КЛАУСЪ ШТЕРТЕБЕКЕРЪ,

могущественный Владыка Морей.

Выпуск 6

Путешествие в Лондон

ГЛАВА I. Важное открытие

После приобретения Клаусом Штертебекером индийского «корабля золота» с его неимоверными богатствами, он приготовил свой флот, увеличившийся теперь остатками английского флота, чтобы устроить английскому королю визит в его резиденции.

Магистр Вигбольд неоднократно уговаривал Штертебекера отказаться от этого рискованного шага, не лезть льву в пасть, ибо надо было быть сумасшедшим, чтобы решиться на подобное предприятие.

Но король Ричард II слишком много раздражал виталийских братьев и их короля. Прежде виталийцы могли сбывать свои добычи в Лондоне. Достоизвестный «Стальной двор» служил им тогда местом склада своих продуктов, для выжидания выгодной продажи.

Этот-то «Стальной двор» Ричард II в наплыве властолюбия и надменности приказал закрыть. Такой образ действий вызвал сильный гнев Штертебекера; он был до того возмущен, что решить мстить Ричарду II.

Флот только что выступил в поход. Впереди шел «Буревестник», непосредственно за ним виднелся король золота «Орлиное крыло», которое Штертебекер не пускал с глаз. По обеим сторонам этого полного богатствами корабля шли «Железный Михаил» и «Южная звезда», под командою Годеке Михаила и Бартоломея Бота. За ними вслед тянулась длинная вереница кораблей виталийского флота.

Билль, английский контрабандист, благодаря которому нашли «Орлиное крыло», теперь подошел к Штертебекеру, любовавшемуся вздутыми ветром парусами и развевающимися флагами, и напомнил ему о его обещании.

Клаус проницательно посмотрел на него.

— Ты исполнил обещанное, и я также хочу поступить. Если, действительно, желаешь поступить к виталийским братьям, то путь для тебя открыт. Но знаешь ли ты, какие обязанности берешь на себя?

— Да, адмирал.

— Измена, при каких бы то ни было обстоятельствах и кому бы то ни было из братьев, наказывается смертью. Потому остерегайся.

— Не угрожайте мне, адмирал! Я буду верен вам до гриба. Моя просьба искренна и честна.

— Хорошо! Посмотрим. Готов ли ты принять клятву, прочитанную тебе, по моему приказанию, магистром Вигбольдом?

— Да, адмирал.

Штертебекер, вместо ответа, приложил сигнальный свисток к губам и свистнул. По этому сигналу в мгновение ока весь экипаж корабля был на палубе и окружил своего короля и стоявшего пред ним новичка.

Вигбодьд, Ниссен, начальники фон-Крафт, Лимбург и Штенфельд, рулевой Рамбольд Штэн и боцман Готтнольд Зальдзидер стояли вокруг адмирала на шканце; все остальные виталийские братья, остались на середине палубы. Корабельная прислуга и вся челядь заняла все возвышенности, откуда только возможно было лучше наблюдать за церемонией приема нового виталийского брата.

Церемония эта происходила с некоторой торжественностью. Штертебекер произнес речь, в которой указал на то, что только ненарушимая верность и преданность общему делу одни только способствуют процветанию и росту Виталийского братства, он напирал на то, что виталийцы начали с малого, с доставки провианта городу Штокгольму, и достигли такой внушающей морской силы.

Это же возможно только при неустрашимой храбрости и взаимного доверия братьев одного к другому; дабы сохранить это доверие, изменники наказываются тяжелой карой.

— До сих пор, — продолжал Штертебекер с громким голосом, — между братьями не оказался ни один изменник — лучшее доказательство, что братья далеки от этого!

Бурное ликование прогремело далеко по морю; виталийцы с гордым сознанием в глазах смотрели друг на друга.

— Не будь же ты первым изменником, — сказал Штертебекер, пронизывая Билля взглядами. — Ты горько поплатишься за это, а теперь посвящаю тебя в рыцари!

Казалось, как бы дрожь прошла по телу бывшего контрабандиста, и как будто в его глазах чуть чуть загорелся коварный огонек. Несмотря на это, он твердо протянул руку, коротко и стойко выдержал властный взгляд последнего.

— Если ты готов присягать, то становись на колени.

Билль преклонил одно колено и положил левую руку на голую саблю, которую держал Штертебекер. Все виталийцы разом выхватили свои сабли и направили их против Билля.

— Все эти сабли пронзят тебя и окунутся в крови твоего предательского сердца, если попробуешь изменить виталийскому делу, — загремел снова Штертебекер грозным голосом, и снова прошла дрожь по телу англичанина.

Клаус этого не заметил. Он говорил ему слова кровавой клятвы, обязательной для всех поступавших в число виталийских братьев, а Билль повторял за ним эти слова, сперва нерешительно, но потом более твердо. Затем Клаус три раза приложил саблю к левому плечу преклоненного, после чего он был посвящен в рыцари Братства.

Итак, Билль был принят в братство Виталийцев. Готтольд Зальдзидер же сказал Рамбольду Штэн:

— Что тут делать; английская собака эта мне не нравится, упорные, словно змеиные глаза. Посмотрит на тебя — так все нутро передернет. Меня удивляет, что король принял его; контрабанда — это ремесло, стоящее гораздо ниже морского грабежа.

— Но все таки ты не зачислишь нас в число морских разбойников? — сказал рулевой.

— Упаси меня, Боже! Разве мы не ведем всегда справедливые войны? Разве мы когда нибудь ограбили бедного на один грош, только богатых приходиться иногда очистить, да какая же беда — это банда мошенников и грабителей похуже всех пиратов, воров и бродяг мира.

Между тем виталийский флот выехал уже из рейда Шпитеда. Остров Вигт исчез уже позади. На всех парусах входили теперь великолепные корабли в широкий английский канал, объезжая двух юго-восточных мысов английского континента, Зуд-Форланд и Норд-Форланд, дабы войти затем в Темзу.

Только теперь Клаус Штертебекер решил не много отдохнуть. События и волнения последних дней ужасно его утомили. В продолжении двух недель он не раздевался и большую часть невзгод и мучений сам перенес и вполне заслужил теперь отдых.

Верный Плутон последовал за своим господином в каюту, чтобы охранять его покой.

Арит Вигбольд против воли присутствовал при церемонии посвящения в виталийские братья. Он весь предался очень важному вопросу и был недоволен, что ему помешали в работе.

Уже несколько месяцев трудился этот ученый магистр над составлением «греческого огня».

Поэтому он тотчас удалился снова в лабораторию, устроенную Штертебекером на корабле, дабы продолжать свои опыты. Ему казалось, что в последние дни сделал громадные успехи в своих поисках.

Будь этот «греческий огонь» вновь изобретен им, то это безгранично расширило бы владения виталийцев, и их господство на всех морях земного шара было бы обеспечено.

«Греческий огонь» был изобретен еще подолгу до Рождения Христа. В 360 году стратег Энас описал свойства этого вещества, которое при соединении с водой не только гаснуло, но, наоборот, воспламенялось. Затем рецепт этого состава затерялся.

Вигбольду после долгих опытов, наконец, удалось открыть состав этого драгоценного вещества. Он тотчас хотел сообщить об этом открытии Штертебекеру, но вынужден был пока отказаться от этого, так как Клаус не выходил из своей каюты.

И так ученый вынужден был идти на отдых, не сообщив своему другу своей тайны, которую охранял от всех, как зеницу ока.

ГЛАВА II. Ночной заговор

Ночь. Глубокая тишина царила на море. На «Буревестнике» также все было тихо. Попутный ветер, широкий безопасный путь и звездная ночь с серебристым месяцем способствовали к беспрепятственному движению вперед.

Художественную картину представлял этот величественный флот. Блестя надутыми парусами он казался шествием привидений.

На палубе сторожила вахта, постовой на верху главной мачты зорко смотрел вдаль, а рулевой не отступал от руля.

Сторожила также и измена. Теперь при покрове ночи она смелей действовала, не боясь, что яркие лучи всевидящего солнца уличат ее в предательстве.

Билль был на вахте в нижнем помещении, где находились пленные англичане. Люк, ведший в их тюрьму, был, конечно, заперт, и он не имел права его открыть. И все-таки мысль освободить заключенных земляков не давала ему покою.

Но отнюдь не любовь к ближнему побудили его к этому шагу. Деньги, богатства! вот что толкало его на это! Целый день он видел вслед за «Буревестником» шедшего «корабля золота» с его несметными богатствами, и жадность его неимоверно возросла.

Бессомненно, он не надеялся, что корабль золота всецело перейдет в его руки. Нет, на это он и не рассчитывал. Он разделит это с своими соотечественниками; и, если он им даст возможность освободиться и разбогатеть, тогда по праву справедливости львиная доля добычи будет его уделом.

Он долго раздумывал о том, как выполнить это преступное дело. Обдумывал разные планы.

— Га! Хорошая идея! На нижней палубе стояли 25 бочек с заключенными в них английскими офицерами. Что бы они ни дали за свое освобождение?!

Без сомнения, они жаждали страшнейшей мести виновному в их позорном заключении и мучениях. Но без помощи снаружи это было невозможно.

После короткого раздумывания решил Билль войти в переговоры с ними, каким путем выполнить этот замысел. Около них сторожил виталиец, с которым Билль не хотел делиться своими мыслями; его следовало удалить или обезвредить во что бы то ни стало, дабы не иметь лишнего свидетеля своих темных деяний.

Способ легко нашелся. Билль, любивший выпивать, решил засыпать постового водкой. За последней дело не стало. Так как виталийцы также любители алькоголя, то Билль надеялся, что способ этот вполне удастся. И он тотчас принялся за дело. Место поста виталийца было на палубе поверх его. Он взобрался поэтому по лестнице на верхнюю ступень, уселся на ней с бутылкой водки в руках и пригласил виталийца к себе.

— Мы прекрасно можем наблюдать наш пост и отсюда. Ты здесь наверху, а я внизу. Мои пленники не удерут из своей дыры — люк крепко закрыт, а твои британские офицеры, чорт их подери, также спокойно посидят в своих бочках.

— Твоя правда, товарищ, — ответил виталиец, — я-то, вообще, не понимаю, зачем тут сторожить. Да, тяжелая наша служба. Всего у нас вдоволь, и золото, и серебро, жизнь наша веселая и счастливая, да только вот эти проклятые посты, на которых нельзя пить. Меня жажда страшно томит.

— О, против этого у меня прекрасное средство, дружище. Смотри-ка!

При этих словах Билль достал большую бутыль водки и предложил ее своему новому другу.

Виталиец осторожно осмотрелся кругом. Это было против предписания, но он не был в состоянии не поддаваться этому искушению. Притом поощрения Билля не давали ему покоя, и он должен пить все более и более. Билль также притворился пьющим, но ему стоило неимоверных усилий, чтобы удержаться от этого. Только надежда на богатую добычу была в состоянии удержать его на этот раз от пьянства.

Выпитая виталийцем водка вскоре входила в свои права. Он скоро почувствовал утомление во всем теле и затем впал в крепкий сон.

Билль, желая основательно напоить его водкой, продолжал ему подавать один раз за другим бутыль, из которой тот машинально глотал, пока совершенно не впал в бесчувствие. Билль оттащил его в угол и положил около пьяного также и бутылку. Это имело двоякую цель: во-первых, если пьяный проснется, он сумеет опять за нее схватиться, во-вторых, это отводило глаза от виновника всего и можно было полагать, что постовой сам напился, без посторонней помощи.

Теперь путь был свободен. Контрабандист осторожно огляделся кругом, не подсматривает ли кто-нибудь, и пустился к той бочке, в которой адмирал Хурхиль был заперт.

Адмирал был в состоянии, близком к отчаянию. Не говоря о телесных мучениях, дух его был так угнетен, что он с радостью лишил бы себя жизни, если бы имел возможность.

Услышав приближающегося к его тюрьме, он окликнул того:

— Кто бы вы ни были, я умоляю вас размозжить чем попало мой череп, или ударяйте кинжалом в горло. Так дальше жить не могу. Сжальтесь надо мною, если вы человек!

— Пст, не так громко, господин адмирал!! Может быть, найдется средство, чтобы освободить вас от мучений, режущих мне сердце.

Слова эти на чистом английском языке произвели замечательное впечатление на адмирала.

— Кто вы такой? — спросил лорд Хурхиль также по-английски, тогда как раньше говорил на ломаном немецком языке, предполагая, что это виталиец.

— Ваш друг, — шептал теперь контрабандист у самой бочки адмирала. — Англичанин, как вы, по имени Билль, взятый Штертебекером в плен.

— Ах, я вспоминаю, — возразил Хурхиль. — Это вы тот негодяй, выдавший главе пиратов местопребывание «Орлиного Крыла»?

— Мог ли я иначе? Разве не привязал меня король разбойников к мачте, чтобы пытать меня «испанскими сапогами»? Эта ищейка и без меня тоже бы нашла «корабль золота». Гораздо умнее было мое действие; я встрелся в его доверие. Если бы не это, я бы теперь не имел возможности вступить с вами в переговоры.

— Вы хотите вступить со мною в переговоры? Относительно чего?

— Относительно вашего освобождения!

— Га!

— Пст! Не так громко, адмирал, нас могут услышать. Здесь стены слышат, а с Штертебекером шутить плохо.

— Вы правы, — сказал лорд Хурхиль уже пониженным голосом. — Этот ужасный пират, видимо, в союзе с дьяволом. Я чуть с ума не схожу, когда подумаю, что этому проклятому разбойнику удалось разбить мой флот.

— Ну, адмирал. У вас еще осталось шесть или восемь кораблей в строю, так что о полном поражении нельзя говорить.

— А вы что, дразнить меня вздумали тут?

— Никогда, адмирал! Я хотел вас только утешить. Как вы думаете, если бы нам удалось отнять потерянное обратно? Ваши военные корабли и индийский «корабль золота».

— Что это значит? Что вы надо мною надсмехиваетесь?

— Пст, пст, адмирал! Не кричите! вы сердитесь. Я вполне серьезно говорю. Я вам хочу все возвратить, за исключением сожженных кораблей.

— Вы?… Вы хотите?… Что вы с ума сошли? Вы с Штертебекером? Нет, нет! Вы надо мною издеваетесь, убейте меня, бросьте в воду, и да будет конец всему!

— Не падайте так духом, адмирал! Клянусь всем святым, что я серьезно хочу освободить вас. Но когда свобода будет вам дана, вы должны ее храбро защищать.

— Мне очень трудно верить в этом, Билль, но я постараюсь. Скажите, что вы предпринимаете.

— Это весьма просто. Я командирован постовым у наших пленных моряков. Я освобожу их, дам им оружие, вас также освобожу и снабжу оружием. По известному сигналу вы соединитесь с моряками, и тогда дело в шляпе.

— Это было бы возможно, если бы нашим врагом не был Штертебекер. Против него ничего не сделаем.

— Видно, вы слишком высокого мнения о главе разбойников, — сказал Билль с легкой иронией.

— Я научился его бояться, — ответил лорд Хурхиль серьезно. — Ваше предположение невыполнимо, пока Штертебекер жив.

— Тогда его убьем! — сказал Билль решительно.

— Кто?

— Я!

— Вы?

— Да, я сам!

— Каким образом вы думаете это сделать?

— Ядом!

Адмирал весь задрожал.

— Нет, нет, — сказал он. — Я не должен настолько увлекаться. Употребить яд — это очень низкое преступление, даже пред морским разбойником.

Контрабандист смущенно кусал себе губы. Он уже рисовал себе картину отравления короля, но этот способ оказался нечестным.

Из-за этого мог рушиться весь его план. Но он был хитрее лисицы, умел скрывать свои мысли и потому сейчас же сказал:

— Хорошо, адмирал! Если вам неприятно видеть Штертебекера отравленным, то убийство его совершится другим образом. Я это возьму на себя. Согласны вы при таких обстоятельствах на наш торг?

— Торг? Разве это торг? Разве вы требуете за вашу измену вознаграждение? Вы только сегодня присягали виталийскому королю и уже изменяете.

— Это я сделал только для вида, адмирал, дабы я мог вам лучше помочь. Конечно, я желал бы вознаграждения, потому что даром дается только смерть.

У адмирала появилось выражение отвращения на лице. Этот негодяй добился доверия своего господина только для того, чтобы ему тем надежнее потом изменить. Однако адмирал промолчал. Как ни презирал изменников, но на этот раз он не мог отказаться. Поэтому он вполне равнодушно сказал:

— Что вы требуете за то, если содействуете освобождению всех англичан на корабле, военных судов и «Орлиного крыла»?

— Половину всей добычи; это будет очень справедливо.

— Как? Что? Не ошибаюсь я? — в ужасе вскрикнул адмирал. — Половину? Значит и половину «корабля золота».

— Да, это я требую.

— Вы рехнулись, что ли?

— Никак нет, адмирал. Я при всем разуме.

— И вы не стесняетесь заявить такое дерзкое требование?

— Лорд Хурхиль! Мое требование вовсе не дерзко, а если оно вам слишком высоко, то в этом не моя вина.

— Негодяй! — вырвалось у сильно разгневанного адмирала. — Пошел к дьяволу, изменник. Быть может с ним сторгуешься! Честному моряку и солдату не смей более такие позорные условия предложить. Убирайся к чорту!

— Как угодно, адмирал. Кажется мне, ваша честь и свобода стоят дороже. Прощайте!

С язвительным поклоном удалился негодяй в свою постовую часть.

ГЛАВА III. Изменник за работой

Близко сидевшие в бочках офицеры с ужасом заметили, как человек, от которого зависело их освобождение после неуспешных переговоров ушел ни с чем.

Они терялись в догадках, что побудило адмирала торговаться. Разве свобода не стоит того, чтобы отдать половину этого сокровища? А что у них теперь? Ровно ничего! Только благодаря слепой гордости адмирала они остались сидеть в своих позорных тюрьмах.

Если в этой ночи им не удастся освободиться, потом трудно представится еще такой удобный случай.

Офицеры были настолько возбуждены, что стали заявлять адмиралу свои претензии и упреки за их дальнейшие мучения.

Его личное раскаяние в действиях своих и эти упреки всех офицеров, наконец, имели следствием того что адмирал решился позвать изменника назад.

Однако он должен был удержаться от громкого крика, чтобы не разбудить спящих и не навлечь подозрение. Но как он ни старался просьбой и мольбой побудить контрабандиста снова явиться, последний или не слыхал, или притворился не слышащим.

Не удивительно, что после этого пленники упали духом и еще пуще прежнего предались отчаянию. Впрочем, Билль предвидел последующее и вошел в роль торговца, кажущегося равнодушным к скупому покупателю, дабы более заинтересовать его.

Билль знал, что чем более он теперь будет медлить, тем более они потом будут податливее. Пусть убедятся, что больше не откуда ждать помощи.

Время это Билль также не упустил без пользы. Он прокрадывался в лабораторию магистра Вигбольда, чтобы достать яд. Он решил отравить Штертебекера и верную собаку, которую ужасно ненавидел.

Плутона трусливый изменник хотел отравить куском мяса, а Штертебекера посредством несколько капель яда в его серебряный кубок. Выпьет из этого кубка виталийский король, то он умрет.

Магистр настолько доверял виталийским братьям, что свою лабораторию всегда оставлял незапертой. Он знал, что никому из них не взбредет на ум ворваться в его святилище с целью что-либо украсть. Конечно, он не рассчитывал на этого изменника, так доверчиво принятого Штертебекером в ряды виталийцев.

Таким образом Билль легко пробрался в лабораторию и также легко нашел необходимый предмет. Из целой коллекции ядов он выбрал один, который неопытному казался бы простой водой. Но ярлык, наклеенный на этом флакончике, показывал, что это один из наиболее острых ядов, одна капелька которого достаточна, чтобы убить человека.

Глаза изменника заблестели демоническим огнем, когда он прятал находку в карман. Он прокрался в буфетную Штертебекера, где находился обыкновенно серебряный кубок и влил туда несколько капель яда.

После этого он заботливо спрятал флакончик, направился на свой пост, не обращая внимания на пленных англичан.

Но лорд Хурхиль, не видевший в мраке, окрикнул его:

— Билль, это вы?

— Это я, — ответил он сердито, и на лице его показалась дьявольская улыбка.

— Слушайте меня, Билль. Я обдумывал ваше предложение, — с трудом говорил адмирал, и не трудно было догадаться, как тяжело ему вступить в сделку с презираемым им изменником. — Я сговорился с моими офицерами, и мы согласны на ваши условия.

— Вы дадите мне половину того, что даст вам мое освобождение?

— Да!

— И остальные господа офицеры также согласны на это?

— Да! — раздалось со всех сторон.

— Ладно, тогда я вас освобожу.

— Когда?

— Сейчас.

— А Штертебекер?

— Это предоставьте лично мне.

— Он не станет нам дорогу?

— Нет, за это я ручаюсь.

— Какими средствами?

— Это мое дело. Будьте тихи. Я пойду за инструментами.

Билль исчез. Сатанинская улыбка появилась на его плутовском лице. Английских офицеров сделал он покорными, и они делали все, что он хотел. О, какое богатство предстоит ему! Английские матросы будут смотреть на него, как на спасителя, а Штертебекер с ближайшим завтраком уснет навсегда.

А какие перспективы в будущем! Он человек с положением! Никто не сравняется с ним в богатстве и почести. Это было для него уже совершившейся действительностью. О том, что его план может рушиться, ему и на ум не пришло.

Вскоре он открыл люк, ведший к тюрьме английских матросов. Воздух в этом подвале был ужасно испорченный, так как в тесном помещении было втиснуто свыше 100 человек.

Эти добрые люди чуть было не выдали все своими криками благодарности освободителю. С трудом удалось Биллю их успокоить.

Осторожно выбрались эти люди один за другим из своего заключения. Билль выбрал из них наиболее ловких и отправился в арсенал выбрать для себя и других оружия и инструментов для освобождения офицеров из их бочек.

Очень скоро все матросы и освобожденные из бочек офицеры были хорошо вооружены. Все было готово к нападению на виталийцев, если бы Билль при раскрытии бочек не причинил себе истекавшую кровью рану.

Он вспомнил о находящейся в лаборатории аптеке и просил лорда Хурхиля повременить нападением до его возвращения, тогда начнется борьба за свободу.

Адмирал согласился, хотя горел нетерпением мстить Виталийцам. Билль удалился. Кровь из руки била ключом; по-видимому, железа была изранена. Он достиг лабораторию и достал таинственную карманную лампу, оказавшую ему столько услуг, и начал искать лекарства.

На столе был разостлан белый порошок в довольно большом количестве. Это был изобретенный магистром «греческий огонь», рассыпанный им на столе для просушки.

Едва только капля крови от руки Билля попала на порошок, как вдруг он вспыхнул ярким пламенем, и вмиг вся лаборатория была охвачена пламенем.

Контрабандиста при виде этого огня охватил смертельный ужас; он пытался было бежать, но как раз у дверей пламя очень развивалось.

К счастью, воды поблизости не было, иначе огонь бы больше распространился. Увидя смерть пред глазами, Билль пришел в отчаяние и изо всех сил стал рычать.

Можно себе представить переполох, происшедший на корабле при этих криках. В момент все были на ногах и спешили к горевшей лаборатории, из которой доносились душу раздирающие крики сгорающего. Он как сумасшедший кидался из одного угла в другой, ища спасения.

Генрих Ниссен первым поспел на место пожара. Лишь только он узнал, что в лаборатории сгорает человек, как моментально бросился туда. Но пламенем сожгло у него волоса, платье также загорелось, и от вредных газов он лишился чувств.

— Огонь на корабле! Человеческая жизнь в опасности! Генрих Ниссен сгорает! — Эти страшные вести с быстротою молнии пронеслись по всему кораблю. Штертебекер также узнал, и несколькими прыжками он был на месте происшествия.

— Генрих, мой золотой мальчик! Великий Боже, я должен его спасти, — крикнул он и со сдержанным дыханием прыгнул в огонь.

Ему удалось схватить мальчика и выпрыгнуть обратно. Еще секунда, и Генриха Ниссена не стало бы. Загорелись реторты, и стреляющие огни увеличились.

— Воды! — приказал Штертебекер, и моментально два ведра воды были вылиты на бесчувственного мальчика и его тлеющую одежду. Трогательную картину представлял собою Штертебекер, этот суровый человек, державший на руках спасенного мальчика и с трудом удержавшийся от слез.

Рычание в лаборатории мало-помалу ослабевало. Долгое время слышен был еще стон и хрипение, затем стало совсем тихо. Изменника постигла страшная кара; его наказала совсем судьба.

Виталийцы таскали много воды и тушили огонь. Но какая странность! чем больше выливали воды, тем пуще увеличился пожар. Никто не мог объяснить причину этого. Тут явился Вигбольд, которого охватил страшный испуг при виде случившегося.

— Ради Бога, унесите воду, — крикнул он и бросился сквозь толпу к огню. Немедля ни минуты он выхватил из кармана какой-то порошок и сыпнул его в пламя. Огонь тотчас же стал уменьшаться, зато повалил густой едкий дым, от которого огонь совсем был затушен.

Чтобы не задыхаться от этого дыма, виталийцы вынуждены были отступить.

Вдруг услышались ужасные крики:

— Вперед! Бейте их, как бешеных собак! Бросайте в огонь! Задушите их! — Виталийцы были поражены неожиданным нападением и не могли понять, что произошло. Защищаться они также не могли в теснине между пожарищем и англичанами. Они мешали друг другу. Притом все были безоружны; они спешили на пожар, а не на битву.

И вот началась резня, кровавая борьба. Каждый хотел другого повалить.

Штертебекер, стоявший на коленях у лежавшего в беспамятстве Генриха, тяжелым ударом по голове был повален на палубу, весь обливаясь кровью.

Это было весьма скверно для виталийцев, потому что без своего гениального предводителя они были бессильны. Они хотя храбро защищались, но успех был на стороне англичан.

По хорошо обдуманному плану они окружили виталийцевсо всех сторон, и последние все были повалены и накрепко перевязаны, не имея возможности оказать даже малейшее сопротивление.

Штертебекер также был связан и даже чересчур крепко; он весь был окутан веревками. Кроме того, лорд Хурхиль приказал еще заковать его в цепи. Они прекрасно знали, какой он опасный враг. Однако, дабы триумф был краше и великолепнее, лорд Хурхиль решил привести Штертебекера в Лондон живым.

Штертебекер, «Буревестник» и весь экипаж находились в руках англичан.

ГЛАВА IV. Штертебекер в плену

Появился на палубе разъяренный Плутон. Кусая и опрокидывая всех на пути, он добрался до своего господина, лежавшего на палубе, и жалобным визгом стал облизывать его окровавленное лицо. Даже англичане были тронуты этой сценой.

Холодный лорд Хурхиль, однако, крикнул солдатам:

— Бейте эту бестию! Бросайте ее за борт! Она еще может освободить главу пиратов! Вперед, чего стоите?!

В этот момент Штертебекер открыл глаза и увидел себя связанным. Он пробовал порвать стянувшие его узы, но это было не в его силах.

— Тысяча дьяволов! — скрежетал он зубами, и глаза его гневно вращались в своих орбитах. — Я в руках англичан, этих трусов, собак? Они напали на меня из за угла! Голова еще трещит, как будто череп разбили.

Плутон между тем с любовью облизывал лицо раненого. Но солдаты решили его прогнать или убить и наступали на него с саблями и алебардами в руках. Яростно смотрело животное на наступавших, готовое умереть за своего господина. Но Штертебекер позвал его и шепнул что-то на ухо:

— Плутон, бросайся за борт и плыви к Годеке Михаэлю. Расскажи ему что здесь случилось. Он уже будет знать, что ему делать. Годеке Михаэль! Годеке Михаэль!

Штертебекер продолжал свои слова знаком глаз в ту сторону, где должен был находиться корабль Михаэля.

Плутон понял. Одним прыжком он был за бортом и плыл в указанное направление.

Лорд Хурхиль сейчас же принял командование кораблем. Первым делом его было удержать за собою «Буревестника», то есть бежать, потому что против всего виталийского флота он был бессилен.

Бегство его облегчалось тем, что «Буревестник» был самым быстроходным судном виталийцев.

Он приказал натянуть все паруса. При таких обстоятельствах лорд Хурхиль должен был к рассвета исчезнуть с глаз виталийцев.

В то время, как лорд Хурхиль отдавал приказания, свободные от занятий офицеры отправились в буфетную праздновать свою победу. Разумеется, что гвоздем попойки представлял собою серебряный кубок Штертебекера. Его наполнили вином, и он должен был пойти круговую. Действительно, было чему радоваться. Вместо того, чтобы быть скорченным в бочках и мучиться голодом и жаждой, они сидели за столом Штертебекера в его же буфетной зале, стены которой были украшены старогерманскими тостами.

Теперь кубок обходил всех кругом, и каждый пивший из него должен был пословицей украшать их победу или осмеять побежденного. Но едва лишь три офицера выпили из него, как почувствовали себя скверно.

Когда четвертый приложил кубок к губам, первый, беспомощно опустившийся в кресло и бледный, как полотно, закричал:

— Не пейте — друзья — я думаю, — вино — это отравлено!

Сказав эти ужасные слова, он как убитый свалился на пол в страшных судоргах, второго и третьего постигла та же участь. Четвертый еще не успел пить, он приложил только край кубка к губам, которые теперь почернели и опухли.

— Яд, яд! — закричал он, — нас отравили.

Весть эта облетела всех. Также Штертебекера достигла она, так как англичане его обвиняли в этом.

— Собаки! — закричал он, дрожа от гнева. — Это у вас такие приемы, но не у меня. Вы говорите, в кубке был яд? Ну, так это дело ваших рук; это ваши негодяи хотели меня отравить!

Англичане были поражены и не смели сказать ни слова — слишком очевидно было то, что виталийский король говорил. Но последний продолжал:

— Спешите к магистру Вигбольду, может быть, у него есть средство против этого яда.

Англичане бросились за ученым и привели его. Но он увидел, что это его опаснейший яд, и сказал:

— Помощи тут никакой нет. Отравленные должны умереть, и это скоро совершится. Негодяй украл этот яд из моей лаборатории. Он тот самый англичанин, которого мы приняли к себе.

Как Вигбольд предсказывал, так оно и было. Один за другим в ужасных муках умерли три англичанина. Трупы их почернели и вспухли. Четвертому Вигбольд дал целебную мазь, чтобы лечить его губы.

Англичане, узнав, что Вигбольд сведущий в лекарствах, они его освободили, дабы он перевязывал раненых. Они потребовали от него присяги, что не убежит и не содействует побегу других. На что он ответил с гордостью:

— Я не присягаю. Слово человека должно быть достаточным. Поэтому, вот вам мое слово, что мою свободу употребляю только для лечения раненых.

Англичане довольствовались этим; они хорошо знали, что немцы сдерживают свои слова.

Тяжелее всех был ранен Генрих Ниссен. При своей геройской, но необдуманной попытке спасти человека, он был тяжело ранен и находился между жизнью и смертью.

Первым делом Арита Вигбольда было то, чтобы облегчить страдания бедного мальчика. Поэтому он искусственно привел его в бесчувственное состояние.

Какое счастье, что на корабле нашелся такой человек, как магистр Вигбольд!

ГЛАВА V. Четвероногий вестник

Посмотрим теперь, что стало с Плутоном. Он прыгнул за борт, когда солнце стало показываться. Он прекрасно понял своего господина. «Годеке Михаэль, — сказал он к нему, — Годеке Михаэль».

Он хорошо знал, что Годеке Михаэль находится на одном из сопровождавших «Буревестника» судов. Судно «Железный Михель» он также знал, так как несколько раз был на нем вместе с Штертебекерем.

Поэтому ему нетрудно было найти нужное судно между тремя непосредственно за «Буревестником» следовавшими кораблями. Кроме того, попутный ветер об легчал ему плавание.

Он удачно отличил «Железного Михеля» и со всеми силами стремился к нему, держась стороны, потому что корабли шли ему навстречу.

Годеке Михаэль был уже на палубе; он не мог засыпать. Шедшее о бок драгоценное судно «Орлиное крыло» не давало ему покоя. Теперь он стоял на верху «Железного Михеля» и наблюдал за шедшим впереди «Буревестником».

— Тысяча дьяволов! — сказал он стоявшему позади Шельду. — Что это собственно с «Буревестником»? Расстояние между нами за прошлую ночь сильно увеличилось. Как будто он удирает от нас.

— Мне это также показалось странным, — ответил Шельд. — И смотрите, капитан! Какой там дым валит из люка, как будто бы на корабле пожар.

— Это невозможно, хотя оно и делает такое впечатление. Но тогда он не должен был бы удирать от нас, а, напротив, замедлить ход.

— Вы думаете, капитан, что на корабле не все в порядке?

— Это я бы с уверенностью утверждал! Смотрите, как он все быстрее заходит, вместо того, чтобы держаться по близости «корабля золота».

В этот момент услышался лай собаки.

— А! что это такое? Собака здесь, посреди моря? Слышали также и вы, Шельд?

— Очень ясно! Как будто это исходило из воды.

Оба поспешили к перилам.

— Святой Михаил! — вскричал Годеке. — Это ведь Плутон, собака Штертебекера. Плутон! Плутон! — крикнул Михаил собаке, которая теперь, видимо, с трудом следовала за кораблем.

Животное испустило радостный визг.

— Боцман, спустите-ка канат с петлей, попробуем его вытащить, не останавливаясь.

Приказ был немедленно исполнен. Собака, очень умная, поняла тотчас как использовать канат. Конечно, это не обошлось без боли для нее, но в конце концов она находилась на палубе.

Плутон все прыгал около Михаэля, как бы желая передать ему важное известие.

— Так и есть, — сказал капитан, — там не все в порядке. Мы должны его догнать. Боюсь, англичане взбунтовались, освободились, достали корабль в свою власть, а Штертебекера, — о Боже Милосердный! что они сделали с Штертебекером? Скорее он в плену, нежели мертв, иначе Плутон не был бы здесь.

— Но как же мы поможем? Никакой корабль не идет так быстро, как «Буревестник», а он к полудню наверно исчезнет из виду.

— Подавайте «Чайку» сюда! Стреляйте из пушки!

Тотчас прогремел выстрел.

— Не отвечает, — ворчал Годеке. — Командовал бы там Штертебекер, он бы сейчас отвечал.

Тут подлетела «Чайка», это быстроходное суденышко. Оно было устроено так, чтобы возможно было развить большую скорость. Мачты ее были очень высокие, пропорционально малому объему всего судна, оно не имело также и пушек, потому, следовательно, легко могло догонять «Буревестника».

Это малое судно могло также взять с собою для управления парусами человек 25 вооруженных, которых Годеке взял из экипажа «Железного Михеля». Он взял только самых избранных, потому что предстояла тяжелая борьба на жизнь и смерть.

Однако, прямое нападение было немыслимо, потому что заметив приближающееся виталийское судно, лорд Хурхиль приказал бы снарядами пустить его ко дну. Годеке поэтому должен был прибегнуть к хитрости.

Взяв с собою на «Чайку» 24 испытанных воинов, он немного отстал назади и, когда он был уверен, что с «Буревестника» его не могут видеть, направился к французскому берегу.

Годеке имел то преимущество, что в то время как он хорошенько мог следить за ними с его колоссальными мачтами, англичане давно потеряли «Чайку» из виду.

Таким образом они описали большой полукруг и скоро достигли ту же высоту, что и «Буревестник». «Чайка» оказала своей скоростью неоценимую услугу.

Тем временем виталийский флаг на «Чайке» был заменен английским. Воинам Годеке приказал переодеться в одежду и оружие английских солдат, которых у них было достаточно.

Годеке Михаил сам также переоделся во все английское; нужно же было спасти лучшего друга, короля виталийских братьев.

Когда «Чайка» была уже далеко впереди «Буревестника», Годеке приказал повернуть и пошел как раз на встречу англичан. Чтобы отнять всякие подозрения у последних, он велел половину парусов снять, и «Чайка» поплыла очень медленно.

Никому не могло прийти на ум, что «Чайка» имеет что-либо общее с виталийцами.

Лорду Хурхилю донесли, что приближается английское судно. Оно, вероятно, нуждается в помощи и желает сноситься с ними.

Когда адмирал Хурхиль убедился, что судно носит английский флаг и что на нем английские солдаты, он разрешил им прислать несколько своих людей изложить желание.

Виталийцы не заставляли себя долго просить и как кошки взобрались тотчас на палубу. По знаку Годеке Михаэля офицеры были изолированы от своих подчиненных, и тут началась резня.

Увидя своего короля в кандалах на полу, виталийцы пришли в ожесточение и вмиг англичане были покорены.

— Пощадите лорда и офицеров! — крикнул Штертебекер, узнавший своих. — Суньте их назад в бочки; они мне нужны еще!

Англичане сражались храбро. Сперва перевес был на их стороне; но когда Штертебекер, а за ним один за другим и остальные офицеры были освобождены, то весь английский экипаж был перерезан. Английские офицеры скрежетали зубами от злости, когда были снова посажены в бочки. Штертебекер нарочно оставил их живыми.

«Буревестник» снова был в руках виталийцев, и спасенный Штертебекер пред всеми бросился в объятия своего верного Годеке Михаэля.

— Не благодари меня, Клаус! Я был в долгу у тебя, ты знаешь, когда спасал меня от казни на эшафоте в Гамбурге; теперь я тебе немного отплатил, и я радуюсь. Но вот он, действительный спаситель!

Он указал на Плутона, следившего за всеми движениями своего господина.

— Ты большое дело выполнил, Плутон! — обратился он к умному животному.

Плутон с радостным лаем бросился передними лапами на грудь своего господина. Он был своего рода богатырь!

ГЛАВА VI. Англия одержана ужасом

Повреждения на «Буревестнике» были исправлены; но Арнт Вигбольд потерпел большие убытки и жаловался об этом своему королю и другу.

— Оставь, мой ученый, — утешал его Штертебекер. — Англичане все возвратят тебе. Они стоят в связи с востоком и у них достанешь все, что тебе угодно будет; даже то, что до сих пор совсем не имел.

— В этом нисколько не сомневаюсь. Но разве а в самом деле решимся на это опасное дело и въедешь в Темзу?

— Конечно! Я должен дать этим торгашам хороший урок за их дерзости. Завтра утром мы въезжаем в устье Темзы. Посмотришь какое смятение произведут наши корабли, когда бронированный кулак дойдет в величайший в мире порт. Жаль, что не увижу короля Ричарда II, прячущимся в свою мышиную нору.

— Неужели думаешь, что Лондон не защищен? В гавани, наверно, много военных судов, а город сильно укреплен.

— Верно! Но я не страшусь ни укреплений, ни судов.

— Они могут нас утопить снарядами.

— Мы их также, Вигбольд! Но не бойся, они не сделают ни одного выстрела; за это тебе ручаюсь.

Магистр качал головой. Он не мог понять это.

К сумеркам следующего дня виталийцы прибыли к устью реки Темзы и стали на якорь, так как противный ветер затруднял плавание против течения.

Но Клаус и так остановился бы тут для своих приготовлений.

Поход против Англии не был игрушкой. Никогда еще ни одна морская держава не смела нападать на центр этого государства, на его столицу.

Штертебекер приказал разместить английских воинов по всем кораблям, то что также и виталийцев. Экипаж виталийского флота теперь не был сильным и достаточным, потому что во время сражений в английском канале некоторые виталйицы пали, а приобретенные новые судна способствовали большему рассеянию сил.

Но Штертебекер был уверен, что его сотоварищи устоят и против двойной силы.

Английские офицеры были так разделены по кораблям, что на большом находилось два, а на малом один офицер. На «Буревестнике» также было две офицера, Клаус, но кроме того был и лорд Хурхиль. Клаус велел привязать бочку с лордом к верху главной мачты, для того чтобы его отовсюду видно было.

Английские пленники были выставлены на видных, местах, — офицеры в своих бочках, матросы же — привязанные один к другому цепями.

Кончив эти приготовления, Штертебекер ожидал только попутного ветра, чтобы въехать в Лондон вдруг и быстро, что произвело бы нужное впечатление.

На восточном берегу Англии воцарился панический страх при виде виталийского флота. Страшное известие о поражении английского флота и нашествии Штертебекера достигло до Лондона и произвело там неописуемый ужас.

Король Англии, еще недавно уверенный в силе своего флота, решившийся на такой опасный шаг без видимой причины посягать на права виталийцев, теперь созвал всех своих министров и советников решить, как встретить надвигающегося врага.

— Мы очень мало можем делать, Ваше Величество, — сказал один из министров, с жалким голосом. — Эти виталийцы не боятся и дьявола. Воевали же они с северными государствами Данией, Швецией и Норвегией. А недавно также и с всесильной Ганзой вступили в войну.

— Это для нас утешение, — ответил Ричард Второй с новым воодушевлением. — Пусть виталийцы с ганзейцами воюют, пусть уничтожают друг друга, а мы воспользуемся их спорным куском и возьмем себе.

— Ваше величество, Ваше предположение очень мудро, — возразил министр. — Но сперва мы должны заботиться, как отвратить угрожающую опасность, потому что, по слухам, Штертебекер собирается посетить и Лондон.

— Как?! — вскипел король. — Этот разбойный пират смеет ворваться в мою столицу и, может быть, даже законы диктовать?

Министры не решались подтвердить его предчувствия, но их угрюмое молчание говорило яснее слов.

Король со стоном опустился в свое тронное кресло.

— Флот мой уничтожен, Хурхиль в руках морских пиратов, а эти с огромной силой у ворот моей столицы! О, как это перенести?

Ричард Второй покрыл лицо руками.

Тут поднялся военный министр.

— Ваше величество, — заговорил он с дрожавшим от внутреннего волнения голосом. — Мы все глубоко потрясены печалью вашего величества. Увы великому английскому народу, если его король впадет в отчаяние. Но этого не должно быть. Разве у нас нет кораблей в порту? Разве нет прекрасного войска? Разве Лондон не защищен сильными крепостями, как суровый Дувр? Нет, что за отчаяние?! Пусть придет этот пират и почувствует силу нашего оружия!

На министров эти слова произвели действие и они все приосанились бодрее. Король особенно пришел в негодование.

— Да! — крикнул он энергично. — Покажем этому негодяю наши острые зубы. Этот немецкий медведь становится все нахальнее. Ганзейцы также помышляют о морском господстве. Мы должны уничтожить и Ганзу, и виталийских братьев. Начнем с последних.

— А что, ваше величество, прикажете теперь делать? — спросил военный министр.

Ричард II подумал с минуту, затем решительно сказал:

— Нельзя упустить время. Надобно втайне подготовить Лондон к обороне; нужно собирать все войска в крепостях и снабдить их достаточной амуницией. Также нужно и на кораблях. Кроме наших военных судов должно приготовить и всех способных к бою кораблей, тогда у нас составится значительная сила на воде. А затем в бой до последней капли крови!

Некоторые из министров с радостными глазами слушали короля. Они были воодушевлены его словами. Другие же сидели серьезные, и один из них теперь поднялся.

— Будьте милостивы, ваше величество, если осмеливаюсь выразить и мое верноподданническое мнение.

Король, не терпевший противоречия, нахмурил лоб и угрюмо посмотрел на говорившего.

— Ваше королевское величество простит мне милостивейше, — продолжал министр с низким поклоном, — если мои слова не так приятно будут звучать вашему слуху. И я также за то, что следует проучить этих бандитов, и уверен в победе нашего войска. Между тем нельзя допускать, чтобы это сражение разыгралось в гавани столицы и резиденции. Сколько страху, неприятности и убытка потерпят наши граждане. Кто поручится за то, что виталийцы не осыпят наш город бомбами и не устроят здесь грабеж? Какие несчастья и беды принесут эти жадные к деньгам и крови пираты? Прогнать их будет трудно; наши бомбы и пули сперва попадут в наших же граждан.

Министры все время серьезно слушали коллегу. Король также задумчиво прислушивался; теперь он спросил говорившего:

— Если я вас хорошо понимаю, то вы кроме этих тяжелых и страшных картин, которые нам рисовали, имеете также предложить, каким образом предотвратить опасность. Говорите просто.

— Если ваше королевское величество приказывают мне говорить то, что думаю, то я повинуюсь вашей милостивой воле. Простите меня, ваше величество, если осмелюсь сделать вам маленькое предложение. Шлите послов к главе пиратов. Пусть укажут ему на силу города, что вход в порт минирован и ни одно судно не сумеет пройти. Затем предложить ему условия мира или, по крайней мере, перемирия. Тогда посмотрим, что делать.

Министры и король одобрили это разумное предложение, и последний сказал решительно:

— Пусть будет по-вашему. Выбирайте из вас трех человек, подходящих для этого трудного дела. Не сомневаюсь, что вам удастся повернуть разбойников еще пред воротами Лондона. Если же они этого не сделают, тогда все за оружие. В гавань Лондона наглый хищник не должен никогда войти!

— Никогда! — решительно повторили все министры и быстро поднялись из кресел.

Этим совет министров кончился.

ГЛАВА VII. Штертебекер в Лондоне

Лишь только направление ветра переменилось, Штертебекер приказал сняться с якоря и въехать в Темзу. Великолепный вид представляло это шествие при лучах восходящего солнца. Корабли убраны бесчисленным множеством флагов, все команды, украшенные в праздничных платьях и в полном боевом вооружении были на палубах.

Штертебекер также стоял на палубе богато украшенного «Буревестника», на главной мачте которого красовалась бочка с лордом Хурхиль — какой позор для величия и силы Англии!

Когда король узнал от этом, он пришел в страшное бешенство, ломал все во дворце, бросался на каждого, так что никто не смел приближаться. Один за другим спешили гонцы с приказами уничтожить немедленно всех пиратов. Однако начальники этих приказов не исполняли, зная, какое несчастие могут навлечь на Англию такие меры.

Видя, что его приказы остались без последствий, король снова созвал к себе министров; последние явились, но больше для того, чтобы заявить королю неуместность его приказов, чем принимать новые повелевания.

— Ваше величество, — возразил премьер-министр на яростные нападки короля, — невозможно же решения, принятые в совете министров, просто игнорировать и вместо них издавать новые приказы. Такие меры могут ввести нашу страну в безысходное положение. Ваши враги только и ожидают момент, чтобы бомбардировать город. Мы отправили послов к Штертебекеру с известными представлениями и ожидаем удовлетворительного ответа.

В это время внизу на Темзе происходила замечательная встреча.

— Приближается лодка с тремя высокопоставленными лицами, — доносил Штертебекеру лейтенант фон-дер-Крафт, исполняющий службу на шканце.

Клаус улыбнулся.

— Интересно, с какой целью они ко мне, — ответил он, — судя по физиономиям они едут с просьбой, а не угрозами.

Это были трое министров Ричарда II.

— Стойте! Бросайте якорь! Послы короля Англии, Ричарда II, желают переговорить с начальником виталийских братьев.

При слове «начальник» лоб Штертебекера сморщился.

— Отвечайте им, Крафт, — молвил Клаус. — Мы не останавливаемся.

Лейтенант понял хорошо. В небрежной позе, заложив руки на перила, он громким голосом сказал:

— Мы не останавливаемся! Нам никто на свете приказывать не может. Если господа в лодке желают говорить с «королем виталийских братьев», то для них будет большой милостью, если спустим к ним веревочную лестницу.

Действительно, «Буревестник» величаво прошел мимо. Эти три министра вынуждены были взобраться на корабль по качающейся лестнице, — весьма унизительно для таких почтенных старцев в бархатных платьях и золотых цепях.

Наконец, запыхавшиеся, с синяками от полученных ушибов, они достигли палубы. Несмотря на их озлобленность, они низко поклонились виталийскому королю, который оставаясь в прежнем положении, только благосклонно кивнул головой.

— Что приказывает мне мой милый дядя, король Англии? — спросил он коротко. — Вы приносите, наверно, его братский привет, не так ли, почтенные господа?

Министры чуть не упали от сильного изумления. Они привыкли говорить о Штертебекере, как о пирате и вдруг услышали об этом милом дяде и о британском привете. Взглянув в это суровое лицо гордо и победоносно стоявшего перед ними человека, они с низким поклоном сказали: «Да, конечно, король Ричард II шлет вам…»

— Вы думаете, вашему величеству? — прервал их Штертебекер.

— Да, — шлет вашему величеству братский привет и… — заикались они и остановились.

— Ну — и? — гремел ІІІтертебекер.

— И… — продолжали они, — и… и просит ваше… ваше величество не войти в гавань Лондона, только…

— Будет вам! — отрезал Клаус. — В гавань Лондона я войду против желания Ричарда II. Ваш король также не спрашивал, приятно ли нам, что он лишает нас всех прав и захватывает наших кораблей.

— Тогда… тогда… тогда… — начали послы и не смели докончить.

— Ну — тогда? — заревел Клавдий громовым голосом.

— Тогда… тогда, — заикались они, дрожа, — нам велено: предупредить ваше величество, что его величество, наш милостивейший король, слагает с себя ответственность за последствия сего вашего действия.

— Что это, угроза? — крикнул Клаус. — Прошу тогда выразиться яснее. Намерен ли король стрелять в нас?

Министры не ответили, только утвердительно качали головами.

Штертебекер засмеялся.

— Ну, тогда скажите вашему королю, — сказал он, — что король виталийцев ни на секунду не остановился и что король Англии имеет полную свободу обстреливать нас. Но он должен хорошо целиться. Сперва застрелит своих же офицеров. Что переживает бедный старик на верху!

Штертебекер указал на вершину главной мачты, и послы с ужасом узнали лорда Хурхиля.

— Это последнее слово вашего величества? — спросил старший посол.

— Нет! — ответил он коротко. — Скажите моему милому дядюшке, что при первом его выстреле все мои пушки ответят градом бомб, который посыплется на его королевский дворец и на весь город. Это послужит ему уроком. Идите с Богом и передайте моему королевскому дядюшке мой привет.

Послы низко откланивались и поспешили удалиться; им становилось страшно на «Буревестнике».

Принесенный послами ответ Штертебекера вызвал всеобщее негодование. Ричард II кидался, как разъяренный тигр в клетке; министрам не нравился вызывающий тон этого подлого морского разбойника, как они назвали Клауса Штертебекера.

Но что же им делать? Один взгляд на Виталийский флот, видневшийся теперь из окон королевского дворца, убедил их, что Штертебекер невредим. Он обеспечился хорошим щитом, именно: английскими офицерами и матросами.

С другой стороны, можно ли навлечь на мирных граждан Лондона месть этих суровых, беспутных головорезов и негодяев? Этот Штертебекер в состоянии сжечь весь город.

Делать было нечего. Пришлось согласиться с въездом виталийцев в Лондонскую гавань.

Министры даже настояли на том, чтобы отправить гонцов к начальникам войска и кораблей с предостережением, относиться к виталийцам не только невраждебно, но даже дружелюбно.

— Смотрите, что это такое?! — вскрикнул премьер-министр. — Они направляют жерла орудий прямо на нас. При пушках полная прислуга с пылающим фитилем.

— Негодяи ведь не посмеют бомбардировать королевский замок? — взволнованно спрашивал король.

— Нет! Нет! — отвечал министр. — По-видимому, это только меры осторожности. Ведь мы же первые угрожали. Но смотрите туда, милостивейший король, там со всех кораблей сходят воины и готовятся к шествию. В середине также идет также Штертебекер. Клянусь, я давно не видал такого великолепия!

— Он идет к нам вести переговоры, — сказала, король мрачно. — Давайте, примем же и мы его так, как подобает великой Британии. Идемте, господа, в тронную залу!

Тотчас в дворце начались приготовления. Король переоделся в парадное платье и возложил корону. Точно также сделали и министры, насколько успели, оделись в богатую одежду. Пригласили всех видных сановников. Словом, старались в возможно ярких красках представить этому «искателю приключений» все величие английского государства.

Шествие Штертебекера по улицам Лондона возбудило всеобщее внимание. Некоторые даже косились на этого дерзкого предводителя морских разбойников, но готовые к стрельбе пушки внушали всем уважение.

Когда вблизи увидели этих богатырей-виталийцев с их суровыми, мужественными лицами, в особенности же самого Штертебекера, величаво и гордо, как король, шедшего, то легко было понять, почему английский флот уничтожен.

Никто не имел охоты задевать их.

Когда Штертебекер со своей блестящей свитой приблизился к королевскому дворцу, его встретил и провел в тронную залу почетный конвой. В зале собралось уже все рыцарство и остальное высшее общество. При вступлении Штертебекера в залу Ричард II с радостным лицом и протянутыми обеими руками встретил его и повел на место около своего тронного кресла.

Словом, Штертебекер был встречен королевскими почестями, которые принял со свойственным ему величием.

Тотчас начались переговоры, ведущиеся в очень любезном тоне. Однако, когда при некоторых пунктах англичане немного заупрямились, Штертебекеру следовало только взглянуть в окно залы, и все было хорошо, из окна виднелись жерла виталийских орудий.

Под давлением своей силы Штертебекер получил все, что хотел. «Стальной двор» был для них открыт, все взятые корабли, также «Орлиное крыло», остались у него.

На другой день в честь высоких гостей город давал в ратуше большой пир. Арит Вигбольд предостерегал хотя Штертебекера от этого, но тот без боязни принял приглашение. Ему нужно было только направлять жерла своих орудий на здание ратуши, и он был уверен, что англичане побоятся бомбардировать и не устроят ему и спутникам его никакой западни.

Король Ричард скрежетал зубами, не не выказывал этого. Он внутренно подумал, что при случае он кровно отомстить виталийцам и за все потерпевшие обиды рассчитается с ними. Но пока до поры до времени он принужден был на все требования согласиться.

Он еще считал за счастье, что предводитель виталийцев так мало требовал, так как он согласился бы на самые невозможные требования, лишь бы не допустить штурма города.

КОНЕЦЪ

Следующий выпуск № 7. На крепостных стенах.

Content

КЛАУСЪ ШТЕРТЕБЕКЕРЪ,
могущественный Владыка Морей.
Выпуск 6
Путешествие в Лондон

ГЛАВА I. Важное открытие

ГЛАВА II. Ночной заговор

ГЛАВА III. Изменник за работой

ГЛАВА IV. Штертебекер в плену

ГЛАВА V. Четвероногий вестник

ГЛАВА VI. Англия одержана ужасом

ГЛАВА VII. Штертебекер в Лондоне