Панфилов Сергей Иванович

Жизнь прожить – не поле перейти

Господь просвещение мое

и спаситель мой, кого убоюся?

И вспомнился мне Новокузнецк. Город, стоящий на берегах реки Томи. Город старинный. Не Иерусалим, конечно, не Рим, не Вавилон. Наш, сибирский город. Он имеет свое лицо, свою историю, я приехал сюда впервые в начале 2003 года. Прошелся по его улицам, подышал его историей. И полюбил.

Есть в Новокузнецке одно место, которое мне ближе всего остального – храм во имя мученика Иоанна Воина. Местность, где находится храм, называется Зыряновкой. Холмы, поросшие соснами, речушка, дома местных жителей. И храм, стоящий на холме.

Однажды на стекле этого храма нерукотворно появилось изображение Божьей Матери, Богомладенца Христа. Великое, славное чудо и милость Божия.

Люди подходили к стеклу оконному, видели образ Божьей Матери, Младенца Христа, умилялись, плакали, просили помощи и получали ее.

Один больной, бесноватый человек рассказал мне такое: «Приехал я впервые в Новокузнецк, подошел к храму Иоанна Воина и увидел народ, стоявший возле оконного стекла. Люди почему то смотрели на храмовое окно.

Я подошел и спросил:

– Зачем вы здесь стоите, на что смотрите?

Мне ответили:

– Смотрим на Богородицу и на Христа.

Я опять спросил:

– А где же Они?

Мне опять ответили:

– Посмотри и увидишь.

Стал я на стекло смотреть и увидел. Действительно – Матерь Божья, Христос и еще – как будто за плечом Царицы Небесной – Ангел стоит.

У меня внутри давно зверь сидит – бес, который беспощадно мучает меня. А тут – посмотрел я на Богородицу на стекле и стало мне легче. Когда к храму шел, то тяжело было. А теперь легче стало. Матерь Божья меня утешила».

Многих, очень многих утешила Матерь Божья. Нерукотворный образ на храмовом стекле назвали «Богородица на стекле». А потом иконописец Владимир, на основании этого образа, написал с Божьей помощью прекрасную икону, которую по откровению назвали «Чаша Терпения». Дивны дела Твои, Господи.

В храме во имя мученика Иоанна Воина служит молебны-отчитки священник Василий Лихван. Здесь идет война против духов злобы поднебесных. Ох, и ненавидят падшие ангелы – бесы, когда в храме читают заклинательные молитвы. Орут из больных людей дурными голосами, матерятся, угрожают батюшке.

Ненавидят демоны и благодать освященного на отчитке масла, которым отец Василий помазывает людей, больные места. Ненавидят демоны и освященную на молебне воду. А молитвы, масло и вода хорошо помогают людям. Исцеляют от недугов.

Многие из людей, приехавших сюда, впервые узнали о силе молитвы, впервые перекрестились здесь, сделали шаг к покаянию и воцерковлению. Слава Богу!

За то и ненавидит сатана отца Василия. Хочет, чтобы он перестал служить молебны, перестал помогать людям. Да не будет того! Господи, помоги!

Сколько всякой нечести развелось сейчас, ждущей антихриста – колдуны, экстрасенсы, ворожеи, гадалки, маги, астрологи, гипнотизеры, волшебники и прочие – имя им легион. Они печатают свои объявления в газетах, зовут к себе, обещая, что помогут. Чем? Силой дьявольской? Нет, пагубна такая помощь. Смертельно опасна.

Только Господь – Свет Истинный – может помочь любому человеку. Поэтому только Господу Богу надо поклоняться и Ему одному служить, готовя себя, свою душу к жизни вечной. Спаси, Господи!

И вспомнился мне Новокузнецк…

Плоды непослушания

Мальчика звали Юрой. Он жил в городе Кемерово и болел церебральным параличом. Ходить – кое-как, но ходить он еще мог, а вот говорить нет. Знал он, правда, восемь слов: «мама, деда, баба, леля, дай, моко, да, нет». Когда ему было что-то нужно, то он мычал и показывал пальцами. Окрестили его в храме Божьем, но на Богослужение не приводили. Он не исповедовался и не причащался Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа – во оставление грехов и в жизнь вечную.

Так он прожил на свете, подобно бессловесному животному, тринадцать лет. Ел, пил, спал, справлял естественные надобности, гулял на улице с кем-либо из взрослых.

Однажды его крестная узнала, что в Новокузнецке, в храме во имя Иоанна Воина, священник Василий Лихван служит молебны о здравии болящих. Юрия решили привезти в Новокузнецк, в Свято-Иоанновский храм, что и выполнили…

Юрий, что-то бормоча, крутя головой, вошел в святой храм. Сопровождавшие больного мальчика, подойдя к отцу Василию, рассказали все о нем. Батюшка благословил приезжих остаться в Новокузнецке, помолиться на отчитках…

Когда шло Таинство Покаяния, то отец Василий, положив епитрахиль на голову больного мальчика, прочитал молитву о прощении грехов…

Шла Божественная Литургия. Pacпaxнyлиcь Царские врата. Отец Василий, держа в руках Чашу со Святыми Дарами, вышел из алтаря и начал торжественно читать молитву святителя Иоанна Златоуста перед Причастием:

– Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси воистину Христос, Сын Бога Живаго, пришедший в мир грешный спасти…

Люди, встречая Чашу с Телом и Кровью Господа нашего Иисуса Христа, земно кланялись, а потом, встав с колен, внимательно слушали слова молитв, готовя свои души к сретению со Христом. Кто-то так и остался стоять на коленях, благоговея перед Святыми Дарами – Телом и Кровью Господа.

Началось Причастие. Запели: «Тело Христово приимите, Источника Безсмертия вкусите!» Юрия подвели в Чаше. Он широко раскрыл рот, и отец Василий вложил в него лжицу со Святыми Дарами. Несчастный мальчик принял Тело и Кровь Спасителя. Очистительный огонь пробежал по его организму, попаляя скверну…

А потом были отчитки. И не одна, а целых восемь. Отрок Юрий стоял среди молящихся, а когда уставал, то присаживался на скамью, стоящую в храме… Его подводили под помазание, и отец Василий быстро ставил кресты освященным елеем на лице и теле больного мальчика…

Когда Юрия привезли домой, то все увидели, что он стал изменяться. Он запоминал и произносил новые слова. Начал мыслить логически. Он уже не походил на безсловестное животное. Душа, очищенная покаянием, человеческий разум просыпались в нем.

После испытания, его приняли в первый класс школы-интерната. Юрий стал учиться, сидя за партой. Он уже писал ручкой в, тетради слова, решал нехитрые математические задания. И слава Богу!

Отец Василий, узнав об успехах Юрия, благословил привезти его на зимних каникулах в Новокузнецк, чтобы он помолился бы на отчитке, исповедовался бы и причастился Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа. Но…

Родственники Юрия решили поступить по-своему. Они не послушались батюшку, не исполнили его благословения. Кто-то из них, приехав в Новокузнецк, пришел в храм Иоанна Воина и записал Юрия на отчитку, чтобы отец Василий молился бы за него заочно.

Ах, наше сомнение! Ах, наше непослушание духовным отцам! Побывали в храме Божьем, получили исцеление и, подобно девяти прокаженным, ушли и не вернулись, чтобы поблагодарить Господа, воздать хвалу Богу. Но бес, которого изгнали, может вернуться. Да не один, а с другими, злейшими бесами, чтобы вновь, по попущению Божию, мучить человека. Так произошло и здесь.

Прошло несколько лет. Юрий вновь вернулся во мрак слабоумия. Он агрессивен, жесток, безумен. Чтобы его успокоить, ему дают сильные психотропные лекарства и включают телевизор. Тогда он успокаивается и засыпает…

Почему люди не захотели исполнить благословение отца Василия? Думаю и не понимаю. Привези они Юрия тогда в храм Божий, то все было бы иначе. Мальчик был бы другим. Но вот не послушались, не приехали. Кто виноват? Сами виноваты! Да, сами! Господи, помилуй!

Не отчаивайтесь!

Жила в одном из поселений Хабаровского края женщина. Звали ее Нина Васильевна. Прожила она на Божьем свете пятьдесят лет. А когда ей пошел шестой десяток, то случилось с ней несчастье– она заболела раком. Метастазы поразили кишечник, вызывая острую боль.

Сделали грешной Нине в больнице шесть операций, вырезая мертвую плоть. Делали ей химиотерапию, вводя в организм яды. Но рак оказался сильней, возвращаясь вновь и вновь.

Вот она в седьмой раз легла на операционный стол. Врачи дали ей наркоз, сознание отключилось, началась операция. Хирург умело и привычно вскрыл брюшную полость, увидев и поняв, что операция уже не поможет, переглянулся с ассистентами и начал зашивать разрез, расписавшись в своем бессилии… Когда она пришла в себя, то ей так и объяснили:

– Помочь вам не можем. Будем готовить в выписке…

Она вышла из больницы с тяжелым камнем на сердце – все, приговорена к смерти, скоро умирать, и ничто и никто уже не поможет… Отчаяние поселилось у нее в душе. Страшная боль терзала внутренности. Хотелось кричать, выть от своих мучений и бессилия что-либо изменить. Слезы наворачивались на глаза…

Но у Нины Васильевны была хорошая подруга. Она искренне хотела помочь болящей Нине. Однажды она присела к компьютеру и заглянула в интернет, ища информацию о раке, о том, где и как его лечат, есть ли исцеления. Неожиданно она нашла сообщение, что в городе Новокузнецке, в храме Иоанна Воина, больные раком люди получали помощь, исцеления на молебне-отчитке.

Женщина, обрадовавшись, записала сведения о Новокузнецком Свято-Иоанновском храме. А потом пошла к больной подруге… Нина Васильевна выслушала радостные слова, обещавшие ей надежду. Она, не скажу, что не верила в Бога, верила, но как большинство россиян. Да, Бог есть! Но в храм-то она не приходила, не исповедовалась, не причащалась Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа. Сатана крепко держал ее в своих лапах, надеясь вскоре получить еще одну грешную душу и свести ее в адские глубины.

Подруга, глядя на Нину, спросила:

– Что ты молчишь?

Тогда она ответила:

– Мне уже ничто не поможет. Я приговорена к смерти. Буду умирать. И никуда я уже не поеду. Незачем!

Но Нинину подругу поддержал муж болящей:

– Нет, нельзя отказываться от последней надежды. Ты поедешь!

Долго они уговаривали Нину, сыпали слова убеждения, стараясь говорить твердо и уверенно. Нина слушала их сначала с угрюмой злостью, думая: зачем они мучают ее? Но постепенно слова убеждения достучались до нее – до ее души, до сознания. Она стала мысленно склоняться к поездке в Новокузнецк. Сердце ее умягчилось, и она сказала:

– Хорошо, я поеду с вами!..

Ехали они до Новокузнецка несколько суток. Нина сидела и смотрела в окно. Мимо проплывала весенняя земля. Вся природа потянулась к ласковому солнышку, радуясь освобождению от зимнего плена. Хорошо! Но не весело было на сердце у Нины. Дьявол, по попущению Божию, начал нападать на нее в поезде, стараясь не допустить до Новокузнецка.

Однажды Нине стало очень плохо. Она лежала на полке и смотрела огромными глазами, в которых стояла боль, на мужа. Он спросил у супруги:

– Может быть выйдем на остановке и – в больницу?

Она отрицательно покачала головой… А поезд все бежал и бежал по рельсам, приближая нужную станцию – город Новокузнецк…

В Новокузнецке взяли таксомотор и попросили водителя, чтобы он довез до храма Иоанна Воина. Поехали. Машина прошла по дымным улицам города, свернула возле шахты Зыряновской и, объехав холм, остановилась возле дорожки, ведущей в гору, к храму. Они почему-то решили подняться на холм своими ногами.

Такси уехало. Нина чувствовала сильную слабость. Она уже не вкушала пищу из-за мучительных болей. Только пила воду. Муж и подруга взяли ее под руки. Она сделала первый шаг по дорожке, ведущей на холм. Потом второй, чувствуя сердечное участие и поддержку близких людей…Вот подъем преодолен. Они входят в храм, оглядываются, чувствуя благодать, успокаивающую страждущие души… Здесь, в храме, они узнали о времени Богослужений, о молебне-отчитке, о исповеди и причастии…

Две недели прожили приезжие в Новокузнецке. Они приходили в храм, стояли на службе. Принесли покаяние в своих грехах и приняли Тело и Кровь Господа нашего Иисуса Христа…

На отчитке, когда начиналось помазание, то Нина Васильевна, поддерживаемая подругой и мужем, подходила к отцу Василию. Он помазывал ей освященным маслом лицо, ставя кресты. Она, приподняв кофточку, обнажала живот. Батюшка помазывал больные места, послеоперационный шов…

Нина подходила к скамье, присаживалась на свободное место. Она чувствовала благодатное действие освященного масла. Оно снимало жестокую боль…

Прошло две недели. Пришло время уезжать домой. Сели в поезд. Нина смотрела за окно, видя, как поплыли мимо станционные постройки, слушая стук вагонных колес. А потом неожиданно сказала:

– Давайте покушаем. Очень уж есть хочу!..

Она сидела за столиком и ела с аппетитом пищу, на которую еще недавно смотрела с отвращением. Подруга и муж с тайной радостью и удивлением смотрели на Нину, поглощавшую еду…

Так началось ее выздоровление. Господь призрел на ее немощи и болезни и по молитвам отца Василия даровал ей исцеление от рака…

Прошло полтора года. Она здорова. Живет дома и работает на железной дороге, в техотделе. Слава Богу!

Шишка

Ирина, живя в Новокузнецке, училась в строительном техникуме. Кроме учебы, она увлекалась еще спортом – бег, прыжки. Занималась она серьезно, профессионально, приходя на тренировки. Полностью выкладывалась на беговой дорожке, стараясь опередить соперниц. Ей хотелось быть лучше других, побеждать их, оставляя у себя за спиной. Она не раз участвовала в спортивных соревнованиях разного уровня.

Вот она выходит на старт. В спортивной форме, с голыми ногами, с номером, нашитом на груди. Занимает свое место на беговой дорожке. Рядом с ней готовятся к состязанию соперницы. Каждая хочет победить. Внутри все сжато, напряжено, подобно стальной пружине. Раздается команда: .

– На старт. Внимание. Марш!

Раздается выстрел стартового пистолета. Бегуньи, резко сорвавшись с места, стремительно бегут к финишу, часто дыша. Нервно пульсирует сердце. Все ближе ленточка финиша. И, падая на нее грудью, Ирина первой пересекает финишную черту. Она победила. Вскинув руки, радостно улыбается, торжествуя победу. Она первая! Она лучше всех!

За первые места она получала призы на разных соревнованиях… Но потом с ней стали происходить страшные вещи. Она почувствовала, что в ее душе произошли какие-то странные изменения. Как будто в организме поселилась чужая, злая воля, которая начала управлять ее сознанием, изменяя восприятие мира.

Ирина вдруг начала видеть внутренние органы людей, кровь, струящуюся по венам. Какие-то прозрачные сущности возникали перед ней из ниоткуда. Она стала пропускать занятия в техникуме. Уйдет из дома на занятия, а сама, как бы в забытьи, как бы видя перед собой иной мир, бродит по улицам Новокузнецка, что– то бормоча, общаясь с видимым только ей…

Иринину маму звали Галина. Она, увидев, что дочь начала вести себя как-то странно, однажды спросила ее:

– Девочка, что с тобой?

Ирина, посмотрев на мать, ответила:

– Мама, я вижу, что от тебя отделилась белая сущность и гладит, гладит меня.

Галина, услышав такое, поняла, что с психикой дочери не ладно. Она решила показать ее психиатру… Врач же, побеседовав с Ириной, сказала, что девушка нуждается в госпитализации и выписала направление в психиатрическую клинику.

Так для Ирины началась другая жизнь, полная болезненного мрака, бесовского наваждения. То, что ее искушают демоны, она вряд ли догадывалась, потому что была далека от веры. Также далека от веры была и Галина. Ирине дали инвалидность, и она сидела дома, не выходя на улицу, открыв балконную дверь…

Но прошло время, и Галина, узнав, что в храме во имя мученика Иоанна Воина отец Василий служит молебны о здравии болящих, решила приехать, помолиться за доченьку, чтобы Господь послал ей здоровья.

Нужно сказать, что и сама Галина чувствовала себя нездоровой. Она как-то раз неловко стукнулась головой, и у нее, чуть выше лба, среди волос, начала расти шишка. Она постепенно увеличивалась и выросла размером с куриное яйцо. Когда Галина нечаянно задевала ее, то шишка отзывалась резкой болью…

Приходя в храм Иоанна Воина, Галина записывала свою дочь на молебен… Подходя под помазание, она просила, чтобы отец Василий помазал освященным елеем и шишку на голове. Батюшка, обмакнув кисточку в масло, обильно смазывал болезненный нарост…

Галине советовали, чтобы она сходила в больницу и узнала, что это за шишка и как ее можно вылечить. Может быть, нужно хирургическое вмешательство? Но Галина терпела и приходила на молебны-отчитки.

Однажды она почувствовала, что шишка стала мягче, а потом прорвалась – потекла жидкость с неприятным запахом. Началось очищение… Прошло время. Жидкость перестала сочиться. Шишка уменьшилась в размерах, а потом совсем пропала. Рана затянулась. Галина исцелилась.

А что же Ирина? Она все еще находится во власти демонов. Хотя ей стало получше. Отчитки помогают.

я хочу привести выдержку из книги И. К. Сурского «Отец Иоанн Кронштадский»: «Монахиня эта, в бытность свою в С. – Петербурге в церкви, где служил о. Иоанн, после службы присутствовала при том, как к о. Иоанну, привели девушку, находившуюся в состоянии умопомешательства. Девушка эта была очень красивая, из знатной богатой семьи. Родственники ее обратились к о. Иоанну с вопросом, о причинах умопомешательства этой девушки, образованной, умной и, как им казалось, чрезвычайно доброй.

После внимательного взгляда на нее, о. Иоанн сказал: «Полагаю, что болезнь постигла ее за гордость».

Жаль, конечно, что мы, гоняясь за земными благами, за успехом, забываем порой о Боге. Но милосердный Господь, не хотящий смерти грешника, напоминает о Себе, посылая вразумление, чтобы люди искали, прежде всего, не земного, а Небесного.

Галина же теперь не оставляет храм Божий. Она благодарна отцу Василию за молитвы, за помощь. Слава Богу за все!

Косоротость

Раба Божья Капитолина живет в городе Прокопьевске. Она закончила в годы советской власти медицинское училище и всю свою жизнь отдала медицине, проработав сорок лет терапевтом, помогая людям. А когда пришло время, то вышла на пенсию.

Пошли один за другим пенсионные годы. Капитолина посвящала их домашним заботам. Здоровье у нее, конечно, к тому времени было, Taк скажем, не железным. Работа с людьми, лечение больных, каждому из которых она отдавала частичку своего тепла, внимания и заботы, отняли у нее много сил. Начало побаливать сердце, поднималось давление. Жила Капитолина к тому времени одна. Была у нее родная сестра Людмила. Она тоже проживала в Прокопьевске.

Как-то Капитолина почувствовала себя плохо. Опять поднялось давление, заболело сердце. Капитолина подошла к телефону и позвонила сестре. Та подняла трубку. Узнав, что Капитолина приболела, сказала просто:

– Приходи ко мне, полежишь…

Хорошо, когда есть в нашем мире место, куда можно прийти и встретить добрый взгляд, ощутить любовь и участие – не лицемерное, не притворное, а искреннее, бескорыстное, горячее, идущее от сердца. Людмила встретила сестру приветливо. Провела в комнату. Накинув халат, Капитолина прилегла на постель. Прикрыв глаза, успокаиваясь, расслабилась. Хорошо быть не одной, хорошо чувствовать заботу, внимание к себе родного и близкого человека.

Но враг нашего спасения – дьявол – не спит, не дремлет, строя козни против людей, рыскает, ищет кого погубить. И если Господь попускает, то демон приступает к человеку и наводит на него болезнь. Если человек долго не исповедовался, не причащался Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, если не носил креста, если отвергал веру в Господа Спасителя нашего Иисуса Христа, если… Ох, очень много этих если, этих причин, по которым Господь может попустить, чтобы дьявол напал на человека с беспощадной лютостью человекоубийцы.

С Капитолиной же случилось такое. Она решила встать с постели и пройти на кухню, где была в это время Людмила. Капитолина, резко встав с постели, сделала шаг, другой. Вдруг она почувствовала, что у нее сильно закружилась голова, что она теряет силы. У нее подкосились ноги. Она медленно осела на пол и повалилась на бок…

Кроме внезапного обморока, с Капитолиной случилось другое, непредвиденное несчастье. У нее неожиданно сильно перекосило рот на левую сторону – всю скулу и слегка нос. Еще – отстало от глаза правое веко.

Капитолина хорошо знала подобное заболевание. Оно называется «парез лицевого нерва». Она встречалась с ним в своей лечебной практике. Еще она знала, что это заболевание не поддается лечению. И практически всегда люди так и доживают свою жизнь с перекошенными лицами. Это ужасно!

Людмила, услышав стук, вышла из кухни и увидела сестру, лежащей на полу. Она испугалась, засуетилась, захлопотала, стараясь привести ее в чувство. Капитолина приоткрыла глаза, приподнялась, приходя в себя. Встать на ноги она еще не могла – не было сил. Сидя на полу, она попыталась открыть рот, перекошенный на сторону, дотронулась рукой до лица и осознала, что с ней случилась беда.

Людмила принесла кружку сладкого чая. Капитолина, с трудом открывая рот, пила по глоточку чай, который частью выливался изо рта, стекал по подбородку. Людмила с болью и состраданием смотрела на сестру. Приобняв ее, она помогла ей встать на ноги. Придерживая, довела до кровати и уложила на постель. Врача вызывать не стали. Капитолина сказала сестре, чтобы она купила в аптеке шприцы, витамины и бицилин, чтобы ставить уколы.

Отлежавшись несколько дней у сестры, сделав себе десять инъекций, Капитолина почувствовала себя окрепшей и вернулась домой. Одно было плохо – косоротость. Женщине трудно было разговаривать, пить и вкушать пищу. Мысли о том, что это состояние останется навсегда, до смерти, не прибавляли энтузиазма. Удивляла и огорчала Капитолину внезапность случившегося. Но нужно было жить дальше, и Капитолина, смирившись, стала жить.

Как-то, постирав белье, она вышла на улицу, чтобы развесить все во дворе. Натянула веревку и начала, встряхивая, вешать выстиранное, прихватывая прищепками. В это время к Капитолине подошла знакомая – Галина Васильевна, бывшая сослуживица, работавшая в той же больнице сестрой-хозяйкой. Поздоровались. Разговорились. Увидев, что Капитолина получила серьезное заболевание, Галина сказала ей, что в Новокузнецке, в Абашево, в храме во имя мученика Иоанна Воина служит батюшка Василий. Он проводит молебны-отчитки о здравии болящих. Многим этот молебен помогает, приносит облегчение… Хочется здесь сказать: лишь бы у человека было чувство покаяния, что жил ты раньше неправильно, грешно, угождая своими грехами дьяволу и огорчая Бога. Господи, помилуй!

Капитолина веровала в Бога, носила крест и приходила на Богослужения в православный храм. Узнав о храме Иоанна Воина, она решила поехать в Новокузнецк и помолиться на молебне-отчитке…

Прошло два дня сборов, внутреннего настроя на поездку в Новокузнецк. И вот, придя на вокзал, Капитолина купила билет на электричку, села в вагон и поехала в Новокузнецк.

Дорога закончилась. Выйдя на шумную привокзальную площадь, Капитолина остановилась в нерешительности, не зная у кого спросить о дороге в Абашево – к храму Иоанна Воина. Увидев женщину, продающую семечки, она подошла к ней и спросила о том, как добраться до храма Иоанна Воина?

– А вот, – словоохотливо сказала торговка, – сядешь на автобус 5 или 5а, доедешь до остановки «Шахта Зыряновская», а там дорожку перейдешь и шагай прямо до места!

Слава Тебе, Господи! Поблагодарив за подсказку, Капитолина села на автобус и спокойно доехала до нужной остановки. А там, не спеша, дошла до храма.

Заканчивался июль. Все вокруг цвело и благоухало. Холмы были покрыты зеленью, рядами стояли щетинистые сосны. Это благолепие успокаивало душу, принося умиротворение. Взойдя на холм, Капитолина остановилась возле храма, любуясь прекрасной архитектурой. Отдышавшись, она вошла под святые своды. Здесь, в храме, она узнала, что отчитки батюшка Василий служит по понедельникам и четвергам. Так что, если есть силы и желание, то милости просим.

Капитолине очень понравился храм, окружающая природа. Уже то, что она пришла сюда, побыла здесь, настроило душу на , что-то новое, хорошее, светлое. Спускаясь под горочку, она твердо решила, что обязательно вернется сюда, приедет на отчитку в понедельник…

В понедельник, приехав в Новокузнецк, придя в храм, Капитолина записала свое имя на молебен, купила свечу и стала ждать, когда придет отец Василий. У нее сильно болит левая нога. Но она, видя, что люди сидят на лавках, поставленных в храме, решила для себя, что сидеть во время молебна не годится. Она перекрестилась и попросила:

– Господи, дай мне сил, чтобы выстоять всю отчитку…

Пришел батюшка, сказал проповедь перед молебном о том, что наши болезни – от наших грехов, что ключ к исцелению – воцерковление, пост, молитва, покаяние, причастие Святых Животворящих Таин Господних. Люди зажгли свечи, отчитка началась…

Многое увидела и осознала для себя Капитолина в тот день. Для •нее было откровением, что бесы могут жить в человеческих телах. Она сама увидела и услышала, как женщина, стоящая среди людей, слушая благодатные молитвы, которые читал отец Василий, вдруг начала хрюкать, словно свинья. Капитолина с удивлением смотрела на несчастную, но ей сказали, что хрюкает не женщина, а демон, живущий в ней.

Когда началось помазание освященным елеем, и люди, встав в очередь, подходили по*одному к батюшке, то Капитолина увидела силу освященного масла. Бесноватая женщина сильно кричала, когда отец Василий ставил у нее на лбу, на щеках освященным елеем кресты… Сама Капитолина, подойдя к батюшке, доверчиво подставила больное лицо под помазание и с радостью ощутила на нем благодать освященного масла.

После первой отчитки Капитолина почувствовала, что мышцы лица как бы расслабились, что ей стало полегче…

12 августа 2005 года, в пятницу, когда праздновали память мученика Иоанна Воина, когда был храмовый праздник, из Москвы в Новокузнецк авиарейсом привезли новонаписанную икону

Божьей Матери «Чаша Терпения». Был большой праздник…

Когда Капитолина увидела впервые прекрасный лик Божьей Матери, напоенный кротостью и смирением, то с любовию приложилась к святой иконе «Чаша Терпения», ощутив благодать, исходившую от дивного образа, словно Пресвятая Дева даровала ей частицу Своего тепла…

Не один и не два раза приезжала Капитолина в Новокузнецк, приходила в храм Иоанна Воина, молилась на молебне-отчитке, и Господь призрел на страдание несчастной женщины. Она получила исцеление. Перекошенный рот, нос – встали на место. Постепенно, не сразу, но встали. И правое веко тоже исцелилось.

Теперь Капитолина благодарна Господу, Матери Божьей за исцеление. Она молится о здравии отца Василия, чтобы он не ослабевал в несении своего креста – молитвенного служения Богу и людям. Боже, милости буди нам, грешным!

Дорога в ад!

Какие страшные вещи происходят в нашем грешном, падшем мире. Сколько живу все не перестаю удивляться. Как люди бесстрашно грешат, идут на контакт с дьяволом, не думая о последствиях такого контакта, не думая о том, что за это придется платить, и плата за подобное любопытство, за желание получить сверхчеловеческие способности, обязательно будет высокой и очень горькой.

Когда в Советском Союзе началась «перестройка», то в стране во многих местах открылись курсы, готовившие экстрасенсов. Какие-то предприимчивые люди, вступившие в общение с сатаной, получившие в услужение бесов, сняв угол в каком-нибудь клубе или доме культуры, развешивали на столбах, на стенах домов, на заборах объявления, написанные от руки, или напечатанные на пишущей машинке, в которых сообщалось, что в таком-то месте проводится набор на курсы экстрасенсов.

Человек, проходивший мимо, останавливался, читал и шел дальше. Кто-то, занятый повседневными заботами, тут же забыл о прочитанном. Но кто-то, подогреваемый интересом, запоминал все – и номер телефона, и адрес, думая о необычности объявления – курсы экстрасенсов.

Что раньше было в Советском Союзе? Курсы кройки и шитья, самодеятельность, литературные объединения. Что-то обычное и заурядное. А тут – экстрасенс! Само название говорило о необычном и сверхзанимательном – экстра! Звучит. Раньше была только водка «Экстра». А теперь экстрасенс. Размышляя, взвешивая за и против, человек все-таки решал для себя, что он придет в клуб или дом культуры и разузнает, что это за курсы экстрасенсов. Войдя в помещение клуба, он спрашивал у дежурной о том, где набирают на экстрасенсов. Она отвечала, что в таком-то кабинете. Человек, пройдя по коридору, все-таки волнуясь, словно идя: в зубной кабинет, останавливался возле нужной двери, стучал и, приоткрыв ее, спрашивал: «Можно?»

Обычно в кабинете сидел мужчина. Хотя случалось, что и женщина. Человек здоровался и говорил, что хотел бы записаться на курсы. Мужчина, сидевший в кабинете, представлялся, говорил, что его зовут так-то и так-то. Жал руку пришедшему, предлагал присаживаться. Помолчав, окинув взглядом человека, говорил, что хорошо было бы проверить его способности к знаниям экстрасенсорикой. Человек смущался, спрашивал: «А что для этого нужно?»

«Встаньте!» – просил мужчина. Подходил сзади к пришедшему, начинал водить руками, что-то шепча, проверяя реакцию человека на его действия. Кого-то начинало раскачивать, притягивало к рукам, а кто-то оставался стоять спокойно. Тому, кто реагировал на манипуляции, мужчина-экстрасенс-руководитель говорил, что «вы подходите для обучения». Другим же отказывал.

Того, кто подошел и согласился на обучение, руководитель вводил в предварительный курс дела, говоря, что на курсах будет несколько ступеней, вводящих в мир экстрасенсорики. Для начала – шесть. На каждой ступени человек получает определенные знания о строении вселенной и человека, учится гипнозу, ясновидению, общению с сущностями, медитации, получает учителя из потустороннего мира, начинает лечить людей, управлять людьми и прочее. Но за каждую ступень нужно заплатить определенную сумму. Если вы в силах, то приходите, занятия начнутся такого– то числа.

Человек прощался с руководителем и выходил из кабинета. Кто-то задумавшись, а кто-то в восторге. Как же – узнать об ином мире, лечить людей, общаться с потусторонним, разве не интересно, разве не занимательно? Нет, надо попробовать. Ведь я же в любой момент, если захочу, смогу прервать свои занятия, уйти с курсов и жить дальше, как жил.

И вот начинались занятия. Люди, заплатившие деньги, захотевшие стать экстрасенсами, входили в какую-нибудь комнату, рассаживались на стульях, оглядывая друг друга, начиная знакомиться. В комнате стояла какая-то нервозная веселость, оживление.

Вот в комнату входил руководитель. Обаятельно улыбаясь, он приветливо здоровался, просил внимания. Занятия начинались. Как проходили курсы? По-разному. Бывало, что так.

Руководитель, оглядев собравшихся, говорил им:

– Хорошо, что мы собрались здесь! Как мне приятно вас видеть! Вы не такие, как все! Вы лучше других! Вы избранные! Поэтому-то вы здесь, а прочие там, на серых, унылых улицах, словно жуки в навозе. Пожалеем их и начнем!

Говорил он приподнято, радостно, уверенно, заводя аудиторию. И начинали… Не знаю, нужно ли немного рассказать о том, чем занимались люди в этих комнатах, руководимые людьми новой эры? Думаю все-таки, что да!

Тетеньки и дяденьки – молодые, пожилые и старые, захотевшие стать сверхлюдьми, сверхчеловеками, слушая своих наставников, начинали сознательно заниматься бесовщиной. Что же они делали? Например – начиналась медитация. Люди принимали определенную позу. Включалась медитативная музыка. Она воспринималась людьми, как музыка, идущая из космоса, из запредельности. Они сидели, закрыв глаза, как бы погружаясь в океан звуков, уводящий сознание медитирующего из настоящего и уносящий его куда-то в потустороннее, зовущий человека переродиться, избавиться от энергетического гноя. Такая музыка изменяла человеческое сознание и позволяла бесам воздействовать на него. Да, ужас! Но это еще не все.

Во время медитации руководитель ставил человеку задачу – родиться вновь. Представить, что входишь в живот женщины и рождаешься вновь – очищенный от грехов прошлой жизни, чистый. О, бесовские хитрости! О, бесовские пародии! Вспомним Евангелие от Иоанна, беседу Господа Иисуса с Никодимом. «Он пришел к Иисусу ночью и сказал Ему: Равви! Мы знаем, что Ты –      Учитель, пришедший от Бога; ибо таких чудес, какие Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог. Иисус сказал ему в ответ: истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия. Никодим говорит Ему: как может человек родиться, будучи стар? Неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей и родиться? Иисус отвечал: истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие». Вот так. Здесь же, на медитации, сознательно пародировались бесами слова Христа, пародировалось Таинство Крещения. И люди не очищались, а набирались грехов, служа бесам, делаясь добычей ада. И при всем при том – добровольно!

Курсы продолжались. Люди начинали открывать у себя третий глаз. Опять садились, принимали позу, закрывали глаза и представляли серебристую нить, уводившую на какой-то огненный план… А потом руководитель учил, показывал, как можно, считая удары пульса, определить, что болит у человека, в какой части тела, какой орган. А потом люди начинали видеть ауру других людей, внутренние органы. А потом начиналось общение с домовыми – бесами. Отрабатывалась техника лечения домовым. Какой-то ужас! Бесы, как хотели, издевались над бедными, глупыми людьми.

Отрабатывалось дыхание по системе йоги, так называемая пранаяма. Делались упражнения для развития ясновидения. Рассматривались цветные картинки. Обнаженный человек, сидящий в позе лотоса.

Ночью, сев напротив зеркала, зажигали две свечи. Произносилось заклинание. Человек смотрел на зеркальную поверхность, стараясь увидеть что-то, нечто, показывающее то, кем или чем ты был в прошлой, в другой жизни. Опять дьявольский обман. Апостол Павел писал, что человеку однажды надлежит умереть, а потом суд. А реинкарнации – переселения душ – нет. Разве что принять во внимание такое: бесы вышли из гадаринского бесноватого и, попросив позволения у Господа, вошли в свиней. Но, обольщенные бесами, сидели в полумраке возле зеркала, смотрели, замирая от ужаса, на зеркальную поверхность и начинали что– то видеть. А потом задыхаясь от восторга, говорили друг другу: «А знаешь, а знаешь, я видел…» Продолжая совершенствоваться в бесоподобии, работали с рамками, держа их над головой, читая заклинания. И все для того, чтобы лечить грешную плоть.

Выезжали группой на природу. Поселившись в каком-нибудь пансионате, отдавались медитации. Ели через день – недоваренный рис. Опять бесовская пародия на пост. Медитация – общение с духами земли, воды, воздуха, сна, огня. Садились, приняв позу лотоса, перед горящей свечой, смотрели на свечу, вспоминая свои плохие постушки, прося прощения, очищая карму. Но нет никакой кармы. А здесь опять бесовская пародия на покаяние. Только в храме Божьем человек может на исповеди очиститься от содеянных грехов. Только так и не иначе! Но бесы ненавидят Христа, ненавидят покаяние, поэтому и придумывают всяческие способы якобы очищения. Что угодно – лишь бы не пустить человека в храм Божий.

В людях воспитывалась любовь к сущностям. Руководители говорили, что сущностей надо любить. Но сущности – это падшие ангелы, бесы. Как можно любить мрак, дьявола? Нет, любить нужно Бога, а не сатану. Потому что Господь – это Свет и нет в Нем никакой тьмы.

Бывало, что медитирующие становились бесноватыми. В них, по попущению Божию, входили бесы, которые сводили людей с ума. Тот, кто хотел стать сверхчеловеком, становился ненормальным, сумасшедшим, подобно немецкому философу-сатанисту Фридриху Ницше. Печальная участь. Нет, не стоит познавать дьявольскую премудрость. Еще раз повторюсь – нет никакой кармы, а есть Промысел Божий. Не стоит за дьявольскими знаниями идти к сатане и его служителям, предлагающим свои услуги, печатая рекламу своих услуг в разных газетах. Это всегда заканчивается плохо. Порой трагически. Нужно идти к Богу, в храм Божий, воцерковиться, молиться, поститься, приносить покаяние, причащаться Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, спасая свою душу, ибо она в любое время может предстать пред Господом и услышать его нелицеприятный суд. Не сатана – падшая тварь – судит человеческую душу и выносит ей приговор, определяя ее в ад или в Рай, а Господь наш Иисус Христос, проливший Свою драгоценную кровь во искупление рода человеческого. Спасайте свои души, пока еще есть время!

Ирина жила в городе Рубцовске. Это Алтайский край. У нее было двое детей – Таня и Дима. Когда в стране стали открываться курсы экстрасенсов, то Ирина соблазнилась и пошла. Ее приняли. Она вместе с другими стала учиться бесовской премудрости. Я уже выше упоминал вкратце о том, чем занимались на подобных курсах. Но руководители курсов говорили, что все, чему они учат своих подопечных, это от Бога. Они лгали, конечно. Сознательно лгали, научившись бессовестной лжи у своего отца – дьявола, потому что дьявол – лжец и отец лжи. Но люди хотели верить в ложь, твердо и убежденно выдаваемую за правду, и верили.

Ирина ходила в сатанинское логово не только сама, но приводила на шабаши своего сынишку – десятилетнего Диму. Он сидел рядом с мамой и блестящими глазенками смотрел по сторонам, видя, как дяди и тети шумно втягивают через нос в свои легкие

воздух, раздувая при этом животы, задерживают дыхание, а потом также шумно, резко выдыхают воздух через широко раскрытый рот, занимаясь дыхательной практикой йоги, якобы очищая свой организм от ядов и обеспечивая приток космической энергии – праны – к больному органу…

Однажды Ирине наглядно объяснили и показали, как можно человека ввести в транс и отправить его попутешествовать в любую страну мира – хоть в Египет, хоть в Бразилию, хоть в Таиланд. Она стояла и смотрела на человека, лежащего на диване, который восторженно рассказывал о том, что он видит в другой стране, куда его отправили. Ирина стояла, глядя на него, и думала: «А не попробовать ли и мне? Отправлю своих ребятишек в загранку. Денег у нас нет, чтобы там побывать. Пусть хоть так, в трансе, посмотрят на мир». Человека вернули обратно. Он пришел в себя, присел на диван. Сидел, улыбался, вспоминая о путешествии…

Ирина пришла домой. Позвала детей и спросила:

– Димочка, Танечка, вы хотите попутешествовать, прямо сейчас?

Они, глядя на маму, захлопали в ладоши, запрыгали, думая, что мама играет с ними, шутит, восторженно закричали:

– Да, очень!

Тогда мама вновь спросила:

– А куда бы вы хотели попасть?

Они опять закричали:

– В Африку, в Америку, в Австралию!

– Хорошо, – сказала мама, – полетите в Австралию…

Она уложила детей на диван. Они лежали рядом, закрыв глаза, расслабившись, ожидая чего-то необычного, чудесного. Ирина стала колдовать над своими детьми, вводя их в транс. Она смотрела на них, видя спокойные лица ребятишек. И вдруг они внешне изменились. Дима и Таня заговорили:

– Мама, мама, мы в Австралии. Ах, как здесь красиво! Какие деревья, какие цветы. А это кто там? Ой, кенгуру! Как высоко они дрыгают.

Мать, радостная, довольная тем, что у нее все получилось, смотрела на счастливые лица детей, оказавшихся в одно мгновение, без виз, без денег, на пятом континенте – в Австралии. Она думала, что дети на всю жизнь запомнят это путешествие. Впрочем, почему только это? Ведь при желании, она сможет их отправить туда, куда они захотят. И никаких проблем.

Дети уже довольно долго гуляли по земле Австралии, весело переговариваясь, рассказывая маме о том, что они видят. Наконец она сказала:

– Ладно, Димочка и Танечка, попутешествовали – и довольно! Пора возвращаться домой.

Она опять начала! колдовать, как ее научили на курсах, но у нее почему-то не получилось так, как ей хотелось. Дети не возвращались, не приходили в себя. Она стала тревожиться. А Дима и Таня кричали:

– Ой, мы летим по какой-то трубе! Ой, что это? Мы в Англии. Ой, куда нас опять понесло? Мы в космосе, мы на разных космических кораблях.

Мать с тревогой смотрела на лица детей. С ними происходило что-то непонятное, необъяснимое. Словно чья-то чужая воля вмешалась в ее действия и перехватила инициативу. А она стояла, бессильная что-либо сделать.

Дима кричал:

– Таня, Таня, меня похитили космические пираты. Они монстры. Они хотят превратить меня в чудовище. Таня помоги мне!

А Таня кричала:

– Мама, мама, я не вижу Диму. Рядом со мной стоят красивые люди, они одеты в космические скафандры. Они говорят, что помогут мне, отобьют Диму у пиратов. Мама, мама…

Ирина, слушая крики детей, ужаснулась. Неожиданно в голову пришла мысль: возьми молитвослов и молись. Она, быстро взяв молитвослов, раскрыла его и начала молиться Господу, Божьей Матери, Ангелу-Хранителю, прося, чтобы Господь Иисус Христос, Пресвятая Богородица, Ангелы-Хранители помогли бы ее чадам, спасли от опасности, от наваждения и вернули домой.

Пока она молилась, Таня кричала:

– Мама, мы спасли Диму. Мы отбили его у космических пиратов, а теперь идем на праздник, на бал. Здесь красиво, светло и весело. Нас угощают напитком и едой. Это кисель и желе. Дима ест и пьет. Говорит, что вкусно.

Ирина же, слыша слова дочери, продолжала молиться. Дети опять заговорили:

– Мама, нам сказали, что ты зовешь нас, и нам пора возвращаться. Еще нам говорят, что лучше бы ты не молилась, а то теперь заболеешь, тебе станет плохо. Встречай нас…

Дети замолчали. А потом, вздрогнув, пришли в себя. Медленно сели на диване. Ирина, глядя на них, отложила молитвослов и, закрыв лицо руками, разрыдалась… Да, шутки с бесами плохи!

Что же делает после всего случившегося Ирина? Нет, она не идет в церковь, чтобы покаяться и причаститься Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа. Не ведет на исповедь и причастие своих детей. Нет. Она идет к своей знакомой, которую все в Рубцовске считали очень сильной экстрасеншей. Ах, колдовские души!

Ирина рассказала ей о том, что случилось с Димой и Таней, как что-то у нее не сработало и детей мотало неизвестно где. Знакомая Ирины, скажем так – ведьма-колдунья, прочитав заклинание, начала болтать с кем-то невидимым, закричала, заругалась. А потом, помолчав, сказала:

– Да, твоих детей забирали. Но ты не волнуйся. Души вернулись в тело. Не волнуйся…

Ирина, успокоенная, ушла от знакомой. Она бесстрашно продолжала свои занятия на курсах экстрасенсов, набираясь колдовских знаний. Но не все ладно стало у нее со здоровьем. Она стала прихварывать. Порой серьезно. Приходилось ложиться на лечение в больницу. Здесь, в больнице, с ней случилось непредвиденное искушение, положившее предел ее интересу к бесовщине. Было это так.

Врач, который лечил Ирину, оказался любителем и знатоком оккультных знаний. Он занимался колдовством и многого достиг.

Однажды поздним вечером, когда все больные разошлись по палатам и уже спокойно спали, доктор пригласил Ирину к себе в ординаторскую. Она вошла, обаятельно улыбнулась, присела на стул, закинула ногу на ногу, как бы не замечая, что полы халата слегка разошлись. Доктор вынул бутылку коньяка, налил в рюмки, сказал какой-то банальный тост. Чокнулись, выпили. Стали закусывать шоколадом. Доктор налил по второй, по третьей.

Ирина раскраснелась. Повеселела. Разговорилась. Собеседник активно поддерживал разговор. Поговорить было о чем. Оба занимались колдовством, знали много занимательных случаев, тайн – от НЛО до египетских пирамид и прочего. Так что разговор летел без пауз.

Но вот, решив прерваться на минуточку, Ирина встала со стула и подошла к больничному окну. На дворе давно стояла ночь. Тихо. Пустынно. Вдруг она увидела, что куча мусора, лежавшая под окном, внезапно вспыхнула, сильно заполыхала, бросая яркие искорки в ночную мглу.

Ирина» видя огонь» разгоряченная коньяком и беседой» усмехнулась и, вспомнив чему ее учили, прочитала мысленно бесовское заклинание, и огонь сразу потух. Ирина опять усмехнулась, уже самодовольно. Но тут, прогоняя ее чванство, за окном что-то мощно затрещало, загудело, хлестнуло по ушам.

Ирина, ужаснувшись, обернулась и посмотрела на доктора. Он тоже был перепуган, побледнел и, заикаясь, сказал, что нужно молиться Богу. Ирина, удивленная его словам, повернула голову и посмотрела за окно.

Она увидела жуткого монстра, стоявшего напротив. Огромный рост – до второго этажа, волосатый, с короткими передними лапами, усаженными когтями, мощным хвостом и нижними когтистыми лапами, с головой крокодила, с острыми зубами и горящими глазами, он с яростной беспощадностью смотрел на Ирину, раскрывая пасть. Вокруг все гудело, скрипело и вибрировало.

Ирина, закричав от ужаса, начала читать какую-то молитву, чтобы прогнать чудище. Подняв руку и сложив пальцы, как складывает их священник, она стала крестить монстра. Голова у нее закружилась, и она упала на пол, потеряв сознание…

Очнулась она утром, лежа в постели. Вспомнив про видение, вздрогнула, быстро встала и прошла в ординаторскую. Увидев доктора, она спросила его о том, что это было, кого она видела вчера за окном?

Он, глядя на нее, ответил шепотом:

– Этот был дьявол!..

Ирине этого хватило, чтобы понять, что занятия на курсах экстрасенсов – это не от Бога, а от дьявола, которого она видела, но больше бы не хотела видеть, потому что это было слишком ужасно…

Выписавшись из больницы, она пришла домой. В жизни у нее образовалась какая-то пустота. В квартире, на полках, стояли колдовские книги, аудиокассеты с записями бесед и потусторонним миром – с бесами. Она не прикасалась к ним. Но и не выбрасывала. Не знала, что дальше делать, как жить.

Прошло время. Ирина познакомилась с одной верующей женщиной. Та объяснила ей, что не надо было ходить на курсы экстрасенсов. Сказала, что нужно выбросить и сжечь всю колдовскую литературу, все аудиозаписи. Научила Ирину молиться, ходить в церковь.

Но дьявол, которому Ирина служила, не хотел так просто отступить от своей бывшей послушницы и ученицы. Начал ей, по попущению Божию, мстить, строить козни. Вот прошло время, а Татьяна все не может устроить свою личную жизнь. Все-то у нее не так. Дима крадет деньги, уходит из дома. Пьянствует. Посмотришь на него – глаза как будто бы покойника, а не живого. И сама Ирина чувствует постоянную маету. И в жизни все складывается неудачно. И молиться не хочется. А виновата сама.

Однажды, узнав, что в Новокузнецке, в храме Иоанна Воине отец Василий Лихван служит молебны-отчитки, она, сев к столу, начала писать ему письмо, прося молитвенной помощи и совета о том, как жить дальше.

Писать ей было трудно. То паста в ручке заканчивалась, то мысли путались, то строчки прыгали перед глазами. Дьявол мешал. Но она сидела и писала, веруя и надеясь, что Господь поможет, что она не погибнет…

Искушение

В Новокузнецке жила обычная семья: муж, которого звали! Глеб, и жена. Супруга Глеба и он сам очень хотели, чтобы у них был ребенок. Что за семья без детей? Но Господь не посылал им первенца. Глеб любил свою жену. В семье царили мир и coглacиe. Но детей не было.

Прошло четыре года со дня свадьбы. И вот супруга Глеба узнает, что она забеременела. Она делится своей радостью с мужем. Он изумлен, обрадован, узнав, что станет отцом. Столько лет ждали и вот – радость!

Глеб работал на заводе. Вечером, собравшись на работу, ему предстояло трудиться в ночную смену, он простился с женой и вышел из дома. Она занялась домашними делами, посмотрела телевизионные передачи, а потом, погасив свет, легла спать.

Утром Глеб не пришел с работы. Наступил день, а его все не было. Жена Глеба, волнуясь, позвонила своей свекрови – матери Глеба, которую звали Фотинией, и сказала:

– Мама, что делать? Глеб не вернулся с работы.

У Фотинии что-то оборвалось внутри. Но она. Стараясь быть спокойной, сказала:

– Доченька, не волнуйся! Я сейчас приеду, и мы подумаем, что делать…

Приехав к невестке. Фотиния забила тревогу. Взяв телефонный справочник, она стала обзванивать больницы, отделения милиции, вытрезвители, звонила она и в морг, тревожно спрашивая, что «не поступал ли к ним молодой человек, двадцати семи лет, по имени Глеб» по фамилии…, и слышала в ответ, что не поступал.

Тогда Фотиния, собравшись, вышла из дома и поехала на работу сына…

Ее невестка осталась дома. Она волновалась, хотя ей вредно было волноваться, глаза припухли от слез. Она не могла понять: почему, когда одна неприятность прошла – она забеременела, свалилась другая – пропал муж?

Ей опять хотелось плакать, и она плакала, жалея себя, мужа, маленького, который безмятежно жил и развивался, пребывая в животе у мамочки…

Фотиния, вернувшись в дом сына, тяжело присела в кресло.

Невестка спросила ее:

– Мама, где Глебушка?

Она подняла на нее глаза, полные слез, и сказала:

– Ты только не волнуйся, лапочка! Пожалей маленького. Наваждение случилось с Глебом. Он ушел к другой женщине…

В цехе, в котором работал Глеб, работала одна молодая женщина. Звали ее, скажем так – Наталья. Про нее давно ходила дурная слава. Люди знали, что мать Натальи занимается колдовством, гадает на картах, ворожит, привораживает, зарабатывая на этом денежки.

Однажды диспетчер этого цеха – человек положительный, семейный, отец двух детей – вдруг ни с чего оставил свою жену и сошелся с Натальей. Она крутила им, как хотела. Он внезапно запил, хотя раньше не пил, опустился, начал прогуливать, и его уволили с завода. Он не вынес позора и покончил с собой.

Хоронила самоубийцу его жена, которую он так безжалостно и бессердечно оставил, ради какой-то свиристелки. Наталья же, узнав о его смерти, только посмеялась, назвав его дураком, и на похороны не пришла.

А сегодня утром, пококетничав после смены с Глебом, она зазвала его в пивной бар. Они посидели, попили пивка. А потом она, горячо дыша, сказала:

– Глебчик, милый, пойдем ко мне, а? Глаза ее источали истому. Глеб заглянул в них и понял, что милей и дороже Натальи для него нет никого на свете. Он забыл о беременной жене, о матери, которая будет тревожиться, в сердце у него загорелся плотский огонь, и Глеб сказал:

– Пойдем…

Глеб остался жить у Натальи. Для него началась любовная горячка. Он словно потерял голову, живя с любовницей. Она ласкала его, называла Глебушкой. Он, взяв сберкнижку, снял все деньги и накупил для своей зазнобы много дорогих вещей: музыкальный центр, стиральную машину, микроволновую печь…

Фотиния, встретив Глеба, сказала ему:

– Здравствуй, сынок!

Он остановился, зло посмотрел на нее и спросил:

– Чего ты хочешь? Я тороплюсь.

Мать стала укорять его, заплакала, говоря, что он бессовестно

бросил жену, транжирит деньги неизвестно на кого, попросила, чтобы он образумился и вернулся в семью,

Глеб, слушая ее сетования, как-то нервно подергивался, кривился, а когда она замолчала, резко бросил:

– Я люблю Наталью! К жене не вернусь. А деньги – это бумага. А ты не досаждай мне. Ну, пока!

И он пошагал дальше. Фотиния смотрела ему вслед, жалея сына, жалея невестку. Стояла, утирая слезы…

Придя к невестке. Фотиния сказала:

– Доченька, он не хочет к тебе возвращаться.

Невестка, услышав такое, горько заплакала. Не родившийся

ребенок уже становился сиротой при живом отце. Вытирая слезы, она стала говорить:

– Мама, я чувствую, что здесь что-то не то. Она приворожила его к себе. Надо что-то делать, к бабке идти, чтобы отворот сделал; и вернула Глеба в семью. Мама…

Фотиния и сама видела, что на сына свалилось бесовское наваждение. Задумалась. Бабку найти, чтобы сделала отворот, не сложно. Возьми любую газету и обязательно найдешь объявление, в котором обещают: «Верну мужа». Но если идти к бабке, чтобы она мужа вернула, то получится, что дьявол будет изгонять дьявола, а это грех.

Но тут Фотиния вспомнила статью, которую она читала в газете «Кузнецкий рабочий». В ней рассказывалось о храме во имя Иоанна Воина, об отце Василии, который служит в этом храме молебны-отчитки, помогая страждущим. Она поняла, что нужно ехать в этот храм, просить помощи у Господа.

Она, посмотрев на невестку, сказала:

– Нет, бабка здесь не поможет. Мы пойдем в храм Божий, к Господу и попросим помощи…

Встретив сына, Фотиния начала его умолять, чтобы он послушался ее и поехал с ней в понедельник на молебен в храм Иоанна; Воина, к отцу Василию.

Глеб стоял, хмурился, слушая уговоры матери. С его душой в тот момент, что-то произошло, и он согласился, сказав:

– Хорошо, я поеду…

Закончилась отчитка. Радостная Фотиния уложила в сумку бутылку с освященным маслом и бутылку с освященной водой…

Глеб, выходя из храма, сказал матери:

– Ну, пока. Я пошел.

Она спросила:

– Куда?

– К Наталье…

А в среду, часов в пять, он заглянул на минутку к матери. Когда он уходил, то она подала ему бутылочку со святой водой с отчитки, сказала:

– Возьми, сынок, попей!

Он небрежно сунул ее в карман и вышел от матери… Прошло три часа. В квартире Фотинии зазвонил телефон. Она сняла трубку и услышала голос сына. Глеб говорил, чуть не плача:

– Мама, я выпил всю святую воду! Я все понял! Я хочу вернуться к жене. Простит ли она меня?

Фотиния, не ожидавшая такого, обрадовалась и тоже, чуть не плача, стала говорить:

– Простит, Глебушка, простит! Приезжай ко мне. Поживешь у меня немного. А потом к ней переедешь…

Глеб приехал к матери. Пожил у нее неделю. Сдал анализы в вендиспансере. Из Спасо-Преображенского собора пришел к Фотинии батюшка. Освятил квартиру, окропил вещи Глеба святой водой.

Глеб вернулся к жене… Ему бы после этого прийти в православный храм, покаяться, причаститься Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, измениться, больше не грешить, чувствуя свою измену, свою вину перед женой, потому что любодейный бес может вернуться. Но это все будет зависеть от самого Глеба. Он узнал силу бесовскую, ощутил и помощь Божию. Так что есть из чего выбирать. Спаси, Господи, и помилуй!

С Надеждой

Любовь – новокузнечанка. Она работала электриком на металлургическом заводе. Она вышла замуж, родила двух детей – девочек. Муж у Любови был неверующим. Неверующими были и его родители. Сама Любовь тоже не веровала во Христа, в жизнь вечную. Она любила настоящее, поэтому и в школе, и на заводе ей нравилось участвовать в общественной жизни. Уже работал на заводе, она подумывала о вступлении в коммунистическую партию.

Решила посоветоваться о таком важном шаге с отцом – ей думалось, что вступить в партию – это ответственно. Поэтому она спросила:

– Папа, я хочу стать коммунисткой, что скажешь?

Он, услышав такие слова дочери, как-то посмурнел и сказал:

– Даже и не думай! Делать там тебе нечего!

Она удивилась, услышав резкий отказ. Отец сам всю жизнь состоял в партии, а тут высказался «делать там нечего»! Но отца она все-таки послушалась, не пошла против воли родителя, не стала коммунисткой.

Прошлые годы, жизнь советских людей. Жили тогда больше настоящим. Думали, конечно, о будущем, мечтали о том, что построят когда-нибудь самое справедливое общество на земле, в котором человек будет работать по мере своих способностей, а получать по потребностям. Рай да и только!

Жила так же и Любовь. Работала, мечтала, воспитывала дочек. Отработав на заводе одиннадцать месяцев или полгода, она брала отпуск и отправлялась путешествовать. Бывала она и в Киеве. Тогда, при советской власти, очень просто было попасть на Украину. Это сегодня Украина – заграница. А раньше она была одной из пятнадцати республик Советского Союза.

С экскурсантами, Любовь входила в стены Киево-Печерской Лавры. Проходя по пещерам, видела нетленные мощи русских святых, тогда музейные экспонаты. Слушала экскурсовода. Та рассказывала о феодально-крепостнических отношениях, о монастырских владениях, о гнете, который испытывали крепостные крестьяне от монахов.

Слушала она и о том, что здесь, в стенах Лавры, в тесных кельях, изверги-монахи держали на цепях душевнобольных людей, страдавших психическими расстройствами, называя их бесноватыми, уверяя, что в них сидят бесы, и лечили бесноватых, читая над ними заклинательные молитвы, якобы изгоняющие дьявола.

– Какой только вздор не придумывали эти попы, – говорила экскурсовод, – чтобы держать темных людей в повиновении. Бесноватые! Подумать только. Ха-ха-ха!

Любовь тогда, слушая экскурсовода, тоже сочувствовала бедным угнетенным, которых мучили эти монахи-эксплуататоры.

Видела Любовь и великую святыню Православия – мощи великомученицы Варвары. Святой Варварушке молятся о том, чтобы не умереть без причастия Тела и Крови Господа нашего Иисуса

Христа. Любовь тогда не знала об этом. Ах, если бы теперь вернуть все назад. Но, увы, это невозможно!

Время, между тем, шло и шло вперед. Свекровь Любови, заболев раком, поболела и померла. Ёе похоронили, как хоронили обычно безбожники – поплакали, погоревали, причитая: да на кого же ты нас оставила, привезли на кладбище и закопали гроб с умершей в землю. Поставили над могилой памятник. Вернувшись домой, помянули за столом водкой, поднимая стаканы, говоря «ну, пусть земля ей будет пухом», выпивая, закусывая, говоря о чем-то своем. Отпоминав, разошлись. И все. Да вот оказалось, что не все! Как-то Любовь увидела у себя дома, в своей квартире, чей-то туманный силуэт, призрак. Она пригляделась и вздрогнула от испуга – перед ней стояла умершая свекровь. Это было страшно! та, которая умерла, закопана в землю, теперь стояла здесь, перед тобою, словно чего-то ожидая, чего-то прося…

Любовь на работе рассказала сослуживцам, что к ней в дом приходит с того света умершая свекровь.

Кто-то посмеялся, кто-то сказал, что почудилось. Иначе отнесся к словам Любови один электрик. Он вместе с женой ходил в центр экстрасенсорики, учился там бесовской премудрости. Он уже обладал оккультным знанием и сказал Любови, что они с женой могут посмотреть и определить, что у нее происходит. Она согласилась.

Они пришли к ней домой. Быстро прошли по комнатам, как-то странно крутясь и подпрыгивая. А потом сказали, что могут убрать призрак свекрови из квартиры, но по-плохому.

Любовь испугалась. Ей не хотелось неприятностей, не хотелось плохого. Поэтому она спросила:

– А как по-хорошему?

Ей ответили:

– Иди в церковь, закажи отпевание и подавай записки за упокой…

Любовь выбрала хорошее, отпев свекровь. Поминала ее, подавая записки о упокоении, ставила свечи на канун. Больше свекровь не появлялась в квартире. Впереди же Любовь ждали тяжелые испытания.

Однажды она, идя по улице, подошла к светофору и остановилась, ожидая, когда загорится зеленый свет. Возле светофора стояла какая-то женщина. Увидев Любовь, она стала просить:

“ Женщина, переведите меня через дорогу.

Любовь спросила:

– А что, сами не можете?

– Я машин боюсь, помогите мне, переведите, сделайте доброе дело, – заканючила эта странная женщина.

Любовь всегда обладала волевым, решительным характером. Что ж, раз человек просит, надо помочь. Когда на светофоре загорелся зеленый свет, она, взяв женщину под руку, перевела ее на другую сторону улицы. Она уж и благодарила, благодарила Любовь за помощь.

А минут через сорок Любови внезапно стало плохо. Очень плохо. Сознание стало уходить… Она попала в больницу. Пролежала в ней месяц. Врачи определили ее состояние, как переутомление. Назначили процедуры, делали капельницы, ставили уколы. Подлечив, ее выписали из больницы.

А через несколько месяцев, когда она проходила на работе медосмотр, – цех, в котором она работала, имел вредное для здоровья производство – врачи нашли у нее несколько опухолей – аденому мозжечка, миому, мастопатию, щитовидку, печень, правый: надпочечник…

Так для Любови начались хождения по больницам. Она лежала на лечении от месяца до четырех. Операцию ей не предлагали. Лечили пока медикаментозно. Жизнь у нее пошла рядом со смертью.

В сорок пять лет Любовь вышла на пенсию. У нее началась борьба за жизнь. Она хотела жить. Смерть пугала. И Любовь пришла в церковь. Не сразу, не прямым путем. Но все-таки пришла.

Состояние здоровья ее продолжало ухудшаться. Она опять попала в больницу. Ее мучила постоянная бессонница. Чтобы восстановить сон, ей делали иглоукалывание. А потом ее направили в онкологию.

В онкологии у Любови нашли уплотнение лимфоузлов, рак поджелудочной железы. По всему телу у нее пошли шишки, похожие на фасоль.

Врач, осмотрев ее, откровенно сказал:

– Все, милая, время твое ушло. Я вижу, что твое заболевание не физическое, а духовное. Если хочешь еще пожить, то иди к бабкам, экстрасенсам, в церковь. А я тебе уже ничем не могу помочь!

Услышав такой неожиданный приговор, Любовь заплакала, упала на колени и стала униженно просить врача:

– Помогите мне! Сделайте операцию, сделайте хоть что-нибудь! Я так хочу жить!

врач раздраженно ответил:

– Прекрати! Немедленно встань! Я не бог. Ну отрежу я половину печени, щитовидку. Не могу же я выпотрошить тебя всю, как рыбу! Поздно.

Любовь выписали из больницы. Она приехала домой. А тут ее постиг еще один удар. Ее муж в то время отдыхал на курорте – в Белокурихе. Кто-то сообщил Любови, что он отдыхает не один, а с любовницей. Это оказалось правдой. Сам муж не скрывал этого. Любовь подала на развод. Хорошо, что с ней остались две ее помощницы, две доченьки – верные и любящие мамочку. Они хотели ей искренне помочь. Ню не умея различать духов, где зло, где добро, одна из дочерей попалась на удочку лукавого.

Дочь училась в институте. У них в группе был мальчик, который, подражая книжному герою Гарри Поттеру, занимался оккультными науками. Он хотел стать сверхчеловеком, стяжать огромную силу и мощь, чтобы помогать людям. Он знал адрес одной колдуньи, которую звали баба Юля.

Невысокого роста, полная, она принимала людей у себя на квартире. На стенах у нее висели иконы. Люди шли и шли к ней, надеясь на помощь.

Принимая человека, она усаживала его на диван. Зажигала свечи. Положив свои руки ему на голову, громко читала заговоры на украинском языке. На галите выливала воск.

Налив в поварешку одеколон или спирт, зажигала и, читая заговоры, водила горящей поварешкой вокруг человека против часовой стрелки, читая при этом заговоры, приговаривала:

– Ну и сделано тебе! Сейчас все снимем! Кто-то у меня сейчас получит!

К такой-то ведьме-колдунье и стала приходить Любовь, чтобы получить исцеление… Но исцеления она не получила. Тогда она вспомнила о храме во имя мученика Иоанна Воина.

Об этом храме ей рассказала знакомая, которая сильно болела. Она приходила в храм, была на молебнах-отчитках. Однажды она привела сюда и Любовь. Любовь бывала на отчитках, видела она и «Богородицу на стекле», но сердце у женщины тогда еще не проснулось. Может быть время! еще не пришло?

Но теперь она приехала сюда, чтобы остаться здесь, чтобы не бродить больше по колдовским болотам и не дышать испарениями ада.

Да, здесь, в храме, она нашла Христа. Она нашла веру, внимание, чуткость, понимание и любовь. Она нашла здесь Матерь Божью и никуда теперь не хочет уходить из этого святого места. Любовь стала молиться Божьей Матери, изобразившейся нерукотворно на храмовом окне. Она брала фотографию «Богородицы на стекле» и, положив ее себе на голову, повязывала платок. Привязывала к груди – и проходила боль. Мазала больные места маслом, освященным на отчитке – стали сокращаться лимфоузлы.

Любовь принесла искреннее покаяние за прошлые грехи. Она причащается Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа. Живет она возле храма Иоанна Воина. Приговоренная врачами к смерти, живет.

Когда становится тяжело, она подходит к храмовому окну, становится на коленочки, молится, просит Матерь Божью:

–Помоги, Царица Небесная, облегчи боль, дай терпения, чтобы все перенести! – и становится легче.

Так и живет Любовь – кается, причащается, молится, работает при храме, надеется на жизнь вечную. Спаси, Господи!

Из тьмы к свету

Почему мне захотелось написать историю этого человека? Может быть потому, что его жизненный путь напомнил мне чем-то собственный? Других мужиков, рожденных во второй половине двадцатого века, живущих и теперь, но прибывающих пока во тьме, служащих своими делами дьяволу? Не знаю. Необъяснимо это.

Мы познакомились с ним в Новокузнецке, в храме во имя Иоанна Воина. Здесь же, в храме, сидя возле столика, я и записал историю этого человека. Он сидел рядом со мной, то сжимая, то разжимая кулаки, взглядывая на меня, неторопливо рассказывая хрипловатым голосом о себе. Я смотрел на него – крепкий, сильный, энергичный. Он нашел в себе с Божьей помощью силы, чтобы вырваться из объятий тьмы и прийти к свету. Непросто это далось ему, непросто. Но Господь помог. Послушайте и вы эту историю. Господи, благослови!

Зовут его Алексей, Он родился, как я уже говорил, во второй половине двадцатого века, при Советской власти, в городе Новокузнецке, в районе, называемом Верхняя Колония.

Были у Алексея отец и мать, которых он сильно любил. Был родной брат, сродники, бабушка. Она веровала в Бога, ходила в православный храм. Порой она говорила внученьку, ласково поглаживая его по голове:

– Алешенька, знай и помни, что Бог есть! Надо веровать в Бога, ходить в церковь, молиться, не делать зла, любить ближних, прощать их и творить добрые дела. Алеша стоял насупившись. Слушал слова бабушки. Они были непонятны ему. Разве мог он простить соседского мальчишку-забияку, дразнившего его, обзывавшего нехорошими словами? Да ни за что1 Разве несправедливо поступил он, когда, догнав обидчика, врезал ему справа и слева по его противной роже? А потом, когда он, испугавшись, заревел, наподдал ему сзади ногой? Братья Алексея, уже сидевшие в тюрьме, видевшие его победу, хвалили его и говорили:

– Молодец, Алешка! Ты победитель! Так всегда и поступай…

Терпеливо выслушав бабушку, он уходил на улицу. Старушка крестила внучека, говоря ему вслед:

– Спаси тебя, Алешенька, Христос!

Выйдя на улицу, Алешка доставал из кармана рогатку-пращ и, вложив камень в кожанку, искал подходящую цель – воробья ли, кощку, чтобы, натянув тугую резину, выпустить камень в животину. Он радовался, если выстрел был удачным, и не чувствовал жалости и раскаяния в том, что причинил кому-то боль…

Алексею всегда хотелось быть не таким, как другие. Он хотел быть лидером – сильным, смелым, вести за собой других. В школе он учился средне – в отличниках не ходил. Зато отличался своей неугомонностью – шалил на уроках, дерзил учителям, дрался со школьниками. А иногда, когда его наказывали, подходил вечером к школе и, чтобы отомстить, брал камень и швырял в школьное окно. Увидев, как, зазвенев, брызгали в стороны осколки, убегал, довольный собой…

Но вот закончена школа. Получен аттестат. Алексею восемнадцать лет. Он устроился на работу. Думал, что скоро его заберут в армию. Но получилось иначе… Вечером, идя после рабочей смены, он, увидев, что трое парней бьют его одноклассника, вмешался в драку – привычно и ловко заработал кулаками, валя с ног нападавших. Здорово с одноклассником наподдали им. А потом еще добавили – да так сильно, что народный суд Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело о нанесении телесных повреждений, приговорил Алексея к двум годам лишения свободы. Вот так. И, как поется: «Таганка… Все ночи, полные огня. Таганка… Зачем сгубила ты меня?» Господи, помилуй!

Тюрьма, лагерь – другой мир. Парикмахер обстриг Алексею густые волосы. Они упали на пол. Он встал с кресла, чувствуя себя другим человеком. Ему предстояло войти в иной мир, чтобы жить в нем, исполняя законы этого мира. – Руки за спину! Вперед! – скомандовал надзиратель. Алексей, сложив руки за спиной, сделал шаг, другой… Прощай, воля!

Здесь, в зоне, Алексей вдруг понял и ощутил на себе всю лживость системы, оставшейся по ту сторону колючей проволоки. Там, на воле, говорили по радио, писали в газетах, что человек человеку – друг, товарищ и брат. Показывали фильмы – слащавые, сентиментальные, о хороших людях, о добре. На самом деле, в жизни, все было иначе. Здесь правил закон не добра, а силы. И Алексей принял этот закон, став сильным и безжалостным…

Были в зоне свои понятия о добре и справедливости, но среди своих – сильных и безжалостных. Они не верили в Бога, желавшего всем спасения и добра. Им был ближе, может быть, и неосознанно, идеал дьявола – супермена, сверхчеловека – сильного, смелого, удачливого, безжалостного…

Прошло два года. Закончился срок заключения. Алексей вышел на свободу, вернулся домой – в Новокузнецк. А вскоре из военкомата пришла повестка – Алексея призывали на службу в Вооруженные Силы. Правда, сказалось то, что он был судим. Для него закрылась дорога в боевые части – что в десант, что в мотопехоту, что в танковые войска. Остался один вариант – строительный батальон, сокращенно – стройбат.

Служил Алексей в Забайкалье. Привезли новобранцев в часть. Прошли они карантин, живя отдельно от старослужащих, изучая устав, проходя военную подготовку. Приняли присягу. Алексей, придерживая карабин, читал слова присяги: «Я, гражданин Советского Союза, вступая в ряды Вооруженных Сил»…

А потом начались солдатские будни. Алексей оказался среди старослужащих. Он на своей шкуре узнал, как могут унижать человеческое достоинство старослужащие – старики, деды, видевшие в новобранце не человека, равного себе, которому нужно помогать словом и делом, а салагу, над которым можно и нужно издеваться. Его заставляли то почистить деду сапоги, то подшить подворотничок, то поменяться шапками – отдать старику новую, а взамен получить старую, заношенную. И не перечислить всего.

Алексей – дерзкий, неуступчивый, когда его заставляли делать то, что он считал ниже своего достоинства, отвечал отказом. Тотчас – не один, нет, а трое-четверо стариков, стая, набрасывались на парня, молотя его кулаками. Он отбивался, как мог… Избив, его оставляли в покое. До следующего раза.

Но однажды вечером, после отбоя, Алексей взял в руки топор н сказал, чтобы все его услышали:

– Если кто меня разбудит, то убью!

В его словах прозвучала стальная решимость человека, готового на все. Он положил топор под подушку, посмотрел по сторонам. Разделся, положил обмундирование и лег под одеяло. Все поняли, что Алексей не пугал, говоря это. Он говорил правду – если кто-нибудь его тронет, то распростится с жизнью. В эту ночь он спал спокойно. Больше его никто не трогал…

Прошел год службы. И опять с Алексеем случилась беда. Он повздорил с сержантом и сильно избил его. Прокуратура завела уголовное дело. Алексея, как ранее судимого, приговорили к четырем годам лишения свободы. Отправили его в колонию усиленного режима. Опять колючка, опять нары…

Но вот пришел год освобождения. Закончился второй срок заключения. Алексей опять вышел на свободу и вернулся домой, в Новокузнецк, к родимой матушке…

Когда радость от встречи поутихла, матушка сказала Алексею:

– Алешенька, если ты меня любишь, то должен послушать меня и сделать то, о чем я тебя попрошу.

Он удивился, спросил:

– А что такое?

Дело в том, что матери Алексея посоветовали добрые люди, что ее сына, чтобы он окончательно не погиб, нужно окрестить в православном храме. Поэтому она теперь и сказала ему:

– Ты должен окреститься!

Хотя Алексей, живя на земле, и не думал особенно о Господе, но волю матери он решил выполнить. Окрестился он в Свято-Михайловском храме города Новокузнецка. Мать была довольна. Алексей тоже, потому что исполнил волю матушки, проявив послушание. Но крещение не привело его к вере в Господа. Он не стал христианином, думающим о спасении своей души, о Царствии Небесном. Его по-прежнему влекло в мир страстей, хотелось главенствовать и повелевать людьми.

Прошел год, во время которого Алексей находился под милицейским надзором, работал, где придется, занимаясь в свободное время боевыми искусствами Востока. Он усиленно тренировал руки, набивая кулаки, оттачивая удар – резкий, неожиданный, мощный, валящий человека с ног. Скоро он стал применять его в деле.

Освободившись от милицейской опеки, Алексей решил создать группу единомышленников, чтобы, уехав на юг, заняться добычей денег. Тогда, в те перестроечные годы, возможностей для этого было много. Развивалось частное предпринимательство, открывались кооперативы, клубы, рестораны, создавались подпольные публичные дома и многое другое, на чем можно было очень и очень хорошо погреть натренированные руки.

Единомышленники нашлись, и вскоре Алексей с бригадой выехал на юг, в один из причерноморских курортных городов. Ах, этот юг! Пальмы, кипарисы. Ласковое море. Девушки, отдыхающие на пляже. Ночные бары со стриптизом. Ночные фонари. Черное, звездное небо над головой. Бешеная езда на импортном автомобиле – все удовольствия плоти, словно карточным веером, развернул дьявол перед глазами сибиряков, приехавших на знойный юг.

И началась бойня за деньги. Местные авторитеты, узнав характер сибиряков – дерзкий, безжалостный, бесстрашный, боевой, поделились с приезжими, уступив им часть своей территории. На ней-то Алексей с товарищами развернулся в полной мере, вышибая из деловых людей деньги, деньги, деньги – эти цветные бумажки, на которые можно было жить и веселиться. Что они и делали. Бультерьеры – так прозвали сибиряков местные.

Но через пару лет Алексей был арестован и провел десять месяцев в заключении – под следствием. Он мог получить большой срок. Но потерпевший в конечном итоге отказался от своих показаний. Алексей вновь вышел на свободу… С югом пришлось распроститься. Алексей вернулся домой – в Новокузнецк.

Его мать в то время уже сильно болела. Но он не подумал о том, что болезнь может оказаться смертельной, не подумал… Алексей встретил тогда девушку. Она ему понравилась, и они стали встречаться. И вот Алексей узнает, что она забеременела. Он подумал, что если станет отцом, то в его жизни появится что-то светлое и дорогое – сынок ли, дочка. А если его больная мать узнает, что станет бабушкой, то это радостное известие придаст ей новые силы, чтобы жить дальше, борясь с болезнью.

Но мать умерла за три месяца до рождения ребенка. Когда любимую матушку похоронили, Алексей почувствовал, что в душе его что-то надломилось. Была опора – мать, которая его искренне любила и желала ему всегда только добра, не смотря на то, что он был злодеем, бандитом. Она желала ему добра и молилась за него. А теперь ее нет. Черная тоска навалилась на Алексея. Такая тоска, от которой хотелось не выть, не лезть на стены, а сразу же сунуть голову в петлю и удавиться, чтобы покончить счеты со своей поганой жизнью. Но он устоял от этого искушения, переборол себя. Пил, конечно. Пил по-черному, ища в водке покоя и забвения…

6-го января он гулял, выпивая с авторитетами. Водка лилась рекой. Пили, слушали музыку, пьяно рассуждали о делах, о бабах, рассказывали анекдоты, дымили сигаретами. Никто, конечно, не вспомнил тогда, что в России, у православных христиан заканчивается Рождественский пост. Сегодня последний день поста, особо строгий пост – Рождественский сочельник, когда не вкушают пищу до первой звезды. А в ночь с 6-го на 7-ое января в православных храмах благочестивые христиане радостно запоют, славя рождение в мир Спасителя – Господа Иисуса Христа: «Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума»…

Пьяный Алексей спал в постели. Он не знал, что родился Господь. Тяжело дышал, храпя, что-то бормоча во сне. Вдруг он почувствовал, что кто-то сильно ткнул его в бок. Он проснулся, пришел в себя, открыл глаза. Неожиданно он услышал нежный детский голосок:

– Папа, папа приехал!

Он удивился. Рывком приподнялся и сел на постели. В ушах продолжал стоять детский голосок, удивляя и чем-то радуя Алексея. Он почему-то подумал; «А не позвонить ли в роддом?» – куда он недавно отвез свою любимую. Набрал номер, спросил о ней. Ему ответили, что такая-то родила девочку, только что.

Алексей положил трубку. Посидел, обдумывая свое новое положение. Вот он и отец. Теперь ему есть о ком заботиться. Есть для чего жить на этом свете. Дочь. Родная кровиночка. Да. Он подошел к окошку, взглянул на город. Морозная, дымная полумгла. Горят фонари. Ему вдруг захотелось жить, снова ощутить радость жизни. Теперь он не один. Если бы он верил в Бога, то помолился бы…

Прошло несколько лет. Алексей жил со своей подругой и дочкой. Давно прошел тот радостный всплеск, который он ощутил в ту Рождественскую ночь, узнав, что у него родилась дочь. Он не изменился духовно, продолжая заниматься темными делами, общаясь с уголовниками, преступниками. Но зло, которое человек причиняет другим людям, нераскаянность, приводят к тому, что зло, грехи ложатся на душу этого человека, словно пятна на белую простыню. А если человек не приходит в церковь, не приносит покаяния в грехах, совершенных вольно или невольно, то душа такого человека постепенно превращается в уголь, и Господь попускает, чтобы нераскаянный грешник начал болеть. Это же произошло и с Алексеем.

Его начала мучить бессонница, появилась сильная раздражительность. Он готов был наброситься с кулаками на любого, кто косо посмотрел на него, как могло ему показаться. Ненависть, страшная, бесовская ненависть ко всем поселилась в его сердце. У Алексея появились враги. Но в своих бедах, неудачах, неурядицах, он обвинял всех и вся – своих знакомых, стечение обстоятельств, плохую погоду – все, что угодно, только не себя. Он чувствовал, что всегда прав! Все против него, но он-то – прав!

Состояние Алексея продолжало ухудшаться. У него начала сильно кружиться голова. Он не мог долго просидеть на стуле или на диване. Стали отказывать почки. Перестал выделяться пот. Алексей не потел. Тело начало опухать. На голове, справа от затылка, стали выпадать волосы, образуя плешь.

Алексей нервничал. Он не понимал, что через болезни Господь призывает его к покаянию. Он искал помощи у темных сил, хотя и невольно, неосознанно. Но дьявол – не помощник человеку, а губитель. И заговоры, обещавшие помощь, исцеление, вызывают из бездны темную силу, бесов, и человеку становится еще хуже, чем было. Бесы – губители! Бесы – абсолютное зло!

Однажды Алексею попалась в руки газета. Он пробежал глазами по строчкам, перевернул газетный лист. И вдруг увидел молитву к Пресвятой Богородице. Он тогда не знал, что эта молитва каноническая, из православного молитвослова. Кто-то писал, что эту молитву следует прочитать несколько раз и попросить помощи у Царицы Небесной.

Алексей усмехнулся, подумав, что получится, как в сказке, как По-Щучьему велению. Отложил газету в сторону. Но подумав, вспомнив о своих болячках, посерьезнел. А вдруг да и правда? Вдруг молитвенная просьба о помощи поможет ему? Теперь он болен, стоит у грани. За этой гранью его, может быть, уже поджидает смерть. Он вспомнил свою мать. Неужели она была глупей его, когда молилась Богу, Матери Божьей, прося, чтобы Они хранили его, Алексея, от бед и напастей? Может быть, стоит попробовать?

Он встал, взял газету в руки и начал медленно читать молитву к Божьей Матери. Потом еще раз, еще… Закончив чтение, он как– то внутренне успокоился. Даже повеселел немного. Надолго ли?

Но вот пришла ночь. Алексей лег спать. Закрыв глаза, начал задремывать. Но что это? Вдруг он почувствовал как бы раздвоение. А потом увидел себя со стороны. Это было удивительно и страшно. Все происходившее было реальным и осязаемым, таким, что Алексей не мог понять – во сне это происходит или наяву.

Алексей, видя себя со стороны, ужасался – какой же омерзительный и страшный тип предстал перед ним. Огромный, раздутый, словно шар, с короткими, толстыми ручками и ножками, злобный, агрессивный, с глазами, горящими яростной ненавистью. Алексей-шар стоял, подпрыгивая, переваливаясь с ножки на ножку, сжимая кулаки, в каком-то красивом коридоре, который оканчивался большой, массивной дверью, тоже красивой.

Вдруг дверь медленно отворилась. Из дверного проема хлынул яркий свет. Из этого света в коридор неторопливо и величаво вышли две молодые женщины, высокого роста, одетые в необычные, красивые одежды. Женщина, шедшая впереди, была необычайно прекрасна! Чистоту и святость излучало ее лицо. Она держала в руках глиняную тарелку. Вторая женщина несла кувшин.

Алексей, наблюдая за происходящим со стороны, почему-то сразу подумал, что первая женщина – это Матерь Божья, молитвы которой он прочитал перед сном. Кто была вторая, он не мог понять, не знал, не видел, не встречал ее.

Алексей-шар – круглый, злобный карлик, увидев Матерь Божью, сильно разъярился. Он хотел наброситься на Царицу Небесную, ударить Ее, укусить, чтобы сделать больно, но не имея сил для этого, только стоял, пыжась, вращая глазами, сжимая кулаки, злобно шипя.

Матерь Божья подошла к нему и наклонила тарелку. Из тарелки струей потекла какая-то жидкость, попадая Алексею на плешь. Пошел густой пар. Алексей-карлик стоял, опустив ручки, снизу вверх смотря на Матерь Божью. Пресвятая Богородица взяла кувшин из рук своей спутницы и вылила из него тягучую жидкость, похожую на миро. Оно залепило Алексею плешь.

Вдруг Алексей увидел, что из головы, там, где находится плешь, стала вытягивать голова чудовища, похожего на динозавра. Это был дьявол, бес, страшно мучивший Алексея. Вот он вышел из Алексея через голову весь – огромный, страшный, хищный, сильный, безжалостный, словно тот идеал, которому Алексей поклонялся и служил все это время. Яростно посмотрев по сторонам, он взвился ввысь. Раздался страшный хохот. Потом все стихло. Женщины повернулись и вошли в свет. Дверь закрылась…

Алексей проснулся. Вспомнил про сон. Дотронулся до головы. Плешь была на месте. Но внутреннее, душевное состояние его изменилось. Пропали злоба и раздражительность. Больше не хотелось ни на кого злиться и никого обвинять в своих проблемах. Душа была спокойна. Алексей, радостно улыбнувшись, потянулся и встал с постели…

Прошло пять дней, и на плеши за это время выросли волосы. Алексей понял, что не зря читал молитвы Божьей Матери, призывая Ее на помощь. Она услышала и помогла такому грешнику, призывая его к покаянию, к исправлению жизни. Он стал думать о том, как бы выбраться из этого болота, в котором он прожил столько лет. И вновь Господь помог ему.

Как-то Алексей лег спать. Заснул. И увидел во сне лавку. На ней сидит какая-то девушка. Рядом с лавкой стоит колодезный сруб, полный чистой, хрустальной, ледяной воды. Вокруг сруба ходит какой-то батюшка – длиннобородый, длинноволосый. Он держит в руках кадило и, обходя колодец, кадит благовонным ладаном, читая молитву. Как хорошо, как благостно!..

А потом случилось удивительное. Однажды Алексей встретил ту девушку из сна. Она стояла возле церковного лотка и рассказы-' вала женщине в платке, стоящей рядом, как в храме Иоанна Воина проявилась на оконном стекле Матерь Божья… Алексей постоял рядом, послушал, но не придал словам девушки какого-то значения. Ну проявилась и проявилась на оконном стекле Матерь Божья. Ну и что? Он пошел дальше по своим делам…

Но как-то смотря телевизор, Алексей вновь услышал про храм во имя мученика Иоанна Воина, про Богородицу, проявившуюся на оконном стекле. Тогда-то ему и захотелось доехать до остановки «Шахта Зыряновская» и придти в храм во имя мученика Иоанна Воина…

Он поднялся на холм, постоял возле храма, посмотрел по сторонам, вдохнул свежий воздух. Все ему здесь понравилось – и храм, и Богородица, проявившаяся на оконном стекле, и настоятель храма – отец Василий Лихван – батюшка из сна Алексея, священник, обходивший колодец, кадивший благовонным ладаном…

А потом началось медленное воцерковление Алексея – борьба за новую жизнь. Постепенно он узнал, что такое молитвенное правило, исповедь, причастие. Пришел он и на молебен-отчитку, который служил отец Василий. Как трудно, не просто было стоять среди других людей, слыша крики бесовские, чувствуя, как раздуваются руки и ноги. А придя домой, видеть, что на правой ноге выступают черные пятна. Он мазал их маслом, освященном на отчитке. Оно хорошо помогало.

По ночам Алексея начинали мучить видения. Ему снилось, что его хотят убить страшные, мрачные личности, похожие на зомби. Вроде бы человек, а глаза не человеческие и не звериные, в которых стоит неземная лютость. Алексей убегал от них, чувствуя, как страх леденит душу, заставляя сердце усиленно колотиться. Он просыпался в ледяном поту, задыхаясь. Крестился и засыпал опять, и вновь повторялся жуткий сон. Бесы не хотели оставлять того, кто верно служил им, исполняя волю бесовскую, творя дела, угодные дьяволу.

Приходя в храм, Алексей рассказывал отцу Василию о своих страшных сновидениях. Батюшка, выслушав Алексея, спокойно говорил ему, что единственное оружие от его страхов – покаяние и причастие Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа…

Прошло еще несколько лет. Алексей внутренне изменился, воцерковился. Он зарегистрировал брак со своей подругой. Потом обвенчался в храме. Старые друзья отстали он него. Появились новые. Он рад, что жизнь его изменилась чудным образом, не жалеет об этом и благодарит Господа…

Как-то раз Алексей вошел в Свято-Михайловский храм. И здесь он увидел икону, на которой была изображена женщина, державшая в руках кувшин. Что-то знакомое было в чертах ее лица. Алексей подошел поближе, прочитал – равноапостольная Мария Магдалина. И тут же вспомнил – это была спутница Пресвятой Богородицы, которая явилась Алексею вместе с Божьей Матерью в том удивительно сне, который так чудесно изменил его жизнь… Слава Богу за все!

…Приезжая в Новокузнецк, я встречался с Алексеем еще и еще раз. Он, вспоминая прошлое, рассказывал что-нибудь новое, интересное.

Когда он решил порвать с преступным миром и перестал встречаться со старыми приятелями, многим это не понравилось. Как же так? Был «наш» и вдруг захотел измениться, начать новую жизнь. Нужно было его наказать…

Конечно, не нужно забывать, что весь преступный мир находится под влиянием невидимого мира, бесовского. Духи злобы толкают людей на грешные дела, внушая: укради, убей, ограбь, изнасилуй, создай банду и обирай богатых, похищай детей, требуй выкуп и прочее. И люди, слушая бесов, начинают совершать преступления, нарушая заповеди Божии и законы человеческие. Господь никогда не говорил: укради, вымогай деньги, убивай! Нет. Пророку Моисею на горе Синае были даны Богом заповеди, запрещающие убивать, красть, завидовать. Это сатана – противник Бога – зовет людей на беззакония и преступления.

Есть на земле два места, противоположных друг другу, – монастырь и тюрьма. В монастыре живут монахи, стараясь угождать своей жизнью Богу, стараясь соблюдать заповеди Божии, чтобы стяжать Дух Святой. Бывая в монастыре, где много святынь, чувствуешь, что здесь земля святая, освященная молитвой, и душа радуется.

А вот тюрьма – камера тесная, кровати стоят в два ряда – одна на другой, умывальник, туалет – все здесь, все в камере. Народу набито много. В заключении сидят преступники – воры, грабители, убийцы, насильники, мошенники…Многие из них не раскаиваются в своих злодеяниях, считая, что они живут правильно, просто обстоятельства сложились неудачно, поэтому они попали за решетку. Вот в следующий раз все будет иначе…

В камере плотно стоит несвежий воздух. Заключенные курят, матерятся, играют в карты, кто-то пробует погадать. Атмосфера тяжелая, потому что здесь, рядом с людьми, живут незримо духи – бесы. Это их вотчина. И если человек, ранее живший преступно, захочет исправиться, покаяться и жить по-новому, стараясь не грешить, то демоны всеми силами станут мешать этому, стараясь вернуть человека на прежний путь – греха и погибели…

Алексей, порвав с братвой, жил трудно. У него не было денег, не было работы. Здоровье тоже было не важным. Чтобы покушать, он брал несколько картофелин и запекал их в духовке. Когда они доспевали, то он, сидя за столом, обдирал кожуру и ел, благодаря Бога за хлеб насущный.

Но что важно – он не падал духом. Каждый день молился Богу, приходил на молебны-отчитки в храм Иоанна Воина и ему становилось легче. Он исповедовался и причащался Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, очищаясь от греховной скверны.

Порой Алексею снились страшные сны. Он видел вора в законе, авторитета, который хотел ему отомстить, убить его. Алексей во сне, оглядываясь, убегает от своего врага, ему страшно. Он запинается, падает и лежит, тяжело дыша, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой.

Вдруг он слышит и чувствует, как злобно гавкая, к нему на спину прыгает собака. Он оглядывается – это доберман-пинчер. Но Алексей почему-то понимает, что это не пес, а его враг в образе собаки. Алексей вздрагивает и просыпается.

Бывая в храме Иоанна Воина, Алексей высказывал отцу Василию свои опасения, свои страхи, о том, что его могут убить.

Батюшка сказал:

– Ни волоса с тебя не упадет, если Господь не попустит! – и благословил его…

Однажды, возвращаясь домой, Алексей вошел в подъезд. Жил он на третьем этаже, но всегда вызывал лифт. Вот и теперь он привычно нажал кнопку вызова. Загорелся красный огонек. Лифт опустился с верхних этажей.

Алексей вошел в кабину и почему-то нажал кнопку четвертого этажа. Двери захлопнулись, лифт пошел наверх, отсчитывая этажи, и тут только Алексей понял, что едет не на свой этаж. Удивленно пожал плечами, усмехнулся…

Лифт остановился на четвертом этаже. Распахнулись двери. Алексей вышел из лифта, неторопливо пошел вниз и вдруг увидел человека в длинном пальто и спортивной шапочке. Он стоял между третьем и четвертым этажом, держа под мышкой обрез, завернутый в целлофан. Алексей сразу понял, что этот человек – наемный убийца. Он поджидает его, Алексея, чтобы неожиданно, подло, трусливо, исподтишка, убить его и, сделав свое черное дело, незаметно убежать.

Убийца, услышав шаги, оглянулся. Алексей сунул руку в карман. Они встретились глазами. Убийца как-то растерялся, стоял, словно остолбенев…

Алексей, что-то насвистывая, держа руку в кармане, быстро отсчитывая ступеньки подошел к своей квартире и крепко постучал в двери. Она сразу же отворилась. Жена Алексея в это время была рядом. Он захлопнул двери и привалился к косяку, приходя в себя…

Отдышавшись, он открыл двери и выглянул наружу. Убийца ушел… Да, если не будет воли Божией, то и волос не падает с головы человека.

Вот такая история произошла с Алексеем. Слава Богу, он жив, работает, молится, приходит на службу в храм Иоанна Воина. Слава Богу!..

Не всякому Духу верьте!

Наталья живет в Новокузнецке. У нее была обычная семья – муж, сын, который хорошо учился в институте. Сама Наталья занималась бизнесом – ездила за товаром в другие города и реализовывала продукцию через киоски. Это приносило прибыль, но не моральное удовлетворение. Она все время почему-то чувствовала внутреннюю пустоту.

Вот она крутится целый день – делает деньги. Сильно устает от работы. Вечером приходит домой. Присаживается в кресло. Включает телевизор. Вспыхивает экран, на котором оживает красивая, придуманная жизнь. Поэтические страсти. Живописные пейзажи. Сильные личности, которым позволено все.

Она закуривает длинную сигарету. Медленно выдыхает горький дым. Наливает в рюмку густое вино. Пьет. Хмель постепенно обволакивает мозг. Теперь, глядя на экран, можно забыть о грубой, жестокой жизни, идущей за окном, на этих грязных городских улицах, среди этих серых, пустых людей, занятых деланием денег, к которым, к сожалению, принадлежит и она. А ведь могло быть все иначе. Все. Но теперь уже ничего не изменишь. Поздно. Вот что жаль!

Стукает входная дверь. В квартиру входит муж. Он уже успел где-то выпить и хочет продолжить. Наталья наливает ему вина. Он пьет, шумно выдыхает и начинает нести какую-то околесицу… Уже поздно. Пора спать, чтобы завтра опять включиться в привычную рабочую суету. Наталья выключает телевизор, ложится в постель, закрывает глаза. Еще прошел один день. А что там впереди? А, не все ли равно? Спать, спать…

Так проходил день за днем. Но впереди ее ожидало внезапное изменение жизни. Случилось это так. У Натальи была подруга Тамара, которая заболела необъяснимым недугом. По телу у нее пошли язвочки. Кожа трескалась, кровоточила. Врачи не могли поставить точный диагноз этого заболевания. Лечение не помогло. Тамара продолжала страдать.

Наталья же по характеру была добросердечной и отзывчивой на чужую беду. Она искренне захотела помочь своей подруге и стала искать что-то или кого-то, кто бы смог оказать помощь.

Нужно сказать, что Наталья была крещена в детстве. Родители привели девочку в православный храм, отдавая дань традиции. Все крестят, и нам надо окрестить свое чадо. Окрестили. Больше в храм Божий они не приходили. Да и сама Наталья не вспоминала ни о Боге, ни о Церкви, плывя по течению. Поэтому и помощь она стала искать и просить не у Господа, а в других местах. Поэтому– то Господь и попустил, что у Натальи случилась встреча через человека с дьяволом.

Однажды она встретила в магазине свою знакомую. Звали ее Надежда. Обрадовались. Разговорились. Наталья в разговоре и рассказала ей о болезни Тамары. Надежда, внимательно выслушав, посочувствовала горю. А потом сказала:

– Я хожу в один центр. Там работают добрые люди. Вы приходите к ним вместе с Тамарой. Ей помогут. Я и сейчас, разговаривая с тобой, помогаю тебе!

Говорила Надежда уверенно, убежденно, страстно. Наталья слушала ее, словно ученица опытного наставника, чуть ли не заглядывая ей в рот. Убежденность Надежды действовала, впечатляла. Хотелось ей верить. Договорились о встрече. Надежда согласилась проводить Наталью и Тамару в центр, находившийся в одном из пригородов Новокузнецка. Тогда заканчивалась весна. Теплая, радостная весна. Уже повсюду зеленели деревья. Трава опушила поля и холмы. Ласковый ветерок рябил воду Томи. Хорошо! Славно!

Только люди не хотели жить спокойно, радуясь теплу и свету, радуясь весне, переходящей в лето, радуясь тому, что они живут на земле, созданной Господом, имея обетование жизни вечной. Нет. Многие полностью отдались земной суете, ублажая свою плоть, заботясь только о своем здоровье и благополучии, служа при этом дьяволу, не думая о часе смертном, не думая о том, что когда-нибудь придется держать ответ перед Господом за свою прожитую жизнь.

Надежда, как договаривались, встретилась с Натальей и Тамарой. Она была радостно-возбужденной, ведя подруг к новопостроенным многоэтажкам. Они вошли в подъезд одного из домов, поднялись по ступенькам и остановились возле дверей чьей-то квартиры. Она была не заперта. Женщины вошли внутрь.

Три комнаты. Многолюдно. В одной из комнат начинала сеанс женщина средних лет, приятной внешности, хозяйка квартиры, организовавшая этот центр для искателей здорового образа жизни и долголетия. Звали ее Нила. Она сидела посреди комнаты – лицом к людям. Наталья и Тамара, пройдя среди людей, сидевших на стульях, присели на свободное место, на диван. Они были несколько смущены и скованны. Сидели, привыкая к новой обстановке, внутренне волнуясь, ожидая начала чего-то неизвестного, необычного, таинственного.

Нила обвела взглядом людей и обаятельно сказала:

– Закройте глаза. Сосредоточьтесь в себе. Попутешествуйте мысленно по своему организму. Коснитесь больных мест.

Наталья, внимая голосу Нилы, закрыла глаза и обратила свое сознание внутрь организма. Она хотела что-то ощутить, что-то почувствовать – необычное, неординарное, может быть, чудесное. Но ничего не ощутила. Чувствовала, как бьется сердце, как возникают мысли в мозгу, как воздух вливается в легкие.

– Вот и все, – снова раздался голос Нилы, – откройте глаза.

Наталья, вздохнув, открыла глаза. Она с удивлением увидела счастливые лица людей, сидевших в комнате. Они, встав со стульев, с диванов, обступили Нилу, задавая вопросы. Она отвечала – неторопливо, рассудительно. У Тамары и Натальи не было вопросов. Заплатив за сеанс по десять рублей, они вышли из квартиры. Тамара спросила подругу:

– Придем еще? Она согласилась…

Целую неделю, каждый день, приходила Наталья в эту квартиру, присаживалась на диван, слушала голос Нилы и, закрыв глаза, путешествовала по своему организму. Но ничего не чувствовала. Вставала с дивана, когда заканчивался сеанс, чувствуя досаду и разочарование. Отдавала десять рублей и уходила с Тамарой из квартиры Нилы.

Наконец, она решила для себя – все, иду сегодня в последний раз, больше сюда не приду!.. Присела на диван. Вновь, выполняя команду Нилы, закрыла глаза и вдруг ощутила, что внутри организма появилось какое-то необычное чувство. Как будто что-то сдвинулось, появилось приятное жжение, вызывающее состояние опьяняющей радости. Это было неожиданно, необычно, захватывающе…

После сеанса приехали к Тамаре. Дверь открыл ее муж. Они вошли в квартиру – возбужденно-радостные, словно пьяные. Тамарин муж спросил подруг:

– Вы что, сегодня героином укололись, что ли?

Они ничего не ответили, радостно смотря друг на друга…

Прошло полгода. Наталья старалась почаще приходить на сеансы Нилы. Она нашла с ней общий язык, видя в ней высоконравственного человека, учителя. А Нила и вправду старалась учить здоровому образу жизни, говоря, чтобы люди не пили, не курили, были добрыми и сострадательными к чужому горю. Конечно, здесь было человеколюбие, замешанное на общении с дьяволом. Потому что здесь ни слова не говорилось ни о греховности человеческой природы, поврежденной грехопадением, ни о покаянии, ни о Боге. Нет. Здесь происходило обоготворение человеческой личности, эгоистического я, не нуждавшегося в Спасителе. Человек – высшая мера всех вещей. Но Наталье это-то как раз и нравилось!

Она все больше и больше попадала под власть Нилы. Наталья, сидя на сеансе, чувствовала себя грязной, словно в нее вошла лавиноподобная масса грязи. А вот Нила – чистая! Она учит и помогает другим очиститься от этой грязи. Она принимает на себя и нейтрализует эту грязь. Наталья обращается к своему сердцу, прося очищения. И тут же чувствует, что очищается, зная и веря, что ей помогает в этом богоподобная Нила.

Наталья стала приводить и приобщать к сеансам своих друзей и знакомых. Некоторые из них, подобно Наталье, тоже увлеклись этой практикой. Стали выезжать на природу. Ходили в горы. Ночевали в палатках под звездным небом. Окунались в ледяные источники. Нила объясняла, что природа тоже лечит организм человека от кармической грязи, стоит ее только попросить об этом… Так шла жизнь.

Но однажды Нила сказала, что должна уехать в другой город. Наталья, глядя на нее влюбленно, попросила:

– Возьмите меня с собой!

Но Нила ответила:

– Нет, тебе еще рано. Не торопись!

Сеансы на время прекратились. Но вскоре из другого города приехала в Новокузнецк женщина лет пятидесяти. Заместитель Нилы. Звали ее Зоя. Сеансы возобновились. Теперь Наталья стала помощницей Зои. Она встречала людей, рассказывала о сеансах, собирала деньги, убирала в квартире, когда все расходились. Зоя с сыном жила в другом месте. Только приходила сюда на сеансы. У Натальи был свой ключ от этой квартиры.

Она попробовала вовлечь в свои игры мужа и сына. Но муж не захотел выполнять то, чему его пыталась научить супруга. Ему больше нравилось расслабляться алкоголем. Начались размолвки. А потом они разошлись.

Сын же, придя на несколько сеансов, посмотрев на то, что делается в этой квартире, откровенно сказал матери:

– Ты сама стала рабой и меня хочешь закабалить!

Больше он здесь не появился, не подумав, что дьявол может отомстить. Наталья, конечно, была огорчена, но не стала насильно приобщать сына к тому, чего он не хотел делать.

Она незаметно для себя действительно стала рабой своих страстей, рабой Зои, рабой дьявола, перестав критически оценивать свои поступки. Но однажды у нее открылись глаза…

Она по-прежнему занималась бизнесом. Ездила за товаром в другие города. Как-то раз Зоя попросила Наталью, чтобы она привезла ей из поездки дорогой кошелек. Наталья сказала, что за него нужно заплатить.

– Да? – сказала Зоя недовольно. Глаза ее недобро сузились. ~ А я думала, что ты за мою доброту и участие бесплатно привезешь. А ты деньги просишь. Ай-я-яй!

Наталья не ожидала такой реакции. У нее вдруг что-то перевернулось в душе и, глядя на Зою, она увидела перед собой жадную, злую, коварную бабу, на помощь которой она тратила время и здоровье. Сердце у нее сжалось, и она сказала:

– Знаешь что, Зоя, больше я к тебе не приду. Зоя удивленно посмотрела на Наталью и раздраженно спросила:

– Почему?

А Наталья, словно не слыша вопроса, продолжила:

– И помогать тебе не буду

Зоя зло усмехнулась и сказала:

– А не боишься остаться одной?

– Нет, не боюсь!

– Да не останешься, если станешь святой.

Сказав это, Зоя вышла в другую комнату. А Наталья, включив пылесос, начала уборку в квартире. Вдруг она почувствовала, что кто-то невидимый со всего маху врезал ей по спине. Она, охнув от неожиданности, согнулась. Морщась, отдуваясь, держась за спину, присела на диван.

Наталья носила на груди талисман – камень, как бы оберег от нечистой силы. Но, получив удар от невидимки, она поняла, что этот камешек не может защитить ее от невидимого врага – от дьявола. Да, она теперь поняла, что это был дьявол. Что Нила и Зоя служат сатане, исполняя его волю, губя людей, делая на страданиях и доверчивости свой бизнес. А она, Наталья, помогала им, а значит и дьяволу, огромную силу, мощь и беспощадность которого она только что ощутила.

Зоя вышла из соседней комнаты. Недобро посмотрела на Наталью и вышла из квартиры, хлопнув дверью. Наталья поняла, что это зло сделала она, Зоя. Ах, какое страшное открытие! Она встала, охая, держась за спину. Нет, нет, надо поскорей разорвать все связи с этой двуличной женщиной, хозяйкой этого дома…

Вернувшись из поездки, привезя товар, Наталья позвонила Зое, чтобы, встретившись с ней, вернуть ей ключ от квартиры, где проходят сеансы, чтобы уже никогда не приходить в это место. Трубку взял сын Зои – двенадцатилетний мальчик. Он сказал, что матери дома нет, а ключ он сам возьмет.

Наталья ждала его на автобусной остановке. Он подошел – нагловатый, высокомерный. Протянул руку, взял ключ. Зло посмотрел на Наталью и пошел прочь. Она смотрела ему вслед. Неожиданно он оглянулся, и Наталья почувствовала сильный удар под дых, от которого перехватило дыхание. Невидимый бес исполнил волю мальчишки, ударив бедную, глупую женщину, отдавшую столько драгоценных, быстротекущих лет служению нечистой силе. Такова была плата отступнице от дьявольских дел.

Прошло некоторое время. Наталья медленно отходила от наваждения, чувствуя внутреннюю опустошенность, возможно, некоторое сожаление. Но нужно было жить дальше, работать, зарабатывать деньги. Но работа была теперь только частью жизни. Был еще иной мир, о котором она узнала, оказавшийся тьмой. Она хотела узнать о том, где же находится Свет?

Милосердный Господь не оставил грешную Наталью в неведении. Однажды она встретила свою знакомую, которая раньше приходила на сеансы Нилы. Разговорились. Наталья рассказала ей, что оставила занятия у своей новой наставницы Зои, а теперь не знает, что делать. Душа чего-то просит, чего-то ищет. А чего? Не поймешь.

Тогда знакомая сказала Наталье, чтo она стала приходить на Богослужения в Спасо-Преображенский собор, что давно покаялась в том, что занималась бесовщиной, а теперь молится на службах, исповедуется и причащается Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа. Взглянув на Наталью, она сказала:

– Если хочешь, то пойдем со мной.

Наталья согласилась…

Красив и величественен Спасо-Преображенский собор города Новокузнецка. От стоит на месте первого острога, устроенного русскими людьми в далеком 1620 году. Отсюда пошел Кузнецк, здесь корень!

Наталья пришла на Богослужение в Спасо-Преображенский собор. Она стояла среди молившихся людей, осенявших себя крестным знамением, кланявшихся, слушала слова молитв, пение, но ничего не понимала. Голова у нее мутилась, ноги подкашивались. Ей не хватало воздуха, было душно, хотелось выйти из собора на воздух. Отстояв службу, пошатываясь, она вышла на улицу. Приехала домой, прилегла на диван и остаток дня проспала тяжелым сном.

Божия благодать, наполнявшая собор, обжигала бесов, которым раньше служила Наталья, поэтому-то она так неуютно чувствовала себя в храме Божьем. Это обычное состояние людей, общавшихся с дьяволом и захотевших потом очиститься от бесовской скверны.

Но кто-то из Натальиных знакомых вновь пришел ей на помощь. Ей сказали, что в Абашево, возле шахты Зыряновской стоит на холме храм во имя мученика Иоанна Воина, в котором служит молебны-отчитки священник Василий Лихван. Наталье захотелось побывать в этом храме. Она доехала до шахты Зыряновской и дошла пешечком до храма Иоанна Воина. Поднялась на холм и остановилась, видя множество цветов, растущих по округе, видя Богородицу на стекле, украшенную цветами. Ей стало как-то хорошо и спокойно. Она вошла в храм. Шло вечернее Богослужение. Она встала в сторонке, стараясь; понять смысл молитв, пробуя перекреститься, когда крестились другие. Но делала она это не от души, не от сердца, а чисто механически. И все равно – ей понравилось в этом храме. Почему? Она и сама не понимала. Но понравилось. Узнав, что молебны-отчитки служатся по понедельникам и четвергам, она решила, что обязательно придет сюда – в храм Иоанна Воина, в понедельник ли, в четверг ли, но обязательно придет…

Она пришла сюда в понедельник. Народу в храме было много. Приехала еще и телевизионная бригада, чтобы снять сюжет о молебне-отчитке. Наталья записалась на молебен, купила свечу. Пришел батюшка Василий, сказал проповедь перед отчиткой, начался молебен.

Наталья опять стояла среди людей, держа в руках горящую свечу. Но сосредоточиться на молебне она почему-то не могла. Может быть, мешали телевизионщики, ходившие по храму с камерами, может быть, она стыдилась других людей, стоявших рядом с ней, она не понимала. Но до сознания не доходили молитвы, которые читал батюшка, пели парни-послушники. Вдруг женщина, стоявшая недалеко от Натальи, взглянула на нее и рявкнула противным голосом:

– Ты, колдунья рыжая, чего пришла сюда?

Наталья невольно отшатнулась от этих злобных, горящих, словно нечеловеческих, глаз. Ей стало страшно… Ей не было страшно, когда она приходила на сеансы к Ниле, к Зое, когда . приводила к ним сына и мужа, верила, что желает себе и другим добра, оказавшимся дорогой в преисподнюю. А теперь, видя бесноватых людей, она стала что-то понимать о себе, пока – совсем немного, но стала… Так для нее начался долгий путь к покаянию и воцерковлению.

Но за прошлые грехи пришлось платить. Сын, учившийся хорошо в институте, внезапно начал странно вести себя. Он говорил матери с болью:

– Мама, я не могу больше учиться, не могу…

Она с удивлением смотрела на свое чадо, не понимая, что же происходит с парнем. А на парня, по попущению Божию, напали бесы, сводя его с ума, склоняя к самоубийству. Не в силах противиться навязчивым мыслям о самоубийстве, он решил спастись бегством. Купил на вокзале билет, сел в поезд и поехал к своей знакомой в Санкт-Петербург. Но для бесов нет расстояний. От бесовской одержимости спасают покаяние, причастие Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, пост и молитва. в Петербурге он вдруг ощутил страшный приступ страха. Ему показалось, что наступает конец света. И, спасаясь от приближающегося катаклизма, он выпрыгнул на улицу с третьего этажа… Остался жив, но сломал пятки и позвоночник.

Наталья с ужасом узнала о том, что случилось с ее единственным сыном. Она приехала в Петербург, пришла в больничную палату и увидела сына, лежавшего на кровати в гипсе. Увидела она и его глаза, в которых стояли боль и безумие. Они напомнили ей глаза одержимой женщины, виденные на отчитке. Наталья почувствовала свою вину перед сыном, ей стало его очень и очень жаль. И она разрыдалась.

Но теперь она знала, что за помощью можно обратиться к Господу, к Божьей Матери, к угодникам Божьим. Поэтому она и приходила в храмы Божии, подавая записочки о здравии больного сына. Ездила она и на Смоленское кладбище, припадала к могилочке блаженной Ксеньюшки Петербуржской, плача, прося за сына… Прошло время. Он выздоровел телесно, но не духовно.

Дома, в Новокузнецке, Наталья продолжала приходить на Богослужения и молебны-отчитки в храм Иоанна Воина. Хотя порой трудно было стоять в храме. Иногда ее начинало трясти, когда отец , Василий читал заклинательные молитвы, запрещавшие бесам мучить одержимых людей. Но она упорно хотела воцерковиться, и старалась почаще бывать в благодатном храме.

В одну из суббот, отстояв вечерню, приняв помазание освященным елеем, она осталась на исповедь, которую проводил отец Василий. Отстояв очередь, она подошла к батюшке. Он приготовился слушать. Многое ей захотелось высказать, накопившееся в душе. Теперь она понимала, что грехи оскверняют, очерняют душу – сребролюбие, гордость, зависть, зложелательство, ненависть, отчаяние, злопамятство и многое другое. Там, на сеансах у Нилы, дьявол смеялся над Натальей, показывая и внушая, что Нила берет на себя ее душевную грязь, очищая сердце. Нет, Нила была просто слугой дьявола, обманщицей, как сотни подобных Нил, разбросанных по городам и весям нашего многострадального Отчества. Она не могла никого очистить, потому что сама была грешнее других, доверившихся ей. Она просто наживалась и процветала за счет других.

Только здесь, в храме, стоя перед батюшкой, можно исповедовать грехи Господу Иисусу Христу. Отец Василий – только свидетель. Наталья, склонив голову, заплакав, начала говорить, высказывать свои мерзкие грехи, очищая душу…Батюшка, терпеливо выслушав исповедь грешной Натальи, накрыл ей голову епитрахилью и прочитал молитву о прощении грехов, крестя через епитрахиль ее голову. Грехи были прощены. И как радостно, как легко, стало на душе – не передать словами. Слава Богу!

На следующий день, в воскресенье, она причастилась Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа. Причастие укрепило ее силы, просветило душу. Но много еще искушений, испытаний ожидало ее впереди.

Однажды она смотрела по телевизору передачу про остров Валаам, про мужской монастырь. Она увидела, что монахи в монастыре, совершая молитвенное правило, делают по сто земных поклонов. Она, вдохновившись увиденным, тоже захотела сделать сто земных поклонов. Она не подумала, что такая мысль, такое желание, могут быть от лукавого. Что на такие подвиги нужно брать благословение у своего духовного отца, чтобы сатана не ввел самочинного подвижника в состояние обольщения, гордости, самодовольства.

Наталья решила – сделаю. Шел первый час ночи. Она встала перед иконами и стала класть – один за другим – земные поклоны, считая: «раз, два, три…» Удивительно легко исполняла она свое самочинное правило, словно кто-то невидимый помогал ей. Кажется, пожелай она сделать не сто, а тысячу земных поклонов, то и это одолела бы она легко, без устали.

Откланявшись, довольная собой, она легла спать. Уснула. Спалось ей хорошо, спокойно… Утром же, проснувшись, она увидела на ноге покраснение. А потом нога стала распухать. Стали образовываться тромбы, началась закупорка вен.

В больницу она не пошла. Смогла приехать в храм Иоанна Воина. Показала свою распухшую ногу отцу Василию. Он благословил мазать ногу освященным маслом, чтобы все прошло.

Конечно, не нужно объяснять, что тромбы, закупорка вен – это страшно, это смертельно опасно. Но Господь сказал, что по вере вашей да будет вам1 Наталья поверила Господу, поверила отцу Василию, что все пройдет. Она мазала больные места маслом, освященным на молебне-отчитке. И постепенно все прошло. Слава Богу!

Наталью я увидел в храме Иоанна Воина – на молебне-отчитке. Рядом с ней стоял ее сын – высокорослый парень с бледным лицом. Было видно, что ему трудно стоять в храме, слушая благодатные молитвы. Но Наталья верит, что Господь поможет – и ее сыну, и ей, потому что долог и не прост был ее путь к Истине. И – по вере вашей да будет вам!

Покаяния двери отверзи ми…

Виталий – коренной новокузнечанин. Он здесь родился, вырос, закончил школу и педагогический институт. Он еще молодой человек, но уже на своем горьком опыте узнал о пагубности обращения за помощью к дьяволу, лицемерно носящему личину добра.

Виталий родился в интеллигентной семье. Одно – беда: отец и мать у него не веровали в Бога. Правда, они крестили своего сына в православном храме. Удивительно сильна в русских людях память о прошлом, о своих предках, которые в былые времена были все православными христианами – ходили в церковь, исповедовались, причащались, а к тем, кто не веровал в Бога, если такие находились, относились, как к отщепенцам, больным людям, достойным жалости. При советской власти, конечно, все изменилось. Почти все русские люди были безбожниками. Тем удивительней была их тяга к тому, чтобы окрестить своих детей в храме. Так был крещен и Виталий.

Но воспитывать его в христианском духе было некому. Родители работали, занимались житейскими делами. Им было не до Бога. Виталий учился сначала в школе. Потом поступил в педагогический институт.

В четвертом классе у него стало ухудшаться зрение. Врачи сказали, что это наследственное. Выписали Виталику очки. Но он стеснялся их носить. Сидел, щурился. Может быть, еще и поэтому в нем проснулось желание – заняться оздоровлением своего организма. Он занимался для себя – бегом, плаванием, подтягивался на турнике, поигрывал гантелями. Но чисто механическое накачивание мышц, тренировка выносливости его однажды перестали устраивать…

Прошли по телевизору сеансы Кашпировского, Чумака. Виталий, сидя возле телевизора, глядя на этих чернокнижников, ничего сверхъестественного не почувствовал. Казалось бы. Но контакт с колдовской силой состоялся, и в мозгу все равно что-то осталось. Хоть капелька, хоть малая частица темного, нечистого да осталась. Хочешь ли, не хочешь ли, а осталась. И это у каждого, кто добровольно сидел у телевизора и смотрел во все глаза, открыв рот или скептически улыбаясь, на работу телеколдунов. Покаяться бы в этом, чтобы очиститься от нечистоты, от греховной скверны. В православном храме – покаяться бы.

Но Виталий в те годы был далек от церкви, от Бога. Креста не носил, молитв не знал, да и не хотел знать. Воспитание было другим. Конечно, все начинается в семье. Если папа и мама веровали бы в Бога, то утром, встав ото сна, они читали бы утренние молитвы. И Виталик бы стоял рядом с ними, слушал бы, крестился, кланялся и знал, что человек произошел не от обезьяны, а сотворен Богом. Знал бы и веровал в это. Но увы…

Виталий решил заняться очищением организма. В то время были в моде книги Поля Брэгга, в которых он описывал чудо голодания, советуя людям ничего не есть по три дня, по неделе, по десять и больше дней, обещая очищение организма от шлаков, долголетие и радость жизни.

В православной Церкви есть постные дни – среда и пятница. В среду, когда Иуда предал Христа. В пятницу, когда Христа распяли, и Он умер. Есть четыре годовых поста – Рождественский, Великий, Петровский и Успенский. Исключается в эти дни скоромное – все мясное и молочное, а вкушается только постное. Перед едой нужно обязательно помолиться и перекрестить пищу, благословляя ее. Пост очистит наше бренное тело, поврежденное грехопадением. Так постились наши благочестивые предки. И ты ничего нового не выдумаешь. Бери готовое, следуй, исполняй. Бог в помощь!

Нет же, мы чувствуем себя умней их, предков-то. Они были темными, отсталыми. Мы лучше будем следовать учениям мудрецов века сего. А кто они? Из какого источника почерпнули свои знания? Не важно. Они же ученые. А значит, почти святые. Не стоит обижать их подозрением… Напрасно. Надо бы знать. Но вольному воля, как говорится…

Виталий, начитавшись Брэгга, решил попробовать поголодать. День, другой, третий… Ничего не ест, только пьет воду. Действительно, поначалу ему становилось легко. И мозг работал ясней, и ходилось легче, свободней. Так всегда бывает, когда обращаешься к колдунам. Но потом организм властно потребовал пищи. Нужна была энергия для нормальной работы сердца, печени, почек, желудка. Но Виталий подавлял волевым усилием законное требование организма, терзая его насильным голоданием, утоляя только жажду.

Когда заканчивалось десятидневное голодание, Виталий начинал кушать понемножку, чувствуя, как болезненно реагирует      желудок на первую порцию пищи. Казалось бы, надо было остановиться. Но проходило время, и он опять начинал голодовку, словно политзаключенный, думая, что очищение организма поможет восстановить зрение.

Зрение не восстановилось. Несчастный экспериментатор довел себя до истощения и нервного срыва. Пришлось оставить Брэгга и перейти на нормальное питание. Но желание познать что-то запредельное, необычное, что-то делать над собой, осталось. Может, быть в это были виноваты телесеансы Кашпировского и Чумака, пробудившие в душе Виталия что-то темное, бесовское? Может быть…

Он приобрел в магазине три книги некоего Малахова. В книге рассказывалось о лечебном голодании – как правильно голодать, как ставить себе очистительные клизмы и прочее. Но было здесь и другое. Малахов писал о трансцендентальной медитации, об очищении полевых форм жизни. Он объяснял, как очищать карму, как можно управлять состоянием человека, исцелять себя и других. Одним словом – как самому стать богом, отвергнув Бога– Творца, Бога-Спасителя.

Прочитав Малахова, Виталий опять начал ставить опыты над собой. Утром и вечером он ложился на диван, расслаблялся и начинал делать дыхательные упражнения. Малахов писал, что при правильном дыхании тело должно вибрировать, иными словами – трястись, гудеть, как трансформатор, и чувствовать в себе большую энергию.

Одного Виталий не знал, что воздушная среда – это место обитания духов злобы поднебесных. Что дыша так, как советовал Малахов, он мог стать бесноватым. Много таких дыхательных практик существует в нашем грешном, падшем мире – от йоги до Порфирия Иванова. Все говорят об очищении и накоплении в организме энергии. Многие, поверившие пропаганде дыхательной бесовщины, медитируя, глубоко вдыхая через рот и выдыхая через нос, задерживая дыхание, представляя мысленно определенные состояния и образы, приглашали в свои тела из воздушной среды падших ангелов – бесов. Господь попускал, и дьявол входил в человека. Тогда несчастный узнавал, что такое тряска всего тела, когда вибрирует каждая жилочка, гудит, как трансформатор, и что такое чувствовать в себе большую энергию. Только эта энергия не твоя, а демона, вселившегося по попущению Божию в твое тело. Вот так.

Виталий усиленно занимался оздоровительной практикой. Но здоровья не получил. Потому что искал не там, где должно. Потому что только Церковь – истинная целительница наших грешных душ и тел, поврежденных грехопадением.

В семье начались конфликты. Родители говорили ему:

– Ты – взрослый парень, а занимаешься какой-то ерундой. Не пора ли остепениться?

Он же, раздражаясь, огрызался. Начиналась перепалка. Он красный, разгоряченный, не в силах переубедить родителей, отчего раздражался еще больше, выбегал из квартиры, хлопнув дверью и вылетев из подъезда, шел по улице, успокаиваясь, приходя в себя.

Однажды мать Виталия разговорилась со своей знакомой. Звали ее Анна. Она жила неподалеку. Мать Виталия пожаловалась ей, что сын занимается непонятно чем, вечно взвинчен, ершист, раздражителен. Она не знает, как помочь ему, как вывести его из этого состояния, вылечить.

Анна, выслушав сетования знакомой, сказала, что у нее есть родной брат. Звать его Степан. Он лечит людей. Живет он в соседнем городе. Приезжает к ней в гости. Так что она может с ним познакомить. Мама Виталия согласилась.

Сначала со Степаном познакомились мама и папа, а потом и сам Виталий. Степан – здоровый мужик, лет пятидесяти, высокий, коренастый, уверенный в себе. Он, сидя за столом, обаятельно улыбаясь, наливал в рюмки вино, которое делал сам, наговаривая при этом колдовские заклинания. Он называл себя шаманом. Говорил, что искусство врачевания передала ему бабушка. Она жила рядом с Новокузнецком – в Ильинке. Эта бабушка научила его снимать порчу, заговаривать грыжу, лечить сглаз – и прочее, о чем сейчас, не таясь, не стесняясь, пишут в рекламных газетах колдуны и колдуньи разных мастей.

Вот что для меня непостижимо и удивительно – доверчивые простаки идут к нечисти, к колдунам, чтобы «лечиться» – снимать порчу, сглаз, берут обереги, талисманы, ставят маячок привлекательности. Но разве вода, наговоренная какой-либо колдуньей, сильней святой воды, освященной в храме во время молебна, когда священник читает молитвы, опускает в воду Крест, призывая Духа Святого, прося, чтобы эта вода изгоняла всю силу вражию? Нет, конечно! Святая вода и святое масло из храма Божия – вот лекарство против душевных и телесных недугов. Но, прежде всего, покаяние и причащение Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, пост и молитва. Крест Христов – Хранитель всей вселенной. Он – язва бесам. Не забывайте осенять себя крестным знамением, крестить пищу и питье, крестить свою постель перед сном… Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и святое Воскресение Твое славим!

Виталий же, познакомившись со Степаном, проникся к нему доверием. Умеют колдуны с помощью бесов казаться привлекательными и обаятельными. Когда он предложил полечиться, то Виталий сразу же согласился. Сел на стул. Шаман сказал ему, чтобы он широко раскрыл рот, а сам вполголоса, заунывно стал читать заклинания, призывая нечистую силу. Читая заклинания, он шлепал клиента то по плечам, то по голове. Парень, сидя на стуле, слыша голос шамана, чувствуя его постукивание, испытывал приятные ощущения. Словно наркотический транс.

Закончив сеанс, шаман сказал, чтобы Виталий закрыл рот. Тот закрыл, полупьяными глазами смотря на Степана. Он, довольный, спросил:

Хочешь со мной дружить?

Виталий расслабленно кивнул головой…

С этого часа у него началась дружба с колдуном-шаманом. Он, встречаясь с Виталием, начал как бы передавать ему свой опыт, видя в нем своего возможного ученика, что ли. Степан давал ему читать книги по гипнозу, магии, астрологии, гаданию, гороскопы, книги колдуньи Ирины Васильевой.

Виталий побывал в гостях у Степана. В его квартире висели иконы, лежал крест, какие-то иглы, медный обруч с бубенчиками, с помощью которого он лечил людей, стояли какие-то бутылочки с настоями, вобщем – жилище колдуна.

Однажды Степан откровенно предложил ему:

– Хочешь быть моим учеником?

Он смутился. Растерянно ответил:

– Я сам больной. Как же других лечить буду?

Степан промолчал…

Виталий в то время уже закончил педагогический институт. По профессии он не стал работать, а устроился сторожем в детский сад. График работы его устраивал – дежурить две ночи и два дня потом отдыхать. Выло свободное время и собой заниматься, и книги читать, и в гости ездить.

Как-то раз Степан предложил ему поездку в Междуреченск. Там жила его знакомая, занимавшаяся колдовством. Звали ее Людмила. Она жила одна в своей квартире. Тоже обаятельная и привлекательная, с короткой стрижкой, уверенная в себе, руководившая каким-то производственным коллективом.

Она встретила гостей приветливо. Пригласила в дом. Сварила кофе. Сидя за столом, закурив сигарету, она неторопливо рассказывала о своих поездках по странам Востока за духовным опытом. Степан спрашивал ее о чем-то своем. Она ему отвечала.

Виталий, сидя за столом, посматривал по сторонам. В комнате у Людмилы висели иконы. А рядом с ними – картины Рериха, какие-то магические знаки, драконы, слоны. В шкафу стояли книги по оккультизму. Перехватив взгляд Виталия, она спросила:

– Хочешь я покажу тебе свои книги?

Он согласился… Выбор сатанинских книг был огромен. Чего только тут не было. Истинно – сокровищница дьявольской премудрости. Избави, Боже!

Он с интересом рассматривал книги, читая названия. Людмила стояла рядом, обаятельно улыбаясь, говоря:

– Если тебе что-то понравилось, то возьми почитать. Тебе интересно будет познакомиться с ними, полезно.

У самого Василия дома было книг сорок. А тут такая бездна, что глаза разбегались. Людмила опять спросила вкрадчиво:

– А хочешь, я тебя полечу?

Он опять согласился… Людмила не придумала ничего нового. Она начала читать колдовские заклинания. Потом зажгла свечу и начала ею водить, как бы крестообразно, возле несчастного, подобного подопытному кролику. Так Людмила как бы очищала ему ауру от отрицательной энергии. Но только в православном храме человек на самом деле может очистить искренним покаянием свои душу и тело…

Виталий, улыбаясь, смотрел на Людмилу. Она его ласково спрашивала:

– Как ты себя чувствуешь?

Он отвечал:

– Мне хорошо, приятно, тепло…

После сеанса янтарная свеча почернела. Бесовские проделки. Работа демонов для укрепления авторитета колдуньи. Старая история… Степан встал и начал прощаться. Виталий, уходя, попросил разрешения у Людмилы, чтобы еще раз навестить ее. Она согласилась.

Вскоре после колдовского лечения у Людмилы он почувствовал себя неважно. Собравшись, он поехал в Междуреченск… Людмила встретила его приветливо. Угостила. Опять полечила… Сидя за столом, прихлебывая кофе, она глубоко затягивалась, куря сигарету, выпуская из ноздрей и рта ядовитый дым.

Виталий спросил ее:

– Почему ты куришь и пьешь кофе?

Людмила ответила:

– Потому что я в этом нуждаюсь. Но мне это не вредит…

Виталий и сам не заметил, как привязался к Людмиле. Он приезжал к ней все чаще и чаще, прося помощи. Состояние здоровья у него все ухудшалось и ухудшалось. Но теперь, встречая гостя, Людмила была больше задумчива, чем приветлива. Она не отказывалась его лечить. Все так же читала колдовские заклинания, водила свечой…

Однажды, приехав в Междуреченск, он нажал кнопку дверного звонка. Дверь открыла Людмила. Увидев его, она как бы растерялась, но все-таки пригласила войти. Он, глядя на нее, видя ее некоторую нервозность и смущение, понял, что она не ждала его и не рада его видеть.

Налив чаю, поставив на стол закуску, она сказала:

– Попей, поешь, а я пойду мусор выброшу.

Взяв ведро, она вышла из квартиры. Виталий проводил ее взглядом. Он понял, что ей нужно что-то обдумать и решить. А причина – он, Виталий.

Она вернулась через некоторое время. Привычно провела сеанс магии. А потом, сев в кресло, закурив, она откровенно сказала:

– Знаешь что, Виталик, я тебе уже не смогу помочь.

У него что-то екнуло в душе – как, почему? Он не хотел ее терять – свою целительницу, свою помощь и надежду.

Она продолжила:

– Да. Не смогу. Помочь тебе теперь, в твоей ситуации, может только один человек – священник. Он служит с Спасо-Преображенском соборе – в Новокузнецке. Звать его – отец Василий. Найди его…

Виталий уезжал из Междуреченска расстроенный, несколько разочарованный. Сидя в электричке, он думал: «Как же так? Людмила – такая умная, такая эрудированная, обладающая магической силой, а расписалась в своем бессилии. Отправляет его в церковь, чтобы просить помощи у священника. Батюшка служит Богу. Кому же служила Людмила и Степан? Чьей силой они лечили? Неужели дьявольской?»

От этих мыслей ему стало как-то не по себе. Тревожно. Что– то сжалось в душе, словно обещая ему в будущем неприятности. Он хотел отогнать от себя мрачные мысли и не смог. Тревога не проходила…

Стояли тихие, августовские дни. Еще светило теплое по-летнему солнце, голубели воды Томи. Но зелень деревьев уже поблекла. Кое-где в зеленых кронах уже пробивалась желтизна. Осень стояла у порога.

Виталий, неуверенно войдя в Спасо-Преображенский собор, спросил у какой-то женщины – работницы храма:

– Простите, а где я могу увидеть отца Василия?

Женщина ответила:

– А он у нас уже не служит.

Виталий растерялся:

– А где он служит? Как мне его разыскать?

Тогда женщина сказала, что отец Василий служит теперь в храме во имя мученика Иоанна Воина. Это на Зыряновке. Приедешь туда и спросишь.

Виталий был рад, что нашел новый след, что он не потерял человека, от которого надеялся получить помощь. Успокоенный, обнадеженный, он вышел из собора…

Не откладывая дела в долгий ящик, он приехал в Зыряновку, вышел на остановке и, спросив у людей, пошел к храму. Ему почему-то тяжело, необъяснима тяжело было идти по дороге, ведущей к храму. Но вот он взошел на холм, увидел какого-то человека с длинной бородой, садившегося в машину, окинул его взглядом, понял, что это священник, и вошел в церковь.

В храме был сторож. Звали его Володя. Виталий разговорился с ним, рассказал ему свою историю – как, чтобы получить здоровье, начал голодать по методу Поля Брэгга, потом был Малахов, лечение у Степана и Людмилы, чтение магических книг и прочее, прочее…

Володя, выслушав рассказ Виталия, сказал ему, что он, читая эту литературу, занимаясь самолечением и лечась у колдунов, а Степан и Людмила – обычные колдуны, попал под власть нечистой силы – бесов, демонов, дьяволов. А теперь, чтобы избавиться от бесовской власти над собой, надо принести покаяния в своих грехах, что общался с нечистой силой, причаститься Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, побывать на молебне-отчитке, на котором отец Василий читает заклинательные молитвы, прогоняющие нечисть.

Он слушал слова Володи, вспоминая прошлое, начиная понимать, что – да, он действительно находился в плену бесовщины, читая эту литературу, слушая разглагольствования Степана и Людмилы. Ему стало как-то стыдно и в то же время смешно, когда он вспоминал, что сидел, словно глупец, раскрыв рот, слушая монотонное чтение колдовских заклинаний, которые читал Степан. У него словно открылись глаза. Как же он мог быть таким наивным и верить в то, что нечисть, бесы, которых призывал шаман, смогут ему помочь, исцелить, спасти? Наваждение да и только! Он смотрел по сторонам, видя Голгофский Крест-Распятие, святые иконы, чувствуя благодать, думая, что – да. Истина – здесь, в храме. Только здесь ему помогут…

В субботу Виталий приехал в храм Иоанна Воина, чтобы принести покаяние в своих грехах. Народу на исповедь стояло много. Но не в этом было дело. Виталий, скорее всего, не был готов к тому, чтобы принести покаяние. Поэтому, когда он подошел к батюшке, отец Василий сказал ему:

– Приезжай завтра. Подготовься. Надень на себя крест. Я тебя исповедую…

Приехав домой, Виталий попросил у матери серебряный крест на цепочке. Она ему принесла. Он надел святой крест на шею и, присев к столу, раскрыл книжку, которую купил в храме, – «Опыт построения исповеди». Начал читать, перелистывая страницы, запоминая перечисленные грехи, соотнося их со своими. А закончив чтение, он взял бумагу, авторучку и начал записывать свои грехи.

Вдруг он почувствовал, что внутри у него что-то засвербело, словно ожила невидимая сущность, начавшая протестовать: не пиши, не надо, не кайся, живи, как жил! Это его удивило и несколько озадачило. Он стать писать. Внутренний протест продолжался. Ему становилось не по себе. Он, отложив ручку, шел в ванную, открывал воду, тщательно мыл руки, лицо, а потом вновь шел к столу, сидел, думал и записывал свои грехи. Получилось несколько листов.

Когда исповедь была написана, внутри все утихло. Он сильно удивился, помыл руки, лицо и лег спать, чтобы утром идти в храм – на исповедь.

Утром, сев в автобус, Виталий начал чувствовать внутренний неуют, который вырастал по мере приближения к Зыряновке. Выйдя на остановке, зашагав в сторону храма, он уже в полной мере ощущал сильный, необъяснимый, внутренний страх. Он чувствовал, что ему что-то угрожает, но что? Он не знал… Виталий вошел в храм… Божественная Литургия закончилась. Люди, поцеловав Крест, начали потихоньку расходиться. Батюшка, увидев Виталия, сказал, что исповедует его… Вот отец Василий вышел из алтаря, подошел к аналою, на котором лежали Крест и Евангелие, пригласил подойти кающегося грешника. Виталий, робко подойдя к аналою, вынул бумажные листы, исписанные грехами, начал читать… Исповедь его продолжалась минут сорок пять. Потому что едва он стал читать перечисление грехов, как тотчас ощутил внутреннее сопротивление. У него начали путаться мысли, он стал захлебываться словами, читал по слогам. Голос дрожал, перехватывало дыхание.

Так ненавистна бесам подробная исповедь. Она очищает чело: века от содеянных им грехов, что и ненавистно бесам. Был наш, уверенно шел по дороге в ад – на вечные мучения, а теперь хочет спастись, кается. Виталий, читая список грехов, чувствовал, что такое – духовная брань.

Когда он закончил чтение, отец Василий, накрыв ему голову епитрахилью, прочитал молитву о прощении грехов. Снял епитрахиль с головы. Грехи прощены. Виталию сразу же стало легче. Внутри все утихло. Он твердо решил, что придет в понедельник на отчитку.

В понедельник Виталий приехал в храм Иоанна Воина, чтобы помолиться на отчитке. Народу было много. Он, отстояв очередь, записал свое имя, купил свечу. Вошел отец Василий, молебен начался. Сначала люди, да и сам Виталий, стояли спокойно, держа в руках свечи, крестясь. Отец Василий читал молитвы, а потом длинные списки людей, записавшихся на молебен, перекладывая листы с именами, а потом опять молитвы. Молитвенная благодать стала наполнять храм. Слово Божие – огонь! Молитва, произнесенная с верой – сила, меч духовный против духов злобы поднебесных. Она разит бесов без пощады, заставляя мучиться, бежать. Бесы бояться Господа нашего Иисуса Христа, страшатся Его Имени. В Евангелии от Марка так пишет о гадаринском бесноватом: «И вскричав громким голосом, сказал: что тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего? Заклинаю Тебя Богом: не мучь меня! Ибо Иисус сказал ему, выйди, дух нечистый, из сего человека».

Неожиданно Виталий услышал злобное рычание, а потом пронзительный свист. Бесы, сидящие в людях, начали реагировать на молитвенный огонь, который жег их, мучил. Послышалась зловонная ругань, поганые маты. Демоны показывали свою гнилую натуру, свое помойное естество.

Вдруг Виталий почувствовал, что в нем самом что-то заворочалось, заверещало изнутри, вырвалось наружу криком: «Э-э-э!» он понял, что в нем сидит бес. Может быть, и не один. Но это открытие не испугало, а наоборот, как-то успокоило. Он обнаружил корень своей болезни, и в то же время нашел лечебницу – храм Божий…

Началось помазание. Виталий подошел к отцу Василию. Батюшка начал ставить освященным маслом кресты на лбу, на висках, на щеках… Ах, как благодать освященного масла не понравилась бесу, сидевшему в Виталии. Он услышал в себе приглушенный рев.

Приняв помазание, он отошел в сторону, растирая масло, думая про себя, как же он все таки мог верить, отдавая себя бесстрашно в руки таких людей, как Степан и Людмила? Непостижимо!

Закончено чтение заклинательных молитв, закончено чтение молитв Господу, Божьей Матери, Силам Небесным, многим святым. Отец Василий, держа в руках Крест, просит прощения и благословения, говорит, что следующая отчитка состоится, если благословит Господь, в четверг. Люди, приложившись к святым иконам, к мощам, подходят к батюшке. Он дает им целовать Крест и окропляет святой водой.

Виталий почувствовал благодать святой воды, которая приятно обожгла ему лицо. Внутри у него рявкнул бес и затих. Стало легко и радостно… Уходил он из храма уставший, умиротворенный, решивший для себя твердо: я буду приходить сюда, обязательно буду! Усталость была приятная. Он, спустившись с холма, посмотрел на храм, который стоял, вознося к небу Крест, которого боится и трепещет вся сила вражия, и пошел к автобусной остановке…

Прошло пять молебнов-отчиток. Виталий, стоя в храме, молясь, набирался духовного опыта. Слушая проповеди батюшки перед молебнами, он что-то брал для себя, запоминая что-то полезное, что могло пригодиться в жизни.

Пришла суббота. Виталий подготовился к исповеди. Опять исписал несколько листов – грехи, грехи, о которых нужно рассказать Господу, батюшке, чтобы получить прощение.

Виталий опять чувствовал внутреннюю тревогу. Он почему-то попросил мать:

– Мама, разреши, чтобы Костя поехал со мной!

Костя – брат Виталия. Мать посмотрела на него и позволила… Братья доехали до Зыряновки и пришли в храм. Закончилась вечерняя служба. Началась исповедь. Виталий пропускал исповедников вперед себя. Ему почему-то хотелось подойти последним. Наконец, все исповедовались. Настал его черед. Он вынул свои листы из кармана, стал медленно читать.

Опять началось знакомое состояние – словно непосильная тяжесть опустилась на него, перехватывая горло, заплетая язык. Ему приходилось выдавливать из себя каждое слово. Прервавшись, он смотрел на отца Василия и спрашивал:

– Батюшка, вы понимаете, о чем я говорю?

Отец Василий ласково отвечал:

– Да. Читай дальше.

И Виталий читал. Его слегла потряхивало. Он чувствовал, что словно попал в какой-то невидимый поток, что должно что-то случиться, и читал дальше, пока не прочитал все.

Отец Василий, накрыв его епитрахилью, прочитал молитву о прощении грехов. Взял с аналоя Крест и Евангелие и ушел в алтарь.

Виталий стоял в храме. И вдруг он почувствовал, что невидимая злая сила обрушилась на него. Его закружило и понесло по храму. Внутри что-то жутко ревело, рычало. Какая-то негативная сила покидала его тело. Его трясло. Он рухнул на пол, его покатило по храму. Он вставал, падал, опять вставал.

Удивительно, что сознание у него в это время работало четко. Он все понимал, осознавал, что с ним происходит, видя себя как бы со стороны. Но помешать врагу не мог, продолжая кататься по храму. Его по-прежнему трясло. Как бы множество иголочек покалывало тело, накатываясь волнами. Это было больно, но терпимо.

Ему очень хотелось подойти к святой иконе Господа нашего Иисуса Христа. Хотелось попросить помощи у Спасителя, но злая сила отбрасывала его. Он падал, вставал, что-то кричал, словно пьяный, чувствуя, что из него продолжает выходить какой-то силовой поток.

Но вот он, собравшись, подошел все-таки поближе к святой иконе Христа, упал на пол, распростер руки и закричал не своим голосом:

– Я отрекаюсь от тебя, сатана!

Эти слова сами собой вырвались у него из горла. На этом все и закончилось. Бесы отступили от него. Виталий лежал на полу, сам удивляясь тому, что сказал. Он раньше не знал этих слов. Медленно встал с пола, посмотрел по сторонам. Руки у него тряслись, его подергивало. Движения были медленными, словно у пьяного.

Батюшка, подойдя к Виталию, сказал, что лучше ему остаться в храме и переночевать здесь. Он согласился, оставшись вместе с братом…

Так начался у грешного Виталия долгий путь к спасению души. Он уволился из детского садика. Отец Василий взял его на работу к себе, назначив испытательный срок. А потом благословил поселиться возле храма. Теперь Виталий живет здесь. Работает, молится. Господь заповедовал: «Шесть дней работать, а седьмой день – Богу!» Так и нам надо бы жить. Господи, помилуй!

Среди Бесовской круговерти

Грешная Ирина родилась в Новокузнецке. Родители ее приехали из Кировской области, построили дом возле Форштадта, в котором и родилась Ирина в 1958 году. Чем занаменательно было то время? Тем, что в Советском Союзе возрождалось гонение на Православную Церковь. Генеральный секретарь компартии Никита Хрущев обещал советскому народу, что в СССР будет покончено с религией, и все советские люди увидят в телевизионной передаче последнего попа. Больше не будет в Советском Союзе ни церквей, ни попов…

Давно нет Никиты Хрущева. Он умер в 1977 году и теперь уже ответил за свои дела перед Господом. Нет и Советского Союза. А церкви в России стоял. И плывет колокольный звон над просторами Руси. Так будет до скончания веков.

Но тогда, в то время, испытывая гнет коммунистической идеологии, боясь наказания от властей, люди не ходили в храм Божий, не веровали в Господа. Сами не принимали крещения и детей своих не крестили. Хотя, конечно, не все. Но вот Ирине не повезло, и она жила не крещенной.

Она, взрослея, пошла по проторенной дорожке. Сначала учеба в школе. Октябренок, пионер, комсомолец. Закончены десять классов. Началась трудовая биография. Работа на алюминиевом заводе. Учеба в металлургическом институте на вечернем отделении. Вступила Ирина в коммунистическую партию. Работала в профкоме, инженером – в заводоуправлении. Вышла замуж. Родила сына и дочь. Так шла жизнь. Наверное, по меркам тех лет – нормальная, трудовая жизнь. Но, живя так, живя одной плотью, не веруя в жизнь вечную, не приняв Святого Крещения, человек не собирал сокровищ на Небесах, не искал Царствия Божия, был мертвым по духу. Что делать – что есть, то есть. И умри он тогда, то душу такого человека сразу же взяли бы демоны и погрузили бы в геенну огненную – на муки вечные.

С Ириной случилось же такое. В 1984 году, весной, она внезапно почувствовала какое-то недомогание. Неможется и неможется. Пожаловалась она своей матери. А у той была знакомая, которая, когда заболела у нее дочь, водила свое чадо к бабушке. Она жила      на улице Обнорского и принимала страждущих у себя на дому. Звали ее Анна. Как же она лечила? А так. Читала заговоры, призывая нечистую силу, нашептывала на воду и давала банку с наговорной водой болящему, объяснив, как пить, когда, в какое время и какой порцией. К такой-то лекарке, узнав ее домашний адрес, и послала мать Ирину. Она и пошла к бабушке-колдунье по имени Анна…

Старуха встретила ее приветливо. Внимательно выслушала жалобы Ирины на недомогания, сверля ее пытливыми глазками, а потом сказала:

– А ты крещеная?

– Нет, – ответила Ирина, – некрещеная. Родители в детстве не окрестили. А потом не до этого было.

– Да, – притворно посочувствовала Анна, вздохнула, а после сказала по-деловому:

– Значит сделаешь так: сходи в церковь, покрестись, а потом ко мне приходи. Я тебя полечу!

Почему колдунья поступила так и отправила Ирину в церковь – покреститься? Да потому, что в во время Таинства Крещения человек рождается от воды и Духа. Грехи, которые он совершил до Крещения, прощаются ему, омываются во время Таинства, и человек выходит из крещальной купели чистый душой и телом. Я знаю случаи, когда некрещеный человек, тяжело болевший, получал исцеление, приняв Крещение. Знала об этом и старая ведьма. Поэтому-то она сама послала Ирину в церковь. После Крещения с ней легче было бы работать.

Ирина выходила от бабки призадумавшись. Она занимала ответственный пост на заводе, была кандидатом в члены партии. Она знала, что атеизм-безбожие занимает в стране ведущее место в коммунистической идеологии. Владимир Ильич Ленин/Улья– нов/ – один из основателей Советского Союза, ненавидя Христа, ненавидя Веру Православную, ругал Господа, словно бесноватый, скверными словами, которые не хочется здесь повторять.

Еще она знала, что списки людей, принявших Святое Крещение в православном храме, поступают в обком и ложатся на стол уполномоченному по делам религий. Если ее имя увидят среди тех, кто окрестился, то у нее обязательно будут большие неприятности. Вызовут на партком, станут разбирать, спрашивать: «Как же ты, работник идеологического фронта, обязанная разъяснять простым людям о вреде религии, вдруг сама показываешь дурной пример, принимая крещение, а? И что теперь с тобой делать?..»Накажут, обязательно накажут. А этого, ох, не хотелось бы!

И тут Ирина вспомнила, что в поселении с поэтическим названием Малиновка, живет священник. Бывали случаи, когда он крестил кого-то у себя на дому. Ирина хорошо его знала. Поэтому подумала: а не попробовать ли у него?..

Батюшка, еще не старый, выслушав просьбу Ирины, не стал отказываться. Облачился, приготовил все, что нужно для Таинства, закрыл поплотней двери и, немного рассказав о Крещении, начал молиться.

Ирина приехала в Малиновку не одна, а с дочерью, чтобы и она тоже окрестилась. Батюшка служил, как положено. Ирина с дочерью отрекались от сатаны, дунули, плюнули на лукавого. Священник, срезав у крещаемых прядки волос, закатал их в воск и бросил в купель со святой водой. Миропомазал. Таинство Крещения закончилось.

Ирина была довольна. Батюшка тоже. Она оставила ему сумку с продуктами. Поблагодарила. Батюшка перекрестил мать и дочь на дорожку. Вышел, провожая, за ворота… Она, уезжая из Малиновки, думала: «Вот и хорошо. Теперь можно и к бабке наведаться…»

Для меня остается непонятным одно обстоятельство: почему Ирина, будучи у священника, не рассказала ему о своих бедах и не попросила помощи? Почему она после крещения пошла к ведьме, чтобы полечиться? Почему? Не понимаю.

Придя к бабке Ане, Ирина ей тоже принесла сумку с продуктами. Бабка спросила:

– Окрестилась?

– Да, окрестилась! – ответила она.

– Тогда будем лечиться…

Прочитала она заговоры, наговорила на воду, призывая нечистую силу. Отдала банку с водой Ирине, приговаривая:

– Пей, милая, пей, быстро исцелишься…

Ирина, только что очищенная от грехов Святым Крещением, стала пить наговорную воду… Десять лет после всего этого она прожила спокойно, не болея. Но потом ей стало еще хуже. После одного случая.

Ирина тогда жила в районе Ново-Байдаевки, в трехкомнатной квартире, вместе с мужем и детьми. Однажды супруги пришли в гости. Знакомые справляли день рождения. Как полагается, поздравили юбиляра, преподнесли подарки, сели за стол, началось веселье. Пили спиртное, закусывали. Когда заиграла веселая музыка, они, отодвигая стулья, разгоряченные выпитым, вставали из-за стола, чтобы поплясать.

Ирину пригласил на танец какой-то мужчина. Она согласилась. Он, приобняв ее, повел по комнате, отдаваясь музыкальным ритмам, заполнявшим помещение. Мужчина что-то говорил ей на ухо. Она, откидывая голову назад, весело смеялась. И не видели они, что за ними ревнивым оком наблюдает жена мужчины, который танцевал с Ириной. Наконец, не выдержав, она подошла к Николаю – мужу Ирины – и грубо сказала ему, чтобы он унял свою жену, завлекающую чужих мужей.

Николаю это не понравилось. Когда закончился танец, он подошел к жене и тихо сказал:

– Пошли домой.

Она вскинула на него удивленные глаза:

– А что случилось?

Он опять сказал:

– Пошли домой.

Она покорилась. Вышли в коридор. Оделись и, попрощавшись с хозяевами, ушли…

Прошло несколько дней. Наступил обычный осенний вечер. Ирина пришла домой с работы, занялась делами. И вдруг она услышала два голоса – мужской и женский, зазвучавшие в пространстве, совсем близко, рядом. Она прислушалась и поняла, что они ссорятся, грубят друг другу. А потом один из голосов произнес:

– Ирина.

Она удивилась, замерла на месте, а голос продолжил:

– Ты должна умереть!

Что за наваждение? Ирина растерялась. Она не ожидала ничего подобного. А голоса не отставали:

– Да, ты должна умереть. Дата твоей смерти – семнадцатое сентября.

Если бы она веровала в Бога, то сразу бы поняла, что эти голоса не человеческие, а бесовские, что Господь попустил случиться такому за то, что она обращалась за помощью к бабке-колдунье, а через нее – к бесам, к демонам, к дьяволу.

Но она не веровала в Бога, хотя и носила золотой крест – крест в виде украшения, а не исповедания веры в Господа. У нее и в мыслях не было, чтобы перекреститься, помолиться, попросить помощи у Господа нашего Иисуса Христа. Нет. Она была беззащитна перед силой вражьей, силой бесовской. Только страх, ледяной страх начал заползать в сердце. Она легла спать. Но голоса настойчиво продолжали мучить ее, угрожая смертью. Они внушали ей, что она уже умерла, лежит мертвая в гробу, а гробовщик тяжелыми ударами молота вгоняет каленые гвозди в крышку гроба.

Ирина слышала эти удары молота. Методичные, тяжелые, они гулко раздавались в ночной тишине. Она смотрела на мужа. Он спокойно спал. А ей не спалось. Она забывалась на мгновение и вновь просыпалась, слыша те же голоса, грозившие смертью. А умирать-то не хотелось. А хотелось жить. Да, жить…

Утром Ирина ушла на работу. Была пятница – последний рабочий день. Отработала она спокойно. После смены пришла домой. Наступил вечер, и опять в квартире зазвучали голоса – мужской и женский. Уже знакомые и говорившие о том же: «ты умрешь! Мы тебя уничтожим!»

Стемнело. Она легла спать. Опять не спалось. Голоса не смолкали, угрожая. Внезапно Ирина посмотрела в окно и ужаснулась увиденному. За окном стоял кто-то, одетый в саван светло-голубого цвета. Лицо закрывала маска с прорезями для глаз. Этот кто– то держал в руках серп. Она зажала себе рот рукой, чтобы не закричать. Сердце сильно заколотилось. Б голове появилась мысль: «так, именно так приходит смерть!» Но она не хотела умирать.

Разбудив мужа, она сказала:

– Коля, мне плохо! Вызови, пожалуйста, скорую помощь.

Он, испуганный, побежал звонить… Б комнату вошла врач. Измерила Ирине давление. Оно было высоким.

– Ничего, – сказала доктор, – сейчас поставим укольчик и все пройдет!

Голос врача звучал бодро, успокаивающе. Она попыталась улыбнуться, но только скривилась. И тотчас услышала другой голос – злобный, недоброжелательный: Сейчас тебе поставят укол и ты умрешь, умрешь!.. Бот и все! – сказала доктор, поставив укол, – сейчас вы уснете. До свидания! – и она торопливо пошла к выходу, провожаемая Николаем.

Ирина откинулась на подушку. Глаза начали слипаться, она засыпала. И уже сквозь сон она услышала голоса, мучившие ее две ночи:

– Мы уходим!

Она улыбнулась – как хорошо! Они уходят.

Голоса же, затихая, вещали:

– Мы вернемся, мы вернемся, мы вернемся…

Ирина заснула… Утром она, вспомнив о кошмарном видении и голосах, решила поехать к бабе Ане, которую она не видела столько лет…

Баба Аня была жива. Продолжала лечить людей. Теперь ей нечего было опасаться. Колдовской бизнес в «ельцинской» России был популярен и приносил большие барыши.

Увидев Ирину, бабка Аня спросила:

– Ну, что случилось?

Она, волнуясь, начала рассказывать про голоса. Бабка сидела, сложив ручки, поджав губки, слушала. Когда Ирина, спросив, что ей теперь делать, замолчала, то бабка, встрепенувшись, сказала:

– Так, все ясно! Тебе сделано. Порча. Будем убирать…

Дала бабка глупой женщине банку с наговорной, бесовской водой, нравоучительно сказала:

– Выпьешь – все пройдет! А если надо будет, то опять придешь…

Так Ирина в тот день глубоко заглотила бесовский крючок. Воду она выпила. Три месяца прожила нормально. А потом вернулись голоса. В квартире начались стуки. Она опять потеряла душевный покой. Порой тяжело было так, что она выбегала из дома и ехала к матери. Даже один раз она, взяв молитвослов, встала на колени и помолилась Господу. Но за помощью она пошла не к Богу, не в храм Божий, а опять к бабке.

А что бабка? Дала наговорной воды. Ирина ее выпила. Опять стало получше. А потом ее так закрутило, что она почувствовала дыхание смерти. Ощущала, что сердце вот-вот остановится. Вот оно бьется все слабее и слабее. Все, смерть! Ее окатывает ужасом. Но нет. Сердце опять бьется нормально. И вновь – слабей, слабей… Мука мученическая!

Что делать? У нее теперь одна дорожка – бежать к спасительнице бабке Ане. Бабка, выслушав новые жалобы Ирины, сказала:

– Тебе, девонька, сделано на смерть. Если хочешь от этого избавиться, то сходи на кладбище. Найди крест деревянный или оградку деревянную. Вытащи гвозди и принеси мне. Я тебе водичку сделаю на гвоздях.

Ирина страдала тяжело. Но услышав о таком поручении, она решительно воспротивилась:

– Нет, на кладбище я не пойду!

Бабка на нее зло сверкнула глазами, но сдержалась и, умильно улыбнувшись, ласково сказала:

– Хорошо, я сама тебе гвоздочков найду, А ты на-ка, возьми сухариков с поминок. Откушай да скажи…

Тут она произнесла колдовской заговор. Повторять его не будем. Отдала Ирине сухари и наказала, когда ей прийти за кладбищенской водой.

Ирина, читая колдовской заговор, сухари сгрызла и пришла за водой. Бабка отдала ей банку с водой, наговореной на кладбищенских гвоздях. Она воду выпила. Но ей стало не легче, а тяжелей. Словно весь желудок забило гвоздями. Что делать? Опять к бабке наведаться.

– Вот что, милая, – сказал старая ведьма, видя, что дело у нее не идет на лад, видя испуганное лицо женщины, – тебе нужен кто-то сильней меня, мужчина…

Ирина, услышав слова Анны, сразу вспомнила: когда она работала на заводе в отделе, тогда одно время подменял начальника отдела один мужчина – пожилой, фронтовик. Однажды он сказал ей:

– Ирочка, я в два часа отлучусь. Мне надо на лечение.

Она почему-то заинтересовалась и спросила:

– А где вы лечитесь?

Он улыбнулся и как-то загадочно произнес:

– О-о, у меня необычный лекарь!

Вынул из кармана фотографию, протянул Ирине. Она взяла ее в руки. На нее взглянул с фотографии мужчина лет сорока. Звали его Николаем. Начальник-ветеран как-то внушительно сказал:

– Он колдун. Я воевал. У меня есть ранения. Медики мне ничем не могут помочь. А он помогает. Если я не могу к нему приехать, то вызываю по фотографии. Посмотри на обороте.

Она повернула фотокарточку. На обороте было написано о том, как можно вызвать Николая.

– Я прочитаю вызов. Николая не вижу, но чувствую, что ветер пролетел, значит, он здесь. Я его прошу, он помогает.

Ирина вернула фотографию старику. Он положил ее в карман и вышел из отдела, чтобы ехать на лечение…

Теперь, когда бабка расписалась в своем бессилии, она вспомнила про колдуна Николая. Как-то позвонила старику-фронтовику и попросила адрес Николая. Он продиктовал и сказал о приемных днях… Так дьявол соткал для нее новую ниточку. Только бы она не отклонялась от пути, ведущего в ад.

Николай работал с помощницей по имени Ольга. Принимали они в двухкомнатной квартире. Брал он за лечебный сеанс шестьдесят рублей. Много людей сидело на диванах, ожидая своей очереди. К ним присоединилась и Ирина. Николай принял ее. Выслушал жалобы. Задумался. Сидел, как бы к чему-то прислушиваясь, как бы слыша чей-то голос. Взглянул на нее и уверенно сказал:

– Порча. Сделала женщина лет шестидесяти. Полгода назад. Будем снимать и частично отправлять назад.

Она удивилась и почему-то вспомнила день рождения, злое лицо женщины, которая пожаловалась на нее мужу. Хотя ей и не было по всему шестидесяти, но все-таки, близко, что-то есть. Она была довольна и поверила в то, что Николай обладает магической силой и знанием, что он сможет ей помочь. И началось «лечение».

Три года она ездила к Николаю, чтобы «лечиться». Она стала у него, как своя. Он доверял ей. В моменты откровенности, когда на него находило благодушное настроение, Николай откровенничал, рассказывая о себе. Ирина сидела, слушала. Сколько было гордости, самодовольства, самохвальства в словах колдуна, предавшего свою бессмертную душу дьяволу, чтобы он помог ему в этой кратковременной жизни. Он говорил:

– Ты знаешь, что я делаю доброе дело – помогаю людям. Я лечу их от разных болезней, диагностирую, подключаю к космосу, чтобы они очистились от негативной энергии. У меня в подчинении находится много фантомов. Они мощные. Есть ростом выше пятого этажа. И все они служат мне. Исполняют мою волю. О, если бы ты знала какой я сильный колдун! Чтобы меня одолеть, нужно тринадцать таких как я! И чтобы все они работали одновременно…

Она смотрела на Николая горящими глазами, слушая его хвастовство, жалкую похвальбу… Что человеку, если он и весь мир приобретет, а душе своей повредит. Пролетят годочки, придет пора умирать. Душу колдуна заберут в ад. Будет он гореть веки вечные в геенне. И мучениям его не будет конца. Вот что страшно. А это будет, будет!

Но Ирина верила тогда Николаю, верила, что он поможет. Как же он помогал? В комнате, где он лечил людей, стояла этажерка, на ней – свеча. Висели плакаты с красочным изображением человеческих органов. На стене – шпага. Ирина садилась на диван, закрывала глаза. Ей подавали три спички. Она крепко зажимала их в кулачке. Начинала звучать музыка, уводившая человеческое сознание в какие-то космические бездны.

Проходило минут двадцать. Музыку выключали. Ирине говорили, чтобы она открыла глаза. Брали спички, которые она зажимала в кулаке, бросали в стакан с водой. Стояли, смотрели. Одна из спичек почему-то опускалась на дно. Николай, повернувшись, говорил Ирине:

– Мы снимаем порчу и частично отправляем ее к тому, кто тебе сделал. Придешь через месяц для контрольной проверки…

Она, заплатив деньги за сеанс колдовства, выходила из квартиры и отправлялась домой…

Я всегда удивляюсь и недоумеваю: как человек с высшим образованием может верить и заниматься подобным бредом? Верить в то, что такие странные люди, заставляющие других людей вытворять такую ахинею, могут чем-нибудь помочь, сделать лучше, исцелить?

Но люди верят, делают и уверяют себя, что помогает, что становится легче после таких сеансов. Не понимают они одного, что это бесы через колдунов смеются, издеваются над такими простаками, губящими свое здоровье и душу.

Но Ирина через месяц снова приехала к Николаю. Он посмотрел на нее и сказал, что еще что-то осталось, не вся порча вышла. Сказал ей, чтобы она пришла такого-то числа, принесла полотенце, двенадцать свечей и несколько свежих яиц.

Она пришла в назначенный день. Принесла все, о чем просил Николай. Он опять усадил ее на диван. Зажгли свечи. Николай снял со стены шпагу и начал символически рубить болезнь Ирины. Она сидела, слыша свист клинка, сопереживая колдуну, помогавшему ей, сражавшемуся с ее невидимыми врагами…

Николай, закончив махать шпагой, повесил ее на место. Завернул яйца в полотенце, протянул Ирине, сказал:

– Сожги!

Когда она собралась уходить, он подарил ей свою фотографию и сказал:

– Если я тебе буду нужен, то вызовешь мой фантом. Вызов написан на оборотной стороне. Если что —7 приходи снова…

Так три года приезжала Ирина к Николаю и его помощнице Ольге. А когда не могла приехать к ним, брала фотографию, читала заклинание-вызов и призывала фантом. Чувствовала, как подул ветер, и просила помощи. Три года.

Когда она входила в комнату, где практиковал Николай, колдун и его ведьма-помощница встречали ее, как добрую знакомую. Однажды Николай сказал:

– Ирина, я давно за тобой наблюдаю. Знаешь что, я предлагаю тебе работу – пойдешь ко мне ассистенткой?

Предложение прозвучало неожиданно. Николай смотрел на нее, ожидая ответа. Она помолчала и кивнула головой, соглашаясь. Как-то в квартире Ирины зазвонил телефон. Она взяла трубку. Звонил Николай. Он сказал:

– Ирина, такого-то числа начинают работать курсы. Приходи обязательно. Они будут работать там-то и там-то, ты легко найдешь. Там же проходят курсы усовершенствования врачей. Получишь знания и станешь помогать мне.

Она положила трубку. Задумалась. Почему-то возникло сомнение, нежелание идти на учебу, на эти курсы. Она вспомнила, как работал Николай, размахивая шпагой, Ольгу со спичками. Почему-то не хотелось становиться подобным Николаю и Ольге, Не хотелось. И она не пошла на колдовские курсы. Тем более, что в то время было много работы на заводе.

Через некоторое время она опять заболела. Накатил страх смерти, появилось состояние умирания, страх, что нарушила обещание, обманула Николая. Она поняла, что это месть колдуна. Она опять связалась с ним. Он сказал, чтобы она шла учиться. Она снова не пошла. Опять ей стало плохо.

Она решила встретиться с Николаем. Ирина села в машину, и муж довез ее до подъезда дома, в котором снимал квартиру Николай… Он был на месте. Ольга тоже.

Она пригласила Ирину на кухню. Присели на табуретки. Николай стоял в дверях, смотрел на Ирину. Ольга сказала:

– Завтра начинаются курсы. Пойдешь учиться?

Она потупилась и сидела, ничего не отвечая. Ольга, раздражаясь, спросила:

– Почему ты молчишь?

А она хочет что-то сказать и не может. Не может согласиться и сказать «да». Словно что-то или кто-то перехватывает горло.

Николай кивнул. Ольга встала, и они стали водить руками над, головой Ирины, делая пассы, что-то шепча. Она сидела, безвольно опустив руки…

– Ну, иди! – сказал Николай.

Она встала, пошла к дверям. Он вышел за ней следом в подъезд. Закурил и зло смотрел, как, подойдя к машине, она оглянулась и увидела, что он смотрит на нее, словно обещая: «Ты у меня запляшешь!» Села в машину, поехала домой…

А через неделю у нее начались дикие страхи. Ее стали мучить страшные сновидения. Словно она прыгает с мостика в речку, плывет. Неожиданно ощущает, что ее начинает кто-то настигать. Ей становится страшно до жути. Она хочет спастись, плывет, машет руками, бьет ногами. Тщетно. Ее настигают, топят в воде. Она погружается с головой в мутную воду, начинает задыхаться… и просыпается.

Сердце отчаянно колотится, тело покрыто липким потом. Она вздыхает. Это только сон. Закрывает глаза. Тревожно засыпает. И вновь повторяется кошмар, уже другой.

Она попробовала спать вечером, чтобы ночью не мучиться. Но и вечером ее мучили кошмары. Она поняла – Николай. Подумала: поеду к нему… Он был у себя в квартире. Сидел, вежливо беседовал с какой-то женщиной. Увидев Ирину, нахмурился. Она робко сказала:

– Николай, у меня…

У него зло сузились глаза. Он резко сказал:

– Ты же видишь – я занят! Надо будет – мы тебя найдем!

Обида кольнула в сердце. Ирина, закусив губу, повернулась и почти побежала к выходу… Но страхи не проходили. Жизнь становилась адом. Она вновь приехала к Николаю и узнала, что он выехал из этой квартиры, а куда – неизвестно. Для нее это было сильным ударом.

Что же ей оставалось делать? Она решила обратиться в больницу. Может быть, здесь ей помогут?.. Ирина вошла в кабинет. Врач спросила:

– На что жалуетесь?

Она объяснила, что беспокоят перебои в работе сердца, аритмия, остановки сердца. Доктор, взяв фонендоскоп, внимательно прослушала, как трудится сердце в грудной клетке Ирины. Посмотрела на нее и сказала, что нужно сделать кардиограмму…

Медсестра, войдя в кабинет, принесла в кабинет результат ЭКГ. Доктор, изучив полученные сведения, усмехнулась и сказала Ирине:

– Вот что, милочка, сердце у тебя работает, как часы. Я понимаю, что тебе не хочется трудиться, поэтому ты притворяешься больной, выдумываешь себе болезнь. Иди, работай!..

Она вышла из больницы, думая: что делать? Врач сказала, что она здорова. Но если она здорова, то откуда же приходит этот невыносимый страх, почему останавливается сердце? Она же все это чувствует.

Ирина вновь решила разыскать Николая. На квартире где он принимал, не знали, куда он уехал. Но сказали, что о нем могут знать в «Белом центре». Сказали, где этот центр находится. Назвали день и час, когда там собирается народ, могущий что-то знать о Николае. Ирина радостно вздохнула. Вновь появилась хоть какая– то зацепка.

В назначенный день и час она вошла в помещение, в котором находился «Белый центр». Помещение большое, больше похожее на спортзал. Маты. Много света. Стояло здесь человек тридцать.

Мужчины и женщины. Все одеты в спортивные костюмы. Бодры, жизнерадостны, подтянуты.

Ирина спросила у кого-то о том, что не знает ли он колдуна Николая, лечившего людей там-то и там-то?

Он же в ответ спросил у нее:

– А зачем он вам?

Ирина стала рассказывать, что с ней происходит и зачем ей нужен Николай. Пока она говорила, вокруг них собралась группа людей. Все они внимательно слушали Ирину. А когда она закончила, тогда все заговорили разом:

– Зачем тебе Николай? Мы сами знаем, что делать! Мы можем помочь тебе!

Она с удивлением смотрела на мужчин и женщин, стоявших вокруг. Лица у них сияли. Кто-то включил музыку. Ирине сказали, чтобы она легла на маты. Она, оглядываясь, ничего не понимая, опустилась на маты и легла, вытянув ноги. А люди стоявшие вокруг, начали танцевать, словно борясь с кем-то…

Хочется напомнить: где пляска, там и бесы! Но она этого не знала, отдавшись на волю народа, танцевавшего в зале под звуки музыки.

Вот, танцуя, Ирину подхватили на руки, положили себе на плечи, продолжая танцевать. Она полностью включилась в ритм танца, начиная ощущать какую-то радость, подобную опьянению… Потом люди разбились на пары, продолжая танцевать. Вечер заканчивался. Мужчины и женщины, выбрасывая руки вверх, радостно кричали:

– Мы победили! Мы победили!..

Она уходила из «Белого центра», слегка покачиваясь, словно пьяненькая, улыбаясь не весть чему. Она не понимала, кто кого победил. Да и не хотела понимать. Хотелось домой…

Вскоре ее скрутило сильнее прежнего… Она, потеряв след Николая, узнала, что на Запсибе лечит бабка. Звали ее тоже Анной. Ирина сказала мужу:

– Поехали на Запсиб…

Анна жила в своем доме. Принимала она людей в пристройке. На стенах висели иконы. Стояло большое Распятие Господа нашего Иисуса Христа. Скорее всего – и Распятие, и святые иконы – были поруганы. Они служили как бы декорацией, как бы подтверждали, что да, баба Аня лечит силой Божьей. А иначе – зачем ей иконы?

Ирина вошла в пристройку. Было раннее утро. Она увидела седую старуху. Бабка спросила:

– Что с тобой, касатка?

Она стала рассказывать о своих злоключениях. Бабка Аня сидела, кивая головой. А когда Ирина обо всем рассказала, то старуха пробурчала:

– Нет, дорогуша, я за тебя не возьмусь!

Она, услышав отказ, перепугалась, помертвела. Как, что? Неужели она безнадежна и у нее остается один выход – смерть. Но умирать не хотелось. Нет, не хотелось. Придя в себя, Ирина стала униженно просить:

– Пожалуйста, помогите мне!

Видя отчаяние женщины, бабка все-таки согласилась полечить ее, сказав:

– Приезжай завтра к девяти часам утра…

Стоял воскресный день. Лето. Ирина, выйдя из автомобиля, вошла в пристройку. Бабка ждала ее. Сказала:

– Разденься до пояса.

Дала рубашку.

– Надень…

Она растопила в металлической баночке воск. Взяла кружку с водой и, держа ее над головой Ирины, стала переливать воск из баночки в кружку, что-то шепча. Все вылив, отставив баночку, она стала смотреть в кружку, говоря:

– Ой, все страшное!

Ирина, переодевшись, смотрела на бабку, внутренне дрожа. Бабка поставила кружку, налила в банку наговорную воду, подала ее Ирине, сказав:

– Будешь пить, будет все выходить!

Она заплатила Анне за услуги двести рублей, вышла на улицу, села в автомобиль… Ехали они мимо Спасо-Преображенского собора. Ирина попросила мужа:

– Останови! Я хочу в храм зайти.

Муж удивленно посмотрел на нее и подрулил к храмовой ограде… В соборе шло венчание. Ирина спросила кого-то из служек:

– Можно с батюшкой поговорить?

Ей сказали:

– А вон – отец Василий…

Батюшка, выслушав Ирину, сказал ей:

– Приезжай завтра на Зыряновку – в храм Иоанна Воина. Помолишься на отчитке…

Ирина вышла из собора. Она чувствовала в душе, что для нее начинается что-то новое, светлое, подлинное.

Было еще не поздно, и она сказала мужу:

– Поедем на Зыряновку, найдем храм Иоанна Воина…

Храм находился на холме. Тогда еще не такой, как теперь. Стоял всего один куполок с Крестом. Бывшая школа только-только начинала перестраиваться под храм, который теперь красуется, стоя на вершине.

Подъехали к храму. Ирина вышла из машины. Шагая по ступенькам, подошла к двери… В храме был мужчина. Звали его Сергей. Он спросил:

– Что с вами случилось?

А что с ней случилось? Она вспомнила свой первый шаг в бездну – далекий 1984 год, бабку Аню. Лечение наговорной водой, чтобы получить здоровье, которого как раз-то и не получила. Лечение у Николая и Ольги. Лечение. А разве это лечение? Нет, это не лечение, а издевательство над человеком, над его бессмертной душой. Ей стало стыдно.

Сергей спросил:

– Что, находилась по бабкам?

Она, опустив голову, тихо сказала:

– Находилась. Больше не пойду!..

В понедельник она пришла в храм – на отчитку. Когда она шла к храму, тогда ей пришлось выдержать борьбу с внутренним противником. Кто-то упорно противился, убеждая ее: не ходи в храм! Ноги наливались тяжестью, становилось трудно дышать. Но она говорила сама себе: дойду! Противник нудил: не дойдешь! Она говорила: дойду! И дошла…

В храме она записала свое имя на молебен, купила свечу… Когда началась отчитка, то Ирина почувствовала, что у нее перехватило дыхание, захотелось плакать, и она заплакала – потекли, побежали слезы. Очищающие слезы… Так начался ее путь к спасению.

Однажды дочь Ирины шла по улице. Ее кто-то окликнул. Она оглянулась и увидела колдуна Николая. Он подходил к ней, приветливо улыбаясь, поздоровался, пошел рядом, спросил:

– А я слышал, что твоя мать в церковь пошла?

Дочка ответила:

– Да, пошла!

Он усмехнулся:

– В церковь пошла – фуфайку надела. Была бы со мной – была бы интеллигентка. На, передай ей мой новый адрес.

Он вынул из кармана свою фотокарточку – с вызовом фантома и адресом, подал девушке. Отстал…

Она принесла фотографию домой и отдала матери, сказав:

– На, тебе Николай просил передать.

Ирина взяла фотографию в руки и, взглянув на нее, тут же ощутила, что какая-то сила ударила ее в голову.

– Нет, – подумала она, – теперь ты меня не испугаешь. и

Чиркнув спичкой, она запалила фотографию и смотрела, как синеватый огонек превращает в легкий пепел ее властелина, теперь уже бывшего, на которого уповала и которому поклонялась столько лет. Все. Фотография догорела. Остался один пепел. Подуешь на него – и нет его. Развеется в пространстве…

Ночью Николай приснился Ирине – одетый в черную мантию, в колпаке. Он говорил ей:

– Не ходи в храм, пожалей меня! Я столько для тебя сделал. А если нет, то тогда прощайся с жизнью. Я тебе «сделаю» – ты ослепнешь, ты умрешь!

Но теперь Ирина знала, что она не одна. Она нашла Господа. Она пришла в храм. Ей теперь есть с кем посоветоваться и у кого попросить защиты.

Что было потом? Воцерковление. Покаяние и причастие Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа. Было трудно. Было тяжело. За прошлые грехи нужно платить. Но есть надежда на спасение. Есть молитвенная радость. Есть вера. Есть Господь Иисус Христос и Матерь Божья. Свет, который и во тьме светит!

Земные мытарства Петра

Грешный Петр прожил на Божьем свете сорок лет. Он родился в Горной Шории, в одном из поселений, сам по-национальности шорец. Родителей у него звали Антон и Раиса. Они родились при Советской власти, в то время, когда в Советском Союзе шла активная борьба с религией.

Тем удивительней, что и в то богоборческое время находились православные подвижники, ходившие по шорским улусам с благой вестью о Распятом и Воскресшем Христе, о жизни вечной.

Проповедники-миссионеры собирали шорцев и рассказывали им о Господе. Она сидели, доверчиво слушали, покачивая головами, удивленно прищелкивая языками. А когда поучение о Христе, о Православной Вере заканчивалось, то всех, кто захотел принять Святое Крещение, миссионеры крестили, омывая от первородного греха…

Так были крещены и родители Петра, получившие христианские имена – Антон и Раиса.

Прошли годы. Антон и Раиса поженились. У них начали рождаться дети. Одним из них был Петр. Они жили тогда на прииске Неожиданный. Отец работал, добывая золото для страны, рыл шурфы. Мать сидела дома с детьми, вела домашнее хозяйство. Когда Антон приходил домой после тяжелой смены, то всегда находил теплый прием жены и детей, отдыхал душой и телом возле домашнего очага.

Когда Петру исполнилось пять лет, Раиса привела к себе в дом русскую женщину. Она хотела, чтобы Петр был окрещен хотя бы погружением.

Они, налив в чан воды, поставили его напротив большой старинной иконы Господа Иисуса Христа, подаренной семейству Раисы миссионерами и перешедшей к ней по наследству. Женщина помолилась, а потом, наклонив Петра над чаном, окунала руку в воду и омывала водой лицо мальчика, приговаривая:

– Во имя Отца. Аминь. И Сына. Аминь. И Святого Духа. Аминь…

Так маленький Петр впервые прикоснулся к Вечности… Зимними вечерами Раиса собирала своих детей, усаживала их за стол и начинала рассказывать им о Христе. То, что она услышала от миссионеров и запомнила навсегда. Она говорила, что Господь пришел с Неба, родился от Девы Марии, чтобы победить дьявола, искупить первородный грех. Господь очень добрый. Он повелел, чтобы люди любили друг друга и не делали плохого: это грех…

Весело трещали поленья в печи. За окном посвистывал холодный ветер, летел колючий снег. А дети, сидя в теплой комнате, раскрыв рты, слушали рассказ матери о Господе Иисусе Христе, запоминали…

Но удивительное дело – вера в Бога у простодушных шорцев была перемешена с бесовским суеверием. Вот Антон собирается на охоту, в тайгу. День хороший, весенний. Он идет охотиться на бурундуков. Берет с собой мешок, петлю, бутылку водки.

Выйдя из дома, он идет знакомой тропинкой в таежную глушь, за добычей… Подойдя к перевалу, он достает из мешка водку и, откупорив бутылку, кропит все вокруг хмельной влагой, призывая горных и лесных духов-бесов, прося у них помощи на охоте. Отдав дань демонам, он затыкает бутылку пробкой, кладет ее в мешок и, взяв петлю, идет к деревьям, покрикивая:

Крук, крук…

Полосатый, пушистый бурундук, услышав призывный крик, быстро взбирается на дерево, вертя головой. А в это время – оп! – жесткая петля захлестывает ему горло – есть! Антон поймал первую добычу…

Но не всегда удача улыбалась ему. Порой возвращался он из тайги злой, с пустыми руками. Тогда, допив жертвенную водку, он начинал ругать духов, которые не помогли ему на охоте…

Петр закончил девять классов. После окончания школы он уехал в город Абакан и поступил на учебу в профессионально-техническое училище, чтобы приобрести профессию тракториста. Он поселился в общежитии, получив государственное обеспечение – питание, обмундирование и небольшую стипендию – десять рублей.

В общежитии жили люди разных национальностей. Большинство из них любили выпить спиртное. Порой они звали к себе Петра и угощали его водкой. Он был человеком немногословным, спокойным по натуре. Выпив полный стакан водки, он сидел рядом с приятелями, молчал, слушая веселый треп, чувствуя, как хмелеет. Опьянев, он вставал из-за стола и, пошатываясь, шел по коридору в свою комнату, чтобы лечь спать…

Отучившись два года, получив специальность, он вернулся домой – на прииск Неожиданный… Стояло лето. Работы по специальности для Петра не нашлось. Он стал приходить на конный двор и перебиваться случайной работой, то помогал в уборке и прочее, получая небольшую поденную плату.

Привыкнув и полюбив выпивать спиртное, он и здесь, дома, нашел себе приятелей-выпивох, коротая с ними вечера за бутылкой водки, спирта или самогона… Бесы пьянства плотно оседлали Петра, сделав его своим рабом.

Пришел праздник Святой Троицы. Петр в этот день гулял с приятелями, выпивая спирт. На следующий день, начав опохмеляться, он опять напился до бесчувствия и не помнил, как пришел домой, как разделся и лег спать…

Два дня после пьянства Петр сильно болел. Он лежал дома, маялся с похмелья. Не мог он уснуть в первую ночь. Не спалось ему и во вторую. Он лежал, ворочаясь, чувствуя, как нервно, болезненно, гулко бьется сердце.

Под утро ему стало совсем нехорошо. Сердце болезненно пульсировало. Петр встал с постели, оделся и тихо, чтобы никого не разбудить, вышел из дома.

Его окутала предутренняя прохлада. На востоке уже светлело. Звезды гасли. Было тихо и спокойно. Люди еще спали в своих домах. Только Петру в этот час не спалось. Ему было неуютно, тягостно, одиноко. Он нуждался в помощи и утешении.

Он пошел по тихой улице к больнице, чтобы, разбудив фельдшерицу, попросить у нее каких-нибудь лекарств, таблеток, порошков или микстуры, снимающих дурное состояние, от которого он мучился вторые сутки, не находя себе места.

Он проходил мимо дома своей родной сестры, вышедшей недавно замуж. Дорогу ему преградила большая лужа. Он начал ее обходить. Неожиданно его обуял страх, бешено заколотилось сердце. Он повернулся, хотел бежать домой, но у него ослабли ноги, подогнулись, он страшно закричал и упал на землю…

Родная сестрица Петра, услышав его дикий крик, резко проснулась и разбудила мужа. Он недовольно спросил:

– Что случилось?

Она ответила:

– Мне послышалось, что кричал мой брат Петр. Выйди на улицу, посмотри.

Он, ворча, оделся и вышел на улицу. Выглянул за ворота и увидел Петра, лежавшего возле лужи. Крикнул:

– Петя, ты чего? Иди к нам!

Петр, лежа на земле, простонал:

– Я не могу, мне плохо!

Муж сестры вышел за калитку, взял Петра на руки, занес его в дом и положил на пол. Родная сестра, увидев брата, испуганно спросила:

– Что с тобой?

Он ответил:

– Мне плохо. Сердце. Что делать?

Муж сестры сказал:

– Я пойду и позову твоего отца, а потом схожу за фельдшерицей…

Он ушел. Петр лежал, маясь. Необъяснимый, жуткий страх накатывал на него волнами, заставляя мучительно колотиться сердце. Ему хотелось вскочить и бежать куда-нибудь без оглядки, чтобы избавиться от этого страха, от боли в сердце, от сердцебиения. Только силой воли он сдерживал себя.

В это время в дом вошли отец и брат. Антон спросил:

– Что с тобой, Петя?

Он ответил:

– Я не знаю что. Мне плохо.

Антон сказал дочери:

– Мы пойдем к Семену. Когда придет твой муж с фельдшерицей, то пусть идут к нему. Вставай, Петя…

На прииске жил старик Семен. Он был знахарем и горьким пьяницей. Когда с кем-то случалось несчастье или кто-то заболевал, люди приходили к Семену, чтобы посоветоваться с ним, принося ему плату за совет – водку.

Антон и Петр с братом вышли на улицу и пошли к Семену. Петру было трудно идти. Он то шел, то вдруг приседал на корточки, когда ему становилось нехорошо, а то и вовсе падал на землю и лежал, прося, чтобы ему подавили на грудь. Оклемавшись, он вставал на ноги и бежал по улице к дому Семена, пока у него не перехватывало дух, и он останавливался, переводя дыхание…

Подойдя к дому Семена, вошли, отворив калитку, во двор, крепко постучали в дверь. Вскоре раздались шаги, Семен отворил двери и, увидев пришедших, хрипло спросил:

– Вы зачем пришли?

Антон сказал:

– Петру плохо. Посоветуй, что делать?

Семен впустил всех в дом. Взял Петра за руку. Она у него была холодней, чем лед. Семен пощупал пульс, посчитал удары сердца, покачал головой, а потом важно сказал:

– Дух покойника наткнулся на тебя, поэтому тебе плохо. Не знаю, чем тебе помочь. Постой…

Он взял в руки иконку и, что-то шепча, начал ей крестить Петра. Он стоял и смотрел на Семена, тяжело дыша. Налив в кружку воды, взятой из реки на праздник Крещения Господня, Семен сказал ему:

– На, выпей!

Петр взял кружку и выпил воду крупными глотками, но легче ему не стало. Все стояли и молчали. Но тут в дом вошла фельдшерица и спросила:

– Кому плохо?

Ей указали на Петра. Она усадила его на стул. Измерила ему давление. Потом прослушала фонендоскопом, говоря: «Дыши, не дыши!» Вынув фонендоскоп из ушей, она удивленно посмотрела на Петра и откровенно сказала:

– У тебя все в норме – давление, сердце, легкие. Не знаю, зачем ты притворяешься?

Она встала, обиженно надула губки, взяла сумку и вышла из дома. Ее проводили взглядами, помолчали. Петр с трудом проговорил:

– Что делать? Мне плохо.

Антон сказал:

– Поедешь с матерью в Балаксу, в больницу…

В одиннадцати километрах от прииска находилась большая станция Баланса. На станции была больница… Раиса и Петр сели в автобус и поехали в Балаксу. По дороге Петру стало плохо. Он начал задыхаться, у него началось сильное сердцебиение, стало сводить руки судорогой. Он сидел, перемогался, терпел…

В больнице он провел остаток дня и одну ночь. На следующий день ему сказали, что он здоров, и отправили его домой. Он вернулся на прииск, но легче ему не стало…

Дело в том, что он действительно стал больным, но первопричина его болезни была в грехах. Господь попустил, и злой демон вошел к Петру в утробу и начал мучить его. Когда фельдшерица измеряла Петру давление, когда он лежал в больнице, коварный демон затихал, и сердце Петра работало нормально, также нормальным было давление. Но когда он возвращался домой, его мучения возобновлялись…

Петр снова пришел к Семену. Но Семен уже понял, что не сможет ему помочь. Поэтому он сказал:

– Послушай, Петр! Я вижу, что по всем поверьям к тебе при– ходила горная девушка. У тебя чистая кость. Горная девушка выбрала тебя, чтобы забрать твою душу. Ты будешь сходить с ума. Надо ехать к шаману, чтобы он поймал твою душу…

Итак, диагноз был поставлен – во всем виновата горная девушка. Не грехи Петра, а некто, причинивший ему болезнь. В данном случае – горная девушка. Скорее всего – бес, носящий по поверьям шорцев такое имя. Надо ехать к колдуну, к шаману, чтобы он помог, чтобы он вылечил. Но шаманы, занимаясь колдовством, камланием, общаются с падшими ангелами, с бесами. Вылечить болезнь они не могут. Приглушить ее, загнать внутрь, принести облегчение на некоторое время – да, могут, но вылечить – нет. Бесы не исцеляют, а губят.

Но Петр поверил, что ему поможет шаман. Ему сказали, что в Хакасии, в поселении Аскыз, живет шаманка. Звать ее Валентина. Свои знания она получила по наследству – из рода в род. Так что можно приехать к ней и полечиться. Петр начал просить мать, чтобы она отвезла его к шаманке. Раиса подумала, подумала и согласилась.

От Балансы до Аскыза шел поезд. Они вошли в вагон, заняли свои места и вскоре уже ехали среди гор, поросших вековыми соснами, посматривая в окно, слушая стук вагонных колес…

Поезд остановился на станции Аскыз. Они вышли из вагона, осмотрелись. Был утрений час. Перед ними расстилалась степь. Вдали возвышались холмы. Совсем рядом голубели воды реки Аскыз. Это была уже Хакасия.

Поезд ушел. Петр и Раиса, взяв в руки сумки, пошли к поселению, чтобы найти шаманку Валентину. Попавшиеся им навстречу люди объяснили, что она живет за рекой, и дали адрес.

Она перешли по мосту через реку, пенившую свои волны, подошли к дому, в котором жила Валентина, и постучали в ворота. Во дворе злобно залаяла собака. Вскоре отворилась калитка, и Петр увидел перед собой женщину-хакаску, небольшого роста, полную, одетую в цветастое платье. На голове у нее был платок. Раиса сказала:

– Эзден! Здравствуйте! Нам нужна Валентина.

– Эзден, эзден! – приветливо откликнулась женщина, – Это я Валентина, проходите в дом.

Они, под яростный лай собаки, вошли в дом. Дома был муж Валентины. Он весело и жизнерадостно приветствовал приезжих. В углу Петр увидел иконы. Подумал о том, что кто-то здесь верует во Христа. Муж Валентины, увидев, что Петр смотрит на иконы, сказал:

– Это я верую во Христа.

Петр спросил:

– Ты православный?

Он ответил:

– Нет, я католик.

В дом с улицы вошла Валентина. Присела за стол. Радушно пригласила приезжих присаживаться и рассказать о своих печалях. Петр, глядя на Валентину, слыша ее слащавый голос, почему-то подумал, что она играет, притворяется доброй и радушной, а внутри у нее сидит зло, но оставил свое мнение при себе, а начал рассказывать о своем горе, о том, что у него внезапно захватывает дух, появляется страх, начинается сильное сердцебиение.

Знахарь Семен сказал, что это горная девушка похитила мою душу, потому что у меня чистая кость, – закончил свой рассказ Петр и замолчал.

Шаманка сидела и смотрела на него, чуть наклонив голову набок, словно прислушиваясь к чему-то. Когда он замолчал, она вздохнула и сказала:

– Я тебе помогу!

– Чем тебя отблагодарить? – спросила Раиса шаманку.

– Сходи в магазин и купи водки, – сказала Валентина, – он тебя проводит, – кивнула она в сторону мужа.

Они встали и вышли из дома. Валентина ждала, когда они придут. Когда они вернулись и принесли водку, она налила в чашку воды, растопила в кружке воск и медленно вылила все в воду. Глядя на текущую струйку горячего воска, она заунывно читала колдовское заклинание. Когда воск остыл в воде и затвердел, она вынула кусок из воды и, глядя на него, сказала:

– У-у-у! Вот кто тебя напугал. Дайте мне водку.

Взяла бутылку в руки, впилась в нее черными глазами, что-то забормотала, а потом спросила Петра:

– С тобой так было?

И рассказала о том, как началась его болезнь. Бесы, которые служили шаманке, узнав от бесов, приставленных Петру, что с ним было, рассказали все на ухо Валентине, а она уже повторяла все за ними. Петр удивился, что все было очень похоже, и сказал:

– Да, так все было!

– А теперь давайте выпьем водки, – весело проговорила Валентина.

Разлили водку по стаканам, выпили.

– Ты не горюй сильно, – сказала Валентина Петру, – все у тебя наладится, все будет выходить через рот или низ.

– Что будет выходить? – спросил Петр.

– Сам увидишь, – загадочно сказала шаманка.

Раиса, уже слегка охмелевшая, спросила:

– У меня голова сильно болит, можешь помочь?

Валентина встала и, подойдя к Раисе, сказала:

– У тебя волосы прилипли к голове, вот она и болит.

Намотав прядь Раисиных волос на палец, она сильно рванула.

Раиса закричала от боли.

– Терпи, терпи! – как-то злобно приговаривала шаманка, читая заклинания, и вновь, намотав прядь волос, дергала с силой…

Раиса и Петр переночевали у Валентины. Утром, провожая их на вокзал, она приглашала:

– Приезжайте еще!..

Придя на вокзал, они купили билеты на поезд, идущий до Балаксы. Неожиданно у Петра началась отрыжка. Изо рта потекла слизь. Ему стало противно. Выйдя на улицу, он начал плеваться. Но слизь все отрыгалась и отрыгалась, но легче ему не становилось…

Он приехал в Аскыз еще раз… Валентина вновь встретила его приветливо. Петр на этот раз привез водку с собой, идти в магазин не пришлось. Петр рассказал шаманке, что болезнь у него не проходит. Она снова растопила воск, вылила его в чашку, долго смотрела на получившуюся фигурку. Сказав Петру, чтобы он подождал, она вышла. Вернулась она, надев на себя колдовское одеяние из кожи оленя. В руках она держала бубен с колокольчиками и пустое ведро. Подав ведро Петру, она сказала:

– На, сходи на реку. Пройди подальше вниз по течению, зачерпни полное ведро и принеси его мне…

Петр так и сделал. Вернувшись, он поставил ведро на пол и вытер пот со лба.

– Садись на табуретку, – сказала шаманка.

Петр послушался и присел. Она же, завопив, призывая нечистых духов, ударила в бубен и закружилась по кухне, выкрикивая колдовские заклинания, ударяя в бубен…

Петр сидел, смотрел, слушал. И виделось ему, что это не Валентина кружится по кухне, с горящими глазами, с пеной у рта, ударяя в бубен, звеня колокольчиками, выкрикивая заклинания, а кружится вместо нее огромный, страшный демон…

Закончив камлание, она встала напротив Петра и несколько раз дунула ему в лицо, брызнула водой из ведра… Лечение закончилось.

Валентина вышла. Вернулась она, переодевшись в платье, повязав платок. Пришел ее муж. Они сели за стол и начали пить водку, привезенную Петром. Шаманка говорила ему:

– Приезжай еще к нам, Петр! Не пожалеешь!

Но ему почему-то уже не хотелось. Он сидел, пил водку, молчал, слушая болтовню шаманки и ее мужа…

Приехав домой, он заболел сильнее прежнего. Он не мог работать на производстве. Сидел дома. Его мучили приступы страха, сердцебиение. Порой его трясло и колотило, словно старого алкоголика. Не выдержав, он собрался и поехал с матерью в Абакан, в больницу.

В Абакане, в больнице, Петра спросили:

– Тебя кусал клещ?

Он ответил, что кусал. Тогда его положили в нервное отделение и начали лечить. Он пил таблетки, лежал под капельницей. Ему стало полегче. Его выписали из больницы, и он вернулся домой.

Пришла осень. Петр получил повестку из военкомата. Он собрался и приехал в Абакан, чтобы пройти медкомиссию. Сначала его признали годным к службе, а потом, по настоянию знакомого врача, Петра отправили в психиатрическую клинику, чтобы психиатр дал заключение – годен Петр к службе в Вооруженных Силах страны или нет.

Целый месяц пролежал он в «психушке». Пил психотропные препараты, которые тормозили психику, превращая человека в вялое, послушное животное. Психиатр, вызвав Петра, сказал ему:

–

Ты душевнобольной. В армию не пойдешь…

Петр получил II-ю группу инвалидности и вернулся домой. Началась его жизнь инвалида… Однажды Петр почувствовал, что в животе начало что-то двигаться, словно там поселилась мышь. Ему и так было страшно, а теперь стало еще страшней. Демоны стали проявлять себя.

Приходила ночь. Он ложился спать. Но сон бежал от него. Он не мог уснуть, мучаясь от бессонницы. Вдруг он чувствует, что кто-то прикасается к нему. Он вздрагивает и отдергивает руку. Кто-то снизу бьет его по металлической сетке кровати. Петр подпрыгивает, словно на батуте. Ему страшно. Он не знает, что делать. Лежит, свернувшись клубком, дрожит. Неожиданно в голову приходит мысль: «Что так мучиться? Лучше застрелись!»..

От такой жизни Петр начал выпивать, чтобы забыться. Но от водки становилось еще хуже… Кто-то опять сказал Петру, что в сорока километрах от Неожиданного, в маленькой деревушке Ильинке, живет шаманка. Пусть Петр навестит ее и попросит, чтобы она исцелила его от болезни…

Километрах в восьми от Ильинки, в тайге, стояла изба. В ней жил охотник Яков. Он добывал пушнину, бил белок, соболей, куниц, горностаев. Случалось, что заваливал медведя, лося. Заготовив шкурок, мяса, сушеных грибов, орехов, ягод, он грузил все в сани, запрягал коня и, дернув вожжи, ехал на прииск Неожиданный, чтобы продать свою добычу людям.

Приехав на прииск, он останавливался у родни. Распродав добычу, покупал для себя запасы – продукты, водку. А потом начинал гулять. Пил сам, угощал родных и знакомых. Нагулявшись, он собирался к себе.

Петр узнал, что Яша живет у родни. Пришел к нему и попросил, чтобы он взял его с собой.

–

Хорошо, – сказал Яков, – приходи завтра, поедем…

Утром Петр стоял у дома, в котором жил Яков. Вместе с ним ехала к себе домой, в Ильинку, одна девушка. Петр был доволен, что не одному придется идти по тайге.

Из дома вышел Яков. Поздоровался. Запряг лошадь в сани, погрузил продукты и водку. Сели втроем на свободное место и поехали по шуршащему под санными полозьями снегу к зимовью Якова.

Петр сидел, молчал. Молчала и девушка. А Яков, чтобы скоротать путь, негромко напевал старинную шорскую песню…

Подъехав к дому охотника, вылезли из саней.

–

Вам туда! – махнул рукой Яков.

– Я знаю, – ответила девушка, и они, попрощавшись, поблагодарив его, пошли к Ильинке по снегу среди высоких деревьев, проваливаясь в сугробы…

Тяжело было идти, непросто, пришлось попотеть. Но прошло время, и они пришли в Ильинку, небольшое поселение, домов в пятнадцать…

Шаманку, жившую здесь, звали Раиса. Высокая, худая, лет пятидесяти. Она вышла на стук, отворила калитку и ввела Петра в дом. Он сказал, что ему плохо, что он пришел к ней, чтобы полечиться. Рая, окинув взглядом Петра, спросила:

– Водка у тебя есть?

Петр уже зная, что шаманы гадают по водке, взял с собой семь чекушек. Он вынул из сумки водку и поставил на стол.

– Наливай! – сказала шаманка Рая, подставив граненый стакан. Петр, свинтив пробку, вылил водку в стакан. Она заглянула на дно стакана и сказала:

– Петр, ты наткнулся на зло, которое послали другому человеку. Злой дух не уйдет от тебя, пока другого не съест. Ну, будь здоров!

Она выпила водку, налила еще себе и Петру… Так они сидели и выпивали допоздна. А потом легли спать. Утром он собрался в обратную дорогу…

Так и не помогли Петру шаманки. Не изгнали из него беса. Они не могут помочь. Сила не та. В таких случаях помогает Господь, а не дьявол. Так-то…

Так Петр прожил не один год, мучаясь от бесовской одержимости. Он хотел исцелиться, поэтому начал покупать книги, появившиеся в магазинах, в которых рассказывалось о лечении без лекарств. Но какие это были книги? Нет, не душеспасительные, а душепагубные, написанные под диктовку адских сил, дьявола. И не жалко было ему денег, чтобы тратить их, покупая всякую бесовщину. Книги по астрологии, магии, гороскопы, хиромантия, знахарство, Малахов, Лазарев, Васильева, Степанова, Правдива, Норбеков, уринотерапия, кунг-фу и прочее – встали рядком на книжной полке, став жилищем демонов. Петр не просто читал эти книги, а брал знания, заложенные в них, себе на вооружение, чтобы исполнять на практике.

Он, помочившись в кружку, потом пил мочу, как об этом говорилось в книгах по уринотерапии. И не противно же было? Конечно, противно. Но ради исцеления пришлось терпеть. Хотя исцеления не было. Дьявол смеялся над ним так же, как над прочими простаками, выбравшими себе путь не покаяния, а путь гордыни – я сам себя сделаю, я сам достигну успеха в жизни, я сам себе целитель, я сам себе моралист, я сам себе высший суд, я, я, я… Старая песня, которую начал петь Люцефер-сатана, а теперь ее подхватывают и поют его жалкие подражатели и продолжатели. А конец один – если нет покаяния, то после смерти – вечные муки в аду вместе с дьяволом, которому служил и приносил жертвы, живя на земле. Печальная, но заслуженная участь.

Однажды летним днем Петр сидел возле своего дома. Он увидел, что по дороге идет русский парень, похожий на туриста. Парень, подойдя к Петру, остановился, поздоровался. Он был общительный, разговорчивый, умел поддержать и вести беседу. Звали его Николай. Его интересовали верования шорцев. Он спросил Петра:

– Какую дань шорцы отдают земле?

Петр сказал:

– Я знаю, что когда идут на охоту, то на перевалах выливают водку на землю – дар духам.

Да, – сказал Николай, – я побывал на Алтае, алтайцы также делают. Еще спички оставляют. А ты чего такой бледный?

– Болею, – неохотно ответил Петр.

– А я йогой владею, лечу людей, давай тебя продиагностирую, повернись ко мне спиной и закрой глаза, – зачастил Николай.

Петр согласился, повернулся спиной к Николаю и закрыл глаза. Он стал задавать вопросы, а Петр отвечать…

– Ты обязательно выздоровеешь, – сказал Николай, закончив диагностировать Петра.

– А ты откуда знаешь? – спросил его Петр.

– От Бога, – ответил он.

– А ты что, в Бога веруешь?

– Да, верую! – гордо ответил Николай и, запустив руку за ворот, вынул православный крест.

– А ты можешь моих сестер полечить?

– Конечно, могу! Приводи их, а я подожду…

Петр пошел и привел своих сестренок. Николай спросил у них о том, кто чем болен, а потом заставил их присесть на бревна, закрыть глаза, а сам начал колдовать, потому что не в Бога веровал Николай и не Господу служил, а дьяволу. Он знал, что Бог есть, но выбрал себе для поклонения сатану.

Одна из сестер Петра неожиданно увидела внутренним зрением, что рядом с Николаем стоит высокий, черный, словно уголь, человек с огненными глазами. Это был демон. Она испугалась и открыла глаза. Николай стоял, воздев руки, что-то шепча. А рядом с ним незримо стоял демон, которого и увидела Петрова сестра…

Закончив колдовать, Николай спросил Петра:

– Ты не знаешь, кто бы мне помог войти в контакт с духами или горными людьми? Я читал про них в книгах. Хочу познакомиться поближе.

Петр простодушно ответил:

– В тайге живет охотник. Звать его Яков. Он мне рассказывал, что видел в пещере духов. Может быть, и тебе расскажет. Не знаю.

– А где он живет? – заинтересованно спросил Николай.

– Там, в тайге, – сказал Петр и примерно объяснил путь-дорогу.

Николай, попрощавшись с Петром, пошел по таежным тропинкам к дому Якова. Он не просто так хотел увидеть духов. Он хотел узнать у них, где они скрывают золото. Жажда богатства, которое ему может дать все – власть над людьми, удовольствия, – вела его в тайгу…

Пройдя по таежной глуши, он подошел к дому охотника Якова, постучал в двери, крикнул:

– Хозяин, ты дома?

Яков оказался дома. Он отворил двери и увидел Николая. Спросил:

– Чего тебе?

Николай объяснил ему, что он любитель-естествоиспытатель, познает неведомое. В данное время он интересуется горными духами.

– А ты, я слышал, встречался с ними? – закончил Николай и внимательно посмотрел на Якова.

Он не стал отрицать, подтвердил:

– Да, приходилось.

– Так расскажи мне о них, – сказал Николай и вынул из рюкзака бутылку водки.

– Заходи, – сказал Яков…

За выпивкой и закуской он рассказал Николаю, что видел духов в пещере, за рекой Ортон.

– Здорово, – сказал Николай, – проведи меня к ним.

– Зачем они тебе? – спросил захмелевший Яков, – Они могут быть опасны, пострадаешь еще.

– Ничего, – сказал Николай, – я только спрошу у них, где они скрывают золото. Золото? – удивился Яков, – тебе нужно золото? Только много у них не проси, а то они тебе сделают плохо.

– Ну еще по одной, – сказал Николай, разливая водку по стаканам, – и спать…

Он переночевал у Якова. Утром они встали, собрались и пошли к горной реке Ортон. Подойдя к ней, перешли на другой берег, перепрыгивая с камня на камень. Пошли дальше…

– Здесь, – сказал Яков, останавливаясь, – вот эта пещера.

Николай вошел первым, следом за ним, нетвердо ступая, вошел Яков. Николай положил рюкзак на камни. Снял с себя православный крест, смачно плюнул на него и прочел заклинание, вызывающее дьявола…

Внезапно пролетел ветерок, пахнуло холодом и смрадом, раздался грозный гул, и явились падшие ангелы, бесы. Вид нечистых духов был настолько ужасен, что Николай, закричав, потерял сознание и упал на камни. А Яков упал на колени и поклонился силам тьмы.

Демоны не тронули их. Окружив Якова и Николая, они начали рассказывать о себе, что они – молодые и сильные духи – знают много языков, живут в горах…

Яков, сидя на камнях, слушал рассказы бесов, кивая головой. Николай же, словно парализованный, без сознания лежал на камнях…

Наступило утро. Рассвело. Бесы исчезли. Николай очнулся. Увидев Якова, вспомнил вчерашнее, затрясся от страха. Встав на ноги, сказал:

– Пошли скорее отсюда…

Встреча с бесами закончилась для них печально. Яков впоследствии ослеп. А Николая убил сожитель его бывшей жены, зарезал ножом. История, подтверждающая истину, что встреча с бесами приносит болезни и смерть. Хоть в горной пещере, хоть в секте сатанистов, хоть на лечении у бабки-колдуньи…

Прошло еще быстротечное время. В Балаксе тогда приезжие организовали много дьявольских сект, мостящих людям дорогу в ад. Особой активностью отличались пятидесятники и свидетели Иеговы. Они проникали в отдаленные уголки Горной Шории, чтобы хоть одного человека, но обратить в свою душепагубную веру.

Как-то раз летом Петр сидел возле своего дома. Он увидел, что по улице идут веселые молодые люди – две девушки-шорки, одна русская и русский парень. Увидев Петра, они подошли к нему и присели рядом на бревна. Парень сказал, обращаясь к Петру;

– Здравствуй, брат!

Он ответил:

– Здравствуй!

Оказалось, что эти молодые люди состоят в секте пятидесятников. Парень стал рассказывать Петру про Новый Завет – Книге Жизни, о празднике Пятидесятницы, когда на Апостолов сошел Святой Дух, и они, исполнившись Духа Святого, начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещавать, чтобы проповедь о Распятом и Воскресшем Христе понимали инородцы.

– Хочешь ли ты принять Духа Святого? – спросил парень Петра.

Он пожал плечами:

– Не знаю. У меня мать и отца крестили православные миссионеры. Они говорили, что только Православие есть Истинная Вера.

– Они заблуждались, – сказал парень, – вер много. В каждой вере есть огонек истины. Да и зачем эти обряды, парализующие свободу творчества. Прими Духа Святого, Петр, познай сладость говорения на разных языках. Пойдем к тебе, помолимся!

– Ну, пойдем! – согласился Петр.

Все встали и вошли в дом. В большой комнате они встали в круг, крепко взяв друг друга за руки, и начали призывать Духа Святого, выкрикивая слова, подобные заклинаниям.

Петр стоял среди них, с удивлением слушая их крики, вспоминая камлание шаманки, которая также выкрикивала заклинания и колотила в бубен, призывая духов.

Неожиданно Петр почувствовал, как напряглись руки девушек-шорок. Они стали судорожно сжимать ладони Петра. Все сильней, все крепче. А потом все пятидесятники заорали, словно сумасшедшие. Они получили духа. Но не Святого Духа, а духа нечистого, беса, дьявола.

Они, стоя в комнате, не говорили на других языках – на английском ли, на французском или полинезийском. Нет. Они, выкатив глаза, орали всякую бессмыслицу:

– Ро-ро-ро! Бе-бе-бе! Ме-ме-ме!

Что-то подобное сочиняли в начале двадцатого века поэты-футуристы, что Алексей Крученых: «Дыр бул щил», что Велемир Хлебников: «Бэбиоби – пелись губы»– и прочая бесовская ахинея…

Петр стоял, словно прикованный, молчал, слушал крики пятидесятников. Наоравшись, они постепенно успокоились. Вытирая пот со лба, они говорили:

– Видишь, Петр, как славно мы помолились! Приезжай к нам в Балансу, мы тебя окрестим. Ну, до свидания! Оставайся с Богом! – и они вышли из дома. Больше Петр их не видел…

Пришло Петру время ехать в Абакан, чтобы пройди осмотр в психиатрической больнице. Он, доехав до Абакана, пришел в больницу, начал проходить медосмотр…

Наступило время обеда. Петр пошел на китайский рынок, в кафе. Там кормили сытно и недорого. Пообедав, он – сытый, расслабленный, довольный – вышел из кафе, чтобы идти в больницу. Но здесь к нему подошли две цыганки – молодая девка и пожилая толстуха, одетые в цветастые наряды, веселые, разговорчивые, обворожительные.

Молодая, остановив Петра, сказала ему:

– Ай, дорогой! Вижу, что счастье тебя ждет. Давай тебе погадаю.

Петр сказал:

– Ну, погадай.

– Бумажку дай, деньги, – попросила молодая цыганка.

Петр вынул пятьдесят рублей и подал цыганке. Она протянула руку к голове Петра, вырвала волосы и начала что-то нашептывать. Ему вдруг стало плохо. Болезненно заломило сердце, закружилась голова, ослабли ноги. А цыганка, не давая ему опомниться, тараторя, проговорила:

– Тебе надо меня отблагодарить.

Вернула Петру пятьдесят рублей. Он же, словно в тумане, вынул тысячу рублей и отдал цыганке. Она взяла купюру, смяла ее в кулаке, разжала кулак, дунула на купюру, и та на глазах Петра исчезла. Ему стало страшно. Он повернулся и побежал прочь от колдовок, слыша за спиной сатаниский смех молодой цыганки…

Так и жил Петр, блуждая в потемках, искушаемый бесами, мучимый ими. Но как-то раз, будучи в Абакане, он взял и зашел в православный храм. Увидев батюшку, подошел к нему и сказал, что хочет поговорить с ним. Батюшка ответил:

– Ну, рассказывай, что тебя гнетет.

Петр начал свой рассказ с тех печальных для него дней, когда он, погуляв, попив спирта, двое суток потом болел, не мог уснуть, а потом у него заболело сердце, напал страх и прочее случившееся с ним до этого дня.

Батюшка терпеливо выслушал рассказ Петра, спросил:

– Ты крепленный?

Он ответил:

– Нет. Погруженный только.

Батюшка сказал ему: Тебе надо будет покреститься, миропомазаться. А пока – вот, пойдем-ка…

Они подошли к церковной лавке. Батюшка взял крестик, веревочку, крепко завязал и подал Петру.

– На-ка, надень.

Петр надел святой крест на шею. Батюшка сказал:

– Будешь крепко веровать – Господь тебя исцелит.

Батюшка подарил Петру молитвослов и книжку о силе крестного знамения и чудесах. Сказал ему на прощанье:

– Тебе нужно обязательно окреститься, исповедоваться и причаститься…

И вот Петр узнает, что в Аскызе открылся православный храм. В нем служит иеромонах, сам – хакас по-национальности, имя его Викторин. Он живет при храме. Петр не стал раздумывать, собрался и приехал в Аскыз.

В храме Петр встретил отца Викторина. Они присели на скамейку, и Петр снова поведал священнослужителю печальную историю своей жизни. Отец Викторин сказал ему:

– Тебе на отчитку надо. Но это потом. А пока окрестим тебя…

После Таинства Крещения Петр почувствовал себя легко и радостно. Приехал домой, зажил привычной жизнью. Постепенно радость улетучилась, снова стало тяжело. Он попробовал молиться, но не смог. Так худо ему становилось, что он сразу же закрывал молитвослов и ложился на кровать, закрывая глаза…Но милосердный

Господь не оставил грешного Петра. К нему пришла соседка, принесла газету и сказала:

– Петя, я прочитала в газете, что в Новокузнецке, в храме Иоанна Воина, батюшка Василий служит молебны-отчитки, помогает больным людям. Может быть, и тебе поможет. Запиши-ка адрес…

Так Петр узнал о храме Иоанна Воина. Прошло полгода. Наступила весна. Все вокруг расцветало, радовалось весеннему обновлению жизни. Только у Петра было не радостно на душе. Ему было плохо. Демоны беспощадно мучили его. Он не мог спать по ночам, было страшно. Он старался хоть немного поспать днем. Наконец-то, он понял, что нужно ехать в Новокузнецк, а то совсем худо будет. Он собрался и поехал…

Отец Василий, поговорив с Петром, оставил его пожить при храме. Так началось его воцерковление. Его первая исповедь, причастие Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, отчитка…

Когда он на отчитке подошел под помазание, то отец Василий быстро поставил ему освященным елеем кресты на лоб, на щеки, на шею, на руки. Петр поднял рубаху и попросил, чтобы отец Василий помазал ему живот на том месте, где он чувствовал постоянное шевеление.

Батюшка, обмакнув кисточку в елей, поставил кресты на живот Петра. Ох! Словно огнем обожгло его. Петр чуть не закричал. А в животе что-то грузно зашевелилось и пошло вниз. Бесу, сидевшему в утробе Петра, не понравилась благодать освященного масла…

Казалось бы, так легко и просто произошел переход Петра от тьмы, от чтения сатанистских книг, от лечения по колдовским методикам, к покаянию и обретению веры в Господа, к воцерковлению. Но это не так. Он выстрадал свое обращение к вере. Выстрадал. Трудно смириться с тем и привыкнуть к тому, что в тебе живет иная сущность, разумная, духовная, злая тварь – дьявол. Петр порой чувствовал, что через его глаза смотрит на мир демон, живущий в нем. Как к подобному привыкнешь? Это тяжело, это страшно, это ужасно! Но надо жить. Надо стремиться к спасению своей души через покаяние, через причастие Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, через добрые дела. Трудно? Трудно. Но иного не дано…

Приехав домой из Новокузнецка, Петр первым делом сжег свою сатанистскую литературу, стоявшую у него на полках. Безжалостно и беспощадно полетели в пламя книги по магии, астрологии, хиромантии, кунг-фу, знахарству, уринотерапии и прочее. Огонь с жадностью пожирал сухие листы, разрушая жилища демонов, уничтожая дьявольскую премудрость, ведущую в ад…

Петр сжег бесовские книги. Поставил на освободившееся место Библию, молитвослов, книги о чудесах, о спасении. Теперь-то он твердо знает, что спасение он обретает только в одной истинной Церкви – Православной. Знает и верует. Спаси, Господи!

Не вызывайте духов!

Татьяна родилась в сибирском городе Кемерово. Шла вторая половина двадцатого века. Семья у нее была обычная – мать и отец работали на производстве… Закончив десять классов, Татьяна поступила в Кемеровский университет на отделение физики. Девушка она была способная, училась хорошо, переходя с курса на курс. Но впереди ее поджидало страшное искушение. Оно сильно повлияло на ее дальнейшую жизнь.

Татьяна тогда училась на третьем курсе. У нее были знакомые девушки. Среди них одна, Татьяна. Она казалась необычной, неординарной, потому что гадала на картах, занималась спиритизмом – вызывала духов умерших, задавала им вопросы и получала ответы. Для Советского Союза, страны, где проповедовался атеизм, где утверждалось, что Бога нет, что мир материален, соприкосновение с миром духов, общение с ними в виде вопросов и ответов, казалась интересной и занимательной игрой, но что за игроки общались с людьми из потустороннего мира – добрые или злые – об этом не думалось, а зря.

Однажды Татьяна была в общежитии у знакомых девушек. Собралось их в одной комнате пятеро. Среди них была и другая Татьяна – гадалка и спиритка. Она-то и предложила:

– Девчонки, давайте поиграем в спиритизм, давайте вызовем духов и поговорим с ними!

Трое согласились, а Татьяна сказала:

– Нет, вы как хотите, а я пойду домой.

Ее стали уговаривать:

– Ну что ты, Танечка! Оставайся, интересно будет!

Она заколебалась, слыша страстные уговоры подруг, и, подумав, согласилась:

– Хорошо, я остаюсь!

– Вот и ладненько, – сказала Татьяна-гадалка и начала активно действовать, готовясь к сеансу спиритизма.

На стол положили большой бумажный лист. Она его расчертила, поставила на нем все буквы алфавита, на середину положила блюдце. Окна плотно завешали одеялами, погасили свет, поставив на полку, зажгли толстую свечу и, рассевшись вокруг стола, приготовились к увлекательному спектаклю.

В комнате стоял таинственный полумрак. Горела, потрескивая, свеча, освещая лица девушек, бумажный лист, блюдце.

– Готовы? – таинственным шепотом спросила Татьяна-гадалка подружек. Они кивнули головами, затаив дыхание. Она сказала:

– Начинаем! – и, положив пальцы на блюдце, чуть откинулась назад и проговорила торжественно:

– Я вызываю дух Владимира Ильича Ленина!

Кто-то их девчонок хихикнул, но гадалка бросила на нее грозный взгляд, и та испуганно умолкла, а руководительница, посидев в молчании, сосредоточившись, протяжно сказала:

– Владимир Ильич, явитесь нам!

Все сидели, замерев, в напряженном ожидании чего-то. Вдруг пахнул ветерок, заколебалось пламя свечи, Татьяна же, не выходя из роли прорицательницы, какой-нибудь пифии из древнегреческого города Дельф, спросила:

– Владимир Ильич, вы здесь?

Блюдце, на котором лежали пальцы Татьяны, задвигалось от буквы к букве, и они прочитали: «Да, я здесь!»

Все были удивлены, поражены случившимся, а гадалка, гордо оглядев сокурсниц, сказала:

– О чем спросить дедушку Ленина?

Кто-то откликнулся:

– Спроси у него – как нам лучше сдать экзамены?

Она задала этот вопрос. Якобы дух Ленина ответил, передвигая блюдце от буквы к букве: «Да пошли вы все…» Дальше следовали маты.

– Вот так дедушка Ленин! – девушки переглянулись, – спроси его еще о чем-нибудь.

Но и на все последующие вопросы получали соответствующие ответы – маты, маты, маты… Глупые они, глупые! Войдя в контакт с духами, они вызвали не Ленина, а обыкновенного демона, мрачного губителя душ человеческих. Они из любопытства совершили страшный грех, не думая, что за это придется расплачиваться. Глупые они, глупые!

После духа Ленина они вызвали дух писателя Федора Достоевского, дух императрицы Екатерины Великой, задавали им вопросы, получали ответы. Каждый дух отвечая, имел свою индивидуальность, свой почерк, так сказать. Одно их роднило – это были духи зла, бесы, демоны.

Наговорившись с историческими персонажами, Татьяна-гадалка соблазнительно предложила:

– А теперь давайте вызовем беса!

Все удивились:

– Какого беса?

– А такого, – ответила Татьяна, – с рогами, хвостом, рылом свинячим, о котором написал Николай Гоголь в своей повести «Ночь перед Рождеством». Фильм-то все видели, где артист Мил– ляр талантливо сыграл бесенка. Вот такого и вызовем.

Никого такое предложение не испугало. Что ж, беса так беса! Подумаешь, тоже персона – бес. Да есть ли он в реальности, бес– то? А то, может быть, он существует только в книжках да в кино?

Танька громко сказала:

– Бес, если ты есть, то явись нам!

Блюдце тотчас задвигалось. Они прочитали; «Я бес Янус! Девки, не гадайте, а то вам плохо будет!» Это было удивительным откровением самого дьявола, назвавшегося Янусом. Дело в том, что у древних римлян-язычников, поклонявшихся бесам, был такой идол-бес, выдававший себя за бога, – двуликий Янус. И вот теперь он, древний демон, явился глупым девкам на спиритическом сеансе да еще убеждал их, скорее всего издеваясь, чтобы они не гадали.

Они же, прочитав такое, искренне возмутились, загомонили, заговорили, перебивая друг друга:

– Да врет он все! Пугает. Да где он сам-то находится? Таня, спроси его.

Татьяна, крепко держа пальцы на блюдце, внимательно смотря на буквы, спросила:

– Бес, ты где?

Блюдце поехало по бумажному листу от буквы к букве, складывая слова: «А я здесь, среди вас!» Прочитав такое, девушки как-то смутились, им стало не по себе, страшновато. Но гадалка, успокаивая подружек, бодро пошутила:

– А ну-ка девчонки, показывайте – у кого копыта.

Они сразу же оживились, заулыбались, стали похихикивать, а Татьяна, смело обращаясь к дьяволу, сказала:

– Докажи нам, что ты здесь!

Вдруг возле входной двери раздался страшный грохот. Пахнуло ледяным холодом. Свечка потухла и, покачнувшись, упала на пол. Комната погрузилась во мрак. Теперь-то стало страшно, без притворства.

Все вскочили из-за стола, закричали, завизжали, заметались по комнате. Кто-то догадался, щелкнув выключателем, включить свет. Девицы стояли бледные, тяжело дыша. На столе все также лежал бумажный лист, блюдце, и не верилось, что пять минут назад оно двигалось от буквы к букве, складывая слова. Но это было так.

Татьяна, расстроенная, взяв сумочку, сказала сокурсницам:

– Дура я была, что вас послушала и осталась. Ну, пока!

Она вышла из комнаты, хлопнув дверью… Но было поздно злиться и сожалеть. Грех был совершен. О покаянии не думалось. Они даже не знали, что такое покаяние. Тем более, что Татьяна была не крещеной и не знала дороги в храм…

Прошло несколько дней, и Татьяну начали посещать необычные сны. Вечером, сев за стол, она открывала задачник по физике и прочитывала текст задач, заданных преподавателем. Она задумывалась, стараясь найти решение. Но мысли почему-то начинали путаться, она не могла сосредоточиться. Захлопнув учебник, она гасила свет и ложилась спать…

Просыпалась она среди ночи, словно от толчка. Открывала глаза, приходя в себя. И неожиданного в уме всплывал текст домашнего задания, начинало складываться решение.

Она, встав с постели, включала свет, присаживалась к столу и начинала записывать готовое решение. Она писала и сама удивлялась тому, что с ней происходит, потому что это было так необычно и удивительно… Но впереди ее поджидало новое искушение. Она пережила сильный стресс. А получилось так.

Татьяна пришла в университет, чтобы сдать экзамен по атомной физике. Принимал экзамен профессор Котов. Татьяна знала, что он критически относится к девушкам, учившимся на факультете физики. Она не раз слышала высказывания профессора. Он говорил, что женщинам не место в науке, что их удел – домашняя работа.

Войдя в аудиторию, Татьяна поздоровалась, подошла к столу. Котов кивнул ей и сказал:

– Ну что, Татьяна, тебя все считают умницей. Сейчас мы это проверим. Я специально для тебя приготовил задачку. Вот, возьми и попробуй решить, а я проверю.

Татьяна, взяв листок с заданием, села за стол, прочитала текст и задумалась. Задача показалась ей трудной и даже неразрешимой. Это и в самом деле было так. Профессор Котов, решив посмеяться, дал Татьяне неразрешимую задачу. Над ней бились выдающиеся умы, но она осталась неразрешенной. И вот теперь над ней мучилась Татьяна.

Поняв, что задача ей не по силам, она решительно встала и, подойдя к столу, сказала:

– Профессор, я не могу решить задачу.

Он, довольно улыбнувшись, проговорил:

– Да, Танечка, ты оказалась не такой умной.

Она стояла и молчала, а Котов продолжил:

Хотя эту же задачу не одна ты не смогла разрешить, а и..,он назвал несколько знаменитостей, – так что не переживай! и засмеялся.

Татьяна смотрела на смеющегося профессора, понимая, что он издевается над ней. Внутри у нее закипело. Она, сжав кулак, крикнула в лицо Котову:

– Профессор, вы – фашист!

Он перестал смеяться. Лицо у него стало серьезным и злым. Он сказал:

– Выйди вон! Зачет я тебе не поставлю. Походишь еще ко мне, покланяешься! – и отвернулся.

Татьяна, сдерживая гнев и негодование, вышла из аудитории. Остановилась, прислонившись к двери. Она сразу как-то устала. Напряжение схлынуло. Лицо у нее было грустным, обиженным и растерянным.

В это время мимо проходил преподаватель, хорошо знавший Татьяну. Он знал, что она способная студентка, хорошо учится и относился к ней по-доброму. Увидев, что Татьяна чем-то огорчена и готова заплакать, он остановился и спросил:

– Таня, что случилось?

Она ему все рассказала. Он помолчал, а потом сказал:

– Да, с Котовым конфликтовать не рекомендуется. Ну, ладно. Попробую его уговорить, чтобы он поставил тебе зачет. Давай свою зачетную книжку.

Положив ее в карман пиджака, он отворил дверь в аудиторию и вошел внутрь… Его долго не было. Вышел он красный, разгоряченный разговором. Протянул ей зачетку:

– Радуйся, Татьяна! Котов поставил зачет. Если бы ты знала, чего это мне стоило. Ну, ладно. Все хорошо…

И все равно Татьяна пришла домой расстроенная, обиженная, держа в душе обиду на профессора Котова. С тем она и легла спать… Проснувшись утром, она поняла, что с ней что-то не то. Оказалось, что заклинило челюсть… Три дня Татьяна не могла ни есть, ни пить, ни разговаривать. А потом потихоньку отпустило, и опять все вошло в норму…

Прошло пять лет учебы в университете. Татьяна, сдав госэкзамены, закончила высшее учебное заведение. Тогда шел 1983 год. Уже умер генеральный секретарь коммунистической партии Советского Союза Леонид Брежнев, руководивший страной восемнадцать лет. Возглавлял компартию и страну Юрий Андропов. Тогда был такой лозунг – «культуру в массы!» Поэтому молодых специалистов отправляли в деревню на три года.

Татьяна вошла в кабинет. За столом, покрытым скатертью, сидело несколько человек – комиссия, распределявшая выпускников университета. Всем было скучно. Кто-то, позевывая, клевал носом. Лишь одна председательша излучала казенную бодрость л воодушевление. Она спросила Татьяну:

– Товарищ, какую деревню вы выбрали для работы?

Она ответила наобум, что такую-то. Председательша бодро проговорила:

– Вы настоящий патриот своей Родины!

И вот здесь Татьяну прорвало. Ей стал противен этот спектакль, и она сказала:

– А вы знаете, что я хочу остаться в Кемерово? У меня здесь папа и мама, жилье есть. Отправьте вместо меня в деревню семейных. Тех, кто живет в общежитии. Им сразу жилье предоставят, а я здесь останусь.

Услышав такое, все встрепенулись. Тот, кто дремал, проснулся. Все с удивлением смотрели на Татьяну. Молчали. Она тоже молчала. Ждала. Наконец они заговорили:

– Ты что это себе позволяешь? Тебя государство пять лет учило бесплатно, деньги на тебя тратило, а ты такое вытворяешь! Почему не хочешь поехать в деревню?

Она упрямо ответила:

– Я уже объяснила. В деревню не поеду. Даю согласие только на город!..

Посовещавшись, товарищи пошли на уступку. Татьяну распределили в город Киселевск… Но в Киселевске ей не пожилось и не поработалось. У нее были знакомые в Новокузнецке, и она приехала на жительство в Новокузнецк. Устроилась на работу, устроилась в общежитие. Отработав в школе преподавателем и пионеровожатой три года, она купили кооперативную квартиру.

Жизнь продолжалась. Татьяна стала встречаться с мужчиной. Замуж он ее не звал. Они стали сожительствовать. Она забеременела и, когда пришел срок, родила сына. Роды были сложными, мальчик получил черепно-мозговую травму. Еще один стресс для Татьяны.

Врач, осмотрев ребенка, откровенно сказала:

– Будет лучше, если он умрет…

Но Татьяна не хотела, чтобы сын умирал. Она стала его выхаживать, хотя это стоило ей много трудов, бессонных ночей, нервотрепки, слез. Но сын пошел на поправку, окреп, а мама, потратив много сил, ослабла, у нее появилась раздражительность, начались перепады настроения – от светлой радости до тяжелой угрюмости – она стала злой и нетерпимой к людям. А потом появилась новая беда – бессонница.

Что было делать? Она собралась и пришла в больницу, чтобы попасть на прием к невропатологу… Принимал мужчина. Он выслушал жалобы Татьяны, быстро выписал рецепты, подав их больной, сказал:

– Вот, попейте, должно помочь…

Она, купив в аптеке лекарства, пила таблетки, но улучшение не приходило, а становилось хуже. Ночью, когда она ненадолго забывалась, то ей часто снился один и тот же сон.

Она пришла на чей-то день рождения. В комнате разлит яркий свет, гремит музыка, веселятся люди. Татьяна же, пройдя среди танцующих, выходит на балкон, чтобы подышать свежим ночным воздухом.

Приятная прохлада окутывает ее. Она, опираясь на балконную решетку, смотрит на звездное небо. Неожиданно балкон начинает колебаться, готовясь рухнуть. Ей становится жутко. Она резко поворачивается, чтобы войти в комнату и спастись. Она рядом – только сделать шаг, только руку протянуть, но балкон обрывается. Она падает вслед за ним, но как-то успевает уцепиться двумя руками за остатки балконной плиты и повисает в воздухе, чувствуя, что внизу бездонная пропасть.

Татьяна висит над бездной, слыша веселый смех танцующих, слыша веселые звуки музыки. У нее нет сил, чтобы подтянуться, нет голоса, чтобы позвать на помощь. Она слабеет, пальцы медленно разжимаются, сейчас она полетит в бездну. Ах!

Вздрогнув, она приходит в себя. Это был сон. Она лежит, глядя в потолок, время идет, сна нет. За окном светлеет. Нужно вставать, чтобы идти на работу…

Татьяна жила, мучилась и не понимала, что с ней происходит. Беда нашего времени. А все объяснялось просто – она занималась спиритизмом, вызывала злых духов. И за этот страшный грех Господь попустил, чтобы к ней в утробу вошел злой дух, демон, который и мучил ее. Но она еще не знала об этом и обращалась за исцелением к врачам земным.

Она решила пойти на прием в психоневрологический диспансер. Записавшись на прием, она сидела на стуле среди душевнобольных людей, ожидая своей очереди. Она смотрела на пациентов психиатра, видя лица, носящие печать безумия, лица выродков – шизофреников, дебилов, параноиков, психопатов, лица одержимых бесами. Ей было как-то не по себе, тяжело находиться здесь, среди душевнобольных. Как будто мрачное облако незримо наполняло эти коридоры, эти кабинеты, давя на человека, ввергая его в уныние.

Когда подошла ее очередь, Татьяна, облегченно вздохнув, встала со стула и вошла в кабинет. Доктор, внимательно выслушав Татьяну, посмотрел на нее, проверил ее реакции и сказал, что какой-то патологии, отклонения от нормы, он у нее не видит. Она вполне нормальна. Помолчал и дал такой совет:

– Ты видела в коридоре настоящих больных? Видела? Тогда держись подальше от этих стен, чтобы не стать такой же, как те несчастные. Терпи, сколько можешь!

Терпи! Легко сказать – терпи! А где взять это терпение? Она вечером, уложив сына в постель, сама укладывается спать. Но сна нет. Медленно идет время. Она не спит. Начинается какая-то непонятная ломота, раздражение. Она встает с постели и, чтобы снять напряжение, начинает делать физические упражнения – она машет руками, вращает тазом, делает наклоны и приседания. Позанимавшись, она опять ложиться в постель. Но сна нет. На мгновение она проваливается в одуряющее забытье и опять приходит в себя… Наступает утро. Нужно вставать, собираться, чтобы идти на работу. И так – до следующей ночи.

У нее от такой жизни начали развиваться страхи. Она постепенно погружалась в депрессию, равнодушие, испытывая постоянно страшную усталость.

Однажды, когда она лежала и мучилась от бессонницы, неожиданно случилось необычное – она увидела свою мать, умершую несколько лет назад от рака. Мать, подойдя к постели, с жалостью и состраданием посмотрела на дочь и ласково сказала:

– Танечка, доченька, здравствуй, милая! Я вижу, как ты мучаешься, как ты устала.

Татьяна с удивлением смотрит на мать. Она такая же, какой была при жизни, ничуть не изменилась, словно и не умирала. Татьяне не страшно. Она спрашивает:

– Мама, это ты?

– Да, доченька, это я! Мне хочется помочь тебе, чтобы ты успокоилась и отдохнула. Послушай меня – иди ко мне! Покончи жизнь самоубийством. Умри, усни навеки, успокойся!

Теперь Татьяне становится страшно. Ей не хочется умирать. Она спрашивает матушку:

– Если я умру, то как же мой сынок? Он же останется совсем один, сироткой. Кому он будет нужен?

– Танечка, успокойся! – назойливо уговаривает ее мать, Когда ты умрешь, он пойдет за тобой.

– Нет, нет, я не хочу умирать! – в ужасе говорит Татьяна, и мать, заколебавшись словно туман, исчезает…

Нужно сказать, что это была не мать Татьяны, а дьявол в ее образе, искушавший несчастную, склоняя ее к самоубийству. Так бывает в жизни…

Татьяна, продолжая бороться за здоровье, ходила то на иглоукалывание, когда ей вонзали острые иглы в какие-то энергетические точки – в уши, в пальцы, в спину, то на сеансы гипноза, когда гипнотизер, усыпив людей, внушал им, что они здоровы и жизнерадостны, то она обращалась к фитотерапевту и пила настои из индивидуальных настоев трав, но от этого у нее начинала сильно кружиться голова, она начинала, теряя ориентацию в пространстве, падать.

Что здесь хочется сказать? Что иглоукалывание, что гипноз, что индивидуальный набор трав, на который скорее всего был сделан наговор, – все это лечение от лукавого. Если хотя бы вспомнить то, что у древних греков был бог-демон, обитавший в аду. Имя ему – Гипноз. Он, вылетев из ада, пролетал над землей, изливая на людей из рога наркотическую настойку из мака, и люди погружались в тяжелый сон. Так вот.

А как работают гипнотизеры? Нужно сказать, что человек пришедший к гипнотизеру, добровольно отдает себя под гипнотическую власть, надеясь получить исцеление, насилия здесь нет, а есть обоюдное согласие.

И вот, сделав словесное внушение, сделав пассы руками, гипнотизер погружает человека в сон. Человек спит, но в то же время слышит голос гипнотизера и может исполнять его команды. Сколько смеха вызывали выступления гипнотизеров на сцене, когда загипнотизированный исполнял приказы гипнотизера, то ловя рыбу, то объясняясь в любви и прочее. Кто же помогает гипнотизерам? Да тот же демон – Гипноз. Так, что Татьяна, узнав одного демона на спиритическом сеансе, теперь познакомилась еще с одним – Гипнозом.

Конечно же, она для здоровья смотрела, сидя возле телевизора, выступления колдунов – Анатолия Кашпировского, Алана Чумака, гремевших в те годы, собиравших огромные аудитории. Здоровья она, конечно, не получила. Не там она его искала, не у тех просила…

Но вот кто-то, узнав о страданиях Татьяны, сказал ей, чтобы она сходила в церковь и окрестилась бы сама, и окрестила бы своего сынишку. Она подумала и решила – пойду, окрещусь… Но с чем она пришла в храм Божий? Нет, не с покаянным чувством, что она творила страшные грехи, а теперь, очистившись, родившись от воды и Духа, она сможет начать новую жизнь. Ей хотелось окреститься, чтобы выздороветь, чтобы жить дальше, как жила. Так-то…

Она стояла в крестильне, слушала слова молитв, смотрела на батюшку. Ей казалось, что он сильно пьян и несет какую-то околесицу. И, вообще, все собравшиеся здесь, повторявшие за священником слова молитв, играют в какую-то непонятную игру. Ей хотелось расхохотаться. Она еле сдерживалась, кусала губы, чтобы не рассмеяться… Когда Таинство Крещения закончилось, она вышла на улицу, вздохнула с облегчением и сняла с себя крест…

Болеть она не перестала, мотаясь от одного специалиста к другому и нигде не получая помощи.

Наступил Великий Пост. Опять кто-то посоветовал Татьяне, чтобы она сходила в церковь, набрала бы святой воды и пила ее для здоровья… Татьяна, взяв бутылку, приехала в храм Михаила Архангела. Спросила у какой-то старушки:

– Скажите, где тут можно набрать святой воды?

Она ответила:

– Вон батюшка идет, спроси у него.

Она увидела молодого священника и подошла к нему, чтобы спросить у него про святую воду. Но получилась так, что у них состоялась беседа. Татьяна, найдя внимательного и доброжелательного собеседника, стала жаловаться ему на свою жизнь, говоря, что ей всегда очень плохо, что она всегда находится в напряжении, что бывает так, что даже и жить-то не хочется.

Батюшка, выслушав Татьяну, сказал ей, что завтра в храме будет Таинство Соборования, сказал, чтобы она пришла помолиться и помазаться освященным маслом, рассказал ей о Таинстве Соборования, во время которого люди очищаются от грехов и многие, по вере, получают исцеление от разных болезней.

– Ты приходи завтра, – сказал ей батюшка на прощанье, – Господь тебя да благословит, – и назвал час, когда начнется Соборование…

Когда Татьяна вошла в храм, то увидела, что народу собралось много. Пришли батюшки. Люди встали рядами. Началось Таинство Соборования, во время которого читается семь раз Святое Евангелие, а после каждого прочтения по рядам проходят батюшки и помазывают рабов Божиих освященным елеем. Так было и на этот раз.

Таинство Соборования шло своим чередом. Три раза Татьяна спокойно выслушала слова Евангелия, три раза она спокойно приняла помазание, когда батюшка, макая кисточку в освященный елей, быстро ставил кресты на лбу, на щеках, на руках… Когда он отходил и помазывал маслом, стоящего рядом, то Татьяна тщательно втирала елей в кожу.

Но вот прочитано Евангелие в четвертый раз, в четвертый раз подошел к ней батюшка, и тут с Татьяной случилось то, чего она и сама не ожидала. Она отдала свою свечу бабушке, стоявшей рядом с ней, а сама хотела принять помазание, как вдруг она почувствовала, что сознание у нее раздвоилось, что она потеряла свою волю и не может управлять своим телом. Кто-то, сидящий у нее внутри, стал главней и начал управлять ее поведением… Так проявился дьявол, сидевший в утробе несчастной женщины, так был обнаружен корень ее болезни.

Батюшка, стоя напротив Татьяны, хотел поставить ей освященным маслом крест на лоб. Она же начала уклоняться от него. Он удивился, посмотрел на нее внимательно, понял, что она больна, и, ловя ее движения, все-таки поставил кресты и пошел дальше.

Татьяна, хмыкнув, хотела взять свою свечу у старушки, но рука у нее заходила ходуном, затряслась. Она попробовала взять свечу левой рукой, но и левая отказалась ей служить. Бабушка же, глядя на Татьяну, сказала сокрушенно:

– Ничего себе, какая же ты больная!

Татьяна стояла, думала: «Странно, почему я не могу заставить себя сделать то, чего я хочу? Странно…»

Между тем Таинство Соборования продолжалось. Читалось очередное Евангелие. Рабы Божии стояли, наклонив головы, слушая огненные слова Святого Благовестия, которые жгли, палили нечистую силу, падших тварей, бесов. Татьяна, потерявшая свою волю, в полной мере ощущала это.

Неожиданно для себя она, печатая шаг, словно на военном параде, вышла из рядов и остановилась посреди храма. Она стояла перед всеми на виду, еще не зная, что с ней произойдет. Но вот рот у нее сам собой раскрылся, из утробы вырвался дикий крик:

– А-а-а!

Она орала во всю глотку и в то же время думала: «Ничего себе! Вот это я выдаю. Только зачем же мне все это надо?» Она попробовала вернуться на место и не смогла. Тело отказалось ей повиноваться. Оставшиеся три помазания священник подходил к ней не один, а вместе с послушником. Он, встав позади Татьяны, держал ее голову, а батюшка помазывал ее освященным елеем, быстро ставя кресты. Она вибрировала, тряслась, у нее дрожали руки, ноги, дергалась голова…

Вот колдуны пишут о космической энергии, которую человек, медитируя или выполняя другие приемы, должен накапливать в своем теле, о космической вибрации, возбуждающей и очищающей каждую клеточку человеческого организма. Но тот, кто читая, выполняет повеления колдунов, может стать бесноватым. К нему в утробу может войти дьявол, и с человеком может произойти то же, что описано в Евангелии от Марка: «Как скоро бесноватый увидел Его /Иисуса Христа/, дух сотряс его; он упал на землю и валялся, испуская пену…»

Дьявол, палимый Евангельским чтением, освященным маслом, сотрясал тело Татьяны, орал из ее утробы…

Соборование заканчивалось. Батюшка, проходя по рядам, возлагал Евангелие на склоненные головы. Подойдя к Татьяне, он тоже положил Евангелие ей на голову. Словно молния пронзила ее с головы до ног! Она, вскрикнув, упала на пол, схватила священника за ноги и потеряла сознание…

Когда Татьяна очнулась, она увидела, что в храме никого нет. Тихо. Она сидит на скамейке, ее поддерживает послушник.

Батюшка, увидев, что она пришла в себя, подошел к ней, держа Евангелие, и положил ей Его на голову. Она сидела на скамейке спокойно. Но, ощутив благодать, исходившую от Евангелия, она, словно змея, начала сползать под скамейку. Но послушник держал ее крепко. Она закрыла глаза и заорала.

Батюшка, помолившись, убрал Евангелие. Татьяна открыла глаза и вдруг увидела беса – черного, рогатого, с безобразной рожей, с горящими глазами. Ей стало страшно, захотелось завопить, но она сдержалась. Батюшка ушел. Послушник все еще сидел рядом с ней. Она спросила его:

– Что это было со мной?

Он ответил как-то неопределенно:

– Хорошо же тебя отделали.

– Что же мне теперь делать?

– Приходи почаще в церковь, исповедуйся и причащайся…

Татьяна, поразмыслив, решила приходить и молиться в церкви, чтобы исцелиться. Она дала себе установку – год буду приходить в храм, я должна выздороветь! Она, выполняя свой план, стала приходить на службы в храм Михаила Архангела.

Здесь ее приметил один пожилой священник. Звали его отец Григорий. Он почему-то проникся состраданием к грешной Татьяне. Подойдя к ней, он начал расспрашивать ее, задавал вопросы. Она ему все рассказала. Батюшка сказал, что ей необходимо покаяться в своих грехах, подготовиться к исповеди и причастию Святых Христовых Таин.

Он купил в церковной лавке молитвослов. Сказал Татьяне, что перед исповедью нужно прочитать три канона – Господу Иисусу Христу, Божьей Матери, Ангелу-Хранителю – и Последование ко Святому Причащению. Раскрыв молитвослов, показал эти молитвословия. Он сказал еще, что перед Причастием нужно попоститься три дня, накануне причастия прийти на вечернее Богослужение и с двенадцати часов ночи уже не пить, не есть, не курить, чтобы прийти в храм натощак. Сказал, чтобы она пришла исповедоваться к нему…

Татьяна, подготовившись как смогла, пришла утром в храм Михаила Архангела. Исповедовал рабов Божиих отец Григорий. Он прочитал молитвы перед Таинством Покаяния, сказал, чтобы исповедники подходили по-одному, накрыв голову первого епитрахилью, склонился к нему, слушая слова покаяния…

Великое это все-таки Таинство! Бесы, приставленные к человеку, склоняя его мысленными внушениями на разные грехи, зорко наблюдают за ним – согласится он с бесовскими внушениями или отвергнет их.

Вот приходят к человеку приятели и говорят ему:

– Пойдем, выпьем!

Бесы начинают его мысленно уговаривать: «Сходи, выпей, получи удовольствие!» У человека свободная воля, данная ему Господом. Он может сделать выбор – отказаться или согласиться. Допустим, что он соглашается и весело говорит:

– Пойдем!

Они, радостные, идут в магазин, покупают водку, пиво, приходят к кому-нибудь на квартиру, готовят закуску и начинают выпивать. Выпив, закуривают, начинают рассказывать похабные анекдоты, балагурят, хохочут. А напившись, одурев от выпитого, начинают скандалить, завязывается драка, и они начинают расшибать друг другу физиономии.

И вот человек, пьяный, избитый, с кровоподтеками, извалявшийся в грязи, приходит поздней ночью домой, где его встречает жена, конечно же, не с любовью. Кто в этом виноват? Бесы? Нет, конечно. Они только склоняли человека на грех. Он не устоял, согласился и согрешил. Значит, виноват он в этом сам. Сам виноват и должен покаяться в этом. Прийти в храм, чтобы исповедовать свой грех Господу Иисусу Христу. А священник будет лишь свидетелем. Но ему дана от Бога власть – прощать грехи, читая разрешительную молитву. Искреннее покаяние принесено, молитва прочитана, грехи прощены. Батюшка снимает с головы человека епитрахиль, и он, очищенный от грехов, идет, чтобы молиться на Божественной Литургии, чтобы внутренне готовится к причастию Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа. Поэтому бесы так ненавидят Таинство Исповеди, которое очищает человека от содеянных грехов, поэтому они и стараются отвращать всех от покаяния, внушая, чтобы люди не приходили в храм Божий.

Подошла очередь Татьяны. Отец Григорий посмотрел на нее и сказал:

– Подходи!

Она хотела подойти к аналою, чтобы рассказать о своих грехах, но неожиданно почувствовала, что не может сдвинуться с места, словно кто-то намертво приковал ее к церковному полу. Кроме того, у нее плотно закрылся рот, словно его заклеили, она не могла открыть его, стояла и молчала.

Отец Григорий удивленно спросил Татьяну:

– Ты что стоишь? Подходи.

Она помотала головой и пожала плечами. Он понял, что с ней что-то не то. Подошел к ней сам, помолился Господу, прося помощи. Приобняв Татьяну, сказал:

– Шагай!

Она, словно выдирая из плотной грязи, медленно подняла ногу и с трудом сделала шаг к аналою. Ноги у нее были, словно чугунные, налиты тяжестью. Она подняла вторую ногу, словно глубинный водолаз, и сделала второй шаг. Отец Григорий стоял рядом, бережно поддерживая Татьяну, словно родной отец, молился за нее Богу, и она, с Божьей помощью, одолела эту короткую дорожку, показавшуюся ей восхождением на высокую и крутую гору.

Она стояла возле Креста и Евангелия, лежащих на аналое, молчала. Рот был все также плотно закрыт. Она не могла говорить. Тогда отец Григорий начал перечислять грехи. Она стояла, слушала и кивала головой, если чувствовала, что грешна в этом.

Батюшка, перечислив грехи, накрыл голову Татьяны епитрахилью и прочитал молитву о прощении грехов. Ей сразу стало легче. Она смогла свободно отойти от аналоя…наступило время Причастия Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа. Растворились Царские врата. Вышел отец Григорий, держа в руках Чашу со Святыми Дарами, прочитал молитвы перед Святым Причастием.

Люди, сложив руки на груди крестообразно, стали подходить к Чаше. Клирос запел:

– Тело Христово приимите, Источника Безсмертия вкусите!..

Татьяна медленно подходила к Святой Чаше, думая – сможет она раскрыть рот или нет. Стоящая перед ней женщина, приняв причастие, пошла запивать Святые Дары теплотой. Татьяна встала перед Святой Чашей. Отец Григорий сказал:

– Причащается раба Божия Татьяна – во оставление грехов и в жизнь вечную. Аминь.

Он почерпнул лжицей Крови Христовой. Татьяна раскрыла рот. Батюшка вложил в него лжицу. Она проглотила Кровь Господа Иисуса Христа и почувствовала, что Огонь пошел по телу, обжигая нечистую силу, сидящую у нее внутри. Началась бурная реакция.

Татьяна зажмурилась, теряя власть над своим телом. Заорала, замахала руками. К ней подбежали здоровенные мужики, чтобы удержать ее, но она, словно богатырь, повела плечами, и мужики полетели от нее, словно соломенные. Что удивляться, когда в ней сидела нечеловеческая сила, дьявольская сила.

Отец Григорий крикнул:

– Оставьте ее! Она святыни не тронет!

От нее отступили. Она же, влекомая бесами, понеслась по храму. Ее кидало из стороны в сторону, бросало на пол, катало колесом. Наконец, потеряв сознание, она затихла…

Прошло время. Татьяна аккуратно приводила в храм, исповедовалась, причащалась. Бурные реакции у нее постепенно прошли. Нечистая сила как бы присмирела и поутихла. Но она чувствовала, что бесы остаются внутри, не выходят. Она по-прежнему плохо спала. Хотя ей очень помогало Святое Евангелие.

Она брала его в руки, ложилась в постель, открывала и начинала читать, перелистывая страницы. Увлекалась, забывая об окружающем. Перед ее мысленным взором разворачивались картины земной жизни Спасителя – от Рождества в Вифлееме до Воскресения в Иерусалиме. Она читала и чувствовала, что лукавые духи отступают от нее, что веки наливаются тяжестью, ее клонит ко сну. Она роняла голову на подушку и забывалась сном…Но впереди Татьяну вновь ожидало искушение – умер отец Григорий. Она привыкла исповедоваться у него, ей стало трудно общаться с другими батюшками. Бывало, что они oткaзывaли ей в Исповеди. Она загрустила.

Однажды Татьяна разговорилась с одной женщиной. Она сказала:

– Ну что, милая, ходишь в храм, мучаешься, а исцеления не получаешь?

Татьяна с удивлением посмотрела на собеседницу, а та продолжила:

– И не получишь! Тебе здесь никто не поможет. Послушай моего совета – иди лучше за помощью к бабкам. Они-то, старушечки наши, лечат древними молитвами-заговорами, от наших предков-русичей полученными. Они-то, древние волхвы, кланялись Перуну, Сварогу, Велесу, Стрибогу, Макоши, Коляде, поклонялись земле родимой, воде животворящей, воздуху вездесущему, огню очищающему и от них получали тайное знание о целебной силе деревьев и трав, земли, камней, звезд небесных, воды, огня. Так– то, девонька!

Татьяна простодушно сказала:

– Батюшка не разрешит к бабкам ходить. Скажет, что это колдовство, это грех.

– Скажет, он-то скажет, – иронично проговорила женщина, – твои батюшки тебя вылечить не могут, а бабка сможет. Вот им– то и завидно. А ты сходи, попробуй!..

Глубоко в душу запал Татьяне совет этой случайной, нет, не добро, а зложелательницы. Сколько их развелось ныне и не перечесть. Они выписывают, покупают в киосках, читают и распространяют такие газеты, как «Вестник ЗОЖ», «Лунный календарь», «Лечебник», «Лечебные письма», «Бабушкины советы», Морфей», «Тайная власть», «Практическая магия» и другие, подобные этим, в которых публикуются магические советы, рецепты травяных настоев, методики медитации и прочее – якобы все, что может оздоровить организм.

Но в них ничего не говорится о том, что наши болезни от наших грехов, от повреждения человеческой природы первородным грехом, ничего не говорится о спасительной силе покаяния, не говорится об искуплении рода человеческого Крестной Жертвой Господа Иисуса Христа, о том, что Истина и Спасение только в Православной Церкви, что есть одна истинная и спасительная вера – Православие, а другие веры ведут в ад на вечную муку– Нет, этого они не публикуют. Ну и не стоит читать эти газетки, потому что сколько ни живи, а смерти не минуешь. Умрешь, придет душа на суд к Господу Иисусу Христу, что она Ему скажет о своей прожитой жизни, что? Господи, помилуй!

Татьяну же, получившую злой совет, начали мутить бесы, убеждая ее оставить храм и пойти на лечение к бабушкам. Она, проявив малодушие, послушалась дьявольского совета и пошла на поклон к бабкам, к сатане, оставив храм Божий. Кто в этом виноват? Сама виновата!..

Дьявол, губивший ее душу, помогал ей найти бабок, лечивших колдовством. Чаще всего они проживали в своих домах. Татьяна приходила к ним, жаловалась на свои болезни. Ее внимательно выслушивали, сочувствовали, а потом наговаривали на воду, на соль, водили над головой руками, что-то шепча при этом, выливали воск и прочее.

Когда сеанс колдовства заканчивался, то Татьяна, заплатив деньги, брала бутылку с наговорной водой, соль и шла домой, обнадеженная колдуньями, что все будет хорошо.

Она выпивала наговорную воду, подмешивала соль в пищу, но ей становилось хуже. Она только набиралась новых бесов. Может быть, ее спасало то, что утром и перед сном, каждый день, она читала Святое Евангелие. Благодать Слова Божия, очищая, поддерживала ее дух, не давая опуститься в бездны уныния.

Однажды она узнала, что в доме культуры алюминщиков будут проводить сеанс экстрасенсы. Она собралась и пришла в дом культуры, где нашла многолюдное собрание, жаждущих исцелиться от разных болезней. Здесь она познакомилась и подружилась с женщиной по имени Лидия, которая занималась из любопытства ворожбой и гаданием.

Как-то раз в новогодние дни, когда в квартирах стояли елки, посверкивая огоньками гирлянд, у кого-то на квартире собрались молодые женщины. Среди них была и Лидия. Тогда у православных христиан заканчивался Рождественский пост, но далекие от Церкви, они не знали об этом и не хотели знать.

Настроение у всех было праздничное, новогоднее. Но хотелось еще чего-то, неизвестного, запредельного, таинственного. Православной веры они не знали, правильного взгляда на духовный мир у них не было. В головах у них была мешанина из всяческих суеверий, что есть что-то, основанная на народных страшилках типа: «В одной черной-черной комнате стоит черный-черный гроб…» и «Если кошка перейдет дорогу, то может случиться несчастье».

И вот кто-то из них предложил:

– Давайте поворожим! Это предложение вызвало в душах отклик – давайте поворожим! Но как? Тогда знающая взяла инициативу в свои руки. Посреди комнаты поставили стул. Принесли большое зеркало и доставили на стул, прислонив к спинке. Они сняли с пальцев золотые обручальные кольца и опустили их в стакан с водой. Стакан поставили перед зеркалом. Потушили свет и зажгли свечу. Комната наполнилась таинственным светом.

Руководительница ворожбы приказала:

– Смотрите на воду!

Они все склонились над стаканом, смотря на воду, на золото колец, отражавшее свет свечи, отчего казалось, что вода стала золотой.

Вдруг поверхность воды заколебалась, зарябила, зашевелилась, словно живая. В зеркале отразилось нечто, а свечка в это время потухла, в комнате потемнело. Всем стало страшно. Кто-то вскрикнул от испуга. Но включили свет, увидели, что вода успокоилась, зеркало чистое, и страх сразу прошел. Стало весело. И они оживленно заговорили, обсуждая виденное…

В следующий раз они гадали по-другому. Нашли где-то старинную Библию, изданную до Октябрьской революции, с текстом, напечатанном на старославянском языке. Перевязали ее лентой, сделав бант, подвесили на кончик ножа и начали вызывать из бездны духа, приказывая ему явиться. А потом стали задавать духу вопросы и получать ответы. Если ответ был положительный, то Библия, висевшая на острие ножа, поворачивалась направо. Если ответ был отрицательный, то – налево…

Так развлекались глупые бабы, кощунствуя над святыней, над Книгой книг – Святой Библией, радуя бесов, игравших с ними.

Вскоре Лидия получила возмездие за грех кощунства, за общение с падшими ангелами. Господь попустил, и демоны вошли к ней в утробу, она стала бесноватой, сильно бесноватой, до такой степени, что демоны получили власть мучить ее и говорить ее устами. Она стала искать способы исцеления от власти дьявола. В церковь она не пошла, а пошла к бабкам, к экстрасенсам, кланяясь нечистой силе. Но демон не изгоняет демона. Изгоняет бесов только сила Божия.

Татьяна и Лидия подружились, начали сообщать друг другу, что тогда-то, в таком месте, в такое-то время будут проводить лечебные сеансы приезжие колдуны.

Как-то в Новокузнецк приехала гастролерша-украинка. По городу были расклеены объявления, приглашавшие в дом культуры строителей на встречу с этой дивой. Вход был бесплатным. Татьяна и Лидия, собравшись, пошли на сеанс.

Народу в зале сидело много. Они, пройдя по рядам, нашли свободные места и присели, ожидая начала. На сцене стоял стол, стул. На столе была поставлена икона Господа Иисуса Христа.

Вот свет в зале начал медленно гаснуть, зазвонили колокола, зажглись свечи. Под колокольный звон, освещенная лучом прожектора, на сцену вышла экстрасенша-колдунья. Она, поклонившись народу, сидевшему в зале, подошла к столику с иконой, встала на колени и начала громко и театрально читать молитву Господню «Отче наш», а потом негромко – бесовские заговоры.

Вдруг в зале раздался чей-то пронзительный крик, еще один. Кому-то стало плохо. Кто-то, сидя в кресле, забился, задергался, мучительно замычал.

К этим людям подошли ассистенты колдуньи и, взяв человека под руки, вывели его на сцену. Усадив его на стул, стояли рядом, придерживая за плечи, за руки.

Включился свет. Колдунья, сказав, что начинает лечебный сеанс, подошла к сидевшему на стуле и начала водить у него над головой руками, шептать колдовские заклинания. Человек постепенно успокаивался, ему становилось полегче. Вот он, словно на пружинах, резко встал со стула. Он был бодр и весел, излучая энергию и доброжелательность. Рядом с ним, улыбаясь, стояла ведьма-колдунья. Зал огласился громом аплодисментов. На сцену же вывели следующего человека…

Тем временем в зале шла бойкая торговля. Люди покупали за большие деньги колдовские талисманы, фотографии колдуньи, чтобы общаться с ней и просить у нее помощи, наговорную соль, газеты с фотографиями колдуньи, чтобы, накрыв такой газетой банку, заряжать воду сатанистской энергией, которая якобы лечит, и прочее.

Но вот сеанс заканчивался. Колдунья, встав на колени, снова театрально молилась перед иконой Господа, читая «Отче наш». Зазвонили колокола. Она встала с колен и, кланяясь, улыбаясь, ушла со сцены, заработав немалые деньги…

Татьяна обошла многих колдуний и совсем подорвала здоровье. Теперь бабки говорили ей:

– Как же ты, милая, еще не померла? Тебе давно пора в могиле лежать. На тебе заговоры, читай сама или ищи себе кого посильней…

Так Татьяна, уйдя из церкви, предав Христа, поклонившись дьяволу для обретения здоровья, ничего не получила, была обманута и приблизилась к погибели. Но милосердный Господь не оставил ее.

Она работала на рынке, торговала вещами. Приходила на работу к десяти и уходила ближе к вечеру. В то время уже открылся Спасо-Преображенский собор.

Как-то раз, в свободное время, она зашла в собор, чтобы купить свечей. И здесь она узнала, что в соборе служит отец Василий Лихван, молится Господу, помогая больным людям.

Она подошла к батюшке и начала расспрашивать про отчитку. Он посмотрел на нее строго и сказал:

– Вот вы ходите, ищете кого-то, чтобы побыстрей исцелиться, а сами не молитесь, не поститесь, не приносите покаяния…

Хотя слова отца Василия были справедливы, она почему-то обиделась и запальчиво сказала:

– Батюшка, я каждый день читаю Евангелие!

Он, внимательно посмотрев на нее, смягчился и сказал:

– Ладно, после службы подойдите…

Закончилось Богослужение. Молящиеся разошлись. Собор опустел. Отец Василий позвал Татьяну, они прошли на клирос. Она присела в уголке на скамейку, а он стал читать молитвы. Вот батюшка начал молиться священномученику Киприану, который раньше, до покаяния, был колдуном высокого посвящения, и мученице Иустине.

Неожиданно злая сила, палимая молитвенным огнем, сорвала Татьяну с места. Она, сложив перед собой ручки, начала подпрыгивать на месте, словно зайчик – оп, оп, оп! Он молится, она прыгает. И самой-то – и страшно, и смешно.

Батюшка, увидев, что она скачет, перестал молиться. Удивленно сказал:

– Вот это да!

Взял ее за плечи, попробовал усадить на скамью, но она стояла, словно деревянная… Отец Василий, помолившись, сказал ей:

– Приходи, когда сможешь в собор, будем молиться!..

Придя на рынок, Татьяна неожиданно встретила Лидию. Они давно не виделись. Обрадовано поздоровались. Лидия спросила подругу:

– Таня, ты нашла кого-нибудь, кто может нам помочь?

Татьяна ответила: – Нашла!

И рассказала Лидии про отца Василия. Лидия сказала:

– Я пойду с тобой!

– Хорошо, – согласилась Татьяна, – только возьми платок и денег на свечи.

Так Татьяна и Лидия стали приходить в Спасо-Преображенский собор, чтобы молиться на отчитках. Постепенно к батюшке начало приходить много людей. Человек пятьдесят. Молились уже на втором этаже собора, чтобы не смущать других людей. Тогда-то Татьяна узнала, что значит духовная война с нечистой силой, с бесами.

Вот Татьяна стоит на молебне, держит в руках свечу. Отец Василий молится. Молитвенный огонь начинает обжигать бесов, гнездящихся внутри, в утробе у Татьяны. Она чувствует, что внутри появляется боль. Она как бы начинает закипать, становится все сильней, сильней, поднимается выше, становится жгучей, нестерпимой и вдруг вырывается из глотки диким криком:

– Й-я-я!

Внутри все горит, все кипит, и вновь:

– Й-я, я, я…

Чем чаще Татьяна приходила на молебны, тем больше бесов открывалось в ней. Кто только не кричал из нее:

– Я Серафима, я Чумак, я Кашпировский! Я хороший, я вам помогаю!..

Как бесы помогают через колдунов, она уже знала. Они не помогают, а стараются погубить. И если она еще жива, то это милость Божия. Поэтому ей оставалось только одно – терпеть, молиться, каяться и причащаться.

Прошло время, и отца Василия благословили служить в храме Иоанна Воина, что на Зыряновке. Он продолжил служить здесь молебны-отчитки. Два раза в неделю, в понедельник и четверг, много людей приходило в Свято-Иоанновский храм, чтобы помолиться на молебне. Стали сюда приезжать Татьяна и Лидия.

Здесь, в храме Иоанна Воина, Татьяна познакомилась с женщиной по-имени Надежда, которая была сильно больной, бесноватой. Возможно, что в нее, по попущению Божию, вошел не один бес, а много. Это проявлялось на отчитке, когда Надежда подходила к батюшке Василию, и он начинал помазывать ее освященным маслом.

Бесы, чувствуя огненную благодать, начинали вопить из нее. Сначала приглушенно, сдавлено, а когда помазание заканчивалось, то она, поклонившись, отойдя в сторонку, начинала буйствовать, топая ногами, маша руками, ругая матерно отца ВасиЛИЯ, дико визжа.

Надежда рассказала Татьяне, что после помазания освященным маслом у нее из язв, разбросанных по всему телу, начинают выходить паразиты – черви, вши, волосатые бабочки.

Татьяна, услышав такое, откровенно сказала ей:

– Я тебе не верю!

Надежда печально усмехнулась:

– Еще поверишь. Ты знай, что они выходят. Вот и раковые больные, когда натрутся маслом освященным на отчитке, то у них из тела начинают выходить мертвые паразиты…

Однажды Татьяна вернулась домой с отчитки. Чувствовала она себя неважно, поэтому она вошла в ванную, разделась и, взяв бутылку с освященным маслом, начала втирать его в кожу. И тут она увидела, что у нее из пор, через кожу начали обильно выходить мертвые насекомые, похожие на вшей. Ей стало страшно и противно. Она открыла воду и направила струю душа на тело, смывая нечисть… Так она убедилась в истинности слов Надежды. Почему такое происходит? Я не берусь объяснить. Это ведомо Господу.

Хотя, если вспомнить рассказ Клавдии Устюжаниной, умершей от рака, побывавшей в аду, а через три дня после смерти воскрешенной Господом, то она, вспоминая о пребывании в аду, свидетельствовала, что к ней подходили бесы и давали ей есть червей и всяческих гадов, а когда она спрашивала о том, как же она будет есть такую погань, ей отвечали, что она постов не соблюдала и под видом мясной и молочной пищи ела червей и гадов.

Писатель же Александр Добровольский в одном из рассказов написал, что юноша, хотевший поесть в строгий Успенский пост лапши со сливочным маслом, увидел, что вместо скоромной лапши в тарелке копошатся мелкие белые червячки.

Поэтому мне и думается, что люди, бесстрашно нарушая посты, заповеданные Господом Иисусом Христом и определенные Церковью – Рождественский, Великий, Петровский, Успенский и каждую неделю в среду и пятницу, – едят не мясо, не скоромную пищу, а всяческих паразитов. Потому-то люди и болеют, что грешат.

Как же такое может быть? – удивится кто-нибудь. Но мы же! на Божественной Литургии вкушаем под видом хлеба и вина Тело и Кровь Иисуса Христа. Вот так и грешники, нарушая посты, едят не скоромное, а паразитов. Конечно, это только мое рассуждение, а истину знает Господь…

Вот и заканчивается моя повесть о грешной Татьяне. Она прошла долгий и мучительный путь, пока нашла Истину, обрела веру, припала к милосердному Господу Иисусу Христу. Но борьба у нее с падшими духами не закончена. Она будет продолжаться до смерти. Бесы будут стараться и стараются похитить у нее веру, вогнать в уныние, ввергнуть в бездну греха. Но она знает, что есть покаяние, что есть причастие Тела и Крови Господа Иисуса Христа, укрепляющее веру, прогоняющее вражью силу. Бог в помощь! Спаси, Господи!

Иди ЗА Христом и спасешься!

Наш мир. Он лежит во зле. Здесь властвует князь мира сего – сатана. Здесь идет борьба за каждую душу человеческую. За каждую. Она многого стоит – душа человеческая. Все богатства мира –      ничто перед ней, перед душой, сотворенной Богом.

Демоны, падшие ангелы, знают об этом и потому неустанно борются против людей, влекут человека к греху, разжигают в нем страсти. Пьянство, блуд, наркомания, курение, сребролюбие, зависть, злоба, ненависть, убийство, колдовство, самоубийство – и не перечислишь всего.

Но мы не одиноки в этом мире. Вот что важно. Есть у нас, грешных людей. Спаситель и Помощник – Господь Иисус Христос, искупивший на Кресте Своей Кровью первородный грех наших прародителей – Адама и Евы. Стоит только перекреститься и помолиться: «Господи, я немощен, помоги мне, грешному!» – и Господь поможет. Может быть, не сразу, но поможет. И укажет узкий путь к спасению. Подобно той дорожке, по которой Он в давние годы шел по бушующему Галилейскому морю к лодке с учениками, бедствующими в плавании. Он помог им, укрепил их, сказав: «Ободритесь; это Я, не бойтесь». Она до наших дней осталась эта дорожка, по которой шел Господь по морю. Вокруг волны, рябь, а дорожка ровная, гладкая. Иди за Христом и спасешься. Так вот…

А теперь я хочу поведать вам повесть о жизни одного человека –      раба Божия грешного Игоря. Она еще не закончена. Она еще продолжается. Но то, что пережито им, Игорем, думаю, будет интересно, важно и назидательно для нас, живущих сегодня, живущих в этом же грешном, падшем мире, таящем столько ловушек и опасностей для души, бессмертной души человеческой…

Игорь родился в городе Прокопьевске. Это Сибирь, Кемеровская область. Год рождения его – 1968. Тогда еще существовало государство Советский Союз, строившее утопию на земле – коммунизм. Шел пятьдесят первый год от Октябрьской революции главной задачей, которой было уничтожение в России Православной Веры. Пролились реки крови, и советские люди, смирившись, поверили в то, что Бога нет. Это была большая победа сатаны и тех, кто добровольно служил ему – падшему ангелу, Люциферу мостя дорогу антихристу – сыну погибели.

Родители Игоря были обычными советскими людьми. Его отец и мать работали на производстве. А после рабочей смены занимались домашними делами. Они были далеки от Православной Веры, не ходили молиться в храм Божий. Игоря они не стали крестить, и жил он, не родившись от воды и Духа, не очищенный от первородного греха.

Когда ему исполнилось восемь лет, его семейство переехало в город Красноярск, стоящий на берегах полноводного Енисея. В этом городе жила бабушка Игоря. Переселенцы обустроились на новом месте и стали жить дальше, как жили прежде, в Прокопьевске.

Что было дальше? Игорь закончил школу, два курса художественного училища, готовившего художников-оформителей, а потом он был призван в ряды Вооруженных Сил. А когда служба закончилась, то демобилизовался и вернулся домой в Красноярск.

Когда радость от встречи с родными прошла, когда Игорь обжился дома, он стал подумывать – как жить дальше? За время службы у него поутих интерес к рисованию. Ему теперь уже не хотелось сидеть в классе и, глядя на обнаженную натуру, выводить на листе ватмана изящные линии человеческого тела. Не хотелось. Да и семейство нуждалось в деньгах. Шел 1990 год. В стране уже кипела «перестройка».

Игорь спросил отца:

– Посоветуй, куда мне теперь определиться?

Отец ответил:

– Сынок, иди лучше работать.

Он решил исполнить волю отца и, придя на фабрику, оформил документы в отделе кадров и вскоре пошел вместе с рабочими к фабричной проходной, чтобы отработать свою первую смену на производстве… Так началась его рабочая биография. Он сменил несколько специальностей и остановился на профессии слесаря– сантехника. Работа нужная, необходимая, интересная. Впрочем, как сотни других профессий – что водитель, что грузчик, что сталевар, что каменщик, что дворник, что журналист, если относиться к ней не формально, а творчески.

Тогда, в те годы, Игорь встретил девушку. Звали ее Наталья.

Она была с непростым характером – в чем-то властная, в чем-то гордая, неуступчивая, но и ласковая, а главное – красивая, обворожительная. Хотя народная мудрость говорит, что с лица воду не пить. Девушка может быть и некрасивой на внешность, но внутренне, душевно-прекрасна, имея такие черты характера, как чистота, скромность, доброта, отзывчивость, верность, трудолюбие.

Игорь начал встречаться с Натальей. А потом они сошлись, и Наталья забеременела. Игорь любил ее, сильно любил. Как говорится, жить без нее не мог. Может быть, в этой его_ привязанности было что-то неестественное, болезненное. Но он не замечал этого. Хотя его состояние не укрылось от любящего и чуткого сердца матери.

Она, увидев Наталью, увидев ее отношение к Игорю и его к ней, сделала для себя вывод, что они – не пара. Она так и сказала сыну, что его выбор ей не нравится. Он удивился, огорчился, но сделал по-своему. Он оформил свои отношения с Натальей в ЗАГСе, и они стали мужем и женой. А через месяц он встречал жену из роддома. Она родила ему сына. Мальчика назвали Владимиром.

Жили они сначала у матери Игоря. Но она не смогла ужиться с невесткой на одной кухне. Наталья хотела чувствовать себя хозяйкой, не терпела над собой посторонней опеки, порой отвечая резкостью на советы матери Игоря. Поспорив, погорячившись, она уходила в свою комнату и жаловалась мужу на свекровь.

Игорь же, любя жену, любил и свою мать. Он хотел, чтобы в доме был мир, и порой не знал, как поступить, как примирить родных, теряя душевный покой.

Но тут бабушка Игоря сделала молодоженам подарок. Она подарила им частный дом, куда они и переехали, чтобы жить отдельно от родителей. Казалось бы, лучше и не надо. Но так только казалось. Потому что начались новые искушения.

Как-то в гости к Игорю приехала теща. Звали ее Елена. Она, войдя в дом, шумно приветствовала супругов, говоря:

– Здравствуй, зятек! Здравствуй, дочка! А где наш маленький?

Наталья повела мать к сыну. Она наклонилась над колыбелью, умильно восхищаясь:

– Ах, мой маленький! Внучок, Володенька! У-тю-тю!

А потом, повернувшись, сказала:

– Отметить бы надо ваше новоселье. А, зятек?

Игорь сходил в магазин за водкой. Наталья накрыла на CTOЛ Сели. Игорь разлил водку по стаканам. Чокнулись. Выпили. Начали закусывать… А когда охмелели, то оживленно заговорили обсуждая разные темы…

С того дня и пошло, и поехало. Теща стала частенько наведываться. И каждый раз Игорю приходилось ходить за водкой, чтобы угостить дорогую тещеньку. Он стал втягиваться в пьянку Ему уже нравилось состояние опьянения. Ему уже самому хотелось выпить и, если теща не приезжала, то он просил жену:

– Поедем к бабе Вере!

Она понимала, что Игорь хочет выпить. Но не возражала и, собрав сына, выходила с мужем из дома, чтобы ехать к своей бабе Вере, чтобы выпить и погулять… Так постепенно Игорь становился рабом бесов пьянства.

В городе Красноярске есть старинный храм в честь Пресвятой Троицы. Это единственный храм города, который не закрыли и не разрушили при Советской власти. Рядом с храмом сохранилось старинное кладбище. На нем похоронены именитые горожане, купцы. Старые надгробия, кресты. Вечный покой. Далеко разносится в вечерней тишине звон церковного колокола – благовест, зовущий на молитву. Кто его слышит, кто верует, тот идет под святые церковные своды, чтобы помолиться Господу, потому что помнит, что он странник на этом свете, и придет час, когда он умрет и отойдет в иной мир, чтобы держать ответ перед Господом за прожитую жизнь…

В годы перестройки государство перестало бороться с верой во Христа, с Православной Церковью. Много людей пришло тогда в храмы, чтобы принять Святое Крещение, чтобы узнать о Православной Вере. Многими двигали любопытство, желание прикоснуться к неизвестному, непознанному. Когда любопытство было удовлетворено, они вернулись к прежнему образу жизни. Кто-то остался, начав воцерковляться.

Игорю тоже тогда захотелось пойти в храм. Он считал, что люди тянутся к вере, потому что мода такая. Почему бы и не последовать за другими, согласно моде? Приняв Крещение, можно будет носить крест. И если кто-то спросит: «Ты что, крещеный?» – спокойно ответить: «Да, крещеный!»

Игорь так и поступил. Однажды он пришел в Свято-Троицкий храм, чтобы самому окреститься, чтобы окрестить сынишку, которому тогда исполнился годик. Так они и приняли Святое Крещение, омыв первородный грех, родившись от воды и Духа. Но Крещение не привело Игоря к вере. Он не стал православным христианином. И жил дальше, как жил. Работа, семейные заботы, выпивка.

Да, выпивка. Он напивался все чаще и чаще. Его супруга в то время устроилась на алюминиевый завод в столовую. Приходя домой после смены, она видела пьяного супруга, начинала ему грубо выговаривать, очень грубо, словно провоцируя на скандал.

Игорь сидел за столом, смотрел на Наталью, слушал ее ругань. Он любил жену. Но видя ее злое лицо, слыша ее хуления и глумления, он менялся в лице. Что-то темное начинало закипать у него в душе – злоба, раздражение. Он, размахнувшись, бил кулаком по столу так, что подпрыгивали стаканы и тарелки, и кричал супруге в лицо;

– Хватит орать!

Она, отшатнувшись, иронично смотрела на него, криво улыбаясь, а потом продолжала выводить его из себя. Он, не сдержавшись, вскакивал со стула, подбегал к ней и резко пихал в плечо. Сила у Игоря была. Наталья отлетала к стене. Бывало, что получала синяки. Злобно посмотрев на Игоря, всхлипнув, она выходила из дома, хлопнув дверью. А он, налив себе водки, держа стакан трясущимися руками, медленно пил горькую, чтобы забыться…

Игорь и не подозревал, что после каждого скандала Наталья приходила в отделение милиции и писала заявление на мужа, обвиняя его в дебоширстве и побоях. А дело было в том, что она так решила со своей матерью.

Теща не любила Игоря. Говорила дочери:

– Зачем тебе этот вахлак? Ты такая красавица, найдешь себе женишка получше, побогаче.

– А с этим что? – спрашивала Наталья мать.

Она спокойно отвечала:

– А этого посадим. Имущество заберем. Он пьет? Пьет. Ты его позли, чтобы он почаще руки распускал, а потом – в милицию. Напишешь заявление – так, мол, и так. Муж пьет, дебоширит, бьет, житья от него нет. Посадим его. Будешь, Натальюшка, будешь, мой цветочек, свободна от него…

Наталья так и поступала, прилагая заявление к заявлению. Вот и скопился в отделении милиции материал на Игоря. Хотя сама Наталья к тому времени связалась с веселой компанией, попробовала уколоться наркотиком. Раз, другой, третий – понравилось. Так что бесы поймали ее на другой страсти – наркомании.

Однажды, 23-го февраля, Наталья, купив водки, стала поздравлять Игоря с Днем защитника Отечества. Игорь, привыкший к тому, что в доме нет мира, что идет постоянная ругань и нервотрепка, удивился, смягчился, расслабился. Сидя за столом, он пил водку, шутил с женой. Она охотно поддерживала разговор, смотря, как хмелеет муж, как затуманиваются у него глаза.

Увидев, что он уже достаточно пьян, она встала и вышла из дома. Отсутствовала она некоторое время, а когда вернулась, то была по-прежнему весела и общительна. Игорь, глядя на неё, не мог нарадоваться, думал, что все у них наладится, все будет хорошо.

Вдруг он услышал, что возле дома остановилась машина. Распахнулась дверь, и в горницу вошли милиционеры. Наталья, встав из-за стола, зло посмотрела на мужа и сказала:

– Вот он. Берите его.

Игорь с удивлением смотрел то на жену, то на милиционеров. Ему сказали:

– Собирайся, парень, поедешь с нами.

Он, тяжело встав из-за стола, качнулся, взял из шкафа паспорт, оделся и, выйдя из дома, сел в милицейский «уазик». Хлопнули дверцы. Его повезли в камеру предварительного заключения, сокращенно – КПЗ.

Трое суток он промаялся под арестом, лежа на жестких нарах, вкушая арестантский хлеб, суп, кашу и чай. Если бы он веровал в Господа, то молился бы, утешая себя общением с Богом. Но он не веровал во Христа, поэтому душевно мучился от случившегося – от предательства жены, от разлуки с маленьким Володей, от потери воли. Грустно ему было, горько, томительно.

Через три дня на дежурство заступил сотрудник, служивший ранее участковым в том районе, где проживало семейство Натальи. Он хорошо знал их. И знал не с лучшей стороны. Поэтому, прочитав дело Игоря, он понял, что это, скорее всего, оговор и захотел помочь парню.

Он вызвал Игоря из камеры. Его привели. Он был хмурым, сосредоточенным, не ожидая хорошего. Сотрудник спросил его:

– Ты знаешь, что твоя жена и теща собирают на тебя материал, чтобы тебя посадить? Знаешь об этом? В курсе?

Он удивился, искренне ответил:

– Нет, не знаю. В самом деле?

– Вот, – сотрудник достал папку, перелистал, – вот заявления жены, что ты издеваешься над ней, избиваешь. Вот свидетельства тещи. Хорошо, что я знаю, что это за люди. Считай, что тебе повезло. Ты свободен. И даю тебе на прощанье совет – беги от них, а то посадят…

Игорь вышел на свободу. Приехал к себе домой. Увидел, что двери в доме выбиты. Вошел в горницу, посмотрел по сторонам. В доме был разгром. Вещи вывезены. Ни жены, ни сына. Он, сжав зубы, вышел на улицу и поехал к матери.

Она встретила его радостно. Мать есть мать. Он все ей рассказал. Она постаралась его успокоить, говоря:

– Сыночек, ты не переживай, не расстраивайся! Все образуется, устроится, наладится. Ты же знаешь, я сразу поняла, что вы – не пара. Если бы ты меня послушался… – но, видя, что он посмурнел, замахала руками, – ладно, ладно, не буду. Садись за стол, поешь, попей чайку…

Так Игорь поселился у матери. Стал жить. Распорядок жизни у него был такой – на работу, с работы, домашние дела.

Удивительным было то, что любовь к Наталье не проходила, мучила его. Он любил жену. Да, он знал, что она предала его, что он чужой для нее, и все равно любил.

Однажды, собравшись, купив сыну подарок, он приехал в гости к Наталье. Она теперь жила у своей бабки… Сын, увидев отца, обрадовался, заулыбался, зелепетал:

– Папа, папа…

Он подал сыну свой подарок. Наталья смотрела на Игоря с улыбкой. Баба Вера сказала:

– Пришел, так проходи. Выпить хочешь?

Он кивнул головой. Она разлила водку по стаканам. Выпили. Разговорились. Казалось бы, все нормально, все хорошо. Но вот Наталья, сузив глаза, проговорила:

– Выпил. Посидел. А теперь иди отсюда…

Он понимал, что ничего уже не свяжешь. Вставал из-за стола и шел на улицу. Присаживался на скамью возле дома и смотрел на окна квартиры, в которой жили дорогие для него люди – жена и сын. Вот сын-то —родной. А жена-то – уже стала чужой и не скрывавала этого…

Но Игорь все приезжал и приезжал к ней, терпя издевательства и насмешки… Родная матушка Игоря, видя его маету, подумала: «А не приворожила ли моего сыночка бабка Натальи, а? Надо бы к ней съездить, поговорить об этом.»

И она, собравшись, приехала к бабе Вере и сказала:

– Отдай мне моего сына!

Бабка усмехнулась:

– Как я тебе его отдам?

– Да так, отдай и все. Он же с тобой духом. Только плотью мной…

Ни о чем они так и не договорились…

Прошло время. Как-то Игорь приехал, чтобы навестить сына. Войдя в подъезд, он увидел, что двери бабы Вериной квартира, распахнуты настежь. Он встревожился, быстро вошел в помещение и увидел пьяную бабу Веру, Володю. Натальи дома не было, Игорь спросил у сына:

– Где мама?

Он, разведя ручки, сказал:

– Мамы нету.

– Где она? – вновь спросил Игорь, но уже бабу Веру.

Она пьяно ответила:

– А я знаю? Три дня ее уже нету. Где-то шляется.

Игорь осмотрелся. Увидел, что в квартире беспорядок, бардак. Володя стоит неумытый, неухоженный. Отцовское сердце подсказало: надо забрать сына. Он сказал Володе, чтобы одевался, асам начал складывать его вещи. Взяв сына за руку, он вышел из квартиры… Они приехали к матери Игоря. Она встретила внучонка радушно. Раздела, умыла, начала угощать… Так Володя остался с отцом.

Наталья, узнав, что Игорь забрал сына, приходила к нему несколько раз с какими-то парнями. Они колотили в двери, кричали, чтобы он вернул ребенка матери. Наталья визжала, требуя, чтобы он отдал ей сына, угрожала, что убьет Игоря. Но он твердо стоял на своем, терпел, не отдавал Володю. Они, ничего не добившись, уходя, выбили стекла в квартире. И только…

А потом Наталья перестала приходить. Игорь узнал, что она попалась на краже. Нужны были деньги на наркотики. Она, желавшая зла мужу, хотевшая посадить его в тюрьму, сама была осуждена и получила срок заключения. Как говорится, «не ров яму другому, сам в нее попадешь», «не желай ближнему того, чего себе не желаешь». Так-то…

Жизнь пошла дольше. Игорь жил вместе с матерью и сыном. Работал, приходил домой, занимался сыном, домашними делами Иногда выпивал. Никак он не мог отстать от водки, никак.

Но вот кто-то познакомил Игоря с молодой женщиной. Звала ее Марина. Она была на четыре года его моложе. Он ей поправился. Она же ему не очень. Хотя она была приятная на внешность, темноволосая, круглолицая, в теле. Прадед у нее был китайцем.

Они сошлись и стали сожительствовать. Может быть, поступая так, Игорь хотел забыть Наталью? Воспоминания о ней все еще саднили душу. Очень сильна бывает плотская страсть, от которой люди теряют голову, очень…

Живя с Мариной, Игорь не пил, держался. Но как-то раз все– таки выпил с мужиками на работе. Пришел домой пьяным, веселым, разговорчивым.

Марина открыла дверь. Он вошел в квартиру, дохнув перегаром. Она смотрела на него с ужасом, словно на преступника. Он пьяно, благодушно улыбнулся, сказал:

– Я на работе выпил немного. Все нормально. Маринка, ты чего?

Она была расстроена, возмущена, гневно сказала:

– Как ты посмел сделать это? Зачем ты напился? Пьют только примитивные люди, уподобляясь свиньям. Я никогда не думала, что ты из таких. Мой папа никогда не пил. И я не хочу жить с пьяницей. Понимаешь, не хочу Я уйду от тебя!

Она побежала собирать вещи. Он пьяно ухмыльнулся, смущенно покачал головой, но не стал удерживать Марину. Ему как-то было безразлично – останется она с ним или уйдет, безразлично.

– Прощай! – сказала Марина и вышла из квартиры.

– Прощай, дорогуша! – сиронизировал Игорь и пошел смотреть телевизор, чтобы развлечься. Выбор телепрограмм был большой – от новостей, спортивных программ, телесериалов, боевиков до фантастики и фильмов ужасов. Смотри – не пересмотришь…

Прошло несколько дней. Марина не приходила. Но Игорь не горевал, коротая вечера за просмотром телепрограмм… Но вот наступил роковой для него день.

Он пришел домой выпивши. Переоделся, думая, чем бы заняться. Вдруг в двери позвонили. Он отворил. На пороге стояла Марина со своей подругой. Она спросила:

– Можно войти?

– Входи, – сказал он.

Они прошли мимо него. Он закрыл двери…

– Ты опять пьян, – с грустью сказала Марина.

– Что делать, – ответил Игорь, – выпил, каюсь,

– Игорь, – горячо сказала Марина, – ты погубишь себя. Тебе надо взять себя в руки, встряхнуться, бросить пить. Тебе нужно полечиться.

Игорь усмехнулся:

– Дай сотню, сам полечусь.

Марина не обиделась, продолжила так же горячо:

– Не шути, Игорь! Я прошу тебя, послушай меня. В общежитии пищевого техникума ведут прием два специалиста, две женщины; Они лечат людей от разных болезней. В том числе и от пьянства Они ставят код, и человек перестает пить. У него пропадает тяга к спиртному. Он излечивается от пагубного пристрастия. Игорек поедем со мной!

Подруга Марины поддержала ее и тоже начала уговаривать Игоря. Он задумался. Предстоящая поездка показалась ему забавным приключением. И он решил – почему бы не попробовать? Он сказал:

– Хорошо, я еду!..

Они поехали вдвоем с Мариной. Ее подруга, попрощавшись, ушла. Пищевой техникум находился в микрорайоне «Зеленая роща». В коридоре возле помещения, в котором вели прием специалисты, стоял народ. Марина заняла очередь. Она уже побывала здесь три раза, осталась довольна и вот теперь решила помочь Игорю. Одного не знала несчастная Марина, что она оказывает Игорю медвежью услугу, что эти специалистки были обыкновенными ведьмами-колдуньями, заключившими сделку с дьяволом и разъезжавшими по городам России, калеча доверчивых людей, наживая деньги.

Подошла очередь Игоря. Он вошел в комнату, посреди которой стоял стол. На столе были поставлены иконы, свечи, коробка для сбора пожертвований. Определенной таксы за сеанс не было. Кто сколько мог, тот столько и клал. Принимались и продукты.

Возле стола стоял стул, на нем сидела какая-то девушка. Она, всхлипывая, жаловалась, говоря, что учится в художественной академии, что с ней случилась беда: она не может сосредоточиться при работе с натурой, в глазах все начинает кривиться, она в отчаянии и просит помочь.

Две колдуньи, лет сорока-сорока пяти, русские, с угольно-черными глазами, улыбаясь, с участием слушали жалобы клиентки., А потом одна из них, положив руки на голову девушки, начала! что-то нашептывать…

Игорь внимательно смотрел на работу колдуньи. Вдруг у него в душе появилось чувство, что ему лучше уйти отсюда. Но вторая ведьма, приветливо улыбнувшись, предложила ему пройти и пpисесть на стул. Он так и сделал, решив – а, будь, что будет!

Она, стоя возле него, минут пять внимательно смотрела в сторону, напряженно к чему-то прислушиваясь. Игорь тогда и не

подозревал, что колдунья получает информацию о его прошлой жизни от беса, приставленного к нему от рождения, который записывал за ним все грехи, совершенные им, начиная с семи лет. Да, как бы это фантастически, сказочно ни звучало, но это так, это истина жизни человеческой, что у нас, тех, кто окрестился в православном храме, есть Ангел-Хранитель и у всех есть ангел– губитель, демон, научающий злому и записывающий в хартию те грехи, которые человек совершил за время жизни.

Помолчав, колдунья вздохнула и, улыбнувшись, начала рассказывать о прошлой жизни Игоря, о его грешных поступках. Он сидел, удивлялся, думая: «До чего же все похоже. Надо же!»

Закончив рассказ и завоевав доверие клиента, колдунья сказала:

– Ну что? Начнем кодирование?

Игорь согласно кивнул головой.

– Тогда слушай и повторяй за мной. Начинаем кодирование от алкоголя…

Она начала медленно перечислять трехзначные цифры. Игорь, сидя на стуле, все повторял за ней. Потом шло кодовое слово «жук». Игорь повторял. Потом опять набор цифр и слово «скорпион». Игорю было интересно. Он словно включился в какую-то захватывающую игру, повторяя цифры и слова. В душе нарастало какое-то приятное, необъяснимое возбуждение. Он с улыбкой смотрел на ведьму. Она же сказала:

– От пьянства я тебя закодировала. А теперь давай поставлю код, чтобы сердце не болело.

Игорь опять согласился.

Колдунья подержала свою ладонь над пламенем свечи, а потом резко хлопнула клиента по груди. Он ощутил мгновенную тупую боль в сердце, как будто в него вкачали воздух, а потом отпустило.

– Ну что? – спросила колдунья, – Как самочувствие?

Игорь улыбнулся:

– Все хорошо, все нормально!

– Ну и славненько, – сказала ведьма, – вот только с Мариной вам нужно пожить врозь. Месяца три. Ну, будь здоров! Следующий…

Игорь, выйдя на улицу, чувствовал во всем теле необыкновенную легкость, словно крылья выросли за спиной. Он улыбался, шутил с Мариной, дурачился. Она же сказала ему:

– Поживем пока с тобой отдельно. Ладно?

– Ладно, поживем, – легко согласился Игорь, – ну, пока…

А через день после кодирования он опять напился. Очень сильно. Утром тяжело болел с похмелья так, что не смог работать отпросившись, отлеживался дома. Войдя в норму, он опять включился в работу.

И вот, отработав смену, он пришел домой. Поужинал. Выйдя на улицу, посидел на лавочке возле дома со знакомыми парнями, поиграли на гитаре, попели. А потом он вернулся домой. Был поз– дний вечер.

Неожиданно Игорь почувствовал, что в голове у него, в мозгу, словно включилось авторадио. Заиграла музыка, зазвучали пес ни. Он прислушался. Да, играют, поют. Музыканты незнакомые, тексты песен тоже. Хотя он хорошо разбирался в музыке, знал современные ритмы – от тяжелого рока до попсы. Но теперь то, что шло у него в голове, было ему незнакомо.

Он не испугался необычного состояния. Сидел, слушал музыкальные композиции, думая – вот бы записать всю эту музыку на диск…

Решив, что пора спать, он разделся и прилег на постель. Володя давно спал, а ему все не спалось. Сон не приходил. Игорь мучился, переворачивался с боку на бок.

Вдруг он услышал голос:

– Вставай, пойдем!

Он вздрогнул от неожиданности, испугался. Подумал, что не закрыл входную дверь, и кто-то вошел в квартиру, Рывком вскочил с постели и выбежал в коридор. Дверь была крепко закрыта.

Он, недоумевая, чего-то боясь, вошел в полутемную залу и здесь увидел, что он него исходит бело-мраморное свечение. Все его тело излучало свет.

Игорь, видя такое, жутко испугался. Волосы зашевелились у него на голове. Он не знал, что делать, куда бежать, кого просить о помощи.

Но постепенно он успокоился. Свет, исходивший от его тела, не приносил ему вреда. Игорь, проведя рукой по воздуху, увидел, что свет как бы отделяется от руки, оставляя в воздух светящуюся дорожку.

Он провел второй рукой. Тот же эффект. Ему это понравилось, и он, словно фокусник, начал забавляться, чертя воздух светящимися руками.

Но тут снова прозвучал голос:

– Не надо!

Игорь послушался и пошел спать. Но уснуть в эту ночь он так и не смог…

Утром он пошел на работу… Игорь и не подозревал тогда, что пройдя колдовской обряд кодирования, он стал одержимым, что Господь попустил, чтобы демоны начали мучить его, получив над ним власть. Он добровольно, из любопытства, хотя, конечно, по незнанию, вступил в контакт с миром падших духов – бесов – и стал игрушкой в их лапах, в их игре, смертельной игре.

Мучительное состояние Игоря продолжало развиваться. Неожиданно он стал слышать два голоса – мужской и женский. В ушах начинался шепоток. Голоса нашептывали трехзначное число. Все громче, громче, громче, а потом рявкали в уши слово «жук!» И снова шепотком наговаривали трехзначное число, а потом рявкали « скорпион!»

Это было страшно и мучительно. Игорь попробовал повторить вслед за голосами трехзначное число. Они тут же замолчали, а потом начали нашептывать другое число. Это было похоже на кодирование от алкоголизма, которое Игорь прошел на сеансе у колдуньи. Он все еще не подозревал, что находится под властью бесов. У него не было желания перекреститься, помолиться Господу Иисусу Христу, прося помощи.

Голоса мучили его постоянно. Хоть затыкай уши, хоть не затыкай – все равно идет кодирование… Игорь промаялся так три дня. Он не мог ни сидеть, ни лежать. Выходил на улицу, бродил среди домов, словно зомби, слыша в ушах злобные голоса, наговаривающие числовые и словесные коды…

Усталый, измученный, он брел по улице и вот, подняв голову, он увидел перед собой старушку. Она несла тяжелую сумку. Было видно, что ей тяжело, но некому было ей помочь. Игорь почему-то подумал, что надо ей помочь.

Он подошел к старушке:

– Мать, давай я тебе помогу!

Она посмотрела на него, прониклась к нему доверием и подала сумку, сказав:

– Помоги, милый, помоги!..

Игорь шел рядом с ней, нес тяжесть, слыша бесовские голоса. И неожиданно для себя он вспомнил, такое: что зло, которое причинил тебе человек, можно передать другому. Одного Игорь не подумал, что без воли Господней и волос не падает с головы человека, что если Господь не попустит, то ничего ты не сможешь сделать другому, никакого зла. Что это бесы, играя, издеваясь над ним, внушают ему такие мысли. Но Игорь-то относился ко всему

этому серьезно. И если есть возможность избавиться от мучений то почему бы ей не воспользоваться?..

– Ну вот, милок, я и пришла, – сказала старушка, – спасав, тебе, родной, за помощь!

Игорь же, проговорив про себя коды, сказал, подавая старушке сумку, символически передавая ей свое зло:

– На!

Она взяла из его рук сумку, пошла домой. Игорь проводил её взглядом и почувствовал, что голоса замолчали. Он обрадовался – сработало!.. Радостный он пришел домой, думая отдохнуть Но вновь услышал знакомые голоса, вновь пошли коды… Он, расстроенный, выбежал из подъезда, пошел по улице. Приостановился, вынул из кармана пачку. И тут он увидел бомжа, стоявшего рядом. Тот с жадностью смотрел на сигаретную пачку. Игорь подумал: «Передам ему коды». Достал из пачки сигарету, прочитал про себя коды и сказал бомжу:

– Хочешь сигарету? На!..

Он взял ее. Игорь дал ему прикурить. Сам закурил, глотая горький дым. И опять он ощутил, что голоса замолчали, а в душе у него появилась радость – опять сработало!..

Игорь, войдя в магазин, купил водочную чекушку и пришел домой. Мать у него в то время уехала по делам в деревню, а Володя был у бабушки.

Он свинтил пробку с бутылки, налил полную стопку и с жадностью выпил водку. Выдохнул. Посидел, чувствуя, как хмельное тепло прошло по организму. Было хорошо и покойно.

Неожиданно со стороны окна поплыл мелодичный звон. Зазвучала песня. Игорь прислушался. Пели:

– В темном лесу узкая тропиночка, на небо – высокая лестница, кинул ты камень в русскую душеньку…

Игорь подумал: «Это же обо мне. Это же я кинул камень в рус– скую душеньку, передав свое зло бабуле и бомжу. Какой ужас!

Он опять не подумал, что это бесовская игра. Что демоны, склоняя человека к греху, представляют этот грех маловажным, незначительным. А когда грех совершен, они же и начинают мучить человека, представляя этот же грех непомерно тяжелым, непростительным.

Так получилось и с Игорем. Он, ужасаясь, побежал на улицу чтобы найти старушку и бомжа, чтобы забрать свое зло назад. Он бежал, задыхаясь, смотря по сторонам. Но где теперь найдешь случайных прохожих? Напрасный труд.

Он исколесил всю округу, но никого не нашел. Вернулся домой – усталый, унылый. Войдя в квартиру, он затворил двери и посмотрел на себя в зеркало.

Кто-то сказал:

– А мы тебя видим!

Он отшатнулся от зеркала и услышал, как кто-то запел песню:

– От возмездья не уйти, скоро будет сатана. Ариум, ариум – умри, умри!

Потом запели что-то другое. Игорь, взяв бумагу и авторучку, начал записывать тексты песен из ада. Он слушал, что поют демоны и быстро заносил все на бумагу. Он писал, словно автомат. А зачем? Он и сам не знал…

Когда приехала из деревни его мать, он рассказал ей, что с ним происходит и показал тексты песен из преисподней. Его матушка В ТО время уже начала воцерковляться. Она уже поверила в Господа, стала приходить в храм, молиться. Хотя вера у нее пока была сильно перемешана с языческим магизмом.

Она, прочитав тексты, услышав про голоса, угрожавшие ее сыну смертью, поняла, что дело – худо, и сказала:

– Сыночек, тебе теперь только Господь может помочь. Помолись и перекрестись!

Он печально сказал:

– Не могу я этого сделать. Не могу и все!..

Он уже решил для себя, что покончит жизнь самоубийством, что это лучший для него выход. Наглотается таблеток, уляжется в постель и умрет. Да, так он избавится от мук… Наивный Игорь, обманутый бесами!

Самоубийство – это жертвоприношение сатане. Душа самоубийцы, выйдя из тела, становится добычей демонов, она идет в ад на вечную муку. Поэтому бесы склоняют неуравновешенных, нестойких людей, попавших в трудные обстоятельства, к самоубийству.

Если Василий Великий говорит: «Сущность философии заключается в том, что она дает человеку памятование о смерти», если святые отцы говорили: «Помни о смерти и вовек не согрешишь», то демоны говорят: «Избавься от душевных и телесных мук – убей себя, умри!»

Стоит ли слушать дьявольский совет, чтобы потом вечно мучиться и плакать в аду, укоряя себя за слабоволие? Да не будет этого!

Но Игорь, проявив малодушие, послушал демонов. Он вечером включил телевизор, взял несколько стандартов с таблетками и, выдавливая их на ладонь, бросал в рот и глотал. Заглотив несколько стандартов, Игорь подумал, что выпитого будет довольно, чтобы умереть. Выключив телевизор и накрывшись одеялом, он лег, чтобы умереть во сне.

Проснулся он утром. Болела голова, страшно разламывало все тело, во рту была сухость. Но он не умер, он остался жить. Тяжело вздохнув, Игорь отбросил одеяло и сел на постели, опустив голову И тут он увидел стандарт, который он не выпил вчера. Он как-то выпал у него из рук и лежал на полу. Может быть, этого стандарта и не хватило ему, чтобы покончить счеты с жизнью?

После неудавшейся попытки самоубийства стало еще хуже. Голоса не отставали, мучили его. Вот он лежит на постели, смотрит в потолок. Вдруг по всей комнате пролетают сполохи, начинается блистанье. Раздаются голоса:

– Мы идем, идем, идем…

Ему становится жутко. Он закрывает глаза, накрывается одеялом, но голоса звучат в ушах:

– Придем, заберем, ты наш…

Однажды вечером, не выдержав страхований, доведенный до отчаяния, он вышел из дома и поехал в Свято-Троицкий храм. Сидя в автобусе, он думал: «Если и умру, то на церковной земле…»

Подойдя к храму, он увидел, что на дверях висит замок. Никого. Он почувствовал ужас одиночества. Ему и здесь нет спасения. Он поежился, посмотрел в темное небо и почувствовал, что небосвод ожил. Вся эта темная облачная масса закричала грубым голосом:

– В ад, ты пойдешь в ад! Ты наш, наш, наш…

Этот страшный голос перекатывается по небосводу, словно эхо – нет спасения, нет спасения…

Игорь опустил голову, подумав: «Да, мне нет спасенья. Я обречен на смерть. И никто мне не сможет помочь – ни врачи, ни милиция, ни депутаты. Никто. Надо кончать с собой. Один выход…»

Осенний ветер пахнул ему в лицо. Зашуршала листва на деревьях. Он посмотрел на кладбищенские памятники, стоящие на могилках, на оградки, подумал, что и ему скоро лежать в земле, но не испугался, а успокоился и зашагал к остановке, чтобы поехать домой…

Он занял у знакомых пятьдесят рублей, решив напиться и повеситься. Купил в магазине бутылку водки. Пришел домой. Мать тогда опять была в отъезде. А что было дальше – он не помнил.

Проснулся утром, потер лоб, вспоминая вчерашнее – пустота, словно отрезало…

Вскоре из деревни приехала мать и сказала Игорю: «Начал восстанавливаться Свято-Успенский монастырь, поезжай туда, подиви, поработай…» Так милосердный Господь подал Игорю руку помощи…

Игорь приехал в монастырь. Его приняли. Он, мирской человек, начал постепенно входить в ритм монастырской жизни. Начал работать каменщиком на восстановлении разрушенного храма, плотником, истопником в котельной. Познакомился с ребятами, работавшими в монастыре. Многие из них пришли сюда, имея за плечами груз мирских проблем. Он начал со всеми исполнять молитвенные правила, узнал, что такое покаяние, причастие Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа. Бесовские голоса начали затихать. Но то, что они рядом, демоны порой напоминали ему.

Как-то вечером, войдя в недостроенный храм, Игорь захотел помолиться. Перекрестившись, он начал читать молитвы, запел;

– Царю Небесный, Утешителю, Душе истины…

В это время раздался грубый бесовский голос:

– Престань!

Игорь испугался и замолчал. Бесы захохотали, говоря:

– Он боится…

Так-то… Конечно, не все ладно было у Игоря. Он, живя в монастыре, впадал в искушения. Когда появлялись деньги, он, сложившись, купив водки, шел с ребятами на берег Енисея. Разложив костер, они садились вокруг, начинали выпивать, закуривали, смотря на воды Енисея, отражавшие закатное солнце, снова пили водку. А потом, таясь, шли в монастырь…

Однажды Игорь напился и самочинно, никого не предупредив, уехал домой. А когда вернулся, то ему сказали:

– Игорек, поезжай домой…

Он вернулся к матери. Но жить прежней жизнью не хотелось. А тут его матери попалась в руки газетная статья «Изгоняющий дьявола» – об отце Василии из города Новокузнецка. Он отчитывал бесноватых, боролся с духами злобы, читая заклинательные молитвы.

Игорь понял, что ему нужно поехать в Новокузнецк. Он собрал вещи и вместе с матерью приехал в Новокузнецк, добрался до храма Иоанна Воина. Отец Василий, проявив милосердие, оставил Игоря здесь. Он поселился в избе, вместе с такими же больными людьми, которые обращались за помощью к дьяволу. Начал обживаться на новом месте…

Первая отчитка. Он стоял среди людей, держа в руках горящую свечу. Отец Василий начал молиться. Вдруг из человека закричал бес:

– Я ненавижу Христа!

Ему откликнулся другой:

– И я ненавижу Христа!

Игорь усмехнулся, подумал: «Здорово придуриваются, делают рекламу для храма…»

Прошло несколько лет с того времени, как поселился Игорь возле храма Иоанна Воина. Теперь, стоя на отчитке, он не думает так, как думал в первое время. Знает, что да, бесы есть. Они ведут борьбу против людей, искушая их на грех. Он на своем опыте узнал, что это такое. Он один раз уже уезжал в Красноярск, потом опять вернулся в Новокузнецк.

Жизнь идет. Она еще не закончена. Есть у Игоря искушения, падения. Бывает, что он срывается и начинает пьянствовать. Тогда он вновь начинает слышать бесовские голоса:

– Ты наш, ты пойдешь в ад! – и летят маты, – Трах-та-ра– рах! Туда-сюда!

Но есть покаяние и прощение. Есть свободная воля, право выбора. Есть вечность. Воздаяние за грех. Рай и ад. Есть еще время для спасения. Помоги нам. Господи!..

За погибелью – на кладбище

Наталья женщина средних лет. На вид приятная, дородная. Обыкновенная русская женщина. Только заглянув к ней в глаза, понимаешь, что не все у нее ладно.

Смотришь к ней в глаза и видишь, что смотрит на тебя через ее измененные зрачки еще кто-то – неведомый, страшный, нелюдь, зверь, бес.

Подумаешь, что, может быть, это не так? Но, расспросив Наталью, узнаешь, что нет, не обманываешься, что это так. Потому что Наталья духовно больна. Она бесноватая. Она стала, по грехам, жилищем демонов, которые во время разговора, отключив ее волю, начинают говорить вместо нее – злобно, агрессивно, угрожающе, матерно.

Придя в себя, она виновато говорит:

– Ой, прости! Это не я!

Видя все это, слыша все это, сначала недоумеваешь, потом становится как-то не по себе, а потом и совсем страшно. Нет, это не фантастика. Это не фильм ужасов. Это подлинная жизнь. Это неприкрытая истина, говорящая, что рядом с нами находится мир невидимый, населенный падшими ангелами, бесами.

Они ведут с людьми беспощадную войну. Бьются за каждую человеческую душу. Неустанно, неусыпно. И здесь, в Новокузнецке,

В храме Иоанна Воина, где идет отчитка, завеса невидимой брани, войны, приоткрывается, и ты слышишь голоса демонов, видишь страдания людей, мучимых бесами, Как жаль, что многие из нас не верят в это, живут беспечно, безрассудно, бессмысленно, занятые мирской суетой, теряя быстротекущие дни своей жизни, не думая о своей душе, о смерти, о покаянии, о том, что впереди всех ждет Страшный Суд.

Да, именно. Страшный. Господь Иисус Христос будет судить всех и каждому воздаст по справедливости. Никто не скажет, что он осужден несправедливо. Кто жил, истинно веруя во Христа, стараясь угодить Ему своей жизнью, тот получит вечное блаженство в Раю. А кто жил, предаваясь порокам, угождая своей жизнью дьяволу, сатане, тот будет осужден на вечные муки в аду, где будет вечно мучиться с демонами. Вечно. Никогда она не закончится эта мука, это мучение, это укорение себя, что все могло быть иначе. Никогда. Страшно. Поэтому и Страшный Суд. Господи, помилуй!

Наталья родилась в одной из сибирских деревень. Семья самая обычная – отец, мать, сестра и три брата. И жизнь у нее была самая обычная, как велось в те годы при советской власти. Родители работали, дети учились в школе. Проживало семейство в своем доме. Рядом с домом был участок земли, на котором весной, вскопав землю, делали грядки, ставили парники, сеяли овощи, чтобы осенью собрать урожай.

Отец Натальи был далек от Бога. Он любил выпить. Икон дома не было. Никто не молился. Садились за стол трапезничать, не помолившись, не перекрестив пищу, словно нехристи. Постов не соблюдали. О жизни вечной, о смерти, о спасении души никто не задумывался. Хотя Натальина мать говорила: «Бог есть!» Может быть, поэтому Наталью окрестили в храме Божьем, когда ей исполнилось полтора годика. Окрестили, и все на этом! О Боге было забыто. Хотя нет. Когда приходилось несладко, Натальина мать, вздохнув, говорила:

– Бог увидит, кто тебя обидит…

Наша душа бессмертна. Она сотворена Богом. Люди, отвергнув Бога, отвергнув жизнь вечную. Православную Церковь, волей-неволей, попадают под власть дьявола. Креста не носят, не крестятся, не веруют, поэтому Господь попускает, чтобы демоны приступали без страха к таким людям, начинали искушать их. Откуда у человека тоска, отчаяние, которые хочется погасить, заглушить стаканом крепкой водки? От безверия. Поэтому при советской власти, живя в данное историческое время, мечтали о светлом будущем, когда на земле построят коммунизм, и жить можно будет припеваючи, объедаясь и опиваясь, теша свою грешную плоть, подверженную болезням и смерти. Что скажешь? Наивные, смешные люди, обманутые дьяволом.

И все-таки душа человеческая, тоскуя, просит необычного, чудесного, выходящего за черту обыденного. И если чудеса Божии отвергнуты, то вместо них люди придумывают и рассказывают сказки, пишут фантастические повести об инопланетянах, о полетах в иные миры, рассказывают страшные истории о ведьмах и колдунах. Поэтому так популярен был писатель Николай Гоголь, написавший свои страшные повести «Майская ночь или утопленница», «Вий», «Портрет» и другие, подобные этим. Можно вспомнить и других русских писателей, писавших о нечисти: Алексей Толстой с его «Упырем» и «Вурдалаком», Александр Куприн, написавший повесть о романтической любви молодой колдуньи и дворянина «Олеся», Леонид Андреев с его «Дневником сатаны»… Продолжать можно долго, но не хочется.

Поэтому, бывало, когда приходил вечер, Натальина мать начинала рассказывать своим ребятишкам истории о колдуньях.

– Как сейчас помню, – говорила она, – было это до Отечественной войны. В нашей деревне жила одна бабка. Все знали, что она занимается колдовством, лечит людей, может навредить тому, кто ей не понравится.

Когда кто-то заболевал, когда была безответная любовь, народ шел к бабке, прося, чтобы она полечила, приворожила или наслала порчу на обидчика, расплачиваясь с ней за помощь деньгами, продуктами, водкой.

Как-то раз один парень возвращался поздним вечером со свидания. Повсюду лежала тьма. Небо было затянуто тучами. Безлюдно.

Шел парень домой, торопился. Вдруг он услышал за спиной злобное хрюканье. Остановился он, оглянулся и увидел, что за ним бежит большая черная свинья с глазами, горящими кровавым огнем. Страшно ему стало. Он сильно испугался, чуть не закричал и побежал по пустынной улице. Свинья за ним.

Тут парень запнулся обо что-то, лежавшее на дороге, упал, растянувшись во весь рост, зашарив по земле руками. Под руку ему попалась толстая палка. Свинья была уже рядом. Парень вспомнил о Боге. Закричал:

– Господи, помоги!

Быстро вскочил на ноги и, размахнувшись, сильно ударил свинью по голове. Неожиданно он услышал человеческий вскрик и знакомый голос:

– Ох! Да чтоб ты пропал!

Парень с ужасом увидел, что свинья исчезла. А вместо свиньи на земле, зажимая голову руками, лежит бабка-колдунья, злобно сверкая на него глазами и скрежеща зубами…

– Мама, – испуганно спрашивает Наталья, – это все правда было?

– Да, доченька, – отвечала мать, – все правда…

«Да полноте, – скажет какой-нибудь скептик, – да возможно ли такое?» Увы, возможно. Откроем житие священномученика Киприанц, бывшего до своего обращения ко Христу колдуном высокого посвящения, прочтем, как помогал он развратному юноше Аглаиду соблазнять на блуд девицу-христианку Иустину: «Тогда Киприан волхованием своим придал ему образ птицы и, сделав его способным летать по воздуху, послал к дому Иустины, посоветовав ему влететь к ней в комнату через окно. Носимый бесом по воздуху, Аглаид прилетел в образе птицы к дому Иустины».

… Итак, мы имеем свидетельства, что колдун с помощью дьявола может превратить человека в птицу. В житии преподобного Макария Великого пишется, что колдуны превращали женщин в лошадь и ослицу. Так что им не стоит труда с помощью силы дьявольской принять образ свиньи или еще кого.

Наталья, учась в школе, закончила девять классов. Училась она средне, но учиться ей нравилось. Носила она на груди октябрятский значок-звездочку с изображением Володи Ульянова-Ленина, а потом пионерский галстук, вступила в комсомол.

Сидя за партой, она слушала рассказ учительницы о жизни Владимира Ленина – создателя государства Советский Союз. Она красочно описывала его борьбу против Царского Самодержавия, рассказывала о его страданиях в тюрьмах и ссылках, жизни в эмиграции, создании боевой газеты «Искра», Октябрьской революции… Наталья, слушая рассказ учительницы, жалела Ленина, думала: «Бедненький, сколько же ему пришлось выстрадать, чтобы прийти к власти, бедненький…»

Конечно, никто ей тогда не рассказал правду о Ленине. Что боролся он против законной власти, установленной Богом, боролся против Царей – Помазанников Божиих. Что за свою преступную деятельность он получал довольно-таки мягкие приговоры царского суда. Никто ей не рассказал о его жестокости, беспощадности, патологической ненависти к Богу, подобной беснованию. Идея боженьки есть труположство». Это его слова. «Самого человечного человека». Что на его совести лежит страшное преступление – расстрел в городе Екатеринбурге Царского Семейства, ныне причисленного к лику святых.

Царь Николай, Царица Александра, Царевич Алексей, Царевна Ольга, Царевна Татьяна, Царевна Мария, Царевна Анастасия – все они стоят на Небесах возле Престола Божия, молясь Господу о спасении России.

Где находится Владимир Ленин, получивший перед смертью инсульт, впадший в слабоумие, хотевший покончить жизнь самоубийством и превращенный после смерти в мумию, в фетиш, положенный в Мавзолей и ставший объектом поклонения на долгие годы? Где он, умерший без покаяния, ненавидевший Христа? Где? Конечно, у Бога милости много. Но думается мне, грешному, что Владимир Ильич Ульянов-Ленин не сподобился получить Царствия Небесного, а заслужил ад. Только чистые сердцем Бога узрят, а не убийцы и извращенцы…

Закончив школу, закончив курсы поваров, Наталья начала работать на производстве. Она всегда относилась к себе с повышенной самооценкой, считая себя красавицей, гордилась своей внешностью и всегда хотела жить в роскоши и богатстве.

Наталья, начав взрослую жизнь, вышла замуж, родила дочь, назвали ее Татьяной. Прошли годы. Жизнь с первым мужем все как-то не складывалась. Все не могли они притереться друг к другу, чтобы жить душа в душу, деля печали и радости. Все что-то они были недовольны друг другом. То кто-то не так посмотрел, то кто-то не так сказал, не так сделал. Сначала они делали друг другу замечания. Вроде бы по делу, не зло. А потом стали говорить друг другу колкости, стараясь уязвить побольнее, злобиться.

Однажды, поругавшись, доведя себя до озверения, Натальин муж, красный, разгоряченный, не сдержался и влепил ей оплеуху. Наталья не осталась в долгу и ударила его по щеке. Он опять ударил ее. Она его…

А потом они сидели по углам. Наталья плакала. Он молчал, то сжимая, то разжимая кулаки. И никто из них не хотел первым сказать: «Прости!» Так они и улеглись почивать порознь…

Встав поутру, собираясь на работу, Наталья думала: «Нет, это не жизнь. Это каторга какая-то, а не жизнь. Ни любви, ни радости. Надо что-то делать…»

От семейных неурядиц, от нервотрепки она стала сильно болеть. Приходила в больницу, брала талончик на прием к лечащему врачу. Войдя в кабинет, присаживалась на стул и начинала жаловаться на свои болячки. Врач, осмотрев ее, выписывал больничный лист, рецепты на лекарства… Но ни отдых, ни таблетки, не приносили Наталье душевного покоя.

Дело в том, что жили они, расписавшись в загсе, зарегистрировав гражданский брак. Но Божия благословления на совместную жизнь они не получили. Они не венчались в церкви, не стояли, молясь, перед алтарем, держа в руках зажженные свечи, не обменивались кольцами, не слышали радостного песнопения «Исайя, ликуй!» Нет. К сожалению.

Поэтому бесы свободно приступали к ним, разжигая страсти, ненависть друг к другу, провоцировали на ругань, скандалы и драки. Как такое возможно? А так. «Однажды преподобный Нифонт видел, что дьявол подошел к человеку, который в поле занимался работою, пошептал ему что-то на ухо, чего рабочий совсем не заметил, и отошел прочь. Потом подошел к другому, невдалеке работающему человеку, и этому что-то сказал на ухо. Оба эти работника, оставя свою работу, сошлись вместе и разговорились. Прежде говорили спокойно и ласково, потом забранились, а наконец, жестоко поссорились». Так бесы невидимо искушают людей.

Наталья все приходила и приходила в больницу, пока не получила от врача такой совет:

– У тебя с мужем нет ничего общего. Тебе лучше будет, если мужа поменяешь, тогда у тебя все наладится,

Наталья запомнила совет врача. Когда в очередной раз они с мужем сильно поскандалили, то она сказала ему:

– Так жить невозможно. Все. Хватит, Нам нужно разойтись!..

Они разошлись. Жизнь пошла дальше. Наша быстротекущая

жизнь, данная нам Господом для покаяния, для спасения души, а не для игрищ и забав, не для пьянства и разврата, а для создания крепкой семьи, рождения и воспитания детей в православном христианском духе. Но Наталья, освободившись от брачных уз, поторопилась погулять, заводя случайные романы, начав выпивать водку, успокаивая себя тем, что все так живут.

Она встретила и сошлась с человеком по имени Виктор. Он жил в городе Ленинск-Кузнецкий, в своем доме. Наталья переехала к нему с дочерью… В стране уже началась перестройка, стала налаживаться частная торговля, открываться кооперативы. Вот и Наталья решила включиться в частное предпринимательство. Она, закупив товар, водку, начала торговать, получая прибыль…

Почему я, когда пишу, рассказывая разные человеческие истории, всегда подчеркиваю о влиянии незримого дьявольского мира на мысли и поступки людей? И влиянии, конечно, отрицательном, душепагубном. Потому что это так. И никуда от этого не деться. И необходимо знать об этом.

Возьмем книгу «Добротолюбие». Прочтем поучения преподобного Антония Великого. Вот что писал этот дивный подвижник: «Ибо имеем страшных и вселукавых врагов, злых демонов. И с ними у нас брань, как сказал святой Апостол; «…наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных». Великая их толпа в окружающем нас воздухе, и они недалеко от нас. Великая также есть между ними разность. Но о естестве их и различии слово было бы очень продолжительно, и при том говорить о сем более прилично тем, кои выше нас, чем нам. Нам же ныне не терпящая отлагательства настоит нужда узнать только их против нас козни.

Итак, во-первых, знаем, что демоны не в таком созданы состоянии, из-за которого называются демонами. Ибо Бог не создал ничего злого. Добрыми были созданы и они, но, ниспадши от небесного мудрования и вращаясь уже около земли, Еллинов прельстили привидениями, нам же христианам, завидуя, все приводят в движение, в желании воспрепятствовать нашему восхождению на небеса, чтоб не взошли мы туда, откуда они ниспали. Посему и потребно молиться много и подвизаться, чтобы приняв от Духа дарование различения духов, можно было узнать касательно их, какие из них меньше злы, и какие больше, о каком деле каждый из них имеет заботу и как каждого из них можно низлагать и изгонять. Ибо много у них козней и много изворотов их наветливости. Мы же в чем были от них искушены, в том должны взаимно друг друга предостерегать. Вот и я, сам отчасти испытавший их козни, говорю вам о том, как детям.

Они коль скоро увидят и всякого христианина, а тем паче монаха, пребывающими в труде и преуспевающими, то первее всего покушаются и пытаются положить на пути соблазны: соблазны же их суть злые помыслы. Но нам не должно бояться этих внушений их, потому что молитвами, постами и верою в Господа враги тотчас низлагаются. Впрочем, и будучи низложены, они не успокаиваются, но тотчас опять приступают с коварством и хитростью.

Сколько мириад злых бесов, и сколь бесчисленны виды козней их! Они и после того, как увидели, что мы, пришедши в познание своих страстей и своего посрамления, стараемся уже избегать злых дел, на которые они нас наводят, и уха своего не склоняем к злым советам, которые они нам внушают, – не отстали, но приступили к делу с отчаянным усилием, зная, что участь их уже окончательно решена и что наследие их есть ад, за их крайнюю злобу и отвращение от Бога. Да откроет Господь очи сердец ваших, чтобы вы видели, сколь многочисленны козни демонов и как много зла они причиняют нам каждый день, и да дарует вам сердце ободренное и дух рассуждения, чтобы вы могли принести самих себя Богу в жертву живую и непорочную, остерегаясь зависти демонов во всякое время и их злых советов, их скрытых козней и прикровенной злобы, их обманчивой лжи и помышлений хульных, их тонких внушений, которые они влагают каждый день в сердце, гнева и клеветы, на которые подущают они нас, чтобы мы друг на друга клеветали, себя самих только оправдывая, других же осуждая, чтоб злословили друг на друга, или сладким говоря языком, скрывали в сердцах наших горечь, чтоб осуждали внешность ближнего, внутри самих себя имея хищника, чтобы спорили между собою или шли наперекор друг другу в желании поставить на своем и показаться честнейшими. Всякий человек, который услаждается греховными помыслами, падает произвольно, когда рад бывает, сочувствует тому, что в него влагаемо бывает от врагов, и когда думает оправдать себя только видимо совершаемыми делами, будучи внутри жилищем злого духа, который научает его всякому злу. Тело такого наполнится постыдными срамотами, ибо кто таков, тем овладевают страсти демонские, которых он не отгоняет от себя. Демоны не суть видимые тела, но мы бываем для них телами, когда души наши принимают от них помышления темные, ибо, принявши сии помышления, мы принимаем самих демонов и явными их делаем в теле».

Вот так пишет один из великих подвижников об искушениях дьявольских, о кознях бесовских. Надо знать нам о них, чтобы избегать сетей и ловушек, расставленных демонами.

Хочется еще привести слова из Киево-Печерского патерика: «Блаженный Матфей Печерский не именем только уподобился первому из святых Евангелистов, но и делами своими. Ибо, как святой Евангелист эфиопскую землю словами обличения и наставления от неверия и погибели избавлял, так и сей блаженный муж, подвизаясь в Печерской обители, получил от Бога великий дар видеть врагов человечества – бесов, знать их затаенные козни и злонамеренные замыслы и, открывая таковые, служил на благо и спасение братии…»

Наталья же, трудясь, продавала водку. К ней со всей округи сходились пьяницы, отдавая ей свои денежки, брали бутылки с водкой, сально шутили, похохатывали, дыша вонючим перегаром. Наталья, принимая деньги, на шутки отвечала шутками еще хлеще, еще круче.

Она, глядя на оплывшие, обрюзгшие лица пьяниц, заросших щетиной, с красными глазами, не чувствовала к этим людям ни сострадания, ни сочувствия. Она презирала их. Ей было безразлично, что они, напившись водки, купленной у нее, могли умереть, совершить преступление – украсть, убить или, придя домой, поскандалить с женой. Она не знала слов Апостола Павла, что пьяницы Царства Божия не наследуют. Что пьянство – то же, что беснование. Она, продавая водку, служила дьяволу, совершала грех. Сколько слез пролили матери, жены, дети, глядя на своих пьяных, невменяемых, грязных сыновей и мужей. Конечно, невозможно не прийти соблазнам. Но горе тому человеку, через которого соблазн приходит.

Наталья жила и не замечала, как черствеет у нее сердце, как чернеет душа. Жадность, страсть к наживе, ожесточали ее, делая бесчувственной. Но зло, причиняемое людям через торговлю водкой, стало постепенно возвращаться к ней. Она сама полюбила выпивать.

Наступал какой-нибудь праздник. Появлялась причина, чтобы выпить водки. Она готовила закуску, накрывала на стол, выставляла спиртное. Приходили гости, и начиналась гульба – с песнями, плясками, одним словом – дым коромыслом…

На следующий день Наталья просыпалась с больной головой, вялая, расслабленная, с противной горечью во рту. Вставать не хотелось. Но неожиданно в голове появлялась навязчивая мысль, словно вложенная кем-то: «Встань, выпей водки, тебе станет легче». И, покорная этому наущению, она вставала, наливала водки в стакан и, морщась, выпивала хмельное зелье. Действительно, становилось полегче. За первым стаканом шел второй, третий и так до одурения…

А потом у Натальи начались нелады со вторым мужем. Виктор стал уходить к другой женщине, оставался у нее ночевать. А когда он возвращался к Наталье, то не чувствовал раскаяния, а наоборот – вел себя вызывающе, агрессивно, порой распуская руки. Возьмет да и треснет Наталье в лоб…

Она, видя, что жизнь у нее снова не складывается, как ей виделось, начала подумывать о разводе с Виктором. Но, зная его неспокойный характер, она боялась, что могут возникнуть неурядицы при разделе имущества, а ей этого бы не хотелось.

Однажды в гости к Наталье пришла ее родственница. Сидя за столом, вздыхая, Наталья сказала ей:

– Не знаю, что и делать.

Родственница же, звали ее Людмила, сочувственно спросила:

– А что такое?

Наталья решительно бросила:

– А такое. С Витькой житья нет. Блудить начал. Да еще с кулаками кидается. Хочу развестись с ним, да боюсь, что без скандала не обойдется.

Людмила, слыша такое, стала советовать:

– А ты не горюй. Знаю я одну бабку. Звать ее Анна. К ней много народа приходит. Она лечит молитвами, заговорами. Может быть, и тебе поможет? Давай сходим к ней…

Тогда стояла осень. Дни были пасмурные, ветреные, моросил дождичек. Жила баба Аня в своем доме. Наталья и Людмила, помесив грязь, вошли в ограду. На крыльце стояли люди. Они пришли к старой колдунье, чтобы разрешить свои проблемы.

Наталья заняла очередь, а Людмила, как знакомая, прошла в комнату, где вела прием старая ведьма, и сказала, что ее родственница хочет развестись с мужем и просит помощи.

Баба Аня, подумав, почему-то ответила:

– Нет, я ее не приму.

Людмила удивилась:

– Баба Аня, почему?

– Не приму, и все…

Но Наталья была настырная и решила дождаться, когда уйдут все люди, чтобы поговорить с бабкой один на один… Пришел вечер. Народ разошелся. Тогда Наталья и Людмила решительно вошли к бабе Ане в комнату. Она вскинула на них злые глазищи, но промолчала. Людмила же сказала:

– Баба Аня, помоги Наташке!

Старуха спросила:

– В чем твоя беда?

Наталья сказала:

– Помоги мне с мужем разойтись, чтобы скандала не было чтобы имущество спокойно разделить.

Бабка подумала и, усмехнувшись, сказала:

– Хорошо. Я тебе помогу. Принеси мне что-нибудь его одежонки…

Радостная, довольная уходила Наталья от бабы Ани… Вскоре она пришла к ней и принесла трусы мужа. Оставила их и ушла обнадеженная, что все будет хорошо…

И правда, колдовство подействовало. Они разошлись с Виктором спокойно, по-хорошему. Он взял часть имущества и уехал из Ленинск-Кузнецка в Новосибирск, оставив Наталье дом. Она была рада и отблагодарила бабу Аню за помощь…

Постепенно у Натальи установились дружеские отношения с бабой Аней. Она уже оставалась и смотрела, как бабка лечит людей. Вот заходит к ней молодая женщина, жалуется на свои немощи. Бабка внимательно выслушивает жалобы молодухи, а потом заставляет ее раздеться и кладет на кушетку. Она лежит на спине, глядя на старуху. А баба Аня, вставив свой кулак женщине в пуп, начинала нашептывать заговоры, призывая нечистую силу. Пошептав, она начинала делать массаж на груди, а потом на спине клиентки. На этом лечение заканчивалось. Женщина, встав с кушетки, одевалась, платила деньги и уходила, довольная, что все будет хорошо… Только было ли?

Как-то раз Наталье предложили купить автомобиль. Марка «Москвич». Не новый, но еще на ходу. Продавцы расхваливали свой товар, прося за машину пятьдесят тысяч. У Натальи были деньги. Но не хватало двенадцать тысяч. Она подумала и, зная, что у бабы Ани деньги есть, решила занять у нее…

– Дам, дам тебе, милая, – сказала баба Аня ласково. Она вышла из комнаты и вскоре вернулась, неся в руке двенадцать тысяч, – на, покупай машину…

Наталья, купив «Москвич», радовалась, думая, что вот хорошо – дом есть, машина есть, работа есть, жить можно. Она закончила курсы водителей, но оказалось, что у «Москвича» гнилое днище, машина нуждается в ремонте. Уж она ругалась, ругалась, поливая обманщиков недобрыми словами, но что толку? Она решила заняться ремонтом.

А тут она познакомилась с мужчиной. Звали его Сергеем. У него был друг – опытный автомеханик, по имени Александр. Они работали на пару, занимаясь ремонтом автомобилей, делая свой маленький бизнес.

Машину отремонтировали. Сергей стал навещать Наталью, помогать в работе. Он ездил за товаром, закупал водку.

Однажды он пришел к Наталье невеселый. Она спросила у него:

– Что случилось?

– Случилось то, – ответил Сергей, – что Сашка женился. А она, тварь такая, хочет, чтобы я без напарника остался. Тянет его к себе на родину – в Ленинград. Он уже совсем надумал уезжать. Где я еще себе такого мастера найду? А?

Наталья усмехнулась и загадочно сказала:

– А хочешь, я тебе помогу?

– Конечно, хочу! – резко отозвался Сергей.

– Тогда поехали, – сказала Наталья…

Они, выйдя из дома, сели в машину и поехали к бабе Ане… Она была у себя. Сергей рассказал ей, что хочет разлучить мужа с женой, чтобы она его бросила и одна уехала бы к себе домой – в Ленинград.

– Ладно, так и быть, – сказала баба Аня, – завтра приезжайте ко мне пораньше, поедем на кладбище, на могилки…

На следующий день они приехали к бабе Ане. Она села к ним в машину, сказала:

– Поехали на кладбище…

Сергей, нервно передернув плечами, завел мотор, поехали… Остановил он машину возле кладбища. Они вышли из салона. Баба Аня сказала:

– Пойдемте искать могилку.

– Чью могилку? – удивленно спросил Сергей.

– Любую. Только чтобы на памятнике было имя той женщины. Как ее зовут?

Сергей назвал.

– Вот это имя и станем искать…

Наталья, внутренне дрожа, вошла на территорию кладбища. Она все-таки чувствовала, что делает что-то не то, недоброе, но не захотела отказаться от помощи Сергею, боясь, что он обидится.

Она шла среди могилок, оглядывая могильные памятники, кресты, пирамидки с пятиконечными звездами, ища нужное имя. На нее с фотографий смотрели покойники, лежавшие в земле. Она шла, смотрела и думала, что они когда-то родились на свет, жили, росли, радовались, учились, работали, рожали детей, гуляли, пили водку, смеялись, веселились, печалились, а потом умерли и теперь лежат на этом кладбище, укрытые могильными холмами.

и – ведь она тоже когда-то умрет, ее похоронят, она будет лежать в земле. А жизнь будет продолжаться, но уже без нее. А этого так не хочется. Хочется жить вечно на земле. Но это уже не в ее власти. А чьей же властью мы рождаемся на свет и умираем? И почему мы должны умирать?

Она думала и пугалась своих мыслей. Нет, нет. Стоит ли об этом думать? Она еще молода, будет еще жить на свете. Не стоит печалиться…

Неожиданно она прочитала на могильном памятнике нужное имя, остановилась и громко крикнула, призывая к себе бабу Аню и Сергея. Они вскоре подошли. Баба Аня подала Наталье полиэтиленовый пакет, сказала, чтобы она побольше нагребла в него земли с могилки.

Наталья, взяв пакет, вошла в оградку и, наклонившись, наложила в него могильной земли… Когда они сели в машину, то бабка, держа пакет в руках, долго что-то нашептывала, всаживая в землю беса, приказывая ему, чтобы он исполнил бы ее повеление – разлучил супругов.

Нашептав, она отдала пакет с землей Наталье и сказала:

– Рассыплешь возле дверей…

Наталья исполнила повеление ведьмы. Рассыпала землю возле дверей квартиры несчастных супругов, и демон, войдя к ним в дом, возбудил в них ненависть друг к другу, и они расстались. Жена оставила Александра и уехала в Ленинград… Почему сила бесовская победила? Потому что ни Александр, ни его супруга не веровали в Господа, не носили креста, не молились, не постились, не исповедовались, не причащались Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, были беззащитны перед демонскими кознями.

Есть ли в этом что-то необычное, исключительное? Нет. Так делали колдуны и раньше. Вот пример из жития священномученика Киприана. Развратный юноша Аглаид хотел соблазнить на блуд девицу-христианку Иустину. Но она воспротивилась этому. Тогда Аглаид пришел к колдуну Киприану и попросил у него помощи. Выслушав Аглаида, Киприан утешал его, обещая исполнить его желание.

– Я, – сказал он, – сделаю так, что сама девица будет искать твоей любви и почувствует к тебе страсть даже более сильную, чем ты к ней.

Так, утешив юношу, Киприан отпустил его обнадеженным. Взяв затем книги по своему тайному искусству, он призвал одного из нечистых духов, в коем был уверен, что он скоро может распалить страстью к этому юноше сердце Иустины. Бес охотно обещал ему исполнить сие и горделиво говорил:

– Нетрудное это для меня дело, ибо я много раз потрясал города, разорял стены, разрушал дома, производил кровопролития и отцеубийства, поселял вражду и великий гнев между братьями и супругами и многих, давших обет девства, доводил до греха; инокам, поселявшимся в горах и привычным к строгому посту, даже никогда не помышлявших о плоти, я внушал блудное похотение и научал их служить плотским страстям; людей, раскаявшихся и отвратившихся от греха, я снова обратил к делам злым; многих целомудренных я ввергнул в любодеяние. Неужели же не сумею я девицу сию склонить к любви Аглаида? Да что я говорю? Я самим делом скоро покажу свою силу. Вот, возьми это снадобье, – он подал наполненный чем-то сосуд, – и отдай тому юноше, пусть он окропит им дом Иустины, и увидишь, что сказанное мною сбудется.

Сказав это, бес исчез. Киприан призвал Аглаида и послал его окропить тайно из дьявольского сосуда дом Иустины. Когда это было сделано, блудный бес вошел туда с разженными стрелами плотской похоти, чтобы уязвить сердце девицы любодеянием, а плоть ее разжечь нечистой похотью…

Наталья, живя во грехах, все больше и больше попадала в зависимость от старой колдуньи. Она боялась бабу Аню, ее властного взгляда, голоса – то добродушного, то язвительного, то злого. Боялась, но все равно приходила к ней за советами. Бабка и советовала, но советы ее были от лукавого, не добрые, а злые, душепагубные.

Вот, чтобы в доме было все хорошо, бабка дает Наталье заговоры, написанные на бумажках: «чтобы дом не обворовывали», «чтобы здоровье было», «чтобы деньги водились» и прочее. Дает и говорит:

– Вот, Натальюшка, возьми заговоры, приди домой, да по углам и схорони. Будет сила великая дом твой, тебя, твою дочь от напастей ограждать, беречь…

Наталья, словно глупая, доверчиво берет старухины писульки и, придя домой, рассовывает заговоры по щелям, веря и надеясь, что они ей помогут, принесут счастье. Но злая сила, бесы не помогают, а стараются навредить и погубить человека, доверившегося ей.

Вот и Натальина дочка Татьяна стала болеть. Наталье посоветовали, чтобы она окрестила ее. Она сходила в храм Божий, привела с собой дочку, над которой было совершено Таинство Крещения.

А что было дальше? А то, что после Крещения она привела Таню к бабке Ане, чтобы она ее полечила. Бабка и лечила, но Тане не становилось лучше, а становилось хуже.

Однажды злая старуха, взглянув на нее, как-то злорадно сказала:

– Нет, она у тебя долго жить не будет, помрет скоро…

Слыша такие слова, Наталья испугалась за дочь и больше ее к бабе Ане не приводила… Но дьявол, жаждущий погибели человеческой, подал Наталье новый совет – сводить дочку на прием к народной целительнице по фамилии Федорова, приехавшей тогда в Ленинск-Кузнецк…

Федорова обосновалась в кинотеатре «Победа», сняла там кабинет и вела прием страждущих людей. Брала она за консультацию и прием шестьдесят рублей. Лечила она космической энергией, которой нет в природе. Да. Скажем так – более усовершенствованная, подогнанная под современность разновидность колдовства. А суть все та же – бесовская. Но Наталья хотела получить помощь и пошла в кинотеатр «Победа».

Отстояла она очередь, вошла в кабинет, Федорова – здоровая молодая баба, увидев Наталью, пригласила ее присаживаться. Наталья, вздохнув, присела на стул и начала жаловаться на жизнь, что нет счастья, что с мужьями ей не пожилось, что дочь болеет, она сама пьет, гуляет, нет любви, обычной человеческой любви.

Федорова, выслушав сетования Натальи, начала ей, как говорится, втирать очки, говоря веско, глубокомысленно, рассудительно, что нужно потерпеть, нужно надеяться на помощь Божию, что Татьяну будет лечить тяжело, что с ней что-то должно случиться…

Наталья, сидя на стуле, слушала слова целительницы, раскрыв рот, вздыхая, вытирая слезки… Потом, полечив ее «космосом», силой дьявольской, она подала бедной женщине пять бумажек с заговорами на разные случаи жизни…

Несколько раз Наталья приходила к Федоровой сама, приводила с собой Татьяну, лечилась у целительницы, пока та не уехала в другой город, чтобы околпачивать и обирать других людей, жаждущих исцеления, здоровья, жизненного успеха.

Наталья, когда ей становилось плохо на душе, вынимала из шифоньера заговоры целительницы Федоровой и читала их, призывая нечистую силу, кощунствуя. Но лучше ей не становилось, а становилось хуже.

Однажды, выйдя из дома, Наталья увидела Татьяну. Она ходила вокруг дома, расставив руки, что-то шепча. Бедная преступная мать испугалась. Осторожно подошла к дочери, прислушалась к ее шепоту. Она с кем-то разговаривала:

– Тебя звать планета Юпитер…

Наталья схватила ее за плечи, затрясла, стараясь привести в чувство, но напрасно. Она не отвечала на вопросы, не узнавала мать. Наталья взяла ее за руку и ввела в дом, дала лекарство и уложила на постель. Татьяна заснула…

Утром Наталья спрашивала дочь:

– Тань, ты помнишь, что вчера с тобой было? С кем ты разговаривала?

Но дочка молчала, отворачивалась от матери. У Татьяны в голове давно появились мысли, что мама плохая, она злая. Нужно уйти от нее, поселиться в другом месте, начать новую жизнь. Это искушали юную отроковицу бесы, которые, по попущению Божию, вошли к ней в утробу и начали ее мучить.

Как-то раз Наталья пришла домой и увидела, что Татьяны нет. Она подумала, что дочка где-то гуляет или у кого-то в гостях и не встревожилась… Но пришел вечер, наступила ночь, а дочери все не было. Наталья начала волноваться, не спала, ожидая допоздна свою дочь. Но она не пришла.

Утром, пройдя по домам Татьяниных подружек, она узнала, что дочь уехала в пригородное село – к подруге. Наталья, собравшись, села в автобус и поехала за дочерью, гневаясь на нее, злобясь… Она действительно нашла дочь у подруги, зло бросила, чтобы она собиралась и вышла на улицу. Татьяна вышла следом. Они сели в автобус и поехали в Ленинск-Кузнецкий.

Войдя в дом, Наталья дала волю своей злобе, сильно ударив дочь, обругав ее по-всякому. Татьяна заплакала, выскочила в соседнюю комнату. Обида клокотала у нее в душе. И тут она услышала вкрадчивый голос, внушавший ей:

– Тебя мать обидела. А ты возьми, да отомсти ей – покончи жизнь самоубийством. Выпей таблетки. То-то она горевать будет, когда увидит тебя умершей.

Это был голос невидимого демона. Татьяна послушалась его. Взяв несколько стандартов, она выпила таблетки. Напряжение схлынуло. Она почувствовала, что ей делается плохо. Она поняла, что может умереть. Ей стало страшно. Закричав, она выбежала из комнаты.

Она увидела рядом с мамой бабу Аню, которая зачем-то приехала именно в это время, маминого брата. Они повернули головы, а Татьяна, сев на диван, тихо сказала:

Мама, я напилась таблеток. Я умираю. Мне страшно. Вызови, пожалуйста, скорую помощь.

Наталья же, думая, что дочка разыгрывает ее, зло закричала:

– Таня, хватит издеваться надо мной!

Но Татьяна, захрипев, упала с дивана на пол. У нее начались судороги, ее корежило. Видя, что она не притворяется, Наталья испуганно крикнула:

– Баба Аня, полечи ее!

Баба Аня, обнажив Татьянин пуп, начала сильно давить на него кулаком, нашептывать. Наталья с братом стояли рядом, следя за ней. Татьяне не становилось легче. Старуха, выпрямившись, как– то злорадно сказала:

– Она у тебя помрет!..

Вызвали скорую помощь. Татьяну отвезли в больницу. Ей промыли желудок, положили под капельницу. Жизнь Татьяны была спасена.

Когда ее выписывали из больницы, то врачи удивленно говорили Наталье:

– Вот это сила у вашей дочери! Ее несколько человек держали и еле справились…

Наталья, видя, что ни бабка, ни заговоры ей не помогают, решила обратиться за советом к батюшке. Она приехала в храм Божий, нашла священника и все ему рассказала о своих бедах. Он, выслушав ее, дал такой совет:

– Вам надо бы переменить место жительства. Разорвать старые связи. Покаяться. Начать молиться. Все в доме крестите, кропите святой водой…

Натальин брат жил в одной из деревень Кемеровской области. Он познакомил Наталью с одиноким мужчиной. Она согласилась с ним жить, переехав с дочерью к нему.

Жизнь продолжалась. Но Наталья пережив такие искушения, не вразумилась, не покаялась, продолжая заниматься греховными делами. Она все так же торговала спиртным, все так же, приехав на новое место, рассовала по углам бумажки с заговорами бабы Ани, сулящие здоровье, успех, покой. Правда сама она в то время не пила спиртное.

Она, узнав, что в Кемерово есть люди, лечившие от алкоголизма по методу Довженко, собралась и приехала в этот шахтерский город. Пришла по адресу. Ее приняли. Она прошла курс лечения, гипнотические внушения, заплатила деньги и, приехав домой, долго не выпивала.

А вот ее новый муж Владимир время от времени выпивал. Наталье это не понравилось. Но у нее были заговоры. В том числе и от пьянства.

Однажды она, взяв бутылку водки, наговорила на нее, как было написано на бумажке, и дала выпить Владимиру. Он был рад неожиданной выпивке. Но, напившись, он вдруг одурел, превратился в зверя и начал набрасываться на Наталью, чтобы врезать ей по физиономии. Она испугалась и убежала…Таков был эффект от бесовского лечения.

Опять у несчастной Натальи начались размолвки с мужем, семейные неурядицы. Конечно, в этом она была виновата сама, но не хотела этого признать.

И вот Наталья узнает от родственницы, что в селе Промышленном живет женщина. Она лечит иголками, помогает восстановить семейные отношения. Сев в автобус, Наталья приехала в Промышленное.

Эта женщина жила в бараке, в своей квартире. Она встретила

Наталью радушно, а Наталья спросила. – Я слышала, что вы лечите?

Женщина подтвердила, что да, лечит

Этому она научилась, живя за границей. Тогда Наталья попросила помочь ей, рассказав про свою горемычную жизнь. Женщина взяла десять иголок и одну за другой – вонзила их в пальцы Наталье. Они сидели рядом. Наталья снова рассказывала про свою жизнь, словно исповедовалась, а женщина-целительница слушала, кивала головой, давала советы.

Наталье у нее понравилось. В следующий раз она приехала вместе с дочерью. Женщина воткнула иголки в пальцы и матери, и дочери. Наталья, сидя в комнате, посмотрела по сторонам и увидела самогонный аппарат. Оказалось, целительница гонит и продает самогон. Хотя Наталья сама торговала спиртным, но то, что самогоном торгует целительница, учившаяся за границей, это ей не понравилось. Она отдала за иглоукалывание деньги и вышла из барака вместе с дочерью, чтобы сюда больше      не возвращаться.

Как-то Наталья захотела купить у соседки корову. Но та отказала ей, сказав, что не продает. Haтaлья почему-то расстроилась. Пришла домой и, чтобы успокоиться, достала из холодильника бутылку пива и выпила. Добавила вина. Захорошело… Так и пошло с того времени, поехало. Она вновь начала выпивать. Сильно выпивать.

Однажды она спокойно спала в постели. Неожиданно она почувствовала, что кто-то похлопал ее по плечу. Она вздрогнула и открыла глаза. Раздался чей-то голос:

– Что, Наташа, отбегали твои ножки?

Она испугалась, повернула голову и увидела, что рядом стоит высокая женщина, одетая во все белое. Вот это номер! Хорошо, что Наталья носила не шее крест. Не молилась, в церковь не ходила, а крест носила. И когда она наяву столкнулась с проявлением силы бесовской, она сразу поняла, что ей не помогут заговоры, знаки зодиака, талисманы, астрология, магия, колдовство, а поможет ей только одно – святой крест, крестное знамение. Поэтому она и перекрестила женщину в белом. Она от крестного знамения задрожала и пропала.

Наталья перевела дух. Чувствовала она себя неважно. Хотела разбудить Владимира, но он сам еле-еле заснул, поэтому она его пожалела, не стала будить, а, перекрестившись, сказав: «Господи, помилуй!», повернулась на бок и задремала. И вновь проснулась, словно от толчка. На кухне горел свет, а в дверном проеме стояли две женщины и смотрели на нее. Она разозлилась и крикнула:

– А вы зачем сюда пришли?

Они ничего не ответили.

– Идите отсюда! – снова крикнула она. Вновь без успеха. Тогда она перекрестила молчаливых незнакомок, и они исчезли.

Но вместо них появились два больших черных кота. Они, злобно скалясь, сверкая глазищами, помуркивая, начали медленно подкрадываться к постели. Один подбирался к Владимиру, второй – к Наталье. Вскочив с постели, она стала широко их закрещивать. Коты, задрожав, растаяли в воздухе.

Наталья, тронув за плечо, разбудила Владимира. Он, дернувшись, проснулся, посмотрел на нее, недовольно спросил:

– Ты чего?

Она, присев на постель, заплакала, сказала:

– Мне плохо. Мне чудятся всякие страшилища.

Володя, приобняв ее, начал ласково поглаживать по спине, успокаивать, приговаривая:

– Ну что ты, дурочка, все будет хорошо!

Она успокоилась. Легла и заснула… Прошло три дня после страшных видений. Наталья, наварив вкусного борща, решила пригласить на ужин родного брата с женой, живших в этой же деревне. Владимир спал в соседней комнате. Она, закрыв его на замок, пришла к брату и позвала его поужинать. Он сказал:

– Ладно, придем попозже.

Она вернулась домой. Гостей все не было. Тогда она, сняв крышку с кастрюли, налила себе в тарелку борща, села за стол и поела. А потом стала чаевничать. В это время пришел брат с женой. Она обрадовалась. Налила брату полную тарелку борща. Супруга же его почему-то отказалась покушать. Брат сел за стол, взял ложку, отведал немного сестринского угощенья и сказал:

– Ничего себе! Вот это меня обожгло.

А до этого Наталья почувствовала, что ей стало как-то не по себе, плохо. Она выпила две таблетки валерьянки. Но от них стало еще хуже. Она присела на диван, услышала возглас брата и вдруг почувствовала, что через низ в нее стал входить невидимый, но ощущаемый огонь. Она растерялась, не зная, что делать, чувствуя насильное, злое вторжение, попыталась сжать ноги, но напрасно. Огонь вошел. Все внутри у нее болезненно загорелось, причиняя мучительное страдание. Она дико заорала, испугав родственников.

– Что, что случилось? – тревожно спросили они.

– Ой, ой, ой! – вопила Наталья, – Не знаю, не знаю. Мне плохо!

На полке стояла в банке святая вода, взятая в храме на праздник Крещения Господня. Она, вскочив с дивана, схватила в руки банку и начала с жадностью глотать святую воду, которая стала приглушать жжение.

В это время, проснувшись, в горницу влетел Владимир. Лицо у него было страшное, темно-багровое. Он удивленно спросил:

– Вы чего тут?

А Наталья, увидев его, закричала:

– Все, я здесь ночевать не буду, пойдемте к вам…

Она взяла с собой иконку святых Кирика и Иулиты. Придя к брату, она попыталась рассказать им, что с ней происходит, но они не поняли или не захотели понять, сказав:

– Давайте спать!..

Она прилегла на кровать. Ей было очень плохо. Все внутри горело. Она положила на грудь иконку святых Кирика и Иулиты, молитвослов, взятый у брата, и приготовилась к смерти. Но неожиданно услышала два голоса – мужской и женский. Они стали советовать ей, говоря:

– Наташа, ты потужься и все из себя извергни. Тужься! Выталкивай!

Наталья подумала, что ей хотят помочь святые. Поэтому она, заплакав, сказала:

– Святой отец, матушка, защитите меня и моего ребенка!

Сказав это, она стала тужиться, словно при родах. В животе

появилась боль, какое-то движение, и ей показалось, что все вышло. Голоса молчали. Но в это время, хлопнув, отворилась дверь, и раздался бесовский хохот. Над ней издевались бесы. Раздался другой голос:

– Наташа, вставай, пошли. Тебя ждет Вовка. Выпить есть.

Она ответила:

– Я не хочу.

Опять ее стали тормошить:

– Вставай, пойдем!

Она ответила:

– Я никуда не пойду.

Но ее опять позвали. Она закричала:

– Я же сказала, что никуда не пойду!

Тогда под полом раздались чьи-то шаги, начался какой-то грохот, словно там дрались люди. Ей стало жутко. Она, встав с постели, разбудила брата, спавшего в другой комнате, и сказала, что ей страшно. Он, недовольный, ответил:

– Будешь еще меня донимать – домой тебя отведу. Терпи до утра. Утром все исчезнет…

Она пошла и легла, скрючившись, в постель… Ночь прошла. Рассвело. Она, очнувшись от забытья, пришла в себя, подумала: «Слава Богу! Живая…» В голову пришла мысль: «Поезжай в храм, к батюшке, а то погибнешь». Встав с постели, она оделась и вышла из дома.

От поселка, в котором жила Наталья, километрах в двенадцати находилось село Красное. В нем был храм. Служил священник Василий. К нему-то и собралась Наталья. Она нашла человека с машиной и упросила его, чтобы он довез ее до села. Он согласился…

Приехали в Красное. Храм был закрыт. Батюшка был дома. Подъехали к его дому. Наталья вышла из машины и постучала в калитку. Вышел отец Василий.

Она, увидев священника, обрадовалась и начала рассказывать ему про свои грехи, как ходила к бабкам, как сама лечилась, как лечила дочь, а теперь вот начались такие нападки от нечистой силы, что хоть ложись да помирай. Что делать? Помирать-то не хочется.

Отец Василий, выслушав Наталью, сказал, что не надо было обращаться за помощью к нечистой силе, она губит. Но раз такое случилось, необходимо в этом покаяться, молиться, причащаться.

– А пока, – сказал батюшка, – поедем к вам и освятим ват дом.

Он вошел к себе. Вернулся в облачении и с кадилом. Сели в автомобиль, доехали до поселка, в котором жила Наталья, вышли из салона, вошли в дом.

Владимир, увидев жену и священника, удивился. Он и так подозревал, что она с ума сошла, а теперь, увидев ее с батюшкой, твердо решил, что она сошла с ума. Наталья сказала, что батюшка будет освящать дом. Владимир встал, надел куртку, шапку и вышел из дома. Он шел по осенней улице и подумывал, что Наталью надо оформить в дом для душевнобольных…

Дом освятили. Батюшка уехал в Красное. А Наталья, измученная, упала на постель и провалилась в сон. Ночь прошла спокойно, без искушений. Но утром опять начешись бесовские нападения, страхи. Как будто кто-то подходит к ней и начинает, словно змея, заползать под кожу. Она леденеет от ужаса, не знает, что делать, мечется по дому, не находя места…

Ночь проходит без сна. Наталья лежит в постели и начинает слышать справа от себя как бы гул, словно гудит трансформаторная будка. А потом появляется смрадная вонь, словно от кошачьей мочи, а потом ее начинает колотить, словно электротоком. Она плачет, мается, держит на груди иконку Кирика и Иулиты, просит помощи у Господа, думая: «Да за что мне это? Да почему так случилось?..» А ответ-то прост: «за грехи, Натальюшка, за грехи…»

Дождавшись утра, она побежала к соседу и попросила, чтобы он отвез ее в село Красное, к батюшке. Он согласился. Сели в автомобиль, поехали…

Увидев отца Василия, она горько заплакала, запричитала:

– Батюшка, миленький, мне плохо, мне житья не дают, я умру, если мне не помогут, умру.

Он, видя ее в таком плачевном состоянии, сказал:

– Давайте я отвезу вас в Новокузнецк, в храм Иоанна Воина. Там отец Василий Лихван отчитывает бесноватых. Поедете?

Наталья согласна на все:

– Конечно поеду. Везите…

– Хорошо, я сейчас соберусь. Надо еще автомобиль заправить.

Натальина дочь Татьяна жила к тому времени, а стояла осень

2001 года, в селе Красном на квартире. Наталья сказала, что зайдет к дочери, предупредит ее, что поедет в Новокузнецк…

Попрощавшись с дочерью, взяв кое-какие вещи, Наталья подошла к перекрестку. Батюшки еще не было. Вдруг Наталья увидела, что напротив нее остановился знакомый автомобиль, отворилась дверца, вышел ее муж. Он, подойдя к ней, спросил:

– Ты куда собралась?

– Поеду в Новокузнецк с батюшкой.

– Ни в какой Новокузнецк ты не поедешь. А поедешь со мной. Я тебя оформлю в дурдом. Полежишь, полечишься.

– Нет, я поеду в Новокузнецк! – решительно отрезала Наталья.

Вовка разозлился:

– Ах, не поедешь! Я тебя сейчас свяжу, в машину затолкаю и увезу…

Но в это время подъехал на автомобиле отец Василий. Он, услышав препирательства супругов, понял, что дьявол не хочет, чтобы Наталья поехала в храм Иоанна Воина. Батюшка сказал Натальиному супругу:

– Успокойся! Она поживет недельку в Новокузнецке, помолится, а потом, как Бог даст…

Они сели в автомобиль и поехали в Новокузнецк. Вовка остался стоять на дороге, провожая батюшкину машину взглядом… Автомобиль остановился возле храма. Тогда уже на оконном стекле проявился чудный образ Божьей Матери и Богомладенца Христа. Батюшка вошел с Натальей в храм. Но оказалось, что отца Василия Лихвана не было. Он был в отпуске и уехал к себе на родину. Батюшка задумался: «что же делать? Господи, помоги!»

В это время в храм вошла раба Божия Людмила. Отец Василий ее знал. Оказалось, что она сегодня, купив дом возле храма, переехала сюда вместе с мужем Владимиром. Батюшка сказал:

– Я привез больную женщину. Возьмите ее к себе пожить. А то ее в дурдом оформят.

Людмила согласилась… Так Наталья определилась на новое место жительства.

Прошло две недели. Приехал отец Василий Лихван. В храме начались Богослужения и отчитки. Началось помазание священным елеем. И вот на четвертой отчитке из Натальи неожиданно заорал бес, ругая отца Василия:

– Ты, мужик! Откуда ты взялся на мою голову?..

Так Наталья поняла, что она духовно больна. Что было дальше? Она купила домик возле храма и поселилась в нем. Началась ее новая жизнь – воцерковление, исповедь, причастие Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, пост, молитва. Началась ее борьба за спасение своей грешной души, совершившей в этой кратковременной жизни много страшных грехов.

Ах, как ненавидят бесы, когда в храме служится молебен-отчитка. Когда читаются заклинательные молитвы. Когда идет помазание освященным маслом, окропление святой водой. Они орут, ругаются:

– Певица из погорелого театра сюда приехала. Васька, будь со мной по-хорошему. Отдай мне эту душу, она моя!

Так вот… Оглядываясь на прожитую жизнь, Наталья думает, что глупая она была, когда ходила за здоровьем к бабкам, когда наживалась на чужом горе, хапала деньги. Не надо бы этого всего. Не надо. Но прошлого не воротишь. Можно только смыть совершенные грехи искренним покаянием, добрыми делами, страданием. Вот она и страдает за свои греховные дела. Терпит. Но слава Богу, что она пришла в храм, что у нее есть надежда на жизнь вечную. Только бы не заблудиться, не свернуть в сторону, не вернуться к жизни, ведущей погибели, где грешников ждут вечные муки. Не дай Бог!..

Жизнь прожить – не поле перейти

Александр прожил на земле уже сорок лет. Много разного он пережил за это время. Плохого и хорошего. Чего больше было? Наверное, греховного. Хотя, наверное, то в большей степени ведомо Господу. У Него, Человеколюбца, иная мера, иной суд. Ведь если вспомнить житие Петра-мытаря, то один хлеб, который Петр бросил в нищего, словно камень, чтобы нищий отстал от него, на весах Божиих был равен всем злым делам, а их было, ой, как много, которые Петр совершил за всю свою греховную жизнь…

Александр родился в городе Новокузнецке, в простой рабочей семье. Отец у него работал на металлургическом комбинате, мать трудилась медсестрой. Когда он подрос – пошел учиться в школу. А потом родители Александра, обменяв квартиру, переселились в Томскую область, в город Колпашево, стоящий на берегах Оби.

Он продолжал учиться, они работали. Что запомнилось ему из того времени? Нет, не пионерские дела – сбор макулатуры, металлолома, помощь старикам и старушкам, поучения учителей, что ты «должен быть честным, добросовестным, ответственным, настоящим гражданином Страны Советов, как завещал нам великий Ленин, как учит нас Коммунистическая партия». Нет. А запомнилось ему одно страшное происшествие, случившееся в один из весенних дней конца семидесятых годов двадцатого века.

Тогда начиналось весеннее половодье. Река Обь, напитавшись талыми водами, широко разлилась. Вода подмыла высокий берег, и огромный пласт земли рухнул в речные воды. Кто-то из людей первым заметил, что обвалившаяся земля открыла большое захоронение. В братской могиле, без гробов, лежали нетленные останки людей, расстрелянных в годы сталинских репрессий. Тела хорошо сохранились.

Народ заволновался. И тогда, чтобы скрыть следы преступлений прошлого, власти распорядились, чтобы захоронение было уничтожено, трупы смыты в воду и уничтожены…

К захоронению подогнали теплоход, заработали винты, круша грунт, запенилась вода. Тела покойников начали падать в воду. Они плыли, влекомые речными водами, а спасатели, обычные мужики, подплывали к ним на лодках, рубили трупы и топили в Оби. Шла обычная работа. Сколько же бесов летало тогда над голубым речным простором, над широкой Обью, радуясь человеческому жестокосердию, озверению? Наверное, много. Да, много. Работа была выполнена, трупы утоплены. Начальство могло спокойно жить дальше, рапортуя в Москву о выполнении и перевыполнении пятилетних производственных планов.

Прошло время. И как-то раз неугомонные мальчишки принесли в школу человеческие черепа, найденные ими на речном берегу – желто-белые, с пулевыми отверстиями в затылке. Это было уроком жизни для детей. О двойной морали. Той, лживой, о которой рассказывали учителя, и той, что была в жизни…

Закончив восемь классов, Александр поступил и закончил техническое училище, получив профессию тракториста. А там пришло время его призыва в Вооруженные Силы. Он прошел врачебную комиссию. Его признали здоровым и достойным служить в десанте.

Ребята решили устроить ему проводы. Посидели в ресторане, хорошо выпили. А когда поздним вечером, веселые, довольные, хмельные, они пошли по улице, то Александр увидел чей-то большой портфель, бесхозно стоявший возле автобусной остановки.

Александр, подойдя, взял его в руки. В это время к нему подошел раздраженный мужчина и резко сказал:

– Ты зачем взял чужой портфель? Отдай его, он мой!

Александр протянул портфель мужчине:

– Возьмите. Я думал, что его кто-то забыл.

Мужчина почему-то обиделся и начал ругаться:

– Ах, забыл! Сопляки, пьяные сопляки, выродки! Ищите, что плохо лежит, чтобы стащить! Сопляки!…

Ребята были выпивши. Они обиделись и, разозленные руганью, начали колотить мужика. Портфель забросили подальше. Мужик начал кричать. А тут милиция… Забрали ребят в отделение. Потерпевший написал заявление. Завели уголовное дело. Так Александр вместо десанта, оказался сначала в КПЗ, а потом в тюрьме.

Он был некрещеным. Родители не стали его крестить. Но вот, столкнувшись с горем, его мать пришла на свидание с сыном и подала ему молитвы, переписанные от руки. Александр посмотрел, прочитал – «Отче наш». А матушка, глядя на него со скорбью, сказала:

– Читай, сынок, молитвы, проси помощи у Господа, чтобы Он помог тебе.

Александр удивился…

В камере он, исполняя материнскую волю, раза два прочитал молитвы и забыл о них. А потом был суд. Александр получил три года. Но не заключения в лагере, а, как тогда говорили, «химии». Это работа на стройках. Он и отработал три года, живя в Томской области. Когда срок закончился, он вернулся домой…

Дома, обжившись, Александр подумал, что нужно устроиться на работу. Когда на Оби началась навигация, он оформил документы и устроился работать мотористом на теплоход «Заря». Поплавал, походил он некоторое время на теплоходе, подышал свежим, речным воздухом, полюбовался на природу, а потом заскучал.

Показалась ему такая рабочая жизнь монотонной, однообразной. А хотелось чего-то яркого, праздничного, веселого. Хотелось быть свободным от общества, от обязанностей, чтобы не вставать ранним утром и не плестись в речпорт, не копаться в движке теплохода, вытирая потом замасленной тряпкой грязные руки.

Александр уволился с работы и загулял, зашиковал. Дьявол повел его по широкой дороге, ведущей в ад. Пьянство, дорогие вина, дорогие сигареты, доступные женщины, легко сходившиеся с ним и также легко, без слез и жалоб, расстававшиеся, катание на такси, рестораны – все это ему нравилось и доставляло удовольствие.

А чтобы достать денег на легкую и привольную жизнь, он решился на воровство. Дьявол и здесь помогал ему – забраться в квартиру, найти деньги, золото, дорогие вещи и тихо, спокойно уйти. Все Александру сходило с рук.

А потом он сошелся с женщиной. Она торговала водкой. Деньги у нее были. Можно было жить, не работая. Он и жил – пил, гулял. Родилась у них дочка. Назвали ее Ольгой.

И вот, живя в Колпашево, Александр самостоятельно принял решение – хочу окреститься в православном храме. Тогда в стране уже шла «перестройка». Он пришел в православный храм,

записался на Крещение, заплатил деньги и, стоя среди других людей, молясь, слушая слова священника: «Отрицаешься ли ты сатаны?..» – говорил со всеми: «Отрицаюсь»…

Он окрестился, смыв первородный грех, родился от воды и Духа. И что же он сделал после Таинства Крещения? Порадовал дьявола – пошел и напился, отмечая праздник. Так вот у нас бывает…

С женой Александру не пожилось. Они расстались. Он, взяв дочь, вернулся к матери. Отец у него тогда уже умер. Они решили вернуться в Новокузнецк и, совершив обмен, поселились в городе, на Запсибе.

Александр продолжал жить вольно, не работал. Уходил на грешные дела, воровал. Удивительным было то, что Крещение не прошло для него даром, что у него в душе начала пробиваться вера в Бога. Он купил православный молитвослов и начал понемногу молиться. Хотя и немощная была его молитва, но Господь слышал ее.

Бывало, что Александр собирался идти на дело. Вечером, помолившись на сон грядуший, он ложился спать. Встав утром, опять молился и, выйдя из квартиры, шел по городским улицам, думая, как лучше совершить кражу, искал подходящего момента, но всегда у него почему-то срывалось.

Дьявол, который помогал Александру в грешных делах, отходил от него, палимый молитвенным огнем. Ангел-Хранитель защищал Александра от лукавого, и Александр возвращался домой, не переступив заповедь Божию «Не кради!» и не нарушив закона человеческого – Уголовный кодекс.

Александр призадумался о том: «Почему у него срываются кражи? » Дьявол нашептал ему, что это происходит потому, что он молится. Тогда Александр переставал молиться. Выходил на дело я все у него получалось. Он возвращался домой с добычей.

Он все глубже и глубже падал в бездну греха. Любивший выпить, он решил попробовать уколоться наркотиком. И попался на удочку лукавого, сев, как говорится, на иглу. Он и здесь стал жалким рабом дьявола.

Наркотическое зелье начало губить его. Он уже не испытывал той эйфории, легкости, которая была в теле после первых уколов. Теперь все его тело горело, его мучили кашель, понос, обильно текло из носа. Ему хотелось избавиться от зависимости, и он все– таки, перемогаясь, лежа в больнице под капельницей, перетерпев «ломку», вырвался из лап дьявола.

Но пить спиртное не бросил и воровать тоже. И попался. Был осужден, получив два с половиной года заключения. Отбыл их в Новокузнецке и вышел на свободу.

Он не стал жить в Новокузнецке, а уехал в деревню Костенково. Устроился работать рамщиком на пилораму, распиливал бревна. Сначала он жил на квартире. А потом, взяв участок земли, построил сначала сарай, а потом домик. Мать и дочь приезжали к нему по воскресеньям. Летом работали в огороде, высаживали овощи. Осенью собирали урожай.

Живя в деревне, Александр потихоньку начал втягиваться в пьянство. Местные жители гнали самогон – одуряющее зелье. Он покупал у хозяюшек по баночке. Приходил домой и напивался. Утром он сильно болел с похмелья, порой было так плохо, что все тело скрючивали судороги. Однажды он потерял сознание. Придя в себя, решил остановиться. Не пил три месяца. Потом опять – рюмочка, стопочка, стаканчик – и так до одурения. Вновь приходилось, чтобы не помереть, останавливаться, не пить.

Жил Александр один. Однажды к нему в дом пришли женщины-свахи и предложили взять замуж одну из местных. Он отказался. Так и жил дальше – одиночкой…

Однажды зимним вечером он лежал у себя в доме в постели, читал книгу. Сосед Александра был любителем, собирал разные книги. Александр приходил к нему и кое-что брал почитать. В последнее время он пристрастился к чтению эротических романов. Вот и теперь он читал эротику.

А до этого он, получив на работе зарплату, сильно пил целую неделю, пока не приехала к нему мать и, найдя его пьяного у соседей, привела домой. Он отлежался. Она поставила ему укрепляющие уколы. Он помылся в бане, пришел в себя. Матушка уехала в Новокузнецк. Александр же, взяв эротическую книгу, предался греховному чтению…

Он увлеченно читал, перелистывая страницы. Время бежало быстро, подходя уже к полночи…

Вдруг он услышал сильный удар по крыше. Словно кто-то на парашюте опустился на нее, крепко ударив ногами, и скатился по ней на землю.

Александру стало не по себе. Он отложил книгу в сторону, прислушался. Кто-то ходил вокруг дома, тяжело ступая, поскрипывая снегом. Стало совсем страшно. Но, переборов свой страх, он встал с постели и выглянул на улицу.

Горел фонарь, бросая сноп света в темноту. Было тихо. Безлюдно. Огромное небо раскинулось над деревней. Но тишина была какая-то зловещая. Чтобы взбодриться, Александр, свиснув, позвал своих собак.

Два волкодава, выбежав из темноты, затрусили к своему хозяину, виляя хвостами. Но вот, не дойдя до него метров десять, остановились, оскалили сначала клыки, а потом трусливо завизжали и так, переступая с лапы на лапу, жалобно повизгивая, они стояли на месте, не решаясь идти дальше.

Александр понял, что они увидели что-то страшное, зловещее, то, чего он не видит. Он, захлопнув двери, плотно закрыл их на засов и вошел в комнату, не зная, что делать.

Он присел на табуретку. В голове закружились разные мысли; «Возьми молитвослов и молись, нет, лучше читай эротику, нет, ложись лучше спать…» Он не знал, что делать. Посидев, он успокоился, пришел в себя и решил: «Буду спать».

Погасил свет, разделся и прилег на постель, накрывшись одеялом. Глубоко вздохнул и закрыл глаза.

Неожиданно раздался соблазнительный женский шепот:

– Милый, иди ко мне!

Перед мысленным взором Александра появилась обнаженная женщина, сладко улыбавшаяся ему, манившая его к себе. Он подумал: «Вот так. Кто-то на меня наслал порчу. Приворожил». Конечно, он не подумал, что по его грехам Господь попустил бесам, чтобы они начали искушать его.

Он открыл глаза, приподнял голову и почувствовал, как что– то тяжелое обрушилось на него, сдавило, словно вынимая душу. Воздух с шумом вырвался у него из горла. Александр дико испугался, вскрикнул, вскочил с постели и, включив свет, схватил в руки молитвослов, раскрыл его и, торопясь, задыхаясь, начал читать все подряд…

Он молился долго и напряженно. Страх подгонял его. Пот заливал ему глаза, стекал струйками по лицу и капал на грудь. Александр, обтирая рукой лицо, продолжал молиться.

Наконец, силы оставили его. Он, положив молитвослов, шатаясь, подошел к выключателю, погасил свет, рухнул на постель и сразу отключился, провалившись во мрак…

Проснулся Александр поздно. Уже рассвело. Обвел комнату взглядом, вспомнил вчерашнее, словно дурной сон. Встал с постели, чувствуя себя разбитым. К ногам словно кто-то привязал две тяжелые гири. Голову разламывало, в ушах стоял монотонный гул, а все тело было холодным, словно полузамороженным. Он ощущал, что от него исходит ледяной холод. Это было страшно.

Он нехотя умылся, вяло помолился, чувствуя в душе раздражение и обиду. Он думал, что его плохое состояние связано с тем, что кто-то заговорил его, приворожил, он стал жертвой злых сил. Не грешником, нуждающемся в покаянии, а жертвой. Так-то…

Идти на работу не было ни желания, ни сил. Он вышел из дома, огляделся. Было морозно. Повсюду лежал снег. Куда идти, что делать? Он вышел за калитку и бездумно побрел по улице, дыша морозным паром. В голове монотонно гудело. Хотелось избавиться от этого неприятного, навязчивого шума. Но как? Он не знал. И стал думать о том, кто бы ему смог помочь.

И неожиданно вспомнил, что в одном из сел, расположенных под Новокузнецком, живет знахарь. Он лечит людей заговорами, травами, наговорной водой, якобы помогая избавиться от болезней. В голове Александра навязчиво застучала мысль: «К нему надо попасть, к нему, он поможет, надо побыстрей уехать из Костенково». Но как? У Александра не было денег на билет на автобус, идущий по маршруту «Костенково – Новокузнецк».

Он все пропил, получка – еще не скоро. А уехать нужно теперь. Он решил занять денег у знакомых. Но все, к кому он обращался, отказали ему, ссылаясь на то, что у них тоже нет денег.

Он приходил домой злой, раздраженный, испытывая ко всем людям неприязнь – и жадные они, и не отзывчивые, и бесчувственные, все, все плохие! Один он хороший, попавший по человеческому коварству в такую беду.

Он ложился на кровать, смотрел в потолок. В голове гудело, а где-то под потолком, у него над головой, раздавался какой-то неприятный хруст, словно какие-то гигантские черви грызли дерево. Это было невыносимо!

Он медленно вставал с постели, брал в руки молитвослов и начинал молиться. Читал долго, пока не уставал. Тогда только он раздевался, гасил свет и ложился спать. Так он промаялся несколько дней…

Наступила пятница. Вечерело. Александр пришел к себе домой. Оббил возле порога снег с валенок, снял шапку, пальто. Опять он впустую провел день, опять ему никто не занял денег. Поездка к знахарю откладывалась.

Он тяжело вздохнул, поставил чайник на плиту, вскипятил чай. Сидя за столом, пожевал хлебца, запивая чайком, невесело думая о том, что делать, где взять денег? Ничего не придумав, он допил чай и решил, помолившись, лечь спать, чтобы забыться, чтобы избавиться от неприятных мыслей…

Он разделся, выключил свет и лег в постель, положив голову цод подушку. Неожиданно он увидел перед собой огромную сущность, появившуюся в доме неизвестно как. Это был демон. Черный, с бледным лицом, с горящими глазами.

Он, стоя перед Александром, гордо глядя на него сверху вниз, презрительно, злобно, с ненавистью сказал:

– Ну что, червь, будешь теперь делать?

Александр, услышав слова дьявола, обиделся, что его назвали червем, а потом ужаснулся, но, придя в себя, вскочил с постели и, взяв молитвослов, начал молиться. Гордый демон исчез.

Александр облегченно вздохнул, но молиться не перестал. Внезапно снаружи раздался сильный стук. Кто-то, обходя дом, сильно колотил по углам. Александр выглянул на улицу и увидел, что явившийся ему демон, быстро бегает вокруг и стучит в углы дома. Это было страшно. Это было жутко. Он захлопнул дверь и вновь начал молиться.

Читает, читает, читает молитвы и чувствует, что у него начинает распухать язык. Становится больше, толще, молиться уже нет возможности. Хорошо, что у Александра была крещенская вода. Он наливал полный стакан и жадно выпивал. Ему становилось полегче. Он опять начинал молиться. И вновь у него распухал язык. Он опять пил крещенскую воду, молился… Ночь прошла. Часы показывали семь часов утра. Только тогда он остановился и немного отдохнул…

Придя в себя, он решил, что попробует занять денег на работе, у начальника. Одевшись, он вышел из дома и пришел к себе на работу. Войдя в кабинет начальника, он рассказал ему, что попал в трудное положение, что ему нужно срочно уехать в Новокузнецк, и попросил взаймы некоторую денежную сумму.

Начальник, внимательно посмотрев на него, оценив его болезненный вид, положил деньги на стол, сказав:

– Бери!..

Он, чувствуя в душе облегчение и радость, вышел из кабинета… Собрав вещи, он купил билет, сел в автобус и приехал в Новокузнецк.

На городском автовокзале он хотел купить билет на автобус, идущий до села, в котором жил знахарь, но неожиданно он увидел свою мать. День был субботний, она собралась навестить сына, а здесь – вот он, сам.

– Здравствуй, мама! – сказал Александр.

– Сынок, ты как здесь оказался? – удивленно и встревожено спросила она сына.

– Мама, мне плохо! – ответил он, – меня кто-то приворожил.

мне нужно срочно попасть к знахарю, чтобы он снял с меня порчу, вылечил.

Мать посмотрела на него, помолчала. Она чутким материнским сердцем поняла, что сыну действительно плохо, что он нуждается в помощи. Но к знахарю она не хотела ехать, потому что теперь знала, что знахари связаны с нечистой силой и вряд ли получишь от них добро. Еще она знала, что в храме Иоанна Воина служит отец Василий Лихван. Он помогает людям, попавшим в беду. Она решила привезти сына, но не к знахарю, как хотелось ему, а в храм.

Чтобы он как-то успокоился, она сказала:

– Сынок, давай сначала вещи отвезем домой, а там посмотрим.

Он согласился… Приехав домой, они отдохнули немного. День начал склоняться к вечеру. Тогда матушка Александра сказала ему:

– Саша, выслушай меня спокойно и не перебивай…

Она убедительно доказала ему, что знахарь тут не поможет, а сможет помочь ему священник, отец Василий. Он служит на Зыряновке, в храме. Поэтому нужно ехать на Зыряновку. Александр, выслушав слова матери, согласился с ней… Они, выйдя из дома, сели на автобус и поехали в Абашево… Сидя в автобусе, Александр молчал, смотрел в окно. На душе у него было как-то неспокойно, тревожно, словно давила какая-то тяжесть.

Когда они вышли на остановке «Шахта Зыряновская» и пошли к храму, то ему стало еще тяжелей. Но он молчал, крепился и твердо шел рядом с матерью…

В храме Иоанна Воина шло вечернее Богослужение. Пели клирошане, стояли прихожане, осенявшие себя крестным знамением. Отца Василия Лихвана в храме не было. Служил другой батюшка, тоже отец Василий – из Михаило-Архангельского храма.

Александр подошел к церковной лавке. В ней сидели две женщины. Он спросил у них: «Что ему делать?» – И рассказал вкратце о том, что с ним случилось. Женщины, выслушав его, сказали, что ему необходимо срочно идти на исповедь и покаяться в своих грехах. Он сказал, что не знает, как человеку правильно каяться. Они же дали ему книгу об исповеди. Он взял ее в руки и, отойдя в сторонку, перелистал, читая об исповедании грехов. Взяв бумагу и авторучку, он переписал свои грехи и решил, не откладывая, подойти к священнику и все честно рассказать.

Закончилось вечернее Богослужение. Отец Василий, прочитав молитвы перед Таинством Исповеди, сказал, чтобы исповедники

подходили по одному, накрывал голову кающегося епитрахилью и внимательно выслушивал исповедь, читал разрешительную молитву о прощении грехов…

Александр, волнуясь, ждал своей очереди. Вот настал его черед. Он подошел к батюшке, протянул ему листок, исписанный грехами, и прямодушно сказал:

– Батюшка, меня бес попутал!

Отец Василий посмотрел на него, прочитал грехи, прочитал разрешительную молитву и, сняв епитрахиль с головы Александра, сказал ему:

– Причащаться тебе рановато. Завтра к Чаше не подходи. Недельку попостись. Ешь хлеб, капусту, картошку, все без масла, пей воду и не кури. Напиши подробную исповедь и исповедуйся в следующую субботу.

Александр, поклонившись, пошел к выходу из храма. Он всхлипывал. Слезы подступали к глазам, выступали на глаза и катились по щекам… Он начал плакать в храме еще тогда, когда шло Богослужение. Ему стало здесь поначалу как-то тяжелей, что ли. Он почувствовал на душе груз грехов, совершенных им за всю свою прожитую жизнь, и в то же время возможность от этих грехов избавиться, очиститься. Стало как-то жалко себя, жалко, что жил он все это время напрасно, впустую, теша и ублажая свое самолюбие, свою плоть страстными грехами, служа дьяволу. Это осознание привело его к раскаянию, и он заплакал… И теперь он уходил из храма, плача. Дорогого стоят эти покаянные слезы грешника. Не о таком ли покаянном плаче радуются Ангелы на Небесах? Господи, помилуй!

На следующий день, в воскресенье, Александр уже один приехал в храм во имя мученика Иоанна Воина. Он стоял, слушал молитвенное пение, крестился вместе со всеми. Божественная благодать, молитвенный огонь, святость прикасались к его грешной душе. А ему становилось плохо. Если человек служил дьяволу, совершал смрадные, вонючие грехи, а каждый грех имеет отвратительный запах, хотя мы и не чувствуем его, если человек, живя на земле, пребывал во тьме, в преддверии ада, то попав в дом Божий, в храм, где на престоле стоят Святые Дары – Тело и Кровь Господа нашего Иисуса Христа, где пребывают незримо Ангелы, где святые иконы, где чистота и святость, то осознав себя грешником, начав очищаться от греховной скверны, конечно же, он почувствует себя плохо. Так хирург, делая операцию, причиняет человеку боль, чтобы, удалив злокачественное, исцелить его.

Александр, стоя в храме, опять плакал и не стыдился своих слез, оплакивая свою прошлую, греховную жизнь, думая начать новую…

Вот растворились Царские врата. Вышел отец Василий, держа в руках Чашу со Святыми Дарами. Люди опустились на колени, делая земной поклон. Батюшка, прочитав молитвы перед Причастием, начал причащать рабов Божиих.

Александр стоял в сторонке, смотрел, как люди принимают Тело и Кровь Христовы, немного завидуя им. Ему тоже хотелось причаститься.

– Я причащусь, – думал он, – обязательно причащусь. Господи, помоги мне!

Когда Божественная Литургия закончилась, Александр, вытирая слезы, подошел к церковной лавке. Он захотел купить фотографию «Богородица на стекле» – необычный образ, проявившийся на оконном стекле, который он видел, стоя возле храма. Отдал деньги, взял фотографию, посмотрел на образ Божьей Матери. Что-то дрогнуло у него в сердце – Царица Небесная…

Приехав домой, он поставил фотографию «Богородица на стекле» в святой уголок. Постоял, посмотрел, помолился.

Время было обеденное. Александр, исполняя благословение отца Василия, наложил в тарелку капусты, налил в кружку воды, нарезал хлеба. Помолился перед едой. Почему-то вспомнилась покойная бабушка. Она было верующей, благочестивой. Александр, глядя на образ Божьей Матери «Богородица на стекле», почему– то подумал: «Ах, бабушка, бабушка, помолилась бы ты за меня!»

Сев за стол, он перекрестился и начал трапезничать. Неожиданно он почувствовал, что от головы как бы отвалился чешуйчатый пласт, и дальше, дальше пошло по телу. Он удивился, опешил, сидел, очищаясь от духовной скверны… Все закончилось. Стало легко. Он сидел, чувствуя себя очищенным. В душе появилась благодарность к Божьей Матери, призревшей на него, не возгнушавшейся им, страшным грешником. Он заплакал, очищая теперь душу от грехов покаянными слезами. Часа полтора он плакал, а потом успокоился. Стало спокойно на душе, легко. Он испытывал умиртворение. Захотелось помыться. Он и помылся, очистившись и душой и телом.

Но недолго он пребывал в радости. Бесы, ходящие рядом с человеком, всё время искушают его, соблазняя на грех. Господь попускает духовную брань. Александр увидел пачку сигарет. Захотелось покурить. Он подумал:«Не велик грех, если я покурю».

Он вынул из пачки сигарету, прикурил и, глубоко, сладко затянувшись, выпустил изо рта клуб табачного дыма. Неожиданно

он почувствовал, что кто-то, подойдя сзади, схватил его за шею когтистыми, ледяными пальцами. Раздался зловещий шепот:

– Ты наш, наш…

Это был демон. Александр испугался, вскрикнул:

– Господи, помоги!

Пальцы разжались. Он оглянулся. Никого. Поглядев на дымящуюся сигарету, он ощутил в душе раскаяние и подумал: «Ну что я за глупец! Одной затяжкой все осквернил».

Решив еще раз покаяться, он, сидя за столом, вспоминал свои грехи, чтобы записать все на бумагу. Внезапно он услышал шепот, внушающий:

– Зачем тебе все это? Брось заниматься глупостью. Ты не грешнее, чем другие. Живешь, как все. Не в чем тебе каяться!..

Александр подумал: «А в самом деле – зачем?» Он почему-то разволновался, встал из-за стола, заходил по комнате и решил ничего не писать…

Несколько дней он, слыша бесовский шепот, не хотел писать покаянную исповедь. Но потом, помолившись Господу, Матери Божьей, как-то внутренне успокоился и начал, вспоминая, писать свои грехи…

В субботу он приехал в храм Иоанна Воина. В этот раз уже служил отец Василий Лихван. А после службы он исповедовал народ… Александр, подойдя к батюшке, исповедовал ему свои грехи, получил прощение и сказал:

– Батюшка, со мной бес разговаривал.

Отец Василий, взяв требник, отвел Александра в сторонку и прочитал молитву. Александр сказал еще:

– Отец Василий, я курю, не могу бросить.

Батюшка сказал:

– Ничего, бросишь!

И наложил на Александра епитимью, определенное покаянное молитвенное послушание… В это воскресенье он опять не причащался.

Причастился он Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа еще через одну неделю, испытав радость от соединения в Святых Дарах со Христом… Так Александр сделал первый шаг к спасению. Такова небольшая повесть жизни этого человека. Как я уже писал, она еще не закончена. Дай Бог ему спастись! Дай Бог! Слава Богу за все!

Страдания томички

С грешной Ольгой я познакомился в городе Новокузнецке, в храме Иоанна Воина. Сама Ольга – томичка. Ей всего двадцать пять лет. Казалось бы, обычная русская девушка. Но внимательно посмотрев на нее, понимаешь, что она больна. Больна серьезно. Изжелта-бледное лицо. Глаза, в которых застыли тоска и отчаяние. Движения медленные, заторможенные, словно руки и ноги у нее налиты свинцом. Речь вялая, через силу. Что же с ней случилось, с грешной Ольгой, какая печаль привела ее сюда, в храм Иоанна Воина, где отец Василий Лихван служит молебны-отчитки, воюя против нечистой силы, против демонов? А вот послушайте…

Ольга родилась в городе Томске в 1981 году… Томск, славный своей историей, был основан русскими людьми. В 1604 году. На берегах реки Томи встал крепкий острог, в котором несли боевую службу стрельцы, казаки и татары, верные русскому Царю – Помазаннику Божию.

Первым храмом, построенным в Томске, был деревянный храм, нареченный в честь Пресвятой Троицы. Это говорит о многом. О глубокой вере русских людей, о любви к Богу, о желании просвещать Истинной Православной Верой других людей, пребывающих во мраке неведения, порабощенных дьяволом. За это и помогал Господь русским православным христианам покорять земли, населенные язычниками.

Город Томск стал со временем центром обширной губернии. Красивые дома – каменные и деревянные – украсили городские улицы. Православные храмы были построены в разных местах города. Колокольным звоном встречали они рождение нового дня, зовя томичей на молитву…

Купцы, чиновники, мастеровые, ремесленники, фабричные рабочие – жили и трудились в городе Томске. Известен он еще и тем, что здесь подвизались, угождая своей жизнью Господу, дивный святой – старец Федор Кузьмич и блаженная старица – юродивая Домна Томская.

Кровавая революция смела старый быт, принесла быт новый, основанный на борьбе против Бога, против Христа, отрицавший бытие Божие, бессмертие души, загробную жизнь, воздаяние за гробом за прожитую человеком жизнь.

Удивительно, что жители России, крещеные в младенчестве, ходившие в храмы Божии, изучавшие Закон Божий, поверили в то, что Бога нет, что Господь Иисус Христос – миф, и стали учить этому своих детей. Живи настоящим, работай, будь добросовестным, честным, веруй в коммунизм, в светлое будущее, а когда придет смерть, то спокойно умри, зная, что ты исчезнешь навсегда, твое сознание погаснет и рассеется в пространстве, словно легкий дымок…

И если Ольгина бабушка, жившая в деревне, еще имела иконы, то Ольгин папа был убежденным атеистом, отвергавшим Бога и жизнь вечную. Хотя Ольгу и ее сестру-близняшку Наталью окрестили в церкви, когда им исполнилось десять месяцев. Парадоксальной бывает наша жизнь!

Ольга хорошо училась в школе. Закончила десять классов и подала документы на поступление в Томский университет. Сдала экзамены, но ей не хватило два балла. Тогда она поступила в медицинский колледж, чтобы получить профессию акушер-гинеколог.

Ольга обладала артистической натурой. Она любила властвовать, подчиняя своей воле других, более слабых, чтобы они исполняли ее приказы и желания. И в то же время она была авантюристкой, готовой, чтобы пощекотать себе нервы, окунуться, не думая о последствиях, в рискованное приключение.

Она любила петь, танцевать, фантазировать, проживая в мечтах разные жизни – красивые, шикарные, великолепные. Учась в колледже, она участвовала в самодеятельности, играла на сцене театральные роли. Она любила ходить в кафе, на дискотеки. Властно приказывая своей сестре:

– Наташа, пошли в кафе!

Сестра безропотно собиралась, брала деньги и шла вместе с Ольгой в какое-нибудь кафе. Они сидели в полутемном зале, потягивая из хрупкого фужера крепкий коктейль, дыша запахами табака, алкоголя, слушая зажигательную музыку, смотря, как раскованно, смело, бесстыдно, танцуют молодые люди. Бес похоти, властолюбия осторожно дотрагивался до сердца Ольги, разжигая кровь, наполняя душу страстным желанием – быть королевой бала, чтобы все любовались ею, чтобы все поклонялись ей, чтобы все любили ее. Глаза у Ольги загорались. Она вставала с места, медленно входила в круг и начинала танцевать, но – увы! Лукавый обманывал ее, навевая горделивые мысли. Она переоценивала свои возможности, свои внешние данные, свою силу прельщать и властвовать. Одно дело – жить в мечтах, командовать сестрой, а другое – быть среди людей…

Однажды Ольга по своему легкомыслию попала в неприятную ситуацию. Она пошла в кафе вместе с друзьями. В тот день праздновали день рождения Наташиного друга. Было много вина, музыки, танцев.

Ольга, выпив спиртного, была хмельна, весела, разгорячена танцами, разговорами, шутками, смехом. Время было уже позднее. Кафе скоро закрывалось. Но музыка еще гремела, народ веселился.

Неожиданно к Ольге подошел молодой крепкий азербайджанец. Протянув руку, он сказал, что приглашает ее на танец. Это польстило ей. Она, улыбнувшись, быстро оглядев своих друзей, встала из-за стола и пошла танцевать.

Азербайджанец, крепко держа Ольгу, прижимая ее к себе, страстно стал говорить, что полюбил ее с первого взгляда, просил ее поехать с ним, его другом и подругой, чтобы закончить вечер у него на квартире, выпивая вино, вкушая фрукты и вдыхая аромат цветов.

– А где твои друзья? – пьяно спросила Ольга.

Он указал на столик, за которым сидели еще один азербайджанец и русская женщина.

– Хорошо, я еду, – сказала Ольга, – пойдем!

Азербайджанец кивнул головой и пошел к выходу. Его друзья

встали и пошли следом. На улице они сели в автомобиль и поехали в темноту. Сидя в полутемном автомобиле, чувствуя горячее тело соседа, который весело балагурил, шутил, Ольга пьяно хохотала, не думая о том, куда ее везут, что ее ждет…

Машина остановилась возле частного дома. Это были Черемошки – один из районов Томска, имевший дурную славу. Здесь живет много наркоманов, пьяниц, бабок, занимавшихся колдовством.

Вошли в дом, зажгли свет. Азербайджанцы, переглянувшись, поговорив на своем языке, сказали, что нужно поспать, а то у них нет сил. Разошлись по комнатам, легли на кровати и заснули…

Ольга тоже прикорнула и провалилась в сон. Но вдруг проснулась. В доме раздавался храп. А ей стало страшно. Она поняла, что ввязалась в неприятную историю, которая может плохо закончиться. Она потихоньку встала, надела платье и, крадучись, подошла к входной двери. Она была крепко заперта на замок.

Тогда Ольга, взяв в сенях топор, вышла на кухню. Громко заработал холодильник. Ольга, орудуя топором, отогнула гвозди, вынула стекло и осторожно выбралась на улицу. Глотнув свежего воздуха, она отворила калитку и побежала по дороге к автобусной остановке…

Закончив медицинский колледж, Ольга захотела продолжить учебу, получить высшее образование. Она задумала еще раз тупить в Томский университет – на медицинский факультет. уверенности в своих силах у нее не было.

Но знакомая Ольги, узнав о ее сомнениях, сказала, что знает одну женщину, которая работает в университете. Эта женщина имеет авторитет в университетских кругах, может помочь с поступлением, но для этого ей нужно сделать маленький подарок скажем так, тысяч десять, не долларов, конечно, рублей…

Ольгин отец работал бурильщиком. Деньги у него были. Узнав, что дочь нуждается в десяти тысячах, он не стал раздумывать и выдал ей требуемую сумму.

– Бери, бери, доченька, – говорил он ласково, – что ж поделать, время теперь такое – не подмажешь, не поедешь. А учиться-то тебе нужно. Учись, пока молодая, тебе это в жизни пригодится…

Ольга была благодарна отцу. Она сложила деньги в конверт и, позвонив «благодетельнице», пришла к ней домой. Вошла в квартиру, присела на диван. Поговорив о пустяках, она открыла сумочку, вынула конверт с деньгами и отдала его взяточнице. Та добродушно улыбнулась, взяла взятку, положила конверт на полку и сказала:

– Что ж, можно считать, что ты уже стала студенткой. Приходи в университет, приноси документы, будешь учиться…

Так Ольга стала студенткой. Полетели дни учебы, студенческие будни. Ольга хорошо училась, активно участвовала в студенческой жизни, ее выбрали старостой, она могла удовлетворить свои амбиции – властвовать, командовать другими. Но опять с ней случилась неприятность.

Она познакомилась с молодым человеком, начала с ним встречаться, привязалась к нему, полюбила. Она думала, что он разделяет ее чувства, но парень, охладев к ней, отвернулся от нее, перестал с ней встречаться и попросил, чтобы она ему больше не звонила.

Ольга была уязвлена, обижена, расстроена. Она рассказала о своей обиде подруге. Подруга же, выслушав Ольгу, сказала:

– А ты отомсти ему. Сходи к колдунье, пусть она наведет на него порчу, сделает ему «на смерть». То-то он попрыгает, узнает, как обижать доверчивых девушек.

Ольга испугалась:

– Нет, я ему не хочу делать зла.

– Тогда сходи и попроси, чтобы колдунья приворожила его к тебе, сделала любовный приворот.

Получив такой совет, Ольга собралась и поехала в Черемошки, к колдунье тете Люде… Она практиковала, живя в своем доме. Привораживала, отвораживала, снимала венец безбрачия, гадала, заговаривала воду от всяких болезней и делала другое зло, преданно служа своему отцу-сатане…

Ольга, сидя в доме у тети Люды, рассказала ей, что любит одного парня, а он ее нет. Она же хочет, чтобы он тоже полюбил ее.

– Тетя Люда, – робко спросила Ольга, не узнавая себя, – вы сможете мне помочь, сможете приворожить его ко мне, чтобы он был только мой, только мой, больше ничей!

Тетя Люда подумала и сказала:

– Попробовать можно. Принеси мне его фотографию. Я поработаю с ней, а там – видно будет. А пока на-ка, возьми водички наговорной, попей, чтобы тебя тоска любовная оставила.

Ольга взяла банку с наговорной водой, рассчиталась за услугу и поехала домой. Дома она стала пить наговорную воду сама и заставляла пить свою сестру…

В следующий раз, приехав к тете Люде, она отдала ей фотографию парня, которого хотела приворожить. Колдунья взяла фотографию, долго смотрела на нее, держа перед собой, что-то шептала. Вернув фотографию Ольге, она сказала:

– Посмотрим, подождем, что получится. А ты сильно-то не переживай. Пей водичку. Если что, то будут у тебя другие парни, еще краше этого. Не переживай…

Колдовство не подействовало. Парень не вернулся к Ольге. Не всевластен дьявол и его слуги. Может он и они действовать только в той мере, в какой допустит Господь – по грехам человеческим.

Жизнь не остановилась, пошла дальше, преподнося девушке новые сюрпризы. Господь попускал, и сатана, которому поклонилась Ольга, сходив к колдунье для злого дела, начал запутывать ее в свою сеть, чтобы постепенно губить ее тело и душу. Но, соглашаясь творить злые дела, совершать грех, Ольга была виновата в этом сама. Да, сама!

У Ольги была подружка. Звали ее Ирина. Она, не скрываясь, носила на пальце серебряное кольцо, меченное сатанистской символикой. Она сказала Ольге, что кольцо подарил ей знакомый парень. Он ходит в секту сатанистов. Сам он – активный сатанист, сознательно отрекшийся от Бога и сознательно выбравший поклонение дьяволу. Да, он знает, что Бог есть, что есть Иисус Христос, но он сознательно ненавидит Христа, хулит его и прославляет Люцифера – эту неблагодарную тварь, первого богоборца, восставшего против Пресвятой Троицы и сверженного в ад.

Бог – это любовь! Сатана – падшая тварь, абсолютное зло, Он уже закостенел во зле и не может, и не хочет покаяться. Но в том-то и дело, что сатанистам хочется творить зло, а сатана не запрещает этого, а поощряет, внушая, что все позволено; убивай, мсти, ненавидь, проклинай Бога, лги, пей спиртное, наслаждайся, принимай наркотики, приноси жертвы дьяволу, пей кровь животных и человека, занимайся проституцией, сексом, твори половые извращения и прочее, подобное этому, приводящее к духовному и физическому истощению, к вырождению, к тоске, к бесовской одержимости, к постоянным мыслям о самоубийстве, к дьявольским голосам, внушающим: «Соверши подвиг – убей себя!» Сатанислав – так, помнится, была кличка этого парня или подобная этой.

Ирина была, скорее всего, бесноватая, потому что она любила заниматься лесбийской любовью, когда подружка подружку удовлетворяет – страшная, омерзительная, богопротивная страсть, Истинно – дьявольская!

В Библии написано: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю».

Это нормально и естественно, когда мужчина и женщина создают семью, венчаются в церкви, получая Божие благословение на брак, на союз души и тела, чтобы жить, любя друг друга, рождая и воспитывая детей в благочестии, в любви к Богу. Апостол Павел пишет, что жена спасется через чадородие.

Но сатана, эта лукавая тварь, ненавидя Бога, ненавидя человека – творение Божие, постоянно борется против чистоты, против святости, научая людей противоестественным страстям, когда мужчина разжигается похотью на мужчину, а женщина на женщину. И страшно становится, когда люди, слушая дьявола, согрешают содомскими грехами. Но всем известна кончина городов-грешников – Содома и Гоморры: они уничтожены Богом! Вот как сообщается об этом событии в Библии: «И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба, И ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и произрастения земли».

Там, где стояли города-грешники, разлито Мертвое море. На дне его стоят древние сооружения Содома и Гоморры, лежат останки содомитов, души которых горят в аду, в геенне огненной. Море недвижно. В воде содержится огромная концентрация соли, серы. В нем нельзя утонуть. Казалось бы, урок грешникам навсегда, наглядный пример. Но нет. Сатана, ослепляя людей, внушает им, что эта вода хороша для лечения болезней тела. И слушают люди дьявола, слушают, вновь творя грехи, приближая конец света…

Ирина, встретившись с Ольгой, предложила ей:

– Оленька, пойдем ко мне в гости. Посидим, пивка попьем, музыку послушаем.

Ольга согласилась. Они купили пива в больших полиэтиленовых бутылках – крепкое, ядовитое, одуряющее, подобно наркотику, и пришли домой к Ирине. Она жила одна в своей квартире.

– Присаживайся, Оленька, – сказала Ирина, смотря на нее томными глазами, – я сейчас закусить принесу.

Ольга присела к столу. Ирина принесла тарелки с закуской, поставила на стол. Свинтив пробку с бутылки, налила в бокалы холодного пенящегося пива, сказала: «За любовь!» – и они стали пить эту отраву, быстро хмелея, хохоча, болтая, слушая рок– музыку, которую играли музыканты-сатанисты, продавшие свою душу дьяволу за успех в земной жизни – за славу, за богатство, что Джон Леннон, что Эллис Купер, что Джим Моррисон, что Мик Джаггер и прочие служки сатаны.

Когда Ольга захмелела, то Ирина предложила:

– Давай пересядем на диван…

Сидя рядом, держа в руках бокалы, они смотрели друг на друга. Играла музыка, в голове плавал хмель, хотелось чего-то еще. Ирина, отставив бокал, обняла Ольгу и начала ее целовать. Она не сопротивлялась, чувствуя возбуждение… Третьим среди них был демон, незримо находившийся в комнате, толкавший подружек на грех, радовавшийся, скакавший по комнате, видя, что они бесстыдно грешат, губя свои души…

Уходя от Ирины, Ольга чувствовала в душе и теле опустошение. Она ощущала себя нечистой, словно облитой с головы до ног вонючей грязью… Придя домой, она залезла в ванну и долго мылась, смывая с себя воспоминания о ласках подруги, о содомском грехе… Но еще долго душа у нее была неспокойной. Пока она не пришла в православный храм и не поставила свечку перед образом Божьей Матери, прося прощения…

Но истинного покаяния у Ольги не было. Она все так же приходила на занятия в университет, слушала лекции, вела конспекты, ходила на вечеринки, развлекалась. Но после общения с нечистой силой, после совершения грехов, оскверняющих душу, она стала себя плохо чувствовать. Какое-то угнетение, непокой, вялость, расслабленность камнем лежали на сердце. Но теперь она знала, что есть не только официальная медицина, но и бабушки-колдуньи, лечившие заговорами.

Одна из них – баба Катя. Жила она в поселке, именовавшимся Дзержинка. К ней-то и приехала Ольга, чтобы рассказать о своих печалях, о своих болезнях… Баба Катя, выслушав Ольгу, сказала ей, чтобы она разделась и легла на диван. Смазав руки маслом, колдунья стала массировать Ольге живот, сильно надавливая на пупок, говоря, что освобождает ее о негатива… Закончив массаж, обтерев живот, баба Катя сказала, чтобы Ольга оделась… Утешив ее, получив плату, колдунья дала ей наговорной воды и проводила за порог, пожелав здоровья…

Но здоровья-то Ольга и не получала. Она пила наговорную воду. Налив воды в стакан, она выпивала колдовское зелье, выдыхала, и чувствовала, как в теле нарастает какое-то нервное возбуждение, эйфория. Было приятно… Утром же она была разбита, больна, словно после запоя. Так вот помогают бабушки-колдуньи.

Но, став духовно больной, попав под власть лукавого, Ольга страстно хотела здоровья физического. Дьявол, незримо руководивший ею, подал совет, чтобы она пошла на семинар, который проводила целительница, приехавшая из Москвы. Звали ее Людмила Аркадьевна. Эта целительница дала о себе рекламу, что она ведет свое происхождение от Великого Князя Киевского Ярослава Мудрого. Будто она его потомок в тринадцатом поколении, обладает огромной космической энергией, может решить любые проблемы, лечить любые болезни.

Людмила Аркадьевна взяла в аренду в библиотеке имени Пушкина актовый зал, собрала людей, захотевших узнать и получить тайные знания, методы лечения. Плата была пятьсот рублей за сеанс. Сюда-то, в библиотеку Пушкина, в один из вечеров и пришла Ольга, взяв с собой на сеанс ночную рубашку, потому что знала, что будет участвовать в необычном действии, в древнем языческом славянском обряде, в сатанистской мистерии, о которых теперь так много пишут, снимают и показывают по телевидению, в кинотеатрах.

Если вспомнить ближайшее, то это телесериал, снятый по сатанинскому роману писателя Михаила Булгакова – «Мастер и Маргарита», в котором хулится Господь наш Иисус Христос, воспевается сатана, именуемый Воландом, показываются и воспеваются дьявольские действия, обряды посвящения в ведьмы, черная магия и прочая бесовщина.

Конечно, талантливый писатель Михаил Булгаков сделал сознательный выбор, поклонившись и воспев дьявола. Но когда он начал работу над дьявольским романом, сделав кощунственный подзаголовок – евангелие от сатаны, то он заболел неврозом. Михаил Афанасьевич стал бояться открытых пространств, большого скопления людей. Он почему-то думал, что, идя один, он обязательно упадет. Его третья жена Елена Сергеевна провожала его на работу в театр и приводила из театра домой. Умирал Булгаков от нефросклероза почек, ослепнув, мучаясь от страшной боли, никого не узнавая, крича… Шутки с дьяволом плохи! Да, плохи! Избави, Господи, от лукавого!

Ольга вошла в актовый зал библиотеки и увидела много мужчин и женщин, сидевших на стульях, в ожидании начала сеанса. Она тоже присела рядом с каким-то парнем и стала смотреть то на пустующую сцену, то на людей, сидевших в зале. Люди были разные – молодые, пожилые, разные. Одно их объединяло – желание познать тайные знания, научиться лечить себя и других, стать здоровым, сильным, богатым, не таким, как другие люди, чтобы жить, наслаждаясь жизнью, получая удовольствие от всего – от еды, от езды в автомобиле, от интимной связи, от того, что вдыхаешь воздух, что лежишь на пляже, что купаешься в воде и так далее.

В это время на сцену решительно, бодро, энергично вышла целительница Людмила Аркадьевна. Она была полная, жизнерадостная, улыбчивая, но в глубине глаз у нее таились злые бесенята. Одета в черное платье. Тряхнув густой копной волос, рассыпанных по плечам, она, быстро оглядев зал, стала властно брать под свой контроль людей, бросая резкие приказы:

– Здравствуйте! Всем встать! Раздеться! Надеть ночнушки! Начнем славянский обряд!

Ольга, слыша голос целительницы, почувствовала, что лишается своей воли и попадает под чужую власть, как бы превращаясь в покорного робота, готового выполнять чужие команды.

Она увидела, что окружающие, не стесняясь друг друга, начали снимать с себя одежду, раздеваясь догола, надевая потом ночные прозрачные рубашки. Ольга заторопилась, раздеваясь… А потом все, встав в круг, взявшись за руки, пошли, выполняя приказы целительницы. Свет погас…

Когда обряд закончился, в зале включили свет. Все, сняв рубашки, надели свою одежду. Людмила Аркадьевна, стоя на сцене, попросила, чтобы к ней походили по одному. Подошла и Ольга.

Людмила Аркадьевна, пронзительно глядя на Ольгу, взяв ее руки в свои и, подержав их, спросила девушку:

– Почему у тебя низкая самооценка? Ты себя не любишь, а себя нужно любить!

Ольга, глядя на Людмилу Аркадьевну, вспомнила, что такие же слова о любви к себе она читала в книгах Натальи Правдиной… Эта писательница-сатанистка учила о самоутверждении женщины, о любви к себе, о любви к сексу и прочее, печатая в своих книгах афоризмы, начинающиеся с буквы «Я» – я люблю, я хочу, я, я, я, перемежая свои поучения сатанинскими мантрами, читая которые человек приглашал демона поселиться в своем теле…

Ольга молчала, а Людмила Аркадьевна продолжала:

– Ты чувствуешь энергетическую связь со мной? Ты можешь стать королевой. Если будешь со мной, то я тебе помогу. Выбирай; иди сидеть в болоте, или быть королевой! Сделай свой выбор. Приходи завтра…

Ольга сошла со сцены в зал мимо других людей, подходивших к Людмиле Аркадьевне. В голове была сумятица из мыслей:«Что делать? Где правда?» Но, отметая сомнения, в мозгу властно зазвучало: «Приходи завтра!»

Ольга снова пришла в библиотеку и начала обучаться бесовской премудрости, которую проповедовала Людмила Аркадьевна. Она не отличалась особой оригинальностью. Гордая, самовлюбленная, лживая, жестокая, она любила власть и деньги. Тому же она учила и других, чтобы они становились демоноподобными, любя себя, любя деньги, любя наслаждения. Она, леча людей, водила у них над головой руками, якобы очищая ауру от энергетической грязи, занимаясь самовыражением. Ей на самом деле была безразлична судьба этих людей – будут они здоровы или нет, будут счастливы и богаты или нет. Но сейчас, среди них, она была повелительница– королева, упивавшаяся своей властью…

Ольга, слушая наставления Людмилы Аркадьевны, старалась их выполнять. Эта ведьма-колдунья, заговорив нижнее белье Ольги, посоветовала ей, чтобы она, придя домой, снимала все с себя и на два часа клала бы под льющуюся воду, чтобы с нее сходило бы все зло. Она дала ей наговорную расческу, чтобы Ольга, расчесывая волосы, «очищалась» бы от негативной энергии. Для того, чтобы разбогатеть, колдунья заговаривала деньги. И прочая бесовщина. Заговорив биодобавки «тянь-ши», она вручала их своим ученикам и посылала их продавать колдовское зелье, якобы помогающее от всех болезней…

Так вот и жила Ольга, верно служа Людмиле Аркадьевне, дьяволу, распространяя биодобавки «тянь-ши», расчесывая волосы наговорной расческой, нося наговорное нижнее белье, вставая в четыре часа утра, протягивая руки к солнцу, якобы подпитываясь энергией, теряя свое здоровье…

Уезжая в Москву с хорошей денежной выручкой, Людмила Аркадьевна оставила Ольге номер своего телефона. Сказала, чтобы она не стеснялась, звонила.

– Скоро я поеду в Тибет, чтобы подпитываться энергетикой Шамбалы. Привезу тебе сильные лекарства. До свиданья, девочка! Королева…

Больше Людмила Аркадьевна в Томск не приезжала. Ольга ждала, надеялась, что она приедет, но целительница не приезжала. Ольга, привыкнув общаться с ней, чувствуя в ней опору, наставницу, сильно переживала, оставшись без руководства. Вновь ее стали мучить болезни.

Однажды она, не выдержав, набрала московский номер телефона Людмилы Аркадьевны. Целительница взяла трубку. Ольга услышала знакомый голос, обрадовалась и начала рассказывать, что с ней происходит, что у нее болит.

Людмила Аркадьевна, внимательно выслушав сбивчивый, взволнованный рассказ Ольги, спокойно ответила;

– Девочка, у тебя нарушено биополе. У тебя нет защиты. Энергетические потоки неправильно идут через твои чакры. Тебе надо бы почистить ауру. Но понимаешь, я не могу приехать. Поищи кого-нибудь у себя дома, кто может это сделать. Не горюй! Будь здорова! Пока…

Ольга, продолжая учиться в университете, приходила на занятия, словно потерянная. Сидела в аудитории, рассеянно смотря по сторонам, невнимательно слушая лекции, плохо запоминала. Что-то угнетало ее, не давало покоя. Она даже внешне изменилась. И не в лучшую сторону.

Однажды Вера, учившаяся с Ольгой в одной группе, сказала ей на перемене:

– Оля, я вижу, что тебе плохо.

Ольга, посмотрев на нее мутным взглядом, ответила:

– Да, мне плохо! И что?

Вера, стараясь быть спокойной и добродушной, продолжила:

– Ты только не обижайся. Я хочу тебе помочь. Я знаю парня. Он учился в школе света, в академии Шамбалы. Она находится в двухэтажном деревянном доме. Руководит школой Елена Алексеевна. У нее два высших образования. Она сильный психотерапевт. Лечит людей и ведет занятия. Она может тебе помочь. Можно позвонить этому парню. Звать его Владимир. Ты придешь к нему, все расскажешь о себе, а он уж решит – можно тебе встретиться с Еленой Алексеевной или нет. Ты согласна?

Ольга кивнула головой:

– Да, я согласна…

Встретившись с Владимиром, сидя на кухне, попивая чай, Ольга рассказала ему о своих проблемах, о том, что ее тревожит, что ей пришлось пережить. Владимир, выслушав ее, сказал, что он свяжется с Еленой Алексеевной, спросит о том, можно ей прийти в школу или нет…

Елена Алексеевна сказала, что Ольге нужно учиться, чтобы она приходила к ним… Первый раз в школу света, который был бесовской тьмой, Ольга пришла в понедельник, к семи часам вечера.

Найдя нужный адрес, она увидела крепкий, деревянный, двухэтажный дом. Она, отворив двери, вошла в помещение. Налево от входа находился лечебный кабинет, в котором практиковала Елена Алексеевна. Она принимала больных, назначая плату за сеанс в триста рублей.

Лечила она, как лечат многие ведьмы-колдуньи. Укладывала человека на диван, плотно накрывала одеялом, просила, чтобы он расслабился, подумал о хорошем, представил что-то живописное – берег моря, безбрежную синеву, волны, с шипением накатывающиеся на прибрежный песок, а сама, взяв свечу, начинала водить ей вокруг человека, читая шепотом заговоры, призывая дьявола…

Прямо находилась большая комната, где проходили занятия школы. Посреди комнаты стоял стол, вокруг стулья. На стенах висели портреты людей, знаменитых тем, что в свое время они активно служили сатане, ведя в погибель, в адские глубины других людей, доверившихся им. Здесь были: Кут Хуми – одержимый, слышавший бесовские голоса и автоматически писавший под диктовку демонов послания человечеству, авантюрист, масон и колдун граф Сен-Жермен, еще один учитель человечества – Эль-Мория и прочие бесноватые, уже умершие, заслужившие по своим греховным делам геенну огненную. И для кощунства, для поругания, для угождения дьяволу, среди этих страшных грешников висели изображения Господа Иисуса Христа и Девы Марии…

Как страшно ненавистен демонам Господь наш Иисус Христос, изгонявший дьявольский легион. Вот Господь Иисус Христос, сойдя с горы Фаворской, исцеляет бесноватого. «Иисус, видя, что сбегается народ, запретил духу нечистому, сказав ему: дух немый и глухий! Я повелеваю тебе, выйди из него, и впредь не входи в негo. И вскрикнув, и сильно сотрясши его, вышел…»

Демоны научают людей, которые верно им служат, хулить святое Имя Христа, ненавидеть Его, проклинать. И сатанисты-режиссеры снимают и отдают в прокат, чтобы получить прибыль, кощунственные фильмы. Такие как – «Последнее искушение Христа», «Мастер и Маргарита», «Код да Винчи», в которых Господь показан не Богом, не Сыном Божьим, а слабым человеком, подверженным человеческим страстям. Врете, подлецы! Господь ныне и вовеки – Один и Тот же! Он придет судить всех. Покайтесь!..

В этой комнате, увешанной портретами, уже находились люди, учившиеся в школе света, постигавшие бесовскую премудрость. Ольга познакомилась с ними, познакомилась она и с Еленой Алексеевной. Заплатив двести рублей, она влилась в ряды учеников,

Елена Алексеевна, оглядев учеников, сказала:

– Ну что, друзья! Сегодня поговорим о великих владыках кармы, о прошлой жизни, о воплощении души…

И она стала вдохновенно рассказывать о Тибете, о Шамбале, о владыках кармы, проще говоря, о демонах, выдающих себя за ангелов света, за учителей, соблазняющих людей фокусами, выдаваемыми за чудеса…

Так Ольга, с помощью лукавого, нашла себе еще одну наставницу, нашла новых друзей, одержимых демонами, и вместе с ними начала слушать лекции о бесовщине, получать знания от лукавого, которые были безблагодатны и не только безблагодатны, а вредны для души и тела человека, получавшего их.

Мы же не станем пить уксус или серную кислоту, потому что это смерть. Но и слова, и сила, заключенная в них, могут нести смерть – и духовную, и физическую. ,

Ольга сидела на занятиях школы света, слушала поучения Елены Алексеевны, принимала в свою душу словесный мусор, теряя свою волю, попадая под власть своей наставницы. Все повторялось. Елена Алексеевна учила:

– Раньше люди жили на Венере. На этой планете зародилась и развилась жизнь. А потом они переселились на Землю…

Здесь мне хочется прерваться и вспомнить про своего знакомого. Он одно время работал на лотке, стоящем в магазине. В магазине торговали всякой-всячиной, а мой знакомый, звали его Андреем, продавал православную литературу, иконы, серебряные кресты. Он любил поговорить с людьми, подходившими к лотку, о Христе, о Православной Вере, о спасении души. Интересные с ним случались истории. Вот одна из них.

Однажды к лотку подошла женщина средних лет. Андрей начал предлагать ей книги, она с улыбкой смотрела на него и молчала. А потом сказала, что он напоминает ей покойного мужа…

Так завязалось у них знакомство. Звали женщину Тамара. Мать у нее была русская, отец грузин. Тамара приходила ближе к вечеру, присаживалась рядом с Андреем на подоконник, возле которого стоял лоток, и начинала с ним доверительно беседовать, Андрей искренне хотел обратить ее сердце ко Христу, Православной Вере, но Тамара сказала ему, что состоит в общении с бесами. У нее есть бабушкины серьги. Когда она надевает их, то получает силу, начинает слышать голоса. Это голоса демонов. Они говорят ей, что могут наделить ее космической энергией, она будет лечить людей рамками и прочее.

– А недавно, – продолжила Тамара, – они сказали мне, что я в прошлой жизни жила на планете, находившейся в созвездии Кассиопеи, покончила жизнь самоубийством. Моя душа воплотилась в другую женщину, жившую на планете Венера. Она тоже убила себя. Душа воплотилась на планете Земля в меня, живущую теперь. Демоны говорят, что я, если хочу быть с ними, быть всемогущей, то должна покончить жизнь самоубийством, выпрыгнуть из окна.

– Они обманывают тебя, – горячо сказал Андрей, – лгут. Человек однажды рождается в мир и однажды умирает. А потом эту душу судит Господь. А жизни в созвездии Кассиопеи и на Венере нет. Она есть только на Земле. Господь сотворил первых людей – Адама и Еву. А инопланетян и НЛО – нет. Есть бесы, которые тебя искушают. Если послушаешь их, убьешь себя, то будешь в аду вечно страдать и плакать. Выброси ты эти серьги, забудь про них!

Тамара, печально улыбаясь, слушала Андрея. А потом сказала:

– Что-то ты сегодня плохо отдаешь энергию.

Услышав такое, Андрей чуть не подпрыгнул. А потом взял и широко перекрестил Тамару, сам перекрестился. Он увидел, как задергалось у нее лицо, словно от ожога. Она молча встала и ушла…

Она еще раз приходила к Андрею. Но он молчал, не приглашал ее присесть рядом, поговорить. Она, постояв, ушла… А через некоторое время он узнал, что она попала в психиатрическую больницу. Получила вторую группу инвалидности.

Андрей как-то встретил Тамару на улице. Она медленно шла, что-то бормоча себе под нос. Он подошел к ней, поздоровался. Тамара подняла голову, посмотрела на него безумными глазами. Он перекрестил ее. Она покраснела, горло у нее задергалось. Изо рта раздался птичий клекот. Тамара стала бесноватой. Опустив голову, она пошла дальше…

Так же медленно погибала и Ольга. Она плохо спала по ночам, видела страшные сны. Вздрогнув, просыпалась среди ночи и долго не могла заснуть, чего-то страшась. Но упорно, словно решив погубить себя, она приходила на занятия школы света.

Ольга узнала от Елены Алексеевны, что нужно читать веления, чтобы помочь нашей планете Земля, чтобы не было войн, голода, землетрясений. Веления нужно было читать долго, несколько часов, пока не начинала болеть голова. Что же это были за веления? А вот, например, обращение к Архистратигу Божию Михаилу: Михаил впереди, Михаил позади, Михаил вверху, Михаил внизу, Михаил, Михаил… И другие веления, подобные этому. Сразу понятно, что эти веления – кощунство, бесовская придумка, чтобы ввести людей в грех, в безумие. Есть православные молитвы, приносящие благодать. В том числе и Архангелу Михаилу, начинающаяся так: «О снятый Михаиле Архангеле, светлообразный и грозный небесного Царя воеводо…» Есть разница? Есть…

Учеба в этой школе закончилась бы для Ольги плохо, но получилось так. Ее сестра Наталья, тоже попавшая в сети лукавого, пришла за советом в храм Божий. Батюшка сказал, что ей нужно покаяться, причаститься и попасть на отчитку. Ближайшее место, где служатся молебны-отчитки – Новокузнецк. Поэтому батюшка благословил Наталью поехать в Новокузнецк в храм Иоанна Воина. Вместе с Натальей поехали ее мать и сестра Ольга…

И вот Наталья и Ольга в храме Иоанна Воина… Когда началась отчитка, то у Ольги сильно закружилась голова, началась зевота. Она поняла, что значит настоящая молитва, очищающая, приносящая благодать. Слезы навернулись у нее на глаза…

Вот и все, что мне хотелось рассказать про грешную Ольгу. Теперь только от нее самой будет зависеть то, с кем она пребудет – с Господом или с дьяволом. Спаси, Господи!

ЛЕТУЧАЯ МЫШЬ

Пьянство. Сколь широко распространено это бедствие ныне. Пьют хмельное зелье почти все – от мальчишек и девчонок до глубоких стариков и старух. На городских улицах в разных городах России стоят огромные щиты, на которых размещена реклама спиртных напитков – пива, вина, водки. Она зовет, манит, прельщает: получи удовольствие – выпей! И покупают в магазинах, в киосках, в забегаловках, в кафе и ресторанах водку, вино, пиво, коньяк, прочую гадость – и пьют, и дуреют, и теряют человеческий облик, превращаясь в ненормальных, одержимых людей, особенно доступных в таком состоянии внушению демонов. Очень много преступлений совершается людьми, накачавшими себя алкоголем. Очень много.

Апостол Павел пишет, что пьяницы Царствия Божия не наследуют. Выходит, что они наследуют ад, вечную муку? Да, они наследуют геенну огненную. На веки вечные. А некоторые из пьяниц, еще живя на земле, встречаются с теми, кому они усердно служат, кому приносят жертвы, выпивая спиртное – бесов! Да, бесов! Этих мрачных чудовищ, которым тоже уготована геенна огненная!

В Древней Греции был демон, выдавший себя за Бога. Имя ему Вакх-Дионис. Он был богом виноделия. У греков существовали празднества, посвященные этому демону, выдававшему себя за всемогущего бога. Эти празднества именовались вакханалиями. Были жрицы, служительницы Вакха-Диониса – вакханки. На этих празднествах мужчины и женщины напивались вина, а потом, встав в круг, начинали плясать, доводя себя до одержимости. Вакханки, ударяя в бубны и тимпаны, бесстыдно танцуя, возбуждали в мужчинах похоть. А потом начиналась оргия – общий блуд. В то время вместе с людьми, не знаю, зримо или незримо, пили, плясали, блудили чудовищные бесы, и с ними бесовской князь Вакх-Дионис.

Апостол Павел, живший в переходный период – от язычества к христианству – знал о таких празднествах. Он, увещевая людей, писал, чтобы они не упивались вином, ибо в нем блуд. Он знал, демоны увлекают людей в пьянство, поэтому и писал, что пьяницы Царствия Божия не наследуют, потому что они, напиваясь, служат дьяволу, служат князю бесовскому Вакху-Дионису. А нужно только Господу Богу поклоняться и Ему Одному служить.

Но нет. Склоняются люди на грех – и пьют, и блудят, и начинают видеть ужасное, думая, что они заболели. Врачи даже придумали термин для такого состояния – «белая горячка». Но это не «белая горячка», потому что пьяницы и в самом деле начинают видеть иной мир. И это не галлюцинации, а подлинные видения.

Было это в городе Новосибирске. Один человек, назову его Андреем, полюбил выпивать. Он был еще молод, но, выпивая, он опускался, переставал следить за собой, не мылся, не брился, зарастая щетиной, превращаясь по внешнему виду в бомжа, хотя квартира у него была. Матери у него не было, а отец был. Ему не нравилось, что сын у него пьяница. Отец часто его увещевал, чтобы Андрей не пил, но тот не слушал отца, а слушал дьявола, став его рабом, жалким рабом пьяной страсти.

Однажды Андрей пришел домой выпивший. Пришел он один, без друзей. С собой он принес бутылку водки. Взяв на кухне стакан, он вошел в комнату. Его отец, недомогая, лежал на кровати. Андрей сказал ему:

– Батя, не ругайся! Я посижу тихонько, водочки выпью, телевизор посмотрю, а потом спать лягу. Ты не ругайся!

– Бес с тобой! – недовольно сказал отец, – Пей, мне-то что? Ты свое здоровье губишь, не мое. Когда-нибудь напьешься и не проснешься, скопытишься!

– Ладно, ладно, – миролюбиво сказал Андрей, пребывая в благодушном настроении в предчувствии выпивки и просмотра телепрограмм. Посмотреть было что. Все, что душе угодно. И не чистое, не светлое, зовущее к высоким чувствам, к добру, а низменное, грязненькое, похотливое, оскверняющее душу, входящее через глаза смотрящего в мозг и остающееся там навсегда. Теперь его не сотрешь, не выбросишь. Если смотрел на разврат, на голых баб-шлюх, на мордобой, на маньяков-убийц, на монстров, на кровь, то все в тебе и останется, словно в помойной яме.

Но Андрею было не до философии, не до умозаключений. Он знал, что сейчас выпьет, расслабится и станет смотреть кино, получая удовольствие.

Свинтив пробку с бутылки, он, звякнув, горлышком о стакан, набулькал полный. Поставил бутылку на стол и пошел на кухню, чтобы нарезать закуски – хлеба, огурцов, сальца…

Сложив все на тарелку, радостно улыбаясь, он вошел в комнату и остановился в недоумении, потому что увидел, что на краешке стакана, свесив толстые, волосатые черные ножки с раздвоенными копытцами сидит маленький, омерзительный, страшный бесенок – со свиным рыльцем, с рожками, черный, волосатый, какой-то весь сальный.

Этот бесенок, неизвестно откуда взявшийся, сидит, злобно смотрит на Андрея красными глазищами, а что самое неприятное, возмутившее Андрея – эта поганая тварь его водку помешивает своим сальным крысиным хвостом. Ну, сидел бы просто так!

Андрей, видя бесенка, не испугался, не смутился. Он только разозлился, подумав: «Ну, поганец, сейчас я тебе устрою»! Он повернулся и пошел на кухню, еще не зная, что ему предпринять.

Поставив тарелку с закуской на стол, он осмотрелся и увидел швабру, стоящую в углу. Подумал: «Возьму швабру и дам ему между рог!» Взяв швабру, поджав губы, он решительно вошел в комнату…

Нужно здесь сказать, что Андрей сильно рисковал. Без креста на шее, не имея веры в Господа, не перекрестясь, не помолясь, что бы он сделал своей шваброй нечистому, падшему ангелу? Да ничего! А вот бесенок мог бы ему навредить. Вошел бы в утробу и стал бы Андрей бесноватым. Но Господь не попустил.

Войдя в комнату, Андрей увидел, что бесенка на стакане не было. «Ага, испугался!» – радостно подумал Андрей.

– Ты чего со шваброй приперся? – спросил его отец.

– Батя, – сказал Андрей, – сейчас на стакане, вот здесь, – он показал пальцем, – сидел вот такой, – он опять показал, – бесенок. Я пока в туалет схожу, а ты, если он опять появится, то бей ему между рог!

Андрей, отдав швабру, вышел из комнаты.

«Все, допился! – подумал отец, – надо бригаду из «психушки» вызывать!» Он, кряхтя, встал с кровати и пошел к соседям, чтобы позвонить по телефону…

Андрея забрали в психиатрическую лечебницу, определив, что у него началась «белая горячка»… Но в том-то и дело, что у него не было «белой горячки», просто под влиянием алкоголя он вошел в такое состояние, что начал видеть бесов.

Что нужно таким пьяницам? Перестать служить дьяволу, бросить пить, принести покаяние в грехах, причаститься Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, начать молиться, поститься, посещать Богослужения в храме. Все просто. Было бы желание, а Господь поможет. Да, поможет!

Здесь мне припоминается такой случай. Один батюшка спросил парня:

– Хочешь бросить курить?

Он ответил:

– Хочу! А как?

– У тебя есть с собой табачная пачка?

Парень вынул из кармана пачку, в которой стояли туго набитые, ладненькие сигареты-гвоздики.

– Вот, – сказал батюшка, – выброси ее в урну и больше не покупай. Так и курить бросишь…

Все просто. Хочешь бросить пить спиртное? Не покупай!..

Другой случай произошел в городе Новокузнецке. В Зыряновском Логу, неподалеку от храма Иоанна Воина, в своем доме вместе с супругой жил шахтер-пенсионер. Звали его Александром. Было ему сорок семь лет. Конечно, не молодой, но и не старик. Мог бы еще где-нибудь устроиться на работу. Но Александр не захотел. Пенсия у него хорошая была, и начал наш герой забутыливать, наладился на запой.

Пил Александр не один день и не один месяц. И вот Господь попустил, что с ним случилось такое… Однажды, уже по сложившейся привычке, он сидел возле стола и пил водку. На столе стояли закуска в тарелках, стакан, пустая бутылка и еще одна, уже начатая. Александр сидел хмельной, почему-то пригорюнившись, жалея себя, думая о том, что он несчастный человек, напевая печально: «Ямщик, не гони лошадей!»

Неожиданно он услышал другой голос, тонкий, визгливый, неприятный. Кто-то подпевал ему. Он повернул голову и обомлел от неожиданности, потому что увидел страшное.

Рядом с ним, на когтистых лапах, стояла летучая мышь. Большая. Чуть ли не в человеческий рост, сама серая, но с белыми крыльями, похожими на плащ, с мордой, ушастая, зубастая, с горящими глазами. Она стояла и подпевала Александру человеческим голосом.

Самое удивительное, что он, увидев страшилище, не испугался, не подумал, что сходит от пьянки с ума, а просто, округлив глаза, уставился на неожиданную гостью и, пьяно икнув, спросил:

– И что? Ты зачем здесь?

Летучая мышь сказала:

– Александр, давай сначала с тобой познакомимся. Меня зовут Инна.

А1лександр, приложив руку к груди, поклонился и сказал:

– Очень приятно. Меня зовут Александр. Будем знакомы.

Летучая мышь Инна продолжила:

– Я не одна. Нас всего пятнадцать. Мы летели на юг, на знойный, прекрасный юг! Но, пролетая мимо вашего храма, мы решили остановиться и перезимовать здесь. Мы стали искать место и выбрали тебя, Александр, цени это! Ведь если говорить о тебе честно, то ты ничем невыдающаяся личность… – здесь Инна стала рассказывать о прошлой жизни Александра, он сидел, раскрыв рот, потому что она все о нем знала. Инна продолжила:

– Одно у тебя достоинство – выпить любишь! Пей, Сашок, больше, пей! Наш будешь! – летучая мышь оскалилась в улыбке;

– Да! Наш!..

Александру стало как-то неуютно. Он передернул плечами, словно от мороза, а Инна, увидев его волнение, сказала:

– Но ты нас ты не бойся, Сашок! Мы тебе ничего плохого не сделаем. Лучше выпей водочки, и мы с тобой споем!

Александр, налив в стакан водки, выпил зелье, закусил и запел:

– В чистом поле васильки, дальняя дорога, сердце рвется от тоски, а в глазах тревога! Эх, раз, да еще раз, да еще много, много раз!..

Летучая мышь, стоя рядом, подпевала, покачиваясь из стороны в сторону, притоптывая лапами по полу…

Когда водка была допита, когда веселье закончилось, то Инна сказала Александру:

– Ну, пока! Я буду тебя навещать…

Она, подойдя к дивану, вдруг молнией шмыгнула за спинку и пропала. Александр только дернулся в сторону, видя такое. Посидел, приходя в себя. Оглядел пьяными глазами пустую комнату и, не зная, что делать, махнул рукой и пошел спать…

Здесь нужно сказать, что это была не летучая мышь, а бес в образе летучей мыши. Демоны, бесы могут, по попущению Божию, являться людям в разных обличьях.

Нашей праматери Еве, в Эдеме, в райском саду, сатана явился, войдя в змея. Жителям Америки – инкам и ацтекам – дьявол явился в виде пернатого змея – Кецалькоатля, и они обожествили его, начав поклоняться пернатому змею, принося ему в жертву юношей и девушек, когда жрец сильным ударом натренированной руки пробивал грудную клетку и вырывал трепещущее сердце.

В Древнем Египте бесы являлись людям в человеческом виде, но с песьими, птичьими, бычьими головами. Ра, Изида, Анубис –      такими именами назывались демоны Египта. Празднества в честь Изиды отличались особой разнузданностью, бесстыдством и кровавостью ритуала.

В Древней Греции демоны являлись в виде прекрасных мужчин и женщин, но гордых, похотливых, жестоких, коварных, мстительных. Зевс, Гера, Арей, Афродита, Аполлон, Гермес, Дионис –      имена демонов Греции. Но были и другие демоны, являвшиеся в своем ужасном виде – козлоногий, рогатый Пан, кентавры –      полулюди-полукони.

в Индии особенно ужасен демон в виде богини Кали. Она, шестирукая, с ожерельем из черепов и отрубленных голов, танцует, радуясь кровопролитию, держа в одной из рук чашу с кровью, высунув язык, жаждущий новой крови.

В Китае дьявол явился в виде дракона. До наших дней китайцы поклоняются дракону, изображая его повсюду.

Когда Господь наш Иисус Христос победил дьявола, принеся Крестную Жертву, то Крест, крестное знамение стали разрушать дела дьявольские. Демоны же, борясь с православными подвижниками, являлись к ним то в виде ангелов, то в виде змей, скорпионов, быков, волков, драконов, привидений, великанов, стараясь то соблазнить лестью, то устрашить. Но крепкая вера в Господа Иисуса Христа, крестное знамение, молитва, прогоняли бесов, и те исчезали, как дым.

Александр же, хотя и жил рядом с храмом, в Бога не веровал, креста не носил, не молился, не постился, не причащался Тела и Крови Господа Иисуса Христа, поэтому столкнувшись с бесом в виде летучей мыши, он не знал, что делать, он был безоружен перед ней, и она получила власть над ним.

Прошло три недели после появления летучей мыши-беса по имени Инна. Александр, попав в такой переплет, бросил пить от страха, но летучая мышь не исчезла, не перестала его навещать, аккуратно прилетая к нему по вечерам. Александр думал, что это с ним от пьянки, что он бросит пить, и все пройдет. Но вот не проходило.

Наступал вечер. Вдруг Александр ощущал легкое движение воздуха, словно ветерок подул. А потом невидимое мышиное крыло задевало его по лицу. Он отшатывался в испуге, слышал ироничное хихиканье, и перед ним появлялась летучая мышь. Александр не понимал одного, зачем она прилетает? Что ей от него нужно?      '

Она же, стоя перед ним, начинала болтать о пустяках, заставляя его петь, сама пела, а потом, попрощавшись, уходила за диван, исчезая…

Однажды Александр не выдержал и сказал своей жене:

– Послушай, что скажу. Только ты не считай меня дураком. Ко мне прилетает летучая мышь с белыми крыльями, вот такая, ~ он показал рукой, какого она роста.

Супруга Александра дальше не смогла слушать и весело захохотала. Он смотрел на нее, моргая. Нахохотавшись, она сказала:

– Допился. Крыша-то и поехала. Еще попей и скоро сам полетишь вместе со своей мышью…

Он понял, что она ему не помощник и не советчик. А что-то делать надо было срочно. Он знал, что рядом с ним, по-соседству, живут супруги Ирина и Николай. Ирина работает в храме Иоанна Воина. Она, скорее всего, сможет его выслушать и помочь. «Пойду к Ирине, – решил он, – посоветуюсь».

Вечером, толкнув дверь, он вошел в избу к соседям. Ирина была дома.

– Здравствуй, соседка! – сказал он.

– Здравствуй! – ответила Ирина, – с чем пришел?

– Можно я присяду, – проговорил Александр и, не дожидаясь разрешения, присел на табуретку, – и ты бы присела, – сказал он Ирине, – а то еще упадешь от моего рассказа.

– Ничего, я крепкая, рассказывай!

– Понимаешь, Ира, я никому не могу рассказать, что со мной происходит. Жене попробовал, а она только смеется, а мне плакать хочется. Понимаешь…

И Александр все рассказал Ирине про себя и про летучую мышь. Спросил:

– Что мне теперь делать, что? Для таких людей, как я, психушка круглосуточно открыта. Но я же не дурак. Что мне делать?

– Ты крест носишь? – спросила Ирина.

– Нет. А что?

– А то. Пьешь только. Вот Господь и попустил, что к тебе дьявол прилетел, как летучая мышь. Иди в храм, исповедуй свои грехи, причастись!

– А что, поможет? – спросил Александр.

– Поможет. Только в Бога надо веровать, в Господа Иисуса Христа!

Она пошла и принесла ему крест на веревочке, сказав:

– Возьми, надень. Вот еще, – она подала ему свечи и ладан, – в следующий раз, когда мышь к тебе явится, ты ее перекрести, скажи: «Господи, помилуй!», ладан на печь положи, свечу иерусалимскую зажги. Сам перекрестись…

Александр слушал Ирину внимательно. Крест надел, взял свечи и ладан, сказав: «Спасибо!» – встал с табуретки и вышел из дома…

Прошло несколько дней. Ирина попросила мужа, которому рассказала о наваждении, случившимся с Александром:

– Сходи к Сашке. Узнай, что с ним?

Он ушел… Вернувшись домой, сказал:

– Все у него нормально. Он сделал так, как ты ему посоветовала, и все у него прошло.

– А на исповедь он пойдет? – спросила Ирина.

– Не знаю, – ответил муж…

Что ж, Александр – не маленький ребенок. За ручку водить его не нужно. Узнав, что есть дьявол, он получил помощь Божию. Должен понять, что Бог есть.

А то мы сидим все вечера возле телевизора, смотрим всякую чушь, всякую бесовщину. Взять хотя бы фильм ужасов про человека – летучую мышь Бэтмена, супермена, сверхчеловека, помогающего людям чудесным образом. Такие-то фильмы и затуманивают мозги человеческие. Нам уже не нужен Господь Иисус Христос, нам поможет супермен Бэтмен – летучая мышь. А когда такие бэтмены являются к нам в дом, шагнув с телеэкрана, мы не знаем, что и делать. Господи, помилуй!

А храм Иоанна Воина – вот он, рядом. Стоит на холме. Красавец-храм. Зовет нас Господь Иисус Христос: «Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас…»

Нина из Салехарда

Опять пришел жаркий июньский вечер. Я сижу на кухоньке, пью чай, смотрю в окно, думаю. Ах, думы мои, думы! Мне о чем-то хорошем бы подумать, о приятном, тешащем душеньку. Ан, нет! Приходят они ко мне больше о печальном, о непутевом. Жалко людей. Жалко видеть, как бесстрашно они грешат, губя свои души.

Вот сейчас лето, стоят жаркие дни. И что же? Девочки, девушки, женщины, словно осатанели, соревнуясь в том, кто больше и бесстыдней оголится. Теперь не считается стыдным пройтись перед всеми по улицам, одетой в шорты и бюстгальтер, пройти с голой грудью, в прозрачных брюках, плотно обтягивающих бедра и ягодицы, с голым животом и так далее.

Раньше же, когда Россия была Православной Державой, когда страной правили не коммунисты, не масоны, а Русские Цари – Помазанники Божии, когда люди имели страх Божий, веруя во Христа, в жизнь вечную, тогда считалось позором для женщины, если она появлялась простоволосой, без платка перед мужчинами.

При советской власти все изменилось. Девушки-комсомолки обстригали себе косы, снимали платки и начинали бороться за равноправие с мужчинами. В этом также проявлялось богоборчество, потому что Господь создал сначала Адама, а потом, взяв у него ребро,– Еву. Но коммунисты сказали, что Бога нет, даешь равноправие!..

Но Бог-то есть! Есть и дьявол, склоняющий людей на грех. Вот и слушают его женщины, бесстыдно оголяются. Сказано, что невозможно не придти соблазнам, но горе тому, через кого соблазн приходит.

Вот идет гордая, полуобнаженная женщина-дива, с голой грудью, с серьгами в ушах, с крашенными волосами, с напомаженными губами, с длинными ногтями, с обнаженным, проколотым пупком, в котором болтается бесовское украшение, с татуировкой на плече в виде дракона-дьявола – древнего змия, с обтянутыми ягодицами, со знаком зодиака на золотой цепочке. Идет она, возбуждаемая дьяволом, покачивая бедрами, служа соблазном для мужчин. Десятки глаз, а может быть, и больше посмотрят на нее за день с вожделением, похотливо. Этот блудный грех соблазна ляжет чернотой на ее душу и тело. А покаяния-то нет. Есть только горделивое чувство своей плоти, своей власти над мужиками. Обманчивой власти.

И вот однажды, стоя перед зеркалом, осматривая свою грудь, нежно прикасаясь к ней пальцами, женщина вдруг обнаружит в одной из грудей уплотнение, маленький, болезненный шарик. Ей станет страшно. Она соберется и пойдет в больницу. Сдаст анализы и узнает печальную новость – она больна раком. Кто виноват? Сама виновата. Есть ли спасение? Да, есть! Исправление жизни – покаяние, причастие Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, воцерковление. Пишу такое, потому что встречался с такими женщинами и не с одной…

Что я еще вижу, проходя по городским улицам, сидя в троллейбусе, спускаясь в метро, смотря на людей? А то, что многие ходят без креста, носят знаки зодиака, обереги, амулеты и прочую сатанинскую атрибутику.

«Кто ты по знаку зодиака?» – спрашивает молодой человек девушку. Она отвечает ему:«Овен, Дева, Рак или Скорпион». Он тогда говорит; «А я близнец, и мы с тобой не подходим друг другу по гороскопу, прости!»

Да, так бывает. Так дьявол смеется над людьми, заставляя их заниматься звездной магией. И взрослые люди вполне серьезно говорят, что они по гороскопу Стрельцы или Водолеи и у них те-то и те-то достоинства или недостатки.

А книжные магазины? На полках стоят сотни книг, рассказывающие о дьяволе, о сатанизме, о том, как гадать на воске, как приворожить, как стать ведьмой, как лечиться, читая заговоры, о третьем глазе, о магии и прочая…

Вот я захожу в один из книжных магазинов, вижу двух молодых девушек, подхожу к ним и совершенно серьезно спрашиваю:

– Извините, не подскажете, где тут у вас продаются книги о колдовстве? Я хочу отомстить одному человеку, навести на него порчу, сделать «на смерть», чтобы он умер.

Слыша такие страшные слова, они, весело переглянувшись, хихикают, но ведут меня к полке, вынимают из книжных рядов толстую книгу, подают ее мне. На обложке изображена страшная бесовская маска-рожа. Книга называется «Магия вуду». Я беру ее в руки, мысленно говорю: «Господи, помилуй!» – перелистываю страницы. Страшная книга! В ней действительно есть научение, как сделать врагу «на смерть».

Я стою, перелистываю страницы книги, девчонки улыбаются. А мне не смешно, а страшно. А если в другой раз придет кто-то действительно желающий отомстить, сделать «на смерть», то они и ему помогут, порекомендуют, что купить? Коммерция превыше всего!

Одна из девушек говорит:

– Я не верю в это! Я уже пробовала сделать такое, у меня не получилось.

Ах, вот как! Я спрашиваю:

– А если к тебе ночью придет дьявол, то что ты будешь делать?

Я показываю ей книжную обложку. Она растеряна, видя, что с ней не шутят, говорит:

– Что буду делать? Заору, конечно…

Она не сказала, что перекрестится, помолится Богу, она в это не верит.

Жаль, конечно. Но что делать, если папа и мама не научили ее веровать во Христа, молиться, поститься, считая это предрассудком? Сколько еще таких девушек и юношей в России? Большинство. Поэтому-то и разливается так широко бесовщина по нашим градам и весям. Только в этом мы виноваты сами. Сами виноваты…

Можно много еще вспоминать о печальном, но пора мне браться за работу. Передо мной лежит материал о женщине по имени Нина, о которой мне хочется рассказать.

Она не молода. Родилась в 1948 году в городе Прокопьевске. Закончила школу. Закончила техникум, получив профессию технолог молочной промышленности. Приехала на Урал, в город

Троицк. Жила здесь, работала мастером на молокозаводе. Познакомилась с парнем. Звали его Анатолий. Он работал бортмехаником на грузовых самолетах. Они полюбили друг друга. Он сделал Нине предложение, сказал, чтобы она выходила за него замуж. Она согласилась. Сыграли свадьбу. Стали жить.

В 1970 году Нина родила дочь. Назвали ее Еленой. Все вроде бы складывалось для Нины хорошо. Есть любящий муж, работа, доченька. Материально обеспечены, не бедствуют. Есть, что покушать, во что одеться. Правда, в то время они далеки были от Бога. Жили настоящим. Но дьявол, этот человекоубийца, получивший власть над людьми, отвергавшими бытие Божие, начал наносить сердечные раны Нине.

Однажды она почувствовала, что вновь забеременела. Казалось бы, радостное событие. Для чего женщина живет на свете? Чтобы, выйдя замуж, соединив свою жизнь от ныне и до смерти с любимым человеком, обвенчавшись в храме Божьем, получив от Господа благословение на брак, на чадородие, жить спокойно с мужем, любить его, рожать детей и воспитывать их в любви к Богу и ближним.

Но при Советской власти шла борьба против Бога. Церковный брак осуждался, запрещался, едко высмеивался. Только единицы приходили в церковь и венчались, получая Божие благословение на совместную жизнь. А основная часть советских людей приходила в государственное учреждение, именуемое загс. Это слово расшифровывается так: «Запись актов гражданского состояния».

Мужчина и женщина под звуки вальса Мендельсона входили в комнату, расписывались в официальных документах, обменивались золотыми кольцами, надевая друг другу на безымянный палец правой руки, целовались под вспышки фотоаппарата, и официальное лицо, обычно женщина, торжественно объявляла их мужем и женой. Но Божия благословения-то на супружество не было. Поэтому и жизнь у супругов складывалась не всегда хорошо, не всегда счастливо.

Нина забеременела. В матке у нее начало совершаться удивительное таинство – зарождение и развитие младенца. С первых дней зачатия младенчик получает от Господа душу и, живя у мамочки в матке, начинает расти, развиваться, получая от нее через пуповину все необходимое для жизни. Младенчик, живя в утробе, спокоен. Он знает, что мамочка его любит, она рада, что зачала его, что выносит его и родит на свет. Ах, если бы так!

с первых дней зачатия женский организм начинает перестройку. Набухают молочные железы, готовясь вырабатывать молоко. Женщина как-то расцветает, полнеет, хорошеет, нося в своей утробе зачатую и развивающуюся новую жизнь. Было такое же и с Ниной.

Но Нинина свекровь, узнав о том, что невестка забеременела, посмурнела. Она о чем-то долго шепталась с сыном. Анатолий, выслушав мать, как-то раздраженно сказал;

– Ах, делайте, как знаете, как хотите!

Свекровь же, подойдя к Нине, сказала:

– Нинушка, ты еще молода. Анатолий тоже молод. Зачем вам еще дети? Поживите для себя, порадуйтесь жизни. Зачем вам плодить нищету? А? Иди в больницу, сделай аборт!

Что было делать Нине? Она тогда не задумывалась о том, что душа бессмертна. Что младенчик, зачатый и живущий в утробе, уже получил душу от Господа, он уже маленький человечек, он живет, чувствует, чему-то радуется, чем-то недоволен. Он – живой! И вот нужно убить его, чтобы самим жить дальше спокойно, не обременяя себя заботами о воспитании нового человека.

Нина подумала и решила: «Пойду в женскую консультацию, сделаю аборт…» Ах, аборт! Придумали же безликое слово – аборт. Нет, не аборт, а убийство невинного младенца. Вы – жестокие, бессердечные матери-убийцы, убившие своих детей! Не оправдывайте себя тем, что не хотели плодить нищету. Если бы вы веровали в Господа, то Господь, давая чадо, подал бы и средства для его прокормления и воспитания. Аборт – это ваше жертвоприношение дьяволу.

Я разговаривал с женщинами, которые убили своих детей во чреве, сделав аборт. Жизнь у них, обычно, не складывалась. Начинали пить, блудить мужья. Оставляли их, уходя к другим женщинам. А сами детоубийцы заболевали. Причем серьезно – рак, фибромиома, бесплодие и прочее… Мать, убивая своих детей во чреве, как бы предает их проклятью. Это страшно!

Пройдут годы. Вы, матери-убийцы, умрете. Ваши души придут на суд Христов. И тогда вы увидите, да, увидите своих деточек, которых вы, мамочки, так жестоко, бесчеловечно убили. Какой страх, какую муку испытывала эта крошка, жившая в вашей утробе, когда к ней стали приближаться острые ножницы демоноподобного врача-хирурга, призвание которого лечить, а не убивать. Как мучительно заколотилось сердце малютки, как задвигался он, стараясь спастись, у него раскрылся ротик в немом крике:«Мамочка, не убивай меня! Я хочу жить!» Нет. Ножницы

сжимаются, отрывают ножки, ручки, раздавливают голову… Все Смерть!

Вот они, стоят перед вами, ваши дети, которых вы убили. Они протянут к вам свои нежные ручки и спросят: «Мамочка, зачем ты нас убила? Мы так хотели жить». Что вы им тогда ответите, что? Чем оправдаетесь? Покайтесь, принесите покаяние Господу в том, что убивали своих детей. Покайтесь!..

Нина пришла в женскую консультацию и сказала, что хочет сделать аборт. Ее попытались отговорить, но она настояла на своем: нет, аборт… Это сейчас, в наши дни, когда женш;ина приходит в консультацию, ее сразу же спрашивают: «Будете делать аборт?» А если она отказывается, то ей всячески будут мешать спокойно выносить плод, будет нервировать и постараются сделать кесарево сечение. О, люди-демоны! Сколь страшной будет ваша участь, ваше посмертное воздаяние за грехи, если не покаетесь!…

Нина, убив свое чадо, вернулась домой. Ее организм, перенесший жестокий удар, перестраивался на привычный лад. Обмякла грудь, перестав вырабатывать молозиво, зарастала плоть в матке… Нужно было жить дальше, работать, воспитывать дочь, вести домашнее хозяйство.

Нина еще два раза беременела и еш;е два раза сделала аборт – убила своих деток. А потом оказалось, что она больше не сможет забеременеть. Все! Господь закрыл ей утробу. Но грех убийства остался нераскаянным. Вот что было страшно.

Из Троицка Нина с мужем и дочерью переехала в город Салехард, стоящий за Полярным кругом, возле Обской губы. Прежнее название этого города – Обдорск.

Русские первопроходцы пришли сюда в конце шестнадцатого века. Построили острог, воздвигли храм Божий, начали жить, проповедуя местным жителям о Христе, об Истинной Вере – Православии…

Когда сюда приехала Нина с семейством, а шел 1978 год, то в городе насчитывалось около тридцати тысяч жителей. Стояли рядами улицы одно– и двухэтажных домов. Остался полуразрушенный храм, в котором находился спортзал, и там, где раньше раздавалось: «И – же. Херувимы», теперь бодрые физкультурники бегали, прыгали, приседали, выполняя команды тренера.

Вокруг Салехарда расстилалась тундра, покрытая болотами. Летом, когда наступал полярный день, солнце все время стояло на небосводе, двигаясь от востока на запад, склоняясь к линии горизонта. Но, едва коснувшись его краешком, оно опять поднималось в зенит. Тундра, припекаемая солнцем, расцветала – зеленел болотный мох, красовались цветы, карликовые березки покрывались листочками. Одно было плохо: кроме постоянного дня, беспощадный, надоедливый гнус.

С октября же по март на Салехард опускалась полярная ночь – морозная, звездная, со всполохами северного сияния. В двенадцать часов начинало светать. До двух часов в городе стоял прозрачный сумрак. Потом начинало темнеть, и вновь возвращалась полярная ночь.

Нина и Анатолий хорошо устроились в Салехарде. Жили они в своем доме. Была банька, жарко натопив которую, они мылись после рабочей недели, готовясь встретить дни отдыха.

Анатолий по-прежнему работал бортмехаником на грузовых самолетах. Он с товарищами доставлял грузы для нефтегазоразведчиков. Зарабатывал он хорошо. Нина же пошла работать в торговлю, закончив заочно техникум советской кооперации. Зарабатывала она тоже неплохо. Теперь они жили в достатке, откладывали деньги на сберегательную книжку, чтобы, скопив приличную сумму, распроститься с Салехардом, уехать в один из благоустроенных городов, купить хорошую квартиру и жить дальше, наслаждаясь покоем и уютом. Но вышло все иначе.

Наступила эпоха «перестройки», время частной инициативы. Стали расти цены. Деньги же обесценились. Нина же все приглядывалась к происходящему, думая о том, стоит ли принимать новое, неизведанное, властно вторгающееся в жизнь?

К тому времени она стала хуже себя чувствовать. У нее начались сбои в здоровье. То вдруг начинало разламывать кости, а то начинал болеть желудок, повышалась температура и держалась на уровне 37, 3 градуса.

Она обратилась в больницу, рассказала врачу, что у нее болит, что тревожит… Она прошла обследование, сдала анализы. Ей ставили разные диагнозы – то гастрит, то язвы в желудке, то хандроз. И лечили соответствующе – медикаментозно. Принимала она грязелечебные процедуры. Но здоровье не улучшалось. Врачи не смогли ей помочь. Она была разочарована официальной медициной, потеряв доверие к людям в белых халатах, поняв, что они не всесильны.

Но в то время уже, кроме официальной медицины, в нашу жизнь стали входить знахари, колдуны, экстрасенсы, парапсихологи, астрологи, маги, чародеи, начиная с Анатолия Кашпировского и Алана Чумака, телесеансы которых, когда они околдовывали огромную аудиторию, видело большинство граждан Советского Союза.

У Нины была знакомая. Звали ее Татьяна Николаевна. Крепкая, энергичная, пышущая здоровьем, властная по характеру, она, когда стали открываться курсы экстрасенсов, уехала из Салехарда в Омск, поступила и закончила колдовские курсы, овладев бесовским искусством очаровывать, обманывать людей, якобы леча их от сглаза, порчи, снимая венец безбрачия, зарабатывая при этом деньги. Она вернулась в Салехард, продолжая работать по специальности. Но бесы, которым стала служить Татьяна Николаевна, заставляли ее не сидеть сложа руки, а действовать, вовлекая людей в сферу влияния бесовского.

У Татьяны Николаевны, когда она училась в Омске, появился знакомый, которого звали Виталий Петрович. Она пришла в клуб народов Крайнего Севера, договорилась с директором, что в клубе можно будет снять помещение, и послала вызов Виталию Петровичу, сообщив, что он может приехать в Салехард, поработать с народом, заработать хорошие деньги… Виталий Петрович приехал.

Татьяна Николаевна знала, что Нина чувствует себя неважно, болеет. Поэтому она сказала ей:

– Знаешь что, Ниночка? К нам из Омска приехал экстрасенс международного класса – Виталий Петрович. Он будет лечить людей в клубе народов Крайнего Севера, в таком-то кабинете. Если хочешь, можешь полечиться у него…

Нужно сказать, что бабушка и дедушка Нины были богомольны, веровали во Христа. Они и своих внуков научали вере в Господа, научали молиться. Поэтому-то и Нина была крещена в детстве. Но советская школа, техникум, общая атмосфера безбожия, царившая в стране Советов, отбили у нее охоту креститься, садясь за стол, молиться, и она, окунувшись в самостоятельную жизнь, совсем забыла о вере в Бога. И вот теперь возвращалось нечто, связанное с потусторонним, с необычным, сверхъестественным, может быть, даже Божиим. Почему бы не попробовать? Нина согласилась.

Она пришла в клуб народов Крайнего Севера, чтобы полечиться у Виталия Петровича, вошла в кабинет. Экстрасенс-колдун оказался человеком средних лет, высокого роста, с рябым лицом, с черными, кудрявыми волосами, торчащими, словно бесовские рожки. Он был похож и на жабу, и на дьявола. Глаза, покрытые красными прожилками, внимательно уставились на Нину. Ей

сразу же стало не по себе, неуютно. Захотелось перекреститься и прочитать Иисусову молитву Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя Но, пересилив себя, подавив свое отвращение к Виталию Петровичу, она сказала:

– Здравствуйте!

Он ответил:

– Здравствуйте! Проходите, присаживайтесь. Расскажите, что вас беспокоит.

Нина, пройдя по кабинету, присела возле столика, на котором стояла икона, стала рассказывать колдуну, что у нее все болит, нет сил, хочется лечь и лежать. Врачи ей помочь не смогли, поэтому она пришла сюда, надеясь на помощь.

Виталий Петрович выслушал жалобы Нины, сказал:

– Надо с вас грязь поснимать.

Он взял в руки свечу, зажег ее, властно приказал Нине:

– Сиди спокойно, не скрещивай руки, ноги. Знаешь молитву «Отче наш»?

Нина кивнула головой:

– Знаю.

– Так вот, читай «Отче наш», а я буду читать про себя «Да воскреснет Бог». Почищу тебе ауру…

Нина, сидя на стуле, стала мысленно читать молитву «Отче наш», а Виталия Петрович, сопя, водил свечой вокруг Нины, что-то бормоча. Нина, читая молитву, часто сбивалась, мысли у нее путались. Вот она читает про себя: «Отче наш, иже еси на небесех», – сбивается, забывает слова, начинает снова и опять сбивается…

– Вот и все! – сказал колдун, погасив свечку, – а теперь – вот так, вот так! – он начал, как бы наматывая на руку, что-то снимать с Нины и отбрасывать в сторону. Ей же в это время стало нехорошо. Сильно заболел желудок. Но она сидела, терпела, молчала.

– А теперь я тебя энергией подпитаю, – он приложил свою руку к телу Нины. Она сначала почувствовала тепло, а потом начались какие-то подергивания. В душе у Нины появилось раздражение, неприязнь к Виталию Петровичу, но она снова сдержалась.

Сеанс колдовства закончился. Заплатив сто рублей, Нина вышла из кабинета, возле которого сидели и стояли другие люди, хотевшие полечиться у колдуна…

Прошло три месяца. У Нины остались те же болезненные симптомы. Но теперь, после общения с колдуном, который лечил ее

А дядя Саша начал рассказывать о том, что одни люди сделали ему неприятность. Он же решил отомстить им.

– Силушка-то у меня есть! – хвастливо говорил дядя Саша, вновь глубоко затягиваясь и выпуская в потолок табачный дым, – невидимая силушка. И я сделал так, что эти обормоты на коленках приползли ко мне, в ногах у меня валялись, прощенья просили…

Дядя Саша, держа между пальцев папиросу, гордо оглядел народ, стоящий вокруг, словно говоря: «Полюбуйтесь! Вот, мол, я какой!»

Нина же потихоньку вышла из дома. Опять, захлебываясь, залаял волкодав. Хлопнув калиткой, Нина выскочила на улицу. Возле калитки стоял Виктор. Нине почему-то стало неудобно перед ним. Сорвала его с места, приехали в такую даль, а теперь ей хочется бежать отсюда – и чем быстрее, тем лучше!

Нина, смущенно улыбнувшись, неуверенно сказала:

– Виктор, я не знаю с чего начать, но…

Виктор же перебил ее и сам сказал:

– Нина, я тут походил, с соседями дяди Саши поговорил. Они мне сказали, что он не целитель, а колдун, якшается с нечистой силой. Так что зря мы сюда приехали.

– Тогда бежим отсюда, а? – сказала Нина, и они торопливо пошли прочь от дома дяди Саши.

Неожиданно перед глазами у Нины замелькали огни, словно огненные стрелы, словно яркие молнии. Это дядя Саша, гневный, раздраженный, хотел отомстить им, насылая бесов…

Нина и Виктор бежали прочь от дьявольского дома, торопясь, тяжело дыша. Они не крестились, не молились, чтобы избавиться от бесовского наваждения, не закрещивали дорогу. Не было навыка…

Бесовские стрелы погасли. Нина и Виктор пришли на Ишимский вокзал и вскоре отбыли в обратный путь – в Салехард, переживая в душе, обсуждая неприятное приключение, поездку к колдуну дяде Саше…

Ах, Нина, Нина! Она не захотела принести покаяние Господу, не захотела прийти в православный храм, чтобы припасть к Источнику Безсмертия – Господу нашему Иисусу Христу. Ведь Виктор Петрович, Татьяна Николаевна, баба Валя – это те люди, с которыми она общалась раньше, прибегая к их помощи, были такими же служителями дьявола, как дядя Саша.

Вновь болотные бесы начали манить ее к себе, предлагая ей свои методы исцеления, обретения здоровья, всегда обманчивые, лживые.

Нина, встретившись с Татьяной Николаевной, попросила ее, чтобы она помогла ей полечиться, порекомендовала хорошего специалиста. Татьяна Николаевна задумалась, а потом, улыбнувшись, сказала:

– Есть у меня на примете хорошая девочка. Звать ее Ольга. Она делает массаж. Походи к ней, полечись, а там – посмотрим. Я позвоню ей. Она недорого берет за сеанс – сто рублей. Она тебя примет у себя дома…

Ольга жила в однокомнатной квартире. Нина, подойдя к двери, позвонила. Ольга открыла, пригласила войти. Она была худощавая, бодрая, нос с горбинкой, доброжелательная.

Нина разделась, прилегла на диван. Ольга, включив медитивную музыку, которая наполнила комнату сатанинскими звуками, мелодиями, как бы идущими из космоса, хотя, скорее всего, они шли из адских глубин, смазала тело Нины медом и стала профессионально делать массаж… В этот раз они почти не разговаривали.

Когда Нина пришла к Ольге в следующий раз, то у нее дома была Татьяна Николаевна. После сеанса массажа, сопровождавшегося адской музыкой, Татьяна и Ольга сказали Нине:

– Давай откроем у тебя третий глаз.

Она только плечами пожала, соглашаясь. А Татьяна и Ольга стали пристально смотреть на Нину, на лоб. Взгляды женщин-колдовок становились все пронзительнее, все острее. Нина почувствовала, что в мозгу как будто что-то сдвинулось, началось какое-то шевеление, было неприятно, но она молчала…

В третий раз, делая массаж, Ольга рассказала, что может поменять судьбу Нины, может сделать так, что жизнь у нее изменится, все станет хорошо и благополучно.

– Ты что, волшебница? – как бы шутя, спросила Нина.

– Нет, – ответила Ольга, – просто мне нужна точная дата рождения человека. Число несет в себе жизненный код человека. Вот, например, число зверя Апокалипсиса – 666. В нем заключена тайна имени. Также и у каждого, также и у вас. Если хотите, то назовите мне дату вашего рождения. А я уж поработаю!

– Я подумаю, – ответила Нина…

Ей не хотелось менять свою жизнь по числовому методу массажистки Ольги. Больше она к ней не приходила. Но лечиться все

равно хотелось. И тогда одна знакомая порекомендовала Нине другую массажистку – Наталью, которая работала в больнице, в кабинете массажа. И вот Нина стала приходить к Наталье.

Наталья – молодая, доброжелательная, разговорчивая, обаятельная. Она, смазав тело Нины какой-то вязкой жидкостью, начинала работать, делая массаж…

Закончив третий сеанс массажа, Наталья сказала Нине, чтобы в следующий раз она принесла с собой змеиную мазь. Нина удивилась, но не спросила о том, зачем ей понадобилась именно такая мазь.

Идя в четвертый раз на массаж, она зашла в аптеку. Змеиной мази не было. Была пчелиная. «А, какая разница?» – подумала Нина и купила пчелиную мазь…

Наталья, узнав, что Нина принесла другую мазь, как бы огорчилась, но сказала, что у нее есть то, что нужно.

– А зачем тебе змеиная мазь? – спросила Нина, ложась на кушетку.

– Потому что тебе в тело насажено много змей, – она стала намазывать тело Нины, – я буду их выводить.

Нина подумала, что она шутит, но Наталья вполне серьезно продолжила:

– У меня есть учитель. Я обратилась к нему по поводу тебя. Мой учитель же обратился с вопросом к высшим силам. Ему ответили, что у этой женщины насажены змеи. Вечером у тебя будет ощущение, что в животе собирается клубок и выходит через горло. Не бойся…

Проговорив такое, Наталья стала энергично массировать Нинино тело. Женщина лежала, недоумевая – верить ей в это или нет?..

Пришел вечер. Нина спокойно занималась домашними делами. Неожиданно она почувствовала какой-то толчок в животе. Она вздрогнула, замерла, сильно испугавшись. Она стояла, чувствуя, что в животе начинается какое-то шевеление, что-то собирается в клубок и, медленно двигаясь по организму, поднимается к горлу. Ей стало еще страшней. И она стала читать молитву Господню «Отче наш». Клубок остановился и дальше не пошел. А потом как бы пропал… После такого искушения, Нине больше не захотелось встречаться с Натальей…

Прошел месяц. Однажды в двери дома, в котором жила Нина, кто-то громко постучал. Она подошла и отворила, увидев какого– то неухоженного, неопрятного мужичонку с глазами навыкат.

Нина спросила:

– Вам кого?

Он ответил:

– Я Виктор. Мне ваш адрес дала массажистка Наташа. Я тот, кто обращался к высшим силам, чтобы узнать твою судьбу…

Нина стояла, смотрела на Виктора, слушая его торопливую речь. Она как будто лишилась сил, почувствовав, что попала под власть и влияние этого невзрачного человека, стоявшего возле порога. А Виктор, глядя на нее, стал рассказывать о сокровенном, случившимся с Ниной в ее жизни, о котором, если и знали, то немногие. Она, раскрыв глаза, с удивлением слушала и смотрела на этого мужичонку. Она, конечно, не знала, не догадывалась, что Виктор – колдун, что высшие силы, к которым он обращался – это бесы, состоящие у него в услужении, собирающие информацию о людях и открывающие ее своему хозяину.

Но вот что поразительно, если Виктор не делал зла другим, леча, предсказывая, гадая, наговаривая на воду, на соль, на мак, то бесы начинали мучить самого хозяина. Так бывает и с другими колдунами. Весы сводят их с ума, доводят до самоубийства. Поэтому Виктор должен был всегда находиться, так сказать, в хорошей форме, вредя людям, потому-то он и пришел к Нине.

Рассказав Нине о сокровенном, завоевав ее доверие, он сказал:

– Встань на порог.

Она послушно встала. Он же, закатив глаза, начал что-то бормотать. Скорее всего, он читал колдовские заклинания, заговоры, призывая на голову Нины бесов, призывая зло. Такова уж природа, что у демонов, что у колдунов – всегда делать зло людям.

Нина же, внутренне все-таки страшась этого человека, стоя на пороге, мысленно читала то «Отче наш», то «Живый в помощи»…

Побормотав, он посмотрел на Нину и сказал:

– Дай сырое яйцо и стакан…

Разбив яйцо о край стакана, он вылил белок и желток в стакан, протянул его Нине и сказал:

– Поставь на ночь в изголовье. Утром все вылей в унитаз. Тебе станет легче.

Он ушел. Нина была обескуражена непонятным посещением незнакомца Виктора, но его приказание выполнила – поставила стакан с гоголь-моголем на ночь в изголовье, а утром все вылила в унитаз… Почему? Зачем?

Потом мы будем говорить и жаловаться, что колдуны навели на нас порчу, что мы поэтому болеем, что мы только несчастные жертвы. Ошибаетесь, мои милые! Вы не жертвы, а нераскаянные грешники, хотевшие получить здоровье, богатство, власть, почет, наслаждения, удовольствия, поклонившись дьяволу. Но дьявол посмеялся над вами. Господь попустил по вашим грехам, и дьявол обманул вас, навел болезни. Но первопричина-то в ваших грехах, в вашей нераскаянности, в том, что вы обратились за помощью не к Богу, не к Спасителю, а к сатане и его слугам – колдунам, биоэнергетикам, парапсихологам, волшебникам, астрологам, сектантам, гипнотизерам, бабкам, уфологам и прочим. Поэтому-то вы и получили болезнь, что мерзок перед Господом тот, кто это делает, так поступает. Покайтесь!..

Между тем, в жизни у Нины произошли большие перемены. Она, хотя и болела, но все-таки, думая о будущем, ушла с работы, взяла денежную ссуду в банке и открыла три магазина. Два магазина на рынке и один в городе. Торговля пошла, начала поступать прибыль.

У Анатолия же, мужа Нины, на работе началась реорганизация. Стали сокращать штаты. У Анатолия был выработан полный стаж, он мог спокойно уйти на пенсию. Но в душе у него осталась какая-то обида, горечь. Если бы он был православным христианином, то, помолившись, сказал бы: «Бог дал. Бог взял. Слава Богу за все!» Но Анатолий был далек от веры в Господа. Он даже не принял Святое Крещение, не омыл свою душу от первородного греха. Что было, то было.

Но Нина, желая поддержать супруга, сказала ему:

– Толя, бери один магазинчик на рынке, начинай работать.

Он, услышав предложение жены, как-то воодушевился, взбодрился, спросил:

– Ты думаешь, что у меня получится?

– Получится, получится, – ответила Нина, – я тебя введу в курс дела, а дальше сам работай, действуй…

Анатолий, приняв дела, стал работать в магазине. У него была помощница – Ольга. Молодая, привлекательная, обаятельная, она старалась во всем угодить своему начальнику. Анатолию это понравилось, польстило. Он как-то сблизился с Ольгой, работая вместе с ней, часто переговариваясь, весело шутя.

Как-то раз Ольга спросила:

– Анатолий Викторович, вы хотите, чтобы у магазина была огромная выручка?

Он улыбнулся, сказал:

– Конечно, Оленька, хочу! Кто же этого не хочет? А как можно это сделать?..

Здесь нужно сказать, что мать Ольги занималась колдовством. Она вручила дочери тетрадочку, в которой были записаны черномагические заговоры, наговоры, привороты, заклинания и прочее, страшное, открывающее дверь в потустороннее, призывающее на помощь бесов, сказала:

– Вот тебе народные средства для удачи. Будет нужда – почитаешь…

Теперь-то Ольга и решила воспользоваться материнской тетрадочкой и, как бы смущаясь, как бы нерешительно, конечно, играя, притворяясь, сказала:

– Анатолий Викторович, я знаю народные средства для получения прибыли. Если вы не против, то я стану читать молитвы-наговоры. И вы сами увидите и убедитесь, что деньги к нам потекут рекой.

Анатолий был удивлен, заинтригован, заинтересовался:

– Конечно, Оленька, я не против. Почитай свои наговоры…

Колдовство в торговле! Сколь широко оно распространено

ныне. Вот женщина-продавец, стоя у прилавка, вынимает перед началом работы пачку денег и что-то шепча, проводит деньгами по прилавку, чтобы рабочий день прошел удачно, чтобы у нее была выручка, чтобы ей помогали нечистые духи. Так, а не иначе. И не боятся же греха.

Вот в магазине на товаре – на джинсах, на рубашках, на пиджаках и прочем – висят приколотые булавками игральные карты – тузы, короли, дамы, валеты. А под ними – ценник. Сразу ясно, что на товар сделан наговор. А сами игральные карты – эти буби, трефы, пики, крести – кощунственное поругание страстей Господа Иисуса Христа. Тот, кто в них играет, тот страшно грешит, радуя бесов. Вспомним повесть Александра Пушкина «Пиковая дама». Чем закончил главный герой этой повести Герман? Обманутый бесом, он сошел с ума. Так-то.

Вот продают на рынке автомобили. Подходят покупатели, спрашивают о цене. Продавец назначает цену, покупатели начинают осматривать товар. А в это время какие-то молодцы подводят с другой стороны бабку. Она начинает что-то нашептывать. Покупатели готовы приобрести автомобиль. Продавец вновь называет цену. Она процентов на тридцать выше первоначальной. Но что удивительно – покупатели согласны. Бабкин наговор подействовал, бесы постарались…

Есть и другое, можно продолжать, но не хочется. И это не моя фантазия, не выдумка, а наша печальная действительность. Поэтому-то, придя домой из магазина, с рынка, нужно положить купленное, взять молитвослов и прочитать молитву на освящение всякой вещи и трижды все окропить святой водой во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь. Так-то…

И вот Ольга начала читать наговоры… Выручка действительно пошла, большая денежная выручка. Анатолий был сильно удивлен, рад. А Ольга все увивалась вокруг него, строила глазки, льстя его самолюбию.

Однажды Анатолий пришел домой поздно вечером. Он был пьян. Нина удивилась. Он давно не выпивал. А тут от него сильно разит спиртным и как будто припахивает женскими духами. Нина знала, что Анатолий болен. У него простатит. Они давно не жили плотски. А тут он как-то неестественно весел, возбужден, пьян.

Она спросила его:

– Ты где был?

Он, пьяно улыбнувшись, покачнулся и ответил:

– Где был, теперь меня там нет, глупышка!

Он как-то неприятно рассмеялся и пошел к себе. Она проводила его взглядом, промолчала…

Он еще раз пришел домой пьяным, и еще раз, и еще. Нина обиделась на легкомысленное поведение супруга, стала его стыдить, увещевать, чтобы он образумился. Он от нее только отмахивался. Начались размолвки. Она стала ловить его на лжи. Но он уже не оправдывался. Он сильно изменился, начал отдаляться от нее, у него появились свои тайны.

Как-то раз у Нины зазвонил телефон. Она сняла трубку. Говорил кто-то незнакомый, говорил неприятное:

– Проследите, пожалуйста, за вашим мужем и его продавщицей Олечкой.

Нине стало не по себе. Но она, пересилив себя, сказала:

– Я верю своему супругу. Больше сюда не звоните.

Она положила трубку. Задумалась. Неужели он обманывает ее, гуляет с Ольгой? Но у него же простатит. Не понимаю…

Дома, стараясь быть бодрой, веселой, она, как бы шутливо, сказала мужу:

– А меня сегодня обрадовали звонком.

Он спросил:

– И что?

– Мне сказали, что ты гуляешь с Олечкой!

Он, нахмурившись, спросил:

– Ну? А ты что?

– Я ответила, что верю тебе!

– Правильно ответила, я чист перед тобой…

Он солгал. У него тогда уже наладилась связь с Ольгой. Дьявол и здесь потрудился… Господи, помилуй!

Между тем, за новыми трудами, заботами, искушениями, проходило быстротекущее время. Нина же чувствовала, что силы оставляют ее, что ей становится все хуже, она худеет, слабеет. Не зная, что делать, к кому теперь идти за помощью, что предпринять, она, подумав, все-таки решила идти в больницу.

Пришла. Сидя в кабинете, рассказала врачу, что ее тревожит. Врач, по жалобам, определила, что у нее может быть болезнь Бехтерева. Это когда у человека начитается распад костей и внутренних органов, сказала, что нужно сдать анализы…

Нина, пройдя по кабинетам, сдала анализы. Они оказались нормальными. Нина должна быть, согласно хорошим анализам, здоровой, но она чувствовала себя больной. Внешне она тоже выглядела нездоровой. Но вот анализы показывают норму. Что было делать?

Нинина сестра Людмила жила в городе Кемерово, работала в больнице МВД – в процедурном кабинете. Не зная куда еще обратиться, Нина позвонила в Кемерово Людмиле, сказала, что чувствует себя плохо, что врачи определяют болезнь Бехтерева, но это не точно, а предположительно, Что делать? Людмила сказала, что болезнь Бехтерева поражает большей частью мужчин, так что диагноз может быть неточным.

– Собирайся и приезжай к нам в Кемерово, – закончила Людмила, – пройдешь обследование в нашей больнице, поживешь со мной на даче, приезжай…

Стоял август. Лето пошло на закат. Но дни были теплые, солнечные. Таким теплым летним днем Нина приехала в Кемерово из Салехарда, поручив дела мужу. Она устроилась у сестры на даче, пришла с ней в больницу, сдала анализы.

Прошло три дня. И Нине сказали, что ей нужно сдать другие анализы – в онкологическом отделении. Она смутилась, взволновалась, подумала: «Неужели рак? С чего бы? Нет, это нереально…»

Успокоив себя, она пришла в онкологическое отделение, прошла изотопное обследование, которое показало, что у нее рак горла, уже второй степени.

Узнав о таком диагнозе, Нина сначала не поверила. Жалобно улыбнулась и вышла из кабинета… А на следующий день в душе Нины поселилось отчаяние. Она поняла, что приговорена к смерти, а умирать-то не хотелось. Хотелось еще пожить на земле, хотя бы три года, устроить дела, подготовиться к смерти и спокойно умереть. Но такой отсрочки ей никто не обещал.

Она не знала куда себя деть. Но от себя не убежишь. Людмила, стараясь успокоить сестру, говорила, чтобы та не отчаивалась, что можно все поправить, сделав операцию, что она поговорит со знакомым хирургом, он поможет. И Нина как-то успокоилась. Да, хирург поможет, он вырежет у нее мертвую плоть, и она еще сможет пожить на земле, подышать воздухом, порадоваться…

Людмила, приехав на дачу, сказала, что договорилась, что хирург согласен прооперировать Нину. Операция будет такого-то числа. Надо набраться терпения и ждать.

– А пока, – сказала Людмила, – давай сходим с тобой в храм. Ты исповедуешься и причастишься. Тебе станет легче.

Нина, услышав про храм, как-то иронично усмехнулась и сказала:

– Что храм? Вот найти бы какую-нибудь чудо-бабку, чтобы она полечила.

– Нет, – сказала Людмила, – бабки мы искать не станем, а пойдем в храм. Ты исповедуешься и причастишься. Попостись, почитай молитвы, подготовься.

Нина неохотно согласилась… Прошло три дня. Людмила привела Нину в храм Божий. Она исповедовалась, получив прощение грехов, а когда началось Причастие, то подошла к Чаше и приняла Тело и Кровь Господа нашего Иисуса Христа. Запив Святые Дары теплотой, проглотив кусочек просфоры, она подошла к Людмиле.

– Поздравляю с Причастием! Ну, как ты? – спросила она сестру.

Нина пожала плечами:

– Никак. Все обычно…

Но потом у нее начались боли в разных местах. Она недовольно нахмурилась. Но вдруг боли прошли, успокоились. Стало как-то тихо и покойно на душе. Ей бы подумать, что это Господь оказывает ей помощь и поддержку, но она не подумала…

На следующий день Людмила, вернувшись домой из больницы, сказала, что хирург уехал в Новосибирск, чтобы пройти курсы повышения квалификации.

Нина смутилась:

– Как же это? А когда операция?

– Теперь не знаю, – огорченно сказала Людмила, – будем ждать…

Нина была сильно обижена, расстроена, но старалась держаться, не показывать вида.

– Хорошо, – сказала она, – я поеду к дочери в Прокопьевск, поживу у Лены, а ты потом позвони…

Когда торговые дела пошли у Нины хорошо, ее дочь Елена захотела переехать из Салехарда в Прокопьевск. Она была уже замужем, самостоятельна. Нина согласилась и, приехав в Прокопьевск, купила для дочери хороший коттедж, где та и поселилась со своим мужем Виктором. К ним-то и приехала Нина…

Дочь была рада, Виктор тоже. Вечером пришли родственники, присели за стол, разговорились. Тетя Тамара, узнав, что Нина заболела раком, сказала ей, что в Новокузнецке, в храме Иоанна Воина, служит молебны-отчитки отец Василий Лихван. «Эти молебны помогают больным людям, вот бы и тебе там побывать». Но Нина ответила, что ей уже назначена операция, она будет ждать.

– Ну что ж, – сказала тетя Тамара, – ты человек взрослый, смотри сама…

Вот что знаменательно в этой беседе. Когда Нина хотела исцелиться, тогда она стала искать целителей, оказавшихся колдунами, губившими ее тело и душу. Бесы помогали Нине искать и находить свою погибель, обращаясь за помощью к служителям дьявола. Теперь же, когда тетя Тамара попыталась указать Нине спасительный путь, тогда демоны восстали против этого, начав внушать Нине, чтобы она ни в коем случае не обращалась за помощью в храм Иоанна Воина, в котором идет война против духов злобы поднебесных. И она послушала бесовский совет.

Что ж, у нее свободная воля, право выбора. Господь никого не привлекает к себе насильно. Но нужно знать и помнить, что только Господь Иисус Христос – Свет Истинный. Что есть только одна Истинная Церковь – Православная. Все остальное – ересь, мрак, широкая дорога в погибель. Если Нина выбрала не Господа, а сатану, то это был ее грех. Ей и отвечать перед Богом. Но в дальнейшем получилось так.

Из Кемерово позвонила Людмила и сказала, что курсы продлены, что хирург еще долго не приедет, нужно ждать… Нина была возмущена, еле сдерживалась, чтобы не взорваться. Успокоившись, она сказала:

– Хорошо, давайте поедем в Новокузнецк…

Поехали они втроем, на своей машине – Нина, тетя Тамара и Виктор, он сидел за рулем. Промелькнула дорога до Новокузнецка. Машина, газуя, поднялась на холм. Виктор заглушил мотор.

Шел 1998 год. Тогда еще не было этого величественного здания куполами и Крестами. Было скромное деревянное здание – с одним куполком и Крестом. Не было еще и дивного изображения ПресВятой Богородицы, потом чудесно проявившегося на оконном стекле. Это будет все потом. А пока, пройдя по ступеням крыльца, Нина вошла в это скромное здание и увидела много людей, при– ехавших на отчитку. Батюшки еще не было, его ждали. Стояла очередь. Люди записывали свои имена, имена своих близких, чтобы отец Василий помолился бы за них. Записалась и Нина, купив свечу. Какой-то человек стоял и читал Богодуховенную Псалтирь Давидову, благодатные псалмы, отгоняющие силу вражию.

В это время пришел батюшка Василий, сказал проповедь перед отчиткой. Люди зажгли свечи, молебен начался…

Нина стояла среди людей, держа в руке горящую свечу. Отец Василий молился. Неожиданно бесы, сидевшие в больных людях, обжигаемые молитвенным огнем, стали проявлять себя. Кто-то зарычал, кто-то заревел. Маленький мальчик, стоявший рядом с Ниной, вдруг начал противно хрюкать. Конечно, это хрюкал не он, а демон, сидевший в нем.

Hинe, видя такое, слыша такое, стало страшно. Она, конечно, слышала разные рассказы о колдуньях, о бесах, но воспринимала их, как сказки, как народные легенды, подобные гоголевскому «Вию. А теперь же, видя такое, она поняла, что это не легенды, не скалки, а самая распечальная действительность. Волосы зашевелились у нее на голове. Она мысленно взмолилась к Богу: «Помоги мне. Господи!»

Первая часть молебна закончилась. Отец Василий сказал, чтобы люди тушили свечи и подходили на помазание… Нина, встав в очередь, подошла к святым иконам, стоявшим на аналоях, и стала прикладываться к ним губами и лбом.

Неожиданно она почувствовала, что неприятный холодок пробежал у нее между лопаток, ее начало морозить. Кровь отлила от лица, появилась какая-то внутренняя дрожь, потряхивание. Она, старая1сь сдерживаться, подошла к отцу Василию.

Он, взглянув на нее, спросил:

– Что с тобой?

Она, тяжело вздохнув, ответила:

– Батюшка, у меня рак!

Он, стpoгo смотря на нее, резко, отрывисто сказал:

– Нет такого заболевания! Это все грехи наши! Надо исповедоваться ж причащаться чаще. В какой области?

– Горло!

Отец Василий, обмакнув кисточку в освященное масло, начал обильно помазывать больное место. Нина, почувствовав благодать, вдруг резко обмякла. Сознание поплыло, уходя. Ноги подогнулись. Она отключилась и стала заваливаться на спину, но ее подхватили. Она пришла в себя и услышала, что из горла пошло змеиное шипение. Она оказалась бесноватой.

Бесы, сидевшие в ней, злобно закричали:

– Змеи пошли! Змеи пошли!

Нина стояла, чувствуя большую слабость, трясясь. Батюшка закончил помазывать ее. Она пошла и присела на скамейку, чувствуя, как между лопаток что-то собирается, словно подушка. Ей было страшно. Страх был необъяснимый, неизведанный. А потом вдруг отпустило. Стало легко, словно на нее прекратилось какое– то негативное воздействие. В душе появились радость и мысль: «Я свободна!»

Когда молебен закончился, тогда, приложившись к святым иконам, приложившись ко Кресту, который подавал для целования отец Василий, окропленная святой водой, она вышла из храма, села в машину и сказала:

– Поехали домой!

Она была обессилена, но спокойна. Вдруг перед глазами у нее промелькнуло злое лицо экстрасенса Виталия Петровича, у которого она когда-то лечилась. Глаза у него полыхали зеленым огнем, он с ненавистью смотрел на Нину. Лицо экстрасенса-колдуна с кучеряшками чуть выше лба, похожими на бесовские рожки. Промелькнуло и пропало…

Приехав к дочери в Прокопьевск, Нина отдохнула немного. А потом пришли родственники, чтобы послушать Нинин рассказ о поездке в Новокузнецк. Она, собравшись с духом, начала рассказывать. Они сидели и слушали, удивлялись, говоря, что слышали о таком, но это трудно себе представить.

– Да, – сказала Нина, – я теперь поняла, что мы жили, несерьезно относясь к жизни. Не понимали, что рядом с нами всегда незримо находятся наши враги – бесы. Они стараются всегда воздействовать на наше сознание, борясь с нами. В какой же яме я сидела! Господи, помилуй!

Так Нина нашла спасительный путь… Она еще и еще раз приезжала на отчитку. А потом, получив благословение отца Василия, осталась здесь, в храме, на месяц – пожить, помолиться. Поработать…

Что было потом? Исповедь, причастие Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа. Она жила при храме. Часто прикладывалась к святыням, пила воду, освященную на молебне, три раза в день

смазывала тело маслом, освященным на молебне. Ей страшно и неприятно было видеть, когда из тела выходили волосы, похожие на собачью шерсть. Работала она в трапезной, мыла полы и молилась Господу, прося прощения, читала Евангелие…

Прошло восемь лет с того времени. Раба Божия Нина здорова, жизнерадостна, деятельна. Анатолий, ее муж, принял Святое Крещение. Но в храм не приходил, не молился, не причащался, Умер он внезапно, от желудочного кровотечения. Нина молится Господу о его упокоении. Слава Богу за все!

Такая вот история, записанная мной в храме во имя мученика Иоанна Воина. Господи, помилуй нас, грешных!

Жена колдуна

В мае 2001 года Надежда осталась вдовой. Муж, поболев, скончался. Его похоронили на сельском кладбище, помянули, как поминают люди, мировоззрение которых сложилось при Советской власти, – поплакали, выпили водки за упокой усопшего, поговорили и разошлись.

Жила Надежда в селе Ельцовка. Это Алтайский край. Утром, проснувшись, оглядев вдовьими глазами пустую комнату, она, тяжело вздохнув, поднималась с кровати, умывалась, занималась домашними делами и шла на работу в пожарную часть, закрыв двери своего дома на замок. Работала она бухгалтером.

Однажды к Надежде пришел ее родной брат Василий. Войдя в горницу, он присел на табуретку, закурил папиросу и, выпуская изо рта и ноздрей густой дым, спросил:

– Ну как живешь, сестра?

Она, вздохнув, ответила:

– Какое мое житье? Трудно одной без мужика. Дров наколоть, за скотиной походить – на все сил не хватает. Вечером тоже тоска – поговорить не с кем, душу отвести. Одна радость… – она кивнула в сторону телевизора.

– Да, – сказал Василий, – понимаю, – и, хлопнув себя по колену, продолжил, – рядом с нами новый сосед поселился, Виктор Степанович. Он человек грамотный, работал учителем в школе преподавал черчение и труд. Жил он в Верх-Ине. Да вот какие то оглоеды стали к нему привязываться. Сначала избили его, а потом дом ему подожгли. Вот он от греха к нам и переехал. Мы как-то с ним выпивали. Он пожаловался, что живет один, без жены.

Хочешь, я тебя с ним познакомлю? – и Василий выжидающе посмотрел на сестру.

Она, услышав о Викторе Степановиче, как-то смутилась. Задумалась, чувствуя, что как-то неровно, болезненно забилось сердце. Ей вдруг захотелось увидеть учителя, оценить его достоинства и недостатки и после этого решить – стоит ли сходиться с ним или нет.

Она так и сказала брату:

– Увидеть бы его.

Василий проговорил:

– Чего проще. Пойдем завтра к нему. Я тебе покажу его…

Назавтра Виктор так и сделал, приведя сестру к Виктору Степановичу. Надежда, увидев учителя, подумала: «Какой приятный мужчина!» Виктор Степанович и в самом деле был обаятельный. Исходила от него какая-то непонятная сила. Он, улыбаясь, смотрел на Надежду своими пронзительными глазами, и она чувствовала, как земля уходит из под ног, кружится голова и сладко ноет сердце…

Через несколько дней Виктор зашел к Надежде в дом и сказал:

– Давай по хозяйству помогу!

Он был улыбчивый, добродушный, ласковый. Может быть, несколько приторный в своей ласковости, но Надежда этого не замечала. Она согласилась:

– Помоги! – и повела его во двор, показывая, что нужно сделать…

А потом они, сидя в доме за столом, пили чай. Виктор, прихлебывая из чашки, ласково, обворожительно глядя на Надежду, говорил:

– Хорошо у тебя, Надя! Так хорошо, что и уходить не хочется.

Она просто сказала:

– А ты и не уходи! Он остался…

Надежда, собрав своих родственников, стала с ними держать совет. Они сидели по-семейному вокруг стола, на котором стояли бутылки с вином, закуска. Выпили, закусили. Надежда, глядя на родных счастливыми глазами, сказала:

– Такое дело, мои дорогие! Хочу я сойтись с одним человеком, чтобы жить с ним вместе. Вдовья доля нелегкая. Зовут его Виктор Степанович. Он учитель…, – она помолчала, опустив глаза, – он Хороший! – она подняла голову и улыбнулась. –      Что ж, дочка, – сказал отец, – я не против. Была бы ты счастлива. Ну, давайте выпьем, чтоб жилось тебе, доченька, хорошо! Разлили вино, чокнулись рюмками и выпили за будущую счастливую жизнь Надежды…

Виктор пришел на следующий день. Шумно, по-хозяйски войдя в горницу, он улыбнулся и проговорил:

– А вот и я! – обнял Надежду и сказал, – пойдем к нам. С матерью тебя познакомлю…

Мать Виктора звали Марией. Худая, согнутая, девяностолетняя старуха, с длинными сухими руками, она как-то недобро посмотрела на Надежду, опустила глаза и сказала глуховатым голосом:

– Угости, сынок, дорогую гостью, попотчуй!

Он усадил Надежду за стол, налил в рюмки водку и сказал:

– Выпьем за нас! – и лихо опрокинул рюмку в рот…

Надежда, морщась, выпила половину и поставила рюмку на стол, почувствовав, что словно жгучий огонь прошел по телу, в желудок, ударил в голову. Она раскрыла рот, выдохнула, вытирая слезы, навернувшиеся на глаза.

– Ты закусывай, закусывай, – Виктор подал ей груздок на вилочке…

Надежда почему-то быстро охмелела, разрумянилась. Виктор же, налив еще водки, протянул ей рюмку. Она не отказалась. Выпила. Она и дальше, сидя в гостях, пила и ела все, что предлагал ей Виктор, чувствуя, как тяжелеют ноги, как хорошо ей, так хорошо, что и уходить отсюда не хочется… Она осталась ночевать у Виктора…

Бедная, бедная Надежда! Разве могла она подумать тогда, что мать Виктора – старая колдунья, что сам Виктор – колдун, что пила она и ела наговорную водку и пищу, не помолившись, не перекрестив трапезу. Хотя крест на ней был, но веры-то не было, поэтому Господь попустил, чтобы она попала под власть сатаны. Виктор с матерью переехал к Надежде на жительство, перевез вещи, устроился на новом месте. Он был рад. Надежда глядела на него, и мысли у нее двоились. Одна убеждала: «Теперь есть хозяин в доме!» А вторая тревожила: «Зачем он тебе?» Она же, стараясь успокоиться, подумала: «Поживем – увидим!»

И началась у Надежды жизнь с Виктором. Оказалось, что он любит выпить. Частенько приходил домой пьяненьким. Но и в пьяном виде он не терял своей ласковости. Не скандалил, не ругался. Проходил в дальнюю комнату, где поселилась его мать, и ложился на кровать. Скоро он засыпал, громко всхрапывая, вскрикивая во сне. Надежда, прибравшись по дому, тоже укладывалась почивать. В доме наступала тишина…

Однажды, проснувшись среди ночи, Надежда услышала голос Виктора. Она приподнялась на постели, увидела, что за шторками горит настольная лампа. Ей стало как-то тревожно. Она прислушалась и поняла, что Виктор как бы разговаривает сам с собой, отдавая кому-то приказания, посылая кого-то на злые дела:

– Митька, пойдешь туда-то, сделаешь то-то. Филька, тебе такое-то поручение. Гришка, тебе…

В голосе Виктора теперь не было ни доброты, ни ласковости. В нем был холод, лед, сталь, злоба. Неожиданно гулко закашляла Мария. Откашлявшись, она сказала:

– Попляшут они теперь у нас, голубчики!…

Надежде стало страшно. Она поняла, что совсем не знает ни Виктора, ни его матери. Подумала: «А не поторопилась ли я, сойдясь с ним, не сглупила ли?» Она тяжело вздохнула, жалея себя.

Неожиданно, как будто огненное кольцо опустилось ей на грудь и сильно сдавило сердце. Она охнула, заметалась на постели, не зная, что делать.

Скрипнули половицы, послышались шаркающие шаги. Надежда закусила губы, повернулась на бок, сонно засопела. Старуха подошла к ней, наклонилась, что-то зашептала. Постояв, она вернулась к себе. Надежда лежала, чувствуя, как мертвеет у нее тело, сильно колотится сердце, звенит и давит на уши, словно через них входит к ней в голову темное облако…

Так началось для нее мучение. Она стала какой-то вялой, апатичной, у нее ухудшилась память. Она потеряла любовь к родным, любовь к ближним, любовь к жизни. Сидя на работе, она не могла сосредоточиться, чтобы начать делать отчеты, составлять ведомости. Мысли блуждали где-то далеко, душа маялась, томилась…

Приходя домой, Надежда присаживалась на табурет и сидела, не зная, что делать. Приходил Виктор, смотрел на нее, спрашивал:

– Ну что?

Она отвечала:

– Не знаю, тошнехонько что-то, – и начинала плакать.

Он обнимал ее, начинал успокаивать, говоря:

– Моя ты хорошая, успокойся! Делай как я, и все у тебя наладится, будет прекрасно!

Она, вытирая слезы, спрашивала:

– А что делать?

Он загадочно улыбался и отвечал:

– Подожди немножко. Еще рано. Я тебе после все объясню…

Шло время. Надежде становилось хуже. Она получила микроинфаркт, перестала спать по ночам, тоскуя, маясь…

Однажды ночью, когда она не спала, то услышала голос Виктора:

– Мам, ты помнишь тех парней из Верх-Ини, – он назвал имена, – они меня еще поколотили и дом сожгли?

– Помню, – сказала старуха.

– Так вот, двое из них уже упокоились, подохли, собаки! – в голосе Виктора слышалось злобное торжество, – Один на К-700 перевернулся, а второй на мотоцикле разбился, – и он противно, гаденько захихикал.

Надежду же, услышавшую такое, окатило ужасом с головы до ног. Она вспомнила ту ночь, когда Виктор посылал на кого-то Митьку, Фильку, Гришку, давая им поручение. Она-то думала, что он заговаривается спьяну, а оказывается, что нет, не заговаривается, что у него есть какие то невидимые служки, которые выполняют его приказания. Вот ужас то…

Вновь приходила ночь. Вновь Надежда укладывалась в постель, пытаясь заснуть. Но сон не приходил, словно кто-то отгонял его от нее, не давая покоя, наводил страх. Да, ей было почему-то неспокойно, страшно, муторно. Она крутилась на кровати, перекатываясь с боку на бок и все не могла заснуть.

Наконец, вздохнув, она садилась на кровати. Сидела, опустив голову, закрыв глаза. Было страшно. Болезненно колотилось сердце. Выступал едкий пот.

Но вот она ощутила, что в комнате еще кто-то есть, что она не одна. Надежда открыла глаза и подняла голову. Перед ней стоял огромный демон в образе черного человека, с горящими глазами. Головой он касался потолка. Стоял, злобно смотря на женщину.

Она сильно испугалась. Надо было бы перекреститься, прочитать молитву Честному Кресту «Да воскреснет Бог», но она только сдавленно пискнула:

– Господи, что это такое? Иди отсюда, навязался!

Демон вдруг стал меньше ростом, подпрыгнул и вылетел через окно в ночную мглу, Надежда облегченно вздохнула и вытерла пот со лба…

Как-то раз Надежда встретила знакомых. Остановились. Разговорились. Надежду спросили:

– Говорят, что ты с Виктором Степановичем сошлась?

Она ответила:

– Да, сошлась, вот живу.

– Как же ты могла? – удивились знакомые, – в Верх-Ине все знают, что он колдун, лечит людей заговорами, водит руками. К нему народ приходил. Он у тебя не лечит?

Она ответила:

– При мне никого не было. Может, в другом месте.

– Да, – пожалели Надежду, – вляпалась ты, девонька…

В эту ночь Надежда опять лежала без сна. Закинув руки за голову, она смотрела в потолок, чувствуя, как сердце сжимает огненное кольцо, как душу наполняет страх, как мертво тело, и сердце подобно куску льда. Ей стало горько. Она подумала: «Кто, кто мне поможет?» И неожиданно получила ответ. В голове появилась мысль: «Тебе поможет Господь!»

Надежда заплакала. Слезы, выкатываясь из глаз, словно горошины, капали на подушку. В душе у нее что-то сжалось и она зашептала:

– Господи, Ты видишь, как тяжело мне, силы на пределе. Господи, помоги мне!

Она, лежа на спине, все просила и просила Господа о помощи. И тут она почувствовала, что в животе у нее что-то сдвинулось. Она испуганно вздрогнула и увидела, что из живота, медленно выкручиваясь, вышло что-то, похожее на спираль. Какая-то сила вытолкнула ее из живота Надежды. Спиралька, посверкивая, вылетела из комнаты.

Надежде стало как-то легко. Она подумала: «Надо выпроводить Виктора и его мамашу. Завтра скажу ему об этом. И в церковь надо идти, в церковь». Надежда заснула…

Утром она сказала Виктору Степановичу:

– Витя, ты не обижайся, но вот я прожила с тобой восемь месяцев, а жизнь мне не в радость. Я не хочу делать так, как ты. И жить с тобой не буду. Нам нужно расстаться!

Он стоял, смотрел на нее ласково, улыбался, стараясь не показывать, что огорчен, что растерян. Молчал. Наконец он сказал:

– Хорошо, подыщем квартиру и уедем с мамой от тебя, хорошо, – в голосе Виктора не было ни злобы, ни угрозы. Только, может быть, сожаление. Но Надежда теперь знала, что он играет с Ней, притворяясь ласковым, а сердце и душа у него на самом деле– злые, беспощадные, черные…

Вскоре, подогнав к дому Надежды трактор с тележкой, Виктор с помощниками погрузил свои вещи. Вышла Мария, села в кабину. Виктор, прощаясь, сказал Надежде:

– До свидания, моя хорошая! Ничего, если я буду к тебе заглядывать?

Она, лишь бы поскорей отвязаться от него, сказала:

– Конечно, заходи!

Он вышел за калитку. Взревел мотор и трактор пошел по сельской улице, увозя Марию и Виктора прочь, словно страшный сон… Надежда, вздохнув, вошла в дом…

В то время в Ельцовке открыли в сельском клубе православный храм. В нем начал служить батюшка. Потом Епископ Барнаульский Максим назначил в Ельцовку другого священника. Надежда же, пережив насилие бесовское, решила пойти в церковь, решила стать православной христианкой, воцерковиться, чтобы избавиться от насилия бесовского.

Пришла Надежда в православный храм. Началось для нее время познания азов Православия – молитва, пост. Исповедь, Причастие, Соборование. Трудно ей все давалось. Когда она стояла в церкви, молилась, осеняя себя крестным знамением, тогда в сердце вдруг появлялся страх, начинало гореть тело, становилось душно, хотелось выбежать на улицу, чтобы постоять, подышать воздухом, успокоить трепещущие сердце…

Как-то раз Надежда попросила батюшку, чтобы он освятил ей избу. Он, взяв кадило, пошел с ней… Войдя в дом, он разжег кадило, помолился, поставил на стенах кресты, помазал освященным маслом, призывая Божие благословение на это жилище. Надежда, стоя рядом со священником, тоже молилась, радуясь, что благодать Божия выжигает нечисть здесь обитавшую, освящая дом…

Виктор первое время навещал Надежду. Пришел он, когда освятили дом. Стоя возле крыльца, он громко крикнул:

– Надежда!

Она, услышав его голос, покачнулась. Ослабели ноги, голова поплыла, страх закрался в сердце. Но, взяв себя в руки, она перекрестилась и вышла на крыльцо.

Виктор стоял перед ней, улыбаясь ласково, как прежде, а ей было нехорошо, сердце колотилось.

Он спросил:

– Можно войти?

Она ответила:

– Входи! – и пошла в дом.

Он, подойдя к порогу, остановился, словно встретил преграду. Постоял, потоптался, согнулся как-то, словно прыгун в воду, и, резко оттолкнувшись, влетел в дом. Постоял, тяжело дыша, присел на табуретку, сказал:

– Вот, шел мимо, решил зайти. Чайком угостишь?

Она пошла кипятить воду… Приготовив чай, она разлила его по чашкам, подала одну Виктору. Сидели напротив, говорили о пустяках, ни о чем. Ей было неуютно. Она думала о том, чтобы он поскорей ушел. Выпив чашку чая, Виктор встал из-за стола и сказал:

– До свидания! Спасибо за угощение.

Когда он ушел, Надежда, чтобы отвлечься, включила телевизор. Присела напротив, чтобы посмотреть телесериал. Неожиданно для себя она опустила глаза и увидела, что под телевизором лежит что-то завернутое в бумагу. Она встала, взяла бумажный пакет в руки, развернула и увидела другой пакет из целлофана, туго набитый землей. Запахло покойником. Надежда сразу же подумала: «Виктор! Его работа. Господи, помилуй»…

Виктор приходил еще несколько раз. Входил в дом, присаживался, также болтал о пустяках и уходил. И каждый раз после его посещения Надежда находила то гвозди в ведре с водой, то иголки, воткнутые в косяк, то землю с могилок. Он хотел извести Надежду, поэтому и подбрасывал ей наговорные предметы, в которых сидели бесы, готовые исполнять волю колдуна – вредить Надежде. Да, ей приходилось тяжело. Но она молилась, и молитва обессиливала силу вражию, разрушала козни бесовские.

Однажды, помолившись на сон грядущий, Надежда прилегла на кровать. Она, столкнувшись с таким наваждением, пребывала в угнетенном состоянии. Да, она молилась, исповедовалась, причастилась Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа. Но не имея опыта борьбы с духами злобы, она все-таки унывала порой.

Вот была у нее коровка – добрая, умная, послушная, хорошо доилась. А тут как-то вечером встретила она свою коровку, поставила в стойло и пошла за подойником… Когда она вернулась, неся ведро, то корова встретила свою хозяйку, наклонив рога, тревожно мыча.

– Что ты, что ты, голубушка! – ласково сказала Надежда и, похлопав коровку по тугому боку, успокоила ее, присела на скамеечку, поставила ведро и потянула за коровьи сосцы. Брызнуло Несколько молочных струй и все… Больше молока не было. Надежда была поражена и не знала, что подумать. А на следующий

день, вернувшись из стада, коровка словно взбесилась. Она, стуча копытами, мычала, не подпуская к себе хозяйку… Так и пришлось зарезать коровку. А такая была умница.

Надежда тяжело вздохнула. Еще одна беда – отец заболел раком. Сама она тоже болеет – ни памяти нет, ни сна спокойного

– снятся какие-то ужасы, и душа у нее, словно ледяная.

Неожиданно Надежда перекрестилась и взмолилась из глубины сердечной:

– Господи, Господи, Ты видишь, как мне тяжело жить! Помоги мне, укажи мне спасительный путь, не оставь меня!…

Помолившись, поплакав, она успокоилась, заснула и увидела такой сон: стоит она в каком-то храме, возле двери. Смотрит она по сторонам – внутри храма все оббито деревом, висят красочные иконы. Храм заполнен народом. Стоят лавочки. На них сидят люди. Другие стоят. Все держат в руках горящие свечи. Воздух в храме плотный, густой. Стоит батюшка, держа в руках Крест. Он читает заклинательные молитвы, борясь с силой вражьей…

Надежда проснулась. Ей очень и очень захотелось попасть в этот храм, помолиться вместе с людьми. Но что это за храм, где он находится, она не знала. Вздохнув, она встала с постели. Начинался новый день. Надо было жить…

12-го июля, на праздник первоверховных Апостолов Петра и Павла, она пришла в храм, чтобы помолиться на Божественной Литургии… Здесь, в храме, после службы она познакомилась со старым монахом Зосимой, приехавшим в Ельцовку из Коробейникове. Она рассказала ему про свои печали.

Отец Зосима, внимательно выслушав Надежду, сказал:

– В Новокузнецке, в храме Иоанна Воина, отец Василий Лихван служит молебны-отчитки, борется с нечистой силой. Вот бы тебе там побывать…

Надежда запомнила совет монаха. В Новокузнецке у нее живут родственники. Поэтому, собравшись, Надежда приехала в Новокузнецк… Узнав, где находится храм Иоанна Воина, она пришла туда в понедельник, чтобы помолиться на молебне-отчитке…

Дорога до храма закончена. Надежда поднялась на холм, тяжело переставляя ноги, и остановилась возле храма, чтобы отдышаться. Она стояла и смотрела по сторонам, на холмы, окружавшие храм, на сосны, на храм – такой красивый, такой благодатный

– и чувствовала, что душа наполняется покоем, долгожданным покоем, которого она давно не испытывала, неожиданно попав в ловушку, подстроенную дьяволом.

Отдышавшись, Надежда перекрестилась, поднялась на крыльцо, отворила дверь и, пройдя через притвор, вошла в храм. И остановилась возле двери, удивлению смотря по сторонам. То, что она увидела – иконы, висевшие в храме, лавки, стоящие рядами, людей, сидящих и стоящих, ждущих начала молебна, – все это показалось ей знакомым, уже однажды виденным.

«Где я могла все это видеть?» – в недоумении подумала Надежда. И вспомнила – сон, который послал ей Господь в ту ночь, когда она просила, чтобы Господь указал ей спасительный путь. Она была взволнована. Ей хотелось плакать…

Когда пришел отец Василий и начался молебен-отчитка, Надежда, стоя в храме, держа в руках: свечу, слыша благодатные молитвы, чувствовала себя плохо. Она была, словно замороженная, словно ледяная скульптура, лишенная эмоций. Но вот появились боли в ногах, в животе. Ее сильно затошнило и начало раздувать, словно воздушный шар… Такова была первая реакция Надежды на молебне-отчитке…

Совершив ошибку, сойдясь на жительство с колдуном, она была терзаема силой вражьей. Но покаявшись, причастившись Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, приходя на молебны-отчитки, она почувствовала, что душа начала оттаивать. К Надежде вернулась любовь к ближним, к дальним, захотелось жить, чтобы оправдать оставшейся жизнью, теми годами, которые дарует ей еще Господь, то прошедшее время, когда жила она бездумно, словно трава, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь. Слава Богу за все!

Таково наше время… Когда 2/15 марта 1917 года изменники вырвали у благоверного русского Царя Николая II Александровича Романова отречение от Царского Престола, то, в это же день, по откровению, в селе Коломенском – вотчине Русских Государей – в одном из храмов, в каком-то темном углу, была обретена икона Пресвятой Богородицы «Державная». Царица Небесная восседает на троне, держа в руках атрибуты царской власти – Скипетр и Державу. Матерь Божья словно напоминала русским людям, что на небесах – Монархия, там – Царь Славы Господь Иисус Христос, а на земле Помазанник Божий – Русский Монарх, Царь. Нужно было покаяться и вернуть на Царство Государя Николая II. Но не услышал народ призыв Неба, и уже 6/19 марта в русских православных церквях священники служили, поминая о здравии и благоденствии не благоверного русского Царя Николая II, а Временного правительства, состоявшего сплошь из слуг дьявола – масонов.

Почему слуги сатаны боролись против монархий? Потому что они готовили дорогу царю иудейскому, человеку греха, сыну погибели – антихристу.

Пало Временное правительство. К власти в России пришли большевики-сатанисты и начали погром Церкви. Не было теперь у русских людей земного Стража Церкви – Православного Царя. Пролились, по грехам нашим, реки крови…

Теперь же, в наши дни, русские экуменисты, подпевая западным экуменистам и масонам, предают Христа, говоря, что на земле еще нет Истины, нет Истинной Церкви, все находится в стадии становления. Закономерно. Сначала был предан Царь земной, а теперь предается Царь Небесный – Господь наш Иисус Христос, проливший Свою Кровь во искупление первородного греха. Не Будда, не Магомет, не Лев Толстой, не Рерих, не Блаватская и прочие искупили падшее человечество, а Господь наш Иисус Христос. Господь же в день Пятидесятницы создал на земле Церковь Православную. Она есть! Не надо искать другого и что-то выдумывать новое. Это все будет от лукавого. Апостол Павел в послании к Ефесянам написал: «Один Господь, одна вера, одно крещение». Что еще нужно?

Преподобный Феодосий Печерский – один из великих святых Русской Церкви – писал Великому Князю Изяславу Ярославовичу в своем «Завещании»: «Господи, благослови! У меня есть слово к тебе, боголюбивый княже! Я – Феодосий, худой раб Пресвятой Троицы, Отца, Сына и Святого Духа, – в чистой и Православной Вере рожден и воспитан в добром научении Православным отцом и матерью. Берегись, чадо, кривоверов и всех бесед их, ибо и наша Земля наполнилась ими. Если кто и спасет свою душу, то только живя в Православной Вере. Ибо нет иной веры лучшей, чем наша чистая. Святая Православная. Живя в этой Вере, не только избавишься от грехов и вечной муки, но и сделаешься причастником вечной жизни, и без конца будешь радоваться со Святыми. А живущие в иной вере, не увидят жизни вечной. Не подобает также, чадо, хвалить чужую веру. Кто хвалит чужую веру, тот все равно, что свою хулит. Если же кто будет хвалить свою и чужую, то он двоеверец, близок ереси.

Итак, чадо, берегись их и всегда стой за свою Веру. Не братайся с ними, но бегай от них и подвизайся в своей Вере добрыми делами… О язычниках и иноверцах Бог в этом веке печется, но в будущем они будут чужды вечных благ. Мы же, живущие в Православной Вере, и здесь получаем все блага от Бога, и в будущем веке спасет нас Господь наш Иисус Христос.

Чадо! Если тебе нужно будет даже умереть за Святую свою Веру, со дерзновением иди на смерть. Так и Святые умирали за Веру, а ныне живут во Христе.

Если увидишь, чадо, иноверцев, спорящих с Православным и хотящих лестью оторвать его от Православной Церкви, – помоги Православному. Этим ты избавишь овча из пасти льва. Если же смолчишь и оставишь без помощи, то это все равно, как если бы ты отнял искупленную душу у Христа и продал ее сатане.

Если кто тебе скажет: «Ваша и наша вера от Бога», – то ты, чадо, ответь так: «Кривовер! Или ты и Бога считаешь двоеверным! Не слышишь, что говорит Писание: «Един Бог, едина Вера, едино крещение…»

Вот так. Если у русских людей будет покаяние, то Господь дарует России Царя – Стража Православия. А если нет, то нужно быть готовым к испытаниям, крепко стоять в Истине, чтобы не поклониться антихристу, и всегда помнить, что «Един Господь, едина Вера, едино крещение». Спаси, Господи!

Неправедный путь еще делает неправду; Нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще…

Стоит жаркое лето 2006 года. Июнь. Воскресенье. Опять я приехал в Новокузнецк, в храм Иоанна Воина. Божественная Литургия закончилась. Отец Василий отслужил молебен. Люди приложились ко Кресту и разошлись по домам. Батюшка тоже уехал. Храм опустел. Только в уголке сидит раб Божий Александр и читает какую-то книгу. Можно и мне, присев на лавочку, посидеть, подумать, вспомнить прошлое…

Да, прошлое. Вот уже три года, как приезжаю я в этот храм, стоящий на холме, собираю материалы, пишу рассказы о разных людях, с которыми встретился здесь, в храме, на молебнах-отчитках. О, сколь разнообразны, необычны судьбы этих людей. Порой, слушая эти рассказы, невольно думаешь: «А не выдумывает ли этот человек, рассказывая мне про свои злоключения?» И тут же одернешь себя: «Нет, не выдумывает! Невозможно так выдумать, если даже и захочешь!»

Они, эти люди, живя еще на земле, будучи в теле, познали на своем горьком опыте, как вредно, опасно, пагубно для души и тела человеческого общение с падшими ангелами – бесами, с колдунами – служками бесов, они познали и захотели поделиться со мной, чтобы я, написав печальные повести об этих людях, донес бы до других людей, еще не ходивших на поклон к сатане, что этого не стоит делать.

Вот, например, женщина по имени Вера. Живет она в городе Новокузнецке. Закончила школу, закончила монтажный техникум, устроилась на работу, вышла замуж. Но семейная жизнь у нее все как-то не складывалась, Вера все не могла забеременеть.

А потом Вера познакомилась с женщиной по-имени Надежда. Новая подруга Веры давно интересовалась оккультизмом, любила собирать, читать и распространять книги, рассказывающие о потустороннем, о тайных знаниях, о космоэнергетике, о ментальном и астральном, о переселении душ, о НЛО, о диагностике кармы, о ясновидении, о гипнозе, о левитации, то есть о возможности человека летать, как птица, как Симон-волхв летал, когда его носили бесы, как теперь летает колдун Дэвид Копперфильд, которого тоже носят бесы, о телепатии, то есть о возможности человека читать и передавать мысли на расстояние, о космической вибрации, о медитации, о третьем глазе, о старших учителях человечества

– Махатмах и прочей бесовщине, которая, если погрузиться в ее изучение и практику, приводит к беснованию, шизофрении, раку, самоубийству.

Надежда, чтобы просветить Веру и приобщить ее к миру демонов, дала ей почитать книги некого А. Клиозовского, как раз и рассказывающие о подобном, что я перечислил выше.

Вера, сама тогда еще не крещенная, взяла эти книги и, придя домой с работы, с интересом начала читать эту бесовскую премудрость, наполняя свой мозг, свою душу оккультным ядом, который отравляет сознание человека, перестраивая его на сатанинский лад.

Вера, не читавшая Библию, ничего не знавшая о первородном грехе, об Искупительной Жертве Господа Иисуса Христа, о жизни вечной, об Истинной Вере – Православии, сразу же начала свое духовное, так сказать, просвещение с бесовских книг.

Она прочитала книги Клиозовского и потеряла сон, перестав спать по ночам, у нее начален бессонница. Казалось, что это должно было насторожить Веру и навсегда отвратить ее от чтения бесовских книг. Но нет. Бесы, подцепив ее на крючок, повели по широкому гибельному пути, ведущему в ад. Конечно же, кто-то ей посоветовал купить в магазине китайскую медитативную музыку, якобы восстанавливающую в организме жизненные энергии

– инь и янь.

Нужно сказать, что китайцы поклоняются с древних времен сатане, который является перед ними в виде дракона – древнего змия.

Боевые искусства Китая, все эти у-шу, кунг-фу, открыты демонами китайцам-отшельникам, занимавшимся медитацией. Бес вселяется в человека, и человек получает внутреннюю энергию, умение концентрироваться, силу, чтобы, пробив рукой грудную клетку противника, вырвать у него сердце.

Одна женщина, ставшая по-своим грехам бесноватой, рассказывала мне, что встав утром ото сна, она, не имея понятия о кунгфу, начала делать зарядку, крича, нанося удары ногами и руками, словно заправский боец Шаолиня. Вот так.

Купив медитативную китайскую музыку, чтобы, придя домой, включить ее и под монотонные звуки попробовать заснуть, она пошла по улице. Проходя мимо книжного магазина, Вера приостановилась и захотела войти внутрь, чтобы посмотреть книжные новинки. Отворив двери, она вошла в магазин, пробежала глазами по полкам и попросила продавщицу:

– Подайте мне вон ту книгу – «Грани Агни-йоги».

Взяв книгу в руки, она перелистала страницы, заглянула в оглавление и решила – покупаю!… Вот так дьявол оплел своими сетями Веру, ищущую путь к необычным духовным состояниям, к просветлению, к здоровью, подсунув ей китайскую медитативную музыку и книгу по Агни-йоге, в которой рассказывалось о том, как, приняв определенную позу, начать медитацию, мысленно отсекая от себя внешнее, сосредоточившись на своем внутреннем я, которое божественно, как достигать состояния покоя, удовлетворения, блаженства, становясь богом.

Увы, это была обыкновенная, прелестная ложь. Потому что, слушая медитативную музыку, медитируя в позе «лотоса», повторяя мысленно какую-нибудь мантру-заклинание, можно достигнуть такого состояния, когда Господь попустит, и демон сможет войти в человека, и человек станет бесноватым.

Вера, придя домой, прилегла на диван и раскрыла книгу «Грани Агни-йоги». Особенно ей понравилось в прочитанном то, что, медитируя, она сможет управлять своим сознанием, выходить в космос и видеть себя со стороны. Казалось бы, зачем ей такие фокусы? Которые, кстати, могут неизвестно чем закончиться.

Но человек, искушаемый дьяволом, хочет испытать необычные состояния. Здесь слышится тот же змеиный шепот дьявола, внушающий: «Вкуси запретный плод, он сладок, будешь как бог!» Увы, все тот же дьявольский обман, та же ловушка. То же непослушание Господу и поклонение дьяволу. И расплата за трех та же – смерть!

Вера, включив музыку, покряхтывая, приняла позу «лотоса» и погрузилась в медитацию, открыв свое сознание для демонской атаки. Ей вдруг стало так плохо, что она три дня лежала пластом и не могла двинуть ни рукой, ни ногой.

Придя в себя, она купила путевку и поехала на природу, чтобы набраться сил, отдыхая в санатории, распологавшемся в бывшем пионерском лагере.

После занятий бесовщиной, у Веры ухудшилась память, она перестала общаться с людьми, ее тянуло в уединение, чтобы подумать, помечтать, невольно обращаясь к медитации…

Отдохнув, Вера вернулась домой. Прошло время. Верин двоюродный брат захотел окрестить свою дочь. Он сказал сестре:

– Пойдем с нами в церковь, дочку окрестим, будешь кумой.

Она сказала:

– Да я сама же не крещеная!

– Ничего, – ответил брат, – заодно и сама окрестишься!

Так и получилось. Вера и сама окрестилась, и двоюродную

племянницу окрестила. После крестин, придя домой, они сели за стол и напились водки до одурения, порадовав сатану.

Так и пошла Верина жизнь по наклонной плоскости, ведущей в ад. Ее тянуло и тянуло к нечисти. Хотя крест она стала носить, но не молилась, не приходила на Богослужения в храм Божий.

Однажды Верина сестра сказала ей, что в Новокузнецк приехал алтайский экстрасенс Александр. Он снял кабинет в клубе «Маяк» и принимает всех желающих полечиться.

Вера, позвав с собой Надежду, пришла в клуб «Маяк». Вошла в кабинет, присела на стул, рассказала про свои болезни, про свои искания. Александр, выслушав Веру, сказал, что ей нужно почистить ауру.

Встал напротив, начал водить руками, делая пассы, что-то шепча, якобы сжигая грязную энергию.

– Вот и все! – сказал колдун Саша, – я тебя полечил…

Заплатив деньги, она вышла в коридор. Неожиданно к Вере

подошла незнакомая женщина и сказала:

– Хочешь увидеть то, чего не видят многие?

Вот искушение. Казалось бы, зачем ей видеть неизвестное? А вдруг оно окажется ужасным? И что это за незнакомка? Вдруг это бес в человеческом обличье? Нет, любопытство оказалось сильней, и Вера согласилась:

– Хочу!

Женщина вынула из сумочки сережки и протянула их Вере, сказав:

– Надевай!

Она, вынув из ушей золотые серьги, взяла сережки незнакомки. Вдела одну в мочку уха, а вторая почему-то не стала вдеваться. Надежда стояла рядом с Верой. Видя, что у нее не получается, она протянула руку, чтобы помочь, но незнакомая женщина грубо крикнула:

– Не трогай!

Надежда в испуге отдернула руку, а Вера тут же надела сережку. Она посмотрела по сторонам. Было такое ощущение, что на голову опустился тяжелый металлический обруч, но ничего сверхъестественного она не увидела, обиделась и сказала:

– И что? Я ничего не вижу.

Женщина как-то ядовито улыбнулась и сказала:

– А тебе ничего и не надо видеть. Снимай сережки!

Зажав их в кулак, она продолжила:

– Придет время, и все увидишь. Еще людей лечить будешь. Тебя зовут Вера. Ты родилась в Благовещенье. В моей жизни было три человека по силе, как ты. Мы должны с тобой встретиться и пойти в кинотеатр. Только сними крест…

Вот как бывает. Эта женщина оказалась колдуньей, и сережки были колдовские, бесовские. Вера из любопытства, не думая о последствиях, надела их и получила такое.

На душе у нее было неуютно, неспокойно. Она решила пойти в церковь, чтобы помолиться, исповедоваться и причаститься. Она уже как-то раз приходила на Исповедь и Причастие.

Она пришла в храм Михаила Архангела. Шло вечернее Богослужение. Дьякон подавал возгласы, проходил батюшка с кадилом, пел клирос. Было спокойно и благодатно. Вера же почувствовала себя неуютно. Ее стало как бы раздувать изнутри, опухли ноги. Она сняла босоножки и стояла босиком…

Утром она пришла в храм на Исповедь. Подойдя к батюшке, она все про себя рассказала. Он сказал:

– К Причастию тебя не допускаю. Накладываю на тебя эпитимью, читай молитвы Ангелу-Хранителю…

Через неделю Вера вновь пришла в храм, чтобы исповедоваться. Она стояла и вдруг услышала голос, который провещал:

– Зачем ты здесь стоишь? Ты вся в грехах. Ты не имеешь права исповедоваться! Когда исправишься, тогда придешь!

Вера, не имея духовного рассуждения, не подумала, что это могут быть внушения лукавого. Бесы ненавидят чистосердечное исповедание грехов, поэтому и внушают, чтобы люди не каялись. Вот и Вера поверила внушению бесовскому, повернулась и тихо вышла из храма

А потом она заболела, и серьезно… Попала в больницу. Она лежала в палате и чувствовала, что смерть ходит рядом. Опять она слышала голос, который ей советовал, как себя лечить. Бесовский голос.

Такие вот злоключения переживала грешная Вера. Выписавшись из больницы, набравшись сил, она встретила Надежду. Неугомонная Надежда теперь приходила на занятия Братства хранителей пламени. Ясно, что это пламя – не благодать Духа Святого, а пламя, горящее в аду. Собирались братья и сестры по вечерам в детском саду. Пришла сюда и Вера – искательница необычного. Дьявол ее привел.

Организовала это братство американка Элизабет Клер Профит, руководя им из-за океана. Сама руководительница болела эпилепсией, была бесноватой.

Вера написала два заявления о приеме в братство. Одно отослали в Москву, в штаб-квартиру этой организации. Второе осталось здесь, в Новокузнецке.

У сектантов, собиравшихся в детском саду, были книги, учебники, брошюры для обучения тайным знаниям.

Приходили сектанты в детский сад по вечерам, собираясь на свои радения. Вера, входя в помещение, говорила:

– Привет, привет! – и присаживалась на стул, рядом с кем-нибудь из сектантов. Когда все собирались, а было их человек тридцать, тогда все вставали, и руководительница начинала читать веления духам, чтобы на земле не было войн, пожаров, землетрясений, цунами и других стихийных бедствий…

У каждого сектанта был меч, который якобы освящали, наговаривая на него веления. А когда он был нужен, тогда они брали его в руки…

Вот руководительница говорит:

– Нас попросили, чтобы мы поработали, освободив одного мальчишку из лап наркомании. Поможем ему! Мечи в руки!

Все, взяв мечи, вставали в круг и, вызвав фантом мальчика– наркомана, начинали рубить его мечами, якобы освобождая от нечисти. Глаза у мужчин и женщин разгорались. Свистели мечи, рассекая воздух. Шла битва за человеческую душу. Только воевали эти несчастные люди на стороне сатаны, против Господа…

Вера привыкла приходить в детский сад, общаться с сектантами, читать веления духам, бороться за мир и безопасность. Бывало, что читали веления по несколько часов, чуть ли не до одурения, до головной боли.

– Ох, как я сегодня устала! – говорила Вера, собираясь домой.

– Конечно, – откликалась руководительница, – и я устала, и все устали. Ведь у нас забирают энергию, чтобы в это время в Грузии не началась война!

Вера была довольна. Пусть она устала, пусть разбита, зато в Грузии не будет войны. Хорошо! Она сделала доброе дело. Почему же она не спросила о том, кто забирает у них энергию и каким образом переправляет ее в Грузию? Не захотела? Не подумала? А зря…

В другой раз, почитав веления, сектанты рассаживались вокруг стола и начиналась теория. Руководительница приносила и раскладывала на столе книги, рассказывающие о Христе. Но в этих книгах была написана неправда, ложь о нашем Господе Иисусе, кощунственная, бесовская ложь и хула.

– Ну вот, – говорила руководительница, – теперь обсудим тему: «Кем был Иисус Христос?»

Она, оглядев присутствующих, начинала рассказывать, что Иисус Христос не был Сыном Божиим. Он был обыкновенным человеком, родившимся от плотника Иосифа и его жены Марии. Повзрослев, Иисус ушел из Палестины в Гималаи, где встретил великих учителей человечества – махатм. Они открыли ему тайное знание, показали один из эволюционных путей самосовершенствования человека. Иисус запомнил все и, вернувшись в Палестину, организовал секту, собрав возле себя учеников, начал проповедовать о братстве людей. Был арестован, осужден и распят. Похоронен в пещере. Ученики украли тело Иисуса и сказали, что Учитель воскрес! Но Иисус не воскрес. Он был просто одним из учителей человечества. Придет другой учитель. Он объединит всех людей, и наступит счастливая жизнь на земле – без войн и болезней…

Все сидели, слушали, соглашались с руководительницей. Да, вер много, в каждой из вер есть искра истины, и христианство лишь один из путей к Богу. Но есть и другие пути, указанные другими учителями – Будда, Магомет, Эль-Мория, Сен-Жермен, Елена Рерих, Елена Блаватская, Штайнер, Гурджиев, Лев Толстой, Свами Вивекананда, другие. На земле еще нет истинной церкви. Есть разные веры – христианство, с разделением на православие, католичество, протестанизм, есть иудаизм, мусульманство, индуизм, буддизм, язычество и другие. Истинная церковь находится в процессе формирования. Когда придет он, новый учитель, новый мессия, тогда он объединит все веры в одну, даст покой и благо…

Нет, господа дьяволопоклонники! Христос умер и воскрес, искупив первородный грех! И мертвым во гробах жизнь даровал! Есть на земле Истинная Церковь – Православная! А остальные веры – не истинные! Они ведут в ад. Кто думает иначе, тот близок ереси.

Да, придет новый учитель. Он будет противником Христа, человеком греха, сыном погибели – антихристом. Он будет владычествовать три с половиной года. А потом грядет Господь Иисус Христос с Силами Небесными, чтобы судить людей. Мертвые воскреснут! Будет Страшный Суд. И не Будда, не Магомет, не Эль– Мория, не Елена Блаватская, не Николай Рерих, не Кут Хуми будут судить мир. Они были грешными людьми, полными страстей. Они были слепые вожди и вели за собой таких же слепых в ад. Они умерли и воскреснут только в день Страшного Суда, чтобы услышать о себе приговор Царя Славы Господа Иисуса Христа…

Но Вера, находившаяся в челюстях сатанинских, слепо верила своей руководительнице и, вставая в шесть часов утра, начинала читать веления, радуя отца своего – дьявола…

Однажды из Москвы в Новокузнецк сектантам из Братства хранителей пламени пришло сообщение, что такого-то числа, там-то состоится семинар-конференция, которую будут проводить представители Элизабет Профит, приехавшие из Америки в Россию. Приглашаются все желающие.

Вере очень захотелось поехать в Москву. Она взяла на работе отпуск и с двумя сектантками из новокузнецкой организации поехала в столицу…

Москва встретила приезжих суетой, шумом… Они, приехав по указанному адресу, получили направление на квартиру, где можно будет поселиться и прожить восемь дней семинара, программу, в которой указывалось место и время проведения занятий и встреч.

Новокузнечанки приехали в один из районов Москвы, нашли нужный дом и, подойдя к двери одной из квартир, позвонили. Открыла им хозяйка, провела в квартиру, показала место, где они могут устроиться. В квартире было еще девять приезжих из разных мест России. Они тоже приехали на семинар…

На следующий день, встав поутру, принарядившись, Вера со своими спутницами поехала в Ясенево. Там, в кинотеатре, проходил семинар…

Зал кинотеатра был полон. В креслах сидел народ из разных отделений Братства. Вера зарегистрировалась, как полноправный участник семинара, прошла в зал и присела на свободное место. Народ сидел, переговаривался, знакомясь друг с другом. В зале стоял монотонный гул. Но вот на сцену вышли руководительницы, Приехавшие из Америки, переводчицы. Все встали, приветствуя американок, аплодируя, выкрикивая здравицы. Семинар начался.

Американки, как бы читая лекции, рассказывали о космических энергиях, о дзен-буддизме, о йоге, об очищении организма и прочем. В России доморощенных сатанистов хватает, а тут приехали заокеанские ведьмы. Правда, они не забывали о своей выгоде. По всему кинотеатру были расставлены столы, на которых лежали на продажу книги, аудиокассеты с записями велений и музыки. Шла бойкая торговля…

Вечером, придя в квартиру, Вера почувствовала сильную усталость. Она переоделась, накинула халат, поужинала и прилегла на кровать, взяв Евангелие. Она читала огненные слова Благой Вести, чувствуя, что веки наливаются тяжестью, ее тянет в сон. Она, отложив Евангелие, помолилась Божьей Матери, прося о помощи. Прилегла на подушку и заснула. И приснился ей сон.

Она увидела, что ее с двух сторон держат за руки два мрачных беса. Они ведут ее на поклонение дьяволу. Она увидела его издалека. Огромный, мрачный, с горящими глазами, одетый в волчью шубу, с короной на голове, он сидел на высоком троне. К нему подводили людей. С кем-то он разговаривал милостиво, а кого-то ругал, приказывая своим слугам – жестоким демонам – пронзать ослушников трезубцами и безжалостно мучить.

Вера поняла, что эти люди, живя на земле, служат и поклоняются дьяволу, продав ему свои души за земные блага, поэтому он имеет власть над ними. «Неужели я служу дьяволу?» – со страхом подумала Вера.

Ее подвели к трону и поставили напротив дьявола. Он, злобно посмотрев на Веру, протянул в ее сторону когтистый палец и рявкнул:

– Как посмела ты пойти против меня?..

Вера вздрогнула и проснулась. Собираясь на семинар, она все думала – чем же она прогневала дьявола?

А семинар шел своим чередом – выступления, обмен опытом, общие медитации. Пламенные сектанты, сидя в зале, закрывали глаза и начинали считать. Считали они минут пятнадцать. А потом американки приказывали сектантам, чтобы они, каждый вошел бы сознанием в свое сердце и, постояв сознанием в сердце, записал бы свои ощущения и мысли…

На сцене же проходило посвящение людей в братья и сестры хранителей пламени. Каждый, по одному, поднимался на сцену и подходил к американке Кэт. Она держала в руке камень – магический кристалл. Приветливо улыбнувшись, что-то пошептав, она прикладывала камень ко лбу человека, делая посвящение, открывая третий глаз…

Бедные, бедные, несчастные, глупые люди! А мы все думаем, рассуждаем: «Как же антихрист будет накладывать свою печать – на лоб человеку или на правую руку?» А так же, как в Москве на сцене, прикладывала камень к человеческому лбу американка Кэт. Что там стояло на камне? Не число ли зверя 666?

А потом люди получали символическое крещение, когда лепестки роз прикладывали ко лбу и сыпали на голову. И все это происходило в наши дни, в России, в Москве…

Перед возвращением в Новокузнецк Вера побывала в Троице– Сергиевой Лавре. Она вошла в Свято-Успенский храм, возведенный Русским Царем Первым Помазанником Божиим Иоанном IV Васильевичем Грозным, как храм-памятник в честь победы русского оружия над Астраханским ханством. Шло Богослужение. Неожиданно Вера почувствовала себя плохо. Все ее тело начало колоть иголками.

Она вышла на воздух и пошла к Свято-Троицкому храму, в котором в раке находятся нетленные мощи Игумена Земли Русской преподобного Сергия Радонежского Чудотворца.

Вера вошла в древний храм, встала в очередь, чтобы приложиться к мощам преподобного Сергия… Подойдя к раке, она наклонилась, приложилась к стеклу и почувствовала необыкновенную благодать… Отойдя в сторону, она еще долго стояла в храме. Ей не хотелось уходить отсюда. Оно и понятно. Это не на сцене у бесноватой Элизабет Профит. Душа все-таки чувствует, где находится Истина…

Возвращаясь домой, сидя со своими спутницами в поезде, она сидела и смотрела в окно, слушая стук вагонных колес. Вот одна из Вериных соратниц встала и пошла по проходу. А Вера, глядя на нее, чуть не закричала от ужаса. Она увидела, что у этой женщины вырос чешуйчатый драконий хвост. Вера поняла, что в них сидят драконы…

Дома она еще один раз пришла в детский сад на занятия братства. Но теперь ей было скучно и не интересно слушать разглагольствования руководительницы. Вера чуть не зевала. А потом заговорила о чем-то с соседкой.

Руководительница была обижена ее невниманием. Резко бросила:

– Ты чего разговариваешь?

Вера спросила:

– Мешаю?

– Да, мешаешь!

– Я могу уйти!

Она встала и вышла из детского сада…

Но еще долго она блуждала в потемках: то лечилась медовым массажем, теряя здоровье, то попала на учебу к странным людям – мужу и жене, которые, набрав людей, заставляли их в комнате крутиться, стоя в круге, строя визуально тетраэдр – тело света, летающую тарелку. Трудно все это понять нормальному человеку. Нужно, наверное, быть одержимым, чтобы во все это верить и все это делать.

Вера все это делала и еще покупала книги, в которых говорилось, что Люцифер-сатана – архитектор вселенной, строящий новый мировой порядок – без Господа Иисуса Христа, что людям нужно войти в четвертое измерение, чтобы у них рождались дети индиго, обладающие необычными способностями, чтобы к ним прилипали металлическое ложки и другие предметы, чтобы они могли летать, читать мысли, зажигать взглядом, разговаривать на разных языках, будучи еще младенцами, то есть, чтобы они рождались уже бесноватыми, готовыми принять антихриста…

Вера полностью погрузилась в адское болото, общаясь с бесноватыми людьми, которые говорили, что простых смертных нужно ненавидеть и презирать, как слизь. Она начала видеть страшных бесов, ощущать вонючие бесовские запахи, словно от кошачьей мочи. Казалось, что ей нет спасения. Но она узнала про храм Иоанна Воина, про молебны-отчитки и решила прийти сюда…

В храме шло вечернее Богослужение. Началось помазание освященным елеем. Вера, отстояв очередь, подошла к отцу Василию. Он поставил ей освященным елеем крест на лоб.

Она покачнулась, быстро отошла в сторону, почувствовав, как загорелся лоб, как закрылся третий глаз, а внутри кто-то заворочался.

Вера оказалась бесноватой. Она поклонялась дьяволу, и дьявол сделал ее тело своим жилищем. Конечно, сама виновата! Но, решив покаяться, она стала приходить в храм.

Вера, найдя батюшку, который служил в храме Михаила Архангела, попросила, чтобы он снял с нее эпитимию. Батюшка снял.

Целый год и десять месяцев Вера, когда шел молебен-отчитка, сидела в притворе на табуретке и орала дурными голосами. Когда она подходила на покаяние, то бесы выворачивали ее всю изнутри, протестуя против этого Таинства…

Вот и промелькнула перед моими глазами жизнь еще одного человека. Слава Богу, что Вера нашла свою дорогу в храм, а могла бы и погибнуть. Но Господь смиловистился над ней. Бог в помощь!

А вот раб Божий Игорь. У него также был не простой путь к Вере в Господа – свой путь. Слава Богу, что он нашел его и пришел в храм Иоанна Воина. У него заболела жена туберкулезом. Кто-то из ложных доброхотов посоветовал Игорю сводить свою жену к бабке, чтобы полечиться. Он ее и отвел. У бабки же была дочь. Она тоже лечила. Увидев Игоря, она сказала ему:

– Ты не простой человек. У тебя есть венец. Ты сам можешь лечить людей…

Эти слова польстили самолюбию Игоря, подпитали его гордость. Как же – не такой, как все!

Как легко нас одурачить! Господи, помилуй!..

Но, узнав про храм Иоанна Воина, он приехал сюда. Увидев отца Василия, подошел к нему, побеседовал, спросил:

– Мне сказали, что у меня есть венец, что это?

Отец Василий улыбнулся и сказал:

– Приходи на отчитку, сшибем тебе этот венец…

Игорь, услышав такие слова батюшки, обиделся. Легко нам возгордиться, уподобляясь сатане. А вот смириться, смириться перед Господом, ощущая себя великим грешником, трудно…

Но Игорь все-таки стал приходить в храм, воцерковился. И слава Богу!..

Хорошо в храме, благодатно! Я прерываю свои воспоминания, поднимаю голову, смотрю вокруг. Вон аналойная икона праздников, вот чудотворная икона Божьей Матери «Чаша Терпения», вот икона« Христос изгоняет бесов из гадаринского бесноватого »… Святые, благодатные иконы! К ним прикладываются люди, когда приходят помолиться в храм, на отчитке, чувствуя благодать, исходящую от этих икон, очищающую душу и тело человеческое, исцеляющую духовные и телесные недуги… Да, хорошо, славно!

Есть святое место на земле, куда человек может прийти со своими скорбями и печалями, чтобы получить утешение. Это место – храм Божий. Здесь человек может покаяться, особороваться, причаститься Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, исцеляясь от недугов, получая Божественную благодать.

О, как бесы ненавидят Христа Они внушают ненависть ко Христу людям. Почему Лев Толстой ненавидел Христа, считая Сына Божия личным врагом? Каких только хулений не выливал из себя этот писатель, понося Господа! Потому что Лев Толстой был одержим сатанинской гордыней. Он считал Христа человеком, чтобы себя сделать равным Христу. Христос был Учителем человечества. «И я буду учителем человечества». Поэтому-то Лев Толстой, совершая кощунство, переписал четыре Евангелия, соединив их в одно, выбросил из них все чудеса Божии, сделав из Христа обычного человека. По Льву Толстому – Христос умер и не воскрес! Песня старая, бесовская. Христос умер и воскрес! В том то и дело, что воскрес! А пошлая книга Льва Толстого «Воскресение!», в которой этот писатель глумится над Евхаристией? Иначе, как бесовской одержимостью это не назовешь!..

Лев Толстой незадолго до смерти начал видеть бесов. Они издевались над своим слугой, пугали его, скалясь: «Наш, наш, наш!»

Ночью, сев с доктором Маковецким в конный экипаж, он бежал из своего имения в Оптину пустынь, чтобы, поселившись рядом с монастрырем, доживать свои дни в покое. Но у Льва Толстого не было чувства покаяния за свои грехи, за то, что он своими писаниями соблазнил множество людей, отвратив их от Православной Церкви, от спасения. Что может быть страшней.

Но за ним приехала дочь, увезла графа на станцию. Они, сев в поезд, поехали на юг. В поезде ему стало плохо. Он вышел на станции Астапово и умер без покаяния в доме начальника станции…

Один монах, прозорливый старец, подвизавшийся на Валааме, стоял возле храма, глядя со скалы на бушующее море. Дул сильный ветер, поднимая пенистые волны, которые разбивались о скалистые уступы.

Вдруг он увидел темное облако, низко летящее над огромными морскими валами. Облако приблизилось. Монах присмотрелся и увидел, что впереди несется Лев Толстой, а за ним гонится туча бесов. Лев Толстой стремился к церкви, но бесы с гоготом окружили его и, крепко схватив его, погрузились с ним в бушующую морскую бездну…

Да, Лев Толстой по своим нераскаянным грехам, будучи отлучен от Православной Церкви, заслужил геенну огненную. Эта

участь всех богоборцев и богохульников, начиная с Люцифера– сатаны…

Как все-таки люди наших дней ослеплены дьяволом, слушают его, служат ему, поклоняются ему! Вот, например, летом, найдя более-менее пустынное место возле реки или водохранилища, люди, мужчины и женщины, собираются вместе, загорают и купаются нагишом, называя себя нудистами, словно они безгрешны, словно и не было первородного греха. В этом уже проявляется богоборчество и бесовская одержимость.

А блуд? Демоны блуда стараются вовсю. Сколько выходит бесстыдных телепрограмм, кинофильмов, газет, книг, печатающих изображения обнаженных мужчин и женщин, разврат, извращения, блудные рассказы, анекдоты… Сколько мужчин и женщин, выступая на сцене перед публикой, танцуют, поют, бесстыдно обнажаясь, возбуждая у зрителей похоть.

А рок-концерты? Музыканты-сатанисты, устраивая шабаши на сценах, поют песни, восхваляющие дьявола и хулящие Христа. Молодые люди, мужчины и женщины, хмельные от пива, вина, водки, наркотиков, визжа, кривляясь, покачиваясь, поднимая вверх руки, сжав пальцы, изображая дьявола, подпевают им, восхваляя Люцифера-сатану…

Спортивные состязания – хоккей, футбол, автогонки, бокс и прочее, связанное со страстью, со зрелищами, подобно гладиаторским боям в Древнем Риме – все, что уводит людей от Христа.

А крематории, построенные в России? Господь сказал согрешившему Адаму, что ты – земля, и в землю отойдешь. Но нет. Теперь родственники предают своих усопших огню, привозя их на сжигание в крематорий. Что это, если не жертва дьяволу?

А индивидуальные налоговые номера? А паспорта с чипами? А объединение мира, валют? Что это, если не подготовка мира к принятию антихриста – сына погибели, человека греха?

Но миром правит Господь, а не сатана! Люди отступают от Бога, хотят поклоняться дьяволу, и Господь попускает, что происходит такое. Каяться нам надо в своих грехах, каяться!

Вот на молебне-отчитке, когда читаются заклинательные молитвы, тогда бесы кричат из больной женщины:

– Иисус идет! О, Иисус не мучь нас! О, отец наш, сатана, мы славно потрудились, прими нас в ад, в ад, в ад!

Как две тысячи лет назад, так и ныне бесам страшен Господь наш Иисус Христос, который будет судить всех на Страшном Суде.

я встаю со скамейки, прикладываюсь к святым иконам и выхожу на храмовое крыльцо. Радостно вздыхаю, смотрю по сторонам – зеленые холмы, сосны, цветы. Хорошо, славно! И вспоминаются мне слова из Апокалипсиса Иоанна Богослова; «Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще. Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его. Я есмь Альфа и Омега, начало и конец. Первый и Последний. Блаженны те, которые соблюдают заповеди Его, чтобы иметь им право на древо жизни и войти в город воротами. А вне – псы и чародеи, и любодеи и убийцы, и идолослужители и всякий любящий и делающий неправду!»

Ей, гряди. Господи Иисусе!

2006 год

Кукла

Январь 1935 года. Город Харбин, ставший центром русской эмиграции в Китае. Завтра – Рождественский сочельник. Православные христиане города будут с нетерпением смотреть на небо, ожидая, когда же в вышине засветится первая звездочка, символизирующая собой ту – далекую звезду Рождества Христова, которая привела волхвов к родившемуся Богомладенцу Христу. А когда она вспыхнет на небосводе, тогда можно будет, радостно улыбнувшись, помолиться и присесть за стол, чтобы отведать сочиво – кушанье из варенного риса с изюмом и медом.

Вечерело. Было морозно. Да пурга еще разыгралась – посвистывал пронизывающий ветер, мела поземка, обдавая людей снежной пылью. Но, несмотря на мороз и ветер, на городских улицах было многолюдно. Зажглись фонари. Открывались и закрывались двери магазинов, впуская и выпуская веселых людей, одни из которых шли за подарками, а другие выходили, купив что хотели.

Михаил Сергеевич – русский эмигрант, работавший водителем таксомотора, остановил автомобиль возле магазина «Чурин», подумав, что нужно купить подарок любимой дочурке, которая давно мечтала о маленькой изящной куколке в розовом платьице. Хлопнув дверцей, выдыхая клубы морозного пара, он пошел к магазину, видя ярко освещенные богатые витрины и людей, толпящихся возле них.

Возле магазинных дверей он неожиданно столкнулся с давним знакомцем – келейником Харбинского Владыки Мелетия, который держал в руках две тяжелые сумки. Он, увидев Михаила Сергеевича, обрадовался, закричав:

– Сергеич, ты! Вот удача! Подвези.

Он усмехнулся:

– А что у тебя?

– Да вот – подарки для детей. Владыка хочет устроить елку для детворы. Сам знаешь сколько сейчас нищеты.

– Ладно, садись в машину. Я сейчас…

Купив куколку в розовом платьице для доченьки, он положил

подарок в карман меховой куртки и, выйдя на морозную улицу, сел в машину… Выполнив просьбу келейника, Михаил Сергеевич подъехал к своему дому и, заглушив мотор, вошел в горницу. Дома было тепло, топилась печь, в углу стояла нарядная елка, украшенная игрушками. Дочка, увидев папочку, подбежала к нему и, радостно улыбаясь, приобняла его своими теплыми ручками и прижалась щечкой к холодной коже куртки.

– Верочка, – сказал Михаил Сергеевич, стараясь казаться строгим, – я с мороза, простынешь.

В это время кто-то постучал в дверь. Михаил Сергеевич отворил. На пороге стоял еще один послушник Владыки Мелетия, который просяще сказал:

– Михаил Сергеевич, будь ласка, не откажи. Владыка благословил отвезти мешок угля и вязанку дров для сироток – в Нахаловку. Они второй день соломой и ветками топят. Детей четверо. Младшему два месяца. Отца этих несчастных недавно в тайге на лесозаготовках лесиной задавило. И так тяжело жили, а тут…– сам понимаешь. Вот возьми – мы кое-что для них на праздник собрали.

Он протянул ему туго набитую сумку. Михаил Сергеевич, оглянувшись, сказал, что скоро вернется, а Верочка крикнула ему:

– Папочка, я с тобой – возьми! Я и печенья как раз настряпала. Можно, мама? – она взглянула на свою строгую мать, сидевшую за шитьем.

– Можно, – ответила она, перекусывая нитку…

Погрузив уголь и дрова, сели в машину. Михаил Сергеевич,

вспомнив, что у него в кармане лежит нарядная кукла, решил подарить ее дочке сейчас, не дожидаясь праздника. Он вынул куклу из кармана и протянул ее дочери, сказав:

– С наступающим праздником Рождества Христова, Верочка!

Девочка вспыхнула от радости:

– Ой, какая красивая! Спасибо, папочка! Мне как раз такую и надо.

Она прижала подарок к груди, а потом положила на колени…

Проехав среди убогих домов Нахаловки, нашли нужный адрес. Выйдя из машины, они вошли во двор и постучали в дверь. Открыл паренек, поздоровался, посторонился, пропуская гостей в дом. В маленькой комнатке было очень холодно. Возле кровати стояли девочка и мальчик, одетые в шубы и шапки, дыша паром. На кровати, завернутый в одеяло, лежал младенец, жалобно попискивая. Матери дома не было.

Верин отец, распахнув дверцу печи, наложив дров, чиркнул спичкой. Огонек, запалив древесную кору, начал разгораться… Михаил Сергеевич, раскрыл сумку, начал выкладывать на стол подарки, спросив:

– Ребята, вы ели?

Ответил младший мальчик:

– Ели. Нам соседка тетя Маша супа горячего приносила, а Вене молока в бутылочке. Он пищит, потому что мокрый, но разворачивать его нельзя, пусть дом прогреется, а то простудим.

Стало теплеть. Девочка, которую звали Марина, шмыгнув носом, вынула руки из карманов. В одной руке она держала куколку, сшитую из черного чулка, с глазами-пуговками и тонкой красной полоской рта, набитую то ли соломой, то ли опилками. Как-то жалобно улыбнувшись, Марина посмотрела на Верочку, в руках у которой была необыкновенно красивая кукла. Верочка неожиданно ощутила в душе жалость к бедной сиротке и подумала:«У меня есть все – папа, мама, теплый дом, хорошая еда, елка, а у них…»

У нее защипало в глазах. Она посмотрела на икону Господа Иисуса Христа, висевшую на стене, и мысленно помолилась: «Господи, помоги им, не оставь их!»

А потом, шагнув вперед, она протянула Марине свою куклу, сказав:

– Возьми! Это тебе от меня.

И, повернувшись, не видя удивленных и благодарных глаз Марины, она, чтобы не заплакать, почти побежала к входной двери… Отец, закончив дела, вышел из дома и, сев в машину рядом с Верой, молча поцеловал ее в щеку…

Наступило Рождество Христово. Верочка, проснувшись утром, сладко зевнула и повернувшись на бочок, удивленно раскрыла глаза. Напротив кровати на табуретке сидела маленькая красивая нарядная куколка – только в голубом платьице. Увидев, что дочка проснулась, Михаил Сергеевич сказал:

– В розовом – всех раскупили. С Рождеством Христовым, доченька!

2004 год

НАШ

Было это время Великой Отечественной войны. На Урале, в городе Бузулуке, находился детский дом. Жили в нем мальчишки– безотцовщина… Время тогда стояло тяжелое, военное. На фронте шли бои с немцами. Красная армия, отступая, несла большие потери. Немецкие летчики-асы сбивали советские самолеты. Немецкие артиллеристы и танкисты сжигали и подбивали советскую военную технику – бронемашины, танки, пушки. На море тонули советские корабли и подводные лодки.

Адольф Гитлер – колдун и вождь немецкого народа, расист, радевший о чистоте и превосходстве арийской расы над другими народами, о мировом торжестве белокурого бестии, выступая перед товарищами по нацистской партии, беснуясь, говорил о скорой победе немецкого духа, немецкой воли и оружия над советским коммунизмом. Он, впадая в экстаз, призывая на помощь бесов, заводил своим выступлением толпу нацистов, чинно сидевших в зале. Они с горящими глазами вставали, вскакивали с мест, когда Гитлер заканчивал свое выступление, и, выбрасывая вверх правую руку, кричали словно безумные: «Хайль, Гитлер!».

Господь попускал страдания русскому народу. Попускал за свержение монархии, за расстрел Царского Семейства, за богоборчество, за разрушение храмов, за гордыню, за самообожение. Гибли люди, гибла техника… Но Иосиф Сталин, узнав из послания Патриарха гор Ливанских Илии о пророчестве, изреченном Пресвятой Богородицей, что нужно открыть храмы, вернуть с фронтов и выпустить из лагерей священство, чтобы оно начало усердно молиться о победе русского оружия, дал распоряжение об ослаблении борьбы с Русской Православной Церковью, об открытии храмов и духовных семинарий. Тогда-то и стали открываться православные храмы, прежде находившиеся в запустении. Люди пошли в них, стали больше молиться Богу, прося о помощи…

Б тылу жилось трудно. Был лозунг: Все для фронта, все для победы!» Люди, отрывая от себя, отправляли на фронт последнее. Сами же, получая продукты и одежду по карточкам и ордерам, голодали и мерзли в тыловых городах.

Также сложно жилось мальчишкам в детском доме в Бузулуке. Ходили они в казенной одежде. Ели по распорядку – завтрак, обед, ужин. Но порции были маленькие. И в им миски наливали всякую бурду, сваренную на кухне. От нее только начинало неприятно бурчать в животе. Хлеб был черный, хорошей выпечки, но маленький кусочек. Так что вставали мальчики из-за стола полуголодными.

Шли они учиться в школу. Но на голодный желудок не очень-то хотелось слушать и запоминать какие-то математические формулы или склонения и падежи. Работали мальчишки в производственных мастерских. Пробовали курить. Кто-то начинал хулиганить, а попадаясь, получал наказание: какой-нибудь воспитатель сильно и умело «выписывал» провинившемуся детдомовцу «шейной мази» – резко бил по шее, отчего у мальчишки подгибались колени, звенело в ушах и начинала кружиться голова…

Один детдомовец, назову его Игорем, живя под чужим, казенным кровом, не видя ни отцовской, ни материнской ласки, голодая, начал испытывать приступы тоски. Словно кто-то невидимый возьмет холодной рукой за сердце, сожмет его сильно, так сильно, что мальчишка остро и болезненно почувствует в душе безысходность, от которой хочется завыть и бежать, бежать куда– то без оглядки.

А потом Игорь ощутил, что рядом с ним словно находится какой-то советчик. Он словно стал вкладывать мальчику в голову мысли, подсказывающие выход из его ситуации. Он словно слышал тихий, вкрадчивый шепот, вещающий: «Видишь, как тебе трудно живется в детдоме. Никто тебя не любит, все обижают, кормят плохо. Подумай и реши – зачем тебе жить дальше, так мучаясь? Не проще ли все покончить разом и освободиться от тоски и невзгод? Взять веревку и повеситься? Тогда твое сознание погаснет навсегда. Ты умрешь, исчезнешь, успокоишься, потому что твои мучения закончатся. Возьми веревку, задушись, милый мой мальчик!»

Игорь, сидя где-нибудь в уголке, прислушивался к этим мыслям, которые потоком шли у него в голове. Сначала они его пугали. Как так повеситься? Зачем? Ведь какая-никакая, а все-таки это жизнь. Он видит, слышит, дышит, ест, пьет, мечтает. А потом, если он повесится и умрет, этого уже не будет никогда, никогда. Он уже не увидит этого синего небосвода, не вдохнет воздуха, пахнущего осенней свежестью. Он не увидит ни учителей, ни ребят-детдомовцев, ни этой травы, ни этих деревьев. Жизнь будет продолжаться, а он ничего не увидит, не услышит, не узнает, а будет лежать в могиле, засыпанный землей. Нет, это было страшно! Нет, этого не хотелось!

Но, живя все так же тяжело, он постепенно стал привыкать к таким мыслям. Они его уже не пугали. А потом он стал соглашаться с ними. Ведь жить ему не становилось легче, а было еще тяжелей. Действительно, зачем мучиться? И однажды он твердо решил – повешусь!

Игорь стал ждать удобного момента. А до этого времени он нашел кусок прочной веревки. Натер его мылом. Сделал петлю. Попробовал – хорошо ли скользит веревка, затягивая петлю? Оказалось, что хорошо. И все время Игоря не оставляло чувство, что рядом с ним находится кто-то невидимый, который помогает ему в подготовке самоубийства.

И вот однажды Игорь подумал, что пришло подходящее время, чтобы покончить жизнь самоубийством. Он вынул из тайника петлю. Прошел, крадучись, по коридору. Вошел в темную комнату. Встав на табуретку, крепко привязал веревку к железному крюку, вбитому в потолок. Надел петлю на шею, затянул. Постоял, подумал, собираясь с духом. А потом, громко крикнув: «А-а, пропадай все!» – оттолкнул табуретку ногой. Почувствовал, что лишившись опоры, тело рухнуло вниз. Петля захлестнула горло, перекрывая дыхание. Он задергался, заплясал, перебирая ногами, вися в воздухе, захрипел, задыхаясь, открывая рот, из которого начал вываливаться язык…

Услышав чей-то дикий крик, в комнату заглянул испуганный детдомовец. Увидев висящего в петле Игоря, испугался еще больше и побежал по коридору, крича, созывая на помощь мальчишек. Они ввалились в комнату шумной толпой. Кто-то, подпрыгнув, полоснул острым ножом по веревке. Тело Игоря подхватили и, держа на весу за руки и за ноги, сняли петлю с шеи. Потом быстро перенесли его в другую комнату и, положив на кровать, стали слушать – бьется ли сердце, бить Игоря по щекам, стараясь, чтобы он пришел в себя, чтобы к нему вернулось сознание.

Он лежал на кровати, словно мертвец. Лицо отсвечивало синевой. Он не дышал. Сердце не билось. Мальчики стояли, переглядываясь, не зная что делать. Кто-то неуверенно сказал:

– Надо бы воспитателей позвать.

Но вдруг Игорь, мучительно простонав, вздохнул, закашлялся и, резко привстав, сел на кровати, испуганно оглядываясь по сторонам. Мальчишки, увидев ожившего покойника, отшатнулись от кровати. Кто-то хотел убежать. Игорь же, прокашлившись, отдышавшись, жалобно посмотрев по сторонам, бурно зарыдал. Он плакал, вытирая кулаком крупные слезы, катившиеся из глаз. Его стали успокаивать:

– Игорешка, чего ты, не плачь, не надо!

Но он все плакал и плакал. Наконец, успокаиваясь, он легко вздохнул и несмело улыбнулся. Кто-то из мальчишек, как бы шутя, спросил:

– Ну что, Игорек, как там, на том свете, что видел?

Игорь изменился в лице и, печально посмотрев на мальчишек, сказал:

– Плохо бы мне было на том свете. Когда я повесился и начал задыхаться, то подумал, что сейчас исчезну навсегда. Да не тут– то было! Я вдруг почувствовал, что выхожу через голову из своего тела. Вышел, опустился на пол и посмотрел сам на себя. И так мне себя жалко стало, висящего на веревке. Я понял, что сделал страшную ошибку, совершил глупость, но было уже поздно.

И вдруг ко мне со всех сторон подбежали маленькие, страшные, черные дьяволята – с рогами и хвостами. Они, окружив меня, запрыгали, заскакали, затопали копытцами, засвистели, захлопали в ладоши и, прыгая, кружась, хлопая, скаля клыки, кривляясь, радуясь моей погибели, закричали противными голосишками:

– Наш, наш, наш…

Хорошо, что меня вынули из петли, хорошо, а то бы…

Игорь вдруг опять заплакал и неожиданно для всех перекрестился…

Вот такая история. Такова доля всех самоубийц – вечное мучение в аду и радование бесов. Вокруг каждого самоубийцы они прыгают, скачут, радуясь и крича:

– Наш, наш, наш…

2005 год

В ленинградскую блокаду

Шел 1944 год. Город Ленинград (Санкт-Петербург) лежал в блокаде. Немецкие войска взяли его в кольцо, бомбили, обстреливали, ходили на приступ, но безрезультатно. Город не сдавался, что было само по себе чудом. Люди голодали, умирали от истощения, погибали от пуль, бомб и снарядов, но не сдавались. Через Ладогу, по льду , шли десятки машин, которые везли для сражающегося Ленинграда оружие, боеприпасы, продовольствие, «Дорогой жизни» назвали этот путь ленинградцы…

Немецкие самолеты налетали на караваны машин, сбрасывая бомбы, артиллерия била по смельчакам. То здесь, то там, вставали на льду озера столбы огня, дыма, льда и воды, от падающих бомб и снарядов. Может быть, тогда-то кто-то из водителей и солдат, вспоминая о Боге, начинал молиться, прося: «Господи, Господи, помоги, защити!»

Сержант Валентин Б. с 1942 года служил на одной из батарей, оборонявших город. Удивительным было то, что командир батареи – капитан Алексей М. оказался человеком верующим в Бога. Вера в Бога в Советской России в те годы преследовалась, с религией боролись, называя «опиумом для народа», церкви разрушали, верующих арестовывали, ссылали в лагеря, расстреливали. Но, не смотря на преследования от безбожной власти, продолжали оставаться верующие во Христа люди, для которых любовь к Богу и ближним была не пустым звуком, а смыслом жизни, за которую они были готовы отдать жизнь, твердо зная и веруя, что смерть – это рождение души в Вечность, встреча со Христом.

В батарее капитана М. было четыре взвода. Так вот, собрав как– то наличный состав каждого взвода, он побеседовал с бойцами, сказав:

– Вот что, ребята, я вам доложу. Вы, наверное, все хотите дожить до победы, вернуться домой, обнять своих родных.

Кто-то весело откликнулся:

– Конечно, кто ж этого не хочет!

– Тогда, – продолжил капитан, – я поставлю для всех вас одно условие, а вы уж сами смотрите. Захотите исполнять – «Слава Богу!», не захотите – ваш грех…

Солдаты, услышав слова капитана «Слава Богу!», «ваш грех», недоуменно переглянулись, но промолчали, а он продолжил:

– Мое условие такое – чтобы никто из вас с этой минуты ни разу не закурил и не сматерился.

– Почему так? – загудели солдаты.

– А вот почему, – сказал капитан, – мат, матерки – это дьявольская молитва, которая прежде всего хулит Духа Святого, а потом – Матерь Господа нашего – Пресвятую Деву Марию, Пречистую и Преблагословенную Богородицу…

Все, слушая командира, молчали, затаив дыхание, а он, не смущаясь, не страшась, что кто-то из подчиненных может донести на него в особый отдел, как ведущего антисоветскую агитацию, разлагающую боевой дух бойцов, говорил и говорил:

– Она за нас молится, сострадает нам, а мы хулить Ее будем?! Нет, так не пойдет. Матерки – это богохульство, грязь, которая также оскверняет и матерящегося.

Кто-то спросил:

– А курево?

На что Алексей ответил:

– Курить – бесам кадить! Не курите, не материтесь, и вы останетесь живы. Вам поможет Бог, а я помолюсь!

– Так вы верующий! – солдаты во все глаза смотрели на своего командира, а он, перекрестившись, ответил:

– Да, верующий…

Валентин, сам в душе веровавший в Бога, но старавшийся не показывать своей веры, с радостным изумлением смотрел на исповедника, так спокойно и величественно прославившего Господа.

– Вопросы есть? – спросил капитан.

Вопросов не было. Собрание закончилось. Все разошлись. Никто на капитана не донес особистам: он был смелым, справедливым, боевым офицером, заботившимся о своих подчиненных…

Боевые действия шли своим чередом. Те, кто не захотел послушать совета капитана, были вскоре убиты, что произвело большое впечатление на солдат и заставило отказаться от пагубных привычек, ведущих человека в ад… Новичкам, прибывшим на место убитых, уже сами старослужащие говорили:

– Если хочешь остаться в живых, то не кури и не матерись!

Прошло два года блокады, за которые много невзгод и лишений пришлось хлебнуть Валентину. Не раз он попадал в ситуации, которые грозили ему смертью – и на Ладоге он тонул, и под обстрелами страшными был не раз, и кто-то его из дома выдергивал на улицу, а в дом в это время врезался снаряд. Пища была плохая – хлеб, похожий на торф, капустные кочерыжки, свекла, лук, картофель, пучки, крапива, из которых варили супы или тушили, свалив все продукты в котел. Но, не смотря на трудности, выстояли, не сдались, не отступили. Может быть, еще и потому, что рядом с Ленинградом, в Вырице, нес молитвенный подвиг иеромонах Серафим, причисленный ныне к лику святых.

В начале 1944 года началось наступление. Советская армия пошла вперед, сминая оборону немцев, обращая их в бегство. Много было тогда работы у артиллеристов. Стоял весенний день 2-го марта 1944 года.

– Заряжай! – командовал капитан, смотря в бинокль на оборонительные порядки немцев, и, резко махнув рукой, командовал:

– Огонь!

Пушки выстреливали, бахнув огнем и дымом, вздрогнув своим стальным телом, отбрасывая пустые гильзы, и вновь Алексей кричал:

– Заряжай!

От фашистов тоже прилетали снаряды, вспарывающие землю огнем и дымом, рассыпавшие осколки и комья мерзлой земли… Валентин вдруг почувствовал, как что-то горячее толкнуло его в поясницу, у него подкосились ноги, и он повалился на землю.

– Попало, браток? – Валентин увидел лицо капитана, скривился от боли, – не горюй, жив будешь, только молись Господу, в тыл тебя отправим…

Сам капитан получил в этом бою ранение в руку… Валентин лежал на телеге, смотря в небо, – нежное, радостное, весеннее. На душе было спокойно, лошади бежали по дороге, везя раненых в медпункт, из которого всех развезут по госпиталям – кого куда. Валентин, лежа на телеге, терпя боль, повторял и повторял, помня совет капитана, молитву к Господу:

– Слава Тебе, Господи! Слава Тебе, Господи! Спас…

На медпункте дюжие санитары, подхватив под мышки и взяв за ноги, уложили Валентина на носилки, стоявшие на земле. Рядом с ним укладывали других раненых. Кто-то стонал, скрипел зубами, плакал, метался в бреду, кто-то просил:

– Покурить бы, братки!

Валентин повернул голову на голос и в это время увидел худощавую женщину, одетую по-монашенски, повязанную черным платком. Шла она мимо носилок, на которых лежали раненые воины, останавливалась возле чьих-либо носилок, наклонялась над солдатом и, вынув из сумки, висевшей на боку, желтоватый кусок чего-то, вкладывала ему в рот, ласково говоря:

– Покушай, покушай! – и шла дальше.

Это что-то она давала не каждому, а по выбору. Вот матушка подошла к Валентину, наклонилась над ним, он увидел близко ее лицо, ласковый взгляд, от которого потеплело на душе, она протянула Валентину желтый кусок, он открыл рот и почувствовал, что это теплое, сладкое, вкусное масло, которое, тая во рту, насыщает и доставляет душе какой-то покой и несказанную радость. Валентину стало приятно еще и потому, что кто-то проявил внимание к нему, такому беспомощному, слабому от потери крови, чувствующему такую сильную боль. От этого угощения, от этой заботы незнакомой женщины, у Валентина защипало в глазах, и он заплакал. Он, плача, повернул голову, чтобы еще раз посмотреть на эту женщину, но не увидел ее, она словно куда-то исчезла… Валентин глубоко вздохнул, успокаиваясь, чувствуя, что боль стала как-то потише и не так саднящее бьет в поясницу…

Подлечившись, Валентин вернулся в строй, продолжая воевать за Родину, Россию. Победу он встретил майским днем 1945 года, в Восточной Пруссии, возле города Кенигсберга. Сидел он с боевыми друзьями в каком-то доме, и вдруг они услышали, как за окном раздались радостные, восторженные крики:

– Ура! Победа!..

Началась частая стрельба из ружей, автоматов, пистолетов. Валентин выбежал на улицу, увидел толпы ликующих солдат, стреляющих в воздух, и понял, что война закончилась, а он остался в живых. Захватило дух, он, сорвав с плеча автомат, застрочил в воздух… Кто-то хлопал его по плечу, кричал:

– Валька, друг! Война закончена! Мы остались живыми…

После демобилизации Валентин приехал в Сибирь, началась

мирная жизнь. Он все больше и больше, вспоминая прошлое, войну, своего капитана, склонялся душой к вере и однажды уверовал во Христа – раз и навсегда, на всю оставшуюся жизнь.

Как-то, войдя в одну из действующих церквей, которых не так много было в те годы в безбожной России, он увидел на храмовой стене икону, на которой была изображена худощавая женщина, подошел поближе, всмотрелся в лик святой и вдруг вспомнил: блокада, ранение, женщина, разносившая масло… На иконе было написано: «Святая блаженная Ксения Петербуржская…»

2005 год

Полет в ад

Загробная жизнь, загробный мир – это тайна. Но бывает порой, что эта завеса приоткрывается, и человек зрит потустороннее, пребывает духовно в ином мире и возвращается обратно, крепко– накрепко запомнив все то, что ему довелось увидеть, пребывая за гранью… Один из таких людей – грешный Сергий.

Живет он городе Новосибирске, неподалеку от гидроэлектростанции, рукотворного моря Обского, волны которого шумят, пенятся, накатываются на бетонные плиты плотины, чтобы разбиться, обдавая воздух голубыми брызгами, в которых на миг радужно отразится солнце.

Однажды катаясь с близкими по морю в лодке, Сергей решил искупаться и, высоко подпрыгнув в воздух, двумя ногами вошел в теплую воду, готовясь с головой уйти в таинственную глубину, которая на несколько мгновений подарит приятную невесомость телу. Но вышло все несколько иначе. Там, куда прыгнул Сергей, была отмель. Он двумя ногами врезался в почву и содрогнулся от боли, которая прострелила его от ступней до головы. Он закричал. Его вытащили из воды, поплыли к берегу… Он получил перелом костей на обеих ногах. Долго лечился, пока переломы срослись. Пришлось даже пользоваться аппаратом доктора Елизарова – настолько все было серьезно. Но прошло время, и болезнь осталась в прошлом. Сергей вернулся к нормальной жизни, начал работать.

Пришла зима. Приближался Новый год. Вечерами повсюду зажигались витрины магазинов, за которыми, посверкивая мишурой, огоньками лампочек, стояли нарядные елочки, обещая и маня призрачным счастьем перемен. Люди, в ожидании праздника, покупали подарки, елки, были немного суетливы и радостны, выходя из магазинов с сумками, в которых лежали колбаса, водка, шампанское. Мало кто помнил, что идет Рождественский пост. Готовился встретить праздник и Сергей, но опять получилось по-другому.

Внезапно у него на левой ноге, там, где был перелом, воспалился сустав, образовалась большая, очень болезненная опухоль. На ногу стало невозможно ступить и пришлось, в который раз, обратиться к хирургам.

Друзья Сергея довезли его до больницы. Доктор в травматологическом пункте осмотрел его ногу, вскрыл опухоль, из которой вышло много зловонного гноя, сказал, что нужно сделать срочную операцию, а для этого лечь в клинику, что Сергей и выполнил.

Поместили его в отдельную палату. На следующий день за ним пришли санитары с каталкой, чтобы отвезти его в операционную. Он был спокоен – и тогда, когда его везли по длинным коридорам, и тогда, когда он самостоятельно перебрался с каталки на операционный стол. А что тревожиться? Операция не первая, может быть и не последняя, все привычно и знакомо. Медсестра, ободряюще улыбнувшись, ввела в вену острую иглу капельницы, в которой был раствор анестезии, сказала, чтобы Сергей начинал считать. Он, прикрыв глаза, зашептал:«Раз, два, три…» При счете «девять» наплыл туман, сознание ушло куда-то, и врачи начали операцию. Но что это?

Вдруг он почувствовал, что пришел в себя, что сознание вернулось к нему, и открыл глаза. Он увидел потолок операционной и в то же самое время ощутил, что его тело или что-то другое, относящееся к нему, Сергею, пришло в движение, что какая-то сила, помимо его воли, влечет его куда-то, и тут же он понял, что выходит из тела через голову, подобно бабочке, выходящей из кокона…

Сергей родился в семье неверующих людей. Родители его не веровали в Бога. Сам он был атеистом и материалистом, отрицавшим бытие Божие, вернее, не задумывающимся над этим вопросом – есть ли Бог? Он принял для себя простое положение и утверждение: Бога нет! – И жил, следуя этому. Его не окрестили в детстве. Сам он не захотел, поэтому был мертвым по духу, но здесь произошло что-то сверхъестественное, не поддающееся логике – он, вернее, его душа вышла из тела.

Он почувствовал, что висит в воздухе, осмотрелся. Врачи наклонились над чьим-то телом, что-то разрезая, зажимая, передавая друг другу иструменты, переговариваясь вполголоса. Сергей удивился, что это его тело, но его я, осознающее себя Сергеем, существовало теперь отдельно и было в данный момент главным. Он осмотрел себя – полуобнаженный, в трусах, сердце бьется, он дышит, но правда не различает запахов, ощущает невыразимый покой, радость, умиротворение. Все заботы, тревоги, переживания, улетучились куда-то, словно шелуха, а в сердце было одно чувство – все хорошо!

Но вот сила, которая извлекла его душу из тела, повлекла его дальше, ввысь. Он, поднимаясь, проходил сквозь потолки, перекрытия, оказываясь в других палатках, врачебных кабинетах, видя другую обстановку, других людей, слыша их разговоры. Пройдя сквозь больничную крышу, он оказался висящим на большой высоте, но не почувствовал ни страха, ни зимнего холода, чувство радости не проходило. Он увидел перед собой беспредельный простор, ледяное поле Обского моря, пляж, засыпанный снегом, грибки, а вверху – гряду облаков.

Сергей поднялся под облака и вдруг с невероятной скоростью помчался вперед, не чувствуя сопротивления воздуха. Он радостно смотрел по сторонам, переживая захватывающее чувство полета. Но вдруг он влетел в непроглядный, кромешный мрак, и радость, которая согревала его, внезапно исчезла, уступив место страху, потому что его крепко схватили красные пятипалые когтистые лапы, покрытые морщинистой кожей с черными прожилками. Это были бесы.

Полет прекратился. Мощные лапы держали Сергея за щеки, за уши, за руки, за ноги, за грудную клетку – и, о ужас! – начали растягивать его в стороны, словно пластилиновую игрушку. Продолжалось это мгновение, потому что как-то сгруппировавшись, он крикнул: «Нет!» – цепкие лапы разжались, освобождая его из тисков. Полет продолжился. Но чувства радости не было. Было тревожное ожидание встречи с неизвестным, возможно, что мучительным, неприятным, страшным.

Он вырвался из мрака, продолжая лететь с огромной скоростью. Теперь его путь лежал по прямой, с мгновенным чередованием света и тьмы, которые он воспринимал, как день и ночь, потому что видел то солнце, то месяц и звезды. А внизу, далеко внизу, он различал прекрасную растительность – траву, деревья, там цвело вечное лето, недоступное ему…

Но тут чередование дня и ночи закончилось. Он влетел в область серого сумрака – неприятного, давящего – и абсолютной тишины. Сергей увидел впереди огромное здание, какое-то бесформенное, с нагромождением пристроек, тоже серое. Посреди здания были растворены настежь ворота, в которые входили три людские колонны – каждая по четыре человека.

Люди, стоящие в колоннах, были одеты в какие-то серые, мышиного цвета балахоны. Шли они медленно, словно на расстрел, – мужчины, женщины, дети. Сергей увидел женщину, которая держала на руках девочку. Он встретился глазами с этой женщиной – в них отражался мучительный ужас и тоска. Он тоже почувствовал жуть, видя это бесконечное шествие – неторопливое, размеренное, происходящее в страшной, гнетущей тишине. Великое множество людей входило в адские врата, словно в пасть дракона. То, что это был ад, Сергей, не читавший Святого Писания, не распознал, не подумал даже об этом. Таковы плоды безбожного воспитания.

Непреодолимая сила повлекла Сергея, но не к воротам, в которые входили люди, а прямо к стене здания, через которую он прошел также свободно как проходил до этого потолки и крышу больницы. Пройдя сквозь стену, он оказался в туннеле, похожем на вентиляционную шахту, стены которого были сделаны из какого-то пористого покрытого дырочками материала.

Он полетел по туннелю с огромной скоростью. Мерцал свет – то белый, то желтый, то фиолетовый. Сила, во власти которой он находился, управляла его полетом. Когда нужно было, он делал резкий поворот направо или налево. Ему почему-то запомнилось, что в туннеле не было прямых углов, а только закругленные – что и не удивительно: прямые углы образуют при пересечении подобие креста, чего бесы терпеть не могут.

Но вот полет завершился. Он влетел в большую комнату, в которой тоже не было прямых углов. Горел яркий свет – высокий потолок, белые, пористые стены. Посреди комнаты стояли две подставки, похожие на нотные пюпитры, возле которых он увидел трех существ, похожих на людей.

В центре стояла высокая женщина – лет сорока пяти, приятной внешности, одетая в белый балахон, в платке, повязанном по-монашески. Рядом с ней стояло двое мужчин, тоже одетые в белые балахоны, горбоносые, носящие аккуратные бородки-эспаньолки. Увидев Сергея, остановивщегося напротив, все трое удивились, а женщина как-то несколько иронично воскликнула:

– Сергей, а ты что здесь?

Он, как бы недоумевая, ответил:

– Я не знаю. Мне сейчас операцию делают.

Мужчины, услышав слова Сергея, весело переглянулись, а женщина все так же иронично сказала:

– Время твое еще не пришло. С ногой у тебя будет все нормально. Ты сюда еще придешь, но не сейчас.

Сказав это, она замолчала. В голове у Сергея пробилась мысль: «Я что, на исповеди? » Но додумать ее и развить не пришлось, потому что, подпрыгнув, он полетел ввысь, сквозь потолок. Началось его возвращение назад, на землю. Снова он мчался с огромной скоростью, еще большей, чем прежде. Мелькали день, ночь, область мрака, в которой его теперь никто не удерживал, а вот – небо, облака, здание больницы, в которой ему делали операцию.

Сергей, пройдя сквозь потолки, оказался в операционной, увидел врачей, свое тело и, повернувшись вперед ногами, стал входить через голову в плоть. Вот он оказался внутри, дернулся, принимая привычное положение, и тут же услышал голос медсестры:

– Сергей Викторович, просыпайтесь! Операция закончилась.

Он открыл глаза, ощутил телесную тяжесть, боль, вспомнил о

том, что произошло с ним во время операции, подумал: «Неужели это был сон? Не может быть…»

Господи, избави нас от лукавого!

2005 год.

Вразумление

Один человек, назову его Виталий, веровал во Христа, приходил на Богослужения в православный храм, исповедовал свои грехи и причащался Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа…

Но была у него одна неистребимая страсть – телевизор, этот магический кристалл, стоящий в одной из комнат, в углу, на почётном месте. Страсть к зрелищам – к новостям, к приключенческим фильмам, боевикам, фильмам ужасов и фантастике, к эротике, к спортивным состязаниям и прочему – преследовала Виталия, превращая его в жалкого раба телевизионных страстей.

Он всегда покупал в киоске программу телепередач, газетку поярче, потолще, в которой можно было прочитать об интимной жизни телезвезд, актеров, режиссеров, телеведущих, что-нибудь подленькое, грязненькое, с душком, прочитать историю создания известных фильмов, разгадать кроссворд и многое другое. С тайным удовольствием и радостью он пробегал глазами телепрограммы на неделю, начиная с понедельника, мысленно отмечая, что такой-то фильм он будет смотреть обязательно, а этот – нет, представляя наслаждение от будущего просмотра.

Проходил день, наступал вечер. Виталий, взяв пульт управления, присаживался на диван, стоящий напротив телевизора, нажимал на кнопку. Вспыхивал экран телевизора. Начиналось путешествие по телеканалам, поиск программ поинтересней, погрязней, покровавей, чтобы, следя за событиями, разворачивающимися на экране, испытать в душе и теле острые переживания, эмоции, наслаждение. Смотря боевик, ощущать, что ты тоже становишься участником боевых действий и всаживаешь пулю за пулей в противника, слыша предсмертные хрипы, крики, видя льющуюся кровь. Или, сопереживая какому-нибудь патологическому убийце, вместе с ним выслеживать жертву и всаживать острый, зазубренный нож в трепещущее тело. Или, став телевампиром, пить кровь жертв, вонзая зубы в нежную шею. Или, видя разврат и бесстыдство, предаваться ему вместе с телеизвращенцами. Многое можно увидеть на телеэкране, сопереживая увиденному, пропуская телестрасти через свой мозг, в котором они и остаются навсегда,

И здесь возникает одно большое «но». Телегрехи, которые человек, сидящий у телевизора, видит и сопереживает им, становятся его грехами. Бесы, стоящие в это время рядом с человеком, зорко следят за ним и записывают эти грехи в хартию, чтобы потом, после смерти, предъявить их душе того человека на мытарствах. Кроме того, смотря на грязь, принимая её в свою душу, человек выделяет энергию, которой подпитываются бесы. Поэтому неудивительно, что после телепросмотра люди чувствуют внутреннее опустошение и усталость…

Какое множество людей сидит по вечерам и ночам возле телевизора, смотря на светящийся экран, принимая в свою душу свет, льющийся с телеэкрана, который содержит в себе греховную тьму. Не про этот ли свет сказал Господь наш Иисус Христос: «Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; Если же око твое будет худо, то все тело темно. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?»

Закончив просмотр телепрограмм, Виталий, выключив телевизор, устало вставал с дивана. Чувствовал он в душе какое-то нервное возбуждение и в то же время усталость. Ничего уже ему не хотелось, кроме одного – лечь в постель и побыстрей заснуть. Приходилось заставлять себя, делать усилие, чтобы подойти к святым иконам, перекреститься и прочитать правильце батюшки Серафима Саровского – три раза «Отче наш», три раза «Богородице Дево, радуйся» и «Символ веры». А потом, зевая, подойти к дивану и лечь спать.

Так шли дни. Виталий и не заметил, как превратился в теленаркомана. Он уже не мог жить без дозы жестоких и развратных фильмов, чувствуя в душе какой-то непокой, неуют, если он отказывал себе в удовольствии посмотреть телевизор. Например, наступал Великий пост – время покаяния и молитвы. Казалось бы, надо смирить себя, перестать смотреть греховные передачи, обратиться сердцем ко Христу, приходить в храм, исповедовать свои грехи, причащаться Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, готовя свою душу к Празднику праздников – Пасхе, Светлому Воскресению Христову. Но Виталия хватало только на первую неделю, а потом он уже не мог перебороть себя и жил, как прежде, греша, смотря телевизор, думая, что в любой момент он может покаяться, а потом опять грешить, делая то же самое. Не думал он только об одном – примет ли Господь такое его покаяние? Без сердечного сокрушения, без желания исправиться, примет ли? Не про таких ли людей, как Виталий, сказано, что «вымытая свинья вновь идет валяться в грязи»?

Однажды, насмотревшись до одури фильмов ужасов и эротики, Виталий прилег на диван, накрылся одеялом и заснул. И привиделся ему для вразумления, для исправления, сон, который он запомнил до мельчайших подробностей. Этот сон он рассказал потом одному своему знакомому. Вот этот рассказ грешного Виталия…

–… Сплю я и вижу, – рассказывал он, – бесконечную, бескрайнюю равнину, покрытую серым, зыбучим песком. Небо затянуто серой мглой, сквозь которую еле-еле пробивается тусклый солнечный свет. Стоит невыносимая жара.

По этой безбрежной равнине длинными вереницами идут усталые люди. Они страшно измучены долгой дорогой, жгучим зноем, нестерпимой жаждой. Соленый пот заливает им глаза, растекаясь по лицу, капая на горячий песок. Люди понимают всю бессмысленность своего движения, которое ведет в никуда, но не могут остановиться, словно кто-то невидимый, сильный и жестокий, имеющий власть, гонит их бичом.

В строю несчастных, медленно бредущих по этой равнине, иду и я, грешный Виталий. Как я очутился здесь? Зачем? Куда я иду? Эти вопросы возникают в моем мозгу, но ответов на них нет. Я тоже измучен долгой дорогой, жарой, мне хочется пить. Но нет никого, кто бы объявил привал, отдых и подал бы мне стакан холодной воды. Среди этих людей, идущих к горизонту, я чувствую одиночество и отчужденность. Я вижу только затылок и спину человека, идущего впереди меня, и слышу тяжелое дыхание идущего за мной. Я оглядываюсь, стараясь увидеть его лицо, и встречаю взгляд, полный ненависти. Мне становится страшно. Я иду, обратившись к себе. Для меня теперь никто не существует, кроме меня, кроме моего страдающего я. Но что удивительно – я совсем забыл о Боге, о молитве.

Вдруг я чувствую, как медленно, а потом все быстрей и быстрей, начинает колебаться песчаная почва под моими ногами. Я понимаю, что сейчас должно случиться что-то страшное, неотвратимое, чему я не в силах помешать.

Чувствуя сильное колебание под ногами, люди, дико крича, начинают разбегаться в стороны, ища спасения. Я тоже пытаюсь бежать: куда? Зачем? Перепрыгиваю через какую-то канаву и неожиданно проваливаюсь по пояс в песок…

Люди, обезумев, ругаясь, матерясь, богохульствуя, бегут, толкаясь, падая, тоже проваливаясь в песок. Я, стоя в песке, начинаю ощущать, что меня медленно тянет вниз. С тоской смотрю на равнину, на мечущихся людей, страдание которых меня нисколько не волнует, потому что я полностью переключился на ощущение своей погибели.

Я проваливаюсь по грудь, по горло, запрокидываю назад голову, чтобы еще раз вдохнуть горячего воздуха. В мозгу промелькнула мысль: «Конец!» Песок поглотил меня с головой. И когда я готов был пережить ощущение удушья и превращения в ничто, случилось нечто иное: пройдя сквозь песчаный слой, я полетел в какую– то бездну по узкому тоннелю, чем-то напоминающим штольню.

Сколько времени я летел – не знаю. Наверное, долго. Справа и слева от меня полыхали электрические вспышки – то ярко-оранжевые, то фиолетовые. Падая в бездну, я испытывал неземной ужас. Наверное, такой ужас испытывали Адам и Ева, когда их, нераскаянных грешников. Господь изгонял из Рая.

Но внезапно скорость моего падения замедлилась. Пространство раздвинулось, и я влетел в какую-то сумрачную пещеру. Шлеп! – я по колени погрузился в жидкую, угольно-черную массу, издававшую отвратительный запах. От удара я присел и подался корпусом вперед, но не упал, а удержался на ногах.

Придя в себя, я огляделся по сторонам. Слева и справа от меня возвышались скалистые уступы, в которых были прорублены тоннели, ведущие в таинственную глубь. Воздух был подернут серой дымкой. Дышалось тяжело.

Вдруг на душу опустилась мучительная тяжесть. Страшная мысль ударила по сердцу: «Ты умер и за грехи, за страсть к телевизионным зрелищам, за нераскаянность, оказался в аду! Для тебя наступила вечность, в которой нет времени. И никто, понимаешь ли ты, никто не станет за тебя молиться, вымаливать твою душонку из этого жуткого места. Ты заработал его, живя на земле, и пребудешь здесь вечно!»

Когда я осознал это, то невыносимое отчаяние вошло в мою душу. Я застонал. Но кто услышал мои стоны, мои жалобы! У меня было время на земле, чтобы жить, исполняя волю Божию, Его заповеди, творя добрые дела. Я пренебрег этим. Сам виноват! Теперь поздно! Поезд, как говорится, ушел!

Я был один, совсем один в этой вонючей бездне. Но вот вдали появились два силуэта. Я пристально всматривался, стараясь определить – кто это? Неожиданно я понял, кто это, и крупная дрожь пробежала по моему телу – ко мне приближались два угольночерных беса, глаза которых горели красным огнем.

Когда я понял, кто это, мне захотел перекреститься, ограждая себя от опасности, перекрестить бесов и прочитать молитву «Да воскреснет Бог!». Но правая рука меня не слушалась, и я позабыл слова молитвы. А бесы, злобно глядя на меня, страшно расхохотались и визгливо закричали:

– Поздно, поздно, поздно…

Я вздрогнул и проснулся. Обвел глазами потолок, стены. Я дома, в своей комнате. Слава Богу, что это был только сон! Вскочив рывком с дивана, я бросился к святым иконам, висевшим на стене. Перекрестился, взглянул на любящий лик Христа, заплакал о своем окаянстве и, упав на колени, закричал:

– Господи, помилуй меня, грешного!

Никогда я не молился так искренне, с верой, как после этого убийственного сновидения, прося прощения у Господа…

От телевизора Виталий избавился. Чего и вам желает… Спаси, Господи!

2005 год

Позднее прозрение

Двадцатый век остался в прошлом. Если хорошо вдуматься, то это было страшное время. Время торжества дьявола, когда большинство жителей России отвергло Бога, отвергло Церковь Православную, бессмертие души и уверовало в материализм, в то, что человек произошел от обезьяны, в то, что Бога нет и никогда не было, смирившись с тем, что смерть – естественное завершение жизненного цикла, когда умрет тело и сознание погаснет навсегда. Какая страшная перспектива! Но если нет бессмертия души и воздаяния за гробом, то настоящая жизнь теряет смысл. Но не станем слушать дьявола! Есть бессмертие души, есть жизнь вечная! Как ты проживешь жизнь на земле, такое воздаяние получишь и за гробом.

Павел родился в двадцатые годы двадцатого века. Жил он в селе, в котором стоял православный храм, еще действующий. Но Павлику не рассказывали уже о добром Боженьке, не учили его молиться, боясь и зная, что повсеместно идет яростная борьба с верой в Господа. В журнале «Безбожник» художники талантливо и красочно рисовали страшные, богохульные карикатуры на Господа Иисуса Христа, на Пресвятую Богородицу, на угодников Божиих, на священников, показывая батюшек толстыми, пьяными попами, жадными до денег. Церкви закрывали, устраивали в них склады, зернохранилища, конюшни или взрывали. Священников расстреливали или отправляли в тюрьмы и лагеря. Идеи марксиз-маленинизма-сатанизма торжествовали!

Павлик вырос. Закончил школу. Когда началась Отечественная война, то был призван на службу, но в боевых действиях не участвовал, служа где-то на севере, охраняя склады. Что ж, не мы выбираем, где нам служить. Куда пошлют, там и несем боевое дежурство.

Демобилизовавшись, Павел поступил в институт, закончил его. Женился на своей однокурснице. Работал. Родились дочка и сын. Работа, отпуска, летом – дачный участок, так и шли неостановимо годы жизни, в шестьдесят лет Павел Петрович вышел на пенсию.

После выхода на пенсию он прожил еще двадцать лет. Дочь Павла Петровича Виктория вышла замуж за молодого человека по имени Константин. Тогда наступило время «перестройки», на книжных прилавках появилось много литературы, которая считалась антисоветской и была запрещена в Советском Союзе. А теперь можно было взять в руки и полистать книги Николая Бердяева, Дмитрия Мережковского, Даниила Андреева, Каббалу, Агни-йогу и многое другое.

Константин, активно интересовавшийся книгами на религиозные темы, искавший Истину, прочитав Евангелие, прочитав послания Апостола Павла, вдруг уверовал раз и навсегда в Господа Иисуса Христа и начал приходить на Богослужения в православный храм, постигая азы Православия, стараясь не смешивать Божие и человеческое, исповедуя свои грехи и причащаясь Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа.

Как человек, познавший Истину, он горел апостольским рвением, желанием, чтобы и другие, подобно ему, познали Истину и пришли к вере. Поэтому он начал беседовать о вере со своим тестем Павлом Петровичем. Но Павел Петрович был убежденным материалистом. Он с огромным удовольствием, сидя у телевизора, попивая кофеек, следил за горячими баталиями на съезде народных депутатов, за выступлениями Михаила Горбачева, Бориса Ельцина, Андрея Сахарова. Для него важней и интересней была программа «Время», «Прожектор перестройки», «Взгляд», в которых бурлили человеческие страсти, чем проповедь Константина об Иисусе Христе, о жизни вечной, о спасении души, о воцерковлении. Он, попивая кофеек, иронично похихикивая, задавал Косте каверзные вопросы о вере, но не для того, чтобы познать Истину, а чтобы посмеяться над ним. Он, хитро прищурившись, говорил;

– А вот мусульмане, а вот буддисты, а вот иеговисты…

Костя, горячась, объяснял, что эти веры не истинные, а от лукавого. Павел Петрович, все также похихикивая, выслушивал объяснения Константина, а потом, махнув рукой, говорил:

– Ерунда все это! Живи честно, делай добрые дела, и все! Вот тебе и Бог!

Поговорив с Константином, налив новую чашку крепкого кофе, Павел Петрович шел смотреть телевизор. Константин шел к Виктории и говорил огорченно:

– Вот не хочет Павел Петрович познать Истину, покаяться, а потом поздно будет. Помрет, и что тогда с его душой будет, а?

Виктория же, видя недовольное лицо мужа, желая сохранить мир в доме, говорила:

– Оставь ты папу в покое. Ну не хочет он веровать, что с ним поделаешь? Ведь насильно же мил не будешь!

– А что он хихикает надо мной? – еще упирался Костя.

– У него это нервное, – объясняла Виктория, обнимая мужа, – не обижайся на него.

Он успокаивался до следующего раза, когда вновь пытался достучаться до сердца и души Павла Петровича, беседуя с ним о Православной вере, но – напрасно.

Однажды Павел Петрович, напившись крепкого кофе, насмотревшись телевизионных программ, понервничав, лег спать… Здесь нужно сказать, что он плохо жил со своей супругой. Её звали Александра. Как-то раз она узнала, что Павел Петрович любит не свою супругу, с которой он оформил официальные отношения, зарегистрировавшись в загсе, а другую женщину. Это было для неё ударом. Она вдруг возненавидела своего мужа. Но всю жизнь хранила эту ненависть в душе, внешне сохраняя приличие и благопристойность. Но порой ненависть одолевала ее и Александра начинала ожесточённо ругать мужа, понося его страшными словами: «Чтоб ты сдох!» и прочее. Павел Петрович был терпеливым человеком. Он не любил скандалить и ругаться. Он молча переносил проклятья Александры, внутренне переживая поношения.

Но вот, проснувшись, Павел Петрович хотел что-то сказать и не смог. У него начал заплетаться язык. Павел Петрович получил инсульт. Вызвали скорую помощь, она приехала, но Павел Петрович, заплакав, отказался ехать в больницу и лежал дома на диване. Он пил таблетки, ему ставили уколы.

Виктория упросила мужа, чтобы он прошел по храмам и заказал бы везде сорокоусты о здравии болящего Павла.

– Он же не верит в Бога, – попытался отказаться Константин, – как за него молиться?

– Он, может быть, теперь уверует, – со слезами на глазах упрашивала мужа Виктория, – видишь, что Господь призывает его к покаянию, послав болезнь. Он уверует, наденет крест. Подай за него записки в храмах, чтобы батюшки молились о здравии грешного Павла. Иди, подай…

Константин, взяв деньги, вышел из дома. Он обошел, объехал много храмов города, в каждом заказывая сорокоуст о здравии болящего Павла. В часовне святителя Николая он купил серебряный крест и принес его домой. Виктория спросила отца:

– Папа, ты наденешь крест?

Он, тяжело ворочая языком, ответил:

– Надену…

Павел Петрович пил таблетки, за него молились в разных храмах города, и постепенно больной пошел на поправку. Начал вставать, ходить по квартире. Потом он вышел на улицу. Потом, ок– репнув, приехал на дачу.

О чем он думал, что переживал он в то время? Кто знает? Крест он носил, но не молился, не хотел принести покаяния в грехах, причаститься Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа. Он хотел иногда поговорить с родными. Но речь у него после инсульта была невнятная. Его не хотели слушать. Он замкнулся в себе. Иногда Константин пробовал поговорить с Павлом Петровичем о Боге, но тот только руками махал, и Костя отступился от него. Жена Павла Петровича все чаще и все злобней ругала мужа, желая ему смерти, и он снова начал пить кофе и смотреть телевизор. Сидя напротив телеэкрана, он что-то мычал, помахивая рукой, сопереживая, соглашаясь или не соглашаясь со словами и событиями, идущими в телепередачах.

Однажды, напившись кофе, он лег спать. Встал ночью, разбудил жену, сказав, что ему что-то нехорошо. Она что-то зло буркнула в ответ. Он сходил в туалет, вошел в комнату, посмотрел куда-то вдаль и рухнул, как сноп, на пол. Павел Петрович получил второй, тяжелый инсульт, впав в кому…

Только утром вызвали скорую помощь… Врач, войдя в комнату, осмотрев больного, сказала, что он нетранспортабелен, инсульт очень тяжелый, поэтому лучше больного оставить дома. С тем она и ушла…

Виктория, подойдя к отцу, помолилась Иверской Божьей Матери, прося помощи, помазала освященным маслом от этой Чудотворной иконы из Мочище и приложила маленький образ Иверской Богородицы ко лбу болящего… Он все так же лежал неподвижно, не открывая глаз. Только правой рукой невольно проводил возле шеи, словно хотел почесаться, задевая пальцами за веревочку от креста, которая цеплялась ему за пальцы. Она перехлестывала ему горло. Он снова опускал руку на грудь…

Константин, исполняя волю Виктории, опять пошел по храмам, чтобы заказать молебны о здравии болящего Павла. Но тут вмешался сын Павла Петровича – Михаил. Он был преуспевающим человеком, заработав хорошие деньги. Он был самоуверенным, самодовольным человеком, знающим, как думалось ему, как поступать и что делать в тех или иных случаях. Сделав карь-

еру, нажив капитал, он был уверен, что человек должен сам себе ковать счастье, а не надеяться на какую-нибудь помощь свыше. Нет. В Бога он не веровал.

Придя на квартиру к отцу, увидев его в столь бедственном состоянии, он сразу же распорядился:

– Снимите с него крест! Не видите, что ли, что он его душит!

Виктория несмело попробовала воспротивиться:

– А если папа умрет без креста?

Михаил, позеленев от злости, заорал на сестру:

– Ну-ка пошла отсюда с такими рассуждениями! Папе надо уколы делать, качественные лекарства давать, а не дешевой мистикой заниматься!

Виктория, словно ошпаренная, выскочила из комнаты, а Михаил осторожно снял с шеи отца крест и положил его на сервант… Виктория же, набрав номер телефона, позвонила в храм знакомому батюшке и сказала, что веревочка от крестика душит ее отца, получившего инсульт, когда он двигает непроизвольно рукой и задевает ее, поэтому крест сняли. Можно это или нет? Батюшка закричал в трубку:

– Ты что, хочешь, чтобы он умер? Это бесы снимают с него крест. Немедленно надевайте на него крест. А ты прочти Псалтирь…

Когда Михаил ушел, Виктория надела крест отцу на шею и, выйдя в соседнюю комнату, оставив отворенной дверь, начала громко читать псалмы Давидовы. Александра же подошла и плотно притворила дверь. Но Виктория читала и читала кафизму за кафизмой…

Павел Петрович лежал теперь спокойно. Он даже пришел в себя, открыв глаза и начав реагировать на окружающее. Но вновь встретил ненависть и проклятья своей жены, которая кричала:

– Когда же ты подохнешь! Надоел уже всем!

И Павел Петрович, закрыв глаза, ушел в себя. Резко сдало давление. Он стал часто и тяжело дышать. Началась агония. Умирал он долго и тяжело…

Константин спал у себя в комнате на диване. И вдруг ему начал сниться необычный сон. Словно стоит он на сельской улице возле бани и смотрит по сторонам. Возле бани светло, а все остальное покрыто какой-то серой мутью. Неожиданно он видит Павла Петровича, вышедшего из какого-то проулка, но в каком виде! Лицо, шея, руки у него покрыты угольно-черной грязью, словно он неделю безвылазно работал в шахте. Рубаха, брюки – все заляпано

грязью. Идет Павел Петрович, неуверенно ступая, направляясь к бане. Но в это время из других проулков выходят омерзительнонаглые типчики, с усиками и бородками. Они берут Павла Петровича под руки, поворачивают его и ведут прочь от бани – во мрак. Какое непонимающе жалкое лицо у несчастного Павла! Он растерянно говорит:

– Всю жизнь старался делать добрые дела, и вот…

Константин просыпается, словно от толчка. В ушах у него все

еще слышен растерянный голос тестя. Константин встает с дивана, выходит в коридор, заглядывает в большую комнату. На тахте, боком, лежит Павел Петрович. Глаза закрыты. Он не дышит. Он умер…

Костя вернулся к себе в комнату, присел на диван, вспоминая сновидение – вот оно что! Душа Павла Петровича, выйдя из тела, грязная от грехов, хотела пойти в баню, которая символизировала собой церковь, чтобы, покаявшись, омыться, очиститься от грехов, но было уже поздно. После смерти нет покаяния. Такая вот история…

Как-то я спрашивал одного батюшку, говоря:

– Батюшка, трудно порой бывает, когда видишь, что люди не веруют в Бога, не ходят в церковь!

– Что же делать, – ответил батюшка, – когда умрут, тогда поверят, но будет уже поздно…

Нам, живущим на земле, ещё не поздно, ещё есть время для покаяния.

Господи, помилуй!

2005 год

В книзе животней не записан

Шел двадцатый век. Россия, оставшись без Царя, потеряв свое исконное название, переименованная в Советский Союз, строила царство дьявола на земле – коммунизм…

Один человек, по имени Павел, родился и жил в одной из республик Советского Союза – Казахстане. Детство Павла проходило в сельской местности – в деревеньке Знаменка. Она раскинула свои домишки на казахской земле. Все бы ничего, но находилась Знаменка неподалеку от Семипалатинского полигона. Полигон в то время был секретным объектом, на котором ученые и военные проводили испытания ядерного оружия.

Однажды Павлик, выйдя из дома, увидел девчонку, стоявшую на крыше. Он крикнул ей:

– Ты чего, Олька, на дом забралась?

Она, услышав крик Пала, обернулась и махнула ему рукой:

– Павлик, иди скорей сюда, лезь на крышу, интересное увидишь!

Павлик, заинтересовавшись, сбежал с крыльца, перелез через плетень и по приставной лестнице вскарабкался на крышу. Сказал:

– Ну, чего тут, показывай!

Девчонка указала в сторону горизонта:

– Смотри, Павлик, смотри!

Там, вдалеке, возле горизонта, набухая, поднимался к небу страшный атомный гриб – губитель всего живого. Девочка и мальчик, словно завороженные, смотрели с интересом и восхищением на что-то неизвестное, необычное, неведомое им. Павлик спросил:

– Олька, что это такое?

Она пожала плечами:

– Не знаю…

Они еще долго смотрели на гриб-чудовище, выросший на Семипалатинском полигоне. И не знали они о том, что он несет смерть…

Прошли годы. Павлик вырос, женился на миловидной девушке. Работал. Стали рождаться дети. Вступил он в коммунистическую партию, получил партийный билет. При советской власти члену партии было проще сделать карьеру, пробиться наверх, поближе к кормушке, где коммунисты получали дефицитные в то время товары – вещи и продукты.

В деревне Павел не захотел жить. Переехал он с семейством в город Семипалатинск. Получил квартиру. Приняли его на работу. Потекли, полетели денечки. Как жил Павел? Да очень просто – одной плотью. В Господа он не веровал, не хотел по своей гордыне советского человека. Хотя, конечно, знал, что Бог есть. Видел не раз в Знаменке, что в избах стояли на полке святые иконы. Видел он и богомольных старушек, которые молились перед едой, читая молитву Господню «Отче наш», крестились, кланялись. Говорили бабушки маленькому Павлику:

– Пашенька, помолись Господу, перекрестись!

Но Павлик, надувшись, отворачивался от икон и упрямо говорил:

– Не буду…

Жизнь в Семипалатинске проходила в страстях, в суете, в пустом времяпрепровождении. Утром, проснувшись, умывшись, побрившись, позавтракав, надо было ехать на работу. Народу на остановках стояло много. Все, торопясь, боясь опоздать, брали подходившие автобусы с боем, крича, толкаясь, ругаясь, матерясь. Автобус отходил переполненный, и по дороге то и дело в салоне вспыхивали злобные перепалки между пассажирами… На работе начиналась привычная суета – выполнение и перевыполнение производственного плана, партийные собрания, долгие перекуры, пересуды с коллегами ни о чем. А случалось, что и выпивали, глотая горькую водку, морщась, закуривая, болтая о международном положении, о футболе, о хоккее… Вечером – дом, семья. Ужин, газета, радио, телевизор, предлагавший новости, концерт, хохмы, художественный фильм. Потом– сон… Утром опять на работу.

Конечно, был отпуск, были поездки на курорты, на природу, были первомайские и ноябрьские демонстрации, встречи Нового года – с выпивкой, заканчивавшиеся хмельным одурением и тяжелым сном.

И всем этим управляла железная, коммунистическая идеология – ты должен быть верен делу Ленина, идеям коммунизма, верить в непогрешимость коммунистической партии. И Павел верил. Или делал вид, что верил, оставаясь правоверным коммунистом.

Но вот, прожив на свете пятьдесят лет, Павел неожиданно заболел и заболел серьезно – рак! Может быть, сказалось давнее, детское, когда он жил в Знаменке, находившейся рядом с ядер– ным полигоном. Узнав от врачей, что он смертельно болен, Павел изменился в лице и вышел из врачебного кабинета сам не свой, думая: «Все, рак! Это верная смерть!» И такая тоска взяла его, что не знал он куда себя деть, куда?

Рак развивался быстро. Врачи, видя, что Павел обречен, отказались его лечить и отправили домой, выписав лекарства… Павел, живя дома, все еще надеялся, что случится что-то необычное, доброе, что он поправится, выздоровеет. Пил таблетки, пил порошки. Ходил по квартире, держась за больное место, а потом слег.

И напали на него со всех сторон бесы, навевая тоску, отчаяние, ненависть. Он, конечно, не знал, что это бесы. Просто чувствовал, что ему очень плохо, что он умирает, и ничего с этим не поделаешь. Он же не хотел принять этого – грядущую смерть, смириться, может быть, обратиться за помощью к Господу. Нет. Умирать не хотелось. Хотелось жить вечно на Земле. Или еще лет двадцать. Но нет. Смерть пришла, и ничем ее не остановишь.

Павел, лежа на кровати, глядя в потолок, неожиданно испытал приступ ожесточения и начинал ругаться, матеря всех и вся, начиная с Господа Бога, советского правительства и заканчивая родными. Все, все виноваты в том, что он заболел и умирает – Бог, правительство, родные! Ах, так-растак! Каких только матов, каких страшных, хульных слов не вылил он из себя, проклиная весь свет! Наматерившись, он затихал. Лежал с закрытыми глазами, постанывая от боли и бессилия…

Как-то его жена услышала слабый голос мужа. Он звал ее. Она подошла к его постели, взглянула на исхудавшее лицо Павла, на его горящие глаза. Он глубоко, хрипло дышал, как-то по-особому смотря на супругу. Она спросила его жалобно:

– Что, Паша?

Он глубоко вздохнул и сказал:

– Ну вот, Надежда! Прожил я эту жизнь, а в книзе животней так и не записан. Аминь. Аминь. Аминь.

Сказав это, он жалко улыбнулся, испуганно вздрогнул и, закрыв глаза, уронил голову набок. Ноги вытянулось. Павел умер… Надежда, глядя на умершего супруга, отчаянно закричала, заплакала. К ней подбежали дочери…

Павла похоронили на местном кладбище. Справили поминки, выпивая водку за упокой души умершего Павла, говоря: «Ну, чтобы земля была ему пухом!» Не зная простого, что поминать надо не водкой, а молитвой, кутьей, блинами и компотом… От– поминав, отгуляв, родственники, сослуживцы и знакомые разошлись. Надежда осталась одна. Медленно войдя в комнату, она присела рядом с кроватью, на которой лежал умерший супруг, тяжело вздохнула:

– Ох, Паша, Паша, как же мне теперь жить одной? Как?

Заплакала, вспоминая мужа, его мучения, его ожесточение против всех, злобу, матерки. Наплакавшись, успокоилась. А потом вспомнила почему-то последние слова Павла: «Прожил я эту жизнь, а в книзе животней так и не записан. Аминь. Аминь. Аминь». Надежда подумала о том, что это за «животная книзя»? Почему в ней не записан Павел? Почему он сказал церковное слово «аминь»? Почему?

Чувствуя, что от этих мыслей у нее начинает распухать голова, она встала и пошла к своей родственнице, жившей рядом. Войдя в к ней в квартиру, она сказала:

– Милая ты моя, объясни мне, сделай милость, что это такое…

И рассказала ей о том, что сказал Павел перед смертью. Родственница решила по-простому:

– Наденька, что нам думать, что голову ломать! Пойдем-ка лучше в церковь да расспросим батюшку…

В Семипалатинске стоял при Советской власти действующий Свято-Воскресенский собор. Сюда-то и пришла Надежда вместе со своей родственницей. Увидев священника, они несмело подошли к нему и спросили:

– Батюшка, можно с вами поговорить?

Он улыбнулся по-доброму и приветливо сказал:

– Слушаю вас!

Надежда, волнуясь, рассказала про Павла – про его жизнь, болезнь, смерть и последние слова перед смертью, а потом попросила священника, чтобы он объяснил, если сможет, что они означают. Батюшка внимательно выслушал рассказ Надежды и, когда она замолчала, выжидающе смотря на него, благоговейно перекрестился и сказал:

– Удивительное чудо произошло! Живет человек в миру, занимается своими делами, в Бога не верует и вдруг заболевает. Господь посылает ему болезнь. А для чего? Чтобы человек задумался и понял, что жил он не так, как должно, в Бога не веровал, пил, гулял, блудил, курил, матерился. И вот – болезнь, как призыв Божий к покаянию. И если человек, поняв и приняв это, зовет к себе батюшку, кается в своих грехах, в том, что жил неправедно, исповедуется, причащается Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа и безропотно переносит болезнь, то душа такого человека, очищенная покаянием и страданием, приходит в селения райские…

Потом, вздохнув, продолжил:

– Павел же не захотел покаяться, не захотел безропотно терпеть страдания, а озлобился и хулил Господа Бога нашего. Душа Павла не очистилась от грехов ни покаянием, ни смирением, а набралась их еще больше, ругаясь и матерясь, стала еще черней, потому что жила неправедно. Но Господь, по Своей неизреченной милости, видя, что Павел не выдержал испытания, благословил его сказать близким, что жизнь им прожита напрасно, что душа его не записана в книге жизни – в книзе животней – так говорится по-церковному, по-славянски. Он наследовал по грехам своим адские мучения, потому что жизнь его оказалась пустоцветом. Но Господь вас – через Павла – призвал к покаянию. Отпойте его в храме и молитесь об упокоении его души – и дома, и в храме, подавая записки на сорокоусты и Божественные Литургии. Молитесь, подавайте за него милостыню. Молитесь, чтобы Господь простил его, грешного Павла, молитесь!

Батюшка благословил Надежду и ее родственницу, кладя свою ладонь на склоненные головы женщин, и, сказав «Бог в помощь!», пошел к алтарю. Женщины подняли головы. В глазах Надежды стояли слезы. Она с благодарностью смотрела вслед священнику, который подходил к Царским вратам…

2005 год

Иcкушeнья в полнолуния

Игорю всего двадцать пять лет. Я познакомился с ним в Новокузнецке, в храме Иоанна Воина, во время молебна-отчитки.

Ко мне подошел один человек, мой знакомый, и сказал:

– Сергей Иванович, в храм приехал парень, у него очень интересная история. Он может ее рассказать.

– А где он? – спросил я.

– Пойдемте…

Внутри храма, там, где шла отчитка, отец Василий уже помазывал освященным елеем людей, стояла длинная очередь. Мой знакомый подвел меня к какому-то молодому человеку и сказал:

– Вот он.

Среднего роста, худощавый, с несколько бледным лицом, он показался мне каким-то болезненным, нездоровым. Хотя, конечно, сюда, в храм Иоанна Воина, людей чаще всего приводит горе.

Я поздоровался, спросил:

– Это ты хочешь о себе рассказать?

Он ответил:

– Да, если это вас заинтересует…

Мы вышли их храма, прошли в соседнее помещение. Присели за стол. Я раскрыл тетрадку, приготовился слушать и записывать, сказал:

– Ну что ж, рассказывай…

Игорь, так его звали, родился в Кемеровской области, в деревне, расположенной в километрах шести от старинного поселения Ильинское, в просторечии – Ильинка… Расскажу немного о нем.

Это село возникло в начале семнадцатого века. Русские люди – православные христиане, помолясь Господу Иисусу Христу, помолясь Пресвятой Богородице, призвав на помощь угодников Божиих, грузили свои пожитки на телеги, сажали своих детишек среди домашнего скарба, позади присаживались жены, сами они, примостившись сбоку, понукали коней, отправляясь в долгий и опасный путь, лежащий среди Уральских гор, через дикое Зауралье в Сибирь-матушку – далекий и таинственный край…

Одни из таких переселенцев, миновав Кузнецкий острог, построенный в 1620 году, на правом берегу Томи, проехав еще километров тридцать, оказались в живописном месте. Вокруг возвышались холмы, больше похожие на горы. Возле одной из гор, пеня свои воды, весело бежала речушка, неся свои воды к близкой Томи.

– Славное место! – сказал кто-то из переселенцев и, повернув голову, спросил: – Что, братья, остановимся здесь?

– Быть тому! – согласились мужики…

Вскоре здесь встали крепкие избы, началась трудовая крестьянская жизнь, заповеданная Господом: «Шесть дней работать, а седьмой день – Богу!» Название же селу, можно сказать так, было дано Промыслом Божиим.

Гору, возле которой бежала речушка, назвали Кулижкой. Однажды кто-то из поселенцев шел вдоль речного берега, направляясь к горе. Что его вело, какая была в том надобность, это осталось неизвестным за давностью лет, так же как и святое имя того человека.

Шел он, оглядывая округу, смотрел вперед и по сторонам. Неожиданно он увидел какую-то доску, лежавшую на траве. Он удивился, ускорил шаг… Подойдя поближе, он наклонился, взял доску в руки и понял, что нашел икону. На ней был изображен пророк Божий Илия – ревнитель благочестия, взятый Господом на Небо живым…

Живя уже на Небесах, он являлся вместе с пророком Моисеем на горе Фавор, когда Господь Иисус Христос преобразился перед Своими учениками, явив Нетварный Свет… Живя на Небесах, ждет пророк Божий Илия своего часа, того времени, когда в Иерусалиме в Великую Субботу не сойдет, по грехам человеческим, на Гроб Господень Благодатный Огонь. Тогда сатана выйдет из ада, и в третьем храме, построенном на горе Мория, воссядет на царство человек греха – антихрист. Тогда-то Илия вместе с Енохом сойдут на землю, чтобы обличать антихриста и нечестие иудеев. Они будут убиты и оставлены на городской улице. Но через три дня воскреснут и на облаках взойдут на Небо – на виду у нечестивцев, бессильных что-либо сделать…

Радостный, неся с собой явленную икону пророка Илии, пришел человек в поселение и, созвав односельчан, рассказал им про находку и показал им икону. Они, умиленные, со слезами на глазах, начали прикладываться к святой иконе, видя в ней знак благословения Божия и уже считая пророка Илию покровителем и защитником своего края…

По благословению церковных властей в поселении построили деревянный храм во имя пророка Божия Илии. И само поселение стало именоваться Ильинским.

То время было не простым. Часто на русские остроги и села налетали из бескрайних степей кочевники – татары, калмыки.

Однажды калмыки, пройдя по степям, взошли на Кулижку и, стоя конной лавой на горе, хищно смотрели на беззащитное, как думалось им, село Ильинское. Предводитель калмыков оглядел воинов. Они сидели на конях, раздувая ноздри, сжимая рукоятки сабель, готовые по первому знаку предводителя обрушиться на село, чтобы грабить, жечь и резать. Потные кони переступали с ноги на ногу, копытя землю. Сейчас, еще мгновение и… Но что это?

Неожиданно калмыки увидели огонь, сошедший с неба. Он встал столбом, уходящим в заоблачную высь. В огне же появился седобородый старец. Он сидел на белоснежном коне. За спиной старца появилось многочисленное, конное воинство. Это был пророк Божий Илия.

Старец сурово смотрел на хищников. Сначала какое-то непонятное смущение тронуло сердца калмыков. Потом же сильный страх оледенил их сердца. Они увидели, что старец, взмахнув рукой, поскакал навстречу конной лаве, стоящей на горе. За ним двинулось войско.

Дико взвизгнув, пораженные ужасом, калмыки заворачивали коней, спеша, падая на землю, топча друг друга, торопясь уйти прочь от села, имевшего такого грозного защитника… Так пророк Божий Илия защищал от набегов село Ильинское и всю округу…

Сначала храм в селе Ильинском был деревянный. А потом радением местных жителей, на пожертвования благочестивых православных христиан, был построен каменный храм. В него перенесли чудотворную, явленную икону пророка Божия Илии. Тогда же на икону надели позлащенную серебряную ризу.

В то время был у местных жителей благочестивый обычай – в девятую пятницу после Светлого Воскресения Христова приносить Крестным ходом чудотворную икону пророка Божия Илии в город Кузнецк – сначала в Спасо-Преображенский собор, а потом в Свято-Одигитриевский храм…

Когда попущением Божим, за грехи человеческие, округу посещала засуха, губя урожай, тогда народ, собравшись, приносил Крестным ходом икону пророка Божия Илии в Кузнецк. Перед иконой служили молебны, и всегда на иссохшие поля проливался обильный дождь. Так было…

При Советской власти Свято-Ильинский храм закрыли и опоганили. Чудотворная икона пророка Божия Илии пропала. Бесовское нечестие ядовитой проказой расползлось по России… Теперь Свято-Ильинский храм открыт. В нем идут Богослужения. Жаль только, что в храме нет явленной иконы пророка Божия Илии. Жаль. Но что делать? На все воля Божия…

Так вот, грешный Игорь, о котором идет речь, был первым ребенком в семье. Мать у него звали Валентиной. Когда он родился, тогда исполнилось ей всего двадцать два года…

Одно – беда: Валентина не веровала в Бога. Никто ее не окрестил в православном храме, никто не рассказал о Христе, Омывшем Своей кровью первородный грех Адама и Евы, никто не научил, что нужно обвенчаться с мужем в православном храме, чтобы получить благословение Божие на супружество, ну и другое, душеспасительное прошло мимо нее. В советской школе учили, что Бога нет. Вот Валентина и уверовала в это.

Жила она грешно. Полюбила выпивать водку. Напившись, она с ненавистью смотрела на детей, думая: «Наплодила, дура, нищету!» Кроме Игоря, она родила дочку и сына. Почему-то больше других Валентина ненавидела старшего.

Выпив еще водочки, она начинала ругать сына черными словами:

– Да чтоб ты подох, растреклятый! – и летели маты.

Распалив себя руганью, Валентина вставала из-за стола и, подойдя к Игорю, испуганно смотревшему на мать, начинала его безжалостно бить, опуская свою жесткую ладонь на неокрепшее тело мальчика. Ему было больно, очень больно. Он кричал и плакал, но мать была неумолима…

Сорвав зло, она садилась за стол, тяжело дыша, смотря по сторонам безумными глазами. Отдышавшись, она начинала плакать, пьяно жалея себя. Игорь сидел в уголке, тоже плакал…

Разойдясь с первым мужем, Валентина ушла к другому, бросив детей. Она не понимала, что это демоны всевают зло к ней в душу, внушают ей страсть к пьянству, ненависть к детям, желая ей вечной погибели…

Игорь, учась в школе, закончил всего шесть классов. Потом началась вольная жизнь. Выпивать он стал с семнадцати лет. Он тоже был не крещеным, а значит, полностью доступным бесовскому насилию…

В начале февраля 2006 года умерла мать Игоря Валентина. Она давно болела туберкулезом. Казалось бы, она должна была поду-

мать о смерти, о вечности. Туберкулез – болезнь смертельная. Скрутит мучительный кашель – и долго не отпускает. Кашляет человек, задыхается, плюется кровью, пока не полегчает.

Но Валентина не захотела подумать о переходе в мир иной. Не стала принимать Святое Крепление, очищающее человека от грехов прошлой жизни. Что уж тогда говорить о покаянии, о причастии Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа.

Валентина лежала в больничной палате. Начался февраль. За окном задувал ветерок, метя поземку. Поскрипывая снежком, проходили по улице люди, торопясь по своим делам. А здесь, в больничной палате, угасала женщина, прожившая свою жизнь в страшных грехах и не хотевшая покаяться.

Она томилась, чувствуя смертный час. Вдруг у нее широко раскрылись глаза. Она испуганно вздрогнула, потому что увидела смерть и демонов, которые пришли, чтобы взять ее грешную душу и свести в адские глубины – на вечную муку… Валентина умерла.

Похоронили грешную Валентину на деревенском кладбище. Поставили над могилой памятник – без креста. Дома же помянули умершую, выпив водку. Началась для Валентины безрадостная вечность – мучения в аду, которые никогда не прекратятся. Никогда! Страшно, Господи!

Прошло три месяца со дня смерти Валентины. Наступил май. Стояли жаркие деньки. Игорь в то время уволился с очередной работы, был свободен.

Но, прожив дома, в деревне несколько дней, он захотел подзаработать немного денежек на жизнь. Пить, есть нужно было. А тут подвернулась работенка – посторожить пару недель технику, стоявшую на стройплощадке между Запсибом и Ильинкой. Стройпредприятие было частное.

Перед тем, как выйти на работу, Игорь хорошо гульнул с приятелями. Пили водку, пили много. Курили, хохотали, рассказывали похабные анекдоты, матерились.

Ах, эти маты! Эти грязные слова, которые прочно вошли в наш быт. Матерятся теперь повсюду – дети, юноши, девушки, взрослые, Особенно противно слышать матерки от девушек. Они и не думают, что матерясь, они хулят Матерь Божью и призывают на свою голову нечистую силу. Маты оскверняют воздух и душу матерщинника, очерняют ее. Чем примитивнее человек, чем дебильнее, что ли, тем чаще он употребляет маты в своей речи.

Проснувшись утром, Игорь собрался и пришел к работодателю. Хозяин посадил его в автомобиль и привез к месту работы. Игорь, выйдя из автомобиля, огляделся. Вокруг была болотистая почва, густо росли кусты. Чуть дальше ветерок рябил воды небольшого озерка. Стоял вагончик, строительная техника.

– Поживешь здесь пару недель, – сказал хозяин, вынимая из-под порога ключ. Отворив двери вагончика, он вошел первым. Поставил сумку с продуктами и водой.

– Завтра тебя навещу, – сказал он, выходя из вагончика, – и привезу тебе еще воды…

От Игоря сильно несло перегаром, но хозяин ничего не сказал. Посмотрев на работника недружелюбно, он сел в машину и уехал. Игорь остался один…

В вагончике была печка. В углу стояла кровать с подушкой и одеялом, напротив – широкая лавка… Солнце уже припекало. Металлический вагончик накалился. Внутри было душно. Игорь приоткрыл дверь. Взяв в руки детектив Чейза, он прилег на постель и начал читать…

День прошел, стало смеркаться. Игоря мучила жажда. Он с жадностью пил воду… Обойдя перед сном технику, он вошел в вагончик и лег спать. Ночь прошла спокойно.

На следующий день хозяин не приехал. Игорь ждал его с нетерпением, но напрасно. Он обиделся на хозяина. Вода у Игоря закончилась. Было скучно одному, как-то муторно. Ни новостей, ни телевизора, чтобы как-то развлечься, как-то заполнить внутреннюю пустоту. Детектив он прочитал. Думать о чем-то не хотелось.

– Ладно, – решил Игорь, – эту ночь еще пересплю, а утром поеду домой. Хватит с меня!

Решив так, он успокоился… Стемнело. Зевнув, Игорь лег на постель и спокойно заснул… Неожиданно у него перед глазами начался фильм ужасов. Заиграла таинственная музыка, и, разевая кровавые пасти, появились чудовища. Таких монстров Игорь еще не видел, хотя посмотрел уже не один ужастик. Страшные, уродливые, они грозили ему смертью. Было жутко. Тело покрылось потом. Сердце колотилось. Ему хотелось избавиться от мучительного кошмара.

Он резко проснулся и сел на постели. В вагончике стоял полумрак. Неожиданно он увидел перед собой человека с крючковатым носом, с клинообразной бородкой и зелеными светящимися глазами. На незнакомце был надет балахон и колпак, словно у мага. Он злобно улыбнулся и прилег на лавку.

Игорь сидел, оцепенев. Но вот, приходя в себя, он потряс головой, протер глаза и посмотрел а лавку – никого. Только старая фуфайка. Он подумал со страхом: «Все, допился, начались глюки!» Прислушался – тихо. Страх не проходил. Игорь подумал: «Надо бежать отсюда!» Встав с постели, он начал искать сигареты. Но тут у него перед глазами появился, словно молочный туман, в ушах сильно загудело. Игорь затрясся от страха.

Открыв рывком двери, он вышел из вагончика. На улице было свежо, по земле стелился туман. Где-то среди кустов уже начинали посвистывать пичуги. На востоке светлело. Игорь, не разбирая дороги, пошел к трассе… Неожиданно он понял, что идет куда-то не туда, не в ту сторону. Остановился, смотря по сторонам, подумал: «Что это я? Надо вернуться, собрать вещи и тогда уходить!»

Соорентировавшись, он подошел к вагончику, быстро собрал вещи и, закрыв двери на ключ, пошел в Ильинку, чтобы поспать у родственника, а потом, сев на автобус, доехать до своей деревни… Он шел по росистой траве, вспугивая птиц. Когда птица взлетала, хлопая крыльями, тогда в ушах у Игоря раздавался резкий звук, словно от электрического разряда: «Шу-у-у!» Он вздрагивал, пугался, но упрямо шел вперед…

Поспав у родственника, отдохнув, взбодрившись, Игорь приехал в родную деревню… Полежав еще у себя в избе, он после полудня, взяв лопату, вышел в огород. Огледев родную земельку, начал вскапывать грядки. Ему помогала сестренка Настя. Работали они не торопясь, не спеша, но дело шло на лад. Все было хорошо…

Неожиданно Игорь услышал знакомый голос. Он как бы шел со стороны, но в то же время звучал у него внутри. Это был голос его покойной матери. Игорю стало жутко. Голос был негромкий, как бы плачущий. Мать умоляла сына, прося:

– Игорек, сделай Божескую милость, приди ко мне на могилку и убери с нее памятник. Он давит, душит меня. Поставь вместо памятника крест. Хотя бы маленький, деревянненький. И еще, сынок, помяни меня за упокой. Подай записку в церкви, чтобы отпели мою душеньку грешную…

Игорь, слыша голос покойницы, не знал что делать. Бросив лопату, он зажал себе уши руками. Но голос не умолкал, продолжал преследовать его…

Игорь не понимал тогда, что это, по попущению Божию, за грехи, началось у него бесовское наваждение. Это был голос не матери, а злобного беса, хотевшего, чтобы Игорь совершил кощунство.

Ведь некрещеных не поминают в церкви за упокой и не ставят у них над могилами кресты, потому что они не захотели по своей воле стать православными христианами, они не захотели принять на себя благое иго Христово, чтобы наследовать после смерти Царство Небесное, а теперь поздно и бесполезно. Но Игорь не знал этого…

Он, стараясь избавиться от наваждения, начал ходить по огороду и креститься. Он часто и резко накладывал на себя крестное знамение, бормоча под нос:

– Господи, помоги! Господи, помоги!

Сосед Игоря – Леха, выйдя на крыльцо, увидел, что с Игорем случилось что-то непонятное. Он ходит взад-вперед по огороду, креститься и что-то шепчет. Леха, удивленно хмыкнув, подумал: «Не дуранулся ли наш соседушка? Конечно, попей столько!»

Он, сойдя с крыльца, подошел к изгороди и крикнул:

– Игорек!

Игорь, испуганно вздрогнув, оглянулся:

– А? Чего тебе?

– У тебя закурить нету? – спросил Леха.

– Нету у меня ничего, нету! – забормотал Игорь и зашагал по огороду. Вид у него был дикий…

– Да, – подумал Леха, – я прав! Белая горячка! Надо психушку вызывать. А то наделает соседушка делов…

Голос, мучивший Игоря, замолчал. Он радостно вздохнул и вошел в избу. Захотелось покушать. Он налил воды в кофейник и только хотел его включить, как в дверь кто-то постучал. Игорь отворил и удивился. На пороге стояли два парня в белых халатах.

Они, вежливо улыбнувшись, спросили:

– Такие-то здесь живут?

– Да, – ответил Игорь, – это я.

– Тогда собирайся и пойдешь с нами, – сказали парни.

– А кто вы?

– Потом узнаешь…

Игорь вышел из дома, словно под конвоем. У ворот стояла машина скорой помощи… Его увезли в психиатрическую больницу…

Врач «приемного покоя», посмотрев на Игоря, спросила:

– Ты давно пил спиртное?

– Дня три назад, – ответил он.

– Тогда побудешь у нас…

Игоря переодели в больничное. Он, шлепая по полу тапками, вошел в палату.

– Ложись, – сказала медсестра, – поставлю тебе капельницу.

Он ойкнул, почувствовав болезненный укол острой иглы. Физиораствор потек из перевернутого бутылька ему в вену. Он лежал на постели, бездумно глядя в больничный потолок, и сам не заметил, как заснул…

Проснулся он утром. Открыл глаза. Прислушался. Голосов не было. Ему стало как-то радостно. Игорь потянулся и встал с кровати. Нужно было идти умываться, пить таблетки и завтракать…

– Ну что ж, молодой человек, – сказала врач, – я вижу, что ты нормален, поэтому не смею тебя задерживать. Ты свободен. Можешь получить вещи. Да, не пей больше, а то козленочком станешь.

Игорь криво улыбнулся, оценив шутку доктора… Получив свои вещи, он переоделся и вышел из ворот психиатрической лечебницы. Радостно вздохнув воздух свободы, он помотал головой, словно отгоняя от себя наваждение, и торопливо зашагал к автобусной остановке. Дождавшись автобуса, он вошел в салон, присел у окна и поехал в родную деревню… Выйдя из автобуса, он быстро пошел по деревенской улице к своему дому. Соседские девчонки, увидев его, захихикали. Он, проходя мимо, услышал шепот:

– Игорь из дурдома вернулся. Допился «до гусей», придурок…

Он, слыша такое, не остановился, чтобы ответить, сдержался,

смолчал. Отворив калитку, он крикнул:

– Настя, ты дома? Я вернулся.

Из дома выбежали сестренка и младший брат Андрей. Они были рады, что Игорь вернулся домой… День прошел нормально, спокойно, без проишествий. Стало смеркаться. Стемнело. На темном небосводе сияла полная луна, проливая серебристый свет на затихшую округу. Крупные звезды перемигивались друг с другом. Вдалеке, на полях, еще громко звенели насекомые. Было тепло.

Андрей и Настя уже спали в горнице. Игорь, погасив свет, вошел к себе в боковушку, присел на кровать. В окно заглядывала огромная луна. Игорь, вспомнив свои последние злоключения, невесело улыбнулся. Ему было как-то тревожно. Он не хотел спать, боясь, что снова повторится неприятное, а ему этого так не хотелось.

– Что ж, – сказал он, пытаясь бодриться, – пора спать!

Он встал с постели, включил у себя в комнате свет и лег под одеяло. Лежал, слушая тишину. Время подходило к двенадцати часам. Он уже начал задремывать, как вдруг услышал голос покойной матери:

– Игорек, приходи ночью на кладбище. Я тебя познакомлю с хозяином. Он очень хороший. Он всех любит.

Игорь крепко сжал зубы и кулаки, зажмурился. Началось то, чего он так боялся. К нему вернулся его кошмар.

Он, открыв глаза, грубо закричал:

– Да пошла ты…

Потом, перекрестившись, начал просить:

– Господи, помоги мне! Господи, спаси меня!

Но голос не умолкал, настойчиво свербя в уши:

– Игорек, приходи на кладбище. Приводи с собой Настю и Андрея. Все будет хорошо!

Неожиданно от стены пошел другой голос – мужской. Игорю стало страшно. Он вскочил с кровати и закричал:

– Да сколько же вас тут?

Голос матери начал его успокаивать:

– Не бойся, Игорь! Со мной рядом другие души. Я назову их: Веромакс, Хрома, Русуф и Вельзеевул. Не бойся…

Да, не бойся! Слышать этот шепот, стоя в темной комнате, зная, что рядом с тобой находится кто-то невидимый, от которого неизвестно что ждать, было, конечно, страшно. И страх этот не проходил, а становился все сильней и сильней.

Игорь выскочил из своей комнаты и включил свет в горнице. Андрей и Настя недовольно заворочались. Приподняв головы, жмурясь от яркого света, они спросили:

– Ты че не спишь, а?

Он сказал, внутренне подрагивая:

– Да, поспишь тут…

И начал рассказывать про таинственные голоса, про то, что они зовут их троих на кладбище. Настя и Андрей, присев на постелях, испуганно смотрели на Игоря. Он, рассказывая, испуганно оглядывался, крестился. Они понимали, что он не пугает их, не врет. Рассказав про свое искушение, Игорь включил телевизор. Засветился экран, пошел какой-то ночной фильм. Игорь усилил звук. Они трое сидели на постелях и, чтобы не думать о страшном, смотрели на телевизионный экран… Усталость начала брать свое, и они не заметили, как заснули…

С той ночи голоса начали преследовать Игоря, то замолкая ненадолго, то возвращаясь. Особенно они мучили его в полнолуния. Голос матери начинал первым, зовя Игоря:

– Сынок, приходи на кладбище.

Игорь не выдерживал, взрывался:

– Зачем, зачем я должен идти на кладбище?

– Потому что ты – избранный, – въедливо звучал голос демона, который выдавал себя за покойную мать Игоря, – ты должен к нам прийти и спасти нас от сатаны…

Неожиданно раздавались зверское рычание. Игорь уже различал голоса. Это рычал Хрома. Потом вступал Русуф – он пел залихватские частушки и современные песни, которыми заполнен радиоэфир…

Игорь, пытаясь что-то понять, как-то разобраться в том, что с ним происходит, спрашивал нечисть, которая сладострастно мучила его:

– Почему вы меня преследуете? Можете мне ответить честно?

Наступило молчание. Потом раздался грубый голос Веромакса:

– Тебя продали.

Игорь удивился:

– Как продали?

Веромакс ответил:

– Твоя мать, чтобы подольше оставаться молодой, продала тебя бесам…

Игорь схватился за голову… Он, конечно, не подумал, что эти слова тоже могли быть ложью, потому что дьявол – лжец и отец лжи…

Однажды Игорь, видя, что демоны не отстают от него, решил обратиться за помощью к Богу. Он теперь твердо знал, что эти голоса – бесовские, что помочь ему в этой ситуации сможет только Господь.

Взяв с собой друга, он приехал на автобусе в село Ильинское. Выйдя из автобуса, они дошагали до храма во имя пророка Божия Илии. Несмело отворив храмовую дверь, они вошли внутрь. В храме сидела бабушка, продававшая свечи. Игорь подошел к ней и сказал:

– Можно я расскажу про себя..

Он, волнуясь, рассказал о том, что его безжалостно преследуют бесы, что он некрещеный, что ему очень хочется избавиться от наваждения, поэтому он пришел в храм, чтобы найти здесь помощь. Рассказав все, он замолчал.

Бабушка, выслушав его повесть, сказала, что ему следует обязательно окреститься, что ему необходимо поехать на Зыряновку, в храм Иоанна Воина, в котором отец Василий служит молебны-отчитки…

– Ты не унывай, не падай духом, – сказала старушка, – надейся на Господа. Господь милостив. Он тебе поможет…

Игорь переночевал у родственников… Утром он приехал на главный вокзал Новокузнецка, чтобы встретиться с родственницей, тетей, которая вызвалась проводить его до храма Иоанна Воина. Они встретились. Подошел автобус номер 5, идущий на Зыряновку. Они вошли в салон, заняли свободные места. Водитель завел мотор, закрыл двери и поехал по улицам Новокузнецка…

Игорь сидел в автобусе. Внезапно он услышал бесовские голоса. На него началась яростная атака, сильное давление. То Веромакс, то Хрома, то Русуф, то Вельзеевул, то мнимая мать, сменяясь, по– очереди, злобно вещали, рыча:

– Игорь, что ты делаешь? Одумайся! Не езди на Зыряновку, не ходи в этот храм! Вставай и выходи на следующей остановке! Игорь, послушай нас! Ты наш, наш, наш! Игорь, не езди на Зыряновку, а то убьем!..

Игорь сидел, сжимая кулаки. Ему было тяжело, но он мужественно терпел. Страдал, но терпел…

Автобус подошел к остановке «Шахта Зыряновская». Игорь вышел вместе со своей тетей и пошел по дороге, ведущей к храму. Идти было тяжело. Бесы, остервенев, непрерывно трещали в уши:

– Не ходи, не ходи, ты наш, наш! Он, этот злой старик, тебя сильно бить будет!

Игорь тогда не подумал, что «он» – это отец Василий. Он шел и шел, тяжело дыша. Вот и крутая дорога на холм. Впереди возносил свои Кресты и купола к небу красавец-храм. Еще немного…

Игорь остановился, переводя дух. Подошел к стеклу оконному, на котором проявилось изображение Матери Божьей. Глядя на Пресвятую Богородицу, он медленно перекрестился и тут же услышал истеричный голос беса. Это был Хрома, который жутко рычал:

– Он не наш, не наш! Он на Божью Матерь крестится!..

Когда началась отчитка, то Игорь зажег свечу и, стоя среди людей, начал молиться. Бесы не отставали от него, вопя в уши:

– Брось, падла, свечку! Ты сдохнешь здесь, козел! Выходи отсюда! Иди к нам…

Игорь стоял и молился. Вдруг его стало потряхивать, заколотило, повело из стороны в сторону, сознание поплыло. Но он стоял и молился. Внезапно бесовские голоса умолкли. Стало спокойно на душе…

– Вот такая моя история, – сказал Игорь.

– Тебе нужно окреститься, – сказал я, – бросить пить, исповедоваться и причащаться Тела и Крови Господа Иисуса Христа, чтобы демоны к тебе не вернулись.

– Да, – задумчиво проговорил Игорь, – врагу такого не пожелаешь…

Вот и все… В заключение хочется привести слова святителя Василия Великого: «Пьянство – это добровольно накликаемый бес, чрез сластолюбие вторгающийся в душу». И еще раз хочется напомнить, что пьяницы Царства Божия не наследуют. Нет, не наследуют. Помните об этом…

2006 год

Что Бывает с теми, кто причащается недостойно

«Ядый и пияй недостойно, суд тебе яст и пиет, не рассуждая Тела Господня»(1 Кор, II, 29).

1.      Св. ап. Павел повествует, что в церкви коринфской многие из недостойных причастников подверглись за свою вину тяжким болезням и самой смерти (I Кор. II, 30).

2.      В церкви карфагенской, по свидетельству св. Киприана, один недостойный причастник вдруг после причащения сделался немым, а у другого расторгся надвое язык (Из кн. о падших).

3.      Во времена св. Златоуса, по словам его, недостойные причастники подверглись иногда видимо мучениям от злых духов («Перв.нед.велик.поста» Киев, с. 259).

4.      Св. Киприан рассказывает, что когда одна женщина, отпавшая от веры, из страха мук во время гонения, хотела было, по обыкновению своему, открыть ковчег, в котором хранились дары, дабы приобщить их, то из ковчега исшел огонь, так что вероотступница не смела даже прикоснуться к ним (Из кн. о падших).

5.      О другом недостойном причастнике повествуется, что когда он тайно приступил с друзьями к св. чаше и уже хотел вкусить Тела Господня, в руках его оказался пепел (Оттуда же).

6.      Когда преподобномученица Евдокия была схвачена воинами и приведена на суд, то, снимая с нея одежду, воины заметили, что выпала на землю частица Пречистого и Животворящего Тела Христова, которую взяла с собой мученица Евдокия, выходя из монастыря своего. Слуги, подняв упавшую частицу Божественного Тела Христова и не зная, что это такое, принес,пи ее правителю. Лишь только он протянул руку свою и хотел взять принесенную ему святыню, тотчас частица Тела Христова претворилась в огонь, и образовался от нея великий пламень, которым попалены были слуги игемоновы и у самого его повредило пламенем левое плечо («Четьи-Минеи» 1 марта).

«Хотя ясти, человече. Тело Владычне, со страхом приступи, да не опалишися: огнь бо есть» (Молитва пред причастием).

7.      В одном монастыре на острове Кипре близ пристани Таде, именуемый Филоксеновым, жил один монах, родом из Милета, по имени Исидор, который непрестанно о чем-то плакал. Когда же все стали убеждать его, чтобы он утешился сколько-нибудь, то он не соглашался и говорил всем: «я великий грешник, которого не было от Адама до сего дня». Когда ему сказали: «святой отец, кто без греха, кроме Бога?» Он отвечал: «поверьте, братья, я не нашел ни в писании, ни в предании такого грешника, каков я, и такого греха, как мой. Если вы думаете, что я только обвиняю себя, выслушайте о моем преступлении и помолитесь обо мне. Я, – продолжал он, – когда был в мире, имел жену; мы оба держались учения Севира. Итак, пришедши в один день домой, я не нашел жены своей, но слышу, что она отошла к соседке, чтобы приобщиться. Соседка принадлежала к св. соборной церкви. Я тотчас побежал, чтобы остановить ее. Пришедши в дом соседа, я нашел, что жена моя, приняла уже св. часть и приобщилась. Схвативши ее за горло, я принудил ее, – о злодеяние! – извергнуть из уст св. часть и, взявши сию последнюю, в бешенстве бросал туда и сюда, и, наконец, она упала в грязь; но тотчас молния восхитила св. приобщение с того места. Спустя два дня является мне эфиоплянин, одетый в рубище, и говорит: «я и ты осуждены на одинаковое наказание». «А кто ты таков?» – спросил я его. Эфиоплянин ответил: «я тот, который страдающего за всех Господа Иисуса Христа ударил по ланите». Потому-то я, – заключил монах, – и не могу перестать плакать». Последователь Севира совершил ужасное преступление, повергнув святыню в грязь; но столь же ужасно согрешают и те, которые приемлют ее с сердцем, не очищенных от греховных скверн («Луг духовный» 1. Мосха, гл. 29).

8.      Пред. Евфимий Великий (+ 473 г.) имел дар по внешнему виду человека познавать внутренний движения его духа и помышления – добрые и злые, и когда братия приобщались Божественных Тайн, он знал, кто с какой душой приобщается; одних, которые приступают достойно, видел просвещающимися от причащения, а других – так как дерзали приступать недостойно – помрачающимися и лица их как бы мертвыми. Посему он не переставал наставлять всех словами Апостола: «блюдите себя, братия, опасно, когда хотите приобщиться, да искушает себя каждый из вас и тако от хлеба да яст и от чащи пиет: ядый бо и пияй недостойно, суд себе яст и пиет (1 Кор. 11, 28, 29), ибо святым сия святая, а не скверным уготовляется, и когда имеет чистую совесть, приступите к нему и просветитеся, и лица ваша не постыдятся» (ПС. 33, 6). (Ч-М.,янв. 20 д.)

9.      Преподоб. Макарий Александрийский за свои подвижнические труды получил от Бога дар распознавать достойных причастников св. тайн от недостойных. Вот что он сообщает нам относительно этого. «Когда братия подходили к алтарю, чтобы принять из рук иерейских Тело Христово, то можно было видеть, – говорит св. подвижник, – как некоторым из них эфиопы влагают в руки угли огненные и Тело Христово, подаваемое рукою иерейскою, воз-

вращалось опять к алтарю. Между тем от достойных причастников бесы отбегали прочь. Самыя Тайны Божественный раздавал ангел Господень, стоящий с иереем у алтаря» (Ч.-М. янв. 19 д.).

С письменной написанной исповедью приходят на покаяния к священнику, после покаяния она уничтожается (исповедь дополнить своими грехами).

Исповедь

1. Исповедаю аз многогрешный (имя рек) Господу Богу и Спасу нашему Иисусу Христу и тебе, честный отче, вся согрешения моя и вся злая моя дела, яже содеял во все дни жизни моей, яже помыслил даже со сего дне.

Прости нас. Милосердный Господи!

2.      Согрешил: пред Господом маловерием; неблагодарностью за все Его великия и непрестанныя благодеяния, призыванием имени Божия без нужды – всуе.

Прости нас. Милосердный Господи!

3.      Согрешил: неблагоговейным почитанием св. икон; не носил креста, стыдился креститься и исповедовать Господа.

Прости нас. Милосердный Господи!

4.      Согрешил: хождением в храм Божий без усердия, с леностью и небрежением; оставлением утренних, вечерних и других молитв; во время церковной службы – согрешил празднословием, смехом, дреманием, невниманием к чтению и пению, рассеянностью ума, нисхождением из храма во время служения и нехождением в храм Божий по лености и нерадению.

Прости нас. Милосердный Господи!

5.      Согрешил: непочитанием праздников Божиих; нарушением СВ. постов и нехранением постных дней – среды и пятницы; невоздержанием в пище и питии, многоядением, тайноядением, пьянством, употреблением наркотиков, недовольством пищей и питием, одеждой, тунеядством; своеяволииразумомисполнением, самонравием, самочинием и самооправданием; не должным почитанием родителей, невоспитанием детей в православной вере, проклинанием детей своих и ближних.

Прости нас, Милосердный Господи!

6.      Согрешил: неверием, суеверием, сомнением, отчаянием, унынием, кощунством, божбою ложною, плясанием, игрой в карты, гаданием, колдовством, чародейством, сплетнями, поминал живых за упокой, ел кровь животных.Прости нас. Милосердный Господи!

7.      Согрешил: гордостью, самомнением, высокоумием, самолюбием, честолюбием, завистью, превозношением, подозрительностью, раздражительностью.

Прости нас. Милосердный Господи!

8.      Согрешил: осуждением всех людей – злословием и гневом, памятозлобием, ненавистью, оклеветанием, укорением, лукавством, леностью, обманом, лицемерием, пересудами, спорами, упрямством, оскорблением, надсмеянием; поношением и человекоугодием.Прости нас. Милосердный Господи!

9.      Согрешил: празднословием, смехотворством, слушанием и воспоминанием мирских песен, чтением книг развратных, рассматриванием соблазнительных картин, услаждением при воспоминании прежних грехов своих, соблазнительным поведением с желанием нравиться и прельщать других, вольностью, дерзостью, потворством духу времени и мирским обычаям, противным вере православной.

Прости нас. Милосердный Господи!

10.      Согрешил: сладострастием, нескромным воззрением на жен и юношей; во сне блудным ночным осквернением, невоздержанием в супружеской жизни.

Прости нас. Милосердный Господи!

11.      Согрешил: любостяжением, сребролюбием, неправедным приобретением, хищением, воровством, скупостью, привязанностью к разного рода вещам и людям.

Прости нас. Милосердный Господи!

12.      Согрешил: немилосердием, презрением и осуждением нищих; хождением в храм Божий без страха Божия, молился с холодным сердцем, без внимания, без усердия и благоговения, уклоняясь в ересь и сектантское учение.

Прости нас. Милосердный Господи!

13.      Согрешил: леностью, люблением телесного покоя, многоспанием, сладострастными мечтаниями, пристрастными воззрениями, блудом, прелюбодеянием, растлением, рукоблудием, невенчанными браками; тяжко согрешили те, кто делал аборты себе и другим или склонял кого-нибудь к этому великому греху – детоубийству. Проводил время в пустых и праздных занятиях, в пустых разговорах, шутках, смехе и других постыдных грехах.

Прости нас. Милосердный Господи!

14.      Согрешил: унынием, малодушием, нетерпением, ропотом, отчаянием в спасении, неимением надежды на милосердие Божие,

бесчувствием, невежеством, наглостью, бесстыдством.

Прости нас. Милосердный Господи!

15.      Согрешил: холодностью и бесчувственностью на исповеди, умалением грехов, обвинением ближних, а не себя осуждением.

Прости нас. Милосердный Господи!

16.      Согрешил: словом, помышлением и всеми моими чувствами – зрением, слухом, обонянием, вкусом, осязанием, – волею и неволею, ведением и неведением, в разуме и неразумии, и не перечислить всех грехов моих по множеству их. Но во всех сих, так и неизреченных по забвению, раскаиваюсь и жалею, и впредь с помощию Божиею обещаюсь блюстить. Ты же, честный отче, прости мя и разреши от всех сих и помолись о мне грешном, а в оный судный день засвидетельствуй пред Богом об исповеданных мною грехах.

Конец и Богу слава!

Грехи, исповеданные и разрешенные ранее, повторять на исповеди не следует, ибо они, как учит Святая Церковь, уже прощены, но если мы их снова повторяли, то снова в них нужно каяться. Надо в тех грехах каяться, которые были забыты, но вспомнились теперь.

От кающегося требуется:

Сознание своих грехов. Осуждение себя в них. Самообличение пред духовником. Покаяние не только словом, но и делом. Покаяние есть исправление – новая жизнь. Сокрушение и слезы. Вера в прощение грехов. Возненавидеть прежние грехи. Борьба с грехом привлекает благодать Божию. Грехи сокращают нашу жизнь…

«Лучше брань, чем мир, удаляющий нас от Бога»

Григорий Богослов

Content

Панфилов Сергей Иванович Жизнь прожить – не поле перейти

Господь просвещение мое и спаситель мой, кого убоюся?

Плоды непослушания

Не отчаивайтесь!

Шишка

Косоротость

Дорога в ад!

Искушение

С Надеждой

Из тьмы к свету

Не всякому Духу верьте!

Покаяния двери отверзи ми…

Среди Бесовской круговерти

Земные мытарства Петра

Не вызывайте духов!

Иди ЗА Христом и спасешься!

За погибелью – на кладбище

Жизнь прожить – не поле перейти

Страдания томички

ЛЕТУЧАЯ МЫШЬ

Нина из Салехарда

Жена колдуна

Неправедный путь еще делает неправду; Нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще…

Кукла

НАШ

В ленинградскую блокаду

Полет в ад

Вразумление

Позднее прозрение

В книзе животней не записан

Иcкушeнья в полнолуния

Что Бывает с теми, кто причащается недостойно

Исповедь