удивляясь, а иногда смеялся, будто прочитал какую-то смешную шутку. Книга была толстая, похожая на том энциклопедии. Я не удержался и спросил у него, что это. Он сказал, что это большое научное описание планеты Марс, со всеми геологическими и химическими данными, известными о красной планете на 2007 год. Я был изумлён и в который раз подивился многообразию мира…

Позавчера на крошечной песне летали в Кахетию, в Алазанскую долину. Приземлились на том самом аэродроме, где когда-то работал Мимино и где снимался фильм. Лететь было двадцать пять минут. Нас, конечно, болтало, но было здорово. Летели низко. Было ощущение, что мы побывали в том самом фильме.

8 июля

Сегодня последний день пребывания в Грузии. Ночью полечу через Ригу домой, в Калининград. Очень не хочется столкнуться там с недоброжелательностью. Недоброжелательность перед Тбилиси – ещё ничего, но после…

Друзья, улетевшие позавчера, прислали одну-единственную эсэмэску: «Как же нам теперь ходить здесь в наши рестораны:(». Я передал её содержание грузинским друзьям и мой друг Давид сказал: «Передай им, что мы просим нас извинить!»

Сказал он это совершенно искренне, без подтекста. Подтекстов здесь в общении нет вовсе. За всю неделю во время разговоров и многочисленных застолий с большим количеством людей самых разных возрастов и занятий ни разу не прозвучало даже намёка на политические события и отношения. Выражались лишь досада и сожаление о том, что сложно стало летать в Москву и меньше друзей прилетает из России. И это правильно, что никто не задавал вопросов о нашем отношении к происходящему в политической жизни наших стран и сам этих мнений не высказывал. Я знаю и видел, что между собой у них эти темы обсуждаются очень остро, но с нами, гостями – ни-ни. По-русски говорят все, радушие полное и глубочайший интерес к тому, что происходит в культурной жизни России-матушки. Правда, мы общались здесь в основном с людьми, тесно связанными с культурой и искусством.

Через каких-нибудь полчаса мы пойдем в гости… к Вахтангу Кикабидзе!!! Батоно Буба ждёт нас у себя дома.

Как же не хочется уезжать из этого города! Как приятно ходить по улицам, которые сами кривые и дома все кривые и видно, что они построены изначально криво и никогда прямыми не станут. Во всём этом чувствуется какое-то особое отношение к жизни. В этой кривизне чувствуется не усмешка, а улыбка. Вот с этой улыбкой я уже неделю здесь и живу.

10 июля

Вчера вернулся домой. Дорога была долгая, с неизбежной остановкой в Риге. Опять пришлось хлебнуть вопиющей грубости. Так надеялся, что всё пройдет гладко, – не вышло. А я люблю Ригу. Так много было сделано и пережито в Яунас-театре. Именно там я делал и репетировал когда-то «По По» с латышскими артистами. Именно в Риге придумали мы с Алексом Дубасом игру в Хемингуэев. Много хорошего было в Риге. Но в этот раз… Шпыняли, грубили и вели себя высокомерно, в самом худшем смысле по-провинциальному Упакованные в тбилисском дьюти-фри по всем международным стандартам бутылки вина и чачи в транзитной зоне Риги нам запретили проносить в самолет. При том, что из Тбилиси мы летели с этими бутылками латышской же компанией «Air Baltic». Я очень много летаю, наверное, больше, чем пилоты этой компании, но они нарушили правила. Мне пришлось пройти паспортный контроль, выйти из транзитной зоны и сдать бутылки в багаж. Их и в багаж не хотели принимать, а за упаковку двух бутылок взяли десять евро. Отказались оформить багаж как стекло, потому что, как они сказали, у них нет таких наклеек. И в итоге после всех этих унизительных процедур тут же, чуть ли не у меня на глазах, они эти бутылки разбили. Зато я раз десять слышал о том, что они члены Евросоюза. Будь они неладны. А Ригу постараюсь любить дальше. Кстати, в компании «Air Baltic» на рейсе Рига – Тбилиси даже воду не дают бесплатно. При этом у пассажира нет шансов иметь воду с собой. Бутылочка воды стоит один евро двадцать центов. Крайне недружелюбная компания! Ну а Рига… все-таки хороший город. Но не буду больше об этом.

Ещё позавчера днем мы были в гостях у самого любимого грузина всего бывшего СССР, Вахтанга Константиновича Кикабидзе.

А попали мы к нему так: заспорили с моим другом Дато по поводу того, сколько лет было Кикабидзе, когда он снимался в «Мимино». Я предполагал, что лет тридцать пять, а он – сорок. И Дато говорит: «Да мы ему сейчас позвоним и спросим!». И действительно – берёт телефон, набирает номер и через несколько секунд говорит в трубку: «Батоно Буба? Хо! Хо! Дато…» У меня было ощущение, что я стал свидетелем звонка в космос… Я много знаю крупных, больших и даже великих артистов. Но Кикабидзе входит в очень ограниченное число любимейших. К тому же он из детства. И вот мы поехали к нему…

На кривой улочке покрашенные голубой краской железные ворота. За воротами дом, не большой, не маленький, очень грузинский. Маленький полисадник, весь заплетённый виноградом. Ворота открыл сам хозяин. Он улыбался. Ну, вы знаете, как он улыбается. Именно так и улыбался.

Дома у него красиво, очень по-грузински и вневременно, много фотографий и картин. Он сразу сказал, поставив на стол бутылку коньяка «Кикабидзе. Пять звездочек» и положив большую шоколадку, что больше ничего нет. Мы сидели очень долго. Вахтанг Кикабидзе на удивление небольшого роста, хотя мне всегда казалось, что он роста изрядного. Он отлично выглядит, в прекрасном расположении духа. Он много рассказывал про свое детство времён войны, про маму, про родственников. Сам внимательно слушал мои рассказы. Смеялся. Читал отрывки из своей книги, которую пишет на русском языке, потому что, как он сказал, по-грузински писать не умеет (улыбка, в смысле, он при этом улыбнулся). У него красивый крупный и очень понятный почерк. Коньяку мы выпили немало. Но самым чудесным моментом встречи был звонок в Хабаровск Джамалу Беридзе. Я рассказал Батоно Бубе про своего сослуживца из Аджарии, рассказал пару наших историй, которые есть в книжке «Планка», и мы позвонили Джамалу. Джамал сначала даже не поверил, а когда поверил, когда я ему убедительно объяснил, что он только что разговаривал с Кикабидзе, он издал какой-то такой звук и что-то такое сказал по-грузински, что стало ясно… короче, у него случился национальный праздник.

Потом мы вместе смотрели на видео «Настроение улучшилось», Вахтангу Константиновичу очень понравилось, он смеялся точно, а когда особенно сильно нравилось, похлопывал меня по плечу. И забрал себе диск. А мне в этот момент было удивительно оттого, что вот я сижу рядом с Мимино, а на экране тоже я. Не могу к этому привыкнуть.

Мы сфотографировались. Вахтанг Константинович сказал, что мы должны сделать пальцами такой жест (это запечатлено на фото). Я не понял, зачем, а он пояснил: «А пусть они знают, что не дождутся. Мы будем дружить». Я поддержал любимого артиста в этом его манифесте (улыбка).

А как встречают гостей в Цинандали! На столе всё местное и всё сезонное. Кахетинское вино в графине, какое пьют только дома, сделанное не по европейским традициям, вкус его даже отдаленно не похож на вкус того вина, что продавалось у нас в бутылках. Немного сыра и домашнего приготовления хлеб. Там его делают длинным, он серый, невероятно вкусный и довольно долго не черствеет. Что ещё нужно для знойного полудня?! Да, ещё «Боржоми». Всего этого мы, к сожалению, лишены. Но ничего! Как сказал Батоно Буба, они не дождутся! «Они» в его устах – это они ВСЕ.

13 июля

Два дня был в Омске. Слетал туда неожиданно для себя, по приглашению друзей. Стояла дикая жара, до сорока градусов. Во Сибирь-матушка! Ночью даже практически не было комаров, иссохли, наверное, от жары. Рад, что слетал в почти родные края. Прокатился по улице Кемеровская, что дало ощущение поездки на родину, видел поразившую меня рекламу в Омске. Довольно большие рекламные плакаты приглашают в бани на улице Карбышева. Так и написано: БАНИ НА КАРБЫШЕВА. Как-то это, по-моему, сильно. (Для юных и непомнящих историю напоминаю, что генерал Карбышев в начале войны попал в плен и, по военной мифологии, а может быть и действительно, был казнён немцами. Казнили его, облив на морозе холодной водой.) Вот такие бани есть в Омске.

А из Риги мне написал вице-президент компании «Air Baltic». Он в достойной форме и вполне искренне извинился за причинённые неудобства. Получить такие извинения приятно, и я очень надеюсь, что та досада, которой я поделился ЗДЕСЬ, повлияет пусть не на доброжелательность, но хотя бы на поведение наземных служб рижского аэропорта. Крайне рекомендую заняться тренингом. Та мышца, которая растягивает губы в улыбку, называется резориус. Это латинское название мышцы, ещё ее называют мышца смеха. Работникам рижского аэропорта надо её тренировать. А вице-президент поступил достойно и красиво.

А теперь расскажу историю, которую обещал. Она опять про Грузию.

Есть у меня старинный друг и коллега, прекрасный грузинский актёр Гиоргий Накашидзе. Познакомились мы ещё в 2001 году, во время моего первого приезда в Тбилиси со спектаклем. Первый свой спектакль я играл там в день, когда город хоронил великого футболиста Давида Кипиани. А я играл спектакль «ОдноврЕмЕнно», в котором звучит грузинская музыка, и тогда ещё в этом спектакле был большой фрагмент про Грузию, которого сейчас нет. Это был и удивительный день и удивительная реакция публики. Короче, мы познакомились, много раз встречались и вот снова встретились на прошлой неделе.

Первым делом он сообщил, что готовится к операции, которую ему должны делать на следующий день: это была операция по исправлению носовой перегородки, сломанной ещё в юности. Он сказал с неподражаемым и вкусным грузинским акцентом: «Когда-то подрался во Франции, нос сломали». Было видно, что он очень волнуется, много об этом говорит и уже весь театральный Тбилиси знает, что Накашидзе должны делать операцию. Вечером перед операцией он даже почти не пил вина!!! Но настоятельно звал нас приехать на следующий день вечером, проведать.

В день операции город полнился слухами о том, как она прошла. Это активно обсуждалось, а Гиоргий писал друзьям эсэмэски, что операция прошла очень тяжело, наркоз не подействовал, и он всё чувствовал, но при этом сказать не мог ни слова. Короче, все встреченные мною общие знакомые говорили только об этом. И вот поздно вечером мы поехали навестить больного… Дальше начинается кино, причём самое хорошее и о-о-очень грузинское.

Мы пришли небольшой компанией к нему домой в его тбилисскую квартиру. Нас с трагическими лицами встретили сестра Гиоргия и её муж. В квартире царили тишина и горе, хотя людей было уже довольно много. Все ходили тихо, исполненные сострадания. Видно было, что все так понимают правильное поведение в доме тяжело больного человека. Но на кухне готовилась еда и стояло много вина. Мы прошли в комнату, на разложенном диване лежал сам больной, выглядевший хорошо, лицо его выражало страдание, а голова была повязана красивым синим платком. Подчеркиваю, не нос, а голова. В изголовье, в кресле, сидела мама и гладила Гиоргия по голове. Друзья молча сидели вокруг. Как только мы вошли, он протянул в нашу сторону слабую руку и сказал: «Как хорошо, что вы пришли!» Прозвучало это так, будто мы успели, а если бы пришли позже, могли уже не застать его в этом мире. Потом он тихим голосом начал говорить: «Женя, представляешь, наркоз не подействовал, я не мог сказать ни слова, но…» Я тут же ему сказал, что прекрасно знаю, что наркоз не подействовал, и он всё чувствовал, и об этом мне уже сказало человек десять в течение дня. Я смотрел на этот трагизм и красивую, почти театральную мизансцену… И мне стало так смешно!

А на стол тем временем ставили хачапури, сыр, овощи, фрукты, вино. Я присел к больному на диван, с трудом сдерживая веселье, и в этот момент он стал просить маму: «Мама, дай мне хотя бы одну сигаретку! Одну ма-а-аленькую сигаретку!» Мама категорически говорила, что ему нельзя, вредно сегодня. А он сказал: «Женя! Ты представляешь, мама же, когда мне было одиннадцать, выбросила в окно мой пистолетик! Мама, дай сигаретку…» На что мама, обращаясь уже ко мне, сказала: «Да! Я выбросила его пистолетик. Это было в начале восьмидесятых, и я должна была ехать в Париж, и он за два месяца до моей поездки канючил, чтобы я привезла ему из Франции пистолет. Он подробно описал, какой нужен пистолет. Он только об этом пистолете и говорил и даже спать не мог, так хотел. И я поехала в Париж, а это тогда было большое событие, и денег совсем не меняли, но я что-то сэкономила и потом, с французским знакомым, в конце поездки, мы поехали в магазин и купили ему пистолет, какой он просил. Я его замотала в разные тряпки, потому что боялась, что его обязательно отберут на таможне. Короче, я привезла ему этот пистолет, и он был абсолютно счастлив…» В этот момент несчастный больной сказал: «Я с этим пистолетом был самый главный во дворе и на всей улице! А она его выбросила!» – «Да, выбросила! – сказала мама. – Потому что он тогда учился играть на фортепиано и очень плохо занимался из-за этого пистолета. Ну я не выдержала, схватила его и все его самые лучшие игрушки и выбросила в окно!» – «Женя, я тогда чуть с ума не сошёл! Чуть не умер!» – сказал больной. А я говорю маме: «Господи! Сколько же вам было тогда лет? Зачем же вы такую травму ребенку сделали?» А сам едва сдерживаю смех. Мама говорит: «Мне было тридцать три. Рассердил он меня! И я всё выбросила! А минут через пятнадцать опомнилась, побежала на улицу, но уже, конечно, ничего не было. Дети всё растащили. Как он тогда плакал!». Я, пытаясь быть очень серьезным, сказал на всё это: «Ну если вы тогда выбросили его пистолет, дайте ему сейчас сигаретку». И мама дала сыну сигаретку. С каким удовольствием он ее курил!

С этого момента трагизм как-то сам по себе улетучился, все сели к столу, и началось обычное прекрасное грузинское застолье. Больной вина не пил, пытался сохранять болезненный вид и страдать. Делал слабые, но широкие жесты рукой, а я уже не мог сдерживать смех.

Потом у прекрасного актера Гиоргия Накашидзе стала сочиться кровь из носа, все-таки операция была серьёзная. Кто-то из друзей сказал: «Ну как же так! Операция была такая маленькая, и такие страдания!» На что я возразил, мол, как может быть операция маленькая, если нос большой! А нос действительно большой (улыбка). Крови Гиоргий очень обрадовался, потому что она подчеркнула горестность ситуации. Ему тут же повязали на нос повязку… Я нашёл в игрушках его сына пластмассовый автомат и положил его ему на диван. Тут уже смеялись все, даже мама…

А потом я сказал тост, потому что Гиоргий меня слабым голосом об этом попросил. Не помню точно, как это сказал, потому что сказал лучше, чем сейчас напишу, но сказал что-то в том смысле, что хочу выпить за то, что ощущаю себя внутри любимого мною грузинского кино. А точнее, мне всё это напоминает любимую сцену из фильма «Не горюй», когда главный герой ещё при жизни устроил себе поминки. И что в разгар лета, когда театры не работают и большинство актёров в отпусках, главным театральным событием Тбилиси стал нос моего друга, прекрасного грузинского актёра Гиоргия Накашидзе.

А потом мама ушла, и больной тут же встал, и были посиделки до утра с разговорами, песнями, и всё это уже было снова праздником. Кто-то уходил, кто-то приезжал, кто-то курил на балконе, кто-то пил вино на кухне. Так живёт этот город.

15 июля

Два дня нахожусь в каком-то тихом летнем оцепенении. Наверное, это и есть отдых. Затихают бурные впечатления от поездки в Грузию, молчит телефон, друзья разъехались из города к теплым морям и не подают сигналов. Тишина. По телевизору много старых фильмов, которые я смотрю один за другим, стараясь не думать о том, что лето уже переваливает за свою середину, а я ещё ни разу не окунулся в морскую волну. И намеченные на лето дела начинают нависать надо мной, как невыполненные школьные домашние задания. Но оторваться от старых фильмов не могу, смотрю и смотрю. Ем уже отходящую черешню и только начинающиеся сливы. Наверное, так и надо. Но немножко грустно. Вчера посмотрел неизвестно в который раз первую серию нашего «Шерлока Холмса» по каналу «Культура». В процессе просмотра выяснилось, что знаю каждую фразу, многие реплики для проверки подавал раньше актеров, но оторваться всё равно не мог. Отлично помню, как видел этот фильм в первый раз. Помню, была ранняя весна. Думаю, мне было лет четырнадцать. Это было в Кемерове. Мы только въехали в новую квартиру, в которую нечего было поставить. Новый дом на проспекте Химиков стоял в окружении талого снега и грязи, даже без асфальтовых дорожек у дома. Наш дом упирался в тогдашнюю окраину и проходившую по этой окраине дорогу, за которой были поля. На окнах не было штор. Мы сидели с мамой на тахте, за окнами было темно, дул ветер, прилетавший откуда-то с чёрных полей. А в телевизоре было счастье. Неторопливое, наполненное вкусными, безупречными, остроумными и тонкими деталями. Мама сварила сосиски, нашлась баночка зелёного горошка и какая-то сущая капелька майонеза. Чёрно-белый телевизор на длинных ножках, мы с мамой на тахте в необжитой холодной комнате, ветер и тёмные новостройки вокруг. И при этом абсолютная радость.

А летом, в июле, всегда показывали фильмы «Кортик» и «Бронзовая птица». Особым наслаждением было купить бутылку газировки «Крем-сода» и растягивать её в течение всей серии. И как только фильм заканчивался, сразу бежать куда-то, где ждут товарищи. Индийские фильмы в летних кинотеатрах тоже были острым наслаждением. Не все. «Зита и Гита» мне не нравился, но вот «Месть и закон»!!! Я помню, что больше всего хотел пойти на этот фильм с отцом. Я ему все уши про него прожужжал и вытащил-таки. Помню, отец старался не разочаровать меня, но я чувствовал, что фильм ему не очень понравился. Это меня удивило, я не мог понять, как такой шедевр может не нравиться.

А ещё прекрасно помню, как в Кемерове шли премьерные показы фильма «Пираты XX века». У нас в классе был парень, который посмотрел его раньше нас месяца на два, в Ленинграде. Он все два месяца был в центре внимания, пересказывал фильм, многое изображал и даже разыгрывал диалоги. Из-за сильного ожидания фильм не очень понравился, но на премьерном показе в кинотеатре «Юбилейный» сразу после фильма выступал актёр Петр Вельяминов. Я впервые в жизни видел известного актера в том же самом времени и пространстве, в котором находился сам. Он не был моим любимым артистом, но сам факт его неэкранного присутствия меня сильно возбудил. А ещё он отвечал на вопросы, которые можно было посылать в виде записок. И я взял у кого-то ручку и нацарапал на своем билетике вопрос (билеты были такие длинные, сине-голубые). Я передал билет на сцену и вдруг услышал, как известный киноартист, человек с экрана, вслух читает то, что я написал: «Играли ли вы отрицательные роли?» Не помню, что он ответил, настолько был потрясён самим фактом контакта с иным миром, что слушать уже не мог. Два дня я был в состоянии полного счастья, и до сих пор у меня ощущение, что у нас с Петром Вельяминовым особые отношения. Хотя с тех пор я ни разу его не видел, только однажды готовился к спектаклю в его гримёрной в Питере. Очень много летних радостей связано с кино, потому что кино летом ощущается как-то иначе, счастливее и беззаботнее, и именно лето предоставляет возможности посмотреть старые, давно не виденные ленты.

Пока есть свободное время, я уселся за крайне необычную работу – абсолютно новую редакцию текста спектакля «ОдноврЕмЕнно». Он будет полностью отличаться и от первоначального текста образца 1999 года, и от того, как я играю этот спектакль сейчас. Текст будет написан не как пьеса, а как монолог-рассуждение, где не будет упоминания о сценических образах. Займусь я этой работой по той причине, что Пётр Ловыгин задумал сделать фотоиллюстрации к этому тексту. В результате его и моей работы должна получиться красивая книжка, наподобие иллюстрированных «Дредноутов». То, что придумал Ловыгин, так мне нравится, что я с удовольствием потрачу время на написание текста.

А еще Петя Ловыгин задумал снять следующее своё видео на материале «Гришковец и „Бигуди“». Макс Сергеев сейчас занимается тем, что переделывает одну известную нашу песню на индийский лад, потому что Ловыгин собирается снимать в стиле любимого индийского кино. Подробностей ещё не знаю. Съёмки пройдут в конце июля. Слушаю песню с начала лета беспрерывно. Особенную радость она доставляет, когда подъезжаешь в летних сумерках к городу, откуда-то возвращаясь. И все вечерние огни, и люди, сидящие под зонтиками в кафе, и автомобили вокруг, и небо над городом – всё превращается в прекрасное печальное видео, которое видишь только ты, слушая эту музыку. И сердце сжимается от острого ощущения жизни, грусти и нежности… и всё-таки лета, которое переваливает в этот момент за середину.

17 июля

Сегодня произошло маленькое, но очень чувствительное семейное событие. Сегодня сын мой Саша впервые побывал в кинотеатре и посмотрел большой фильм от начала до конца. Мы смотрели «Балл И». Он впервые был в кинозале, где большой экран, где есть другие люди, где нужно сидеть на одном месте, смотреть на экран и вести себя хорошо. Он впервые видел, как гаснет свет, и слышал будоражащую музыку, а на экране уже вовсю красовалась заставка диснеевской студии. И маленький четырёхлетний человек не перенёс восторга, который его переполнял, и на весь зал прокричал: «Начинается, начинается!»

Он выдержал весь фильм, что-то ему было непонятно, в какие-то моменты он уставал, но ритуал просмотра фильма в кинотеатре теперь им освоен. Саша вышел из зала счастливый, весь в себе, заторможенный… Его счастье было при этом с грустным лицом. Было ясно, что он получил сильное впечатление, и может быть, впервые он так остро ощущал, что что-то хорошее закончилось и надо продолжать жить обычную жизнь (хотя в детстве обычная жизнь всё равно прекрасна). Он вышел из кинозала и с таинственным, счастливым и в то же время грустным лицом долго рассматривал афишу только что просмотренного фильма. А потом глубоко вздохнул, и мы пошли из кинотеатра на улицу.

Дальше день складывался для него здорово. Мы поехали к моим родителям на дачу, там Деда (мой отец) сделал ему лук и рогатку. Из них он пока стрелять не может, но его радовало то, что лук и рогатка настоящие и что их можно хотя бы держать в руках. А ближе к вечеру повылезали большие слизняки, мерзкие и вредные для садовых растений твари. Их тут полным-полно. В Сибири я таких огромных никогда не видел. Саша боролся со слизняками при помощи соли: если на слизняков посыпать соль, они эффектно растворяются, а крупные кристаллики соли прожигают в них дырки. В общем, прекрасное занятие для четырёхлетнего парня: спасать сад от зловредных тварей. Сочувствующих слизнякам и прочим вредителям прошу с критикой не лезть (улыбка). В нашей семье любят животных, а также жучков и червячков, но свой сад мы оберегаем.

А после того как был съеден приготовленный Дедой шашлык, и мир спасен от вредителей… после слёз расставания с бабушкой и дедушкой, он ехал на заднем сиденье машины в своём маленьком креслице, держал в руках пластмассового робота-супергероя, о чём-то грустно думал, смотрел в окно и периодически сам себе поплакивал. А потом так и уснул в немыслимой для взрослого человека позе, с дорожками слёз на щеках. Счастливый день.

Мне так понравился «Балл И»! Я завороженно смотрел этот фильм, даже не вникая в историю. Какой же он ужасно симпатичный парень, этот Балл И! И я очень хорошо представляю, как замирает сердце ребёнка от желания иметь такого друга. Товарища! Как мы все мечтали иметь какое-то необычное, чудесное существо, удивительного друга в лице маленького человечка, который бы жил в игрушечном домике, или какое-нибудь ужасно умное говорящее животное, или, как в этом случае, доброго, наивного, преданного и всё умеющего делать робота. Многие-многие дети после просмотра этого фильма будут засыпать, сладко мечтая.

Разговаривал вчера по телефону с Гиоргием Накашидзе, которому оперировали нос. Ему намного лучше, он уже бодр, постельный режим оставил. Он сказал, что мой рассказ про то, как мы отметили его операцию, активно читается и обсуждается в Тбилиси всеми общими друзьями, все веселятся, в том числе и мама. Позавчера его сестра, которая тогда тоже присутствовала, родила мальчика, которого назвали Дмитрий. Вот такой город. Кутят, рожают, страдают, веселятся, поют… Гиоргий еще сказал, что назвал ту нашу вечеринку «Не-горюй-пати». А потом добавил: «Женя, приезжай скорее, мы должны устроить „Не-горюй-пати-2“. Я для этого себе аппендицит вырежу! Будем кутить».

Послесловие

Вот. На этом я решил остановить книгу. Во-первых, и год закончился, а во-вторых, у книги должен быть какой-то определённый формат и объем.

Когда я писал тот самый текст, которым завершается книга, я ещё не знал, что совсем скоро грузинские войска будут обстреливать город Цхинвали и случится короткая, но страшная и непонятная война. Я тогда не знал, что день за днём буду писать в своём Живом Журнале слова, в которых будет отчаянная попытка разобраться в том, что происходит, и не менее отчаянная попытка успокоить своих читателей и как-то по возможности сдержанно ответить на огромное количество злобы и лжи.

Я тогда не знал, а теперь знаю. Но эта книга закончилась, жизнь и жжизнь продолжаются. Неизвестно, будет ли у этой книги книжное продолжение. Посмотрим. Это в известной мере зависит не только от меня…

Content

Евгений Гришковец
Год ЖЖизни

Предисловие

13 июня

9 июля

16 июля

16 июля

23 июля

31 июля

1 августа

3 августа

15 августа

21 августа

29 августа

31 августа

6 сентября

12 сентября

27 сентября

6 октября

13 октября

15 октября

16 октября

17 октября

19 октября

22 октября

23 октября

24 октября

30 октября

15 ноября

16 ноября

18 ноября

20 ноября

21 ноября

24 ноября

25 ноября

27 ноября

28 ноября

29 ноября

30 ноября

3 декабря

5 декабря

6 декабря

8 декабря

10 декабря

13 декабря

15 декабря

17 декабря

18 декабря

21 декабря

25 декабря

26 декабря

26 декабря

28 декабря

29 декабря

31 декабря

2 января

5 января

8 января

9 января

10 января

13 января

14 января

16 января

18 января

20 января

22 января

24 января

27 января

28 января

31 января

2 февраля

4 февраль

5 февраля

6 февраля

7 февраля

8 февраля

11 февраля

12 февраля

13 февраля

15 февраля

18 февраля

21 февраля

23 февраля

29 февраля

4 марта

7 марта

12 марта

13 марта

16 марта

25 марта

30 марта

31 марта

1 апреля

2 апреля

4 апреля

7 апреля

10 апреля

11 апреля

14 апреля

17 апреля

19 апреля

21 апреля

23 апреля

29 апреля

3 мая

5 мая

6 мая

8 мая

13 мая

22 мая

27 мая

29 мая

30 мая

2 июня

9 июня

11 июня

24 июня

26 июня

29 июня

1 июля

6 июля

8 июля

10 июля

13 июля

15 июля

17 июля

Послесловие