Шри Ауробиндо

Жизнь Божественная III

Издательство «Адити» осуществляет перевод на русский язык и публикацию трудов Шри Ауробиндо и Матери. Специальным меморандумом Ашрама Шри Ауробиндо от 10 июля 1995 года «Адити» предоставлено исключительное право публикации на русском языке всех книг, когда-либо издававшихся или издающихся в Ашраме.

© Издательство «Адити», 2016

* * *

Биографическая справка

«Жизнь Божественная» – произведение, в котором наиболее полно изложено мировоззрение Шри Ауробиндо. Сам автор пояснял: «В этой книге я попытался дать метафизическое обоснование Йоги и нового способа жизни на Земле». Шри Ауробиндо подробно рассматривает, каким образом эта жизнь может и должна быть утверждена на Земле благодаря процессу трансформации человеческой и земной природы. «Жизнь Божественная» состоит из двух книг, первая из которых посвящена исследованию соотношений между вездесущей Реальностью и вселенной, а вторая (в двух частях) – духовной эволюции человека. Предлагаемый том содержит перевод второй части второй книги.

Шри Ауробиндо – выдающийся мыслитель, общественный и политический деятель, поэт-провидец, йогин – родился в Калькутте 15 августа 1872 г. в семье доктора Гхоша, происходившего из знатного рода воинов-кшатриев. С семилетнего возраста обучался в Англии – сначала в школе Св. Павла в Лондоне, а затем в Королевском колледже в Кембридже, специализируясь на изучении классической и современной западной литературы. С ранних лет он проявил выдающиеся способности в латыни и греческом, а также в стихосложении.

В 1893 г. в возрасте 21 года Шри Ауробиндо возвращается в Индию. В течение последующих 13 лет он занимает различные посты в администрации города Бароды, преподает английскую и французскую литературу в местном университете, а в 1906 г. переезжает в Калькутту, где становится ректором Национального колледжа. В эти же годы он включается в активную политическую борьбу за независимость Индии. Издававшийся им журнал «Банде Матарам» стал могучим голосом освободительного движения, впервые выдвинув идеал полной независимости страны, а также сформулировав конкретные методы его достижения. Одновременно он продолжает свое поэтическое творчество, а также погружается в изучение культурного и духовного наследия Индии, овладевает санскритом и другими ее языками и начинает постигать ее древние священные писания. Осознав подлинное могущество и ценность духовных открытий, давших жизнь всей ее богатейшей многовековой культуре, он в 1904 г. решает ступить на путь йоги, стремясь использовать духовную силу для освобождения своей родины.

В 1908 г. Шри Ауробиндо был арестован по подозрению в организации покушения на одного из чиновников британского колониального правительства и оказался в тюрьме по обвинению, грозившему ему смертной казнью, однако по окончании следствия, длившегося целый год, был полностью оправдан и освобожден.

Этот год стал для него «университетом йоги»: он достиг фундаментальных духовных реализаций и осознал, что его цель не ограничивается освобождением Индии от иноземного господства, а состоит в революционном преобразовании всей природы мироздания, в победе над неведением, ложью, страданием и смертью.

В 1910 г., повинуясь внутреннему голосу, он оставляет «внешнюю» революционную работу и удаляется в Пондичери, французскую колонию на юге Индии, чтобы продолжить интенсивные занятия йогой. На собственном опыте реализовав высшие духовные достижения прошлого, Шри Ауробиндо смог превзойти их и осознал, что окончательной и закономерной целью духовных поисков является полная трансформация человека, вплоть до физического уровня, и воплощение на земле «жизни божественной». Достижению этой цели он и посвятил себя, разработав для этого свою Интегральную Йогу.

С 1914 по 1921 г. он издает ежемесячное философское обозрение «Арья», где публикует свои главные труды, в которых подробно рассматривает основные сферы человеческого бытия в свете высшего Знания, обретенного в результате практики йоги, раскрывает истинный смысл древних писаний – Вед, Упанишад, Бхагавад-Гиты, значение и роль индийской культуры, исследует проблемы развития общества, эволюцию поэзии и поэтического творчества.

Шри Ауробиндо оставил физическое тело 5 декабря 1950 г. Его литературное наследие насчитывает 35 томов, среди которых мировоззренческие труды, обширная переписка с учениками, множество стихов, пьес и грандиозная эпическая поэма «Савитри», которую он создавал в течение последних тридцати пяти лет жизни и которая явилась действенным воплощением его многогранного духовного опыта.

В центре уникального мировоззрения Шри Ауробиндо – утверждение о том, что мировая эволюция есть постепенное самопроявление, самообнаружение Божества, скрыто пребывающего в Природе в результате предшествующей инволюции. Поэтапно восходя от камня к растению, от растения к животному и от животного к человеку, эволюция не останавливается на человеке, но, реализуя свою внутреннюю истину, тайную Божественность, устремляется дальше, к созданию более совершенного, «божественного» вида, который будет превосходить человека в гораздо большей мере, чем тот превосходит животное. Человек лишь переходное ментальное существо, чье призвание – достичь более высокого, «супраментального», уровня сознания, Сознания-Истины, и низвести его в мир, преобразив все свое существо и всю жизнь в непосредственное выражение Истины.

Всю свою жизнь Шри Ауробиндо посвятил утверждению в нашем мире этого супраментального сознания, реализация которого должна привести к созданию на земле мира истины, гармонии и справедливости, предвещенного пророками всех времен и народов.

Шри Ауробиндо, Пондичери, 1950 г.

Книга Вторая. Знание и Неведение – Духовная Эволюция

Часть II. Знание и Духовная Эволюция

Глава XV

Реальность и интегральное Знание

Это «Я» обретается посредством Истины и интегрального знания.

Мундака Упанишада[1]

Услышь, как тебе познать Меня во всей Моей целостности… ибо даже из числа искателей, достигших цели, едва ли кто-нибудь знает всю истину Моего бытия.

Гита[2]

Если говорить об истоках, природе и границах Неведения, то они таковы: Неведение возникает из-за ограничения Знания и прежде всего характеризуется отделенностью существа от своей собственной целостности и его неспособностью осознать свое единство с единой и неделимой реальностью; границы Неведения определяются этим обособленным развитием сознания, ибо оно отделяет нас от нашей подлинной сути, а также от подлинной сути и единой природы вещей, и вынуждает нас жить на уровне поверхностного феноменального существования. Поэтому внутренний поворот к Знанию должен знаменоваться и характеризоваться возвращением или приближением к целостности, исчезновением ограничений, устранением обособленности, преодолением разделяющих границ, обнаружением нашей изначальной и неделимой реальности. Ограниченное и разделяющее сознание должно быть заменено сущностным и целостным сознанием, отождествленным с изначальной истиной и всеобъемлющей истиной «я» и существования. Интегральное Знание уже присутствует в интегральной Реальности: оно не является чем-то новым или еще не существующим, чем-то, что должно быть создано, обретено, постигнуто, порождено или сконструировано умом; его, скорее, нужно обнаружить или отыскать, это Истина, открывающаяся благодаря духовным усилиям: ибо она скрыто пребывает в нашем более глубоком и великом «я»; она является первоосновой нашего собственного духовного сознания, и мы должны овладеть ею, пробудившись к ее осознанию даже на уровне нашего внешнего «я». Мы должны вновь познать себя интегрально, а если себя, то и мир, поскольку «я» мира является также и нашим «я». Знание, которое должно быть усвоено или сконструировано умом, существует и имеет свою ценность, но не его мы имеем в виду, говоря о Знании и Неведении.

Интегральное духовное сознание несет в себе знание всех уровней бытия; оно через все промежуточные уровни связывает самый высокий уровень с самым низким, образуя неделимое целое. На высочайших вершинах мироздания оно открывается реальности Абсолюта, которая невыразима, поскольку сверхсознательна для всего, кроме своего собственного самосознания. На нижнем полюсе нашего бытия оно созерцает Бессознательное, из которого начинается наша эволюция; но в то же время оно знает о Едином и Всеобщем, погрузившемся в эти глубины, оно прозревает в Бессознательном тайное Сознание. Его понимающий и проницательный взгляд, движущийся между двумя этими полюсами, обнаруживает проявление Единого во Множестве, тождественность Бесконечного в различиях конечных вещей, присутствие вневременного Вечного в вечном Времени; именно это глобальное видение делает для него ясным весь вселенский замысел. Это сознание не отрицает вселенную; оно возвышает и преобразует ее, открывая ей ее скрытый смысл. Оно не отрицает индивидуального существования; оно преобразует индивидуальное бытие и природу, показывая им их истинный смысл и помогая им преодолеть их отделенность от Божественной Реальности и Божественной Природы.

Интегральное знание предполагает наличие интегральной Реальности; ибо не что иное, как сама энергия Истинного Сознания, становится сознанием Реальности. Однако наше восприятие или представление о Реальности зависит от статического и динамического состояния нашего сознания, его точки зрения, направления его внимания, его сосредоточенности на тех или иных объектах; оно может сосредоточить свой взгляд на чем-то одном, пренебрегая всем остальным, а может, наоборот, расшириться и охватить своим взором как можно больше или всё. Можно вполне обоснованно заявить – и для мыслителя или высоко устремленного духовного искателя подобное заявление допустимо и правомерно, – что существует только неописуемый Абсолют, настаивая на его исключительной Реальности, оспаривая и отрицая, объявляя иллюзорным и несуществующим индивидуальное бытие и космическое творение. Согласно этой точке зрения, реальностью индивидуума является Брахман, Абсолют; реальностью космоса тоже является Брахман, Абсолют: индивидуум представляет собой феномен, временное космическое явление; сам космос также является феноменом, более масштабным и сложным временным явлением. Знание и Неведение, две противоположности, принадлежат только этой феноменальной стороне реальности; для достижения абсолютного сверхсознания и то, и другое должно быть превзойдено: сознание эго и космическое сознание растворяются в этой верховной трансцендентности, и остается только один Абсолют. Ибо абсолютный Брахман погружен в себя и может быть познан только через отождествление с ним; в его бесконечности содержится сама идея о познающем и познаваемом, а значит, и о знании, в котором они встречаются и становятся едины, исчезает, превосходится и утрачивает свою достоверность, так что для ума и речи абсолютный Брахман всегда должен оставаться непостижимым и невыразимым. Оспаривая или дополняя выдвинутый нами тезис, согласно которому само Неведение является лишь ограниченным или скрытым проявлением божественного Знания – ограниченным в том, что частично сознательно, и скрытым в том, что несознательно, – мы, смотря с другого конца иерархии вещей, могли бы сказать, что само Знание является лишь возвышенным Неведением, ибо оно всегда останавливается на подступах к абсолютной Реальности (самоочевидной для себя, но непостижимой для ума), никогда ее не достигая. Этот абсолютизм отражает истины, к которым может прийти ум и которые могут быть познаны в высшем переживании духовного сознания; но сам по себе он не является всецелой и всеобъемлющей совокупностью духовных идей и не исчерпывает всех возможностей высшего духовного переживания.

В основе этого абсолютистского взгляда на реальность, сознание и знание, лежит только одна сторона самой ранней ведантической философии. Мы обнаруживаем, что в Упанишадах, вдохновенных писаниях древнейшей Веданты, Абсолют не противопоставляется космической Божественности, а основывающаяся на опыте концепция высочайшей и неописуемой Трансцендентности не отрицает столь же обоснованную концепцию космического «Я» и становления Брахмана во вселенной, – космическое, скорее, становится дополнением и следствием трансцендентного. И аналогичным образом, там утверждается о присутствии Божественной Реальности в индивидууме (в основе этой концепции также лежит духовный опыт), и сама личность рассматривается не как видимость, а как реальное становление. Вместо объявления иллюзорным всего, кроме трансцендентного Абсолюта, мы находим всеобъемлющую концепцию, доведенную до своего логического завершения, – это представление о Реальности и Знании, охватывающих одновременно и космическое, и Абсолютное, в принципе совпадает с нашим; ибо оно предполагает, что Неведение является наполовину скрытой частью Знания, а знание мира – частью знания себя. Иша Упанишада настаивает на единстве и реальности всех проявлений Абсолюта; она отказывается ограничивать истину каким-то одним аспектом. Брахман неподвижен и подвижен, он внутри и вовне, является тем, что близко, и тем, что далеко (либо духовно, либо во Времени и Пространстве); Брахман – это Бытие и все формы становления, Безупречный и Безмолвный, лишенный признаков или любого рода активности, а также Провидец и Мыслитель, творящий мир и его объекты; это Единый, становящийся всем, что мы воспринимаем во вселенной, Имманентный и то, в чем он обитает. В этой Упанишаде утверждается, что совершенное и освобождающее знание должно охватывать и «Я», и его творения: освобожденный дух, благодаря своему внутреннему видению и сознанию (которое, в отличие от эгоистического и ограниченного ума, противопоставляющего себя вселенной, ощущает ее внутри себя), воспринимает все космические феномены как формы становления Самосущего. Жить в космическом Неведении – слепота, но ограничивать себя одним только Знанием – тоже слепота; знать Брахмана одновременно как Знание и Неведение, достигнуть высшего состояния как в Бытии, так и в Становлении, связать воедино реализацию трансцендентного с реализацией космического «я», утвердиться в надмирном и достичь самоосознанности в мире значит обладать интегральным знанием; это и есть Бессмертие. Именно это целостное осознание со своим совершенным знанием закладывает фундамент Божественной Жизни и делает ее достижение возможным. Следовательно, абсолютная реальность Абсолюта должна представлять собой не неопределенное и неизменное тождество, не бесконечность, наполненную одним только чистым и самосущим бытием и достижимую только за счет отвержения множественного и конечного, а нечто, превосходящее эти определения и не поддающееся никакому описанию ни с помощью положительных, ни с помощью отрицательных понятий. Все утверждения и отрицания выражают аспекты Абсолюта, и именно через высшее утверждение и одновременно высшее отрицание мы можем достичь его.

Таким образом, с одной стороны, есть абсолютное и ни от чего не зависящее Существование, вечное и единственное самосущее бытие, называемое Реальностью. И через отождествление с безмолвным и пассивным «Я» или с бесстрастным и неподвижным Пурушей мы можем приближаться к этому неописуемому и безотносительному Абсолюту, отрицать истинность трудов творящей Силы, видя в ней либо призрачную Майю, либо механическую Пракрити, все глубже погружаться в вечный Покой и Безмолвие, прекращая блуждание в космическом неведении, избавляться от индивидуального существования, обнаруживая или теряя себя в этом единственном подлинном Существовании. С другой стороны, есть Становление, являющееся подлинным развертыванием Бытия, и оба – и Бытие, и Становление представляют собой истины одной абсолютной Реальности. Первый взгляд на вселенную и человека основывается на метафизической концепции, сформулированной теми, кто отчетливо осмыслил и ярко пережил в своем сознании Абсолют как некую безотносительную и неопределимую реальность: отсюда естественным образом вытекает логическая и практическая необходимость отрицания относительного мира как чего-то кажущегося и нереального, как Небытия (Асат) (или, по крайней мере, как чего-то низшего и временного, преходящего, бездуховного и воспринимаемого лишь субъективно) и полного пренебрежения им с тем, чтобы освободить дух от пут его ложных ощущений или эфемерных творений. Вторая точка зрения основана на концепции Абсолюта как реальности, которую невозможно ограничить ни негативно, ни позитивно. Он – за пределами всего относительного в том смысле, что не связан и не может быть ограничен ничем относительным в силе своего бытия: его нельзя описать или охарактеризовать каким-либо относительным понятием, самым возвышенным или самым обыденным, положительным или отрицательным; он не связан ни нашим знанием, ни нашим неведением, ни нашей концепцией существования, ни нашей концепцией не-существования. Но также он не может быть ограничен какой-либо неспособностью вмещать, поддерживать, создавать или проявлять относительное: напротив, способность проявляться в бесконечности единства и бесконечности множества должна рассматриваться как исконная сила, несомненный признак и результат его абсолютности, и самой этой возможности уже достаточно для того, чтобы объяснить существование космоса. Абсолют, конечно же, ничто, в том числе и его собственная природа, не может заставить проявить относительный космос, но и запретить проявить какой угодно космос ему также ничто не может. Сам по себе он не является одной лишь пустотой; ибо Абсолют без содержимого – абсурд; наше представление о нем, как о некоей Пустоте или Нуле, лишь умозрительная схема, свидетельствующая о неспособности нашего ума постичь или понять его: он содержит в себе некую неописуемую квинтэссенцию всего, что есть, и всего, что может быть; и поскольку он заключает в себе эту квинтэссенцию и эту возможность, он также, благодаря своей абсолютности, должен заключать в себе либо вечную истину, либо изначальный (пусть даже скрытый) и реализуемый потенциал всего, на чем зиждется наше и мировое существование. Именно этот реализуемый потенциал, ставший явью, или эту вечную истину, раскрывающую свои возможности, мы называем проявлением и воспринимаем как вселенную.

Следовательно, постижение или осознание истины Абсолюта не обязательно должно влечь за собой отвержение или уничтожение истины вселенной. Идея изначально иллюзорной вселенной (каким-то образом проявленной необъяснимой Силой иллюзии) и Абсолютного Брахмана, безучастного или отстраненного, не оказывающего на нее никакого влияния и не подвергающегося с ее стороны также никакому влиянию, по сути, является попыткой ограничить То путем переноса на него, навязывания или приписывания (adhyāropa) ему нашей ментальной неспособности. Наше ментальное сознание, превосходя собственные границы, лишается своих привычных средств и методов познания и тяготеет к неподвижности или покою; одновременно оно становится неспособно или прекращает оперировать своими прежними понятиями и утрачивает связную картину того, что когда-то составляло для него единственную реальность; мы приписываем абсолютному Парабрахману, воспринятому как вечное непроявленное, соответствующую неспособность или отстраненность, или отчужденность от того, что стало и кажется теперь нереальным; он, подобно нашим замолкнувшим или спонтанно утихшим умам, должен, по самой своей природе, предполагающей чистую абсолютность, быть никак не связан с этим миром внешнего проявления, неспособен динамически поддерживать или фундаментально познавать его и тем самым делать реальным. Если же такое постижение все-таки имеет место, оно, по сути, должно быть чем-то кажущимся и призрачным, некоей магической Майей. Однако нет никаких веских доводов в пользу существования подобного разрыва; способность или неспособность нашего относительного человеческого сознания не может быть критерием или мерилом абсолютной способности; его представления неприменимы к абсолютному самоосознанию: то, что необходимо нашему ментальному неведению для того, чтобы вырваться за пределы собственных ограничений, может и не требоваться Абсолюту, которому не нужно ни от чего освобождаться и нет нужды отказываться от постижения чего бы то ни было, что может быть им познано.

Существует то тайное Непознаваемое; также существует это явное познаваемое, отчасти известное нашему неведению и полностью открытое божественному Знанию, хранящему его в своей собственной бесконечности. И если верно, что ни наше неведение, ни наше широчайшее и высочайшее ментальное знание не позволяют нам понять, что представляет собой Непознаваемое, то верно также и то, что Оно способно по-разному проявлять себя как через наше знание, так и через наше неведение; ибо оно не может проявлять что-то, отличное от себя, поскольку помимо него ничего не существует: в этом разнообразии проявления присутствует то Единство, и через различия мы можем прикоснуться к Единству. Но даже в этом случае, даже соглашаясь с этим параллельным существованием, в конечном итоге можно признать вторичность и временность Становления и принять решение отвергнуть его и вернуться в абсолютное Бытие. Это решение может основываться на различии между подлинной реальностью Абсолюта и частичной и обманчивой реальностью относительной вселенной.

Ибо в этом развертывании знания мы имеем дело с двумя категориями – Единством и Множеством, которые аналогичны категориям конечного и бесконечного, становления и вечного бытия, формы и бесформенного, Духа и Материи, высшего Сверхсознательного и глубочайшего Бессознательного; поставленные перед проблемой выбора и пытаясь ее разрешить, мы можем назвать Знанием осознание единства, а Неведением – осознание Множества. Тогда конечной целью нашей жизни станет отказ от низшей реальности Становления в пользу более высокой реальности Бытия, прыжок из Неведения в Знание с отвержением Неведения, переход от Множественности к Единству, от конечного к Бесконечному, от формы к бесформенному, от жизни материальной вселенной к Духу, от железной хватки бессознательного к сверхсознательному Существованию. В этом решении предполагается наличие постоянного противопоставления, крайней непримиримости между этими двумя полюсами нашего существования, требующей всякий раз отказа от материального в пользу духовного. Или же, если оба принципа существования являются средством проявления Брахмана, низший принцип должен считаться ложным или несовершенным ключом к решению проблемы, неверным или ненадежным средством, системой ценностей, которая в конечном счете неспособна удовлетворить нас. Нам, разочарованным противоречиями и путаницей, царящими в многообразии, и пренебрегающим даже высочайшими светом, силой и радостью, которые оно может дать, нужно устремиться за его пределы к абсолютной неизменности и стабильности, в которой любые изменения прекращаются. Неспособные, в силу притяжения Бесконечного, вечно пребывать в оковах конечного или найти в нем удовлетворение, широту и покой, мы должны сбросить все оковы индивидуальной и универсальной Природы, отвергнуть все земные ценности, символы, образы, все представления о себе, все ограничения, наложенные на безграничное, и утратить всю свою ничтожность и обособленность в высшем «Я», которое вечно удовлетворено своей собственной бесконечностью. Отказываясь пребывать в плену форм, поняв, как иллюзорна их ложная и преходящая привлекательность, утомленные и обескураженные их мимолетностью, непостоянством и тщетной чередой повторений, мы должны вырваться из циклов Природы и погрузиться в бесформенность и неопределенность неизменного Бытия. Отвергнув Материю и ее грубость, измученные бесцельной суетой и беспокойством Жизни, устав от бессмысленного вращения Ума или убедившись в тщетности всех своих стремлений и целей, мы должны достичь освобождения в вечном покое и чистоте Духа. Бессознательное – это сон или тюрьма, сознательное – череда попыток, в конечном итоге ни к чему не приводящих, или блуждания во сне; мы должны проснуться и осознать сверхсознательное, на уровне которого, в сияющем свете и самосущем блаженстве Вечного, растает весь сумеречный и ночной мрак. Вечный – наше прибежище; все остальное – ложные ценности, Неведение и его гибельные пути, странствия заблудшей души в дебрях феноменальной Природы.

Наша концепция Знания и Неведения не приемлет этого отрицания и лежащих в его основе противопоставлений; она предполагает более универсальное, хотя и более сложное, примирение противоречий. Ибо мы видим, что эти на первый взгляд противоположные категории Единства и Множества, Формы и Бесформенного, Конечного и Бесконечного не столько отрицают, сколько дополняют друг друга; это не сменяющие друг друга состояния Брахмана, который, творя и пытаясь найти себя во множестве, неизменно утрачивает единство и, будучи неспособен обнаружить себя во множестве, утрачивает его, чтобы снова вернуться к единству, а существующие одновременно или параллельные состояния, объясняющие друг друга; это не две взаимоисключающие альтернативы, а два лика или аспекта одной Реальности, через совместную реализацию которых, а не только через отдельное исследование каждого – хотя такое исследование является допустимым или даже неизбежным шагом или этапом процесса познания – мы можем приближаться к ней. Знание, вне всякого сомнения, является знанием Единства, реализацией Бытия; Неведение – это утрата и забвение Бытия, ощущение изолированности во множестве, пребывание или блуждание в запутанных лабиринтах становления: но благодаря тому, что душа в Становлении все более и более осознаёт и познаёт Бытие, становящееся на уровне множества всеми этими существами (и способное ими становиться, поскольку их истина изначально пребывает в его вневременном существовании), приходит Знание. Сознание человека, интегрально постигшего Брахмана, обладает и знанием Бытия и знанием Становления; исключительное стремление к обретению одного из них не позволяет увидеть другую сторону вездесущей Реальности. Постигнув Бытие, пребывающее за всеми становлениями, мы на уровне космического существования освобождаемся от пут привязанности и неведения и, благодаря этой свободе, становимся невозмутимыми владыками Становления и космического существования. Знание Становления – часть знания; оно представляется Неведением только потому, что мы живем, будучи ограничены им, авидьяям антаре (avidyāyām antare), не ощущая Единства Бытия, которое является его основой, его каркасом, его духом, причиной его проявления и без которого никакое проявление было бы невозможно.

На самом деле Брахман един не только на уровне недифференцированной цельности за пределами всего относительного, но и на уровне множественности космического проявления. Осознавая активность разделяющего ума, но не ограничиваясь им, Он обнаруживает свое единство во множестве, в системе относительных связей, в становлении столь же легко, как и при любом отходе от множества, относительности и становления. И мы тоже должны познать его в бесконечном калейдоскопе космических изменений – поскольку он здесь, поскольку все есть он, – даже если мы хотим в полной мере познать только его единство. Бесконечность многообразия объясняется и оправдывается только тогда, когда мы видим и чувствуем, что она включена в бесконечность Единства; но и бесконечность Единства тоже изливает себя и осознаёт себя в бесконечности Множества. Быть способным на такое излияние ее энергий, не утрачивая в этом себя, не страшась безмерности и нескончаемости перипетий и изменений, сохраняя внутреннюю целостность, несмотря на все многообразие внешних форм, значит обладать силой свободного Пуруши, сознательной Души, познавшей свою бессмертную вневременную суть. Конечные и разнообразные формы проявления «Я», среди которых в растерянности блуждает ум, не зная, на какой остановиться, и утрачивая знание себя, являются совсем не отрицанием, а бесконечным выражением Вечного и только для этого и поэтому существуют: Вечный наслаждается не только своим безграничным бытием, но и этой неограниченностью своего бесконечного самовыражения во вселенной.

Бог способен облекаться в неисчислимые формы, поскольку Он, как первооснова, пребывает за каждой из них, более того, облекаясь в формы, Он не только не утрачивает своей божественности, а скорее, наоборот, наполняет их восторгом Своего бытия и сиянием Своего величия; это золото не перестает быть золотом из-за того, что оно превращается во всевозможные украшения или отливается в мириады монет и слитков. Ведь и Земная Твердь, принцип всего этого символического материального существования, тоже не утрачивает своей неизменной божественности из-за того, что она принимает форму обитаемых миров, становится горами и долинами и позволяет, чтобы ее превращали в домашнюю утварь или делали из ее металлов клинки и лемеха. Материя – сама субстанция, тонкая или плотная, ментальная или материальная – является формой и телом Духа, и она никогда не была бы создана, если бы ее нельзя было превратить в основу самовыражения Духа. Внешняя Бессознательность материальной вселенной тайно хранит в себе все, что вечно проявлено в сияющей Сверхсознательности; неспешное и размеренное проявление этого во Времени доставляет наслаждение Природе и является целью циклов ее развития.

Но на реальность и на природу знания можно смотреть и по-другому, и эти точки зрения тоже необходимо обсудить. Есть мнение, что все сущее является субъективным творением Ума, структурой Сознания, и что идея объективной самодостаточной реальности, независимой от Сознания, иллюзорна, поскольку у нас нет и не может быть доказательств того, что вещи существуют сами по себе. Этот взгляд на мир может привести к утверждению в качестве единственной Реальности творящего Сознания или же к отрицанию всего существования и утверждению в качестве такой Реальности лишь Небытия или Пустоты несознания. Ибо, с одной стороны, объекты созданные сознанием, по сути нереальны, так как представляют собой просто феноменальные конструкции; даже само творящее их сознание является лишь потоком мыслительных операций, кажущимся связным и непрерывным и создающим ощущение непрерывного времени, но на самом деле все это не имеет никакой прочной основы, потому что только выглядит как реальность. Подобный взгляд на мир означал бы, что реально лишь вечное отсутствие как всего самосознающего существования, так и всех элементов процесса существования: обретение Знания предполагало бы возврат к этому небытию от иллюзорности тварной вселенной. Произошло бы двойное и полное самоугасание – исчез бы Пуруша и прекратила бы свою активность или угасла бы Пракрити; ибо сознательная Душа и Природа являются двумя аспектами нашего бытия, охватывая все, что мы понимаем под существованием. И, отрицая обоих, мы приходим к абсолютной Нирване. Реальными в этом случае должны быть либо Бессознательное, в котором возникает этот поток и эти структуры, либо Сверхсознательное, превосходящее любое представление о «я» или о существовании. Но этот взгляд на вселенную верен, только когда мы смотрим на ее внешний фасад и считаем сознанием исключительно свой поверхностный ум; такой подход годится, если мы описываем работу этого Ума: на этом уровне все мироздание, действительно, напоминает поток или творение некоего изменчивого Сознания. Но эта концепция существования перестает быть адекватной, если мы обладаем более великим и более глубоким знанием себя и знанием мира (знанием через отождествление), сознанием, для которого это знание обычно, и постигли Бытие, вечным самоосознанием которого и является это сознание; ибо тогда субъективное и объективное могут стать реальными и присущими этому сознанию и бытию, оба могут быть чем-то, порожденным самим этим сознанием-бытием, аспектами его целостности, аутентичными его существованию.

С другой стороны, если творящий Ум или Сознание реальны и являются единственной реальностью, мир материальных существ и объектов может существовать, но исключительно как некая субъективная конструкция, созданная Сознанием из себя, поддерживаемая им и исчезающая в нем в момент окончательного распада. Ибо если более ничего нет, нет никакого изначального Существования или Бытия, служащего опорой творящей Силе, а также нет поддерживающей Пустоты или Ничто, это творящее все Сознание само должно обладать или быть существованием или субстанцией; если оно способно создавать структуры, они должны быть конструкциями, состоящими из его собственной субстанции, или формами его собственного существования. Сознание, не принадлежащее Существованию или само не являющееся существованием, должно быть иллюзией, Силой восприятия, присущей Пустоте или действующей в Пустоте и создающей там из ничего призрачные структуры, – однако с этой гипотезой можно согласиться только в том случае, если все остальные окажутся несостоятельными. И тогда становится очевидным, что то, что мы воспринимаем как сознание, должно быть Бытием или Существованием, из сознательной субстанции которого все создается.

Но если мы, следуя этой логике, вернемся к биполярной или двойственной реальности Существования и Сознания, мы, вместе с последователями Веданты, можем прийти к концепции одного изначального Сущего или вместе с адептами Санкхьи – к концепции множества существ, которым Сознание или некая Энергия, наделяемая нами сознанием, демонстрирует свои творения. Если реальна только множественность изначальных существ, то, поскольку каждое стало бы миром или создало бы свой собственный мир в своем сознании, трудно объяснить, почему они связаны и взаимодействуют в одной целостной вселенной; должно существовать одно Сознание или одна Энергия – что соответствует идее Санкхьи об одной Пракрити, являющейся полем опыта многих сходных Пуруш, – которые позволяют им встречаться и взаимодействовать в сконструированной умом целостной вселенной. Эта теория хороша тем, что она объясняет множественность душ и множественность вещей, а также единство их существования в многообразии и одновременно делает реальными самостоятельный духовный рост и отдельную духовную судьбу индивидуального существа. Но если мы можем вообразить Одно Сознание или Одну Энергию, творящую множество образов себя и населяющую свой мир мириадами существ, нетрудно представить одного изначального Сущего, поддерживающего или проявляющего себя через множество существ – душ или духовных сил своего целостного бытия; из этого также должно вытекать, что все объекты, все формы сознания являются формами этого Сущего. Затем можно было бы задаться вопросом, является ли эта множественность и это многообразие форм реалиями одного Подлинного Существования или это только внешние отражения и образы, символы или ценности, созданные Умом, пытающимся выразить Его. Это во многом зависело бы от того, что именно действует – Ум, как мы его знаем, или более глубокое и широкое Сознание, использующее ум в качестве внешнего инструмента, исполнителя своих начинаний и проводника своих проявлений. Если действует Ум, то созданная и воспринимаемая им вселенная может обладать только субъективной, символической или репрезентативной реальностью, если сознание – то тогда вселенная и ее природные существа и объекты могут быть подлинными реалиями Единого Существования, формами или могуществами его бытия, проявленными силой его бытия. Ум в этом случае становится только посредником между универсальной Реальностью и проявлениями ее созидательного Сознания-Силы, Шакти, Пракрити, Майи.

Очевидно, что Ум, который сходен по своей природе с нашим внешним рассудком, может быть лишь вторичной силой существования. Ибо на нем лежит печать неспособности и неведения, свидетельствующая о том, что он производное и подмастерье, а не изначальный творец; мы видим, что ему непонятны и незнакомы воспринимаемые им объекты, что он не обладает спонтанной властью над ними; ему приходится довольствоваться относительными знанием и властью, которые обретаются с большим трудом. Этой изначальной неспособности не существовало бы, будь эти объекты его собственными структурами, творениями его внутренней Силы. Хотя, возможно, этот недостаток присущ только индивидуальному уму, так как он обладает только внешней и вторичной силой и знанием, а универсальный Ум, являющийся цельным и монолитным, напротив, наделен всезнанием и способен к всемогуществу. Но Ум, как мы его знаем, по природе своей является Неведением, ищущим знание; это знаток фрагментов и мастер разделения, пытающийся прийти к сумме, сложить из частей целое – он не осознаёт сути вещей или их целостности; универсальный Ум, обладая той же природой, может, в силу своей универсальности, знать сумму того, что он разделил на части, но ему все равно недостает сущностного знания, без которого не может быть подлинного интегрального знания. Сознание, обладающее сущностным и интегральным знанием, переходящее от сути к целому и от целого к частям, должно быть уже не Умом, а совершенным Сознанием-Истиной, которому спонтанно и изначально присуще как знание мира, так и знание себя. Именно с этих позиций нужно подходить к субъективному восприятию реальности. Верно то, что не может быть объективной реальности, независимой от сознания; но в то же время есть истина и в объективности, и она заключается в том, что реальностью вещей является нечто, находящееся внутри них и не зависящее от толкований ума и от конструкций, создаваемых им на основе своих наблюдений. Эти конструкции представляют собой субъективный образ или подобие вселенной, но вселенная и ее объекты – нечто большее, чем просто образ или подобие. В сущности, они творятся сознанием, но сознанием, которое едино с бытием. Его субстанция является субстанцией Бытия, а его творения созданы из этой субстанции и поэтому реальны. Следовательно, мир не может быть просто субъективным творением Сознания; и субъективная, и объективная истина вещей реальны, будучи двумя сторонами одной Реальности.

Все вещи в определенном смысле – используя условные, но емкие понятия нашего человеческого языка – являются символами, через которые мы должны приближаться к Тому, что делает возможным их и наше существование. Бесконечность единства – один символ, бесконечность множества – другой: а поскольку каждый элемент множества обнаруживает за собой единство и тяготеет к единству, поскольку каждая вещь, называемая нами конечной, является репрезентативным образом, внешней формой, символическим отражением какого-то аспекта бесконечного, то все, что проявляется во вселенной, все ее объекты, события, ментальные формации, витальные формации тоже, в свою очередь, символизируют и обнаруживают бесконечное. С точки зрения нашего субъективного ума, бесконечность существования является одним символом, а бесконечность несуществования – другим. Бесконечность Бессознательного и бесконечность Сверхсознательного – два полюса в проявлении абсолютного Парабрахмана, и мы, существуя между двумя этими полюсами и двигаясь от одного к другому, прогрессивно постигаем, постоянно осмысливаем и субъективно созидаем в себе это проявление Непроявленного. Следуя такому развертыванию нашего самосущего бытия, мы в конце концов должны понять, что невыразимое Присутствие Парабрахмана, мы сами, мир, все сущее и не-сущее являются откровением того, что может полностью открыть себя только своему собственному сокровенному, вечному и абсолютному свету.

Но так мы видим вещи, находясь в уме, интерпретирующем связи между Бытием и внешним Становлением; эта картина мира достоверна, как динамический ментальный образ, отражающий определенную истину проявления, с той оговоркой, что эти символические ценности вещей не делают сами вещи просто схематичными образами, наделенными смысловыми значениями, абстрактными символами, напоминающими математические формулы или другие условные обозначения, которые используются умом в процессе познания: ибо формы и события вселенной являются реалиями, выражающими в том или ином виде Реальность; они являются формами самовыражения Того [что является источником вселенной], движениями и силами Бытия. Каждая форма существует потому, что представляет собой выражение определенной, присутствующей в ней силы Того; каждое событие является движением в реализации некой Истины Бытия в процессе его динамического проявления. Именно этот скрытый смысл придает достоверность интерпретирующему знанию ума, его субъективной схеме вселенной; наш ум это в первую очередь созерцатель и интерпретатор и только во вторую – творец. Весь ментальный субъективизм ценен только тем, что он отражает некую истину Бытия, существующую независимо от отражения – будь то истина объективного физического мира или истина супрафизической реальности, воспринимаемой умом, но недоступной физическим органам чувств. Таким образом, ум является не изначальным создателем вселенной, а промежуточной силой, достоверно отображающей определенные реалии бытия; это агент, посредник, который реализует возможности и также участвует в творении, однако подлинным творящим началом является Сознание, Энергия, присущая трансцендентному и космическому Духу.

Существует и прямо противоположный взгляд на реальность и знание, согласно которому единственной окончательной истиной является объективная Реальность, а единственным достоверным знанием – объективное знание. Его приверженцы исходят из того, что единственным фундаментальным существованием является физическое существование, относя сознание, ум, душу или дух – если последние вообще существуют – к результатам деятельности физической Энергии, возникшим в ходе ее вселенских процессов. Все нефизическое и субъективное менее реально и зависит от физического и объективного; чтобы оказаться признанным действительно реальным, субъективное должно предоставить физическому уму объективные доказательства своего существования или подтвердить, что оно связано – и эта связь должна быть распознаваемой и проверяемой – с внешними, физическими фактами. Но очевидно, что с таким сугубо материалистическим подходом нельзя согласиться, так как он не всеобъемлющ и принимает во внимание только одну сторону или даже одну сферу или область существования, оставляя все остальное необъясненным, считая его лишенным собственной реальности и значимости. Если довести такой подход до логического конца, то камню или сливовому пудингу следовало бы придать основополагающую реальность, а мышление, любовь, смелость, гениальность, величие, человеческую душу и ум, противостоящие темному и опасному миру и подчиняющие его себе, рассматривать как имеющие второстепенную и зависимую или даже эфемерную и преходящую реальность. Ибо при таком мировоззрении эти субъективно значимые вещи становятся лишь реакциями объективного материального существа на объективное материальное бытие; они достоверны, пока связаны с объектами физической реальности и способны на них влиять: душа, если она существует, не более чем деталь объективно реальной мировой Природы. Однако можно, наоборот, полагать, что именно связь с душой и наделяет объективное достоверностью; объективное является полем, средством, возможностью развития души во Времени: оно создается как площадка для проявления субъективного. Объективный мир является лишь внешней формой становления Духа; и хотя объективное кажется нам чем-то первичным и основополагающим, оно не может быть сокровенной сутью и фундаментальной истиной бытия. Субъективное и объективное являются двумя необходимыми и равноценными аспектами проявленной Реальности, и даже с объективной точки зрения супрафизический объект сознания должен считаться столь же достоверным, сколь и объективная действительность; его нельзя априорно отвергать как субъективное заблуждение или галлюцинацию.

На самом же деле объективность и субъективность не являются самостоятельными реальностями и зависят друг от друга; они представляют собой Бытие, которое в одном случае смотрит на себя через призму сознания, как субъект на объект, а в другом – демонстрирует себя (как объект субъекту) своему собственному сознанию. Более односторонний подход не признаёт по-настоящему реальным то, что существует только в сознании, или, если быть более точным, то, что очевидно внутреннему чувству или сознанию, но не воспринимается или не подтверждается физическими органами чувств. Но внешние органы чувств могут предоставлять достоверную информацию только в том случае, когда они соотносят свой образ объекта с сознанием, которое придает их сообщению тот или иной смысл, дополняет его поверхностность своим внутренним интуитивным толкованием и подтверждает разумными доводами; ибо, из-за неполноты и постоянной подверженности заблуждению, данные органов чувств сами по себе всегда несовершенны, не совсем достоверны и, конечно же, не окончательны. Хотя приходится признать, что у нас нет других средств познания объективной вселенной, кроме нашего субъективного сознания, инструментами которого как раз и являются физические органы чувств; и для нас мир не только таков, каким он представляется в восприятии органов чувств, но и таков, каким его воспринимает это сознание. И если мы не доверяем данным своего индивидуального сознания, когда дело касается субъективных переживаний и супрафизических феноменов, то у нас нет достаточных оснований полагаться на них, когда дело касается объективной физической реальности; если внутренние или супрафизические объекты сознания нереальны, объективная физическая вселенная тоже может оказаться нереальной. В каждом случае необходимы понимание, различение и проверка; но субъективное и супрафизическое должны проверяться иначе, чем внешние физические объекты и феномены; для них существуют свои собственные критерии достоверности и внутренние методы проверки: к тому же природа супрафизических реалий такова, что физический или чувственный ум, если и может как-то судить о них, то только тогда, когда они по каким-то причинам оказываются в сфере физического, но даже в этом случае его суждения часто бывают невежественными или произвольными; подлинность этих реалий может быть проверена и подтверждена другими органами чувств и с помощью тех методов исследования, которые соответствуют их субстанции и их природе.

Существуют различные уровни реальности; объективная физическая реальность представляет только один из них. В такого рода реальность верит физический или интерпретирующий ум, поскольку она непосредственно воспринимается органами чувств. Что же касается субъективного и супрафизического планов, то этот ум способен их познавать, только улавливая отдельные проблески или получая отрывочные данные и делая выводы, которые на каждом шагу подвержены ошибке. Всё, что происходит в сфере наших субъективных ощущений и внутренних переживаний, столь же реально, как и любое внешнее физическое событие; но если индивидуальный ум, благодаря непосредственному переживанию, может кое-что знать о происходящем в нем самом, ему ничего не известно о том, что происходит в сознании других. И только наблюдая внешнее поведение людей и сравнивая увиденное с тем, что уже известно или знакомо ему, он может составить об этом некоторое представление. Следовательно, я внутренне реален для самого себя, но незримая жизнь других воспринимается мной опосредованно и реальна для меня лишь настолько, насколько она затрагивает мой индивидуальный ум, жизнь и чувства. Это ограничение физического ума человека формирует в нем привычку полностью доверять только физическому и подвергать сомнению или оспаривать все, что не согласуется с его индивидуальным опытом, кажется непонятным или не вписывается в его собственные критерии или систему общепринятых знаний.

В последнее время этот эгоцентрический подход сделали критерием достоверности; сейчас скрыто или явно утверждается как аксиома, что любая истина, чтобы считаться достоверной, должна быть понятна индивидуальному уму, согласовываться с суждениями и индивидуальным опытом обычного человека или же быть подтверждена или хотя бы поддаваться подтверждению одним из стандартных или общепризнанных методов проверки. Но очевидно, что это ложный критерий подлинности и знания, так как он предполагает главенство обычного или среднего ума с его ограниченными возможностями и опытом и исключение всего, что кажется сверхъестественным или выходит за рамки заурядного рассудка. Это притязание индивида на роль универсального судьи в своих крайних формах может рассматриваться как эгоистическая иллюзия и предрассудок физического ума, а в целом – как грубое и откровенное заблуждение. Истина, стоящая за ним, заключается в том, что каждый человек должен мыслить самостоятельно и познавать самостоятельно, в соответствии со своими способностями, но его суждения приобретают ценность только тогда, когда он готов учиться и всегда открыт более широкому знанию. Полагают, что отход от физических стандартов и принципа индивидуальной или общепризнанной проверки приведет к грубым ошибкам и позволит неподтвержденным истинам и субъективным фантазиям проникнуть в сферу знания. Но в познавательный процесс всегда могут вмешаться ошибка и заблуждение, субъективизм и личное мнение, и физические или объективные стандарты и методы неспособны полностью исключить этого. Возможность ошибки – не причина для отказа от исследования, но субъективное исследование должно осуществляться с помощью субъективных методов наблюдения, изучения и проверки; в ходе изысканий, проводимых в сфере супрафизического, должны развиваться, отрабатываться и приниматься на вооружение соответствующие средства и методы, отличные от тех, с помощью которых исследуются элементы физических объектов и энергетические процессы в материальной Природе.

Априорный отказ от исследований на основании каких-либо общепринятых и предвзятых мнений является таким же обскурантизмом, препятствующим росту знания, каким был религиозный обскурантизм, мешавший распространению научного знания в Европе. Величайшие внутренние открытия, переживание самосущего бытия, космического сознания, внутреннего покоя освобожденного духа, прямого воздействия ума на ум, познание, благодаря непосредственному контакту сознания с другим сознанием или с исследуемыми объектами, и большинство более или менее значимых духовных переживаний не могут выноситься на суд обычного ума, который их не испытывал и считает отсутствие у себя подобного опыта или свою неспособность к нему достаточным доказательством недостоверности или иллюзорности всех этих открытий. Такой подход возможен по отношению к физическим знаниям или формулам, обобщениям и открытиям, сделанным на основании физических наблюдений, но даже в этом случае, чтобы по-настоящему понять и оценить, нужно обладать специальной подготовкой и развитым умом; далеко не каждый ум сходу может разобраться в расчетах, лежащих в основе теории относительности или других сложных научных доктрин, и судить о правильности этих расчетов и достоверности их результатов. Верно то, что никакая реальность, никакое переживание не могут считаться истинными, если их нельзя подтвердить, испытав то же самое или похожее переживание; так что, в принципе, все люди способны испытать духовное переживание, увидеть, к чему оно приводит, и внутренне убедиться в его истинности, но, чтобы все это стало возможным, им сначала нужно развить соответствующие качества и способности или научиться отслеживать внутренние процессы. Необходимо еще раз напомнить об этих очевидных и элементарных истинах, поскольку в последнее время в человеческих умах преобладали прямо противоположные идеи – сейчас они только чуть-чуть потеснены – и мешали освоению более широких и в принципе доступных, но еще неисследованных супрафизических сфер. При проведении глубинных исследований внутренней или сублиминальной реальности, а также духовной и той, что все еще остается для нас сверхсознательной, человеческому духу крайне важно оставаться полностью свободным, не заточать себя в темницу физического ума и не ограничиваться его узкой материальной сферой; ибо только так мы сможем освободиться от Неведения, во тьме которого пребывают наши умы, подняться в целостное сознание и достичь подлинной и всеобъемлющей самореализации, истинного и интегрального знания себя.

Интегральное знание предполагает обнаружение и исследование всех возможных сфер сознания и опыта. Ибо в нашем существе, помимо внешних и известных нам частей, есть скрытые и не осознаваемые нами планы; их необходимо изучить и всё, обнаруженное там, включить в сферу тотальной реальности. Одной из очень важных сфер человеческого сознания является сфера внутренних духовных переживаний; необходимо проникнуть в нее, познать ее безграничные пределы и достичь ее глубочайших глубин. Супрафизическое столь же реально, как и физическое, и, не познав его, мы не можем обладать полным знанием. Знание супрафизического связывали с мистицизмом и оккультизмом, а оккультизм был заклеймен как предрассудок и глубокое заблуждение. Но оккультное является частью существования; подлинный оккультизм предполагает исследование супрафизических реалий и обнаружение скрытых законов Природы и бытия – всего, что не относится к категории явного и очевидного. Оккультисты стремятся открыть тайные законы ума и ментальной энергии, тайные законы жизни и витальной энергии, тайные законы тонкого физического плана и его энергий – всех тех сил и процессов, которые Природа оставляет непроявленными в своей внешней деятельности; они также пытаются использовать эти скрытые истины и силы Природы для того, чтобы расширить границы возможностей человеческого духа и превзойти пределы обычной ментальной, обычной витальной и обычной физической деятельности. В духовной сфере, которая будет оставаться скрытой для внешнего ума до тех пор, пока он не возвысится над обычным и не приобщится к сверхъестественному, можно обнаружить не только «я» и дух, но и возвышающий, вдохновляющий и направляющий свет духовного сознания и силу духа, можно научиться духовно познавать и действовать. Познание этих вещей и привнесение их истин и сил в жизнь человечества является необходимым элементом его эволюции. Сама наука это тоже своеобразный оккультизм; ибо она открывает формулы, скрытые Природой, и с помощью полученного знания пытается высвободить те ее энергии, которые не включаются ею в свои обычные операции, подчинить и поставить на службу человеку ее скрытые силы и процессы, предоставить в его распоряжение обширную систему физической магии, – ибо нет и не может быть никакой иной магии, кроме умения использовать тайные истины бытия и тайные силы и процессы Природы. Может быть даже обнаружено, что супрафизическое знание необходимо в качестве дополнения физического, поскольку позади процессов физической Природы действуют супрафизические факторы, ментальные, витальные или духовные силы, которые невозможно познать никакими внешними средствами.

Все утверждения о фундаментальной или исключительной достоверности объективно существующей реальности основываются на ощущении основополагающей реальности Материи. Но сейчас очевидно, что Материя реальна только отчасти; она представляет собой структуру Энергии: ученые даже начинают задаваться вопросом, а не стоит ли за деятельностью и творениями самой этой Энергии активность тайного Ума или Сознания, являющегося автором формул, которым подчиняются ее процессы и фазы структурирования? Таким образом, Материю уже невозможно считать единственной реальностью. Материальное объяснение существования стало результатом исключительного сосредоточения на одном аспекте Существования и поглощенности им, и такое сосредоточение по-своему полезно и поэтому допустимо; в последнее время его результатом стали многие фундаментальные научные открытия и бесчисленное количество менее значимых. Но, опираясь на ограниченное и одностороннее знание, нам не решить всей проблемы существования; мы должны знать не только то, что представляет собой Материя и ее процессы, но и чем являются ум и жизнь и какие в них протекают процессы, а также нам необходимо познать дух, душу и все, что пребывает за материальным фасадом: только тогда мы сможем обладать знанием, которое достаточно целостно для решения этой проблемы. По той же причине теории существования, основывающиеся на исключительной или глубокой поглощенности Умом или Жизнью и провозглашающие Ум или Жизнь единственной фундаментальной реальностью, не могут, в силу своей шаткости и односторонности, считаться удовлетворительными или приемлемыми. Эта поглощенность и исключительная сосредоточенность [на одной стороне существования] могут быть очень плодотворными с научной точки зрения и помочь разгадать многие загадки Ума и Жизни, но они не позволят полностью решить проблему существования. Вполне возможно, что, сосредоточившись (преимущественно или исключительно) на сублиминальном бытии и рассматривая внешнее существование лишь в качестве системы символов, служащей для выражения его единственно подлинной реальности, мы сможем детально изучить сублиминальное и его процессы и значительно расширить возможности человеческого существа, но, сам по себе, подобный подход ничего фундаментально не изменит и не приведет к интегральному познанию Реальности. С нашей точки зрения фундаментальной реальностью существования является Дух, «Я»; но всепоглощающее сосредоточение на этой фундаментальной реальности и восприятие Ума, Жизни или Материи лишь как некоего наложения на «Я» или как призрачных теней, отбрасываемых Духом, может помочь главной и радикальной духовной реализации, но не позволит постичь подлинную и целостную истину космического и индивидуального существования.

Следовательно, чтобы обладать интегральным знанием, нужно знать истину всех аспектов существования, знать каждый аспект и то, как он связан с остальными и как все связаны с истиной Духа. Сейчас мы пребываем в Неведении, ведя поиск по разным направлениям; мы пытаемся найти основополагающую истину – и доказательство тому разнообразие мыслей и настойчивость, с которыми человеческий ум рассуждает о фундаментальной Истине, способной объяснить все остальные, о Реальности, лежащей в основе всего, – но фундаментальную истину вещей, их основополагающую реальность нужно искать в чем-то одновременно фундаментально и универсально Реальном; именно это, будучи однажды обнаружено, должно охватить и объяснить все – ибо «Благодаря познанию Этого познаётся все»: фундаментально Реальное неизбежно должно быть истиной и содержать в себе истину всего существования, истину индивидуума, истину вселенной и всего, что находится за пределами вселенной. Ум в поисках такой Реальности, изучая каждый уровень существования, начиная с Материи, и выясняя, не является ли он Этим, следует в верном направлении. Необходимо лишь довести этот поиск до конца и исследовать высочайшие и запредельные уровни существования.

Но поскольку к Знанию мы движемся из тьмы Неведения, мы в первую очередь должны постичь тайную суть и подлинные масштабы Неведения. Если мы взглянем на это Неведение (в котором, в силу самого нашего изолированного существования в материальной, пространственной и временно́й вселенной, мы обычно пребываем), то увидим, что на своем более удаленном от света конце оно сводится (с каких бы позиций мы на него ни смотрели или к нему ни подходили) к многостороннему незнанию сокровенной сути. Мы не ведаем об Абсолюте, являющемся источником всего бытия и становления; мы принимаем отдельные факты бытия, временные связи становления за всю истину существования – это первое, фундаментальное неведение. Мы не знаем о внепространственном, вневременном, неподвижном и неизменном «Я»; мы считаем всей истиной существования постоянное движение и изменение космического становления, разворачивающегося во Времени и Пространстве, – это второе, космическое неведение. Нам неизвестно о собственном универсальном «я», космическом существовании, космическом сознании и нашем бесконечном единстве со всем бытием и становлением; мы принимаем нашу ограниченную эгоистическую ментальность, витальность, телесность за свое подлинное «я» и смотрим на все остальное, как на отличное от себя, – это третье, эгоистическое неведение. Мы не знаем о своем вечном становлении во Времени; мы принимаем эту скоротечную жизнь, длящуюся секунду, по меркам космического Времени, и протекающую в ничтожно малой части Пространства, за начало, середину и конец своего существования, – это четвертое, временно́е неведение. Даже находясь в потоке этого недолгого становления во Времени, мы не знаем о более обширных и сложных частях своего существа, о том в нас, что, по отношению к нашему внешнему становлению, сверхсознательно, подсознательно, внутрисознательно и вокругсознательно; мы принимаем это внешнее становление с его узким набором явно ментализированных переживаний за все свое существование, – это пятое, психологическое неведение. Нам неизвестна подлинная структура нашего становления; мы принимаем ум, жизнь или тело, или какие-то два или все три природных компонента, за свой истинный принцип или всего себя, и упускаем из виду То, что, благодаря своему тайному присутствию, формирует и детерминирует их и предназначено для того, чтобы, благодаря своему проявлению, полновластно направлять их деятельность, – это шестое, структурное неведение. Из-за всех этих форм неведения мы лишены истинного знания, возможности управлять и наслаждаться жизнью в мире; мы невежественны в своих мыслях, намерениях, ощущениях, действиях, неверно или несовершенно реагируем на каждый вызов мира, блуждаем в лабиринте ошибок и желаний, дерзаний и неудач, страданий и наслаждений, грехов и преткновений, следуем извилистым путем, двигаясь ощупью в темноте, в стремлении к изменчивой цели, – это седьмое, практическое неведение.

Наша концепция Неведения неизбежно будет определять нашу концепцию Знания, а значит (поскольку наша жизнь является Неведением, одновременно отвергающим и ищущим Знание), и цель человеческих усилий и космических трудов. Интегральное знание, следовательно, будет означать устранение семеричного Неведения благодаря обнаружению того, что упускается и игнорируется невежественным умом, удаление семи покровов внутри нашего сознания: мы должны будем познать Абсолют, как источник всего; познать «Я», Дух, Бытие, а также космос, как становление «Я», становление Бытия и проявление Духа; познать мир, как единый с нами в сознании нашего истинного «я», устранив таким образом наше разделение с ним, порожденное идеей изолированного существования и жизнью эго; познать свою психическую сущность и ее бессмертие во Времени, ее жизнь после смерти и за пределами земного существования; познать наше более великое тайное и внутреннее существование; понять, как наши ум, жизнь и тело связаны с внутренним «я» и со сверхсознательным духовным и супраментальным существом наверху; познать, наконец, подлинную гармонию и подлинное предназначение нашего мышления, намерения и действия и то, как преобразить всю нашу природу в сознательное выражение истины Духа, «Я», Божественности, интегральной духовной Реальности.

Речь, однако, идет не об интеллектуальном знании, которое человек может накапливать, систематизировать и доводить до совершенства, сохраняя свой обычный уровень сознания; подлинное познание должно стать опытом, становлением, изменением сознания, изменением бытия. Это вызвано тем, что Становление носит эволюционный характер, а наше ментальное неведение является только стадией нашей эволюции. Следовательно, интегральное знание может прийти только благодаря эволюционному развитию нашего существа и нашей природы, что, по всей видимости, предполагает поэтапный и растянутый во Времени процесс, напоминающий предшествующие эволюционные преобразования. Однако этому выводу противоречит тот факт, что эволюция теперь стала сознательной, и ее методы и ход ее процессов совсем не обязательно должны сохранять тот же самый характер, как тогда, когда она представляла собой подсознательный процесс. Интегральное знание, поскольку оно должно стать результатом изменения сознания, может быть обретено при помощи процесса, включающего в себя волевые усилия с нашей стороны и внутреннее осознавание того, что и каким образом мы должны делать: мы можем способствовать его росту, сознательно трансформируя себя. Поэтому необходимо ясно представлять себе, как, в общем и целом, будет протекать этот новый эволюционный процесс и какие аспекты интегрального знания должны неизбежно при этом проявиться – или, другими словами, какова будет природа сознания, которое должно лежать в основе божественной жизни, и как будет выглядеть становление, формирование, материализация или, выражаясь иначе, «реализация» этой жизни.

Глава XVI

Интегральное Знание и Цель Жизни; четыре теории Существования

Когда сердце освобождается от всех осаждающих его желаний, смертный становится бессмертным, даже здесь [в этом мире], он обладает знанием Вечного.

Брихадараньяка Упанишада[3]

Он становится Вечным и погружается в Вечного.

Брихадараньяка Упанишада[4]

Эти бесплотные и бессмертные Жизнь и Свет и есть Брахман.

Брихадараньяка Упанишада[5]

Долог и узок этот древний Путь, я соприкоснулся с ним, я нашёл его – Путь, по которому мудрые, познавшие Вечного, освобождаясь, отправляются в высокие Райские миры.

Брихадараньяка Упанишада[6]

Я сын Земли, она дала мне рождение и взрастила меня… Да одарит она меня своими несметными богатствами, своими тайными сокровищами… Да восславим мы твою красоту, о Земля, красоту своих селений и дубрав, становищ, войн и битв.

Атхарваведа[7]

Да станет Земля, владычица прошлого и будущего, для нас обширным миром … Земля, что была водой в Океане и чьим путём, прибегая к таинству своего знания, следуют мудрые, земля, чья бессмертная суть скрыта Истиной в верховном эфире, да утвердит она в этом высочайшем из миров свет и силу для нас.

Атхарваведа[8]

О божественный Огонь, чтобы вдохновенное Знание возрастало день ото дня, ты укрепляешь смертного в верховном бессмертии; для провидца, жаждущего второго рождения, ты уготавливаешь божественное блаженство и человеческую радость.

Ригведа[9]

О Господи, сохрани для нас Бесконечное и одари конечным.

Ригведа[10]

Но, перед тем как рассмотреть принципы и процесс эволюционного восхождения Сознания, необходимо ещё раз вспомнить о том, что мы, исходя из нашей теории интегрального знания, считаем фундаментальными истинами Реальности и её проявлениями, а на что смотрим только как на её практические стороны и динамические аспекты, недостаточные для того, чтобы объяснить все существование и весь универсум. Ибо истина, даруемая знанием, должна лежать в основе истины жизни и определять цель жизни; сам процесс эволюции является проявлением некоей Истины существования, скрытой в изначальном Бессознательном и высвобождаемой из его глубин пробуждающимся Сознанием, которое в процессе своего самораскрытия поднимается с одного уровня на другой до тех пор, пока не сможет проявить в себе интегральную реальность вещей и абсолютное знание своей сокровенной сути. Характер Истины, которая служит ему отправной точкой и которую оно призвано проявить, и должен определять направление эволюционного процесса, его этапы и цели.

Прежде всего нужно сказать, что, по нашему мнению, Абсолют является источником, основой и тайной Реальностью всех вещей. Абсолютную Реальность невозможно облечь в мысли и описать ментальным языком; она самосуща и, как и любой абсолют, самоочевидна для себя, но не может быть определена или охарактеризована с помощью наших ментальных утверждений и отрицаний, ни взятых вместе, ни взятых порознь. Но, в то же время, есть духовное сознание, духовное знание, познание через отождествление, которое позволяет постичь как фундаментальные аспекты, так и проявленные силы и ипостаси этой Реальности. Все сущее тоже вписывается в эту концепцию и может, если смотреть на его истину или его смысл в свете этого знания, считаться выражением Реальности и чем-то действительно реальным. На уровне этих фундаментальных аспектов видимая нами проявленная реальность самосуща; ибо все основные реалии являются производным чего-то, что вечно присутствует в Абсолюте, присуще ему и подлинно; но всё внешнее, всё временное относится к феноменальному, представляя собой форму и силу, зависящие от выражаемой ими реальности, и оно реально благодаря этой скрытой реальности и своей собственной сокровенной истине, своему истинному внутреннему содержанию, – ибо оно является проявлением этого, а не чем-то случайным, не неким эфемерным, иллюзорным или пустым и искусственно созданным образом. Даже то, что искажает и извращает [реальность] – подобно лжи, искажающей и извращающей истину, и злу, искажающему и извращающему добро, – временно реально, как неизбежное следствие Бессознательности; но эти негативные феномены, хотя и реальные в своей собственной сфере, лишены фундаментальности и лишь способствуют проявлению, становясь временными формами или силами, выражающими его движение. Таким образом, Абсолют, проявляя себя через универсальное, делает его реальным, а универсальное, являясь его воплощением и производным, делает реальным всё свое содержимое.

Абсолют проявляется двойственно – как Бытие и как Становление. Бытие является фундаментальной реальностью; Становление – феноменальной и практической реальностью: оно представляет собой динамическую силу и результат, созидательную энергию и формацию Бытия, устойчиво существующую, но всё же изменчивую форму, процесс, продукт своей неизменной и бесформенной сути. Поэтому все теории, рассматривающие Становление как нечто самодостаточное, истинны лишь отчасти, и вне рамок феноменального знания, обретенного за счет всепоглощающего сосредоточения на том, что ими утверждается или предполагается, они сохраняют определенную достоверность лишь потому, что Бытие не отделено от Становления, а присутствует в нем, формирует его, присуще каждой его частице и свойственно его безграничному расширению и развёртыванию. Становление может полностью знать себя только в том случае, если оно знает себя как Бытие; душа в Становлении достигает самопознания и бессмертия, постигая Высочайшее и Абсолютное и обретая природу Бесконечного и Вечного. Осуществление этого является высшей целью нашего существования; ибо такова истина нашего бытия, а значит, и исконная цель и неизбежный результат нашего становления: в нашей душе эта истина нашего бытия становится стремлением к проявлению, в материи – тайной энергией, в жизни – порывом и стремлением, желанием и поиском, в уме – волей, намерением, усилием и замыслом; все тайные намерения эволюционирующей Природы сводятся к проявлению того, что с самого начала скрыто присутствует в ней.

Поэтому мы не отвергаем истину, лежащую в основе философских доктрин, ставящих супракосмический Абсолют на первое место; сам Иллюзионизм, даже если мы оспариваем его окончательные выводы, может быть принят в качестве концептуального описания того, как душа в уме, ментальное существо, в процессе реального духовного переживания, отступая от Становления и намереваясь приблизиться к Абсолюту и погрузиться в него, воспринимает внешнюю действительность. Но при этом необходимо помнить, что, поскольку Становление является неизбежным следствием проявления сущностной силы Бесконечного и Вечного, подобные доктрины тоже неполны и односторонни. Душа в Становлении может знать себя как Бытие и контролировать Становление, ощущать себя Бесконечным по сути, а также Бесконечным, выражающим себя в конечном, вневременным Вечным, который созерцает себя и свои труды, пребывая в фундаментальной неподвижности и поступательном движении вечного Времени. Это осознание является кульминацией Становления; это реализация Бытия в его динамическом аспекте. Следовательно, это тоже должно быть частью всеобъемлющей истины вещей, ибо только знание этого наделяет вселенную подлинным духовным смыслом и оправдывает пребывание души в проявлении; объяснение, лишающее космическое и индивидуальное существование всякого смысла, не может быть полным и окончательным объяснением, а вытекающее из него решение – единственным подлинным выходом.

Наш следующий тезис заключается в том, что фундаментальной реальностью Абсолюта, с точки зрения нашего духовного восприятия, являются Божественное Существование, Сознание и Блаженство Бытия, представляющие собой самосущую супракосмическую Реальность, а также тайную истину, лежащую в основе всего проявления; ибо фундаментальная истина Бытия неизбежно должна быть фундаментальной истиной Становления. Все есть проявление Этого; ибо Это пребывает даже в тех вещах, которые кажутся его противоположностью, и его тайное принуждение их к тому, чтобы они обнаружили и проявили его, является причиной эволюции, – оно заставляет Бессознательное проявлять свое тайное сознание, всеотрицающее Небытие – обнаруживать в себе тайное духовное существование, бесчувственность и невосприимчивость Материи – становиться многообразным блаженством бытия, которое, превосходя свои более низкие формы и непримиримую двойственность боли и наслаждения, должно вырасти в сущностный восторг существования, духовную Ананду.

Бытие едино, но это единство бесконечно и содержит в себе бесконечное множество собственных форм или аспектов: Единый является Всем; это Существование не только поддерживает, но и объемлет Все. Бесконечное разнообразие Единства и вечное тождество Множества являются теми двумя реалиями или сторонами реальности, на которых основывается проявление. В силу этой фундаментальной подлинности проявления Бытие являет себя нашему космическому опыту в трех ипостасях – как супракосмическое Существование, как космический Дух и как индивидуальное «Я» во Множестве. Но множественность допускает поверхностное разделение сознания, внешнее Неведение, в котором Многие, индивидуумы, перестают осознавать вечное и самосущее Единство и одновременно забывают о единстве космического «Я», в котором и благодаря которому они живут, движутся и реально существуют. Но, в силу скрытой Тождественности, душа, пребывающая в становлении, побуждается своей незримой реальностью и оккультным давлением эволюционирующей Природы выйти из этого состояния Неведения и, в конце концов, вновь осознать неделимое Божественное Бытие и свое единство с ним и в то же время обнаружить свою тождественность со всеми индивидуальными существами и всей вселенной. Душе необходимо не только осознать себя во вселенной, но и вселенную в себе, а также космическое Бытие как свое более великое «я»; индивидууму необходимо обрести универсальное сознание и одновременно осознать свою супракосмическую трансцендентность. Всеобъемлющая истина души и космического проявления должна охватить эти три аспекта реальности, а эта необходимость – определить главное направление и окончательную цель природного эволюционного процесса.

Любой взгляд на существование, не замечающий и игнорирующий Трансцендентное, может только отчасти объяснить истину бытия. Пантеистическая концепция, предполагающая тождественность Бога и Вселенной, верна, ибо все сущее есть Брахман, но она не может стать всеобъемлющей концепцией, так как в нее по тем или иным причинам не включается такое понятие, как супракосмическая Реальность. С другой стороны, любая концепция, настаивающая на реальности одного только космоса и рассматривающая индивидуума в качестве побочного продукта космической Энергии, ошибочна в силу того, что она уделяет слишком большое внимание исключительно внешнему, фактическому аспекту мирового процесса существования; подобный взгляд верен только в отношении природного индивида, но даже он, по сути, представляет собой нечто большее: ибо природный индивид, природное существо, является не только продуктом универсальной Энергии, но и одновременно природным ликом души, формой выражения внутреннего существа и внутренней личности, а эта душа – не бренная клетка или подверженная распаду частица космического Духа, а бессмертная сущность, берущая свое начало в Трансцендентном и принадлежащая Трансцендентному. Верно то, что космическое Бытие выражает себя через индивидуальное Бытие, но также верно и то, что Трансцендентная Реальность выражает себя как через индивидуальное существование, так и через Космос; душа является вечной частицей Всевышнего, а не фрагментом Природы. Но, аналогичным образом, любая концепция вселенной, как существующей только в индивидуальном сознании, неизбежно должна быть только отчасти верной: она подтверждается ощущением универсальности духовного индивида и его способностью вместить всю вселенную в свое сознание; но ни космос, ни индивидуальное сознание не являются фундаментальной истиной существования; ибо и то, и другое зависят от трансцендентного Божественного Бытия и существуют благодаря ему.

Это Божественное Бытие, Сат-Чит-Ананда, одновременно безлично и лично: оно представляет собой Существование, источник и основу всех истин, сил, энергий, миров, но также и одно трансцендентное Сознательное Существо и Универсальную Личность, личностными формами и «я» которой являются все сознательные существа; ибо Оно является их высочайшим «Я» и универсальным внутренним Присутствием. Душа во вселенной испытывает настоятельную потребность – определяющую направление усилий эволюционной Энергии и её окончательную цель – познать эту истину себя и стать ею, стать единой с Божественным Существом, возвысить собственную природу до уровня Божественной Природы, собственное существование до уровня Божественного Существования, собственное сознание до уровня Божественного Сознания, собственный восторг бытия до уровня божественного Восторга Бытия и низвести все это на уровень своего становления, чтобы оно стало выражением этой высочайшей Истины, внутренне овладеть Божественным «Я» и Владыкой своего существования и в то же время находиться полностью в Его власти и быть движимой Его Божественной Энергией, живя и действуя в состоянии абсолютной самоотдачи и самоотречения. Если смотреть со стороны нижней полусферы, дуалистические и теистические взгляды на существование, предполагающие вечное и реальное существование Бога и Души, а также вечное реальное существование и космическую деятельность Божественной Энергии, тоже выражают определенную истину целостного существования; но если в их описании отрицается изначальное единство Бога и Души или их способность к полному единению или игнорируется то, что лежит в основе высочайшего опыта погружения души в Божественное через любовь, через тождественность сознания, через слияние существования с существованием, то концептуально выражаемая истина уже не может быть всеобъемлющей.

Проявление Божественного Бытия в нашей вселенной принимает форму инволюции, которая становится отправной точкой эволюции: Материя является её нижним основанием, Дух – вершиной. В эволюционном нисхождении можно выделить семь принципов проявленного бытия, семь уровней проявляющегося Сознания, и мы можем почувствовать или конкретно ощутить их имманентное присутствие в этом мире или же воспринять их опосредованно и отраженно. Первые три являются изначальными и фундаментальными принципами и ими формируются универсальные сферы сознания, к которым мы можем подняться; осуществляя это восхождение, мы можем осознать высшие планы или уровни изначального проявления или самовыражения духовной реальности, в котором на первый план выходит единство Божественного Существования, силы Божественного Сознания и блаженства Божественного Восторга существования – ничем не скрытые и не искажённые, как в нашем мире, и мы можем познать их в их изначальном и подлинном виде. С ними связан четвертый принцип – супраментальное Сознание-Истина; именно оно, обнаруживая единство в бесконечном многообразии, позволяет Бесконечному облекаться в конечные формы и приобретать определённые черты. Это четырехчастное могущество верховного существования, сознания и блаженства представляет собой верхнюю полусферу проявления, в основе которой лежит вечное самопознание Духа. Если мы приобщимся к этим принципам или проникнем на любой план бытия, где Реальность присутствует в чистом виде, мы обретем полную свободу и знание. Из трех других могуществ и планов бытия, осознаваемых нами даже сейчас, формируется нижняя полусфера проявления, полусфера Ума, Жизни и Материи. Сами по себе Ум, Жизнь и Материя являются могуществами более высоких принципов, но, где бы они ни проявлялись в отрыве от своих духовных источников, они внешне отпадают от истинности и целостности и превращаются в раздробленные и разобщенные планы существования: вследствие этого отпадения, этой отделенности возникает состояние ограниченного знания, сосредоточенного исключительно на своем собственном ограниченном миропорядке и не ведающего ни о том, что находится за его пределами, ни об основополагающем единстве, то есть состояние космического и индивидуального Неведения.

Когда высшие могущества в своём нисхождении погружаются в материальный план, порождающий нашу природную жизнь, кульминацией этого падения становится полная Бессознательность, из которой в ходе постепенной эволюции должны проявиться скрытые Бытие и Сознание. Эта неизбежная эволюция сначала формирует – поскольку это является необходимой основой – Материю и материальную вселенную; в Материи появляется Жизнь и живые физические существа; в Жизни возникает Ум и воплощенные мыслящие и живые существа; в Уме, постоянно наращивая свою мощь и активность в материальных формах, должен возникнуть Сверхразум или Сознание-Истина, поскольку то, что тайно пребывает в Бессознательном, стремится освободиться от его покровов, а Природа испытывает потребность это проявить. Сверхразум, возникая, проявляет в живом супраментальном существе сущностное и всеобъемлющее знание Духа и должен, в силу тех же причин, той же глубинной неизбежности и необходимости, привести к динамическому проявлению на земле божественного Существования, Сознания и Блаженства существования. Именно в этом заключается план и порядок земной эволюции; именно эта необходимость должна определять все её этапы и ступени, её принцип и процесс. Ум, Жизнь и Материя являются силами, которые реализовались в ходе эволюции и хорошо известны нам; Сверхразум и три неотделимых друг от друга аспекта Сат-Чит-Ананды представляют собой тайные принципы, которые пока не выдвинуты на передний план и ещё должны быть реализованы в формах проявления, и нам известно о них только по отдельным проблескам и частичной и фрагментарной деятельности, всё ещё смешанной с процессами более низкого порядка и поэтому с трудом различимой. Но душа в Становлении также призвана развить и их – в земной жизни и в Материи, помимо Ума, должно реализоваться и начать активно действовать всё, что находится над ним, всё, что когда-то низошло, но всё ещё скрыто пребывает в земной жизни и Материи.

Наша теория интегрального знания приемлет Ум в качестве созидательного принципа, силы Бытия, и отводит ему подобающее место в проявлении; аналогичным образом она приемлет Жизнь и Материю, в качестве сил Духа, а также созидательную Энергию в них. Но во взглядах мыслителей, делающих Ум единственным или высшим творческим принципом, и в философских концепциях, наделяющих Жизнь или Материю аналогичной исключительностью или фундаментальностью выражается не интегральное, а лишь частичное знание. Да, действительно, когда Материя впервые возникает, она становится доминирующим принципом; она кажется, и в рамках материальной вселенной является, основой, субстанцией и венцом всего – но выясняется, что сама Материя является продуктом чего-то нематериального, продуктом Энергии, а эта Энергия не может быть чем-то самодостаточным и действующим в Пустоте: может оказаться (и при более тщательном изучении, оказывается, что, скорее всего, так оно и есть), что она является результатом деятельности тайного Сознания и Бытия, – и духовное знание и опыт позволяют убедиться в этом: при их обретении становится очевидным, что созидательная Энергия в Материи является движением силы Духа. Таким образом, сама по себе, Материя не может быть изначальной и высшей реальностью. В то же время мы не можем согласиться и с концепциями, которые разделяют и противопоставляют Материю и Дух; Материя является формой Духа, обителью Духа, и здесь, в самой Материи, Дух должен быть реализован.

Также верно и то, что Жизнь, когда она впервые возникает, становится доминирующей силой, превращает Материю в инструмент своего проявления и начинает выглядеть тайным изначальным принципом, прорывающимся в творение и скрывающим себя в материальных формах; в этом впечатлении есть определенная истина, и эта истина должна быть принята как часть интегрального знания. Жизнь, хотя и не являясь изначальной Реальностью, представляет собой её форму, силу, ниспосланную в Материю как динамический созидательный импульс. Поэтому Жизнь нужно принять как инструмент нашей деятельности и динамическую форму, которую мы должны наполнить Божественным Существованием; и принять её в этом качестве можно только потому, что она является производным Божественной Энергии, которая сама по себе превосходит силу Жизни. Жизненный принцип не является первоосновой и истоком вещей; созидательная работа Жизни сможет достичь совершенства и абсолютной полноты или хотя бы просто обрести свой истинный ритм только тогда, когда Жизнь осознает себя как энергию Божественного Бытия, возвысит, облагородит и превратит свою деятельность в канал, свободно пропускающий движения высшей Природы.

Ум, когда он возникает, тоже становится доминирующим принципом; используя Жизнь и Материю в качестве средств своего выражения, сфер своего роста и владычества, он начинает действовать, как подлинная первооснова и творец, хотя на самом деле является лишь созерцателем существования. Но Ум – это тоже ограниченное и вторичное могущество; он является продуктом Верховного Разума или же отблеском божественного Сверхразума, озарившим низшую полусферу: он может достичь совершенства, только открываясь свету более великого знания; он должен трансформировать свои более невежественные, несовершенные и противоречивые качества и способности в высокоэффективные могущества и гармоничные проводники супраментального Сознания-Истины. Все силы низшей полусферы с присущими им структурами Неведения могут обрести свою подлинную суть и стать собой, только преображаясь в свете, нисходящем к ним из высшей полусферы, где знание сути вечно и неизменно.

Все эти три низших могущества – Материя, Жизнь и Ум – созидают на основе Бессознательного и, кажется, порождаются и поддерживаются им: все строение материальной вселенной опирается на широкие крылья и спину черного дракона Бессознательности, простирающегося в непроницаемой тьме; его энергии приводят все вещи в движение и заставляют все течь и меняться, его невнятные наития, кажется, дают начало самому сознанию и являются источником каждого жизненного побуждения. Видя, что Бессознательное лежит в основе всего и преобладает над всем остальным, некоторые мыслители считают его подлинным первоисточником и творцом. Да, действительно, нужно признать, что бессознательная сила и бессознательная субстанция являются отправными точками эволюции, но в процессе эволюции рождается сознательный Дух, а не бессознательное Бытие. Бессознательное и его первичные труды постепенно наполняются все более и более высокими силами бытия и подчиняются Сознанию, в результате чего все препятствия, создаваемые им на пути эволюции, стальные обручи и тугие путы Бессознательного постепенно истончаются и исчезают, – Бог Солнца пронзает своими сияющими стрелами Змеиные кольца его тьмы; а это значит, что ограничения нашей материальной субстанции уменьшаются и, в конце концов, могут быть преодолены, а ум, жизнь и тело, через подчинение более высокому закону божественного Сознания, Энергии и Духа, трансформированы. Интегральное знание приемлет достоверные истины всех концепций существования, достоверные в своих собственных рамках, но оно стремится избавиться от их ограничений и отрицаний и гармонизировать и примирить эти частичные истины в более широкой истине, позволяющей объединить все многочисленные аспекты нашего бытия в одно вездесущее Целое.

Теперь мы должны пойти ещё дальше и начать рассматривать декларированную нами метафизическую истину как то, что определяет не только образ наших мыслей и наши внутренние движения, но и направление нашей жизни, мы должны увидеть в ней путеводную звезду, ведущую к практическому преодолению внутренних и внешних противоречий, к решению проблемы индивидуального и мирового существования. Все наши представления о жизни и отношение к ней, конечно же, должны определяться нашим метафизическим знанием и нашим пониманием фундаментальной истины вселенной и смысла существования; именно на этом должно основываться наше видение цели жизни. Метафизическая философия – это попытка обнаружить фундаментальные реалии и принципы бытия, отделив их от его процессов и феноменов, порождаемых этими процессами. Однако эти процессы зависят от фундаментальных реалий: то, как мы живем и к чему стремимся в жизни, должно соответствовать познанной нами истине бытия; в противном случае наша метафизическая истина, оставшись чисто интеллектуальной концепцией, не станет динамически значимой силой и не даст никакого практического результата. Верно то, что интеллект должен искать истину ради нее самой, не думая о практической пользе или выгоде. Но, тем не менее, истина, однажды познанная, должна быть реализована и на уровне нашего внутреннего бытия, и во внешней деятельности: если же её нельзя претворить в жизнь, она может иметь лишь интеллектуальное, но не интегральное значение; то, что истинно для интеллекта, может казаться жизни просто ключом к занимательной головоломке, комплексом идей, абстрактной иллюзией или чем-то в высшей степени формальным и отвлеченным. Истина бытия должна определять истину жизни; не может быть, чтобы между ними отсутствовала какая-либо связь или взаимодействие. То, что с нашей точки зрения является высшим смыслом жизни, фундаментальной истиной существования, должно стать смыслом нашего индивидуального бытия, нашей целью, нашим идеалом.

При таком взгляде на мир можно выделить четыре основные теории или группы теорий существования, которые по-разному трактуют его истину и, соответственно, различаются по своему отношению к жизни и ментальным идеалам. Первую группу теорий можно назвать «супракосмическими», вторую – «космическими и земными», третью – «надземными» или «надмирными», а четвертую – «интегральными», «синтетическими» или «универсальными», пытающимися примирить все три фактора существования – или какие-то два из них, – в то время как остальные склонны их обособлять и противопоставлять. К последней группе относится наша концепция существования, поскольку мы смотрим на мир как на Становление, основой и целью которого является Божественное Бытие, как на прогрессивное проявление, духовную эволюцию, источником и поддержкой которой является супракосмическое, условием и связующим звеном – надмирное или надземное, полем осуществления – космическое и земное, а узловой точкой и поворотный пунктом на пути к более высокому и высочайшему совершенству – человеческий ум и жизнь. Следовательно, мы должны рассмотреть первые три группы теорий, чтобы понять, в чем они отступают от целостного взгляда на жизнь и насколько истины, лежащие в их основе, соответствуют логике их рассуждений.

С супракосмической точки зрения, полностью реальна только высшая Реальность. Характерной особенностью этой мировоззренческой позиции является определенная иллюзорность, ощущение тщетности космического и индивидуального существования, хотя это не всегда и не обязательно вытекает из её основных принципов. В своих крайних формах это мировоззрение не придает никакого реального значения человеческому существованию; жизнь человека считается ошибкой души, грёзой, вызванной жаждой жить, заблуждением или неведением, не позволяющим узреть абсолютную Реальность. Супракосмическое является единственной подлинной истиной; и даже если исходная позиция не столь бескомпромиссна, Абсолют, Парабрахман, все равно считается источником и целью всего существования, а все остальное – интерлюдией, имеющей только временный смысл. При таком подходе единственно важным делом, единственным мудрым и неизбежным решением становится уход из любого существования – будь оно земным или небесным, – как только нам, благодаря внутренней эволюции или тайному закону духа, представится такая возможность. Да, действительно, пока мы пребываем в иллюзии, она для нас реальна, а тщета [мирского существования] кажется нам исполненной смысла; её законы и феномены – а это только внешние факты и события, а не истины, эмпирические, а не подлинные реалии – связывают нас до тех пор, пока мы пребываем в заблуждении. Но если мы исходим из реального знания и принимаем во внимание подлинную истину вещей, то весь этот самообман кажется сравнимым с жизнью по законам космического сумасшедшего дома; пока мы безумны и должны оставаться в стенах этого дома, мы волей-неволей подчиняемся его правилам и вынуждены, в соответствии со своим темпераментом, мириться или бороться с ними, но наша главная и неизменная цель – вылечиться, стать нормальными и отправиться в царство света, истины и свободы. И как бы ни смягчалась бескомпромиссность этой логики, какая бы временная реальность ни придавалась жизни и личности, нам, коль уж мы исповедуем подобные взгляды, необходимо жить так, чтобы как можно скорее снова осознать свою внутреннюю суть и погрузиться в Нирвану; подлинным идеалом должно стать прекращение индивидуального и универсального существования, самоугасание в Абсолюте. Этот идеал самоугасания, смело и безоговорочно провозглашенный буддистами, в ведантической философии становится обнаружением своего «я»: но это обнаружение индивидуумом себя, благодаря приобщению к своему истинному бытию в Абсолюте, возможно только в том случае, если и личность, и это бытие реальны и взаимосвязаны; его бы не произошло, если бы в финале Абсолют упразднял мир и самооутверждался во временном или нереальном индивидууме, аннулируя ложное личностное бытие и лишая это индивидуальное сознание какого-либо космического и индивидуального существования, и если бы все представления о реальности личности были бы просто заблуждением, естественным и неизбежным в мире Неведения, допущенным Абсолютом в условиях универсальной, вечной и неуничтожимой Авидьи.

Но супракосмическая теория существования не всегда и не обязательно приводит к выводу о полной бессмысленности и тщетности жизни. В Веданте Упанишад Становление Брахмана рассматривается как некая реальность; поэтому истина Становления тоже получает право на существование: эта истина предполагает закон правильной жизни, допустимое удовлетворение витальных желаний человеческого существа и предоставление ему возможности насладиться временным существованием, рациональное использование его внешней энергии, исполнительной силы его сознания; однако душа, как только она исполнит все предписания и познает все истины своего временного существования, должна вспомнить об окончательной самореализации и устремиться к ней, ибо достичь своей исконной и высочайшей полноты она может, только избавившись от природы и обретя свободу в своем изначальном бытии, в своем вечном «я», в своей вневременной реальности. Цикл Становления начинается и заканчивается в вечном Бытии; или, если смотреть глазами Всевышнего, как некой личности или Сверхличности, во вселенной просто разворачивается временная игра жизни и становления. Очевидно, что в этом случае жизнь не что иное, как желание Бытия становиться, воля сознания, стремление его силы к становлению и его наслаждение становлением; для индивидуума, когда подобные желания и стремления покидают его или исчерпываются в нем, становление прекращается: что же касается вселенной, то она продолжает свое развёртывание или неизменно возвращается к проявленному состоянию, ибо воля к становлению вечна и должна быть таковой, поскольку она принадлежит вечному Существованию. Можно сказать, что единственным недостатком этой концепции является то, что личность лишается какой-либо фундаментальной реальности, а природная или духовная деятельность индивида – какой-либо устойчивой ценности или смысла; но на это можно возразить, что требование придать непреходящий смысл личности, желание индивидуальной вечности – просто ошибка нашего невежественного поверхностного сознания; смысл и ценность индивидуальному придает уже то, что оно является формой временного становления Бытия. Можно добавить, что на уровне чистого и абсолютного Существования не может быть никаких смыслов и ценностей: на уровне вселенной ценности существуют и необходимы, но только как относительные и временные категории; то, что создается Временем, не может обладать абсолютной ценностью или заключать в себе каких-либо вечных и самодостаточных смыслов. Это звучит достаточно убедительно, и тема кажется исчерпанной. Но, тем не менее, вопрос остается открытым; ибо акцентирование внимания на нашем индивидуальном бытии – о чем свидетельствуют требования, предъявляемые к личности, и значение, придаваемое индивидуальному совершенствованию и спасению, – слишком велико, чтобы относиться к нему как к некоему вторичному процессу, простому сворачиванию и разворачиванию ничего не значащей спирали среди грандиозных витков становления Вечного во вселенной.

Сторонники второй, геокосмической теории, которая прямо противоположна супракосмической, наоборот, говорят о реальности космического; более того, это, по их мнению, единственная реальность. Следовательно, данная теория, как правило, ограничивается жизнью в материальной вселенной. Бог, если Он существует, является вечным Становлением; или, если Бога нет, то тогда Природа – не важно, смотрим ли мы на нее, как на игру Силы с Материей или как на великую космическую Жизнь, или даже допускаем наличие универсального безличного Ума в Жизни и Материи – является непрекращающимся становлением. Земля в этом случае становится сферой или одной из временных сфер существования, а человек – высочайшей из возможных или только одной из временных форм Становления. Индивидуально человек может быть полностью смертным; человечество тоже живет на земле лишь на протяжении одного краткого отрезка её существования; сама земля за время своего пребывания в солнечной системе способна несколько дольше сохранять жизнь на своей поверхности; сама эта система может однажды погибнуть или, по крайней мере, перестать быть активным или продуктивным фактором в Становлении; даже наша вселенная может распасться или снова сжаться в энергетический комок, вернувшись в свое протосостояние: однако принцип Становления вечен или, по крайней мере, столь же продолжителен, как и всё, что возникает в смутной неопределенности существования. Можно, конечно же, предположить, что индивидуально человек во Времени сохраняется как психическая сущность, что душа непрерывно воплощается на земле или в космосе, но ведет только физическую жизнь и никуда не попадает и нигде не продолжает существовать после смерти: в этом случае можно предположить, что целью этого бесконечного Становления может стать либо постоянное и всевозрастающее совершенство, либо стремление к совершенству, либо развитие, приближающее к неизменному блаженству где-нибудь во вселенной. Но если ограничиться только землей, то все это едва ли достижимо. Некоторые мыслители склонялись к подобным концепциям, которые, впрочем, так и не стали обоснованными философскими доктринами. Устойчивое сохранение в потоке Становления обычно ассоциируется с более великим надмирным существованием.

Если считать, как это обычно бывает, что жизнь существует только на земле или, в лучшем случае, в материальной вселенной – так как на других планетах тоже могут жить разумные существа, – характеризуясь скоротечностью и ограниченностью, то нам ничего не остается, как в духе пассивного смирения согласиться с собственной смертностью или же сосредоточиться на активном решении проблем личной или общественной жизни и достижении её целей. Единственный высокий и разумный удел человека – если, конечно, человек не удовлетворяется преследованием личных целей или просто жизнью по течению, отдаваясь на волю волн, – изучать законы Становления и наилучшим образом использовать их, рационально или интуитивно, внутренне или в процессе жизненной активности реализуя в себе или для себя, в расе или для расы (членом которой он является) скрытый потенциал Становления; его призвание – максимально полно воспользоваться существующими обстоятельствами и устремиться или приблизиться к тем высочайшим возможностям, которые могут быть развиты или находятся в стадии развития. Только человечество как целое, постепенно, по мере накопления опыта и взросления расы, способно, благодаря объединению большого количества индивидуальных и коллективных усилий, справиться с этой задачей: однако отдельный человек, в меру своих сил, тоже может способствовать этому, может, пока длится его недолгая жизнь, в той или иной степени осуществлять все это для себя; и, прежде всего, его мыслительная и созидательная активность может способствовать текущему интеллектуальному, моральному и витальному благополучию и будущему прогрессу расы. Он способен придать жизни определенное благородство и величие, а согласие с неизбежным и скорым индивидуальным исчезновением не помешает ему возвышенно использовать развившиеся в нем разум и волю или направлять их на решение великих задач, которые могут или должны быть осуществлены человечеством. Если не брать наиболее материалистические доктрины, то даже то, что человечеству как целому суждено исчезнуть, не имеет большого значения; ибо пока вселенское Становление принимает форму человеческого тела и ума, разум и воля, которые оно развило в человеческом существе, будут проявлять себя, и сознательное следование их руководству неизбежно станет естественным законом и лучшим правилом человеческой жизни. Цели нашего земного бытия естественным образом будут сводиться к заботе о человечестве, о его благосостоянии и прогрессе и ограничатся этой сферой; характер и масштаб наших идеалов будут определяться желанием максимально долго сохранить расу и пониманием важности и величия коллективной жизни. Однако если нам скажут, что прогресс или благосостояние человечества не наше дело или иллюзия, то тогда останется индивидуум; в этом случае человек должен будет жить для того, чтобы достичь максимального совершенства или же реализовать все даруемые жизнью возможности, руководствуясь требованиями своей природы.

Те, чей взгляд устремлен в небеса, допускают реальность материального космоса и, в качестве начальной истины, от которой нужно отталкиваться, признают временное существование земли и человеческой жизни; но к этому они добавляют другие миры или планы существования, сохраняющиеся вечно или, по крайней мере, дольше, чем физический мир; они прозревают за смертностью человеческого тела бессмертие его сокровенной души. Вера в бессмертие, вечное сохранение индивидуального человеческого духа, независимо от тела, являются ключевым элементом этой концепции жизни. Это само по себе предполагает веру в более высокие, по сравнению с материальным или земным, планы существования, поскольку развоплощенный дух не может устойчиво пребывать в мире, каждый процесс которого зависит от игры сил – духовной ли, ментальной, витальной или материальной – в формах или с формами Материи. Вследствие такого взгляда на мир возникает идея о том, что истинный дом человека находится в запредельном и что земная жизнь – только краткий миг его бессмертного существования или непредвиденное падение в материальное бытие с небесных или духовных высот.

Но какова природа, причина и итог этого падения? Во-первых, нужно вспомнить о представлении некоторых религий – долгое время остававшемся незыблемым, но теперь во многом поколебленном и уже не кажущемся столь несомненным – о том, что человек был изначально создан на земле как живое материальное тело, в которое всемогущий Творец вдохнул только что народившуюся душу или с которым она была соединена по Его воле. Эта быстротечная земная жизнь дается человеку один раз и, прожив её, он отправляется в мир вечного блаженства или в мир вечных страданий, что зависит либо от конечного преобладания его добрых или злых дел, либо от принятия или непринятия, знания или незнания им определенного вероисповедания, способа поклонения, божественного посредника, или же от случайной, но неизбежной прихоти его Создателя. Впрочем, таким образом эта сверхземная теория жизни выглядит в своей наименее рациональной форме сомнительного культа или догмы. Исходя из представления, что душа возникает в момент физического рождения, мы все-таки можем предположить, что, в соответствии с неким естественным и всеобщим законом, её существование после того, как она, подобно бабочке, выпархивающей из куколки на своих легких и пестрых крыльях, сбросит с себя первичный кокон материи, должно протекать где-то за пределами земли, на ином и более высоком плане. Или, скорее, мы можем предположить предшествующее земному существование души, падение или нисхождение её в материю, а затем возвращение на небеса. Если мы допускаем это предшествующее существование, то вполне логично предположить и возможность возвращения, – существо, принадлежащее другому плану существования, в принципе, способно облечься в человеческую плоть и природу для решения каких-то задач: но это едва ли может являться универсальным принципом земного существования или достоверным объяснением возникновения материальной вселенной.

Иногда также считают, что единственная жизнь на земле является только переходным этапом и что существо, приближаясь к своей извечной славе, последовательно проходит через многие миры, жизнь в каждом из которых становится этапом его роста, отрезком его путешествия. В этом случае материальную вселенную или, прежде всего, землю можно рассматривать как хорошо оборудованную сценическую площадку, созданную божественной силой, мудростью или причудой для разыгрывания этой интерлюдии. В зависимости от избранной нами точки зрения, мы смотрим на мир как на место испытаний, поле роста или обитель падших и изгнанных душ. В Индии тоже есть концепция мира, как сада, где разворачивается божественная Лила, игра Бога с условиями космического существования в мире низшей Природы; душа человека принимает участие в Лиле, снова и снова рождаясь на земле, но её предназначением является вознесение в исконную обитель Бога и наслаждение там вечной близостью и общением с Ним; в данном случае мы, по крайней мере, имеем определенное объяснение причин процесса творения и духовного странствия, которое отсутствует или довольно туманно представлено в других концепциях, описывающих аналогичный цикл или падение и возвращение души [к Божественному]. Все эти не похожие друг на друга формулировки одного общего принципа характеризуются тремя основными чертами: во-первых, верой в индивидуальное бессмертие человеческого духа; во-вторых, представлением (становящимся неизбежным следствием этой веры) о земной жизни как об эпизоде в его существовании или его отпадении от высшей бессмертной природы, а о небесах – как о его исконной и вечной обители; в-третьих, сосредоточением основного внимания на этическом и духовном совершенствовании, как на средстве восхождения, а значит, единственном подлинном занятии человека, живущего в мире Материи.

Таковы три фундаментальных взгляда, каждый из которых предполагает определённое ментальное отношение к жизни и может быть принят в качестве мировоззренческого; все остальные концепции, как правило, являются промежуточными или же производными, или собирательными, возникающими при попытке более гибко решить сложную проблему существования. Ибо человек, понимаемый в смысле всего человечества, реально не может (хотя отдельные индивиды и способны на это) постоянно и всецело руководствоваться в своей жизни одной из этих трёх мировоззренческих доктрин, используя её в качестве главного жизненного мотива и игнорируя требования двух других к своей природе. Имея дело с различными побуждениями своего сложного существа и прозрениями своего ума, от которого эти побуждения требуют санкции на удовлетворение, человек создает смешанную амальгаму, состоящую из элементов двух или всех трех доктрин, неумело примиряет или сочетает их, когда дело касается его жизненных мотивов, или же пытается каким-то образом их объединить. Почти все люди большую часть своей энергии отдают земной жизни, личным и общечеловеческим земным потребностям, интересам, желаниям и идеалам. Иначе и быть не может; ибо сам характер нашего земного бытия вынуждает нас заботиться о теле, в достаточной мере развивать и удовлетворять ментальное и витальное существа, стремиться к высоким личным и масштабным коллективным идеалам, которые порождаются идеей о том, что человек способен достичь совершенства или приблизиться к нему, развивая свою обычную природу; все это согласуется с законом земного бытия, его естественными побуждениями и правилами, его условиями развития, и без этих присущих самому бытию свойств человек не достиг бы подлинной зрелости, не стал бы в полной мере мыслящим существом, не обрел бы всех необходимых качеств. Любой взгляд на наше существование, который пренебрегает этими потребностями и устремлениями, неоправданно принижает или высокомерно презирает их – как бы ни был он истинен, превосходен и полезен во всех остальных отношениях или приемлем для индивидов с определённым темпераментом или находящихся на определённой стадии духовной эволюции, – уже по одной этой причине не может лечь в основу всеобщего или универсального закона человеческой жизни. Природа внимательно следит за тем, чтобы человечество не пренебрегало этими целями, являющимися необходимым элементом его развития; ибо они предусмотрены божественным планом в нас, и тщательность, с которой Природа делает свои первые шаги и поддерживает их ментальную и материальную основательность, очень важна для неё, – ибо все эти вещи составляют фундаментальные основы её построений, поэтому она не может допустить небрежного или легкомысленного отношения к ним.

Но она также наделила нас ощущением, что в нашем существе есть нечто, превосходящее эту первичную земную человеческую природу. По этой причине раса не может долгое время отдавать предпочтение или следовать доктрине, которая игнорирует это возвышенное и сокровенное ощущение и пытается привязать нас к исключительно земному образу жизни. Интуитивное чувство запредельного, ощущение и осознание души и духа внутри, превосходящих или отличающихся от ума, жизни и тела и не ограничивающихся их формулой, снова и снова возвращаются к нам и не дают нам покоя. Обычный человек достаточно легко удовлетворяет это чувство, отдаваясь ему в редкие минуты или на закате своей жизни, когда годы умеряют желания его земной природы, или считая его приходящим из высших или потусторонних сфер, к которым он более или менее несовершенно может направлять свое природное существование: исключительные люди делают надземное или надмирное единственной целью и законом жизни и пытаются развить свою божественную природу, насколько возможно устраняя или умерщвляя свои земные части. Были эпохи, в которые очень многие люди устремляли свой взор к небесам, а на земное существование смотрели как на подготовку к небесному, и индивид разрывался между несовершенной мирской жизнью, слишком ограниченной и приземлённой для естественного и широкого распространения этого идеала, и страстной аскетической тоской по небесной жизни, которая тоже только в некоторых проявлялась во всей своей чистоте и благостности. Это свидетельствовало о наличии некой ложной борьбы в существе, вызванной принятием какого-то стандарта или плана, не учитывающего закона эволюционных возможностей, или чрезмерных усилий, нарушающих равновесие, которое должно присутствовать в божественном управлении нашей природой.

Но, по мере углубления нашей ментальной жизни и обретения более высокого знания, мы, в конце концов, должны понять, что наше бытие не ограничивается только земным и небесным; есть нечто супракосмическое, являющееся высочайшим и далеким первоисточником нашего существования. Духовный энтузиазм, возвышенность и пыл душевного стремления, философская отрешенность или строгая логическая нетерпимость нашего интеллекта, рвение нашей воли или нескрываемое отвращение, возникающее в нашем, обескураженном трудностями или разочарованном итогами жизни, витальном существе – какой-то один или же все эти мотивы – способствуют тому, что это понимание с легкостью ассоциируется с ощущением полной тщетности и нереальности всего, за исключением этого далекого Всевышнего, – тщетности человеческой жизни, призрачности космического существования, ужасающей неприглядности и бездушия земли, ущербности небес, бессмысленности повторных воплощений в теле. С этими идеями обычный человек тоже не в состоянии спокойно жить; они могут лишь породить мрачную и беспокойную неудовлетворенность жизнью, которую ему все равно придется продолжать: незаурядный же человек оставляет все, чтобы следовать за открывшейся ему истиной, а ощущение мрачности и неудовлетворенности жизнью может быть для него необходимым стимулом для того, чтобы усилить свое духовное стремление и всецело сосредоточиться на той единственной цели, которая теперь для него является единственным, что имеет значение. Существовали эпохи и страны, где этот идеал был очень силен; значительная часть людей избирала аскетическую жизнь – не всегда имея к этому подлинное призвание, – остальные придерживались обычной жизни, в глубине души веря в её нереальность, а такая вера, если её чрезмерно культивировать и на ней слишком настаивать, может привести к ослаблению жизненного стимула и ко все большему и большему мельчанию жизненных мотивов или даже, благодаря неуловимой реакции, к погружению в рутину обыденности, из-за неумения естественно воспринимать более великое блаженство Божественного Бытия на уровне космического существования и неверия ни в какие высокие и прогрессивные гуманистические идеалы, побуждающие нас к коллективному саморазвитию и благородному принятию битв и трудов. И здесь тоже многое свидетельствует о не совсем верном взгляде на супракосмическую Реальность, возможно, о преувеличении её значимости или ошибочном противопоставлении всему остальному, об отсутствии божественного равновесия и непонимании подлинного смысла творения и окончательного намерения Творца.

Это равновесие может быть найдено только тогда, когда мы поймем, что у всей нашей сложной природы есть свое предназначение и место в общем космическом движении. Необходимо дать объективную и всестороннюю оценку всем частям нашего неоднородного существа, а также присущим им формам стремления и отыскать ключ как к их объединению, так и к сохранению их самобытности. Обнаружение этого ключа должно стать синтезом или интеграцией и, поскольку развитие, вне всякого сомнения, является законом человеческой души, к искомой целостности мы, скорее всего, придем через эволюционный синтез. Основоположники древней индийской культуры пытались осуществить такого рода синтез. Они приняли во внимание четыре законных мотива существования человека: его витальные интересы и потребности, его желания, его этическое и религиозное стремление, его высшее духовное стремление и духовное предназначение, то есть требования его витального, физического и эмоционального бытия, требования его этического и религиозного бытия – направляемого знанием Божественных, природных и человеческих законов – и требования, продиктованные его стремлением к Запредельному, удовлетворения которых он ищет в окончательном освобождении от невежественного земного существования. Сначала человек проходил подготовку и обучение, основанные на этом видении жизни, затем жил, как домохозяин, чтобы под сдерживающим контролем этической и религиозной частей своего существа удовлетворить свои обычные витальные желания и потребности, затем прекращал активную и деятельную жизнь и занимался духовной подготовкой и, наконец, отрекался от жизни и достигал духовного освобождения. Очевидно, что если бы этот стандарт, этот план нашего путешествия предписывался в качестве всеобщего правила, то он не учитывал бы того факта, что не все способны за одну короткую жизнь пройти полный цикл развития; но эта схема была дополнена теорией о том, что человек, чтобы стать готовым к духовному освобождению, должен в полной мере развиться, снова и снова воплощаясь на земле. Этот синтез с его духовной глубиной и широтой видения, гармоничной и всеохватывающей полнотой очень способствовал возвышению и расцвету человеческой жизни, но, в конечном итоге, все-таки потерпел фиаско: ему на смену пришло неудержимое стремление к отречению и уходу из этого мира. В результате гармония различных частей системы была нарушена, а общество оказалось разделено на два противоположных лагеря – обычных людей, жизнь которых не выходила за пределы обычных интересов и желаний и облагораживалась этикой и религией, и аскетов, живущих всепоглощающей и возвышенной внутренней жизнью, основанной на отречении от мира. На самом деле, древний синтез содержал в себе ростки этого дисбаланса и должен был в конечном счете привести к нему: ибо, если мы своей главной целью считаем уход от жизни, если мы не ставим высоких жизненных задач и не стремимся к их осуществлению, если жизнь не обладает божественным смыслом, то в силу нетерпеливости, свойственной человеческому интеллекту и воле, нам, в конце концов, неизбежно захочется насколько возможно сократить и упростить свой путь к освобождению, отказавшись от всех утомительных этапов процесса, которые удлиняют путь; если человек не может этого сделать или неспособен следовать кратчайшим путем, то ему ничего не остается, как жить со своим эго и удовлетворять его желания. Жизнь, таким образом, разделяется на духовную и мирскую, и между этими частями нашей природы становится возможен только резкий переход, но не гармонизация или примирение.

Духовная эволюция – постепенное раскрытие через последовательные воплощения сокровенного внутреннего Бытия, – главным инструментом которой становится человек, а человеческая жизнь, достигшая своих высот, – решающим поворотным пунктом, – является необходимым связующим звеном в примирении жизни и духа; ибо она позволяет нам принять во внимание все части природы человека и признать законность и обоснованность трех его устремлений – к земле, к небесам и к высшей Реальности. Но полностью примирить их можно только в том случае, если мы поймем, что низшее сознание ума, жизни и тела может реализовать весь свой потенциал, только будучи возвышено, преобразовано и трансформировано светом, силой и радостью высшего духовного сознания, и что правильная позиция высшего по отношению к низшему заключается не в простом отвержении, а в этом принятии и подчинении своей власти, в этом возвышении и развитии его скрытых возможностей, в этом преобразовании и трансформации – одухотворении и супраментализации ментальной, витальной и физической природы. Земной идеал, столь сильно захвативший современный ум, снова поставил человека, его жизнь на земле и коллективные чаяния человечества во главу угла и породил настоятельную потребность найти решение существующих противоречий; это то благо, которое он принес. Но, став главным и единственным идеалом, он чрезмерно ограничил широту видения человека, заставил его пренебречь высочайшим и в конечном итоге величайшим элементом в себе и, в силу этой ограниченности, сам не был и не мог быть в полной мере реализован. Если бы ум являлся самой высокой силой в человеке и Природе, то этой неудачи, вне всякого сомнения, не произошло бы; хотя сужение сферы познания и возможностей, ограничение перспективы всё равно бы имело место. Но если ум является одной из возможных форм (и пока ещё ограниченной формой) сознания и существуют запредельные силы, которыми человеческая Природа способна овладеть, то тогда не только наши небесные, но и земные чаяния напрямую зависят от их развития, и само это развитие становится единственным истинным направлением нашей эволюции.

Ум и жизнь не в состоянии самостоятельно реализовать собственные возможности, они могут сделать это, только открываясь более обширному и более великому сознанию, к которому ум ещё только пытается приблизиться. Речь идет о духовном сознании, поскольку духовное сознание не только выше, но и объемлет в себе любое другое сознание. Будучи как универсальным, так и трансцендентным, оно может поднять ум и жизнь в свой собственный свет и помочь им в полной мере и по-настоящему осуществить все, к чему они стремятся: ибо у него есть более великие средства познания, более глубокие источники силы и воли, безграничные по своей широте и интенсивности любовь, радость и красота. Отвергать то, благодаря чему знание, сила и радость могут достичь своей предельной полноты – а ведь именно к этому стремятся наши ум, жизнь и тело, – значит препятствовать их дальнейшему росту и наивысшему расцвету. Противоположная крайность, предполагающая достижение некой прозрачной чистоты духовного существования, исключает созидательную деятельность духа и отделяет нас от всего, что Божественное проявляет в своем бытии: эволюция в этом случае делается чем-то бессмысленным и бесцельным, ибо единственным финалом существования становится разрыв со всем, что было ею создано; эта концепция превращает процесс нашего бытия в бессмысленный цикл, начинающийся с погружения в Неведение и заканчивающийся возвратом из него, или делает из космического Становления замкнутый круг, из которого можно только вырваться. Стремление к переходу в некие небесные миры, представляющие собой промежуточные планы существования, прекращает раньше времени «вертикальную» реализацию существа, не позволяя ему достичь высочайшего трансцендентного единства, и ограничивает «горизонтальную составляющую», во многом обессмысливая присутствие человека в материальной вселенной и его жизнь в физическом теле. Благодаря максимально гибкому и всеобъемлющему объединению различных концепций, интеграции, стремлению к цельности и завершенности мы восстанавливаем равновесие, постигаем всю истину бытия и связываем между собой все шаги Природы.

В этом интегрированном целом супракосмическая Реальность предстаёт как высшая Истина бытия; её реализация становится высочайшим достижением нашего сознания. Но именно эта высочайшая Реальность является также и космическим бытием, космическим сознанием, космической волей и жизнью: она проявляет все это, но не вне, а внутри себя, и не как противоположный принцип, а как формы своего собственного саморазвёртывания и самовыражения. Космическое бытие не следует рассматривать как бессмысленную причуду или фантазию или случайную ошибку; в нем есть божественный смысл и истина: оно, в конечном итоге, нужно для того, чтобы дух смог разнообразно выразить себя; само Божественное является ключом к его тайне. Совершенное самовыражение духа является целью нашего земного существования. И она останется недостижимой, если мы не осознаем высшую Реальность; ибо только благодаря соприкосновению с Абсолютом мы сможем достичь своей собственной абсолютности. Но для совершенного самовыражения духа необходима также и космическая Реальность; мы должны стать универсальными, ибо, не раскрывшись в универсальность, индивидуальному не достичь своей полноты. Индивидуум, отстраняющийся от Всего сущего, с тем чтобы достичь Высочайшего, теряет себя на запредельных высотах; включая же в себя космическое сознание, он вновь обретает целостность своего «я», не утрачивая своих высших трансцендентных достижений; совершенное единство с космическим существованием позволяет полностью реализоваться как осознанной им трансцендентности, так и его индивидуальному началу. Чтобы дух в полной мере выразил себя, мы должны осознать единство трансцендентного, универсального и индивидуального: ибо благодаря индивидууму эволюционное саморазвёртывание духа достигает своего апогея, а вселенная служит ему сферой тотального самопроявления. Но для этого мы должны не только найти своё подлинное «я» и жить в нем, но и осознать своё тайное и вечное единство со Всевышним и со всем космическим существованием. Душа индивида в процессе его внутренней интеграции должна осознать универсальность и трансцендентность.

Надмирное существование тоже истинно, ибо материальное – не единственный план нашего существования; есть и другие планы сознания, которых мы можем достичь и которые уже тайно связаны с нами: если мы не поднимемся к тем более великим сферам души, которые доступны нам, не исследуем их, не познаем и не проявим их закон в себе, мы так и не достигнем полноты и высоты своего бытия. Однако совершенная душа может обитать и действовать не только в мирах более высокого сознания; кроме того, в какой бы неизменный типичный мир мы ни поднялись, нам не удастся понять полный и окончательный смысл самопроявления Духа в космосе: материальный мир, земля, человеческая жизнь являются частью самопроявления Духа и обладают своим божественным потенциалом; будучи эволюционным, этот потенциал включает в себя нереализованные, но реализуемые возможности всех остальных миров. Земная жизнь – это не падение в трясину чего-то небожественного, тщетного и ничтожного, которое ради забавы устраивает себе некая Сила или на которое она обрекает воплощенную душу, чтобы та, испытав земные тяготы, снова вернулась на небеса; Земля – это место, где происходит эволюционное развёртывание бытия, которое ведет к проявлению высшего духовного света, силы, радости и единства, но также включает в себя и безграничное разнообразие обретающего себя духа. Цель земного творения масштабна и грандиозна; его противоречия и коллизии, через которые реализуется божественный замысел, свидетельствуют о том сложном и величественном достижении, к которому, благодаря развитию души и усилиям Природы, мы должны прийти.

Да, действительно, душа может вознестись в миры более высокого сознания, находящиеся за пределами земли, но также верно и то, что силы этих миров, возможности более высокого сознания должны быть развиты здесь, на земле; душа воплощается именно для того, чтобы это могло произойти. Все более высокие силы Сознания существуют потому, что они являются силами Единой Реальности. И то же самое касается нашего земного бытия; оно является становлением Единой Реальности, которому надлежит воплотить в себе эти более великие силы. Его нынешний вид частичен и неполон, и ограничиваться и удовлетворяться этой начальной и незавершенной картиной, нынешним состоянием несовершенного человечества значит лишать себя своих божественных возможностей; мы должны придать своей жизни более глубокий смысл и проявить в ней тот безграничный дух, которым мы тайно являемся. На нашу смертность следует смотреть, как на этап, ведущий к нашему бессмертию; наша земля может познать себя и полностью стать собой, только открывшись небесам; индивид может понять, кем он на самом деле является и божественно использовать свой мир, только проникнув на более высокие планы бытия, увидев свет Высшего и обосновавшись в субстанции и энергии Божественного и Вечного.

Если бы развитие не являлось смыслом нашего рождения и земного существования, то такого рода интеграция была бы невозможна; развитие ума, жизни и духа в Материи свидетельствует о том, что эта интеграция, это завершенное проявление тайной сути, заключенной в ней, является целью нашего земного бытия. Полная инволюция того, чем является Дух, и его эволюционное саморазвёртывание представляют собой два аспекта нашего материального существования. Дух может выражать себя, с самого начала открыто и светоносно развивая и совершенствуя свой проводник, а также действуя в совершенных типах существ, природа которых характеризуется неизменностью и полнотой: таков принцип становления в высших мирах; по своему жизненному принципу они являются типическими, а не эволюционирующими мирами; каждый из них по-своему совершенен, но в рамках изначально заданной формулы существования. Но также Дух может выражать себя через самообнаружение, через развёртывание, которое принимает форму, начинаясь с постепенного сокрытия и заканчиваясь полным рискованных приключений открытием себя: таков принцип становления в нашей вселенной, для которого поначалу характерна инволюция сознания и сокрытие духа в Материи.

Инволюция духа в глубины Бессознательного – это начало; эволюция в Неведении, которое позволяет что-то и в какой-то степени познавать, – середина и причина противоречий нашей нынешней природы: наше несовершенство свидетельствует о переходном периоде, всё ещё продолжающемся росте, не совсем уверенных попытках продвинуться вперед; а когда дух полностью проявит сокровенное знание и сокровенную силу своего божественного бытия и сознания, наступит кульминация: таковы три стадии, из которых слагается цикл прогрессивного самовыражения духа в жизни. Две первые стадии, которые уже пройдены, на первый взгляд, отрицают возможность третьей, однако, по логике вещей, предполагают и готовят её; ибо если бессознательное развило сознание, то проявившееся частичное сознание, вне всякого сомнения, должно в конце концов достичь своей полноты. Земная природа стремится к совершенной и божественной жизни, и это стремление свидетельствует о Божественной Воле, присутствующей в Природе. Существуют и другие цели и средства для их достижения; душа, живущая на земле, может отправиться в миры высшего покоя или восторга, погрузиться в блаженство Божественного Присутствия и навсегда покинуть этот мир: ибо Бесконечное, проявляясь, предоставляет многочисленные возможности и не ограничивается формами своего проявления. Но никакой уход не может быть окончательной целью земного Становления; ибо в этом случае эволюционный процесс развития не стоило бы и начинать, – целью такого развития может быть только некая самореализация на земле и во вселенной; истинным предназначением такого рода прогрессивного проявления может быть только самораскрытие и воплощение Бытия в формах совершенного Становления.

Глава XVII

Приближение к Знанию – Бог, Человек и Природа

Ты есть То, о Шветакету.

Чхандогья Упанишада[11]

Живое существо – не что иное, как Брахман, весь мир является Брахманом.

Вивекачудамани[12]

Моя высшая Природа стала живым бытием, и этот мир поддерживается ею. Она является источником рождения всех существ.

Гита[13]

Ты являешься мужчиной и женщиной, мальчиком и девочкой; в облике дряхлого старика ты бредешь, опираясь на посох; ты – эта синяя птица, и та зеленая, и та красноглазая …

Шветашватара Упанишада[14]

Весь этот мир наполнен существами, являющимися Его частицами.

Шветашватара Упанишада[15]

Инволюция Божественного Существования, духовной Реальности, во внешнюю бессознательность Материи становится отравной точкой эволюции. Но по своей природе эта Реальность представляет собой вечное Существование, Сознание и Восторг Существования: таким образом, эволюция должна быть проявлением этого Существования, Сознания и Восторга Существования, но сначала не в их сокровенной сути или всеобъемлющей полноте, а в эволюционных формах, выражающих или скрывающих их. При эволюции из Бессознательного, Существование сначала предстает в виде материальной субстанции, созданной бессознательной Энергией. Сознание, скрытое и незримо и тайно пребывающее в Материи, сначала проявляется в виде живых, но подсознательных витальных вибраций; затем, в несовершенных творениях сознательной жизни, оно стремится обнаружить себя через последовательность форм этой материальной субстанции, форм все более и более приспособленных к его собственному всё более полному выражению. На уровне жизни Сознание, избавляясь от первичной бесчувственности неодушевленной и бессознательной материи, трудится над тем, чтобы всё более и более полно открыть себя в условиях Неведения, которое является первой и неизбежной ступенью его проявления; но поначалу оно достигает только примитивного ментального восприятия и витального осознания себя и вещей, восприятия на уровне жизни, которое в своих начальных формах зависит от внутреннего ощущения, реагирующего на воздействия внешней жизни и Материи. Несмотря на неадекватность этого ощущения, сознание пытается с максимально возможной полнотой проявить присущий ему восторг бытия, но результатом становятся только ограниченные боль и наслаждение. В человеке пробуждающееся Сознание проявляется как Ум, обладающий более четким осознанием себя и вещей; но и в Уме оно действует не в полную силу и не интегрально, хотя налицо первые зачатки и обещание его интегрального проявления. Это интегральное проявление является целью природной эволюции.

Человек призван утвердить себя во вселенной (это его первая задача), а также развить и, в конечном счете, превзойти себя: он должен расширить себя, придав своему фрагментарному бытию полноту, а своему фрагментарному сознанию – интегральность; он должен достичь господства над своим окружением, но также и единства и гармонии с миром; он должен реализовать свою индивидуальность, но также и расширить ее, превратив в космическое «я» и сделав средоточием универсального и духовного восторга существования. Очевидно, что, по природе своей, он стремится к исправлению, возвышению и преображению всех темных, невежественных и ошибочных сторон своей ментальности и хочет, чтобы его знание, воля, чувства, деятельность и характер, в конце концов, достигли озаренности и свободной и всеобъемлющей гармонии; именно этот идеал утвердила в его уме созидательная Энергия и эту потребность вложила в его ментальную и витальную природу. Но достичь этого он может, только поднимаясь в более обширное бытие и более широкое сознание: он был создан для того, чтобы посредством саморасширения, саморазвития и самореализации перейти от того, чем он частично и временно является на уровне своей нынешней внешней природы, к тому, чем он в полной мере является на уровне своего тайного «я» и духа и чем, вследствие этого, может стать даже на уровне своего проявленного существования. Если бы не эта перспектива, его жизнь на земле среди космических феноменов выглядела бы абсолютно бессмысленной. Видимый внешний человек – преходящее существо, подчиненное законам своего материального воплощения и заключенное в ограниченный ум – должен стать подлинным внутренним Человеком, владеющим собой и своим окружением и осознающим свою универсальность. А если говорить более образным и менее метафизическим языком, то природный человек должен развиться в божественного Человека; сыны Смерти должны осознать себя детьми Бессмертия. Именно поэтому возникновение человека может считаться поворотным пунктом в эволюции, решающей фазой развития земной природы.

Сразу же нужно сказать, что знание, которого мы должны достичь, не является интеллектуальным; это не верное умозаключение, верное мнение или верная информация о себе и мире – такое представление о знании характерно только для внешнего ума. Если мы хотим создать некую ментальную концепцию о Боге, человеке и мире, то такое намерение может пойти на пользу интеллекту, но ограничит и свяжет Дух; это не превратит нас в сознательных сынов Бесконечности. В древней Индии знающим считался тот, кто, благодаря непосредственному восприятию и внутреннему переживанию, осознал высшую Истину; если мы можем стать и быть тем Высочайшим, которое нам известно, то это знак того, что мы действительно обладаем знанием. По этой же причине попытка максимально согласовать нашу практическую жизнь, нашу деятельность с нашим интеллектуальным пониманием истины и справедливости или с эффективным прагматическим знанием – этическим или витальным идеалом – не является и не может являться окончательной целью нашей жизни; наша цель – превзойти природу и жить в своем истинном «я», в Духе, в трансцендентной и универсальной Сат-Чит-Ананде, Существовании, Сознании и Блаженстве.

Все наше существование зависит от этого Существования, которое и развивается в нас; человек является частицей этого Существования, состоянием сознания этого Сознания, энергией этой сознательной Энергии, воплощенным стремлением к восторгу бытия, восторгу сознания, восторгу энергии, порожденному этим Восторгом: таков базовый принцип нашего существования. Но вместо того чтобы проявиться в своем истинном виде, все это на уровне нашей внешней жизни принимает искаженные формы Неведения. Наше «я» совсем не похоже на то духовное существо, которое может взглянуть на Божественное Существование и сказать: «Это и есть „я”»; наш ум не похож на это духовное сознание; наша воля не похожа на силу этого сознания; наши боль и удовольствие, даже наши высшие радости и наслаждения не похожи на восторг этого существования. На поверхности мы все еще являемся эго, заслоняющим и искажающим истинное «я», неведением, превращающимся в знание, волей, пытающейся обрести подлинную силу, желанием, ищущим восторг существования. Стать собой, превзойдя себя, – так мы можем перефразировать вдохновенные слова смутно прозревающего провидца,[16] не постигшего сути того, о чем он говорил, – вот наш нелегкий и опасный удел, крестный путь, навязанный нам и ведущий к незримым высотам, загадка подлинной природы человека, заданная ему снизу темным Сфинксом Бессознательности, а изнутри и свыше – сияющим и скрытым Сфинксом бесконечного Сознания и вечной Мудрости, предстающими пред ним в образе непостижимой божественной Майи. Поэтому, чтобы достичь конечной цели своей жизни, мы должны превзойти эго и отождествиться со своим истинным «я», осознать свое реальное бытие, овладеть им и подлинным восторгом бытия; в этом заключается тайный смысл нашего индивидуального и земного существования.

Благодаря таким природным средствам, как интеллектуальное знание и практическая деятельность, мы можем выражать столько бытия, сознания, энергии и способности к наслаждению, сколько может нам позволить наша внешняя природа, а также – пытаться узнать больше, выражать и реализовывать больше, постоянно расширяясь и проникая в те неизведанные сферы, потенциал которых нам еще предстоит реализовать. Но наш интеллект и ментальное знание и воля – не единственные наши средства, и ими не ограничиваются все орудия нашего сознания и энергии: наша природа – так мы называем силу Бытия в нас с её потенциальной и реальной способностью действовать и проявлять свою мощь – сложна и с точки зрения организации сознания, и с точки зрения использования силы. В каждом обнаруженном или поддающемся обнаружению аспекте или элементе этой сложной системы, который нам удается включить в работу, мы, в меру своих сил, должны выявлять самые возвышенные и утонченные качества и с наибольшей полнотой использовать его широчайшие и богатейшие возможности для достижения одной единственной цели. Эта цель заключается в том, чтобы становиться и быть сознательными, постоянно возрастать в своей реализации бытия, осознании себя и вещей, в обладании силой и радостью бытия и динамически выражать это становление в таком воздействии на мир и себя, чтобы и мы, и мир неизменно и непрерывно росли и достигали все большей и большей универсальности и бесконечности. Все многовековые усилия человека – его многосторонняя деятельность, социальная жизнь, искусство, этика, наука, религия, все формы активности, с помощью которых он выражает и упрочивает свое ментальное, витальное, физическое и духовное существование, – лишь эпизоды в бесконечной драме этого эпохального усилия Природы и не имеют за своими ограниченными внешними целями никакого другого подлинного смысла или реального основания. Если человек достиг божественной универсальности и высшей бесконечности, живет в них, владеет и является ими, знает, чувствует их и только их выражает через все свое бытие, сознание, энергию и восторг бытия, то, по мнению древних ведических мудрецов, он обладает Знанием; это и было тем Бессмертием, которое, как они считали, является кульминаций божественных возможностей человека и его идеалом.

Но, в силу характера своей ментальности, в силу имеющихся у него представлений о себе и о мире, в силу начального ограничения этих представлений – так как посредниками выступают чувства и тело – относительным, явным и видимым, человек вынужден шаг за шагом следовать этому великому эволюционному процессу и поначалу лишь смутно догадываться или даже не осознавать, куда он идет. На первых порах он неспособен воспринять бытие во всей его целостности: оно представляется ему в виде множества вещей и, пытаясь обрести знание, он сосредоточивает свое внимание на трех базовых категориях, к которым сводится все многообразие бытия, – на себе самом (человеке или индивидуальной душе), Боге и Природе. Находясь в своем обычном невежественном состоянии, он непосредственно осведомлен только о себе; индивидуум видит себя внешне отделенным от всего остального бытия, хотя на самом деле всегда неотделим от него, пытается быть самодостаточным, хотя сам по себе всегда недостаточен, ибо он никогда не приходил в мир или не существовал, не достигал высот своего существования отдельно от других, без их помощи и независимо от универсального бытия и универсальной природы. Также есть то, что он может познавать только опосредованно – с помощью ума и своих телесных чувств и по воздействиям, которые он на них оказывает, – но что, тем не менее, должен всегда стараться познать всё более и более полно: он видит и всё это остальное бытие, с которым он так тесно связан и от которого так сильно отделен, – космос, мир, Природу, других существ, которых он всегда воспринимает как похожих и одновременно непохожих на себя; ибо все, даже растения и животные, по природе своей, сходны с ним и в то же время отличны от него. Каждое, кажется, ведет свою собственную изолированную жизнь, но, в то же время, на своем собственном уровне оказывается вовлечено в тот же самый процесс и следует той же масштабной эволюционной линии развития, что и он. И, наконец, он видит или, скорее, прозревает нечто еще – то, о чем он практически ничего не знает, разве что получает исключительно опосредованную информацию; ибо он знает это только через себя и цель своего существования, через мир или то, на что тот вроде бы указывает и чего он неуверенно пытается достичь и выразить с помощью своих несовершенных образов, а если и не знает, то, по крайней мере, чувствует, что он сам и мир в основе своей тайно связаны с этой невидимой Реальностью и оккультной Бесконечностью.

Этот третий и неизвестный элемент, этот tertium quid[17], он называет Богом, подразумевая тем самым, что речь идет о ком-то или о чем-то Высшем, Божественном, о некой Первопричине или Всеобщности (причем Бог может быть чем-то одним или всеми этими вещами вместе), совершенстве или тотальности всего, что здесь представлено частично или несовершенно, об абсолютности всех этих бесчисленных относительных феноменов, о Неизвестном, познание которого делает реальные тайны известного все более и более понятными. Человек пытался отрицать все эти элементы – он пытался отрицать реальность своего собственного существования, он пытался отрицать реальность существования космоса, он пытался отрицать реальность существования Бога. Но за каждым из этих отрицаний мы видим одну и ту же вечно повторяющуюся попытку доискаться до истины; ибо он чувствует, что необходимо объединить все три элемента, даже если это можно сделать, только исключая из поля внимания два из них или сосредоточивая всё внимание на третьем. И, осуществляя подобное объединение, человек делает первопричиной себя, а все остальное расценивает как творения своего ума, или он превозносит одну только Природу, а все остальное считает феноменами Природной Энергии, или же он выдвигает на передний план Бога, Абсолют, а на все остальное смотрит лишь как на иллюзию, которую Это налагает на себя или на нас с помощью необъяснимой Майи. Но все эти отрицания не вполне удовлетворительны, не решают всех проблем и не кажутся бесспорными и окончательными – и особенно первое, к которому его руководствующийся чувствами интеллект наиболее склонен, но в котором он не может долго упорствовать; ибо, отрицая Бога, человек отрицает истинный объект своих поисков и Величие, к которому должен прийти. Эпохи натуралистического атеизма всегда длятся недолго, так как человек чувствует, что внешние постулаты не отражают его внутреннего тайного знания: атеизм не может быть окончательной Ведой, поскольку не соответствует внутренней Веде, на обнаружение которой и направлены все познавательные усилия ума; как только начинает ощущаться это несоответствие, официальная доктрина, как бы ни была она искусно обоснована и безупречна с логической точки зрения, опровергается вечным Свидетелем в человеке и признается несостоятельной; становится ясно, что это не может быть последним словом Знания.

Человек в своем нынешнем состоянии не самодостаточен, не независим, не является Вечным и Всеобщим; поэтому, сам по себе, он не может быть объяснением космоса, в котором его уму, жизни и телу явно отводится очень незначительная роль. Однако он обнаруживает, что видимый космос тоже не самодостаточен и не объясняется даже своими невидимыми материальными силами; ибо и в мире, и в себе человек обнаруживает много такого, что превосходит их и по отношению к чему они кажутся лишь фасадом, внешней оболочкой или даже искажающей маской. Ни его интеллект, ни его интуитивные прозрения, ни его чувства не могут обойтись без некоего Единого или Единства, с которым у этих мировых сил и у него самого может быть какая-то связь, поддерживающая их и наделяющая их реальностью. Он чувствует, что внутри, позади и вокруг всего видимого космоса должно быть некое Бесконечное, вмещающее эти конечные формы, обеспечивающее гармонию, взаимодействие и сущностное единство множества не похожих друг на друга вещей. Его ум нуждается в Абсолюте, от которого зависит существование всех этих бесчисленных и конечных феноменов, в высшей Истине вещей, в созидательной Энергии или Силе или Существе, порождающем и поддерживающем во вселенной все эти бесчисленные существа. Как бы он это ни называл, ему нужно достичь Высшего, Божественного, Первопричины, Бесконечного и Вечного, Неизменного, Совершенного, к которому всё влечётся и стремится, или Всеобщего, к которому незримо и вечно сводится вся совокупность вещей и без которого их существование стало бы невозможным.

Но, на самом деле, даже этот Абсолют он не может утвердить в качестве единственной реальности, исключив два других элемента; ибо таким образом он просто попытается избавиться от проблемы, которую призван решить, и он сам и вселенная останутся необъяснимой мистификацией или бессмысленной мистерией. Благодаря такому решению определенная часть его интеллекта может успокоиться и получить долгожданный отдых, как успокаивается его физический ум, с легкостью соглашаясь с отрицанием Запредельного и обожествлением материальной Природы; но его сердце, его воля, самые сильные и мощные части его существа остаются ненужными, бессмысленными или лишенными своего предназначения или становятся просто случайным феноменом, бесплотной и беспокойной тенью, мятущейся на фоне вечной неподвижности чистого Существования или среди вечной бессознательности вселенной. Что касается космоса, то в рамках детально разработанной доктрины, в которой особое и исключительное значение придается Бесконечному, он становится угрожающей и пугающей, но все же реально не существующей аномалией, болезненным и печальным парадоксом, вводящим в заблуждение своим обманчивым очарованием, удивительной и чудесной гармонией и красотой. Или же он представляется бесцельной игрой бессознательной, но четко организованной Энергии, а человеческое существо превращается во временную и несущественную аномалию, неизвестно зачем и почему возникшую в этой бессмысленной и необъятной бесконечности. При таком подходе сознанию и энергии, проявившимся в мире и человеке, никогда не достичь достаточной полноты: уму необходимо найти некое объединяющее начало, то, благодаря чему Природа достигает полноты в человеке, человек – в Природе и оба обнаруживают себя в Боге, поскольку Божественное, в конце концов, становится зримым как в человеке, так и в Природе.

Мы не придем к Знанию, не приняв и не осознав единства Бога, Человека и Природы; именно осознанию их целого и неделимого единства открывается растущее глубинное сознание индивида, и именно его он должен достичь, чтобы стать самодостаточным и совершенным. Ибо без осознания единства ни один из этих трех элементов не может быть познан полностью; каждый проявляет себя во всех своих аспектах, только находясь в единстве с двумя другими. И, наоборот, когда мы постигаем каждый во всей его полноте, все три интегрируются в нашем сознании и становятся едины; только тогда, когда знание всеобъемлюще и лишено фрагментарности, всё познанное складывается в одну целостную картину. В противном случае, только разделяя и исключая два элемента из трех, мы можем прийти к какому-то подобию единства. Поэтому человек должен расширять свое знание о себе, свое знание о мире и свое знание о Боге до тех пор, пока оно не достигнет всеохватывающей полноты и он не осознает, что все три элемента пребывают друг в друге и едины. Ибо, пока он знает их лишь частично, будет присутствовать неполнота, приводящая к разделению, и пока он не сможет осознать их неделимое и всепримиряющее единство, ему не удастся познать их всеобъемлющую истину или фундаментальные смыслы существования.

Это не означает, что Всевышний не самосущ и не самодостаточен; Бог существует сам по Себе, а не в зависимости от человека или от космоса, в то время как человек и космос существуют в зависимости от Бога и они, сами по себе, если и могут существовать, то только благодаря единству собственного бытия с бытием Бога. Но, тем не менее, они являются проявлением силы Всевышнего, и даже на уровне Его вечного существования их духовная реальность должна так или иначе присутствовать или подразумеваться, поскольку без этого их проявление стало бы невозможным, а если и возможным, то бессмысленным. То, что возникает на земле как человек, является индивидуализированной формой Божественного; Божественное, переходя на уровень множества, становится «Я» всех индивидуальных существ.[18] И именно через познание себя и мира человек познаёт Бога и никак иначе. Не отрицая проявление Бога, а избавляясь от своего неведения относительно него и плодов этого неведения, он наилучшим образом может возвысить и объединить всё своё бытие и сознание, энергию и радость бытия с Божественным Существованием. Он может сделать это, используя в качестве инструмента как свое собственное существо (одну форму проявления), так и вселенную (другую форму проявления). Используя только свое собственное существо, он может индивидуально погрузиться в Неопределимое или он может утратить свою индивидуальность либо в безличности универсального бытия, либо в динамическом «я» универсального Сознания-Силы; он исчезает в универсальном «я» или становится безличным каналом космической Энергии. Равно используя в качестве инструментов и себя, и вселенную и постигая через них и за ними все аспекты Божественного, он превосходит собственное существо и вселенную и, благодаря этому выходу за их пределы, достигает знания и исполнения их высшего предназначения: он осознаёт, что Божественное находится внутри него, чувствуя в то же время себя окруженным, пронизанным, наполненным, объятым Божественным Бытием, Сознанием, Светом, Силой, Восторгом, Знанием; он осознаёт Бога в себе и Бога во вселенной. Благодаря Всеведенью, он понимает, зачем он был создан и почему, став совершенным, он оправдает и исполнит предназначение творения. Все это становится совершенно реальным и осуществимым благодаря восхождению в супраментальную и высшую сверхприроду и нисхождению ее сил в проявление; и хотя эта цель все еще далека и труднодостижима, истинное знание может стать субъективно реальным благодаря духовному восприятию или духовному отклику в ментально-витально-телесной Природе.

Но эту духовную истину и подлинную цель своего существования человек начинает осознавать только на поздних этапах своего путешествия: ибо, восходя по эволюционным ступеням Природы, он сначала должен утвердить, сделать четко выраженной и многогранной свою индивидуальность, обладать полностью сформированной и сильной личностью. Поэтому поначалу он в основном занят своим эго. На этом эгоистическом этапе своего развития для него нет ничего важнее себя, мир же и другие люди если и важны, то только как средства и возможности его самоутверждения. Бог на этой стадии тоже не так важен для него, как он сам, и поэтому в примитивных цивилизациях, на начальных стадиях религиозного развития Бог или боги существуют для человека, становятся высшими посредниками, способствующими удовлетворению его желаний, силами, помогающими ему заставить мир, в котором он живет, удовлетворять его нужды, потребности и амбиции. На своем собственном месте это преимущественно эгоистическое развитие со всеми его грехами, неистовством и дикостью ни в коем случае не должно рассматриваться как зло или ошибка Природы; всем этим неизбежно сопровождаются первые усилия человека, направленные к поиску собственной индивидуальности и ее полному освобождению из плена низшего подсознательного, на уровне которого индивидуум подавлен массовым сознанием мира и полностью подчинен механическим процессам Природы. Человек, индивидуум, должен утвердить и противопоставить свою индивидуальность Природе, стать полностью самим собой, развить свои практические, познавательные и гедонистические способности, чтобы приложить их к ней и к миру со всевозрастающими мастерством и силой; его себялюбивый эгоизм дается ему в качестве средства для решения этой первоочередной задачи. Пока он таким образом не разовьет свою индивидуальность, свою личность, свою независимость, свою самостоятельность, он не сможет приступить к решению еще более сложных задач, стоящих перед ним, или успешно приложить свои способности к достижению более высоких, масштабных и божественных целей. Не утвердив себя в Неведении, ему не обрести совершенного Знания.

Ибо подъем из Бессознательного начинается благодаря работе двух факторов – тайного космического сознания и внешне проявленного индивидуального сознания. Для внешнего человека тайное космическое сознание остается тайным и скрытым; оно обнаруживает себя, создавая отдельные объекты и существа. Но, создавая отдельный объект или тело и ум индивидуального существа, оно создает также коллективные силы сознания, представляющие собой огромные субъективные формации космической Природы; однако оно не наделяет их отдельным структурированным телом и умом и предоставляет каждой формации, в качестве орудия, группу индивидуумов, то есть формирует для нее групповой ум и изменчивое, но тем не менее очень устойчивое групповое тело. Следовательно, это групповое формирование может становиться все более и более сознательным только с ростом сознательности составляющих его индивидов; внутренний рост коллективного существа, в отличие от его внешней силы и способности к экспансии, напрямую зависит от развития индивидуума и невозможен без него. Индивидуум важен вдвойне, так как именно через него космический дух создает свои коллективные единицы и придает им своеобразие и динамизм и через него же он поднимает Природу из Бессознательности к Сверхсознательности и, делая ее все более и более возвышенной, готовит к встрече с Трансцендентным. В человеческой массе сознание близко к Бессознательному; свойственные ему движения подсознательны, неясны, неопределенны, поэтому необходим индивид, который мог бы их выявить, выразить, вывести на свет, упорядочить и сделать эффективными. Само по себе, массовое сознание приходит в движение под воздействием смутных, наполовину оформленных или неоформленных сублиминальных и, как правило, подсознательных импульсов, поднимающихся на поверхность; на его уровне царит слепое или почти слепое единодушие, удерживающее индивида в рамках общего движения и не позволяющее ему выбиваться из него: если такой человек и мыслит, то лозунгами, девизами, призывами, банальными идеями (которые могут быть плохо или хорошо сформулированы), оперирует расхожими, традиционными или общепринятыми представлениями; он действует если не инстинктивно или импульсивно, то подчиняясь стадному чувству или менталитету и закону толпы. Если масса находит лидера или нескольких ярких лидеров, способных воплощать, выражать, направлять и организовывать ее сознание, жизнь и деятельность, то она может стать чрезвычайно действенной и эффективной; внезапно возникающие таким образом массовые движения временами могут быть столь же неудержимы, как лавина или ураган. Если сублиминальной коллективной формации удается создать устойчивую традицию или найти группу, класс или лидера, способных воплотить ее дух и намерения, то подавление индивида или его полное подчинение массовому сознанию может придать обществу или нации чрезвычайную практическую эффективность; за мощью милитаристских государств и обществ с суровой и мобилизующей культурой, жестко навязываемой их членам, за успехом великих завоевателей присутствует этот тайный механизм Природы. Но это только эффективность внешней жизни, а внешняя жизнь не является высшим или последним словом нашего бытия. В нас есть ум, душа и дух, и реальная ценность нашей жизни невысока, если в ее глубинах не растет сознание, не развивается ум и если жизнь и ум не являются выражением, орудием, средством освобождения и всемерного воплощения души, внутреннего Духа.

Но развитие ума, рост души, даже ума и души коллектива, зависят от индивидуума, от предоставления ему достаточной свободы и независимости, от его индивидуальной способности выражать и воплощать то, что еще не выражено в массе, то, что еще не развилось из подсознания, не проявилось изнутри или не снизошло из Сверхсознания. Коллектив является массой, полем роста; индивид – провозвестником правды, организатором, творцом. Смешиваясь с толпой, индивид утрачивает свое внутреннее руководство и становится клеткой общественного тела, которая подчиняется коллективной воле или идее или массовому побуждению. Он вынужден отстраняться, утверждать свою независимость, свою обособленность от целого, самостоятельность и своеобразие своего ума, поднимающегося над средним ментальным уровнем, своей жизни, отличающейся от единообразного коллективного существования, аналогично телу, уже обретшему черты, делающие его по-своему уникальным и неповторимым. И, в конечном итоге, ему, чтобы найти себя, приходится углубляться в себя и, только найдя себя, он сможет стать духовно единым со всеми; если он пытается достичь этого единства на уровне ума, на уровне жизни, на уровне тела, не обладая при этом достаточно развитой индивидуальностью, он может быть поглощен массовым сознанием, может так и не реализовать до конца потенциал своей души, своего ума, своей жизни, превратившись в простую клетку коллективного тела. В результате такого поглощения коллективное существо может стать сильным и могущественным, но, скорее всего, оно утратит свою пластичность и остановится в своем развитии: великих эволюционных прорывов человечество, как правило, добивалось в тех сообществах, где поощрялась инициатива и ментальная, витальная или духовная активность индивида. Природа изобрела эго для того, чтобы индивид мог обособиться от бессознательности или подсознательности массы и стать независимым живым умом, жизненной силой, душой, духом, взаимодействующим с окружающим миром, но не поглощенным им и не чувствующим себя вне его беспомощным и неполноценным. Ибо индивид, даже являясь частью космического целого, представляет собой и нечто большее, он – душа, низошедшая из Трансцендентного. Эту свою глубинную суть он не может проявить сразу, поскольку он слишком близок к космической Бессознательности и достаточно далек от изначальной Сверхсознательности; он должен осознать себя ментальным и витальным эго, прежде чем сможет осознать себя душой и духом.

Хотя осознать себя обособленной личностью это еще не значит познать себя; истинная духовная личность не является ментальным эго, витальным эго и телесным эго: поначалу человек не столько познаёт себя, сколько утверждает свою волю, силу и эгоистическую независимость. Поэтому должно прийти время, когда он должен будет проникнуть за сумрачный покров своей эгоистической личности и попытаться познать себя; он должен приступить к поиску истинного человека: иначе его образование в школе Природы ограничится начальными классами и он не сможет освоить ее более сложные и фундаментальные предметы; как бы ни были значительны его практические знания и внешняя эффективность, он останется лишь высокоразвитым животным. Сначала он должен заняться психологическими исследованиями и изучить каждый элемент своего природного существа – эго, ум с его инструментами, жизнь и тело, чтобы, в конце концов, понять, что все его существование невозможно объяснить только работой этих элементов и что цель этого существования заключается не в эгоистическом самоутверждении и самоудовлетворении, а в чем-то другом. Он может искать это объяснение и эту цель в Природе и человечестве и, таким образом, приближаться к открытию того, что он един со всем, что он видит вокруг себя: он может искать их в высшей природе, в Боге и, таким образом, приближаться к осознанию своего единства с Божественным. В реальной жизни он пытается следовать обоими путями и, постоянно колеблясь, неизменно стремится ограничиться очередным решением, кажущимся, с точки зрения всевозможных фрагментарных открытий, сделанных им на этом двойственном пути поисков и находок, наиболее приемлемым и оптимальным.

Но, какие бы цели он ни преследовал, на этой стадии именно себя он настойчиво пытается обнаружить, постичь и осознать; его знание Природы, его знание Бога лишь способствуют его самопознанию, совершенствованию его существа, достижению высшей цели его индивидуального субъективного бытия. Познание Природы и космоса может принять форму познания и подчинения себя – в ментальном и витальном смысле – и подчинения окружающего мира. Познание Бога может принять аналогичную форму (но мир и «я» будут уже пониматься в более высоком, духовном смысле) или же превратиться в столь знакомый и желанный религиозному уму поиск индивидуального спасения, либо благодаря вознесению на небеса после смерти, либо благодаря растворению обособленного эго в высшем «Я» или высшем «Не-я» – погружению в блаженство Абсолюта или Нирваны. Хотя, какую бы форму этот поиск ни принимал, всегда именно индивид стремится индивидуально познать себя и смысл своего обособленного существования, а все остальное – даже альтруизм, любовь к человечеству и служение ему, полное самоотречение или аннигиляция себя – становится (как бы тонко это ни маскировалось) средствами, способствующими достижению этой единственной цели его повзрослевшей личности. Будь это просто расширенной формой эгоизма (что может показаться на первый взгляд), подлинным центром человеческого существа стало бы изолированное эго, сохраняющееся в нем до самого конца или до тех пор, пока он не освободится от него путем растворения в неопределимой вечности Бесконечного. Но позади этого поиска существует более глубокая тайна, объясняющая его индивидуальность и ее требования, тайна духовной и вечной личности, тайна Пуруши.

Именно из-за наличия духовной Личности, Божественности в индивидууме это совершенствование или освобождение – называемое на Западе спасением – должно быть индивидуальным, а не коллективным; ибо любое совершенство общества может прийти только благодаря совершенству составляющих его индивидов. Именно потому, что индивид является Тем, ему чрезвычайно важно найти себя. В результате полного предания и подчинения себя Всевышнему именно он, благодаря совершенному самопожертвованию, достигает совершенного самопознания. Избавляясь от ментального, витального, физического и даже духовного эго, именно бесформенная и безграничная Личность погружается в собственную бесконечность и наслаждается покоем и радостью этого освобождения. Ощущая, что он является ничем и никем, или всем и каждым, или Единым, который абсолютен и превосходит все, именно Брахман в индивидууме осуществляет это грандиозное слияние или это чудесное соединение – Йогу – вечной частицы своего бытия с широкой и всеобъемлющей или высшей и все превосходящей целостностью своего вечного существования. Выйти за пределы эго необходимо, но невозможно выйти за пределы своего «я» – разве что только обнаруживая его трансцендентность и универсальность. Ибо «я» не является эго; оно едино со Всеобщим и с Единым и, обнаруживая его, именно Всеобщего и Единого мы обнаруживаем в себе: противостояние, обособленность исчезают, но «я» – духовная реальность – остается, будучи неразрывно слитым с Единым и Всеобщим благодаря этому освобождающему исчезновению.

Поэтому более высокое самопознание начинается тогда, когда человек оставляет свои заботы, связанные с отношением Природы и Бога к его поверхностному существу, его наиболее внешнему «я». Первый шаг заключается в том, чтобы понять, что помимо жизни есть нечто еще, ощутить свое вечное существование во времени, осознать, конкретно почувствовать ту субъективную непрерывность, которая зовется бессмертием души. Когда человек знает, что существуют состояния или планы бытия за пределами материального мира, что у него за спиной и впереди множество жизней, что, по крайней мере, он существовал до рождения и будет существовать после смерти, он на пути к тому, чтобы, благодаря расширению своего сознания за пределы текущей жизни и осознанию собственной вечности, избавиться от своего неведения во Времени. Второй шаг заключается в том, чтобы понять, что то, что он осознаёт в своем внешнем бодрствующем состоянии, еще не все его существо, и начать исследовать бездны Бессознательного, глубины подсознательного и сублиминального, а также восходить на высоты сверхсознательного; так он начинает избавляться от другой формы неведения – психологического незнания себя. Третий шаг заключается в том, чтобы обнаружить в себе нечто, отличное от инструментальных ума, жизни и тела, – не только бессмертную и непрерывно развивающуюся индивидуальную душу, поддерживающую природу, но и вечное и неизменное «я» и дух, а также заняться изучением разных уровней своего духовного бытия, продолжая до тех пор, пока не выяснится, что все в человеке является выражением духа, и пока не будет найдено звено, соединяющее его высшее и низшее существование; так он начинает преодолевать еще одну форму неведения – структурное незнание себя. Обнаруживая «я» и дух, он обнаруживает Бога; он чувствует, что существует «Я», которое превосходит всё временное: он, пребывая в космическом сознании, начинает прозревать это «Я» в виде божественной Реальности, находящейся позади Природы и этого мира существ; его ум начинает осмысливать или ощущать Абсолютное, разнообразными ликами которого являются «я», индивидуум и космос; сдавливающая его хватка космического, эгоистического и изначального неведения начинает слабеть. Пытаясь преобразовать свое существование в соответствии с открывающимся ему знанием о себе, он постепенно начинает по-другому смотреть на мир, изменяет свои жизненные мотивации, помыслы и поступки; его практическое незнание себя, своей природы и целей своего существования уменьшается: он ступает на путь, позволяющий выйти из лжи и страдания ограниченной и фрагментарной жизни и достичь совершенного обладания и наслаждения подлинным и полноценным существованием.

В процессе этого познания он постепенно осознаёт единство трех исходных категорий – Бога, Человека и Природы. Ибо, во-первых, он обнаруживает, что в своем проявленном бытии он един с космосом и природой; поскольку ум, жизнь и тело, душа во Времени, сознательное, подсознательное и сверхсознантельное, как бы они ни взаимодействовали и к каким бы результатам ни приводило это взаимодействие, относятся к категории космоса и Природы. Но он также обнаруживает, что на уровне той реальности, которая стоит за ними и поддерживает их, он един с Богом; ибо, говоря «Бог», мы имеем в виду Абсолют, Дух, вневременное и внепространственное «Я», а также «Я» проявленное в космосе, Владыку Природы, и на уровне всего этого его собственное существо восходит к Богу и исходит из Него; он является Абсолютом, «Я», Духом, отождествленным с собственной множественностью в космосе и скрытым в Природе. В процессе обеих этих реализаций он обнаруживает свое единство с другими душами и существами – относительное единство в Природе, поскольку он един с ними на уровне ума, жизни, материи, души, каждого космического принципа и результата (несмотря на все различия в энергии и ее деятельности, в характеристике принципов и результатов), и абсолютное в Боге, поскольку единый Абсолют, единое «Я», единый Дух порождает, управляет и наслаждается бесконечным многообразием всех существ и вечно является их Первоосновой. Единство Бога и Природы не может не стать для него очевидным: ибо, в конце концов, он обнаруживает, что именно Абсолют является всеми этими относительными феноменами; он видит, что каждый принцип является проявлением Духа; он обнаруживает, что именно «Я» стало всеми этими становлениями; он чувствует, что именно Шакти или Сила бытия и сознания Владыки всех существ является Природой и действует в космосе. Так, в процессе самопознания мы обнаруживаем то, что, будучи познанным, делает нас едиными со всем сущим и что, будучи обретенным, позволяет обладать и наслаждаться всем на уровне нашего субъективного существования.

И, в равной степени, познание вселенной, в силу этого единства, тоже должно привести ум человека к аналогичному откровению. Ибо, зная Природу как Материю, Силу и Жизнь, он будет вынужден изучить взаимодействие всех этих принципов с ментальным сознанием, и как только он постигнет подлинную природу ума, он неизбежно увидит, что скрывается за внешней видимостью вещей. Он должен обнаружить волю и разум, стоящие за работой Силы и обусловливающие материальные и витальные феномены; он должен почувствовать, что они одни и те же на уровне бодрствующего сознания, подсознания и сверхсознания: он должен найти душу в теле материальной вселенной. Исследуя Природу через те категории, которые позволяют ему осознать свое единство со всем остальным космосом, он обнаружит Сверхприроду за всем внешним и видимым, высшую силу духа во Времени и за пределами Времени, в Пространстве и за пределами Пространства, сознательную Силу «Я» и Абсолюта, позволяющую первому становиться всеми формами становления, а второму – проявлять все относительные феномены. Иными словами, он познает ее не как материальную Энергию, Жизненную Силу, Ментальную Энергию (которые являются только различными аспектами Природы), а как мощь Знания-Воли Божественного Владыки бытия, Сознание-Силу самосущего Вечного и Бесконечного.

Поиск человеком Бога, становящийся, в конце концов, самым захватывающим и увлекательным, начинается с его первых неуверенных попыток познать Природу и смутного ощущения, что в ней и в нем есть что-то незримое. Даже если религия начинается с анимизма, поклонения духам или демонам, обожествления природных сил (на чем настаивает современная Наука), в этих первоначальных формах лишь бесхитростно воплощается подсознательное интуитивное восприятие, неясное и невежественное ощущение скрытых влияний и бесчисленных сил или же смутное чувство, что тому, что кажется нам бессознательным, присуще бытие, воля, ум, что позади видимого находится невидимое, а в вещах тайно пребывает сознательный дух, наполняющий собой каждое действие энергии. Смутность, примитивность и неадекватность первичного восприятия совсем не лишают ценности и истинности этот великий поиск человеческого сердца и ума, поскольку все наши искания – в том числе и научные – неизбежно начинаются с неясного восприятия скрытых реалий и мало-помалу приближают нас ко все более и более отчетливому видению Истины, которая поначалу бывает окутана и скрыта мглой Неведения. Антропоморфизм является символическим подтверждением той истины, что человек это уменьшенный образ Бога, что существуют одно тело и одна душа всего сущего и что человечность, пусть и относительная, на сегодняшний день, является наиболее полной формой богопроявления, а божественность – проявлением в совершенном виде того, что в человеке несовершенно. То, что он повсюду видит себя и поклоняется этому как Богу, тоже верно; но в данном случае, в силу присущего ему Неведения, он снова упрощает и несколько искажает истину того, что он и Всевышний едины, что в нем частично отражается То и что обнаружение своего более великого «Я» повсюду означает обнаружение Бога и прикосновение к Реальности в вещах, Реальности всего существования.

Единство, скрывающееся за различиями и разногласиями, является тайной причиной разнообразия человеческих философий и религий; ибо каждый богослов или философ улавливает некий образ или некую деталь, касается какой-то грани единой Истины или описывает один из множества ее аспектов. Они могут смутно воспринимать материальный мир как тело Божественного, или жизнь – как великое дыхание Божественного Существования, или все вещи – как мысли космического Ума, или осознавать, что существует Дух, превосходящий все эти вещи и являющийся их более тонким, но все же более чудесным источником и создателем, – они могут находить Бога только в Бессознательном или придавать ему образ единого Сознающего в бессознательных вещах или невыразимого сверхсознательного Существования, для достижения которого нужно оставить земное бытие и свести на нет активность ума, жизни и тела, или, преодолев разделение, они могут увидеть, что Он одновременно является и всем этим, и бесстрашно согласиться с далеко идущими последствиями этого видения; они могут без каких-либо ограничений поклоняться Ему как космическому Существу или, подобно позитивистам, ограничить Его и себя человеческими рамками, или, наоборот, будучи очарованными видением вневременного и внепространственного Неизменного, отвернуться от Него в Природе и Космосе; они могут почитать и славить Его то в причудливых или в приукрашенных, то в возвеличенных формах человеческого эго или за то, что Он обладает всеми теми качествами, к которым стремится человек, – за Его Божественность, представляющуюся им великой Силой, Любовью, Красотой, Праведностью или Мудростью; они могут воспринимать его как Господа Природы, Отца и Создателя, или как саму Природу и вселенскую Мать, искать Его как Возлюбленного, влекущего к себе все души, или служить Ему как тайному Владыке всех трудов, поклоняться единому Богу или многоликому Божеству, одному божественному Человеку или одному Божественному во всех людях или, осуществляя более масштабный поиск, обнаружить Единого, чье присутствие позволяет объединиться в сознании или в трудах или в жизни со всеми существами, со всеми вещами во Времени и Пространстве, с Природой и ее влияниями и даже с ее неодушевленными силами – но, как бы Он ни воспринимался, подспудная скрытая истина должна всегда оставаться той же самой, поскольку не существует ничего, кроме этого единственного Божественного Бесконечного, которого все ищут. Поскольку всё есть этот Единый, в человеческих подходах к его постижению должно присутствовать бесконечное разнообразие; если бы человек не приближался к Богу столь разнообразными путями, он никогда бы не смог познать Его полностью. Но величайшая интеграция знания становится возможной только тогда, когда оно достигает своих высочайших уровней. Мудрейшим является тот, кто обладает самым высоким и самым широким видением; благодаря такому видению познаваемое слагается в одно всеобъемлющее и осмысленное целое. Все религии становятся различными подходами к одной Истине, все философии – взглядами на разные аспекты одной Реальности, все науки сливаются в одну высшую Науку. Ибо то, что мы ищем с помощью ума, чувств и сверхчувственного восприятия, наиболее полно обнаруживается в единстве Бога, человека, Природы и всего, что есть в Природе.

Брахман, Абсолют является Духом, вневременным «Я» и «Я», властвующим над Временем, Владыкой Природы, создателем и вседержителем космоса, присутствующим во всех существах, Душой, из которой выходят и в которую возвращаются все души, – такова истина Бытия, если исходить из высочайших представлений человека о Боге. Тот же самый Абсолют, зримо пребывающий во всех относительных феноменах, Дух, воплощающийся в космическом Уме, Жизни и Материи и настолько полно превращающий Природу в свое второе, энергетическое «я», что всё, что она вроде бы творит, становится «Я» и Духом, по-разному проявленным в Его собственном бытии в понятных его сознательной силе образах ради Его наслаждения разнообразными аспектами Собственного существования, – такова истина бытия, к которой познание Природы и космоса ведет человека и к которой он приходит, объединяя свое знание Природы со знанием Бога. Эта истина Абсолюта совсем не отрицает циклического развития вселенной, а наоборот, объясняет его. Именно Самосущее Бытие становится всем видимым становлением; все эти существа обнаруживают в «Я» свое вечное единство, постигая истину древней формулы: «Я есть Он». Космическая энергия является не чем иным, как сознательной силой этого самосущего «Я»: благодаря этой энергии оно, при посредничестве универсальной природы, облекается в бесчисленные формы; а с помощью своей божественной природы оно, охватывая и одновременно превосходя универсальное, может достичь в каждой из них индивидуального осознания своего собственного изначального существования, и тогда его присутствие и силу человек начинает ощущать в себе, во всем и в своих отношениях со всем, – такова истина бытия, к которой, расширяясь, восходит человек, полностью постигая себя в Боге и Природе. Благодаря тройственному знанию – полному знанию себя, полному знанию Бога и полному знанию Природы – ему становится ясна его высокая цель и предназначение, а в усилиях и трудах человечества начинает просматриваться грандиозный замысел. Сознательное единение Бога, Души и Природы в сознании человека закладывает незыблемые основы его совершенства и примирения им всех существующих противоречий: так он достигает своей максимальной высоты и широты, состояния божественного сознания и божественной жизни, которое становится основой и отправной точкой для его беспрепятственного развития и совершенного познания себя, мира и Бога.

Глава XVIII

Эволюционный процесс – восхождение и интеграция

Поднимаясь от вершины к вершине… он, благодаря Индре, осознаёт цель своего восхождения.

Ригведа[19]

Сын двух Матерей, умножая своё знание, он достигает царственности и величия, он восходит на высочайшие вершины, он утверждается в своём небесном первоисточнике.

Ригведа[20]

С земли я поднялся в срединный мир, из срединного мира я поднялся в небеса, превзойдя уровень небес, я достиг Солнечного мира, царства Света.[21]

Яджурведа[22]

Сейчас, поскольку мы составили достаточно ясное представление о том, в чём заключается смысл эволюционного представления в земной природе и какой характер, в конечном счёте, оно принимает или должно принять, можно и нужно более подробно рассмотреть принципы процесса, в ходе которого был достигнут его нынешний уровень и в рамках которого, по всей видимости, будет осуществляться и протекать, с теми или иными изменениями, его финальная стадия, его переход от всё ещё преобладающего ментального неведения к супраментальному сознанию и интегральному знанию. Ибо мы обнаруживаем, что общие закономерности работы космической Природы всегда одни и те же, поскольку они обусловлены Истиной вещей, которая, даже будучи бесконечно разнообразной в своём внешнем проявлении и практическом применении, на уровне своих базовых принципов остаётся неизменной. Сразу же становится ясно, что, поскольку мы имеем дело с эволюционным переходом от материальной Бессознательности к духовному сознанию – эволюционным самосозиданием Духа на фундаменте Материи, – этот процесс должен носить тройственный характер. Эволюция материальных форм, которые, становясь всё более и более высоко и сложно организованными, обеспечивают деятельность сознания, растущего и делающегося всё более и более сложным, восприимчивым и возвышенным, является необходимой физической основой. Эволюционное развитие самого сознания, происходящее на этой основе, и его восхождение на всё более и более высокие уровни представляют собой эволюционный процесс, движущийся по спирали или по восходящей кривой. И, наконец, чтобы эволюция принесла реальные плоды, в процесс также должны быть включены, во-первых, последовательный подъём того, что уже развилось, на следующий достигнутый уровень, во-вторых, более или менее полная трансформация, позволяющая кардинально преобразовывать деятельность всего существа и всей природы, и, в-третьих, интеграция.

Этот тройственный процесс, в конце концов, должен привести к радикальному изменению деятельности, основанной на принципе Неведения, в деятельность Знания и превращению нашей бессознательной основы в полностью сознательную, – пока что подобная сознательность существует только на сверхсознательных для нас уровнях. Каждое восхождение обычно сопровождается частичным изменением и преобразованием старой природы посредством возвышения и подчинения ее новому фундаментальному принципу; бессознательность постепенно превращается в частичную сознательность, в неведение, ищущее всё большего и большего знания и могущества: но на определённом этапе должно быть предпринято восхождение, благодаря которому бессознательность и неведение будут заменены принципом знания, фундаментального истинного сознания, – сознанием Духа. Эволюция в условиях Бессознательности – это начало, эволюция в Неведении – это середина, а завершение – это выход духа в беспредельность своего истинного сознания и развитие в условиях Знания. Мы видим, что именно таковы стадии и закономерности процесса, которому в своей работе до сих пор следовала и, по всей вероятности, будет следовать эволюционирующая Природа. Можно выделить три необходимые стадии её эволюционного процесса: закладка инволюционного основания, содержащего в себе зачатки всего, что должно быть развито, пробуждение и действие в нём или на него всё более и более высоких сил – постепенно выходящих из инволюционного состояния, и, наконец, открытие силы самого высокого порядка, с помощью которой проявляется действие высшего сознания.

Сами условия решения проблемы превращают эволюционный процесс в развитие – в рамках первого сформировавшегося экзистенциального или субстанционального принципа – того, что этот основополагающий принцип содержит в себе в скрытом виде или же принимает в себя извне и, принимая, преобразует; ибо всё, что проникает в него, не будучи частью его природы, неизбежно должно, в силу присущих ему законов, видоизменяться. Этот механизм должен действовать, даже если мы имеем дело с созидательной эволюцией, то есть с постоянным проявлением новых сил существования, не присущих первооснове, а привносимых в неё и принимаемых изначальной субстанцией. Если же, наоборот, в первооснове уже присутствует новый принцип или сила существования – но в свёрнутом, ещё не проявленном или не оформленном виде, – которой предстоит развиться, то при своём проявлении она должна измениться в соответствии с природой и законом основополагающей субстанции: но и она своей энергией, законом своей природы тоже неизбежно изменит эту субстанцию. Более того, если её проявлению способствует нисхождение её собственного принципа, полностью проявленного и действующего в полную силу над полем эволюции, оказывая на него всевозрастающее давление с тем, чтобы овладеть им, то тогда новая сила может установиться в качестве доминирующего принципа и существенно или радикально изменить сознание и деятельность мира, в котором она проявляется или в который она проникает. Но её способность модифицировать, преобразовывать или радикально изменять закон и процессы первичной субстанции, избранной в качестве эволюционной основы, будет зависеть от того глубинного потенциала, который присущ ей. Если она не является силой изначального Принципа Существования и представляет собой не первичную энергию, а лишь вторичное, инструментальное могущество, то тогда ей, вероятнее всего, не удастся осуществить полную трансформацию.

Мы видим, что эволюция разворачивается в материальной вселенной и что основой, изначальной субстанцией, первым устойчивым состоянием вещей, обусловливающим все остальные, является Материя. Ум и Жизнь развиваются в Материи, но их деятельность ограничивается и видоизменяется, поскольку для осуществления своих функций они вынуждены использовать её субстанцию и подчиняться законам материальной Природы. Но одновременно они изменяют то, что используют, и то, чему подчиняются. Ибо, благодаря им, неодушевленная субстанция становится живой, а потом и сознательной; им удаётся превратить её инертность, неподвижность и бессознательность в деятельность сознания, чувств и жизни. Но им не удаётся преобразить её полностью; они не могут сделать эту субстанцию полностью живой или полностью сознательной: смерть становится неизбежным финалом развивающейся жизни; развивающийся ум подвергается материализации и витализации; он корнями уходит в бессознательность, ограничивается неведением; он приводится в движение неконтролируемыми жизненными силами, которые направляют и используют его; физические силы, на которые он вынужден опираться, чтобы выражать себя, превращают его в своеобразный механизм. Это свидетельствует о том, что ни Ум, ни Жизнь не являются изначальной созидательной Силой; они, как и Материя, выступают в роли посредников, простых инструментов, последовательно используемых в ходе эволюционного процесса. Если материальная энергия не является этой изначальной Силой, то тогда мы должны искать её в том, что находится над Умом или Жизнью; должна существовать более глубокая скрытая Реальность, которой, тем не менее, суждено проявиться в Природе.

Изначальная созидательная или эволюционная Сила должна существовать: но хоть Материя и является первичной субстанцией, бессознательная материальная Энергия не может быть этой высшей и изначальной Силой; ибо в этом случае не возникло бы ни жизни, ни сознания, поскольку Бессознательность не способна породить сознание, а неодушевленная Энергия – жизнь. Но поскольку Ум и Жизнь тоже не являются этой Силой, должно существовать некое тайное Сознание, превосходящее Витальное или Ментальное Сознание, Энергия, более основополагающая, чем материальная Энергия. И поскольку это Сознание превосходит Ум, то оно должно быть супраментальным Сознанием-Силой; а поскольку оно является силой субстанции, отличной от Материи, оно должно быть силой того, что является глубинной сущностью и субстанцией всех вещей, силой Духа.

Существует созидательная энергия Ума и созидательная Жизненная Сила, но они представляют собой инструментальные и частичные, а не изначальные и всемогущие силы: Ум и Жизнь, воплощаясь в материальной субстанции, действительно преобразуют её и её энергии, а не просто обусловливаются ими, но степень и способ этого взаимного влияния и преобразования определяются всепроникающим и всеохватывающим Духом через тайный внутренний свет и силу Сверхразума, оккультный гнозис, – скрытое истинное знание себя и всего сущего. Если мы намерены осуществить радикальную и полную трансформацию, то это может быть сделано только благодаря полному проявлению и утверждению закона Духа; его супраментальная или гностическая сила должна проникнуть в Материю и развиться в Материи. Она должна превратить ментальное существо в супраментальное, сделать бессознательное в нас сознательным, одухотворить нашу материальную субстанцию, утвердить закон своего гностического сознания во всём нашем эволюционирующем существе и природе. Это должно стать кульминацией проявления или, по крайней мере, той его стадией, которая, посредством преобразования механизмов Неведения и основ Бессознательности, кардинально изменит характер эволюции. Это эволюционное развёртывание, это постепенное проявление Духа в материальной вселенной, на каждом своём этапе должно считаться с фактом инволюционного присутствия сознания и силы в материальных формах и процессах. Ибо оно происходит в результате того, что скрытые сознание и сила пробуждаются и восходят от принципа к принципу, от уровня к уровню, от энергии к энергии тайного Духа. Но это не просто свободный переход от более низкого состояния бытия к более высокому. Закон деятельности, интенсивность деятельности каждого уровня или энергии при их проявлении обусловливаются не безупречным, чистым и свободным законом их собственной природы или их собственным потенциалом, а частично – предоставленной им материальной структурой, и частично – их собственным состоянием, степенью выраженности, типом сознательности, который им удалось придать Материи. Чем более выражена их сознательность и чем меньше они подчинены Бессознательности, скованы, окутаны и пронизаны её влиянием, тем более они действенны и эффективны. Эволюционно проявленный ум является не чистым и свободным умом, а умом, который омрачён и подавлен окутывающим его неведением, который трудится и пытается отыскать в этом неведении крупицы знания. Всё зависит от состояния сознания, от того, насколько оно развито или не развито, проявлено или не проявлено, – оно почти не проявлено в бессознательной материи, мало-помалу начинает самостоятельно проявляться в первых или примитивных формах материальной жизни, сознательно развивается (сталкиваясь со значительными ограничениями и трудностями) в уме животного и должно полностью развиться благодаря пробуждению Сверхразума в воплощенном ментальном существе и природе.

Эволюционирующее Сознание, достигая очередного уровня, порождает соответствующий класс существ – сначала появляются материальные формы и силы, за ними – растительная жизнь, потом – животные и первобытный человек, затем – развитые человеческие существа и, наконец, более или менее развитые духовные существа: но, в силу непрерывности эволюционного процесса, между разными стадиями эволюции не существует чётких границ; каждая новая эволюционная ступень или новая формация включает в себя все предыдущие стадии. Животное включает в себя живую и неживую Материю; человек включает в себя оба вида Материи, а также животное существование. И всё-таки, в результате переходных процессов между разными типами существ появляются определённые границы, или же их разграничивает Природа в процессе перехода от одного вида к другому, наделяя определёнными природными свойствами и стереотипами поведения: но каждое такое разграничение необходимо, скорее, для предотвращения падения того, что развилось, на более низкий уровень, и оно совсем не отрицает и не нарушает непрерывности эволюции. Эволюционирующее Сознание переходит с одного уровня на другой или от одного этапа к другому либо за счёт незаметного процесса, либо некоего скачка или кризиса или даже вмешательства свыше – своеобразного нисхождения, побуждения, влияния с более высоких планов Природы. Но какими бы ни были средства, Сознанию, тайно пребывающему в Материи, незримому Обитателю, удаётся расти и восходить всё выше и выше, поднимая свои былые формации на уровень нынешних и готовя и те, и другие к дальнейшему подъёму. Таким образом, заложив сначала фундамент в виде материального бытия, материальных форм, сил, структур – в которых оно, на первый взгляд, пребывает в глубоком забытьи, хотя, на самом деле, как нам теперь известно, действует на подсознательном уровне, – оно способно породить жизнь и живых существ, породить ум и ментальных существ в материальном мире и поэтому должно быть способно породить в нём Сверхразум и супраментальных существ. Благодаря этому последовательному развёртыванию был достигнут нынешний этап эволюции, которая не может остановиться на человеке, являющемся её кажущимся венцом, и должна достичь своей подлинной вершины; ибо, сам по себе, человек – это переходное существо, находящееся в критической точке всего эволюционного становления.

В каждый момент эволюции, в силу её непрерывности, в ней должно присутствовать прошлое с его фундаментальными и всё ещё заметными результатами, настоящее, в котором намеченные ею результаты находятся в процессе становления, и будущее, в котором должны проявиться ещё неразвитые силы и формы бытия, пока не наступит полное и совершенное проявление. К прошлому относится период медленной и трудной подсознательной работы, имеющей внешние результаты, – период бессознательной эволюции; настоящее – это промежуточная стадия, неуверенное восхождение по спирали, в ходе которого человеческий ум используется тайной эволюционной Силой бытия и участвует в её работе, не совсем понимая, в чём она заключается, – на этом этапе эволюция постепенно становится сознательной; будущее должно представлять собой всё более и более сознательную эволюцию духовного существа, достигающего, благодаря проявлению гностического принципа, состояния полной динамической самоосознанности.

Первичная основа этого проявления, создание материальных форм, сначала бессознательных и неодушевленных, затем живых и мыслящих, появление всё более и более сложных организмов, способных выражать всё большую силу сознания, были изучены Наукой с физической стороны, со стороны формообразования; внутренняя же сторона, сторона сознания осталась практически неизученной, – в немногочисленных исследованиях внимание, скорее, уделялось её физическому основанию и внешнему инструментарию, а не усложняющейся работе самого Сознания. И хотя непрерывность эволюции очевидна – ибо Жизнь появляется в результате развития Материи, Ум – в результате развития субментальной Жизни, Интеллект – в результате развития витального и чувственного ума, – разрыв между одним уровнем сознания и другим, в восходящей иерархии планов сознания, нам кажется столь огромным, что возникающую между ними пропасть на наш взгляд невозможно ничем заполнить, ни перепрыгнуть; нам не удаётся обнаружить каких-либо убедительных и конкретных доказательств перехода от одного уровня к другому или того способа, с помощью которого он осуществлялся. Даже во внешней эволюции, даже в развитии физических форм, где все данные налицо, обнаруживается отсутствие необходимых звеньев, которые так и не удаётся найти; в эволюции сознания ещё труднее объяснить переход с одного уровня на другой, ибо это больше напоминает трансформацию, чем переход. Впрочем, возможно, что вследствие нашей неспособности проникнуть в подсознательное, изучить субментальное или в достаточной мере понять функционирование более примитивного и отличного от человеческого ума, мы не можем выявить мельчайшие градации, существующие не только внутри каждого уровня, но и между ними: ученые, детально изучающие физические данные, были вынуждены признать, что, несмотря на пробелы и недостающие звенья, эволюция всё-таки представляет собой непрерывный процесс; если бы мы смогли аналогичным образом изучить внутреннюю сторону эволюции, мы, вне всякого сомнения, смогли бы понять, как осуществляются эти кардинальные переходы и почему они возможны. И всё же между существами, стоящими на соседних ступенях эволюционной лестницы, действительно существуют настолько радикальные различия, что подъём с одной на другую, скорее, кажется новым творением, чудом преображения, чем естественным и предсказуемым развитием или плавным переходом от одного состояния бытия к другому с отчётливыми и строго последовательными фазами.

Чем выше в своём развитии восходит Природа, тем глубже, но в то же время и уже становятся эти разрывы. Рудиментарные витальные реакции металлов, которые были открыты совсем недавно, по сути, могут быть тождественны витальным реакциям растений, но так называемые витально-физические различия между металлами и растениями столь велики, что первые кажутся нам неодушевленными, а вторые (пусть внешне и не сознательные) могут быть названы живыми существами. Очевидно, что высокоразвитое растение и примитивное животное разделяет ещё более глубокая пропасть, ибо первому не присущи видимые или даже рудиментарные ментальные операции, а второе обладает умом: в растении ментальное сознание не пробуждено, хотя и имеется спектр витальных реакций, подспудный, подсознательный или, возможно, лишь субментальный трепет чувств, кажущийся нам чрезвычайно активным; в примитивном животном, хотя его жизнь на подсознательном уровне поначалу менее автоматична и безошибочна, а на новом сознательном уровне детерминирована несовершенным образом, ум всё-таки пробуждён, – формируется сознательная жизнь, происходит переход на качественно новый уровень. Но схожесть феномена жизни у животного и растения, как бы ни отличались они по своей структуре и организации, сужает разрыв между ними, хотя и оставляет его достаточно глубоким. Чтобы перейти от высшего животного к первобытному человеку, нужно пересечь ещё более глубокую, но уже менее широкую пропасть, пропасть, разделяющую чувственный ум и интеллект: ибо, сколько бы мы ни говорили о примитивности дикаря, мы не можем отрицать того факта, что самое примитивное человеческое существо обладает, кроме чувственного ума, эмоциональной витальности и преимущественно практической рассудочности, доставшихся ему в наследство от животного, человеческим интеллектом и способно – пусть и в ограниченной степени – размышлять, обобщать, целенаправленно изобретать, создавать религиозные и этические системы и проникаться соответствующими чувствами – то есть делать всё, на что, в принципе, способен человек как представитель расы; у дикаря аналогичный тип рассудка, и разница только в образовании, воспитании, степени развития его ментальных способностей, потенциала и активности его ума. Но несмотря на все эти разрывы, мы больше не можем предполагать, что Бог или некий Демиург в готовом виде создал все типы и классы существ, наделил их соответствующими телами и сознанием и на этом остановился, увидев, как хороша его работа. Становится очевидным, что сознательная или бессознательная Энергия творения с помощью каких-то средств, приёмов, биологических, физических или психологических механизмов осуществляла поэтапный или быстрый переход от одного типа существ к другому. Возможно, сделав свою работу, она не позаботилась о том, чтобы сохранить в качестве отдельных форм тех существ, которые играли роль переходных звеньев, поскольку они выполняли только эту функцию и в конечном итоге оказались не нужны эволюционирующей Природе. Но такая теория возникновения межвидовых и межтиповых различий не более чем гипотеза, которая пока что не может быть в полной мере подтверждена. Во всяком случае, возможно, что причину этих кардинальных различий следует искать в работе внутренней Силы, а не во внешнем процессе эволюционных переходов; если мы более пристально взглянем на него с этой внутренней стороны, всё непонимание исчезнет и эти переходы станут логичными и даже неизбежными, в силу самого характера и закономерностей эволюционного процесса.

Если мы рассмотрим не научные и физические аспекты, а психологическую сторону вопроса и задумаемся, в чём именно заключаются межтиповые различия, то увидим, что всё дело в переходе сознания к новому принципу существования. Металл ограничен бессознательным и неодушевленным материальным принципом; даже если мы предположим, что он обладает некими реакциями, свидетельствующими о наличии в нём жизни, или, по крайней мере, рудиментарными вибрациями, становящимися в растении жизнью, он всё равно не является типичной формой жизни; он – типичная форма материи. Растение ограничено подсознательной деятельностью витального принципа – не то чтобы оно не было подчинено материи или лишено реакций, становящихся полностью осмысленными только на уровне ума, ибо оно, по-видимому, обладает субментальными реакциями, лежащими в основе нашего наслаждения и боли или влечения и отвращения; оно представляет собой не просто форму материи, а форму жизни и при этом, насколько нам известно, ни в коей мере не является ментально сознательным существом. И человека, и животное можно отнести к ментально сознательным существам; но животное ограничено витальным и чувственным умом и не может его превзойти, человек же своим чувственным умом воспринял свет иного принципа и сформировал интеллект, являющийся как отблеском, так и деградацией Сверхразума, лучом гнозиса, уловленным чувственной ментальностью и искаженным до неузнаваемости: ибо интеллект, подобно чувственному уму, в котором и для которого он работает, не гностичен, а агностичен; он стремится обрести знание, так как не обладает им и в этом в корне отличается от Сверхразума, который изначально содержит знание в себе. Иными словами, в каждой из этих форм существования универсальное бытие ограничивает работу своего сознания определённым принципом или, как в случае перехода от животного к человеку, модификацией одного принципа другим, более высоким, хотя и не высочайшим в иерархии. Именно в процессе этих переходов от одного принципа бытия к другому, качественно новому, и возникают разрывы, пробелы, промежутки и формируются если не все природные различия, то, по крайней мере, те, которые делают один тип существ непохожим на другой.

Но нужно помнить, что это восхождение, этот последовательный переход ко всё более и более высоким принципам не предполагает полного разрыва с нижележащими уровнями, как и пребывание на этих уровнях не означает полного отсутствия более высоких принципов. Это опровергает возражения тех противников теории эволюции, которые исходят из наличия чётких межвидовых различий; ибо если рудименты более высокого творения присутствуют в более низком и качества низкоразвитых существ наследуются более высокоразвитыми, то это само по себе свидетельствует о несомненном эволюционном процессе. Необходимым условием становится работа, доводящая более низкий уровень бытия до такого состояния, когда в нём сможет проявиться более высокий; при достижении этого состояния давление некоего высшего плана, где преобладает новая сила, может способствовать более или менее быстрому и окончательному переходу, совершаемому в результате скачка или серии скачков, на качественно новый уровень, – за медленной, неспешной, незаметной, даже оккультной работой следует резкий переход и эволюционный скачок. Примерно так, по-видимому, и происходит в Природе переход от более низкого уровня сознания к более высокому.

Но, на самом деле, жизнь, разум и Сверхразум уже присутствуют в атоме и осуществляют в нём свою работу, но незримо, тайно, оставаясь скрытыми под покровом подсознательной или внешне бессознательной деятельности Энергии; есть некий животворящий Дух, но внешняя сила бытия, придающая ему облик, – то, что мы можем назвать сформированным или поверхностным существованием, в противоположность имманентному или тайно направляющему сознанию, – захватывается физической деятельностью и настолько поглощается ею, что погружается в стереотипы самозабытья и перестаёт осознавать и себя, и то, что она делает. В этом смысле электрон и атом – вечные сомнамбулы; каждый материальный объект обладает внешним или поверхностным сознанием, вовлеченным и погруженным в форму, дремлющим, кажущимся несознанием, движимым неизвестным и неощутимым внутренним Существованием, – тем, кто, по словам Упанишад, бодрствует в спящих, вселенским Обитателем, – каждой вещи присуще это внешнее скрытое сознание формы, которое, в отличие от сознания человеческой сомнамбулы, никогда не пробуждалось и ещё не готово пробудиться. В растении это сознание формы всё ещё находится в состоянии сна, но сна полного тревожных сновидений, который в любой момент может прерваться, но никогда не прерывается. Так возникает жизнь; иными словами, сила скрытого сознательного бытия настолько интенсифицируется, достигает такой мощи, что формирует или становится способна на новый принцип деятельности, называемый нами витальностью, жизненной энергией. Она становится витально отзывчивой к существованию, хотя и не осознаёт его ментально, и порождает новый спектр активности, превосходящий по сложности и частоте своих вибраций любую чисто физическую активность. Одновременно она оказывается способна воспринимать витальные и физические воздействия со стороны других эволюционных форм и универсальной Природы и превращать их в эти новые вибрации, в движения и феномены скрытого трепета жизни. Этого не могут делать неодушевленные материальные предметы; им не удаётся превратить внешнее воздействие в витальную или какую угодно другую вибрацию. Причина отчасти заключается в том, что их способность к восприятию – которая, если полагаться на данные оккультистов, всё-таки существует, – недостаточно пробуждена и позволяет им только бессознательно воспринимать и незаметно реагировать, а отчасти в том, что энергии, передаваемые в процессе взаимодействия, слишком тонки, чтобы использоваться плотными и грубыми формами неорганической Материи. Жизнь в дереве детерминирована его физическим телом, но она поднимает физическое существование на новый уровень и наделяет его качественно новой вибрацией или спектром вибраций, то есть жизнью.

Переход к уму и чувству, которые свойственны животному, к так называемой сознательной жизни происходит аналогичным образом. Сила бытия настолько интенсифицируется, достигает таких высот, что это позволяет ей сделать возможным или сформировать новый принцип существования (по крайней мере, для мира Материи он явно нов) – ментальность. Животное ментально осознаёт своё собственное существование и существование других, становится способно действовать на более высоком и более тонком уровне, более широко взаимодействовать – ментально, витально и физически – с другими эволюционирующими формами, воспринимая более широкий спектр влияний, возвышает физическое и витальное существование и превращает всё, что ему удаётся получить в ходе внешнего взаимодействия, в чувственные и витально-ментальные вибрации. Оно чувствует тело, оно чувствует жизнь, а также оно чувствует ум; ибо для него характерны не только бессознательные нервные реакции, но и сознательные ощущения, воспоминания, побуждения, желания, эмоции, ментальные ассоциации, зачатки понимания, мышления, намерения. Оно даже обладает некоей практической разумностью, основанной на памяти, ассоциативных связях, нуждах и потребностях, а также наблюдательностью и сообразительностью; оно способно хитрить, просчитывать, планировать; оно может что-то выдумывать, в определённой степени приспосабливать свои выдумки к внешним условиям, более или менее адекватно отвечать требованиям новой обстановки. Животное руководствуется уже не только полусознательным инстинктом; его сознание становится предтечей человеческого разума.

Но когда мы переходим к человеку, мы видим, что то, что раньше было бессознательным или полусознательным, начинает становиться сознательным; олицетворяемый им мир начинает в нём обнаруживать и постигать свою природу. Высокоразвитое животное, в отличие от наиболее примитивных животных форм (которые в основном всё ещё бессознательны), не является сомнамбулой, но обладает лишь ограниченным пробуждённым умом, предназначенным для удовлетворения нужд и потребностей его витального существования: в человеке сознательная ментальность становится более пробуждённой и, хотя поначалу она не характеризуется полной самоосознанностью и всё ещё остаётся сознательной только на поверхности, его осведомлённость о своём внутреннем и интегральном бытии может постепенно возрастать. Как и при возникновении растения и животного, сила сознательного существования достигает нового порога интенсивности и начинает осуществлять более сложные операции; происходит переход от витального ума к мыслящему и постигающему уму, развивается более выраженная способность изучать и изобретать (принимая во внимание и увязывая данные, осознавая процесс и результат), сила воображения и эстетического созидания, более высокая и гибкая восприимчивость, координирующий и интерпретирующий рассудок, – качества уже не рефлективного или реактивного, а всё более и более самостоятельного, понимающего и беспристрастного ума. Как и в предыдущих переходах, происходит расширение возможностей сознания; человек может более полно познавать мир и себя, а также облекать это знание в более высокие и законченные формы сознательного опыта. Здесь также присутствует третий постоянный элемент любого эволюционного восхождения; ум возвышает более низкие уровни и придаёт их действиям и реакциям ментальный смысл. Человек, в отличие от животного, которое просто чувствует своё тело и жизнь, осмысливает жизнь, формируя разумное представление о ней, и сознательно и объективно воспринимает своё тело. Кроме того, он поднимает на новый уровень не только материальную и телесную, но и ментальную жизнь животного; и хотя в процессе подъёма что-то утрачивается, тому, что ему удаётся сохранить в себе, он придаёт более возвышенные качества; он обладает разумностью и осознаёт свои ощущения, эмоции, желания, побуждения, ментальные ассоциации; то, что было зачатками мышления, понимания и намерения, которые позволяли ставить и решать самые простые задачи, он полностью развивает и доводит до совершенства. Ибо животное тоже думает, но автоматически, опираясь в основном на механические цепочки воспоминаний и ментальных ассоциаций, быстро или медленно улавливая влияния Природы, и только когда возникает потребность в более пристальном наблюдении или нестандартном решении, оно выходит из этого сомнамбулического состояния и начинает действовать более осознанно; оно обладает первичными зачатками практической разумности, но не способно по-настоящему мыслить и формировать идеи. Пробуждающееся сознание в животном можно уподобить неумелому и невежественному ментальному кустарю, в человеке оно превращается в опытного ремесленника и может стать – если он приложит достаточно усилий – не только искусным умельцем, но и великим художником, настоящим мастером.

Развитие человеческого существа, пока что являющегося венцом эволюции, характеризуется двумя особенностями, которые нам сейчас необходимо рассмотреть, чтобы лучше понять её процесс. Во-первых, за этим возвышением более низких аспектов жизни стоит оценивающий взгляд, бросаемый тайным развивающимся духом или универсальным Сущим в индивидуальной форме с достигнутой им высоты на то, что лежит внизу, осмотр этих уровней с двойной или двуединой мощью сознания-силы, присущей существу, – мощью воли и мощью знания, – с тем чтобы, находясь на этом новом, ином, более высоком уровне сознания, восприятия и природы, понять низшую жизнь и её возможности, возвысить её наряду со всем остальным, придать ей более высокие качества, обнаружить и реализовать её более высокий потенциал. И он делает это, очевидно, потому, что ему не хочется убивать или разрушать эту низшую жизнь, – наоборот, вечно стремясь к блаженству бытия и гармоничному звучанию различных струн своего существа, а не к приятной, но монотонной мелодии, он намерен использовать также и низкие ноты и, наполняя их звучание более глубоким и возвышенным содержанием, получить от него такое наслаждение, которое было невозможно при более грубом и примитивном исполнении. Хотя, в конце концов, он делает условием дальнейшего принятия своих низших частей их согласие на облагораживание и более возвышенное функционирование, и пока они проявляют такое согласие, он может довольно строго обращаться с ними – и даже, когда он устремлен к совершенству, а они мешают ему достичь его, принуждать и подчинять их. Именно в этом, на самом деле, заключается подлинная и сокровенная цель и задача этики, дисциплины и аскезы, – в том, чтобы укротить и обучить, очистить витальный, физический и низший ментальный аспекты жизни и сделать из них послушные инструменты, способные превратиться в ноты более высокой ментальной, а в конечном счете и супраментальной гармонии, – а не в том, чтобы изувечить или разрушить их. Прежде всего необходимо восхождение, но оно должно сопровождаться интеграций, ибо таково намерение духа в Природе.

С самого начала эволюционного восхождения тайный Дух бросает этот взгляд знания и воли вниз, стремясь всё возвысить, углубить и более тонко, изысканно и разносторонне интенсифицировать. Можно сказать, что душа растения смотрит на всё своё физическое существование с нервно-материальной точки зрения, стремясь активизировать все его витально-физические возможности; ибо создается впечатление, что его наполняют интенсивные вибрации немого трепета жизни – настолько интенсивные (хотя нам и трудно в это поверить), что в масштабах животного существования они, вероятно, оказались бы невыносимы для ума и тела. Животное смотрит на своё витальное и физическое существование с точки зрения ментализированного ощущения, стремясь максимально пробудить дремлющие в нем чувства и сделать их в каких-то аспектах намного интенсивнее обычных ощущений или эмоциональных переживаний человека или его радости от удовлетворения витальных желаний и получения наслаждений. Человек, взирая с плана воли и ума, отказывается от этих приземленных усилий, но лишь для того, чтобы развить ум, жизнь и чувства в иных направлениях, именуемых им интеллектуальными, эстетическими, моральными, духовными, ментально динамическими или практическими; благодаря возникновению этих более высоких тенденций ему удаётся полнее, возвышеннее, искуснее пользоваться возможностями своей витальной природы. Он не отказывается от животных реакций и наслаждений, но ещё сильнее ментализирует их, уменьшая присущую им темноту, грубость и тупость. Это он делает, даже пребывая на своём обычном или более низких уровнях, но, развиваясь, он подвергает свою низшую природу ещё более суровому испытанию, начиная требовать от неё, под угрозой отвержения, чего-то похожего на трансформацию: так ум готовится ко всё ещё недоступной ему духовной жизни.

Однако, достигая более высокого ментального уровня, человек смотрит не только вниз и вокруг, но и на то, что находится над ним и тайно пребывает внутри него. В нем универсальный Сущий не только начинает сознательно взирать на нижележащие уровни, но и устремляет свой взор вверх и внутрь. Создаётся впечатление, что животное живет, будучи удовлетворено тем, что Природа создала для него; если дух внутри его животного существа и смотрит вверх, то оно никак этого не осознаёт и не может этим воспользоваться, и его дальнейшим развитием продолжает заниматься Природа. Именно человек первым начинает понимать, что ему нужно подняться туда, куда устремлен этот внутренний взор. Ибо, благодаря наличию у него сознательной воли, пусть и являющейся искаженным отблеском гностического луча, он уже начинает облачаться в двойственную природу Сатчитананды; он, в отличие от животного, перестает быть примитивным сознательным существом, полностью подчиненным Пракрити, рабом исполнительной Силы, манипулирующей механическими энергиями Природы, он начинает становиться развивающейся сознательной душой или Пурушей, вмешивающимся в работу, которой прежде занималась только Пракрити, способным участвовать в ней и, в конце концов, полностью контролировать ее. Пока что он неспособен на это, он слишком запутан в сетях Природы, слишком вовлечен в ее устойчивые механические процессы: но он чувствует – хотя пока смутно и неопределённо, – что дух внутри него хочет подняться на ещё большие высоты, расширить свои пределы; нечто внутри, нечто тайное, знает, что более глубокая Душа-Природа, Пуруша-Пракрити, не будет довольствоваться его нынешней приземленностью и ограниченностью. Естественным стремлением человека, с тех пор как он утвердился в физическом и витальном мире земли и нашел время поразмыслить над своими дальнейшими перспективами, всегда был подъём на большую высоту, достижение большей широты, преображение своей низшей природы. Он должен стремиться к этому не потому, что подвержен обманчивым и тщетным иллюзиям, а во-первых, потому, что он является несовершенным и всё ещё развивающимся ментальным существом, которому необходимо развиваться дальше и двигаться к совершенству, и, во-вторых (и это ещё более важная причина), потому, что он, в отличие от других земных существ, способен осознать то, что глубже ума – душу внутри себя, и то, что выше ума – Сверхразум и дух, способен открыться им, воспринять их, подняться к ним и овладеть ими. Его природе, человеческой природе вообще, присуще стремление превзойти себя путем сознательной эволюции, подняться выше своего нынешнего уровня. Не только отдельный индивидуум, но со временем и раса (если не в лице всех своих членов, то хотя бы в лице тех групп, которые определяют общие закономерности ее внутреннего и внешнего существования) может надеяться, если разовьет достаточно сильное стремление, превзойти несовершенства нашей нынешней пока ещё небожественной природы и подняться, как минимум, на уровень высшего человечества, приблизившись тем самым (даже если оно не способно его достичь в полной мере) к уровню божественного человечества или свехчеловечества. Как бы там ни было, эволюционирующая Природа заставляет человека расти, развиваться, преодолевать себя, стремиться к идеалу, делать усилия.

Но где предел этого эволюционного самостановления через превосхождение себя? В самом уме существуют восходящие уровни, каждый из которых включает в себя несколько подуровней; есть последовательные ступени, которые мы для удобства можем назвать планами и подпланами ментального сознания и ментального существования. Развитие нашего ментального «я» в основном и сводится к подъёму по этой лестнице; мы можем утвердиться на любой ступени, всё ещё сохраняя зависимость от более низких уровней и обладая способностью иногда восходить на более высокие и отвечать влияниям, приходящим с высших уровней нашего существования. Сейчас в своём обычном состоянии мы всё ещё устойчиво пребываем на низшем подплане ума, который можно назвать ментально-физическим, поскольку, воспринимая явления и ощущая реальность, мы зависим от физического мозга, физического чувственного ума и физических органов чувств; на этом уровне мы представляем собой физического человека, придающего наибольшее значение объективному миру и своей внешней жизни, обладающего очень скудным субъективным или внутренним бытием и подчиняющего все его дары более настоятельным требованиям внешней реальности. У этого физического человека есть витальная часть, которая в основном состоит из небольших инстинктивных и импульсивных формаций витального сознания, поднимающихся из подсознания, а также из устоявшегося комплекса или круга ощущений, желаний, надежд, чувств, удовольствий, зависящих от внешних вещей и внешних контактов и не выходящих за рамки практического, мгновенно реализуемого и возможного, привычного, обычного и заурядного. У него есть ментальная часть, но и она тоже ограничивается привычным, традиционным, практическим, объективным и ценит принадлежащее интеллектуальной сфере в основном за то, что это помогает ему поддерживать его физическое и чувственное существование и более эффективно, удобно и комфортно наслаждаться им. Ибо физический ум опирается на материю и материальный мир, на тело и телесную жизнь, на чувственный опыт и на обычную практическую ментальность и ее ощущения. Все явления иного порядка представляются физическому уму чем-то сомнительным, эфемерным и зависящим от внешней чувственной ментальности. Даже воспринимая содержимое этих более высоких сфер жизни, он смотрит на него не как на внутреннюю реальность, а либо как на полезное дополнение, либо как на излишнюю, но приятную игру воображения, чувств и абстрактного мышления; и даже если он соглашается с реальностью тонких объектов, он не чувствует конкретности и основательности их субстанции, более тонкой чем физическая и не такой осязаемой, как она, – он считает их субъективным и менее вещественным продолжением физической реальности. Человеческое существо неизбежно должно сначала опереться на Материю и уделить должное внимание внешним истинам и внешнему существованию; ибо это то первое условие нашего существования, на котором упорно настаивает Природа: физический человек в нас выдвигается ею на передний план и умножается в мире в качестве силы, упрочивающей надёжную, хотя и несколько инертную материальную основу, на которую она может опереться, пытаясь создать более развитые человеческие типы; но в рамках этой ментальной формации никакой иной прогресс, кроме материального, невозможен. Таков наш начальный ментальный статус, но ментальное существо не может вечно оставаться на этой самой низкой ступени лестницы человеческой эволюции.

Над физическим умом и глубоко внутри (в зоне недоступной восприятию физических органов чувств) есть нечто, что мы можем назвать сознанием ума жизни, подвижным, витальным, нервным, более открытым (хотя всё ещё смутно) психическому, способным обеспечить первичное становление души, но не настоящей, а более сумрачной витальной души, – не психического существа, а фронтальной формации витального Пуруши. Эта витальная душа очень отчётливо воспринимает феномены витального мира, взаимодействует с ними и пытается воплотить их здесь; для неё очень важно, чтобы витальное существо, жизненная сила и витальная природа удовлетворяли свои желания и реализовывали свои возможности: она смотрит на физическое существование, как на место, где реализуются витальные стремления, где разворачивается игра честолюбия, власти, сильных характеров, любви, страстей, рискованных начинаний, где осуществляются индивидуальные, коллективные и общечеловеческие искания, замыслы и авантюры, где проводятся всевозможные жизненные эксперименты и испытываются новые жизненные ощущения, и если бы не этот спасительный элемент, не эта более великая сила, интерес и значимость, физическое существование утратило бы для нее всякий смысл. Эта жизненная ментальность поддерживается нашим тайным сублиминальным витальным существом и скрыто связана с витальным миром, которому она может с легкостью открыться и ощутить незримые динамические силы и реалии, пребывающие позади материальной вселенной. Есть внутренний витальный ум, который в своей работе не пользуется данными органов чувств и не ограничивается ими; ибо на этом уровне мы отчётливо чувствуем независимость нашей внутренней жизни и внутренней жизни мира от тела и от символов физического мира, которые мы считаем единственными природными феноменами – как будто Природа не обладает более значимыми феноменами и более значимыми реалиями, чем феномены и реалии грубой Материи. Витальный человек, сознательно или бессознательно воспринимающий эти влияния, живет желаниями и ощущениями, страстями и эмоциями, любит силу и деятельность, чрезвычайно активен и энергичен: он может уделять и действительно уделяет очень большое внимание материальному существованию, но даже преимущественно занимаясь его текущими событиями, он заставляет его обогащаться новым жизненным опытом, стремиться к реализации своих возможностей, расширять своё жизненное пространство, наращивать витальную мощь, жизнеутверждаться, всё шире распространять своё витальное влияние, выступая в качестве проводника первичного импульса Природы, нацеленного на широту бытия; когда этот жизненный импульс достигает высочайшей интенсивности, человек начинает разрушать барьеры, стремиться к новым горизонтам, потрясать устои прошлого и настоящего в интересах будущего. Он склонен вести и ментальную жизнь, которая часто порабощена витальной силой и её желаниями и страстями, которые он как раз и стремится удовлетворить с помощью ума: но когда его начинают глубоко интересовать ментальные вопросы, он может стать ментальным авантюристом, первопроходцем к новым ментальным формациям или борцом за идею, тонко чувствующим типом художника, восторженным поэтом жизни, провозвестником или поборником великого дела. Витальный ум динамичен и поэтому является очень мощной эволюционной силой Природы, существенно ускоряющей ее работу.

Над этим уровнем витальной ментальности находится ещё более обширный план чистого мышления и разумности, на котором мысль, концепция, идея становятся самыми важными факторами; ментальное существо в тех, кто находится под влиянием этого плана – философах, мыслителях, ученых, интеллектуальных творцах, идеологах, ораторах, писателях, идеалистах и мечтателях, – на сегодняшний день достигает своего апогея. У такого ментального человека есть своя витальная часть, своя жизнь, наполненная всевозможными страстями, желаниями, амбициями и жизненными чаяниями, своё приземленное чувственное и физическое существование, и эта низменная часть часто может настолько уравновешивать или перевешивать в нем более благородный ментальный элемент, что тот, даже будучи его высшей частью, не направляет и не формирует всю его природу: впрочем, подобное не свойственно высокоразвитому ментальному человеку, который, достигая этой стадии, как правило, начинает подчинять витальную и физическую природу своему уму и разумной воле и контролировать их. Ментальный человек не может трансформировать свою природу, но он может контролировать и гармонизировать её, навязать ей закон ментального идеала, сбалансировать или оказать возвышающее и очищающее влияние, свести к минимуму многоликий хаос и противостояние или общую неразбериху, царящие во всё ещё фрагментарном и незрелом человеческом существе. Он может быть созерцателем и хозяином своего ума и своей жизни, может сознательно развивать их и становиться, по мере этого развития, творцом самого себя.

За этим умом чистой разумности стоит внутренний или сублиминальный ум, непосредственно воспринимающий всё, что происходит на ментальном плане, осведомлённый о деятельности многочисленных ментальных сил и способный чувствовать те идеативные и иные тонкие влияния, оказываемые на материальный мир и витальный план, о которых мы сейчас можем разве что догадываться: эти неуловимые и неощутимые влияния доступны и реальны для ментального человека, и он смотрит на них как на истины, стремящиеся реализоваться в человеческой или земной природе. На внутреннем плане независимость от тела ума и ментальной души может стать для него абсолютной реальностью, и он сможет пребывать в них также сознательно, как и в физическом теле. Таким образом, если мы способны жить в уме, среди идей и ментальных представлений, быть не жизнью и телом, а скорее чистым разумом, то в иерархии Природы мы достигаем высочайшего уровня, предшествующего духовному. Ментальный человек, управляющий собой и развивающий себя с помощью ума и воли, сознающий идеал и устремленный к его реализации, интеллектуал, мыслитель, мудрец, менее динамичный и прагматичный, чем витальный человек (являющийся человеком действия, стремительно реализующим возможности внешней жизни), но не уступающий ему, а в конечном счете, и превосходящий его в способности открывать расе новые горизонты, обычно представляет собой вершину природной эволюции на человеческом плане. С точки зрения обычного ума, эти три уровня ментальности, сами по себе чётко отличающиеся друг от друга, но чаще всего причудливо перемешанные в человеке, просто порождают три психологических типа и не несут в себе никакого иного смысла; однако на самом деле они исполнены смысла, так как являются ступенями природной эволюции, ведущими ментальное существо к превосхождению себя. И как мыслящий ум является высочайшей ступенью, которой Природа в настоящий момент способна достичь, так и достигший совершенства ментальный человек является редчайшим и высочайшим из её обычных человеческих творений. Чтобы подняться на ещё более высокую ступень, она должна низвести в ум и активизировать в уме, жизни и теле духовный принцип.

Ибо она создает эти эволюционные формы, работая с внешней ментальностью; чтобы достичь чего-то большего, ей нужно шире использовать невидимый материал, скрытый за фасадом нашей внешней личности, погружаться внутрь и обнаруживать тайную душу, психею, или оставлять внизу наш обычный ментальный уровень и подниматься на планы интуитивного сознания, залитые светом, берущим своё начало в духовном гнозисе – восходящие планы чистого духовного разума, на которых мы непосредственно соприкасаемся с бесконечным и осведомлены о сути и высочайшей реальности вещей, Сатчитананде. В нас, за нашим поверхностным природным существом, есть душа, внутренний ум, внутренняя витальная часть, которые могут открыться как этим высотам, так и этому тайному духу внутри нас, и это двойное раскрытие является ключом к новой эволюции; благодаря этому разрушению стен и барьеров и преодолению ограничений сознание достигает большей высоты и более широкой интеграции. В результате, в ходе этой новой эволюции, все силы нашей природы одухотворяются точно так же, как они ментализировались в ходе эволюции ума. Ибо ментального человека не стоит рассматривать как конечное творение или высочайшее достижение Природы – хотя в целом в своих природных частях он развился полнее и разностороннее, чем те, кто оказались ниже или устремились выйти из земного творения; она указала человеку на ещё более высокий и труднодостижимый уровень, наделила его идеалом духовной жизни, начала развивать в нем духовное существо. Духовный человек является высочайшим из всех типов созданных ею людей; ибо, сформировав ментального творца, мыслителя, мудреца, поборника идеала – владеющее собой, внутренне собранное и гармонизированное ментальное существо, – она пытается идти выше и погружаться глубже, выдвигать на передний план душу, внутренний ум и сердце, низводить горние силы сначала духовного, потом возвышенного, а затем и верховного разума и творить в их свете и под их влиянием духовного мудреца, провидца, пророка, боголюбца, йогина, гностика, суфия, мистика.

Только так человек может по-настоящему превзойти себя: ибо, пока мы живем в своём внешнем сознании или опираемся исключительно на Материю, невозможно подняться выше и не стоит ожидать, что эволюция нашего существа перейдет на качественно новый уровень. Витальный человек и ментальный человек оказали огромное влияние на земную жизнь, они позволили человечеству продвинуться вперед и перейти от примитивной животной стадии к тому, чем оно является сейчас. Но они могут действовать только в рамках уже сформированного механизма эволюции; они могут расширить круг человеческих возможностей, но не способны изменить или трансформировать принципы сознания или закономерности его работы. Любая попытка чрезмерно возвысить ментального или возвеличить витального человека – а именно таким Ницше виделся сверхчеловек – породит не преображенных или обожествленных людей, а ментальных или витальных исполинов. Если же нам удастся жить внутри, во внутреннем существе, превращая его в непосредственного руководителя жизни, или утвердиться на духовном и интуитивном планах бытия и, находясь на них, с помощью их сил заняться преображением собственной природы, то перед нами откроется другая возможность.

Духовный человек становится знамением этой новой духовной эволюции, этого нового и более высокого восхождения Природы. Однако эта эволюция отличается от предыдущей работы, проводимой эволюционной Энергией, в двух отношениях: она направляется сознательными усилиями человеческого ума и, не ограничиваясь сознательным развитием внешней природы, сопровождается попыткой сломать барьеры Неведения и расшириться внутри, проникнув в тайный способ нашего нынешнего бытия, расшириться вовне в беспредельность космического существования, а также вверх, к более высокому принципу существования. До сих пор Природе удавалось только расширять границы нашего поверхностного Знания-Неведения; в процессе же духовной эволюции предпринимается попытка преодолеть Неведение, погрузиться внутрь и обнаружить душу, стать единым в сознании с Богом и всем существованием. Именно к этому после достижения ментальной стадии начинает стремиться эволюционирующая Природа в человеке; это первый шаг к полному превращению Неведения в Знание. Духовное изменение начинается благодаря влиянию внутреннего существа и возвышенного духовного разума, воздействию, которое ощущается и принимается внешней природой; но само по себе это может привести только к просветленному ментальному идеализму или к формированию религиозного сознания и религиозного темперамента, к росту преданности в сердце и набожности в поведении; таким становится первое приближение ума к духу, которое, однако, не ведет к радикальному изменению: необходимо нечто большее, мы должны жить глубже внутри, мы должны превзойти своё нынешнее сознание и обрести более высокое состояние своей природы.

Очевидно, что если бы нам удалось вести более глубокую внутреннюю жизнь и постепенно наполнять внутренними энергиями свои внешние инструментальные части или надолго подниматься на более высокие и обширные уровни и с помощью их сил активно воздействовать на физическое существование (пока что самое большее, на что мы способны, это просто воспринимать нисходящие влияния), мог бы начаться рост силы нашего сознательного бытия, позволяющий сформировать новый принцип сознания, спектр новых форм активности, новую универсальную систему ценностей, расширить сознание и границы жизни, возвысить и трансформировать более низкие уровни существования – короче говоря, мог бы быть запущен полноценный эволюционный процесс, с помощью которого Дух в Природе творит более высокие типы существ. Каждый пройденный этап означал бы шаг к пусть ещё и далекой цели или стремительное приближение к более обширному и более божественному бытию, более великим и божественным силе и сознанию, знанию и воле, более широкому восприятию существования и более интенсивному наслаждению существованием; могли бы пробудиться первые ростки божественной жизни. Любая религия, любое оккультное знание, любое превосхождение норм (в отличие от отклонения от них), любая йога, любое психическое переживание и развитие становятся вехами и указателями, выводящими нас на этот путь, путь тайного самораскрытия духа.

Но человечество всё ещё неспособно преодолеть притяжение физического, всё ещё влечется к непокоренной земной материи; оно руководствуется материальным умом, физическим сознанием: оплетенное множеством пут, оно колеблется, не решаясь двинуться в указанном направлении, или же пугается высоких требований предстоящего духовного восхождения. К тому же, когда его призывают стряхнуть с себя рутину привычек и сойти с проторенной дороги, оно всё ещё очень склонно к необоснованному скептицизму, чудовищной апатии и вялости, ярко выраженной духовной и интеллектуальной нерешительности и консерватизму: даже то, что сама жизнь постоянно свидетельствует о том, что где оно хочет победить, там оно побеждает – ему хорошо известно о чудесах, творимых таким довольно низким могуществом, как физическая Наука, – не прибавляет ему оптимизма; оно предпочитает не откликаться на возвышенные призывы, препоручая это отдельным индивидам. Но этого недостаточно, если вперед необходимо шагнуть всей расе; ибо победы Духа станут для нее безоговорочными только в том случае, если будет предпринято коллективное усилие. Ибо тогда, даже если Природа окажется несостоятельной, ослабит усилия, отступит и не сумеет довести начатое дело до конца, Дух внутри, пробуждая скрытую память – временами кажущуюся (когда на передний план выступают её негативные, то есть тянущие вниз аспекты) фактором, связывающим человечество с его первобытным прошлым, но на самом деле являющуюся силой устойчивых впечатлений, хранящихся в тайниках Природы, которая может тянуть нас как вверх, так и вниз, – снова увлечет ее вверх, и следующее восхождение благодаря предшествующим усилиям станет и более легким, и более продолжительным; ибо эти усилия, их побуждающий импульс и их результаты не могут не сохраняться в подсознательном уме человечества. Кто знает, сколько такого рода побед было одержано в предыдущих эволюционных циклах и насколько близким может быть следующее восхождение? Всё человечество, конечно же, не сможет перейти с ментального на духовный уровень, да в этом и нет необходимости, но чтобы наметившаяся тенденция привела к конкретному результату, нужно повсеместное принятие этого идеала, широкое коллективное усилие, сознательная сосредоточенность. Иначе все может кончиться тем, что, благодаря достижениям отдельных индивидуумов, возникнет новый тип существ, а человечество, расписавшись в собственной несостоятельности, начнет эволюционно деградировать или впадет в стагнацию; ибо только благодаря неугасимому горнему стремлению человечеству до сих пор удавалось выживать и сохранять свои лидирующие позиции.

Процесс эволюции включает в себя закладку фундамента, восхождение с опорой на этот фундамент, преобразование сознания в процессе этого восхождения, а также воздействие с достигнутых более высоких и широких планов на всю природу, с тем чтобы видоизменить и реинтегрировать её. Первичным фундаментом является Материя; вверх восходит Природа; к интеграции приводит автоматическое изменение Природы Природой, которое поначалу бывает бессознательным или полусознательным. Но ход процесса неизбежно меняется, как только существо начинает более осознанно участвовать в этих трудах Природы. Физическая основа Материи остаётся, но Материя перестает быть основой сознания; само сознание перестает брать своё начало в Бессознательном или тайно порождаться внутренней оккультной сублиминальной силой под воздействием вселенских влияний. Поднимаясь и утверждаясь в духе или погружаясь внутрь и отождествляясь с душой, мы закладываем новые основы развития мира и человека; реакции существа на происходящее с ним в космосе начинают определяться светом, знанием и волей, нисходящими свыше, а также внутренней отзывчивостью. Мы перестаем интересоваться исключительно земными вещами, смотреть вниз и вовне и начинаем обращать свой взор вверх и внутрь; мы отождествляемся со своим внутренним и более высоким существом, ныне нам неизвестным, а внешнее или поверхностное существо, которое мы сейчас считаем собой, становится не более чем внешним фасадом или инструментальной частью, позволяющей истинному существу взаимодействовать со вселенной. Сам внешний мир становится для человека наделенным всеведением духа, внутренним – частью его существа, чутко воспринимаемой, благодаря осознанию и чувству единства и тождественности, интуитивно постигаемой умом, откликающейся при непосредственном взаимодействии сознания с сознанием, интегрированной в ту неделимую целостность, которой ему удалось достичь. Сама прежняя бессознательная основа благодаря нисхождению света и знания свыше делается в нас сознательной, а её глубины воссоединяются с высотами духа. Интегральное осознание становится основой полной гармонизации жизни через тотальную трансформацию, унификацию и интеграцию бытия и природы.

Глава XIX

От семеричного Неведения к семеричному Знанию

Семь ступеней насчитывают основы Неведения, семь ступеней насчитывают основы Знания.

Махопанишада[23]

Он отыскал бескрайнюю семиглавую Мысль, рожденную Истиной; он создал четвертый мир и приобрел универсальность… Сыны Небес, Герои Всемогущего, мысля правильно, выражая Истину, основали сияющий план и замыслили первый Жертвенный чертог… Владыка Мудрости разрушил каменные преграды воззвал к Стадам Света… Стадам, что незримо стоят на мосту, перекинутом над Ложью и соединяющим один верхний и два нижних мира; желая Светом озарить тьму, он погнал вверх Сияющие Стада и освободил от покровов три мира; он разрушил замаскированный враждебный город, извлек три сокровища из вод Океана и нашел Зарю, Солнце, Свет и Мир Света.

Ригведа[24]

Владыка Мудрости, впервые рождаясь в верховном эфире великого Света – у него множество рождений, семь уст, изрекающих Слово, семь Лучей, – рассеивает тьму своим криком.

Ригведа[25]

Любая эволюция, по сути, является ростом силы сознания в проявленном бытии, позволяющим ему подниматься с уровня на уровень и всё полнее и полнее проявлять то, что скрыто пребывает в нем, – так от материи оно восходит к жизни, от жизни к уму, от ума к духу. И мы точно так же должны подниматься с уровня ментального на уровень духовного и супраментального проявления, с уровня всё ещё полуживотного человека на уровень божественного существа и божественной жизни. Должна быть достигнута новая духовная высота, широта, глубина, утонченность, мощь нашего сознания, его субстанции, его силы, его восприимчивости, возвышенность, безграничность, пластичность, интегральная отзывчивость нашего существа, а также включение ума и всех нижележащих уровней в это более обширное существование. После грядущей трансформации характер эволюции, принцип эволюционного процесса хотя и обновится, но фундаментально не изменится, и ее величественное развертывание будет продолжаться с ещё большим размахом и свободой. Не только религия, любая возвышенная аскеза, йога предусматривают и ставят своей целью обретение более высокого сознания или состояния бытия, но и сама наша жизнь стремится к этому изменению, которое, при более тщательном рассмотрении, оказывается тайной целью и итогом всех её усилий. Принцип жизни в нас постоянно пытается утвердиться и усовершенствоваться на тех планах ума, витальности и тела, которыми он уже овладел; но он также стремится превзойти и превратить достигнутое им в средства развертывания сознательного духа в Природе. Если только некая часть нас – интеллект, сердце, воля или витальная душа желаний, – разочарованная своим собственным несовершенством и миром, попытается превзойти его и подняться к более высокому существованию, бросив всю остальную природу на произвол судьбы или на погибель, тогда полной трансформации достичь не удастся – по крайней мере, на земле. Но не такова общая тенденция нашего существования; Природа трудится в нас, чтобы поднять все наше существо до такого принципа бытия, который она ещё не развила в условиях проявленного космоса. Но, осуществляя этот подъем, она совсем не хочет разрушать себя, добиваясь утверждения этого более высокого принципа ценой собственного отвержения и уничтожения. Увеличение силы сознания с тем, чтобы оно превзошло ментальные, витальные и телесные ограничения и в конце концов достигло энергии и субстанции духа, необходимо, но это отнюдь не единственная и не окончательная цель эволюции.

Мы призваны поднять всё существо на новую высоту: мы не должны для достижения этой высоты отбрасывать свои динамические части, возвращать их в первичную природную субстанцию и, благодаря этой освобождающей потере, пребывать в блаженном покое Духа; это можно сделать в любой момент, и это приносит великое отдохновение и свободу, но сама Природа ждет от нас целостного поднятия нашего существа в духовное сознание и превращения его в проявленное и многоплановое могущество духа. Интегральная трансформация является интегральной целью Бытия в Природе, и именно поэтому Природа всё время стремится превзойти себя. Именно по этой причине она в процессе своего развития не ограничивается простым достижением нового принципа; подъём на новую высоту становится не просто узконаправленным мощным прорывом, а сопровождается расширением и формированием более обширной жизненной сферы, которая достаточно просторна и стабильна для проявления силы нового принципа. В результате этого подъема и расширения не только сущностная игра самого нового принципа достигает максимально возможной широты, но и более низкие уровни наделяются более высокими качествами: божественная или духовная жизнь не только интегрирует в себя преображенную и одухотворенную ментальную, витальную и физическую жизнь, но и придает ей такую широту и полноту, которые были недоступны ей на ее собственном уровне. Наше ментальное, витальное и физическое существование не обязательно должно разрушаться в результате нашего восхождения на духовные уровни, и одухотворение совсем не умаляет и не ослабляет его; все формы нашего существования могут и должны стать намного богаче, величественнее, могущественнее и совершеннее: благодаря божественному преображению у них появляются такие возможности, которые были бы невообразимы или неосуществимы в обычном неодухотворенном состоянии.

Эта эволюция, этот процесс подъема, расширения и интеграции, по сути, является преодолением семеричного неведения и восхождением к интегральному знанию. Краеугольным камнем этого неведения является структурное неведение; оно сводится к комплексному незнанию подлинного характера нашего становления и неосведомленности обо всех составляющих нашего существа. Его причиной становится ограниченность планом, на котором живем, и тем принципом нашей природы, который сейчас преобладает. Мы живем на плане Материи; преобладающим принципом в нашей природе в настоящий момент является наделённое чувственным умом ментальное сознание, которое зависит от Материи и опирается на нее. В результате, ментальное сознание сосредоточивает всё своё внимание и все свои силы на материальном существовании, которое оно воспринимает через органы чувств, а также на жизни, возникшей в Материи и ограниченной Материей. Такого рода поглощенность внешним и объективным становится главной отличительной чертой структурного Неведения. Этот природный материализм или материализованный витализм, эта привязанность к нашим природным началам является той формой самоограничения, сужающей пределы нашего существования, от которой человеческому существу не так-то просто освободиться. На первых порах она является необходимым элементом его физического существования, но впоследствии изначальное неведение превращает её в кандалы, сковывающие каждый его шаг: попытка превзойти это ограничение целостности, силы и истины духа материализованным ментальным сознанием и эту подчиненность души материальной Природе является первым шагом к подлинному прогрессу человечества. Ибо наше неведение не абсолютно; это ограничение сознания, а не полная бессознательность, характеризующая то же Неведение в тех чисто материальным объектах, для которых материя является не только планом пребывания, но и доминирующим принципом. Это частичное, ограничивающее, разделяющее и, в значительной мере, искажающее знание. Мы должны превзойти эту ограниченность и искаженность и приобщиться к истине нашего духовного бытия.

Эта озабоченность жизнью и материей поначалу правомерна и необходима, так как человеку в первую очередь нужно максимально полно познать это физическое существование и подчинить его себе, анализируя и обобщая данные, ощущения и впечатления, которые способен предоставить ему его чувственный ум; но это только первый шаг, и если мы ограничимся этим, никакого реального развития не произойдёт: мы останемся на том же месте и разве что несколько расширим сферу своей физической деятельности и обретем больше энергии, позволив уму приумножить его относительное знание и утвердить частичную и шаткую власть, а своей алчущей витальной природе – заставить вещи быстрее вращаться, сталкиваться и взаимодействовать среди сонма физических сил и существ. Максимальное расширение объективного физического знания, даже если оно охватит отдаленнейшие звездные системы, самые глубокие океанические и земные слои и тончайшие свойства материальной субстанции и энергии, по сути, ничего нам не даст и не может считаться делом первостепенной важности. Евангелие материализма, несмотря на головокружительные успехи Науки, в конце концов, всегда оказывается ложным и бесперспективным, и по той же причине сама физическая Наука со всеми своими достижениями не в состоянии придать человеческой жизни счастье и полноту, хотя и может сделать ее более комфортной. Наше счастье заключается в подлинном возвышении всего нашего бытия, в победе, достигаемой благодаря тотальному изменению всех уровней нашего существования, в обретении власти не только и не столько над внешним, сколько над внутренним, не только над явной, но и над скрытой природой; мы обретаем истинную полноту не за счет описывания всё более и более широких кругов на плане, с которого мы начали, а за счет его превосхождения. Именно поэтому после начального и необходимого утверждения на уровне жизни и материи мы должны интенсифицировать силу своего сознания, углубить, расширить, возвысить её; и прежде всего мы должны освободить своё ментальное «я», придав своему ментальному существованию бо́льшую свободу, возвышенность и благородство: ибо ментальное существование в неизмеримо большей степени является нашим подлинным существованием, нежели физическое, так как даже на уровне своей инструментальной или исполнительной природы человек преимущественно является умом, а не телом – скорее ментальным, чем физическим существом. Это превращение в полноценное ментальное существо становится первым шагом к человеческому совершенству и свободе; оно не приводит к реальному совершенству и не освобождает душу, но в какой-то мере уменьшает нашу погруженность в материальную и витальную жизнь и способствует ослаблению хватки Неведения.

Благодаря тому, что мы становимся более совершенными ментальными существами, у нас появляется возможность достичь более возвышенного, утончённого и широкого существования, сознания, силы, счастья и восторга бытия; чем выше мы поднимаемся в своем ментальном развитии, тем явственнее и отчетливее мы ощущаем всё это: одновременно наше ментальное сознание становится более проницательным, сильным, утончённым и пластичным, и мы оказываемся в состоянии более широко охватить витальное и физическое существование, лучше его познавать, лучше его использовать, придавать ему более возвышенные качества, расширять его границы, облагораживать его функционирование – увеличивать его диапазон, направлять его на решение более высоких задач. Человек, поскольку природа наделила его способностью мыслить, является ментальным существом, но на заре своего становления он больше напоминает ментализированное животное, сосредоточенное, как и обычное животное, на своем телесном существовании; он использует свой ум, чтобы удовлетворять нужды, интересы и потребности жизни и тела, и отводит ему роль не их владыки и повелителя, а слуги и подчиненного. Но, по мере своего ментального развития и попыток своего ума утвердить свою независимость, самостоятельность и покончить с тиранией жизни и материи, он всё более и более становится человеком. С одной стороны, ум благодаря своей свободе контролирует и просвещает жизнь и тело, с другой – чисто ментальные цели, занятия и стремления познать и понять мир и себя приобретают значимость. Ум, избавленный от контроля низших частей и погруженности в их активность, делает жизнь более управляемой, возвышенной, изысканной, более тонко сбалансированной и гармоничной; витальные и физические движения направляются, упорядочиваются и преобразуются настолько, насколько это возможно при посредничестве ума; они становятся инструментами рассудка и подчиняются просветлённой воле, этическим стандартам и эстетическим канонам: чем более в этом удаётся преуспеть, тем более раса становится подлинно человеческой, расой ментальных существ.

Именно такого взгляда на жизнь придерживались древнегреческие мыслители, и именно пышный расцвет в лучах этого идеала придает эллинистической жизни и культуре такое очарование. Позже на жизнь стали смотреть по-другому, когда же первоначальная концепция вернулась, она многое утратила и смешалась с более сумрачными элементами: искажение духовного идеала, не вполне понятого интеллектом и никак не реализованного в практической жизни, но видоизмененного её позитивными и негативными, ментальными и моральными влияниями и представшего в двойственных категориях на фоне давления чрезмерного витального стремления, которое доминировало, но не могло быть в полной мере удовлетворено, не позволило уму обрести власть, а жизни – гармонию, и воплотить увиденную в ней красоту и соразмерность в реальные формы. Произошло раскрытие более высоким идеалам, жизнь достигла большего размаха, но элементы нового идеализма, брошенные в ее поток, только косвенно влияли и не могли преобладать и трансформировать её, и в конце концов духовное усилие, плохо понятое и не реализованное, было оставлено: его моральные эффекты сохранились, но лишенные поддерживающей духовной составляющей, постепенно ослабли и утратили свою силу; стремление к удовлетворению витальных потребностей, поддержанное невероятным развитием физической разумности, увлекло расу. Первым результатом стало впечатляющее развитие знания определенного типа и эффективности, а к самым последним можно отнести повсеместное нарастание хаоса и опасное душевное нездоровье.

Ибо ум сам по себе недостаточен; даже величайшие проявления разумности рождают лишь ограниченный полусвет. Внешнее ментальное знание физической вселенной – ещё менее надежная опора; для думающего животного его может быть и достаточно, но не для расы ментальных существ, стремящихся к духовной эволюции. Более того, с помощью одной только физической Науки и внешнего знания или умения управлять одними только физическими и механическими процессами нам не удастся ни полностью познать истину физических объектов, ни правильно пользоваться физическим существованием: чтобы познавать и правильно использовать знание, мы должны превзойти истину физических феноменов и процессов и увидеть, что скрывается в них и за ними. Ибо мы являемся не просто воплощенными умами; существует духовное бытие, духовный принцип, духовный план Природы. Мы должны возвысить силу своего сознания до его уровня и, благодаря этому, ещё более расширить, даже универсализировать и раздвинуть в бесконечность границы нашего бытия и поле нашей деятельности, поднять нашу низшую жизнь и использовать ее в более великих целях и на более широком плане, руководствуясь духовной истиной существования. Труды нашего ума и борьба нашей жизни только в том случае увенчаются успехом, если мы сбросим с себя оковы низшей Природы, придадим целостность бытию и сознанию нашего природного существа, научимся пользоваться нашими природными инструментами с помощью силы Духа и ради блаженства Духа. Только тогда структурное неведение, незнание реального устройства нашего существования, от которого мы страдаем, сменится подлинным и действенным знанием нашего бытия и становления. Ибо мы являемся духом, пока что использующим ум в качестве главного орудия, а жизнь и тело в качестве второстепенных, смотрящим на материю как на первичное, но не единственное поле своего опыта; но это только пока. Наши возможности не ограничиваются несовершенными ментальными операциями; ибо помимо ментального в нас есть иные принципы – дремлющие или незримо или несовершенно проявляющие себя, – более близкие к духовной природе, есть более непосредственные способности и сияющие орудия, есть более высокое состояние бытия, есть уровни динамической реальности, намного превосходящие те, которые принадлежат нашему нынешнему физическому, витальному и ментальному существованию. Они могут стать нашим естественным достоянием, частью нашего бытия, они могут быть принципами, силами и инструментами нашей расширенной природы. Но этого не произойдет, если мы будет довольствоваться полубессознательными или экстатическими подъемами в царство духа или смутной экзальтацией от контактов с его безграничными просторами; их принцип должен развиться, как развилась жизнь, как развился ум, и сформировать свои собственные инструменты, механизмы удовлетворения своих собственных потребностей. Тогда мы действительно узнаем, как устроено наше существование и преодолеем это Неведение.

Победа над нашим структурным неведением не сможет стать безоговорочной и интегрально динамичной, если мы не превзойдем психологическое неведение; ибо эти два типа неведения тесно связаны между собой. Наше психологическое неведение заключается в том, что мы знаем только свое внешнее бодрствующее «я», являющееся всплеском или потоком, возникшим на поверхности нашего существа, и считаем его собой. Эта часть нас представляет собой причудливое сочетание бесформенных или только полуоформленных движений, которые механически следуют друг за другом, поддерживаются и связываются воедино при переходе от одного момента к другому активной поверхностной памятью и пассивным нижележащим сознанием, систематизируются и интерпретируются нашим рассудком и нашим наблюдающим и небеспристрастным умом. Позади со своими энергиями тайно пребывает наше внутреннее существо, без которого не было бы ни внешнего сознания, ни внешней активности. В Материи обнаруживаются только процессы, кажущиеся на уровне внешнего фасада вещей, которым ограничивается всё наше знание, бессознательными; ибо внутреннее Сознание Материи остаётся тайным и сублиминальным и никак не обнаруживает себя в бессознательной форме и скрытой в ней энергии: но в нас сознание частично проявлено, частично пробуждено. Но это сознание ограничено и несовершенно; оно не может выйти за свои привычные рамки и движется по узкому кругу, и только в редкие моменты, когда озарения, наития или интуитивные чувства и знания, прорывающиеся из тайных внутренних глубин, ломают или преодолевают привычные барьеры, раздвигают границы круга, – что-то меняется. Но эти случайные озарения, наития и т. д. не могут существенно расширить наши возможности и недостаточны для того, чтобы радикально изменить наше состояние бытия. Это может произойти только в том случае, если мы наполним себя лучами ещё только разгорающегося божественного света, разовьём потенциальные энергии своего существа и начнем сознательно и естественно ими пользоваться; для этого нам нужно открыться тем планам своего существа, в которых находятся их истоки и которые в настоящий момент подсознательны или, скорее, внутрисознательны и околосознательны и же сверхсознательны для нас. Или – ибо возможно и нечто большее – мы благодаря целенаправленному погружению или методичному углублению можем проникнуть в эти внутренние и возвышенные части себя, а потом вернуться на поверхность, вооруженные их тайнами. Или, стремясь к достижению ещё более радикального изменения своего сознания, мы должны перестать жить на поверхности и научиться жить внутри и смотреть и воздействовать на всё из внутренних глубин и из души, ставшей владыкой нашей природы.

Та часть в нас, которую мы конкретно называем «подсознательным» – поскольку она примитивна, невнятна и находится ниже уровня ума и сознательной жизни, – включает в себя чисто физические и витальные элементы нашего телесного существования, не ментализированные, не осознаваемые умом и действующие неподконтрольно ему. К сфере подсознательного также можно отнести тайное немое сознание, динамичное, но не воспринимаемое нами, действующее в клетках, нервах и прочих телесных структурах и регулирующее их жизненные процессы и автоматические реакции. Подсознательное также включает в себя те простейшие функции глубинного чувственного ума, которые более выражены в животной и растительной жизни; в процессе нашей эволюции нам не понадобилось расширять и упорядочивать деятельность этого элемента, но он продолжает тайно функционировать ниже уровня нашей сознательной природы. Эта невнятная активность охватывает также и скрытую ментальную первооснову, принимающую и хранящую в латентном состоянии прошлые впечатления и всё, что отбрасывается из поверхностного ума. Элементы этого содержимого могут подниматься во время сна или любого другого бессознательного состояния, принимая форму сновидений, механических мыслей или внушений, автоматических витальных реакций или побуждений, физических нарушений или нервных расстройств, патологических, болезненных или неуравновешенных состояний. Обычно из содержимого подсознательного мы черпаем столько, сколько необходимо нашему внешнему чувственному уму и рассудку; извлекая оттуда эти смутные впечатления, мы не осознаём их природу, истоки, характер функционирования и воспринимаем их только после перевода на язык пробужденной человеческой разумности и осмысленности. Однако подъёмы подсознательного, его воздействия на ум, как правило, происходят спонтанно, непредвиденно, непроизвольно; ибо мы не знаем подсознательного и поэтому никак не контролируем его. И только выходя из своего обычного состояния – а это, как правило, бывает во время болезни или некоего нервного расстройства – мы можем непосредственно уловить то, что происходит в немом, но очень активном мире нашего телесного бытия и нашей витальности, или осознать тайные движения механического физического и витального ума, существовавшего ещё в дочеловеческие времена и скрытого за нашей внешней разумностью – некоего сознания, которое, хотя и принадлежит нам, но кажется не нашим, так как не относится к известным нам типам человеческой ментальности. Подсознание скрывает в себе не только это, но и многое другое.

Если бы сейчас мы предприняли нисхождение в подсознательное, нам едва ли удалось бы исследовать эту область, ибо мы увидели бы череду бессвязных образов или заснули бы, или погрузились бы в глубокий транс или в коматозное оцепенение. Тщательное ментальное исследование или проницательность может дать нам некоторое общее и опосредованное представление об этой скрытой активности; но, только отступая назад и погружаясь в сублиминальное или поднимаясь в сверхсознательное и оттуда осматривая или проникая в эти сумрачные бездны, мы можем непосредственно и полностью осознавать и контролировать тайные процессы нашей подсознательной физической, витальной и ментальной природы. Это осознание и этот контроль чрезвычайно важны. Ибо подсознательное – это Бессознательное в процессе его перехода в осознанное; это опора и даже основа наших низших частей и их движений. Оно поддерживает и усиливает всё, что в нас цепляется за старое и не желает меняться, – механически повторяющиеся невнятные мысли, навязчивые чувства, ощущения, побуждения, пристрастия, которые возвращаются снова и снова, устойчивые черты характера, не поддающиеся исправлению. Логово животного, а также демона, живущего в нас, находится в густых зарослях подсознательного. Проникнуть туда, принести свет и установить контроль необходимо для полноты любой более высокой жизни, для осуществления любого интегрального преображения природы.

Часть, названная нами внутрисознательной и околосознательной, является ещё более важным и намного более ценным элементом нашего существа. Она включает в себя обширную деятельность внутреннего интеллекта и внутреннего чувственного ума, внутреннего витального и даже внутреннего тонкого физического существа, которая поддерживает и окутывает наше бодрствующее сознание, но никак не проявляет себя внешне и поэтому на современном языке называется сублиминальной. Когда нам удается проникнуть в это скрытое «я» и исследовать его, мы обнаруживаем, что наша внешняя разумность и восприимчивость по большей части представляют собой выборочную часть того, чем мы тайно являемся или можем стать внутри, сформированным и сильно искаженным и упрощенным образом нашего подлинного, нашего скрытого «я» или отражением света, вырвавшимся из его глубин. Наше поверхностное существо было сформировано с помощью сублиминального в процессе эволюции из Бессознательного для практических целей нашей нынешней физической и ментальной жизни на земле; то, что находится позади него, является формацией, связывающей Бессознательное и более обширные планы Жизни и Ума, которые возникли в ходе инволюционного нисхождения и давление которых способствовало началу эволюции Ума и Жизни в Материи. Наши поверхностные реакции на физическое существование исподволь поддерживаются активностью этих скрытых частей и часто представляют собой их реакции, видоизмененные внешним умом. Но также та значительная часть нашей личности, нашей ментальности и витальности, которая не реагирует на внешний мир, а живет своей внутренней жизнью или обращается к материальному существованию, чтобы пользоваться и владеть им, является своеобразным продуктом, причудливым сочетанием сил, влияний, мотивов, берущих свое начало в этих могущественных внутрисознательных глубинах.

Кроме того, сублиминальное сознание простирается за пределы окутывающего нас сознания, через которое оно воспринимает движения потоков и вихревых волн, накатывающих на нас из океана универсального Ума, универсальной Жизни и универсальной тонкой Материи и её сил. Не ощущаемые нами, когда мы живем на поверхности, но ощущаемые и принимаемые нашим сублиминальным «я», они превращаются в формации, способные сильно, но незаметно влиять на нас. Если бы в стене, отделяющей это внутреннее существование от внешнего «я», удалось проделать бреши, мы могли бы знать и влиять на истоки наших нынешних ментальных энергий и витальных импульсов, могли бы контролировать их, а не просто испытывать последствия их действий. Но хотя многие части сублиминального могут быть познаны благодаря образованию такого рода брешей и обращению взгляда вовнутрь или более свободному взаимодействию с тем, что находится внутри, полностью познать себя нам удастся только после того, как мы проникнем за покров внешнего ума и начнем жить в своем внутреннем уме, в своем внутреннем витальном существе, в своей сокровенной душе, а также поднимемся на план ума, превосходящий уровень нашего бодрствующего сознания. Результатом этого пребывания внутри должно стать расширение и совершенствование нашего нынешнего, всё ещё такого ущербного и ограниченного эволюционного состояния; однако эволюция более высокого порядка может начаться только тогда, когда мы станем сознательными в том, что сейчас для нас сверхсознательно, когда мы поднимемся в подлинную обитель Духа.

Сверхсознание, расположенное над нашим нынешним уровнем восприятия, включает в себя более высокие планы ментального бытия, а также сокровенные высоты супраментального и чистого духовного бытия. Следуя восходящей эволюции, мы в первую очередь должны усилить, возвысить и интегрировать свое сознание в эти более высокие части Ума, из которых мы уже получаем, сами того не зная, многие возвышенные мысли, особенно те, которые приносят великий свет и силу, те, что напоминают откровения, прозрения, интуитивные наития. На этих ментальных высотах и просторах – если сознанию удастся достичь их или удержаться и сосредоточиться там – нечто, напоминающее непосредственное присутствие и силу Духа, даже нечто, пусть и отдаленно и опосредованно, напоминающее Сверхразум, может обрести начальные очертания, впервые обнаружить себя, может вмешаться в управление нашим низшим существом и способствовать его изменению. Впоследствии благодаря силе этого измененного сознания наша эволюция может перейти на новый, более высокий уровень, став эволюцией уже не ментальной, а супраментальной и высшей духовной природы. Мы можем и без реального восхождения на эти ныне сверхсознательные для нас ментальные планы или без постоянного или неизменного пребывания на них благодаря открытости им, благодаря восприятию их света и влияния в какой-то мере избавиться от нашего структурного и психологического неведения; можно осознавать себя духовным существом и одухотворять, пусть и несовершенно, свое обычное человеческое сознание и существование. Может иметь место сознательное взаимодействие и получение указаний из этой более великой и сияющей ментальности и восприятие её озаряющих и преобразующих сил. Высокоразвитое или духовно пробуждённое человеческое существо способно на это; но это не более чем первый шаг. Чтобы достичь интегрального самопознания, бытия, характеризующегося единством сознания и силы, необходимо восхождение за пределы плана нашего обычного ума. Сейчас такой подъём возможен за счёт всепоглощающего сосредоточения и погружения в сверхсознательное бытие; но это означает, что эти высшие планы достижимы только в состоянии неподвижного или экстатического транса. Если же мы намерены распространить власть этого высочайшего духовного бытия на нашу жизнь в бодрствующем состоянии, должно быть сознательное восхождение на всё более и более высокие уровни, расширение в бескрайние просторы нового бытия, нового сознания, новых возможностей действия, возвышение – как можно более интегральное – нашего нынешнего бытия, сознания и форм деятельности и превращение их в свои божественные аналоги, что, в конечном итоге, должно привести к преображению нашего человеческого существования. Ибо всякий раз, когда необходимо осуществить переход на качественно новый уровень, Природа, пытаясь превзойти себя, неизменно использует три взаимосвязанных процесса – восхождение, расширение поля и основы деятельности и интеграцию.

Любое эволюционное изменение такого рода обязательно должно сочетаться с преодолением нашего нынешнего временного неведения, которое чрезвычайно сужает наш кругозор. Ибо мы сейчас живем не только от момента к моменту, но и весь наш взгляд на себя ограничен нашей нынешней земной жизнью, которая началась в момент рождения и закончится в момент смерти. Как мы не можем заглянуть дальше в прошлое, так мы не можем заглянуть дальше в будущее; и, как следствие, мы ограничиваемся нашей физической памятью и осведомленностью о нынешней жизни в преходящей телесной оболочке. Но эта ограниченность в восприятии времени тесно связана с поглощенностью нашего ума материальным планом и жизнью, в которой он в настоящее время действует; подобная ограниченность является не законом духа, а одним из временных условий, в которых поначалу должна трудиться наша проявленная природа. Если эта поглощенность перестаёт быть такой глубокой или сходит на нет, происходит расширение ума, раскрытие в сублиминальное и сверхсознательное, во внутреннее и более высокое бытие, в результате чего нам удается осознать как наше непрерывное существование во времени, так и наше вечное существование за пределами времени. Это очень важно, если мы намерены достичь ясного и глубокого знания о себе; ибо сейчас неверная духовная перспектива, не позволяющая нам видеть, как действительно соотносятся и связаны природа, цель и условия нашего бытия, искажает всё наше восприятие и деятельность. Такой акцент на веру в бессмертие в большинстве религий делается потому, что без неё просто невозможно обойтись, если мы намерены превзойти отождествление с телом и его погруженность в материальную жизнь. Но чтобы полностью исправить эту неверную перспективу, веры недостаточно: по-настоящему познать себя во времени можно только тогда, когда мы живем, осознавая своё бессмертие; мы должны отчетливо ощущать свое непрерывное бытие во Времени и свое вневременное существование.

Ибо бессмертие в своем фундаментальном смысле – это не просто продолжение индивидуального существования после смерти физического тела; мы бессмертны в силу вечности нашего самосущего бытия, не имеющего ни начала, ни конца, находящегося за пределами всех рождений и смертей, через которые мы проходим, не затрагивающегося изменениями, которые мы претерпеваем в этом и других мирах: осознание вневременного существования духа и есть подлинное бессмертие. У этого понятия есть, конечно же, и второе значение, которое тоже по-своему верно; ибо параллельно с этим подлинным бессмертием существует непрерывность нашего временно́го бытия и опыта – мы бессмертны не только вне, но и во Времени и непрерывно переходим от жизни к жизни и от мира к миру: впрочем, этот тип бессмертия можно рассматривать как естественное следствие нашей вневременности, которая в условиях вселенной принимает форму непрерывного существования в вечном Времени. Познавая «я», пребывающее в Не-рождении и в Не-становлении, и неизменный дух внутри себя, мы осознаём свое вневременное бессмертие: познавая «я», пребывающее в рождении и Становлении, мы осознаём свое бессмертие во времени, выражающееся в ощущении того, что душа, несмотря на все изменения ума, жизни и тела, всегда остается той же самой; это тоже не просто вечное существование, это вневременность, облаченная в формы Временного проявления. Благодаря первой реализации – осознанию вневременного бессмертия – цепь рождений и смертей больше не сковывает нас и не ограничивает наше видение, – так мы достигаем конечной цели многих индийских духовных дисциплин; благодаря второй реализации в сочетании с первой мы становимся способны свободно, с правильным знанием, без неведения, без связанности цепью наших действий воспринимать то, что переживается духом во временно́й вечности. Само по себе осознание вневременного существования может и не включать это постижение «я», сохраняющегося в вечном Времени; осознание того, что мы продолжаем жить после смерти, само по себе, может и не избавить нас от ощущения начала или конца нашего существования. Однако суть изменения, наступающего в результате обеих этих реализаций – если смотреть на них как на две стороны одной истины – заключается в сознательном пребывании уже не в сковывающем потоке времени и последовательности моментов, а в вечности: чтобы достичь божественного осознания и божественной жизни, нам в первую очередь нужно научиться существовать таким образом. Умение контролировать и направлять из этой вечности бытия ход и процесс становления является вторым, динамическим условием, практическим результатом которого становится духовное самообладание и самоконтроль. Только преодолевая поглощенность материальным и объективным – что не обязательно должно вести к пренебрежению жизнью в физическом теле или ее отвержению – и постоянно пребывая на внутренних и высших планах ума и духа, мы можем осуществить эти изменения.

Ибо мы возвышаем своё сознание до уровня его духовного принципа, восходя вверх и отступая назад и углубляясь в себя – необходимо и то и другое, – оставляя жизнь, текущую от мгновения к мгновению, и начиная жить вечной жизнью нашего бессмертного сознания; но одновременно с этим расширяется сознание и поле нашей деятельности во времени, а наше ментальное, витальное и телесное существование переходит на новый уровень и начинает функционировать более совершенным образом. Мы перестаём считать себя сознанием, зависимым от тела, и понимаем, что являемся вечным духом, использующим все миры и все жизни ради получения разностороннего опыта; мы ощущаем себя духовной сущностью, живущей непрерывной сокровенной жизнью и вечно совершенствующейся в ходе последовательных воплощений формы своей активности, бытием определяющим своё собственное становление. Благодаря этому не теоретическому, а очень конкретному и внутренне ощущаемому знанию мы становимся способны жить не как рабы слепой Кармической энергии, а как хозяева – подчиненные только Божественному внутри нас – своего бытия и своей природы.

Одновременно мы избавляемся от эгоистического неведения; ибо, пока мы в какой-то мере связаны им, божественная жизнь будет либо недостижимой, либо несовершенной в своем самовыражении. Ибо эго фальсифицирует нашу подлинную личность, вынуждая её идти на ограничения и отождествляться с этим умом, этой жизнью, этим телом, отделяет нас от других душ рамками субъективного опыта, не позволяет вести жизнь универсальных индивидуумов, отделяет нас от Бога, нашего высочайшего «Я», являющегося общим «Я» всех существ и божественным Обитателем внутри нас. Когда наше сознание приобретает возвышенность, глубину и широту духа, существование эго становится невозможным: оно слишком мало и слабо, чтобы пребывать в этой безграничности, и растворяется в ней; ибо оно существует благодаря своим ограничениям и гибнет, утрачивая их. Существо, заточенное в темницу изолированной личности, вырывается на свободу, становится универсальным, обретает космическое сознание, в котором отождествляется с «я» и духом, жизнью, умом, телом каждого существа. Или оно взмывает вверх, достигая вечного и бесконечного самосущего бытия, и становится независимым от своего космического и индивидуального существования. Эго, утрачивая стены, отгораживающие его от мира, теряет себя в космической беспредельности или прекращает свое существование, будучи не в состоянии дышать на высотах духовного эфира. Если какие-то из его движений, в силу привычки Природы, сохраняются, они тем не менее тоже оставляют существо и замещаются новым безлично-личным видением, чувствованием, действием. Это исчезновение эго не приводит к разрушению нашей истинной личности, нашего духовного существа, ибо оно всегда было универсальным и единым с Трансцендентным; происходит трансформация, в ходе которой изолированное эго замещается Пурушей, сознательным ликом и символом универсального бытия, эпицентром и силой трансцендентного Божественного в космической Природе.

Аналогичным образом, благодаря такому же духовному пробуждению происходит избавление от космического неведения; ибо человек познаёт, что является вневременным неизменным «я», полностью контролирующим себя в космосе и за пределами космоса: это знание, становясь основой Божественной Игры во времени, примиряет одного и многих, вечное единство и вечное многообразие, снова воссоединяет душу с Богом и позволяет обнаружить Божественное в космосе. Именно благодаря этой реализации мы можем увидеть в Абсолюте источник всех обстоятельств и отношений, охватывать мир и владеть им с максимальной широтой и сознательным подчинением его источнику и, благодаря этому охвату, возвышать его и прозревать в нём абсолютные качества, берущие своё начало в Абсолюте. Если благодаря всем этим реализациям мы с достаточной полнотой постигаем каждый фундаментальный аспект себя, наше практическое неведение, которое в своих крайних формах становится злодеянием, страданием, ложью, заблуждением и является причиной всех диссонансов и конфликтов жизни, уступает место правильному намерению, основанному на знании себя, и его ложные или относительные ценности замещаются божественными ценностями истинного Сознания-Силы и Ананды. Ибо условием правильного понимания, правильного действия и правильного существования – не в относительном и ограниченном смысле нашей мелкой человеческой морали, а в широком и озаренном движении божественной жизни – является союз с Богом, единство со всеми существами, жизнь, направляемая и формируемая изнутри, в которой источником всех мыслей, намерений и действий становится Дух, руководствующийся истиной и божественным законом – порожденными не умом Неведения, а изначально существующими и спонтанными в своем самопроявлении, – и не столько законом, сколько истиной, действующей в своем собственном сознании и следующей своему свободному, озаренному, гибкому и автоматическому процессу познания.

Ход развития и результат сознательной духовной эволюции, по-видимому, будут включать в себя трансформацию жизни в Неведении в божественную жизнь сознающего истину духа, превращение ментального образа существования в духовный и супраментальный, преодоление семеричного неведения и достижение семеричного знания. Эта трансформация станет естественным завершением восхождения Природы, в ходе которого она возвышает силы сознания, переводя их от более низкого к более высокому принципу, пока, наконец, самый высокий, духовный принцип не начинает выражаться и доминировать в ней, не поднимает на высоты своей истины космическое и индивидуальное существование более низких планов и не превращает всё в сознательное проявление Духа. На передний план выходит истинная личность, духовное существо – индивидуальное и всё же универсальное, универсальное и всё же по сути трансцендентное, – и жизнь перестаёт казаться конгломератом вещей и движением бытия, порожденными обособляющим Неведением.

Глава XX

Философия перерождения

Конечны тела, в которых воплощается бессмертная душа; она же не рождается и не умирает, всегда была и всегда будет. Она является нерождённой, древней, непреходящей; она не гибнет с гибелью тела. Как человек сбрасывает свои обветшалые одежды и облачается в новые, так и воплощенное существо избавляется от своих старых тел и входит в новые. Неизбежно умрет рожденный, неизбежно родится умерший.

Гита[26]

«Я» рождается и растёт. Сообразно своим деяниям, воплощенное существо последовательно облачается в формы во множестве мест; во многие грубые и тонкие формы оно облачается в силу своих природных качеств.

Шветашватара Упанишада[27]

Рождение является первым духовным таинством физической вселенной, смерть – вторым, делающим таинство рождения ещё более загадочным и парадоксальным; ибо жизнь, которая была бы самоочевидным фактом существования, если бы живые формы не умирали, сама становится таинством в силу наличия рождения и смерти, которые вроде бы ограничивают её, но тысячами способов выдают свою неспособность сделать это и оказываются, скорее, переходными фазами скрытого развёртывания жизни. На первый взгляд рождение может показаться непрерывно повторяющимся возникновением жизни во владениях смерти, случайным, но устойчивым феноменом, наблюдаемым в безжизненных пространствах материальной вселенной. При более тщательном рассмотрении мы начинаем склоняться к мысли, что жизнь, скорее всего, тайно присутствует в Материи или даже изначально свойственна Энергии, творящей Материю, но становится способна возникнуть только в условиях, которые обеспечивают устойчивое протекание типичных для нее процессов и соответствующий уровень самоорганизации. Однако в феномене возникновения жизни, помимо обычных составляющих, присутствует нечто ещё – некий нематериальный элемент, мощный порыв пламени души, первый ощутимый трепет духа.

Все обстоятельства и последствия рождения, о которых мы знаем, предполагают неизвестность того, что было раньше, а присущая жизни универсальность, неистощимая воля к продолжению и относительность смерти, кажется, указывают на неизвестность того, что будет потом. Вопросы: «Что с нами было до рождения?» и «Что с нами будет после смерти?», ответы на которые тесно взаимосвязаны, с давних пор волновали ум человека и всё ещё далеки от окончательного разрешения. Интеллект и вправду едва ли может дать на них исчерпывающий ответ: ибо для этого нужно знать то, что лежит за пределами сведений, хранящихся в физическом сознании и памяти – не важно, общечеловеческих или индивидуальных, – и тем не менее только этим сведениям интеллект привык в какой-то степени доверять. Вследствие такой скудости информации и вечной неуверенности он склонен создавать одну гипотезу за другой, всякий раз полагая, что пришел к окончательному решению. К тому же однозначный ответ может быть получен только в том случае, если нам известен характер, источник и цель космического развёртывания, и от нашего представления о них будет зависеть, к какому выводу мы придем, рассуждая о рождении, жизни и смерти, о том, что было до и что будет после.

Первый вопрос заключается в том, является ли предшествующее и последующее существование чисто физическим и витальным или всё-таки и преимущественно ментальным и духовным. Если, как утверждают материалисты, в основе всего лежит Материя, если истина вещей выражена в первом постулате, который Бхригу, сын Варуны, сформулировал, размышляя о вечном Брахмане – «Материя есть Вечный, ибо из Материи рождаются все существа, благодаря Материи существуют и в Материю возвращаются», – то все дальнейшие вопросы отпадают. В этом случае стадией, предшествующей появлению нашего тела, будет формирование его органов и систем из различных физических элементов при посредничестве оплодотворения и питания и под влиянием, возможно, скрытых, но неизменно материальных энергий. А стадией, предшествующей появлению нашего сознания, будет подготовительная работа, включающая в себя передачу наследственной информации или использование каких-то иных физико-витальных или физико-ментальных механизмов, присущих универсальной Материи – специализирующей свои процессы и формирующей индивидуальности с помощью тел наших родителей, половых клеток, генов и хромосом. Посмертной судьбой тела станет распад на составляющие его физические элементы, а посмертной судьбой сознания – утрата им своей структуры и возвращение в Материю с сохранением некоторых результатов его деятельности в коллективном уме и жизни человечества: и это достаточно иллюзорное продолжение существования будет нашей единственной возможностью бессмертия. Но поскольку уже невозможно с чисто материалистических позиций объяснять существование Ума – да и саму Материю уже невозможно объяснить только Материей, поскольку её самодостаточность выглядит сомнительной, – мы воздержимся от этого легкого и незамысловатого решения и перейдем к другим гипотезам.

Одной из них является древнее религиозное предание, а также догматическое таинство о Боге, постоянно творящем бессмертные души либо из своей собственной субстанции, либо своей жизненной энергией или «дыханием», которое (нужно сделать такое допущение) наполняет материальную Природу или, скорее, тела, творимые им в ней, и оживляет их силой внутреннего духовного принципа. Это может стать предметом веры, как некое чудо, не требующее доказательств и объяснений, ибо на то они и чудеса, чтобы быть непостижимыми и приниматься без вопросов и оговорок. Однако философскому уму эта концепция кажется неубедительной и противоречащей законам универсума. Ибо она содержит в себе два парадокса, которые нуждаются в большем оправдании, прежде чем они могут быть подвергнуты какому-то рассмотрению; первый – это беспрестанное творение существ, имеющих начало, но не имеющих конца во времени и, более того, возникающих благодаря рождению тела, но не исчезающих после его смерти; второй – наделение их уже готовым комплексом качеств: добродетельными и греховными наклонностями, разного рода способностями, слабостями, психологическими и прочими преимуществами и недостатками – которые обусловливаются не их развитием, а произвольным решением – если уж не законом наследственности, – но за которые Творец делает их ответственными и ждёт, чтобы ими правильно распорядились.

Для начала мы можем выдвинуть вполне обоснованные философские доводы и попросить наших оппонентов опровергнуть их. Один из них гласит, что то, что не имеет конца, не может иметь и начала; любая имеющая начало или сотворенная вещь должна, в силу остановки процесса, сформировавшего и поддерживавшего её, или распада материала, из которого она состояла, или прекращения функции, ради которой она была создана, иметь конец. И только нисхождение духа в материю, наделяющее материю божественностью и придающее материи бессмертие, может нарушить этот закон; но сам по себе нисходящий дух не сотворен и бессмертен. Если душа была создана, чтобы оживить тело, если без тела она не может родиться и существовать, то тогда она едва ли способна продолжить свое существование после его исчезновения. Вполне логично предположить, что дыхание или сила, наполнившая и оживившая тело, вернется после его окончательного распада к его Создателю. Если же душа всё-таки сохранится в виде бессмертного воплощенного существа, то должно иметься тонкое или психическое тело, в котором она будет продолжать жить. И тогда, очевидно, можно признать, что это психическое тело и его обитатель существовали ещё до возникновения физической оболочки: наивно было бы полагать, что они создавались только для того, чтобы обитать в этой преходящей и хрупкой форме; бессмертное существо не может возникнуть в результате столь заурядного события в творении. Если же душа сохраняется в бестелесном состоянии, то это значит, что она изначально может существовать без тела; она должна существовать как бестелесный дух до рождения и сохраняться как развоплощенная духовная сущность после смерти.

Также мы можем утверждать, что во Времени всё развивается последовательно и каждая стадия становится следствием предыдущей. Поэтому, если душа рождается, уже имея определенный набор личностных качеств, то это значит, что она сформировала их в предшествующих земных или внеземных жизнях. Или, если она только использует готовую жизнь и личность, которые формируются не ей, а вероятно, становятся результатом физической, витальной и ментальной наследственности, то она должна быть чем-то совершенно независимым от этой жизни и личности, чем-то случайно соединенным с умом и телом и поэтому реально не затрагиваемым тем, что происходит или развивается в процессе этой ментально-телесной жизни. Если душа реальна и бессмертна, а не является сотворённым или сформированным существом, то она также должна быть вечной, то есть не иметь ни начала, ни конца; но в этом случае она будет либо неизменным «я», не затрагиваемым жизнью и её условиями, либо вневременным Пурушей, вечной духовной Личностью, проявляющей или порождающей во времени изменяющуюся индивидуальность. Будучи такой Личностью, она сможет проявлять эту изменчивую индивидуальность в мире рождения и смерти, только последовательно переходя из одного тела в другое – то есть за счёт постоянного или многократного воплощения в природных формах.

Но даже при отказе от сугубо материалистического взгляда на вещи бессмертие или вечность души сразу не становятся безоговорочными и очевидными. Ибо существует гипотеза, согласно которой изначальное Единство, порождающее, поддерживающее и поглощающее все вещи, способно творить временную или воплощённую душу. С одной стороны, мы, исходя из некоторых современных концепций и открытий, можем прийти к выводу о том, что временная душа и сознание порождаются Бессознательным и после непродолжительной игры и угасания вновь возвращаются в Бессознательное. Или мы можем предположить, что существует вечное Становление, проявляющее себя в космической Жизненной силе, объективным результатом деятельности которой становится Материя, а субъективным – Ум; и уже взаимодействие этих двух феноменов Жизненной силы порождает человеческое существование. С другой стороны, нам известно о древней теории, согласно которой есть только единосущное Сверхсознательное, вечное и неизменное Бытие, допускающее или творящее с помощью Майи иллюзию существования индивидуальной души в этом мире феноменального Ума и Материи, которые, даже если и обладают или наделяются временной или феноменальной реальностью, в конечном итоге, тоже нереальны, так как, в действительности, существует только вечное и неизменное «Я» или Дух. Или мы можем вспомнить буддийскую теорию, в которой на изначальную Пустоту или Нирвану каким-то образом накладывается вечное и неугасающее становление, Карма, создающее за счёт непрерывности ассоциаций, идей, воспоминаний, ощущений и образов иллюзию устойчивого «я» или души. Все эти три теории в общем-то одинаково решают проблему существования; ибо, применительно к целям вселенского развёртывания, даже Сверхсознательное равнозначно Бессознательному; оно может быть осведомлено только о своем собственном самосущем и неизменном бытии: мир индивидуальных существ, творимый с помощью Майи, становится наложением [видимой реальности] на это самосущее бытие; его творение, вероятно, происходит в своего рода глубоком сне, сушупти,[28] который, тем не менее, порождает все формы активного сознания и изменения феноменального становления, напоминая современную теорию о том, что наше сознание является временной формацией Бессознательного. Во всех трех теориях воплощённая душа или духовная индивидуальность человека не является бессмертной (а значит, и вечной) и имеет начало и конец во Времени, она творится Майей, Силой Природы или космическим Становлением из Сверхсознательного или Бессознательного и поэтому непостоянна в своем существовании. Во всех трёх теориях перерождение либо необязательно, либо иллюзорно; оно становится продолжением, в силу повторения, иллюзии, или ещё одним оборотом колеса, вращающегося среди множества колес сложного механизма Становления, или исключается, поскольку сознательному существу, случайно возникшему в бессознательном творении, вполне достаточно и одного рождения.

Что бы мы ни считали единственным Вечным Существованием – витальное Становление или неизменное духовное Бытие, или безымянное и бесформенное Небытие, – с точки зрения любой из вышеперечисленных теорий, то, что мы называем душой, может быть только изменчивым конгломератом или потоком феноменов сознания, возникшим в море реального или иллюзорного становления и обречённым на исчезновение, – или, возможно, душа является сознательным отражением Сверхсознательного Вечного, временной духовной основой, которая благодаря своему присутствию поддерживает этот поток феноменов. Она не вечна, и её единственным бессмертием может быть лишь более или менее продолжительное пребывание в Становлении. Это не подлинная и вечно сущая Личность, поддерживающая и воспринимающая этот поток или конгломерат феноменов. То, что поддерживает их, то, что действительно и всегда существует, является либо единым вечным Становлением, либо единым вечным и безличным Бытием, либо непрерывным потоком активно действующей Энергии. Такого рода концепции могут и не предполагать присутствия психической сущности, сохраняющей свою тождественность, облачающейся во всё новые и новые тела, во всё новые и новые формы и, в конце концов, исчезающей в результате своеобразной дезинтеграции, приводящей к полному угасанию начального импульса, породившего этот цикл. Вполне возможно, что с развитием формы развивается соответствующее форме сознание, и когда форма распадается, это сознание распадается вместе с ней; вечно существует только Единый, создающий все формы. Или, как тело формируется из базовых элементов Материи и начинает свою жизнь с рождения и заканчивает её смертью, так, возможно, и сознание развивается из базовых элементов ума и тоже начинает свое существование с рождения и заканчивает со смертью. И в этом случае также Единый, предоставляющий с помощью Майи или как-то иначе силу, творящую эти элементы, становится единственной вечной реальностью. Перерождение не является ни необходимым элементом, ни неизбежным следствием ни одной из этих теорий существования.[29]

Впрочем, мы всё-таки обнаруживаем одно существенное различие, ибо в старых теориях перерождение являлось частью вселенского развёртывания, а в современных оно отрицается. Современные мыслители исходят из того, что физическое тело является нашей основой, и не признают никакой иной реальности, кроме реальности физической вселенной. То, что они видят здесь, это связанное с жизнью тела ментальное сознание, индивидуальное существование которого, по всей видимости, начинается в момент рождения и заканчивается в момент смерти. До рождения существует материальная энергия с зачатками жизни, или, в лучшем случае, энергия жизненной силы, хранящаяся в половых клетках родителей и придающая, за счёт своего таинственного умения аккумулировать прошлые результаты внутри этих мелких носителей, ментальное и физическое своеобразие новому уму и новому телу, создающимся столь загадочным образом. После смерти остаётся та же самая материальная энергия или жизненная сила, переданная детям, хранящаяся в половых клетках и способная дальше порождать и формировать ту ментальную и физическую жизнь, носителем которой она является. От нас остаётся только то, что мы, таким образом, передаём другим, или то, что, будучи неким итогом жизни и трудов, может впоследствии использоваться Энергией, которая сформировала индивидуума, поддерживая его эмбриональное развитие, готовя и осуществляя его рождение и формируя его окружение; только то, что случайно или в силу физических законов может способствовать формированию ментальных и витальных элементов и особенностей других индивидуумов, способно в той или иной степени пережить нас. Позади ментальных и физических феноменов, вероятно, существует универсальная Жизнь, индивидуализированными, эволюционирующими и феноменальными формами становления которой мы являемся. Эта универсальная Жизнь создаёт подлинный мир и подлинных существ, но индивидуальность, свойственная этим существам и осознаваемая ими, не является или, по крайней мере, не обязательно должна являться признаком или формой сознания вечной или даже постоянно возрождающейся души или супрафизической Личности: в этой концепции существования нет ничего, что могло бы поддержать нашу веру в психическую сущность, переживающую смерть тела. Подобная картина мира оставляет очень мало места для перерождения и, в принципе, позволяет обойтись без него.

Но что если с ростом нашего знания обнаружится – а некоторые исследования и открытия, кажется, предвещают это, – что зависимость ментального существа или психической сущности в нас от тела не так абсолютна, как мы поначалу совершенно естественно полагали, изучая только физическое существование и физическую вселенную? Что если человеческая личность переживает смерть тела и может уходить на другие планы и вновь возвращаться в эту физическую вселенную? Тогда господствующее сейчас представление о временном сознательном существовании человека придется расширить и допустить, что есть некая Жизнь, которая по своим масштабам превосходит физическую вселенную, а также то, что индивидуальное «я» независимо от физического тела. Не исключено, что придется адаптировать к новым условиям старое представление о тонкой форме или тонком теле, в котором обитает психическая сущность. Психическая сущность или душа, являющаяся носителем ментального сознания – или, если нет такой изначальной души, то тогда сформировавшаяся и сохранившаяся ментальная личность – должна жить после смерти в этом устойчивом тонком теле, которое, скорее всего, было создано для него ещё до рождения или благодаря рождению, или в процессе жизни. Ибо психическая сущность либо изначально существует в других мирах в тонкой форме и приходит вместе с ней на землю, чтобы прожить недолгую человеческую жизнь, либо душа развивается в самом материальном мире, получая психическое тело, формируемое для нее Природой, и продолжает жить после смерти в других мирах, либо повторно воплощаясь на земле. Таковы две возможные альтернативы.

Может быть, каждый из нас является растущей личностью, которую эволюционирующая универсальная Жизнь сформировала на земле ещё до появления человеческого тела; не исключено, что наша душа развивалась в более примитивных жизненных формах, пока наконец для нее не была создана человеческая форма. В этом случае наша личность должна была сначала обитать в телах животных и растений, а тонкое тело – представлять собой пластичную формацию, которая, повторно воплощаясь, могла приспособиться к любой физической оболочке, избираемой душой в качестве жилища. Или, возможно, эта эволюционирующая Жизнь могла только в человеческой форме сформировать личность, способную пережить смерть, и была вынуждена ждать её появления. Вероятнее всего, такая личность возникла благодаря резкому развитию ментального сознания с одновременным формированием тонкой ментальной оболочки, способствующей индивидуализации этого ментального сознания, а впоследствии функционирующей как внутреннее тело. Эта оболочка стала своеобразным аналогом грубой физической формы, которая, структурируясь, одновременно индивидуализирует и вмещает в себя животный ум и животную жизнь. Если исходить из первой гипотезы, то нужно допустить, что животное тоже переживает распад тела, будучи наделено своеобразной душевной формацией, которая сразу же переселяется в другую земную животную форму и после длинной череды таких перевоплощений оказывается в человеческом теле. Ибо едва ли душа животного покидает землю, проникает на другие планы жизни, отличные от физического, и повторно возвращается сюда, пока не становится готова к воплощению в человеческой форме; сознательная индивидуализация животного кажется не настолько завершенной, чтобы оно смогло выдержать такой переход или адаптироваться к существованию в ином мире. Если исходить из второй гипотезы, то возможность продолжать свое существование после смерти в других телах и на других планах могла возникнуть только на человеческой стадии эволюции. Если же душа вовсе не является такого рода личностью, формируемой и конструируемой Жизнью, а представляет собой устойчивую и неизменную формацию, которая живёт только на земле, переходя из одной физической формы в другую, тогда придется согласиться с теорией перерождения, напоминающей пифагорейский метемпсихоз. Но если мы имеем дело с развивающейся сущностью, сохраняющейся после смерти и способной покидать землю, тогда возможно и даже очень вероятно, что индийская концепция о переходе души в другие миры, её возвращении и новом физическом воплощении верна. Но такое возвращение на землю могло и не быть неизбежным, ибо человеческой личности, как только она стала способна достигать иных планов, возможно, уже не понадобилось бы покидать их: для неё было бы вполне естественно, при отсутствии какой-либо веской причины, продолжать своё существование на том высшем плане, которого она достигла; таким образом, она бы навсегда вышла из процесса земной эволюции. И только при наличии неопровержимых доказательств возвращения на землю нам придется создавать более сложную теорию и соглашаться с повторным рождением души в человеческих формах.

Но даже и тогда эта теория витального развития не обязательно должна одухотвориться и допустить реальное существование души и её вечности или бессмертия: её сторонники могут продолжать смотреть на личность как на феноменальное творение универсальной Жизни, возникшее в результате взаимодействия витального сознания с физической формой и силой, но характеризующееся более широким, более разнообразным, более тонким взаимным влиянием витального и физического компонентов и достигшее такого уровня развития, который поначалу казался невозможным. Они даже могли бы прийти к своеобразному виталистическому буддизму, допуская Карму, но исключительно как деятельность универсальной Жизненной силы; они бы согласились – как с одним из результатов такого мировоззрения – с тем, что преемственность личности в процессе перерождения сохраняется благодаря ментальным ассоциациям, но могли бы отрицать реальность личности или возможность существования какого-либо вечного бытия помимо этого непрекращающегося витального Становления. С другой стороны, отдавая предпочтение идеям, которые сейчас начинают мало-помалу укрепляться, они могли бы допустить в качестве фундаментальной реальности существование вселенского «Я» или космического Духа, а Жизнь рассматривать как его силу или посредника и, таким образом, прийти к одному из вариантов одухотворенного витального монизма. В рамках этой теории закон перерождения тоже был бы только возможен, но не обязателен; он мог бы быть явлением феноменального порядка, практическим законом жизни, но не логическим выводом или неизбежным следствием этой теории существования.

Последователи Адвайта Веданты, как и буддисты, исходят из традиционных представлений – включенных в общепризнанный свод древних знаний – о существовании супрафизических планов и миров и о взаимодействии между ними и нашим миром, которое определяет, как будет происходить уход человеческой личности с земли и, хотя это, по-видимому, обнаружилось позднее, её возвращение на землю. В любом случае, их теории основывались на древнем видении или даже переживании – или, по крайней мере, на многовековой традиции – того, что происходит с личностью, существование которой не ограничивалось рамками физической вселенной, до рождения и после смерти; ибо в своем взгляде на «я» и мир они исходили из первичности супрафизического сознания и вторичности и зависимости от него физического бытия. Именно этими постулатами должны были обусловливаться их представления о природе вечной Реальности и источнике феноменального становления. Поэтому они допускали уход личности в другие миры и её возвращение на землю в виде той или иной формы жизни; но с буддистской точки зрения подобное перерождение не было реальным повторным воплощением реальной духовной Личности в формах материального существования. В концепциях более поздней Адвайты духовная реальность продолжала сохраняться в качестве первоосновы, но её внешние индивидуальные формы, а значит и рождение и перерождение, стали частью космической иллюзии, обманчивого, но впечатляющего творения универсальной Майи.

В буддистских концепциях существование «Я» отрицалось, и перерождение могло лишь означать продолжение потока представлений, ощущений и действий, формирующих мнимого индивидуума, который движется между различными мирами или, лучше сказать, между планами с различными типами представлений и ощущений; ибо на самом деле феномен «я» и феномен личности возникал только за счёт сознательной непрерывности этого потока. Адвайта-ведантисты допускали существование Дживатмана, индивидуального «я», и даже реального «я» индивидуума,[30] но эта уступка обычному человеческому языку и уму, в конечном счёте, превратилась в условность. Ибо выяснилось, что не существует никакого реального и вечного индивидуума, никакого «я» или «ты», и поэтому, за исключением Атмана, отстраненного от вселенной, никогда не рождающегося, неизменного, не затрагиваемого метаморфозами становления, не может быть никакого реального индивидуального или даже универсального личностного начала. Рождение, жизнь, смерть, вся совокупность индивидуального и космического опыта, в конечном счёте, становятся не более чем иллюзией или временным феноменом; даже связанность и освобождение могут быть лишь аналогичной иллюзией и тоже относиться к числу временных феноменов: связанность представляет собой сознательную преемственность иллюзорных впечатлений эго (что само по себе является величайшей Иллюзией), а освобождение – прекращение этой преемственности и исчезновение сознания в сверхсознании Того, что единственно существует, всегда было, есть и будет, или, скорее, Того, что не имеет никакого отношения ко Времени, вечно не проявлено, вневременно и невыразимо.

Таким образом, сторонники витальной концепции существования верят в реальность вселенной и временного, хотя и краткого, становления индивидуальной жизни, и эта реальность, даже при отсутствии в их рассуждениях бессмертного Пуруши, придаёт нашим индивидуальным переживаниям и поступкам немаловажное значение – ибо в условиях реального становления они многое определяют и на многое влияют. С точки же зрения адвайтистов, вселенские процессы, становление, индивидуальная жизнь и деятельность ни на что не влияют, не имеют большого значения и больше напоминают грезы или сны. Ибо даже освобождение происходит в состоянии космического сна или космической галлюцинации благодаря осознанию иллюзии и полному разотождествлению с индивидуализированным умом и телом; на самом деле, нет того, кто связан, и нет того, кто освобождается, ибо единосущее «Я» не затрагивается этими иллюзиями эго. Чтобы избегнуть тотальной пустоты, которая логически вытекает из подобной предпосылки, нам приходится придавать временную реальность, какой бы призрачной она в конечном счёте ни была, этим грёзам и чрезвычайную значимость – нашей связанности и нашему индивидуальному освобождению, несмотря на то, что жизнь индивидуума – лишь призрачный феномен, а для единственно реального «Я» связанность и освобождение не существуют и не могут существовать. Делая эту вынужденную уступку деспотическому наваждению Майи, мы можем прийти к выводу, что жизнь и жизненный опыт ценны лишь в той мере, в какой они готовят нас к отвержению жизни, устранению себя как индивидуумов и к осознанию космической иллюзии.

Это, впрочем, самые крайние взгляды и выводы, к которым можно прийти, исходя из постулатов ортодоксального монизма. Более ранние адвайта-ведантисты, опирающиеся на Упанишады, так далеко не заходили. Они допускали возможность реального временного становления Вечного, а значит, и реальность вселенной; индивидуум тоже был достаточно реален, ибо в каждом индивидууме пребывал Вечный, который принимал имя и облекался в форму и, увлекаемый вечно вращающимся колесом рождения во времени, поддерживал через индивидуума феноменальную жизнь. Колесо, по их мнению, продолжало вращаться, потому что у индивидуума было желание, которое и становилось непосредственной причиной повторного рождения, а также потому, что ум пренебрегал познанием вечного «я» и увлекался временными феноменами становления. С исчезновением этого желания и этого неведения Вечный в человеке отстранялся от изменений индивидуальной личности и перипетий индивидуального опыта и возвращался в свое вневременное, безличное и неизменное бытие.

Однако такого рода реальность индивидуума достаточно временна и относительна; он лишен прочной основы и даже не всегда возвращается к проявлению в потоке Времени. Перерождение, даже будучи очень важным практическим элементом этой мировоззренческой системы, не является неизбежным следствием связи личности и цели проявления. Ибо возникает впечатление, что проявление существует только благодаря воле Вечного к миросозиданию и может исчезнуть с исчезновением этой воли: для реализации этой космической воли в принципе не требуется механизм перерождения и поддержка индивидуального желания; ибо такое желание может быть только деталью механизма, но не причиной или необходимым условием космического существования, поскольку сам индивидуум в рамках этой концепции является продуктом творения и не существует до Становления. Воля к творению в этом случае могла бы реализоваться, временно принимая множество индивидуальных имён и форм и используя отдельные жизни многочисленных смертных индивидуумов. Единое сознание видоизменялось бы в соответствии с типом каждого сотворенного существа, но оно вполне могло бы вселяться в каждое индивидуальное тело с его появлением на свет и покидать его с его разрушением. Индивид бы следовал за индивидом, как волна следует за волной, а море всегда оставалось бы тем же самым;[31] каждая формация сознательного бытия становилась бы всплеском, порождаемым универсальным, пробегающим отпущенное ему время по поверхности вселенского океана и затихающим в Безмолвии. Для этого, в общем-то, не требовалось бы индивидуализированного сознания, которое бы непрерывно сохранялось, последовательно принимая различные имена и формы и перемещаясь туда и обратно между различными планами, и, даже как возможность, возникновение такого сознания представляется маловероятным; ещё меньше здесь остаётся места для поступательного и неотвратимого эволюционного перехода ко всё более и более высокоразвитым формам, предполагаемого теорией перерождения, в которой инволюция и эволюция Духа в Материи становятся альфой и омегой земного существования.

Возможно, Вечный действительно решил проявить или, скорее, скрыть себя в теле; возможно, он пожелал стать или выглядеть индивидуальным «я», которое рождается, умирает и снова рождается, следуя устойчивым и повторяющимся циклам животного и человеческого существования. Одно персонифицированное Бытие могло бы проходить через различные формы становления, руководствуясь собственной фантазией или некоей причинно-следственной закономерностью, пока всё это не завершалось бы просветлением, отказом Неповторимого и Тождественного от этой специфической индивидуализации и возвратом к Единству. Но ни в начале, ни в конце этого цикла не было бы никакой детерминирующей Истины, наделяющей его каким-то смыслом. Он был бы только игрой, Лилой, а значит, чем-то ненужным и бесполезным. Однако весь процесс обретает логику и смысл, стоит нам допустить, что Дух погрузился в Бессознательное и, эволюционируя, всё явственней и явственней проявляет себя в индивидуальном существе; прогрессивное восхождение индивидуума становится ключевым элементом космического развёртывания, а перевоплощение души – естественным и неизбежным следствием истины Становления и присущим ему законом. Перерождение тогда превращается в необходимый механизм духовной эволюции; оно становится единственным условием, по-настоящему способствующим такого рода проявлению в материальной вселенной и оптимальным способом его осуществления.

Мы объясняем эволюцию в Материи тем, что вселенское развёртывание является спонтанным созиданием, осуществляемым некой высшей Реальностью, чье присутствие делает дух первоосновой всего – все вещи в этом мире становятся силами, средствами и формами проявления духа. Реальность, тайно присутствующая за фасадом вселенной, включает в себя бесконечное существование, бесконечное сознание, бесконечную силу и волю, бесконечный восторг бытия; божественный Сверхразум или Гнозис упорядочил космос, но сделал это опосредованно через три подчиненные, ограниченные и доступные нашему осознанию категории – Ум, Жизнь и Материю. Материальная вселенная возникла на самой последней стадии нисходящего проявления, когда явленное бытие этой тройственной Реальности, инволюционируя, погрузилось в состояние полного самозабытья и превратилось в то, что мы называем сейчас Бессознательным; но при этом эволюционный подъем из этой бессознательности, в ходе которого явленное бытие вновь начинает осознавать себя, стал неизбежен. Он неизбежен, потому что то, что подверглось инволюции, должно начать эволюционировать; ведь инволюционировавшее бытие присутствует здесь не только как некое существование и сила, скрытая в своей кажущейся противоположности (и каждая такая сила, по самой своей природе, должна стремиться найти себя, реализовать себя, освободиться от всех ограничений и начать активно действовать), но и как реальность того, что его маскирует, как «я», которое Несознание утратило и поиск и обретение которого должны определять тайный смысл и постоянную направленность его процессов. Именно индивидуальное сознательное существо делает это обретение возможным; именно в нем эволюционирующее сознание становится упорядоченным и способным постичь свою собственную Реальность. Чрезвычайная значимость индивидуума, возрастающая по мере развития его сознания, является самым примечательным и существенным фактом вселенского становления, начавшегося в аморфном сумраке Неведения без каких-либо признаков сознания и индивидуальности; эта значимость может иметь под собой какие-то основания только в том случае, если «Я» в облике индивидуума не менее реально, чем «Я» в облике космического Бытия или Духа, и оба являются могуществами Вечного. Только так можно объяснить, почему обнаружение космического «Я» и Сознания, а также верховной Реальности невозможно без развития индивидуума и постижения им самого себя. Если мы примем эту концепцию, то нам в первую очередь придется согласиться с тем, что индивид действительно существует и обладает постоянством; но, сделав такой вывод, мы должны будем признать, что перерождение, в той или иной его форме, следует рассматривать не как возможный механизм, с которым можно соглашаться или не соглашаться, а как необходимость и неизбежное следствие изначальной природы нашего существования.

Ибо мы уже не можем говорить об иллюзорности или эфемерности индивидуального «я», создаваемого в каждой форме игрой сознания; на личность больше нельзя смотреть как на побочный продукт игры сознания внутри тела, который, в принципе, может пережить форму и продолжить свое призрачное существование, переходя от формы к форме, от жизни к жизни, но которому это совершенно не нужно. Поначалу нам кажется, что в физическом мире один индивидуум сменяется другим без какой-либо преемственности, форма распадается и иллюзорная или преходящая личность распадается вместе с ней, и только космическая Энергия или некое вселенское Бытие продолжают вечно существовать; и к этому вполне может сводиться весь принцип космического проявления. Но если индивидуум постоянен и является вечной частицей или силой Вечного, если рост его сознания является средством, с помощью которого Дух обнаруживает себя во всём сущем, то космос становится обусловленным проявлением игры вечного Единого с вечным Множеством, разворачивающейся в бытии Сатчитананды. Тогда за всеми изменениями нашей личности, поддерживая череду её метаморфоз, должна тайно пребывать истинная Личность, подлинный духовный Индивидуум, истинный Пуруша. Единый, простирающийся в универсальность, живет в каждом существе и утверждает себя в этой форме своей индивидуальности. Благодаря единству со всеми на уровне универсальности, он обнаруживает в индивидууме своё неделимое существование. Более того, в индивидууме он, как Вечный, поддерживающий всё универсальное единство, обнаруживает свою трансцендентность. Эта тройственность самопроявления, эта удивительная Лила многоликой Тождественности, эта магия Майи или многообразное чудо сознательной истины бытия Бесконечного являются сияющим откровением, становящимся всё более и более явственным благодаря медленной эволюции из изначальной Бессознательности.

Если бы имело место только вечное наслаждение этой игрой бытия Сатчитананды без какой-либо потребности в самораскрытии – и некоторым высшим сферам сознательного существования свойственно такого рода вечное наслаждение – то можно было бы вполне обойтись без эволюции и перерождения. Но произошло инволюционное нисхождение этого единства в разделяющий Ум, погружение в самозабвение, приведшее к утрате вечно присутствующего ощущения абсолютного единства и к выходу на передний план в качестве доминирующей реальности игры – правда, феноменальной, так как подлинное единство в многообразии сохранилось позади в первозданном виде – обособляющих различий. Крайним выражением этой игры стало чувство изолированности, вызванное стремительным облачением разделяющего Ума в форму тела, в которой он стал ощущать себя отдельным эго. Благодаря инволюционному нисхождению активного самоосознания Сатчитананды в феноменальное Несознание у этой игры в мире обособленных форм Материи появился прочный и незыблемый фундамент. Именно этот фундамент, возникший в Несознании, упорно препятствует возврату к осознанию единства и делает разделение устойчивым; но как бы эффективно он ни противодействовал, он остается феноменальной и временной формацией, ибо внутри него, над ним, служа ему поддержкой и опорой, пребывает всеведущий Дух, и явное Несознание оказывается только сосредоточенностью, предельной собранностью сознания, вошедшего, в результате глубочайшей погруженности в процесс материального творения, в состояние транса и забывшего себя. В сотворенной таким образом феноменальной вселенной изолированная форма становится основой и отправной точкой каждого движения жизни; поэтому индивидуальный Пуруша, устанавливая свои космические отношения с Единым в этом физическом мире, вынужден опираться на форму и воплощаться в теле; именно тело он должен сделать своей основой и отправной точкой развития жизни, ума и духа, осуществляемого им в условиях физического существования. Это воплощение в теле мы зовем рождением, и только в теле может осуществляться развитие «я» и происходить взаимодействие индивидуума с универсумом и другими индивидуумами; только находясь в теле и поэтапно развивая свое сознательное бытие, мы можем постепенно вернуться к высшему осознанию единства с Богом и со всеми в Боге: то, что мы называем Жизнью в физическом мире, по сути, является прогрессивным развитием души и осуществляется за счёт физического перерождения, становящегося основой Жизни, условием её развёртывания и условием её эволюционной устойчивости.

Таким образом, рождение необходимо Пуруше для проявления на физическом плане; но в этом миропорядке его рождение в человеческой или какой-то иной форме не может быть единичным событием или неожиданным посещением душой физического мира без какой-либо предшествующей подготовки или последующей реализации. В мире, где происходит инволюция и эволюция не только физических форм, но и сознательного бытия, поднимающегося через жизнь и ум к духу, такое единичное принятие жизни в человеческом теле не могло бы быть законом существования индивидуальной души; это стало бы совершенно бессмысленной и нелогичной операцией, аномалией, неуместной в земной природе и здешнем порядке вещей, своеволием, которое бы нарушило ритм самопроявления Духа. Если бы такой порядок воплощения индивидуальных душ был включен в эволюционный духовный процесс, последний утратил бы всю свою логику и последовательность; он стал бы фрагментарным настоящим без прошлого и будущего. Жизнь индивидуума должна иметь тот же смысловой ритм и подчиняться тому же закону развития, что и космическая жизнь; она должна не просто случайно и бесцельно возникать и исчезать, а быть частью и неизменно способствовать осуществлению космического замысла. При таком порядке вещей мы уже не сможем говорить о том, что этот единичный визит, единственное рождение души в человеческом теле, становящееся её первым и последним опытом такого рода, является переходом из одних сфер существования в другие. Ибо тогда на жизнь на земле, жизнь в физической вселенной уже нельзя будет смотреть просто как на временное пристанище в странствиях души по мирам; она станет медленным и величественным становлением, завершение которого, как мы теперь знаем, требует огромных отрезков Времени. Сама по себе отдельная человеческая жизнь является только одной из множества ступеней, восходя по которым тайный Дух во вселенной, расширяя и возвышая индивидуальное сознание души в теле, постепенно осуществляет и в конце концов полностью реализует свой изначальный замысел. Это восхождение может происходить только в мире, имеющем иерархическую структуру и за счёт повторного воплощения во всё более и более развитых формах; единичное и скоротечное посещение душой подобного мира и переход к иному типу развития где-то за его пределами плохо вписывается в схему нашего эволюционного становления.

Не является человеческая душа, человеческая личность и беспечным странником, который своевольно или беззаботно переходит из одной сферы существования в другую, руководствуясь лишь своим неограниченным выбором или в соответствии со своей свободной и самопроизвольно меняющейся деятельностью и её результатами. Эта заманчивая концепция сторонников чистой духовной свободы может быть истинной на более высоких планах или после обретения окончательного освобождения, но не является таковой на начальных этапах развития земной жизни, жизни в физической вселенной. С духовной точки зрения человек, рождающийся в этом мире, представляет собой комплекс, состоящий из двух элементов – духовной Личности и индивидуальной души; первая является вечной частью человека, вторая – его космической и изменчивой частью. Как духовная безличная личность, он в глубинах своей природы и своего бытия един со свободой Сатчитананды, одобрившей или согласившейся на его инволюционное погружение в Несознание – ради того, чтобы душа получила определенный опыт, который невозможно получить иначе – и тайно направляющей её эволюцию. Как индивидуальная душа, он вовлечен в процесс этого долгого накопления опыта, получаемого душой в формах Природы; и его индивидуальная эволюция должна соответствовать законам и тенденциям универсальной эволюции. Как дух, он един с Трансцендентностью, которая имманентно присутствует в мире и одновременно охватывает его; как душа он един с универсальностью Сатчитананды, выражающей себя в мире, и одновременно является её частью: его самовыражение должно соответствовать этапам космического развёртывания, а его душевный опыт – соотноситься с циклами вращения колеса Брахмана во вселенной.

Универсальный Дух в объектах этого мира, погруженный в Несознание физической вселенной, развивает своё природное «я» в последовательных физических формах, поднимаясь с уровня Материи на уровень Жизни, с уровня Жизни на уровень Ума и с уровня Ума на уровень Духа. Сначала он проявляется как тайная душа материальных форм, которая внешне полностью подчинена несознанию; он развивается, превращаясь в душу, всё ещё остающуюся тайной, но готовой обнаружиться в витальных формах, находящихся на границе между несознанием и частичным светом сознания, являющимся человеческим неведением; он продолжает развиваться дальше, становясь вначале сознательной душой животного ума, а затем – внешне более, но всё ещё не полностью сознательной душой человека: сознание пребывает на всех этапах в скрытых частях нашего существа, а развитие происходит в проявляющей сознание Природе. У этого эволюционного развития есть как универсальный, так и индивидуальный аспекты: Универсальное формирует уровни своего бытия и, последовательно развивая и усложняя его формы, упорядочивает разнообразные проявления собственной универсальности; индивидуальная душа поднимается по этим космическим ступеням и проявляет то, что готовится в универсальности Духа. Универсальный Человек, космический Пуруша в человечестве, развивает в расе силу, которую человечество получило снизу, но которой суждено подняться к Сверхразуму и Духу и стать Божественностью в человеке, осознающем своё истинное и целостное «я» и божественную универсальность собственной природы. Индивидуальное «я», скорее всего, развивалось аналогичным образом; перед тем как перейти к человеческой эволюции, оно, должно быть, направляло душу, получающую опыт в более низких формах жизни: подобно Единому, который на уровне своей универсальности был способен облачаться в эти растительные и животные формы, индивидуальное «я», обретшее сейчас человеческий облик, тоже должно было быть способно облачаться в них на дочеловеческих стадиях своего существования. Сейчас оно достигло стадии человеческой души, Духа, который внешне и внутренне облачен в форму человека, но как не ограничивали его более ранние животные и растительные формы, так не ограничивает его и эта форма; оно может превзойти её, подняться на более высокую ступень Природы и выразить себя в более совершенной форме.

Предполагать, что всё обстоит иначе, значит допускать, что Дух, который сейчас руководит опытом человеческой души, был порожден человеческой ментальностью и человеческим телом, существует благодаря им и не может существовать самостоятельно, не в состоянии опуститься ниже их или подняться над ними. Тогда, по правде говоря, было бы вполне разумно предположить, что дух не бессмертен, а возникает с появлением человеческого ума и тела и исчезает с их распадом. Однако именно дух творит ум и тело, а не наоборот; он развивает эти принципы из себя, а не развивается из них, он не состоит из их элементов и не является результатом их взаимодействия. Если и возникает впечатление, что он развивается из ума и тела, то это потому, что он постепенно обнаруживает себя в них, а не потому, что они творят его или обусловливают его существование; по мере его проявления становится всё более и более очевидно, что они являются подчиненными аспектами его бытия и должны, в конце концов, быть избавлены от своего нынешнего несовершенства, возвышены и превращены в зримые формы и инструменты духа. Мы смотрим на дух как на то, что не обусловливается именем и формой, а облачается в различные ментальные и телесные формы в соответствии со степенью проявления сформированного им психического существа. В материальном мире это осуществляется им с помощью поэтапной эволюции; он развивает всё более и более сложные формы и всё более и более высокие уровни сознания: ибо он не обязан постоянно облачаться в одну и ту же форму или обладать одним типом ментальности, являющимся единственным средством его субъективного самовыражения. Душа не ограничена рамками ментального человечества: она не с этого начала и не этим закончит; у нее было дочеловеческое прошлое и её ждет сверхчеловеческое будущее.

То, что мы обнаруживаем в Природе вообще и в человеческой природе в частности, подтверждает точку зрения, согласно которой индивидуальная душа последовательно воплощается во всё более усложняющихся формах, пока наконец не достигает человеческого уровня проявленного сознания, способствующего её подъему на ещё более высокие уровни. Мы видим, что Природа в своем развитии поднимается со ступени на ступень, всякий раз возвышая свое прошлое и превращая его в основу своего будущего творения. Мы также видим, что человеческая природа развивается аналогичным образом; в ней присутствует всё земное прошлое. В ней есть элемент материи, возвышенный жизнью, элемент жизни, возвышенный умом, элемент ума, возвышаемый духом: несмотря на её человеческие черты, животное начало всё ещё присутствует в ней; природа человеческого существа включает в себя материальную и витальную стадии развития, готовящие его подъем на уровень ума, и содержит в себе животное прошлое, формирующее первичный элемент его сложной человечности. Однако причина не в том, как это может показаться на первый взгляд, что материальная Природа путем эволюции развила его жизнь, его тело и его животный ум и только потом душа низошла в созданную таким образом форму: за этой идеей есть определённая истина, но совсем не та, на которую наводят подобные рассуждения. Ибо это предполагает разрыв между душой и телом, между душой и жизнью, между душой и умом, которого, на самом деле, нет; нет тела без души, нет тела, которое само по себе не было бы формой души: сама Материя является субстанцией и силой духа и не могла бы существовать, будь она чем-то иным, ибо всё, что не является субстанцией и силой Брахмана, существовать не может; и если Материя такова, то Ум и Жизнь в ещё большей степени должны быть производными Духа и наполняться его присутствием. Если бы Материя и Жизнь не были изначально одухотворены, человек не смог бы появиться или его появление стало бы результатом некоего вмешательства или случайностью, а не следствием упорядоченного эволюционного процесса.

Мы неизбежно приходим к выводу о том, что душе, прежде чем достичь человеческого уровня, пришлось последовательно воплощаться в более примитивных формах, возникающих на земле в процессе эволюции и готовящих человеческое рождение; ей нужно было пройти по всем ступеням лестницы, которую жизнь, опираясь на тело, физический принцип, воздвигла в физической вселенной. Тогда возникает следующий вопрос: продолжится ли эта череда перевоплощений после достижения человеческой стадии, и если продолжится, то как будет осуществляться, благодаря каким эволюционным сдвигам или изменениям. И в первую очередь мы должны спросить, может ли душа, однажды достигшая человеческого уровня, вновь воплотиться в теле животного, так сказать, подвергнуться регрессу, который с точки зрения традиционных представлений о переселении душ, является вполне обычным явлением. Полный возврат назад едва ли возможен, поскольку переход от животного уровня к человеческому предполагает такое же кардинальное изменение сознания, как и переход от витального уровня растения к ментальному уровню животного. И, конечно же, представляется невозможным, чтобы столь фундаментальное преобразование Природы душа могла аннулировать, и решение, принятое пребывающим в ней духом, было, так сказать, отменено. Подобный шаг назад, пожалуй, удался бы только тем человеческим душам – если предположить, что таковые существуют, – в которых это изменение ещё не стало окончательным и которые достаточно хорошо развились для того, чтобы сформировать, занять или вселиться в человеческое тело, но ещё не способны закрепиться на завоёванных ими позициях и придерживаться человеческого типа сознания. Или же, если некоторые животные наклонности человека настолько неистовы, что это требует чисто животного удовлетворения, может иметь место своего рода частичное перерождение, непрочное соединение человеческой души с животной формой с быстрым последующим возвращением к нормальному типу развития. Мы не можем догматически отрицать такую возможность, поскольку действия Природы всегда достаточно сложны для нас, и если подобное действительно происходит, то в преувеличенных и распространенных представлениях о том, что душа, однажды обосновавшаяся в человеческом теле, может переселяться не только в человека, но и в животное, есть определённая толика истины. Но, независимо от того, возможен ли возврат на животный уровень или нет, естественным законом развития души, однажды достигшей человеческого уровня, является перерождение в новых человеческих формах.

Причина в том, что духовная эволюция осуществляется поэтапно, и любому кардинальному изменению – ведь само появление человека тоже долго готовилось и стало своеобразным венцом животной эволюции – предшествует длинная череда воплощений во всё более и более усложняющихся формах. Ибо, просто достигая уровня человеческой природы, душа не выполняет поставленной перед ней задачи; она должна развивать эту природу, открывая и реализуя её более высокие возможности. Само собой разумеется, что душа каннибала с Антильских островов, или примитивного дикаря, или парижского жулика, или чикагского гангстера ещё далека от того, чтобы закончить свое воплощение в человеческих формах, она ещё не реализовала все свои возможности, не стала по-настоящему человеческой, не смогла выразить всю глубинную суть Сатчитананды, пребывающую в универсальном Человеке; то же самое можно сказать о душе энергичного европейца, думающего только о наращивании темпов производства и витальных наслаждениях, или восточного крестьянина, погруженного в беспросветную рутину бытовой и хозяйственной жизни. Мы вполне обоснованно можем усомниться даже в том, что Платон или Шанкара являются венцом человеческой эволюции, а значит, и вершиной расцвета духа в человеке. Поскольку нам кажется, что человеческие ум и душа не могут подняться выше уровня, достигнутого ими и им подобными, мы склонны видеть в них предел развития, однако это может быть и иллюзией, обусловленной нашими нынешними возможностями. Могут существовать более высокие или, по крайней мере, более широкие возможности, которые Божественное ещё только собирается реализовать в человеке, и тогда уровни, достигнутые этими великими душами, становятся ступенями, ведущими к этим возможностям и делающими их доступными. В любом случае, чтобы поставить точку в длинной главе последовательных воплощений в человеческой форме, мы, по меньшей мере, должны подняться на эти высочайшие на сегодняшний день ментальные уровни. Человек явился для того, чтобы двигаться от неведения и приземленной жизни, которые сейчас доминируют в его уме и теле, к знанию и божественной жизни, которые могут стать ему доступны благодаря рождению в духе. Чтобы ход эволюции человека радикально и навсегда изменился, человек как минимум должен духовно раскрыться, постичь свое подлинное «я» и начать жить духовной жизнью. Эта начальная кульминация может перерасти в более величественный расцвет духа в человеческой жизни, о великолепии которого мы пока что можем только догадываться; несовершенство Человека не может быть последним словом Природы, но и его совершенство не является апофеозом Духа.

И если лидирующий ныне ментальный принцип, принявший в человеке форму интеллекта, не является его высочайшим принципом, можно не сомневаться в том, что эти более великие возможности рано или поздно реализуются. Если в самом уме таятся силы, пока ещё только отчасти доступные наиболее высокоразвитым индивидам, то продолжение этой линии эволюции, а значит, и новых воплощений во всё более и более совершенных формах с тем, чтобы полностью проявить эти силы, становится неизбежным. Но если Сверхразум тоже является силой сознания, скрыто присутствующей в земной эволюции, то даже после развития более великих ментальных сил процесс перерождения будет продолжаться; его восходящая траектория не может прерваться до тех пор, пока ментальная природа не будет замещена супраментальной и воплощенное супраментальное существо не станет лидером земного существования.

Вот те философские и рационалистические доводы, на которых основана вера в перерождение; этот вывод логически неизбежен, если допустить, что Земной Природе присущ эволюционный принцип, а в формах эволюционирующей Природы действительно воплощается индивидуальная душа. Если души нет, то может иметь место механическая эволюция, ни к чему не ведущая и, в сущности, ненужная, а рождение становится просто элементом этого замысловатого, но бессмысленного процесса. Если индивидуум является временной формацией, возникающей и исчезающей вместе с телом, тогда на эволюцию можно смотреть как на игру Космического Существования или Универсальной Души, пытающейся путем создания всё более и более высокоразвитых форм достичь в данном Становлении предела своих возможностей или своего высочайшего сознательного принципа; перерождения в рамках этой эволюции не существует и не требуется. Или если Все-Сущий выражает себя в сохраняющейся, но иллюзорной личности, перерождение становится возможностью или иллюзорным феноменом, но перестаёт быть ключевым элементом эволюции и духовной необходимостью; это только средство, позволяющее максимально долго продлевать и усугублять иллюзию. Если допустить существование индивидуальной души (или Пуруши), не зависящей от тела, а живущей в нем и использующей его в своих целях, то тогда перерождение становится возможным, но, в случае отсутствия эволюции души в Природе, необязательным: пребывание индивидуальной души в индивидуальном теле может быть временным явлением и ограничиваться только одной жизнью без какого-либо земного прошлого или будущего; её предшествующее и последующее существование может протекать в других мирах. Но если имеет место эволюция сознания в эволюционирующем теле и существует душа – реальное и сознательное «я», – обитающая в теле, тогда становится очевидным, что такая эволюция сознания является внешним выражением растущего опыта, который эта душа получает в Природе: само собой разумеется, что подобная эволюция может осуществляться только за счёт перерождения и никак иначе. Оно столь же необходимо, как и само рождение; ибо без него рождение становится началом без продолжения, снятием с якоря без выхода в море и прибытия в порт назначения. Именно благодаря перерождению несовершенное существо, рождающееся в теле, получает возможность достичь совершенства, а рождение обретает духовный смысл.

Глава XXI

Лестница миров

Их семь, тех миров, в которых движутся жизненные силы, по семи скрывающиеся в тайном сердце, как в своей исконной обители.

Мундака Упанишада[32]

Да примут Народы пяти Рождений мою жертву, те, что рождены Светом и достойны почитания; да защитит нас Земля от земного зла, а Срединное Царство – от бедствий, приносимых богами. Следуй сияющей нити, натянутой в срединном мире, оберегай озарённые пути, проложенные мыслью; верши священный труд, становись человеческим существом, твори божественную расу… О вы, прозревшие истину, заострите сияющие копья, которыми вы пролагаете пути к тому, что Бессмертно; знатоки тайных планов, придайте им форму, возведите ступени, восходя по которым боги достигли бессмертия.

Ригведа[33]

Таково вечное Древо, корни которого наверху, а ветви направлены вниз; таков Брахман, таков Вечный; в нем утверждены все миры, и ничто не выходит за его пределы. Это и То едины.

Катха Упанишада[34]

Если мы допускаем духовную эволюцию сознания в материальном мире и постоянное или повторное воплощение индивидуума в земных телах, то мы сразу же должны задаться вопросом, является ли этот эволюционный процесс чем-то изолированным и самодостаточным или же частью более обширного вселенского целого, включающего в себя материальный мир лишь в качестве одной из своих сфер. Ответ на этот вопрос напрашивается сам собой, стоит нам вспомнить о ступенях инволюционного нисхождения, предшествующих эволюции и делающих ее возможной; ибо если подобная иерархия действительно была сформирована, то должны иметься миры или, как минимум, планы более высокого бытия, которые как-то связаны с эволюцией, ставшей возможной благодаря их существованию. Может быть, нам следует смотреть на них лишь как на факторы, которые, благодаря своему ощутимому присутствию или давлению на земное сознание, высвобождают скрытые в нем принципы жизни, ума и духа и позволяют им проявлять и утверждать свою власть в материальной Природе. Но едва ли стоит думать, что такого рода контактами и вмешательствами всё и ограничивается; скорее всего должно иметь место достаточно интенсивное, хотя, возможно, и скрытое взаимодействие между материальной жизнью и жизнью других планов существования. Сейчас необходимо более детально изучить эту проблему, сделать ее предметом отдельного рассмотрения и определить, как и насколько сильно эти связи и взаимодействия затрагивают процесс эволюции и перерождения в материальной Природе.

Может возникнуть мысль, что нисхождение Души в Неведение представляет собой внезапное низвержение или стремительное падение чистого духовного существа из сфер сверхсознательной духовной Реальности в первичную бессознательность с последующим развитием феноменальной жизни в материальной Природе. Если бы всё обстояло именно так, то вверху мы бы имели Абсолют, а внизу – Бессознательное с возникшим из него материальным миром, и спасением или возвращением стал бы аналогичный резкий или внезапный взлёт в трансцендентное Безмолвие, оставив внизу материальное воплощенное и мирское существование. Кроме Духа и Материи не было бы никаких промежуточных могуществ или реалий, никаких планов помимо материального, никаких миров, за исключением мира Материи. Но эта идея слишком проста и однозначна и неизбежно должна уступить место более широким представлениям о сложной природе существования.

Вне всякого сомнения, существует несколько возможных причин возникновения космоса, способных привести к этому жесткому разделению на Дух и Материю. Всемогущий мог замыслить и санкционировать создание такого рода вселенной, или же мысль об эгоистической жизни в Неведении могла показаться душе заманчивой, и она потянулась к ней. Можно предположить, что бессмертная индивидуальная душа, побуждаемая неким возникшим у нее необъяснимым желанием, решилась на поиски приключений во тьме, и, покинув свою исконную обитель Света, погрузилась в глубины Несознания, из которых возник этот мир Неведения; или, возможно, это стремление охватило целый сонм или Множество душ: ибо индивидуальное существо не может создать космос; космос должен быть либо безличным, либо населенным многими личностями, либо творением или самовыражением универсального или бесконечного Существа. Возможно, Всеобщая Душа, захваченная этим желанием, снизошла, чтобы построить мир, основанный на силе Неведения. Или же вечно всеведущая Всеобщая Душа могла сама направить свет своего сокровенного знания в эту тьму Бессознательности, увлекший индивидуальные души, с тем чтобы они начали восходящую эволюцию, поднимаясь на всё более и более высокие уровни жизни и сознания. Или, если индивидуум вторичен, если нас просто создало Единое сознание или выдумало феноменальное Неведение, то либо первое, либо второе, возможно, решило посредством эволюционного становления имен и форм создать из изначальной недифференцированной Пракрити все эти мириады индивидуальных существ; душа тогда стала бы временным продуктом аморфного материала бессознательной силы-субстанции, из которого в процессе эволюции создаются все вещи в материальной вселенной.

Эта или любая другая из вышеупомянутых гипотез предполагает наличие только двух планов существования: материальной вселенной, созданной из Бессознательного слепой и невежественной Силой или Природой – возможно, подчиняющейся некоему внутреннему тайному «Я», направляющему её сомнамбулическую деятельность, – и сверхсознательного Единого, к которому мы возвращаемся из Бессознательности и Неведения. Или же мы можем полагать, что существует только один план – материальное существование; и, кроме Души материальной вселенной, нет никаких сверхсознательных планов. Однако подобные идеи, пожалуй, будет трудно обосновать, если мы обнаружим, что есть другие планы сознательного бытия и что на них существуют целые миры, отличные от материальной вселенной; однако мы сможем разрешить возникшее противоречие, предположив, что эти миры были созданы позднее, созданы развивающейся Душой или для развивающейся Души, в процессе ее подъема из Бессознательности. В соответствии с любой из этих точек зрения, весь космос становится продуктом эволюции из Бессознательного, разворачивающейся только в материальной вселенной или же восходящей по лестнице миров, каждый из которых развивается из предыдущего, способствуя нашему постепенному возвращению к изначальной Реальности. Мы же полагаем, что космос возник в результате спонтанного ступенчатого нисхождения из сверхсознательной Сатчитананды; однако в рамках данных теорий он может быть лишь воплощением эволюции Бессознательного, направленной на обретение некоего знания, достаточного для того, чтобы благодаря исчезновению изначального неведения или некоего первичного желания достичь исчезновения случайно возникшей души или прекращения обманчивых приключений в проявленном мире.

Но создатели такого рода теорий либо приписывают первостепенную важность и функции творца уму, либо наделяют подобными качествами индивидуальное существо; роль и того, и другого, конечно же, огромна, но изначальной силой и изначальным существованием является вечный и неделимый Дух. По-настоящему творческая идея – не Идея-Реальность, которая представляет собой Бытие, обладающее осознанием того, что у него внутри, и автоматически и спонтанно творящее в силу этого осознания Истины – является движением ума; желание является движением жизни в уме; следовательно, ум и жизнь должны быть более ранними силами и, по всей вероятности, детерминировать творение материального мира. В этом случае они также могут творить и свои собственные супрафизические миры. Или же мы должны предположить, что движущим началом было не желание, возникшее в индивидуальном или универсальном Уме или Жизни, а воля Духа – воля Бытия, разворачивающего нечто из себя или из своего Сознания, реализующего творческий замысел, или сокровенное знание, или побуждение своей спонтанно действующей Силы, или намерение определенным образом выразить свой восторг существования. Но если мир был создан не универсальным восторгом Существования, а желанием индивидуальной души, ее намерением испытать невежественное эгоистическое наслаждение, тогда творцом и созерцателем вселенной должен быть Ментальный Индивидуум, а не Космическое Бытие или Трансцендентное Божество. В прошлом мыслители были склонны выдвигать индивидуума на передний план и отводить ему там чрезвычайно важное место; если бы индивидуум продолжал сохранять прежнюю значимость, то можно было бы согласиться с тем, что именно он стоит у истоков творения: ибо желание индивидуального Пуруши жить в Неведении или его согласие с этой жизнью действительно должны были быть частью движения Сознания, сыгравшего ключевую роль в нисхождении Духа в материальную Природу. Но мир не может быть творением индивидуального ума или подмостками, которые тот возвел для игры собственного сознания; и он не мог быть создан только для игры и удовольствий или разочарований эго. Как только мы начинаем осознавать первичность универсального и зависимость от него индивидуального, сомнительность такого рода теорий становится для нас очевидной. Мир слишком велик, чтобы подобные объяснения происходящих в нем процессов можно было считать достоверными; только космическая Сила или космическое Существо может быть творцом и опорой космоса, и реальность, значимость или цель мира тоже должны быть не только индивидуальными, но и космическими.

Следовательно, этот творящий мир или участвующий в его творении Индивид с его желанием или одобрением Неведения, скорее всего, возникает ещё до сотворения мира, будучи, вероятно, элементом некоего супракосмического Сверхсознательного, из которого он исходит и в которое возвращается, вырвавшись из жизни в плену эго: мы должны предположить, что Множество изначально присуще Единому. И тогда на уровне надмирного Бесконечного в каких-то индивидуумах, входящих в это Множество, вполне могло возникнуть желание, внутренний порыв или духовная потребность, которые побудили их броситься вниз и привели к созданию этого мира Неведения. Но поскольку Единый первичен, поскольку Множество зависит от Единого, представляет собой сонм душ Единого, сущностей Сущего, фундаментальный принцип космического существования тоже должен основываться на единстве. Мы видим, что универсальное предшествует индивидуальному, становится полем его деятельности и – несмотря на то, что индивидуальное берёт своё начало в Трансцендентном, – сферой, где оно существует космически. Индивидуальная душа живёт благодаря существованию Всеобщей Души и зависит от неё; Всеобщая же Душа, вне всякого сомнения, существует совершенно независимо от индивидуальной и может обходиться без неё: она не является совокупностью индивидуальных существ, множественным целым, порожденным сознательной жизнью индивидуумов; если Всеобщая Душа существует, она должна быть единым космическим Духом, поддерживающим труды единой космической Силы, и основополагающая зависимость Множества от Единого должна сохраняться и повторяться на вселенском уровне, видоизменяясь в соответствии с условиями космического существования. Маловероятно, что элементы Множества независимо или отступив от Единой Воли, захотели космического существования и, благодаря своему желанию, заставили верховную Сатчитананду неохотно и покорно низойти в Несознание; в этом случае большее бы зависело от меньшего, что прямо противоречило бы подлинной иерархии вещей. Если бы непосредственным источником творения было намерение или духовный порыв элементов Множества, что в определённом смысле возможно и даже вероятно, то сначала такого рода Намерение должно было возникнуть в Сатчитананде; в противном случае этот порыв – способствующий превращению Всеобщей Воли в желание, ибо именно Воля Духа становится желанием эго – не смог бы возникнуть нигде. Ибо если бы Единый, Всеобщая Душа, являющаяся единственным фактором, детерминирующим сознание Индивидуума, не согласилась набросить на себя вуаль бессознательной Природы, Индивидуум бы тоже не смог облачиться в покровы Неведения в материальной вселенной.

Но раз мы считаем, что без этой Воли верховного и космического Существа существование материальной вселенной невозможно, мы уже не можем смотреть на Желание как на творческий принцип; ибо у Верховного или Универсального существа нет никаких желаний. Оно не может ничего желать; желание является следствием неполноты, ущербности, отсутствия некоего предмета обладания или наслаждения, вынуждающего существо искать и добиваться его. Высшее и универсальное Существо может наслаждаться своим бесконечным существованием, но этому наслаждению желание должно быть чуждо – оно может быть только атрибутом неполноценного эволюционирующего эго, являющегося продуктом космической деятельности. Более того, если Всеобъемлющее сознание Духа пожелало погрузиться в бессознательность Материи, то причиной, скорее всего, стала возможность по-новому проявить или воссоздать себя. Но проявление Вездесущего не может ограничиваться и сводиться только к материальной вселенной и эволюционному восхождению от бессознательности Материи к сознанию Духа. Это могло бы произойти только в том случае, если бы Материя была изначальной силой и формой проявленного бытия и дух не имел бы выбора и мог бы только при помощи Бессознательного проявиться в Материи, которая послужила бы ему основой. Это привело бы нас к материалистическому эволюционному Пантеизму; мы были бы вынуждены смотреть на существ, населяющих вселенную, как на души Единого, души, которые рождены Им на земле и эволюционируют, переходя от неживых к живым, а затем к ментально развитым формам, чтобы вновь обрести полноту и целостность жизни в сверхсознательном Пантеоне, ощутив его космическое Единство, являющееся целью и финалом их эволюции. В этом случае на земле всё уже развилось; жизнь, ум, душа возникли из Единого в материальной вселенной благодаря силе его скрытого бытия, и всё, в конце концов, реализуется в рамках этой вселенной. Нет никакого отдельного плана Сверхсознательного, ибо Сверхсознательное может быть только здесь, а не где-то ещё; нет никаких супрафизических миров; не действуют внематериальные супрафизические принципы, нет давления изначально существующих Ума и Жизни на материальный план.

Тогда следует спросить, что представляют собой Жизнь и Ум, и в ответ можно услышать, что они являются продуктами Материи или материальной Энергии или же формами сознания, возникающими в результате эволюционного подъёма от Бессознательности к Сверхсознательности: само сознание является лишь промежуточной формацией: это дух, который, перед тем как подняться в свет и погрузиться в свой естественный сверхсознательный транс, становится в какой-то мере осведомлён о себе. Даже если бы оказалось, что планы более широкой Жизни и более обширного Ума действительно существуют, они были бы только субъективными конструкциями, созданными этим промежуточным сознанием по пути к духовной кульминации. Но проблема в том, что Ум и Жизнь слишком отличны от Материи, чтобы быть её производными; Материя сама является производной Энергии, а ум и жизнь также должны рассматриваться как более тонкие производные той же Энергии. Если мы допускаем существование космического Духа, эта Энергия должна быть духовной; жизнь и ум должны быть независимыми производными духовной энергии и сами являться силами проявления Духа. И тогда предположение о том, что существуют только Дух и Материя, что они являются двумя противостоящими реалиями и что Материя – это единственная возможная основа проявления Духа, становится абсурдным; мысль о том, что мир исключительно материален, сразу же повисает в воздухе. Дух должен быть способен основывать свое проявление не только на материальном, но и на ментальном или витальном принципе; могут и по логике вещей должны существовать витальные и ментальные миры; могут даже существовать миры, основанные на более тонком и более пластичном, более сознательном материальном принципе.

Вслед за этим возникает три взаимосвязанных или взаимозависимых вопроса: (1) есть ли какие-либо свидетельства или подлинные доказательства существования таких миров, (2) таковы ли они (если существуют), какими мы их себе представляли, то есть, расположены ли в восходящем или нисходящем порядке между Духом и Материей и подчинены ли определенной иерархии, и (3) если их расположение на лестнице бытия действительно образует иерархию [различных планов сознания], совершенно ли они независимы и обособлены – если не считать контактов между планами, находящимися по соседству, – или же более высокие миры связаны с миром Материи и взаимодействуют с ним? Всё говорит о том, что человечество практически с начала своего существования или с древнейших времен, воспоминания о которых всё ещё хранятся в исторической или культурной памяти, верило в существование других миров и в возможность взаимодействия между людьми и населяющими их силами и существами. В последний рационалистический период развития человеческого ума, из которого мы выходим, от этой веры отказались, как от старого предрассудка; все доказательства или свидетельства её истинности были априорно отвергнуты как фундаментально ложные и не заслуживающие рассмотрения, в силу их несовместимости с аксиомой, гласящей, что только Материя, материальный мир и получаемый в нем опыт по-настоящему реальны; любой другой опыт, претендующий на реальность, должен быть либо галлюцинацией, обманом чувств, либо следствием элементарной доверчивости и мечтательности, или, если это факт, – не тем, что ему приписывается, а чем-то вполне материальным и научно объяснимым: только объективные и физические данные могут служить доказательством существования подобных фактов; и даже явно супрафизический феномен не может считаться таковым, если ему можно найти какое-то другое, пусть и самое фантастическое, научное объяснение.

Само собой разумеется, что эти требования доказать с помощью физических фактов феномены супрафизической реальности иррациональны и нелогичны; они продиктованы односторонней позицией физического ума, который считает фундаментально реальным только объективное и физическое, а всё остальное относит к категории чисто субъективного. Супрафизический феномен может вторгнуться в физический мир и привести к физическим последствиям; он даже может оказать воздействие на наши органы чувств и стать явным для нас, но такое происходит редко и является, скорее, исключением, чем правилом или нормой. Обычно он оказывает непосредственное или ощутимое воздействие на наш ум и наше витальное существо – те части нашего существа, которые относятся к той же категории, что и он сам – и может только опосредованно и через них, да и то не всегда, влиять на физический мир и физическую жизнь. Полностью объективным – если происходит его объективизация – он становится для более тонких чувств, и только относительно объективным – для внешних физических. Эта относительная объективизация, конечно же, возможна; если деятельность тонкого тела и его органов чувств связана с деятельностью грубого тела и его физических органов чувств, тогда супрафизический феномен может восприниматься как нечто внешнее. Это, например, происходит, когда человек, обладающий так называемым даром ясновидения, прозревает будущее; такова природа всех тех психических феноменов, которые, кажется, видятся и слышатся внешним зрением и слухом, а не воспринимаются внутренне, с помощью иносказательных или символических образов, несущих на себе печать внутреннего опыта или явно имеющих вид тонкоматериальных формаций. Таким образом, существование иных миров и наличие связи с ними может подтверждаться по-разному: через объективизацию для внешних чувств, при помощи тонких чувств, благодаря ментальным контактам, витальным контактам, контактам через сублиминальное в измененных состояниях сознания, которые значительно расширяют диапазон нашего восприятия. Физический ум не является единственной, лучшей или самой важной частью нашего существа, хотя во внешнем сознании он практически полностью доминирует; реальность не может ограничиваться рамками его узкого взгляда или пределами его маленького мирка.

Если кто-то скажет, что субъективный опыт или образы, воспринимаемые тонкими чувствами, могут с легкостью ввести в заблуждение, в силу отсутствия общепринятых или стандартных методов проверки и слишком выраженной склонности человека верить во всё сверхъестественное, чудесное и необычное, то, в принципе, с этим можно согласиться: но к ошибке склонны не только наши внутренние субъективные или сублиминальные части, но и физический ум со всеми своими объективными методами и стандартами, и подобная склонность – не причина для отказа от познания столь обширной и важной сферы нашего существования; это скорее повод для ее детального исследования и обнаружения ее собственных истинных стандартов и тех специфических методов проверки, которые внутри нее абсолютно достоверны. Наше субъективное бытие является основой нашего объективного опыта, и маловероятно, что только его физическая часть истинна, а всё остальное не заслуживает доверия. Сублиминальное сознание, при правильной интерпретации его данных, может стать свидетелем истины, показания которого будут снова и снова подтверждаться даже в физической и объективной сфере; и мы уже не сможем игнорировать его доводы, когда он заставит нас обратить внимание на внутренние или принадлежащие супрафизическим планам или мирам феномены. В то же время для доказательства реальности одной только убежденности недостаточно; чтобы согласиться с реальностью чего-либо, нужно иметь более веские основания. Очевидно, что мы не можем опираться только на бытовавшие в прошлом убеждения, хотя и полностью пренебрегать ими тоже не следует: ибо убеждение является ментальной конструкцией, которая может оказаться ложной; нередко в нем отражается некое внутреннее наитие, делающее его обоснованным, но еще чаще оно искажает это наитие и, как правило, переводит в категории, в которых мы обычно воспринимаем объективную физическую реальность. Так, иерархия планов превращается в физическую иерархию или географическое пространственное измерение, разреженные тонко-субстанциональные высоты становятся земными высотами и, как следствие, обители богов оказываются на вершинах физических гор. В основе любой супрафизической или физической истины должна лежать не только ментальная убежденность, но и опыт, и даже опыт в каждом конкретном случае должен быть специфическим – физическим, сублиминальным или духовным – и соответствовать системе истин, которую мы намерены познать; их достоверность и значимость необходимо проверять, но руководствуясь их собственными законами и пользуясь тем сознанием, которое способно в них разобраться, – мы потерпим неудачу, если будем руководствоваться законами иного мира или пользоваться сознанием, оперирующим истинами другого порядка; только так мы сможем уверенно идти вперёд и неуклонно расширять сферу нашего знания.

Если мы проанализируем признаки, улавливаемые нами при погружении вовнутрь и подтверждающие реальность супрафизических миров, и сравним их с описаниями аналогичных опытов, которые не перестают доходить до нас со времен зарождения человеческого знания, и если мы попытаемся интерпретировать, обобщить и упорядочить полученные данные, мы увидим, что переживаемое нами внутри со всей очевидностью свидетельствует о том, что планы бытия и сознания, превосходящие чисто материальный план с его ограниченным существованием и деятельностью, о котором мы осведомлены, будучи ограничены узкими земными рамками, действительно существуют и оказывают на нас свое влияние. Эти более широкие сферы бытия не находятся на удалённом расстоянии и не отделены от нашего собственного бытия и сознания; ибо, хоть они и самодостаточны, характеризуются своим собственным ритмом, функционированием, типом существования и восприятия, они одновременно пронизывают и охватывают своим незримым присутствием и влиянием физический план, и их силы, по-видимому, стоят за деятельностью и объектами самого материального мира. Соприкасаясь с ними, мы можем испытывать два основных типа переживаний: либо чисто субъективные, которые, несмотря на свою субъективность, достаточно красочны и ощутимы, либо более внешние и объективные. Испытывая субъективные переживания, мы обнаруживаем, что то, что становится нашим витальным намерением, витальным импульсом, витальным замыслом, уже существует в более широкой, более пластичной, более возвышенной сфере возможностей, и эти более тонкие силы и формации оказывают на нас давление, пытаясь реализовать себя также и в физическом мире; только немногим это удается, но даже и они частично проявляются в той форме и при тех обстоятельствах, которые более соответствуют системе земных закономерностей и причинно-следственных связей. Как правило, мы ничего не знаем об этих попытках; мы не осознаём, как эти могущества, силы и влияния воздействуют на нас, и принимаем их за формации нашей жизни и нашего ума даже в тех случаях, когда наш рассудок или воля отвергает их и пытается им сопротивляться: но когда мы, покидая ограниченное поверхностное сознание, уходим вовнутрь и развиваем более тонкую восприимчивость и более глубокую осознанность, мы начинаем понимать, где зарождаются эти импульсы, и становимся способны наблюдать за их движением и становлением, принимать, отвергать или преобразовывать их, позволять или запрещать им приходить и использовать наш ум и волю, нашу жизнь и части природы. Аналогичным образом мы начинаем осознавать более обширные сферы ума, игру, жизнь, творение, обладающие большей пластичностью, всевозможные ментальные конструкции, которым несть числа, и мы чувствуем, как они входят в соприкосновение с нами, как их силы и влияния – столь же незаметно, как и витальные – воздействуют на наши ментальные части. Переживания этого типа носят преимущественно субъективный характер, сопровождаются давлением идей, внушений, эмоциональных формаций, побуждений к чувствованию, действию, динамическому восприятию. И хотя во многом это давление оказывает наше собственное сублиминальное «я» или осаждающие нас витальные или ментальные силы человеческого мира, у него есть аспект, явно указывающий на его внеземное происхождение. Но подобные контакты этим не ограничиваются: ибо наши витальные и ментальные части открываются более обширной сфере субъективно-объективных переживаний, в процессе которых эти планы предстают уже не как производные субъективного бытия и сознания, а как миры; ибо жизнь там по своей организации напоминает земную, хотя и протекает на другом плане, характеризуется другими процессами и динамическими законами, облачена в субстанцию, принадлежащую супрафизической Природе. Как и на земле, там живут существа, имеющие или принимающие формы, проявляющие себя или естественно воплощающиеся в субстанции, которая имеет определенную плотность, но отличается от нашей – тонкой субстанции, супрафизической материи, воспринимаемой только тонкими органами чувств. Эти миры и существа могут не иметь никакого отношения к нам и нашей жизни, они могут не оказывать никакого воздействия на нас; но нередко они входят в тайную связь с земным существованием, подчиняются космическим силам и влияниям, воспринимаемым нами субъективно, становятся их воплощениями, посредниками и инструментами, или же сами, по собственной инициативе, воздействуют на жизнь, мотивы и события земного мира. Эти существа могут помочь и указать путь или же навредить и ввести в заблуждение; они могут даже подчинить человека своему влиянию, овладеть и начать манипулировать им, используя его в своих благих или дурных целях. Временами земля с развивающейся на ней жизнью, кажется, становится огромным полем битвы светлых и темных Сил, одни из которых стремятся возвысить, ускорить и озарить, а другие – исказить, замедлить, остановить или даже обратить вспять восходящую эволюцию или проявление души в материальной вселенной. Некоторые из этих Существ, Сил или Могуществ выглядят в наших глазах божественными; они исполнены света, благожелательны и готовы прийти на помощь. Есть и другие, являющиеся Титаническими, исполинскими или демоническими, чрезвычайно могущественными Силами, которые часто инициируют или вызывают в людях чудовищные внутренние потрясения или толкают на нечеловеческие поступки. Мы также можем осознавать влияния, присутствия, существ, которые, по-видимому, не принадлежат потусторонним мирам, а являются оккультным элементом, скрыто пребывающим в земной природе. Как только мы начинаем входить в соприкосновение с супрафизическим, может иметь место субъективный или объективный – или, по крайней мере, объективизированный – контакт нашего сознания с сознанием существ, которые когда-то были людьми и жили на земле, а теперь находятся в иных сферах существования в супрафизическом состоянии. Можно пойти дальше субъективного контакта и тонко-чувственного восприятия и в определенных сублиминальных состояниях сознания реально проникнуть в другие миры и узнать некоторые их тайны. В прошлом именно объективный тип переживаний в основном служил источником представлений человека о происходящем в супрафизических мирах, но, будучи преломлены народными верованиями, они превратились в грубо-материалистические концепции, в которых тонкие феномены с излишней прямотой уподоблялись хорошо известным физическим феноменам; ибо нашему уму свойственно превращать всё в те формы и символы, которые соответствуют его типу и условиям существования.

Именно так в общем и целом человек во все предшествующие периоды своей истории обычно воспринимал иные миры и верил в них; имена и формы отличались, но общие черты во всех странах и во все эпохи были поразительно схожи. Какие истины скрываются за этими неумирающими верованиями или этим богатейшим и разнообразнейшим сверхъестественным опытом? Любой, кто не просто случайно, впадая в паранормальные состояния, а более или менее близко и сознательно приходил в соприкосновение с супрафизическими мирами, уже не может отмахнуться от пережитого как от обычных предрассудков или галлюцинаций; ибо их давление слишком настойчиво, реально, действенно, органично, их присутствие и влияние слишком часто подтверждается внешними фактами и событиями: нужно не закрывать глаза на подобные феномены, а попытаться их исследовать, правильно истолковать и ментально классифицировать.

Согласно одному из объяснений, человек сам творит супрафизические миры, в которые он отправляется или думает, что отправляется после смерти, творит богов, как гласит древнее предание, – и даже утверждается, что сам Господь Бог был придуман им в качестве главного мифического персонажа и теперь им же низложен и устранен из мироздания! Все эти миры и существа могут быть своеобразным мифом, придуманным растущим сознанием, в рамках которого оно, оказавшись пленником собственных построений, способно жить и продолжать верить в свои фантазии, придавая им своеобразную жизненность и реалистичность. Но супрафизические миры можно было бы считать простым плодом воображения только в том случае, если реалии, которые они символизируют (пусть и не совсем адекватно), находятся вне сферы нашего опыта. Хотя следует заметить, что созидающее Сознание-Сила вполне может использовать мифы и фантазии для материализации своих собственных идей-сил; эти заряженные энергией образы способны становиться осязаемыми и реальными, сохраняться в некоем тонко материализованном мире мысли и оказывать воздействие на своего создателя: в этом случае мы могли бы предположить, что иные миры именно так и возникают. Но если бы всё обстояло таким образом, если бы субъективное сознание было способно творить миры и существ, то объективный мир вполне мог бы быть выдумкой Сознания или даже нашего сознания или само это Сознание являлось бы выдумкой изначального Несознания. Таким образом, следуя логике этой концепции, мы приходим к своеобразному иллюзионизму, поскольку видим, что все вещи во вселенной, за исключением всепорождающего источника Бессознательного, из которого они возникают, Неведения, придающего им форму, и, возможно, сверхсознательного или бессознательного безличного Сущего, в чьей неподвижности они исчезают или находят свое последнее прибежище, приобретают оттенок нереальности.

Но у нас нет доказательств и маловероятно, что человеческий ум способен таким образом создать мир там, где его прежде не было, творить в пустоте, не имея исходного материала или основы. Хотя добавить кое-какие детали к уже созданному миру он вполне бы мог. Ум действительно является могущественным посредником, более могущественным, чем мы можем себе представить; он способен создавать формации, реализующиеся в нашем собственном сознании или сознании других, формации, живущие собственной жизнью и даже воздействующие на бессознательную Материю; но быть изначальным создателем, творящим в пустоте, ему не под силу. Мы, скорее, можем предположить, что по мере своего развития человеческий ум входит в контакт с новыми для себя уровнями бытия и сознания, к творению которых он не имеет никакого отношения и которые еще до него появились во Всеобщем Существовании. Расширяя спектр внутренних переживаний, человек обнаруживает в себе новые планы бытия; по мере того как раскрываются тайные центры его сознания, он становится способен осознавать через них эти более обширные миры, воспринимать их непосредственное влияние, проникать в них, представлять их своим земным умом и создавать их внутренние образы. И он действительно создает те образы, символические формы, подобия этих миров, которые понятны его уму и с которыми тот может взаимодействовать; только в этом смысле он творит Божественный Образ, которому поклоняется, творит формы богов, творит новые планы и миры внутри себя, и, благодаря этим образам, реальные миры и могущества, превосходящие наше существование, становятся способны овладевать сознанием, живущим в физическом мире, наполнять его своими энергиями и преображать его светом своего более высокого бытия. Но это нельзя назвать творением более высоких миров; скорее, они просто являют себя сознанию души, пребывающей на материальном плане, по мере того как оно развивается из Несознания. Благодаря восприятию их энергий происходит творение их форм на земле; наша субъективная жизнь на материальном плане становится шире и полнее благодаря обнаружению истинной связи с более высокими планами ее же бытия, от которых ее отделял покров материального Несознания. Этот покров существует, поскольку душа в теле отодвинула на задний план реализацию этих более великих возможностей, чтобы сосредоточить всё своё сознание и всю силу на выполнении предварительной работы в физическом мире; но эта предварительная работа принесет плоды только в том случае, если этот покров хотя бы частично приподнимется или же станет проницаемым, позволив более высоким планам Ума, Жизни и Духа наполнять своими глубинными вибрациями человеческое существование.

Можно предположить, что эти более высокие планы и миры были созданы после возникновения материального космоса, чтобы способствовать эволюции или, в каком-то смысле, как ее результат. Именно эту гипотезу физический ум, делающий физическую вселенную – единственную реальность, которую он в какой-то степени изучил, знает и с которой может более или менее уверенно взаимодействовать, – основой всех своих рассуждений, принял бы с наибольшей легкостью, если бы ему пришлось допустить, что супрафизические миры действительно существуют; тогда материальное, Бессознательное стало бы в его глазах началом и опорой всего бытия, поскольку с человеческой точки зрения именно оно является отправной точкой эволюции, разворачивающейся в материальном мире. Наш ум мог бы продолжать считать материю и материальную силу первичной реальностью, принимать их в этом качестве и превозносить их ценность – поскольку именно они познаются им в первую очередь, постоянно и неизменно присутствуют и доступны для исследования, – а на духовное и супрафизическое смотреть, как на надстройку, покоящуюся на незыблемом фундаменте Материи и зависящую от неё.[35] Но тогда возникает вопрос, как эти миры были созданы, какой силой и при помощи каких средств? Возможно, Жизнь и Ум, развиваясь из Бессознательного, одновременно развили эти иные миры или планы в сублиминальном сознании живых существ, возникших в бессознательном мире. Сублиминальному существу во время жизни и после смерти – ибо внутреннее существо переживает тело – эти миры могли бы показаться реальными, так как воспринимались бы им благодаря более широким возможностям его сознания; оно бы двигалось в них с этим чувством реальности – возможно, не совсем отчетливым, но вполне убедительным – и посылало бы свои впечатления внешнему существу, облекая их в форму верований и мечтаний. Такое объяснение возможно, если мы смотрим на Сознание как на реальную созидательную Силу или посредника, а все вещи считаем формациями сознания; но в этом случае супрафизические планы не обладали бы той эфемерностью и не совсем вещественной реальностью, которую им склонен приписывать физический ум; сами по себе они были бы столь же реальны, как и физический мир или план физической жизни.

Если более высокие миры, благодаря более масштабной тайной эволюции из Бессознательного, были таким или каким-то иным образом сформированы после создания материального мира, ставшего первым творением, то это, скорее всего, было сделано некой Всеобщей Душой в ходе ее проявления, с помощью процесса, о котором нам ничего неизвестно, ради осуществления целей земной эволюции. Эти миры должны были бы стать своеобразным продолжением физического или более обширным дополнением к нему, позволяющим жизни, уму и духу двигаться в сферах, имеющих больше степеней свободы, и опосредованно воздействовать на материальное творение. Но этой гипотезе противоречит тот факт, что, лицезрея и воспринимая эти более высокие миры, мы обнаруживаем, что они совсем не опираются на материальную вселенную, не порождаются ею, а, скорее, являются более возвышенными состояниями бытия, более обширными и свободными планами сознания, и каждое действие на материальном плане больше похоже на результат, а не на причину происходящего в этих более великих мирах – на их производное, которое в своем эволюционном развитии частично зависит от них. Огромное количество разного рода сил, влияний, феноменов тайно нисходит на нас из Верховного Разума и более высоких ментальных и витальных планов, но только своего рода избранная часть или ограниченное число может утвердиться и реализоваться в физическом мире; все остальные ждут своего часа и подходящих обстоятельств, чтобы проявиться в физической форме и материальном облике, сыграть свою роль в земной эволюции,[36] которая одновременно является эволюцией всех сил Духа.

Этот характер иных миров сводит на нет все наши попытки поставить на первое место в мировом проявлении земной план бытия и человеческое сознание. Мы не творим Бога, не выдумываем Его, а являемся инструментами постепенного проявления Божественного в материальном бытии. Мы не творим богов, Его силы; скорее, чем больше божественности мы обнаруживаем, тем полнее проявляются и воплощаются на земле вечные божества. Мы не творим более высокие планы, а являемся посредниками, помогающими им проявлять свой свет, свою мощь и красоту в той форме и в тех пределах, какие в состоянии предоставить им на материальном плане Природа-сила. Именно давление витального мира позволяет жизни эволюционировать и развиваться в известных нам формах; именно это всевозрастающее давление заставляет её стремиться в нас к более великому проявлению себя и однажды освободит смертного от его подчиненности узким рамкам его нынешнего несовершенного и ограничивающего физического существования. Именно давление ментального мира развивает на земле ум и помогает нам понять механизм подъема на более высокие и обширные ментальные уровни, а значит, обрести надежду на постоянный рост внутреннего мыслителя и даже на возможность слома тюремных стен нашей прикованной к материи физической ментальности. Именно давление супраментальных и духовных миров готовит развитие на земле проявленной силы Духа и, благодаря этому, делает доступной человеческому существу, живущему на физическом плане, свободу и бесконечность сверхсознательного Божественного; только это влияние и это давление способны освободить от внешней Бессознательности, являющейся отправной точкой нашего развития, скрытое в нас всеведущее Божество. В этой иерархической последовательности человеческое сознание является инструментом и посредником; оно представляет собой ступень в развитии света и силы из Бессознательности, на которой освобождение становится возможным: мы не можем приписать ему что-то большее, но и эта роль достаточно велика, ибо человек становится ключевым элементом в осуществлении окончательного замысла эволюционирующей Природы.

В то же время некоторые стороны человеческого сублиминального опыта позволяют усомниться в неизменном приоритете иных миров над материальным существованием. На это, во-первых, указывает то, что условия посмертного существования человека испокон веков представлялись супрафизическим продолжением земных условий, земной природы, земной жизни. А также то, что особенно в витальных мирах обнаруживается нечто похожее на низшие движения, свойственные нашему земному существованию; мы видим, что принципы тьмы, лжи, неспособности и зла уже воплощены здесь и не являются результатом (как мы первоначально предполагали) эволюции из материальной Бессознательности. Кажется даже, что витальные миры являются родным домом Сил, доставляющих человеку самые большие беспокойства; и это вполне логично, поскольку именно через наше витальное существо они влияют на нас, а значит, должны быть силами более обширного и могущественного витального плана. Нисхождение Ума и Жизни в эволюцию не обязательно приводит к таким нежелательным последствиям ограничения бытия и сознания, как тьма, страдание, зло и т. п.: ибо прежде всего это нисхождение характеризуется сужением знания; существование, познание и блаженство бытия ограничиваются рамками более приземленной истины, красоты и добра, ритмами их менее возвышенной гармонии и подчиняются закону более локального знания. Однако подобный процесс не обязательно должен приводить к возникновению тьмы, страдания и зла. Если мы обнаруживаем, что они существуют в этих витальных и ментальных мирах (хотя и не повсеместно, а занимают там только определенные области), мы должны прийти к выводу, что они либо являются побочным продуктом восходящей эволюции, некими мощными формациями, выросшими в сублиминальных частях Природы из зла, творимого здесь, либо были заранее созданы, как часть иерархии, возникшей одновременно с инволюционным нисхождением и формирующей лестницу для эволюционного восхождения к Духу, аналогичную той, по которой Дух спустился вниз. Если в качестве основной рассматривать вторую гипотезу, то восходящая иерархия могла бы играть двойственную роль. Она бы содержала своего рода прообразы добра и зла, впоследствии развивающиеся на земле и становящиеся элементами борьбы, без которой невозможен эволюционный рост Души в Природе; эти прообразы существовали бы для себя, ради собственного независимого удовлетворения, будучи злом и добром в чистом виде, не смешиваясь друг с другом и обладая своей самобытной природой, и в то же время они оказывали бы на эволюционирующих существ благотворное или же пагубное влияние. Эти миры более великой Жизни тогда содержали бы как более светлые, так и более темные формации земной человеческой жизни, находящиеся в среде, где они могли бы свободно и независимо выражать себя, достигать абсолютной свободы, свойственной их типу, и естественной полноты и гармонии, преследуя добрые или злые цели – если, конечно, в этих сферах применимы подобные категории, – то есть обладать полнотой и независимостью, которые невозможны на земле, где все принципы жизни перемешиваются в процессе сложного взаимодействия, являющегося необходимым элементом многосторонней эволюции, ведущей к финальной интеграции. Ибо мы обнаруживаем, что любая формация, называемая нами воплощением лжи, тьмы или зла, там кажется по-своему истинной, оправданной и полностью удовлетворенной своим типом природы, поскольку она может выражать его в полной мере, а значит, быть довольной своим собственным бытием, ощущать внутреннюю гармонию и полное соответствие всех аспектов своего существования своему основополагающему принципу; она, будучи неприемлемой с точки зрения нашего ума, но сама по себе исполненная радости, приносимой удовлетворением желаний, наслаждается там своим сознанием, своей внутренней силой, своим восторгом бытия. Те витальные импульсы, которые в условиях земной природы кажутся ненормальными и необузданными, принимающими формы различных отклонений и извращений, в своих собственных сферах получают возможность независимо реализовывать себя и проявлять свои характерные и типические черты без всяких ограничений. То, что представляется нам божественным или титаническим, ракшасическим, демоническим, а значит, сверхъестественным, в своей собственной среде выглядит естественным и наделяет существ, воплощающих подобные силы, чувством своеобразия и гармоничностью в выражении собственного принципа. Сам по себе разлад, борьба, неспособность, страдание становятся элементами витальной удовлетворенности определенного типа, без которых эта удовлетворённость была бы половинчатой или неполной. Когда мы наблюдаем за этими силами, действующими изолированно и создающими свои витальные структуры – а именно это они делают в тех тайных мирах, где они доминируют, – мы более отчётливо видим их истоки и причины существования, а также понимаем, почему они имеют столь большое влияние на человеческую жизнь и почему человек так привязан к своим собственным несовершенствам, к драме своей жизни, в которой замысловато переплетены победы и поражения, счастье и страдание, смех и слезы, добродетели и грехи. Здесь, на земле, все эти феномены существуют в своем половинчатом, а значит, в неудовлетворяющем и смутном состоянии смешения и борьбы, а там они открывают свои тайны и свои глубинные мотивы, поскольку исполнены своей исконной силы, воплощены в свойственной им природной форме, пребывают в своем собственном мире и присущей им особой атмосфере. Человеческие небеса и преисподние или миры света и миры тьмы, хотя во многом и являются плодом воображения, порождены восприятием этих сил в их подлинном и изначальном виде, воздействующих на человека и человеческую жизнь из потусторонней жизни и обогащающих его эволюционное существование новыми элементами.

Как силы Жизни обладают собственной основой, совершенством и полнотой на уровне более великой и превосходящей нас Жизни, так и силы Ума, его идеи и принципы, влияющие на земное бытие, в полной мере проявляют присущие им качества в более великом Ментальном мире. В сферы же человеческого существования они ниспосылают лишь ограниченные формации, которым из-за столкновения и смешения с другими силами и принципами очень трудно упрочиться здесь; это столкновение, это смешение ограничивает их полноту, нарушает их чистоту, блокирует или ослабляет их влияние. Всё это свидетельствует о том, что они являются не эволюционными, а типическими мирами; и одна, хотя и не единственная, причина их существования заключается в том, что они предоставляют элементы, которые должны развиться в инволюционном проявлении, а также элементы, поступающие в эволюцию вместе со средой, в которой они могут полноправно существовать и удовлетворять свои глубинные запросы; этот устойчивый порядок является базисом, опираясь на который потусторонние миры могут частично включать и интегрировать свои функции и операции в сложный процесс эволюционного развития Природы.

Если мы с этой точки зрения посмотрим на традиционные представления о потустороннем существовании, то увидим, что в основном речь идет о мирах, где жизнь более возвышенна и освобождена от ограничений и несовершенств или недостатков земной жизни. Эти представления по большей части, конечно же, являются плодом воображения, но в них есть и элемент интуиции и предвидения, ощущение того, какой жизнь может быть и, несомненно, является в тех сферах, где ее природа полностью проявлена или способна реализовать все свои возможности; имеется также и элемент подлинного сублиминального контакта и опыта. Но ум человека склонен облекать то, что он видит или воспринимает, соприкасаясь с потусторонней реальностью, в знакомые и привычные для себя образы; они становятся для него сакральными формами и символами супрафизических реалий, через которые он входит с этими реалиями в контакт и в какой-то степени приближает их к себе и делает их присутствие и влияние ощутимым. То, что посмертное существование воспринималось как несколько улучшенный вариант земной жизни, можно объяснить такого рода преображением; также это отчасти объясняется субъективным посмертным состоянием, в котором человек, перед тем как отправиться в другие миры, пребывает в окружении знакомых ему земных образов, а отчасти – переходом через витальные миры, где типические черты вещей выражаются в формах, дающих начало тем, к которым он был привязан в своем земном теле, или сходных с ними, а значит, естественно влекущих к себе витальное существо после его выхода из физического тела. Но в преданиях о потустороннем существовании, помимо описаний этих планов более тонкой жизни, можно найти упоминания, которые, впрочем, достаточно редки, возвышенны и малоизвестны широкой публике, о более высоких уровнях существования, со всей очевидностью имеющих не витальный, а ментальный характер, а также о других, основанных на некоем духовно-ментальном принципе; эти более высокие принципы порождают сферы бытия, которые могут стать доступны нашему внутреннему опыту или в которые может проникнуть душа. Поэтому принятый нами иерархический принцип становится совершенно оправданным при условии, что мы признаём, что это только один способ систематизации нашего опыта и что другие, соответствующие иным точкам зрения, также возможны. Ибо если смотреть на классификацию, исходя из принципа или с точки зрения, которым она соответствует, она всегда будет верна, однако другая классификация тех же самых элементов, соответствующая иному принципу или иной точке зрения, может обладать такой же достоверностью. Если же исходить из наших целей, система, которую мы избрали, особенно ценна, в силу того что она фундаментальна и соответствует истине проявления, имеющей чрезвычайно важное практическое значение; она помогает нам понять, как устроен мир, в котором мы живем, и как Природа осуществляет свое инволюционное нисхождение и эволюционный подъём. В то же время мы видим, что иные миры не чужды материальной вселенной и земной природе, а пронизывают и окутывают их своими влияниями и оказывают на них тайное направляющее и формообразующее воздействие, которое не так-то просто обнаружить. Упорядочивая таким образом то, что мы познали и пережили в иных мирах, мы начинаем понимать, как осуществляется и на что нацелено это воздействие.

Существование и влияние других миров на наш мир является фактом первостепенной важности с точки зрения возможностей и масштабов эволюции в земной Природе. Ибо если бы физическая вселенная была единственной сферой проявления бесконечной Реальности и одновременно той сферой, где это проявление должно завершиться, достигнув полноты, нам пришлось бы предположить, что все принципы её бытия от Материи до Духа – поскольку они скрыто и всецело пребывают во внешне бессознательной Силе, лежащей в основе первоначальных вселенских процессов, – должны быть развиты ею только в физической вселенной и здесь же достичь вершины своего развития, получая помощь или испытывая давление только со стороны скрытого в ней тайного Сверхсознания. В этом случае мироздание представляло бы собой систему, где материальный принцип всегда оставался бы основополагающим принципом и главным и определяющим условием проявленного существования. Дух, конечно же, мог бы в конце концов достичь своего естественного, хотя далеко и не абсолютного господства; он мог бы преодолеть жесткость и неподатливость материи, служащей ему основой, и превратить ее в более пластичный инструмент, не блокирующий полностью действие его высочайшего закона или не препятствующий этому действию, – чего нельзя сказать о нынешней жесткой и неподатливой материи. Но Дух, не имея иной сферы проявления, навсегда бы остался зависим от Материи; он не смог бы выйти за ее пределы и проявить себя по-другому; также в рамках этой сферы он не смог бы настолько развить остальные принципы своего бытия, чтобы они стали независимы от материальной основы; Материя оставалась бы единственной устойчивой формой его проявления. Жизнь не смогла бы стать доминирующим и определяющим фактором, Ум не смог бы стать хозяином и творцом; их возможности ограничивались бы возможностями Материи, которые они могли бы расширить или видоизменить, но не радикально трансформировать или преобразовать. Не осталось бы места для полного и свободного проявления какой-то иной силы бытия, всё было бы ограничено условиями бессознательного материального творения. Дух, Ум и Жизнь не имели бы своих собственных сфер или возможностей для полного проявления присущих им сил и принципов. Трудно поверить в неизбежность подобного самоограничения, если Дух выступает в качестве творца, а эти принципы существуют независимо и не являются продуктами, результатами или феноменами материальной энергии.

Но если бесконечная Реальность действительно свободна в игре своего сознания, ей, чтобы проявить себя, совсем не обязательно погружаться в несознательность Материи. Она способна создать совершенно противоположный порядок вещей, мир, в котором единство духовного бытия будет основой и первичным условием любого творения или действия, динамическая Энергия – пришедшим в движение и самоосознающим духовным существованием, а все её имена и формы – сознательной игрой духовного единства. Или это мог бы быть мир, в котором исконная энергия сознательной Силы или Воли Духа могла бы свободно и непосредственно реализовывать свои возможности, пользуясь собственными средствами и не прибегая, как в условиях материальной вселенной, к услугам такого ограничивающего посредника, как Жизненная Сила в материи; возможность подобной реализации была бы одновременно первым принципом проявления и целью любого предпринимаемого в нем свободного и радостного действия. Более того, это мог бы быть миропорядок, в котором свободная игра бесконечного взаимного внутреннего восторга во множестве существ, осознающих не только свое скрытое или основополагающее единство, но и сладость своего внешнего единения, стала бы окончательной целью; в такой системе действие закона самосущего Блаженства было бы первым принципом и универсальным условием. Или же это мог бы быть миропорядок, в котором Сверхразум с самого начала выступал бы в роли доминирующего принципа; проявление бы тогда характеризовалось множественностью существ, наслаждающихся через свободную и озаренную игру своей божественной индивидуальности всеми оттенками радости переживания различий в единстве.

Этот перечень можно было бы продолжить: ибо мы видим, что в нашем мире Ум ограничивается Жизнью в Материи и с очень большим трудом преодолевает сопротивление и той, и другой и что сама Жизнь аналогичным образом ограничивается смертностью, инерцией и изменчивостью Материи; но, вне всякого сомнения, мог бы существовать миропорядок, в котором ни первое, ни второе ограничение не входило бы в число первоначальных условий существования. Вполне возможен мир, в котором Ум будет доминировать с самого начала, свободно владеть своей собственной субстанцией или материей, представляющей собой предельно пластичный материал, или где Материя будет совершенно естественно порождаться универсальной Ментальной Силой, реализующей себя в жизни. На самом деле, это имеет место даже здесь, в нашем мире, но здесь Ментальная Сила сначала скрыта и на протяжении долгого времени подсознательна, и даже после своего проявления она никогда не достигает полной свободы и автономии, продолжая подчиняться материалу своих форм; в ментальном же мире она бы владела собой и своим материалом, который был бы намного более тонок и пластичен, чем тот, которым она пользуется в преимущественно физической вселенной. Жизнь также могла бы иметь свой собственный мир, где бы она властвовала и могла удовлетворять свои более изысканные и бесконечно разнообразные желания и наклонности, и не думать в основном о самосохранении, испытывая постоянную угрозу вторжения сил дезинтеграции, не ограничивать свою игру из-за этого страха и напряжения, сдерживающих её инстинктивное стремление к свободному созиданию, наслаждению и приключению. В проявлении бытия такого рода изолированное доминирование каждого его принципа является вечной возможностью – при условии, что эти принципы, даже будучи изначально и по сути едиными, отличны друг от друга по своей динамической силе и типу функционирования.

Но в принципе ничего бы не изменилось, если бы всё это было лишь теоретической или потенциальной возможностью бытия Сатчитананды, которую она никогда не реализует или всё ещё не реализовала, и даже если бы реализовала, то это осталось бы за рамками сознания существ, живущих в физической вселенной. Но весь наш духовный и психический опыт, предоставляя постоянные и в своих главных принципах неизменные доказательства, со всей очевидностью свидетельствует о том, что эти более высокие миры, более свободные планы существования действительно существуют. Не связывая себя, как подавляющее большинство современных мыслителей, догмой об истинности одного только физического опыта или опыта, основанного на физическом восприятии, о невозможности объективно проверить ничего, кроме рационального анализа физического опыта, о первичности физического опыта и физического существования и вторичности всего остального и о сомнительности, ошибочности и призрачности того, что не укладывается в эти рамки, мы можем согласиться с этими доказательствами и допустить реальность этих планов. Мы видим, что на практике их гармония отлична от гармонии физической вселенной; они находятся (на что указывает слово «план») на других ступенях лестницы бытия и по-другому упорядочивают и систематизируют свои принципы. Сейчас мы не собираемся выяснять, совпадают ли они с нашим миром по временны́м и пространственным характеристикам или пребывают в ином измерении и ином потоке времени – в любом случае их субстанция более тонка, а процессы не похожи на наши. Нам, прежде всего, необходимо понять, являются ли они обособленными вселенными, каждая из которых замкнута в себе, самодостаточна и никак не взаимодействует, не пересекается и не соприкасается с другими, или же, скорее, разными уровнями одной иерархической и взаимосвязанной системы бытия, а значит, элементами одной сложной универсальной системы. Факт того, что они способны проникать в поле нашего ментального сознания, свидетельствовал бы в пользу второго варианта, но сам по себе не мог бы служить достаточно веским доказательством. Однако мы обнаруживаем, что эти более высокие планы ежесекундно воздействуют на наш план бытия и связаны с ним, хотя наше обычное бодрствующее или внешнее сознание, в силу того что оно ограничено преимущественно физическими контактами и в основном предназначено для их восприятия и интерпретации, в своем нормальном состоянии не осведомлено об этом воздействии: но как только мы погружаемся в свое сублиминальное «я» или увеличиваем диапазон восприятия бодрствующего сознания, мы мало-помалу начинаем осознавать это воздействие. Мы даже обнаруживаем, что человеческое существо при определенных условиях, даже пребывая в теле, способно частично проникать в зону этих планов; тем более оно должно быть способно делать это, находясь вне тела, и уже не частично, а полностью, поскольку его уже не связывают жесткие условия физической жизни, подчиненной телу. Последствия этого взаимодействия и этой способности проникать в иные миры чрезвычайно важны. Во-первых, они сразу же подтверждают, хотя бы как реальную возможность, традиционные представления о, по крайней мере, временном сознательном пребывании человеческого существа в иных мирах после распада физического тела. Во-вторых, они указывают на то, что более высокие планы могут воздействовать на материальное существование, высвобождая силы, которые они представляют – силы жизни, силы ума, силы духа, – способствуя тем самым осуществлению эволюционного намерения Природы, присущего ей в силу самого факта их воплощения в Материи.

Эти миры предшествуют физической вселенной, а не порождаются ею – предшествуют если не во времени, то иерархически. Ибо даже при наличии как восходящей, так и нисходящей лестницы миров восходящая лестница в первую очередь должна быть базисом эволюционного развертывания в Материи, фактором, оформляющим предпринимаемые усилия и привносящим в это развертывание дружественные и враждебные элементы; она не может быть просто следствием земной эволюции, поскольку это логически маловероятно и лишено какого-то ни было духовного или динамического и практического смысла. Иными словами, более высокие миры появились не в результате давления со стороны физической вселенной – скажем, со стороны Сатчитананды в физическом Бессознательном или же за счёт растущего влияния силы её бытия, по мере её подъема из Бессознательности на уровень Жизни, Ума и Духа и ощущения потребности творить миры или планы, на которых эти принципы смогли бы получить больший простор для игры, а человеческая душа – усилить свои витальные, ментальные или духовные стремления. Ещё менее вероятно то, что они являются творением самой человеческой души – либо её мечтаний, либо результатом постоянных динамических и созидательных попыток человека выйти за границы физического сознания. В этом отношении человек может со всей определённостью творить только субъективные образы этих планов в своем воплощенном сознании и развивать способности, необходимые его душе, чтобы отвечать им, осознавать их, принимать сознательное участие в интегрировании их влияний в деятельность физического плана. Результаты или плоды его более высокой витальной и ментальной деятельности, конечно же, могут способствовать работе этих планов: но всё равно эти плоды, в конечном итоге, являются лишь возвратом более высоким планам того, что было взято у них, возвращением землей тех сил, которые низошли оттуда в земной ум. Ибо сама эта более высокая ментальная и витальная активность человека порождается влияниями, приходящими свыше. Также, возможно, он способен творить своеобразное субъективное продолжение этих супрафизических планов, если не всех, то, по крайней мере, находящихся в непосредственной близости к физическому, полуреальные обрамления, являющиеся, скорее, спонтанно созданными оболочками его сознательного ума и жизни, чем истинными мирами; они становятся отражением его бытия, искусственной средой обитания, порожденной его попыткой представить себе эти иные миры во время своей земной жизни, – небесами и преисподними, созданными благодаря присущей человеческому сознанию способности воображать и фантазировать. Но этот собственный вклад человека не означает полноценного творения реальных планов бытия, каждый из которых основывается на своем собственном отдельном принципе и функционирует в соответствии с ним.

Следовательно, эти планы или системы, как минимум, сосуществуют или возникают одновременно с тем, что представляется нам физической вселенной. Мы пришли к выводу, что без них в физическом бытии не развились бы ни Жизнь, ни Ум, ни Дух; ибо эти могущества развиваются благодаря взаимодействию двух сил, одна из которых устремляется вверх и увлекает за собой творение, а другая, пребывающая наверху, – тянет его к себе и одновременно оказывает на него давление свыше. Бессознательное ощущает императивную потребность проявить то, что скрыто пребывает в нем, а высшие принципы, находящиеся на более высоких планах, оказывают давление, которое не только способствует реализации этой универсальной потребности, но может в значительной мере определять, как именно она, в конечном итоге, будет реализована. Именно этим стремлением вверх и этим давлением или настойчивым воздействием свыше и объясняется постоянное влияние духовного, ментального и витального миров на физический план. Очевидно, что это стремление и это постоянное давление и влияние неизбежны, логичны и должны быть присущи самой природе проявленной вселенной, если мы смотрим на универсум как на сложную систему, в каждую часть которой вплетены семь принципов, имеющих естественную склонность взаимодействовать и реагировать друг на друга всякий раз, когда им удается соприкоснуться.

Тайное сознательное воздействие более высоких сил и принципов с их собственных планов на земное бытие и природу через сублиминальное «я», являющееся продолжением этих планов в мир, порожденный Бессознательным, должно быть на что-то нацелено и вести к каким-то результатам. Его первым результатом было высвобождение Ума и Жизни из Материи; его последним результатом стало содействие в развитии духовного сознания, духовной воли и духовного восприятия жизни в человеке, благодаря которому тот перестал ограничивать себя только внешней жизнью или жизненными и ментальными целями и интересами и научился обращать свой взор внутрь, обнаруживать свое внутреннее существо, духовное «я» и подниматься над землёй и её ограничениями. Чем глубже человек погружается внутрь, тем шире раздвигаются его ментальные, витальные и духовные границы, путы, поначалу ограничивающие и связывающие Жизнь, Ум и Душу, слабеют или рвутся, и человек, ментальное существо, начинает прозревать более просторные духовные царства и миры, первоначально закрытые для земной жизни. Вне всякого сомнения, пока он преимущественно живёт во внешнем сознании, он может только выдумывать, мечтать и создавать на основе реалий своего обычного физического существования своего рода идеальные конструкции. Но если он предпримет погружение вовнутрь, ставшее для него после напряженных и возвышенных раздумий величайшим духовным императивом, он обнаружит в своём внутреннем бытии более обширное Сознание и более обширную Жизнь. Воздействие изнутри и воздействие свыше могут пошатнуть безраздельное господство материальных законов, уменьшить и, в конечном счете, полностью устранить влияние Бессознательного, кардинально изменить порядок осознания, дать понять человеку, что основой его сознательного бытия является не Материя, а Дух, высвободить его более высокие духовные силы, с тем чтобы они полностью и без каких-либо ограничений смогли проявить себя в жизни души, воплощенной в Природе.

Глава XXII

Перерождение и иные миры; Карма, Душа и Бессмертие

Покидая этот мир, он переходит к физическому «Я», от него к витальному «Я», от него к ментальному «Я», затем к «Я» знания, затем к «Я» блаженства; как пожелает, так он и движется через эти миры.

Тайттирия Упанишада[37]

Говорят, что сознательное существо состоит из желаний. Но каковы его желания, такова и его воля; какова его воля, такое деяние оно и совершает; какое деяние оно совершает, такого удела оно и достигает… Отягощенное своей Кармой,[38] оно в своём тонком теле следует туда, куда влечется его ум, затем, истощив свою Карму, вплоть до самого последнего действия, совершенного им на земле, оно возвращается из того мира в этот за новой Кармой.

Брихандараньяка Упанишада[39]

Наделённый качествами, вершитель трудов и творец их последствий, он пожинает плоды своих действий; будучи управителем жизни, он движется в своём странствии согласно своим деяниям; обладая замыслом и эго, он должен быть распознан по свойствам своего сознания и качествам своей сути. Будучи меньше сотой части кончика волоса, душа живого существа способна к беспредельности. Она не женского пола и не мужского, и не бесполая, но соединяется с любым телом, избранным ею для воплощения.

Шветашватара Упанишада[40]

Смертные, они достигли бессмертия.

Ригведа[41]

Первый вывод, к которому мы пришли, рассматривая феномен перерождения, заключается в том, что изначальный замысел и процесс проявления духа в земной природе не удалось бы осуществить без последовательного перевоплощения души в земных телах; но этот вывод порождает целый ряд вопросов, требующих разъяснения. Первый вопрос касается самого процесса перерождения, его характера и периодичности; и если в ходе этого процесса душа не сразу переходит из одного тела в другое, формируя непрерывную цепочку жизней одного индивида, если между смертью и повторным рождением существуют интервалы, то возникает второй вопрос: каков принцип и механизм перехода в другие миры (в которых во время этих интервалов должна пребывать душа) и возвращения на землю. Третий вопрос касается хода самой духовной эволюции и изменений, которые претерпевает душа, осуществляя последовательный переход от одного воплощения к другому.

Если бы физическая вселенная была единственным проявленным миром, или если бы она была совершенно обособленным миром, перерождение, как часть эволюционного процесса, представляло бы собой непрерывную череду непосредственных переходов из одного тела в другое, без ухода в иные миры; после смерти сразу бы следовало рождение, делая невозможным какой-либо интервал или паузу, – переход души был бы неким духовным обстоятельством в непрерывной череде принудительных, механических и материальных превращений. Ни о какой свободе души от Материи не могло бы быть и речи; она была бы вечно привязана к своему инструменту, телу, и зависела бы от него на протяжении всего своего проявленного существования. Но мы обнаружили, что душа между смертью и последующим рождением проживает жизнь на других планах, жизнь, являющуюся следствием предшествующей фазы земного существования и подготовкой к последующей. Иные планы существуют параллельно с нашим, являются частью одной сложной системы, постоянно воздействуют на физический, представляющий собой последнюю и самую нижнюю ступень в их иерархии, воспринимают его ответные реакции и находятся с ним в тайной связи и взаимодействии. Человек может начать осознавать эти планы, может даже в определённых состояниях сознательно проникать на них – ограниченно, пока у него есть тело, а после его распада, по всей видимости, совершенно свободно. Возможность этого проникновения в иные миры или на другие планы бытия настолько реальна, что её практическое осуществление становится неизбежным – и человек либо сразу начинает отправляться в эти миры после каждой своей смерти, если он изначально наделён способностью к такого рода переходу, либо впоследствии – если он обретает эту способность по достижении определённой фазы своего развития. Ибо можно предположить, что поначалу он недостаточно развит для того, чтобы его витальное или ментальное «я» смогло продолжать своё существование в более обширных витальных или ментальных мирах, и вынужден соглашаться на немедленный переход из одного земного тела в другое, как на единственно возможный вариант личного бессмертия.

Необходимость в интервале между воплощениями и уходе в иные миры возникает по двум причинам: во-первых, другие планы привлекают ментальную и витальную части сложной человеческой природы в силу их родства с этими уровнями, а во-вторых, становится целесообразным или даже необходимым сделать передышку, чтобы усвоить опыт завершившейся жизни, понять, что должно быть отброшено, и подготовиться к новому воплощению и новой жизни на земле. Но эта потребность в периоде усвоения и эта привлекательность иных миров для соответствующих частей нашего существа могут возникнуть только тогда, когда полуживотный физический человек в достаточной мере разовьёт свою ментальную и витальную индивидуальность; а до этого они могут отсутствовать или не быть ярко выраженными: жизненный опыт дикаря слишком прост и незамысловат, чтобы требовать усвоения, его природное существо слишком грубо, чтобы быть способным к сложному процессу усвоения, а его витальная и ментальная части недостаточно развиты для того, чтобы подняться на более высокие планы существования. Если же подобная связь с другими мирами отсутствует, то может возникнуть теория перерождения, предполагающая постоянный переход души из одного тела в другое; тогда существование других миров и временное пребывание души на других планах не будет являться важным или на определённом этапе необходимым элементом её становления. Может существовать и другая теория, в которой этот переход в другие миры является обязательным для всех, а немедленное перерождение отсутствует; её сторонники стали бы исходить из того, что душе необходимы периоды отдыха, позволяющие подготовиться к новому воплощению и новой жизни. Возможен и определённый компромисс между двумя этими теориями; закон мгновенного перерождения может иметь преобладающую силу вначале, когда душа ещё не готова к пребыванию в более высоких мирах, а впоследствии смениться законом, предполагающим переход на другие планы. Более того, возможна и третья стадия (о чем иногда вскользь упоминается), на которой душа достигает такого мощного развития, а её природные части становятся настолько одухотворены, что она не нуждается в передышке и может сразу же воплощаться и продолжать свою эволюцию, не прерываясь на усвоение предыдущего опыта и подготовку к следующему.

Распространенные идеи, возникшие на почве религий, допускающих перерождение, изобилуют противоречиями, которые, как это всегда бывает в народных поверьях, очень легко примиряются. С одной стороны, существует представление, достаточно смутное, но довольно распространенное, о том, что после смерти душа сразу или практически сразу воплощается в новом теле. С другой стороны, существует старый религиозный догмат о загробной жизни в раю или аду или, возможно, в других мирах или сферах бытия, где душа получает воздаяние за свои благие или греховные поступки, совершенные на земле; возвращение на землю происходит только тогда, когда эти заслуги или прегрешения исчерпаны и существо готово к новой земной жизни. Эта противоречивость исчезла бы, если бы мы допустили, что посмертная судьба души зависит от той эволюционной стадии, которой она достигла в Природе; в этом случае определяющим фактором стала бы её способность подниматься на более высокие по сравнению с земной жизнью уровни существования. Однако в обычных представлениях о перерождении идея духовной эволюции четко не сформулирована, на неё лишь косвенно указывает утверждение о том, что душа должна достичь таких высот, нахождение на которых позволит ей более не воплощаться на земле и вернуться к своему вечному истоку; но если нет никакой последовательной и поэтапной эволюции, эти высоты могут быть достигнуты и за счёт неожиданного взлёта по замысловатой траектории, закономерность которого не так-то легко определить. Со всей определённостью ответить на этот вопрос можно, только проведя психическое исследование и набравшись духовного опыта; пока что мы можем только поразмышлять над тем, заложена ли в природе вещей или логике эволюционного процесса явная или скрытая необходимость как мгновенного перерождения воплощающегося психического принципа, так и его задержки в других мирах перед следующим воплощением.

Своего рода относительная необходимость пребывания в других мирах (скорее динамическая и практическая, чем сущностная) возникает уже в силу того факта, что различные мировые принципы переплетены между собой и определённым образом взаимозависимы, а значит должны влиять на духовную эволюцию человека. Однако этому может временно мешать более сильное влечение или притяжение земли или преобладание физической составляющей в эволюционирующей природе. Если подходить с рациональной точки зрения, то наша вера в рождение восходящей души в человеческой форме и в её повторное перерождение в таких же формах, без которого она не может завершить свою человеческую эволюцию, основывается на логической предпосылке о том, что душа, поднимаясь на всё более и более высокие уровни земного существования, должна достичь, наконец, человеческого и повторно воплощаться в человеческих телах, обеспечивая тем самым развитие природы; одной краткой жизни на земле явно не достаточно для осуществления эволюционных задач. На ранних этапах человеческой эволюции, когда человек ещё не развит, в принципе существует определённая возможность мгновенного и частого перехода души из одного тела в другое – повторного рождения в новой человеческой форме сразу же после того, как прежнее тело, израсходовав или утратив дающую жизнь витальную энергию, претерпит физическую дезинтеграцию, называемую нами смертью. Но что вынуждает душу следовать этой непрерывной череде перерождений? Очевидно, что это можно объяснить только некой эволюционной необходимостью, которая существует, пока психическая индивидуальность – не сама тайная глубинная душа, а душевная формация в природном существе – слабо и недостаточно развита и настолько неполноценна, что может существовать только за счёт постоянного воссоздания утрачиваемой ментальной, витальной и физической личности: будучи ещё неспособной сохраняться самостоятельно, сбрасывать свои старые ментальные и витальные оболочки и после периода усвоения создавать новые, она вынуждена сразу же переселяться в новое тело, чтобы уберечь от распада своё ещё незрелое и неразвитое «я». Но вправе ли мы приписывать столь выраженную неразвитость существу, которое настолько индивидуализировано, что уже сумело достичь человеческого сознания? Даже стоящий на самой нижней ступени своего развития человек, каким бы плохо сформированным, ограниченным и рудиментарным ни был его ум, как бы ни был он погружен в витальное и физическое сознание и неспособен или не намерен отделять себя от своих низших формаций, всё-таки является душой, действующей через индивидуализированное ментальное существо. И всё же мы можем предположить, что на этом этапе существует такое сильное влечение к земному и материальному, что оно вынуждает существо сразу же переходить к новой физической жизни, ибо его природная структура ни на что большее ещё не способна или не чувствует себя комфортно на более высоких планах. Или же жизненный опыт может быть настолько кратким и неполным, что душа, чтобы продолжить его, вынуждена сразу же рождаться вновь. На ход сложного эволюционного процесса могут влиять и другие факторы, потребности или причины, – например, если индивидуализированной форме присуща сильная воля, направленная к удовлетворению какого-то земного желания, она может, не претерпевая никаких изменений, сразу же воплотиться в новом теле. Но всё же для психической сущности, однажды достигшей в своём эволюционном развитии человеческой стадии, естественным будет придерживаться альтернативного процесса, предполагающего перерождение Личности не только в новом теле, но и в новой индивидуальной формации.

Ибо персонифицированная душа, достигнув определённого уровня развития, должна, чтобы продолжать существование без поддержки материального тела, а также преодолевать любую чрезмерную привязанность к физическому плану и физической жизни, обрести достаточный контроль над своей природой и достаточно выраженную ментальную и витальную индивидуальность: она должна развиться настолько, чтобы сохраняться в тонком теле, которое, по нашему мнению, является типичной оболочкой или вместилищем и подлинной тонко-физической опорой внутреннего существа. Именно персонифицированная душа, психическое существо, переживает тело и, продолжая своё путешествие, уносит с собой ум и жизнь, и именно в тонком теле она выходит из своей материальной оболочки; следовательно, чтобы осуществить этот переход, и психическое существо, и тонкое тело должны быть достаточно развиты. Однако подъём на ментальные или витальные планы также предполагает достаточное развитие и формирование ума и жизни, позволяющие им без дезинтеграции подниматься на эти планы и какое-то время существовать на них. Если бы эти условия были соблюдены, если бы психическая личность и тонкое тело, а также ментальная и витальная личности были достаточно развиты, то персонифицированная душа могла бы сохраняться без необходимости немедленного перерождения, а притяжение иных миров стало бы реальным и ощутимым. Но само по себе это означало бы возвращение на землю с той же ментальной и витальной личностью и отсутствие свободного развития в новом воплощении. Должна иметь место достаточная индивидуализация самой психической личности, позволяющая ей быть столь же независимой от прошлых витальных и ментальных формаций, сколь она независима от старого тела, и освобождаться также в своё время от них и создавать новые для получения нового опыта. Чтобы отбросить старые и подготовить новые формы, душа в промежутке между воплощениями должна обитать на каком-то ином плане, отличном от чисто материального плана, на котором сейчас протекает наша жизнь; ибо на нем нет места для развоплощенного духа. Некое краткое пребывание на нем, конечно же, возможно, если имеются тонкие оболочки земного бытия, принадлежащие земле, но имеющие ментальную или витальную природу: но даже в этом случае у души нет причин задерживаться здесь надолго, если только она всё ещё не отягощена сильными привязанностями к земной жизни. Индивидуальное «я» не смогло бы продолжать жизнь после смерти материального тела, не будь супрафизического существования, а оно возможно только на некоем плане бытия, соответствующем эволюционной стадии сознания, или, если эволюция отсутствует, во втором временном доме духа, который может стать его естественным местом пребывания между воплощениями – если, конечно, он не является миром, где дух родился и откуда ему уже не нужно возвращаться в земную Природу.

Но в каких именно супрафизических мирах пребывает душа между воплощениями? Что становится её обителью в запредельном? Можно предположить, что душа уходит на ментальный план, в ментальные миры, во-первых, потому, что у человека, ментального существа, влечение к этому плану, уже активно проявленному в жизни, должно преобладать, когда нет препятствия в виде сильной привязанности к телу, а во-вторых, потому, что ментальный план, очевидно, должен быть родным домом и прародиной ментального существа. Но из-за сложности человеческой природы становятся возможны и другие варианты; человек живет не только ментальной, но и витальной жизнью – его витальная часть часто более выраженна и сильна, чем ментальная, – а позади ментального существа находится душа, представителем которой оно является. К тому же существует множество планов или уровней мирового бытия, через которые душа должна пройти, чтобы достичь своей родной обители. Считается, что на самом физическом плане или в непосредственной близости от него есть все более и более утончающиеся уровни, которые могут рассматриваться как подпланы физического, обладающие витальными и ментальными свойствами; они окутывают и одновременно пронизывают физический мир, обеспечивая его взаимодействие с более высокими мирами. Ментальное существо, пока его ментальность недостаточно развита, пока оно в основном ограничено физическими формами ментальной и витальной активности, может оказаться захваченным этими уровнями и задержаться на них. Оно даже может быть вынуждено остаться на них до следующего воплощения; впрочем, подобное случается редко и, как правило, только в том случае, если или пока его привязанность к земным формам своей активности настолько велика, что это мешает его естественному подъёму на более высокие планы. Ибо посмертное состояние души должно каким-то образом соотноситься с земным уровнем развития существа, поскольку эта загробная жизнь является не свободным возвращением на утраченные высоты после временного падения в смертность, а естественным и многократно повторяющимся феноменом, облегчающим процесс трудной духовной эволюции в физической вселенной. Существует связь, которую человек в процессе своей земной эволюции формирует с более высокими планами существования, и прежде всего от этой связи должно зависеть, в каких мирах он будет находиться после смерти; она должна определять направление его посмертного странствия, а также место, срок и характер его посмертного пребывания.

Человек также может задержаться в одном из тех продолжений иных миров, которые он создал сам, исповедуя при жизни определённую религию и стремясь к определённому типу загробного существования. Мы знаем, что он творит образы этих более высоких планов, которые зачастую являются ментальным переводом некоторых их элементов, увязывает эти образы в систему и придает им вид реальных миров; он также создает всевозможные миры желаний, делая их внутреннюю реальность чрезвычайно ощутимой: эти конструкции могут быть настолько прочны и устойчивы, что становятся для него искусственным загробным миром, в котором он может задержаться. Ибо способность фантазировать, свойственная уму человека, его воображение, без которого он, ведя исключительно физическую жизнь, не смог бы познавать и творчески трудиться на поприще жизни, может, достигнув более высокого уровня, стать созидательной силой, дающей ментальному существу возможность жить в окружении своих образов, пока они, по прошествии какого-то времени, не распадутся под давлением души. Во всех эти конструкциях Жизнь, как правило, возвеличивается и гипертрофируется; так человеческий ум интерпретирует реальные условия более высоких ментальных и витальных миров, переводя их в категории своего физического опыта, которые по своему размаху, масштабам и разнообразию начинают превосходить физическую реальность: витальные радости и страдания физического существа переносятся в супрафизические условия, приобретая бо́льшую интенсивность, полноту и продолжительность. По этой причине данные конструкции, пока они остаются супрафизическим пристанищем душ, следует считать продолжением витальных или низших ментальных планов.

Но существуют и настоящие витальные миры – подлинные конструкции, пронизанные жизнью формации, родная обитель универсального жизненного принципа, космической витальной Души, действующие в своей собственной сфере и наделенные своей собственной природой. В своем внутреннем путешествии человек может быть захвачен здесь на какое-то время силой, имеющей преимущественно витальный характер и поддерживаемой влияниями, которые формировали его земное существование, – ибо эти влияния возникают в витальном мире, и их власть над ним может на время задержать его на их собственном плане: он может стать пленником тех сил, которым был подчинен, находясь в теле. Любое пребывание души в искусственных продолжениях иных планов или внутри своих собственных конструкций может быть только временным, являясь промежуточным этапом при переходе сознания от физического к супрафизическому состоянию бытия; душа должна покинуть эти структуры и отправиться в подлинные миры супрафизической Природы. Она может сразу проникнуть в миры потусторонней жизни или поначалу на время задержаться в некой области тонко-физического плана, обстановка которого может показаться ей продолжением физической жизни, протекающей, правда, в более свободных условиях, свойственных более тонкой реальности и характеризующейся своего рода счастливым совершенством ума, жизни или более возвышенного телесного существования. Выше этих тонко-физических планов и витальных миров находятся ментальные или духовно-ментальные планы, к которым душа, похоже, имеет доступ после смерти и на которые может проникать, переходя от одного воплощения к другому; однако, если за время прошедшей жизни она не смогла в достаточной мере развиться ментально или духовно, то ей едва ли удастся жить на этих планах сознательно. Ибо, в принципе, эти уровни должны быть высочайшими из всех, которых способно достичь эволюционирующее существо между воплощениями, поскольку человеку не подняться на какой-либо супраментальный или надментальный план, пока он в своем восхождении по лестнице бытия не вышел за пределы ума; если же он развит настолько, что может подняться на эти высоты, перескочив ментальный уровень, ему, возможно, не удастся вернуться обратно до тех пор, пока в Материи, благодаря физической эволюции, не разовьются структуры надментальной или супраментальной жизни.

Но всё-таки ментальные миры едва ли являются финальной целью нашего посмертного перехода; ибо человек является не только ментальным существом; именно душа, психическое существо, а не ум, странствует между смертью и рождением; что же касается ментального существа, то это лишь доминирующий элемент того образа, в котором душа себя выражает. И тогда финальным этапом восхождения должен стать подъём на план чисто психического существования, на котором душе предстоит ожидать следующего воплощения; на нем она смогла бы ассимилировать энергии своего прошлого опыта и жизни и подготовить своё будущее. Как правило, более или менее развитому человеку, обладающему достаточно сильным умом, удается без каких-либо задержек проходить все эти планы – тонкий физический, витальный и ментальный – по пути к своему психическому дому. На каждом этапе ему необходимо исчерпывать и отбрасывать фрагменты своей временной и поверхностной личности, принадлежащей прошлой жизни; он должен сбросить свою витальную и свою ментальную оболочки, как ранее сбросил телесную: но суть его индивидуальности должна остаться в скрытой памяти или в виде динамического потенциала, который может проявиться в будущем. Однако если ум был недостаточно развит, человек, возможно, окажется не в состоянии сознательно превзойти витальный уровень, и существо либо опустится вниз, вернувшись со своих витальных небес или чистилищ на землю, либо (что бывает более часто) сразу же погрузится в своего рода психический ассимилирующий сон, который будет длиться до следующего воплощения; ибо, чтобы бодрствовать на высочайших планах, необходимо достичь достаточно высокого уровня развития.

Всё это, впрочем, кажется рассудку своего рода потенциальной возможностью, а не чем-то обязательным и неизбежным – хотя на практике она превращается в необходимость и подтверждается определёнными данными сублиминального опыта. Мы вынуждены спросить, а существует ли какая-то более глубокая потребность или хотя бы такая насущная практическая необходимость в этих интервалах между рождениями, что однозначный вывод напрашивался бы сам собой. Мы обнаружим, что подобная потребность, прежде всего, обусловливается той немаловажной ролью, которую более высокие планы играют в земной эволюции, и той связью, которая в ходе этой эволюции формируется между ними и развивающимся сознанием души. Наше развитие во многом происходит благодаря их мощному, но скрытому воздействию на земной план. Всё содержится в бессознательном или подсознательном, но потенциально; и именно воздействие свыше помогает этому проявиться. Непрерывность этого воздействия необходима для того, чтобы упорядочить и детерминировать прогрессию тех ментальных и витальных форм, которые принимает наша эволюция в материальной природе; ибо из-за сопротивления бессознательной или инертной и невежественной материальной Природы эти эволюционные процессы могут достичь максимального уровня интенсивности или в достаточной мере развить то, что должно быть развито, только в том случае, если имеется постоянное, хотя и скрытое обращение за помощью к соответствующим более высоким супрафизическим силам. Это обращение и это скрытое взаимодействие происходит не на поверхности, а в основном на уровне нашего сублиминального существа: именно оттуда наше сознание получает активную энергию, и все свои находки, впечатления и открытия оно постоянно посылает обратно в сублиминальное существо, чтобы они там сохранялись, развивались и впоследствии вновь появлялись на поверхности в более устойчивых и стабильных формах. Главный секрет быстрого развития, которое становится доступно человеку, как только он превосходит низшие уровни Ума, погруженного в Материю, заключается в этом взаимодействии нашей внешней личности со скрытым внутри нас более великим существом.

Оказание этой помощи должно продолжаться и между воплощениями; ибо новое рождение, новая жизнь – это не возобновление прежнего развития с момента его остановки, не просто повторение и продолжение существования былой поверхностной личности и природной формации. Происходит ассимиляция, отбрасывание, усиление и перегруппировка прежних черт характера и мотиваций, организация на новом уровне прошлых результатов и выбор будущих целей, без которых новая жизнь не сможет быть плодотворной или способствовать дальнейшему эволюционному развитию. Ибо каждое рождение является новой точкой отсчёта; оно, конечно же, во многом обусловливается прошлым, но не является его механическим продолжением: перерождение – это не постоянное повторение, а движение вперед, это механизм, лежащий в основе эволюционного процесса. Часть этой реорганизации, особенно отбрасывание интенсивных индивидуальных вибраций, может быть осуществлена только за счёт посмертного истощения энергии прошлых ментальных, витальных и физических мотивов, и это внутреннее освобождение или избавление от помех должно завершаться на планах, соответствующих тем мотивам, которые должны быть отброшены или как-то изменены, планах, имеющих ту же природу; ибо только на них душа может продолжать те виды активности, которые должны быть исчерпаны и отброшены из сознания, чтобы позволить ей приступить к созданию новой формации. Также можно предположить, что душа сама проводит позитивную интеграционную подготовку и определяет характер будущей жизни, находясь в своем родном доме, на плане психического отдохновения, где у неё появляется возможность погрузиться в себя в ожидании следующей стадии своего развития. Это, в свою очередь, означает, что душа последовательно проходит через тонкие физические, витальные и ментальные миры к психическому миру – той обители, из которой ей предстоит вернуться и продолжить своё земное странствие. Земное формирование и развитие подготовленного таким образом материала, его переработка и проявление в земной жизни становятся результатом этого пребывания в тонких мирах, а новое воплощение – полем намеченной деятельности, новой стадией или витком спирали индивидуальной эволюции воплощенного Духа.

Ибо, когда мы говорим, что душа на земле последовательно развивает физическое, витальное, ментальное и духовное существа, мы не имеем в виду, что она творит их и что их изначально не существует. Напротив, вся её работа направлена на то, чтобы проявить эти принципы своей духовной сути в условиях, навязанных миром физической Природы; это проявление принимает форму внешней личности, которая является переводом внутреннего «я» на язык категорий и возможностей физического существования. Мы неизбежно должны согласиться с древним представлением о том, что внутри человека находится не только физическая душа или Пуруша с соответствующей природой, но и витальное, ментальное, психическое, супраментальное и высшее духовное существа;[42] и всё или почти всё их присутствие или сила скрыты в его сублиминальных или латентных и неоформленных сверхсознательных частях. Он должен проявить их могущества в своем активном сознании и сделать его осведомленным о них. Но каждое из этих могуществ его существа связано со своим собственным планом существования и там берет своё начало. Именно через них происходит скрытое обращение существа к созидающим высшим силам, обращение, которое, по мере нашего развития, может становиться всё более и более сознательным. И тогда логично предположить, что маршрут нашего странствия между воплощениями, которое природа нашего земного рождения и его эволюционная цель и ход делают неизбежным, должен соответствовать степени участия этих сил в нашей сознательной эволюции. Обстоятельства и этапы этого странствия должны быть сложны, а не носить, как это принято в распространенных религиозных представлениях, очень упрощённый и крайне примитивный характер: однако можно согласиться, что само по себе оно обусловливается особенностями и типом жизни, которую душа прожила в теле. Всё сущее есть плотно сплетенная сеть, эволюция и взаимодействие, чьи нити соткала Сознание-Сила, следуя истине своих собственных мотивов и руководствуясь практической логикой этих конечных процессов Бесконечного.

Если этот взгляд на перерождение и временный переход души на другие планы существования верен, то и перерождение, и посмертная жизнь начинают видеться совсем не так, как их издавна представляли себе люди, верящие в перевоплощение и посмертное пребывание души в потусторонних мирах. Согласно широко распространенному мнению, у перерождения есть два аспекта – метафизический и моральный, аспект духовной необходимости и аспект космической справедливости и этического воспитания. Считается, что душу – которая для этого должна реально существовать – приводит на землю желание и неведение; она вынуждена оставаться на земле или постоянно возвращаться на неё до тех пор, пока не устанет от желания, не осознает своё неведение и не обретет истинного знания. Это желание вынуждает её повторно воплощаться; пока она не достигнет просветления и освобождения, ей суждено кружиться на колесе рождений и смертей. Впрочем, она не постоянно пребывает на земле, а периодически удаляется в иные миры, райские или адские, где в соответствии с законом греха и добродетели она получает полное воздаяние за все свои заслуги или проступки, а потом возвращается на землю и воплощается в том или ином физическом теле, иногда человеческом, иногда животном, а иногда даже растительном. Характер этого нового воплощения и всё, что случится потом, автоматически определяется прошлыми деяниями души, её Кармой; если хорошие поступки преобладают, душа родится в более высокой форме, а её жизнь будет счастливой или успешной или необъяснимо удачной; если же мы в основном грешили, то можем оказаться в растительной или животной природной форме, а если всё-таки родимся в человеческой, то наша жизнь будет несчастной, неудачной и полной бед и лишений. Если наши прошлые действия и характер имели как негативную, так и позитивную направленность, Природа, как хороший бухгалтер, заплатит нам в соответствии с вредом или пользой того, что мы совершили в прошлом, – счастьем и страданием, победами и поражениями, случаями редчайшего везения и ужасающими неудачами, смешанными в точных пропорциях. В то же время сильное личное намерение или желание, имевшееся в прошлой жизни, тоже может обусловить характер нашего нового воплощения. Этим воздаяниям Природы часто придаётся математическая выверенность, предполагается, что мы должны наказываться в точном соответствии с нашими неправедными деяниями, испытывать или переживать то же, что из-за нас испытывали и пережили другие, меняться с ними ролями, возвращать суммы или терпеть издержки, эквивалентные нанесённому нами ущербу или причинённому вреду; очень часто неумолимое правило – око за око и зуб за зуб – становится принципом Кармического Закона: ибо арифметик, щелкающий на своих счетах, и судья, сверяющийся со своим кодексом, не предусматривающим смягчения наказания за давностью лет, вершат этот Закон. Также следует заметить, что эта правовая система предполагает двойное воздаяние за добродетели и грехи; ибо грешник сначала мучается в аду, а потом за те же прегрешения расплачивается в следующей жизни, а праведник или пуританин сначала попадает в рай, а потом за те же самые добродетели и благие дела наслаждается жизнью на земле.

Таковы, в общем и целом, расхожие представления о перерождении, кажущиеся философскому рассудку надуманными и никак не способствующими познанию подлинного смысла жизни. Если эта огромная система мироздания существует только для того, чтобы обеспечивать бесконечное вращение душ на колесе Неведения, и не предоставляет никакого иного выхода, кроме возможности в конце концов соскочить с него, то совершенно непонятно, зачем и для чего она возникла. Не многим лучше кажется нашему уму мир, являющийся просто школой греха и добродетели и предусматривающий систему поощрений и наказаний. Душа или дух в нас, если они божественны, бессмертны или небесны, не могут посылаться сюда только для получения такого рода грубого и примитивного морального воспитания; если душа оказывается в Неведении, то причина, скорее всего, в том, что существует более широкий принцип или возможность её бытия, которые должны быть реализованы в условиях Неведения. С другой стороны, если человек представляет собой существо, вышедшее из Бесконечного, погрузившееся во тьму Материи и всё более и более осознающее себя внутри неё, его жизнь на земле и смысл этой жизни должны быть чем-то большим, нежели обучением правильному поведению с помощью поощрений и наказаний; душа должна перерасти изначальное неведение, достичь своего подлинного духовного состояния и, в конце концов, обрести бессмертное сознание, знание, силу, красоту, божественную чистоту и власть, а для обеспечения такого духовного роста этот кармический закон слишком прост и примитивен. Даже если душа является чем-то сотворенным, неким ребенком, которому необходимо проходить школу Природы и достигать бессмертия, это развитие должно подчиняться не примитивному и жестокому кодексу якобы божественного правосудия, а более сложному закону. Это упрощённое представление о Карме создаётся небольшой частью человеческого витального ума, озабоченной правилами своей маленькой жизни, своими желаниями, радостями и печалями и приписывающей своим узко ограниченным нормам значимость космических законов и задач. Подобные концепции неприемлемы для мыслящего ума; на них явно лежит печать человеческого неведения.

Но это представление о Карме можно поднять на уровень более высокого понимания, наделить большей правдоподобностью и придать ему вид некоего космического принципа. Ибо, во-первых, в его основу может быть положен незыблемый постулат, гласящий, что в Природе у каждого действия есть своё неизбежное последствие; если какие-то действия не приводят к видимым результатам в текущей жизни, то вполне возможно, что они просто отложены на будущее. Каждое существо пожинает плоды своих дел и трудов, сталкивается с последствиями действий и усилий его природы, и те последствия, которые отсутствуют в нынешнем воплощении, должны проявиться в следующем. Верно то, что с последствиями действий и усилий индивидуума могут столкнуться другие, после того как он уйдет с земной сцены; ибо мы постоянно являемся свидетелями этого – более того, другие нередко пожинают плоды деятельности индивидуума ещё при его жизни; однако истинная причина этого заключается в том, что жизни в Природе свойственна некая целостность и непрерывность, и индивидуум, даже если захочет, не сможет жить только для себя. Но если непрерывна не только коллективная и космическая, но и, благодаря перерождению, его собственная жизнь, если его «я», природа и опыт вечно развиваются, то приложенные им усилия должны не резко обрываться, а иметь определённые последствия, с которыми он, развиваясь и продолжая существовать, когда-нибудь столкнётся. Существо, природа, обстоятельства жизни человека являются результатом его внутренних движений и внешних поступков, а не чем-то случайным и необъяснимым: ибо, что он делает, тем он и становится; прошлый человек порождает нынешнего, нынешний является прародителем будущего. Каждое существо пожинает то, что когда-то посеяло; оно извлекает пользу из содеянного и из-за содеянного страдает. Таков закон и цепь Кармы, Действия, работы Природной Энергии и, благодаря этому закону, мы можем понять, почему общий вектор нашего существования, природы, характера, деятельности приобретает ту или иную направленность, – чего не всегда позволяют сделать другие теории жизни. Если исходить из данного принципа, то очевидно, что прошлая и нынешняя Карма человека должна обусловливать его будущую жизнь и её события и обстоятельства; ибо они тоже должны быть плодами его деятельности; всё, чем он являлся и что делал в прошлом, должно быть творцом всего, чем он является сейчас и переживает в настоящем, а всё, чем он является и что совершает в настоящем, должно быть творцом того, чем он станет и испытает в будущем. Человек является как творцом самого себя, так и творцом своей судьбы. В общем и целом всё это очень рационально и логично, и можно согласиться с тем, что закон Кармы существует и является частью космического механизма; ибо это настолько очевидно – стоит только допустить феномен перерождения – что практически неоспоримо.

Впрочем, у этой гипотезы есть два пункта, обладающие меньшей универсальностью и достоверностью и придающие ей оттенок сомнительности; даже будучи отчасти верными, они неоправданно преувеличиваются и искажают общую картину (поскольку именно к ним пытаются свести весь смысл Кармы). Первый гласит, что характер действий определяет характер последствий – добро приносит добрые плоды, зло – злые, а второй – что Карма равнозначна закону справедливости, и, следовательно, добрые дела приносят счастье и удачу, а прегрешения – скорбь, бедствия и несчастье. Поскольку должна существовать некая космическая справедливость, каким-то образом учитывающая и контролирующая непосредственные и видимые действия Природы в жизни, но явно не проявляющая себя в наблюдаемых нами событиях (в силу нашего линейного восприятия), то о ней должен свидетельствовать совокупный результат всех незримых природных взаимодействий; она должна быть тонкой и едва заметной, но очень прочной тайной нитью, связывающей воедино те аспекты взаимодействия Природы со своими творениями, которые кажутся абсолютно независимыми. Если задаться вопросом, почему только действия, только хорошие или плохие деяния имеют последствия, то можно предположить, что, поскольку действие преобладает в жизни и является мерилом и практическим выражением человеческих способностей (хотя все хорошие или плохие помыслы и чувства тоже имеют соответствующие последствия) и поскольку человек не всегда ответственен за свои мысли и чувства (которые часто бывают непроизвольными), но отвечает или должен отвечать за то, что он делает (ибо здесь всё решает он сам), то именно его поступки, в первую очередь, формируют его судьбу; они являются главными и самыми мощными факторами, определяющими его нынешнее состояние бытия и его будущее. К этому и сводится весь закон Кармы.

Но мы сразу же должны сказать, что закон или цепь Кармы представляет собой только внешний механизм и не может исключительно и абсолютно детерминировать происходящие в космосе процессы – если, конечно, космос не является лишь бездушной машиной. Многие, правда, полагают, что существует только Закон и Процесс и никакого сознательного Бытия или сознательной Воли в космосе или позади него; и в этом случае Карма становится тем законом, который удовлетворяет наш человеческий рассудок, соответствует нашим ментальным представлениям о правде и справедливости, а безупречная симметрия и математическая точность его работы придает ему истинность и красоту. Но всё не может быть сведено к Закону и Процессу, есть также Бытие и Сознание; существует не только механика, но и Дух в вещах, не только Природа и закон космоса, но и космический Дух, не только ментальные, витальные и телесные процессы, но и душа в природном творении. Если бы всё обстояло иначе, душа бы не перерождалась и отсутствовала бы сфера приложения закона Кармы. Но если мы, по сути, являемся духовными, а не механическими существами, то прежде всего мы сами, наши души должны определять нашу эволюцию, и закон Кармы может быть лишь одним из процессов, который в эволюционных целях использует душа: наш Дух, наше «Я» должны быть более велики, чем их Карма. Существует Закон, но также существует и духовная свобода. Закон и Процесс являются одной стороной нашего существования, и они властвуют над внешним умом, жизнью и телом, ибо эти части преимущественно подчинены природному механизму. Но даже на этом уровне механическая власть Закона и Процесса абсолютна только над телом и Материей; когда в игру вступает Жизнь, а тем более когда вмешивается Ум со своей проницательностью, Закон становится более сложным и менее жестким, а Процесс – более гибким и менее механичным; на этом этапе уже начинает проявляться внутренняя свобода, и чем глубже мы погружаемся внутрь себя, тем более ощущается способность души делать выбор: ибо на уровне Пракрити царит закон и процесс, а душа, Пуруша, дает согласие на её действия, являясь анумантой (anumantā), и даже если Пуруша, как правило, предпочитает оставаться свидетелем и ограничиваться автоматическим согласием, он, если захочет, может стать владыкой своей природы, Ишварой.

Трудно поверить в то, что Дух внутри является игрушкой в руках Кармы, рабом своих прошлых действий, полностью зависящим от них в своей нынешней жизни; истина должна быть менее жесткой и более пластичной. Если определённые последствия прошлой Кармы дают о себе знать в текущей жизни, то это должно происходить с согласия психического существа, определяющего структуру своего нового земного опыта и подчиняющегося не одному только внешнему принудительному процессу, но и тайной Воле и Водительству. Эта тайная Воля не механистична, а духовна; водительство осуществляет Сознание, которое может использовать механические процессы, но само независимо от них. Всякий раз, рождаясь в теле, душа стремится выразить себя и получить опыт – то, что с ней случается, может выглядеть как спонтанный итог прошлых жизней или как свободный выбор результатов и продолжение прерванного пути или как что-то новое и неожиданное, но всегда происходит именно то, что необходимо для этого самовыражения и получения опыта, то, что может способствовать созиданию будущего: ибо принцип заключается не в отработке долгов, находясь во власти неумолимого и механически действующего Закона, а в развитии природы посредством космического опыта с тем, чтобы она, в конечном итоге, смогла перерасти Неведение. Поэтому должно присутствовать два элемента – Карма как инструмент, а также тайное Сознание и Воля внутри, действующие через ум, жизнь и тело и использующие их в качестве своих орудий. Судьба, чисто механическая ли, сотворенная ли нами самими, цепь, которую мы выковали сами, является только одним фактором существования; Бытие и его сознание и воля – ещё более важный фактор. В индийской астрологии, где происходящие с человеком события расцениваются, как последствия Кармы и по большей части предопределены или заданы расположением звезд, определённая роль всё-таки отводится энергии и силе его существа, которые способны изменить или отменить часть или многое из того, что предсказывается или даже всё, кроме самых устойчивых и неизбежных кармических последствий. Такой подход представляется вполне разумным и обоснованным: однако к этому нужно добавить и то обстоятельство, что сама судьба неоднородна и многопланова; судьба, связывающая наше физическое существо, связывает его до тех пор, пока в игру не вступает более великий закон. Действие осуществляется физической частью нашего существа, в нем выражается наше физическое бытие; но за поверхностью нашего физического существа пребывает более свободная сила Жизни, более свободная сила Ума, которые обладают другой энергией и могут ввести её в игру, чтобы изменить первоначальный план. А когда вперед выходят душа и дух, когда мы становимся сознательными духовными существами, это преображение может отменить или полностью изменить то, что было предначертано физической судьбой. Следовательно, нельзя согласиться с тем, что Карма – или, по крайней мере, любой механический закон Кармы – является единственным детерминирующим фактором, определяющим обстоятельства нашей жизни и весь процесс перерождения и нашей будущей эволюции.

Но это ещё не всё; ибо попытка утвердить верховенство Закона грешит чрезмерным упрощением и произвольным выбором ограниченного принципа. Действие является проявлением энергии бытия, но эта энергия может принимать различные формы; Сознание-Сила Духа проявляет себя в энергиях разного рода: внутренней активности ума, активности жизни, игре желаний, страстей, побуждений, пристрастий, активности чувств и тела, в стремлении к истине и знанию, стремлении к красоте, стремлении к таким этическим категориям, как добро и зло, в стремлении к могуществу, любви, счастью, богатству, успеху, наслаждению, всевозможным жизненным удовольствиям, жизненной экспансии, в преследовании индивидуальных или коллективных целей, в стремлении к здоровью, силе, выносливости, идеальному состоянию тела. В результате всего этого Дух в жизни испытывает очень сложный комплекс всевозможных переживаний и осуществляет разноплановые действия, и подобное разнообразие невозможно проигнорировать, отдав предпочтение одному единственному принципу, или же разбить его на множество частей, точно соответствующих этическим понятиям добра и зла; следовательно, этика, поддержание человеческих нравственных стандартов, не может быть единственной целью космического Закона или единственным принципом, определяющим весь механизм действия Кармы. Если природа энергии действительно определяет то, какими будут последствия или результаты действий, то все эти различия в природе энергии должны учитываться и каждое должно вести к соответствующему результату. Энергия, направленная на поиск истины и знания, должна иметь своим естественным результатом – или, если хотите, вознаграждением или компенсацией – всё более и более глубокое постижение истины, увеличение знания; энергия, использованная для защиты ложных интересов, должна вести к разрастанию в природе лжи и ещё более глубокому погружению в Неведение. Стремление к красоте должно вести к развитию чувства прекрасного, более глубокому наслаждению красотой или, если это становится доминирующей тенденцией, к красоте и гармонии жизни и природы. Человек, стремящийся к физическому здоровью, силе и выносливости, должен превратиться в силача или прекрасного спортсмена. Энергия, направленная на достижение идеалов добра, должна, в качестве награды или компенсации, принести человеку приумножение его добродетелей, благодать этического роста или светлую радость, уравновешенность и чистоту простой и естественной праведности; человек, использующий энергии в противоположных целях, должен поплатиться ещё большей погруженностью во зло, большей дисгармонией и извращенностью природы, а в случае невоздержанности и крайностей претерпеть великий духовный крах, mahatī vinastih. Энергии, направленные на поиски могущества или другие витальные цели, должны вести к развитию способности добиваться поставленных задач или увеличению витальной силы и самодостаточности. Таково обычное положение вещей в Природе, и если мы требуем от неё справедливости, то то, что её воздаяние точно соответствует типу затраченных усилий или энергий, вполне справедливо. Приз она дарует тому, кто первым приходит к финишу, победу в битве – самому смелому, сильному и ловкому, знание – вдумчивому и прилежному: она не даст всего этого тому, кто добр, но ленив, слаб, неумел или глуп – просто за то, что он праведен и уважаем; если он жаждет наград, побед и знаний, он должен приложить соответствующие усилия и заслужить их. Вот если бы Природа поступала иначе, она могла бы быть обвинена в несправедливости; мы не в праве обвинять её в несправедливости за это совершенно правильное и естественное распределение благ, или требовать от неё исправления этого соотношения, когда речь идет о хорошем человеке, чтобы тот в будущей жизни в качестве награды за свою праведность получил высокий пост или крупный банковский счёт, или счастливую, легкую и комфортную жизнь. Перерождение не может служить таким целям, а космический закон Кармы – опираться на такой фундамент.

Конечно же, в нашей жизни немалую роль играет то, что мы называем случаем или судьбой – некий фактор, который сводит на нет все наши попытки добиться желаемого или же дает победу без усилий или особых энергозатрат: тайную причину этих капризов Фортуны – или причин, поскольку у Судьбы может быть не один, а много истоков – вне всякого сомнения, нужно искать в том числе и в нашем далеком прошлом; но с простой схемой, согласно которой удача является вознаграждением за забытые добрые дела, совершенные в прошлой жизни, а неудача наказанием за былые грехи или преступления, трудно согласиться. Сталкиваясь со страданиями праведного человека, нам трудно поверить в то, что этот образец добродетели был негодяем в прошлой жизни и даже после своего радикального преображения продолжает расплачиваться за совершенные тогда грехи; и если злодей торжествует, нам тоже не очень-то верится в то, что он в прошлой жизни был святым, который, несмотря на своё падение, продолжает получать дивиденды за свои былые добродетели. Такого рода кардинальное изменение человека при переходе из одной жизни в другую возможно, хотя едва ли случается часто, но наказывать или поощрять новую и совершенно иную личность за дела старой выглядит бессмысленной и чисто механической процедурой. Кроме этих, возникает и множество других вопросов, и объяснить всё простой логикой не удается; представление о Карме, как о механизме, воздающем должное и компенсирующем несправедливость жизни и Природы, едва ли может лечь в основу теории существования, поскольку оно ставит космический Закон в зависимость от зыбких и поверхностных человеческих чувств и стандартов и опирается на очень примитивные рассуждения; закон Кармы должен основываться на каком-то другом, более мощном принципе.

Здесь, как и во многих других случаях, ошибка возникает из-за того, что мы навязываем стандарты, созданные нашим человеческим умом, более глобальному, свободному и всеобъемлющему промыслу космического Сознания. Из множества систем ценностей, созданных Природой, с кармическим законом ассоциируются только две – морально-нравственная (добро и зло, грех и добродетель как этические категории) и витально-физическая (добро и зло практического порядка, внешнее счастье и страдание, внешние успехи и неудачи), и предполагается, что между ними должно существовать некое соответствие, что второе должно быть наградой или наказанием за первое, окончательным вердиктом тайного правосудия Природы. Очевидно, что всё это продиктовано обычным витально-физическим желанием, свойственным человеческой природе: поскольку низшие части нашего витального существа больше всего жаждут счастья и удачи и больше всего ненавидят и страшатся страдания и несчастья, витальное существо, когда оно соглашается с моральным императивом, предписывающим ему смирять свои греховные наклонности, воздерживаться от зла и творить добро, сводит всё на уровень сделки и провозглашает некий космический Закон, который должен обеспечить ему компенсацию за это суровое насилие над собой и помочь, грозя наказанием, не сойти с тернистого пути самоотречения. Но истинно этичному человеку не нужна система поощрений и наказаний для того, чтобы следовать по стезе добра и избегать путей зла; добродетель для него уже награда, а грех влечет за собой наказание, так как вынуждает страдать из-за отпадения от закона собственной природы: именно таков подлинный этический стандарт. Система поощрений и наказаний, наоборот, обесценивает этические понятия добра, превращает добродетель в лицемерие, разменную монету в своекорыстных расчётах и замещает возвышенные мотивы отказа от зла более низкими и примитивными. Закон поощрения и наказания был создан людьми в силу общественной необходимости, чтобы удерживать людей от поступков, наносящих вред обществу, и поощрять общественно полезную деятельность; но едва ли можно придать этому человеческому подходу силу универсального закона космической Природы или закона Всевышнего или верховного закона существования. Слишком по-человечески и даже по-детски выглядит попытка навязать несовершенные и ограниченные стандарты нашего Неведения более масштабным и более сложным процессам космической Природы или действиям высшей Мудрости и высшего Блага, которые влекут или поднимают нас к себе с помощью духовной силы, медленно работающей в нас и действующей через наше внутреннее существо, а не закона искушения и принуждения, воздействующего на нашу внешнюю витальную природу. Если душа эволюционно развивается за счёт получения многостороннего и сложного опыта, то любой закон Кармы или воздаяния за содеянное и затраченную Энергию должен, чтобы соответствовать этому опыту, быть не примитивным и ограниченным или жестким и односторонним в сфере своего действия, а таким же сложным.

В то же время можно согласиться с тем, что в этой доктрине есть определённая практическая правда, которая, конечно же, не может претендовать на роль основополагающего или универсального принципа; ибо, несмотря на то, что одно усилие отличается и не зависит от другого, они могут объединяться и влиять друг на друга, хотя и не подчиняясь какому-то чёткому закону соответствий. Возможно, что в общей системе воздаяний Природы возникнет связь или, скорее, взаимодействие между витально-физическим добром и злом и этическим добром и злом, ограниченное соответствие и точки соприкосновения между двумя неравнозначными ценностными категориями, не доходящие до уровня абсолютного совпадения. Наши отличные друг от друга усилия, желания, импульсы смешиваются и могут приводить к неоднозначным результатам: наша витальная часть требует весомого внешнего вознаграждения за добродетельность, за знание, за каждое интеллектуальное, эстетическое, моральное или физическое усилие; она твердо верит в то, что грех и даже невежество наказуемо. Благодаря такой позиции мы вполне можем либо породить соответствующее космическое действие, либо воспрепятствовать ему; ибо Природа принимает нас такими, какие мы есть, и, генерируя свои процессы, в какой-то степени идет навстречу тем нуждам или требованиям, которые мы к ней предъявляем. Если мы допускаем воздействие на себя невидимых Сил, в Витальной Природе тоже могут обнаружиться незримые Силы, принадлежащие к тому же плану Сознания-Силы, что и данная часть нашего существа, Силы, действующие в соответствии с тем же планом или теми же намерениями, с какими действует наша низшая витальная природа. Часто можно наблюдать, как самоуверенный витальный эгоизм, продолжая беззастенчиво и цинично попирать всё, что мешает осуществлению его замыслов или намерений, порождает в людях волну ответных реакций, реакций ненависти, противостояния и недовольства с быстрыми или отсроченными последствиями, и ещё более мощные антагонистические реакции в универсальной Природе. Создается впечатление, что терпение Природы, её готовность служить и подчиняться истощается; те силы, которые эго витально сильного человека захватывает и использует для достижения своих целей, восстают и оборачиваются против него, и те, кого он попрал, поднимаются, преисполняются решимости и свергают его: надменная витальная сила Человека наталкивается на власть Неотвратимости и терпит крах, или же карающая десница Воздаяния, в конце концов, настигает преуспевающего преступника. С этим противодействием он может встретиться не сразу, а только в следующей жизни, последствия его поступков могут стать грузом, который он взвалит себе на плечи, когда вернется в сферу деятельности этих сил; всё это может иметь как скромные, так и гигантские масштабы, может случиться как со слабым витальным существом, совершившим незначительные ошибки, так и с огромным, сильным и неистовым, подобным тому, о котором речь шла выше. Ибо принцип всегда один и тот же; ментальное существо в нас, пытаясь добиться успеха за счёт злоупотребления силой – которое хотя и допускается, но в конце концов пресекается Природой, – получает возмездие в виде поражения, страдания и падения. Но неправомерно было бы приписывать этим обычным причинно-следственным связям статус неизменного и абсолютного Закона или единственного космического правила, которым руководствуется в своих действиях Всевышний; эти причинно-следственные связи принадлежат промежуточной сфере, расположенной между царством высочайшей или сокровеннейшей Истины вещей и беспристрастностью материальной Природы.

Как бы там ни было, эти реакции Природы, по сути, не являются поощрением или наказанием; они ценны, прежде всего, тем – и эта ценность, пожалуй, присуща всем природным взаимодействиям, – что, оказывая определённое влияние на духовную эволюцию, они практически обучают душу, проходящую школу космического опыта. Если мы суём руку в огонь, он обжигает нас, но смысл этой причинно-следственной связи не в том, чтобы наказать, а в том, чтобы научить обращению с огнем и расширить и обогатить наш опыт; взаимодействуя с нами, Природа всегда показывает, преподавая соответствующий практический урок, как и почему одно связано с другим. Работа космической Энергии сложна, и те же самые Силы, в зависимости от обстоятельств, нужд существа, намерений космической Воли, могут действовать по-разному; на нашу жизнь влияют не только её собственные энергии, но и энергии других и универсальные Силы, и результаты этого сложного и масштабного взаимодействия не могут определяться одним лишь нравственным законом, учитывающим только достоинства и недостатки, грехи и добродетели человеческих существ. Не стоит думать, что удача и неудача, наслаждение и боль, счастье и несчастье, радость и страдание существуют только для этического воспитания человека. Душа рождается снова и снова для того, чтобы индивидуальное существо набиралось опыта и росло; радость и печаль, боль и страдание, удача и неудача являются частью этого опыта, средствами этого роста: более того, душа сама может избрать или согласиться на нищету, неудачу и страдание, расценивая их как факторы, способствующие её росту и обеспечивающие ей быстрое развитие, и отвергнуть богатство, процветание и успех как нечто опасное и чреватое ослаблением её духовных усилий. Человек, конечно же, вполне справедливо стремится к счастью и успеху, который его приносит; это попытка Жизни и Материи уловить бледное отражение или смутный отблеск высшего блаженства; но внешнее счастье и материальный успех, как бы сильно ни желала их наша витальная природа, не являются главной целью нашего существования; если бы в этом состоял исходный замысел, то космический порядок вещей и жизнь были бы совсем другими. Обстоятельства, в которых душа оказывается в новом воплощении, прежде всего обусловливаются её главной потребностью – потребностью роста, потребностью опыта; именно это определяет направление её эволюции, а всё остальное играет лишь второстепенную роль. Космическое существование не стоит уподоблять огромной системе вселенского правосудия, опирающейся на космический Закон наказания и поощрения или возглавляемой и управляемой неким божественным Законодателем и Судиёй. Глядя на вселенную, мы поначалу видим мощное механическое движение природной энергии, в котором начинает спонтанно обнаруживаться и расти движение сознания, а значит, движение Духа, проявляющего своё собственное бытие в потоке природной энергии.

Внутри этого движения происходит каждый цикл перерождения, и в процессе этого цикла душа, психическое существо, готовит для себя – или Божественная Мудрость, или космическая Сознание-Сила, готовит для неё и с помощью её же деятельности – всё, что необходимо для следующего эволюционного шага, создания следующей личности, будущей цепочки необходимых переживаний, постоянно черпаемых из непрерывного потока прошлых, настоящих и будущих энергий и используемых для каждого нового рождения, каждого нового шага, ведущего дух вперед или назад или даже по кругу, – но шага, всегда способствующего росту существа и приближающего его к уготованному самораскрытию в Природе.

Это позволяет нам рассмотреть ещё один элемент общепринятой теории перерождения, который не может быть принят в силу того, что является очевидной ошибкой физического ума – речь идет о взгляде на душу, как на ограниченную личность, которая без каких-либо изменений переходит из одного тела в другое. Это слишком упрощенное и поверхностное представление о душе и личности вызвано неспособностью физического ума заглянуть за пределы той внешней формации, которую он создал в текущем воплощении. Он полагает, что в следующем воплощении на землю вернется не только то же самое духовное существо, та же самая психическая сущность, но и та же самая природная формация; изменяются тела и обстоятельства, но форма существа, ум, характер, нрав, темперамент, склонности остаются прежними: Джон Смит в этом воплощении ничем не отличается от прежнего Джона Смита. Но если бы всё обстояло именно так, перерождение с духовной точки зрения стало бы совершенно бессмысленным и бесполезным; одна и та же маленькая личность, одна и та же ограниченная витальная и ментальная формация продолжала бы бесконечно воплощаться. Чтобы воплощенное существо получило полное развитие и достигло подлинных масштабов своей собственной реальности, необходим не только новый опыт, но и новая индивидуальность; повторное рождение той же самой личности было бы полезным только в том случае, если бы в её опыте имелись какие-то пробелы и требовалось бы их восполнение в рамках того же самого «я», той же структуры ума и при наличии того же энергетического потенциала. Но в ходе обычной эволюции такое повторение едва ли бы пошло на пользу: душа, которая была Джоном Смитом, не способна ничего достичь или реализовать свой потенциал, вечно оставаясь Джоном Смитом; рост или совершенство невозможны, если всё время повторяется один и тот же характер, одни и те же интересы, занятия, типы внутренних и внешних движений. Каждая прожитая жизнь ничего бы нам не прибавляла; это была бы не эволюция, а вечное и бессмысленное повторение одного и того же. Будучи привязаны к своей нынешней личности, мы требуем этого продолжения и повторения; Джон Смит хочет вечно оставаться Джоном Смитом: но это требование явно невежественно, и если бы оно было удовлетворено, мы пришли бы не к полноте, а к разочарованию. Только изменение внешнего «я», постоянное развитие природы, рост в духе может оправдать наше существование.

То, что мы называем собой, является лишь временной ментальной, витальной и физической формацией, которую истинное существо, подлинная Личность, психическая сущность выдвигает на передний план, – это не наше истинное «я» в своей неизменной реальности. Каждый раз возвращаясь на землю, эта Личность, Пуруша, создает новую формацию, строит новую индивидуальную структуру, позволяющую ему получать новый опыт, развиваться в новом направлении. Когда Пуруша покидает тело, он какое-то время сохраняет ту же самую ментальную и витальную форму, но формы или оболочки растворяются, оставляя только существенные элементы былой структуры, из которых одни будут использоваться в следующем воплощении, а другие, возможно, и нет. Сущностная форма прошлой индивидуальности может сохраняться, как один из множества элементов, как одна маска из множества индивидуальных масок одной и той же Личности, но при этом она остаётся на заднем плане, в сублиминальном, за покровом внешнего ума, жизни и тела, предоставляя те компоненты собственной структуры, которые необходимы для создания новой формации; ей самой уже не удастся стать всей этой формацией или воссоздать прежний тип природы. Возможно даже, что новая структура или формация существа будет сопровождаться появлением прямо противоположного характера и темперамента, совершенно других способностей, абсолютно новых наклонностей; ибо скрытые потенции могут быть готовы проявиться, или то, что уже подспудно действует и, возможно, сдерживалось в прошлой жизни, то, что нуждалось в реализации, но было отложено до того момента, когда сочетание возможностей природы станет более благоприятным. Всё прошлое, на самом деле, присутствует, подталкивая и стимулируя становление будущего, но бо́льшая часть его скрыта и латентна. Чем сильнее разнообразие формаций, которые существовали в прошлом и могут быть использованы, чем богаче и многостороннее элементы накопленного опыта, тем насыщеннее будет квинтэссенция пережитого и познанного, тем больше способностей познавать, действовать, творить, проявлять себя, разнообразно откликаться на воздействия мира удастся выдвинуть на передний план и гармонично сочетать в новом воплощении, тем больше будет скрытых ментальных, витальных и тонко-физических субличностей, комбинирующихся для того, чтобы обогатить новую внешнюю личность, которая станет ещё величественнее и ярче, ещё ближе подойдет к финалу ментальной стадии эволюции и возможности перехода к чему-то более высокому. Когда есть сильное центральное существо, которое всё удерживает вместе и стремится гармонизировать и интегрировать весь многосторонний процесс развития природы, подобная сложность и сочетание многих индивидуальных «я» в одной личности может свидетельствовать об очень продвинутой стадии индивидуальной эволюции. Однако это обогащение прошлыми элементами не превращается в воссоздание прежней индивидуальности; это всегда новое творение и более масштабная реализация. Перерождение нужно не для постоянного обновления или сохранения той же самой личности, а для того, чтобы обеспечить эволюцию духовного существа в Природе.

Сразу же становится очевидным, что при таком взгляде на перерождение полностью исчезает та ложная значимость, которую наш ум придавал памяти о прошлых жизнях. Если бы перерождение действительно управлялось системой наказаний и поощрений, если бы цель жизни сводилась к нравственному воспитанию воплощенного духа, – предположим, что именно в этом заключается цель всех хитросплетений Кармы и что она не является, как это представляется нам, просто механическим законом компенсации и воздаяния, не направленным на какое-либо морально-этическое преображение человека, – то, конечно же, было бы очень глупо и неправомерно отказывать уму, воплотившемуся в новом теле, в сохранении памяти о том, что происходило в прошлых жизнях. Ибо, в силу подобного отказа, переродившееся существо лишается всякой возможности понять, почему оно так щедро награждено или так жестоко наказано, или извлечь пользу из урока о преимуществах добродетели и невыгодности греха.

Более того, поскольку жизнь нередко учит обратному – ибо человек видит, что хорошие страдают за свою доброту, а плохие процветают благодаря творимому ими злу – он скорее придёт к противоположным выводам (потому что не помнит своих прошлых жизней и не имеет достоверных доказательств, подтверждающих, что страдание хорошего человека вызвано его прошлыми грехами, а процветание злого – величием его былых добродетелей) и очень скептически отнесется к идее о том, что праведность, в конечном счёте, является наилучшим способом поведения для любой разумной и предусмотрительной души, вступающей в эту игру Природы. Это, правда, не совсем верно, так как психическое существо внутри помнит, что происходило в прошлых жизнях; но эта тайная память, по-видимому, мало или очень косвенно влияет на внешнее «я». Или можно сказать, что психическое существо осознаёт, что было совершено, и извлекает уроки, когда после выхода из тела оно пересматривает и усваивает пережитое: но в следующем воплощении эти спорадические воспоминания, по всей видимости, не очень помогают человеку, ибо большинство людей продолжают грешить и заблуждаться и не обнаруживают никаких явных признаков того, что прошлый опыт их чему-то научил.

Но если смысл заключается в постоянном развитии существа за счёт растущего космического опыта, а механизмом является создание новой индивидуальности в каждом новом воплощении, тогда устойчивая или полная память о прошлой жизни или жизнях может стать оковами и серьезной помехой: она способствовала бы сохранению прежнего темперамента, характера, занятий и превратилась бы в тяжелую ношу, сдерживающую свободное развитие новой индивидуальной формы и свежее восприятие ею нового опыта. Ясные и подробные воспоминания о прошлых жизнях, антипатиях, обидах, привязанностях, отношениях также принесли бы массу неудобств, ибо они заставили бы перевоплощенное существо тщетно повторять или покорно продолжать своё поверхностное прошлое и не позволили бы ему свободно реализовывать новые возможности, таящиеся в глубинах духа. Если бы самым главным всё-таки было ментальное постижение вещей, если бы ход нашего развития представлял собой ментальный процесс, то память играла бы очень важную роль: но, на самом деле, за счёт ассимиляции на уровне основ нашего существа, за счёт созидательного и эффективного усвоения сущностных результатов прошлых усилий происходит рост персонифицированной души и рост природы; и в этом процессе роль сознательной памяти крайне невелика. Наше существо – подобно дереву, подсознательно или бессознательно улавливающему и ассимилирующему воздействия солнца, дождя и ветра, и усваивающему микроэлементы земли, – растет, сублиминально или внутрисознательно ассимилируя и впитывая результаты своего прошлого и взращивая возможности своего будущего становления. Закон, обрекающий нас на забвение своих прошлых жизней, был создан космической Мудростью, и он не мешает, а наоборот, помогает ей осуществлять свой эволюционный замысел.

Люди совершенно невежественно и ошибочно полагают, что раз нет никаких воспоминаний о прошлых жизнях, то нет и перерождения; вполне очевидно, что если даже в этой жизни человеку трудно удерживать в памяти все детали прошлого, если они часто забываются или стираются, если мы ничего не помним о своём раннем детстве (и всё же несмотря на все эти пробелы в памяти, живём и развиваемся), если к тому же ум способен полностью забывать не только былые события, но и собственное имя, возраст, национальность и т. д. (и всё же существо остаётся тем же самым, а потерянная память может быть однажды восстановлена), то столь радикальное изменение, как переход в другие миры и последующее новое рождение в новом теле, в принципе, должно приводить к полному стиранию поверхностной или ментальной памяти (и всё же, несмотря на это, душа сохраняет чувство самоидентичности, а природа – результаты прошлого развития). Если у того же самого существа формируется новое индивидуальное «я», а новые инструменты – новый ум, новая жизнь, новое тело – занимают место старых, то утрата поверхностной ментальной памяти становится ещё более вероятной и практически неизбежной: не стоит ожидать, что в новый мозг перейдут образы, хранившиеся в старом; не стоит думать, что новый ум или новая жизнь сохранит стершиеся впечатления прежнего ума или прежней жизни, которые подверглись дезинтеграции и перестали существовать. Есть, конечно же, сублиминальное существо, которое может помнить, поскольку его никак не затрагивают несовершенства поверхностной природы; но внешний ум отрезан от сублиминальной памяти, в которой только и могут храниться некоторые ясные воспоминания о прошлых жизнях или отчетливые впечатления о них. Эта отделённость необходима, так как новая индивидуальность должна формироваться на поверхности, не имея сознательной связи с тем, что внутри; и, хотя наше внешнее индивидуальное «я», как и всё наше внешнее существо, вне всякого сомнения, формируется под воздействием изнутри, оно его не осознаёт, и субъективно ему кажется, что оно родилось сформированным или что оно формируется самостоятельно или под не совсем понятным воздействием универсальной Природы. И всё же, несмотря на все эти непреодолимые препятствия, воспоминания о прошлых жизнях иногда сохраняются; известны даже очень редкие случаи удивительно точной и полной памяти о своей прошлой жизни у некоторых детей. И, наконец, на определённой стадии развития существа, когда внутреннее начинает преобладать над внешним и выходить на передний план, воспоминания о прошлых жизнях действительно иногда начинают всплывать в памяти, как будто поднимаясь из каких-то сумрачных глубин; но более легко они возникают в виде впечатлений о характере и способностях былых «я», входящих в состав нынешнего существа и активно действующих в нем, а не в виде детальных картин каких-либо событий и обстоятельств, хотя фрагменты таких картин иногда удаётся увидеть или извлечь, с помощью целенаправленного сосредоточения, из хранилища сублиминальных образов, из некой тайной памяти или из субстанции нашего внутреннего сознания. Однако в своей обычной работе Природа не придаёт большого значения этим детальным воспоминаниям и не заботится или почти не заботится об их сохранении: её прежде всего интересует будущая эволюция существа и те формы, которые она примет; прошлое отодвигается на задний план, скрывается за покровом и используется только как тайное хранилище материала для настоящего и будущего.

Если мы согласимся с этой концепцией вечной Личности и преходящей Индивидуальности, то она должна сразу же изменить наши представления о бессмертии души; ибо, обычно, утверждая, что душа бессмертна, мы полагаем, что смерть переживает конкретная неизменная индивидуальность, которая была и всегда будет той же самой. Мы требуем, чтобы высокое право на вечную жизнь и бессмертие было предоставлено несовершенному внешнему «я», с которым мы в данный момент отождествляем себя и которое, очевидно, рассматривается Природой как временная форма, не стоящая сохранения. Но это слишком высокое требование, и оно не может быть легко удовлетворено; внешнее «я» может заслужить бессмертие только в том случае, если согласится измениться, стать чем-то другим, более великим, совершенным, просветлённым, мудрым, выражающим в своём облике вечную внутреннюю красоту, всё более и более проникающимся божественностью тайного Духа. Именно этот тайный Дух или божественное «Я» в нас не подвержены смерти, так как нерожденны и вечны. Внутреннее психическое существо, представитель Духа, духовный индивид в нас, есть та Личность, которой мы в действительности являемся; но «я» текущего момента, «я» этой жизни – не более чем формация, временная маска этой внутренней Личности: это лишь одна из множества ступеней нашего эволюционного преобразования, и её истинное предназначение заключается только в том, чтобы ещё немного приблизить нас к более высокому уровню бытия и сознания. Именно внутренняя Личность продолжает жить после смерти и существует ещё до рождения; ибо это постоянное перерождение является выражением вечности нашего вневременного Духа в условиях Времени.

Аналогичным образом мы обычно хотим, чтобы бессмертными оставались наш ум, наша жизнь и даже наше тело; о последнем желании свидетельствует догмат о будущем воскресении умерших – более того, оно породило многовековые усилия человека, направленные на поиск эликсира бессмертия или каких-то иных магических, алхимических или научных средств, позволяющих физически победить смерть. Но это стремление может осуществиться только в том случае, если ум, жизнь или тело смогут приобщиться к бессмертию и божественности внутреннего Духа. При определённых условиях выживание внешнего ментального «я», являющегося представителем внутреннего ментального Пуруши, становится возможным. Это может случиться, если наше ментальное существо станет настолько внешне индивидуализированным и настолько интегрированным с внутренним умом и внутренним ментальным Пурушей и одновременно настолько податливым и отзывчивым к поступательному воздействию Бесконечного, что душе, чтобы прогрессивно развиваться, уже не нужно будет разрушать старую форму ума и создавать новую. Только аналогичная индивидуализация, интеграция и открытость внешнего витального существа способны обеспечить выживание нашей жизненной части, внешнего витального «я», являющегося представителем внутреннего витального существа, витального Пуруши. В этом случае стена, разделяющая внутреннее «я» и внешнего человека, наконец была бы разрушена, а вечное внутреннее ментальное существо и вечное внутреннее витальное существо – витальный и ментальный представители бессмертной психической сущности – взяли бы управление жизнью в свои руки. Наша ментальная природа и наша витальная природа тогда смогли бы непрерывно и всё более и более отчетливо выражать стоящую за ними душу, а не просто быть звеньями в длинной цепи формаций, от которых остаётся только сама суть. Нашему ментальному «я» и витальному «я» удалось бы переходить от воплощения к воплощению, не подвергаясь дезинтеграции; и в этом смысле они стали бы бессмертными, вечно живущими, ни на мгновенье не утрачивающими ощущение своего бытия и чувства самоидентичности. Это, вне всякого сомнения, можно было бы считать грандиозной победой души, ума и жизни над Бессознательностью и ограничениями материальной Природы.

Но подобное выживание может осуществляться только в тонком теле; существо будет вынуждено избавляться от своей физической оболочки, удаляться в другие миры и, возвращаясь из них, облачаться в новое тело. Пробужденные ментальный Пуруша и витальный Пуруша, сохраняя витальную оболочку и ментальную оболочку тонкого тела, которые обычно сбрасываются, смогли бы вернуться с ними в новое тело и сохранить живое и устойчивое ощущение непрерывности бытия ума и жизни, сформированных в прошлом, продолжающихся в настоящем и устремленных в будущее; но основу физического существования, материальное тело, сохранить бы не удалось даже благодаря этому изменению. Физическое существо сможет стать бессмертным только в том случае, если с помощью неких средств будут преодолены причины его старения и дряхления,[43] и если одновременно его удастся сделать настолько пластичным и прогрессивно-динамичным по своей структуре и функциям, что оно сможет следовать всем изменениям, которые будут необходимы для развития внутренней Личности; оно должно быть способно поспевать за душой в её формировании индивидуальности, выражающей внутреннее «я», в её долгом раскрытии тайной духовной божественности и медленной трансформации ментального существования в божественно-ментальное или духовное. Это достижение бессмертия природы, являющегося последним элементом тройственного бессмертия, включающего в себя также сущностное бессмертие Духа и нетленность психического существа, может стать венцом процесса перерождения и неоспоримым свидетельством того, что материальную Бессознательность и Неведение удалось преодолеть даже в самих основах царства Материи. Но подлинным бессмертием всё-таки останется ощущение вечности Духа; физическая нетленность может быть только относительным, временным и завершаемым по желанию признаком того, что Дух на земле победил Смерть и Материю.

Глава XXIII

Человек и Эволюция

Один тайный всепроникающий Бог во всех существах, внутреннее «Я» всего, повелевающий каждым действием, свидетель, сознательно познающий и абсолютный… Этот Единый властвует над многими, послушными природе, по-разному взращивая одно семя.

Шветашватара Упанишада[44]

Этот Бог движется в Сфере нашего бытия, видоизменяя по отдельности и разными способами каждую ткань вещей… Единый, он властвует над каждым лоном и каждой природой; будучи сам лоном всего, он есть тот, кто приводит природу существа к зрелости; тем, кто должен взрасти, он дарует плоды их развития и придаёт все качества их трудам.

Шветашватара Упанишада[45]

Многообразно он ваяет единую форму вещей.

Катха Упанишада[46]

Кто постиг эту сокровенную истину о том, как Ребёнок, усилиями своей природы, даёт рождение родить Матерям? Порождённый движением волн многих Вод, он, провидец, выходит из них, постигая все законы собственной природы. Проявленный, он взрастает в бурлении и плеске их волн, становясь статным, красивым и сияющим.

Ригведа[47]

От небытия к подлинному бытию, от тьмы к свету, от смерти к бессмертию.

Брихадараньяка Упанишада[48]

Таким образом, лейтмотивом, глубинным смыслом земного существования является духовная эволюция, эволюция сознания в Материи, предполагающая непрерывное развитие форм сокровенного «я» до такой, которая будет способна проявить внутренний Дух. Этот смысл скрыт, в силу погруженности Духа, Божественной Реальности, в плотную материальную Бессознательность; покров Бессознательности, покров бесчувственности Материи, наброшенный на трудящуюся в ней универсальную Сознание-Силу, настолько плотен, что Энергия, являющаяся первой формой, которую эта созидательная Сила принимает в физической вселенной, сама кажется бессознательной, хотя и вершит труды необъятного тайного Разума. Этой едва различимой таинственной созидательнице, в конце концов, всё-таки удаётся освободить тайное сознание из его мрачной тюрьмы с массивными стенами; но она освобождает его постепенно, мало-помалу, медленно расширяя его возможности, освежая тонкими струйками горнего воздуха, исподволь приращивая еле заметные слои вибрирующей энергии и субстанции, жизни и ума, как если бы это было всё, что она способна сделать, работая с таким неподатливым, жестким, инертным материалом, как бессознательная основа существования. Поначалу она скрыто пребывает в материальных формах, которые кажутся совершенно бессознательными, затем устремляется к ментальности, скрытой под маской живой Материи, и отчасти достигает её в сознательном животном. Это животное сознание поначалу рудиментарно и в основном проявляется в виде полубессознательных или едва сознательных инстинктов; оно медленно развивается, пока в более высокоорганизованных формах живой Материи не достигает вершины разумности и не превосходит себя в Человеке, мыслящем животном, который превращается в рассуждающее ментальное существо. Но даже после восхождения к высочайшим уровням человечности он остаётся отягощен изначальной животной формой, мёртвым грузом бессознательности тела, он чувствует притяжение изначальной Инерции и Несознания, власть бессознательной материальной Природы, контролирующей его сознательную эволюцию, её сдерживающую мощь, закон её тяжелого развития, её огромную силу, тормозящую и блокирующую любой прогресс. В результате этого контроля изначальной Бессознательности над возникающим из неё сознанием формируется ум, с трудом пытающийся обрести знание, но сам, на уровне того, что кажется его фундаментальной природой, остающийся олицетворением Неведения. Ментальный человек, обременённый этой тяжестью и связанный этими путами, тем не менее, должен развиться в полностью сознательное существо, божественного человека или духовного и супраментального сверхчеловека, который станет следующим продуктом эволюции. Это изменение будет ознаменовано переходом от эволюции в Неведении к эволюции в условиях Знания, эволюции, берущей своё начало и протекающей уже не во тьме Неведения и Бессознательности, а в свете Сверхсознания.

Эволюционное восхождение от Материи к Уму и ещё выше, осуществляемое Природой на земле, включает в себя два процесса: внешний и видимый процесс физической эволюции, механизмом которого является рождение, – ибо каждая развившаяся форма тела, ставшая обителью развившегося сознания, поддерживается и продолжает существовать благодаря наследственности; а также незримый процесс эволюции души, в ходе которого она, перерождаясь, воплощается во всё более и более развитых формах и поднимается на всё более и более высокие уровни сознания. Первый процесс, взятый сам по себе, означал бы, что существует только космическая эволюция: ибо, в силу эфемерности и недолговечности индивида, реальными фазами прогрессивного проявления космического Обитателя, универсального Духа, стали бы не жизни таких преходящих и эфемерных созданий, как отдельные индивиды, а циклы развития более устойчивого коллективного образования – человеческой расы. Перерождение же, напротив, является необходимым условием любого устойчивого сохранения и развития индивидуального существа на земле. Каждый уровень космического проявления, каждый природный тип, способный стать обителью внутреннего Духа, благодаря перерождению превращается в средство, с помощью которого индивидуальная душа, психическая сущность, всё более и более отчетливо проявляет своё скрытое сознание; каждая прожитая жизнь становится шагом, ведущим к победе над Материей, способствуя ещё большему пробуждению и развитию скрытого в ней сознания, которое, в конце концов, должно сделать саму Материю средством полного и совершенного проявления Духа.

Но поскольку эволюция ещё далека от завершения, всё ещё протекает в Неведении, всё ещё представляет собой ментальные искания не вполне развитого человечества, пытающегося понять, зачем и для чего оно живет, сам человек постоянно сомневается в том, что процесс и смысл земного творения именно таков. Можно оспорить теорию эволюции, заявив, что она недостаточно обоснованна и, в принципе, не нужна для объяснения процессов, протекающих на земле. Даже признавая существование эволюции, всегда можно усомниться в том, способен ли человек стать более высокоразвитым существом. Также нет полной уверенности в том, что эволюция пойдет дальше уже достигнутого ею уровня или что в условиях фундаментального Неведения земной Природы вообще возможна супраментальная эволюция, появление высочайшей Истины-Сознания, существа, наделённого Знанием. Деятельность Духа на земле можно объяснить с помощью другой теории, не включающей в себя ни телеологического, ни эволюционного элемента, и, прежде чем пойти дальше, следовало бы кратко рассмотреть те аргументы, которые лежат в её основе.

Даже если мы допускаем, что творение является проявлением Вневременного Вечного в Вечном Времени, что есть семь уровней Сознания и что материальная Бессознательность была заложена как фундамент нового восхождения Духа, что перерождение действительно существует и относится к числу земных феноменов, духовная эволюция индивидуального существа, тем не менее, не становится неизбежным следствием какого-либо одного или даже всех этих допущений. Можно прийти к выводу, что земное существование имеет иную внутреннюю причину и духовный смысл. Если каждая сотворенная вещь является формой проявленного Божественного Существования, то, в силу внутреннего духовного присутствия, она по сути божественна – каким бы ни был её внешний вид, её природный образ или характер. В каждой проявленной форме Божественное наслаждается существованием, и у неё нет никакой внутренней потребности развиваться или изменяться. Какая бы внешняя упорядоченность или иерархия реализовавшихся возможностей ни понадобилась природе Всевышнего, она в достаточной мере обеспечивается бесчисленной вариативностью, огромным разнообразием форм, типов сознания, природ, которое мы видим повсюду. В творении нет и не может быть никакого телеологического смысла, ибо всё уже содержится в Бесконечном: Божественному нечего обретать или достигать, у Него всё есть; если возникает творение или проявление, то исключительно ради восторга творения, восторга проявления. Следовательно, нет никаких причин предполагать, что существует эволюционный замысел, который должен быть осуществлен и претворен в жизнь, или эволюционная цель, требующая достижения, или эволюционное движение к высшему совершенству.

Фактически мы видим, что принципы творения постоянны и неизменны: каждый тип существ остаётся самим собой и не имеет намерения или потребности стать чем-то другим; если мы видим исчезновение одних типов существ и появление других, то это объясняется тем, что Сознание-Сила во вселенной лишает своего жизненного восторга одни формы, обрекая их на гибель, и начинает ради собственного удовольствия творить другие. Более того, каждый тип жизни, пока он существует, имеет свою собственную структуру и, несмотря на все незначительные внешние вариации, устойчиво сохраняет её: он связан своим собственным сознанием и не может превзойти его и обрести иное сознание; ограниченный собственной природой, он не в состоянии преодолеть эти ограничения и стать иным по природе. Если Сознание-Сила Бесконечного после проявления Материи проявила Жизнь, а после проявления Жизни – Ум, то из этого не следует, что она приступит к следующему этапу земного творения и проявит Сверхразум. Ибо Ум и Сверхразум принадлежат к совершенно разным полусферам, Ум – к низшей полусфере Неведения, Сверхразум – к высшей полусфере Божественного Знания. Этот мир является миром Неведения, и таким он и задумывался и должен быть; нет никакой необходимости в низведении сил высшей полусферы в низшую или в проявлении их скрытого присутствия здесь; ибо, если они действительно присутствуют здесь, то тайно, имманентно и отстранённо, в качестве фактора, служащего лишь для поддержания, а не для совершенствования творения. Человек является вершиной этого несовершенного творения; он достиг тех высочайших уровней сознания и знания, которые возможны в его условиях: если он попытается пойти дальше, то лишь будет описывать более широкие круги, не выходя за пределы собственной ментальности. Ибо маршрут его земного странствия представляет собой вечное кружение, увлекающее Ум и всякий раз приводящее его в исходную точку; Ум не может выйти за пределы собственного круга – любая идея о движении или развитии по бесконечной линейной траектории, уходящей вертикально или наклонно вверх и теряющейся в Бесконечном, – иллюзия. Если душе человека суждено превзойти человеческий уровень, достичь супраментального или ещё более высокого состояния бытия, она должна покинуть этот космос и либо достичь мира или плана Блаженства, либо погрузиться в непроявленного Вечного и Бесконечного.

Верно то, что Наука сейчас согласна с идеей эволюционного развития земного существования: но если факты, с которыми она имеет дело, надежны и достоверны, то её поспешные и опрометчивые выводы и обобщения долговечностью не отличаются; она придерживается их в течение нескольких десятилетий или столетий, а затем переходит к другим обобщениям, выдвигает другую теорию. Это случается даже в естественных науках, где факты могут быть всесторонне обоснованы и экспериментально проверены: в психологии – которая имеет непосредственное отношение к эволюции сознания и интересует нас в первую очередь – эта изменчивость ещё более велика; психологи, не успев как следует обосновать одну теорию, переходят к другой; на самом деле, в психологии господствует несколько конфликтующих теорий. На этих зыбких песках не выстроить никакой устойчивой метафизической доктрины. Наследственность, на основании которой Наука создаёт свою концепцию эволюции жизни, конечно же, является важным фактором, механизмом, позволяющим сохранять видовую идентичность, однако утверждение о том, что она обеспечивает постоянную и прогрессивную изменчивость, весьма сомнительно; наследственность, скорее, имеет консервативный, чем эволюционный характер – новые признаки, которые пытается навязать существам Жизненная Сила, по-видимому, с трудом закрепляются механизмом наследственности. Все факты свидетельствуют о том, что тип может изменяться в пределах своих собственных природных границ, но ничто не говорит о возможности их превосхождения. На самом деле, ещё окончательно не доказано, что человек произошел от обезьяны; скорее, можно предположить, что вид, напоминающий обезьян, но имеющий свои собственные совсем не обезьяньи черты, развил имевшиеся у него природные тенденции и превратился в известного нам человека, гомо сапиенса. Не установлено даже, что более высокие человеческие расы развились из примитивных; первобытные и варварские расы исчезли, но ничто не говорит о том, что их потомками стали нынешние человеческие расы: впрочем, подобное развитие в рамках одного вида вполне допустимо. С прогрессивным движением Природы от Материи к Жизни и от Жизни к Уму можно согласиться: но всё-таки нет доказательств того, что неодушевленная Материя превратилась в одушевленную, пульсирующую Жизнью, а Жизненная энергия – в Ментальную; можно лишь констатировать, что Жизнь возникла в неодушевленной Материи, а Ум – в живой Материи. Ибо нет достаточно веских доказательств того, что некий растительный вид превратился в животный или что какая-то структура неодушевленной Материи превратилась в живой организм. Даже если ученые впоследствии откроют, что в определённых химических или других условиях возникает Жизнь, то данное открытие лишь покажет, что Жизнь начинает обнаруживать себя при наличии определенных физических обстоятельств, но не позволит сделать вывод, что данные химические условия, сочетаясь, порождают Жизнь, являются её компонентами или эволюционной причиной превращения неодушевленной Материи в одушевленную. Здесь, как и везде, каждый уровень бытия существует обособленно и независимо, проявляется, используя присущую ему энергию и в соответствии с особенностями своей собственной природы, а уровни, лежащие выше или ниже, являются не его источниками или производными, а лишь ступенями в непрерывной иерархии земной природы.

На вопрос, как в таком случае возникли все эти уровни и типы бытия, можно ответить, что фундаментально они были проявлены в Материи скрытой в ней Сознанием-Силой, энергией Идеи-Реальности, создающей свои значимые формы и типы для того, чтобы сокровенный Дух использовал их в качестве своего космического жилища: практические или физические методы, используемые на разных уровнях или ступенях бытия, могут значительно отличаться, хотя в основе каждого типа или вида можно увидеть очевидное сходство; созидающее Могущество могло использовать не один, а множество процессов или заставить множество сил действовать согласованно. На уровне Материи процесс начинается с создания мельчайших частиц, наделённых огромной энергией, затем происходит объединение их в комплексы, имеющие различный количественный и качественный состав, построение на этой первичной основе более сложных и крупных частиц, комбинирование и соединение их вместе с тем, чтобы возникли видимые объекты: земля, вода, минералы, металлы, всё царство Материи. На уровне Жизни Сознание-Сила тоже начинает с мельчайших форм растительной жизни и мельчайших организмов; она создаёт протоплазму и мультиплицирует её, создаёт в качестве структурного элемента живую клетку, создаёт другие разновидности микроструктур (таких как хромосомы или гены) и всегда использует один и тот же метод группировки и объединения для того, чтобы путем сочетания различных операций получать различные живые организмы. Мы видим, что различные типы животных и растений творились постоянно, но это ещё не является неопровержимым доказательством эволюции. Эти типы иногда имеют разительные отличия, иногда очень похожи, иногда в основе своей тождественны, но различаются в деталях; каждый построен по определенному шаблону, и подобное многообразие шаблонов, имеющих общий рудиментарный базис, свидетельствует об игре сознательной Силы со своей Идеей и реализации ею всех возможностей творения. Первые животные, возможно, были однотипны, созданы по общему базовому шаблону, который рудиментарно присутствует в современных видах, и до определенного этапа их развитие могло полностью или в чем-то совпадать; также при переходе от одного типа животных к другому могли возникать виды, имеющие двойственную природу, способные жить как на земле, так и в воде: но всё это не обязательно должно означать, что различные типы, в процессе эволюции, последовательно развивались друг из друга. Помимо наследственности и изменчивости могли действовать и другие факторы, вызывая появление новых свойств и признаков; существуют такие физические факторы, как пища, солнечный свет и т. п., которые мы только начинаем изучать, и, конечно же, есть и другие, о которых мы пока ещё ничего не знаем; также действуют незримые жизненные и подспудные психологические факторы. Ибо даже биологическая теория эволюции для объяснения феномена естественного отбора должна допускать эти более тонкие влияния; если скрытая или подсознательная энергия в одних типах реагирует на окружающую среду и приспосабливается к ней, в других – не реагирует и истощается, то это явный признак того, что за природным многообразием стоят витально-энергетические и психологические изменения, а также работа силы и сознания, не относящихся к категории физических. Пока что не удается создать четкую и стройную теорию, так как процесс творения включает в себя слишком много неизвестных и непонятных факторов.

Человек является одним из множества так же сконструированных типов, одним образцом среди множества образцов материального проявления. Из всего созданного он наиболее сложен, наиболее обогащен сознанием и чрезвычайно замысловато и искусно устроен; он – вершина земного творения, но он не превосходит его. Как и у других видов, у него есть свой собственный природный закон, свои границы, особый тип и характер существования, свабхава (svabhāva) и свадхарма (svadharma); внутри этих границ он может расти и развиваться, но он неспособен превзойти их. Если существует совершенство, к которому ему предстоит прийти, это должно быть человеческое совершенство, не выходящее за рамки закона его бытия, – он должен полностью развить свой тип, но соблюдая, а не превосходя его нормы и стандарты. Превосхождение себя, превращение в сверхчеловека, обретение природы и способностей бога, на первый взгляд, противоречит его внутреннему закону и кажется невозможным и неосуществимым. Каждая форма и способ бытия предполагают соответствующий способ наслаждения существованием; для человека, ментального существа, вполне правомерно стремиться с помощью ума к доступным ему контролю, использованию своего окружения и наслаждению им, но устремлять свой взор ещё дальше, отправляться в поиски за незримой целью существования, стремиться превзойти ментальные высоты – значит привносить в существование телеологический элемент, который не наблюдается в структуре космоса. Если супраментальному существу суждено возникнуть в земном творении, это должно стать новым и независимым проявлением; как Ум и Жизнь проявились в Материи, так и Сверхразум должен проявиться здесь, а тайная Сознательная Энергия – создать необходимые формы и структуры для этого нового уровня своего могущества. Но в действиях Природы не просматривается никаких признаков подобного намерения.

Однако если более высокое творение предусмотрено, тогда новый уровень, тип или образец едва ли сможет развиться из человека; для этого понадобилась бы некая раса или тип или разновидность человеческих существ, которая уже обладала бы зачатками сверхчеловека, напоминая тех специфических животных, в которых потенциально или реально уже присутствовал элемент человеческой природы и которые, благодаря этому, превратились в людей: но нет такой расы, такой разновидности или типа, а самое большее, что есть – это одухотворенные ментальные существа, пытающиеся вырваться за пределы земного творения. Если какой-то оккультный закон Природы предусматривает такого рода развитие супраментального существа из человека, то осуществить это под силу только небольшому количеству людей, которые, чтобы основать эту новую структуру бытия, должны обособиться от остальной расы. Нет никаких оснований предполагать, что всё человечество сможет достигнуть этого совершенства; подобная возможность едва ли будет доступной для всех.

Даже если человек в Природе действительно произошел от животного, мы тем не менее не видим, чтобы другие типы животных эволюционировали бы и превосходили бы собственные пределы; если же на животное царство когда-то оказывалось эволюционное давление, оно, скорее всего, ослабело и сошло на нет, как только эволюционная цель – появление человека – была достигнута: и точно так же, если сейчас существует такого рода давление, побуждающее человека превосходить себя и пытаться сделать следующий эволюционный шаг, то оно, скорее всего, аналогичным образом сойдёт на нет, как только цель – появление супраментального существа – будет достигнута. Но, на самом деле, никакого давления нет: сама идея человеческого прогресса, скорее всего, иллюзорна, ибо ничто не говорит о том, что за всю свою многовековую историю человек, однажды преодолев животную стадию, существенно продвинулся вперёд; в лучшем случае, он преуспел в изучении физического мира, в Науке, в управлении средой, в чисто внешнем и утилитарном использовании тайных законов Природы. Но во всем остальном он такой же, каким был на заре цивилизации: он продолжает демонстрировать те же самые способности, те же самые достоинства и недостатки, те же усилия, достижения, ошибки и разочарования. Если он и развивается, то двигаясь по одному и тому же кругу, в лучшем случае, расширяющемуся кругу. Сегодняшний человек не умнее древних провидцев, мудрецов и мыслителей, не духовнее великих искателей прошлого, первых могущественных мистиков, не превосходит в искусстве или умении древних художников или ремесленников; исчезнувшие цивилизации со всей очевидностью продемонстрировали особую самобытность, изобретательность, способность решать самые сложные задачи, и если современный человек в этом отношении продвинулся чуть дальше – правда, не качественно, а количественно, добившись большего масштаба, размаха, объема, – то лишь благодаря использованию достижений своих предшественников. Ничто не подтверждает идеи о том, что он найдёт путь, выводящий его из характерного для него полуневедения полузнания, или, даже развив более высокое знание, достигнет пределов ментальной сферы и превзойдёт их.

Заманчиво и вполне логично смотреть на перерождение как на потенциальное средство духовной эволюции, фактор, делающий её возможной, но даже если перерождение реально, нет никакой уверенности в том, что оно служит именно эволюционным целям. Перерождение, согласно всем древним теориям, представляет собой периодически повторяющийся переход души из животного тела в человеческое, но также и из человеческого тела в животное; в Индии к этому добавили такое понятие, как Карма, а характер перерождения стали объяснять воздаянием за добрые или злые поступки, смотреть на него, как на результат былых намерений и усилий; но не было никакого намека на прогрессивную эволюцию, на переход от менее развитых к более развитым типам, а тем более на возможность воплощения души в теле существа, которого никогда не было и которое ещё только должно родиться. Если эволюция существует, то человек является её последней стадией, так как, воплотившись в его теле, душа может отвергнуть земную или телесную жизнь и найти свободу и блаженство на небесах или в Нирване. Именно такой финал предусматривался в древних теориях, и, поскольку этот мир фундаментально и неизменно погружен в Неведение – даже если всё космическое существование по своей природе не является сферой Неведения – подобный уход, скорее всего, должен быть истинным финалом этого цикла.

Такого рода рассуждения достаточно весомы и убедительны, и, чтобы представить контраргументы, необходимо было изложить основанные на них доктрины – пусть даже и с излишней и не соответствующей их значимости краткостью. Ибо, несмотря на то, что некоторые их положения верны, они отличаются слабой аргументацией и не всеобъемлющим подходом. И для начала мы можем без особых затруднений доказать необоснованность всех возражений против телеологического элемента, привносимого в структуру земного существования идеей о предопределённой эволюции от несознания к сверхсознанию, о формировании всё более и более высокоразвитых существ с финальным переходом от жизни в Неведении к жизни в Знании. Неприятие телеологического космоса может основываться на двух разных концепциях – научной, предполагающей, что всё происходящее есть работа бессознательной Энергии, которая действует автоматически, посредством механических процессов, и не может иметь какой-то определённой цели, и метафизической, апологеты которой исходят из того, что Бесконечное и Универсальное уже содержит в себе всё, что у него не может быть чего-то незавершенного, требующего завершения, чего-то недостающего, требующего добавления, осуществления или реализации, следовательно, ему не может быть свойственен какой-либо прогресс или присуща какая-либо изначальная или возникающая в процессе проявления цель.

Если позади или внутри внешне бессознательной Энергии, действующей в Материи, скрывается тайное Сознание, то возражения ученого или материалиста теряют всю свою обоснованность. Кажется, что даже в Бессознательном есть, по меньшей мере, некое обусловленное внутренней потребностью стремление, приводящее к эволюции форм и развитию в них Сознания. И вполне можно предположить, что за этим стремлением стоит эволюционная воля тайного Сознательного Существа, а прогрессивное проявление, которое оно влечет за собой, является доказательством того, что эволюция изначально направлена к некой цели. Это и есть телеологический элемент, и в нем нет ничего иррационального: ибо этот сознательный или даже бессознательный импульс порождается истиной сознательного бытия, обретшей динамизм и начавшей реализовываться через автоматические процессы материальной Природы; в основе телеологии (определённой целенаправленности и заданности созидательного импульса) лежит перевод самодостаточной Истины Бытия в формы спонтанно и безупречно действующей Силы-Воли этого Бытия, и если присутствует сознание, подобная Сила-Воли тоже должна присутствовать, а подобный перевод – выглядеть естественным и неизбежным. Фундаментальным фактом эволюции следует считать неизбежно реализующуюся Истину Бытия, но Воля и её намерение также должны присутствовать, как часть механизма, как элемент действующего принципа.

Возражения метафизиков более весомы; ибо то, что в своём проявлении Абсолют не стремится ни к чему за исключением наслаждения собственным проявлением, представляется очевидным: эволюционное развёртывание в Материи, как части проявления, должно подчиняться этому универсальному закону; оно может происходить только ради восторга развёртывания, восторга последовательного осуществления, поэтапного и бесцельного самораскрытия. Вселенная в своей совокупности тоже может рассматриваться как нечто внутренне завершенное; как некой тотальности, ей нечего достигать или добавлять к полноте своего бытия. Однако материальный мир является не интегральной тотальностью, а частью целого, одним из уровней иерархии; следовательно, он может допустить не только присутствие в своих глубинах латентных нематериальных принципов или сил, принадлежащих целому, но и нисхождение в себя аналогичных сил из более высоких уровней системы мироздания с тем, чтобы пробудить активность соответствующих энергий здесь [на материальном плане], освободив их от жестких рамок материальных ограничений. Проявление более великих сил Существования, продолжающееся до тех пор, пока всё бытие не проявится в материальном мире, облекшись в формы более высокого духовного творения, может рассматриваться в качестве эволюционной телеологии. Эта телеология не привносит ни одного фактора, который не принадлежал бы целому; она лишь предусматривает реализацию целого в рамках одной части. Допущение телеологического фактора в частичном движении универсального целого не может встретить никаких возражений, если замысел – даже не замысел в человеческом понимании, а скорее, стремление, продиктованное исконной истинной потребностью, направляющей сознательную волю внутреннего Духа – заключается в проявлении в этом движении всех возможностей, присущих общему движению. Вне всякого сомнения, всё существует ради восторга существования, всё является игрой, или Лилой; но у любой игры тоже есть цель, которая должна быть достигнута, и без её достижения игра остается незавершенной и бессмысленной. Можно поставить драму без развязки – только ради удовольствия понаблюдать за персонажами или поразмышлять над проблемами, решение которых либо отсутствует, либо вечно откладывается на лучшее будущее или остается ненадёжным и временным; драма земной эволюции, в принципе, может носить такой характер, но намеченная или внутренне предопределённая развязка тоже и ещё более вероятна. Ананда является тайным принципом всего бытия и поддерживает всю его активность; но Ананда не исключает восторга реализации Истины, свойственной бытию, присущей Силе или Воле бытия, хранимой скрытым самоосознанием его Сознания-Силы, которая, как динамический посредник, исполняет все его намерения и знает их смысл и цель.

Теория духовной эволюции отличается от научной теории эволюции форм и физической эволюции жизни; и она должна опираться на аргументы духовного порядка: она может согласиться с научным описанием физической эволюции, расценивая его как дополнительный довод или элемент, но вполне может и обойтись без него. Научная теория ограничивается внешними и видимыми механизмами и процессами, деталями природной деятельности, физическим развитием объектов в Материи и законами развития Жизни и Ума в Материи; научная трактовка процессов может существенно или даже кардинально измениться после совершения нового открытия, но это никак не затронет самоочевидного факта духовной эволюции, эволюции Сознания, постепенного проявления души в материальном существовании. В своих внешних аспектах теория эволюции сводится к следующему: в процессе формирования иерархии земного существования происходит развитие форм, тел, всё более и более усложняющаяся и совершенная организация материи, жизни в материи, сознания в живой материи; в этой иерархии, чем лучше организована форма, тем лучше организованные, более сложные и способные, более развитые или высоко эволюционировавшие жизнь и сознание она может содержать в себе. Стоит только сформулировать теорию эволюции и привести в систему подтверждающие её факты, как неоспоримость этого аспекта земного существования становится очевидной. Как именно выстраивается эта иерархия или в каком именно порядке возникают различные типы существ – это уже второй, хотя, сам по себе, интересный и важный вопрос; можно соглашаться или не соглашаться с теорией развития более сложных форм жизни из предшествующих им менее сложных, естественного отбора, борьбы за существование, сохранения приобретенных свойств, но невозможно не прийти к одному очень важному выводу о том, что в этом поэтапном творении прослеживается реализация определённого замысла. Вторым самоочевидным выводом является то, что эволюция неизбежно протекает ступенчато – сначала эволюционирует Материя, затем Жизнь в Материи, затем Ум в живой Материи, и на последнем этапе животная эволюция сменяется человеческой. Первые три этапа слишком очевидны, чтобы усомниться в их реальности. Можно поспорить о том, произошел ли человек от животного или же появился одновременно с ним от одного общего предка, а затем обогнал его в ментальном развитии; была даже выдвинута теория о том, что люди являются не последним, а самым первым и ранним типом животных. Это представление о первородстве человека возникло давно, хотя признаётся не всеми и не везде; в его основе лежит отчетливое ощущение того, что человек превосходит всех земных тварей, а если так, то напрашивается вывод о том, что он возник первым: но в соответствии с законами эволюции, тот, кто превосходит всех, появляется не первым, а последним, менее развитые формы предваряют и подготавливают появление более развитых.

На самом деле, древние мыслители не исключали возможности зарождения сначала низших форм Жизни. Помимо мифического объяснения творения, мы обнаруживаем, что уже в древних и средневековых индийских источниках есть высказывания о появлении животных раньше человека, которые, в этом смысле, полностью соответствуют современным взглядам на эволюцию. В одной из Упанишад говорится, что «Я» или Дух, решив начать творение живых существ, сначала создал таких животных, как лошадь и корова, но боги, которые, по мысли авторов Упанишад, являются силами Сознания и силами Природы, посчитали их не очень хорошими инструментами, и Дух в конце концов создал человеческую форму, которая, по мнению богов, отвечала всем требованиям и была великолепно сделанной, и в которую они облачились для исполнения своих космических функций. Здесь иносказательно, но совершенно недвусмысленно говорится о последовательном творении всё более и более развитых форм, пока, наконец, не создаётся такая, которая способна вместить развитое сознание. В Пуранах утверждается, что тамасическое животное творение предшествовало человеческому. Санскритским термином «тамас» обозначают принцип инерции сознания и силы: о тупом, вялом, неспособном к активным и целенаправленным действиям сознании говорят, что оно «тамасично»; сила, жизненная энергия, которая инертна и не способна проявить весь свой потенциал, ограничивается небольшим набором инстинктивных побуждений, не развивается, не пытается добиться большего, не стремится к более масштабной динамической деятельности или более просветленной сознательной деятельности, относится к той же категории. Животное, обладающее менее развитой силой сознания, создаётся вначале; а затем, на его основании, формируется более развитое человеческое сознание, наполненное более великой динамической ментальной энергией и светом мысли. Согласно Тантре, душе, падшей со своих высот и утратившей своё изначальное состояние, нужно пройти через сотни тысяч воплощений в растительных и животных формах, для того чтобы, в конце концов, достичь человеческого уровня и стать готовой к спасению. Здесь также растительные и животные формы стоят на более низких ступенях, а человек становится последним или высшим творением сознательного бытия, формой, в которую душа должна вселиться, чтобы стать способной к проявлению духовного порыва и к духовному превосхождению ограничений ума, жизни и тела. Данная концепция, действительно, кажется вполне закономерной, и она представляется настолько убедительной и с точки зрения логики, и с точки зрения интуиции, что едва ли требует обсуждения – практически всё говорит в её пользу.

И на человека, на его истоки и первое появление, на его положение в проявлении мы должны смотреть в контексте этого поступательного эволюционного процесса. Здесь возможны два варианта: либо в земной природе произошло неожиданное возникновение человеческого тела и сознания, внезапное творение или независимое автоматическое проявление рассудочной ментальности в материальном мире, которое было добавлено к появившимся в Материи ранее и, таким же образом, подсознательным витальным формам и живым сознательным формам, либо имела место эволюция человека из животного, протекавшая медленно в подготовительный период и на этапах своего становления, но, при достижении критических точек перехода, совершавшая резкие трансформационные скачки. Вторая теория выглядит достаточно логичной: ибо нет никаких сомнений в том, что характеристики животного или растительного типа, хотя и не сам тип, могут изменяться на уровне видов или классов – более того, это уже делалось самим человеком, и в меньшем масштабе возможности такой селекции были блестяще апробированы экспериментальной Наукой, – и вполне можно допустить, что тайной сознательной Энергии в Природе удавалось проводить такого рода масштабные операции и вызывать значительные и радикальные изменения, используя свои собственные творческие приемы. Необходимым условием перехода от обычного животного к человеческому типу существования должно было стать формирование физической структуры, обеспечивающей быстрое развитие, инверсию или переворот сознания, достижение нового уровня и взгляд с него на более низкие ступени, увеличение и расширение потенциала, позволяющего существу возвысить с помощью более широкого и пластичного человеческого разума прежние животные способности и одновременно или впоследствии развить более великие и тонкие способности, свойственные новому типу бытия, – способности рассуждать, анализировать, связывать воедино наблюдаемые явления, целенаправленно изобретать, мыслить, исследовать. Если есть всё более и более проявляющаяся Сознание-Сила, то переход и наделение существа новыми возможностями произойдет без особых затруднений – разве что придется преодолевать неподатливость и сопротивление материальной Бессознательности. Животное уже обладает в узких пределах некоторыми человеческими качествами, которые используются только во внешней активности, несовершенно, примитивно и грубо организованы, обладают очень небольшим диапазоном и пластичностью, подчинены менее упорядоченному и гибкому управлению; но главное отличие заключается в более механистичном и менее целенаправленном проявлении этих способностей, что свидетельствует о том, что за этим стоит автоматизм Природной Энергии, который характерен для деятельности примитивного сознания, а не сознательная Энергия (как в человеке), наблюдающая и в значительной степени направляющая, определяющая и целенаправленно изменяющая или преобразующая свои собственные действия. Другие привычки животного сознания ничем в принципе не отличаются от человеческих; человеку приходится лишь развивать и расширять их на более высоком ментальном уровне и, когда возникает такая возможность, ментализировать, очищать и облагораживать их – иными словами, наполнять их светом своего нового понимания и интеллектуального прозрения и подчинять рассудочному контролю, отсутствующему у животных. Стоит этому изменению или преображению произойти, способность ума человека воздействовать на себя и объекты, творить, познавать, размышлять будет в ходе его эволюции всё более и более развиваться, даже если вначале (что вполне вероятно) все эти операции были ограниченными, близкими к животному уровню и сравнительно просто и примитивно функционирующими. Подобным радикальным изменением сопровождается каждый переход Природы на новый уровень: Жизненная Сила, проявляясь во вселенной, начинает воздействовать на Материю, наполняет деятельность материальной Энергии витальным содержимым и одновременно сама развивает новые формы деятельности и учится осуществлять новые операции; Витальный Ум, пробуждаясь в Витальной Силе и Материи, наполняет своим сознательным содержимым их операции и одновременно развивает свои собственные формы деятельности и способности; новое более великое творение и преображение, творение человека, подчиняется логике изменений, осуществленных Природой ранее; на него следует смотреть как на новую форму проявления одного общего принципа.

Эту теорию легко принять, поскольку она понятна и логична. Однако с другими гипотезами значительно труднее согласиться. С точки зрения сознания, появление человека может объясняться выходом на поверхность скрытого Сознания, которое в латентном состоянии пребывало в универсальной Природе. Но в этом случае оно должно было использовать уже существующую материальную форму в качестве инструмента своего проявления, инструмента, приспособленного силой самого проявления к нуждам нового внутреннего творения; или же резкое отклонение от предшествующих физических типов или шаблонов могло привести к возникновению нового существа. Но, с какой бы гипотезой мы ни согласились, любая из них предполагает эволюционный процесс – различие только в методе или механизме этого отклонения или перехода. Или, возможно, произошел не выход ума на поверхность, а наоборот, его нисхождение с ментального плана в земную Природу в виде некой души или ментального существа. Но в этом случае будет непросто объяснить появление человеческого тела, слишком сложно устроенного, чтобы быть мгновенно проявленным или сотворенным; ибо протекание процессов со столь сверхъестественной скоростью, хотя и возможно на супрафизических планах бытия, кажется запредельным для обычных или даже потенциальных возможностей материальной Энергии. Это могло бы произойти только за счёт вмешательства супрафизической силы или закона Природы или непосредственного и очень мощного воздействия на Материю такого творца, как Ум. Можно допустить, что появление каждого нового творения в Материи обусловливается воздействием некой супрафизической Силы и некоего творца; каждое такое творение, в сущности, является чудом, совершаемым тайным Сознанием, которое поддерживается скрытой Ментальной или Жизненной Энергией: но это воздействие никогда не бывает прямым, явным, независимым; оно всегда накладывается на заранее подготовленную физическую основу и осуществляется за счёт интенсификации некоего привычного природного процесса. Скорее всего, уже существующее тело открылось супрафизической силе и было превращено в новое тело; но в реальность такого превращения в условиях материальной Природы довольно трудно поверить: чтобы оно произошло, возможно, потребовалось бы либо сознательное вмешательство невидимого ментального существа, желающего создать для себя тело, в котором оно намерено обитать, либо предварительное развитие ментального существа в самой Материи, благодаря чему оно смогло бы воспринять супрафизическую силу и преодолеть с её помощью жесткие и тесные ограничения физического существования. В противном случае, мы должны предположить, что некое тело уже существовало и было настолько развито, что было готово воспринять мощное ментальное воздействие или смогло надлежащим образом откликнуться на нисхождение в него ментального существа. Но это предполагало бы предварительное развитие ума в теле до такой степени, которая делала бы эту восприимчивость возможной. Вполне вероятно, что при появлении человека в земной природе подобное развитие «снизу» поддерживалось и сочеталось с нисхождением «сверху». Тайная психическая сущность, уже присутствующая в животном, сама могла способствовать нисхождению ментального существа, ментального Пуруши в царство живой Материи с тем, чтобы овладеть уже действующей витально-ментальной энергией и возвысить её до более высокого ментального уровня. Но это всё равно предполагает предварительное эволюционное развитие, а более высокий план лишь вмешивается, способствуя появлению и утверждению своего собственного принципа в земной Природе.

Также можно допустить, что каждый тип или образец бытия и сознания в теле, однажды утвердившись, должен подчиняться закону бытия своего типа, жить в соответствии с предназначением и нормами собственной природы. Но также вполне возможно, что элементом закона человеческого типа является его стремление к превосхождению себя, что человек, помимо прочих духовных способностей, имеет в своем распоряжении и эту, позволяющую осуществить сознательный переход к чему-то более высокому; обладание подобной способностью, возможно, входило в план, в соответствии с которым созидательная Энергия создавала его. Можно предположить, что человек до сих пор в основном действовал лишь в рамках своей природы, двигался по проторенной ею спиральной колее, иногда нисходя, иногда восходя, – не было ни прямолинейного прогресса, ни очевидного, фундаментального или радикального превосхождения ограничений той природы, которую он унаследовал от животного: он лишь оттачивал, возвышал, облагораживал свои способности, делал их использование всё более многосторонним и гибким. Конечно же, нельзя сказать, что человек с момента своего появления или даже на протяжении известной нам истории вообще не развивался; ведь, как бы ни были велики древние, какими бы поразительными ни казались некоторые их достижения и творения, как бы ни впечатляли нас их духовные, интеллектуальные или волевые способности, в более поздние исторические периоды достижения человека, его политическая, культурная и общественная жизнь, его наука, метафизика, всевозможные виды знания, искусство, литература стали более утонченными, сложными, подверглись более детальному изучению и явили новые возможности; даже в духовных усилиях человека, не таких возвышенных и не таких мощных и интенсивных, как духовные усилия древних, стало больше утонченности, гибкости, глубины и разнообразия. Человек много раз падал с высот развитой культуры, на какое-то время стремительно погружался в своеобразный обскурантизм, отказывался от духовных усилий, скатывался к варварскому природному материализму; но это были временные явления, в худшем случае, определённые спады, периодически случающиеся при движении по спирали эволюции. Впрочем, подобный прогресс не привел расу к превосхождению себя, выходу за пределы собственных границ, трансформации ментального бытия. Но этого и не следовало ожидать; ибо Природа, эволюционно работая внутри определённого типа бытия и сознания, сначала стремится максимально развить все возможности данного типа, усложняя и облагораживая его до такой степени, что он стал готов к её резкому рывку вперёд, к долго готовящемуся внезапному проявлению, перевороту, расширению сознания, из которых и складывается переход на новую эволюционную ступень. Если предположить, что её следующим шагом станет создание духовного и супраментального существа, то подъем духовности в человечестве можно расценивать как знак того, что именно это является намерением Природы, а также того, что человек сам способен внутренне измениться или помочь ей осуществить это изменение. Если Природа начала формирование человека с появления в животном мире существ, чем-то похожих на обезьян, но изначально наделенных человеческими качествами, то для получения духовных и супраментальных существ, она, скорее всего, добьется появления в людской среде индивидуумов духовного типа, напоминающих ментально-животного человека, но изначально наделенных духовным стремлением.

Логично предположить, что если готовится столь грандиозное эволюционное свершение и человеку суждено играть в нём роль посредника, то, в конечном счёте, только немногим особо развитым человеческим существам удастся сформировать новую расу и двинуться к новой жизни; как только этот переход произойдет, всё остальное человечество утратит духовное стремление (поскольку цель Природы будет достигнута) и вернётся к своему обычному состоянию. В равной степени можно допустить, что если душа, перевоплощаясь, действительно восходит по эволюционным ступеням к духовным вершинам, то человеческий уровень должен быть сохранен; ибо, в противном случае, самая важная из промежуточных ступеней будет утрачена. Сразу же нужно сказать о том, что всей человеческой расе не удастся разом подняться на супраментальный уровень; речь идет не о столь впечатляющем и революционном преображении, а лишь о способности человеческого ума – когда он достигает определённого уровня или определённой степени интенсивности эволюционного развития – стремиться к более высокому плану сознания и воплощать его в существе. В ходе этого воплощения существо неизбежно изменит свою обычную природную структуру, вне всякого сомнения, преобразится его ментальное, эмоциональное, чувственное устройство, а также в значительной степени телесное сознание и качества физической жизни и физических энергий; но изменение сознания станет главным, инициирующим фактором, а физическое преображение – его производным и результатом. Если огонь души, психическое воодушевление, станет мощным в сердце и уме, а природа – готовой, человеческое существо всегда будет способно осуществить это изменение сознания. Духовное стремление изначально присуще человеку; ибо он, в отличие от животного, осознаёт собственное несовершенство и ограниченность и чувствует, что за пределами его нынешнего бытия есть нечто, чего он должен достичь: это стремление к восхождению за пределы собственных границ, в той или иной степени, всегда будет присуще человечеству. Ментальное состояние человека сохранится, но оно будет не только одним из уровней перерождения на лестнице бытия, но и промежуточной ступенью, ведущей к духовному и супраментальному состоянию.

Необходимо заметить, что появление человеческого ума и тела на земле знаменует собой достижение поворотной точки, радикального изменения хода и процесса эволюции; это не просто продолжение того, что делалось прежде. До появления развитого мыслящего ума в Материи эволюция осуществлялась не с помощью сознательного стремления, намерения, воли или поисков живого существа, а подсознательно или сублиминально, посредством механической деятельности Природы. Всё обстояло так, потому что эволюция началась с Бессознательности, и скрытое Сознание ещё не поднялось из его глубин настолько, чтобы действовать через сознательно и активно участвующую индивидуальную волю созданного им живого существа. Но в человеке были осуществлены необходимые изменения – это новое существо пробудилось и осознало себя; в Уме проявилось его намерение развиваться, познавать, углублять внутреннее и расширять внешнее существование, увеличивать возможности природы. Человек понял, что существует более высокий уровень сознания, чем его собственный; эволюционный порыв охватил его ментальные и витальные части, внутри него пробудилось и обрело отчетливую форму стремление превзойти себя: он осознал душу, открыл истинное «я» и дух. Следовательно, замена бессознательной эволюции сознательной стала в нем и теоретически, и практически возможной; можно даже предположить, что это присущее ему стремление, побуждение, непрерывное усилие со всей очевидностью свидетельствует о намерении Природы подняться на качественно новый уровень эволюции и достичь проявления более высокого состояния бытия.

На предшествующих стадиях эволюции главной заботой Природы и её усилия были направлены прежде всего к тому, чтобы достичь физических изменений, ибо только так можно было изменить сознание; эта необходимость обусловливалась тем, что у формирующегося сознания не хватало силы на то, чтобы вызвать телесные изменения. Но в человеке возможна и даже неизбежна обратная картина; ибо при переходе на уровень человека эволюция прежде всего будет осуществляться за счёт работы и изменения сознания, а не формирования новой телесной структуры. С точки зрения внутренней реальности вещей, изменение сознания всегда было главным фактором, эволюция всегда имела духовную направленность, а физическое изменение выполняло посредническую функцию; но это преобладающее значение сознания не было очевидным в силу того, что первоначальный баланс этих двух факторов был сильно смещен, и внешне бессознательное тело казалось более важным и значимым, чем духовный элемент и сознательное существо. Но как только чаши весов уравновесились, изменение тела перестало предшествовать изменению сознания; сознание теперь само должно, посредством собственной трансформации, обусловливать и вызывать все необходимые изменения тела. Нельзя не отметить, что человеческий ум уже продемонстрировал свою способность помогать Природе в развитии новых типов животных и растений; он придал новые формы среде своего обитания, существенно изменил, благодаря знанию и дисциплине, собственную ментальность. Вполне возможно, что человек окажет Природе столь же сознательное содействие в осуществлении своей собственной духовной и физической эволюции и трансформации. Стремление к ней уже ощущается и отчасти захватывает человеческое существо, хотя и не полностью понимается и принимается внешним умом; но, возможно, однажды он поймет, погрузится глубоко в себя и обнаружит средство, тайную энергию, целенаправленную работу внутренней Сознания-Силы, являющейся скрытой реальностью того, что мы называем Природой.

Это те выводы, к которым можно прийти, просто наблюдая внешние феномены развития Природы, её поверхностную эволюцию бытия и сознания, осуществляемую с помощью физического рождения и формирования тела. Но есть и другой, невидимый фактор; есть перерождение, восхождение души по ступеням эволюционирующего существования и переход на каждой ступени ко всё более и более развитым телесным и ментальным формам. Даже в человеке, сознательном ментальном существе, психическая сущность, совершая это восхождение, всё ещё продолжает оставаться скрытой своими инструментами – умом, жизнью и телом; она не способна проявиться полностью, удерживается от того, чтобы выйти вперёд и стать владыкой своей природы, и ей в определённой степени приходится зависеть от своих инструментов, подстраиваться под них, соглашаться с господством Пракрити над Пурушей. И всё-таки в человеке психическая часть личности способна развиваться намного быстрее, чем в более низких формах, и может наступить время, когда душевная сущность разовьётся настолько, что будет готова выйти из-под покрова на поверхность и стать владыкой своих природных инструментов. Это будет означать, что недалек тот миг, когда тайный сокровенный дух, Даймон, внутренний Бог обнаружит себя; и когда он проявится, едва ли можно будет сомневаться в том, что его требованием, как и требованием ума, находящегося под непосредственным психическим влиянием, будет более божественное, более духовное существование. В земной природе, в условиях земной жизни, где ум является инструментом Неведения, это может быть осуществлено только за счёт изменения сознания, перехода с фундамента Неведения на фундамент Знания, от ментального к супраментальному сознанию, супраментального преображения природных инструментов.

Все рассуждения о том, что, поскольку мы живём в мире Неведения, подобная трансформация недостижима или достижима только где-то на небесах и что притязания психической сущности сами по себе невежественны и должны быть заменены стремлением души раствориться в Абсолюте, совершенно необоснованны. Подобные взгляды были бы обоснованны только в том случае, если бы миропроявление не имело другой основы, другой силы, другого содержания, кроме Неведения, или если бы в самой Мировой Природе не было элемента, благодаря которому можно было бы превзойти невежественную ментальность, пока ещё довлеющую над нами. Но Неведение является только частью этой Мировой Природы; оно не охватывает её всю, не является её изначальным могуществом или создателем: на уровне своих высших истоков оно представляет собой самоограничивающееся Знание, и даже на уровне своих низших истоков, в своём проявлении из абсолютной материальной Бессознательности, оно остаётся скрытым Сознанием, стремящимся обнаружить, осознать себя, проявить в качестве основы существования Знание, являющееся его подлинным и исконным качеством. В самом универсальном Уме есть уровни, превосходящие нашу ментальность и являющиеся инструментами постижения космической истины, и на эти планы ментальное существо, вне всякого сомнения, может подняться; ибо оно уже поднимается на них в паранормальных состояниях или получает с них, не зная или не осознавая их, интуитивные наития, духовные прозрения, мощные потоки света или духовных энергий. Все эти уровни осознают то, что находится над ними, а самый высокий из них непосредственно открыт Сверхразуму, осведомлён об Истине-сознании, которая превосходит его. Кроме того, эти более великие силы сознания присутствуют в самом развивающемся существе, поддерживая истину Ума и находясь в основе его деятельности, которая не позволяет ему осознать их; Сверхразум и эти могущества Истины поддерживают природу своим тайным присутствием: даже истина Ума является их производным, формой более низкого порядка, уменьшенным и искаженным символом. По этой причине проявление этих высших могуществ Существования в Уме, подобно тому как сам Ум проявился в Жизни и Материи, представляется не только естественным, но и неизбежным.

Духовный порыв в человеке обусловлен стремлением духа, пребывающего внутри него, обнаружить себя вовне, намерением Сознания-Силы бытия перейти к следующему этапу своего проявления. Верно то, что духовный порыв в основном был направлен в иные миры или, принимая крайние формы, побуждал ментального индивидуума к духовному отречению и уничтожению своего «я»; но это только одна сторона этого порыва, которая укрепилась и стала доминировать в силу необходимости уйти из царства фундаментальной Бессознательности, преодолеть ограничения тела, сбросить сумрачную витальную оболочку, избавиться от невежественной ментальности, необходимости в первую очередь – отвергая все эти природные несовершенства, мешающие духовному бытию – достичь духа и пребывать в нем. Но была и другая сторона, духовные искатели стремились и к динамической реализации – к духовному преображению Природы и господству над ней, к индивидуальному духовному совершенству: обожествлению ума, сердца и самого тела. Существовала даже мечта или психическое пророчество о реализации, превосходящей индивидуальное преображение, о новой земле и новых небесах, о Божьем граде, о божественном нисхождении на землю, о правлении духовно совершенных, о царстве Божьем не только внутри, но и вокруг нас, в коллективной человеческой жизни. Как бы ни были загадочны некоторые формы, которые принимало это стремление, они безошибочно указывают на желание тайного духовного существа, пребывающего в человеке, проявиться в земной природе.

Если скрытой истиной нашего рождения в Материи является раскрытие духа на земле, если эволюция, протекающая в Природе, по сути, является эволюцией сознания, тогда человек в его нынешнем состоянии не может быть её высшим достижением: он слишком несовершенно выражает Дух, да и сам Ум является слишком ограниченной формой и инструментом и представляет собой лишь промежуточный этап развития сознания; по этой причине ментальное существо может быть только переходным существом. Если же человек не способен преодолеть свои ментальные ограничения, то он должен быть превзойден, и Сверхразум и сверхчеловек должны проявиться и стать во главе творения. Но если его ум может открыться тому, что выше его, тогда ничто не мешает человеку самому достичь Сверхразума и сверхчеловеческого состояния бытия или, по крайней мере, ускорить переход к этой более высокой стадии проявления Духа в Природе, начав сознательное преображение своего ума, жизни и тела.

Глава XXIV

Эволюция духовного человека

Как люди ко Мне приходят, так Я каждого принимаю. Каким бы путём они ни приближались ко Мне, это мой путь… Какую бы форму поклоняющийся ни избирал для поклонения, Я в нём веру в неё укрепляю, и с этой верой он, благоговея, молит об удовлетворении своих нужд и по Моей воле получает желаемое. Но дары эти все преходящи. Те, кто жертвуют богам, духам природы, достигают богов, достигают духов природы, но те, кто жертвуют Мне, ко Мне приходят.

Гита[49]

Нет в них этого Чуда и этой Мощи; для ума невежественных не существует оккультных истин.

Ригведа[50]

Как провидец, отыскивающий оккультные истины и их тайны, он явил семь небесных Мастеровых, и при свете дня они изрекли слова мудрости и осуществили сказанное.

Ригведа[51]

Провидцу понятен смысл горних прозрений и тайных речей.

Ригведа[52]

Никто не ведает об их рождении; они же знают, как каждый из них появляется на свет: но Мудрый постигает эти тайные мистерии и даже находит сосцы великой Богини, многоликой Матери, питающие молоком знания.

Ригведа[53]

Очистившие своё существо, проникшие в суть высочайшего духовного знания.

Мундака Упанишада[54]

Он трудится, прибегая к этим средствам, и обретает знание: в нём этот дух достигает своего верховного состояния бытия… Удовлетворённые знанием, воздвигшие чертоги своего духовного бытия, Мудрые, единые с духовным «я», зрят Вездесущего повсюду и проникают во Всё.

Мундака Упанишада[55]

На самых ранних этапах эволюции Природа кажется совершенно бессознательной и механистичной; непонятно, зачем или для чего она трудится, не видно никаких намеков на другие принципы бытия, кроме одного, который первым обрел форму, привлекает её непосредственное внимание и, на первый взгляд, вечно должен остаться её единственной заботой: ибо в результате её начальных трудов возникает только Материя, выступающая в роли единственной бессознательной и косной космической реальности. Если бы некий сознательный, но несведущий Наблюдатель следил за процессом творения, то он увидел бы только, как некая Энергия, возникающая в огромной бездне явного небытия, творит Материю, материальный мир и материальные объекты, придает бесконечности Бессознательного форму необъятной вселенной или комплекса бесчисленных вселенных, простирающихся вокруг него в Пространстве и не имеющих определимых границ или пределов, неутомимо создает туманности, звездные системы, светила и планеты, существующие просто так и возникающие без какой-либо причины, смысла или цели. Увиденное могло бы показаться ему огромным и бесполезным механизмом, мощным, но бессмысленным движением, эпохальным зрелищем, за которым никто не наблюдает, космическим чертогом без обитателя; ибо он не увидел бы ни одного признака внутреннего Духа, ни одного существа, ради восторга которого всё это делается. Такого типа творение могло бы быть только результатом работы бессознательной Энергии или призрачным кинематографическим изображением, представлением театра теней, разыгрываемым на светлом экране сверхсознательного и безучастного Абсолюта. Он бы не увидел в этом неизмеримом и нескончаемом развертывании Материи ни одного свидетельства присутствия души, никакого намека на Ум или Жизнь. Возникновение многообразных форм жизни, первый трепет чего-то оккультного и неведомого, живого и сознательного, тайной духовной сущности, пытающейся проявиться в этой пустынной и вечно неодушевленной и бесчувственной вселенной, показались бы ему чем-то невозможным и невообразимым.

Но по прошествии эпох, взглянув ещё раз на это напрасное действо, он, возможно, заметил бы (по крайней мере, в одном уголке вселенной, в месте, где Материя была подготовлена в качестве площадки для нового творения, а её процессы – в достаточной мере организованы, упорядочены, стабилизированы и адаптированы) некий феномен – живую Материю, Жизнь, возникшую в объектах и ставшую видимой: но он всё равно ничего бы не понял, ибо эволюционирующая Природа по-прежнему скрывала бы свой секрет. Он увидел бы лишь Природу, пытающуюся сохранить и приумножить эту народившуюся Жизнь, это новое творение, но Жизнь, живущую для себя и, по сути, бессмысленную, – его взору предстала бы расточительная и энергичная созидательница, сначала щедро разбрасывающая семена своего нового могущества и взращивающая мириады буйно цветущих прекрасных и роскошных форм, а потом – бесконечно преумножающая типы и виды только для того, чтобы насладиться процессом творения: в огромной пустыне космоса просто появился бы островок, где затрепетала и стала переливаться разнообразными красками жизнь. Наблюдателю и в голову бы не пришло, что мыслящий ум когда-то возникнет на этом островке жизни, что сознание пробудится в Бессознательном, что новая, более тонкая и сокровенная вибрация проникнет на поверхность и сделает более явным присутствие скрытого Духа. Поначалу при рождении ума у него создалось бы впечатление, что Жизнь просто каким-то образом смогла осознать себя; ибо этот ограниченный народившийся ум выглядел бы только слугою жизни, средством, помогающим ей выживать, инструментом, который позволял бы ей поддерживать себя, нападать и защищаться, удовлетворять определенные потребности и витальные желания, высвобождать жизненные инстинкты и побуждения. Он бы не поверил в то, что в этой маленькой жизни, столь незаметной среди огромных пространств, в одном единственном из этого ограниченного множества видов возникнет ментальное существо, ум, всё ещё служащий жизни, но и одновременно делающий жизнь и материю своими слугами, использующий их для реализации своих собственных идей, намерений, желаний, – существо, которое создаст из Материи всевозможные приспособления, орудия, инструменты, использующиеся в самых разных областях, построит из Материи города, жилища, святилища, театры, лаборатории, высечет из неё статуи и вырежет пещерные храмы, создаст архитектуру, скульптуру, живопись, поэзию и множество других искусств и ремесел, откроет математические и физические законы вселенной и сокровенные тайны её строения, будет жить ради ума и его интересов, ради идеи и познания, разовьется в мыслителя, философа и ученого, и, бросив смелый вызов господству Материи, осознает в себе скрытое Божество, станет охотником за незримым, мистиком и духовным искателем.

Но если после нескольких эпох или циклов Наблюдатель снова бы заглянул в этот уголок вселенной и увидел бы это чудо в полном расцвете, он, вероятно, даже тогда, обманутый своим первоначальным впечатлением и по-прежнему полагающий, что во вселенной реальна только Материя, всё равно ничего бы не понял; ему бы показалось невозможным то, что скрытый Дух может сознательно и во всей полноте проявиться и пребывать на земле в качестве знатока себя и мира, владыки и правителя Природы. Он мог бы заявить: «Утопия! Ведь ничего особенного не произошло! Ну, активизировались немного чувствительные клетки мозговой коры, ну, возникло из сгустка неодушевленной Материи странное существо, заселившее одну маленькую планету во Вселенной». Новый Наблюдатель, появившийся в самом конце и осведомлённый о последних достижениях, но не захваченный обманчивым началом, напротив, мог бы воскликнуть: «Нет никаких сомнений в том, что это чудо, последнее из длинной череды чудес, было запланировано, – Дух, погруженный в Бессознательное, вырвался из него и сейчас открыто обитает в формах вещей, которые он, будучи скрытым, создавал для того, чтобы проявиться и поселиться в них». Но, на самом деле, более сознательный Наблюдатель, возможно, и разгадал бы, что происходило в предшествующий период космического развертывания, и даже смог бы понять подоплеку каждого этапа; ибо на каждой стадии непроницаемая таинственность Природы хотя и сохраняется, но всё более и более идет на убыль; делается намёк на следующий шаг, подготовка к значительному изменению становится более явна и очевидна. В том, что кажется живым, но бессознательным, уже видны признаки пробуждающегося чувства; в животных чувственный Ум полностью выходит из-под покрова, а также можно заметить готовящийся к проявлению мыслящий Ум; мыслящий же Ум, развиваясь, начинает сначала сбивчиво и неосознанно, а потом всё более и более целенаправленно искать духовное сознание. Как в растении содержится смутная возможность осознанной животной жизни, как в животном уме возникают чувства, мысли, зачаточные формы концептуального мышления, готовя появление человека, мыслителя, так и в человеке, ментальном существе, эволюционная Энергия трудится над тем, чтобы превратить его в духовного человека, полностью сознательное существо, человека, превосходящего своё первичное материальное «я» и обнаруживающего своё истинное «я» и высшую природу.

Но если мы всё-таки согласимся, что именно таково намерение Природы, сразу же возникнет два вопроса, требующих определённого ответа. В первую очередь нужно выяснить, в чем суть перехода от ментального бытия к духовному, а получив ответ на этот вопрос, понять процесс и метод развития духовного человека из ментального. Поначалу кажется очевидным, что каждое новое творение возникает не только из предыдущего, но и внутри него – как Жизнь возникла в Материи и была в значительной степени ограничена и обусловлена в своём самовыражении материальными условиями, как Ум возник в Жизни-в-Материи и аналогичным образом был ограничен и обусловлен в своём самовыражении жизненными и материальными условиями, так и Дух должен возникнуть в Уме, воплощенном в Жизни-в-Материи, и тоже должен быть в значительной степени ограничен и обусловлен ментальными условиями, в которых он зародился, а также жизненными и материальными условиями земного существования. Можно было бы даже предположить, что, если в нас осуществляется какая-то эволюция духа, она может быть только частью ментальной эволюции, специфическим развитием человеческой ментальности; духовный элемент, не являясь некой отдельной или самостоятельной сущностью, не способен независимо проявлять себя или иметь супраментальное будущее. Ментальное существо может постепенно развить духовные интересы или склонности и в результате этого, возможно, сформировать не только интеллектуальную, но и духовную ментальность, взрастить, так сказать, прекрасный небесный цветок на ниве своей ментальной жизни. Как в одних людях преобладают художественные или коммерческие наклонности, так в других могут преобладать духовные наклонности; но что касается того, чтобы духовное существо овладело ментальным и трансформировало его в духовную природу, то такого быть не может. Не существует эволюции духовного человека; есть только эволюция нового и, возможно, более тонкого и редкого элемента, скрытого в ментальном существе, – значит, именно он и должен быть обнаружен и выдвинут на передний план. Исчезает четкое различие между ментальным и духовным, характером этой эволюции и факторами, делающими возможным и неизбежным проявление Духа как отдельной, изначальной и самобытной сущности, так как он – учитывая процесс, а тем более способ его проявления – по большей части представляется второстепенным или главным аспектом нашей ментальности, именующимся, правда, новым могуществом, которое, в конце концов, превзойдет ум и вместо него будет руководить жизнью и природой.

Да, действительно, для внешнего наблюдателя Жизнь кажется лишь процессом, протекающим в Материи, Ум – активностью Жизни, следовательно, напрашивается вывод, что то, что мы называем душой или духом, является лишь некой ментальной способностью: душа представляет собой утончённую форму Ума, а духовность – возвышенную деятельность воплощенного ментального существа. Но это поверхностный взгляд на вещи, продиктованный тем, что ум сосредоточен на внешней форме и процессе и не видит того, что находится позади них. Опираясь на такого рода внешние данные, можно прийти к выводу, что электричество порождается или обусловливается водой и тучами, так как только в такой обстановке сверкают молнии; но более глубокое исследование показывает, что электрическая энергия, наоборот, является основой, глубинной силой или энергетической субстанцией, как воды, так и туч: то, что кажется результатом – не по форме, а по содержанию, – является источником; следствие, в сущности, предшествует внешней причине, а принцип возникающей активности существует ещё до того, как появится сфера её реального проявления. И то же самое относится к эволюционирующей Природе; Материя не смогла бы стать одушевленной, если бы принцип Жизни не присутствовал в Материи, не формировал бы её и не проявлялся как феномен Жизни-в-Материи; Жизнь-в-Материи не начала бы чувствовать, воспринимать, думать, рассуждать, если бы принцип Ума не присутствовал за жизнью и субстанцией, формируя их как поле своей деятельности, и не проявлялся бы в феномене мыслящей жизни и тела: и духовность, проявляющаяся в Уме, тоже свидетельствует о силе, которая сама основала и сформировала жизнь, ум и тело и теперь проявляется как духовное существо в живом и мыслящем теле. Как далеко зайдет это проявление, станет ли оно доминирующим и трансформирует ли свои инструменты – второй вопрос; главное, что Дух существует независимо от Ума и превосходит Ум, что духовность не равнозначна ментальности, следовательно, духовное существо должно кардинально отличаться от ментального существа: Дух проявляется в самом конце эволюции, так как является изначальным инволюционным элементом и фактором. Эволюция – это инволюция, направленная вспять: то, что является конечным продуктом инволюции, первым возникает в эволюции; то, что было изначальным и основополагающим в инволюции, становится финальным и высочайшим эволюционным проявлением.

Также верно и то, что человеческому уму сложно провести четкие различия между душой или «я» или каким-то духовным элементом в себе и ментально-витальной формацией, в которой этот элемент начинает проявляться; но это продолжается лишь до тех пор, пока его проявление не достигло полноты. В животном ум не вполне обособлен от породившей его жизни и одушевленной материи; его движения настолько вовлечены в витальные процессы, что он не может отделить себя от них, не может отстраниться и наблюдать за ними; человек же, в котором ум обособился, осознавая свои ментальные операции, может почувствовать, что они отличны от его витальных операций, что его мышление и воля способны отделиться от его чувств и импульсов, желаний и эмоциональных реакций, способны стать независимыми от них, наблюдать за ними и контролировать их, инициировать или прерывать их функционирование: он ещё не настолько посвящен в тайны собственного бытия, чтобы отчетливо почувствовать себя ментальным существом, пребывающим в жизни и теле, но у него, по крайней мере, есть такое впечатление и он может внутренне занять такую позицию. Душа в человеке тоже поначалу не проявляется, как нечто полностью обособленное от ума и ментализированной жизни; её движения остаются вовлеченными в движения ума, её действия кажутся ментальной и эмоциональной активностью; ментальное человеческое существо не осознаёт в себе душу, стоящую за умом, жизнью и телом, независимую от них, созерцающую, контролирующую, направляющую их деятельность и становление: но именно это может и должно произойти и действительно происходит, когда человек достигает высоких степеней внутреннего развития, – таков следующий, долго откладываемый, но неизбежный шаг нашей эволюции. Может произойти кардинальное изменение, в ходе которого человек отделяет себя от мыслей и во внутреннем безмолвии осознаёт себя духом в уме, или отделяет себя от витальных движений, желаний, ощущений, динамических импульсов и осознаёт себя духом, поддерживающим жизнь, или, переставая отождествлять себя с телом, познаёт себя как дух, одухотворяющий Материю: так человек начинает обнаруживать, что является Пурушей, ментальным «я» или витальной душой, или же тонким «я», поддерживающим тело. Многие считают, что это и есть их истинное «я», и в определенном смысле они правы; именно так «Я» или Дух предстаёт по отношению к деятельности Природы, и этого осознания его присутствия достаточно для освобождения духовного элемента: но человек может продолжить познавать себя и даже ощутить, что он никак не связан с природной формой или деятельностью. Ибо обнаружится, что эти «я» являются образами божественной Сущности, для которой ум, жизнь и тело только формы и инструменты: человек тогда становится Душой, смотрящей на Природу, познаёт все её движения в себе, но не с помощью ментального наблюдения и умозаключения, а используя глубинное сознание и его непосредственное восприятие и безошибочное сокровенное видение, и, благодаря его проявлению, может контролировать каждое движение собственной природы и изменять её. Когда мы чувствуем абсолютный покой, который либо наполняет всё существо, либо ощущается позади и не затрагивается внешней активностью, мы можем осознать «Я», духовную основу нашего существа, существование, превосходящее даже индивидуализированную душу, расширяющееся до размеров вселенной, никак не зависящее от любой природной формы или деятельности, простирающееся на своих высотах в безграничной трансцендентности. Именно эти типы освобождения нашей духовной части знаменуют собой переломные моменты духовной эволюции в Природе.

Только благодаря этим кардинальным изменениям становится очевиден подлинный характер эволюции; ибо до их наступления имеют место только подготовительные процессы: психическая Сущность оказывает давление на ум, жизнь и тело с тем, чтобы их деятельность по-настоящему одухотворилась, «Я» или Дух оказывает на них давление для того, чтобы освободить от эго и внешнего неведения, ум и жизнь поворачиваются к некой скрытой Реальности, в результате человек испытывает предварительные переживания, одухотворенный ум и одухотворенная жизнь пытаются частично выражать себя, однако речь не идёт о полном изменении, о вероятности окончательного выхода души или «я» из-за покрова или радикальной трансформации природы. Когда этот решительный шаг делается, мы, прежде всего чувствуем, что в нас неподвижно пребывает или действует глубинное, изначальное, самосущее сознание, которое знает себя просто благодаря самому факту бытия, знает аналогичным образом всё, что есть в нём, будучи отождествлено со своим содержимым, и даже то, что кажется нашему уму внешним, начинает воспринимать таким же образом, посредством отождествления или благодаря присущей ему способности осознавать напрямую, окутывать, пропитывать, проникать в исследуемый объект, обнаруживать себя в объекте и воспринимать в нём то, что не является умом, жизнью или телом. Тогда у нас уже не остается никаких сомнений в том, что существует некое духовное сознание, отличное от ментального и свидетельствующее о присутствии в нас духовного существа, независимого от нашей внешней ментальной личности. Но сначала это сознание может ограничиться статическим состоянием, отделиться от деятельности внешней невежественной природы, наблюдать за ней и не идти дальше познания и восприятия мира с помощью духовного чувства и видения. Действуя, оно может всё ещё зависеть от ментальных, витальных и телесных инструментов, или оно может позволить им действовать в соответствии с их собственной природой, а само – удовлетвориться самопознанием и самовосприятием, внутренним освобождением, грядущей свободой: но оно также может, и обычно делает это, определённым образом подчинять, направлять, влиять на мысли, витальные движения, физические поступки, налагать очищающий и возвышающий контроль, заставляя их подниматься на более высокие и чистые уровни собственной истины, служить проводниками или повиноваться потоку некой более божественной Силы или светоносным указаниям, которые не ментальны, а духовны и могут обнаруживать некоторые божественные качества: наитиям, ниспосылаемым более великим «Я», или приказам Владыки всего сущего, Ишвары. Или же природа может подчиняться указаниям психической сущности, двигаться во внутреннем свете, следовать внутреннему руководству. Это уже достаточно высокий уровень развития, говорящий, как минимум, о начале духовной и психической трансформации. Но можно пойти дальше; ибо, однажды внутренне освободившись, духовное существо способно возвысить ум до своих исконных, более высоких состояний бытия и низвести присущие Истине-Сознанию супраментальную энергию и динамизм; тогда обычные ментальные, витальные и даже физические инструменты могут быть полностью трансформированы и стать элементами уже не неведения (пусть даже и очень просветленного), а супраментального творения, созданного подлинной деятельностью духовного Истины-Сознания и Знания.

Поначалу эта истина духа и духовности не самоочевидна для ума; человек хоть и начинает ментально осознавать, что его душа отлична от его тела, превосходит его ум и жизнь, но четко не ощущает этого и осведомлен лишь о некоторых воздействиях души на свою природу. Так как эти воздействия принимают ментальную или витальную форму, ему не удается провести четкую грань между душой и природой, душа не воспринимается как нечто абсолютно независимое и самостоятельное. Как правило, за душу принимают совокупность смутно воспринимаемых влияний психического существа на ментальные и витальные части, формацию, к которой примешаны ментальное вдохновение и витальные желания, точно так же, как обособленное эго принимают за своё «я», хотя «я» на самом деле и по сути не только индивидуально, но и универсально, а духовностью ошибочно считают смесь ментального стремления и витального воодушевления и порыва, поддерживаемых сильной верой, возвышенными убеждениями, самопосвящением или альтруистическим рвением. Но эта неопределённость и эти ошибки неизбежны и обязательно присутствуют на определенном этапе эволюции, которая, поскольку неведение является её отправной точкой и первоначально доминирует в нашей природе, не может не начинаться с несовершенного интуитивного восприятия и инстинктивных блужданий или поисков, не подкрепленных ни достаточным опытом, ни ясным знанием. Даже формации, являющиеся первыми результатами этого восприятия или этих поисков или первыми вехами духовной эволюции, неизбежно должны характеризоваться этой неопределённостью и неполнотой. Однако возникающее вследствие этого заблуждение очень сильно мешает подлинному пониманию, и поэтому нужно обратить особое внимание на то, что духовность не является возвышенной интеллектуальностью, идеализмом, этической склонностью ума или нравственной чистотой и безупречностью, религиозностью или страстным и высоким эмоциональным порывом, ни даже сочетанием всех этих замечательных качеств; ментальное убеждение, кредо или вера, эмоциональное стремление, жизнь в соответствии с религиозными или этическими предписаниями не относятся к числу духовных достижений или реализаций. С точки зрения ума и жизни эти вещи чрезвычайно важны; они важны и с точки зрения самой духовной эволюции, являясь факторами, которые готовят, дисциплинируют и очищают природу или приводят её в нужное состояние; но они всё ещё принадлежат ментальной эволюции – о начале духовного пробуждения, опыта и преображения в данном случае речи пока ещё не идет. По сути, духовность слагается из осознания внутренней реальности нашего существа – духа, «я», души, – отличной от ума, жизни и тела, внутреннего стремления познать, ощутить её, стать ею, войти в контакт с более великой Реальностью, находящейся за пределами вселенной, пронизывающей её и пребывающей также в нашем собственном существе, поддерживать с Ней связь, быть с Ней едиными, из преображения, обращения, трансформации всего существа, которые становятся результатами этого стремления, этого контакта, этого единения, а также из роста или пробуждения к восприятию нового становления или нового бытия, нового «я», новой природы.

На самом деле, созидательная Сознание-Сила, которая в нашем земном существовании должна осуществлять двухуровневую эволюцию, практически одновременно развивая два элемента, но в первую очередь сосредоточиваясь и акцентируя своё внимание на более низком. Во-первых, есть эволюция нашей внешней природы, природы ментального существа, облаченного в жизнь и тело, а во-вторых, внутри неё упорно пытается обнаружить себя – ибо с появлением ума это обнаружение становится возможным – другая эволюция, которая, по меньшей мере, готовится или даже уже началась, – эволюция нашего внутреннего существа, нашей тайной сублиминальной и духовной природы. Однако главной заботой Природы неизбежно остаётся и ещё долго будет оставаться развитие ума, с тем чтобы придать его работе максимальную широту, возвышенность и утонченность; ибо только так можно подготовить проявление полностью интуитивного рассудка, Верховного Разума, Сверхразума и осуществить сложный переход к более высоким инструментам Духа. Если бы единственным намерением Природы было обнаружение сокровенной духовной Реальности и прекращение нашего обособленного существования в её чистом бытии, это настаивание на ментальном развитии было бы бессмысленным, так как Дух может проделать брешь в любой стене своей природной обители и увлечь нас за собой; пылкости сердца, полной тишины ума, несокрушимого и целенаправленного волевого усилия было бы достаточно для того, чтобы добиться подобного освобождения. Если бы окончательным замыслом Природы были другие миры, то всё обстояло бы точно так же; ибо везде, в каждой части природы может пробудиться достаточно сильное влечение к другим мирам, позволяющее разорвать путы земных забот и привязанностей и достичь далекой духовной обители. Но если намерением Природы является всеобъемлющее преображение человеческого существа, то эта двойная эволюция становится логичной и оправданной; поскольку только так можно достичь поставленной цели.

Это, впрочем, предполагает трудное и медленное духовное развитие: ибо, во-первых, проявляющийся дух должен всякий раз ждать, когда природные инструменты станут готовы; а во-вторых, духовная формация в процессе своего становления очень сильно смешивается с силами, мотивами, импульсами несовершенного ума, жизни и тела, – она вынуждена соглашаться и считаться с этими силами, мотивами, импульсами, жертвовать своей возвышенностью и допускать опасные примеси, постоянно балансировать на грани падения или отклонения в сторону или, по крайней мере, связывать и обременять себя, замедлять свой рост; возникает необходимость оставлять достигнутые позиции и отступать назад, чтобы возвысить в природе то, что сдерживает и не позволяет продвинуться ещё дальше; и, наконец, в силу самой природы ума, в котором этой формации приходится работать, духовные свет и сила оказываются ограничены в своём проявлении, вынуждены медленно и постепенно заполнять части существа, следовать какой-то одной линии развития, совсем отказываться от полного проявления или откладывать его на более позднее время. Эти трудности и препятствия, создаваемые умом, жизнью и телом: тупая косность и упрямство тела, сумрачные страсти витальной части, темнота, неуверенность и сомнения, отрицания, непостоянство и метания ума, – настолько велики и нетерпимы, что человек, охваченный духовным стремлением, теряет терпение и пытается сокрушить их, – он отвергает жизнь, умерщвляет плоть, успокаивает ум и достигает индивидуального и изолированного спасения. Благодаря этому дух удаляется в чистый дух, полностью отвергая небожественную и темную Природу. Не только возвышенная тяга и естественное стремление нашей духовной части вернуться к своим высочайшим первоистокам и изначальному состоянию бытия, но и этот характер витальной и физической Природы, мешающий чистой духовности, становится неизбежной причиной аскетизма, иллюзионизма, тяги к иным мирам, ухода от жизни, жажды чистого и неизменного Абсолюта. Чистый духовный абсолютизм обусловлен стремлением «я» осознать свою высочайшую суть, но Природа тоже нуждается в нём для осуществления своих целей; не будь его, всевозможные примеси и притяжение Бессознательного сделали бы духовное проявление невозможным. Радикальный приверженец этого абсолютизма, затворник, аскет является знаменосцем духа, а его оранжевые одежды – духовным знаменем, знаком отказа идти на какие-либо компромиссы, – ибо нелегкое проявление духа должно закончиться не компромиссом, а его безоговорочной победой и полным подчинением низшей природы. Если это невозможно на земле, то это должно быть достигнуто где-то ещё; если Природа отказывается подчиняться проявляющемуся духу, тогда душа должна покинуть её. Таким образом, в духовном проявлении прослеживается две тенденции: с одной стороны, попытка любой ценой, вплоть до отвержения Природы, установить в существе правление духовного сознания, с другой – намерение одухотворить части человеческой природы. Но пока первое в полной мере не осуществлено, второе будет оставаться относительным и несовершенным. Ибо главной целью развития духовного человека должна быть закладка основ чистого духовного сознания, и именно это и стремление этого сознания войти в контакт с Реальностью, «Я» или Всевышним, должны стать основным или даже единственным делом – пока данная задача полностью не выполнена – духовного искателя. Именно это должно быть осуществлено каждым на любом доступном для него пути, каждым, в соответствии с духовными способностями, развитыми в его природе.

Рассматривая ход эволюции духовного существа, мы должны, во-первых, принимать во внимание средства и направления развития, используемые Природой, а во-вторых – оценивать реальные результаты, достигаемые ею в индивидууме. Есть четыре главных направления, которых придерживалась Природа, пытаясь раскрыть внутреннее существо – религия, оккультизм, духовная мысль и внутренняя духовная реализация и опыт; первые три только готовят это раскрытие, духовная же реализация ведет к нему. Все четыре направления развивались одновременно в более или менее тесной взаимосвязи, иногда оказывая друг другу ту или иную поддержку, иногда конфликтуя, иногда сохраняя полную независимость. Религия допускала присутствие оккультного элемента в своих ритуалах, церемониях, священнодействиях; она прибегала к духовной мысли, иногда делая её источником своих догм и теорий, иногда – поддерживающей её духовной философии; первое было характерно для запада, второе для востока, однако финальной целью, высочайшим достижением, апофеозом и кульминацией религии является духовный опыт. Но также религия иногда запрещала оккультизм или сводила имеющийся в ней оккультный элемент к минимуму; она пренебрегала умом философа, видя в нём сухого интеллектуального отшельника, и делала основной упор на вероисповедании и догматах, набожности, религиозном рвении и благочестивом поведении; она не требовала или почти не требовала от верующих достижения духовной реализации и обретения духовного опыта. Оккультисты иногда выдвигали в качестве своей цели духовную реализацию и использовали оккультное знание и опыт, чтобы приблизиться к ней, а также создавали своеобразную мистическую философию: но более часто они ограничивались оккультным знанием и оккультными практиками, не предполагающими никаких духовных целей; они превращались в чудотворцев, обычных магов или даже колдунов. Духовная философия, как правило, в качестве своей опоры или средства получения опыта использовала религию; она становилась следствием реализации и опыта или создавалась как средство приближения к ним: но она также отвергала любую помощь (или любые препоны) религии и развивалась благодаря своей собственной силе, либо удовлетворяясь ментальным знанием, либо твердо надеясь найти свой собственный способ опытного постижения и действенную методику. Люди, стремящиеся к обретению духовного опыта, начинали с любого из этих трех направлений, но также могли обходиться и без них, уповая на свою собственную внутреннюю силу; глядя на оккультное знание и оккультные силы, как на опасные соблазны и изощренные ловушки, они искали только чистой истины духа; пренебрегая философией, они достигали своих целей благодаря сердечному рвению или внутреннему мистическому одухотворению; отказываясь от всех религиозных догм, поклонений и обрядов и смотря на них как на низшие ступени или первые подходы, они шли вперед к непосредственному соприкосновению с духовной Реальностью, оставляя позади все эти опоры и избавляясь от всех этих внешних атрибутов. Все эти варианты были необходимы; Природа, прилагая эволюционные усилия, экспериментировала на всех направлениях, стремясь отыскать истинный и всеохватывающий путь, который привел бы её к высшему сознанию и интегральному знанию.

Ибо каждый из этих методов или подходов соответствует какому-то аспекту всего нашего бытия, а значит, необходим для достижения всеобъемлющей цели Природы. Если человеку не суждено вечно оставаться этим поверхностным невежественным существом, слепо ищущим истину вещей и собирающим и систематизирующим фрагменты и осколки знания, маленьким ограниченным и не очень сведущим творением космической силы (коим он ныне является на уровне своей внешней природы), ему необходимо расшириться в четырех направлениях. Он должен познать себя и обнаружить и реализовать весь свой потенциал: но, чтобы познать себя и мир полностью, ему нужно проникнуть за внешнюю сторону своего собственного существа и реальности мира, он должен уйти со своей ментальной поверхности и физической поверхности Природы и начать погружаться всё глубже и глубже внутрь. Такое погружение позволит ему познать свои внутренние ментальное, витальное, физическое и психическое существа и их силы и движения, а также универсальные законы и процессы тайного Ума и тайной Жизни, стоящих за материальным фасадом вселенной: это и есть сфера оккультизма, если понимать это слово максимально широко. Человек также должен познать скрытую Силу или Силы, правящие миром: если есть космическое «Я», Дух или Творец, он должен быть способен установить с Ним отношения и поддерживать ту форму контакта или связи, на которую способен, достичь определенной гармонии с Владыками вселенной или универсальным Существом и Его верховной волей, соблюдать предписываемый Им закон, подчинить свою жизнь и поступки явленной или обозначенной Им цели, подняться в этой жизни или последующем существовании на ту максимальную высоту, которой Оно от него требует; если такое универсальное или высшее Существо (или Дух) отсутствует, он должен узнать, что есть вместо него, и как подняться к этому, преодолев своё нынешнее бессилие и несовершенство. Это является целью религии, которая стремится соединить человека и Бога и, осуществляя этот союз, возвысить ум, жизнь и тело настолько, чтобы они приняли правление души и духа. Но получаемое знание должно быть чем-то большим, нежели символ веры или мистическое откровение; человеческий рассудок должен быть способен согласиться с ним, объединить его с принципами вещей и постигнутой истиной вселенной: это задача философии, и в сфере истины духа её может решать только духовная философия, независимо от того, какие методы она использует: интеллектуальные или интуитивные. Но любое знание и усилие будут плодотворными только в том случае, если они превратятся в опыт, станут частью и привычными операциями сознания; в духовной сфере любые религиозные, оккультные или философские познания и усилия, чтобы принести плоды, должны закончиться раскрытием духовного сознания, переживаниями, упрочивающими и постоянно возвышающими, расширяющими и обогащающими это сознание, зарождением новой жизни и деятельности, гармонирующих с истиной духа: это достигается за счёт духовной реализации и опыта.

В силу самой природы вещей любое развитие должно быть поначалу очень медленным; ибо каждый новый принцип, наращивающий свой потенциал, должен преодолевать сопротивление Бессознательности и Неведения, во тьму которых он ранее инволюционировал. Перед ним стоит нелегкая задача – выйти из инволюционного состояния, вырваться из мрачных тисков первоначальной среды, борясь с притяжением и силой, инстинктивным противостоянием и инертностью Бессознательного, а также с искажающими примесями и тупым и упорным сопротивлением Неведения. Природа поначалу ограничивается смутным стремлением и порывом, которые свидетельствуют о попытках тайной, сублиминальной, подспудной реальности вырваться на поверхность; потом появляются едва уловимые намеки на то, что должно возникнуть, несовершенные начала, общие основы, рудиментарные формы, единичные поверхностные, несущественные и едва заметные изменения. Впоследствии происходит образование больших или малых формаций; более характерные и узнаваемые качества начинают обнаруживаться сначала фрагментарно, местами или не очень выраженно, затем более отчетливо, более явственно; и, наконец, происходит окончательное проявление, переворот в сознании, появляется возможность его радикального изменения: но немало ещё предстоит сделать на каждом из направлений, эволюционной силе придется много и долго работать, чтобы довести начатое до совершенства. Сделанное нужно не только упрочить и стабилизировать, защитить от скатывания на прежние позиции и притяжения бессознательных недр, от деградации и исчезновения, но и предоставить ему весь спектр доступных возможностей, позволить полностью развиться, реализовать весь внутренний потенциал, достичь максимальных высот, утончённости, разнообразия, широты. Природа всегда придерживается такой последовательности, и если не принять это во внимание, можно упустить из виду цель её трудов и запутаться в хитросплетениях её операций.

Именно таков процесс развития религии в уме и сознании человека; если мы не учитываем условия этого развития и их необходимость, нам не понять или должным образом не оценить то, что, благодаря этому эволюционному процессу, получает человечество. Очевидно, что на заре своего становления религия должна быть примитивной и несовершенной, а её развитие должно искажаться примесями, заблуждениями, уступками человеческому уму и витальной части, которые зачастую могут носить совершенно недуховный характер. Могут вкрасться невежественные, опасные и даже гибельные элементы и привести к ошибке и падению; догматизм человеческого ума, его самоуверенная узость, его нетерпимый и критикующий эгоизм, его привязанность к своим ограниченным истинам и ещё бо́льшая привязанность к своим заблуждениям или неистовая, фанатичная, агрессивная самоуверенность витальной части, коварство, с которым она воздействует на ум, с тем чтобы заставить его одобрить и поддержать её желания и наклонности, могут с легкостью проникнуть в сферу религии, отвратить её от её возвышенных духовных целей и превратить в нечто прагматичное и бездуховное; под вывеской «религия» может скрываться масса невежества, допускаться большое количество ошибок и откровенного доктринерства, совершаться множество злодеяний и даже преступлений против духа. Но подобные искажения характерны для любого человеческого дерзания, и если бы это отрицало истинность и необходимость религии, то можно было бы усомниться в истинности и необходимости всех остальных человеческих начинаний, усомниться во всей деятельности человека, его идеалах, его философии, его искусстве, его науке.

Религия подверглась критике и отрицанию из-за того, что, приписав себе божественные полномочия, вдохновение и священную и абсолютную власть, ниспосланные свыше, она претендовала на непогрешимое знание истины; она пыталась без вопросов и дискуссий навязать себя человеческому уму, чувству, поведению. Эти притязания, будучи чрезмерными и преждевременными, в определенном смысле неотделимы от религиозного мировоззрения в силу императивности и абсолютности наитий и прозрений, которые обосновывают и подтверждают их, а также из-за необходимости веры как тайного света и силы, излучаемых душой, среди невежества, сомнений, слабости и неуверенности ума. Вера необходима человеку, ибо без неё ему не осилить своего путешествия сквозь Неведомое; но её не нужно навязывать, она должна свободно прийти, как некое ощущение или спонтанное указание внутреннего духа. Требование непререкаемого принятия может быть правомерным только в том случае, если человек в своём духовном развитии уже достиг высочайшего тотального и интегрального Сознания Истины, свободного от всех невежественных ментальных и витальных примесей. Это наша конечная цель, но поскольку мы всё ещё движемся к ней, преждевременное требование непререкаемого принятия нарушает истинную работу религиозного чувства в человеке, призванного направлять его к Божественной Реальности, помогать формулировать всё, что он уже достиг на этом пути, и давать каждому человеческому существу тот вариант духовной дисциплины, способ поиска, обнаружения, стяжания Божественной Истины, который соответствует его природным возможностям.

Рассматривая религиозное развитие Индии, можно увидеть, как гибко и широко действовала эволюционирующая Природа, предоставляя человеку максимальный простор в его религиозных исканиях и сохраняя их истинную направленность. Ибо в этой стране допускалось и даже поощрялось сосуществование огромного количества различных религиозных школ, культов и дисциплин, и каждый человек был волен выбирать и исповедовать ту религию, которая наиболее соответствовала его ментальному и эмоциональному складу, его темпераменту, особенностям его природы. Наличие этой гибкости, свойственной экспериментальной эволюции, совершенно правомерно и обоснованно: ибо, на самом деле, религия должна подготовить ум, жизнь и телесное существование человека к возвышению их духовным сознанием; она должна довести их до того предела, на котором духовный свет начинает сиять в полную силу. Именно на этой стадии религия должна уметь подчиняться и уже не настаивать на своих внешних формах, предоставляя внутреннему духу возможность совершенно свободно развивать свою истину и реальность. А до этого она призвана возвысить, насколько сможет, ментальную, витальную и физическую природу человека, придать всем формам его активности духовную направленность, раскрыть в них духовный смысл, поставить на них печать духовной возвышенности, начать их одухотворение. Именно в ходе этой попытки возникают религиозные заблуждения и отклонения. Они обусловливаются самой природой материала, с которым ей приходится работать, – эта сумрачная субстанция проникает в те формации, которые должны связывать духовное сознание с ментальным, витальным или физическим, и нередко ограничивает, упрощает и искажает их: но именно благодаря этой попытке Религия, как посредник между духом и природой, приносит наибольшую пользу. В человеческой эволюции истина и заблуждения идут бок о бок, и не следует отвергать истину из-за того, что она сопровождается заблуждениями. Впрочем, от заблуждений тоже необходимо избавляться, но эта задача зачастую трудна, и если она выполняется грубо, с использованием радикальных методов, то тело религии может очень сильно пострадать; ибо то, что мы считаем заблуждением, часто оказывается символом, маской, искажением или не соответствующим образом истины – которая утрачивается в результате безжалостного и грубого хирургического вмешательства, так как её отсекают вместе с заблуждением. Сама Природа очень часто позволяет культурным растениям долгое время произрастать вместе с плевелами и сорняками, ибо только в этом случае её собственный рост, её свободная эволюция становится возможной.

Когда эволюционирующая Природа впервые пробуждает в человеке зачаточное духовное сознание, у него возникает смутное ощущение Бесконечного и Незримого, окутывающего физическое бытие, он чувствует ограниченность и беспомощность своего ума и воли и присутствие в мире чего-то более великого, нежели он, добрых или злых Могуществ, определяющих результат его действий, некой Силы, стоящей за окружающим его физическим миром и, вероятно, создавшей как этот мир, так и его самого, или Сил, которые инициируют и направляют природные процессы, но и сами направляются более великим Неизвестным, пребывающим над ними. Ему необходимо выяснить, что они собой представляют, и войти с ними в контакт, чтобы получить возможность умилостивлять их и при необходимости звать на помощь; также он занят поиском средств, позволяющих находить и контролировать механизмы, лежащие в основе скрытых движений Природы. Он не может сделать этого сразу с помощью своего рассудка, так как всё это относится к сфере Незримого, где требуется супрафизическое видение и знание, а его рассудок поначалу способен иметь дело только с внешними физическими феноменами; чтобы проникнуть в эту сферу, ему приходится развивать свои инстинктивные и интуитивные способности, которые он получил в наследство от животного. У первобытного человека эта инстинктивная и интуитивная восприимчивость, дополненная мышлением и ментализированная, вероятно, была более выраженной и тонкой, чем у современного, хотя использовалась она, как правило, в достаточно утилитарных целях, ибо, делая свои первые необходимые открытия, он был вынужден опираться преимущественно на неё. Также ему приходилось опираться на свой сублиминальный опыт, ибо до того, как человек научился руководствоваться только своим интеллектом и чувствами, сублиминальное [сознание], скорее всего, тоже было более активным, более готовым проявить себя, обнаружить свои феномены вовне. Интуитивные наития, которые он, таким образом, получал, взаимодействуя с Природой, его ум систематизировал и тем самым создавал начальные формы религий. Также, благодаря этой уже имеющейся и активной интуитивной способности, он научился ощущать супрафизические силы, стоящие за физической реальностью, а благодаря своему инстинктивному чутью и определенному сублиминальному или паранормальному опыту – воспринимать супрафизических существ, с которыми ему удалось войти в более или менее тесный контакт. Затем он начал искать и обнаруживать эффективные и понятные средства, позволяющие практически использовать это знание; так была создана магия и другие ранние формы оккультизма. Временами он, должно быть, осознавал, что в нём есть нечто нефизическое, некая душа, переживающая тело; определенные паранормальные переживания, которые он испытывал, желая познать незримое, вероятно, помогли ему сформулировать первые примитивные идеи об этой пребывающей в нем сущности. Но только позже он начал понимать, что то, что он прозревал в деятельности вселенной, присутствовало внутри него, хотя и в иной форме, и что в нём тоже были элементы, которые откликались на влияние невидимых могуществ и сил, побуждая его творить добро или зло; так начали формироваться его религиозно-этические представления и первые зачатки духовного опыта. Ранняя и поначалу очень поверхностная и внешняя стадия развития человеческой религии представляла собой смесь интуитивных прозрений, оккультных ритуалов, религиозно-социальной этики, мистического знания или опыта, облеченных в форму мифа, но сохраняющих свой подлинный смысл благодаря тайной инициации и практике. Вначале эти элементы, вне всякого сомнения, были примитивны, скудны, неполноценны, но они постепенно обретали глубину, размах и в некоторых культурах достигали чрезвычайной значимости и широты.

Но по мере всё большего и большего ментального и витального развития – ибо, формируя человека, Природа заботится об этом в первую очередь и, не колеблясь, ускоряет его, откладывая полное развитие других элементов на будущее, – возникает тенденция к интеллектуализации, и первоначальные интуитивные, инстинктивные и сублиминальные формации подавляются структурами, воздвигнутыми растущей силой рассудка и ментального понимания. По мере познания тайн и процессов физической Природы, человек всё меньше и меньше опирается на оккультизм и магию; присутствие или ощутимое влияние богов и незримых сил становится тем слабее, чем больше оно объясняется естественными причинами и механическими действиями Природы: но человек всё же ощущает потребность в духовном элементе и духовных факторах и поэтому какое-то время сочетает научные изыскания с поклонением невидимым силам. Однако оккультные элементы религии, которые хотя и поддерживаются в форме верований или сохраняются, но также и закостеневают в ритуалах и мифах, утрачивают своё значение и идут на спад, а интеллектуальный элемент становится всё более важен; наконец, когда интеллект и рациональность начинают доминировать, происходит отказ от всего, кроме догматики, института церкви, формальных ритуалов и этики. Становится неважен даже элемент духовного опыта, и считается, что можно опираться только на веру, эмоциональный пыл и праведность; первичные связи между религией, оккультизмом и мистическим опытом рвутся, и возникает тенденция – конечно же, не абсолютная или универсальная, но достаточно выраженная и заметная – к изолированному существованию и развитию каждого из этих направлений. Иными словами, их приверженцы начинают следовать своими собственными, независимыми путями, пытаясь достичь поставленных целей так, как они считают нужным. Полное отрицание религии, оккультизма и всего супрафизического становится финалом этой стадии – поверхностный интеллект, в приступе жесткого и сухого рационализма, хладнокровно разрушает структуры, служащие прибежищем для более глубоких частей нашей природы. Однако эволюционирующая Природа всё же хранит свои конечные намерения в умах отдельных индивидуумов и использует более великую ментальную эволюцию человека, чтобы поднять их на более высокие планы и приобщить к более глубоким источникам познания. Сейчас, после эры торжествующего рационализма и материализма, мы видим, что Природа опять прибегает к этому приёму – начинается возврат к внутреннему открытию себя, внутренний поиск и осмысление, смутное осознание истины и силы духа, предпринимаются новые попытки испытать мистические переживания, добраться до внутренней сути; поиск человеком своего «я» и души и более глубокой истины вещей начинает становиться реальностью, обретать свою былую интенсивность и наполнять новой жизнью старые догмы, создавать новые верования или формировать самостоятельные религиозные течения. Сам интеллект, подойдя вплотную к границам научного познания, осознав его пределы и обнаружив, что наука объясняет только внешние природные процессы, начал, пока что неуверенно и осторожно, исследовать более глубокие тайные механизмы ума и жизненной силы и сферу оккультного (которую он когда-то априорно отрицал), чтобы выяснить, а нет ли в ней того, что может быть истинным. Сама религия продемонстрировала свою живучесть и претерпевает эволюцию, исход которой пока что трудно предсказать. В этой новой фазе развития ума, невнятное и неуверенное начало которой мы наблюдаем, можно увидеть растущую возможность перехода к некоему решающему рывку и ускорению духовной эволюции в Природе. Религия, богатая и изобильная, но характеризующаяся определенным невежеством на своём начальном дорациональном этапе, испытывая всевозрастающее давление интеллекта, стала опускаться в ясную, но скудную атмосферу рационализма; однако, в конце концов, она должна начать движение по восходящей, следуя за человеческим умом, и более интегрально подняться на свои вершины, вплотную приблизившись к своей подлинной или высочайшей обители, находящейся в сфере надрационального сознания и знания.

Если мы обратим свой взгляд в прошлое, то всё ещё сможем увидеть вехи этого направления природной эволюции, хотя бо́льшая часть его самых ранних этапов скрывается от нас во тьме доисторических времен. Высказывается мнение, что религия поначалу была просто ментальным наростом примитивного человеческого неведения – смесью анимизма, фетишизма, магии, тотемизма, табу, мифов, суеверных представлений – с шаманом в качестве жреца и, в лучшем случае, только впоследствии стала формой поклонения силам Природы. В ту пору, когда ум только-только формировался, всё вполне могло обстоять именно так, но мы тем не менее должны помнить о том, что за большинством его верований и ритуалов могли скрываться не очень возвышенные, но достаточно практичные истины, которые мы, став интеллектуально развитыми, перестали воспринимать. Примитивный человек живёт преимущественно в низкой и ограниченной области своего витального существа, и на оккультном плане этот уголок связан с невидимой Природой, которая имеет аналогичный характер, и оккультные силы которой могут быть приведены в действие с помощью знаний и методов, обретаемых благодаря витально-физическим наитиям и инстинктам. Подобный культ мог сформироваться на раннем этапе становления религиозных верований и ритуалов, которые, превзойдя свою первоначальную дикость и незрелость, стали оккультными, но ещё не духовными; с их помощью человек в основном призывал ограниченные витальные могущества и духов стихий с тем, чтобы удовлетворить свои ограниченные витальные желания и обеспечить себе обычное физическое благополучие.

Но этот примитивный этап – если это действительно этап, а не падение или отголосок, деградация более высокого знания, принадлежащего предшествующему цивилизационному циклу или жалкие остатки погибшей или исчезнувшей культуры (о чем всё ещё свидетельствуют некоторые артефакты) – мог быть только началом. По прошествии определенного количества стадий, возник более развитый тип религии, о котором мы можем узнать из книг или сохранившихся документов первых цивилизованных народов. Этот тип, включавший в себя политеистические верования и поклонение множеству богов, космологию, мифологию, комплекс церемоний, обрядов, ритуальных и этических предписаний, иногда глубоко внедренных в систему общественной жизни, обычно представлял собой национальную или племенную религию, которая достаточно полно соответствовала стадии ментального и витального развития данного народа. Во внешней структуре мы всё ещё не находим более глубокой духовно-смысловой основы, однако в более великих и более развитых культурах этот пробел заполнялся благодаря мощной поддержке оккультного знания и оккультных практик или благодаря тщательно хранимым мистериям, ядром которых были духовная мудрость и воспитание. Оккультизм на этом этапе чаще возникает как дополнение или надстройка и не всегда присутствует; поклонение божественным силам, жертвоприношение, внешняя набожность и общественная мораль являются основными факторами. Кажется, что духовные философские концепции или представления о смысле жизни поначалу отсутствуют, но их ростки часто обнаруживаются в мифах и мистериях и в отдельных случаях дают настолько обильные всходы, что философские системы начинают существовать совершенно обособленно и независимо.

Вполне возможно, что повсюду на земле именно мистик или начинающий оккультист выступали в роли создателей религии и передавали массовому уму свои тайные открытия в форме верований, мифов или обрядов; ибо всегда именно индивид воспринимает наития Природы и делает шаг вперед, увлекая или ведя за собой всё остальное человечество. Но даже если допустить, что религию создает подсознательный массовый ум, именно оккультный и мистический элемент этого ума является творцом, и он, по-видимому, находит индивидуумов, через которых ему удаётся проявить себя; ибо к массовому опыту или открытию, или выражению реализации Природа переходит только потом; огонь разгорается в одной или нескольких точках и начинает передаваться от очага к очагу, от алтаря к алтарю. Однако духовный порыв и опыт мистиков обычно зашифровывались в тайных формулах, понятных только горстке посвященных; для остальных людей это становилось доступным или скорее сохранялось в виде разнообразной религиозной или культовой символики. Именно эти символы и становились в уме раннего человечества сутью и краеугольным камнем религии.

Эта стадия плавно перешла в третью, на которой была предпринята попытка рассекретить тайный духовный опыт и знание и предоставить его в распоряжение всех, облачив в форму некой истины, которая должна была быть обращена к массам и в перспективе стать общедоступной. Преобладала тенденция не только превратить духовный элемент в саму суть религии, но и сделать его достижимым для всех верующих посредством экзотерического обучения; как каждая эзотерическая школа имела когда-то свою систему познания и практической дисциплины, так и каждая религия должна была создать свою систему познания, вероисповедания и духовной практики. За двумя этими формами духовной эволюции – эзотерической и экзотерической, путем мистика и путем религиозного человека – стоят два принципа, используемые эволюционирующей Природой: принцип интенсивной и концентрированной эволюции в ограниченных пределах и принцип экспансии и расширения, позволяющий новому творению распространиться максимально широко. Первый принцип предполагает целенаправленный, динамичный и эффективный процесс развития, для второго характерна тенденция к распространению, охвату всё большего пространства и статичность. В результате перехода в эту новую фазу духовное стремление, поначалу тщательно оберегаемое немногими, более широко распространилось в человечестве, но утратило чистоту, возвышенность и интенсивность. Мистики достигали своих целей, используя способность к надрациональному, интуитивному, вдохновенному познанию и откровению и умение внутреннего существа приобщаться к оккультной истине и опыту: но человечество в своей массе не обладало этими способностями, либо обладало в незрелой, зачаточной и фрагментарной форме, и они, конечно же, не могли служить ему надежным инструментом; поэтому для рядовых людей на этом новом этапе истину нужно было облекать в интеллектуальную форму догматов и доктрин, в эмоциональные формы поклонения и в простые, но выразительные и торжественные ритуалы. В то же время в мощном ядре духовности появились примеси, добавки, деформации; оно всё больше стало наполняться или имитироваться более низкими элементами ума, жизни и физической природы. Именно этих примесей, добавок, проникновения фальши, этой профанации таинств и утраты их подлинности и смысла, а также злоупотребления оккультной властью, приходящей благодаря контакту с невидимыми силами, более всего боялись ранние мистики, и с помощью секретности, строгой дисциплины, ограничения круга и тщательного отбора посвященных пытались всё это предотвратить. Другими нежелательными последствиями или опасностями широкого распространения с последующим внедрением и примешиванием более низких элементов стали интеллектуальная формализация духовного знания, низводящая его до уровня догм, и превращение живой практики в мертвый массовый культ, церемонию и ритуал или чисто механическое отправление обрядов, в результате чего дух со временем был вынужден покинуть тело религии. Но на этот риск нужно было пойти, поскольку духовный порыв эволюционирующей Природы обязательно должен сопровождаться распространением вширь и охватом больших человеческих масс.

Так возникли религии, которые для достижения определенных духовных результатов преимущественно или как правило опираются на догматику и ритуал, но всё же из-за подлинности лежащего в их основе опыта хранят в себе фундаментальную внутреннюю истину, которая на начальных этапах присутствует в них и сохраняется до тех пор, пока есть люди, поддерживающие или периодически возрождающие её. Ибо те, кто охвачен духовным порывом, используют эту истину в качестве средства реализации Божественного и освобождения духа. На определенном этапе этого развития возникло два направления – католическое и протестантское. Первое предполагало сохранение изначальной гибкости религии, её многосторонности и обращенности ко всей природе человеческого существа, второе отрицало эту многогранность и настаивало исключительно на вере, поклонении и благочестии, пытаясь, благодаря этому упрощению, найти мгновенный и горячий отклик в сердце, уме и этическом чувстве обычного человека. Второе направление стало склоняться к крайней рационализации, дискредитации и отрицанию большинства оккультных элементов, служащих посредниками при установлении связи с незримым, и к опоре на внешний ум, как на достаточно эффективное средство при решении духовных задач; нередким результатом этого становилась определенная косность, узость и скудость духовной жизни. К тому же интеллект, так много отрицая и отбрасывая, получил полную свободу действий и возможность отрицать всё больше и больше, и, в конце концов, поставив под сомнение духовный опыт, отказавшись от духовности и религии, он отверг всё и в качестве единственной жизнеспособной силы оставил только себя. Но интеллект, лишенный духа, может только накапливать внешнее знание, добиваться всё большей механистичности и эффективности и, в конце концов, полностью иссушает тайные витальные источники, приходит в упадок, утрачивает внутреннюю способность сохранять жизнь или творить новую жизнь или находить нестандартные решения; единственным выходом тогда становится смерть и дезинтеграция, возврат к старому Неведению и новая попытка выбраться из него.

Эволюционный принцип мог бы сохранить свою исконную целостность, если бы за счёт расширения, а не разрушения древней более мудрой гармонии была бы предпринята попытка более масштабного объединения принципа концентрированного локального развития и принципа диффузного распространения. В Индии, как мы уже знаем, Природа, осуществляя эволюцию, сохраняла свою изначальную интуитивность и многосторонность. Ибо религия в Индии не ограничивалась какой-либо одной доктриной или догмой и не только допускала огромное разнообразие, но и успешно сочетала внутри себя все элементы, возникшие в процессе её эволюции, отказываясь исключать или отвергать какой-либо из них: она максимально развила оккультизм, вобрала в себя всевозможные духовные философии, позволила каждой духовной реализации, духовной самодисциплине, каждому духовному опыту достичь высочайших, глубочайших или широчайших пределов. Она придерживалась тех же методов, что и сама Природа, допуская все варианты развития, используя любые средства, позволяющие духу взаимодействовать с различными частями существа и влиять на них, все способы общения человека и Всевышнего или Божественного, она следовала к цели по любому из возможных путей, проходя каждый до его крайнего предела и подвергая его самой тщательной проверке. Человек проходит через все стадии духовной эволюции, и на каждой предусматриваются или предоставляются свои средства приближения к духу, средства, которые соответствуют его возможностям, адхикаре (adhikāra). Даже сохранявшиеся архаичные формы не запрещались, а возвышались и наделялись более глубоким смыслом, хотя на фоне этого продолжало усиливаться стремление к высочайшим духовным вершинам, сияющим в предельно разреженном небесном эфире. Не исключались даже наиболее догматические типы религий; если не было сомнений в том, что они гармонируют с общей целью и принципом, им находилось место в бесконечно сложной, но стройной глобальной иерархии. Но этот гибкий подход пытались утвердить на основе жесткого религиозно-социального устройства общества, всё больше и больше подчиняя его принципу поэтапного развития человеческой природы, которая, достигнув своих высот, обращала свои усилия к духовному восхождению; эта жесткая социальная структура, которая, вероятно, когда-то была необходима для консолидации общества и даже служила надежной и прочной основой духовной свободы, с одной стороны выступала в роли сохраняющего фактора, а с другой – служила препятствием для полного и всестороннего проявления духа, фактором чрезмерной кристаллизации и ограниченности. Устойчивый базис может быть необходим, но, даже будучи незыблемым в своих основах, он на уровне своих форм должен характеризоваться гибкостью и быть способным к эволюционным изменениям; он должен представлять собой не просто упорядоченную, а развивающуюся систему.

И, тем не менее, принцип этого масштабного и многостороннего религиозного и духовного развития был здравым, охватывая всю жизнь и человеческую природу, поощряя рост интеллекта и никогда не мешая ему и не налагая ограничений на его свободу, а даже, скорее, призывая его помочь духовному поиску, он предотвратил тот конфликт или нежелательный дисбаланс, который на Западе привел к узости и угасанию религиозного чувства и погружению в ортодоксальный материализм и атеизм. Этот гибкий и универсальный подход, допуская и одновременно превосходя все догмы и формы и не препятствуя никакому элементу, возможно, породил много того, что могло бы не понравиться пуристу, но его, прежде всего, оправдывает то, что в результате удалось достичь беспримерного разнообразия и изобилия, более чем тысячелетнего сохранения и незыблемой устойчивости, массовости, универсальности, возвышенности, утончённости, многосторонности и небывалой широты духовных достижений, поисков и усилий. Ибо только благодаря такому разнообразию и такой гибкости могут быть исполнены самые широкие эволюционные замыслы. Индивидуум требует от религии открыть перед ним врата духовного опыта или предоставить средства, позволяющие приобщиться к нему, требует общения с Богом, надежного руководства на пути, ясных указателей, надежд на загробное существование или средств, обеспечивающих более счастливую жизнь в иных мирах; эти нужды можно удовлетворить, опираясь на узкий базис догматической веры и конфессионального культа. Однако у Природы есть и более масштабный замысел, она хочет подготовить и осуществить духовную эволюцию в человеке, намереваясь превратить его в духовное существо; религия служит ей в качестве средства, помогающего направлять его усилия и его помыслы в этом направлении и предоставлять каждому, кто готов, возможность встать на путь, ведущий к этой цели. Для этого она создает бесконечное количество культов, одни из которых отличаются законченностью, определённостью, стандартностью, а другие – более гибки, вариативны, многосторонни. Религия, которая сама по себе являлась бы синтезом религий и одновременно обеспечивала бы каждого человека подходящим для него типом духовного опыта, наиболее соответствовала бы этому замыслу Природы: она стала бы благодатной почвой духовного роста и расцвета, просторной многоуровневой школой, в которой душа обучается прилагать усилия, дисциплинировать себя и реализовывать свои возможности. Какие бы ошибки Религия ни допускала, её функцией, её великой и необходимой ролью является поддержание этого растущего путеводного света, который во тьме ментального неведения указывает нам дорогу к совершенному духовному сознанию и познанию себя.

Оккультизм, по сути, является попыткой человека постичь тайные истины и возможности Природы, способные освободить его от подчиненности физическим ограничениям, и, в частности, – овладеть и научиться управлять той таинственной, оккультной и внешне не развитой непосредственной властью, которую Ум имеет над Жизнью, а Ум и Жизнь – над Материей. Параллельно он пытается установить связь с мирами и существами, принадлежащими супрафизическим высотам, глубинам и промежуточным уровням космического Бытия, и использовать её для того, чтобы постичь более высокую Истину и стать, наконец, хозяином сил и могуществ Природы. В основе этого человеческого стремления лежит убеждение, интуитивное понимание или ощущение, что мы не только смертные земные создания, но и души, умы и энергии, способные познать все тайны земного и любого другого мира и стать не только учениками, но и знатоками и хозяевами Природы. Оккультисты также пытались разгадать секреты физических объектов и в процессе своих исследований содействовали развитию астрономии, создали химию, ускорили становление других наук, ибо они также прибегали к геометрии и нумерологии; но в ещё большей степени они стремились познать секреты сверхприроды. В этом смысле оккультизм можно охарактеризовать, как науку о сверхъестественном; но, на самом деле, он только приоткрывает двери в супрафизическое и позволяет превзойти материальные ограничения – по сути, он имеет дело с природными силами и не является химерической попыткой выйти за их пределы, чтобы произвольно реализовывать любые замыслы и творить чудеса. То, что кажется нам сверхъестественным, на самом деле, является либо спонтанным проникновением иноприродных феноменов в физическую Природу, либо, при работе оккультиста, физическими эффектами, которые он вызывает благодаря тому, что знает и контролирует более высокие порядки или уровни космического Бытия и Энергии и может, учитывая возможности взаимодействия различных планов и механизмы материализации, использовать их силы и процессы для этого. Существуют могущества ума и жизненной силы, которые ещё не внесены Природой в нынешнюю организацию ума и жизни в материи, однако потенциально они присутствуют и могут быть активизированы для оказания воздействия на материальные объекты и события или даже полностью пробуждены и добавлены к существующему порядку вещей с тем, чтобы расширить власть ума над принадлежащими ему жизнью и телом или влиять на умы, жизни и тела других или на движение космических Сил. Современное признание гипнотизма является примером такого обнаружения и упорядоченного, но пока что узкого и ограниченного применения – ограниченного рамками используемых методик и схем – оккультных сил, во всех остальных случаях оказывающих на нас случайное или скрытое воздействие, механизмы которого нам неизвестны или только смутно понимаются отдельными людьми; ибо мы постоянно подвергаемся воздействию внушений – ментальных внушений, побудительных внушений, волевых внушений, эмоциональных и чувственных внушений, мысленных волн, витальных волн – которые приходят к нам от других или от универсальной Энергии, проникают внутрь и оказывают своё влияние или вызывают свои эффекты без нашего ведома. Последовательную работу, направленную на постижение этих процессов, их закономерностей и возможностей, подчинение и использование энергии или природной силы, стоящей за ними, или защиту от них можно было бы отнести к одной из сфер оккультизма: но это была бы только малая часть даже этой сферы; ибо широки и разнообразны направления исследования, способы применения, процессы существования этой огромной области ещё плохо изученного Знания.

По мере того как физическая Наука умножала и расширяла свои открытия, приводила в действие тайные материальные силы Природы, подчиняла их и ставила на службу человеку, оккультизм утрачивал свои позиции, отходил на второй план и в конце концов был полностью отброшен, так как оказался несовместим с научным мировоззрением, согласно которому реально только физическое, а Ум и Жизнь являются лишь производными Материи. Ученые, полагая, что материальная Энергия – это ключ ко всему остальному, предпринимают попытки управлять ментальными и витальными процессами, опираясь на знание физико-химических реакций и механизмов, обеспечивающих нормальное и аномальное функционирование нашей ментальной и витальной природы; на духовность смотрят как на одну из форм ментальности и не придают ей должного значения. Попутно следует заметить, что если эти попытки увенчаются успехом, человеческая раса рискует погибнуть, так как уже сейчас некоторые научные открытия, сделанные в других областях естествознания, неверно или неумело используются человечеством, которое ментально и морально ещё не готово иметь дело со столь великими и опасными энергиями; ибо контроль, к которому они стремятся, будет искусственным, применяемым без знания тайных сил, поддерживающих и обусловливающих наше существование. На Западе оккультизм удалось столь легко потеснить и отбросить потому, что он так и не повзрослел, не обрел зрелости и философского или прочного теоретического базиса. Западные оккультисты слишком легкомысленно увлекались сверхъестественным или ошибочно сосредоточивали свои главные усилия на разработке формул и эффективных методов использования потусторонних сил. Оккультизм скатился до уровня белой или черной магии или превратился в романтическую или волшебную атрибутику оккультного мистицизма и стал броской вывеской, за которой, в конечном счёте, скрывалось ограниченное и скудное знание. Эти тенденции и эта шаткость ментальной основы сделали его легкой и уязвимой целью, усложнили его защиту и облегчили его ниспровержение. В Египте и на Востоке оккультное знание достигло большей фундаментальности: эта подлинная широта и зрелость всё ещё сохраняется в первозданном виде в замечательной системе Тантр; восточные оккультисты не только всесторонне изучали сверхъестественное, но и обосновывали все оккультные элементы религии и даже создавали фундаментальные и действенные системы духовной практики и самореализации. Ибо высочайший оккультизм призван обнаруживать тайные движения и сверхъестественные динамические возможности Ума, Жизни и Духа и использовать их (в первозданном виде или с помощью практических методов) для придания большей эффективности нашему ментальному, витальному и духовному бытию.

В умах людей оккультизм обычно ассоциируется с магией и магическими формулами и считается средством, позволяющим управлять сверхъестественными силами. Но это только одна сторона оккультизма, а вовсе не предрассудок, как наивно полагают те, кто глубоко не изучал или вообще не обращал внимания на эту скрытую сторону тайной Природной Силы и не экспериментировал с её возможностями. Применение оккультных формул, позволяющих манипулировать скрытыми силами, при работе с ментальной и витальной энергией может быть столь же эффективным, как и применение научных формул при работе с физической энергией, однако подобное манипулирование относится к разряду второстепенных методов и узких направлений. Ибо ментальные и витальные силы не обладают материальной жесткостью и пластичны, тонки и вариативны в своей деятельности; требуется тонкая и гибкая интуиция при их познании, интерпретации их деятельности и закономерностей проявления, а также при их применении – даже при интерпретации и использовании традиционных формул. Слишком большое сосредоточение внимания на механической стороне оккультизма, использовании жестко сформулированных обрядов и ритуалов, скорее всего, приведет к выхолащиванию или формализации и ограничению знания, а с практической точки зрения – к грубым ошибкам, невежественным предрассудкам, злоупотреблениям и крушениям. Поскольку сейчас мы постепенно перерастаем иррациональную веру в первичность Материи, становится возможным, а в некоторых случаях уже реальным возврат к былому оккультизму и его новым формам, а также к научному исследованию всё ещё скрытых тайн и могуществ Ума и пристальному изучению психических и паранормальных или сверхъестественных психологических феноменов. Но чтобы эта тенденция набрала силу и в полной мере реализовалась, нужно снова вспомнить о подлинной основе, цели и направлении подобных исследований, о необходимых ограничениях и мерах предосторожности; ибо первостепенной целью должно стать обнаружение тайных истин и возможностей ментальной силы, витальной энергии и более великих сил скрытого духа. Оккультная наука, в сущности, является наукой о сублиминальном – сублиминальном в человеке и сублиминальном в мировой природе – и обо всем, что связано с сублиминальным, включая подсознательное и сверхсознательное, а также об использовании сублиминального в познании себя и мира и правильной реализации этого знания на практике.

Природа, осуществляя эту работу в человеческом существе, не может обойтись без интеллектуального подхода к высочайшему знанию, постижения его умом. Обычно на уровне внешней личности главным инструментом познания и действия является рассудок – наблюдающий, понимающий и классифицирующий интеллект. При любом интегральном продвижении вперед или развитии Духа необходимо развивать не только интуицию, проницательность, внутреннее чувство, сердечную преданность, глубокое и непосредственное переживание духовных феноменов, но и интеллект, который должен быть озарён и удовлетворён; нужно помочь нашему мыслящему и рефлексирующему уму понять, сформировать связное и четкое представление о цели, методе, принципах этой высочайшей эволюции и деятельности нашей природы, а также об истине всего, что пребывает за ней. Эта эволюция, конечно же, осуществляется за счёт духовной реализации и духовного опыта, интуитивного и непосредственного познания, роста внутреннего сознания, развития души и сокровенного душевного восприятия, душевного видения и душевного чувствования: но поддержка думающего и критического рассудка также очень важна; и хоть многие могут обойтись без неё (в силу того, что они имеют живой и непосредственный контакт с внутренними реалиями и удовлетворены опытом и внутренними ощущениями), для основной массы людей она необходима. Если верховная истина является не абстракцией, а духовной Реальностью, то человеческому интеллекту необходимо познать природу этой изначальной Истины и принцип её отношений со всем остальным существованием, с нами и со вселенной. Сам по себе, интеллект не способен привести нас в контакт с конкретной духовной реальностью, но, облекая истину Духа в ментальные формы, понятные для ума, он может оказать помощь и даже использоваться в более непосредственном поиске: и эта помощь имеет первостепенное значение.

Наш мыслящий ум в основном занят формулировкой общей духовной истины, логикой её абсолютности и логикой её относительности, соотношением абсолютного и относительного и их переходом друг в друга, а также ментальной интерпретацией духовной теоремы существования. Но кроме этого понимания и интеллектуального формулирования, являющихся прерогативой и главным делом интеллекта, он пытается осуществлять критический контроль: он может согласиться с экстатическими или другими конкретными духовными переживаниями, но он хочет знать, на каких непреложных и внутренне непротиворечивых истинах бытия они основаны. И, действительно, не будь за этими переживаниями такой познаваемой и проверяемой истины, наш разум мог бы посчитать их иррациональными и небезопасными, мог бы отмежеваться от них, подумав, что они, возможно, не основаны на истине, или разувериться не только в их форме, но и в содержании, полагая, что они порождены заблуждением, даже помрачением склонного к фантазиям витального ума, эмоциональными, нервными или чувственными аберрациями; ибо витальный ум, эмоции, нервы или чувства, переходя от физического и ощутимого к незримому, могут устремляться за обманчивыми огнями или, как минимум, превратно воспринять явления, которые сами по себе достоверны, но искажены неправильной или несовершенной интерпретацией того, что переживается, или путаницей или беспорядочным смешением подлинных духовных качеств. Если рассудку приходится соглашаться с подлинностью оккультных явлений и процессов, то его тоже более всего будет интересовать истинность, верное соотношение и реальная скрытая основа действующих сил, которые у него на глазах вступают в игру; он должен выяснить, та ли у них основа, о которой говорит оккультист, или за ними стоит какой-то другой, возможно, более глубокий феномен, который был неверно истолкован на уровне своих сущностных связей и качеств или поставлен не на своё место в общей структуре происходящего. Ибо наш интеллект, в первую очередь, выполняет функцию понимания, затем – критического рассмотрения и, наконец, систематизации, управления и организации.

Средством, предоставленным нам нашей ментальной природой и позволяющим удовлетворить эту интеллектуальную потребность, является философия, которая в соответствии с рассматриваемой нами темой должна быть духовной. Подобные системы в изобилии возникли на Востоке; ибо каждое существенное духовное достижение почти всегда порождало философию, которая его интеллектуально объясняла и обосновывала. Поначалу философы, подобно глобально мыслящим и многозначно формулирующим создателям Упанишад, прибегали к интуитивному постижению и интуитивному выражению, однако впоследствии был разработан критический подход, жесткая диалектическая система, логический метод. Более поздние философские системы становились интеллектуальным описанием[56] или логическим объяснением того, что удалось обнаружить благодаря внутренней реализации; или же они сами играли роль ментальных руководств или стройных методик, позволяющих достичь реализации и опыта.[57] На Западе, где синкретические тенденции в познании были заменены аналитическими и разделяющими, духовное стремление и рассудочное суждение почти сразу же стали расходиться; философия пошла по пути чисто интеллектуального и логического объяснения вещей. И, тем не менее, возникали системы, наподобие пифагорейской, стоической и эпикурейской, последователи которых не только осмысливали жизнь, но и пытались управлять ею, а также разрабатывали методики и дисциплины, нацеленные на внутреннее совершенствование человека; в более поздних христианских и неоязыческих философских концепциях, возникших на стыке Запада и Востока, эти попытки стали опираться на более высокое духовное знание. Однако со временем интеллект стал всё более и более доминировать, подчинил себе всё остальное, и связь философии с жизнью и её энергиями или духом и его динамизмом была либо разорвана, либо сведена к минимуму, и метафизическая мысль могла оказывать на жизнь и деятельность только абстрактное и вторичное влияние. На Западе религия опиралась не на философию, а на догматическую теологию; иногда духовная философия создавалась исключительно силой индивидуального гения, но не была, как на Востоке, непременным атрибутом любого значимого направления духовных усилий и реализаций. Верно то, что духовную мысль совсем необязательно развивать философски, ибо более непосредственно и более полно истины духа могут быть постигнуты посредством интуиции и прямого внутреннего контакта. Также необходимо помнить, что критический контроль интеллекта над духовным переживанием может мешать и быть ненадёжным, поскольку в этом случае свет более низкого порядка направляется на сферу высшего света; подлинным контролирующим фактором является внутренняя проницательность, психическое чувство и такт, приход указаний свыше или сокровенное и озаряющее внутреннее водительство. Но, тем не менее, в этом направлении также необходимо развиваться, поскольку между духом и интеллектуальным рассудком должен быть перекинут мост: свет духовного или хотя бы одухотворенного ума необходим для полноты нашей сложной внутренней эволюции, ибо без него – и при отсутствии иного, более глубокого руководства – внутреннее движение может стать непредсказуемым и хаотичным, запутанным и смешанным с недуховными элементами или же односторонним или недостаточно широким. Для того чтобы Неведение превратилось в интегральное Знание, развитие в нас духовного ума, готового воспринять более высокий свет и передать его всем остальным частям нашей природы, становится очень важной, хотя и временной необходимостью.

Но ни один из этих трех подходов – религия, оккультизм и духовная философия – сам по себе, не может позволить Природе полностью осуществить свой великий окончательный замысел; им не удастся превратить ментального человека в духовное существо до тех пор, пока они не откроют ему доступ и не приобщат к духовному опыту. Только благодаря внутреннему осознанию того, что является целью этих направлений духовного поиска, благодаря ошеломляющему переживанию или серии переживаний – накладывающихся друг на друга и, в конечном счёте, приводящих к внутреннему изменению, – благодаря преображению сознания, благодаря освобождению духа от его нынешнего ментально-витально-телесного покрова, может возникнуть духовное существо. Такова финишная прямая развития души, к которой ведут остальные пути, и когда на неё удается выйти, начинается подлинная работа, и поворотный пункт, знаменующий это изменение и преображение, становится близок. А до этого человеческое ментальное существо может лишь составить представление о том, что его превосходит, поверить в существование иных миров, согласиться с идеалом некоего этического совершенства; оно также может установить некий контакт с более великими Могуществами и Реалиями, которые будут поддерживать его ум, сердце или жизнь. Может произойти определенное изменение, но не превращение ментального существа в духовное. В древние времена религия и её философские и этические системы и оккультный мистицизм порождали священника и мага, набожного, справедливого, разумного человека – самые разные типы высокоразвитых ментальных существ; но только после того, как людские сердца и умы открылись духовным переживаниям, возникли святые, пророки, риши, йоги, провидцы, духовные мудрецы и мистики и именно те религии, в лоне которых появились эти типы духовного человека, выдержали проверку временем, приобрели статус мировых и наделили человечество всей его духовной устремленностью и культурой.

Когда духовный элемент освобождается в сознании и обретает свой сущностный характер, он поначалу представляет собой небольшое ядро, растущую тенденцию, свет паранормального опыта, сияющий среди огромной массы обычной не озарённой человеческой ментальности, витальности и материальности, образующих наше внешнее «я» и приковывающих к себе всё наше внимание. Пробуждаются неуверенные ростки, начинается медленное развитие, еле заметное проявление. Обретая первоначальную и ещё не чётко выраженную форму, духовный элемент порождает в человеке своеобразную религиозность, которая далека от подлинно духовного характера и, скорее, имеет природу ума или жизни, ищущих или находящих в самих себе духовную опору или силу; на этой стадии человек в основном использует контакты, которые ему удаётся установить или сформировать с превосходящими его реалиями, для того чтобы укрепить или обосновать свои ментальные идеи или моральные идеалы или удовлетворить свои витальные и физические запросы; он ещё по-настоящему не стремится к духовному преображению. Когда впервые появляется нечто подлинное, это принимает форму одухотворения нашей природной активности, глубокого влияния на неё или изменения её направленности: определенные части или аспекты ума или жизни подвергаются этому предварительному влиянию или проникновению [высших энергий] – интеллект, получая возвышающие озарения, начинает одухотворенно мыслить, эстетическое или эмоциональное существо становится духовно ориентированным, одухотворяется этическая структура характера, определенные формы жизненной активности или другие динамические витальные движения охватываются пылом духовного стремления. Может прийти осознание внутреннего света, некоего водительства или контакта, Власти, которая более велика, нежели наш ум и воля, и которой нечто в нас подчиняется; но до преображения всего существа по образу и подобию того, что переживается, ещё далеко. Однако, когда эти наития и озарения становятся интенсивней и глубже, создают мощную внутреннюю структуру, пытаются руководить всей жизнью и подчиняют себе природу, начинается духовное формирование существа; возникает святой, преданный, духовный мудрец, провидец, пророк, служитель Господа, воин духа. Каждый из этих человеческих типов находит опору в той части своего природного существа, которая возвышена духовным светом, силой или восторгом. Мудрец и провидец живут в духовном уме, их мышление или их видение направляется и формируется внутренним или более высоким божественным светом знания; преданный живёт в своем устремленном к Богу сердце, в потоке его самопосвящения и поиска; святым движет пробудившееся во внутреннем сердце и ставшее достаточно сильным, чтобы управлять витальным и эмоциональным существом, психическое существо; другие находят опору в витальной динамической природе, направляемой более высокой духовной энергией и обращаемой ею к вдохновенной деятельности, богоданному труду или миссии, служению некой божественной Силе, идее или идеалу. Последним или высочайшим проявлением становится освобожденный человек, который осознал «Я» или Дух внутри себя, обрёл космическое сознание, достиг единства с Вечным и действует – в той мере, в какой он приемлет жизнь и деятельность, – направляемый светом и энергией внутренней Силы, работающей через его природные инструменты. Наиболее широко это духовное изменение и достижение выражаются в полном освобождении души, ума, сердца и деятельности, в придании им образа космического «Я» и Божественной Реальности.[58] Тогда духовная эволюция индивида выходит на широкий путь и, обретая невероятный размах и возвышенность, поднимает его на высочайшие уровни духовной природы. За пределами этих вершин и широт возможно только супраментальное восхождение или погружение в несказанную Трансцендентность.

Именно так в условиях ментального существования Природа до сих пор развивала духовного человека, и можно задаться вопросом, чего, в конечном счёте, ей удалось достичь и каково реальное значение этого достижения. Поскольку в последнее время на индивидуума стали смотреть, как на ум, живущий в Материи, это важнейшее направление и это редкое преображение считают не подлинной эволюцией сознания, а скорее облагораживанием наивного неведения, идущим вразрез с подлинной человеческой эволюцией, предполагающей развитие только жизненной силы, прагматического физического ума, рассудка, управляющего мышлением и поведением, и исследующего и организующего интеллекта. В этот период религия была отброшена, как отживший свой век предрассудок, а духовную реализацию и опыт стали относить к категории призрачного мистицизма; согласно этим взглядам, мистик являлся человеком, который отворачивается от действительности, устремляется к нереальному и блуждает по оккультным континентам созданного им же самим иллюзорного мира. Позиция, позволяющая прийти к подобным выводам, сама неизбежно оказывается шаткой, поскольку, в конечном счёте, основывается на ложном восприятии материи как единственной реальности, а внешней жизни – как самого важного проявления этой реальности. Но помимо этого сугубо материалистического взгляда, интеллект и физический ум, жаждущий полноценной человеческой жизни, могут придерживаться и всё ещё придерживаются той точки зрения – и эти настроения сейчас преобладают и ментально поддерживаются большинством людей, – что духовные поиски человека не привели ни к каким реальным достижениям; они не решили ни проблему жизни, ни все прочие проблемы, осаждающие человечество. Мистик либо отворачивается от жизни, становясь аскетом, устремленным в другие миры, или одиноким мечтателем и поэтому не может помочь жизни, или же он находит не лучшие решения или добивается не больших результатов, чем прагматик и интеллектуал: своим вмешательством он, скорее, заставляет усомниться в человеческих ценностях, искажает их своим чуждым и сомнительным светом, непонятным человеческому рассудку, и усложняет решение насущных и практических проблем, которые ставит перед нами жизнь.

Но не с этой точки зрения нужно судить или рассуждать о подлинном значении духовной эволюции человека или пользе духовности; ибо, на самом деле, духовная эволюция призвана заложить новый фундамент нашего бытия и нашей жизни и знания, а не решать человеческие проблемы, опираясь на прошлую или нынешнюю ментальную основу. В склонности мистика к аскетизму или уходу от мира выражается крайняя степень его неприятия ограничений, налагаемых материальной Природой: ибо он живёт именно для того, чтобы превзойти их; если он не может изменить Природу, он должен её покинуть. И всё же духовные люди никогда не оставались полностью вне жизни человечества; ибо при динамическом цветении духа на первый план выходит чувство единения со всем сущим, стремление к вселенской любви и состраданию, намерение расходовать свои силы на благо всех созданий:[59] поэтому они приходили на помощь, наставляли, подобно древним Риши или пророкам, спускались с духовных высот и начинали созидать и, выполняя работу с непосредственным привлечением силы Духа, добивались удивительных результатов. Но всё-таки в основе духовных решений лежит не использование внешних средств – которыми, впрочем, тоже не следует пренебрегать, – а внутреннее изменение, трансформация сознания и природы.

Если, в конечном счёте, удалось достичь только относительных результатов, добавить ряд новых и более возвышенных элементов к общей совокупности сознания, но так и не изменить жизнь кардинально, то причина заключается в том, что массовый человек всегда сторонился духовных поисков, отрекался от духовных идеалов или, только формально признавая их, противился внутреннему изменению. Нельзя требовать от духовного человека, чтобы он воздействовал на жизнь, используя недуховные методы, или пытался излечить её болезни с помощью чудодейственных политических, социальных или других внешних средств, к которым постоянно прибегает ум и которые всякий раз оказываются неэффективными и будут и дальше продолжать демонстрировать свою неэффективность. Самые радикальные преобразования, достигнутые с помощью этих мер, в сущности, ничего не меняют; ибо старые болезни возвращаются в новых формах: внешние аспекты жизни видоизменяются, но человек остается тем же; он всё ещё является невежественным ментальным существом, неправильно или неэффективно использующим свои знания, движимым эго и подчиненным витальным желаниям и страстям, а также потребностям тела, бездуховным и поверхностным в своём взгляде на мир, не знающим своего собственного «я» и сил, использующих его и управляющих им. Общественно-политические формации, которые он создает, ценны тем, что они выражают его индивидуальное и коллективное бытие на данном этапе развития или обеспечивают комфорт и благополучие его витальных и физических частей, и способствуют его ментальному росту, но они не могут возвысить его над его нынешним «я» или стать средством, позволяющим его трансформировать; только его дальнейшая эволюция может привести к его собственному и их совершенству. Только духовное преображение, эволюционный переход его бытия от поверхностного ментального к более глубокому духовному сознанию может что-то реально и кардинально изменить. Обнаружение духовного «я» в себе является главным делом духовного человека и, помогая другим идти в этом направлении и добиваться аналогичных изменений, он реально служит человечеству; пока это «я» не обнаружено, внешняя помощь может поддерживать и приносить облегчение, однако на что-то большее едва ли стоит рассчитывать.

Верно то, что охваченный духовным стремлением человек обращал свой взор, скорее, за пределы жизни, чем на саму жизнь. Также верно и то, что духовное преображение носило индивидуальный, а не коллективный характер; его результаты были заметны в отдельном человеке, но на массе никак или почти никак не отражались. Духовная эволюция Природы не завершена и всё ещё продолжается – можно даже сказать, что она только началась – и до сих пор её главной задачей было развитие и укрепление базиса духовного сознания и знания и постепенное формирование основы или фундамента, опираясь на который можно узреть то, что вечно в истине духа. Только после того, как Природа в полной мере утвердит этот процесс интенсивного развития и формирования в индивидууме, можно ожидать чего-то радикального, характеризующегося широтой или глубоким динамическим проникновением, а также неизменно успешного завершения попыток – которые уже предпринимались, но в основном для обеспечения безопасного роста индивидуальной духовности – одухотворить коллективную жизнь. А до этого индивидуум должен стремиться настолько полно изменить свой ум и свою жизнь, чтобы те не входили в противоречие с истиной духа, которую он познал или познаёт внутри себя. Любая преждевременная попытка коллективной духовной жизни в масштабах крупного сообщества может потерпеть неудачу из-за определенной неполноты внешнего динамического аспекта духовного знания, из-за несовершенств индивидуальных искателей и из-за вмешательства обычного ментального, витального и физического сознания, склонного захватывать истину и формализовать, омрачать и искажать её. Интеллект со своей главной силой – рассудительностью не может изменить принцип и привычный характер человеческой жизни, он способен лишь создавать различные механизмы, системы, формулы, приспособления. Но и ум в целом, даже будучи одухотворенным, не в состоянии изменить их; духовность освобождает и озаряет внутреннее существо, она помогает уму входить в контакт с тем, что выше его, и даже превосходить свои собственные ограничения, она может, благодаря внутреннему влиянию, очистить и возвысить внешнюю природу индивидуальных человеческих существ: но до тех пор, пока при работе с человеческой массой ей приходится использовать такой инструмент, как ум, она может только влиять на земную жизнь, но не в состоянии преобразить её. Поэтому духовный ум обычно был склонен довольствоваться подобным влиянием и, как правило, искать совершенной жизни в иных мирах или полностью отказываться от любых усилий, направленных на достижение целей во внешнем мире, и сосредоточиваться исключительно на индивидуальном духовном спасении или совершенстве. Необходима более высокая, чем ум, действующая сила (dynamis) для того, чтобы полностью трансформировать природу, созданную Неведением.

Мистика не только критикуют за то, что он и его знание не оказывают влияния на жизнь, но и подвергают сомнению его методы обнаружения Истины и саму эту Истину. Прежде всего, его обвиняют в том, что его методы чисто субъективны, недостоверны вне индивидуального сознания и его конструкций, непроверяемы. Но это возражение не имеет реальных оснований: ибо цель мистика – самопознание и богопознание, а этого можно достичь, только обращая свой взор внутрь. Или же, если он ищет высшую Истину вещей, то к ней тоже не прийти, постигая внешний мир посредством органов чувств или с помощью поверхностных методов исследования, или с помощью размышлений, основанных на сомнительных данных, полученных опосредованно. Поставленная мистиком цель достигается за счёт непосредственного видения или контакта сознания с душой и телом самой Истины или посредством познания через отождествление, становления единым с первоосновой вещей, с истиной их силы и истиной их сути. Однако критики говорят, что реальные результаты этих методов не становятся общедоступной истиной, что их можно по-разному интерпретировать; напрашивается вывод, что то, что мистик знает и называет истиной, совсем не истина, а субъективная ментальная конструкция. Это возражение также беспочвенно, так как в его основе лежат неверные представления о природе духовного знания. Духовная истина является истиной духа, а не истиной интеллекта, не математической теоремой и не логической формулой. Это истина Бесконечного, единственная и неповторимая, но в то же время бесконечно разнообразная и способная принимать самые разные формы и обличья: в процессе духовной эволюции неизбежно должно возникнуть множество путей и подходов к единой Истине, разные способы её постижения; эта многосторонность свидетельствует о том, что душа приближается к живой реальности, а не к абстракции или некой искусственной конструкции, которая может быть превращена в мертвую или незыблемую доктрину. Жесткое логическое и интеллектуальное представление об истине, как о единственной идее, которую все должны принять, одной идее или системе идей, опровергающей все остальные идеи или системы, как о единственном изолированном факте или единственном сочетании фактов, с которыми все должны согласиться, является неоправданным переносом ограниченных истин физической реальности в намного более сложную и пластичную сферу жизни, ума и духа.

Этот перенос приносит немало вреда; он придает интеллекту узость, ограниченность, нетерпимость к неизбежной вариативности и множественности точек зрения, без которых целостной истины не постичь, и, в силу этого, приучает его упорствовать в собственных ошибках. Он сводит философию к нескончаемой череде бесплодных споров; религия тоже подпала под это пагубное влияние и заразилась конфессиональным догматизмом, фанатизмом и нетерпимостью. Истина духа является истиной бытия и сознания, а не истиной интеллекта: при помощи ментальных идей можно лишь выразить или сформулировать определенные грани, определенные, понятные уму, принципы или возможности этой истины, или перечислить её аспекты, но, чтобы познать её, нужно врасти в неё и стать ею; без этого роста и становления подлинного духовного знания обрести не удастся. В основе духовного опыта лежит одна истина, за ним стоит одно сознание, и он, приводя к духовному пробуждению и утверждению в духовном бытии, всегда имеет одни общие фазы и направления развития; ибо таковы императивы духовного сознания. Но также существуют бесчисленные возможности (основанные на этих императивах) по-разному переживать и выражать этот опыт: пробуждающаяся в нас духовная Сознательная Сила неизбежно инициирует не только централизацию и гармонизацию этих возможностей, но и интенсивное следование какой-то одной линии опыта. Более того, каждому искателю приходится по-своему, в соответствии с собственной ментальностью, адаптировать ум и жизнь к духовной истине и выражать её через них, и так будет до тех пор, пока он не поднимется на те высоты, на которых больше необходимости в такой адаптации или таком ограниченном выражении. Именно этот ментальный и витальный элемент породил противоречия, которые всё ещё разделяют духовных искателей или проникают в субъективные описания открывающейся им истины и делают их непохожими друг на друга. Без этого различия и многообразия не может быть свободы духовного поиска и духовного роста: вполне возможно преодолеть различия, но легче всего это сделать, испытав подлинное духовное переживание; в ментальных выражениях различия должны сохраняться до тех пор, пока человек полностью не превзойдет ум и не интегрирует, не унифицирует и не гармонизирует в высочайшем сознании многостороннюю истину Духа.

Эволюция духовного человека неизбежно должна включать в себя множество ступеней, и на каждой из них – наблюдаться величайшее многообразие индивидуальных форм бытия, сознания, жизни, темперамента, идей, характера. Природа инструментального ума и необходимость взаимодействия с жизнью должны сами по себе порождать бесконечное разнообразие способов выражения духовного опыта, каждый из которых соответствует стадии развития и индивидуальности искателя. И даже сфера чистой духовной самореализации и самовыражения не обязательно должна характеризоваться строгой и неизменной монотонностью, в ней тоже может наблюдаться невероятное разнообразие, основанное на фундаментальном единстве; высшее «Я» одно, но проявленных им душ много, и его духовное самовыражение будет зависеть от природного образа каждой души. Многообразие в единстве – это закон проявления; поэтому Дух в Природе не намерен уничтожать возникающие различия – супраментальная унификация и интеграция просто должны привести их в гармонию.

Глава XXV

Тройная трансформация

Сознательное существо, в чьей власти прошлое и будущее, пребывает в центре нашего существа; оно подобно огню без дыма… Его необходимо терпеливо отделять от своего тела.

Катха Упанишада[60]

Эта истина познаётся благодаря сердечной интуиции.

Ригведа[61]

Я пребываю в духовном центре существа и оттуда сияющим светильником знания рассеиваю тьму, порождённую неведением.

Гита[62]

Эти лучи устремлены вниз, хотя берут свое начало наверху: да проникнут они глубоко в нас… О Варуна, пробудись, расширь свои владения; да не нарушим мы закон твоих трудов и не навлечем на себя гнев Бесконечной Матери.

Ригведа[63]

Тот Лебедь, что упрочен в чистоте… порождённый Истиной, сам является Истиной, Беспредельностью.

Катха Упанишада[64]

Если, осуществляя эволюцию духовного человека, Природа намерена только пробудить его к осознанию высшей Реальности и освободить от себя самой или от Неведения – которое не позволяет воспринимать её как Силу Вечного, – позволив ему перейти к более высокому состоянию бытия в каких-то иных мирах, и если этот шаг в эволюции является финальным и последним, то тогда, по большому счету, её работа уже завершена и ей нечего больше делать. Пути проложены, способности, позволяющие идти по ним, развиты, цель или последняя планка творения обозначены; каждой душе осталось лишь индивидуально достичь нужной стадии и типа своего развития, приступить к духовной практике и, следуя по избранному пути, покинуть это невежественное существование. Однако мы предположили, что есть и более высокая цель – нужно не только познать Дух, но и радикально и интегрально преобразовать Природу. Она хочет по-настоящему проявить воплощенную жизнь Духа, завершить то, что она начала, осуществив переход от Неведения к Знанию, сбросить маску и предстать в виде сияющей Сознательной Силы, несущей в себе вечное Существование и его универсальный Восторг бытия. И тогда становится ясно, что не всё ещё завершено, становится видно, как много ещё предстоит сделать, bhūri aspasta kartvam; есть высота, которую нужно достичь, широта, которую нужно охватить взором, объять крылами воли, измерить и покорить, добившись самоутверждения Духа в материальной вселенной. Эволюционная Сила пока что работала над тем, чтобы сделать некоторых индивидуумов осведомленными о собственной душе и духовном существе, которым они являются, дать им возможность осознать свое «я», приобщить к Божественности или Реальности, скрытой внешними формами: определённое изменение природы подготавливает это озарение, сопровождает его или следует за ним, но это не то полное и радикальное преображение, благодаря которому во владениях земной Природы может прочно и незыблемо установиться новый принцип, новый неизменный порядок бытия, возникнуть новое творение. Появился духовный человек, но не супраментальное существо, которому в дальнейшем суждено стать владыкой этой Природы.

Причина в том, что духовному принципу пока что не удавалось утвердиться, как чему-то полностью независимому и суверенному; до сих пор он играл роль силы, позволяющей ментальному существу превосходить собственные ограничения или очищать себя и обретать духовную невозмутимость. Он использовался для освобождения Духа от ума и для расширения существа в одухотворенном уме и сердце, но не применялся – или, скорее, ограниченно применялся – для утверждения Духа как суверенного и динамичного владыки, свободного от ограничений ума и ментального посредничества. Развитие других форм посредничества уже началось, но ещё не достигло полноты и не дало заметных результатов; к тому же этим формам нужно перестать быть чисто индивидуальным автономным творением, возникающим в условиях изначального Неведения, и чем-то сверхъестественным по отношению к земной жизни – неким индивидуальным достижением, неизменно требующим огромных усилий. Они должны стать обычными природными элементами существа нового типа; как ум упрочен здесь на базисе Неведения, ищущего Знания и восходящего к Знанию, так и сверхразум должен утвердиться здесь на фундаменте Знания, восходящего к своему более великому изначальному Свету. Но этого не произойдет до тех пор, пока всё духовно-ментальное существо не поднимется к сверхразуму и не низведет его силы в земное существование. Ибо необходимо перекинуть мост через пропасть, разделяющую ум и сверхразум, освободить загроможденные проходы и проложить восходящие и нисходящие пути там, где пока что царит пустота и безмолвие. Это может быть сделано только за счёт тройной трансформации, о которой мы уже говорили: сначала нужно осуществить психическое преображение, превратить нашу нынешнюю природу в инструмент души, после этого или наряду с этим нужно осуществить духовное преображение, низвести более высокие Свет, Знание, Силу, Мощь, Блаженство, Чистоту во всё существо, даже в самые сокровенные тайники жизни и тела, даже во тьму нашего бессознательного и, наконец, необходимо осуществить супраментальное преображение – добиться окончательного восхождения в Сверхразум и трансформирующего нисхождения супраментального Сознания во всё наше существо и природу.

Вначале душа в Природе, психическая сущность, чье раскрытие является первым шагом к духовному преображению, представляет собой полностью скрытую часть человека, хотя именно благодаря ей мы существуем и сохраняемся как индивидуальные существа в Природе. Другие части нашего природного комплекса не только изменчивы, но и преходящи; психическая же сущность в нас сохраняется и в основе своей всегда остается неизменной: все сущностные возможности нашего проявления содержатся в ней, но не формируют её; она не ограничена тем, что проявляет, не пятнается пороками и несовершенствами, дефектами и изъянами внешнего существа, превосходит незавершенные формы проявления. Она представляет собой вечно чистое пламя божественности, горящее в вещах, и ничто из того, что приближается к нему или переживается человеком, неспособно омрачить его чистоту или ослабить его сияние. Эта духовная субстанция прозрачна, чиста и светоносна и, поскольку она не содержит в себе ни грана тьмы, она способна мгновенно, детально и непосредственно постигать истину бытия и истину природы; ей очень хорошо известно, что такое истина, добро и красота, поскольку истина, добро и красота сродни её собственной исконной природе и являются формами того, что присуще её собственной субстанции. Также она остро чувствует всё, что противоречит истине, добру и красоте, всё, что не соответствует его исконной природе, любую ложь, зло, уродство и безвкусицу; но она не становится этими вещами, не затрагивается и не видоизменяется этими противоположностями, оказывающими такое сильное воздействие на её внешние проводники – ум, жизнь и тело. Ибо душа, бессмертное существо в нас, развивает и использует ум, жизнь и тело в качестве своих инструментов, и хотя ей приходится подчиняться условиям, которые они диктуют, она остается отличной от них и превосходит их.

Если бы психическая сущность с самого начала была Владыкой, который хорошо известен и внушает уважение своим министрам, а не Монархом-затворником, скрывающимся в своих тайных покоях, то человеческая эволюция стала бы стремительным цветением души, а не тем трудным, неровным и искаженным развитием, каким она является сейчас; но покров плотен и непроницаем, и мы ничего не знаем о тайном Свете внутри нас, свете, сияющем в глубоком тайнике сокровенного святилища сердца. Указания психеи достигают поверхности нашего существа, но наш ум не может определить их источника; он принимает их за свою собственную активность, поскольку перед самым своим появлением они облачаются в ментальную субстанцию: так, не ведая, откуда они пришли, ум прислушивается или не прислушивается к ним, в зависимости от преобладающих в нём в данный момент наклонностей и предпочтений. Если ум подчинён желаниям витального эго, психическому вряд ли удастся управлять природой или проявить в нас что-то от своей тайной духовной сути и исконного стремления; или, если ум твердо уверен, что может действовать сам, дорожит своими суждениями, намерениями, способами познания, тогда душа тоже, скорее всего, останется скрытой и бездействующей и будет ждать, пока ум не достигнет более высокого уровня развития. Ибо внутренняя психическая часть предназначена для того, чтобы поддерживать природную эволюцию, а первоначально эволюция природы должна заключаться в последовательном развитии тела, жизни и ума, и для того, чтобы расти, обогащаться опытом и развиваться, эти части должны действовать, либо каждая по-своему и на свой лад, либо нестройно и дисгармонично взаимодействуя друг с другом. Душа отбирает всё самое существенное из нашего ментального, витального и телесного опыта и усваивает это для обеспечения нашей дальнейшей эволюции в Природе; но эта работа происходит скрыто и внешне ничем себя не обнаруживает. На ранних материальных и витальных этапах эволюции существа сознание души, действительно, никак не проявляет себя; имеет место психическая активность, но способы её внешнего выражения и её формы по природе своей материальны и витальны – или же ментальны, когда ум становится активен. Ибо даже ум, пока он примитивен или уже развит, но всё ещё слишком поверхностен, не может распознать подлинный характер этой активности. Легко считать себя физическими или витальными существами или ментальными существами, использующими ум и тело, и полагать, что души вообще не существует: ибо о душе нам известно только то, что она переживает тело; но чем именно она является, мы не знаем, поскольку, даже иногда и ощущая её присутствие, мы обычно не осознаём её как нечто независимое или самодостаточное или не можем отчетливо ощутить её непосредственную работу в собственной природе.

На последующих этапах эволюции Природа начинает медленно и осторожно обнаруживать наши скрытые части; она побуждает нас всё пристальнее и пристальнее вглядываться внутрь себя или берётся всё более и более отчетливо сообщать нам об их присутствии. Душа в нас, психический принцип, уже начала принимать тайную форму; она порождает и развивает сокровенную личность, самостоятельное психическое существо, делая его своим представителем в природе. Это психическое существо, подобно истинному ментальному, истинному витальному или истинному или тонкому физическому существу, всё ещё остается скрытым в нашей сублиминальной части: но, как и остальные существа, оно оказывает воздействие на внешнюю жизнь, направляя в поверхностные слои природы разного рода озарения и влияния; истинные существа формируют внешнюю комплексную часть, воплощающую в себе суммарный результат внутренних влияний и побуждений, создают зримую формацию и надстройку, которую мы обычно считаем и ощущаем собой. Пребывая на этой сумрачной поверхности, мы начинаем смутно осознавать то, что может быть названо душой, отличной от ума, жизни или тела; мы чувствуем, что это не просто ментальное представление или неясный внутренний инстинкт, а ощутимое влияние, оказываемое на нашу жизнь, характер и деятельность. Как правило, самым заметным, наиболее общим и характерным, но не единственным признаком этого влияния психеи становится своеобразная обостренная восприимчивость ко всему истинному, доброму и красивому, изысканному, чистому и благородному, отклик на это, требование этого, воздействие на ум и жизнь с тем, чтобы они приняли и выразили это в мыслях, чувствах, поступках и нравах. Человека, который не обладает этим элементом и совершенно глух к подобным порывам, принято называть бездушным. Ибо именно это влияние нам легче всего приписать наиболее возвышенной или даже божественной части в нас и почувствовать, что оно сильнее всего способствует медленному обращению к достижению совершенства в нашей природе.

Но это психическое влияние или воздействие, поднимаясь на поверхность, не остается совершенно чистым или защищенным от проникновения различных примесей; если бы подобная чистота сохранялась, мы были бы способны четко ощущать в себе душевный элемент и осознанно и беспрекословно подчиняться ему. Оккультная ментальная, витальная и тонко-физическая деятельность вмешивается, накладывается на это влияние, пытается использовать его в своих целях, извлекать из него выгоду, принижает его божественность, искажает или уменьшает его выразительность, даже вызывает его отклонения и блокирование или же наделяет его нечистотой, ограниченностью и заблуждениями ума, жизни и тела. Получив все эти добавки и утратив всю свою возвышенность, душевный импульс, достигая поверхности, захватывается внешней природой, которая смутно воспринимает его и облачает в невежественные формы, в результате чего делает или может сделать его ещё более сумрачным и искаженным. То, что само по себе является чистой субстанцией и энергией нашего духовного существа, извращается, получает ложную направленность, неверно используется, принимает ложные формы, приводит к нежелательным последствиям; сознание, которое формируется аналогичным образом, представляет собой смесь психических влияний и озарений с ментальными представлениями и мнениями, витальными желаниями и побуждениями, привычными физическими наклонностями. Вдобавок к этому омраченное душевное влияние смешивается с невежественными, но искренними попытками внешних частей стать лучше и возвышеннее; генерирование очень неоднородных идей умом, часто оказывающимся непоследовательным даже в своем идеализме, иногда даже глубоко заблуждающимся и допускающим роковые ошибки, лихорадочность и страстность эмоционального существа, вздымающего пену и брызги чувств, эмоций и сантиментов, неуемный энтузиазм витальных частей, нетерпеливый отклик физического существа, волнение и трепет тела и нервов в комплексе образуют сложный конгломерат, который часто принимают за душу, а происходящие в нём неоднородные и запутанные процессы – за душевные порывы, психическую эволюцию и деятельность или подлинное внутреннее влияние. Сама по себе психическая сущность свободна от загрязнений и примесей, но то, что приходит от неё, не обладает подобной защищенностью от посторонних влияний; поэтому такого рода смешение становится возможным.

Ситуация осложняется ещё и тем, что психическое существо, персонифицированная душа в нас, не проявляется сразу во всем своем сиянии и великолепии; оно развивается, претерпевает медленную эволюцию и становление; его индивидуальность может быть поначалу не выраженной, а потом долгое время оставаться слабой и неразвитой, исконно чистой, но несовершенной: ибо его формирование и динамическое самосозидание поддерживается той энергией души, которой, несмотря на сопротивление Неведения и Бессознательности, удается реально и более или менее успешно вмешиваться в процесс внешней эволюции. Осознание психического свидетельствует о степени проявления души в Природе, и если это проявление всё ещё слабо и ущербно, то психическая личность тоже будет недостаточно развитой или немощной. Также, из-за темноты нашего сознания, отделенного от своей внутренней реальности, связь психической личности со своим источником, скрытым в глубинах существа, остаётся несовершенной; ибо дороги всё ещё как следует не проложены, легко становятся непроезжими, линии связи часто повреждаются или перегружаются иными посланиями и сигналами: её способность передавать внешним инструментам то, что она получает изнутри, также несовершенна; из-за своей неразвитости психическая личность вынуждена в основном полагаться на эти инструменты и, стремясь что-то выразить и осуществить, ей неизбежно приходится опираться на их данные, а не только на безошибочные наития психической сущности. В подобных условиях подлинный психический свет в уме тускнеет или преломляется, превращаясь в простую идею или мнение, психическое чувство в сердце становится ненадёжной эмоцией или просто сентиментальным чувством, психическая воля к действию в витальных частях превращается в слепой витальный энтузиазм или пылкое возбуждение, и психическая личность ничего не может с этим поделать: более того, из-за отсутствия чего-либо лучшего, она соглашается с этими искажениями и пытается реализовать себя через них. Ибо работа души также включает в себя воздействие на ум, сердце и витальное существо и переориентирование их идей, чувств, порывов, устремлений в направлении того, что исполнено божественности и света; но вначале этот процесс неизбежно идет медленно и несовершенно, с разного рода сбоями и отклонениями. Делаясь сильнее, психическая личность начинает упрочивать свою связь с психической сущностью, пребывающей позади неё, и улучшает свои связи с поверхностными частями: она становится способна с большей чистотой и интенсивностью передавать свои послания уму, сердцу и жизни; ибо у неё появляется больше возможностей четко контролировать процесс передачи и не допускать ложных примесей; теперь она всё более и более отчетливо ощущается как реальная сила в природе. Но даже в этом случае развитие психического будет долгим и медленным, если предоставить его эволюционной Энергии, действующей механически и с большими издержками; только когда человек пробуждается и осознаёт душу, ощущает потребность выдвинуть её вперед и сделать владыкой своей жизни и деятельности, в силу вступает более быстрый процесс сознательной эволюции и психическая трансформация становится возможной.

Если ум ясно понимает, что внутри есть нечто, сохраняющееся после смерти тела, если он акцентирует на этом свое внимание и пытается познать природу этого, то медленное развитие психического может быть ускорено. Однако поначалу это познание бывает затруднено в силу того, что в нас есть множество элементов, множество формаций, которые кажутся душевными элементами и могут быть ошибочно приняты за душу. Представления о загробной жизни, бытовавшие в древнегреческой и некоторых других культурах, описания того, что сохраняется после смерти, ясно показывают, что за душу ошибочно принимали подсознательную формацию, субфизическую копию-оболочку или тень существа или же призрак или фантом умершего человека. Этот призрак, ошибочно называемый духом, иногда представляет собой витальную формацию, которая имеет тот же вид и те же характерные особенности, что и покойный, иногда – тонко-физическое продолжение внешних контуров ментальной оболочки: в лучшем случае это бывает оболочкой витальной личности, которая, выйдя из тела, какое-то время остается на переднем плане. Сложности бывают не только из-за этих недоразумений, возникающих во время посмертных контактов с фантомами или остатками оболочек личности, но и потому, что нам ничего не известно о сублиминальных частях нашей природы и о форме и силах сознательного существа или Пуруши, направляющего их деятельность; из-за этой неопытности мы можем с легкостью принять за свою душу какой-то элемент внутреннего ума или витального «я». Закон, согласно которому Бытие, не нарушая своей целостности, становится множественным, преобладает и в нас, и в наших частях; Дух, Пуруша, будучи единым, приспосабливается к различным формациям Природы. Каждый уровень нашего существа управляется силой Духа; в нас есть ментальное «я», витальное «я», физическое «я», и когда мы погружаемся достаточно глубоко в себя, мы обнаруживаем их; есть существо ума, ментальный Пуруша, отчасти выражающее себя в мыслях, понимании, деятельности нашей ментальной природы, есть существо жизни, отчасти выражающее себя в импульсах, чувствах, ощущениях, желаниях, внешней активности нашей витальной природы, есть существо тела, отчасти выражающее себя в инстинктах, привычках, устойчивых формах активности нашей физической природы. Эти существа или субличности нашего «я», являются силами Духа и поэтому не ограничены своей временной формой, ибо, выражая себя таким образом, Дух реализуют далеко не все свои возможности; однако в результате этого выражения создается временная ментальная, витальная или физическая личность, которая растет и развивается точно так же, как наше психическое существо или персонифицированная душа. Каждая такая личность обладает своей специфической природой и по-своему влияет и действует на всё наше существо; но на поверхности все эти влияния и вся эта деятельность, по мере своего подъема, смешиваются и формируют многосоставное поверхностное существо, которое представляет собой их конгломерат, амальгаму, внешне устойчивую, но всё же изменчивую и подвижную формацию, предназначенную для осуществления задач текущей жизни и получения её ограниченного опыта.

Но этот конгломерат, в силу своей сложной структуры, является не монолитным, гармоничным и гомогенным целым, а неким неоднородным комплексом. В этом причина постоянного недопонимания и даже конфликта между частями нашего существа, которые наш ментальный рассудок и воля пытаются контролировать и гармонизировать и часто с большим трудом придают их сумятице или противостоянию некую упорядоченность и согласованность; но, несмотря на этот контроль, мы во многом уносимся или захватываемся потоком нашей природы и действуем, подчиняясь тому, что в данный момент оказывается на его поверхности и завладевает инструментами мышления и деятельности – даже наши, на первый взгляд, обдуманные поступки намного более механистичны, чем мы себе это представляем; с помощью рассудка и воли мы лишь отчасти и очень неэффективно координируем неоднородные элементы своего существа, а значит, и свои мысли, чувства, импульсы и действия. В животном Природа действует благодаря своим ментальным и витальным наитиям; она устанавливает порядок, опираясь на силу привычки и инстинкта, которым животное безоговорочно подчиняется, следовательно, сдвиги, происходящие в его сознании, мало на что влияют. Но человек не может действовать точно так же, не утрачивая своей привилегии быть человеком; он не может согласиться стать конгломератом инстинктов и импульсов, упорядочивающихся автоматизмом Природы: ум пробудился в нём, и он вынужден прилагать определённые усилия, пусть во многих людях и самые зачаточные, и пытаться отслеживать и контролировать, а в конечном счёте всё более и более четко согласовывать неоднородные элементы, разнообразные и противоречивые тенденции, из которых, как ему кажется, состоит его внешнее существо. Ему действительно удается как-то регулировать внутренний хаос или упорядочивать царящую в нём путаницу, или, по крайней мере, ему удаётся прийти к мысли, что он управляет собой с помощью своего ума и воли, хотя, на самом деле, это управление очень относительно и частично – поскольку, помимо целого комплекса неоднородных привычных мотиваций, появляются новые витальные и физические наклонности и импульсы, которые не всегда учитываются и контролируются, а также множество бессвязных и хаотичных ментальных элементов, использующих его рассудок и волю, вмешивающихся в процесс его самосозидания, природного развития и витальной деятельности и детерминирующих его. Человек на уровне своего «я» является цельной Личностью, но на уровне проявления этого «я» его личность начинает вмещать в себя множество субличностей; ему не удастся стать хозяином себя до тех пор, пока эта Личность не подчинит себе его внешние субличности и не начнёт управлять ими; однако поверхностная ментальная воля и рассудок способны только на несовершенный контроль: только погружаясь внутрь себя и находя центральное существо по преобладающему и направляющему влиянию, которое оно оказывает на всё, что он делает и выражает, он может добиться совершенного контроля и управления. Если исходить из глубочайшей истины, то этим центральным существом является его душа, но фактически управление осуществляет то или иное субсущество, и этого представителя души, этого заместителя «я» он может ошибочно принять за сокровенный душевный принцип.

Именно это доминирование в нас того или иного «я» определяет стадию развития нашей внешней личности. У нас уже была возможность охарактеризовать эти стадии, и теперь мы можем снова взглянуть на них с точки зрения внутреннего принципа, управляющего природой. В некоторых людях ум, воля и деятельность подчинены физическому Пуруше, существу тела; в результате формируется физический человек, в основном озабоченный своей телесной жизнью и обычными житейскими нуждами, побуждениями, умственными, витальными, телесными привычками и практически или совсем не интересующийся ничем другим, подчиняющий все свои прочие наклонности и возможности этой узкой формации или ограничивающий их её тесными рамками. Но даже в физическом человеке есть другие элементы, и он не может жить только как человекообразное животное, думающее только о рождении, смерти и продолжении рода, удовлетворении обычных склонностей и желаний и поддержании жизни и тела: таков обычный тип его личности, но он испытывает влияния, пусть поначалу и слабые, благодаря которым, когда они усиливаются, он может продолжить свою человеческую эволюцию и подняться на более высокую ступень развития. Если внутренний тонко-физический Пуруша настаивает, человек может прийти к мысли о более возвышенной, красивой и совершенной физической жизни и надеяться или попытаться сделать её реальной в рамках индивидуального, группового или коллективного существования. В других людях доминирует и управляет умом, волей и деятельностью витальное «я», существо жизни; в результате возникает витальный человек, думающий о самоутверждении, самовозвеличивании, расширении жизненного пространства, удовлетворении амбиций, страстей, побуждений и желаний, требований своего эго, склонный доминировать, властвовать, наслаждаться, бороться и сражаться, пускаться в разного рода внутренние и внешние авантюры: всё остальное становится второстепенным или сопутствующим фактором этой активности, созидательности и экспрессивности витального эго. Но и в витальном человеке есть или могут быть другие элементы, всё более и более приобретающие ментальный или духовный характер, даже если оказывается, что они не так развиты, как его витальная личность и витальная сила. Природа витального человека более активна, динамична, хотя и более беспокойна и непоследовательна, а нередко и совершенно неуправляема, по сравнению с природой физического человека, крепко стоящего на земле и обладающего определённой материальной уравновешенностью и сбалансированностью, – однако она более энергична и созидательна: ибо первоэлементом витального существа является не земля, а воздух; он более подвижен и менее статичен. Решительный витальный ум и воля могут захватить и подчинить себе динамические витальные энергии, но это скорее насильственное принуждение и обуздание существа, чем его гармонизация. Впрочем, если сильные витальные личность, ум и воля смогут получить всемерную поддержку интеллекта и сделать его своим наставником, тогда может возникнуть мощная формация определённого типа, не вполне сбалансированная, но всегда властная, успешная и эффективная. Такая формация способна навязать себя природе и окружению и безоговорочно самоутвердиться в жизни и деятельности. Это следующая фаза гармонизации природы, которой та может достичь в ходе своей эволюции.

На более высокой эволюционной стадии управление может осуществлять существо ума; тогда возникает ментальный человек, и как предшествующие типы преимущественно жили в физической или витальной природе, так он преимущественно живет в уме. Ментальный человек склонен подчинять всё остальное свое существо своему ментальному самовыражению, ментальным целям, ментальным интересам или ментальной идее или идеалу: из-за того, что это подчинение дает выраженный эффект, но требует кропотливой работы, ему с одной стороны легче, а с другой – труднее привести свою природу в гармонию. Легче, потому что ментальная воля, однажды обретшая власть, может убеждать, используя силу логики и рассуждения, и одновременно подчинять, ограничивать или сдерживать жизнь, тело и их требования, упорядочивать и гармонизировать их, даже сводить их влияние к минимуму, не позволяя им тревожить ментальную жизнь и мешать ей воспарять в небеса высоких мыслей и идеалов. Труднее, потому что жизнь и тело возникли раньше ума и, обладая достаточной силой, могут настолько подчинить себе ментального руководителя, что тот практически не сможет сопротивляться. Человек является ментальным существом, а ум – руководящим началом его жизни и тела; но это руководитель, которого во многом направляют те, кого он ведёт, и который временами не обладает никакой иной волей, кроме навязанной ими. Несмотря на свои возможности, ум часто бессилен перед бессознательным и подсознательным, которые омрачают его ясность и ввергают его в водоворот инстинктов или импульсов; несмотря на свою ясность, он может пойти на поводу у витального и эмоционального существ и поддержать заблуждение и невежество, неверную мысль и неверное действие, или же ему остается только наблюдать, как природа совершает то, что он считает ложным, опасным или порочным. Ум, даже когда он ясен, силён и преобладает над всем остальным, не способен объединить и сплотить всё существо и природу, хотя и устанавливает определённую, во многом ментализированную гармонию. Кроме того, эти попытки гармонизации с использованием силы не самого высокого порядка всегда половинчаты и односторонни, поскольку в этом случае только одна часть природы доминирует и реализует себя, а другие подавляются, оттесняются и лишаются возможности полностью раскрыться. Каждая такая попытка может быть лишь шагом на пути, но не финалом; поэтому в большинстве людей наблюдается не подобное исключительное доминирование или устойчивая частичная гармония, а лишь преобладание какой-то одной части на фоне полусформированной и всё ещё формирующейся личности, иногда находящейся в шатком равновесии, иногда – в состоянии неустойчивости или дисбаланса, из-за отсутствия центрального руководства или утраты достигнутого ранее частичного равновесия. Все меры неизбежно должны быть временными, пока, благодаря обнаружению подлинного центра, не будет достигнута первая истинная, хотя и не окончательная, гармонизация. Ибо подлинным центральным существом является душа, но это существо находится в глубине и в большинстве человеческих натур лишь тайно созерцает или, так сказать, играет роль конституционного монарха, позволяющего своим министрам править вместо себя, передавшего свое царство в их распоряжение, молчаливо соглашающегося с их решениями и только изредка отдающего приказание, которое они в любой момент могут отменить и поступить по-своему. Однако такое положение дел сохраняется лишь до тех пор, пока персонифицированная душа, порожденная психической сущностью, в достаточной степени не разовьется; когда она становится настолько сильной, что внутренняя сущность, действуя через неё, может утвердить свою власть, душа может выйти вперед и подчинить себе природу. Именно благодаря тому, что этот подлинный правитель выходит вперед и берёт бразды правления в свои руки, наше существо и наша жизнь могут обрести настоящую гармонию.

Первым условием полного выхода души вперед является непосредственный контакт на уровне внешнего существа с духовной Реальностью. Поскольку душа вышла из неё, психический элемент в нас всегда обращается ко всему, что в феноменальной Природе кажется принадлежащим более высокой Реальности и обладает её признаками и качествами. Сначала психическое ищет эту Реальность, устремляясь к добру, правде, красоте, ко всему чистому, тонкому, возвышенному и благородному: но хотя этот контакт через внешние признаки и качества может преобразить и подготовить природу, он не в состоянии полностью или очень глубоко и основательно изменить её. Для столь фундаментального изменения необходим непосредственный контакт с самой этой Реальностью, поскольку ничто другое не способно так глубоко затронуть основы нашего бытия и поколебать их или, благодаря этим сдвигам, ввергнуть природу в горнило трансформации. Ментальные аналоги, эмоциональные и динамические образы по-своему полезны и ценны; Правда, Добро и Красота, сами по себе, являются главными и самыми яркими образами этой Реальности, и даже те формы, в которых их воспринимает ум, ощущает сердце, реализует жизнь, могут способствовать восхождению: но именно духовную сущность и духовное бытие их самих и Того, что они выражают, мы должны познать на собственном опыте.

Душа может попытаться установить этот контакт преимущественно через мыслящий ум, используя его в качестве инструмента и посредника; она оказывает психическое влияние на интеллект и более широкий интуитивный и инстинктивный ум и обращает их к высшей Реальности. Достигая своих высот, мыслящий ум всегда влечется к безличному; осуществляя поиск, он начинает осознавать духовную первооснову, некую безличную Реальность, выражающую себя во всех этих внешних символах и качествах, но превосходящую любую формацию или проявленный образ. Он чувствует высшую Истину, высшее Благо, высшую Красоту, высшую Чистоту, высшее Блаженство и начинает незаметно и интуитивно осознавать их; он ощущает всевозрастающий контакт, становящийся всё менее и менее умозрительным и абстрактным и всё более и более духовно реальным и конкретным, прикосновение и давление Вечности и Бесконечности, которые есть всё и более чем всё. Эта Безличность, стремящаяся уподобить весь ум себе, оказывает определённое давление; одновременно безличная тайна и закон вещей становятся всё более и более очевидны. Ум превращается в ум мудреца, сначала возвышенного ментального мыслителя, затем – духовного мудреца, превзошедшего абстрактность мысли и приблизившегося к истокам непосредственного познания. В результате ум становится чистым, широким, спокойным, безличным; аналогичный покой опускается и на витальные части: однако во всех остальных отношениях результат может быть неполным; ибо такого рода преображенный ум обычно больше тяготеет к внутренней неподвижности и внешнему покою и, утверждаясь в этом очищающем квиетизме и не пытаясь, как витальные части, обнаружить новые жизненные энергии, не настаивает на всеохватывающем динамическом изменении природы.

Этот дисбаланс сохраняется даже, когда предпринимаются более возвышенные ментальные усилия; ибо одухотворенный ум склонен двигаться вверх и, поскольку, превосходя себя, ум утрачивает свое привычное восприятие форм, он оказывается в беспредельной бесформенной и бескачественной безличности. Он начинает осознавать неизменное «Я», подлинный Дух, бесформенного Бесконечного, неизъяснимого Абсолютного, чистоту и первозданность изначального Существования. Более непосредственно этой кульминации можно достичь, пытаясь сразу же устремиться за пределы всех форм и образов, всех представлений о добре и зле, истинном и ложном, красивом и уродливом, к Тому, что превосходит любую двойственность, к переживанию высшего единства, бесконечности, вечности или к другой чудесной конкретизации предельно возвышенных и неизъяснимых представлений ума о «Я» или Духе. С одухотворением сознания жизнь успокаивается, тело перестает требовать и роптать, сама душа погружается в духовное безмолвие. Но эта трансформация, осуществляемая при помощи ума, не становится интегральной; психическое превращение сменяется духовным преображением на высоких и далеких вершинах, но далеко не вся Природа наполняется божественным динамизмом.

Также душа может попытаться установить непосредственный контакт с Реальностью через сердце: это присущий ей более легкий и быстрый способ, так как её оккультная обитель находится сразу за сердечным центром и тесно соприкасается с нашим эмоциональным существом; поэтому сначала ей лучше всего удается действовать со своей исконной силой, живо и конкретно, именно через эмоции. Именно благодаря любви и обожанию Всепрекрасного и Всеблаженного, Благодатнейшего, духовной Реальности любви, осуществляется приближение; эстетические и эмоциональные части объединяются, чтобы преподнести душу, жизнь, всю природу тому, чему они поклоняются. Это приближение через обожание достигает максимального накала и интенсивности только после того, как ум превосходит безличность и начинает осознавать высшее Личностное Существо: тогда всё становится динамичным, живым, конкретным; сердечные эмоции, чувства, одухотворенные ощущения достигают своего пика; полная самоотдача становится возможной и неизбежной. Эмоциональная природа становится лоном, из которого в виде преданного, бхакты, рождается духовный человек; если к тому же он начинает непосредственно осознавать свою душу и её указания, объединяет свою эмоциональную личность с психической и превращает свою жизнь и витальные части – наполняя их чистотой, Божественным экстазом, любовью к Богу, людям и всем существам – в нечто духовно прекрасное, исполненное божественного света и добра, он становится святым и достигает на этом пути к Божественному Существу самого возвышенного внутреннего опыта и самого существенного преображения природы. Но для осуществления интегральной трансформации этого тоже недостаточно; должен измениться сам характер мыслящего ума и всех витальных и физических частей сознания.

Это более масштабное изменение можно частично осуществить, прибавляя к опыту сердца посвящение прагматической воли, которое должно привести – ибо иначе оно не будет действенным – к согласию динамической витальной части, поддерживающей работу ума и являющейся главным инструментом нашей внешней деятельности. Это посвящение воли в процессе трудов совершается за счёт постепенного устранения эгоистических намерений и стоящих за ними желаний; эго подчиняется более высокому закону и, в конечном счёте, теряет свои границы, кажется не существующим или существует только для того, чтобы служить более высокой Силе или более высокой Истине или вручать свою волю и свои действия Божественному Существу, будучи его инструментом. Тогда законом бытия и деятельности искателя или направляющим его светом Истины могут стать ясность, мощь или принцип, которые его ум воспринимает на максимально возможных для себя высотах; или это может Голос или Сила, или божественная Личность, или Присутствие, или истина божественной Воли, которая, как он чувствует, пребывает и действует в нём или руководит им. В конце концов, следуя этим путем, человек обретает сознание, которое позволяет ему ощутить Силу или Присутствие, действующие внутри и осуществляющие или направляющие все его действия, а его личная воля полностью соглашается или отождествляется с этой более великой Истинной Волей, Истинным Могуществом или Истинным Присутствием. Если эти три подхода – с опорой на ум, волю и сердце – сочетаются, то внешнее существо и природа приходят в такое психическое или духовное состояние, в котором открытость внутреннему психическому свету и духовному «Я» или Ишваре – Реальности, ныне ощущаемой свыше и окутывающей и пронизывающей нас, – становится более широкой и более многогранной. В природе происходят более мощные и разносторонние изменения, разворачивается духовное строительство и самосозидание, возникает сложный тип совершенного человека, сочетающего в себе качества святого, бескорыстного труженика и духовного мудреца.

Но для того чтобы это изменение охватило все части природы и приобрело глубинную завершенность, сознанию необходимо перенести свой центр и свою статическую и динамическую позиции с поверхности во внутреннее существо; именно там должны находиться истоки нашего мышления, жизни и деятельности. Ибо если мы получаем указания от внутреннего существа и следуем им, но продолжаем оставаться на поверхности, то трансформация остается неполной; нужно перестать быть внешней личностью и превратиться во внутреннюю Личность, в Пурушу. Но это трудно, во-первых, потому что внешняя природа противится этому и пытается сохранить привычное положение и свою обычную, ориентированную вовне жизнь, а во-вторых, потому что глубины, в которых скрыто от нас пребывает психическое существо, находятся далеко от поверхности, и это промежуточное пространство заполнено сублиминальной природой и её движениями, из которых далеко не все способствуют успешному завершению этого погружения. Внешняя природа должна изменить свою позицию, успокоиться, очистить и облагородить свою субстанцию и энергию, благодаря чему многие её преграды ослабнут, сойдут на нет или исчезнут как-то иначе; тогда у нас появится возможность погрузиться в глубины нашего существа и, пребывая в этих глубинах, сформировать как во внешнем «я», так и за ним новое сознание, соединяющее глубины с поверхностью. Внутри нас должно расти или проявиться сознание, всё более и более открывающееся более глубокому и более высокому бытию, всё лучше воспринимающее космическое «Я», универсальную Силу и то, что нисходит из Трансцендентности, сознание, обращенное к возвышенному Покою, проницаемое для более великого света, силы и блаженства, превосходящее маленькую личность, ограниченный свет и опыт поверхностного ума, ограниченную силу и устремленность обычного витального сознания, смутную и ограниченную восприимчивость тела.

Но даже ещё до того, как это умиротворяющее очищение внешней природы завершится или достигнет достаточно высокого уровня, искатель, испытывая жгучую потребность, горя стремлением, предельно напрягая волю, прилагая неимоверные усилия или следуя некой эффективной методике или практике, может сломать стену, отделяющую его внутреннее существо от внешнего сознания; однако этот внутренний прорыв может быть преждевременным и совсем небезопасным. Проникнув внутрь, искатель рискует погрузиться в бурлящий поток незнакомых и сверхъестественных переживаний, к которым у него нет ключа, или подпасть под влияние сублиминальных или космических сил – подсознательных, ментальных, витальных, тонко-физических – способных своевольно манипулировать его существом, хаотически управлять им, осаждать в долине сумерек, обрекать на блуждание по пустыне, изобилующей соблазнами, чарами и миражами, или завлекать на мрачное поле битвы, полное скрытых, вероломных и хитрых или явных и жестоких противников; существа, голоса и силы, воспринимаемые внутренним чувством, зрением и слухом, могут объявить себя посланниками Всевышнего или им Самим, или Силами и Божествами Света, или проводниками на пути к реализации, хотя на самом деле представляют собой нечто совершенно другое. Если искатель по природе своей слишком эгоистичен, страстен, чрезмерно амбициозен или тщеславен или подвержен другой аналогичной слабости, или если его ум смутен, воля шатка, жизненная сила слаба, неустойчива или неуравновешенна, то он, скорее всего, из-за этих слабостей, подпадет под нездоровое влияние, забредет на ложные тропинки, сбившись с истинного пути внутренней жизни и поиска, испытает разочарование или утрату веры и останется блуждать в хаосе промежуточной зоны, не сумев найти из неё выхода и достичь подлинной реализации. Эти опасности были хорошо известны духовным подвижникам прошлого – именно поэтому, чтобы избежать их, они настаивали на необходимости посвящения, дисциплины, очищения, проведения проверки, включающей суровые испытания, на беспрекословном подчинении духовному проводнику или лидеру, тому, кто реализовал Истину, сам обладает знанием и опытом и способен передавать их, наставнику, который достаточно силен, чтобы взять за руку и провести через все трудные переходы, а также детально проинструктировать и указать точный маршрут. Но даже в этом случае опасности остаются и могут быть преодолены, только если имеется или обретается полная искренность, есть стремление к чистоте, готовность подчиниться Истине, слушаться Высочайшего, готовность утратить или подчинить божественному правлению ограниченное и самоуверенное эго. Наличие подобных качеств свидетельствуют о том, что человек действительно стремится достичь реализации, изменить сознание, осуществить трансформацию, что достигнута необходимая эволюционная стадия: в этом состоянии недостатки человеческой природы не могут оставаться непреодолимым препятствием и долго мешать переходу от ментального к духовному состоянию; процесс, может быть, и не станет совсем легким, но путь будет открыт и преодолим.

Один из часто используемых и действенных способов, облегчающих это проникновение во внутреннее «я», заключается в отделении Пуруши, сознательного существа, от Пракрити, выражающей природы. Если человек отстраняется от ума и его активности и может успокаивать её или не затрагиваться ею, а бесстрастно и не заинтересованно наблюдать за ней, то в конце концов ему удается осознать себя как внутреннее «Я» ума, чистое и подлинное ментальное существо, ментального Пурушу; аналогичным образом, отстраняясь от жизненной активности, можно осознать себя как внутреннее «Я» жизни, чистое и истинное витальное существо, витального Пурушу; есть даже «Я» тела – чистое и истинное физическое существо, физический Пуруша, – которое можно осознать, отстраняясь от тела и его требований и процессов, погружаясь в безмолвие физического сознания и наблюдая за работой его энергии. Также посредством одновременного или последовательного отстранения от всех этих форм природной активности можно осознать свое внутреннее существо – молчаливое безличное «я», наблюдающего Пурушу. Это ведет к духовной реализации и освобождению, но не обязательно завершается трансформацией; ибо Пуруша, удовлетворенный собой и своей свободой, может позволить природе, Пракрити, истощить накопленные ею импульсы, предоставив ей возможность продолжать какое-то время действовать по инерции, механически, без его поддержки и согласия – обновляющего, усиливающего или оживляющего и продлевающего её деятельность, – и использовать такого рода отвержение, как средство полного отделения от природы. Пуруше необходимо стать не только наблюдателем, но знатоком и источником, владыкой каждого помысла и действия, а это осуществимо только частично до тех пор, пока человек остается на ментальном уровне или всё ещё вынужден пользоваться обычным ментально-витально-телесным проводником. Определённая власть над природой, конечно же, может быть достигнута, но власть это ещё не трансформация; изменения, которые она позволит осуществить, никогда, в силу её неполноты, не станут интегральными: для этого необходимо отступить назад, за ментального Пурушу, витального Пурушу, физического Пурушу, погрузиться ещё глубже в себя и достичь самой сокровенной и фундаментальной психической сущности – или же открыться высочайшим сверхсознательным планам. Как бы ни был долог, труден или изнурителен путь, необходимо пройти через промежуточные слои витальной природы, добраться до внутреннего психического центра и проникнуть в сияющую обитель души. Любые йогические методы – отстранение от всех настойчивых ментальных, витальных и физических требований, пристрастий и побуждений, сосредоточение в сердце, аскеза, самоочищение и отвержение прежних витальных и ментальных движений, отвержение алчущего эго, отвержение ложных потребностей и ложных привычек – облегчают этот переход, но, чтобы двигаться максимально быстро и не уклоняться в сторону, мы должны положить в основу этих или подобных им методов самоотдачу и подчинение себя и всех частей своей природы Божественному Существу, Ишваре. Неукоснительное следование мудрым и интуитивным наставлениям Учителя также должно стать естественным и необходимым для всех, за исключением немногих особо одарённых искателей.

По мере разламывания панциря внешней природы, по мере разрушения барьеров, отделяющих внутреннее существо от внешнего, внутренний свет начинает пробиваться из глубины, внутреннее пламя загорается в сердце, природа и сознание по своему составу и структуре становятся более чистыми, тонкими и возвышенными, делая возможным появление не просто внутренних ментальных или витальных, а более глубоких психических переживаний; душа начинает обнаруживать себя, психическое существо становится полностью развитым и сформированным. Затем душа, психическая сущность, выходит вперед и превращается в центральное существо, служа опорой уму, жизни и телу и поддерживая все остальные энергии и функции Духа; она берёт на себя более великую функцию гида и наставника природы. Руководство, управление осуществляется изнутри, постоянно сверяется со светом Истины, отвергает всё ложное, темное, препятствующее божественной реализации: каждая область существа, каждый его потайной уголок и укрытие, каждое движение, формирование, направление, склонность мысли, воли, чувства, ощущения, действия, противодействия, мотива, намерения, пристрастия, желания, привычки сознательных или подсознательных физических или даже самых скрытых, замаскированных, безгласных, неизвестных частей озаряется безошибочным психическим светом, их неразбериха идет на убыль, их хитросплетения исчезают, их темные стороны, обманы и самообманы точно распознаются и устраняются; всё очищается, оздоравливается, вся природа гармонизируется, духовно упорядочивается, становится созвучной психическому. Скорость этого процесса зависит от количества тьмы и степени сопротивления, всё ещё остающихся в природе, но, в любом случае, он неудержимо продолжается и неизбежно приходит к завершению. В итоге, всё сознательное существо становится полностью готовым к любому духовному опыту, обращенным в своих мыслях, чувствах, ощущениях, действиях к духовной истине, настроенным на правильный лад, свободным от невежества и упрямства тамасической инерции, метаний, беспокойств и загрязнений раджасической страсти и связанной с ней напряженной и хаотической деятельности, от жесткого рационализма, саттвических ограничений или неустойчивых опор, поддерживающих искусственное равновесие, – от всего, что свойственно Неведению.

Таков первый результат, вторым же становится спонтанное возникновение всевозможных духовных переживаний – искатель осознаёт «Я», Ишвару и Божественную Шакти, отождествляется с космическим сознанием, входит в непосредственный контакт с космическими силами и оккультными движениями универсальной Природы, испытывает психическое сочувствие, единство, внутреннюю связь и всевозможные типы взаимодействия с другими существами и с Природой, ощущает, как знание озаряет его ум, как любовь, преданность, духовная радость и экстаз озаряют его сердце, как возвышенный опыт озаряет его чувства и тело, как его динамическая деятельность проясняется в истине и огромности очищенного ума, сердца и души; он чувствует радость и мощь божественной силы, поддерживающей волю и направляющей поступки, а также становится уверен в божественном свете и водительстве. Эти переживания являются результатом раскрытия вовне внутреннего и сокровенного существа и природы; ибо тогда проявляется глубинная способность души безошибочно постигать, её проницательность, её понимание вещей, превосходящее любое интеллектуальное понимание; она приносит свойственное психическому сознанию, когда его работа ничем не омрачается, мгновенное восприятие мира и населяющих его существ, непосредственный внутренний контакт с ними и непосредственный контакт с «Я» и Божественным, – непосредственное познание, непосредственное видение Истины и всех истин, глубоко и непосредственно проникающее духовное чувство и ощущение, непосредственное интуитивное постижение правильного намерения и правильного действия, способность управлять и устанавливать порядок в существе изнутри, руководствуясь внутренней истиной «я» и вещей и оккультными реалиями Природы, а не невежественными и неуверенными подсказками внешнего «я».

Некоторые из этих переживаний могут прийти на фоне слабого или незначительного проявления души, психической сущности, благодаря раскрытию внутреннего ментального и витального существ, внутренних и более широких и тонких ума, сердца и жизни, не похожих на свои внешние аналоги, так как их сознание тоже способно к непосредственному контакту; но в этом случае переживания могут носить смешанный характер, ибо можно столкнуться не только с сублиминальным знанием, но и с сублиминальным неведением. Вполне может иметь место недостаточное расширение существа, ограниченность ментальным представлением, узким и выборочным чувством или формой темперамента, а значит, не свободное проявление души, а лишь несовершенная деятельность и работа по самосозиданию. Без полного или хотя бы частичного психического проявления определённого рода переживания, восприятия более великого знания и силы, выход за пределы привычных ограничений могут привести к возвеличиванию эго и даже вместо раскрытия в нас того, что божественно или духовно, вызвать резкое разрастание титанического или демонического или привлечь низшие силы и влияния, пусть и не обладающие этим зловещим характером, но могущественные и относящиеся к разряду космических. Благодаря же правлению и руководству души каждое переживание, подчиняясь исконной сути психического, тяготеет к ясности, интеграции, гармонии и предельной точности. Такого рода психическая или, рассматривая шире, психо-духовная трансформация уже может считаться выраженным изменением нашей ментальной человеческой природы.

Но все эти изменения и переживания, пусть и психические и духовные по своей сути и внутреннему содержанию, в своем внешнем выражении и практическом применении будут всё ещё оставаться на ментальном, витальном и физическом уровне; их динамическим духовным результатом[65] станет расцвет души в уме, жизни и теле, но в форме и деятельности она будет ограничена рамками – хоть и расширенными, возвышенными и утонченными – обычных природных инструментов. Это можно рассматривать как отраженное и ослабленное проявление тех феноменов, истина, сила и восторг которых по своей реальности, интенсивности, широте, единству и многообразию превосходят нас, превосходят ум, а значит, превосходят любую доступную уму формулу совершенствования основ или внешних структур нашей нынешней природы. Высочайшая духовная трансформация должна дополнить психическое или психо-духовное изменение; психическое погружение в себя, приближение к внутреннему существу, «Я» или Божественному внутри нас должно завершиться раскрытием вверх и обретением высшего духовного состояния или переходом к более высокому духовному существованию. Это может быть осуществлено за счёт раскрытия в то, что пребывает над нами, подъема сознания на уровни надментальной и супраментальной природы, где ощущение «Я» и Духа всегда отчетливо и постоянно, а внутренне озарённые инструменты «Я» и Духа не ограничены и не разделены, как на уровне нашей ментальной, витальной и телесной природы. Это становится возможным в том числе и благодаря психическому изменению; ибо оно открывает нас не только космическому сознанию, ныне скрытому от нас многочисленными слоями ограниченной индивидуальности, но и тому, что в обычном состоянии для нас сверхсознательно, поскольку находится над массивным, прочным и сверкающим щитом ограничивающего, делящего и сортирующего ума. Этот щит истончается, трескается, раскалывается на части или поддается и открывается под воздействием психо-духовного изменения и спонтанного и естественного порыва нового одухотворенного сознания к тому, что оно здесь выражает. Этого раскрытия вверх и его последствий может вообще не произойти, если психическое проявляется лишь частично и остается удовлетворенным восприятием Божественной Реальности, свойственной одухотворенному уму: но если всё-таки удается ощутить существование этих более высоких сверхприродных уровней, стремление к ним может расколоть щит или пробить в нём брешь. Это может произойти задолго до завершения психо-духовного изменения или даже до того, как оно по-настоящему начнется или зайдет достаточно далеко. Причина в том, что психическая личность, осознав сверхсознательные уровни, сосредоточивает все свои усилия на том, чтобы их достичь. Раннее озарение, нисходящее свыше, или разрыв ментального покрова над головой может стать следствием стремления или некой внутренней готовности или даже побочным эффектом чего-то ещё или произойти без каких-либо целенаправленных усилий со стороны сознательных частей ума, – возможно, благодаря тайной сублиминальной потребности или воздействию, или давлению с более высоких уровней, благодаря некоему влиянию, которое чувствуется нами, как прикосновение Божественного Существа, касание Духа – и его результаты могут быть чрезвычайно могущественны. Но если это раскрытие осуществляется за счёт преждевременных и отчаянных попыток прорваться наверх, оно может сопровождаться трудностями и опасностями, которые отсутствуют, когда этот первый доступ к высшим уровням нашей духовной эволюции предваряется полным проявлением психического. Впрочем, выбор не всегда делается нами, ибо духовная эволюция в нас может развиваться по-разному, и от избранного ею направления будет зависеть то, как изменится при прохождении той или иной критической фазы работа Сознания-Силы, стремящейся к более возвышенному проявлению «я» в нас и облагораживанию нашего бытия.

Когда в щите ума образуется брешь, то нашему устремленному вверх взору открывается нечто запредельное, или же мы поднимаемся к этому, или энергии этого нисходят в нас. Благодаря этому открытию, мы видим над собой некую Бесконечность, вечное Присутствие или бесконечное Существование, бесконечность сознания, бесконечность блаженства – безграничное «Я», безграничный Свет, безграничную Силу, беспредельный Восторг. Вполне может случиться так, что в течение долгого времени никакого существенного прогресса не будет и всё ограничится редким или частым или постоянным видением этого, стремлением к этому и томлением по этому; причина в том, что, несмотря на возникшую в уме, сердце или другой части существа способность воспринимать это, в целом, низшая природа пока что слишком темна и труднопроницаема для чего-то большего. Однако, вместо этого первоначального широкого осознания снизу или вслед за ним, может произойти подъем ума на эти высоты: нам, возможно, не удастся воспринять или ясно понять, что происходит на этих высотах, но определённые последствия подъема мы ощутим; также часто может возникать чувство вознесения в бесконечность и возвращения, но без какого-либо запоминания или осознания пережитого. Причина в том, что такого рода возвышенное состояние сверхсознательно для ума, и он, входя в него, поначалу не способен четко осознавать и ясно воспринимать [новую реальность]. Но когда эта способность начинает пробуждаться и использоваться, когда ум постепенно становится сознательным в том, что прежде было для него сверхсознательно, тогда начинается опытное постижение высших планов существования. Опыт подтверждает то, что мы узрели, когда перед нашим взором впервые раскрылась надментальная бесконечность: ум поднимается на более высокий план чистого, безмолвного, спокойного и безграничного «Я»; или он поднимается в сферы Света или Блаженства, или на планы, где он ощущает бесконечную Силу или божественное Присутствие, или испытывает погружение в океан божественной Любви и Красоты или в атмосферу более широкого, великого и озарённого Знания. Полученные духовные впечатления сохраняются по возвращении; однако ментальные воспоминания часто расплывчаты и туманны, и пережитое помнится смутно и фрагментарно; низшее сознание, с уровня которого начинается наше восхождение, возвращается к своему обычному состоянию, обогащаясь лишь быстро стирающимися из памяти или запоминающимися, но утрачивающими свой динамизм переживаниями. Со временем восхождение начинает осуществляться по желанию и, возвращаясь, сознание помнит и сохраняет определённые эффекты или достижения своего временного пребывания в этих более возвышенных сферах Духа. Подобные восхождения, как правило, происходят в трансе, но вполне могут осуществляться и за счёт сосредоточения бодрствующего сознания, а когда оно становится достаточно психическим – без каких-либо усилий, просто за счёт тяги или устремленности ввысь. Но, сами по себе, два эти типа контактов со сверхсознательным недостаточно эффективны, хотя и могут быть очень озаряющими, экстатичными и освобождающими: для полной духовной трансформации необходимо нечто большее – непрерывное и последовательное восхождение на всё более и более высокие уровни сознания и непрерывное эффективное нисхождение более высокой природы в более низкую.

Это нисхождение (без которого едва ли возможно постоянное восхождение) – всевозрастающий поток свыше, восприятие нисходящего Духа или его сил и элементов сознания – является третьим фактором. Его можно ощутить в результате подъема вверх или погружения внутрь, либо оно может возникнуть спонтанно, ещё до начала любого из этих двух движений, благодаря неожиданно образовавшейся бреши в щите ума или просачиванию, низвержению или вливанию потока Божественной Силы. Свет нисходит и затрагивает или окутывает и пропитывает низшее существо, ум, жизнь или тело; или присутствие, сила или поток знания вливаются волнами или струями, или нас охватывает блаженство и неожиданный экстаз; это означает, что контакт со сверхсознательным установлен. Подобные переживания повторяются до тех пор, пока не делаются привычными, знакомыми, понятными, обнаруживающими свои знамения и смыслы, которые поначалу могли скрываться или маскироваться внешней формой переживания. Ибо свыше всё более часто, постоянно, а потом и непрерывно начинает нисходить знание и проявлять себя в покое или безмолвии ума; наития и прозрения, откровения, порожденные более великим видением, более высокой истиной и мудростью, проникают в существо; вступает в действие светоносная интуитивная проницательность, проясняющая то, что ранее было непонятным, выявляющая незаметные противоречия, всё приводящая в порядок; начинает формироваться новое сознание – ум, способный к широкому, возвышенному и самодостаточному интеллектуальному познанию, или озарённое, или интуитивное, или надментальное сознание, обладающее новыми силами мышления и видения и более великой способностью непосредственного духовного постижения, которая превосходит мышление и видение, и характеризующееся более великим становлением в духовной субстанции нашего нынешнего бытия; эмоции нашего сердца и чувства становятся настолько утонченными, интенсивными и широкими, что охватывают всё существование, позволяют видеть Бога, ощущать, слышать, касаться Вечного, ещё глубже и теснее объединять «я» и мир за счёт восприятия трансцендентного. Начинают происходить и набирать силу другие решающие переживания, другие изменения сознания, являющиеся результатами и производными этого фундаментального изменения. Невозможно очертить пределы этих радикальных преобразований и сдвигов, поскольку они обусловлены вторжением Бесконечного.

Это и есть осуществляемый мало-помалу или стремительно, за счёт следующих друг за другом возвышенных и решающих переживаний, процесс духовной трансформации. Его финалом и кульминацией становятся часто повторяющиеся подъемы вверх, благодаря которым сознание закрепляется на более высоком плане и с него смотрит на ум, жизнь и тело и управляет ими; также к его результатам можно отнести всевозрастающее нисхождение могуществ более высокого сознания и знания, которые постепенно замещают всё наше обычное сознание и знание. Ощущаются свет и энергия, знание и сила, которые сначала овладевают умом и преобразуют его, затем – витальными частями и тоже преобразуют их и, наконец – ограниченным физическим сознанием и делают его широким, пластичным и даже бесконечным. Ибо само это новое сознание по своей природе бесконечно: оно наделяет нас устойчивым духовным ощущением и восприятием Вечного и Бесконечного, ломает природные ограничения и придает природе беспредельную широту; мы уже не просто верим в бессмертие или иногда ощущаем его, а постоянно осознаём себя бессмертными существами; теперь близкое присутствие Всевышнего, его управление миром, нашим «я» и природными частями, его сила, действующая в нас и повсюду, покой бесконечного, радость Вечного становятся для нас чем-то конкретным и постоянным; во всех образах и формах мы видим Вечного, Сущего, слышим его во всех звуках, ощущаем во всех прикосновениях; не остается ничего, кроме его форм, личностей и проявлений; радость или обожание сердца, способность обнять всё существование, единство духа становятся реальными и непреходящими. Сознание ментального творения превращается – если ещё полностью не превратилось – в сознание духовного существа. Это вторая из трех трансформаций; объединяя проявленное существование с тем, что находится над ним, она становится промежуточным этапом, переходом духовно развивающейся природы на качественно новый уровень.

Если бы дух с самого начала мог устойчиво пребывать на запредельных высотах и работать с чистой и нетронутой субстанцией ума и материи, полная духовная трансформация могла бы быть быстрой и даже легкой: но реальный процесс развития Природы более сложен, логика её действий более многогранна, вариативна, запутанна, разностороння; она учитывает все элементы задачи, которую она перед собой поставила, и может быть удовлетворена только тщательным развязыванием всех своих узлов. Необходимо работать с каждой частью нашего существа, принимая во внимание её характер и природу, все стереотипы и отголоски прошлого, всё ещё сохраняющиеся в ней: каждая мельчайшая частица и движение должны быть либо устранены и заменены, если они не пригодны, либо, если они готовы, превращены в истину более высокого бытия. Если психическое изменение полностью завершено, это можно сделать безболезненно, хотя всё равно работать придется долго и кропотливо и постепенно, шаг за шагом продвигаться вперед; если же оно не завершено, придется довольствоваться частичными результатами или, если человек неутолимо жаждет духа или подлинного совершенства, соглашаться на трудную, часто мучительную и, на первый взгляд, нескончаемую борьбу. Ибо обычно сознание поднимается к вершинам только в редкие моменты предельной сосредоточенности; бо́льшую часть времени оно находится на ментальном уровне и воспринимает нисхождения свыше – иногда единичное нисхождение некой духовной силы, которая остается и переделывает существо в нечто преимущественно духовное, а иногда серию нисхождений, следующих одно за другим и всё более и более наделяющих существо духовной статикой и динамикой: но пока человек не сможет устойчиво пребывать на максимально доступной для него высоте, полного или более интегрального изменения достичь не удастся. Если на фоне отсутствия психической трансформации предпринимаются преждевременные попытки притянуть вниз более высокие Силы, ущербный и нечистый природный материал может не выдержать контакта с ними и уподобиться необожженному горшку, который, согласно ведической притче, не смог удержать божественную Сому, Вино богов, и раскололся; или, из-за неспособности природы вместить или сохранить низошедшую силу, она может отступить или расплескаться. К тому же, если нисходит Божественная Сила, то эгоистический ум или витал могут попытаться использовать её в своих собственных целях и, при неблагоприятном развитии ситуации, привести к разрастанию эго и погоне за сверхъестественными силами и способностями, позволяющими возвыситься над окружающими. Нисходящую Ананду не удастся удержать, если слишком велика сексуальная нечистота, превращающая её в будоражащее или приземленное наслаждение; Божественная Сила удаляется, если есть честолюбие, тщеславие или другая агрессивная форма, в которой низшее «я» выражает себя, Свет отступает, если человека влечет тьма или любая другая форма Неведения, Присутствие исчезает, если светлица сердца не содержится в чистоте. Или некая небожественная Сила может попытаться воспользоваться, но не самой Божественной Силой, поскольку она уходит, а энергиями, оставленными ею в существе, и поставить их на службу Врага. Даже если удается избежать такого рода катастрофических ошибок или заблуждений, многочисленные искажения восприятия или несовершенства природы, тем не менее, могут затруднять трансформацию. Божественной Силе приходится нисходить время от времени, а в промежутках работать скрытно или надолго отступать и ждать, пока очередная непокорная часть Природы не усвоит подспудно полученное и не станет готовой; в тех областях нашего существа, где всё ещё царит Ночь, Свет должен работать во тьме или сумерках. В любой момент индивидуальная работа, проводящаяся в природе человека, может прерваться из-за того, что эта природа более не способна что-либо воспринять или усвоить – ибо её текущие возможности исчерпаны – или из-за того, что, несмотря на готовность ума, витальная часть, поставленная перед выбором, говорит «нет» новой жизни и цепляется за старую, или даже если она говорит «да», тело может оказаться слишком слабым, непригодным или ущербным для того, чтобы претерпеть все необходимые изменения своего сознания и динамическую трансформацию.

Кроме того, необходимость осуществлять изменение отдельно в каждой части существа, учитывая её природу и характер, вынуждает сознание нисходить в каждую по очереди и действовать в ней, считаясь с её состоянием и возможностями. Если бы работа осуществлялась свыше, с некой духовной высоты, то возвысить или поднять природу или создать новую структуру можно было бы просто за счёт силы этого влияния свыше: но низшее существо могло бы воспринять такое изменение как нечто искусственное и чужеродное; это было бы не всесторонним развитием, не интегральной эволюцией, а частичным и насильственным созиданием, затрагивающим или освобождающим одни части существа, подавляющим другие или оставляющим их в прежнем состоянии; творение, осуществляемое за счёт внешнего и принудительного воздействия на обычную природу, могло бы устойчиво и целостно сохраняться лишь до тех пор, пока его поддерживает создавшая его сила. Поэтому возникает необходимость нисхождения сознания на более низкие уровни, но по этой же причине становится труднее проявлять более высокие принципы во всей их мощи и силе; что-то видоизменяется, что-то ослабляется, что-то принижается, и результаты всё время оказываются несовершенными и относительными: свет более высокого знания нисходит, но рассеивается и тускнеет, несомые им послания неверно интерпретируются, или его истина смешивается с ментальным или витальным заблуждением, или же его сила и способность к самореализации не соответствуют его сиянию. Свет и мощь верховного разума, действующие властно и суверенно в своей собственной сфере – это одно, а тот же самый свет, действующий во тьме физического сознания и в его условиях, – нечто совершенно другое, нечто, из-за ослабления и примесей, намного более приземленное по своей познавательной способности, силе и результатам. И, как следствие, могущество становится относительным, эффект – частичным, движение – затрудненным.

Именно поэтому Сознание-Сила так медленно и с таким трудом проявляется в Природе: ибо уму и жизни приходится нисходить в Материю и приспосабливаться к её условиям; видоизмененные и приниженные сумрачностью и тяжелой инерцией субстанции и энергий, в которых им приходится работать, они не способны в полной мере превратить обрабатываемый материал в безупречный инструмент и настолько изменить субстанцию, чтобы она проявила их подлинные, природные способности. Витальному сознанию не удается сохранить величие и восторг своих могучих или ритмичных импульсов в условиях материального существования; его порыв ослабевает, его реализующая сила перестает соответствовать прозреваемой им истине, жизнь, которая пребывает в форме и, руководствуясь своей интуицией, пытается возвысить её до уровня витального бытия, разочаровывается в ней. Ум, находящийся в среде жизни или материи, не может осмысливать свои возвышенные идеи без издержек и уступок, лишающих их божественности; он четко знает, чего хочет, но у него не хватает сил на то, чтобы сделать из этой сумрачной субстанции послушное средство самовыражения: хуже того, из-за метаний жизни и тупости Материи его собственные способности ограничиваются, его намерения становятся противоречивыми, его знание спутывается и омрачается. Ни жизни, ни уму не удалось полностью преобразовать или по-настоящему усовершенствовать материальное существование, так как в его условиях они не могут действовать со всей своей силой; чтобы обрести свободу и реализовать свой потенциал, им приходится обращаться к более высокому могуществу. Но и более высокие духовно-ментальные могущества, нисходя в жизнь и материю, аналогичным образом ослабляются; они способны сделать намного больше, добиться более светоносного преображения, но они тоже всякий раз видоизменяются, ограничиваются, обнаруживают несоответствие между нисходящим сознанием и реализующей силой, с помощью которой оно воплощает свои замыслы в ментальных и материальных формах. И в результате этого творение получается несовершенным. Достигнутые перемены зачастую кажутся потрясающими, есть даже нечто, напоминающее полное обращение и кардинальное изменение состояния сознания и возвышение его движений, но это не является абсолютным достижением с точки зрения эффективности действия.

Только сверхразум, осуществляя подобное нисхождение, может полностью сохранить присущую ему силу; ибо его деятельность всегда истинна и автоматична, его воля и знание тождественны, а получаемые результаты соответствуют им: по своей природе он является Истиной-Сознанием, спонтанно осуществляющим свои задачи, и если он ограничивает себя или свою работу, то не по принуждению, а по собственному выбору и намерению; в избранных им пределах его деятельность и её результаты гармоничны и неотвратимы. Следует упомянуть о том, что верховный разум, являясь, как и ум, разделяющим принципом, склонен добиваться в отдельном творении избранной гармонии; его глобальная деятельность, конечно же, позволяет ему создавать гармоничное целое, которое само по себе совершенно, или же объединять или комбинировать свои гармонии, осуществлять синтез; но, трудясь в жестких условиях ума, жизни и материи, он вынужден последовательно работать над каждым аспектом целого, а затем связывать их воедино. Его склонность к выбору и детализации, усугубляющаяся характером ментального и витального материала, с которым ему приходится работать на земле, ослабляет его тягу к объединению; он может создавать лишь отдельные, ограниченные духовные творения, каждое из которых совершенно само по себе, но не способен обрести интегрального знания и проявить его. По этой причине и из-за ослабления присущих ему света и силы он не может в полной мере делать то, что требуется, и, чтобы достичь свободы и реализовать свой потенциал, вынужден обращаться к более великому могуществу, к супраментальной силе. Как психическое изменение, чтобы осуществиться полностью, должно вызывать духовное, так и начальное духовное изменение, чтобы стать полным, должно вызвать супраментальную трансформацию. Ибо все эти шаги, как и предыдущие, относятся к категории промежуточных; только вмешательство супраментальной Силы и её прямое воздействие на земное существование может привести к полномасштабным и кардинальным сдвигам в эволюции, нацеленной на переход от основ Неведения к основам Знания.

Именно такой, по природе своей, должна быть третья и последняя трансформация, в результате которой завершится странствие души через Неведение, а основой её сознания, жизни, силы и формы проявления станет полное и абсолютно действенное знание себя. Истина-Сознание, найдя эволюционирующую Природу готовой, неизбежно низойдет в неё и поможет ей высвободить заключённый в ней супраментальный принцип; так, в качестве первого видимого проявления истины «Я» и Духа в материальной вселенной, возникнет супраментальное и духовное существо.

Глава XXVI

Восхождение к Сверхразуму

Хранители Света Истины, которые взращивают Истину Истиной.

Ригведа

Три могущества Речи, несущие Свет пред собой… тройственный чертог покоя, тройственный путь Света.

Ригведа

Взращенный Истинами, он в качестве собственной формы творит четыре других прекрасных мира.

Ригведа

Он рождается – провидец с проницательным умом; росток Истины, пробудившийся глубоко внутри и наполовину вышедший на поверхность.

Ригведа

Обладатели безмерной вдохновенной мудрости, творцы Света, сознательные знатоки всего сущего, взрастающие в Истине.

Ригведа

Следуя за более великим Светом, сияющим за пределами тьмы, мы достигли божественного Солнца, самого высокого источника Света, горящего в покоях Верховного Бога.

Ригведа

Мы уже достаточно хорошо представляем себе, что такое психическая трансформация и первые стадии духовной трансформации; они приносят то совершенство, ту целостность, тот возвышенный и гармоничный союз знания и опыта, которые уже известны и понятны, хотя и реализованы очень небольшим числом людей. Процесс же супраментального изменения возносит нас в менее исследованные сферы сознания; нашему взору начинают открываться вершины сознания, на которые кто-то бросал взгляд или восходил, но которые в целом так и остаются неисследованными и не нанесенными на карту. Сверхразум – высочайший из этих вершин или возвышенных плато – находится настолько далеко от нас, что ум не может адекватно отобразить или представить его или же увидеть и описать. Нашему обычному не озаренному и не преображенному мышлению трудно выразить и постичь то, что основано на сознании, столь отличном от интеллекта и совершенно по-другому воспринимающем вещи; даже если эти вершины, благодаря некоему озарению или раскрытию иного зрения, удалось бы рассмотреть и исследовать, то для того, чтобы мы хоть немного поняли, что они реально собой представляют, понадобился бы не наш бедный и абстрактный, а какой-то иной язык. Как для животного ума непостижима высшая ментальная деятельность человека, так и для обычного человеческого ума непостижимы процессы, происходящие в Сверхразуме: слова, с помощью которых пытаются описать супраментальное бытие, будут иметь для нас какой-то смысл только в том случае, если мы уже поднимались в более высокое промежуточное сознание; ибо пережив нечто подобное, мы сможем увидеть за неадекватными выражениями то, что нам уже известно. Если ум не в состоянии постичь природу Сверхразума, он может попытаться рассмотреть его через эти высокие и озаренные промежуточные уровни и уловить некий отблеск Истины, Справедливости и Беспредельности, являющихся воплощением извечного царства свободного Духа.

Но даже то, что говорится о промежуточном сознании, неизбежно должно быть неадекватным; можно отважиться только на некоторые абстрактные обобщения, которые в состоянии дать какое-то первоначальное представление. Одно отрадное обстоятельство заключается в том, что более высокое сознание, как бы ни отличалось оно по структуре и принципам функционирования от нашего, всё-таки в своей эволюционной форме, в том первоначальном аспекте, который достижим для нас на земле, может быть проявлено благодаря максимальному развитию элементов, уже присутствующих в нас, пусть пока и в зачаточном или несовершенном виде. Также обнадёживающим фактом является то, что Природа, и начиная эволюцию, и достигая её высочайших уровней, руководствуется одинаковой логикой, которая, даже значительно изменяя некоторые свои закономерности, по сути, остается той же самой; благодаря этому мы в какой-то степени можем исследовать и проследить общий характер её высших процессов. Нам уже кое-что известно о характере и закономерностях перехода от интеллектуального ума к духовному; взяв это промежуточное состояние за отправную точку, мы сможем начать прослеживать переход к более высокому динамическому уровню этого нового сознания и последующий подъем от одухотворенного ума к Сверхразуму. Вехи неизбежно должны быть очень нечеткими, ибо, проводя метафизическое исследование, можно прийти лишь к неким начальным представлениям, имеющим абстрактный и общий характер: подлинное же знание лучше выражать в более живых и одновременно более загадочных образах непосредственного и конкретного опыта, а подлинное описание – предоставить языку мистиков.

Подъем к Сверхразуму через верховный разум представляет собой переход от известной нам Природы к Сверхприроде. И в силу самого этого факта, Ум собственными силами не способен осуществить этот переход; опираясь только на личное стремление и усилия, нам не достичь Сверхразума: ибо, прилагая подобные усилия, мы опираемся на могущества низшей Природы; могущества Неведения не могут своими собственными силами или типичными или доступными методами достичь того, что превосходит их природную сферу. Все предшествующие восхождения осуществляла тайная Сознание-Сила, действующая сначала во тьме Бессознательности, а затем в сумерках Неведения: она работала, проявляя заключенные в нем могущества, могущества, скрытые покровом внешней реальности и превосходящие то, что было создано Природой в прошлом, но и в этом случае требовалось воздействие аналогичных могуществ, уже полностью проявленных на своих собственных планах и обладающих своей исконной силой; эти высшие планы закладывают свой фундамент в наших сублиминальных частях и оттуда способны влиять на внешний эволюционный процесс. Верховный Разум и Сверхразум тоже скрыто и подспудно присутствуют в земной Природе, но они не создали формаций на доступных нам уровнях нашего внутреннего сублиминального сознания; пока что нет существа с уровня Верховного Разума или структурно оформленной природы Верховного Разума, нет супраментального существа или структурно оформленной природы Сверхразума, которые бы ощутимо действовали либо на нашей поверхности, либо в наших обычных сублиминальных частях: эти более могущественные силы сознания превосходят уровень нашего неведения, а потому сверхсознательны для нас. Для того чтобы скрытые принципы Верховного Разума и Сверхразума проявились и стали зримыми, бытие и могущества Сверхсознательного должны низойти в нас, возвысить нас и выразить себя в нашем бытии и в наших могуществах; это нисхождение является необходимым условием подъема к Сверхразуму и супраментальной трансформации.

Вполне логично предположить, что и без нисхождения благодаря тайному давлению свыше, благодаря долгому эволюционному развитию наша земная Природа могла бы войти в тесный контакт с более высокими и ныне сверхсознательными планами, а формирование сублиминального Верховного Разума могло бы происходить скрыто; в результате в поверхностной части нашего существа могло бы постепенно возникнуть и пробудиться сознание, свойственное этим более высоким планам. Таким образом, вероятно, могла бы появиться раса ментальных существ, опирающихся в своих мыслях и поступках не исключительно (или преимущественно) на интеллект или рефлексирующий и рациональный ум, а на интуитивную ментальность, которая стала бы первым этапом прогрессивной трансформации; за этим мог бы последовать подъем на уровень Верховного Разума с соответствующим изменением сознания и приближением к границе, за которой лежит Сверхразум или божественный Гнозис. Но чтобы осуществить это, Природе неизбежно пришлось бы долго и много работать. Также вполне возможно, что в результате этих трудов удалось бы достичь только относительной высшей ментализации; новые более высокие элементы могли бы господствовать над сознанием, но их деятельность всё ещё была бы подвержена принижающим и искажающим влияниям со стороны низшей ментальности: появилась бы возможность познавать более широко, возвышенно и озарённо, возникла бы когнитивная способность более высокого порядка; но из-за примесей она, как и Ум, неизбежно ограничиваемый законом Жизни и Материи, стала бы подчиняться закону Неведения. Для осуществления подлинной трансформации должно произойти непосредственное и открытое вмешательство свыше; также необходимо полное подчинение и самоотдача низшего сознания, которое должно отказаться от своих требований и захотеть, чтобы, благодаря трансформации, закон изолированной деятельности был бы полностью аннулирован и утратил бы всю власть над человеческим существом. Если за счёт целенаправленного стремления и воли духа и сознательного сотрудничества всего нашего проявленного и внутреннего существа в работе, нацеленной на их же собственное изменение и возвышение, эти два условия удалось бы соблюсти, то даже сейчас эта эволюция, эта трансформация смогла бы превратиться в сравнительно быстрое сознательное преображение; Супраментальная Сознание-Сила свыше и развивающаяся Сознание-Сила изнутри, воздействуя на пробужденное сознание и волю ментального человеческого существа, смогли бы полностью завершить за счёт объединения своих усилий этот судьбоносный переход. Вполне возможно, что более уже не понадобилась бы медленная эволюция, каждый этап которой тянется многие миллионы лет, удалось бы обойтись без прерывистого и тяжелого развития, осуществляемого Природой в прошлом в бессознательных творениях Неведения.

Чтобы это изменение произошло, ментальный Человек, которым мы ныне являемся, во-первых, должен внутренне осознать и постичь законы и процессы своего более глубокого бытия; он должен стать психическим и внутренним ментальным существом, управляющим своими энергиями, и более рабски не подчиняться движениям низшей Пракрити, а контролировать её, устойчиво пребывая в свободном согласии с законами высшей Природы. Отличительной чертой эволюционного принципа и процесса – а на самом деле, их естественным результатом – является всевозрастающий контроль индивидуума над деятельностью собственной природы и всё более и более сознательное участие в деятельности универсальной Природы. Вся деятельность, все ментальные, витальные и физические формы активности в мире осуществляются универсальной Энергией, Сознанием-Силой, являющейся могуществом Космического Духа, реализующим космическую и индивидуальную истину вещей. Но поскольку это созидательное Сознание одевает на уровне Материи маску бессознательности и принимает вид слепой универсальной Силы, на первый взгляд чисто механически осуществляющей некий план или упорядочивающей вещи, то первые результаты его работы бывают сродни его внешнему проявлению; мы имеем дело с феноменом бессознательной физической индивидуализации, творением не существ, а объектов. Возникают оформленные сущности со своими качествами, свойствами, энергией бытия и типом бытия; но план, заложенный в них Природой, и их структуризация неизбежно осуществляются механически, без какого-либо минимального участия, содействия или сознательной осведомленности со стороны индивидуализированного объекта, который возникает как первый бессловесный результат и неодушевленное поле её деятельности и созидания. В животной жизни Сила мало-помалу начинает становиться внешне сознательной и развивать форму уже не объекта, а индивидуального существа; но это не вполне сознательное индивидуальное существо, даже участвуя, чувствуя и ощущая, реализует только те действия, которые совершает в нем Сила, но оно ясно не понимает и не отслеживает, что именно с ним происходит; оно, кажется, не имеет иного выбора или намерения, кроме тех, которые навязываются ему его собственной, эволюционно сформированной природой. В человеческом уме впервые появляется наблюдающее сознание, отслеживающее происходящее, а также выбор и намерение, становящиеся сознательными; но это сознание всё ещё ограниченно и поверхностно: знание также ограниченно и несовершенно, рассудочность человека относительна, его понимание половинчато и по большей части эмпирично и приблизительно, а если и рационально, то в границах концепций, теорий и формул. Пока что отсутствует озаренное видение, позволяющее познавать вещи непосредственно и упорядочивать их со спонтанной точностью, руководствуясь увиденным и планом развертывания присущей им истины; несмотря на наличие определенного элемента инстинкта, интуиции и проницательности, наделяющего зачатками этой способности, человеческий ум по своей природе, как правило, представляет собой вопрошающий рассудок или размышляющий интеллект, который наблюдает, предполагает, делает выводы, принимает решения и с трудом приходит к искусственной истине, искусственной схеме знания, рациональной и чисто ментальной организации деятельности. Или, скорее, это то, чем ум стремится стать и чем частично является; ибо его знание и воля постоянно атакуются, омрачаются или блокируются силами бытия, представляющими собой полуслепые орудия природного механизма.

Очевидно, что это не верхний предел того, на что сознание способно, не последняя ступень его эволюции, не высочайшая вершина. Человеку должна стать доступна более великая и более глубокая интуиция, позволяющая проникать в суть вещей, пребывать в озаренной тождественности с движениями Природы, четко контролировать свою жизнь или, как минимум, находиться в гармонии с окружающим миром. Только свободное и полностью интуитивное сознание сможет понимать и постигать вещи в результате непосредственного контакта, глубинного видения или спонтанного восприятия истины, в основе которых лежит скрытое единство или тождественность, и организовывать деятельность Природы в соответствии с истиной Природы. Это будет реальным участием индивидуума в работе универсальной Сознания-Силы; индивидуальный Пуруша станет владыкой своей исполнительной энергии и одновременно сознательным партнером, посредником, инструментом Космического Духа в работе универсальной Энергии: универсальная Энергия будет действовать через него, но и он также будет действовать через неё, и гармония интуитивной истины сделает эту двойственную деятельность единым целым. Растущее сознательное участие этого более высокого и сокровенного типа должно стать одним из аспектов перехода от нашего нынешнего состояния бытия к сверхприродному состоянию.

Мы можем представить себе иной гармоничный мир, где такого рода интуитивная ментальность и её контроль над природой будут в порядке вещей естественными; но на нашем плане бытия, в силу изначального замысла и предшествующего развертывания эволюционного плана, было бы трудно установить такой контроль и такой порядок вещей, и они, вероятнее всего, не были бы абсолютными, однозначными и окончательными. Ибо интуитивная ментальность, становясь частью смешанного ментально-витально-физического сознания, неизбежно смешивалась бы с элементами уже развитого низшего сознания; чтобы воздействовать на него, ей пришлось бы проникать в него и, проникая в него, тем самым увязать в нем, пропитываться им, омрачаться избирательной и пристрастной деятельностью человеческого ума, преодолевать ограничения и стесняющую силу Неведения. Деятельность интуитивного рассудка достаточно четка и светоносна для того, чтобы пропитать и преобразовать массив Неведения и Бессознательности, но она недостаточно широка и тотальна для того, чтобы вобрать его в себя и устранить; интуитивный рассудок не смог бы трансформировать всё сознание по своему образу и подобию. Хотя, даже в нашем нынешнем состоянии, своеобразное партнерство имеет место, и наш обычный рассудок достаточно пробужден для того, чтобы универсальная Сознательная Сила действовала через него и позволяла ему и воле в какой-то степени контролировать внутренние и внешние обстоятельства. Это достаточно ненадёжный и подверженный постоянным ошибкам контроль, имеющий только ограниченную силу и эффективность и не соизмеримый с более широкой тотальностью её масштабных операций. В ходе эволюционного восхождения к Сверхприроде эта начальная способность сознательно участвовать в универсальной работе должна развиться и превратиться в индивидууме во всё более и более отчетливое и широкое видение её работ в себе, чуткое восприятие взятого ею курса, растущее понимание или интуитивное осознание методов, которым нужно следовать, чтобы сделать индивидуальную эволюцию более быстрой и более сознательной. По мере того как его психическое или внутреннее оккультное ментальное существо выходит вперед, он всё более и более становится способен делать выбор, санкционировать, начинает обладать подлинной свободной волей, эффективность которой всё более и более возрастает. Но эта свободная воля большей частью связана с деятельностью его собственной Природы; она лишь позволяет ему свободнее, полнее, проницательнее и непосредственнее контролировать движения собственного существа: но даже и в этом случае она поначалу не может быть полностью свободной и ей приходится ждать, пока она перестанет ограничиваться рамками собственных формаций или омрачаться несовершенством, порожденным смешением старого и нового сознания. Но, тем не менее, существо обретает всё большую власть и знание и всё шире открывается более высокому бытию и более высокой природе.

Говоря о свободной воле, мы склонны придавать чрезмерное значение индивидуализму человеческого эго и смотреть на неё как на независимую волю, действующую на свое собственное усмотрение, не обусловленную и не ограниченную ничем, кроме собственного выбора человека и его произвольного и субъективного намерения. Это представление не учитывает того факта, что наше природное существо является частью космической Природы, а наше духовное существо порождается и поддерживается высшей Трансцендентностью. Всё наше существо может избавиться от подчинения силам нынешней Природы, только отождествляясь с более великой Истиной и более великой Природой. Воля индивидуума, даже когда она полностью свободна, не в состоянии действовать абсолютно независимо, так как индивидуальное бытие и индивидуальная природа являются частью универсального Бытия и универсальной Природы и зависят от господствующей над всем Трансцендентности. Хотя в процессе восхождения могут прослеживаться два направления. Следуя в одном, существо может чувствовать и вести себя как некая независимая самодостаточная сущность, объединяющаяся со своей собственной безличной Реальностью; ощущая себя такой сущностью, оно способно действовать очень мощно, но либо эта деятельность всё ещё будет протекать в расширенных рамках прежней и нынешней формации, созданной им из энергий Природы, либо через него будет действовать космическая или высшая Сила, не оставляющая места каким-либо личным начинаниям, и поэтому если и остается какое-либо чувство, то не индивидуальной свободной воли, а безличной космической или высшей Воли или Энергии, осуществляющей свои замыслы. Следуя в другом направлении, существо ощущает себя духовным инструментом и действует как сила Высшего Существа, ограниченное в своих трудах и усилиях только возможностями Сверхприроды, которым если что-то и может положить предел, то только её собственная Истина и внутренний закон, а также направляющая её Воля. Но и в том и в другом случае условием свободы от порабощенности механической деятельностью природных сил становится подчинение более великой сознательной Силе, или полное согласие индивидуального существа с тем, что эта Сила собирается делать и делает с ним и с миром.

Ибо использование новой способности, принадлежащей более высокому уровню сознания, может быть чрезвычайно эффективным – даже в том, что касается управления внешней Природой, – но только благодаря глубокой проницательности, которой она наделяет существо и, как следствие, приводит его в гармонию или отождествляет с космической и трансцендентной Волей; ибо, когда существо становится инструментом уже не низшего, а высшего Могущества, его воля перестаёт механически детерминироваться действием и процессом космической Ментальной Энергии, Витальной Энергии и Материальной Энергии и невежественно подчиняться стимулам низшей Природы. Способность что-либо инициировать и даже индивидуально контролировать мировые силы сохраняется; но это будет инструментальное инициирование, делегированный контроль: выбор индивидуума будет обусловливаться санкцией Бесконечного, выражая определенную истину Бесконечного. Так индивидуальность, по мере осознания себя центром и творением универсального и трансцендентного Бытия и Природы, могла бы становиться всё более и более мощной и эффективной. Ибо при нарастании такого рода изменений энергия освобожденного индивида перестает быть ограниченной энергией ума, жизни и тела, которой он обладал вначале; существо погружается и облекается в более великий свет Сознания и более великий поток Силы, и одновременно этот свет и этот поток нисходят в него и проявляются в нем, вбирая его в себя: его природное существование становится посредником высшего Могущества, Сознания-Силы, принадлежащей Верховному Разуму и Сверхразуму, орудием изначальной Божественной Шакти. В результате все эволюционные процессы начинают ощущаться, как деятельность высшего и универсального Сознания, высшей и универсальной Силы, действующей так, как она пожелает, на любом уровне, в любых ею же самой очерченных пределах, как сознательные труды трансцендентного и космического Существа, как деятельность всемогущей и всеведущей Матери Мира, возвышающей существо до своего собственного уровня, до уровня своей Сверхприроды. На смену природе Неведения с индивидуумом, служащим ей ограниченным полем деятельности и бессознательным или полусознательным инструментом, приходит Сверхприрода божественного Гнозиса, а индивидуальная душа становится её сознательным, открытым и свободным полем деятельности и инструментом, участницей её работы, осведомленной о её замысле и методе, осведомлённой также о своём более великом «Я», универсальной, трансцендентной Реальности, и осознающей Себя, как нечто безраздельно единое с ней, но всё же остающееся индивидуальной частицей Её бытия, инструментом и духовным центром.

Как только мы согласимся сознательно участвовать в работе Сверхприроды, наметится поворот к финальной супраментальной трансформации: ибо эта трансформация завершает переход от смутной гармонии бессознательного автоматизма, с которой Природа начинает, к озаренной подлинной спонтанности и безошибочному развертыванию самосущей истины Духа. Эволюция берёт своё начало с автоматизма Материи и примитивной жизни, на уровне которых всё скрыто подчиняется импульсам Природы, механически исполняет закон её бытия и за счёт этого поддерживает в устойчивой гармонии свой ограниченный тип существования и деятельности; затем эволюция проходит через фазу плодотворной сумятицы активности ума и жизни человечества, движимого этой низшей Природой, но пытающегося превзойти её ограничения, подчинить, направить и использовать её; наконец, эволюция входит в фазу более великой спонтанной гармонии и автоматической самореализующейся деятельности, основанной на духовной Истине вещей. На этой более высокой стадии сознание видит эту Истину и следует движению её энергий, обладая абсолютным знанием, инструментальным контролем, активно участвуя и безмерно наслаждаясь деятельностью и существованием. Индивидуальное начало вместо того, чтобы слепо и неохотно подчиняться универсальному, с озарённой и радостной безупречностью объединяется со всем сущим, и в каждое мгновение деятельность универсального в индивидуальном и индивидуального в универсальном озаряется и направляется законом трансцендентной Сверхприроды.

Но обрести это высочайшее состояние нелегко, и очевидно, что его достижение должно потребовать немало времени; ибо кроме участия Пуруши и его согласия на переход, должно быть участие и согласие Пракрити. Не только центру мышления и воли надлежит полностью согласиться, но и все части нашего существа должны уступить и подчиниться закону духовной Истины; всё должно научиться повиноваться целенаправленным указаниям Божественной Силы, действующей в природе. В процессе эволюции в нашем существе сформировался ряд устойчивых структур, которые активно противятся этому согласию. Ибо некоторые из них всё ещё подчинены бессознательному и подсознательному, и низшему автоматизму привычек или так называемым законам природы – механическим стереотипам ума, стереотипам жизни, стереотипам инстинктивного поведения, стереотипам личности, стереотипам характера, устойчивым ментальным, витальным, физическим потребностям, побуждениям, желаниям природного человека, всевозможным процессам, сформированным в прошлом и настолько глубоко укоренившимся, что, кажется, необходимо докопаться до неких фундаментальных первооснов, чтобы избавиться от них: эти структуры не хотят выходить из подчинения низшему закону, опирающемуся на Бессознательное; они постоянно навязывают сознательному уму и жизни прежние стереотипы поведения и вновь пытаются утвердить их в качестве вечных законов Природы. Другие части существа менее темны и механистичны и не так глубоко укоренены в бессознательном, но любая из них несовершенна, привязана к своему несовершенству и по-своему упорно сопротивляется; витальные части подвластны закону самоутверждения и желания, ум привязан к своим собственным сложившимся идеям, мнениям и представлениям, а вместе они охотно подчиняются низшему закону Неведения. И всё же закон сотрудничества и закон самоотдачи подлежат беспрекословному исполнению; для перехода к следующему этапу эволюции требуется санкция Пуруши, а также согласие каждой части природы с деятельностью более высокой силы, направленной на её изменение. Следовательно, ментальное существо в нас должно сознательно устремиться к этому изменению, к этому замещению старой природы Сверхприродой, к этому восхождению за пределы собственных границ. Закон сознательного подчинения более высокой истине духа, самоотдача всего существа свету и энергии, ниспосылаемым Сверхприродой, составляют второе условие, без соблюдения которого супраментальная трансформация едва ли возможна и которое должно быть обеспечено самим существом в процессе долгой и упорной борьбы.

Становится ясно, что третье и последнее супраментальное преображение может начаться только тогда, когда психическая и духовная трансформации продвинутся достаточно далеко или даже достигнут максимально возможной завершенности; ибо только за счёт этого двойного изменения, своеволие, свойственное Неведению, может быть полностью превращено в духовное послушание преобразующей истине и воле более высокого Сознания Бесконечного. Обычно более решающей стадии, на которой самоотдача всего существа Всевышнему и Высшей Природе может стать полной и абсолютной, удается достичь только после долгой и трудной тапасьи – нескончаемых усилий, борьбы и предельного напряжения воли. Неизбежна предварительная стадия поисков и усилий, сопровождающихся центральной самоотдачей или самопосвящением сердца, души и ума Высочайшему, затем – промежуточная стадия, на которой личное усилие поддерживается безраздельным сознательным упованием на Его более великую Силу; это всеобъемлющее упование может, в конце концов, перерасти в полное и постоянное посвящение себя работе более высокой Истины в природе. Эта самоотдача может охватить всё существо только в том случае, если психическое изменение завершено или же духовное достигло очень высокой стадии. Ибо это предполагает, что ум откажется от всех своих наклонностей, идей, ментальных конструкций, взглядов, от всех своих привычных интеллектуальных оценок и суждений и согласится заменить их сначала интуитивными, а затем надментальными или супраментальными функциями, которые позволят приобщиться к непосредственному Истинному Постижению, Истинному Видению и Истинному Различению, к новому сознанию, совершенно отличному по всем своим характеристикам и образу действия от природы нашего нынешнего ума. Витальная часть тоже должна аналогичным образом отказаться от дорогих её сердцу желаний, эмоций, чувств, побуждений, привычных ощущений, безотчетных стереотипов действия и противодействия с тем, чтобы всё это было заменено озаренной, лишенной желаний, свободной, но всё же автоматически детерминирующей себя силой – силой централизованного универсального и безличного знания, энергии и восторга, – инструментом и ярким проявлением которой должна стать жизнь, пока что ничего не знающая и не догадывающаяся о её более великой радости и реализующей силе. Нашей физической части нужно отказаться от своих инстинктов, потребностей, слепых устойчивых привязанностей, укоренившихся природных привычек, избавиться от скепсиса и сомнения во всем, что её превосходит, от убежденности в неизменяемости установившихся функций физического ума, физической жизни и тела для того, чтобы они могли быть заменены новым могуществом, подчиняющим формы и силы Материи своему более великому закону и функционированию. Даже бессознательное и подсознательное должны стать в нас сознательными, восприимчивыми к более высокому свету, и уже не препятствовать преображающей работе Сознания-Силы, а всё более и более становиться формой и земной опорой Духа. Этих целей не достичь, пока либо ум, либо жизнь, либо физическое сознание остаются силами, которые направляют существо или же имеют какую-то власть над ним. Такое изменение становится возможным только благодаря полному проявлению души и внутреннего существа, преобладанию психической и духовной воли и длительному воздействию их света и силы на все части существа, то есть психическому и духовному преображению всей природы.

Еще одним обязательным условием супраментальной трансформации является объединение всего существа за счёт разрушения стены между внутренней и внешней природой. В результате этого позиция и центр сознания перемещаются от внешнего «я» к внутреннему, мы обретаем новую надежную опору, наша обыденная деятельность начинает направляться внутренним «я» и его волей и видением, а наше индивидуальное сознание раскрывается в необъятность космического. Как бы ни были обращены к духовности наши поверхностные ум, жизнь и сердце, едва ли можно надеяться на то, что высшее Истина-Сознание сможет обосноваться в их узких пределах. Все внутренние центры должны раскрыться и реально проявить весь свой потенциал; психическая сущность должна выйти вперед и взять управление природой в свои руки. Если это начальное изменение, позволяющее существу превзойти обычное сознание и утвердиться во внутреннем и более обширном, йогическом сознании, не осуществлено, более великое преображение становится невозможным. Более того, чтобы стать способным осуществить изменение, позволяющее превзойти нынешнее космическое проявление, оставить позади нижнюю полусферу мироздания и подняться в сознание, принадлежащее верхней духовной полусфере, индивидуум должен в значительной степени универсализировать себя, придать своему уму безграничность космической ментальности, расширить свою индивидуальную жизнь и сделать её предельно восприимчивой и очень чуткой к динамизму универсальной жизни, а также открыть каналы, связывающие тело с силами физической Природы. Также он уже должен начать осознавать то, что сейчас является для него сверхсознательным; он уже должен быть существом, воспринимающим более высокий духовный Свет, Силу, Знание, Ананду, пронизанным их нисходящими влияниями и заново рожденным благодаря духовному преображению. Духовное раскрытие может произойти и начать оказывать свое влияние еще до того, как психическое завершится или зайдет достаточно далеко; ибо духовное влияние свыше способно инициировать, поддержать и завершить психическую трансформацию: необходимо только, чтобы психическая сущность достаточно упорно добивалась более высокого духовного раскрытия. Однако при подготовке третьего, супраментального изменения не бывает никакого преждевременного нисхождения высочайшего Света; ибо оно может начаться только тогда, когда супраментальная Сила начнет действовать напрямую, а это возможно только в том случае, если природа готова. Ибо имеется слишком большое несоответствие между мощью высшей Силы и возможностями обычной природы; низшая природа либо не в состоянии выдержать её, либо, выдержав, не сможет отреагировать и воспринять, либо, восприняв, не сможет усвоить. Пока Природа не готова, супраментальной Силе приходится действовать опосредованно; она использует промежуточные могущества Верховного Разума или Интуиции или действует, принимая ту форму, в которой наполовину преображенное существо смогло бы полностью или частично воспринять её.

Духовная эволюция подчиняется логике последовательного развертывания; она может подняться на качественно новый уровень только после того, как достаточно прочно утвердилась на предыдущем: даже если определенные промежуточные ступени пропускаются или перепрыгиваются в силу быстрого или стремительного восхождения, сознанию приходится возвращаться назад, чтобы удостовериться в том, что на пройденных территориях прочно установился новый порядок. Верно то, что покорение человеком вершин Духа предполагает осуществление в течение одной жизни или нескольких жизней работы, которую Природа обычно медленно и ненадёжно выполняет за много столетий или даже тысячелетий: но это вопрос скорости, с которой проходятся эволюционные этапы; увеличение скорости или интенсивности эволюционного процесса не уменьшает количества этапов или не избавляет от необходимости последовательно проходить каждый из них. Всевозрастающая стремительность возможна только потому, что внутреннее существо сознательно сотрудничает, а сила Сверхприроды уже трудится в наполовину трансформированной низшей природе. Таким образом, шаги, которые в противном случае пришлось бы делать неуверенно и во тьме Бессознательности или Неведения, теперь удаётся делать, опираясь на растущий свет и силу Знания. Чтобы сформировать и структурировать материю, эволюционной Силе потребовались многие миллионы лет; развитие жизни тоже шло медленно, но всё же быстрее, и сроки уже исчислялись тысячелетиями; ум смог заставить Время бежать еще быстрее и сократить сроки еще на порядок; когда же в игру вступает сознательный Дух, темп эволюции может стать чрезвычайно быстрым. Впрочем, стремительность эволюционного процесса, позволяющая перепрыгивать промежуточные стадии, приходит только после того, как энергия сознательного Духа подготовит поле, а супраментальная Сила начнет оказывать непосредственное воздействие. Любое преображение, осуществляемое Природой, кажется чудом, но все эти чудеса закономерны: делая свои широчайшие шаги, она ступает по хорошо подготовленной и утрамбованной почве, а совершая самые головокружительные прыжки – отталкивается от такой прочной и надежной опоры, что не может не перескочить на новую эволюционную ступень; тайная мудрость руководит в ней всем, даже теми шагами и процессами, которые кажутся нам самыми загадочными и необъяснимыми.

Эта закономерность, которой подчинены все действия Природы, приводит к тому, что последний переход неизбежно делится на стадии, превращается в поэтапное восхождение, в последовательное развертывание всё более и более высоких состояний, ведущих нас от одухотворенного ума к Сверхразуму, – не будь этих промежуточных плато, нам было бы не под силу одолеть такого рода крутой подъем. Мы уже знаем, что над нами находится иерархия состояний, уровней или могуществ бытия – превосходящих наш обычный рассудок и скрытых в наших собственных сверхсознательных частях, – более высоких ступеней Ума, планов духовного сознания и опыта; без них не было бы связующих звеньев и благоприятных промежуточных областей, делающих это тяжелое восхождение возможным. Именно из этих более высоких источников тайная духовная Сила оказывает воздействие на существо и, благодаря своему давлению, вызывает психическую трансформацию или духовное изменение; но на ранних стадиях нашего развития эта деятельность незаметна и остается тайной и скрытой. Сначала необходимо, чтобы чистое прикосновение духовной силы ощутила ментальная природа: это пробуждающее влияние должно запечатлеться в уме, сердце и жизни и наполнить их стремлением к Высшему; сокровенный свет или великая преобразующая сила должны очистить, облагородить и возвысить их движения и наполнить их более высоким сознанием, превосходящим их обычные возможности и природу. Это может быть сделано изнутри, благодаря незримому воздействию через психическую сущность и психическую личность; тогда можно обойтись и без сознательно воспринимаемого нисхождения свыше. Дух присутствует в каждом живом существе, на каждом уровне, во всех вещах, во всём, и поскольку он повсюду, получить опыт переживания Сатчитананды, чистого духовного бытия и сознания, блаженства божественного присутствия, близости, соприкосновения с Божественным можно с помощью ума, сердца, витального чувства или даже физического сознания; если внутренние врата распахнуты достаточно широко, свет из святилища может залить и близлежащие, и самые отдаленные части внешнего существа. Также необходимое изменение или обращение может быть осуществлено с помощью тайного нисхождения духовной силы свыше, в процессе которого человек чувствует, что его что-то наполняет, что на него что-то воздействует, что он одухотворяется, но при этом высший источник остается для него неизвестным, и он фактически не ощущает нисхождения. Затронутое таким образом сознание может быть настолько возвышено, что существо сразу же попытается достичь единства с «Я» или Божественным, отклоняясь от курса эволюции, и если на это получена санкция, то вопроса последовательных шагов, стадий или методов не возникает и разрыв с Природой может быть окончательным и бесповоротным: ибо процесс ухода, как только он становится возможен, не похож или не обязательно должен быть похож на процесс эволюционного преобразования и совершенствования; он является или может быть стремительным прыжком, быстрым или мгновенным прорывом всех заграждений – духовное бегство удается и его единственным следствием становится неизбежная утрата тела. Но если предполагается трансформация земной жизни, то за первым одухотворяющим контактом должно прийти осознание, что есть более высокие источники и энергии, а потом – начаться их поиск и расширение и возвышение существа до характерного для них состояния бытия, а также подчинение сознания их более великому закону и наделение его их динамической природой. Это изменение должно продолжаться шаг за шагом, пока нам не удастся подняться на самую высокую ступень и увидеть те широчайшие просторы, о которых говорили создатели Вед – исконные пространства самого озарённого и самого бесконечного сознания.

На этом этапе эволюции Природа действует точно так же, как и на предыдущих; происходит возвышение и расширение сознания, переход на новый уровень и подчинение более низких уровней, возвышение и новая интеграция существования высшей силой Бытия, которая, в зависимости от степени влияния на развитые ранее части природы, придаёт ей свой способ деятельности и характер и динамизм своей субстанциональной энергии. Когда Природа в своей работе достигает этой высочайшей стадии, проблема интеграции выходит на передний план. На предшествующих этапах восхождения, более высокому принципу сознания, при очередном подъёме не удавалось в полной мере возвышать и интегрировать в себя предыдущие уровни: ум не смог полностью ментализировать жизнь и материю; обширные части витального существа и тела по-прежнему остаются в сфере субментального и подсознательного или бессознательного. Это первое серьезное препятствие, с которым сталкивается ум, пытаясь усовершенствовать природу; поскольку субментальное, подсознательное и бессознательное, устанавливая закон, отличный от закона ментального бытия, продолжают в той или иной степени руководить природой и направлять действия человека, пробужденное витальное и физическое сознание тоже становится способно отвергнуть закон, наложенный на него умом, и, невзирая на ментальные доводы и рациональную волю развитого интеллекта, следовать своим собственным импульсам и инстинктам. Из-за этого уму становится трудно подняться над собой, превзойти свой собственный уровень и одухотворить природу; ибо те части, которые он не может даже сделать полностью сознательными – то есть по-настоящему ментализировать и рационализировать, – он, тем более, не может одухотворить, поскольку одухотворение предполагает более масштабную и более сложную интеграцию. Ум, конечно же, в состоянии, призвав на помощь духовную силу, установить свое влияние и вызвать предварительные изменения в некоторых частях природы – особенно в самом мыслящем уме и в сердце, наиболее близко располагающимся к его владениям, но эти изменения труднодостижимы и приблизительны и, как правило, не приводят к абсолютному совершенству даже в какой-то локальной сфере. Духовное сознание, когда оно использует рассудок, прибегает к средству низшего порядка, и, даже наполняя божественным светом ум, божественной чистотой, страстностью и пылкостью – сердце или навязывая жизни духовный закон, это новое сознание вынуждено трудиться в пределах определенных ограничений; оно в основном может только контролировать или сдерживать инстинкты и низшие витальные побуждения и жестко контролировать тело, но этим частям, даже если они очищены и подчинены, не удается достичь духовной полноты или преображения и совершенства. Для этого необходимо ввести в игру более высокий динамический принцип, который свойственен духовному сознанию и благодаря которому оно может действовать, руководствуясь своим собственным законом и более совершенным исконным светом и могуществом, и подчинять природу их власти.

Но даже это вмешательство нового динамического принципа и это активное утверждение его власти могут не сразу дать результат; ибо низшие части существа обладают своими собственными правами, и если им суждено претерпеть подлинное преображение, их нужно заставить согласиться на собственную трансформацию. Это трудно сделать, так как каждая часть нашей природы склонна отдавать предпочтение не высшему закону или дхарме, которые, как она чувствует, чужды ей, а своему собственному, пусть и более низкому, внутреннему закону, внутренней дхарме; она цепляется за свою собственную сознательность или бессознательность, свои собственные побуждения и реакции, свою собственную активность, свой собственный способ наслаждения существованием. А если ей по нраву оборотная сторона наслаждения – тьма, печаль, боль и страдание, то тогда она еще упорнее цепляется за них; ибо у этого тоже есть свой терпкий и извращенный вкус, своя раса, и такая часть может желать тьмы и печали или садистски или мазохистски упиваться болью и страданием. Даже если эта часть нашего существа ищет лучшего, она часто вынуждена следовать худшему, поскольку худшее укоренилось в ней, стало присуще её энергии и субстанции. Добиться полного и радикального изменения можно только посредством непрерывного наполнения непокорных элементов духовным светом и внутренним ощущением духовной истины, силы и блаженства. Это необходимо делать до тех пор, пока они не поймут, что, только духовно развиваясь, они достигнут гармонии и полноты и что они являются уменьшенными могуществами Духа и могут, благодаря этому новому типу развития, обрести свою истину и целостную природу. Этому осознанию постоянно мешают Силы низшей природы, а еще больше – враждебные Силы, которые, воздвигнув свои незыблемые устои на черной скале Бессознательного, живут и правят благодаря несовершенствам мира.

Это препятствие не удастся преодолеть, не раскрыв внутреннее существо и его динамические центры; ибо благодаря такому раскрытию появляется возможность решить задачу, которая, в противном случае, была бы не под силу внешнему уму. Внутренний ум, внутренние витальное сознание и витальный ум, тонко-физическое сознание и его тонко-физическая ментальность, однажды освобожденные и приведенные в действие, превращаются в более широких, чутких и мощных посредников, которые позволяют взаимодействовать с универсальным и с тем, что находится над ними, а также оказывают выраженное воздействие на все уровни существа – на субментальное, на подсознательный ум, на подсознательную жизнь и даже на подсознание тела: и хотя они не могут полностью озарить, но они в какой-то степени способны раскрыть, пропитать, оказать влияние на фундаментальное Бессознательное. Благодаря этому, высшие духовные Свет, Сила, Знание, Восторг могут низойти не только в ум и сердце, которые всегда наиболее доступны и восприимчивы; охватывая всю природу сверху донизу, они могут полнее пропитать жизнь и тело и, благодаря еще более глубокому воздействию, пошатнуть основы Бессознательного. Но даже эта более масштабная ментализация и витализация, проистекающая изнутри, только отчасти просветляет природу: она уменьшает Неведение, но не избавляет от него; удается только потеснить и отбросить, но не победить силы и могущества, поддерживающие незримую и тайную власть Бессознательного. Духовные силы, воспользовавшись этой более масштабной ментализацией и витализацией, могут принести более высокий свет, мощь и радость; однако на этой стадии невозможно полностью одухотворить и всесторонне и по-новому интегрировать сознание. Если сокровенное психическое существо возьмет управление в свои руки, тогда более глубокое преображение, имеющее уже не ментальный характер, может сделать нисхождение духовной силы более действенным; ибо предварительное психическое изменение, избавляющее ум, жизнь и тело от груза их несовершенств и пороков, охватит всё сознательное существо. На этом этапе могут вмешаться более высокие силы одухотворенного Ума и Верховного Разума, уже ничем не ограничивая свой более великий духовный динамизм и деятельность: они, конечно же, могут начать свою работу раньше, но действовать только как влияния; работая же в этих новых условиях, они могут возвысить центральное существо до своего собственного уровня и приступить к новой и последней интеграции природы. Эти более высокие могущества уже трудятся в человеческом не одухотворенном уме, но опосредованно и действуя не систематически и не в полную силу; чтобы осуществить свою работу, они проникают в энергию и субстанцию ума и уподобляются им, и благодаря такому проникновению эта энергия и эта субстанция начинают вибрировать более озарённо и интенсивно и в некоторых своих движениях достигают возвышенности и экстатичности, но при этом не трансформируются. Однако с началом одухотворения и по мере появления его более значимых результатов – успокоения и умиротворения ума, получения нами доступа к космическому сознанию, поглощения маленького эго ощущением универсального «я», установления контакта с Божественной Реальностью – вмешательства более высокого динамизма могут усилиться, а наша восприимчивость к ним возрасти, их воздействие может стать более всеобъемлющим, более непосредственным, обрести свойственную этим вмешательствам интенсивность; это наращивание и усиление [влияния более высоких духовных сил] продолжается до тех пор, пока им в своей деятельности не удается достичь определенной зрелости и полноты. Именно тогда начинается поворот от духовной к супраментальной трансформации; ибо, поднимая сознание на всё более и более высокие планы, мы высекаем в себе ступени, которые ведут к Сверхразуму и позволяют осуществить это трудное и величайшее восхождение.

Не стоит думать, что обстоятельства и направления этого перехода будут одинаковыми для всех, так как здесь мы попадаем в сферу Бесконечного: но поскольку все пути объединяет одна фундаментальная истина, можно не сомневаться в том, что детальное рассмотрение определенного пути прольет свет на закономерность всех вариантов восхождения; внимательного рассмотрения одного такого пути вполне достаточно. Как и все остальные, он должен соответствовать естественному принципу лестницы, ведущей к Сверхразуму: эта лестница насчитывает много ступеней, ибо представляет собой непрерывную череду уровней без каких-либо зазоров и промежутков; однако если мы рассматриваем подъем сознания с плана ума через восходящую иерархию динамических могуществ, позволяющих ему становиться всё более и более возвышенным, в этой лестнице можно выделить четыре главных этапа, каждый из которых имеет свой высший уровень реализации. В целом эти этапы можно охарактеризовать как ряды ступеней, по которым сознание через Возвышенный Разум, Озаренный Разум и Интуицию восходит в Верховный Разум и поднимается еще выше; следуя по ступеням последнего этапа и всё более и более преображаясь, оно, в конце концов, оказывается в Сверхразуме или Божественном Гнозисе. Все эти уровни гностичны по своему принципу и силе; ибо уже в самом начале мы переходим от сознания, опирающегося на фундаментальную Бессознательность и действующего в условиях полного Неведения или Неведения, смешанного со Знанием, к сознанию, которое базируется на тайном скрытом самосущем Знании и сначала действует, опираясь на его свет и силу и черпая в них вдохновение, а потом само превращается в них и в полной мере использует этот новый инструментарий. Сами по себе эти уровни являются уровнями энергии-субстанции Духа: ибо, хотя мы и различаем их по характерному типу, методу и потенциалу познания, не следует думать, что они просто позволяют по-новому и более эффективно познавать и наделяют нас иными когнитивными возможностями или способностями; они являются регионами бытия, ступенями субстанции и энергии духовного бытия, сферами существования, каждая из которых представляет собой уровень универсальной Сознание-Силы, которая структурируется и превращается в соответствующий план. Когда силы какого-то уровня полностью нисходят в нас, воздействию подвергается не только наше мышление и познание, – затрагиваются, пронизываются и могут быть переделаны и радикально преображены основа и каждая частица нашего бытия и сознания, все их состояния и формы активности. Таким образом, при подъеме на более высокую ступень всё наше существо если не полностью, то в общем и целом трансформируется и наполняется светом и силой нового, более великого бытия.

Место, которое занимает уровень в иерархии, прежде всего определяется возвышенностью его субстанции, мощью, интенсивностью вибраций его бытия, степенью его самоосознанности, восторгом и силой его существования. По мере нисхождения сознание становится всё более и более ослабленным и рассеянным – хотя, на самом деле, уплотняется из-за приобретения более грубой структуры; но, поскольку ячейки этой структуры заполняются Неведением, сознание делается всё менее и менее проницаемым для субстанции света; оно становится недостаточно наполненным чистой субстанцией сознания и обделено силой сознания, бедно светом и во многом лишено способности наслаждаться; чтобы достичь чего-нибудь, ему приходится наращивать плотность своей ослабленной структуры и предельно напрягать свою омраченную силу, но эта напряженность усилий и трудов свидетельствует не о могуществе, а о слабости. По мере восхождения мы, наоборот, встречаем более возвышенную, но намного более прочную, более (духовно и реально) конкретную субстанцию, более сверкающий и более заряженный энергией материал сознания, более тонкую, сладостную, чистую и мощную экстатическую энергию восторга. При нисхождении этих более высоких уровней именно это сияние, сила, первооснова бытия и сознания, энергия восторга проникают в ум, жизнь, тело, изменяют и исправляют их затемнённую, невысокую, ослабленную и немощную субстанцию, наделяют её более возвышенным и мощным динамизмом Духа и истинной формой и силой своей реальности. Это может произойти, потому что в основе всего лежит одна и та же субстанция, одно и то же сознание, одна и та же сила, которые облекаются в различные формы и могущества и по-разному выражают себя: поэтому возвышение более низкого более высоким возможно и духовно естественно, но только не для нашей второй бессознательной природы; то, что имеет своим источником высшие сферы, окутывается и возносится на уровень своего более великого бытия и истинной сути.

Нашим первым решительным шагом становится подъем с уровня человеческого интеллекта, нашей обычной ментальности, в более высокий Разум, разум уже не света, смешанного с тьмою, или полусвета, а кристальной ясности Духа. Опираясь на целостное ощущение бытия и мощный вариативный текучий динамизм, он может формировать мириады аспектов знания, способов деятельности, форм и смыслов становления, осуществлять всё, о чем ему становится известно благодаря исконной и спонтанной проницательности. Следовательно, он, как и все эти более великие могущества, является могуществом, берущим свое начало в Верховном Разуме, хотя его высочайшим источником можно считать Сверхразум: однако в характерных для него познавательных операциях всё-таки преобладает Мышление; это озаренный интеллект, ум концептуального знания, порожденного Духом. Для этого разума, познающего более глобально, характерно тотальное осознание, которое становится результатом изначальной тождественности, хранит в своих глубинах истины тождественности, позволяет постигать быстро, безошибочно и многосторонне, формулировать и, благодаря внутренней энергии Замысла, эффективно реализовывать возникающие концепции. Этот тип познания является последним из основывающихся на изначальной духовной тождественности, и при переходе на более низкий уровень начинается опосредованное познание, лежащее в основе Неведения; следовательно, именно с этим разумом мы в первую очередь сталкиваемся, когда превосходим свой понятийный и рациональный интеллект – наиболее хорошо приспособленный инструмент познания в условиях Неведения – и попадаем в сферы Духа; на самом деле, он является духовным прародителем нашего концептуального мышления и формулирования, и совершенно естественно то, что эта высочайшая способность нашего ума, превосходя себя, возвращается к своему непосредственному первоисточнику.

Но на уровне этого более великого Мышления нет необходимости пытливо и самокритично рассуждать, постепенно приходить к заключению, следуя последовательной цепи рассуждений, прибегать к механизму явных или скрытых логических построений и выводов, соединять в нечто целое или тщательно увязывать идеи для того, чтобы получить непротиворечивую концепцию или познать искомое; ибо эти несовершенные операции нашего рассудка относятся к сфере Неведения, ищущего знание, вынужденного двигаться очень осторожно, чтобы не оступиться, сооружать выборочную ментальную конструкцию для своего временного прибежища и устанавливать её на заранее и тщательно уложенных, но всегда шатких основах – поскольку под ними не твердая почва спонтанного знания, а зыбкий песок изначальной бессознательности. Также на этом уровне нет нужды и в быстрых случайных догадках и прозрениях, которые свойственны самым острым и проницательным умам, вспышках прожектора интеллекта, выхватывающих нечто из темноты малопонятного или неведомого. Свое Знание Возвышенный Разум формулирует, опираясь на самосущее всеведение и обнаруживая с помощью мысли определенный аспект его интегральности и некую гармонию его смыслов. Он может свободно выражать себя в отдельных идеях, но для него более характерно многомерное мышление, умение одним взглядом охватывать все аспекты или стороны истины; связи между идеями и между истинами устанавливаются не с помощью логики, а изначально существуют и обнаруживаются в интегральном целом, как нечто самоочевидное. Вместо делания выводов на основании предпосылок или данных происходит формулирование вечно присутствующего, но пока что неактивного знания; размышляя так, мы не приобретаем знание, а становимся свидетелями самооткровения вечной Мудрости. Нашему взору открываются широкие аспекты истины, среди которых восходящий Ум, если пожелает, может, удовлетворенный, задержаться, и, следуя своей давней привычке, обосноваться и жить в их пределах, как в некой конструкции; но если мы намерены двигаться вперед, эти структуры должны постоянно расширяться, превращаясь в более масштабные конструкции, или объединяться, формируя на пути к еще недостигнутой интегральности некое предварительное целое. В итоге мы тотально постигаем и переживаем истину, но всё-таки эта тотальность, из-за того что нет конца аспектам знания, nāstyanto vistarasya me, остаётся способной к бесконечному расширению.

Это Возвышенный Разум в своем аспекте познания; но он обладает также аспектом воли, способностью динамически реализовывать Истину: и здесь мы обнаруживаем, что этот более великий и сверкающий Разум, используя энергию мысли, силу идеи, всегда оказывает то или иное воздействие на всё остальное существо, на ментальную волю, на сердце и его чувства, на жизнь и тело. Он стремится очистить, наделяя знанием, освободить с помощью знания, творить, прибегая к исконной энергии знания. Идея вкладывается в сердце или жизнь как сила, которая должна быть принята и реализована; сердце и жизнь осознают идею и отвечают её динамизму, а их сущностная структура начинает соответствующим образом меняться, в результате чувства и действия становятся вибрациями этой более высокой мудрости, вдохновляются ею, наполняются её воодушевлением и смыслом: воля и витальные импульсы аналогичным образом захватываются её энергией и порывом к самореализации; даже на тело эта идея действует так, что, например, его вера в болезнь и согласие с болезнью сменяются пылким стремлением к здоровью и желанием здоровья, или же, проникаясь идеей[66] физической силы, тело укрепляется, становится могучим, неутомимым, способным много и долго работать; идея генерирует соответствующие ей энергию и форму и передаёт их нашей субстанции ума, жизни и материи. Именно таким бывает начальное воздействие; оно наполняет всё существо новым и более высоким сознанием, готовит его к более высокой истине существования и закладывает основы трансформации.

Чтобы избежать вполне понятных недоразумений, которые могут с легкостью возникнуть, когда впервые испытываешь или переживаешь великую мощь более высоких сил, необходимо подчеркнуть, что, нисходя, эти силы далеко не сразу начинают действовать с тем всемогуществом, которое им присуще в их собственной среде и на их собственных планах. В процессе материальной эволюции им приходится проникать в чуждую и более грубую среду и воздействовать на нее; здесь они сталкиваются с неспособностью нашего ума, жизни и тела, натыкаются на невосприимчивость или решительный отказ Неведения, ощущают отрицание и инертность Бессознательного. На своем собственном уровне они действуют, опираясь на озаренное сознание и озаренную субстанцию и оказывают мгновенный эффект; на земле же им приходится иметь дело с прочным и давно сформированным фундаментом Бессознательного – не только с полной бессознательностью Материи, но и относительной бессознательностью ума, сердца и жизни. Так, более высокая идея, даже нисходя в развитый ум, должна пробиваться через плотное заграждение устоявшихся или сформированных идей, принадлежащих Знанию-Неведению, и преодолевать их волю к самореализации и самосохранению; ибо все идеи являются силами и, в зависимости от условий, обладают более или менее выраженной способностью к созиданию и самореализации, – эта способность на практике может даже сводиться к нулю, когда им приходится иметь дело с бессознательностью Материи, но всё же потенциально присутствовать. Таким образом, уже изначально существует сила сопротивления, затрудняющая или минимизируящая воздействие нисходящего Света, сопротивления, которое может быть равнозначно отрицанию и отвержению Света или выражаться в попытке ослабить, приглушить, искусно видоизменить, приспособить или полностью исказить свет с тем, чтобы он соответствовал предвзятым идеям Неведения. Если предвзятые или сложившиеся идеи отбрасываются и лишаются права на пребывание в индивидуальном уме, они всё ещё обладают правом возвращаться из универсального Ума, где они превалируют, или же они могут опускаться в витальные, физические или подсознательные части и при первой же возможности подниматься из них и восстанавливать утраченное господство: ибо эволюционирующей Природе приходится предоставлять такое право на возвращение и восстановление тем вещам, которые она однажды утвердила для придания каждой ступени эволюции устойчивости и надежности. К тому же природа каждой Силы в проявлении такова, что она стремится быть, выживать, реализовываться, когда и пока это возможно, поэтому в мире Неведения всё достигается не только за счёт взаимодействия, но и за счёт борьбы, столкновения и смешения Сил. Но для осуществления супраментальной эволюции крайне важно избежать любого смешения Знания и Неведения; на смену деятельности и эволюции через столкновение сил должны прийти деятельность и эволюция через гармонизацию сил: но переход к этой стадии возможен только после окончательной битвы и победы сил Света и Знания над силами Неведения. На более низких уровнях существа, на уровне сердца, жизни и тела, повторяется тот же феномен, но здесь он достигает еще большей остроты; ибо тут приходится иметь дело не с идеями, а с эмоциями, желаниями, побуждениями, ощущениями, витальными потребностями и привычками низшей Природы; и, поскольку они менее сознательны, чем идеи, они более автоматичны в своих реакциях и более напористы и упрямы: эти желания, эмоции, побуждения и т. д. обладают такой же или еще большей способностью к сопротивлению и возвращению или находят приют в окружающей универсальной Природе или на более низких уровнях нашего собственного существа, или в подсознательном, где они дремлют, подобно семенам, и, собираясь с силами и пробуждаясь, они опять могут проникать в покинутые сферы и активно действовать в них. Эта способность к сохранению, возвращению и сопротивлению того, что установилось в Природе, всегда является величайшим препятствием, с которым приходится сталкиваться эволюционной Силе и которое, на самом деле, ею же и создается для того, чтобы не допустить слишком быстрого преображения, даже когда такое преображение является её конечной целью.

Мы будем сталкиваться с этим препятствием, пусть даже и постепенно уменьшающимся, на каждом этапе этого великого восхождения. Чтобы более высокий Свет смог проникнуть достаточно глубоко и начать интенсивную работу, необходимо научиться умиротворять природу, достигать покоя, невозмутимости, приводить ум, сердце, жизнь и тело в состояние управляемой пассивности или даже полного безмолвия: но и в этом случае всегда возможно продолжение противостояния – явного и зримого, исходящего от Силы универсального Неведения или скрытого и смутно ощущаемого в субстанциональной энергии индивидуального склада ума, индивидуального типа Жизни, индивидуального строения тела, – тайного сопротивления, бунта или нового самоутверждения взятых под контроль или подавленных энергий невежественной природы, и если что-нибудь в существе соглашается с ними, они могут снова взять верх. Крайне желательно, чтобы психический контроль был установлен заранее, так как это повышает общую восприимчивость и не позволяет низшим частям бунтовать против Света или соглашаться с требованиями Неведения. Предварительная духовная трансформация также ослабляет хватку Неведения; но ни влияние психического, ни влияние Духа полностью не устраняет все создаваемые Неведением трудности и ограничения: ибо в результате этих предварительных изменений мы не обретаем интегрального сознания и знания; изначальный базис Неведения, порожденный Бессознательным, будет сохраняться и постоянно нуждаться в изменении, просветлении, уменьшении своих масштабов и своего сковывающего влияния. Могущества духовного Возвышенного Разума и силы его идей, ослабленных и уменьшенных (как это всегда бывает при его нисхождении на уровень нашего ума), недостаточно для избавления от всех этих препятствий и создания гностического существа, но они могут осуществить начальные изменения, модификации, которые обеспечат более высокое восхождение и более мощное нисхождение, а значит, и дальнейшую подготовку существа к интеграции в более великую Силу сознания и знания.

Эта более великая Сила принадлежит Озаренному Разуму, Разуму уже не возвышенного Мышления, а духовного света. Здесь ясность духовной рассудительности, её спокойное свечение уступает место или подчиняется яркому сиянию, великолепию и ослепительному блеску Духа: сверкание молний духовной истины и силы врывается в сознание свыше и наделяет широкую и спокойную просветленность и массивное нисхождение покоя – которыми характеризуется или сопровождается деятельность более масштабного концептуально-духовного принципа – огненной пылкостью реализации и экстатическим восторгом знания. Это вмешательство, как правило, окутывается внутренне видимым потоком Света; и здесь необходимо заметить, что, вопреки нашим расхожим представлениям, свет не является преимущественно материальным творением, и ощущение или видение света, сопровождающее внутреннее озарение, это не просто субъективное визуальное переживание или некий символический феномен: озаряющая и творящая Божественная Реальность, в первую очередь, духовно проявляет себя как свет; физическим светом это проявление становится, подвергаясь дальнейшим преобразованиям и материализуясь для осуществления задач физической Энергии. Также в ходе этого нисхождения внутренние сила и энергия наполняются более великим динамизмом, пламенным стремлением, озаренным «энтузиазмом», благодаря чему сравнительно медленная и размеренная работа Возвышенного Разума замещается стремительным, иногда неистовым, почти насильственным процессом быстрой трансформации.

Когда мы поднимаемся на уровень Озарённого Разума, на первое место выходит уже не мышление, а видение; мышление становится подчиненным механизмом, выражающим видение. Человеческий ум в основном опирается на мышление, полагая, что оно является высочайшим или основополагающим процессом познания, но с духовной точки зрения мышление – вторичный и необязательный процесс. В своей вербальной форме оно даже может рассматриваться как уступка Знания Неведению, поскольку Неведение не может охватить всю истину и ясно понять все её аспекты и её многочисленные скрытые смыслы без уточняющего процесса вербализации и облечения её в речевую форму; этот прием необходим Неведению для того, чтобы придать идеям точные очертания и выразительность. Но совершенно очевидно, что это не более чем прием или способ; сама по себе мысль, рождаясь на более высоких уровнях сознания, является восприятием, когнитивным постижением объекта или некой истины вещей, которое становится значимым, но всё же вторичным и подчиненным результатом духовного видения, достаточно внешним и поверхностным взглядом «я» на «я», субъекта – на себя или на какую-то часть себя, как на объект: ибо за всем разнообразием и множественностью скрывается одно «я». Пока мы находимся на уровне ума, наш отклик на контакт с наблюдаемым или обнаруженным объектом, фактом или истиной принимает форму внешнего понимания, которое затем концептуально формулируется; когда мы поднимаемся в духовный свет, сознание реагирует в своих сокровенных глубинах и там же происходит всеобъемлющее формулирование – в субстанции существа возникает точный образ, ясная идеограмма, и полнота и точность этого мысленного знания такова, что ничего другого, никакого облечения в словесную форму уже не требуется. Мышление создает условный образ Истины и предлагает его уму, чтобы он мог составить представление об Истине и сделать её объектом познания; но сама по себе Истина улавливается и детально познаётся только благодаря свету более глубокого духовного видения. И по отношению к этому реальному образу символический образ, созданный мышлением, является вторичным и приблизительным, годным для передачи знания, но необязательным для его восприятия или обладания им.

Сознание, которое прозревает, сознание провидца, обладает более высокой и глубокой силой познания, чем сознание мыслителя. Постижение с помощью внутреннего видения эффективнее и непосредственнее, чем постижение с помощью мысли: именно духовное чувство улавливает не только образ Истины, но и нечто от её сути; однако образ оно тоже воспринимает и одновременно обнаруживает заключенный в нем смысл, и, по сравнению с концептуальным мышлением, оно способно выразить истину с большей широтой, полнотой и содержательностью, облекая её в более тонкие и точные формы, которые обнаруживают её сокровенную суть. Как Возвышенный Разум, благодаря духовной идее и её силе истины, наделяет существо более великим сознанием, так и Озаренный Разум, благодаря оку Истины и свету Истины и их восприимчивости и проницательности, наделяет существо ещё более великим сознанием. Он способен осуществить более эффективную и динамическую интеграцию; он озаряет мыслящий ум, даруя ему непосредственное внутреннее видение и вдохновение, он наделяет сердце духовной проницательностью, наполняет чувства и эмоции духовным светом и энергией, придает жизненной силе духовное стремление и истинное воодушевление, которые интенсифицируют её деятельность и возвышают жизненные движения; он делает сенсорный аппарат способным к непосредственному и глубокому восприятию духовной реальности, благодаря чему наше витальное и физическое существо становится способно конкретно видеть и ощущать (с той же отчетливостью, с которой ум способен осмысливать, а эмоции – воспринимать и чувствовать) Божественное во всех вещах; он озаряет физический ум преобразующим светом, который устраняет его ограничения, его привычную апатию и инертность, заменяет его скромные мыслительные способности и его сомнения видением и наполняет сами клетки тела сиянием и сознанием. В процессе трансформации, осуществляемой Возвышенным Разумом, духовный мудрец и мыслитель достигают своего полного динамического совершенства; в процессе трансформации, осуществляемой Озаренным Разумом, аналогичного совершенства достигает провидец, просветленный мистик – те люди, души которых видят и непосредственно ощущают и переживают: ибо именно из этих более высоких источников они получают свой свет, и подъем в этот свет и пребывание в нем становится для них возвращением в свою родную обитель.

Но свою мощь, а также цельность и полноту Возвышенный Разум и Озаренный Разум получают, только открываясь третьему уровню; ибо именно с тех более высоких вершин, где обитает интуитивное существо, к ним приходит знание, которое они превращают в мысль или видение и доводят до нас для дальнейшего ментального преобразования. Интуиция является силой сознания, которая ещё более приближена к изначальному познанию через отождествление и более тесно связана с ним; ибо любое интуитивное прозрение всегда возникает благодаря непосредственному осознанию скрытой тождественности. Именно тогда, когда сознание субъекта встречается с сознанием в объекте, проникает в него и видит, ощущает истину или резонирует с истиной того, с чем оно контактирует, возникает искра или проблеск интуиции; или когда сознание, даже без такого рода встречи, бросает взгляд в себя и сразу и отчетливо чувствует пребывающую там истину или истины или аналогичным образом вступает в контакт с силами, скрывающимися за внешней стороной вещей, то тогда тоже происходит вспышка интуитивного света; или же когда сознание соприкасается с Высшей Реальностью или духовной реальностью вещей и существ и в месте соприкосновения сливается с ней, его глубины озаряются искрой, вспышкой или сиянием сокровенного восприятия истины. Это непосредственное восприятие превосходит видение и концептуальное понимание: оно является результатом проникающего и обнаруживающего контакта, аспектом или естественным следствием которого становятся видение и концептуальное понимание. Хотя скрытая или лежащая в основании тождественность пока что не обнаруживает себя, интуиция всё-таки напоминает или сообщает нам о её возможностях, о непосредственности её ни от чего не зависящего видения и восприятия вещей, о свете её истины, о свойственной ей поразительной и спонтанной безошибочности.

Даже на уровне человеческого ума интуиция является таким воспоминанием истины или посланием истины или такой озаряющей вспышкой или проблеском света, пробивающегося через темную толщу неведения или пронизывающего покров бессознательности: но нам известно, что в уме она получает нежелательные примеси, облачается в ментальные одеяния или перехватывается и замещается [пониманием ума]; к тому же существует масса возможностей неверно интерпретировать то, что приносит чистая и подлинная интуиция. Более того, на каждом уровне существа есть аналоги интуиции, благодаря которым мы получаем не столько интуитивное наитие, сколько некое послание с соответствующего плана, и источники, достоверность и характер этих посланий могут быть очень разными. Так называемого иррационального «мистика» – ибо для того, чтобы быть подлинным мистиком, недостаточно отвергнуть рассудок и в своих помыслах или действиях полагаться на какие-то неведомые источники – часто вдохновляют такого рода послания, исходящие из темного и опасного источника, находящегося на витальном плане. В таких условиях мы вынуждены полагаться на рассудок и склонны проверять даже подлинно интуитивные – или псевдоинтуитивные (что случается чаще) – наития с помощью осмотрительного и проницательного ума; ибо, пребывая в своей интеллектуальной части, мы чувствуем, что иначе нам точно не различить то, что истинно, что имеет примеси, что искажено, а что является подменой истинного знания. Но это в значительной степени снижает для нас практическую ценность интуиции: ибо в этой области рассудок – поскольку его подходы представляют собой осторожный и неуверенный интеллектуальный поиск, а значит, принципиально отличаются от интуитивных – ненадежный судья; хотя, на самом деле, даже он при принятии решений опирается на завуалированную интуицию – ибо без её помощи он бы не смог выбрать верное направление или прийти к правильному выводу, – но он скрывает эту зависимость от себя, рационально обосновывая результаты или создавая и проверяя гипотезы. После судебного контроля со стороны интеллекта интуиция перестает быть интуицией и по своей силе познания становится сравнимой с рассудком, для которого не существует внутреннего источника непосредственного и абсолютно надёжного знания. Но даже если ум становится преимущественно интуитивным, полагающимся на возможности своей более возвышенной части, координация его познавательной деятельности и её изолированных операций – ибо на уровне ума они обычно кажутся чередой плохо связанных озарений – будет затруднена до тех пор, пока эта новая ментальность не установит сознательную связь со своим супрарациональным источником или не получит доступ и не сможет самостоятельно подниматься к более высокому плану сознания, для которого характерна чистая интуитивная деятельность.

Интуиция всегда является отблеском, лучом или вспышкой высшего света; она проникает в нас как пронзающее лезвие, кромка или острие далекого супраментального света, который сначала видоизменяется промежуточной субстанцией расположенных над нами истинных ментальных планов, а затем очень сильно затемняется при прохождении через нашу обычную или невежественную ментальную субстанцию; но на том более высоком уровне, который является для нее природным планом, её свет чист и поэтому полностью и абсолютно достоверен, а его лучи не разделены, а собраны или слиты в движении волн того, что вслед за древними поэтами можно было бы назвать океаном или стеной «непрерывных молний». Когда эта изначальная или исконная Интуиция начинает нисходить в нас в ответ на восхождение нашего сознания на её уровень или в результате обнаружения нами ясного способа связи с ней, это может принимать форму одиночных или идущих непрерывной чередой озаряющих вспышек; на этой стадии оценки ума становятся совершенно не нужны, и он может действовать только как наблюдатель или регистратор, который воспринимает или фиксирует более просветленные указания, оценки или прозрения, принадлежащие более высокому могуществу. Чтобы дополнить или проверить одиночное интуитивное наитие или определить его природу, сферу его применения, его ограничения, воспринимающее сознание должно опираться на другое, уточняющее наитие или же быть в состоянии вызвать поток интуитивных озарений, способных всё расставить по своим местам. Ибо как только начинается процесс трансформации, полное превращение субстанции и активности ума в субстанцию, форму и силу Интуиции становится неизбежным; но, пока этого не произошло и пока процесс познания зависит от более приземленного ума, который служит, помогает или прибегает к интуиции, мы можем получить только прежнюю смесь Знания и Неведения, возвышенную или пронизанную более высокими светом и силой, действующими в её частях, относящихся к Знанию.

Интуиция наделяет четырьмя способностями: способностью отчетливо видеть истину, способностью улавливать или слышать истину, способностью соприкасаться с истиной или мгновенно постигать смысл того или иного феномена (которая по своему характеру напоминает интуитивное озарение нашего ума), и способностью спонтанно и безошибочно определять, как и в каком порядке истины связаны и соотносятся друг с другом. Поскольку Интуиция обладает таким потенциалом, она способна выполнять все ментальные операции – в том числе и работу логического ума по классификации вещей и идей и установке правильных отношений между ними, – но используя свои собственные более эффективные методы и действуя уверенно и безошибочно. Также она возвышает и преображает по своему образу и подобию не только интеллект, но и сердце, жизнь, чувства и физическое сознание: все эти части уже обладают своеобразными интуитивными способностями, которые порождает скрытый Свет; исконная и чистая интуитивная способность, нисходящая свыше, может интегрировать их в себя и придать этим более глубоким откровениям сердца, наитиям жизни и предчувствиям тела ещё бо́льшую полноту и безупречность. Таким образом, она может сделать всё сознание интуитивным; ибо она наделяет волю, чувства и эмоции, витальные импульсы, деятельность органов восприятия и само восприятие, даже работу телесного сознания своей собственной более высокой, сверкающей стремительностью; она превращает их в свет и силу истины и озаряет их знание и их неведение. В результате всего этого может произойти определённая интеграция, но её полнота будет зависеть от того, насколько новый свет способен возвысить подсознательное и проникнуть в фундаментальное Бессознательное. В условиях земли интуитивные свет и сила могут не справиться со своей задачей, поскольку, являясь проблеском делегированного и видоизмененного Сверхразума, они неспособны принести сюда знание через отождествление во всей своей целостности или полноте. Фундамент Бессознательного, на котором зиждется наша природа, настолько широк, глубок и прочен, что никакая сила истинной природы ниже Сверхразума не может полностью пропитать, просветлить и трансформировать его.

Делая еще один шаг вверх, мы поднимаемся на уровень Верховного Разума; преображение, осуществленное Интуицией, может быть лишь прелюдией к этой более возвышенной духовной увертюре. Но мы знаем, что Верховный Разум, даже когда он решает частные, а не общие задачи, всё-таки остается силой космического сознания, принципом глобального познания, несущим в себе делегированный свет супраментального Гнозиса. Поэтому восхождение к Верховному Разуму и его нисхождение в полной мере осуществимы только после расширения индивидуального сознания и его слияния с космическим: высокого и интенсивного индивидуального раскрытия вверх недостаточно – этот вертикальный подъем к высшему Свету должен быть дополнен широким горизонтальным раскрытием сознания в необъятность Духа. По крайней мере, внутреннее существо на этой стадии уже должно заменить своим более широким и глубоким осознанием внешний ум и его ограниченное видение и научиться жить в универсальной беспредельности; ибо иначе не будет того простора, в котором мировоззрение и динамизм Верховного Разума смогут развернуться и начать активно действовать. При нисхождении Верховного Разума обособляющее чувство эго перестает преобладать, становится чем-то вторичным, теряется в безмерности бытия и в конце концов исчезает; ему на смену приходит широкое космическое восприятие и ощущение безграничного универсального «я» и движения: многие процессы, которые раньше были эгоцентричными, могут продолжаться, но они кажутся всплесками волн или легкой рябью на поверхности космического океана. Ощущение, что мысли индивидуально рождаются в теле или в самом человеке, исчезает, и становится ясно, что бо́льшая часть мыслей нисходит свыше или приносится ментальными космическими волнами: когда мы внутренне видим или осознаём, увиденное или постигнутое становится откровением или озарением, но источник откровения находится не в нашем обособленном «я», а в универсальном сознании; аналогичным образом, чувства, эмоции, ощущения кажутся волнами, которые приходят из той же космической беспредельности, накатывают на тонкое и грубое тело и вызывают своеобразный отклик в индивидуальном центре универсальности; ибо деятельность огромных космических инструментов лишь в небольшой степени опирается на тело или даже только соотносится с ним. В этой безграничной широте не только обособленное эго, но и любое чувство индивидуальности, даже вторичной или инструментальной индивидуальности, может полностью исчезнуть; остается только космическое существование, космическое сознание, космический восторг, игра космических сил: если восторг или центр Силы ощущается в том, что раньше было индивидуальным умом, жизнью или телом, то без чувства индивидуальности, поскольку мы воспринимаем их не как части нашей индивидуальной природы, а как сферы проявления. И это чувство восторга или действия Силы не ограничивается рамками личности или тела, а может ощущаться в любой точке безграничного и объединяющего сознания, которое наполняет собою всё.

Однако Верховный Разум может по-разному восприниматься и осознаваться, ибо он обладает чрезвычайной пластичностью и является сферой безграничных возможностей. Вместо ощущения нелокализованного и тотального растворения можно почувствовать, что являешься вселенной или содержишь в себе вселенную: но «я», в котором она содержится, тоже не является эго; происходит расширение свободного, чистого и изначального самоосознания или же отождествление со Всем, – в процессе этого расширения или отождествления формируется космическое существо, универсальный индивидуум. В одном состоянии космического сознания индивидуум включается в космос, но при этом он отождествляет себя со всем в нем – с объектами и существами, с мыслями и чувствами, радостями и печалями других; в другом – он вмещает в себя всех существ и воспринимает их жизни как часть своего бытия. Часто это безграничное движение ничем не регулируется и не направляется, а имеет место свободная игра универсальной Природы, на которую то, что когда-то было индивидуальным существом, реагирует либо пассивным принятием, либо активным отождествлением, в то время как дух остается свободным, не затрагиваемым и никак не связанным реакциями этой пассивности или этого универсального или безличного отождествления и сочувствия. Но, когда Верховный Разум начинает оказывать выраженное влияние или действовать в полную силу, может возникнуть и стать естественным в высшей степени целостное чувство, что он правит всем, – нас наполняет ощущение всеохватывающего и всеподдерживающего присутствия и руководства космического «Я» или Ишвары; или может обнаружиться или сформироваться особый центр – превосходящий и подчиняющий физический инструмент – внешне индивидуальный, а внутренне безличный и воспринимаемый свободным сознанием как некое орудие, которое Трансцендентное и Универсальное Существо использует в своей деятельности. В процессе подъема к Сверхразуму эта централизующая деятельность приводит к обнаружению истинной личности, заменяющей умершее эго, существа, которое в своих глубинах едино с высшим «Я», а пространственно едино со вселенной, но при этом всё же является космическим центром и сферой особой деятельности Бесконечного.

Таковы первые общие изменения, которые Верховный Разум вызывает в развитом духовном существе, закладывая в нем естественную основу своего сознания. Однако формы и варианты этих изменений неисчислимы и разнообразны. Сознание, действующее таким образом, воспринимается как сознание Света и Истины, как мощь, сила, деятельность, исполненные Света и Истины, как ощущение и переживание универсальных и многообразных в своих проявлениях красоты и восторга; оно озаряет всё и каждую вещь, отдельное движение и все движения и при этом постоянно расширяется, оперирует безграничными возможностями и, даже устанавливая мириады детерминант, остаётся бесконечным и не детерминируемым. Если сила упорядочивающего Гнозиса нисходит с уровня Верховного Разума, сознание и деятельность подвергаются космической структуризации, которая отлична от жесткой и однозначной структуризации, проводимой умом; возникающая формация пластична, органична, может расти, развиваться и бесконечно расширяться. Все духовные опыты возвышаются и становятся для новой природы привычными и естественными; все фундаментальные опыты, касающиеся ума, жизни и тела, возвышаются, одухотворяются, преображаются и воспринимаются как формы сознания, восторга и силы бесконечного существования. Интуиция, озаренное видение и мышление расширяются, становятся основательнее, конкретнее, мощнее, их работа приобретает больший размах, глобальность, многосторонность, а стоящая за ней сила истины – большую широту и интенсивность: вся природа, знание, эстетическое восприятие, сопереживание, чувствование, динамизм становятся более универсальными, всесторонними, всепримиряющими, всеохватывающими, космическими, бесконечными.

Духовная динамическая трансформация завершается преображением, которое осуществляет Верховный Разум; это самое высокое статико-динамическое состояние, которого Дух может достичь на духовно-ментальном плане. Верховный Разум возвышает всё, что находится на трех предыдущих уровнях, и, наделяя их универсальной широтой сознания и силы, стройной гармонией знания, более разнообразным восторгом бытия, максимально интенсифицирует и стабилизирует характерные для них процессы. Но определенные причины, связанные с его местоположением и возможностями, не позволяют ему стать могуществом, завершающим духовную эволюцию. Хотя это и высочайшее могущество, но оно принадлежит низшей полусфере; хоть в его основе и лежит космическое единство, но он действует через разделение и взаимодействие, опираясь на игру множественности. Его игра, как и любого другого Разума, является игрой возможностей; несмотря на то, что он действует не в Неведении, а зная истину этих возможностей, тем не менее, он реализует их, изолированно развивая присущие им потенции. Верховный Разум действует в рамках каждой космической формулы в соответствии с её фундаментальными принципами и не способен к её динамическому превосхождению. В земной жизни ему приходится действовать, ограничивая себя рамками космической формулы, в основе которой лежит полное неведение, порождаемое отделением Ума, Жизни и Материи от своего первоисточника и высшего начала. Верховный Разум может настолько сократить этот разрыв, что отделенному Уму удается проникнуть в него и стать участником его деятельности; он может объединить индивидуальный ум с космическим умом на своем высочайшем плане, отождествить индивидуальное «я» с космическим «я» и придать деятельности природы универсальность; но он не в состоянии помочь Уму превзойти себя и не может в этом мире Бессознательности придать Трансцендентности динамизм: ибо только Сверхразум является орудием этой Трансцендентности, осуществляющим её подлинную, самостоятельную и высшую деятельность, и силой, позволяющей ей непосредственно проявиться. Таким образом, если бы работа эволюционирующей Природы закончилась на этой стадии, Верховный Разум, придав сознанию огромную озаренную универсальность и упорядочив аспекты этого широкого и мощного духовного восприятия абсолютного существования, силы-сознания и восторга, был бы вынужден, чтобы продвинуться дальше, распахнуть врата Духа, ведущие в высшую полусферу, и дать санкцию на уход души из его космического творения в Трансцендентность.

Даже низойдя и непосредственно участвуя в земной эволюции, Верховный Разум не преобразил бы полностью Бессознательное; он смог бы лишь превратить всё сознательное бытие – внутреннее и внешнее, индивидуальное и универсально-безличное – каждого затронутого им человека в своё собственное бытие и своей властью передать это творение Неведению, озарив его светом космической истины и знания. Но фундамент Бессознательности сохранился бы; если говорить образно, то Бессознательное можно было бы уподобить изначальной тьме Пространства, в которой сияет солнце, освещая кружащиеся вокруг него планеты, и каждый, кто находится в ореоле его сияния, уверен, что никакой тьмы не существует и что он живет в вечном свете. Но за пределами этой сферы или зоны субъективного восприятия по-прежнему царила бы изначальная тьма и, поскольку всё возможно в творении, созданном Верховным Разумом, она могла бы вновь поглотить этот возникший в её владениях островок света. К тому же, поскольку Верховный Разум имеет дело с разными возможностями, он, следуя собственной природе, попытался бы изолированно и максимально развить то, что заложено в одной динамической духовной формации или двух-трех или множестве таких формаций, или же комбинировал бы или гармонизировал несколько возможностей; и изолированное существование такого творения или ряда творений, возникших в рамках изначального земного творения, отличалось бы законченностью. Появился бы развитый духовный индивидуум, и в том же мире, где развился ментальный человек и витальное существо животного, возможно, сформировалось бы духовное сообщество или сообщества, но все они вели бы изолированное существование и в рамках земной формулы были бы слабо связаны друг с другом. Высшая сила принципа единства, охватывающая все различия и управляющая ими, как частями целого – а именно таким должен быть закон нового эволюционного сознания, – пока что отсутствовала бы. Также именно поэтому эволюция на данном этапе не смогла бы успешно противостоять притяжению или гравитационной силе Бессознательного, которое разрушает все формации, созданные в нем жизнью и умом, поглощает всё, что возникло из него или было навязано ему, и превращает это в свою изначальную субстанцию. Только Сверхразум, нисходя в земную формулу и привнося в нее высший закон, свет и динамизм Духа и наполняя ими и преобразуя несознательность материальных основ, смог бы дать освобождение от этого притяжения Бессознательного и заложить прочный фундамент для продолжения божественной или гностической эволюции. Следовательно, когда эволюционирующая Природа достигает этой стадии, возникает необходимость подняться от Верховного Разума к Сверхразуму и осуществить нисхождение Сверхразума.

Верховный Разум и его делегированные силы, возвышая ум и жизнь и тело, подвластные уму, подвергли бы всё процессу возвеличивания; на каждом этапе этого процесса могли бы устанавливаться более великая сила и более высокая энергия гнозиса, которые были бы всё менее и менее смешаны с вялой, аморфной, принижающей и ослабляющей субстанцией ума: но поскольку любой гнозис в своих истоках является силой Сверхразума, то природа стала бы всё более и более наполняться наполовину скрытыми и опосредованными, но всё же супраментальными светом и силой. Это продолжалось бы до тех пор, пока сам Верховный Разум не начал бы превращаться в Сверхразум; супраментальные сознание и сила взяли бы трансформацию под свой непосредственный контроль, открыли бы земному уму, жизни и телесному существу их собственную духовную истину и божественность и, в завершение, наполнили бы всю природу совершенным знанием, могуществом, квинтэссенцией супраментального существования. Душа превзошла бы пределы Неведения и пересекла бы первичную границу, отделяющую его от высшего Знания: она приобщилась бы к интегральности супраментального гнозиса, а Неведение, благодаря нисхождению гностического Света, полностью преобразилось бы.

На это или нечто, более масштабно задуманное и имеющее ту же направленность, можно было бы смотреть как на условную, логическую или идеальную схему духовной трансформации, некий структурный план восхождения к супраментальным вершинам, как на последовательность отдельных этапов, каждый из которых начинается после завершения предыдущего. Душа, развивающая живую природную личность, предстала бы тогда в образе альпиниста, взбирающегося на уступы сознания, высеченные в универсальной Природе. Каждый подъем позволял бы ей, как некоему законченному целому, некоему обособленному проявлению сознательного бытия, переходить к совершенно новому состоянию существования. Пока верно то, что для надежного и гарантированного восхождения к более высокому состоянию предшествующее должно быть в достаточной степени интегрировано: этот последовательный и четкий переход от одной стадии к другой, возможно, был осуществлен горсткой индивидуумов на ранних этапах эволюции, и подобный подъем мог бы стать нормальным и естественным после возведения всей эволюционной лестницы и надежного укрепления каждого её марша. Но эволюционный природный процесс не разбит на четкие и последовательные этапы; мы имеем дело с совокупностью восходящих сил бытия, которые взаимопроникают, соединяются друг с другом, взаимодействуют и в процессе этого взаимодействия взаимно преобразуют друг друга. Когда более высокое сознание нисходит в более низкое, оно изменяет его, но и само преобразуется и ослабляется им; когда более низкое восходит, оно облагораживается, но одновременно видоизменяет облагораживающую его субстанцию и силу. Подобное взаимодействие порождает в иерархии бытия множество промежуточных и смешанных уровней силы и сознания, но оно также затрудняет полную интеграцию всех могуществ под властью какого-то одного могущества. Поэтому, на практике, эволюция индивида не является простой последовательностью фаз, четко отделенных друг от друга; вместо этого имеет место сложное, отчасти ясное и понятное, а отчасти сложное и запутанное широкомасштабное движение. На душу по-прежнему можно смотреть, как на путешественника и восходителя, движущегося к своей высокой цели, поднимаясь со ступени на ступень, каждую из которых ему приходится вырубать в скале, как нечто целое и завершенное, и оснащать перилами и страховочными концами, но он часто должен спускаться вниз для переделки и укрепления ранее пройденных участков, чтобы придать всему пути достаточную надежность и безопасность: эволюция же всего сознания, скорее, напоминает вздымающийся океан Природы; её можно сравнить с приливом или огромной волной, гребень которой касается более высоких уровней утеса или скалы, а вся остальная масса омывает более низкие. На каждом этапе более высокие части природы могут быть предварительно, но еще не полностью структурированы под влиянием нового сознания, а более низкие – оставаться в переходном или промежуточном состоянии, отчасти действуя по-старому, хотя и подвергаясь влиянию и начиная изменяться, а отчасти уже принадлежа новому типу творения, но еще не достигнув в этом совершенства и устойчивости. Эволюционирующую Природу можно уподобить и растянувшейся на марше армии, передовые части которой вторгаются в новые земли, а главные силы остаются на завоеванной ранее, но слишком обширной для подлинной оккупации территории. По этой причине возникает необходимость в частых остановках и возвращении отдельных частей для подавления мятежей, укрепления власти на захваченных землях и ассимиляции населяющих их народов. Быстрое завоевание, в принципе, возможно, но оно свелось бы к созданию укрепленных лагерей или насаждению своих порядков в чужой стране; не было бы принятия, тотальной ассимиляции и интеграции, необходимых для полного супраментального преображения.

Это влечет за собой определенные последствия, нарушающие четкую логику эволюции и не позволяющие ей следовать предельно ясным и строго упорядоченным и размеренным курсом, которого требует, но редко добивается от Природы наш логический интеллект. Жизнь и Ум начинают возникать, когда Материя в достаточной степени организована для того, чтобы позволить им пробудиться (но более сложно и совершенно Материя организуется с развитием Жизни и Ума), Ум возникает, когда Жизнь организуется настолько, что в ней может завибрировать развитое сознание (но высшей степени организации и полного развития Жизнь достигает только после воздействия на нее Ума), духовная эволюция начинается, когда человек, как Ум, становится способен к духовным порывам (но Ум тоже достигает своего высочайшего совершенства, наполняясь духовными влияниями и озарениями), и точно так же всё обстоит с этой более высокой эволюцией восходящих могуществ Духа.

Как только удается достичь достаточного духовного развития, в существе начинает проявляться нечто от интуиции, озаренности, движений более высоких духовных уровней Сознания – иногда что-то одно, иногда другое, иногда всё вместе, и, чтобы вступить в действие, более высокие могущества не ждут, пока иерархически более низкие полностью оформятся. Свет и сила Верховного Разума могут осуществить неполное нисхождение, создать в существе начальную формацию и занять руководящее положение, наблюдать или вмешиваться в процесс, в то время как интуитивный и озаренный Разум и возвышенный Разум ещё не достигли полного развития; в этом случае интуитивный и озаренный Разум, а также возвышенный Разум остаются элементами целого, действующими наряду с более великой Силой, часто наполняясь или возвышаясь ею или поднимаясь в неё, чтобы обрести более высокую или присущую Верховному Разуму Интуицию, более высокую или присущую Верховному Разуму Озаренность, более высокое или присущее Верховному Разуму духовное Мышление. Такого рода сложный процесс имеет место из-за того, что каждая нисходящая сила, благодаря интенсивности своего воздействия на природу и возвышающему эффекту, делает существо способным воспринять ещё более высокое вмешательство, не дожидаясь, пока сама эта сила полностью оформится и обоснуется в нем; но эта сложность также обусловлена и тем, что без такого рода вмешательства со всё больших и больших высот работа по возвышению и преображению низшей природы была бы очень затруднительна. Чтобы противостоять тьме и неведению, в которых они трудятся, и достичь собственной полноты, Озарённость и возвышенное Мышление нуждаются в помощи Интуиции, а Интуиция – в помощи Верховного Разума. И, в конечном итоге, пока Интуиция не интегрирует и не вберет в себя Возвышенный Разум и Озаренный Разум, и сама не поднимется и не интегрируется во всёусиливающую и всёвозвышающую энергию Возвышенного Разума, его собственные статус и интеграция тоже не обретут полноты. Как бы ни был сложен процесс эволюции, осуществляемый Природой, закон иерархии должен соблюдаться.

Сложность возникает также и из-за необходимости самой интеграции; ибо, помимо восхождения души на более высокий уровень и обретения ею более возвышенного состояния, нужно добиться и нисхождения более высокого сознания (достигнутого в результате восхождения) для того, чтобы возвысить и трансформировать низшую природу. Но характер предшествующего развития придает этой природе своеобразную жесткость, которая затрудняет и блокирует нисхождение; однако нам известно, что даже когда более высокая сила преодолевает эту неподатливость, нисходит и начинает работать, природа Неведения сопротивляется и создаёт препятствия этой работе – она либо стремится полностью избежать трансформации, либо пытается видоизменить новую силу и интегрировать её в свои собственные процессы, либо даже захватывает её, с тем чтобы подчинить, принизить и заставить действовать по-своему и служить своим приземленным целям. Обычно, возвышая и ассимилируя этот неподатливый природный материал, более высокие силы сначала нисходят в ум и овладевают ментальными центрами, так как последние по своим мыслительным и познавательным качествам наиболее близки им; если же они сначала нисходят в сердце или в силовой и чувственный центр витального существа – как это иногда бывает из-за того, что в некоторых индивидуумах эти части более открыты и первыми взывают к ним, – то результаты получаются более сомнительными и неоднозначными, несовершенными и ненадежными по сравнению с тем, что удается получить при последовательном нисходящем раскрытии. Но, даже работая в своем обычном порядке и, по мере нисхождения, шаг за шагом возвышая существо, нисходящая сила вынуждена переходить от одной части к другой, будучи не в состоянии полностью захватить и трансформировать какую-либо из них.

Она способна осуществить только общий и неполный захват, в результате которого одни процессы в захваченной части начинают принадлежать более высокому порядку, другие остаются неизмененными и протекают по-старому, а третьи имеют смешанный характер. Невозможно сразу изменить весь ум сверху донизу, ибо ментальные центры не изолированы от всего остального существа; деятельность ума пронизывается деятельностью витальных и физических частей, а в самих этих частях есть более низкие формации ума – витальный ум и физический ум – без изменения которых не удастся полностью трансформировать ментальное существо. Поэтому более высокая трансформирующая сила должна при первой возможности, не дожидаясь завершения ментального преображения, низойти в сердце, чтобы подчинить и изменить эмоциональную природу, а затем – в более низкие витальные центры, чтобы подчинить и изменить всю витальную, динамическую и чувственную природу и, наконец, проникнуть в физические центры, чтобы подчинить и изменить всю физическую природу. Но даже это еще не всё, так как остаются подсознательные части и бессознательный базис. Части и силы существа в своей деятельности настолько переплетены и связаны друг с другом, что без преувеличения можно сказать, что ничто полностью не изменено до тех пор, пока не изменено всё. Процесс идет волнообразно, подъем сменяется спадом, силы старой природы то отступают, то снова частично овладевают покинутыми позициями, то медленно отходят, ведя арьергардные бои, то переходят в контратаку и контрнаступление, более высокие могущества захватывают всякий раз бо́льшую территорию, но не могут полновластно управлять ею до тех пор, пока остается что-то противящееся их озаряющему влиянию.

Также процесс трансформации осложняет способность сознания одновременно пребывать в более чем одном состоянии; прежде всего, трудности возникают из-за разделения нашего существа на внутреннюю и внешнюю или поверхностную природу и еще более усугубляются из-за наличия тайного сложносоставного окружающего или буферного сознания, определяющего характер нашего взаимодействия с внешним миром. В процессе духовного раскрытия именно пробужденное внутреннее существо с готовностью воспринимает и усваивает более высокие влияния и облачается в одеяния более высокой природы; внешнее, поверхностное «я», в основном сформированное силами Неведения и Бессознательности, медленнее пробуждается, медленнее воспринимает и усваивает. По этой причине неизбежен долгий этап, в ходе которого внутреннее существо в достаточной степени трансформируется, а внешнее всё ещё претерпевает сложное, неоднородное и несовершенное изменение. Это несоответствие повторяется на каждом этапе восхождения; ибо при каждом изменении внутреннее существо быстро проходит через все стадии, а внешнее, несмотря на всё свое желание и стремление, неохотно или же неумело пытается идти следом: из-за этого приходится снова и снова проводить работу по возвышению, адаптации и переориентации, работу, всякий раз принимающую новые формы, но по сути остающуюся той же самой. Но даже когда внешняя природа и внутренняя природа индивидуума объединяются в гармонизированном духовном сознании, более внешние, но скрытые части, на уровне которых происходит его взаимодействие с окружающим миром и через которые окружающий мир вторгается в его сознание, остаются несовершенными. Разнородные влияния неизбежно вступают во взаимодействие: внутреннее духовное влияние сталкивается с прямо противоположными влияниями, жестко контролирующими существующий миропорядок; новое духовное сознание вынуждено выносить удары преобладающих и стоящих на прочных позициях неодухотворённых сил Неведения. Это чрезвычайно затрудняет каждый этап духовной эволюции и препятствует её движению, не позволяет силе, стремящейся изменить природу, действовать быстро и решительно.

Можно стать внутренне духовным человеком, который отказывается взаимодействовать или минимально взаимодействует с окружающим миром, или довольствуется созерцанием его деятельности и отвергает или отбрасывает его влияния, никак не реагируя на них и не позволяя им проникать в себя: но если внутренняя духовность должна объективно выразиться в свободной внешней деятельности, если индивидууму необходимо слиться с миром и в определенном смысле вобрать мир в себя, то это не удастся осуществить динамическим образом, не воспринимая мирские влияния через окружающую человека энергетическую оболочку или поле сознания. Следовательно, внутреннее духовное сознание по мере приближения или проникновения этих влияний должно либо нейтрализовывать их, не допуская никаких последствий, либо – когда они оказываются в его среде – видоизменять и субстанционально и функционально уподоблять себе. Или же оно может заставить их воспринять духовное влияние и вернуться в мир, из которого они вышли, с преобразующей силой, поскольку подобное принуждение низшей универсальной Природы является элементом совершенной духовной деятельности. Но для этого окружающее человека поле сознания должно быть настолько наполнено духовным светом и духовной субстанцией, что всё, проникающее в него, будет автоматически подвергаться такого рода преображению: приходящие извне влияния ни в коей мере не должны привносить свою полусознательность, ограниченность, инертность. Но этого трудно добиться, поскольку окружающее сознание не является в полной мере нашим и отчасти формируется окружающей мировой природой. По этой причине всегда легче одухотворить внутренние самодостаточные части, чем изменить внешнюю активность; интроспективную, внутреннюю или субъективную духовность, отчужденную или защищенную от мира, легче довести до совершенства, чем сделать совершенной всю природу, подчинив её динамическому и активному духу, объективированному в жизни, охватывающему собою мир, властно контролирующему свое окружение и уверенно взаимодействующему с универсальной природой. Но поскольку интегральная трансформация должна полностью охватить динамическое существо и включить в себя жизненную активность и сам внешний мир, развивающейся природе необходимо претерпеть это более целостное изменение.

Главная трудность заключается в том, что субстанция нашего обычного бытия формируется Бессознательным. Наше неведение можно уподобить ростку знания в полностью несознательной среде; сознание, которое оно развивает, знание, которое оно утверждает, всегда преследуется, пронизывается, окутывается этой бессознательностью. Именно эта субстанция бессознательности должна быть трансформирована в субстанцию сверхсознательности, субстанцию, в которой сознание и духовная восприимчивость всегда присутствуют, даже когда они не активны, не выражены и не облечены в форму знания. До тех пор, пока это не сделано, бессознательность будет пропитывать или охватывать или даже поглощать и ассимилировать в своих темных безднах всё, что попадает в неё; оно заставляет нисходящий свет считаться с тем полумраком, в который он нисходит: возникают примеси, сам свет тускнеет и меркнет, а его яркость и сила приглушаются, ослабляются и утрачивают свою подлинность. Или, по меньшей мере, бессознательность урезает его истину и ограничивает его силу, сужает область его применения и широту его спектра; его фундаментальная истина всегда остается выше полной истины индивидуальной реализации или истины, достигнутой в космической практике. Так, любовь, как закон жизни, может реально утвердиться в качестве активного внутреннего принципа; но пока она не охватит всю субстанцию бытия, будут оставаться чувства и действия, не подчиненные закону любви: даже если она совершенна в индивидууме, общая бессознательность, которая не видит её и враждебна к ней, может сделать её односторонней и неэффективной, или же ей придется ограничить круг своего космического применения. Человеческой природе всегда трудно полноценно действовать, оставаясь в гармонии с новым законом бытия; ибо в субстанции Бессознательного властвует незыблемый закон слепой императивной Необходимости, который ограничивает игру возможностей, порождаемых Бессознательным или проникающих в Бессознательное, и не позволяет им стабилизировать свое свободное развертывание и свои результаты или максимально реализовать свой собственный глубочайший потенциал. Они получают право лишь на неопределенную, относительную, ограниченную и ослабленную игру: не будь этого сдерживания, они бы аннулировали ограничения Бессознательного и своевольно нарушили бы миропорядок, не вызвав реальных изменений в его основах; ибо ни одна из этих возможностей в своей ментальной или витальной игре не обладает той божественной силой, которая смогла бы заменить этот темный изначальный принцип и установить совершенно новый миропорядок.

Трансформировать человеческую природу удастся только тогда, когда субстанция бытия будет настолько пропитана духовным принципом, что каждое её движение станет выражением спонтанного динамизма и гармоничного развертывания Духа. Но даже когда более высокие могущества и их энергии проникают в субстанцию Бессознательного, они встречаются с противостоящей им слепой Необходимостью и подчиняются этому ограничивающему и сковывающему правилу несознательной среды. Она подавляет их скрижалями незыблемого и неумолимого Закона, неизменно противопоставляет требованиям жизни закон смерти, жажде Света – потребность в оттеняющих контрастах и тёмном фоне, правлению, свободе и динамизму Духа – свою собственную привычку согласовывать, налагая ограничения, дифференцировать, наделяя неспособностью, делать основой энергии покой изначальной Инертности. Тайная истина, скрывающаяся за отрицаниями Бессознательного, сводится к тому, что только Сверхразум с его умением примирять противоречия на уровне изначальной Реальности, может взять на себя и найти практическое решение этой проблемы. Только супраментальная Сила может полностью сломить сопротивление фундаментальной Несознательности; ибо она приносит с собой противоположную и озаренную императивную Необходимость, лежащую в основе всех вещей и являющуюся изначальной, окончательной и ничем не обусловливаемой силой истины самосущего Бесконечного. Только эта более великая озаренная духовная Необходимость с ее властной императивностью может вытеснить или полностью пронизать, превратить в себя и, таким образом, заменить слепую Ананку Бессознательного.

Супраментальное преображение всей субстанции бытия, а значит, и всех её характеристик, сил и процессов произойдет, когда скрытый в Природе Сверхразум проявит себя, чтобы встретиться и объединиться с супраментальными светом и силой, нисходящими из Сверхприроды. Индивидуум должен стать проводником и первоначальным полем трансформации; но изолированная индивидуальная трансформация недостаточна и едва ли в полной мере осуществима. Даже при достижении индивидуального изменения оно сможет иметь непреходящее и космическое значение только в том случае, если индивидуум станет центром и символом утверждения супраментальной Сознание-Силы в качестве фактора, зримо и действенно влияющего на труды земной Природы – аналогично тому, как благодаря человеческой эволюции мыслящий Ум был утверждён в качестве фактора, активно и зримо влияющего на Жизнь и Материю. Это означает, что в процессе эволюции возникнет гностическое существо или Пуруша и гностическая Пракрити, гностическая Природа. Внутри земного целого должна появиться освобожденная и активная супраментальная Сознание-Сила, а на уровне жизни и тела – сформированный супраментальный инструментарий Духа, – ибо телесное сознание тоже должно в достаточной мере пробудиться, чтобы стать надежным орудием новой супраментальной Силы и её нового порядка. Пока это не сделано, любое промежуточное изменение может быть только частичным или относительным; Верховный Разум или Интуитивный Разум могли бы развить в Природе свой инструментарий, но он стал бы сияющей формацией, окруженной и поддерживаемой Бессознательным. Если бы супраментальному принципу и его космическому функционированию удалось бы однажды упрочиться на своем собственном основании, промежуточные могущества Верховного Разума и одухотворенного Разума могли бы надежно опереться на него и достичь своего собственного совершенства; в земном существовании они бы сформировали иерархию состояний сознания, поднимающихся от уровня Ума и физической жизни до высочайшего духовного уровня. Ум и ментальный человек остались бы в качестве одной из ступеней духовной эволюции; но более высокие ступени сформировались бы, стали доступны и позволили бы достигшему готовности воплощенному ментальному существу подняться в гнозис и превратиться в воплощенное супраментальное и духовное существо. Опираясь на это основание, в земной Природе проявился бы принцип божественной жизни; даже мир неведения и бессознательности смог бы открыть свой собственный глубинный секрет и начать реализовывать на всех низших уровнях постигнутый им божественный замысел.

Глава XXVII

Гностическое Существо

Совершенный путь Истины открылся перед нами, ведущий нас на ту сторону, за пределы тьмы.

Ригведа[67]

О Истинно Мыслящий, постигай Истину, высвободи множество потоков Истины.

Ригведа[68]

О Агни, о Сома, ваша сила стала сознательной; вы открыли Единый Свет для многих.

Ригведа[69]

Безупречно белая, двойственная в своей безграничности, она уверенно, как обладающий Знанием, следует по пути Истины и ни на шаг не отклоняется в сторону.

Ригведа[70]

Опираясь на силу Жертвоприношения, они в небесном эфире Истиной поддерживают Истину, которая поддерживает всё.

Ригведа[71]

О Бессмертный, ты родился среди смертных, воплощая закон Истины, Бессмертия, Красоты… Рождённый Истиной, он взрастает благодаря Истине – Владыка, Бог, Истина, Беспредельность.

Ригведа[72]

Достигнув в своих размышлениях границы, на которой эволюционное превращение Ума в Верховный Разум сменяется превращением Верховного Разума в Сверхразум, мы сталкиваемся с почти непреодолимым препятствием. Ибо нам хочется отчетливо представить себе, ясно понять, что такое супраментальное или гностическое существование, которое мучительно рождается эволюционирующей во мраке Неведения Природой; но, пересекая границу, отделяющую Разум от Сверхразума, сознание выходит из сферы, для которой ментальное восприятие и понимание типичны и естественны, и поднимается на запредельные для интеллекта высоты. Очевидно, что супраментальная природа должна стать воплощением предельной цельности, гармонии и возвышенности духовной природы и опыта: также, в силу самого характера эволюционного принципа, ей в процессе своего становления предстоит полностью одухотворить земную природу, интегрировать её в себя и вызвать ряд других, не менее важных изменений; при подъеме на эту ступень эволюции наше мировосприятие будет возвышено и, за счёт преображения его божественных аспектов и созидательного отвержения свойственных ему недостатков и искажений, достигнет некоей божественной истинности и полноты. Но эти общие характеристики не дают нам четкого представления о том, каким будет супраментальное изменение. Обычно мы ментально воспринимаем, осмысливаем или формулируем духовные и мирские феномены, но в момент гностического преображения эволюция пересекает линию, за которой происходит величайший и радикальный переворот сознания, и критерии и формы ментального познания становятся неадекватными: ментальному рассудку трудно понять или описать супраментальную природу.

Ментальная природа и ментальное мышление основываются на осознании конечного; супраментальная же природа, по самой своей сути, является сознанием и силой Бесконечного. Супраментальная природа воспринимает каждую вещь с точки зрения единства и смотрит на всё, даже на величайшее разнообразие и многообразие, даже на то, что уму представляется непримиримыми противоречиями, через призму этого единства; все её намерения, идеи, чувства, ощущения проникнуты единством, и она действует, опираясь на это основание. Ментальная природа, наоборот, думает, воспринимает, намеревается, чувствует, ощущает, исходя из разделения, и имеет лишь чисто умозрительное представление о единстве; даже когда она переживает единство, ей приходится действовать, исходя из относительного единства, основывающегося на ограничении и разделении. Но супраментальная, божественная жизнь является жизнью сущностного, спонтанного и изначального единства. Ум не в силах детально предвидеть, как изменится после супраментального преображения жизнь и внешнее поведение, или с уверенностью предсказать, какие формы индивидуального или коллективного существования оно создаст. Ибо ум действует, руководствуясь интеллектуальными правилами или схемами, или делая осознанный выбор, или подчиняясь ментальному или витальному побуждению или импульсу; супраментальная же природа в своей деятельности не исходит из ментальных идей или правил и не подчиняется каким-либо низменным побуждениям: каждый её шаг диктуется сокровенным духовным видением, восприятием и детальным пониманием истины целого и истины каждой вещи; она всегда действует исходя из глубинных реалий, а не из ментального представления и никогда не руководствуется навязанным законом поведения, абстрактной мыслью или хорошо продуманным планом. Её движения спокойны, собранны, спонтанны, гибки; они естественно и неизбежно обусловливаются гармоничной тождественностью истины, ощущаемой в самой сути сознательного бытия, духовной сути, которая универсальна и поэтому неотделима от всего, что воспринимается и постигается этой природой. Ум смог бы описать супраментальную природу, либо прибегая к фразам, которые слишком абстрактны, либо к образам, которые могут дать о ней совершенно неверное представление. Поэтому ум, по всей видимости, не в состоянии предвидеть или предсказать, каким будет или как будет действовать супраментальное существо; ибо поскольку он достаточно далек от закона и спонтанной восприимчивости супраментальной Природы, то какими бы ни были его идеи и формулировки, он не может с их помощью прийти к однозначному решению или дать точное описание или определение. В то же время, если учитывать сами эти принципиальные различия, можно сделать определенные выводы, которые, по крайней мере, помогут составить общее и более или менее адекватное представление о переходе от Верховного Разума к Сверхразуму или смутно понять, как на первых порах будет выглядеть эволюционирующее супраментальное существование.

Этот переход является стадией, на которой супраментальный гнозис может стать во главе эволюции, приняв эстафету у Верховного Разума, заложить первые основы своего собственного типичного проявления и зримых форм активности; по этой причине он должен знаменоваться решительным, но долго подготавливаемым шагом, ведущим от эволюции в Неведении к неизменно прогрессивной эволюции в свете Знания. Это не будет неожиданным откровением и воплощением высочайшего Сверхразума и супраментального существа в том виде, в каком они пребывают на своем собственном плане, не произойдет стремительного проявления осознающего истину существования, которое в каждое мгновение обладает внутренней полнотой и абсолютным знанием себя; супраментальному существу придется низойти в мир эволюционного становления и сформировать себя в нем, реализуя возможности гнозиса в условиях земной природы. На самом деле, возникновение любого земного существа подчиняется этому закону; ибо развёртывание земного существования представляет собой игру бесконечной Реальности, сначала скрывающей себя в череде смутно очерченных, плохо различимых, размытых и неполных полуобразов, искажающих – в силу своего несовершенства и обманчивого характера – истину, которую они пытаются выразить, но затем создающей всё более и более светлые образы себя, которые, как только произойдёт супраментальное нисхождение, смогут стать подлинным и прогрессивным проявлением этой Реальности. Нисхождение с уровня изначального Сверхразума, раскрытие Сверхразума, эволюционирующего в природе, является шагом, который супраментальный гнозис вполне может предпринять и осуществить, не изменяя своего сущностного характера. Он может выразить себя в образе осознающего истину существования, опирающегося на исконное знание глубинных первооснов, и одновременно возвысить и интегрировать в себя ментальную природу и природу жизни и материального тела. Ибо Сверхразум, как Истина-Сознание Бесконечного, обладает в рамках своего динамического принципа бесконечной способностью свободного самоопределения. Он может обладать всем знанием, но при этом внешне проявлять только то, что необходимо на данной стадии эволюции; он творит любые формы, согласующиеся с Божественной Волей в проявлении и с истиной того, что должно быть проявлено. Именно эта способность позволяет ему удерживать свое знание на заднем плане, скрывать характер и закон своей деятельности и проявлять Верховный Разум и управляемый Верховным Разумом мир неведения, в котором существо на своей поверхности не жаждет знания и даже соглашается подчиниться власти вездесущей Бессознательности. Но на новой супраментальной стадии созданный таким образом покров будет разорван; эволюция на каждом своем этапе будет поддерживаться силой Истины-Сознания, а её прогрессивные шаги перестанут казаться невежественными или бессознательными и будут направляться светом сознательного Знания.

Когда-то на земле утвердились ментальные Сознание и Сила, сформировавшие расу ментальных существ и интегрировавшие в себя всё в земной природе, что было готово к подобному изменению. И теперь точно так же на земле утвердятся гностические Сознание и Сила, которые создадут расу гностических духовных существ и интегрируют в себя всё в земной природе, что готово претерпеть эту новую трансформацию. Также они постепенно воспримут и интегрируют всё, что готово низойти свыше – из их собственной сферы совершенного света, силы и красоты – в земное существование. Ибо в прошлом эволюционное изменение происходило благодаря тому, что на каждой критической стадии Сила, скрыто пребывавшая в Бессознательном, пробуждалась от своего инволюционного оцепенения и начинала активно действовать, но также оно происходило и благодаря нисхождению этой Силы со своего собственного плана, где она находилась в более возвышенных и естественных условиях и была полностью проявлена. На всех предыдущих этапах внутреннее «я» и сознание всегда отделялись от внешнего «я» и сознания определенным барьером; поверхностное существо в основном формировалась под воздействием силы, восходящей снизу, то есть создавалось Бессознательным, облекающим скрытую силу Духа в медленно проявляющуюся форму; что же касается сублиминальной природы, то она только отчасти формировалась так же, но преимущественно благодаря одновременному действию той же самой силы, нисходящей из беспредельности свыше; ментальное или витальное существо нисходило в сублиминальные части и, тайно действуя оттуда, формировало внешнюю ментальную или внешнюю витальную личность. Однако барьер, разделяющий сублиминальные и поверхностные части, должен быть сломан задолго до начала супраментального преображения; проникновение, нисхождение силы свыше будет совершаться в некое целостное и ничем не разделенное сознание, оно уже не будет частично происходить за покровом: этот процесс перестанет быть скрытой, смутной и неопределенной операцией и превратится в зримое цветение, которое отчетливо ощущается и осознаётся всем существом, претерпевающим изменение. В других отношениях процесс будет аналогичен происходившему ранее – супраментальное проникновение силы свыше, нисхождение гностического существа в природу будет сопровождаться выходом на поверхность скрытой внизу супраментальной силы; вместе это нисхождение и это проявление позволят удалить все остатки природы Неведения. Придет конец правлению Бессознательного: ибо Несознание, благодаря раскрытию более великого тайного Сознания, пребывающего внутри него, воссиянию скрытого Света, превратится в то, чем оно, по сути, было всегда – в океан тайного Сверхсознания. И в результате этого возникнет первая формация гностического сознания и природы.

Возникновение супраментального существа, супраментальной жизни и природы на земле станет не единственным результатом этой эволюции; благодаря ей полноту обретут и все предшествующие уровни сознания: она утвердит земное рождение Верховного Разума, Интуиции и других планов духовной природной силы и сформирует в земной природе расу супраментальных существ, а также иерархию, сияющую лестницу из восходящих ступеней и последовательных структурных формаций гностического света и энергии. Ибо понятие «гнозис» применимо к любому сознанию, основывающемуся не на Неведении или Несознательности, а на Истине бытия. Любая жизнь и все живые существа, готовые превзойти ментальное неведение, но ещё не готовые достичь супраментальных высот, смогли бы прочно утвердиться на той или иной ступени или том или ином уровне лестницы или шкалы бытия, обрести промежуточные опоры для своего внутреннего становления, реализовать и выразить на пути к высшей Реальности присущие им возможности духовного бытия. Но также можно ожидать, что появление освобожденных и уже совершенно независимых супраментальных света и силы во главе эволюционирующей Природы скажется на всей эволюции. На жизнь более низких эволюционных ступеней будет распространено их влияние и оказано мощное воздействие; некие отблески и вибрации супраментальных света и силы проникнут в низшие сферы и повсюду в Природе активизируют деятельность скрытой Энергии Истины. Принцип гармонии будет преобладать над жизнью Неведения и подчинять её себе; слепые силы, трудящиеся и в процессе своего труда, сталкивающиеся и конфликтующие, воспримут это влияние, и их разлад, бессознательный поиск, ожесточенное противостояние, резкие бросания из крайности в крайность, неустойчивый баланс сменятся более размеренным и гармоничным развитием, более четким и устойчивым прогрессом жизни и сознания, лучшим миропорядком. Более свободная игра интуиции, сочувствия и понимания наполнит человеческую жизнь, более ясное ощущение истины себя и вещей, более осознанным станет подход к проблемам и возможностям существования. Эволюция перестанет быть непрекращающейся сумбурной и хаотичной борьбой между растущим Сознанием и властью Бессознательного, между силами света и силами тьмы и превратится в поступательное движение от меньшего света к большему; на любой её стадии сознательные существа будут откликаться на действие внутреннего Сознания-Силы и раздвигать рамки свойственного им закона космической Природы с целью достичь более высокого уровня этой Природы и воспользоваться его возможностями. По крайней мере, вероятность этого очень велика, и это может рассматриваться как естественный итог непосредственного воздействия Сверхразума на эволюцию. Его вмешательство не отменяет эволюционный принцип, ибо Сверхразум способен как сохранять в тайне или удерживать в себе силу своего знания, так и переводить её в полностью или частично активное состояние; но он сможет гармонизировать, стабилизировать, облегчить, умиротворить и в значительной степени смягчить и упростить трудный и болезненный процесс эволюционного проявления.

В природе самого Сверхразума есть нечто, что делает кардинальные изменения неизбежными. В основе своей Сверхразум является объединяющим, интегрирующим и гармонизирующим сознанием и, нисходя и эволюционно проявляя многообразие Бесконечного, он не утрачивает своих объединяющих тенденций, своего стремления к интеграции или гармонизирующего влияния. Верховный Разум развивает все особенности и специфические возможности бытия независимо друг от друга и доводит их до их логического завершения: он может допустить противоречия и разногласия, но он делает их элементами космического целого, вынуждая их, пусть и невольно и вопреки самим себе, вносить свою лепту в поддержание этой целостности. Или мы можем сказать, что он приемлет и даже поощряет противоречия, но заставляет их поддерживать существование друг друга так, чтобы могли возникнуть разные направления бытия, познания и опыта, уводящие от Единого и удаляющиеся друг от друга, но всё же основывающиеся на Единстве и способные снова независимо друг от друга привести к Единству. Таков скрытый смысл даже нашего мира Неведения, который управляется Бессознательным, но в основе своей поддерживается свойственным Верховному Разуму принципом космичности. Однако индивидуальное существо, пребывающее в такого рода творении, ничего не знает об этом тайном принципе и не опирается на него в своих действиях. Верховно-разумное существо, возникшее на земле, постигло бы этот секрет; но оно могло бы по-прежнему действовать согласно собственной Природе и закону своих трудов, свабхаве и свадхарме, подчиняясь наитиям, динамическому контролю или внутренним указаниям Духа или Божественного внутри себя и предоставляя всему остальному следовать своим собственным путем в рамках целого: по этой причине чертог знания, который Верховный Разум возвел бы в Неведении, скорее всего, не принадлежал бы окружающему его миру Неведения и был бы отделен от него глухой сияющей и неприступной стеной своего собственного принципа. Супраментальное же гностическое существо, напротив, не только основывало бы все свои поступки на сокровенном ощущении и реальном осознании гармоничного единства, пронизывающего всю его внутреннюю и внешнюю или коллективную жизнь, но также достигло бы гармоничного единства с всё ещё сохраняющимся ментальным миром, даже если бы этот мир оставался полностью миром Неведения. Ибо его гностическое сознание обнаружило и восприняло бы истину и принцип гармонии, которые тайно развиваются в формах Неведения; его исконное чувство целостности дало бы ему возможность правильно соединить их со своим собственным гностическим принципом и истиной и гармонией, развившимися в рамках созданной им более великой жизни. Это, по всей вероятности, не сможет произойти без значительных изменений в жизни мира, но подобные изменения станут естественным следствием появления новой Силы в Природе и её универсального влияния. С возникновением гностического существа можно надеяться на установление в земной Природе более гармоничного эволюционного порядка.

Супраментальная или гностическая раса существ не будет сообществом однотипных индивидов, созданных по единому образцу; ибо законом Сверхразума является единство, выражающееся в многообразии, и поэтому в проявлении гностического сознания будет иметь место бесконечное разнообразие, но в своих основах, в своей структуре, в своем упорядоченном, светоносном и целостном развертывании оно по-прежнему останется единым и неделимым. Очевидно, что тройственное состояние Сверхразума в общем и целом воспроизведется в этом новом проявлении: ниже его, но, тем не менее, принадлежа ему, будут располагаться уровни верховного разума и интуитивного гнозиса, населенные душами, которым удалось достичь этих уровней восходящего сознания; также, по мере развертывания эволюции в свете Знания, на её гребне возникнут индивидуальные существа, превзошедшие супраментальное проявление и поднявшиеся с высочайших уровней Сверхразума к вершинам целостной самореализации в теле, которой суждено стать апофеозом обожествленного Творения. Но и в самой супраментальной расе, на разных её ступенях, индивидуумы не будут формироваться по одному личностному образцу; каждый будет отличаться от других, являясь уникальной формацией Сущего, но при этом ощущая тождественность со всеми на уровне основ своего «я» и принципа собственного существования. Лишь об этом общем принципе супраментального существования мы можем попытаться составить некоторое представление, неизбежно ограниченное рамками ментальной мысли и ментального языка. Нарисовать более красочную картину гностического бытия способен только Сверхразум; уму под силу набросать лишь примерные очертания.

Гнозис является реализующим принципом Духа, высочайшим динамическим началом духовного существования. Гностический индивидуум воплотит в себе все лучшие достоинства духовного человека; всё его бытие, мышление, существование, поведение будет направляться силой широкой универсальной духовности. Все три ипостаси Духа будут явлены его глубинному сознанию и реализованы в его внутренней жизни. Всё его существование будет объединено с трансцендентным и универсальным «Я» и Духом; вся его деятельность будет инициироваться и направляться высшим «Я» и божественной волей Духа, которой повинуется Природа. На всю жизнь гностический индивидуум будет смотреть как на игру, в которой Сознательное Существо, внутренний Пуруша, пытается выразить себя в Природе; это видение станет лейтмотивом и незыблемой и реальной основой его жизни и всех его мыслей, чувств и действий. Он осознает присутствие Божественного в каждом центре своего сознания, в каждой вибрации своей жизненной силы, в каждой клетке своего тела. Он почувствует, что за всеми действиями его природной энергии стоит верховная Мать Мира, Сверхприрода; он будет смотреть на свое природное существо как на форму становления и проявления Силы Матери Мира. Обладая этим сознанием, он будет жить и действовать, ощущая полную трансцендентную свободу, высочайшую радость Духа, полную тождественность с космическим «Я» и спонтанное сочувствие ко всему во вселенной. Во всех существах он будет видеть самого себя, а все формы проявления и энергии сознания воспринимать как формы проявления и энергии своей собственной универсальности. Но эта всеобъемлющая универсальность не подчинит его низшим силам, не заставит его отклониться от высочайшей истины своего существа: ибо эта истина охватит истину всех вещей, расставит их по местам и установит между ними гибкую гармонию – она не допустит никаких противоречий, столкновений, нарушений границ, никакого искажения отдельных гармоний, составляющих общую гармонию. Свою собственную и мировую жизнь он воспримет как совершенное произведение искусства; она будет напоминать ему творение космического и спонтанного гения, который способен безупречно упорядочивать мириады вещей и явлений. Гностический индивидуум будет находиться в мире и принадлежать миру, но также и превосходить его в своем сознании и пребывать над ним в своем трансцендентном «Я»; он будет универсален, но свободен в универсуме, индивидуален, но не ограничен рамками своей индивидуальности. Истинная Личность не является изолированной сущностью, её индивидуальность универсальна; ибо она индивидуализирует универсум – и одновременно божественно возвышается в духовной атмосфере трансцендентной бесконечности, как далекая заоблачная вершина; ибо она индивидуализирует божественную Трансцендентность.

Индивидуальное «я», космическое «я» и Реальность, присутствующая в обоих и превосходящая их, представляются нам тремя ключами к тайне нашей жизни. В жизни супраментального существа три эти таинства существования сольются в полной и совершенной гармонии. Оно станет завершенной и полноценной личностью, способной к бесконечному росту и самовыражению; ибо все её компоненты будут максимально возвышены и объединены в некое всеобъемлющее и безграничное целое. Мы стремимся к полноте и гармонии; и более всего мы страдаем из-за несовершенств и неспособностей или диссонансов нашей природы. Но причина заключается в ограниченности нашего бытия, в несовершенном знании себя и владении собой и собственной природой. Супраментальный гнозис позволит нам в любой момент и в любом состоянии полностью знать себя, а также полностью владеть собой – и не только контролировать Природу, но и уметь совершенно выражать себя в Природе. Каким бы знанием о «я» мы ни обладали, оно будет безупречно воплощаться в воле «я», а воля – безупречно реализовываться в деятельности «я»; в результате «я» сможет динамически выражать себя в собственной природе с максимальной полнотой. На более низких уровнях гностического бытия будет иметь место ограниченное самовыражение, обусловленное особенностями природы, ограниченное совершенство, позволяющее выражать определенный аспект, элемент или комбинированную гармонию элементов некоей Божественной Тотальности, из космической палитры безграничного многоцветья Единого будут отбираться только некоторые краски. Но в условиях супраментального существования для достижения совершенства уже не придется ограничивать себя какими-то рамками; своеобразие будет обеспечиваться не ограниченным набором качеств, а игрой разнообразных сил и оттенков Сверхприроды: неизменная целостность бытия и неизменная тотальность природы будут выражать себя в бесконечном многообразии; ибо каждое существо будет новой тотальностью, новой гармонией, индивидуализированным образом Единого. То, что должно быть выражено внешне, а что удержано внутри, в каждое мгновение будет зависеть не от способности или неспособности, а от динамического спонтанного выбора Духа, его восторга самовыражения, от истины воли и радости, которыми Божественное обладает в индивидууме, а значит, от истины того, что должно быть осуществлено через индивидуума в рамках гармоничного целого. Ибо совершенный индивидуум является космическим индивидуумом, поскольку только тогда, когда мы интегрируем в себя вселенную – и превзойдем её, – наша индивидуальность сможет достичь полноты.

Супраментальное существо, благодаря своему космическому сознанию воспринимающее и ощущающее всё как себя, будет действовать, опираясь на это единство; оно будет действовать, будучи осведомленным обо всем и гармонично соотнося свое индивидуальное «я» со всеобщим «я», свою индивидуальную волю со всеобщей волей, свою индивидуальную деятельность со всеобщей деятельностью. Ибо, живя внешней жизнью и испытывая её воздействия на нашу внутреннюю жизнь, мы более всего страдаем от несовершенства наших отношений с миром, незнания других, неумения гармонировать с тотальностью вещей, от неспособности соотнести наши требования к миру с его требованиями к нам. Возникает противоречие – которое, кажется, можно окончательно разрешить, только убежав от мира и от себя – между нашими личными притязаниями и миром, которому мы должны навязывать эти притязания, миром, который, кажется, слишком велик для нас и способен равнодушно переступить через нашу душу, ум, жизнь, тело, широко шагая к своей цели. Нам неясно, как соотносятся курс и цель мира с нашими курсом и целью, и, чтобы достичь гармонии с миром, мы должны либо навязать ему свою волю и подчинить его себе, либо поступиться своими амбициями и подчиниться ему, или же нам приходится сохранять неустойчивое равновесие между двумя этими тенденциями, неизбежно возникающими при выстраивании отношений между личной судьбой индивида, с одной стороны, и космическим целым и его скрытым замыслом – с другой. Но супраментальное существо, живущее в космическом сознании, с такой проблемой не столкнётся, так как оно лишено эго; его космическая личность будет воспринимать космические силы, их движения и их задачи как часть себя, а Истина-Сознание в нём будет на каждом этапе устанавливать правильные отношения с целым и находить правильное динамическое выражение этих отношений.

Ибо, на самом деле, и индивидуальное, и универсальное являются двумя одновременными и взаимосвязанными формами выражения одного и того же трансцендентного Сущего; и, несмотря на то, что в Неведении и в соответствии с его законом имеют место несогласованности и конфликты, необходимо добиться установления правильных, сбалансированных отношений, равновесия, к которому всё стремится, но которое утрачивается из-за слепоты нашего эго и наших попыток утвердить собственное эго, а не единое во всех «Я». Обладание этими истинными отношениями является для супраментального сознания естественным правом и привилегией, поскольку именно Сверхразум, как сила Трансцендентного, определяет космические отношения и отношения индивидуума со вселенной, определяет свободно и полновластно. Если взять ментальное существо, то даже воздействие космического сознания, превосходящего и поглощающего эго, и осознание трансцендентной Реальности сами по себе могут и не привести к практическому решению проблемы; ибо по-прежнему может сохраняться несоответствие между его освобожденной духовной ментальностью и сумрачной жизнью космического Неведения, которое ум будет неспособен разрешить или преодолеть. Что же касается супраментального существа – которое не только статически, но и динамически полностью сознательно и действует, руководствуясь созидательным светом и силой Трансцендентного, – то наполняющий его супраментальный свет, свет истины, ритам джьёти (rtaṁ jyotih), будет обладать этой способностью. Ибо возникнет единство с космическим «я», и вместо подчиненности Неведению космической Природы на уровне её низшего творения у человека появится способность воздействовать на это Неведение, пребывая в свете Истины. В отличие от ментальной, супраментальная Личность, облаченная в свою гностическую природу, будет широко и универсально выражать себя и гармонично и универсально жить, объемля собою мир.

Существование супраментального существа станет игрой многогранной и разнообразно проявляющейся истинной силы единого существования и единого сознания, которой будет наслаждаться это единое существование. Восторг проявления Духа в истине своего бытия станет смыслом гностической жизни. В каждом её движении будет выражаться не только истина Духа, но и радость Духа, – утверждаться духовное существование, духовное сознание, духовный восторг бытия. Но это не станет тем, чем обычно (несмотря на фундаментальное единство) становится попытка человека самоутвердиться – чем-то эгоцентричным, обособляющим, враждебным или безразличным, или недостаточно восприимчивым к самоутверждению других или к их требованиям к существованию. Ощущая глубокое внутреннее единство со всеми, супраментальное существо будет искать не только восторг самопроявления Духа в себе, но и восторг Божественного во всем: обладая космической радостью, оно станет проводником блаженства Духа, радости бытия, доносящим их до других; ибо радость окружающих будет частью его собственной радости существования. Освобожденного и полностью одухотворенного человека отличает забота о благе всех существ и умение делать своими горе и радость других. Супраментальному существу для этого не понадобится альтруистическое самоотречение, так как подобная забота будет неразрывно связана с его самореализацией, с реализацией Единого во всем, и между его собственным благом и благом других не возникнет разногласий или противоречий: оно сможет обрести вселенское сочувствие, не беря на себя груз радостей и печалей существ в Неведении; его космическое сочувствие, являясь частью врожденной истины его существа, не будет зависеть от того, разделяет ли оно лично обычную боль или радость; оно превзойдет то, что оно охватывает, и в этом превосхождении будет его сила. Его вселенское чувство, его вселенская деятельность всегда будут спонтанным состоянием и естественным движением, автоматическим выражением Истины, актом радости самосущего бытия Духа. В его жизни не останется места для ограниченного «я» или желания, или для удовлетворенности или разочарованности ограниченного «я», или для чувства, возникающего при удовлетворении или неудовлетворении желания, места для относительного и обусловленного счастья и горя, посещающих и тревожащих нашу ограниченную природу; ибо всё это принадлежит эго и желанию, а не свободе и истине Духа.

Гностическое существо обладает не только волей к действию, но и знанием того, что нужно сделать, и силой претворить это знание в жизнь; оно не станет по неведению своему делать то, чего делать не следует. К тому же оно действует не ради плодов или результатов труда; его радость заключается в том, чтобы быть и делать, будучи погруженным в чистое состояние Духа, чистую деятельность Духа, чистое блаженство Духа. Его статическое сознание будет содержать в себе всё и поэтому всегда находиться в состоянии внутренней полноты, и точно так же динамическая сила его сознания будет обладать духовной свободой и полнотой на каждом этапе своей работы и при выполнении любого действия. Всё будет восприниматься в контексте целого, и каждый шаг, поскольку он согласован с озарённой целостностью, сам по себе, станет озарённым, радостным и безупречным. Именно это осознание, эта жизнь в духовной целостности и деятельность, опирающаяся на нее, безупречная целостность в глубинах бытия и безупречная целостность в динамическом развертывании бытия, ощущение связи с этой целостностью при совершении каждого шага характеризуют супраментальное сознание и отличают его от нашего сознания, шаги которого в Неведении хаотичны, бессвязны и непоследовательны. Гностическое существование и блаженство существования являются универсальным и целостным бытием и восторгом, и эти универсальность и целостность будут присутствовать в каждом движении: каждое будет сопровождаться не частичным переживанием «я» или всплеска его радости, а ощущением общего потока интегрального бытия и присутствия интегрального и абсолютного блаженства его бытия, Ананды. Знание гностического существа, реализовавшееся в действии, будет не концептуальным знанием, а истинной Идеей Сверхразума, проводником изначального света Сознания; этот самодостаточный свет всей реальности бытия и становления будет литься непрерывно и наполнять каждое мельчайшее действие и движение чистым и абсолютным восторгом своего самосущего бытия. Бесконечное сознание, познающее через отождествление, в каждом различии будет наслаждаться Тождественным и прозревать Тождественного, а в каждом конечном объекте ощущать Бесконечного.

Эволюция гностического сознания приведет к трансформации нашего восприятия мира и деятельности в мире: ибо не только внутреннее существование, но и наше внешнее бытие и наше миробытие будут возвышены и наделены новой способностью восприятия; и то, и другое будет переделано, интегрировано в духовное существование и приобщено к его силе и восприятию. Претерпевая это изменение, мы должны отвергнуть и полностью преобразовать наш нынешний способ существования и одновременно придать полноту его внутренним наклонностям и тенденциям. Ибо сейчас, с одной стороны, над нами довлеет мир Жизни и Материи, который сотворил нас, а с другой – мы переделываем его так, как того хочет развивающийся Дух. Сейчас мы живем, подчиняясь Жизненной Силе и Материи и одновременно борясь с Жизнью и Материей. На первый взгляд внешнее существование, воздействуя на нас и вызывая в нас соответствующие реакции, творит внутреннее или ментальное существование; человек едва ли сознательно созидает себя, ибо в большинстве людей главную роль в этом играет не внутреннее влияние свободной души или ума, а внешние реакции, которые вызываются воздействием окружения и мировой Природы: однако, делая свое существо всё более и более сознательным, мы движемся к такому состоянию, в котором внутренние части, используя свою силу и знание, будут творить свою собственную внешнюю форму бытия и пригодную для себя среду обитания. В гностической природе этот процесс достигнет своего завершения; в основе бытия будет лежать полноценное внутреннее существование, свет и сила которого обретут совершенное воплощение во внешней жизни. Гностическое существо не только возвысит мир Жизни и Материи, но и обратит и приспособит его к истинам и задачам своего существования; оно самой жизни придаст свой собственный духовный образ, и это станет возможным для него потому, что оно владеет секретом духовного творения и находится в контакте и единстве с Творцом, пребывающим внутри него. Эта способность, прежде всего, проявится в формировании им своего собственного внутреннего и внешнего индивидуального существования, но та же самая сила и принцип будут лежать в основе любой коллективной гностической жизни; отношения гностических существ станут выражением их единой гностической сути и сверхприроды, придающих всему коллективному существованию свою собственную истинную форму и динамизм.

Для тех, кто ведет духовное существование, внутренняя жизнь стоит на первом месте; духовный человек всегда живет внутри и, пребывая в мире Неведения, не желающем меняться, он в определенном смысле должен отстраняться от него и оберегать свою внутреннюю жизнь от внедрения и влияния темных сил Неведения: он вне мира, даже находясь внутри мира; если он воздействует на мир, то из цитадели своего внутреннего духовного существа, в сокровенных покоях которого он един с Высшим Существованием или его душа пребывает наедине с Богом. Гностическая жизнь будет внутренней жизнью, в которой противоречие между внутренним и внешним, «я» и миром, будет преодолено и превзойдено. Гностическое существо, конечно же, будет способно жить глубоко внутри, где оно остается наедине с Богом, едино с Вечным, погружено в глубины Бесконечного, связано с его высотами и его тайными сияющими безднами; ничто – ни происходящее в мире, ни его собственная деятельность, ни всё его окружение – не будет способно потревожить или проникнуть в эти глубины или низвергнуть его с этих высот. Это тот трансцендентный аспект духовной жизни, без которого не может быть свободы Духа; ибо, в противном случае, отождествление с миром на уровне Природы было бы не свободным отождествлением, а сковывающим ограничением. Но одновременно сердце, излучая Божественную любовь и Божественный восторг, выразит эту внутреннюю связь и единство, и эта любовь и этот восторг расширятся, объемля всё существование. Покой Бога внутри, благодаря гностическому восприятию вселенной, превзойдет свои внутренние границы и превратится в незыблемый вселенский покой, сохраняющийся не только в статическом, но и динамическом состоянии, покой свободы в единстве, господствующий над всем, что приходит в соприкосновение с ним, умиротворяющий всё, что проникает в него, налагающий свой закон невозмутимости на отношения супраментального существа с окружающим его миром. Внутреннее единство, внутренний контакт будут сопровождать каждое его действие, наполнят его отношения с другими, которые станут для него не другими, а его собственными «я», объединенными одним существованием, – его собственным универсальным существованием. Именно эта уравновешенность и свобода в Духе позволит ему вобрать в себя всю жизнь, по-прежнему оставаясь духовным «я», и даже охватить мир Неведения, не оказываясь во власти Неведения.

Ибо, воспринимая космическое бытие с точки зрения своей природной формы и индивидуального центра, оно будет чувствовать себя существом, живущим во вселенной, а воспринимая его с точки зрения расширяющегося и всепроникающего единства – чувствовать, что вселенная и все населяющие её существа находятся в нем. Достигая подобного состояния, гностическое существо превзойдет индивидуальные ограничения не только на уровне единого «я» или глобального восприятия и видения, но и на уровне сердца, чувств и наиболее внешнего физического сознания. Гностический индивидуум будет космически осознавать, чувствовать и ощущать. Благодаря этому вся объективная жизнь станет частью его субъективного существования, а оно само сможет осознавать, воспринимать, чувствовать, видеть и слышать Божественное в каждой форме; все формы и движения будут осознаваться, ощущаться, видеться, слышаться, восприниматься им словно в себе самом, внутри своего огромного «я». Мир станет единым целым не только с его внешней, но и с его внутренней жизнью. Он будет не только соприкасаться с формами мира, но находиться во внутреннем контакте с сокровенной сутью вещей и существ: он сможет сознательно воспринимать как их внутренние, так и их внешние реакции; он будет осознавать в них то, что сами они не осознают, воздействовать на всё с внутренним пониманием, встречать всё с глубочайшим сочувствием и ощущением единства, но при этом чувствовать свободу, которая не нарушается никаким контактом. Его воздействие на мир во многом будет внутренним воздействием с помощью мощи Духа, силы духовно-супраментальной идеи, принимающей форму в мире, с помощью тайного невысказанного слова, воли сердца, динамической жизненной силы, окутывающей и проникающей энергии «я», которое едино со всем; внешняя и видимая деятельность будет только фасадом, последней стадией этой более обширной и целостной активности.

В то же время универсальная внутренняя жизнь этого индивида не будет ограничиваться глубоким и всеобъемлющим контактом с одним только физическим миром: она превзойдет эти пределы благодаря полному осознанию той естественной связи, которая имеется у внутреннего сублиминального существа с другими планами бытия; знание их сил и влияний станет обычным элементом внутреннего опыта, и события, происходящие в материальном мире, будут восприниматься не только с внешней точки зрения, но и с учетом того, что тайно пребывает за земными формами и процессами. Гностическое существо, осуществив духовную реализацию и исполнившись мощи Духа, будет не только обладать основанным на истине контролем над физическим миром, но и суверенно управлять ментальными и витальными мирами, используя их более великие силы для совершенствования физического существования. Это более великое знание и более широкое господство над всем существованием многократно усилит инструментальное влияние гностического существа на свое окружение и мир физической Природы.

На уровне изначального Существования, Истиной-Сознанием которого является Сверхразум, цель бытия – просто быть, цель осознания – осознавать бытие, цель наслаждения – ощущать блаженство бытия; всё там является самосущей и самодостаточной Вечностью. Проявление, становление в своем изначальном супраментальном развертывании обладает тем же характером; оно поддерживает в самосущем и самодостаточном ритме пульсации бытия, воспринимающиеся как многомерное становление, пульсации сознания, принимающие мириады форм самопознания, пульсации силы сознательного существования, существующего для возвеличивания и украшения предельно многогранной мощи своего собственного бытия, поддерживает пульсации восторга, облекающиеся в неисчислимые формы наслаждения. Фундаментально природа существования и сознания супраментального существа, возникшего в Материи, будет такой же, но у неё обнаружится ряд особенностей, отличающих Сверхразум на его собственном плане от Сверхразума, проявившегося и действующего на земле. Ибо здесь бытие, сознание и блаженство существования будут находиться в процессе развития. Возникновение гностического существа ознаменует эволюционный переход от сознания Неведения к сознанию Сатчитананды. В Неведении человек преимущественно пребывает для того, чтобы расти, познавать и действовать или, если быть более точным, превращаться во что-то, достигать чего-то благодаря знанию, реализовывать какие-то замыслы, добиваться каких-то целей. Будучи несовершенными, мы не удовлетворены собой, и нам волей-неволей приходится ценой тяжелого труда и напряженных усилий становиться тем, чем мы не являемся; будучи невежественными и удрученными осознанием своего невежества, мы должны достичь того, что позволит нам непосредственно воспринимать наше знание; ограниченные неспособностью, мы вынуждены гнаться за силой и властью; удрученные обилием страданий, мы вынуждены пытаться обрести то, что позволит нам ощутить какой-то отблеск блаженства или найти в жизни те реалии, которые способны нас удовлетворить. Поддержание существования, конечно же, является нашей насущной заботой и необходимостью, но это только начало: ибо простое поддержание несовершенного существования, изобилующего страданием, не может быть подлинной целью нашего бытия; инстинктивное желание быть, примитивная радость жизни – ибо это самое большее, во что Неведение способно превратить тайную, лежащую в основе всего сущего Силу и Ананду – должны быть дополнены потребностью делать и становиться. Но мы точно не знаем, что нужно делать и кем нужно становиться; мы обретаем то знание, которое можем, те мощь, силу, чистоту, умиротворенность, которые можем, то блаженство, которое можем, становимся тем, чем можем. Но наши цели и усилия, затраченные на их достижение, и то немногое, чего удается достичь, становятся нашими узами; мы стремимся совсем не к тому и решаем не те задачи: познание собственных душ и становление самими собой – а именно это должно быть основой нашего истинного бытия – остается тайной, которая ускользает от нас, пока мы с усердием изучаем внешние феномены, создаем внешние системы знаний, достигаем внешней эффективности, предаемся внешним наслаждениям и удовольствиям. Духовный человек является индивидуумом, обнаружившим свою душу: он нашел свое «я» и живет в нем, осознаёт его и наслаждается им; ему не нужно ничего внешнего для полноты существования. Гностическое существо, отталкиваясь от этого нового основания, возвысит наше невежественное становление и превратит его в озарённое становление знания и реальную силу бытия. Поэтому всё, чем мы пытаемся стать в Неведении, оно сможет достичь в свете Знания. Всё познание оно превратит в обнаружение сокровенной сути бытия, всю мощь и деятельность – в мощь и деятельность сокровенной силы бытия, весь восторг – в универсальный восторг самосущего бытия. Привязанность и ограниченность исчезнут, так как на каждом шагу и в каждое мгновение мы будем ощущать полное удовлетворение самодостаточным существованием, обладать автоматически реализующимся знанием и находить во всем несказанное блаженство. Каждая стадия эволюции в условиях знания станет раскрытием этой силы и воли бытия и этой радости существования, свободным становлением, поддерживаемым восприятием Бесконечного, блаженством Брахмана, сияющим «да» Трансцендентного.

В ходе супраментальной трансформации и супраментальной эволюции ум, жизнь и тело должны возвыситься над собой и подняться в сферы более великого существования, где их собственные способности и наклонности не подвергнутся подавлению или уничтожению, а достигнут полноты и совершенства благодаря этому восхождению. Ибо в Неведении все пути являются путями Духа, который в потемках или растущем свете ищет себя; гностическое бытие и гностическая жизнь будут самообнаружением Духа и его поиском и достижением целей всех этих путей, но в более высоком свете осознанной им и явленной истины его собственного бытия. Ум ищет света, знания – знания единой истины, лежащей в основе всего, сокровенной истины «я» и вещей, но также и истины всего многообразия этого единства, истины всех его аспектов, деталей, изменчивых процессов, форм, законов его движения и развертывания, различных типов проявления и творения; мыслящий ум испытывает радость бытия, обнаруживая и проникая, благодаря растущему знанию, в тайны творения. В процессе гностического преображения всё это будет максимально возвышено и наделено новыми качествами. Гностическое существо будет не открывать неизвестное, а выявлять известное; всё станет обнаружением «Атмана Атманом в Атмане». Ибо «я» гностического существа будет не ментальным эго, а единым Духом, пребывающим во всем; оно будет воспринимать мир как вселенную Духа. Постигая единую истину, лежащую в основе всех вещей, гностическое существо станет воплощением Тождественности, обнаруживающим тождественность и тождественную истину повсюду, а также силы, процессы и структуру этой тождественности. Обнаружение деталей, условий, многочисленных форм и способов проявления превратится в познание обилия истин этой тождественности, её сущностных форм и сил, удивительного и бесчисленного разнообразия её форм, неизменно выражающих её единство. Это знание будет приходить благодаря тождеству со всем, проникновению во всё, контакту, приводящему к внезапному самообнаружению и озаряющему узнаванию, более цельному и точному интуитивному постижению истины, которое недоступно уму; аналогичным образом, свет интуиции позволит понять, как воплощать и использовать открывшуюся истину, благодаря инструментальной интуиции удастся постичь её динамические процессы, а жизнь и физические чувства станут руководствоваться непосредственной и глубокой проницательностью на каждом шагу своей деятельности и служения Духу, когда они будут призваны в качестве инструментов для осуществления процесса [трансформации] на уровне Жизни и Материи.

Главной отличительной чертой любого гностического процесса познания и реализации познанного станет замена интеллектуального поиска супраментальным отождествлением и гностическим интуитивным восприятием глубины этого отождествления, ощущением вездесущности Духа и его света, озаряющего весь процесс обретения знания и все этапы его последующего использования. Благодаря этому произойдет интеграция познающего, знания и познаваемого, действующего сознания, инструментов и осуществляемой работы, а единое «я» будет следить за всем целостным процессом и сокровенно выражать себя в нем, превращая его в еще одну безупречную фазу собственной самореализации. Ум, наблюдая и рассуждая, стремится отстраниться и объективно и непредвзято взглянуть на то, что ему необходимо познать; он пытается познать это, как что-то отличное от себя, иную, независимую реальность, находящуюся вне процесса индивидуального мышления и вне самого ума: гностическое же сознание будет детально и всесторонне познавать свой объект, глубоко и тесно отождествляясь с ним. Оно сможет превзойти и одновременно включить в себя то, что намерено познать; оно будет знать объект, как часть себя, воспринимая его точно так же, как оно воспринимает любую свою часть или любое свое движение, нисколько не сужая себя отождествлением или соприкосновением своей мысли с ним и поэтому оставаясь свободным и независимым в своем познании. Вместо обманчивых указаний ума – источника наших постоянных ошибок – будет ощущаться глубина, точность и полнота непосредственного внутреннего знания, ибо мы обретем сознание универсальной, а не ограниченной и эгоцентричной личности. Гностическое существо будет приходить к познанию всего, не противопоставляя одну истину другой, чтобы выяснить, какая из них более фундаментальна, а дополняя истину истиной в свете единой Истины, аспектами которой являются все остальные истины. Любое представление, видение и восприятие приобретут характер внутреннего прозрения, сокровенного и расширенного самовосприятия, широкого интегрирующего самоосознания, станут процессом, в ходе которого неделимое целое, усиливая свет светом, постигает себя в спонтанно выстраивающейся гармонии истинного бытия. Эволюционное развертывание будет походить не на освобождение света из тьмы, а на рождение света из света; и даже если развивающееся супраментальное Сознание покажется не совсем осведомленным о сокровенной первооснове вещей, то это не из-за своего Неведения или подчинения Неведению, а потому что, только утаивая эту осведомленность, оно сможет исподволь привнести нечто от своего вневременного знания в процесс проявления во Времени. Эволюционирующая супраментальная Природа будет познавать благодаря спонтанным озарениям, следующим друг за другом откровениям, обнаруживая, как одна сияющая истина рождается из другой.

Как ум стремится к свету, обретению знания и господству благодаря знанию, так жизнь стремится к развитию собственной силы и господству благодаря силе: ей нужно расти, укрепляться, покорять, захватывать, испытывать удовлетворение, творить, наслаждаться, любить, становиться прекраснее; радость её существования заключается в постоянном самовыражении, развитии, разнообразной и разноплановой деятельности, созидании, наслаждении, многократном и непрерывном наращивании своей силы и власти. Гностическая эволюция позволит жизни достичь в этом максимальной высоты и полноты, но, тем не менее, она не будет способствовать усилению, удовлетворению или наслаждению ментального или витального эго, его ограниченному владению собой и его ненасытной и претенциозной власти над существами и объектами или его более величественному самоутверждению и воплощению в ещё больших масштабах; ибо таким образом не удастся прийти к духовной полноте и совершенству. Гностическая жизнь будет существовать и действовать ради Божественного в себе и мире, ради Божественного во всём; гностическое существо должно видеть смысл жизни в том, чтобы всё больше и больше подчинять индивидуальное бытие и мир Божественному Присутствию, Свету, Силе, Любви, Блаженству, Красоте. Индивидуум будет испытывать удовлетворение, чувствуя, что это растущее проявление становится всё более и более совершенным: сила Сверхприроды, упрочивая и расширяя эту более великую жизнь и природу, будет использовать его силу в качестве своего орудия; сколь бы велики ни были его завоевания и достижения, они будут совершаться только ради этого, а не ради власти и могущества какого-либо коллективного или индивидуального эго. Любовь станет для него встречей, контактом, единением «я» с «я», духа с духом, консолидацией бытия, притяжением, радостью, глубокой духовной близостью, тягой, радостным стремлением души к душе, Единого к Единому, наслаждением тождественностью и возникающими в ней изменениями. Именно это наслаждение сокровенным и разнообразным проявлением Единого, сложной, но гармоничной целостностью Единого и счастливым взаимодействием в условиях тождественности станет для него подлинным смыслом жизни. И такой же смысл он увидит в эстетическом, динамическом, ментальном, витальном или материальном созидании. Оно превратится в созидание подлинных форм Силы, Света, Красоты, Реальности Вечного, станет выражением красоты и истины его форм и тел, красоты и истины его возможностей и качеств, красоты и истины его духа, бесформенной красоты его сущности и первоосновы.

Также в результате этого тотального изменения и преображения сознания, устанавливающих новые отношения Духа с Умом, Жизнью и Материей и придающих этим отношениям новый смысл и совершенство, преобразятся, наполнятся новым смыслом и обретут совершенство отношения между духом и телом, в котором он обитает. В нашей нынешней жизни душа выражает себя – так, как может, или так, как ей позволяют обстоятельства, – через ум и витальность или чаще позволяет уму и витальности действовать, оказывая им поддержку: тело является инструментом этой деятельности. И хотя оно и подчиняется уму и жизни, приобретенный характер и скудные возможности его физического посредничества не позволяют им свободно и полноценно выражать себя; кроме того, оно подчинено закону своей собственной деятельности, а также действию воли или силы или динамическим порывам своей подсознательной или отчасти проявленной и полусознательной энергии, на которые ум и жизнь могут только частично влиять или преображающе воздействовать, но даже это частичное влияние является больше опосредованным, чем непосредственным, а непосредственное – больше подсознательным, чем намеренным и сознательным. В гностическом же бытии и существовании воля Духа должна непосредственно контролировать и детерминировать импульсы, побуждения и законы тела. Законы тела на самом деле порождены подсознательным и бессознательным, но в гностическом существе подсознательное станет сознательным, подчиненным контролю Сверхразума и наполненным его светом и вибрациями; сумрачный и аморфный, сопротивляющийся или инертно реагирующий фундамент бессознательного превратится, благодаря супраментальному проявлению, в подспудное или поддерживающее сверхсознание. Даже у существа, достигшего Возвышенного Разума, а также у существ, обладающих Интуицией и Верховным Разумом, тело начнет настолько сознательно реагировать на влияние Идеи и Силы-Воли, что воздействие разума на физические части, которое в нас слабо развито, хаотично и по большей части непроизвольно, станет достаточно мощным и эффективным: что же касается супраментального существа, то все его части и поступки будут подчинены сознанию, заключающему в себе Реальный Замысел. Этот Замысел является спонтанно реализующимся восприятием истины; ибо, будучи непосредственно действующей идеей и волей Духа, он инициирует в глубинах бытия процесс, который неизбежно должен осуществиться и видоизменить статический и динамический аспекты бытия. Именно этот динамически неотвратимый и достигший своей высочайшей вершины духовный реализм Сознания-Истины развитое гностическое существо в полной мере осознает и сделает своим практическим мировоззрением: Сознание-Истина будет действовать не как сейчас – скрываясь за внешней бессознательностью и ограничивая себя рамками механических процессов – а как независимая Реальность, спонтанно осуществляющая свои замыслы. Именно она, обладая абсолютным знанием и силой, будет направлять существование и в том числе контролировать функционирование и деятельность тела. Сила духовного сознания превратит тело в подлинный, надёжный и в высшей степени восприимчивый инструмент Духа.

Эти новые отношения Духа и тела предполагают – и делают возможным – уже не отвержение, а свободное принятие всей материальной Природы; отход от неё, решительный отказ от любого отождествления или принятия, являющийся первым естественным и необходимым условием освобождения духовного сознания, перестаёт быть обязательным. Общеизвестно, что на пути и к духовному освобождению, и к духовному совершенству и контролю над Природой необходимо прекратить отождествляться с телом, отделить себя от телесного сознания. Но как только это отделение осуществлено, нисходящие духовные свет и сила могут проникнуть в тело и возвысить его, и, тем самым, обеспечить новое, свободное и суверенное принятие материальной Природы. Для того чтобы это стало возможным, Дух, конечно же, должен изменить свои отношения с Материей, полностью контролировать, радикально перестроить нынешний тип своего взаимодействия с физической Природой, позволяющий ей скрывать Дух и утверждать собственное превосходство. Если исходить из более глубокого знания, Материю тоже можно воспринимать как Брахмана, как сущностную энергию, порождаемую Брахманом, форму и субстанцию Брахмана; ощущая тайное сознание внутри материальной субстанции, утвердившись в этом более глубоком знании, гностические свет и сила могут соединиться с воспринимаемой таким образом Материей и сделать её одним из средств духовного проявления. Возможно даже определенное почитание Материи и отношение к любому взаимодействию с ней, как к таинству. В Гите о принятии пищи говорится, как о материальном священнодействии, жертве, приношении Брахмана Брахману Брахманом, и точно так же гностическое сознание и чувство могут воспринимать любые операции Духа с Материей. Дух сотворил из себя Материю, чтобы воплотиться в ней и стать инструментом, приносящим благоденствие и радость, йогакшема (yogakṣema), живым созданиям, быть полезным всему физическому миру и самоотверженно служить ему. Гностическое существо, используя Материю, но без физической или витальной привязанности или желания, почувствует, что оно использует Дух, который принял эту форму и дал ему санкцию или добро на выполнение поставленной им задачи. Оно будет по-своему уважать физические вещи, ощущать тайное сознание в них, их немое желание приносить пользу, оно будет поклоняться Божественному, Брахману в том, что оно использует, заботиться о совершенном и безупречном использовании своего божественного материала, стремиться к истинному ритму, упорядоченной гармонии, красоте в жизни Материи, в использовании Материи.

В результате установления этих новых отношений между Духом и телом гностическая эволюция приведет к одухотворению, совершенству и полноте физического существа; тело преобразится точно так же, как ум и жизнь. Несмотря на свою темноту, слабости и ограничения, которые будут преодолены в процессе этого преображения, телесное сознание является терпеливым слугой и может, учитывая его огромный потенциал, стать эффективным инструментом индивидуальной жизни. При этом ему нужно совсем немного: крепости, здоровья, силы, физического совершенства, телесного счастья, избавления от страданий, хорошего самочувствия. Сами по себе, эти требования не являются неприемлемыми, низменными или необоснованными, ибо именно так на материальном плане воплощается совершенство формы и содержания, сила и восторг, которыми должно сопровождаться естественное цветение и выразительное проявление Духа. Но всего этого удастся добиться только тогда, когда гностическая Сила сможет действовать в теле; ибо этому препятствует влияние внешних сил на физический ум, на жизнь клеток и нервов, на телесный организм, неведение, не позволяющее понять, как воспринимать эти силы или как правильно и эффективно взаимодействовать с ними, а также определенная темнота, которая, пронизывая субстанцию физического сознания и искажая его отклики, вынуждает его неверно реагировать на их влияния. Супраментальные постижение и знание, осуществляющиеся и действующие спонтанно, заменяя это неведение, освободят и возродят омраченные и искаженные интуитивные инстинкты тела, озарят и придадут их работе большую сознательность. Благодаря этому изменению установится и упрочится правильное физическое восприятие вещей, правильное отношение к объектам и энергиям, правильное реагирование на них, правильный ритм функционирования мозга, нервной системы, всего организма. Тело наполнится более высокой духовной энергией и более мощной жизненной силой, единой с универсальной жизненной силой и способной пополняться за счёт неё, войдет в просветленную гармонию с материальной Природой и ощутит широкую и умиротворяющую волну вечного отдохновения, дарующего божественную силу и легкость. И прежде всего – поскольку это самое необходимое и фундаментальное изменение – всё существо наполнится высшей энергией Сознания-Силы, которое будет воспринимать, ассимилировать или приводить в гармонию с собой все силы существования, которые окружают тело и воздействуют на него.

Боль и страдание мы испытываем именно потому, что Сознание-Сила, которое неполно и слабо проявлено в ментальном, витальном и физическом существе, делая его неспособным воспринимать или отвергать по своему усмотрению – или, воспринимая, ассимилировать и гармонизировать – воздействия, которые на него оказывает универсальная Энергия. В царстве Материи Природа начинает с полной бессознательности, и примечательным является то, что на начальных этапах жизни, в животном, примитивном или неразвитом человеке, обнаруживается либо относительная нечувствительность или слабая чувствительность к страданию, либо (что бывает более часто) более выраженная способность терпеть или переносить страдание; по мере развития, человек становится более восприимчивым и более остро чувствует ментальные, витальные и физические страдания. Ибо развитие силы не поспевает за развитием сознания: тело становится более пластичным, проявляет более разнообразные способности, но уже не обладает былой мощью, выносливостью и крепостью: человек вынужден прибегать к своей воле, к своей ментальной силе, чтобы воодушевлять, контролировать и направлять свое нервное существо, заставлять его выполнять сложные задачи – которые человек ставит перед своими инструментами, – делать его более мужественным и стойким, несгибаемым никакими бедами и лишениями. В процессе духовного восхождения эта сила сознания и её преобладание над инструментами, власть духа и внутреннего ума над внешней ментальностью, нервным существом и телом многократно возрастут; установится и станет привычной спокойная и широкая невозмутимость духа, позволяющая, не дрогнув, встречать все внешние удары и контакты. Она может с уровня ума распространиться на витальные части и способствовать установлению на их уровне аналогичной, наполненной покоем и силой широты; даже тело может ощутить такого рода невозмутимость и стать внутренне устойчивым к боли, горю и разного рода лишениям. Можно даже научиться намеренно притуплять чувствительность тела или обрести способность ментально не затрагиваться никакими невзгодами и потрясениями и, тем самым, доказать, что обычный отклик телесного «я» и его безотчетное подчинение естественным типам реагирования, сформированным материальной Природой, не являются неизменными или обязательными. А при подъеме на уровень одухотворенного Разума или Верховного Разума появляется ещё более великая способность – умение превращать вибрации боли в вибрации Ананды: даже если это удается только отчасти, данный феномен указывает на возможность полного изменения привычного стереотипа реагирования, свойственного нашему сознанию; также эта способность может сопровождаться другой, позволяющей защищать себя и отводить от себя удары, которые труднее преобразовать или перенести. На определенной стадии гностической эволюции это умение преобразовывать боль в Ананду и эта способность к самозащите должны полностью развиться, удовлетворив, тем самым, потребность тела жить спокойно и безопасно и более не страдать и наделив его способностью ощущать универсальное блаженство существования. Духовная Ананда может низойти в тело и наполнить клетки и ткани; сияющая материализация этой более высокой Ананды, сама по себе, могла бы полностью изменить неадекватные или нежелательные формы реагирования, свойственные физической Природе.

Всё наше существо тайно и неутолимо жаждет высшего и тотального восторга существования, но эта жажда принимает искаженные формы из-за разобщенности наших природных частей и противоречивости их устремлений и омрачается из-за их неспособности воспринять и ощутить что-то большее, нежели внешнее наслаждение. На уровне телесного сознания эта жажда принимает форму потребности в физическом счастье, на уровне витальных частей становится стремлением к витальному счастью, беспокойным и острым желанием разного рода радостей и наслаждений и всевозможных непредвиденных удовольствий; на уровне ума она превращается в готовность воспринимать любые формы ментального восторга; на более высоком уровне она проявляется в виде стремления духовного ума к покою и божественному экстазу. Эта тенденция основывается на истине существования; ибо Ананда является глубочайшей сущностью Брахмана, это высшая природа вездесущей Реальности. Сам Сверхразум на каждом нисходящем уровне проявления порождается Анандой, а предпринимая эволюционное восхождение, сливается с Анандой. При слиянии он, конечно же, не исчезает и не утрачивает силу, а скрыто пребывает в ней, оставаясь неотделимым от истоков сознания и самореализующейся силы Блаженства Бытия. В процессе инволюционного нисхождения, как и в процессе эволюционного возвращения Сверхразум поддерживается изначальным Восторгом Существования и опирается на него в каждом своем действии, как на некую фундаментальную первооснову; ибо мы можем сказать, что из могуществ Духа Сознание является его родителем, а Ананда – порождающим его духовным лоном и питающим источником, к которому он возносит душу, возвращающуюся в царство Духа. Следующим этапом восходящего супраментального проявления и его кульминационной фазой станет проявление Блаженства Брахмана: эволюция существа гнозиса сменится эволюцией существа блаженства; следствием воплощения гностического существования станет воплощение экстатического существования. Некий элемент Ананды, как обязательное и сокровенное качество супраментального самовосприятия, всегда будет присутствовать в гностическом бытии, в гностической жизни. Первым фундаментальным достижением души, освободившейся из тенет Неведения, становится мир, покой, тишина и безмятежность Вечного и Бесконечного; но в процессе духовного восхождения, ведущего к высочайшим могуществам и более великому творению, этот покой освобождения превращается в блаженство, обусловленное совершенным восприятием и переживанием вечного восторга, в блаженство Вечного и Бесконечного. Эта Ананда станет универсальным восторгом, присущим гностическому сознанию, и будет нарастать по мере развития гностической природы.

Считается, что не экстаз, как более низкое, промежуточное и временное состояние, а покой Высшего является высочайшей реализацией, кульминационным и непреходящим переживанием. Это может быть и так на духовно-ментальном плане: здесь первый экстаз, который удается испытать, тоже обусловливается духовным восторгом, но он может смешаться и, как правило, смешивается с переживанием высшего счастья в витальных частях, захваченных Духом; имеет место экзальтация, ликование, возбуждение, интенсивнейшая радость сердца и чистого внутреннего душевного чувства, которые могут быть замечательным промежуточным состоянием или возвышающим фактором, но не финальной и незыблемой основой. Однако на высочайших уровнях духовного блаженства нет этой неистовой экзальтации и возбуждения; вместо этого появляется возможность с безграничной интенсивностью переживать вечный экстаз, в основе которого лежит вечное Существование, а значит, блаженная умиротворенность вечного покоя. Покой и экстаз перестают различаться и сливаются воедино. Сверхразум, примиряя и объединяя как все различия, так и все противоречия, обнаруживает это единство; постигая его суть, прежде всего, ощущаешь безграничный покой и глубокий восторг универсального существования, но этот покой и этот восторг, будучи единым состоянием, всё более и более усиливаются и нарастают и, в конце концов, превращаются в вечный экстаз, в блаженство, становящееся воплощением Бесконечного. На любом уровне гностического сознания существо неизбежно будет чувствовать, что все его внутренние части всегда в той или иной степени наполнены этим фундаментальным и духовно переживаемым восторгом существования; но также все движения Природы, все действия и реакции жизни и тела будут пронизаны им: всё будет подчиняться закону Ананды. Даже до гностического преображения этот фундаментальный экстаз бытия может начать проявляться во всевозможных формах красоты и восторга. На уровне ума он становится незыблемостью интенсивного восторга духовного восприятия, видения и знания, на уровне сердца – широким, глубоким или страстным восторгом универсального единения, любви и симпатии, наслаждением всеми существами и всеми объектами. В волевых и витальных частях он ощущается как мощь восторга приведенной в действие божественной жизненной силы или как блаженство чувств, воспринимающих и встречающих Единого повсюду, воспринимающих, как свою привычную эстетику вещей, универсальную красоту и тайную гармонию творения, которые ум может только смутно уловить или осознать в редкие моменты появления у него сверхъестественной восприимчивости. В теле он превращается в экстаз, который вливается в него с высот Духа, и покой и блаженство чистого и одухотворенного физического существования. Универсальная красота и великолепие бытия становятся зримыми; все объекты обнаруживают скрытые очертания, вибрации, силы, гармонические смыслы, недоступные восприятию обычным умом и физическими органами чувств. В феноменальной вселенной проявляется вечная Ананда.

Таковы первые главные результаты духовной трансформации, неизбежность которых обусловлена природой Сверхразума. Но если, помимо совершенства внутреннего бытия, сознания, внутреннего восторга бытия, необходимо достичь совершенства жизни и деятельности, то с нашей ментальной точки зрения возникает два вопроса, которые, в контексте наших размышлений о жизни и её динамических сторонах, приобретают значительную или даже первостепенную важность. Во-первых, зная, что гностическое существо должно обладать личностными качествами, мы можем спросить, будут ли бытие и облик этого существа походить или коренным образом отличаться от того, что мы воспринимаем как форму и жизнь личности. Если гностическое существо является личностью и так или иначе отвечает за свои поступки, то мы можем задаться вторым вопросом и попытаться выяснить, какое место в гностической жизни занимает этический элемент и этическое развитие и совершенствование. Если исходить из общепринятого мнения, согласно которому нашим «я» является обособленное эго, то индивидуальная жизнь и деятельность после исчезновения эго в трансцендентном или универсальном Сознании должна прекратиться; ибо при исчезновении личности остаться может только безличное сознание, космическое «я»: но если личностное начало полностью утрачивается, то ни о какой индивидуальности, ответственности или этическом совершенстве речи идти не может. Согласно другой системе взглядов, духовная личность сохраняется, но в небесных мирах, представляя собой освобожденное, чистое и обладающее совершенной природой существо. Мы пока что ходим по земле и собираемся на ней оставаться, но, тем не менее, предполагается, что эгоистическая личность исчезнет и что её место займет универсализированный духовный индивидуум, являющийся центром и силой трансцендентного Бытия. На первый взгляд может показаться, что этот гностический или супраментальный индивидуум будет лишен личностных качеств, представляя собой безличного Пурушу. Тогда, несмотря на свою многочисленность, гностические индивидуумы не имели бы личностного своеобразия и были бы сходны по своей природе и бытию. К тому же это наводит на мысль о чистом бытии, из пустоты или неизменности которого проистекала бы деятельность и функционирование воспринимающего сознания, но без формирования индивидуальности, похожей на нынешнюю человеческую. Однако это было бы скорее ментальным, чем супраментальным решением проблемы духовной личности, сохраняющей свое «я» и устойчивое индивидуальное восприятие. На уровне супраментального сознания принцип индивидуальности не противоречит принципу безличности; они представляют собой взаимосвязанные аспекты одной и той же реальности. Эта реальность является не эго, а существом, которое на уровне субстанции своей природы безлично и универсально, но формирует из неё самобытную личность – форму своего «я», пребывающую в потоке природных изменений.

Безличность в своих истоках является чем-то фундаментальным и универсальным; это существование, сила, сознание, которое придает своему бытию и энергии различные формы; каждая такая форма энергии, качества, мощи или силы, даже внутренне по-прежнему оставаясь всеобщей, безличной и универсальной, используется индивидуальным существом в качестве материала для создания своей личности. Таким образом, безличность на уровне изначальной не дифференцированной истины вещей является чистой природной субстанцией уникального Существа, уникальной Личности; на уровне динамической истины вещей она дифференцирует свои силы и использует их разные сочетания для формирования и проявления личности. Любовь присуща любящему, мужество присуще воину; любовь и мужество являются безличными и универсальными силами или формами космической Силы, они представляют собой могущества универсального бытия и универсальной природы Духа. Личность является Существом, которое поддерживает такого рода безличную силу, содержит её в себе, как нечто свое, как тип своего «я»; она есть то, чем, по сути, являются любящий и воин. Индивидуальностью Личности мы называем её статическое и динамическое выражение в природе – сама же по себе, на уровне своего самосущего бытия, она и в своих истоках, и на своих вершинах намного превосходит любое свое выражение; именно форму самой себя она выдвигает вперед в качестве своего проявленного и уже развитого природного существа или «я» в природе. В оформленном ограниченном индивидууме она личностно выражает то, что безлично, можно даже сказать, демонстрирует присущую лично ему безличность, чтобы иметь материал, из которого можно создать подлинный образ себя в проявлении. На уровне своего бесформенного неограниченного «я», своего реального бытия, будучи подлинной Личностью или Пурушей, она является не этим, а сокровищницей безграничных и универсальных возможностей; но она, как божественный Индивидуум, придает им в проявлении собственные черты, в результате чего каждый во Множестве становится уникальным «я» единственного Божественного. Божественный, Вечный выражает себя, как существование, сознание, блаженство, мудрость, знание, любовь, красота, и мы можем думать о нем, как об этих безличных и универсальных категориях, считать их свойствами природы Божественного и Вечного; мы можем сказать, что Бог есть Любовь, Бог есть Мудрость, Бог есть Истина или Праведность: но сам по себе он не является неким безличным состоянием или набором состояний или качеств; он представляет собой Существо, которое одновременно абсолютно, универсально и индивидуально. Если мы встанем на эту точку зрения, то сосуществование или единое существование Личного и Безличного станет вполне логичным, возможным и неизбежным; они являются друг другом, пребывают друг в друге, переходят друг в друга и в то же время могут проявляться как разные стороны, аспекты, как наружная и обратная сторона одной Реальности. Поскольку гностическое существо по природе своей сходно с Божественным, оно должно воспроизводить в себе эту природную мистерию бытия.

Супраментальный гностический индивидуум будет духовной Личностью, но не той, которую отличает устойчивый набор неизменных качеств и определенных черт; он не может быть этим, поскольку является сознательным выражением универсального и трансцендентного. Но в то же время его бытие не может быть и изменчивым безличным потоком, который, в своём движении во Времени, произвольно порождает волны различной формы – волны индивидуальности. Нечто подобное можно наблюдать в людях, которые в своих глубинах не обладают сильной централизующей Личностью и в своих действиях опираются на своего рода нестройный сонм субличностей, поступая так, как того требует та, которая в данный момент вышла на передний план; гностическое же сознание является гармоничным, знающим себя и владеющим собой сознанием и не может допустить подобного беспорядка. На самом деле, существуют разные представления об устройстве личности и характера. Кто-то смотрит на личность как на устойчивое сочетание легко узнаваемых качеств, выражающих возможности существа; согласно же другой точке зрения, личность является изменчивой и гибкой формацией, позволяющей существу выражать себя или воспринимать и реагировать на происходящее вовне, а характер, в отличие от нее, представляется своеобразным каркасом, придающим природным структурам прочность и устойчивость. Но изменчивость природы и устойчивость природы являются двумя аспектами существования, ни один из которых, ни даже оба вместе не могут охарактеризовать феномен личности. Ибо во всех людях присутствует два элемента: неоформленный, хотя и ограниченный поток бытия или Природы, дающий начало личности, и индивидуальная формация, возникшая из него. Эта формация может стать жесткой и косной или она может остаться достаточно пластичной и быть в состоянии постоянно изменяться и развиваться; но она развивается из формообразующего потока и, как правило, это происходит за счёт обновления, расширения или видоизменения личности, а не за счёт отбрасывания ранее созданной формации и замены её другой формой существа, – подобное может произойти только в ходе некоего аномального сдвига или сверхъестественного преображения. Но, помимо этого потока и этой устойчивости, есть еще третий, оккультный элемент – Личность, пребывающая на заднем плане и выражающая себя через индивидуальность; индивидуальность становится сценическим образом, ролью, маской Личности в нынешнем акте длинной драмы её проявленного бытия. Но Личность больше и шире своей индивидуальности, и случается, что эта внутренняя необъятность изливается во внешнюю природную формацию и наполняет её; результатом становится такая форма самовыражения существа, которую уже невозможно описать с помощью определенных качеств, свойств характера, точных отличительных черт или ограничить какими-либо структурными пределами. Но также она не является просто неопределенным, достаточно аморфным и неуловимым потоком: природные действия подобной индивидуальности удается охарактеризовать, а саму её – нет, и, несмотря на то, что её можно отчетливо воспринять, распознать, отследить её деятельность, её саму трудно описать словами; ибо она скорее является энергетическим остовом существа, а не структурой. Каков обычный ограниченный индивидуум, можно понять, описывая черты, свойственные его жизни, мышлению, деятельности, его определенный внешний облик и формы, в которых он выражает свою внутреннюю суть; даже если мы упустим то, что внешне не выражено, общее описание, в принципе, останется достаточно верным, ибо упущенные элементы обычно являются не более чем аморфным сырьем, частью потока, не использованной в формировании значимых аспектов личности. Но описать таким образом Личность – когда Энергия её внутреннего «Я» проявляется более широко и наполняет своей скрытой психической силой поверхностную формацию и жизнь – едва ли удастся. Мы чувствуем, что находимся в присутствии света сознания, мощи, океана энергии, можем различить и описать свободно бегущие волны его действий и качеств, но не в силах уловить его образ; и всё же есть впечатление индивидуальности, присутствие могущественного существа, Кого-то узнаваемого, сильного, прекрасного или возвышенного, Личности, – не ограниченного творения Природы, а «Я» или Души, Пуруши. Гностический Индивидуум будет такой проявленной внутренней Личностью, осознающей себя целиком и охватывающей как глубины – уже не скрывающие себя, так и внешние части; он перестанет быть внешней индивидуальной формацией, частично выражающей более широкое тайное бытие, из волны он превратится в океан: он станет Пурушей – открывшим себя внутренним сознательным Существованием, – и для самовыражения ему более не понадобится ограничивающая маска или внешний образ.

Следовательно, по природе своей гностическая Личность будет бесконечным и универсальным существом, вечное «я» которого обнаружится – или, для нашего ментального неведения, приоткроется – благодаря величественной форме и выразительной силе его временно́го и индивидуального самопроявления. Но, каким бы ни было индивидуальное природное проявление – выразительным и ясным в своих очертаниях или многоликим и изменчивым (но, тем не менее, гармоничным), оно будет только внешним образом существа, а не всем существом, которое останется неопределимым, бесконечным, хотя и узнаваемым и ощущаемым где-то на заднем плане. Сознание гностической Личности тоже будет бесконечным сознанием, выражающим себя в различных формах, но неизменно осознающим свою свободную бесконечность и универсальность и наделяющим силой и ощущением своей бесконечности и универсальности эти конечные формы – которыми, к тому же, он не будет связан в следующий момент своего самовыражения. Но, тем не менее, это будет не хаотичный и неуловимый поток, а процесс самопроявления, обнаруживающий исконную истину сил его бытия в соответствии с гармоническим законом, свойственным любому проявлению Бесконечного.

Характер всей жизни и деятельности гностического существа будет определяться природой его гностической индивидуальности. Ему не придется отдельно заниматься этическими или моральными проблемами, делать выбор между добром и злом. Возможно, что проблем не будет вообще, ибо проблемы создаются ментальным неведением, ищущим знание, и они не могут существовать в пределах сознания, где знание рождается спонтанно, а деятельность спонтанно обусловливается этим знанием и истиной бытия, которая изначально существует, осознаётся и воспринимается. Сущностная и универсальная духовная истина бытия, проявляющая и свободно реализующая себя через свою природу и спонтанно действующее сознание, истина бытия, остающаяся тождественной во всём, даже в бесконечном разнообразии своих форм, и позволяющая ощущать всеобщее единство, по самой своей природе, будет также и фундаментальным и универсальным добром, проявляющим и реализующим себя через свою природу и спонтанно действующее сознание, истиной добра, которая, несмотря на бесконечное разнообразие своих форм, тождественна во всех и для всех. Чистота вечного существования «Я» наполнит все виды активности, делая всё чистым и сохраняя эту чистоту; не будет неведения, ведущего к ошибочным намерениям и ложным шагам, обособленного эго, в силу своего неведения и упрямого своеволия наносящего вред себе и другим, склонного к неправильному взаимодействию со своей душой, умом, жизнью или телом или с душами, умами, жизнями и телами других, – словом, не будет того, что реально порождает все формы человеческого зла. Главным элементом ведантической идеи освобождения является превосхождение греха и добродетели, добра и зла, и в данном случае связь одного с другим очевидна. Ибо, благодаря освобождению, мы оказываемся во владениях истинной духовной природы бытия, где вся деятельность становится автоматическим самовыражением её истины и не может быть ничем иным. Осознавая несовершенство и противоречивые устремления различных частей собственного существа, мы пытаемся выработать оптимальные правила поведения и соблюдать их; так возникает этика, и все поступки начинают делиться на праведные и добродетельные, то есть пунью (puṇya), и неправедные и греховные, то есть папу (pāpa). Этический ум провозглашает закон любви, закон справедливости, закон истины, бесчисленное количество трудно соблюдаемых и трудно сочетаемых законов. Но если человек, осознавший свою духовную природу, изначально и по сути един с другими существами, един с истиной, внешний закон истины или любви становится не нужен, – сейчас мы должны следовать неким стандартам или подчиняться закону, так как в нашем природном существе имеется противоположная склонность к обособлению, конфликту, причинению зла, соперничеству, раздору, к проявлению враждебности и борьбе. Однако, создавая любую этическую систему, мы возводим в Природе искусственную конструкцию добра, поражаемую ударами зла, которые наносятся силами тьмы, порожденными Неведением, как об этом говорится в одной старой ведантической притче. Но там, где всё определяется истиной сознания и истиной бытия, не может быть правил поведения и борьбы за то, чтобы соблюдать их, добродетельности и нравственности природы или, напротив, её греховности и безнравственности. Закон любви, истины и правды будет всем управлять, но не как ментально сформулированное правило, а как сама основа и внутреннее устройство природы и, неизбежно, в силу цельности существа, как фактор, порождающий, инициирующий и структурирующий все формы деятельности. Приобщение к этой природе нашего истинного бытия, природе духовной истины и единства, является освобождением, которого, благодаря своей эволюции, достигает духовное существо: однако полный динамизм этого возврата к себе мы обретаем благодаря гностической эволюции. Как только это осуществлено, необходимость в моральных нормах, дхармах исчезает; устанавливается закон и спонтанный порядок свободы Духа, и уже не может быть никакого налагаемого извне или искусственного закона, дхармы.

Здесь мы касаемся фундаментальных динамических различий между жизнью в ментальном неведении и жизнью в гностическом бытии и природе. Это то, что отличает интегральное полностью сознательное бытие, в полной мере осведомлённое об истине своего собственного существования и свободно реализующее эту истину, будучи не связано никакими искусственными законами – хотя такая жизнь становится воплощением всех сущностных смыслов всех подлинных законов становления, – от невежественного внутренне разделенного существования, ищущего собственную истину, пытающегося сконструировать из своих открытий законы и выстроить жизнь по созданному в результате этих поисков образцу. Любой подлинный закон является правильным движением и становлением реальности, энергии или силы бытия, которая, действуя, реализует исконный потенциал, заложенный в истине её существования. Этот закон может на практике выглядеть бессознательным и механическим – по сути или, по крайней мере, внешне таковы законы материальной Природы. Но он также может быть воплощением сознательной энергии, деятельность которой свободно детерминируется сознанием существа, осведомленного об императиве своей истины, осведомленного о своих неисчислимых возможностях, позволяющих ему выражать эту истину, осведомлённого в целом (всегда) и в деталях (в каждое мгновение) о задачах, которые ему необходимо осуществить, – так выглядит закон Духа. Этот динамизм гностической Сверхприроды характеризуется полной духовной свободой, полной внутренней упорядоченностью, позволяющей ей в процессе своей естественной и неотвратимой деятельности спонтанно творить, спонтанно реализовывать и спонтанно сохранять.

На вершинах бытия пребывает Абсолют, обладающий как абсолютной свободой своей бесконечности, так и абсолютной истиной своего бытия и силой этой истины; эта двойственность воспроизводится в жизни Духа в царстве Сверхприроды. Там каждое действие является действием высшего «Я», верховного Ишвары, которое соответствует истине Сверхприроды. Именно истина бытия «я» и единая с ней истина воли Ишвары – будучи некой двойственной реальностью – одновременно выражаются в каждом индивидуальном гностическом существе в соответствии с его сверхприродой. Свободой гностического индивидуума является свобода его духа динамически реализовывать в жизни истину его бытия и потенциал его энергий; но это равнозначно полному послушанию его природы истине «Я», проявленной в его существовании, и воле Божественного в нем и во всем. Эта Всеобщая Воля остается одной и той же в каждом гностическом индивидууме, во многих гностических индивидуумах и в сознательном Всеобщем, которое охватывает и содержит их в себе; эта воля осознаётся каждым гностическим существом, будучи единой с его собственной волей, и одновременно каждое такое существо осознаёт, что та же Воля, то же «Я» и та же Энергия по-разному действуют во всех. Такого рода гностическое сознание и гностическая воля, осведомленные о своем единстве во многих гностических индивидуумах, осведомленные о своей согласованной целостности, а также о смысле и точке слияния своих различий, должны обеспечить в деятельности целого симфоническое движение, движение единства, гармонии и взаимопонимания. Одновременно они обеспечат в индивидууме единство и симфоническое согласие всех сил и движений его бытия. Все энергии бытия стремятся выразить себя, но находясь на пике активности, пытаются достичь своего абсолюта; они его достигают в высшем «Я» и одновременно, обретая высочайшее единство, согласие и взаимопонимание, они совместно выражают себя в его динамической, спонтанно действующей и внутренне управляемой силе, которая всё знает и всё объединяет, – в супраментальном гнозисе. Обособленное, независимо живущее существо может быть не в ладах с другими обособленными существами, в конфликте с универсальным Всеобщим, в котором они сосуществуют, в состоянии противоборства с любой высшей Истиной, намеревающейся выразить себя во вселенной; именно это и случается с индивидуумом, пребывающим в темноте Неведения, так как в своих действиях он исходит из осознания собственной обособленности. Аналогичным образом истины, энергии, силы, типы бытия, действующие в индивидууме и во вселенной как обособленные факторы, могут конфликтовать, враждовать и диссонировать друг с другом. Мир, изобилующий конфликтами, индивид, ощущающий внутренние противоречия и находящийся в конфликте с окружающим миром, – таковы естественные и неизбежные последствия обособленного невежественного сознания и дисгармоничного существования. Но такого не может быть в гностическом сознании, поскольку там каждый ощущает завершенность и полноту своего «я», а все, устремляясь к тому, что их превосходит и воплощением чего они являются, постигают собственную истину и гармонизируют свои побуждения и поступки. Поэтому в гностической жизни имеет место полная согласованность между свободным самовыражением существа и его автоматическим подчинением исконному закону высшей и универсальной Истины вещей. И то и другое являются для него взаимосвязанными аспектами одной Истины; именно высшая истина его бытия выражается в универсальной истине его самого, объединенной с универсальной истиной вещей в единой Сверхприроде. Также имеется полное согласие между всеми многочисленными и непохожими друг на друга силами бытия и их действиями; ибо даже те, которые на первый взгляд преследуют противоположные цели и представляются нашему уму противоборствующими, естественным образом приспосабливаются друг к другу и согласовывают свои действия, поскольку каждой присуща внутренняя истина и истина её отношений с другими и обе эти истины обнаруживаются и воплощаются в гностической Сверхприроде.

По этой причине в царстве супраментальной гностической природы не будет необходимости в использовании жёсткого ментального подхода и соблюдении строго установленного порядка, в подчинении ограничивающей стандартизации, в следовании навязанному извне определенному набору принципов, в попытках втиснуть жизнь в рамки одной системы или модели, которой ум отдает предпочтение и считает, что только в ней залог правильного существования и поведения. Ибо такому стандарту не включить, а такой структуре не вобрать в себя всю жизнь, и они не смогут свободно приспосабливаться к воздействию Всеобщей жизни или к нуждам эволюционной Силы; и только собственная смерть, дезинтеграция или острый конфликт или революционное потрясение позволяют им превзойти себя или превзойти ими же созданные ограничения. Уму, поскольку его собственные видение и способности связаны и ограничены, приходится останавливать свой выбор на каком-то ограниченном правиле и образе жизни; гностическое же существо включает в себя всю жизнь и всё существование, достигшие полноты и преображенные в гармоническое самовыражение безграничной Истины, которая едина и многообразна, бесконечно тождественна и бесконечно вариативна. Знанию и деятельности гностического существа будет свойственна широта и гибкость бесконечной свободы. Его сознание будет постигать свои объекты, пронизывая необъятность целого; полученное знание будет только интегральной истиной целого и всеобъемлющей и сокровенной истиной объекта, но не оформленной идеей или определенными ментальными символами, которые опутывают, сковывают и ограничивают ум, не позволяя ему свободно познавать. Также никакое жесткое правило или предшествующее состояние или действие, или их обязывающие последствия, Карма, никак не свяжут его активность; ей будет свойственна упорядоченная, но направляемая и развивающаяся изнутри пластичность Бесконечного, воздействующего на свои собственные конечные формы. Подобная деятельность приведет не к сумбуру или хаосу, а к свободному и гармоничному выражению Истины; духовное существо будет свободно определять каждый свой шаг, действуя в пластичной и полностью сознательной природе.

В сознании Бесконечного индивидуальность не нарушает и не ограничивает универсальность, а универсальность не входит в противоречие с трансцендентностью. Гностическое существо, обладая сознанием Бесконечного, по-своему индивидуально проявит себя, но оно сделает это, воплощая в себе более широкую универсальность и одновременно трансцендентность. Оно станет универсальным индивидуумом, и вся его деятельность будет согласована с космической деятельностью, но, благодаря его трансцендентности, она не будет ограничиваться временным промежуточным творением или зависеть от той или иной космической силы. Благодаря своей универсальности гностическое существо сможет охватить и включить в свое более обширное «я» даже окружающее его Неведение, – но, даже в мельчайших подробностях осознавая его, оно останется не затронуто им: оно будет подчиняться более великому закону своей трансцендентной индивидуальности и выражать его гностическую истину через свой собственный способ бытия и действия. В своей жизни оно будет свободно и гармонично выражать себя; но, поскольку его высочайшее «я» будет едино с бытием Ишвары, Ишвара (его высочайшее «я») и Сверхприрода (его высшая природа) станут естественно и божественно управлять его самовыражением и автоматически приведут его знание, жизнь и деятельность в широкий и гибкий, но совершенный порядок. Послушание его индивидуальной природы Ишваре и Сверхприроде станет естественным и радостным послушанием и, конечно же, первейшим условием свободы духа, поскольку он будет подчиняться своему собственному высшему существу, отвечать согласием Источнику всего своего существования. Индивидуальная природа, влившись в поток Сверхприроды, перестанет быть чем-то отдельным и изолированным. Всё противоречие между Пурушей и Пракрити, то странное разделение и несоответствие Души и Природы, которое свойственно Неведению, будет полностью преодолено; ибо природа станет излиянием внутренней силы Личности, а Личность – излиянием высшей Природы, супраментальной энергии бытия Ишвары. Именно эта высшая истина его бытия, бесконечно гармоничный принцип, установит порядок его духовной свободы – подлинный, спонтанный и гибкий порядок.

На уровне низшего существования порядок механистичен, власть Природы абсолютна, заведённый ею ход вещей устойчив и неизменен: космическая Сознание-Сила вырабатывает шаблон природных операций и привычный стереотип или ограниченный круг природной деятельности и вынуждает инфрарациональное существо жить и действовать в соответствии с этим шаблоном, подчиняться этому стереотипу или ходить по этому кругу. Ум в человеке вначале следует этому заранее подготовленному шаблону и издавна заведенной рутине, но по мере своего развития он выходит за привычные границы, раздвигает рамки стереотипа и пытается заменить этот устойчивый бессознательный или полусознательный механический закон порядком, основанным на неких идеях, смыслах и приемлемых жизненных мотивах, или же он осуществляет интеллектуальную стандартизацию и структурирование, руководствуясь рациональными целями, полезностью и удобством. На самом деле, в системах человеческого знания или способах жизнеустройства нет ничего обязывающего или устойчивого; но, тем не менее, человеку приходится создавать стандарты мышления, познания, индивидуальности, жизни, поведения и, более или менее сознательно и полностью, основывать на них свое существование или, по крайней мере, делать всё, чтобы втиснуть свою жизнь в рамки избранных или одобренных им дхарм. При переходе к духовной жизни высшим идеалом становится не закон, а свобода в Духе; Дух, чтобы обнаружить себя, прорывается сквозь ограничения всех формул, и если у него ещё есть необходимость выражать себя, он должен достичь свободы непосредственного и подлинного, а не искусственного выражения, подлинного и спонтанного духовного порядка. Всевышний, говоря искателю: «Оставь все дхармы, все нормы и правила жизни и деятельности и найди прибежище во Мне одном», провозглашает главное правило высшего существования. При поиске этой свободы, при освобождении от власти искусственного закона и переходе под управление закона «я» и духа, при отказе от ментального контроля с тем, чтобы заменить его контролем духовной Реальности, при оставлении более приземленной и искусственной истины ума и восхождении к более возвышенной сущностной истине бытия, возможно переходное состояние, которое характеризуется внутренней свободой и отсутствием внешнего порядка. И тогда человек, следуя течениям изменчивой природы, внешне походит то на ребенка, то на неподвижный и безжизненный или на кружащийся ветром лист, или даже на безумца или одержимого. Также можно прийти к временному упорядоченному духовному выражению изначального «Я», которое на данный момент или в текущей жизни может выглядеть достаточно гармонично; или может иметь место индивидуальный порядок его выражения, вполне соответствующий тем нормам поведения, которые свойственны человеку, познавшему в той или иной степени духовную истину, но впоследствии свободно меняющийся благодаря способности духа выражать более широкую истину, открывающуюся перед человеком. Что же касается супраментального гностического существа, то оно пребывает в сознании, в котором знание изначально присутствует и проявляется согласно порядку, самопроизвольно определяемому Волей Бесконечного в Сверхприроде. Это самопроизвольное детерминирование согласно изначально существующему знанию позволит заменить автоматизм Природы и стандарты Ума спонтанностью осознающей себя и самопроизвольно действующей Истины, которая пронизывает и наполняет всё существование.

Гностическое существо добровольно подчинит это самопроизвольно детерминируемое познание внутренней истине своего «я» и всеобщей истине Бытия, положив этот принцип в основу своего существования. Знание и Воля в нем станут едины и не смогут конфликтовать; Истина духа и жизнь станут едины и не смогут противоречить друг другу: в процессе самореализации гностического существа не сможет возникнуть противостояния, вражды или несоответствия между духом и различными частями природы. Два принципа, свободы и порядка, которые на ментальном и витальном уровнях всегда кажутся несовместимыми и противоречащими друг другу – хотя никаких противоречий бы не возникло, если бы свобода оберегалась знанием, а порядок основывался на истине бытия, – на уровне супраментального сознания родственны друг другу и даже фундаментально едины. Причина в том, что оба являются неотделимыми аспектами внутренней духовной истины, а значит, и все их производные также неразделимы; они присущи друг другу, ибо берут свое начало в тождественности, и поэтому в своем динамическом проявлении сливаются друг с другом в естественной тождественности. У гностического существа никогда не возникает даже смутного ощущения, что императивный порядок его мыслей и действий ограничивает его свободу, ибо этот порядок естественен и спонтанен; оно чувствует, что и его свобода, и порядок, выражающий его свободу, являются единой истиной его бытия. Его свобода познавать не предполагает, что оно вольно ошибаться или заблуждаться, ибо ему, в отличие от ментального существа, не нужно проходить через возможность заблуждения для того, чтобы получить знание, – более того, любое подобное отклонение будет отходом от полноты его гностического «я», умалением его сокровенной истины, чем-то чуждым и пагубным для его существа; ибо его свобода является свободой света, а не тьмы. Его свобода действий не предполагает, что оно вольно действовать, подчиняясь ложной воле или импульсам Неведения, ибо это тоже будет чем-то чуждым его бытию, не свободой, а её ограничением и умалением. Стремление реализовать ложь или злой умысел воспринималось бы им не как движение к свободе, а как насилие над свободой Духа, как вмешательство и принуждение, посягательство на свою сверхприроду, как тиранию некой чуждой Природы.

Супраментальное сознание в основах своих должно быть Сознанием-Истиной и непосредственно и естественно воспринимать истину вещей и истину бытия; это сила Бесконечного, знающего и разрабатывающего свои конечные формы, сила Универсального, знающего и разрабатывающего свою целостность и каждую отдельную деталь, свою космичность и свои индивидуальные «я»; поскольку оно изначально обладает Истиной, ему не придётся искать её или подвергаться риску – которому подвергается ум в Неведении – утратить её. Развитое гностическое существо проникнет в это Сознание-Истину Бесконечного и Универсального, и именно этим Сознанием и внутренне и внешне будет определяться всё его индивидуальное восприятие и поведение. Ему будет свойственно ощущение универсальной тождественности и вытекающее из него или, скорее, присущее ему истинное знание, истинное видение, истинное чувствование, истинное волеизъявление, истинное восприятие и истинный динамизм деятельности, обусловливаемый его тождественностью с Единым или спонтанно порождаемый его тождественностью со Всеобщим. Его жизнь станет движением, разворачивающимся в духовной свободе и широте, приходящим на смену закону ментального представления, закону витальной и физической потребности и желания, а также зависимости от внешней жизни и окружения; его жизнь и деятельность будут ограничиваться лишь Мудростью и Волей Божественного, который, руководствуясь своим Сознанием-Истиной, будет действовать на него и в нём. Отсутствие жестких, налагаемых извне законов, скорей всего, породит в невежественной человеческой жизни – из-за ограниченности и обособленности человеческого эго и свойственной ему потребности вторгаться в чужую жизнь, контролировать и использовать её – хаос борьбы, вседозволенности и эгоистического произвола. Ибо гностическое Сознание-Истина супраментального существа неизбежно должно знать, как устанавливать правильные отношения между всеми аспектами и движениями бытия – неважно, идет ли речь о бытии индивидуума или бытии какого-либо гностического сообщества – и как придавать спонтанное и озарённое единство и целостность всем движениям сознания и всем внутренним и внешним поступкам. Части природы не смогут враждовать между собой; ибо не только сознание воли и разума, но также и сознание сердца, сознание жизни, сознание тела, образующие в нашей природе эмоциональную, витальную и физическую части, будут включены в эту интегрированную гармонию целостности и единства. Используя человеческий язык, мы могли бы сказать, что супраментальное знание-воля гностического существа будет безупречно контролировать ум, сердце, жизнь и тело; однако подобная формулировка применима только к промежуточной стадии, на которой сверхприрода занимается преобразованием этих частей по своему образу и подобию: как только эта работа заканчивается, надобность в контроле отпадает, ибо всё становится единым и неделимым сознанием, а значит, обретает спонтанную интегральность и согласованность и начинает действовать как единое целое.

Гностическому существу будет неведом конфликт между самоутверждением «я» и контролем со стороны «сверх-я»; ибо, поскольку гностический индивид, действуя в жизни, будет выражать себя, истину своего бытия, и одновременно осуществлять Божественную Волю, поскольку он будет осознавать, что Божественное является его истинным «я», источником и создателем его духовной индивидуальности, эти два фактора, определяющих его поведение, не только будут действовать одновременно, но превратятся в одну движущую силу и станут неотделимы друг от друга. Подчиняясь этой силе, он в каждой ситуации будет действовать в соответствии с истиной ситуации, обходиться с каждым существом, руководствуясь его потребностями, природой, открытостью, подходить к каждому событию в соответствии с требованиями, которые предъявляет к нему Божественная Воля: ибо всё здесь является результатом комплексной и совокупной работы множества сил, порожденных одной Силой и тесно связанных между собой; гностическое сознание и Истинная Воля будут видеть истину этих сил – не только всех вместе, но и каждой в отдельности – и смогут вмешаться или оказать необходимое воздействие на этот комплекс сил, чтобы осуществить именно то, что изначально задумывалось осуществить через них, не меньше и не больше. Вследствие Тождественности, присутствующей повсюду, управляющей всем и гармонизирующей все различия, активность обособленного эго, склонного к самоутверждению, станет невозможной; исконная воля гностического существа будет едина с волей Ишвары и перестанет быть упрямым или настаивающим на собственной независимости своеволием. Оно будет наслаждаться работой и результатом, но все эгоистические притязания, привязанность к работе или требование результата будут ему чужды; оно будет делать то, что, по его мнению, должно быть сделано и что оно призвано сделать. На уровне ментальной природы может возникнуть несоответствие или конфликт между личным усилием и послушанием Высшей Воле, ибо здесь «я» или внешняя личность считает себя отделенной от Всевышнего, верховной Воли или Личности; но на уровне супраментальной природы личность является частицей Всевышнего и подобного несоответствия или конфликта не возникает. Деятельность личности становится деятельностью Ишвары в личности, Единого во многих, и для изолированного утверждения собственной воли или самолюбивого отстаивания собственной независимости не остаётся места.

Свобода гностического существа обусловливается тем, что оно будет полностью сотрудничать с верховной Сверхприродой – Божественными Знанием и Силой – действующей через него; именно это единство сделает его свободным. Свобода духовного существа от закона, в том числе и от нравственного закона, о которой так часто говорят, основывается на этом единстве его воли с волей Вечного. Все ментальные стандарты исчезают, потому что становятся не нужны; их заменяет более высокий подлинный закон тождественности с Божественным «Я» и со всеми существами. Не возникает вопроса об эгоизме и альтруизме, о себе и о других, поскольку все видятся и ощущаются как одно «я», и совершается только то, что предрешено высшей Истиной и высшим Благом. Деятельность проникается чувством самосущей универсальной любви, симпатии, единства, и это чувство не просто становится преобладающим или определяющим – оно пронизывает, окрашивает и наполняет каждый поступок: оно не побуждает человека отстаивать свои интересы, входя в противоречие с более широкой истиной вещей, и не вынуждает индивида сойти с намеченного Божественным истинного пути. Подобное противоречие и отклонение может иметь место только в Неведении, где любовь или любой другой фундаментальный принцип человеческой природы может отделиться как от мудрости, так и от силы; но на уровне супраментального гнозиса все силы тесно связаны друг с другом и действуют как одно целое. Действия гностической личности будут направляться и определяться Знанием-Истиной, а все остальные силы будут сотрудничать с ним: для дисгармонии или конфликта между различными могуществами природы не будет места. За каждым действием стоит императив существования, который пытается реализоваться; ещё не проявленная истина бытия должна быть проявлена или проявляющаяся истина должна быть развита, воплощена и доведена до совершенства в проявлении, или, если она уже воплощена в совершенном виде, – насладиться восторгом своего бытия и самореализации. В сумерках и немощи Неведения этот императив скрыт или только отчасти проявлен, а процесс его реализации несовершенен, затруднен и сбивчив: в гностическом же бытии и гностической жизни императивы существования будут ясно ощущаться внутри, четко восприниматься и практически осуществляться; развернется свободная игра их возможностей, реализация которых будет соответствовать истине обстоятельств и намерению Сверхприроды. Все возможности будут восприниматься в свете знания и развиваться в процессе плодотворной деятельности; больше не будет хаотических столкновений или напряженной борьбы действующих сил; для дисгармонии существования, противоречивой работы сознания не останется места: ибо там, где в работе природы ощущаются эта неотъемлемо присущая истина и её спонтанная активность, внешнее управление с помощью механических правил становится совершенно излишним. Гармоничная деятельность, осуществляемая под влиянием божественного побуждения, и претворение в жизнь императивной истины вещей станут законом и естественными движущими силами всего существования.

Познание через отождествление, использующее в качестве многогранного инструмента способности целостного существа, станет принципом супраментальной жизни. На других уровнях гностического существования, несмотря на постижение истины духовного бытия и сознания, механизм познания будет иным. Существо, обладающее возвышенным Разумом, действует, руководствуясь правильными мыслями, истинными идеями, и претворяет их в жизнь: но на уровне супраментального гнозиса мышление является вторичным процессом – это средство формулирования увиденной истины, а не определяющая или главная движущая сила; оно скорее станет инструментом выражения знания, чем инструментом познания или деятельности, – или же оно сможет вмешиваться в деятельность только как луч, отбрасываемый сияющим монолитом воли и знания, которые основываются на отождествлении. И точно так же на тех уровнях гностического бытия, где истина прозревается или постигается интуитивно, в основе деятельности будет лежать непосредственный контакт с истиной и её четкое восприятие. На уровне Верховного Разума, благодаря мгновенному всеобъемлющему постижению истины вещей и принципа бытия каждой вещи и всех вытекающих из него практических последствий, возникнет, проявится и обретет целостность беспредельная широта гностического видения и мышления, сформируются основы деятельности и познания; эта широта бытия, видения и действия станет более или менее выраженным результатом подспудного осознания тождественности, но сама тождественность будет находиться на переднем плане, как первооснова сознания или главная движущая сила деятельности. На уровне же супраментального гнозиса любое мгновенное озарённое постижение истины вещей, её восприятие, её видение, её мысленное понимание вернется к своему первоисточнику – сознанию, основанному на тождественности, и станет одним из элементов его системы знаний. Сознание, основанное на тождественности, будет направлять и охватывать всё; оно проявится как некое чутко воспринимающее начало, пронизывающее бытие до самых его глубин, развивающее изначальную силу своего самовыражения и динамически детерминирующее себя в форме сознания и форме деятельности. Эта глубинная восприимчивость является источником и принципом работы супраментального гнозиса; она может быть самодостаточной и не нуждаться в каких-либо средствах выражения или воплощения: однако игра озарённого видения, игра лучезарного мышления, игра всех остальных движений духовного сознания сохранится; для их безупречного функционирования, для божественного богатства и разнообразия, для многогранного блаженства самопроявления, ради радости сил Бесконечного они будут свободно использоваться в качестве инструментальных средств. На промежуточных уровнях или ступенях гнозиса могут проявиться и оформиться различные и не похожие друг на друга аспекты божественного Существа и божественной Природы – душа и жизнь любви, душа и жизнь божественного света и знания, душа и жизнь божественной силы и полновластного деяния и созидания, и бессчётное число иных форм божественной жизни; при подъеме на супраментальные высоты всё это сольется в красочном единстве, будет достигнута абсолютная интеграция бытия и жизни. Смыслом гностического существования станет рост существа в процессе озарённой и блаженной интеграции своих состояний и могуществ и их безупречной динамической деятельности.

Весь супраментальный гнозис является двуединым Сознанием-Истиной, которое, с одной стороны, внутренне знает «я», а с другой, благодаря единству «я» и мира, детально знает мир; такого рода знание отличает и характеризует гнозис. Но это не чисто абстрактное знание – гностическое сознание не наблюдает, не формулирует идеи, не пытается их реализовать; мы имеем дело с изначальным светом сознания, самодостаточным светом всех реалий бытия и становления, самодостаточной истиной бытия, детерминирующего, выражающего и реализующего себя. Цель проявления – быть, а не знать; знание – это просто инструмент действующего сознания существа. Гностической жизнью на земле станет проявление или игра осознающего истину существа, существа, которое становится всё более осведомленным о себе во всем, более не утрачивает самоосознания, более не забывает, полностью или частично, из-за погруженности в форму и деятельность о своем подлинном существовании, а, напротив, использует форму и деятельность для того, чтобы с помощью высвобожденной духовной силы свободно и совершенно выразить себя, которое более не ищет утраченный, забытый, завуалированный или скрытый смысл или смыслы своего существования, которое более не связано и освобождено от пут бессознательности и неведения, которое осознаёт свои истины и могущества, свободно определяет в ходе процесса – всегда согласованного и гармонирующего в каждой детали с его высшей и универсальной Реальностью – свое проявление, игру своей субстанции, игру своего сознания, игру силы своего существования, игру восторга своего существования.

В гностической эволюции будет великое разнообразие, в проявлении равновесия, отношений, гармоничного функционирования и взаимодействия сознания, силы и восторга существования. В процессе эволюционного восхождения Сверхразума к своим собственным вершинам естественным образом возникнет множество ступеней гностического сознания; но все они будут иметь общую основу и принцип. Проявляясь, Дух – Сущий – даже зная всего себя, не обязан полностью обнаруживать себя в существующей на данный момент внешней форме и деятельности, которые определяют степень и силу его непосредственного самовыражения: он может внешне выражать лишь небольшую часть себя и удерживать всё остальное на заднем плане в невыраженном восторге сокровенного бытия. И всё же это скрываемое позади Всё и его восторг обнаружатся на переднем плане, станут познаваемы на уровне формы, будут поддерживать и пропитывать внешнее выражение и проявление своим присутствием и ощущением всеохватности и бесконечности. Такого рода внешняя формация, скрывающая всё остальное на заднем плане и заключающая внутри себя силу бытия, будет творением, созданным в результате знания себя, а не плодом Неведения; это творение станет озарённым самовыражением Сверхсознательности, а не формированием, возникающим из Бессознательности. Таким образом, возникнет чрезвычайно богатое, но гармоничное разнообразие, которое станет элементом красоты и полноты эволюции гностического сознания и существования. Даже имея дело с окружающим невежественным умом, а также с более низкими уровнями гностической эволюции, супраментальная жизнь будет использовать эту врожденную силу и естественное движение Истины своего бытия: она в свете этой интегральной Реальности сможет связать истину своего собственного бытия с истиной бытия, которая находится позади Неведения; она положит в основу всех отношений общее духовное единство, будет поддерживать и приведет в гармонию все различия, возникшие в проявлении. Благодаря гностическому Свету все вещи в любой ситуации будут правильно соотноситься и взаимодействовать друг с другом; гностическое могущество или влияние будет неизменно настаивать на всеохватной и гармоничной реализации, устанавливать правильные отношения между более развитой и менее развитой жизнью и утверждать, за счёт своего влияния, в низшем существовании закон более великой гармонии.

Такова будет природа бытия, жизни и деятельности гностического индивида до того момента, пока он в процессе своего развития не поднимется за пределы Верховного Разума и не пересечет границу супраментального гнозиса, ибо то, что произойдет в дальнейшем, трудно поддаётся ментальному пониманию. Эта природа гнозиса, вне всякого сомнения, будет определять все межличностные и групповые отношения гностических существ; ибо гностическое сообщество, как и гностический индивид, будет душевным воплощением Сознания-Истины, только не индивидуальным, а коллективным: его жизнь и деятельность будут столь же интегрированными и согласованными, оно аналогичным образом сможет осознать и реализовать единство своего бытия и обрести ту же спонтанность, все его члены будут столь же правильно видеть и воспринимать себя и других, и отношения одного с другим и всех со всеми будут основываться на истине; это сообщество будет жить и действовать не как механическое, а как духовное целое. То же неизбежное объединение свободы и порядка станет законом коллективной жизни; свобода многообразной игры Бесконечного в божественных душах будет сочетаться с порядком сознательного единения душ, являющегося законом супраментального Бесконечного. Ум, добиваясь единства, пытается уподобить друг другу все элементы целого; полного единства рассудок может достичь только за счёт тотальной стандартизации – при этом допускаются лишь незначительные различия: законом же гностической жизни станет единство, проявляющее себя в мириадах разнообразных форм, цветов и оттенков. На уровне гностического сознания различия приведут не к диссонансу, а к спонтанной и естественной приспособляемости, к ощущению взаимной полноты, к масштабному и многостороннему осуществлению того, что должно быть коллективно познано, сделано, реализовано в жизни. Ибо на уровне человеческих ума и жизни трудности создаются эго, разделением целого на составные части, которые начинают казаться непримиримыми, противоречащими и несоответствующими друг другу: всё, что отличает их друг от друга, не трудно заметить, утверждать и акцентировать на этом внимание; то же, что их объединяет, что удерживает их вместе, несмотря на все различия, в значительной степени упускается из виду или обнаруживается с большим трудом; всё приходится делать за счёт преодоления или примирения различий, за счёт искусственного объединения. Существует, на самом деле, фундаментальный принцип единства, и Природа пытается обнаружить его в любом искусственном объединении; ибо она формирует коллективы и сообщества, а не только индивидуума и эго, и поэтому, помимо более грубых и примитивных средств унификации, обладает такими инструментами объединения, как сочувствие, общие потребности, интересы, увлечения, наклонности: но жизнь и природа эго, которые она утверждает в качестве вторичного и более ощутимого базиса, скрывают единство и делают все его формы несовершенными и ненадёжными. Проблему также усугубляют отсутствие или, скорее, несовершенство интуиции и непосредственного внутреннего контакта, из-за чего каждый превращается в обособленное существо, вынужденное с трудом познавать бытие и природу другого существа и достигать понимания, взаимности и гармонии не внутренне, благодаря непосредственному ощущению и осознанию, а внешне. В результате, из-за возникающего взаимного неведения, любое ментальное и витальное взаимодействие осложняется, становится эгоцентричным, обреченным на ущербность и неполноту. Коллективная гностическая жизнь, благодаря интегрирующему ощущению истины и гармонизирующему единству гностической природы, вберет в себя все различия, став еще богаче, и превратит разнообразие мыслей, чувств и действий в единство озарённого жизненного целого. Это станет главным принципом, неизбежным следствием самого характера Сознания-Истины и динамического осознания им духовного единства всего сущего. Это осознание – являющееся ключом к совершенной жизни – которого трудно достичь на ментальном плане, которое – даже если удастся его достигнуть – трудно наделить динамизмом или воплотить в живой форме, будет обладать естественным динамизмом и спонтанно воплощаться в любом гностическом творении и любой гностической жизни.

Всё это можно легко понять, если исходить из того, что гностические существа живут своей собственной жизнью и никак не связаны с жизнью Неведения. Но, в силу идущей на земле эволюции, гностическое проявление будет лишь аспектом целого, хотя и чрезвычайно важным: более низкие уровни сознания и жизни сохранятся, одни будут поддерживать проявление в Неведении, другие – связывать его с гностическим проявлением; две эти формы бытия и жизни будут либо взаимодействовать, либо существовать параллельно. И в том и в другом случае можно ожидать, что гностический принцип если не сразу, то впоследствии станет преобладающим. Более высокие духовно-ментальные уровни соприкоснутся с супраментальным принципом, уже открыто поддерживающим и объединяющим их, и выйдут из-под власти Неведения и Бессознательности, которая когда-то была безраздельной. Проявляя истину бытия, пусть и не совсем полно и адекватно, они будут черпать весь свой свет и энергию из супраментального гнозиса и широко взаимодействовать с его инструментальными могуществами; они сами станут сознательными движущими силами Духа и, даже ещё полностью не овладев силой, которую дает осознание своей духовной первоосновы, они смогут не зависеть от более низких инструментов, работа которых дезинтегрируется, ослабляется, принижается и омрачается сковывающим влиянием Бессознательного. Всё Неведение, поднявшись или проникнув в сферы Верховного Разума, Интуиции, Озарённого или Возвышенного Разума, перестанет быть неведением; оно проникнет в свет, осознает в этом свете истину, которая была скрыта его тьмой, и испытает освобождение, преображение и обновление состояния своего сознания и бытия, адаптируясь к этим новым условиям и готовясь к обретению супраментального состояния. Одновременно заключенный в Материи гностический принцип действует уже не только как скрытое могущество, тайно порождающее или исподволь поддерживающее вещи или способное только изредка вмешиваться в происходящее, но как явная, пробужденная и неизменно динамичная сила, которая способна проявить свою власть и утвердить в какой-то степени свой закон гармонии во всё ещё существующей области Неведения и Бессознательности. Ибо скрытое в них тайное гностическое могущество, благодаря его инициирующему влиянию и поддержке, сможет действовать более мощно и более свободно и активно вмешиваться; невежественные существа, воспринявшие, благодаря сотрудничеству с гностическими существами и благодаря выраженному и действенному присутствию супраментальных Бытия и Силы в земной природе, свет гнозиса, станут более сознательными и отзывчивыми. В той части человечества, которая останется незатронутой гностической трансформацией, вполне может возникнуть новая и более великая иерархия ментальных человеческих существ; ибо появятся обладающие непосредственной интуицией или частично интуитивизированные, но ещё не гностические ментальные существа, полностью или частично озарённые ментальные существа, ментальные существа, находящиеся в непосредственном или опосредованном контакте с планом возвышенного мышления: они будут всё более и более множиться, развиваться и утверждаться в рамках своих типов и смогут даже образовать высшую человеческую расу, члены которой, осознавая проявление Единого Божественного во всех существах, поведут своих менее развитых братьев к духовным высотам. Таким образом, достижение высочайшего может означать, что те, кто всё ещё должен оставаться внизу, тоже смогут достигнуть своих более скромных высот на собственном уровне. На более высоких стадиях эволюции восходящие уровни и вершины Сверхразума начнут приближаться к сферам некоего высшего проявления чистого духовного существования, сознания и блаженства бытия Сатчитананды.

Можно задаться вопросом, а не означает ли гностическое преображение, переход к гностической, а затем к еще более возвышенной эволюции то, что рано или поздно эволюция, берущая начало в Бессознательном, прекратится, так как никаких оснований для существования этого сумрачного начала вещей не останется? Это зависит от ответа на следующий вопрос – является ли движение между Сверхсознательным и Бессознательным, как между двумя полюсами существования, неизменным законом материального проявления или только его временным условием? С последним предположением трудно согласиться, принимая во внимание всеохватывающую универсальность, всепроникающее влияние и незыблемость бессознательного фундамента всей материальной вселенной. Любое радикальное преображение или полное устранение первичного эволюционного принципа тут же приведет к проявлению тайного инволюционного сознания во всех частях этой необъятной универсальной Бессознательности; изменения, затрагивающие конкретное направление природной эволюции, каким является земная эволюция, могут и не дать столь масштабного эффекта: проявление сознания в земной природе имеет свою собственную цикличность, и нам следует ожидать лишь завершения данного цикла. И, тем не менее, можно осмелиться предположить, что в результате подлинного воссоздания или воспроизведения высшей полусферы сознательного бытия на уровне трех низших миров земная эволюция, даже сохраняя свою иерархичность и стадийность, подчинится закону гармонии, закону единства в многообразии и многообразия, выражающего единство: она перестанет быть эволюцией, основанной на борьбе; она станет гармоничным развитием существа, переходящего от одной стадии к другой, от меньшего света к большему, от менее высокой к более высокой форме проявления мощи и красоты спонтанно развертывающегося существования. Иначе всё может обстоять только в том случае, если по каким-то причинам закон борьбы и страдания останется необходим для реализации той таинственной возможности Бесконечного, принцип которой обусловил погружение в Бессознательность. Однако возникает впечатление, что применительно к земной природе необходимость в этом, скорее всего, исчезнет, как только супраментальный гнозис проявится из Бессознательного. Изменение начнется с его надёжным и устойчивым проявлением; а когда супраментальная эволюция достигнет своего апогея и приведет к еще большей полноте божественного проявления Существования-Сознания-Блаженства, Сатчитананды [Сат-Чит-Ананды], это изменение завершится.

Глава XXVIII

Божественная Жизнь

О всевидящее Пламя, ты возносишь человека, следующего окольными путями, в обитель нерушимой истины и знания.

Ригведа[73]

Истиной я очищаю землю и небо.

Ригведа[74]

Присущий Ему экстаз инициирует в смертном, который его выдерживает, два рождения, обнаруживая и облекая в форму его человеческое «я» и «я» божественное, и движется между ними.

Ригведа[75]

Да воссияют всепроникающие лучи его интуиции, ищущие бессмертия и озаряющие оба рождения; ибо, благодаря им, он объединяет в движении одного потока человеческие силы и божественные могущества.

Ригведа[76]

Пусть все покорятся твоей воле, когда ты, о, бог, живым рождаешься из сухого дерева, давая им возможность достичь божественности и, благодаря стремительности твоих движений, обрести Истину и Бессмертие.

Ригведа[77]

Мы пытались выяснить, что является сутью и смыслом нашего существования, как сознательных существ в материальной вселенной, и в каком направлении и как далеко нас ведёт этот однажды обретённый смысл, к какому человеческому или божественному будущему. Нас, и вправду, могла неожиданно породить сама Материя или некая Энергия, лежащая в основе Материи, или решивший вдруг позабавиться Дух. Или же наше земное существование могло стать внезапной причудой некоего супракосмического Творца. В этом случае у него нет никакого фундаментального смысла – смысл отсутствует вообще, если его легкомысленным создателем является Материя или бессознательная Энергия, ибо тогда оно не более чем прихотливый виток шальной траектории Случая или резкий изгиб кривой, вычерченной слепой Необходимостью; оно может иметь только призрачный смысл, который полностью нивелируется, если земное творение – всего лишь ошибка Духа. Возможно, сознательный Творец и наделил наше существование неким смыслом, но тот со всей очевидностью не просматривается и не обнаруживается в самой природе вещей и должен быть найден, благодаря постижению намерений этого Творца. Однако если есть самосущая Реальность, порождением которой является наше земное существование, тогда должна быть и истина этой Реальности, земное проявление, оформление и развитие которой и станет смыслом нашего бытия и нашей жизни. Чем бы ни была эта Реальность, она является тем, что приняло вид становления во Времени – непрерывного становления, ибо наше настоящее и наше будущее несут в себе видоизмененное и преображенное прошлое, создавшее их, а прошлое и настоящее всегда содержали и сейчас содержат пока что невидимое для нас, в силу своей непроявленности и неразвитости, свое собственное превращение в это ещё не сотворенное будущее. Наша судьба определяется смыслом нашего земного существования: эта судьба есть то, что уже присутствует в нас как некая необходимость и возможность, как необходимость воплощения тайной, нарождающейся реальности нашего существа и как истина её возможностей, становящаяся всё более и более очевидной; и то и другое, пусть ещё и не в полной мере осознанное, даже сейчас просматривается в том, что уже проявилось. Если есть Бытие, находящееся в процессе становления, Реальность существования, разворачивающаяся во Времени, то мы должны стать тем, чем это бытие и эта реальность тайно являются, и в этом становлении и будет заключаться смысл нашей жизни.

Именно сознание и жизнь должны помочь нам понять, что же тайно рождается во Времени; ибо без них Материя и мир Материи были бы бессмысленными феноменами, неким непредвиденным порождением Случая или механической Необходимости. Но сознание и жизнь в их нынешнем виде не могут раскрыть всего секрета; ибо очевидно, что они не завершены и всё ещё развиваются. В нас сознание представлено Умом, и наш ум, будучи невежественным и несовершенным, является промежуточным могуществом, которое всё ещё восходит к чему-то пребывающему над ним: существовали более низкие уровни сознания, возникшие до него и давшие ему начало, и очевидно, что должны существовать более высокие уровни, к которым он поднимается. До нашего думающего, рассуждающего, рефлексирующего ума существовало не думающее, но чувствующее и живое сознание, а до него существовало подсознательное и бессознательное; и, вероятнее всего, в наших неразвитых оболочках ждет своего часа или после нас возникнет более великое, исполненное негасимым светом сознание, не опирающееся на рационально-логическое мышление: наш несовершенный и невежественный рассудок, конечно же, не является вершиной и высочайшей формой сознания. Ибо сутью сознания является способность осознавать себя и свои объекты, и по своей подлинной природе это осознание должно быть непосредственным, спонтанным и полным: если в нас оно опосредовано, фрагментарно и не вполне спонтанно, то причина в том, что наше сознание развивается из скрытой изначальной Бессознательности и всё ещё отягощено первичным Неведением, свойственным Бессознательному; но оно должно быть способно развиться полностью, сбросить с себя груз Бессознательности, ему суждено обрести совершенство, которое свойственно ему по природе. Изначально ему присуще полное осознавание себя и своих объектов, и первым из этих объектов является «я», существо, развивающее на земле свое сознание и поначалу противопоставляющее себя всему остальному и воспринимающее это как «не-я», но если существование неделимо, то и весь окружающий мир, на самом деле, тоже должен включаться в «я»: таким образом, развивающемуся сознанию суждено достичь совершенства в своём осознании – быть полностью осознающим себя и всё сущее. Это совершенное и естественное состояние сознания является для нас сверхсознательным – оно превосходит нас, и если наш ум неожиданно оказывается в нем, он поначалу не может функционировать; но именно к этой сверхсознательности в процессе своего развития должно подняться наше сознательное существо. Однако это эволюционное восхождение нашего сознания в сверхсознание или достижение им высшей стадии развития возможно только в том случае, если Бессознательность – фундамент нашего земного существования – на самом деле, является скрытой Сверхсознательностью; ибо то, что должно возникнуть в нас в процессе становления Реальности, уже должно тайно или завуалированно присутствовать в началах этого становления. Мы вполне можем почувствовать, что Бессознательное является таким скрытым Бытием или Могуществом, если мы пристально взглянем на это материальное творение бессознательной Энергии и увидим, с какой скрупулезностью, мастерством и бесконечной изобретательностью осуществляет она замысел обширного скрытого Интеллекта, а также увидим, что сами являемся некими производными этого Интеллекта, выходящего из своего инволюционного погружения, этого проявляющегося сознания, чье проявление не может остановиться до тех пор, пока То, что когда-то подверглось инволюции, эволюционно не разовьется и не обнаружит себя как высший, полностью осознающий себя и всё сущее Интеллект. Именно его мы называем Сверхразумом или Гнозисом. Ибо он, вне всякого сомнения, должен быть сознанием Реальности, Бытия, Духа, которое тайно пребывает в нас и медленно рождается на земле; мы являемся становлениями этого Бытия и должны облечься в его природу.

Если сознание является главной тайной, то на жизнь можно смотреть, как на внешний показатель, силу бытия, эффективно действующую в Материи; ибо именно она освобождает сознание, наделяет его силой или мощью, воплощает или облекает в форму и позволяет выражать себя в материальной деятельности. Если Бытие вступает в становление и развивается для того, чтобы, в конечном счете, обнаружить или реализовать себя в Материи, то жизнь является внешним и динамическим показателем степени этого обнаружения или этой реализации. Но также необходимо помнить, что жизнь в своём нынешнем виде несовершенна и находится в процессе развития; она развивается благодаря росту сознания, которое, в свою очередь, развивается благодаря появлению всё более совершенных и высокоорганизованных форм жизни: более развитое сознание предполагает более развитую жизнь. У человека, ментального существа, жизнь несовершенна, так как не ум является главной и высочайшей силой сознания Бытия; даже если бы ум достиг совершенства, нечто осталось бы непроявленным и требовало бы реализации. Ибо не Ум претерпел инволюцию и теперь медленно проявляется, а Дух, и не ум является исконной динамической силой Духа, а Сверхразум, свет гнозиса. И тогда, если жизни суждено стать проявлением Духа, именно проявление в нас духовного существа и божественная жизнь совершенного сознания, облаченного в супраментальную или гностическую силу духовного бытия, должны быть тайным замыслом и намерением эволюционирующей Природы.

В принципе, любая духовная жизнь является врастанием в божественное бытие. Трудно точно обозначить точку перехода ментальной жизни в божественную, ибо они проникает друг в друга и на протяжении долгого времени тесно переплетаются и сосуществуют. Бо́льшая часть этого переходного периода – если духовное стремление не уводит прочь от мира и земли – может выглядеть, как процесс становления более возвышенной жизни. По мере того, как ум и жизнь озаряются светом Духа, они обретают или отражают некую божественность, более высокую тайную Реальность, и эти изменения должны нарастать до тех пор, пока переходный период не будет пройден и всё существование не интегрируется, наполнившись светом и силой духовного принципа. Но, чтобы духовное стремление принесло подлинные и совершенные плоды, это озарение и преображение должно охватить и возвысить всё существо – ум, жизнь и тело – и переделать его заново: нужно не только внутренне осознать Божественное, а изменить с помощью его силы как внутреннее, так и внешнее существование; более того, зримым воплощением этого озарения и преображения должна стать не только жизнь отдельного индивидуума, но и коллективная жизнь гностических существ, устойчиво присутствующая в земной природе в качестве высочайшей силы и формы становления Духа. Чтобы это стало возможным, духовная сущность в нас должна достичь интегрального совершенства, охватывающего не только внутренние состояния существа, но и внешние способы его выражения, и, наряду с этим совершенством и для того, чтобы придать ему полноту, она должна развить свои собственные механизмы, позволяющие активно действовать во внешней жизни.

Вне всякого сомнения, возможна внутренняя духовная жизнь – царство божье внутри нас – абсолютно не зависящая от форм проявления, инструментов и законов внешнего бытия. Внутренняя жизнь обладает непреходящим духовным значением, а внешняя ценна лишь настолько, насколько ей удается выразить это внутреннее состояние. Какой бы аспект существования или деятельности человека, достигшего духовной реализации, мы ни рассматривали, как бы этот человек ни жил, ни действовал, ни вел себя, он, по словам Господа в Гите, «живет и действует во Мне»; он пребывает в Божественном, духовное существование стало для него реальностью. Жизнь духовного человека, ощущающего духовное «я», осознающего Божественное внутри себя и повсюду, становится внутренне божественной жизнью, оказывающей влияние на его внешние действия, даже если они не превзошли – или, на первый взгляд, не превзошли – обычные человеческие способы выражения с помощью мышления и деятельности в этом мире земной природы. Такова главная истина и суть божественной жизни; но с точки зрения духовной эволюции это лишь индивидуальное освобождение и совершенство в условиях прежней не преображенной внешней жизни: ибо, говоря о высочайшей кульминации, об осуществлении божественного замысла, мы неизбежно должны предусматривать более великое динамическое изменение самой земной природы, механизмов жизни и деятельности, возникновение существ нового типа и новой жизни на земле. И здесь наиболее важным становится гностическое изменение; всё, что ему предшествует, может рассматриваться в качестве закладки фундамента и подготовки этой радикальной трансформации всей природы. Ибо именно гностический способ динамического существования должен стать подлинной божественной жизнью на земле, способ, позволяющий развить более эффективные средства познания мира и деятельности в мире – сделав сознание активной действующей силой в условиях физического бытия, – а также возвысить и преобразить ценности мира материальной Природы.

Но гностическая жизнь, по самой своей природе, всегда должна опираться на внутренний, а не на внешний фундамент. В жизни Духа именно Дух, внутренняя Реальность, создает и использует в качестве своих инструментов ум, витальное существо и тело; мысль, чувство и действие существуют не сами по себе и являются не целью, а средством; они помогают божественной Реальности, проявленной внутри нас, выражать себя: ибо без этой внутренней сосредоточенности, этой подчиненности духовному импульсу, при чрезмерной поверхностности сознания или при опоре только на внешние средства, никакая более великая или божественная жизнь невозможна. Когда мы погружены в поток нашей нынешней природной жизни, нашего поверхностного и обращенного вовне существования, нам кажется, что именно мир является нашим творцом; но при обращении и переходе к духовной жизни мы сами должны начать творить себя и свой мир. В рамках этой новой формулы творения внутренняя жизнь приобретает первостепенное значение, а всё остальное может быть лишь её выражением и результатом. Именно этого мы и пытаемся достичь, стремясь к совершенству – совершенству своей собственной души, жизни и ума и совершенству жизни всего человечества. Ибо мы живем в темном, невежественном, материальном и несовершенном мире, и наше внешнее сознательное существо формируется, подвергаясь воздействию энергий, давлению, ваяющим прикосновениям этой огромной, сумрачной и немой среды, растет, претерпевая физическое рождение, испытывая влияние окружения и проходя суровую и болезненную школу внешней жизни; и всё же мы смутно осознаём некую сущность, которая есть или пытается родиться в нас, нечто отличное от того, что было создано миром и окружением, некий самосущий независимый Дух, подталкивающий природу к созданию образа своего собственного тайного совершенства или Идеи совершенства. В нас есть нечто, что растет в ответ на это требование, что пытается стать образом божественного Незнакомца, а также вынуждено работать с предоставленным ему материалом внешнего мира и ему также придавать более возвышенный образ, образ своего собственного духовного, ментального и витального становления – превращать наш мир в нечто, что должно быть сотворено, в соответствии с замыслами нашего ума и постигающего себя духа, в нечто новое, гармоничное, совершенное.

Но наш ум тёмен, пристрастен в своих взглядах, сбит с толку внешними противоречиями, он не знает, какую из множества возможностей выбрать; он видит перед собой три направления, каждое из которых он может предпочесть, пренебрегая остальными двумя. Наш ум, выясняя, для чего и как нужно жить, может сосредоточиться на своём собственном духовном росте и совершенствовании, на своём собственном индивидуальном бытии и внутренней жизни; или он сосредоточивается на индивидуальном развитии нашей внешней природы, на совершенствовании нашего мышления и нашего внешнего динамического или практического воздействия на мир, на некой идеализации наших личных отношений с окружающим миром; или же он тяготеет к сосредоточению на самом внешнем мире, на его улучшении, на превращении его в нечто, гармонирующее с нашими идеями и наклонностями или с нашими представлениями о том, каким он должен быть. С одной стороны, имеется зов нашего духовного существа, являющегося нашим подлинным «я», трансцендентной реальностью, частицей Всевышнего, не сотворенной миром, способной жить в себе и подняться из мира в трансцендентность; с другой стороны, есть требования окружающего мира, являющегося космической формой, образом Всевышнего, тайной силой Реальности. Наше природное существо также предъявляет нам два противоречивых требования и, предъявляя, колеблется между ними, зависит от них и объединяет их; ибо внешне оно создается миром, но – поскольку его истинный творец находится внутри, а комплекс мировых сил, как будто бы создающий его, используется лишь для проведения предварительной грубой работы, – на самом деле, является формой, искаженным проявлением более великого, духовного существа в нас. Именно благодаря этим требованиям перекидывается мост между нашей поглощенностью внутренним совершенствованием или духовным освобождением и нашей поглощенностью внешним миром и его преображением, и мы начинаем настаивать на более счастливых отношениях между двумя этими сферами нашего существования и формируем идеал совершенного индивидуума, живущего в совершенном мире. Но именно внутри себя мы должны найти Реальность, источник и основу совершенной жизни; никакое внешнее созидание не может заменить её: чтобы истинная жизнь в мире и Природе стала реальностью, необходимо сделать реальностью истинное «я» внутри.

В процессе нашего врастания в божественную жизнь Дух должен стать нашей первой заботой; пока в своём «я» мы не взрастим и не высвободим его из его ментальных, витальных и физических оболочек и обманчивых покровов, терпеливо не отделим его от нашего тела, выражаясь словами Упанишад, пока мы не утвердим в себе внутреннюю жизнь Духа, никакого внешнего божественного существования быть не может. Если, конечно, мы не мечтаем о ментальной или витальной божественности и не намерены достичь её – хотя даже в этом случае индивидуальное ментальное существо или существо витальной мощи, силы и желания в нас должно развиться и превратиться в форму этой божественности, прежде чем наша жизнь сможет стать божественной даже в этом приземленном смысле – жизнью не одухотворенного сверхчеловека, ментального полубога или витального Титана, Дэва или Асура. Чтобы эта однажды возникшая внутренняя жизнь превратила всё наше внешнее бытие, наши мысли, чувства, действия в мире в свое совершенное выражение, она должна стать нашей второй заботой. Только если в своих динамических частях мы живем столь же глубоко и широко, как и во внутренних, у нас может появиться сила для построения более великой жизни или для переделки мира, чтобы он мог стать воплощением могущества и совершенства Ума и Жизни или воплощением могущества и совершенства Духа. Люди, которые сами несовершенны, не могут стать творцами или гражданами совершенного человеческого мира. Даже если все наши действия будут строжайше регламентироваться образованием, законодательством или социальными или политическими механизмами, удастся лишь формально стандартизировать мышление, искусственно стандартизировать жизнь и внешне стандартизировать поведение; но такого рода принуждение не позволит внутренне изменить, переделать человека, не позволит изваять или сформировать совершенную душу или совершенного мыслителя или совершенное или растущее живое существо. Ибо душа, ум и жизнь являются могуществами бытия, и они могут только взращиваться, а не фабриковаться или штамповаться; процесс внешнего воспитания и образования может стать для души, ума и жизни подспорьем или способствовать их более полному самовыражению, но он не в состоянии создать или взрастить их. Помочь росту существа, конечно же, можно, но для этого нужно не загонять его в рамки стандартов, а оказывать на него стимулирующие влияния или поддерживать его силами своей души, своего ума или своей жизни; но даже в этом случае расти всё равно нужно изнутри и оттуда же, а не извне определять, что следует делать с этими влияниями и этими силами. Именно об этой истине нам нужно помнить в первую очередь, когда, охваченные творческим порывом, мы пытаемся что-то осуществить, иначе все наши усилия всякий раз будут оказываться напрасными или увенчиваться успехом, скрывающим в себе поражение.

Все труды и усилия Природы направлены на то, чтобы чем-то быть или чем-то стать, что-то породить или создать; познание, чувствование, делание играют второстепенную роль и ценны тем, что помогают существу, частично осознающему себя, выражать то, чем оно является, а также способствуют его стремлению проявить себя более полно и выразить то, что оно пока ещё осознаёт, но чем должно стать. Какими бы ни были знание, мышление и деятельность – религиозными, этическими, политическими, социальными, экономическими, утилитарными или гедонистическими, какими бы ни были формы и модели существования – ментальными, витальными или физическими – они не могут быть сутью или целью жизни; они – лишь проявления активности сил бытия или сил его становления, динамические символы этого бытия, творения воплощенного Духа, средства, при помощи которых он ищет или формулирует то, чем хочет стать. Физический ум человека, считая главными или фундаментальными внешние силы или формы Природы, склонен воспринимать всё иначе и видеть в следствии причину; он принимает созидание, осуществляемое Природой с помощью своих внешних или видимых процессов, за суть её деятельности, и не видит, что это только вторичный поверхностный феномен, скрывающий более масштабные процессы; ибо, тайно трудясь за покровом, Природа пытается проявить бытие, делая всё более и более зримыми его силы и формы, её внешнее воздействие используется лишь в качестве средства, благодаря которому инволюционно свернутое бытие ощущает потребность в этой эволюции, в облечении себя во всё более и более совершенные формы. Когда природная эволюция достигнет духовной стадии, эти тайные процессы должны вытеснить все остальные; чрезвычайно важно проникнуть за покров сил и понять, что сам Дух порождает и генерирует их. Единственное, что мы должны сделать, это стать самими собой; но, на самом деле, наше истинное «я» находится внутри нас, и чтобы это высшее существо, являющееся нашим истинным и божественным существом, стало видимым и активным, нам необходимо превзойти свое внешнее телесное, витальное и ментальное существование. Только благодаря внутреннему росту и внутренней жизни мы сможем найти его; как только мы обнаружим его, мы должны приступить к осуществлению финальной задачи, поставленной перед нами Силой Природы, – сформировать, действуя из своего подлинного центра, духовные или божественные ум, жизнь и тело, и, используя их в качестве инструментов, наконец-то сотворить мир, в котором будут созданы идеальные условия для божественного существования. Следовательно, в первую очередь необходимо, чтобы индивид, каждый индивид, обнаружил Дух, божественную реальность внутри себя и выразил её во всем своём бытии и становлении. Божественная жизнь, прежде всего, должна быть внутренней жизнью; ибо, поскольку внешнее должно стать выражением внутреннего, внешнее существование не удастся обожествить без обожествления внутреннего. В человеке Божество скрыто пребывает в его духовном центре; и если он реально не осознал присутствие в себе вечного «Я» и Духа, ему не превзойти себя и не возвысить своего существования.

Природа в нас стремится к тому, чтобы быть и ничем не ограничиваться в своём бытии; но ничем не ограничиваться в своём бытии значит полностью осознавать своё бытие: тот, кто бессознателен, полусознателен или отчасти сознателен, – не знает себя и не хозяин себе; он существует, но далек от полноты бытия. Чтобы стать подлинным обладателем знания и владыкой существования, необходимо интегрально и всеобъемлюще осознавать себя и все истины своего бытия. Именно это осознание себя и называется духовным знанием: сущностью духовного знания является исконное самосущее сознание; любая его познавательная и не только познавательная деятельность неизбежно становится формой его самовыражения. Все остальные типы познания обусловливаются тем, что сознание забыло себя и пытается снова осознать себя и свое содержимое; иными словами, незнание себя пытается вновь превратиться в знание себя.

Но, поскольку сознание также заключает в себе силу существования, быть, не ощущая никаких ограничений, значит обладать исконной и интегральной силой собственного бытия, безраздельно распоряжаться всей силой своего «я» и максимально эффективно её использовать. Просто быть, не обладая силой собственного бытия или обладая только его частичной или ослабленной силой, это убогое и ущербное существование; удастся лишь существовать, но не в полной мере быть. Конечно же, можно существовать лишь статически, обладая силой бытия, сосредоточенной внутри и пребывающей в неподвижности; но интегральность существования всё-таки предполагает не только статическое, но и динамическое бытие: могущество «я» свидетельствует о его божественности – бессильный Дух это уже не Дух. Но, как и духовное сознание, эта сила нашего духовного бытия должна быть изначальной, спонтанной в своих действиях и ни от чего не зависящей в своём существовании и своей деятельности. Те инструменты, которые она использует, должны быть частью её самой; и даже любые внешние инструменты, используемые ею, должны делаться частью её и выражать её. Сознательно действующая сила бытия является волей; и какой бы ни была сознательная воля Духа – воля его бытия и его становления – всё существование должно быть в состоянии гармонично исполнять её. Если какое-то действие не обладает этой императивностью или энергия действия не контролирует ход деятельности, то этот недостаток свидетельствует о несовершенстве силы бытия, о разделении или парализующим дроблении сознания, неполном проявлении бытия.

И наконец, быть, в полном смысле этого слова, значит ощущать весь восторг бытия. Бытие без восторга бытия, без глубочайшего наслаждения собой и всем является чем-то нейтральным или неполноценным; это существование, но не полнота бытия. Этот восторг тоже должен быть изначальным, самосущим, спонтанным; он не может зависеть от чего-то внешнего: чем бы его обладатель ни наслаждался, он делает это частью себя, радуется этому, как части своей универсальности. Любая безрадостность, боль и страдание свидетельствуют о несовершенстве, неполноте; их порождает раздробленность бытия, неполное осознание бытия, неполнота силы бытия. Быть без каких-либо ограничений, полностью осознавать бытие, обладать всей силой и всем восторгом бытия и неизменно пребывать в этой интегральной полноте значит жить божественной жизнью.

Но также невозможно быть, в полном смысле этого слова, не осознавая своей универсальности. Можно существовать в пределах маленького ограниченного эго, но это несовершенное существование: ему изначально свойственна неполнота осознания, неполнота силы и восторга существования. Ограничиваться эго значит умалять себя и неизбежно становиться подверженным неведению, слабости и страданию: и даже если благодаря некому божественному устройству природы удастся избежать этих вещей, ограниченность существования, а также осознания, силы и восторга существования всё равно сохранится. Всё бытие едино, и по-настоящему быть значит быть всем сущим. Для того чтобы жить целостной божественной жизнью, нужно слиться со всеобщим бытием и включить всё в свое бытие, осознать сознание всех и каждого, объединить свою силу с универсальной силой, охватить все действия и все переживания и ощущать их своими действиями и переживаниями, воспринимать каждого как себя и не делать различий между восторгом всего бытия и своим собственным.

Но чтобы мы могли универсально пребывать в полноте и свободе своей универсальности, бытию необходимо придать трансцендентность. Ощущение вечности знаменует духовную полноту существования; если индивид не осознаёт вневременного вечного бытия, если он зависит от тела, воплощенного ума или воплощенной жизни, или зависит от этого или потустороннего мира или от того или иного состояния бытия, то он не осознаёт собственную реальность и не обладает полнотой духовного существования. Жить только как телесное «я» или осознавать свое бытие только благодаря телу значит представлять собой эфемерное создание, подверженное смерти, желанию, боли, страданию, дряхлению и распаду. Первым условием божественной жизни является превосхождение телесного сознания, прекращение отождествления себя с телом. Необходимо перестать чувствовать, что находишься в теле или существуешь благодаря телу, и смотреть на тело только как на инструмент, внешнюю и второстепенную форму выражения «я». Второе условие – не быть умом, подверженным неведению и ограничениям сознания, превзойти ум и использовать его как орудие, контролировать его, как внешнюю форму «я». И, наконец, третье условие – не быть, благодаря осознанию «я» и Духа, зависимым от жизни и отождествленным с ней, превзойти её и контролировать и использовать её как инструмент и выражение «я». Даже телесная жизнь не обретет своей подлинной полноты, если сознание не превзойдет тело и не ощутит, что оно физически едино со всем материальным существованием; витальная жизнь не станет по-настоящему полной и изобильной, если сознание не превзойдет ограниченную игру индивидуальной витальности и не ощутит универсальную жизнь своей собственной и свое единство со всей жизнью. Сознательное существование или сознательная активность на ментальном плане останутся ущербными, если человек не превзойдет индивидуальные ментальные ограничения, не осознает единства с универсальным Умом и со всеми умами, не насладится интегральностью собственного сознания, реализовавшейся в богатстве их различий. Но нужно превзойти не только индивидуальную, но и универсальную формулу, ибо только благодаря этому как индивидуальное, так и универсальное существование смогут обрести свое подлинное бытие и совершенную гармонию; оба на уровне своих внешних форм являются частичными аспектами Трансцендентного, но, по сути, они трансцендентны, и только осознавая эту суть, индивидуальное сознание или универсальное сознание могут достичь своей извечной и подлинной полноты и свободы. В противном случае, индивидуум может остаться подчиненным космическому движению, его реакциям и ограничениям и так и не обрести абсолютную духовную свободу. Ему необходимо проникнуть в эту высшую божественную Реальность, осознать свое единство с ней, жить в ней, стать её изначальным творением: весь его ум, вся его жизнь и телесность должны стать проявлением её Сверхприроды; все его мысли, чувства, поступки должны определяться ею и быть ею, превратиться в формы её самовыражения. Всё это достигнет в нем полноты и завершенности только тогда, когда он, в процессе своего развития, превзойдет Неведение и поднимется к Знанию и, благодаря Знанию, проникнет в сферу высшего Сознания, обладающего могущественной действующей силой и высшим восторгом существования; однако некоторые сущностные элементы всего этого и средства их адекватного внешнего выражения могут быть обретены в результате первичного духовного преображения, а затем максимально развиты в процессе жизни гностической Сверхприроды.

Всё это невозможно, если не научиться жить внутри; человек ничего не достигнет, если остаётся во внешнем сознании, всегда обращенном вовне, активном только или в основном на поверхности и вблизи поверхности. Индивидуум должен найти себя, свое истинное существование; это возможно только в том случае, если он погрузится внутрь и будет жить внутри и изнутри: ибо поверхностное или внешнее сознание или жизнь, отделенная от внутреннего Духа, являются сферой Неведения; они могут превзойти себя и превзойти Неведение, только открываясь в безграничную широту внутреннего «я» и внутренней жизни. Если в нас есть трансцендентное существо, оно должно находиться в нашем тайном «я»; вовне присутствует лишь эфемерное природное существо, сформированное под влиянием ограничений и обстоятельств. Если в нас есть «я», которое может быть широким и универсальным и способно проникать в космическое сознание, то оно тоже должно находиться в нашем внутреннем существе; внешнее сознание является физическим сознанием, прикованным к своим индивидуальным ограничениям тройной цепью ума, жизни и тела: любая внешняя попытка достичь универсальности может закончиться либо разрастанием эго, либо стиранием индивидуальности за счет подчинения личности массе или её поглощения массой. Только за счет внутреннего роста, становления, созидания индивидуум может свободно и эффективно расширять и возвышать свое бытие, придавая ему универсальность и трансцендентность. Для того чтобы жить божественно, необходимо переместить центр и источник непосредственной динамической активности существа извне внутрь; ибо там пребывает душа, но она полностью или наполовину скрыта, а наша непосредственная активность и её источник пока что находятся на поверхности. В людях, говорится в одной из Упанишад, Сущий раскрыл врата сознания наружу, но есть горстка тех, кто обращают свой взор вовнутрь, и именно они прозревают и познают Дух и развивают свое духовное существо. Таким образом, чтобы трансформировать природу и подготовиться к божественной жизни, в первую очередь необходимо устремить свой взор внутрь, вглядеться и погрузиться в себя и начать жить внутри.

Обычному человеческому сознанию нелегко осуществить эту задачу; но иного способа найти свое подлинное «я» нет. Материалист, противопоставляя экстраверта интроверту, считает, что по-настоящему верна и надежна только позиция экстраверта: уход внутрь, с его точки зрения, означает погружение во тьму или пустоту или нарушение функционирования сознания и душевное нездоровье; именно действуя извне, человек создает ту внутреннюю жизнь, которую может и хочет, и здоровой она будет только в том случае, если её поддерживают целительные и питательные внешние источники, – только твердо опираясь на внешнюю реальность, индивидуальные ум и жизнь становятся устойчивыми и уравновешенными, ибо материальный мир является единственной фундаментальной реальностью. Это может быть и верно для физического человека, прирожденного экстраверта, ощущающего себя творением внешней Природы; созданный ею и зависящий от неё, он потеряется, если погрузится в себя: для него нет внутреннего бытия, нет внутренней жизни. Но и противопоставляемый ему интроверт тоже не обладает внутренней жизнью; это не мудрец, постигший свое внутреннее «я» или внутренние реалии, а ограниченный ментальный человек, который поверхностно смотрит внутрь себя и видит не свое духовное «я», а свое ментальное эго, витальное эго и становится патологически озабочен метаниями этого маленького и ничтожного карлика. Уму, который всегда жил на поверхности и ничего не знает о внутреннем существовании, при взгляде внутрь поначалу действительно кажется, что там непроглядная тьма; он обладает только абстрактным внутренним опытом, который зависит от внешнего мира и опирается на внешние реалии. Но те, кто по природе своей обладают способностью погружаться в себя и жить более глубокой жизнью, ощущают не тьму или унылую пустоту, а расширение, обилие новых переживаний, они обретают более глубокое видение, более широкие возможности, приобщаются к возвышенной жизни, бесконечно более реальной и разнообразной, чем та жалкая карикатура, которую делает из нее обычный физический человек на ранних стадиях своего развития, они чувствуют радость бытия, превосходящую по своей интенсивности и полноте любое наслаждение, которого может достичь внешний витальный человек благодаря своей динамичной витальной силе и активности, или же поверхностный ментальный человек благодаря утончённости и широте своего ментального существования. Безмолвие, погружение в обширную или даже необъятную или бесконечную пустоту является частью внутреннего духовного опыта; физический ум побаивается этой тишины и пустоты, а маленький внешне активный мыслящий или витальный ум сторонится или избегает их – ибо он путает безмолвие с ментальной и витальной неспособностью, а пустоту – с небытием или прекращением бытия; но это безмолвие является безмолвием Духа, без которого не достичь более великого знания, силы и блаженства, а пустота ощущается из-за того, что чаша нашего природного существа опорожняется, освобождаясь от своего мутного содержимого, чтобы впоследствии наполниться Божественным нектаром; мы переходим не в состояние небытия, а к более великому бытию. Даже когда существо хочет аннигилировать себя, оно исчезает не в небытии, а в некоем огромном и несказанном духовном бытии или в невыразимом сверхсознании Абсолюта.

На самом деле, это обращение и уход вовнутрь не ограничивают человека рамками его индивидуального «я», напротив, он делает первый шаг к подлинной универсальности; благодаря такому погружению нам открывается истина как нашего внешнего, так и нашего внутреннего существования. Ибо эта внутренняя жизнь может расшириться и охватить универсальную жизнь, войти в контакт, переплестись и начать взаимодействовать с жизнью всего сущего с такой реальной ощутимостью и динамичной интенсивностью, которые просто недоступны нашему поверхностному сознанию. Величайшая универсализация, которой мы с большим трудом достигаем на поверхности, представляет собой жалкое и убогое зрелище – это нечто искусственное, надуманное и иллюзорное: ибо на уровне внешнего сознания мы подчинены сознанию, отделяющему нас от других, и опутаны цепями эго. Здесь наше самое искреннее бескорыстие очень часто становится утонченной формой эгоизма или превращается в ещё большее эгоистическое самоутверждение; довольные своей альтруистической позицией, мы не видим, что используем её в качестве прикрытия для навязывания своего индивидуального «я», своих идей, своей ментальной и витальной личности, своей потребности в эгоистической экспансии всем, кто оказался в расширившейся сфере нашего влияния. Только внутренняя духовная сила нашей любви и симпатии позволяет нам реально жить для других; но степень и диапазон эффективности этой силы в нас невелики, направляющее её психическое чувство несовершенно, а её действия часто невежественны, ибо контактируют только наши сердца и умы, а охвата бытия других и восприятия его, как своего собственного, не происходит. Внешнее единение людей всегда становится поверхностным сплочением и переплетением внешних жизней и приводит к очень незначительным внутренним результатам; ум и сердце человека привязываются к этой общей жизни и к существам, которых он в ней встречает; но общая внешняя жизнь остается фундаментом, а сформировавшееся внутреннее единство или то, что от него сохраняется, несмотря на обоюдное неведение и эгоистические разногласия, конфликт умов, конфликт сердец, конфликт витальных темпераментов, конфликт интересов, представляет собой несовершенную и хрупкую надстройку. Духовное сознание, духовная жизнь переворачивают эту конструкцию с ног на голову и превращают надстройку в базис; внутренний опыт и включение других в свое собственное бытие, внутреннее ощущение и реальность единства становятся основой коллективной жизни и деятельности. Духовный индивидуум действует исходя из этого чувства единства, позволяющего ему сразу же и непосредственно понимать, что нужно одному «я» от другого, каковы подлинные потребности жизни, какое доброе дело необходимо сделать и кто действительно нуждается в помощи и поддержке. Только реализация духовного единства, проявление в действии внутреннего осознания целостности бытия, одного «я» во всех существах, могут служить основанием и направлять своей истиной ход божественной жизни.

Гностическое или божественное существо, живущее гностической жизнью, будет очень глубоко и отчетливо осознавать то, что происходит в других, осознавать как свои собственные ум, жизнь, физическое бытие окружающих. Гностическое существо будет действовать, исходя не из поверхностного чувства любви и симпатии или какого-либо аналогичного чувства, а опираясь на это глубокое взаимное осознание, это сокровенное единство. Каждое свое действие в мире оно будет осуществлять, точно зная, что должно быть сделано, ощущая волю Божественной Реальности, пребывающей как в нем самом, так и в других. Всё будет делаться им ради Божественного в других и Божественного во всём, ради осуществления истинного замысла Всеобщего, постигнутого в свете высочайшего Сознания, и таким образом и в такой последовательности, как это должно осуществляться во владениях Сверхприроды. Не только реализация своего собственного потенциала, являющаяся реализацией Божественного Бытия и Воли в нём, позволяет гностическому существу обрести себя, но и реализация другими присущего им потенциала; его универсальная индивидуальность становится полнее и совершеннее в процессе движения Всеобщего во всех существах к своему более великому становлению. Оно видит, что Божественное трудится повсюду; индивидуальная работа гностического существа – это то, что исходит из него – из Света, Воли, Силы, которые действуют в нем – становится вкладом, вносимым им в этот общий божественный труд. Личные начинания ему чужды, так как у него нет обособленного эго; именно Трансцендентный и Универсальный действует через его универсализированную индивидуальность, осуществляя вселенские процессы. Как не живет гностическое существо ради отдельного эго, так не будет оно жить и ради какого-либо коллективного эго; оно будет жить внутри и ради Божественного, пребывающего в нем, внутри и ради Божественного, пребывающего в коллективе, внутри и ради Божественного, пребывающего во всех существах. Эта универсальность в действии, упорядоченная всевидящей Волей в соответствии с отчетливым ощущением единства всего, станет законом его божественной жизни.

Таким образом, говоря «божественная жизнь», мы, прежде всего, подразумеваем это духовное утоление жажды индивидуального совершенства и внутреннюю полноту бытия. Это первое необходимое условие для совершенной жизни на земле, и, следовательно, мы правы, делая максимально возможное индивидуальное совершенство своей первой и самой главной задачей. Совершенствование духовных и прагматических отношений индивидуума с теми, кто его окружает, должно стать следующей не менее важной задачей; эта вторая насущная проблема решается благодаря полному и всеохватывающему единству индивида со всей земной жизнью, которое является ещё одним неизбежным результатом его эволюционного развития и обретения гностического сознания и природы. Но ещё остается третья проблема – создание нового мира, изменение всей жизни человечества или, по крайней мере, основание новой совершенной коллективной жизни на земле. Для этого должны появиться не только отдельные высокоразвитые индивиды, действующие в неразвитой массе, а много гностических индивидов, формирующих новый вид и новую коллективную жизнь, которые будут стоять на более высокой ступени по сравнению с нынешним индивидуальным и коллективным существованием. Очевидно, что такого рода коллективная жизнь должна основываться на тех же принципах, что и индивидуальная гностическая жизнь. Сейчас мы объединяемся в то или иное физическое сообщество, которое сохраняет свою целостность благодаря факту совместного физического проживания и всему, что из этого вытекает, – общности интересов, гражданской и культурной идентичности, общему социальному закону, групповому менталитету, экономическому сотрудничеству, идеалам, эмоциям, устремлениям коллективного эго, – а индивидуальные связи и отношения, пронизывая всю структуру такого сообщества, скрепляют и сплачивают его. Если же где-то в этой структуре возникают несоответствия, противоречия и конфликты, то требования совместной жизни вынуждают людей достигать практического примирения или взаимного компромисса; создается и поддерживается некий естественный или искусственный порядок. Но не так будет жить коллектив гностических божественных существ; ибо все его члены будут объединяться и сплачиваться не фактом совместного проживания, порождающим достаточно целостное социальное сознание, а общим сознанием, консолидирующим общую жизнь. Все будут объединены развивающимся в них Истинным Сознанием; это сознание качественно преобразит их бытие, благодаря чему они осознают себя воплощениями единого «я», душами единой Реальности; озаренная и мотивируемая фундаментальным единством знания, побуждаемая фундаментальными и неразрывными волей и чувством, жизнь, выражая духовную Истину, обретет, благодаря им, свои собственные, естественные формы становления. Установится новый порядок, ибо истина единства создаст свой собственный порядок: правило или правила общежития могут присутствовать, но они будут спонтанно детерминироваться изнутри; в них выразится истина духовно целостного бытия и истина духовно целостной жизни. Всё коллективное существование будет организовываться духовными силами, которые в такого рода жизни должны спонтанно реализовывать свой потенциал: эти силы будут внутренне восприниматься внутренним существом и выражаться или самовыражаться в естественной гармонии помысла, действия и намерения.

Ум, чтобы обеспечить гармонию, всё больше и больше механизирует и стандартизирует, подгоняет всех под единый шаблон. Таков ментальный подход. Но божественная жизнь будет основываться на иных принципах. Разнообразие отдельных гностических сообществ практически ничем не будет ограничиваться; каждое превратится в неповторимое тело, пригодное для жизни духа: способы самовыражения каждого члена отдельного сообщества также практически ничем не будут ограничиваться. Но эта свобода и это многообразие не приведут к хаосу или конфликту; ибо элементы многообразия одной познанной Истины и одной проживаемой Истины будут дополнять, а не отрицать друг друга. На уровне гностического сознания невозможно эгоистическое навязывание личных представлений или утверждение или отстаивание личных требований и интересов: вместо этого будет объединяющее всех чувство, что одна общая Истина пребывает во многих формах, а одно общее «я» – во многих сознаниях и многих телах; всеохватывающая универсальность и предельная пластичность позволят увидеть и выразить Единого во многих образах и обнаружить, что всё многообразие подчинено единству, как извечному закону Истины-Сознания и истины его природы. Одна Сознательная Сила, которую все будут осознавать и орудиями которой осознавать себя, будет действовать через всех и гармонизировать их совместную деятельность. Гностическое существо будет чувствовать, что во всём и повсюду действует одна гармоничная Сила Сверхприроды: оно согласится с её созидательными трудами в себе и воплотит или станет использовать знание и энергию, получаемые от неё, в божественной работе. Но у него не возникнет желания или намерения противопоставить это знание и энергию знанию и энергии других или занять позицию эго, борющегося с другими эго. Ибо духовное «я» обладает своей собственной неотъемлемой радостью и полнотой, сохраняющимися в любых условиях, бесконечностью истины собственного бытия: и как бы внешне они ни выражались, оно всегда в полной мере ощущает их. Истина внутреннего Духа не будет зависеть от конкретной внешней формы; она не будет нуждаться в определенном внешнем выражении и самоутверждении, а значит, и не станет за это бороться: формы будут возникать пластично и спонтанно, не входя в противоречие с другими формами и занимая во всеобщем творении отведённое им место. Истина гностического сознания и бытия, утверждая себя, сможет установить гармоничные отношения с любой другой истиной окружающего бытия. Какое бы положение духовное или гностическое существо ни занимало во всеобщей иерархии, оно будет ощущать гармонию со всей окружающей его гностической жизнью. Осознавая своё положение, оно будет знать не только, как направлять и руководить, но и как подчиняться и слушаться; и то и другое принесёт ему одинаковую радость: ибо свободу Духа – поскольку она вечна, самодостаточна и неотъемлема – можно ощущать, как управляя и командуя, так и служа, добровольно подчиняясь и уступая другим. Истина внутренней духовной иерархии вполне совместима с истиной фундаментального духовного равенства, и внутренняя духовная свобода в равной мере сохраняется при осознании и той, и другой истины. Именно это спонтанное развертывание Истины и естественный порядок Духа будут существовать в коллективной жизни развивающихся и находящихся на разных уровнях и стадиях гностических существ. Единство является основой гностического сознания, взаимность – результатом непосредственного осознания им единства в многообразии, а гармония – отличительной чертой работы его силы. Поэтому единство, взаимность и гармония должны стать неизбежным законом общественной или коллективной гностической жизни. Какие формы всё это примет, будет зависеть от того, каким образом Сверхприрода захочет эволюционно проявить себя, но именно таков будет общий характер и принцип гностической жизни.

Переход от чисто ментального и материального бытия и жизни к духовному и супраментальному бытию и жизни необходим, глубоко закономерен и логичен потому, что освобождение, совершенство, самореализация, которых существо ищет в Неведении, могут быть достигнуты только за счет подъёма с уровня его нынешней невежественной природы на уровень природы, позволяющей духовно познавать себя и мир. Эту более великую природу мы называем Сверхприродой, поскольку она превосходит нынешний уровень сознания и возможностей человека; но на самом деле она является его собственной природой, достигшей своих высот и полноты, в царство которой человек должен подняться, если он намерен найти свое подлинное «я» и реализовать все возможности существования. Всё, что происходит в Природе, должно быть порождением Природы, осуществлением того, что заложено или скрыто в ней, неизбежным плодом и следствием её эволюционного развёртывания. Если наша природа представляет собой фундаментальную Бессознательность и Неведение, которые с трудом приходят к несовершенному знанию, к несовершенным формам сознания и бытия, то мы в своём бытии, жизни, деятельности и созидании никогда не достигнем совершенства, надежных и устойчивых результатов и будем, как и сейчас, довольствоваться ущербным мышлением, ущербной жизнью и ущербным физическим существованием. Мы пытаемся создавать системы знания и системы жизни, которые позволили бы нам прийти к некоему совершенству нашего существования, к установлению гармоничных и правильных отношений, к правильному использованию ума, к правильно используемой красивой и счастливой жизни, к правильному использованию тела. Но в итоге мы достигаем искусственной и относительной правильности, в избытке смешанной с тем, что неправильно, тягостно и неприятно; наши успешные конструкции, из-за имеющихся в них изъянов и из-за того, что ум и жизнь не могут в своих поисках прийти к чему-то постоянному и неизменному, склонны ветшать, разрушаться и утрачивать свой первоначальный порядок, и мы вынуждены переходить к другим конструкциям, которые, в конечном счете, оказываются не более удачными или надежными, даже если с той или другой стороны они могут быть богаче, полнее или рационально более обоснованными. Иначе и быть не может, поскольку мы не способны создать ничего, что превосходило бы нашу природу; будучи несовершенными, мы не можем прийти к совершенству, какими бы чудесными нам ни казались технологии, созданные нашим изобретательным умом, какими бы внешне эффективными они ни были. Будучи невежественными, мы не в состоянии создать полностью достоверную и эффективную систему познания себя и мира: сама наша наука является искусственной системой, совокупностью формул и методов; ученые, преуспевшие в изучении процессов и создании эффективных технологий, но не познавшие основ нашего бытия и миробытия, не могут усовершенствовать нашу природу, а значит, и нашу жизнь.

Мы по своей природе и своему сознанию являемся существами, не знающими друг друга, обособленными друг от друга, укорененными в разделяющем эго, то есть представляем собой воплощения неведения, которым необходимо установить между собой какие-то отношения; ибо в Природе есть стремление к единству и силы, способствующие единству. Создаются сравнительно и относительно совершенные индивидуальные и коллективные гармонии, достигается некое общественное согласие; но на уровне массы установившиеся отношения постоянно омрачаются недостатком сочувствия и понимания, вопиющими недоразумениями, борьбой, раздором, скорбью. Иначе и быть не может, пока нет подлинного единства сознания, основанного на природе, которая делает возможным самопознание, обоюдное внутреннее знание друг друга, внутреннюю реализацию единства, согласие между внутренними силами индивидуального существа и внутренними силами жизни. Занимаясь социальными преобразованиями, мы мучительно пытаемся достичь какого-то единства, взаимопонимания, согласия, так как понимаем, что без этого не может быть совершенной общественной жизни; но мы получаем искусственное единство – общность интересов и отдельных «я» – поддержанное законом и обычаем и подчиненное искусственному и умозрительному порядку, где интересы одних преобладают над интересами других, и только наполовину естественное и добровольное, а наполовину искусственное и принудительное согласие удерживает весь социум от распада. Между социумами устанавливается ещё более призрачное согласие, постоянно нарушаемое вспышками борьбы одного коллективного эго с другим. Это всё, на что мы способны, и наши бесконечные социальные реформы никогда не смогут привести к совершенному устройству жизни.

И если только наша природа в своём развитии превзойдёт себя, если она станет природой, для которой характерно знание себя, взаимопонимание, единство, подлинное бытие и подлинная жизнь, результатом может стать индивидуальное и коллективное совершенство, жизнь, воплощающая подлинное бытие, исполненная единства, взаимопонимания и согласия, по-настоящему счастливая, гармоничная и прекрасная жизнь. Если же наша природа навечно ограничена своими нынешними возможностями и может быть только тем, чем она уже стала, то никакое совершенство, никакое реальное и устойчивое счастье в земной жизни невозможно; нам нужно перестать тешить себя подобными иллюзиями и попытаться обеспечить себе достойное существование, несмотря на собственные недостатки, или же мы должны искать счастья и совершенства в запредельных неземных мирах или оставить все эти поиски, подняться над жизнью и избавиться от природы и эго в некоем Абсолюте, который породил наше странное и беспокойное существование. Но если в нас пытается родиться духовное существо, если наше нынешнее состояние – это его несовершенное или неполное проявление, если Бессознательное является первоосновой, содержащей в себе потенциал Сверхсознания и Сверхприроды, который должен быть реализован и формирует покров видимой Природы, будучи могуществом, в котором скрывается это более великое сознание и из которого оно должно развиться, если эволюция является законом существования, следовательно, то, что мы ищем, не только возможно, но предопределено всем ходом вещей, а значит, в конечном счете, неизбежно как часть изначально задуманного плана. Наше духовное призвание – проявить эту Сверхприроду и стать ею, ибо она является природой нашего подлинного «я», нашего пока ещё не проявленного, в силу своей неразвитости, целостного и гармоничного бытия. Природа, основывающаяся на единстве, неизбежно придаст жизни единство, взаимопонимание и согласие. Когда внутренняя жизнь будет полностью осознана и поддержана всей силой сознания, каждый, кто её ведет, получит её неизбежные плоды – знание себя, совершенное существование, блаженство удовлетворенной души, счастье полностью развившейся природы.

Гностическому сознанию и инструментам Сверхприроды изначально присуща согласованность постижения и действия, единство разных аспектов знания, примирение всего, что кажется нашему уму противоречиями, тождественность Знания и Воли, действующих как единая сила в полном соответствии с истиной вещей; этот изначальный характер Сверхприроды лежит в основе её безупречно целостной, согласованной и гармоничной деятельности. Умозрительное знание ментального существа настолько расходится с реальной или тотальной истиной вещей, что даже то, что в нём истинно, часто или в конечном счете становится неэффективным или только отчасти эффективным. Открытые нами истины опровергаются, наши страстные усилия претворить в жизнь то, что представляется нам правильным, терпят неудачу; нередко результат нашей деятельности становится частью плана, который нами не предусматривался, ведет к достижению цели, которую бы мы посчитали неприемлемой, или же успех и практические достижения искажают истину первоначального замысла. Даже если замысел успешно реализован, из-за того что он несовершенен и представляет собой конструкцию ума, отделенного от единой и тотальной истины вещей, этот успех должен рано или поздно закончиться разочарованием и новой попыткой. Мы терпим неудачу потому, что наше видение и наши представления не соответствуют подлинной истине и тотальной истине вещей, а обманчивым конструкциям нашего ума не хватает полноты и глубины. Но в одном существе конфликтуют, сталкиваются, диссонируют не только разные виды знания, но и разные виды воли, а также знание и воля – в результате готовое к реализации или достаточно адекватное знание встречает сопротивление некой воли или не поддерживается волей; или же, когда воля сильна, неистова, тверда, неотразима или чрезвычайно эффективна, недостаёт знания, чтобы направить её в нужное русло и правильно использовать. Самые разные типы дисгармонии, несогласованности и неполноты знания, воли, способностей, исполнительной силы и поведения постоянно вмешиваются в нашу деятельность, в нашу практическую жизнь и во многом являются причиной их несовершенства и неэффективности. Эти искажения, недостатки и диссонансы свойственны статике и динамике Неведения и могут быть устранены лишь светом, который по своей яркости и интенсивности превосходит свет ментальной или витальной природы. Любое гностическое восприятие и действие, прежде всего, характеризуется тождественностью, подлинностью, согласием одной истины с другой; по мере того как ум будет превращаться в гнозис, наше ментальное восприятие и действие, вознесенные в гностический свет или озаряемые и направляемые им, начнут приобретать этот характер и, даже если изменятся только в определенных пределах, всё равно станут намного более совершенными и, в рамках этих пределов, эффективными: причины нашей неспособности и неудачливости начнут уменьшаться и исчезать. И вдобавок к этому более широкое существование наполнит ум возможностями более великого сознания и более великой силы и вызовет появление новых способностей, прежде неведомых существу. Сознание, концентрируясь и действуя, порождает Знание, а сила бытия, осознанно концентрируясь и осознанно действуя, порождает Волю; и то и другое в гностическом существе достигнет неведомых нам ныне пределов, более высокого уровня, более богатого выражения: ибо любой рост сознания ведет к росту потенциальной силы и реальных возможностей существования.

Проявляясь на земле, Знание и Сила не столь очевидным образом взаимосвязаны друг с другом, так как само сознание скрыто в изначальной Бессознательности, а естественная мощь и ритм проявления его сил сдерживаются и искажаются диссонансами и покровами Неведения. В нашем мире Бессознательное является изначальной, мощной и спонтанно действующей Силой, а сознательный ум играет роль скромного трудяги-посредника; и причина этого несоответствия в том, что сознательный ум в нас способен только на ограниченную индивидуальную деятельность, а под видом Бессознательного с в необъятных масштабах действует тайное универсальное Сознание: космическая Сила, одевшая маску материальной Энергии, скрывает от нас своими, на первый взгляд, чисто материальными процессами тот оккультный факт, что в деятельности Бессознательного на самом деле находит свое выражение безграничная универсальная Жизнь, скрытый универсальный Ум, тайный Гнозис, и что без этих первоисточников оно было бы не способно ни действовать, ни что-либо создавать. Жизненная Сила в материальном мире тоже кажется динамичней и эффективней Ума; наш Ум свободен и полностью всемогущ только на уровне представления и мышления: вне этой ментальной сферы сила его действия и его реализующая энергия вынуждены использовать Жизнь и Материю в качестве своих инструментов и, работая в условиях, навязанных ему Жизнью и Материей, наш Ум становится скован и только относительно эффективен. Но, тем не менее, мы видим, что при работе с собой, а также с Жизнью и Материей ментальное существо обладает большими природными возможностями, чем животное; это превосходство заключается в более развитой силе сознания и знания, более мощно проявленной силе бытия и воли. В самой человеческой жизни витальный человек, на первый взгляд, выглядит динамичнее и деятельнее ментального, поскольку превосходит его в кинетической жизненной энергии: интеллектуал прекрасно мыслит и обобщает, но плохо управляет миром, в то время как энергичный витальный человек властвует над жизнью. Но именно использование Ума позволяет ему полностью реализовать это превосходство. Однако, в конечном счете, ментальный человек, благодаря силе своего знания, своей науке, может обрести такую власть над существованием, какой не достичь ни витальному человеку, если он пренебрежет развитием этого могущественного знания и ограничится своей жизненной силой и жизненным инстинктом, ни тем более Жизни в Материи, опирающейся на свои собственные средства и инструменты. Намного большая власть над существованием и Природой должна прийти, когда проявится ещё более великое сознание и заменит операции ментальной Энергии, которые с трудом могут осуществляться в слишком индивидуализированном и ограниченном функциональном диапазоне нашего существования.

Определенная фундаментальная зависимость Ума от Жизни и Материи и согласие с этой зависимостью, а также неспособность придать закону Ума силу, позволяющую непосредственно контролировать и преобразовывать бессознательные законы и операции этих более низких уровней бытия, сохраняются даже когда наша ментальная власть над собой и объектами достигает своей вершины; но это ограничение преодолимо. Ибо результаты оккультных исследований – а также практические возможности, даруемые духовным знанием, – свидетельствуют о том, что это подчинение Ума Материи, а Духа – более ограниченному закону Жизни не является фундаментальным условием существования и непоколебимым и неизменным законом Природы – то есть тем, чем кажется на первый взгляд. Величайшим, наиболее значимым естественным открытием, которое человек может сделать, является то, что Ум, а тем более сила Духа, прибегая ко множеству освоенных или пока ещё освоенных методов и действуя в разных сферах, способны подчинять и контролировать Жизнь и Материю и делать это не только с помощью устройств и механизмов, вроде тех, что создаются физической наукой и могут выступать в роли эффективных материальных посредников, но и благодаря своим природным способностям и непосредственному воздействию внутренней силы. В процессе эволюции гностической сверхприроды эта способность сознания обходиться без посредников, эта возможность существа оказывать непосредственное воздействие своей силой, его свободное владение и управление Жизнью и Материей максимально разовьются и достигнут своего апогея. Ибо более великое знание гностического существа по большей части будет не приобретенным или полученным извне, а результатом эволюции сознания и силы сознания, перехода существа на новый динамический уровень. Благодаря этому, оно воспримет и осознает множество вещей – будет обладать ясным и полным знанием себя, непосредственным знанием других, непосредственным знанием скрытых сил, непосредственным знанием оккультных механизмов Ума, Жизни и Материи – которые сейчас нам недоступны. Способность мгновенно интуитивно осознавать и контролировать всё будет лежать в основе этого нового способа познания и реализации познанного; постоянно действующая глубокая проницательность, ныне являющаяся для нас чем-то сверхъестественным, станет обычным способом функционирования нашего нового сознания, и в итоге вся деятельность в целом и все её стороны приобретут интегральную и безупречную эффективность. Ибо гностическое существо будет находиться в гармонии и единстве с Сознанием-Силой, лежащей в основе всего: его видение и его воля превратятся в проводник Реальных Идей, генерируемых Сверхразумом, и Сил Истины, автоматически достигающих своих целей; его деятельность станет свободным проявлением мощи и трудов фундаментальной Силы существования, силы всеопределяющего сознательного Духа, замыслы которого неизбежно воплощаются во владениях Ума, Жизни и Материи. Опираясь в своей деятельности на свет и мощь супраментального знания, развивающееся гностическое существо будет всё более и более эффективно и полновластно управлять собой, управлять силами сознания, энергиями Природы и своими витальными и материальными инструментами. На более низких уровнях, промежуточных ступенях или стадиях эволюционирующей гностической природы, эта способность может проявиться не полностью, но в той или иной степени она так или иначе будет присутствовать; пробуждаясь и усиливаясь, по мере подъема на всё более и более высокие уровни, она будет естественно сопровождать рост сознания и знания.

Следовательно, новая способность или новые способности сознания станут неизбежным результатом развития Сознания-Силы, в ходе которого она превзойдет Ум и приблизится к высшему динамическому и познавательному принципу. Если говорить об основополагающем характере этих новых способностей, то благодаря им Ум сможет установить контроль над Жизнью и Материей, сознательная витальная воля и витальная сила – над Материей, а дух – над умом, жизнью и материей; также они позволят разрушить барьеры, разделяющие души, умы и жизни: подобное изменение необходимо для придания гностической жизни внешней полноты и завершенности. Ибо, помимо жизни индивидуального существа, целостное гностическое или божественное бытие включит в себя жизнь других существ, ставшую, благодаря общему объединяющему сознанию, неотделимой от его жизни. Такая жизнь, прежде всего, должна основываться на спонтанном и естественном, а не на искусственном единстве и согласии; к этому можно прийти только благодаря достижению большей тождественности бытия и сознания индивидуумов, объединенных на уровне своей духовной основы, чувствующих себя неповторимыми образами одного изначального сущего и намного более согласованно использующих силу своего знания и мощь своего существа. Они должны обладать непосредственным внутренним обоюдным знанием друг друга, основанном на ощущении единства и тождественности, быть осведомлены о состоянии, мыслях, чувствах, внутренних и внешних движениях друг друга, иметь ум и сердце, способные входить в непосредственную связь с умами и сердцами других людей, уметь воздействовать своей жизнью на жизнь других, сознательно обмениваться с ними силами существования; если любая из этих способностей и присущий ей сокровенный свет недостаточны или отсутствуют, то реального или полного единства или реальной полной и естественной гармонии между бытием, мышлением, чувствованием, внутренними и внешними движениями индивидуума и бытием, мышлением, чувствованием, внутренними и внешними движениями окружающих его индивидуумов не возникнет. Можно сказать, что эта более развитая жизнь будет отличаться растущим сознательным единодушием, всё более и более поддерживающим и сплачивающим её.

Гармония является естественным правилом Духа, это изначальный закон и неизбежное следствие единства в многообразии, единства, объединяющего множество не похожих друг на друга элементов, разнообразного проявления тождественности. На уровне чистого и неделимого единства для гармонии, на самом деле, нет места, ибо там нечего гармонизировать; на уровне тотального или преобладающего многообразия должен наблюдаться либо диссонанс, либо приспосабливание различий друг к другу, некая искусственная гармония. Но в гностическом единстве в многообразии гармония станет спонтанным выражением этого единства, а такого рода спонтанное выражение предполагает взаимопонимание сознаний, осведомленных друг о друге благодаря непосредственному внутреннему контакту и взаимодействию. На уровне дочеловеческой жизни гармония обеспечивается инстинктивным единством природы и согласованностью её действий, инстинктивным общением, инстинктивным или непосредственным витально-интуитивно-чувственным взаимопониманием, благодаря которому животные или насекомые, ведущие коллективный образ жизни, могут объединяться и сотрудничать. В человеческой жизни всё это заменяется пониманием, основывающимся на рациональном знании, ментальном восприятии и вербальном обмене идеями, но поскольку средства, которые приходится использовать, несовершенны, подлинного согласия и сотрудничества достичь не удаётся. В гностической жизни – жизни сверхразума и сверхприроды – существо будет спонтанно осознавать духовное единство, а природа – духовно взаимодействовать со всем, ощущая общность всего, и именно это станет широкой и глубокой основой взаимопонимания: эта более великая жизнь разовьёт новые и совершенные средства и силы, позволяющие внутренне объединять сознание с сознанием; её естественным базовым инструментальным выражением станет близость сознаний, мыслей, представлений, чувств, жизней и телесных ощущения, которую почувствуют существа, внутренне и непосредственно взаимодействующие друг с другом. Все эти новые способности, возвышая прежние внешние инструменты, используя их в качестве дополнительных средств с намного большим масштабом и ставя перед ними более великие задачи, будут служить самовыражению Духа в условиях глубокого единства бытия и жизни.

Современный ум не допускает, что в ходе эволюции могут проявиться исконные силы сознания, скрыто присутствующие, но пока ещё неразвитые, так как они превосходят наши нынешние природные возможности и, в соответствии с нашими невежественными и предвзятыми взглядами, опирающимися на ограниченный опыт, принадлежат сфере сверхъестественного, оккультного и чудесного; ибо их деятельность выходит за рамки известной нам деятельности материальной Энергии, которую сейчас все считают единственной прародительницей и создательницей универсума, а также единственным орудием Мировой Силы. Когда человек, сознательное существо, постигая и совершенствуя механизмы работы материальных сил, превосходит всё, что было ранее создано Природой, это воспринимается, как вполне естественный факт и практически безграничная перспектива нашего существования; но никто не допускает, что можно обнаружить, пробудить и использовать скрытые силы сознания, а также духовные, ментальные и витальные могущества и, благодаря этому, превзойти всё, что было создано Природой или человеком. Однако в такого рода эволюции нет ничего сверхъестественного и чудесного, разве что новая природа, обладающая этими силами и возможностями, настолько превзошла бы человеческую – и поэтому показалась бы некой сверхприродой или высшей природой, – насколько человеческая превосходит природу животного, растения или неодушевленного объекта. Наш ум и его способности, наше умение мыслить, наша ментальная интуиция и проницательность, членораздельная речь, возможность философского, научного и эстетического постижения истин и тайн бытия и управления его силами являются зримыми продуктами эволюции: но всё это представляется невозможным, если исходить только из ограниченных задатков животного сознания, ибо в нем нет ничего, что могло бы обеспечить столь мощный эволюционный рывок и дать такие обильные плоды. Животное, тем не менее, обладает смутными зачатками, рудиментарными элементами или едва заметными возможностями человека, которые, несмотря на всю свою приземленность и примитивность, всё-таки смогли развиться в наш мыслящий интеллект, со всеми его невероятными победами и достижениями. И точно так же зачатки духовных могуществ, принадлежащих гностической Сверхприроде, присутствуют в человеке даже самом обычном, однако редко приходят в активное состояние и обнаруживают себя. Поэтому вполне разумно предположить, что на намного более высокой, гностической стадии эволюции их удастся развить и осуществить аналогичный, но ещё более мощный рывок, который приведет к иным, ещё более невероятным достижениям и результатам.

Мистический опыт показывает, что при раскрытии внутренних центров, спонтанно или в результате целенаправленных усилий или же в процессе самого духовного роста развиваются новые силы сознания; возникает впечатление, что они неизбежно появляются, когда происходит некое внутреннее раскрытие или в ответ на зов какой-то части существа; в связи с этим духовные учителя сочли необходимым рекомендовать искателям не искать, не принимать и не использовать эти силы. Такое отвержение логично для тех, кто хочет разорвать все связи с жизнью; ибо любое согласие на использование более великой силы привязывает к жизни или становится бременем на чистом и возвышенном пути к освобождению. Равнодушие ко всем иным целям и результатам естественно и для боголюбца, который ищет Бога ради Него самого, пренебрегая сверхъестественными силами и прочими более заурядными приобретениями; погоня за этими притягательными, но часто опасными силами стала бы отклонением от его цели. Если искатель незрел, то он должен воздерживаться от подобных поисков и всячески сторониться такого рода сил, так как для него они могут быть чрезвычайно или даже смертельно опасны; ибо их сверхъестественность может с легкостью способствовать разрастанию его эго. Искатель совершенства может бояться силы, как таковой, видя в ней определенное искушение, ибо благодаря силе можно не только возвыситься, но и пасть; ничем нельзя злоупотребить с такой легкостью, как силой. Однако это правило перестает действовать, когда новые способности становятся неизбежным следствием приобщения к более великому сознанию и более великой жизни, поскольку такое приобщение входит в число задач, которые ставит перед собой духовное существо в нас; ибо ни приобщение человека к Сверхприроде, ни его жизнь в Сверхприроде не могут иметь места или не могут обрести полноту без проявления более великой силы сознания и более великой силы жизни, а также спонтанного развития средств познания и деятельности, свойственных этой Сверхприроде. В этой грядущей эволюции существа нет ничего, что выглядело бы невероятным или иррациональным; в ней нет ничего аномального или сверхъестественного: это будет неизбежный процесс эволюции сознания и его сил при переходе от ментальной модели нашего существования к гностической или супраментальной. Деятельность сил Сверхприроды будет напрямую связана с естественной, обычной и спонтанно-непринуждённой работой нового более высокого или более великого сознания, в которое существо проникает в процессе своего саморазвития; гностическое существо, приемля гностическую жизнь, разовьет и будет использовать могущества этого более великого сознания точно так же, как современный человек развивает и использует могущества своей ментальной природы.

Очевидно, что такой рост могущества или могуществ сознания будет не только естественным, но и необходимым элементом более великой и совершенной жизни. Помимо устоявшихся законов и порядков, которые отчасти добровольно, отчасти по привычке, отчасти вынужденно или неизбежно принимаются людьми, коллективная человеческая жизнь основывается на согласии просвещённых или заинтересованных элементов их умов, сердец, жизненных чувств, на одобрении сложного комплекса общих идей, желаний, витальных устремлений и целей существования. Однако массовый человек не в состоянии ясно и четко осмыслить идеи, жизненные цели и мотивы, которые он принял, он не может безошибочно следовать им, не в силах всё время поддерживать их в первозданном виде, безукоризненно претворять в жизнь или придавать жизни большее совершенство; в обществе периодически вспыхивают конфликты и столкновения, огромное количество желаний подавляется или не исполняется, многие начинания терпят крах, накапливается скрытое раздражение, ощущается явное или тайное недовольство, интересы одних удовлетворяются за счет интересов других; возникают новые идеи, жизненные мотивы, которые не могут вписаться в прежнюю систему ценностей без сдвигов и потрясений; некоторые жизненные силы, действующие в людях и их окружении, угрожают установившейся гармонии, а разногласия и противоречия, вызванные столкновением интересов ума и жизни и борьбой сил созидания и разрушения, разворачивающейся в универсальной Природе, не удаётся в полной мере преодолеть. Не хватает духовного знания и духовного могущества, власти над собой, могущества, порождённого ощущением внутреннего единства с другими, власти над окружающими или пытающимися внедриться мировыми силами, умения предельно мудро и эффективно реализовывать полученное знание; именно эти способности – неразвитые или недостаточно развитые в нас – являются исконными способностями гностического существа, ибо они присущи свету и динамизму гностической природы.

Но помимо того, что умы, сердца, жизни индивидуумов, составляющих человеческое общество, не могут достичь полного согласия, ум и жизнь самого индивидуума находятся в конфликте, поскольку управляются силами, которые вступают в противоречие друг с другом; наши попытки примирить их несовершенны, и ещё более несовершенно наше умение всесторонне или эффективно использовать любую из этих сил в жизни. Так, закон любви и сострадания присущ нашему сознанию и, по мере того как мы растём в Духе, его требования к нам увеличиваются: но также существуют требования интеллекта, желания витальной силы, побуждающей нас к их удовлетворению, запросы и нужды множества других элементов, которые не гармонируют с законом любви и сострадания, и мы не знаем, как привести всё это в согласие с общим законом существования или придать какому-то или каждому из этих требований и запросов либо обоснованную и абсолютную легитимность, либо императивность. Чтобы сделать их гармоничными и по-настоящему плодотворными в масштабах всего нашего бытия и всей нашей жизни, мы должны приобщиться к более совершенной духовной природе и, благодаря этому приобщению, жить в свете и силе более высокого, широкого и интегрального сознания, совершенно естественными, вечно присутствующими и согласованными элементами которого станут знание, могущество, любовь, сочувствие и игра жизненных намерений; мы должны двигаться и действовать в свете Истины, который позволяет интуитивно и спонтанно видеть то, что необходимо сделать и каким способом это должно быть сделано, и столь же интуитивно и спонтанно реализуется в действии и усилии – интегрируя в эту интуитивную спонтанность их истины, в её безыскусную духовную и высшую естественность весь сложный комплекс сил нашего существования и наполняя их гармоничными реалиями каждый шаг Природы.

Очевидно, что даже самый искусный и изобретательный ум, умеющий рационально систематизировать и обобщать, не сможет гармонично сочетать и согласовать все эти противоречивые стремления и требования; это под силу только интуиции и сокровенному знанию пробужденного Духа. Развитое супраментальное существо будет изначально обладать ими и с их помощью организовывать свою жизнь; благодаря своему духовному видению и чувству оно сможет возвысить и сплотить все свои силы в объединяющем сознании и превратить их согласованную деятельность в норму: ибо эта гармоничность и согласованность изначально свойственны Духу; диссонансы и противоречия нашей жизни и природы с его точки зрения аномальны, хотя и вполне естественны для жизни в Неведении. Именно потому, что это кажется аномальным Духу, знающий внутри нас чувствует неудовлетворённость и стремится придать нашему существованию большую гармонию. Эти целостность и согласованность всего бытия, свойственные гностическому индивидууму, будут в той же мере свойственны гностическому сообществу; ибо оно будет опираться на единство одного «я» с другим в свете общего и взаимного осознания первоосновы всего. Верно то, что во всем земном существовании, частью которого станет гностическая жизнь, будет продолжаться жизнь, принадлежащая уровням более низкого порядка; интуитивной и гностической жизни придется приспосабливаться к этому общему существованию и, насколько это возможно, вносить в него свой закон единства и гармонии. Может показаться, что в таких условиях закон спонтанной гармонии окажется неприменим, поскольку отношения гностической жизни с окружающей невежественной жизнью будут основываться не на взаимном знании исконной первоосновы и ощущении единого бытия и общего сознания, а на чем-то другом; это будут отношения, складывающиеся между теми, кто действует, обладая знанием, и теми, кто действует в неведении. Однако проблема может быть не столь велика, как это представляется нам сейчас; ибо обладающие гностическим знанием существа будут прекрасно понимать сознание Неведения, а значит, смогут, утвердив свою гностическую жизнь, гармонично сосуществовать в земной природе со всеми менее развитыми типами существ.

Если такова наша эволюционная судьба, нам остаётся выяснить, на каком этапе этой эволюции мы сейчас находимся – эволюции, которая была скорее циклической или спиральной, чем прямолинейной или, по крайней мере, разворачивалась с многочисленными отклонениями и откатами назад, – и есть ли у нас шанс на то, чтобы в ближайшем или обозримом будущем совершить решающий рывок. Стремясь к индивидуальному совершенству и совершенству жизни расы, мы пытаемся приблизить и сделать реальностью элементы будущей эволюции, но из-за недостаточного знания мы делаем это сумбурно и хаотично; нам не удаётся связать воедино необходимые элементы, сосредоточиться на главном, расставить правильные акценты, найти взвешенные, эффективные, обоснованные и согласованные решения. Охваченные этим стремлением, мы колеблемся между тремя главными человеческими идеалами – полноценным развитием и совершенствованием самого индивидуума, всемерным развитием и совершенствованием общества и коллективной жизни и, более ограниченным на практике, совершенствованием или установлением в высшей степени гармоничных отношений между отдельными индивидуумами, между индивидуумом и обществом и между коллективами. Исключительный или преимущественный упор иногда делается на индивидууме, иногда на обществе или коллективе, иногда – на правильных и сбалансированных отношениях между индивидуумом и всем остальным обществом. Одни мыслители полагают, что индивидуум должен свободно расти, развиваться и становиться всё более и более совершенным. При этом в качестве идеала может выступать либо просто свободное выражение индивидуумом своей внутренней и внешней самобытности, либо создание целостной и владеющей собой личности, имеющей высокоразвитый ум, утончённую и многогранную витальную природу и совершенное тело, либо духовное совершенство и освобождение. С точки зрения этих мыслителей общество является лишь полем деятельности и роста для индивидуума и наилучшим образом выполняет свою функцию, предоставляя ему максимальный простор, широкие возможности, достаточную свободу или поддержку для развития его ума, его трудовых, профессиональных и прочих навыков, его роста, реализации всех потенциальных возможностей. Мыслители иного толка утверждают, что чрезвычайно или единственно важной является коллективная жизнь; по их мнению, самым главным является существование и развитие расы, они говорят о том, что индивидуум должен жить ради общества или ради человечества, или даже о том, что он, являясь лишь клеткой общества, только поэтому и для этого рождается, только для этого существует в Природе и не выполняет никаких иных функций. Или же наиболее радикальные из них заявляют, что нация, социум, сообщество являются коллективным существом, проявляющим свою душу в своей культуре, витальной мощи, идеалах, институтах, всех формах внутреннего и внешнего самовыражения, и что индивидуальная жизнь должна стать отражением этой культуры, служить этой силе, согласиться существовать только как инструмент, поддерживающий коллективное существование и обеспечивающий его эффективность. Есть мыслители, которые считают, что совершенство человека заключается в создании идеальных этических и социальных отношений с другими людьми; он является социальным существом и должен жить для общества, для других, служа и принося пользу своему народу: общество также должно служить всем, находить каждому подобающее место, давать образование, необходимые навыки, экономические возможности, устанавливать правильный уклад жизни. В древних культурах основное внимание уделялось обществу и интеграции в него индивидуума, но также набирала силу мысль о совершенствовании индивидуума; в древней Индии доминирующей была именно идея одухотворения индивидуума, но и обществу придавалось не меньшее значение, так как, только пройдя в обществе и под его преобразующим влиянием начальную школу жизни, включающую в себя исполнение социальных обязанностей физического, витального и ментального человека, удовлетворение интересов и желаний, поиск знания и основ подлинной жизни, индивид мог стать готовым к более истинной самореализации и свободному духовному существованию. В более поздние времена основной упор стал делаться на жизни расы, на поисках совершенного общества, а сейчас все силы сосредоточиваются на правильной организации и научной механизации жизни человечества как целого; на индивидуума всё больше и больше смотрят лишь как на члена коллектива – клетку национального или наднационального организма – жизнь которого должна быть подчинена общим целям и глобальным интересам организованного социума, и всё меньше считают (или вообще не считают) его ментальным или духовным существом, имеющим право и возможность жить своей собственной жизнью. Эта тенденция пока что не везде достигла своего апогея, но она быстро набирает силу и повсюду становится доминирующей.

Таким образом, на протяжении извилистого пути развития человеческой мысли индивидуума то призывают или побуждают искать и обнаруживать свое «я», утверждать свое личностное начало, развивать свой ум, жизнь и тело, стремиться к индивидуальному духовному совершенству, то, наоборот, отвергать и подчинять себя, считать своими идеи, идеалы, намерения, инстинкты, интересы общества. Природа побуждает его жить для себя, а что-то, находящееся глубоко внутри него, – утверждать свою индивидуальность; общество и определенный ментальный идеализм говорят ему о том, что нужно жить для человечества или во имя великого блага общества. Принцип эгоцентризма и личных интересов входит в противоречие с принципом альтруизма. Государство превращается в идола и требует поклонения, послушания, подчинения, самопожертвования; индивидуум вынужден бороться с этими непомерными требованиями и напоминать государству и обществу, что и у его идеалов, идей, личности и сознания тоже есть право на существование. Очевидно, что весь этот конфликт ценностей является блужданиями человеческого Неведения, которое пытается найти свой путь и постичь различные стороны истины, но неспособно, в силу недостаточной интегральности своего знания, привести их в гармонию. Путь можно найти только благодаря объединяющему и гармонизирующему знанию, но это знание принадлежит более глубокому принципу нашего бытия, которому изначально присущи единство и целостность. И только обнаружив в себе этот принцип, мы сможем решить проблему собственного существования и одновременно понять, как действительно должна строиться жизнь индивидуума и общества.

Есть некая Реальность, истина всего существования, которая более величественна и постоянна, чем все её формы и проявления; и секрет как коллективного, так и индивидуального совершенного бытия должен заключаться в нахождении этой Реальности и этой истины и пребывании в них, в придании их формам и проявлениям максимально возможного совершенства. Эта Реальность находится внутри каждой вещи и наделяет силой и качествами своего бытия каждую свою форму. Вселенная является проявлением этой Реальности, поэтому есть истина вселенского существования, Сила космического бытия, некое всеобщее «я» или мировой дух. Человечество представляет собой форму или проявление этой Реальности во вселенной, поэтому существует истина и «я» человечества, человеческий дух, определённое предназначение человеческой жизни. Общество является формой этой Реальности, проявлением человеческого духа, поэтому коллективное бытие обладает своей истиной, сутью и силой. Индивидуум тоже представляет собой форму этой Реальности, и поэтому есть истина индивидуума, индивидуальное «я», душа или дух, которые выражают себя через индивидуальный ум, жизнь и тело и могут выражать себя в том, что превосходит ум, жизнь и тело, в том, что превосходит даже само человечество. Ибо человечество не является воплощением всей этой Реальности или самым лучшим её проявлением или самовыражением, – до возникновения человека Реальность создавала и принимала субчеловеческие формы, и она может после человека или на этапе человеческой эволюции создать сверхчеловеческие формы и выразить себя через них. Индивидуум, как дух или бытие, не ограничен своими человеческими рамками; он был меньше человека и может стать больше человека. Как универсум благодаря ему находит своё «я», так и индивидуум благодаря универсуму ощущает свою универсальность, но он способен стать и чем-то большим, поскольку может превзойти универсум и проникнуть в себе, в нем и за его пределами в то, что является абсолютным. Он не ограничен рамками общества; и хотя его ум и жизнь в известной степени являются частью коллективного ума и коллективной жизни, в нем есть нечто, что может превзойти их. Общество существует благодаря индивидууму, поскольку его ум, жизнь и тело состоят из умов, жизней и тел входящих в его состав индивидуумов; если разрушить или фрагментировать индивидуальное начало, то само общество распадется или прекратит свое существование, хотя некий его дух или энергия могут снова воплотиться в других индивидуумах: но индивидуум не является просто клеткой коллективного существования; даже будучи отделенным или отторгнутым от коллектива, он не перестанет существовать. Ибо коллектив, общество меньше всего человечества и меньше мира: индивидуум может существовать и становиться собой где угодно, в окружении других людей, или же вести в мире независимое существование. Если жизнь общества подчиняет себе жизнь составляющих его индивидуумов, жизнь каждого из них всё-таки не ограничивается ею. Даже если у общества есть свое «я», которое оно пытается утвердить за счет жизней индивидуумов, индивидуум тоже имеет свое собственное «я», которое он пытается утвердить в жизни общества. Но он не ограничен этими рамками и может попытаться утвердить себя в другом общественном окружении или, если он достаточно силен, стать бродягой или отшельником и в обретенном одиночестве, даже будучи не в состоянии достичь или прийти к полноценной материальной жизни, он может духовно существовать, искать свою собственную реальность и внутреннее глубинное «я».

И, конечно же, индивидуум, является ключевым элементом эволюции; ибо именно индивидуум ищет себя и начинает осознавать Реальность. Становление общества во многом является подсознательным массовым движением, и чтобы стать сознательным, ему приходится выражать или проявлять себя через индивидуумов: его массовое сознание всегда менее развито, чем сознание наиболее развитых его индивидуумов, и его прогресс зависит от того, насколько полно ему удаётся воспринимать их влияния или развивать то, что развили они. В конечном счете, индивидуум не должен повиноваться ни Государству, являющемуся механизмом, ни обществу, являющемуся частью жизни, но не всей жизнью: ему надлежит повиноваться Истине, «Я», Духу, Божественному, находящемуся в нём и во всём; подлинная цель его существования заключается не в том, чтобы подчинить себя массе или раствориться в ней, а в том, чтобы найти эту истину бытия в себе, выразить её и помочь обществу и человечеству найти истину и полноту собственного бытия. Но чем более он развит, тем активнее и эффективнее может действовать сила индивидуальной жизни или пребывающей в ней духовной Реальности: пока он неразвит, он вынужден в значительной степени подчинять свое неразвитое «я» всему, что его превосходит. По мере развития он приближается к духовной свободе, но эта свобода не есть нечто, полностью независимое от универсального существования; она неразрывно связана с ним, так как оно тоже является «Я», тем же самым Духом. Приближаясь к духовному освобождению, он приближается и к духовному единству. Духовно реализованный, освобожденный человек, по словам Гиты, заботится о благе всех существ; Будда, обнаружив путь в Нирвану, должен вернуться, чтобы открыть этот путь тем людям, которые всё ещё введены в заблуждение своим субъективным призрачным бытием – или небытием; Вивекананда, очарованный Абсолютом, слышит также зов Бога, скрыто пребывающего в человечестве, и прежде всего зов падших и страждущих, призыв о помощи, который в сумрачном теле вселенной одно «я» обращает к другому. Для пробужденного индивидуума осознание истины своего существа и его внутреннее освобождение и совершенство должно стать первоочередной задачей – во-первых, потому что этого требует Дух внутри него, а во-вторых, потому что только благодаря освобождению и самосовершенствованию, а также внешнему воплощению истины бытия человек может начать жить подлинной жизнью. Усовершенствованный тип общества тоже не удастся создать без совершенства его членов, а безупречным оно станет только тогда, когда каждый обнаружит и утвердит в жизни своё собственное духовное существо, а все – осознают свое духовное единство и, как следствие, единство коллективной жизни. Нам не достичь реального совершенства, если наше внутреннее «я» и истина духовного существования не возвысят и не интегрируют в себя всю истину инструментального существования и не придадут ему единство, цельность и гармонию. Только обнаруживая и освобождая духовную Реальность внутри себя, мы приходим к подлинной свободе и, точно так же, только за счет властного присутствия и самореализации духовной Реальности во всех элементах природы мы достигаем подлинного совершенства.

Наша природа является сложным комплексом, и мы должны найти способ объединения всех его элементов в одно гармоничное и безупречное целое. Её первичной эволюционной основой является материальная жизнь: Природа начинает с неё, и человек тоже должен начинать с неё; прежде всего ему нужно утвердить свое материальное и витальное существование. Но если он на этом остановится, он затормозит свою эволюцию; его следующая не менее важная задача заключается в том, чтобы предельно чётко осознать, что он является ментальным существом в материальном мире, и утвердить себя в этом качестве как индивидуально, так и коллективно. Именно это направление придала европейской цивилизации древнегреческая мысль, а римская усилила – или ослабила – своим идеалом организованной государственной власти: в конце концов, это влияние привело к тому, что разум стал своего рода божеством, критический, утилитарный, систематизирующий и абстрактно мыслящий интеллект принялся интерпретировать жизнь, а Наука стала управлять ею. Однако в древние времена присутствовал более возвышенный созидательный и динамический элемент, который заключался в поиске идеала истины, добра и красоты и в гармонизации и совершенствовании ума, жизни тела в соответствии с этим идеалом. Помимо и на фоне такого рода усилий, как только ум становится в достаточной степени развит, человек начинает прилагать иные, духовные усилия, пытаясь обнаружить первооснову и изначальную истину бытия, освободить свой ум и жизнь благодаря познанию истины Духа, усовершенствовать их с помощью силы Духа, объединить, консолидировать, примирить всех существ в Духе. Таким был восточный идеал, достигший, благодаря буддизму и другим древним учениям, берегов западной Азии и Египта и оттуда распространенный христианами по Европе. Но эти устремления, пылавшие какое-то время, подобно колеблющемуся пламени факелов в хаосе и тьме варварского нашествия на древние цивилизации, были отвергнуты духом нового времени, который нашел иной свет, свет Науки. Современный человек, проникнутый этим духом, задумал достичь высот социально-экономического развития – он нацелен на идеальное материальное построение цивилизации и предельный комфорт, намерен использовать рассудок, науку и образование для повсеместного распространения утилитарного рационализма, призванного превратить индивидуума в совершенное социальное существо, живущее в экономически совершенном обществе. Отголосками духовного идеала какое-то время оставались облаченный в ментальные и моральные одеяния и лишенный всякого религиозного содержания гуманизм и социальная этика, которая, как полагали, вполне может заменить индивидуальную и религиозную этику. Именно на этой стадии своего развития человеческая раса обнаружила, что, двигаясь в данном направлении, она всё больше погружается в субъективный и внешний хаос, в котором рушатся все общепринятые ценности и, кажется, исчезают незыблемые опоры, поддерживающие её социальную организацию, уклад жизни и культуру.

Ибо, провозглашая этот идеал и делая сознательный упор на материальной и экономической жизни, современный человек фактически цивилизованно возвратился к своему первобытному состоянию – раннему варварству, находясь в котором он не интересовался ничем, кроме жизни и материи, – претерпел духовную деградацию, сохранив ресурсы развитого человеческого ума и имея в своем распоряжении очень передовую Науку. Как одна из сторон всего комплекса человеческой жизни, это стремление усовершенствовать материальное и экономическое существование вполне допустимо и правомерно: но, становясь преобладающим или единственным стремлением, оно начинает представлять значительную опасность, как для самого человечества, так и для эволюции. Во-первых, опасность заключается в возрождении в цивилизованных формах древнего витального и материального варварства; средства, которые Наука предоставила в наше распоряжение, позволяют не бояться, что более сильные примитивные народы захватят и разрушат нашу слабеющую цивилизацию, но именно возрождение в нас, цивилизованных людях, былого варварства является подлинной угрозой, и мы видим, что это происходит повсюду вокруг нас. И это неизбежно произойдет, если не появится высокий и мобилизующий ментальный и моральный идеал, контролирующий и возвышающий витального и физического человека в нас, а также духовный идеал, позволяющий ему найти свободу от самого себя в просторах своего внутреннего «я». Даже если подобной деградации удастся избежать, есть другая опасность – ибо, в конечном итоге, мы можем утратить эволюционный порыв, застыть на месте, удовлетвориться стабильной, комфортабельной, технически оснащенной социальной жизнью, лишенной идеалов и перспектив. Сам по себе рассудок не может долгое время поддерживать прогрессивное развитие расы; он способен на это только в том случае, если он соединяет жизнь и тело человека с неким более великим и высоким элементом, находящимся внутри него; ибо, как только человек становится ментальным, именно эта внутренняя духовная потребность, побудительный мотив, исходящий от некой ещё не познанной им внутренней сущности, поддерживает в нем эволюционный порыв и духовное стремление. Отказавшись от него, он должен либо впасть в варварство, одичать и начать всё сначала, либо исчезнуть, как некоторые древние формы жизни, став тупиковой ветвью эволюции, из-за своей неспособности поддерживать эволюционный порыв или служить его проводником. В лучшем случае он остановится в развитии, достигнув, как другие виды, некоего промежуточного типового совершенства, а Природа, превзойдя его, продолжит свой путь к более великому творению.

Сейчас человечество переживает эволюционный кризис, который скрыто определяет его судьбу; ибо достигнута стадия, на которой развитие человеческого ума стало очень неравномерным – в одних направлениях он продвинулся очень далеко, а в других – сделал лишь первые шаги, остановился, растерялся и не знает, куда идти дальше. Человек, используя свой неутомимый ум и жизненную волю, усовершенствовал и построил максимально эффективную структуру внешней стороны жизни, стремясь поставить её на службу своим ментальным, витальным и физическим нуждам и желаниям; в результате получилась невообразимо громоздкая и сложная конструкция, замысловатый политический, социальный, административный, экономический и культурный механизм, эффективное коллективное средство для удовлетворения его интеллектуальных, чувственных, эстетических и материальных потребностей. Человек создал систему цивилизации, которая стала слишком большой для его ограниченных умственных и познавательных способностей и ещё более ограниченной духовной и моральной способности управлять, координировать и эффективно использовать, и превратилась в слишком опасного слугу его недалекого и ненасытного эго. Ибо никакого более мудрого и дальновидного ума, никакой интуитивной души знания – которые могли бы сделать эту базовую полноту жизни условием свободного роста чего-то более высокого – пока что не появилось на поверхности его сознания. Это изобилие средств, облегчающих жизнь, могло бы освободить его от гнета нескончаемых материальных и экономических нужд и дать ему возможность спокойно, ни на что не отвлекаясь, ставить перед собой другие, более возвышенные цели, превосходящие уровень материального существования, обнаруживать более высокие истину, добро и красоту, обнаруживать более великий и божественный дух, который смог бы вмешаться и использовать жизнь для того, чтобы придать бытию ещё более высокое совершенство: но вместо этого материальное изобилие используется для умножения новых желаний и агрессивной экспансии коллективного эго. В то же самое время Наука позволила человеку распоряжаться многими аспектами универсальной Силы и сделала жизнь человечества материально единой; однако эту универсальную Силу использует маленькое индивидуальное или коллективное эго, свет знания или порывы которого не содержат в себе ничего универсального, никакого внутреннего чувства или силы, способных создать в рамках этой физической интеграции человеческого мира расширяющиеся очаги подлинного жизненного единения, ментальной сплоченности или духовного единства. Пока что нет ничего, кроме хаоса сталкивающихся ментальных идей, побуждений, продиктованных индивидуальными и коллективными физическими нуждами и потребностями, витальных требований и желаний, невежественных жизненных порывов, попыток и намерений удовлетворить индивидуальные, классовые и национальные жизненные интересы, ничего, кроме появления всё новых и новых вариантов и способов решения политических, экономических и социальных проблем, невообразимой мешанины лозунгов и спасительных доктрин, за которые люди готовы угнетать и быть угнетенными, убивать и быть убитыми, готовы так или иначе навязывать их другим, прибегая к высокоэффективным и слишком опасным средствам, имеющимся в их распоряжении, и веря, что только так можно достичь идеала. Эволюция человеческого ума и жизни неизбежно должна вести к всевозрастающей универсальности; но при опоре на эго и фрагментирующий и разделяющий рассудок это открытие универсальному может привести лишь к возникновению огромного количества несогласованных идей и импульсов, подъёму чудовищных сил и желаний, появлению бурлящей массы неосвоенного и аморфного ментального, витального и физического материала, предоставляемого более широким существованием, который неизбежно – поскольку он не озаряется творящим и гармонизирующим светом Духа – окажется погруженным в грандиозный беспорядок и хаос и станет непригоден для построения более великой и гармоничной жизни. В прошлом человек гармонизировал жизнь, вписывая её в тщательно продуманную систему приоритетов и ограничений; он создал общества, которые основывались на устойчивых представлениях или неизменных традициях, опирались на многовековой культурный уклад или органичный жизненный уклад, и каждое из которых имело свою собственную структуру; погружение всех этих обществ в водоворот всё более и более перемешивающейся и превращающейся в однородную массу жизни и постоянное добавление новых идей, мотиваций, истин и возможностей породило потребность в новом, более великом сознании, способном осмыслить, подчинить и гармонизировать расширяющиеся перспективы существования. Рассудок и Наука могут только помочь, стандартизируя и включая всё в систему искусственно упорядоченной и технологически объединенной материальной жизни. Необходимо прийти к более великому целостному бытию, целостному знанию, целостному могуществу, чтобы всё органично слилось, породив более великую и целостную жизнь.

Единство, взаимопонимание и гармония, порожденные осознанием более глубокой и широкой истины нашего бытия, являются единственной подлинной основой жизни, способной успешно заменить несовершенные ментальные конструкции прошлого, предполагавшие сочетание сотрудничества и управляемого конфликта, создание общества путем примирения интересов и требований отдельных личностей и разрозненных групп, консолидацию с помощью насаждения общих жизненных мотиваций, объединение, продиктованное необходимостью борьбы с внешними силами. Именно к такому изменению и такому преображению жизни человечество начинает неосознанно стремиться, всё яснее и яснее понимая, что само его существование зависит от выбора правильного пути. В результате эволюции Ума, воздействующего на Жизнь, деятельность Ума и использование Материи стали настолько сложно организованными, что, не претерпев внутреннего изменения, человек со своими способностями уже не может эффективно поддерживать их. Эгоцентричная человеческая личность, которая, даже примыкая к коллективу, остаётся обособленной, обязательно должна согласиться с укладом жизни, предполагающим единство, совершенное взаимопонимание и гармонию. Но, поскольку ноша, взваленная на плечи человека, слишком тяжела для его пока что ограниченной личности, его приземленного ума и приземленных жизненных инстинктов, поскольку он не может осуществить необходимые изменения, поскольку он ставит эти новые механизмы и структуры на службу старому субдуховному и субрациональному жизненному «я», раса, как будто в лихорадочной спешке и не отдавая себе отчета, стремительно и безрассудно ввергается витальным эго, захваченным чудовищными силами – которые по своим масштабам не уступают размаху механической организации жизни и развитого ею научного знания и слишком велики для управления человеческим разумом и волей – в затяжной хаос и опасное и безрадостное состояние крайней и зыбкой неопределенности. Даже если всё это окажется временным или только внешним явлением и в какой-то степени удастся примирить возникшие структурные противоречия – что позволит человечеству более безопасно, хотя и по-прежнему неуверенно двигаться вперед, – это будет всего лишь передышкой. Ибо проблема фундаментальна и, ставя её перед собой, эволюционирующая Природа в человеке оказывается перед решающим выбором, который однажды должен быть сделан и сделан верно, иначе расе ничего не достичь и, возможно, даже не выжить. В ходе эволюции космическая Сила всё мощнее и мощнее развивается в земной жизни и, чтобы поддерживать её, требуется более широкое ментальное и витальное существо, более широкий Ум, более великая, широкая и сознательная консолидированная Витальная Душа, Анима, которые, в свою очередь, тоже нуждаются в поддержке освобожденной от покровов Души и внутреннего духовного «Я».

В качестве средства разрешения этого кризиса современный ум может предложить лишь рациональную и научную формулу жизни и деятельности виталистического и материалистического человеческого существа, создание более совершенного экономического общества и установление демократического культа среднего человека. Какой бы ни была истина, стоящая за этими идеями, очевидно, что этого недостаточно для того, чтобы удовлетворить нужды человечества, которому в своём развитии суждено превзойти себя или, по крайней мере (если оно хочет выжить), намного превзойти то, чем оно является сейчас. Жизненный инстинкт расы и самого среднего человека подсказал, что предпринимаемые меры неадекватны, и заставил заняться пересмотром старых или поиском новых ценностей и утверждением в жизни нового основания. Всё это свелось к попытке найти простую и готовую основу единой, гармоничной и согласованной коллективной жизни, а затем укрепить её, подавив соперничество отдельных эго, и, таким образом, перейти от различий и контрастов общественной жизни к её единообразию и цельности. Но, чтобы достичь этих желанных целей, прибегли к довольно примитивным методам – насильственно и успешно претворили в жизнь несколько ограниченных идей или доктрин, получивших статус непререкаемых, подавили индивидуальный ум, механически упорядочили наиболее значимые стороны жизни, механически объединили и направили в нужное русло жизненную силу, подчинили человека Государству, заменили индивидуальное эго коллективным. Коллективное эго было идеализировано и провозглашено душой нации, народа, общества; но это чудовищное заблуждение может оказаться фатальным. В рамках найденной модели умы, жизни, поступки людей подчиняются тому, что представляется более великим – коллективной душе, коллективной жизни, – и насильственно или принудительно объединяются, достигая максимально возможного предела. Но эта невежественная коллективная сущность является не душой или ядром нации, а некой персонифицированной витальной силой, поднимающейся из подсознательного; и будучи лишена направляющего света разума, она может оказаться во власти темных титанических сил, могущественных, но опасных для расы, так как им чужда сознательная эволюция, являющаяся попечением и заботой человека. Это не путь, указанный человечеству эволюционирующей Природой; это возврат к тому, что она давно оставила позади.

Другая схема выхода из кризиса хотя и является материалистически рациональной и предполагает унификацию экономической жизни общества, на практике реализуется с помощью тех же методов – насильственной консолидации и принудительного объединения умов и жизней и жесткой регламентации коллективного существования. Такого рода единство может поддерживаться лишь подавлением всякой свободы мыслить и жить, и это должно привести либо к возникновению очень устойчивой и хорошо отлаженной «цивилизации-муравейника», либо к иссушению родников жизни и быстрому или медленному упадку. Именно благодаря росту сознания коллективная душа и её жизнь могут начать ощущаться и развиваться; а рост сознания едва ли возможен без свободного движения ума и жизни: ибо, пока более высокие инструменты не развились, ум и жизнь являются единственными инструментами души; их нельзя сдерживать, ограничивая их деятельность, или делать жесткими, косными и инертными. Если мы пытаемся избавиться от проблем и потрясений, которыми сопровождается рост ума и жизни личности, подавляя индивидуума, мы создаем ещё большие проблемы; только за счет восхождения индивидуума к более высокому сознанию, на уровне которого он обретет полноту и совершенство, эти проблемы могут быть по-настоящему решены.

Альтернативное решение заключается в формировании просвещённого ума и воли у обычного человека, принимающего новый тип социальной жизни, в которой он должен будет смирять своё эго ради правильного устройства жизни общества. Но если мы поинтересуемся, каким образом предполагается осуществить столь радикальные преобразования, то обнаружим, что ведущая роль, по-видимому, отводится двум факторам – во-первых, расширению и углублению ментального знания, формированию правильных представлений, достоверному информированию, правильному воспитанию и образованию гражданина и члена социума, а во-вторых, созданию новой системы общественных отношений, которая, как чудесная машина, способная перекраивать человека по лучшему образцу, решит все проблемы. Но опыт показывает, что все попытки изменить человека только с помощью образования и интеллектуального развития заканчивались неудачей; благодаря им индивидуальное и коллективное эго разве что получает более полную информацию и более эффективные средства своего самоутверждения, но нисколько не меняется и остаётся всё тем же человеческим эго. И человеческие ум и жизнь тоже не удастся перекроить по более совершенному образцу – или даже придать им хотя бы кажущееся, формальное совершенство – с помощью той или иной системы общественных отношений; это можно сделать с материей или с образом мышления, но в нашем человеческом существовании материя и мышление являются всего лишь инструментами души и жизненной силы. Никакая социальная система не в состоянии сформировать души и силы жизни по некоему стандартному образцу; в лучшем случае, ей удастся принудить их к повиновению, загнать в определённые рамки, сделать душу и ум инертными и неподвижными, подчинить контролю внешнюю жизненную активность; но чтобы сделать такого рода шаги по-настоящему эффективными, неизбежно придется подавлять и принуждать ум и жизнь, а это опять же приведет либо к стабильности без развития, либо к упадку. Рациональный ум с его логическим практицизмом способен упорядочивать сложные и неоднозначные действия Природы, только механически регулируя и жестко регламентируя ум и жизнь. Если это произойдет, душе человечества придется возвращать себе свободу и возможность развития, либо бунтуя и разрушая машину, сдавившую её своей железной хваткой, либо уходя в себя и отвергая жизнь. Чтобы по-настоящему решить эту проблему, человек должен найти свою душу, её исконную силу и инструментальные средства и заменить ими как механическое ментальное регулирование, так и невежество и беспорядок витальной природы. Однако в условиях жестко регламентированной и механически структурированной общественной жизни, где остаётся мало места для свободы и простора, человеку едва ли удастся осуществить такого рода самоисследование и самореализацию.

Возможно, что, отказываясь от идеи механически упорядочить жизнь и коллективное бытие, человеческий ум попытается вернуться к религиозной идее и обществу, управляемому или одобряемому религией. Но организованная религия – хотя она способна предоставить индивидууму средства внутреннего роста, благодаря которым у него появляется возможность приобщиться к духовному опыту – не изменила человеческую жизнь и общество; она не смогла этого сделать потому, что, руководя обществом, она была вынуждена идти на компромисс с низшими частями витальной природы и не могла настаивать на внутреннем изменении всего существа; ей удалось добиться только приверженности догматам, формального согласия с этическими нормами, соблюдения заведенного порядка и выполнения обрядов и ритуалов. В таком виде религия может придать обществу религиозно-этический колорит или оттенок – и даже в некоторых случаях, если в ней сохраняется мощное ядро духовного опыта, отчасти способствовать распространению растущих духовных тенденций; но она не способна привести к преобразованию расы, не в состоянии создать новый принцип человеческого существования. Человечеству удастся превзойти себя только в том случае, если вся жизнь и вся природа будут всецело обращены к духовным целям. Есть и другая концепция, сходная с религиозной и предполагающая, что социумом должны управлять духовно умудренные люди, что общая вера или общая дисциплинированность сплотят или объединят всех, а жизнь и общество удастся одухотворить благодаря интеграции прежнего механизма жизни в эту унифицированную модель или же созданию нового механизма. Данную концепцию уже неоднократно пытались реализовать и тоже без особого успеха; эта идея лежала в основе многих религий: но человеческое эго и витальная природа оказывались слишком сильны, и религиозной идее, воздействующей на ум и использующей его в качестве посредника, не удавалось сломить их сопротивление. Это эволюционное чудо может свершиться только благодаря полному проявлению души и полному нисхождению исконного света и силы Духа с последующей заменой или трансформацией и возвышением нашей несовершенной ментальной и витальной природы духовной и супраментальной Сверхприродой.

Может сложиться впечатление, что настаивание на радикальном изменении природы лишает человека всех надежд на то, что его жизнь станет счастливой и гармоничной в обозримом будущем; ибо человек в своем нынешнем состоянии просто неспособен превзойти обычную человеческую природу, превзойти своё ментальное, витальное и физическое существование. Но, даже если бы всё действительно обстояло так, никакой другой возможности преобразовать жизнь всё равно не было бы; ибо надеяться на подлинное изменение человеческой жизни без изменения человеческой природы неразумно и нерационально; это равносильно требованию чего-то противоестественного и нереального, какого-то невозможного чуда. Но требуемые изменения не являются чем-то совершенно недостижимым, чуждым нашему существованию и абсолютно невыполнимым; ибо то, что должно быть развито, находится в нашем существе, а не вне его: эволюционирующая Природа настаивает на осознанном постижении «я», обнаружении «я», проявлении «я» или духа внутри нас и освобождении его внутреннего знания, его внутренней силы, присущих ему средств самовыражения. К тому же, на всю эволюцию можно смотреть как на подготовку к этому изменению, становящемуся ближе с каждым переломным моментом человеческой истории – когда ментальная и витальная эволюция человека достигает точки, в которой его интеллект и витальная сила входят в состояние предельного напряжения и могут либо не выдержать, отступить и погрузиться в апатию и уныние или инертное и мертвенное оцепенение, либо преодолеть возникшее на их пути препятствие и продолжить своё поступательное движение. Необходимо, чтобы некоторые или многие люди повернулись в направлении этого изменения, почувствовали его насущную необходимость, поняли, что оно возможно, захотели внутренне подготовиться к нему и найти способ его осуществления. Эта тенденция уже присутствует, и она должна усиливаться по мере углубления кризиса, охватившего мир и определяющего его судьбу; потребность найти выход или решение и ощущение, что никакого иного решения, кроме духовного, быть не может, должны только возрастать и становиться всё более и более императивными в силу срочности и критичности ситуации. Если в существе есть этот зов, то на него всегда что-то откликнется в Божественной Реальности и Природе.

Отклик, конечно же, может быть только индивидуальным; он может привести к увеличению количества одухотворенных индивидуумов или даже (хотя и маловероятно) к возникновению гностического индивидуума или гностических индивидуумов, обособленно существующих в неодухотворенной человеческой массе. Будучи изолированным, каждое такое реализовавшееся существо должно либо пребывать в тайном божественном царствии внутри себя и не выходить из своего духовного уединения, либо воздействовать на человечество, руководствуясь своим внутренним светом и стремясь сделать всё возможное, чтобы подготовить приход более счастливого будущего. Внутреннее изменение может начать принимать коллективные формы только в том случае, если гностический индивидуум найдет других индивидуумов, ведущих такую же внутреннюю жизнь, сможет объединиться с ними и создать автономно существующую группу или же изолированное сообщество или общину принципиально нового типа со своим собственным законом бытия. Именно эта потребность вести изолированную жизнь со своими правилами, соответствующими внутренней динамике и мотивациям духовного существования и максимально благоприятствующими ему, приводила в прошлом к созданию монастырей или всевозможным попыткам основать самоуправляемые общины, которые должны были жить обособленно, по своим собственным духовным принципам, отличным от принципов обычной мирской жизни. Монашескую жизнь, как правило, ведут люди, отрекшиеся от мира, направляющие все свои усилия на то, чтобы найти в себе и осознать духовную реальность, и руководствующиеся такими правилами общинного существования, которые помогают им в реализации этих усилий. Как правило, они не пытаются создать принципиально новый уклад жизни, который превзойдет уклад жизни обычного общества и приведет к созданию нового миропорядка. Религия может лелеять такого рода надежду и полагать, что в конце концов это свершится, или пытаться делать в этом направлении первые шаги. Также аналогичную попытку может предпринять идеалистически настроенный ум. Но такого рода усилия всегда наталкивались на упорное сопротивление нашей бессознательной и невежественной витальной природы, которая неизменно оказывалась сильнее; ибо простого идеализма или несовершенного духовного стремления недостаточно для того, чтобы окончательно и бесповоротно покорить эту природу или преобразовать всю её сопротивляющуюся массу. Усилие либо слабеет и сходит на нет из-за собственных изъянов, либо подтачивается несовершенством окружающего мира, утрачивает свою сияющую возвышенность, низводится на обычный человеческий уровень и превращается в нечто сомнительное и приземленное. Коллективная духовная жизнь, призванная выразить духовное, а не ментальное, витальное и физическое бытие, должна основываться на ценностях, которые превосходят ментальные, витальные, физические ценности обычного человеческого общества; если такая основа отсутствует, значит, данный коллектив представляет собой обычное человеческое сообщество, которое просто ведет иной образ жизни. Чтобы возникла новая жизнь, необходимо появление во многих индивидуумах совершенно нового сознания, преобразующего всё их бытие, преобразующего их ментальные, витальные, физические природные оболочки: только благодаря такому преображению общего ума, общей жизни и телесной природы может возникнуть новое и по-настоящему устойчивое коллективное существование. Эволюционное развёртывание должно вести не только к появлению нового типа ментальных существ, но и существ иного порядка, способных превзойти наше нынешнее состояние ментализированного животного и поднять всё своё бытие на более высокий духовный уровень в условиях земной природы.

Такого рода радикальная трансформация земной жизни во многих людях не может осуществиться сразу; даже после достижения поворотного пункта и пересечения решающего рубежа нарождающейся новой жизни на первых порах придётся проходить тяжелые испытания и доказывать свое право на существование. Прежде всего необходимо, в общем и целом, превзойти старое сознание и, таким образом, возвысить и подчинить всю жизнь духовному принципу; подготовка к этому может быть долгой, и сама трансформация, однажды начавшись, будет представлять собой постепенный и поэтапный процесс. В индивидууме она, после прохождения определенной точки, может осуществиться в результате стремительного перехода, эволюционного скачка; однако индивидуальная трансформация ещё не приведёт к созданию нового типа существ или новой коллективной жизни. Можно предположить, что такого рода изменения сначала произойдут в отдельных индивидуумах, разбросанных по земле и пребывающих в условиях обычной жизни, которые впоследствии объединятся и сформируют ядро новой жизни. Но едва ли Природа станет действовать именно таким образом, да и индивидууму будет нелегко достичь полного изменения, находясь в окружении людей, жизнь которых подчинена низшей природе. Возможно, на определённом этапе придется прибегнуть к старому и испытанному приему – организации изолированного сообщества, но это будет делаться в двух целях: во-первых, для того чтобы благоприятная атмосфера и спокойная жизнь в уединенном месте и в окружении близких по духу людей, устремленных к одной цели и сплоченных единым усилием, позволили индивидууму сосредоточиться на развитии собственного сознания, а во-вторых – чтобы, когда всё будет готово, новая жизнь смогла сформироваться и развиваться в этом дружеском окружении и этой подготовленной духовной атмосфере. Можно ожидать, что сопротивление всего, что противится этому изменению, будет пропорционально прилагаемым усилиям; ибо каждый искатель таит в себе не только божественные возможности, но также и несовершенства мира, который необходимо преобразовать. Поэтому помимо своих достоинств он привнесет свои противоречия, а также непокорные элементы своей не преобразованной природы и, перемешанные в ограниченном и замкнутом пространстве тесного коллективного существования, они могут оказать настолько мощное сопротивление, что оно практически уравновесит увеличенную мощь и сосредоточенную активность сил, направленных на эволюцию. Именно из-за этого в прошлом все попытки ментального человека создать нечто более совершенное, истинное и гармоничное, чем обычная ментальная и витальная жизнь, оканчивались неудачей. Но если Природа готова и приняла свое эволюционное решение или если энергия Духа, нисходящая с более высоких планов, достаточно сильна, то эти трудности, скорее всего, будут преодолены, а появление новой эволюционной формации или формаций станет возможным.

Безграничное упование на руководящий Свет и Волю и безупречное выражение истины Духа в жизни должно стать законом гностического мира, мира, в котором сознание всех населяющих его существ будет опираться на этот базис; само собой разумеется, что в такого рода идеальном мире жизненные отношения гностических индивидуумов внутри гностического коллектива или коллективов, по самой своей природе, будут гармоничными и благожелательными. Однако в действительности гностическим существам, объединенным в сообщества, придется жить среди невежественных людей или бок о бок с ними, пытаясь утвердиться в этом окружении или превзойти его, но законы жизни одних, по всей видимости, будут противоречить законам жизни других. И тогда, скорее всего, сама собой возникнет необходимость изолировать или полностью отделить жизнь духовного сообщества от жизни Неведения: ибо, в противном случае, становится неизбежен компромисс между двумя образами жизни, а с компромиссом возникает опасность загрязнения или неполноты более высокого существования; два непохожих и несовместимых принципа существования будут находиться в контакте и даже, несмотря на то, что более возвышенный принцип жизни будет оказывать влияние на более приземленный, обычная земная жизнь тоже сможет оказывать воздействие на более возвышенную, поскольку такого рода взаимное влияние закономерно для любых тесных отношений и контактов. Можно даже предположить, что поначалу два мира будут находиться в состоянии противостояния и борьбы, поскольку жизнь Неведения находится под явным и чудовищным влиянием тех сил Тьмы, поборников зла и насилия, которые стремятся исказить или уничтожить любой более высокий Свет, проникающий на уровень человеческого существования. Ибо в прошлом очень часто всё то, что было ново или пыталось превзойти устоявшийся порядок человеческого Неведения или нарушить его, встречалось в штыки, отвергалось и даже преследовалось или, если всё-таки торжествовало, подвергалось вторжению со стороны низших сил, принималось миром (что становилось более опасным, чем отвержение) и, в конце концов, новый принцип жизни угасал, принижался, утрачивал свою силу и чистоту. Такого рода противостояние может стать ещё более неистовым, а неудача – ещё более вероятной, если совершенно новый свет или совершенно новая сила захотят стать полновластными хозяевами земли. Однако можно предположить, что новый и более полный свет принесет с собой новую и более полную силу. Вполне возможно, что ему не придется полностью обособляться от окружающего Неведения; он сможет утвердиться на многочисленных островках и оттуда постепенно распространяться, преодолевая сопротивление обычной жизни, влияя на неё и очищая её от нежелательных примесей, подчиняя и озаряя её, оказывая ей поддержку и помощь, которые люди, охваченные новым стремлением, со временем, возможно, начнут принимать и приветствовать.

Впрочем, такого рода эволюционные трудности естественны для переходного периода, который будет продолжаться до тех пор, пока Сила, делающая тайное явным, не сможет полностью и окончательно возобладать над всем, что ей противостоит, а жизнь гностических существ не станет такой же неотъемлемой частью земного миропорядка, как и жизнь ментальных существ. Если гностическому сознанию удастся упрочиться на земле, его сила и знание будут намного превосходить силу и знание ментального человека. Следовательно, жизнь гностического сообщества, в случае его обособленного существования, будет защищена от внешних нападений также хорошо, как организованная жизнь человека – от любых нападений более примитивных видов. Но это знание и сам принцип гностической природы не только превратят в сияющее целое коллективную жизнь гностических существ, но и вполне смогут обеспечить мир и согласие в отношениях двух разных типов жизни. Супраментальный принцип, влияя на землю, затронет жизнь Неведения и придаст ей ту ограниченную гармонию, которая возможна в её условиях. Не исключено, что гностическая жизнь будет обособленной, но она, вне всякого сомнения, включит в себя всю ту человеческую жизнь, которая обращена к духу и охвачена стремлением к достижению духовных высот; остальная жизнь, упорядочивая свою деятельность и структуру, возможно, продолжит преимущественно опираться на ментальный принцип и на прежние базовые концепции, но, получая помощь и озаряясь светом более высокого знания, она, вероятнее всего, будет делать это с большей согласованностью, пока ещё недоступной человеческому обществу. Также, в отличие от земного ума, имеющего дело только с возможным и вероятным и способного лишь предполагать и прогнозировать, супраментальный принцип в Сверхприроде сможет сам определять, в соответствии с истиной вещей, баланс нового миропорядка.

Гностическая Сверхприрода превосходит все ценности нашей обычной невежественной Природы; наши нормы и ценности порождаются неведением и поэтому не могут определять жизнь Сверхприроды. В то же время наша нынешняя природа является производным Сверхприроды, и она не полностью, а лишь частично невежественна; поэтому разумно предположить, что все духовные истины, находящиеся внутри или позади её норм и ценностей, вновь проявятся в более высокой жизни, но не в качестве норм, а в качестве элементов, которые преобразились, превзошли неведение и вознеслись в истинную гармонию более высокого существования. По мере того как универсализированный духовный индивидуум освобождается от своей ограниченной личности, от эго, превосходит ум и приближается к более полному знанию, скрытому в Сверхприроде, конфликтующие идеалы ума неизбежно покидают его, но все стоящие за ними истины будут продолжать оставаться в жизни Сверхприроды. Гностическое сознание является сознанием, на уровне которого все противоречия стираются или примиряются в более великом свете видения и бытия, совершенного знания себя и мира. Гностическое существо не примет идеалы и нормы ума; оно не станет жить для себя, для своего эго или для человечества, для других или для коллектива, или для Государства; ибо оно будет осознавать нечто большее, чем все эти полуистины, осознавать Божественную Реальность, и именно для неё оно будет жить, ради исполнения её воли в себе и во всём, в духе более великой универсальности, в свете знания воли Трансцендентного. По той же причине в гностической жизни не может возникнуть никаких противоречий между самоутверждением и альтруизмом – ибо «я» гностического существа едино с «я» всего, – никакого противопоставления идеала индивидуализма идеалу коллективизма, ибо и тот и другой являются формами более великой Реальности, и их ценность для его духа определяется тем, насколько они выражают Реальность или, реализуясь, служат намерениям этой Реальности. Но, в то же время, всё, что истинно в ментальных идеалах и смутно просматривается в них, обретёт полноту в его существовании; ибо, хотя сознание гностического существа настолько превосходит человеческие ценности, что оно не может заменить Бога человечеством, обществом, Государством, другими или собой, утверждение Божественного в себе, видение Божественного в других, ощущение единства с человечеством, со всеми существами, со всем миром (в силу того, что Божественное пребывает в них), стремление помочь им полнее и возвышеннее утвердить в себе растущую Реальность, станет частью его жизни и деятельности. Но именно Истина его Знания и Воли будет определять все его поступки, всеобъемлющая и бесконечная Истина, которая не связана никаким общим ментальным законом или стандартом и может свободно действовать, осознавая все аспекты реальности, учитывая значение и место каждой истины и ясно понимая на каждом этапе космической эволюции, в любой ситуации и любых обстоятельствах, какие работают силы и куда направлен созидательный Божественный Импульс.

Для зрелого духовного или гностического сознания вся жизнь должна стать проявлением постигнутой им истины Духа; только то, что способно трансформироваться и найти свою собственную духовную суть в этой более великой Истине и стать единым с её гармонией, может получить право на существование. Ум не в состоянии определить, что таким образом выживет и сохранится, ибо супраментальный гнозис сам низведёт свою истину, и эта истина вберёт в себя и возвысит все те свои элементы, которые были выражены в идеалах и свершениях нашего ума, жизни и тела. Формы, которые они приняли здесь, могут и не сохраниться, ибо они, вероятнее всего, не будут соответствовать новому существованию и должны быть видоизменены или заменены; но то, что подлинно и фундаментально в них и даже в их формах, претерпит необходимую для сохранения трансформацию. Многие вещи, свойственные человеческой жизни, исчезнут. Многое свойственное человеческой жизни, исчезнет. В свете гнозиса многочисленные ментальные идолы, искусственные принципы и системы, конфликтующие идеалы, созданные человеком во всех сферах его ментальной и витальной жизни, покажутся неприемлемыми или утратившими свою ценность; только истина, скрывающаяся за этими обманчивыми образами (если она есть), может иметь шанс стать элементом гармонии, опирающейся на намного более широкое основание. Очевидно, что в жизни, направляемой гностическим сознанием, не будет никаких причин для возникновения войны с её духом антагонизма и враждебности, с её жестокостью, разрушением и тёмным насилием – а также политической борьбы с её неизменным противостоянием, частым силовым давлением, шантажом, коварством, обманом, цинизмом, отстаиванием своекорыстных интересов, с её невежеством, глупостью и путаницей. Искусства и художественные ремесла будут существовать, но не для того, чтобы просто ментально или витально развлекать, забавлять, волновать или радовать, скрашивать досуг, отвлекать от серой повседневности или снимать напряжение, а как формы и способы выражения истины Духа и красоты и восторга существования. Жизнь и тело перестанут быть деспотическими хозяевами, на удовлетворение нужд которых уходят почти всё время и все ресурсы существования, и превратятся в средства и инструменты самовыражения Духа. Но в то же время, поскольку ни тело, ни материя не отвергаются, распоряжение физическими вещами и их правильное использование станут неотъемлемой частью зримой жизни Духа, проявившегося в земной природе.

Почти повсеместно считается, что духовная жизнь должна быть аскетически строгой, допускающей только то, что абсолютно необходимо для поддержания тела; и это верно, если речь идет о духовной жизни, которая по своему характеру и целям является подготовкой к уходу из существования. Но даже те, кто придерживаются более либеральных взглядов, нередко полагают, что духовно ориентированный человек должен всегда стремиться к предельно простой жизни, так как любая другая жизнь неизбежно предполагает удовлетворение витальных желаний и физических пристрастий. Но если посмотреть шире, то это не более чем ментальный стандарт, основанный на законе Неведения, согласно которому главным побудительным жизненным мотивом является желание; поэтому не только полное отвержение желания, но и всего, что способствует удовлетворению желания, становится вполне естественным шагом к тому, чтобы преодолеть Неведение и избавиться от эго. Но этот стандарт, как и любой ментальный стандарт, не может быть абсолютным или иметь силу закона для сознания, поднявшегося над желанием; безупречная чистота и самообладание будут исконными качествами его природы, и они останутся неизменными и в нищете, и в богатстве: ибо, если бедность или богатство могут омрачить или поколебать их, они не подлинны или не полны. Единственным законом гностической жизни станет самовыражение Духа, исполнение воли Бога; и чтобы обеспечить это самовыражение и исполнение этой воли, можно жить очень просто, а можно чрезвычайно пышно и изысканно или же равно и естественно сочетать и то, и другое – ибо красота и изобилие, тайные сладость и ликование, наполняющие каждую вещь, безоблачное счастье и радость жизни также являются формами выражения и аспектами Духа. Внутренний Дух, контролируя все законы природы, установит и уклад жизни, предусмотрев всё, вплоть до мельчайших деталей и обстоятельств. Всему будет присущ один и тот же гибкий принцип; жесткая стандартизация, как бы ни была она необходима для ментального упорядочивания вещей, не может быть законом духовной жизни. Вполне могут обнаружиться чрезвычайные многообразие и свобода самовыражения, опирающиеся на скрытое единство; однако во всём и повсюду будут царить гармония и подлинный порядок.

Жизнь гностических существ, поднимающая эволюцию на более высокий супраментальный уровень, с полным правом может быть охарактеризована, как божественная; ибо она станет жизнью в Божественном, жизнью ростков духовного божественного света, силы и радости, появившихся в материальной Природе. Поскольку она превосходит ментальный человеческий уровень, её можно назвать жизнью духовного и супраментального сверхчеловечества. Но не следует смотреть на неё через призму прошлых и нынешних представлений о сверхчеловеке; с точки зрения ума, стать сверхчеловеком значит превзойти обычный человеческий уровень, но не качественно, а количественно, за счет увеличения масштабов своей личности, усиления и возвеличивания эго, умножения возможностей ума, наращивания мощи витальной силы, сверхъестественного развития феноменальных или огромных и могущественных сил человеческого Неведения; также обычно считается, что сверхчеловек должен безраздельно властвовать над людьми. Такое развитие привело бы к возникновению сверхчеловечества ницшеанского типа; в худшем случае, мир оказался бы под властью «белокурой бестии» или темной бестии или какой угодно другой бестии, ставшей воплощением былой варварской мощи, жестокости и силы: но это было бы не шагом вперед, а откатом назад, погружением в древнее беспросветное варварство. Или это могло бы означать, что напряженные, но имеющие ложную направленность, попытки человека превзойти себя привели бы к воплощению в нем Ракшаса или Асура. Обладая огромным, неистовым и неуемным витальным эго, находящим удовлетворение в утверждении собственной власти с помощью своей мощной тиранической или анархической силы, «сверхлюди» ракшасического типа стали бы добиваться поставленных целей, совершенно не считаясь ни со свободой других, ни с общепринятыми нормами: но гигант, монстр, пожиратель или разрушитель мира, Ракшас, пусть всё ещё и сохраняющийся, по своему духу принадлежит прошлому; многократное увеличение существ такого типа на земле тоже означало бы деградацию и откат назад. Существо асурического типа самодовольно похваляется несокрушимой мощью, умело контролирует, сдерживает или даже аскетически обуздывает свой недюжинный ум и энергичную витальную природу; будучи решительным, спокойным, хладнокровным или ужасающим в своей сдержанной и неистовой силе, коварным и властным, оно изощренно развивает и усиливает как свое ментальное, так и витальное эго. Но в прошлом земля уже достаточно натерпелась от существ такого типа, и их новый приход ничего не даст, кроме сохранения и упрочения прежних тенденций; ей не получить от Титана или Асура никакой реальной пользы, никаких надежд на будущее, никакой силы, позволяющей превзойти себя: благодаря своей огромной или сверхъестественной силе они разве что придадут её движению больший размах и расширят её прежнюю орбиту. Должно возникнуть нечто намного более сложное и намного более простое; речь идет о существе, осознавшем свою сокровенную суть, о воплощении духовного «я», о мощи и стремлении души, о свободном и независимом проявлении её света, силы и красоты – не об эгоцентричном сверхчеловеке, достигшем ментального и витального господства над окружающими, а о власти Духа над своими инструментами, о его владении собой и управлении жизнью с помощью духовной силы, о новом сознании, в свете которого само человечество, узрев божественность, которая пытается родиться в нём, сможет превзойти себя и реализовать все свои возможности. Только таким может быть подлинный сверхчеловек, и только так эволюционирующей Природе удастся реально сделать шаг вперед.

Переход в это новое состояние, конечно же, будет означать кардинальное изменение нынешних законов, управляющих сознанием и жизнью человека, ибо весь уклад жизни станет противоположен тому, что сложилось в Неведении. Можно сказать, что душа нисходит в Бессознательность и скрывает себя покровами Материи именно для того, чтобы насладиться Неведением, его риском и непредсказуемостью, испытать волнение и радость созидания и открытия, принять участие в захватывающих странствиях Духа, скитаниях Ума и Жизни и изумиться неожиданным результатам их трудов в Материи, обнаружить и покорить новое и неизвестное; именно это и делает жизнь интересной и увлекательной и, по всей видимости, всё это исчезнет с исчезновением Неведения. Жизнь человека слагается из света и тьмы, достижений и потерь, трудностей и опасностей, удовольствий и страданий, являющихся неизменными элементами Неведения. Она походит на радужные переливы на общем нейтральном фоне Материи, опирающейся на неведение и бесчувственность Бессознательного. Если обычное живое существо не переживает победы и поражения, витальные радости и горести, опасности и страсти, наслаждения и страдания, не сталкивается с перипетиями судьбы, борьбы, противостояния и дерзания, не испытывает радости новизны, удивления и созидания, зовущей в неведомое, то такая жизнь может показаться ему монотонной, а значит, лишенной витальной остроты и интереса. Любую жизнь, превзошедшую эту игру, оно склонно воспринимать как что-то бесцветное и пустое или ужасно скучное и однообразное; картины рая, которые рисовало человеческое воображение, никогда не отличались красочностью и многообразием. Но это заблуждение; ибо, проникая в гностическое сознание, мы проникаем в Бесконечное. Жизнь тогда становится спонтанным творением, позволяющим нескончаемо облекать Бесконечное в живые формы, да и очарование Бесконечного по своим масштабам и разнообразию, а также по нескончаемости беспредельности своего восторга намного превосходит очарование конечного. Какой бы ни была эволюция в Неведении, эволюция в свете Знания по сравнению с ней станет более прекрасным и величественным проявлением, для которого характерны непрерывно открывающиеся перспективы и которое во всех отношениях намного более ярче и выразительней. Восторг Духа вечно нов, формы красоты, принимаемые им, неисчислимы, его божественность вечно юна, а ощущение блаженства, раса, Бесконечного никогда не ослабевает. Гностически проявленная жизнь будет более полной и плодотворной и вызывающей более живой интерес, чем созидание в условиях Неведения; она превратится в нескончаемую череду более великих и радостных чудес.

Если в материальной Природе разворачивается эволюция и она является эволюцией бытия с сознанием и жизнью в качестве двух своих ключевых аспектов и сил, то целью нашего развития, которой нам рано или поздно суждено достичь, должна стать полнота бытия, полнота сознания и полнота жизни. Дух – Первооснова, Реальность – освобождающийся от покровов первичной бессознательности жизни и материи, должен полностью раскрыть истину своего бытия и сознания в этой жизни и в этой материи. Он должен вернуться к себе или, если ему суждено вернуться в свою Абсолютность, избавившись от своей индивидуальности, он сможет осуществить и это возвращение – не отвергая жизнь, а достигая в ней духовной полноты. Наша эволюция в Неведении с её то радостным, то мучительным познанием себя и мира, с её частичными достижениями, её постоянными находками и потерями – лишь начальная фаза нашего становления. Она неизбежно должна смениться эволюцией в свете Знания, в ходе которой Дух обнаружит и раскроет себя, а присутствующая во всём Божественность проявится в Природе, опираясь на свою подлинную силу, всё ещё являющуюся для нас Сверхприродой.

Конец

Примечания

Впервые «Жизнь Божественная» вышла в свет в журнальном варианте в 54 частях. Она публиковалась с августа 1914 года по январь 1919-го в философском ежемесячнике «Арья». Каждая часть писалась непосредственно перед публикацией.

До июня 1914 года Шри Ауробиндо не работал над известным нам вариантом «Жизни Божественной»; однако между 1912-м и началом 1914-го года он, комментируя Иша Упанишаду, сделал три черновых наброска, которые назвал «Жизнь Божественная». В каждом из этих набросков рассматривались те или иные философские вопросы. В августе 1914 года Шри Ауробиндо, наряду с первой главой «Жизни Божественной», опубликовал первую часть Иша Упанишады в своем переводе и обширными комментариями. Позднее он придал толкованию Упанишад статус самостоятельной работы, не связанной напрямую со своими фундаментальными философскими трудами. Работая над «Жизнью Божественной», он иногда ссылался на Упанишады и другие ведантические тексты. Первую главу в «Арье» он предварил заглавием «Книга Первая / Доводы Веданты», однако при публикации последующих глав этого заглавия уже не было.

Шри Ауробиндо признавался, что очень многим обязан ведантической традиции, но в то же время отмечал, что, создавая свою философскую систему, он в основном опирался на внутренний опыт. Он писал:

«Поначалу моя философия формировалась благодаря изучению Упанишад и Гиты; к Веде я обратился позднее. Опираясь на них, я начал практиковать Йогу; я пытался духовно пережить и реально почувствовать то, о чем я читал, и мои попытки увенчивались успехом; по правде говоря, я не успокаивался до тех пор, пока не испытывал то или иное переживание, и именно эти переживания впоследствии легли в основу моей философии… Другим источником моей философии было знание, которое приходило с более высоких уровней сознания, когда я погружался в медитацию – особенно с уровня Возвышенного Разума (после того, как я достиг его) … Это знание характеризовалось чрезвычайной многосторонностью и универсальностью – приходили всевозможные идеи, которые могли принадлежать к прямо противоположным философским направлениям, но я воспринимал их, как взаимодополняющие аспекты одной большой и сложной системы».

Между 1921 и 1939 годами Шри Ауробиндо дважды исправлял и перерабатывал главы «Жизни Божественной». Занимаясь этой работой, он (1) делал пометки на страницах, вырванных из журналов, и (2) вносил исправления в текст своей переплетенной подборки номеров «Арьи». Таким образом, им были незначительно переработаны отдельные главы. По мнению всех, тридцать из первых тридцати двух глав, напечатанных в «Арье», были в той или иной степени исправлены и дополнены. Однако в начале 1939 года он, не сверяясь с этими исправлениями и дополнениями и намереваясь издать «Жизнь Божественную» в виде отдельной книги, заново отредактировал и дополнил её текст. Речь об этом пойдет ниже.

Исправленная и дополненная «Жизнь Божественная» вышла в Калькутте в издательстве «Арья» в двух томах в 1939–1940 годах. Следует заметить, что эти два тома представляли собой два главных раздела этого фундаментального труда; сейчас эти разделы именуются «Книгами». Первое издание «Жизни Божественной» 1939–1940 года состояло из трех книг: одна включала Том I (Книга Первая), а две другие – Том II (Книга Вторая). Последующие издания бывали как двухтомными, так и однотомными.

Переработку и исправление каждого Тома (Книги) мы рассмотрим отдельно.

Переработка и исправление Тома I (Книги Первой)

Том I (Книга Первая) «Жизни Божественной», текст которого, как говорилось в предисловии, был «основательно переработан и дополнен», вышел в свет в ноябре 1939 года. Он содержал двадцать восемь глав. Первые двадцать семь соответствовали первым двадцати семи главам, напечатанным в «Арье»; двадцать восьмая была написана в 1939 году. Переработка проходила в два этапа. Сначала (вероятно до 1939 года) Шри Ауробиндо исправлял текст, перепечатанный из «Арьи».[78] Его секретарь переносил все изменения на наборную доску. Затем Шри Ауробиндо делал дальнейшие исправления в гранках. Главы, переработанные таким образом, по сути, не отличались от напечатанных в «Арье». И только XIX глава «Жизнь» и XXIII глава «Двойная Душа в Человеке» Тома I (Книги Первой) подверглись значительным исправлениям. Шри Ауробиндо довольно существенно изменил исходный текст каждой главы, а также значительно увеличил их объем (главы XIX – на два печатных листа, главы XXIII – на шесть печатных листов). Завершив исправление и дополнение существующих двадцати семи глав, он написал новую XXVIII главу. Главы XIX, XXIII и XXVIII он, наряду с другими, исправлял и дополнял, просматривая корректурные оттиски.

В декабре 1940 года, закончив переработку Тома II (Книги Второй), Шри Ауробиндо выразил некоторую неудовлетворенность работой над предыдущим томом: «Если бы мне снова пришлось писать первый том «Жизни Божественной», я бы многое добавил, чтобы сделать доводы более весомыми».

Переработка Тома II (Книги Второй)

Том II (Книга Вторая) «Жизни Божественной», текст которой также был исправлен и дополнен, вышел в июле 1940 года. В работе Шри Ауробиндо над вторым томом, которая была более основательной, чем над первым, можно выделить четыре компонента: пометки и исправления непосредственно на страницах «Арьи», написание новых фрагментов или новых глав, повторное исправление переработанных или заново написанных глав при чтении их машинописных копий и последующая правка и переработка корректурных гранок и оттисков. Невозможно точно сказать, что за чем следовало, но, скорее всего, Шри Ауробиндо сначала просматривал журнальный текст, более или менее последовательно переходя от одной главы к другой, и вносил исправления, а также в случае необходимости писал новые фрагменты. Затем его секретарь перепечатывал исправленные и дополненные таким образом главы, и Шри Ауробиндо приступал к правке машинописных копий. Как только авторский оригинал был готов, его отправляли в калькуттскую типографию. В полученные пробные оттиски Шри Ауробиндо вносил окончательные исправления.

После переработки Том II (Книга Вторая) насчитывал двадцать восемь глав. Шри Ауробиндо пронумеровал их по порядку и разделил на две части, каждая из которых содержала по четырнадцать глав. Если давать общую оценку, то четырнадцать из двадцати восьми глав Тома II соответствуют главам, напечатанным в «Арье», две включают материал двух глав, напечатанных в «Арье», а двенадцать представляют собой заново написанные главы (см. таблицы I и II).

Шестнадцать глав, которые соответствуют главам, напечатанным «Арье», можно разделить на две категории: (1) состоящие только из исправленного и дополненного журнального материала и (2) состоящие как из переработанного журнального, так и из нового материала. Новые главы выделяются в отдельную категорию (3). (В таблицах I и II эти категории обозначаются надстрочными индексами 1, 2 и 3.) Главы, входящие в каждую категорию, будут рассмотрены отдельно.

(1) Главы, сохранившие после переработки сходство с журнальными главами

Двенадцать глав в обновленном издании, а именно III, IV, VII, VIII, IX, XI, XII, XIII, XVII, XVIII, XIX и XX, в общем и целом аналогичны главам, напечатанным в «Арье». Шри Ауробиндо начал работать над этими главами, делая исправления непосредственно на журнальных страницах и добавляя фрагменты (иногда достаточно объёмные). Случалось, что он удалял один или несколько абзацев или даже целые страницы. Закончив править главу, он сразу же отдавал её секретарю для перепечатки на машинке. Получив машинописную копию, он делал дальнейшие исправления, в особенности это касалось отрывков, которые были основательно переработаны или заново написаны. Окончательно некоторые главы, подвергшиеся незначительному исправлению, печатались непосредственно с первой переработанной машинописной копии. В некоторых случаях к окончательному варианту удавалось прийти после правки одной или нескольких промежуточных машинописных копий.

Из двенадцати рассматриваемых глав, III, VIII и XIX подверглись минимальным исправлениям; главы IV, VII, XI, XII, XIII, XVII, XIX и XX были довольно сильно изменены, хотя и сохранили общую структуру соответствующих журнальных глав; глава XVIII была так основательно переработана, что практически может считаться написанной заново.

(2) Частично новые главы

Четыре главы в исправленном и дополненном издании – XV, XVI, XXI и XXII – представляют собой комбинацию текста из «Арьи» (переработанного, как описано выше) и совершенно нового текста (о способе компоновки которого со старым текстом будет сказано ниже). Все они комбинировались по-разному. Главы XVI и XXII, начинаясь, как обычные главы «Арьи», были дополнены новым текстом, объем которого примерно соответствовал исходному, однако дополнены так, что первоначальная структура глав оказалась в значительной степени сохранена. Главы XV и XXI были составлены из исправленных фрагментов одной журнальной главы (в первом случае) или двух журнальных глав (во втором случае), скомпонованных с заново написанным текстом так, что становились элементами новой структуры. Переработка журнальных отрывков при работе над главой XXI была настолько глубокой, а их встраивание в новый текст настолько органичным, что её практически можно считать новой главой.

(3) Новые главы

Двенадцать глав в книжной версии «Жизни Божественной» являются совершенно новыми по своему составу. Это главы I, II, V, VI, X, XIV, а также XXIII, XXIV, XXV, XXV, XXVII и XXVIII. Первые наброски этих глав Шри Ауробиндо сделал на отдельных листах писчей бумаги. В написанных им строчках ощущается едва заметная неуверенность; некоторые фразы и слова зачёркнуты, и практически нет привычного разнообразия формулировок. Случалось даже, что он перечёркивал и переписывал целые фрагменты или прерывал работу и снова начинал её с чистого листа. Нередко он практически без исправлений писал главу от начала и до конца. Впрочем, бывали случаи, когда глава составлялась им из двух или большего количества отдельно написанных и переработанных фрагментов или же когда он делал два предварительных наброска главы, правил их и вставлял менее объемный в более объёмный, расширяя первоначальный формат главы. Как только глава принимала свою окончательную форму, ее перепечатывали для дальнейшей правки. На этом этапе работы Шри Ауробиндо часто менял стилистику текста и обогащал его новыми идеями. Как правило, процесс перепечатки и последующей правки повторялся два или три раза.

Создаётся впечатление, что двенадцать новых глав писались совершенно самостоятельно без непосредственной опоры на текст «Арьи». А на то, что некоторые новые главы имеют те же названия и ту же тематику, что и старые, не стоит обращать внимания. Если и существуют какие-то параллели и соответствия, то наиболее четко они прослеживаются между новой главой XXIII «Человек и Эволюция» и журнальной главой XXXVI «Человек и Эволюционный Процесс», а также между новой главой XXVII «Гностическое Существо» и старыми журнальными главами «Необходимость в Гностическом Существе» (LI) и «Гностическое Духовное Существо» (LII). Отказавшись от старой главы XL «Фундаментальный характер Неведения», Шри Ауробиндо написал секретарю записку, в которой указал, что она будет заменена новой (позже превратившейся в две главы – V и VI). Но и в каждом из этих случаев невозможно найти явных текстовых соответствий между старыми и пришедшими им на смену новыми главами.

«Вступления»

В книжном варианте «Жизни Божественной» после названий глав стояли переведённые с санскрита цитаты из Вед, Упанишад, Бхагават-гиты и других древних писаний. Шри Ауробиндо называл эти цитаты «вступлениями». Вступления или эпиграфы к главам, вошедшим в Том I (Книгу Первую), в основном соответствуют эпиграфам, напечатанным в «Арье». Что же касается Тома II (Книги Второй), то только в главах VII, XIX, XVI и XVIII эпиграфы остались прежними. Все остальные были выбраны Шри Ауробиндо из перечня, который специально для этого составил А. Б. Пурани. Шри Ауробиндо находил наиболее подходящие цитаты и переводил их на английский язык.

Издание «Жизни Божественной» после 1940 года

«Том I», незначительно исправленный и дополненный автором, был повторно выпущен в 1943 году издательством Арья. «Том II» (в одной книге) был выпущен тем же издательством в 1944 году. Третье издание «Тома I» увидело свет в 1947 году.

В 1955 году Международный Образовательный Центр им. Шри Ауробиндо выпустил однотомник «Жизни Божественной», что стало четвертым индийским изданием этой книги. Он был переиздан в 1960 году. Пятое издание «Жизни Божественной» увидело свет в 1970-м году в составе Юбилейного Собрания Сочинений, выпущенного Ашрамом Шри Ауробиндо к 100-летию со дня его рождения. С 1970 по 1997 годы этот вариант «Жизни Божественной» переиздавался двенадцать раз, иногда виде двухтомника, иногда в виде однотомника. При подготовке книги к печати в 1977 и 1980 годах были исправлены наиболее заметные типографские и прочие ошибки. Издание 1982 года включало в себя несколько поправок Шри Ауробиндо (обнаруженных незадолго до этого) которые он сделал на страницах своего экземпляра первого издания «Жизни Божественной». В 2001 году Ашрам Шри Ауробиндо выпустил шестое издание, основанное на пятом, но заново набранное и имеющее иную нумерацию страниц.

В 1949 году «Жизнь Божественная» была выпущена в Нью-Йорке Библиотекой им. Шри Ауробиндо в одной книге. В этом первом американском издании первый и второй «Тома» назывались «Книгами». (В пятом индийском издании, а также во всех последующих, включая и нынешнее, главные части «Жизни Божественной» тоже именуются «Книгами».) Этот однотомник был переиздан в 1951 и 1965 годах. Второе американское издание было выпущено издательством «Лайт Лотос Пресс». Повторно оно вышло в свет в 1994 и 2000 годах.

Настоящее издание

В нынешнем седьмом индийском издании «Жизнь Божественная» представлена двумя томами XXI и XXII Полного собрания сочинений Шри Ауробиндо. Текст сверялся со всеми изданиями до 1950 года, а при необходимости – с авторским оригиналом.

ТАБЛИЦА I. Главы «Арьи» (с XXVIII по LIII), соответствующие главам Книги Второй (изд. 1940 г.)

1 Глава, аналогичная с напечатанной в «Арье», с исправлениями и дополнениями.

2 Глава, включающая как переработанный текст из «Арьи», так и новый текст.

3 Новая глава.

ТАБЛИЦА II. Главы Книги Второй (изд. 1940 г.) с соответствующими им главами «Арьи»

Глоссарий

Авидья – Неведение; сознание Множественности; относительное и частичное сознание.

Авидьяям антаре – в пределах Неведения.

Агни – «огонь» – ведическое божество огня; согласно Шри Ауробиндо, воплощение Тапаса, космической Энергии, Сознания Истины или божественной Воли в творении. Также – один из первоэлементов материальной вселенной.

Адвайта – «недуализм», «чистый монизм» – влиятельная школа Веданты. Главным ее представителем был Шанкара, создавший наиболее авторитетные комментарии к Упанишадам, Веданта-сутре и Бхагавад-гите. Адвайта утверждает, что Абсолют, Брахман, – это единственная реальность. Атман есть Брахман. Проявленный мир иллюзорен (майя). Отсюда другое название Адвайта-веданты – Майявада (учение о майе).

Адхьякша – лицо или присутствие, осуществляющее руководство; тот, кто пребывает над всем в высшем эфире, взирает на все, наблюдает и управляет всем свыше.

Адхьяропа – придание значения иллюзии, ложное восприятие, например, ошибочное восприятие лежащей на земле веревки как живой змеи. (Большой эзотерический справочник, 2009 г.)

Адья Шакти – изначальная Сила; трансцендентная Мать.

Ананда – блаженство, восторг, духовный экстаз; Блаженство как состояние Божественного бытия, один из трех аспектов (наряду с Сат и Чит) абсолютного Духа.

Анирваканья – необъяснимое, невыразимое.

Аниша – не-хозяин, зависимый.

Анритасья бхурех – полный лжи.

Ануманта – дающий санкцию.

Асат – Не-Бытие, Не-Существование, Ничто.

Атман – высшее «Я», истинная сущность человека, индивидуальный дух, тождественный универсальному Духу (Брахману).

Атмашакти (Атма Шакти) – сила истинного «Я», энергия души.

Аханкара – чувство эго; идея эго; [восприятие себя отдельной личностью]; субъективный принцип сознания, побуждающий Пурушу отождествлять себя с Пракрити и ее активностью.

Ачитти – Неведение; неосознанность.

Брахман – изначальная высшая Реальность, основа мироздания; Единый, Абсолют.

Бхагавад-гита (или Гита) – букв. «Песнь Господа», входит в 6-ю книгу священной древнеиндийской эпической поэмы Махабхараты. Она звучит перед самым началом великой битвы на Курукшетре из уст Кришны (земного воплощения высшего Бога Вишну) и адресована Арджуне, одному из братьев Пандавов, которые ведут борьбу со своими двоюродными братьями Кауравами, хитростью отнявшими у них царство. В Бхагавад-гите Кришна указывает на единство трех путей освобождения – пути знания (Джняна-йога), пути преданности Богу (Бхакти-йога) и пути действия (Карма-йога).

Бхакти – любовь к Божественному, преданность, служение Божественному.

Веда – «священное знание»; одна из четырех вед – древнейших книг индуизма.

Веды – название канонического свода древнейших священных текстов индуизма, в центре которого четыре книги: Ригведа – «веда гимнов», Яджурведа – «веда жертвенных формул», Самаведа – «веда напевов», Атхарваведа – «веда атхарванов» (Атхарван – имя мифического жреца огня, от которого происходит род жрецов атхарванов).

Верховный Разум – план богов.

Видья – Знание; Знание в высшем духовном смысле; Знание Единого.

Видья-Авидья – Знание и Неведение, которые являются двумя состояниями сознания, двумя аспектами Майи; соответственно, сознание в состоянии изначального единства и сознание в состоянии проявленного множества.

Гуны – три основных качества Пракрити (Природы), определяющие свойства человеческого характера: саттва – ясность, гармония, уравновешенность, сознательность, раджас – энергия, движение, тамас – тьма, инертность, бессознательность.

Джива (Дживатман) – центральное существо; дух или вечное «Я» живого существа, поддерживающее его в процессе эволюции и переходящее от рождения к рождению; в европейской традиции именуется монадой.

Дхарма – универсальный закон мироздания и принцип следования этому закону как основная человеческая добродетель.

Йога – единение, союз; единение души с Божественным; практика, ведущая к познанию Истины и духовному освобождению.

Ишвара – имя Бога, Творца и Владыки вселенной.

Карма – букв. «действие», работа, деятельность; в древнеиндийском учении – закон причинно-следственной связи; сила, являющаяся результатом поступков, совершенных человеком в прошлых жизнях, и определяющая его судьбу в настоящей жизни.

Лила – космическая игра; проявленный мир как игра Божественного.

Майя – первоначально (в Ведах) рассматривалась как творящая Сила и Мудрость; в индийской мифологии это способность богов, демонов, духов изменять свой облик (колдовские чары, наваждение); в Адвайта-веданте – сила иллюзии, благодаря которой мы воспринимаем материальный мир как абсолютную реальность и не способны увидеть за видимым многообразием вещей и явлений подлинную Реальность (единого, неизменного и вечного Брахмана).

Маномайя Пуруша – ментальная Личность, истинное ментальное существо.

Махешвара – Великий Владыка; см. Ишвара.

Мукти – свобода; духовное освобождение.

Нети нети – «не то, не это» – отрицательный способ описания высшей реальности Брахмана.

Нирвана – букв. «угасание»; состояние невыразимого покоя и полной отрешенности от внешнего мира; состояние блаженства, в котором исчезает представление о собственном «я»; единство с Брахманом как Сат-Чит-Анандой.

Ниргуна – лишенный качеств; Безличный.

Ниргуна-Брахман – Безличное Божественное.

Пара Пракрити – высшая Природа.

Параматман – высшее «Я» или Дух, Абсолют.

Пракрити – Природа; движущая Сила эволюции или вечное начало, разворачивающееся в ходе эволюции в мир форм.

Прана – «дыхание», «жизнь»; тонкая энергия в теле, тесно связанная с дыханием; проводник универсальной жизненной силы, который привносит и распределяет ее в физической системе. Существует пять видов праны: Прана, Апана, Вьяна, Самана, Удана.

Пранамайя Пуруша – истинное витальное существо.

Пуруша – Душа, Дух; истинное Существо, Свидетель, присутствующий за всеми движениями Природы и санкционирующий их.

Раджас – одна из трех гун – динамическое свойство природы; гуна активного действия, качество усилия, борьбы, страстного желания.

Ритам – духовная Истина.

Риши – «провидец»; святые мудрецы, жрецы, поэты, создатели священных текстов Вед, полученных ими через откровение.

Сагуна Брахман – Личное Божественное.

Сагуна – обладающий качествами; Личный.

Садришья – быть подобным [Божественному].

Садхармья – достижение единства с Божественным в полном соответствии с Его законом бытия и деятельности.

Садхунам раджайям – правление святых.

Самадхи – внутренний транс; йогический транс.

Сансара – циклическое движение; мир; состояние мирской активности или мирское существование; обычная жизнь в Неведении.

Сат – бытие, истинносущее; Чистое Бытие; один из трех аспектов (наряду с Анандой и Чит), определяющих природу абсолютного Духа.

Саттва – одна из трех гун, свойств природы, проявляющаяся как ясность сознания, уравновешенность, покой.

Сатчитананда (Сат-Чит-Ананда) – Бытие-Сознание-Блаженство.

Сатьям Ритам – Истина и Справедливость.

Сатьям – Истина; истина бытия.

Свабхава – истинная природа.

Сварупа – истинная форма, сущностная форма или образ.

Сверхразум – то же самое, что и Супраментал, план Сознания-Истины.

Сома – священный напиток богов в индуизме, дарующий бессмертие и олицетворяющий Ананду, божественный восторг бытия.

Супраментал – то же самое, что Сверхразум, план Сознания-Истины, или Божественного Гнозиса.

Тамас – одна из трех гун – свойство инертности, темноты и бессознательности природы.

Тапас – букв. «пыл», «жар», сила; духовная энергия, накапливаемая в результате аскетической практики и позволяющая оказывать магическое воздействие на окружающий мир и обстоятельства.

Чит – сознание; свободное и всепорождающее самоосознание Абсолюта; один из трех аспектов (наряду с Анандой и Сат), определяющих природу абсолютного Духа.

Читти – Знание; внутреннее знание истины.

Шакти – сознательная Энергия, Сила Божественного, с помощью которой оно выражает себя в действиях Природы; Божественная Мать.

Шунья – пустота; Ничто, которое есть Всё.

Символы Шри Ауробиндо и Матери

Символ Шри Ауробиндо

Треугольник, обращенный вершиной вниз, символизирует Сат-Чит-Ананду, обращенный вершиной вверх – отклик Материи в формах жизни, света и любви. Квадрат в центре на пересечении треугольников – символ совершенного Проявления. Цветок лотоса, расположенный в нем, – олицетворение Аватара Божественного; вода символизирует многообразие творения.

Символ Матери

Окружность в центре – Божественное Сознание. Четыре лепестка – четыре главные ипостаси Матери. Двенадцать лепестков представляют собой двенадцать ипостасей Матери, проявляющих себя в Ее работе.

Объединенный символ

Notes

1

III. 1. 5.

2

VII. 1, 3.

3

IV. 4. 7.

4

IV. 4. 6.

5

IV. 4. 7.

6

IV. 4. 8.

7

XII. 1. 12, 44, 56.

8

XII. 1. 1, 8.

9

I. 31. 7.

10

IV. 2. 11.

11

VI. 8. 7.

12

Стих 479.

13

VII. 5, 6.

14

IV. 3, 4.

15

IV. 10.

16

Речь, вероятно, идет о Ницше. – Прим. пер.

17

Нечто третье (лат.). – Прим. пер.

18

Эко ваши сарвабхутантаратма (eko vaśī sarvabhūtāntarātmā) – Катха Упанишада, II. 2. 12.

19

I. 10. 2.

20

III. 55. 7.

21

Речь идет о четырех планах – Материи, Жизни, чистого Ума и Сверхразума.

22

17. 67.

23

V. 1.

24

X. 67. 1–5.

25

IV. 50. 4.

26

II. 18, 20, 22, 27.

27

V. 11, 12.

28

В Мандукье Упанишаде Праджня, «Я», пребывающее в глубоком сне, является владыкой и творцом вещей.

29

В рамках буддистского мировоззрения перерождение считается неизбежным, так как оно обусловливается Кармой; не душа, а Карма является той связующей нитью, которая придает ежесекундно меняющемуся сознанию кажущуюся непрерывность: существует только эта кажущаяся непрерывность сознания, но нет реальной бессмертной души, воплощающейся в теле, переживающей его и рождающейся вновь.

30

«Я», с их точки зрения, неделимо, оно не способно быть множественным или приумножать себя; поэтому, в лучшем случае, может существовать только одно вездесущее «Я», наделяющее каждый ум и тело идеей индивидуального бытия, но никакого реального индивидуума.

31

Профессор Швейцер в своей книге об индийской философии утверждает, что именно таким был реальный смысл текстов Упанишад и что теория перерождения появилась позднее. Однако почти во всех Упанишадах мы находим множество значимых отрывков, в которых подтверждается реальность перерождения. К тому же нет никакого сомнения в том, что авторы Упанишад допускали посмертное сохранение личности и её переход в другие миры, что прямо противоречит выводам Швейцера. Если воплощающиеся на земле души продолжают свое существование в других мирах и могут, в конце концов, достичь освобождения в Брахмане, то перерождение становится неизбежным, и нет никаких оснований полагать, что эта теория появилась позднее. Очевидно, что влияние западной философии и её логических построений побудило автора искать чисто пантеистический смысл в более сложных и возвышенных идеях древней Веданты.

32

II. 1. 8.

33

X. 53. 5, 6, 10.

34

II. 3. 1.

35

В Ригведе есть несколько стихов, которые, кажется, подтверждают эту точку зрения. О Земле (материальном принципе) говорится как об основе всех миров, или же семь миров описываются как семь планов Земли.

36

Говоря «земная» мы, конечно же, имеем в виду не только нашу планету и ее жизненный цикл, речь идет о земле в более широком и глубоком смысле – о материальном принципе, ведантической Притхиви, облекающей душу в физическую форму.

37

III. 10. 5.

38

Действие, карма. В этом стихе Упанишады говорится о том, что душа, живя в загробном мире, избавляется от своей Кармы или бремени своих поступков, совершенных во время земной жизни, так как там она в полной мере пожинает их плоды, а затем она снова возвращается на землю, чтобы действовать и создавать новую Карму. Рождение в этом мире, Карма, переход в иные миры и возвращение на землю обусловливается исключительно решением, волей и желанием души.

39

IV. 4. 5, 6.

40

V. 7-10.

41

I. 110. 4.

42

Тайттирия Упанишада.

43

Даже если бы Науке – физической или оккультной – удалось отыскать средства или создать условия, позволяющие бесконечно долго сохранять тело живым, но при этом тело оставалось бы неспособным видоизменяться, чтобы адекватно выражать внутренний рост, душа нашла бы способ избавиться от него и воплотиться в новом теле. Материальные или физические причины смерти не являются истинными или единственными её причинами; смерть, прежде всего, наступает потому, что у Духа возникает потребность в развитии нового существа.

44

VI. 11, 12.

45

V. 3–5.

46

II. 2. 12.

47

I. 95. 4, 5.

48

I. 3. 28.

49

IV. 11; VII. 21–23; IX. 25.

50

VII. 61. 5.

51

IV. 16. 3.

52

IV. 3. 16.

53

VII. 56. 2, 4.

54

III. 2. 6.

55

III. 2. 4, 5.

56

Например, Гита.

57

Например, «Философия Йоги» Патанджали.

58

Такова суть духовного идеала и духовной реализации, провозглашённых Гитой.

59

Гита. Возведение буддистами принципа вселенского сострадания, karuṇā, и сочувствия (vasudhaiva kuṭumbakam, весь мир – моя семья) в ранг высочайшего кармического, акцент, делаемый христианами на любви, указывают на эту динамическую сторону духовного бытия.

60

II. 1. 12, 13; II. 3. 17.

61

I. 24. 12.

62

X. 11.

63

I. 24. 7, 11, 15.

64

II. 2. 2.

65

Психическое и духовное раскрытие и сопровождающие их опыты и изменения могут уводить от жизни или вести к Нирване; но здесь они рассматриваются только как этапы трансформации природы.

66

Если слова, выражающие идею, подкреплены духовной силой, то они столь же эффективны, как и сама идея; именно поэтому в Индии так широко используются мантры.

67

I. 46. 11

68

V. 12. 2.

69

I. 93. 4.

70

V. 80. 4.

71

V. 15. 2.

72

IX. 110. 4; 108. 8.

73

I. 31. 6.

74

I. 133. 1.

75

IX. 86. 42.

76

IX. 70. 3.

77

I. 68. 2.

78

Примечательно то, что эта переработка была не столь объемна, как предыдущая, проводившаяся до 1939 года и так и оставшаяся невостребованной.

Content

Шри Ауробиндо
Жизнь Божественная III

Биографическая справка

Книга Вторая. Знание и Неведение – Духовная Эволюция Часть II. Знание и Духовная Эволюция

Глава XV Реальность и интегральное Знание

Глава XVI Интегральное Знание и Цель Жизни; четыре теории Существования

Глава XVII Приближение к Знанию – Бог, Человек и Природа

Глава XVIII Эволюционный процесс – восхождение и интеграция

Глава XIX От семеричного Неведения к семеричному Знанию

Глава XX Философия перерождения

Глава XXI Лестница миров

Глава XXII Перерождение и иные миры; Карма, Душа и Бессмертие

Глава XXIII Человек и Эволюция

Глава XXIV Эволюция духовного человека

Глава XXV Тройная трансформация

Глава XXVI Восхождение к Сверхразуму

Глава XXVII Гностическое Существо

Глава XXVIII Божественная Жизнь

Примечания

Глоссарий

Символы Шри Ауробиндо и Матери

Notes