Александр Бирюк

ДОЖДЬ

… Дорога была скверной и до изнеможения нудной. Лил противный мелкий дождь, а откуда он взялся — этого Присядкин представить себе не мог. По метеосводке никакого дождя сегодня вообще не должно было быть. Присядкин угрюмо сжимал в руках руль своего «москвича» и в пол-уха слушал заунывную музыку, продиравшуюся из радиоприемника сквозь помехи. Одновременно он с опаской поглядывал на левый дворник, и в последнюю минуту — все чаще. Вода заливала ветровое стекло, и механизм не справлялся со своими обязанностями. Если дворник сдохнет, подумал Присядкин, то придется останавливаться на трассе. Вероятность этой неприятной возможности выводила его из себя. Она его пугала.

Занятый своими мыслями, он не сразу заметил, что приемник замолчал. Присядкин нервно покрутил ручку настройки, но из динамика, кроме шороха разрядов, не доносилось ни звука. ТЬФУ ТЫ! — выругался он и переключил на другой диапазон. То же самое. Тогда он раздраженно пристукнул по приемнику ладонью и выключил его.

Настроение портилось на глазах. Присядкин ехал в деревню к теще за своей женой, и потому настроение и до того было не совсем праздничным. К тому же он истратил все свои наличные деньги на тещины лекарства, так что его душевное состояние мало чем отличалось от состояния окружающей его сейчас среды. Дождь все усиливался. Видимость ухудшалась, и линия горизонта давно исчезла из виду. Убранные поля, раскинувшиеся вокруг, походили на маленькие грязные лужайки. Присядкину было так неуютно в своей машине, что он поневоле начал ежиться. НЕ ДАЙ БОГ СЛОМАТЬСЯ ЕЩЕ И ДВОРНИКУ! — закатил он глаза к непроницаемому небу.

Внезапно откуда-то сбоку до Присядкина донесся посторонний звук. Не поворачивая головы, он прислушался, и скоро определил, что это треск мотора низколетящего самолета. Звук нарастал, потом превратился в рев, и вдруг Присядкин увидел промелькнувшее прямо перед стеклом колесо шасси огромного «кукурузника».

— Ну и ну! — замер он за рулем, оглушенный громовыми раскатами авиационного двигателя. — Да они там с ума посходили!!!

Самолет, чуть не скинувший машину в кювет, исчез в дождливом мареве, совершив перед этим какой-то немыслимый пируэт. Присядкин притормозил, следя взглядом за удаляющейся тенью, и услыхал наконец отрывистый скрежет и приглушенное эхо взрыва. Сомнений не могло быть никаких — «кукурузник» врезался в землю… или в дом, каких немало было раскидано среди полей — за дождем ничего не было видно.

И пока Присядкин решал, останавливаться ему, чтобы поглазеть на зрелище катастрофы, или ехать дальше, с ним чуть не приключилась новая неприятность.

Он вдруг увидел, что прямо перед ним на дороге появился автомобиль. Времени на раздумья не осталось ни секунды, и Присядкин в панике дернул руль вправо. Колеса с визгом заскользили по мокрому асфальту, машину резко занесло, и очутился бы он на этот раз в кювете уже наверняка, но ему неожиданно повезло.

… Теряя скорость и разворачиваясь вокруг своей оси, «москвич» Присядкина пересек дорогу, и еле-еле разминувшись с накренившейся набок «волгой», выкатился на залитую водой широкую площадку, к краю которой притулилась коробка придорожного кафе-забегаловки. Двигатель заглох, и машина, поднял каскады воды, нехотя остановилась. Еще не веря тому, что он жив и даже невредим, Присядкин стер рукавом обильно выступивший на лбу пот. Его трясло, в коленках застряла противная слабость. Однако он все же нашел силы для того, чтобы обернуться.

На фоне унылой пелены дождя треклятая «волга» выделялась темным пятном, контуры которого были сильно размыты. Но Присядкин ясно видел, что внутри нее никого нет, а дверца со стороны водителя распахнута настежь. Это было несколько странно.

«Ч-черт!!» — подумал Присядкин. Он вдруг вспомнил упавший самолет. В груди похолодело еще больше, страх усилился. Только сейчас до него дошло, что там, в поле, произошла не просто катастрофа, а самая настоящая ТРАГЕДИЯ.

— Эй! — донесся сквозь шум дождя чей-то окрик.

Присядкин быстро развернулся в другую сторону и увидел, что в полураскрытой двери кафе появился человек и призывно машет ему рукой. Кафе это было обычным придорожным пунктом общепита, массу которых государство в свое время передало частникам. Сооружение представляло собой прямоугольный куб из стекла и металла, к которому сзади было пристроено нечто вроде бетонного жилого блока. Ярко разрисованная вывеска призывала усталого путника на колесах не проезжать мимо, а остановиться на отдых и основательно подкрепиться.

… Присядкин пригляделся к фигуре и через завесу дождя увидел, что это старый мужчина с пышными усами, одетый в ярко-красную майку с накинутой поверх не застегнутой белой поварской курткой. Из-за его спины выглядывало еще чье-то лицо, больше ничего разглядеть не удавалось.

Присядкин еще раз взглянул на застывшую посреди дороги «волгу», включил мотор и подрулил к двери. В руках у старика появился пестрый зонтик.

— Скорее! — взволнованно проговорил он. — Скорее, и осторожней — не замочитесь…

Удивленный такой странной заботой, Присядкин выскочил из машины и быстро прошмыгнул в кафе. Дверь за ним мгновенно захлопнулась. Внутри кафе было сумрачно и пусто, и Присядкин подумал о том, что не мешало бы зажечь в зале кое-какой свет. Он повернулся на каблуках и увидел парня, застывшего у окна-витрины с очень испуганным выражением на лице.

— Здравствуйте. — сказал Присядкин, пытаясь показаться непринужденным.

Парень неуверенно кивнул.

— Здравствуйте. — ответил за него старик.

Присядкин повернулся к нему, так как разговаривать в этом помещении больше было не с кем.

— Какой-то придурок бросил на дороге свою машину. — с легким возмущением в голосе сказал он.

— Видим. — буркнул старик, осторожно прислоняя зонтик к стене. — Этот придурок — у нас. И вот, поглядите, что сталось с его одеждой!

Он указал на лужу буро-зеленого цвета, расплывшуюся посреди зала.

— Что это с ней? — удивленно спросил Присядкин, глянув.

— Она растаяла на ней прямо у нас на глазах.

Парень шевельнулся, словно хотел что-то добавить, но так и не произнес ни слова. Присядкин пригляделся к нему и отчетливо увидел, что тот напуган чем-то гораздо сильнее, чем могло показаться с первого взгляда.

— Это женщина? — предположил Присядкин.

Старик с некоторой опаской покосился на вход в подсобное помещение, темневший в конце зала.

— Так точно. — быстро ответил он, принизив голос до шепота. — ЖЕНЩИНА. Расфуфыренная старая дура. Я подкинул ей кое-какую одежду, и она сейчас там переодевается. — он кивнул в сторону подсобки. — Но слыхали бы вы, как она раскричалась, когда с нее ЭТО потекло!.. — и он снова показал на лужу.

— Но почему потекло? — не понял Присядкин. — Растворилась, что ли?

— Вот именно! — выкрикнул старик зловеще. Именно РАСТВОРИЛАСЬ!

— А поглядите на ее машину! — наконец подал голос парень.

Присядкин вздрогнул и повернулся к окну.

— Она стоит на дороге уже десять минут… — продолжал парень без перехода, — и с ней что-то неладно.

И на самом деле, несмотря на скверную видимость, даже отсюда было хорошо видно, что машина завалилась на бок так круто, словно колес с одной стороны у нее вообще не было. Когда Присядкин ее в первый раз увидел прямо перед собой на дороге, она стояла, пожалуй, как-то ровнее.

— Что… отвалились колеса? — невпопад спросил Присядкин.

— Если бы! — покачал головой буфетчик. — Если бы только колеса! Сначала мы и сами так подумали. Но они не… Они расплавились!

Присядкин испытующе поглядел на старика.

— Откуда вы знаете?

Старик нахмурился.

— Есть откуда. — неопределенно сказал он, затем объяснил. — Эта дура, что на ней приехала, сама так сказала.

Присядкин вдруг припомнил недавнюю катастрофу.

— Вы знаете, что рядом в поле упал самолет? Слышали взрыв?

Старик и парень подозрительно живо переглянулись. Присядкин заметил, как побелело и без того бледное лицо парня. Ему вдруг стало не по себе.

— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? — спросил он, незаметно сжимая кулаки и отступая на шаг к двери. — А ну-ка, выкладывайте! Да поживее!

Старик поднес руку к лицу и смахнул с него невидимую слезу.

— Мы и сами не знаем. — угрюмо проговорил он, и Присядкину показалось, что старик этого его вопроса только и ждал. — Мы думали, что это вы нам про все это и расскажете.

Присядкин снова огляделся. Ему тут не нравилось. Несмотря на стеклянные стены, сумрак, заполнявший помещение, сгустился, казалось, еще больше. И по-прежнему — ни малейших признаков хоть какого-нибудь электричества. Это было подозрительно. Присядкин чувствовал себя так, словно попал в какую-то западню.

— Почему же это, интересно, вы так думали? — по возможности ехиднее спросил он.

— А потому! — старик неопределенно мотнул головой. — Потому что все началось именно там… откуда вы приехали.

— Откуда — оттуда?! — заорал вдруг взбешенный Присядкин. — Откуда это я приехал? Нечего воду мутить, выкладывайте, что тут у вас происходит, да побыстрее!

Буфетчик и парень снова переглянулись.

— Я имел в виду, — проговорил старик, — что началось это все где-то далеко отсюда. Пропало электричество. Не работает телефон. Молчит радио… Даже радиоприемник на батарейках. — старик заглянул Присядкину в глаза, словно пытаясь определить по ним степень его доверия, затем поднял палец вверх и многозначительно повторил:

— НА БАТАРЕЙКАХ!

Присядкин растерянно мигнул.

— И после всего вы можете утверждать, что произошло что-то именно тут? Не-е-ет! — старик помотал пальцем перед самым носом Присядкина. — Это ВЫ уж все выкладывайте!

— Я ничего не знаю. — признался Присядкин. — Пока я ехал, начался этот мерзкий дождь… вот и всё.

— А у нас нет связи с внешним миром. — сказал старик обреченно. — И поэтому мы полагали, что вы знаете о том, что вокруг сейчас происходит что-то странное…

— Продолжайте. — потребовал Присядкин, стараясь взбодриться. — Я ничего еще об этом не знаю.

Старик огляделся и вздохнул.

— Это началось совсем недавно, не больше двадцати минут назад. сказал он. — Сначала мы с Федькой, — он кивнул на трясущегося парня, обратили внимание на то, что куда-то подевались все машины с дороги. Они вдруг перестали ездить, а такого, чтоб они не ездили, тут не бывает никогда, даже ночью. Понимаете? За двадцать минут — всего лишь две машины. Ваша, и этой… женщины. Но конечно, сначала не это показалось нам особенно странным. Куда-то исчез брезентовый щит при входе. Наша реклама. Я его сам нарисовал неделю назад и растянул на перекладинах. Никто его украсть не мог — он словно испарился, а с ним испарились и перекладины! Вот после этого открытия и подъехала эта… — старик снова оглянулся на темный провал в подсобку. — Это было даже смешно, знаете ли… Но когда вдруг погас свет… И замолчало радио… Я неплохо разбираюсь в радиоприемниках, сам радиолюбитель, почти что спец, но, — он повернулся к стойке бара и бережно взял в руки безмолвную «Спидолу» с длинной телескопической антенной. — Сам транзистор работает, спору нет, но в эфире — ни звука…

Наступила гнетущая тишина, только по огромным стеклам кафе били струи дождя, почти что ливня. Присядкин явно почуял недоброе. Он вдруг припомнил свой, так странно замолчавший приемник в машине.

— А посмотрите на свой автомобиль! — вдруг завопил парень.

Присядкин снова выглянул в окно и оторопел. Пока они разговаривали, колеса его «москвича» вросли в асфальт почти до осей, и от них в разные стороны расползались смоляные потеки.

Присядкин потерял дар речи. Ему стало так страшно, словно он попал в дом, населенный привидениями. Отпрянув от окна, он случайно увидел зонтик, стоявший у стены для просушки. И что-то вдруг привлекло в нем его внимание. С зонтика стекали капли дождевой воды и образовывали на полу мокрое пятно. Узор на зонтике был странной конфигурации, и невольно приглядевшись, Присядкин понял, что это и не узор вовсе, а то, что от него осталось. Краска стекала с зонта вместе с водой и окрашивала лужицу в розовый цвет. Лужа подобралась уже к самым ногам Присядкина, и он испуганно отступил.

— Что это? — резко спросил он, чувствуя, как у него начинают трястись руки.

Старик быстро, двумя пальцами, схватил зонт за костяную ручку, отворил дверь и вышвырнул его на улицу.

— Кажется, все дело в этом дожде. — сказал он, брезгливо отирая руки своей курткой. — ЭТА ВОДА С НЕБА РАСТВОРЯЕТ ВСЕ ВЕЩИ!

Он помолчал, а потом многозначительно добавил:

— Вот так.

— Вы слыхали про кислотные дожди? — неуверенно спросил парень.

Присядкин стал лихорадочно вспоминать. Да, он слыхал про кислотные дожди, появляющиеся вследствие загрязнения атмосферы промышленной деятельностью человека, и представлял себе их как нечто грязное и дурно пахнущее.

— Вы хотите сказать, что это… кислота? — ужаснулся он, оглядывая свои руки.

— А что же по-вашему? — обреченно ответил старик. — Эта вода с неба и на самом деле растворяет. Посмотрите-ка на зонт!

И он снова показал за окно.

Зонтик, вышвырнутый на улицу всего минуту назад, перестал уже быть зонтиком. Вместо него на странно взрыхленном асфальте лежала кучка разбиваемого дождем хлама с выпирающими из нее металлическими прутьями.

— Вот так. — повторил старик. — Это не простой дождь. Это опасный дождь.

Присядкин отвернулся, пытаясь собраться с мыслями. Очень уж это все было необычно, в такие неприятности он еще не попадал. В это не хотелось верить, но глазам верить все же приходилось: на улице на самом деле творилось нечто кошмарное. Настолько кошмарное, что становилось уж не в меру правдоподобным.

— А где же эта… ваша… — наконец сказал он.

Старик вдруг нахмурился.

— Да-да… — с подозрением в охрипшем внезапно голосе пробормотал он, поворачиваясь к подсобке. — Я тоже об этом подумал. Что-то долго она там возится. Уж не случилось ли с ней чего?

И он зашаркал по проходу между столиками. Присядкин последовал за ним, а парень, походивший сейчас на испуганного призрака, затаился подле окна.

… Они вошли в темный коридорчик и остановились перед узкой зашарпанной дверью. Старик бесцеремонно двинул по ней кулаком.

— Эй! — позвал он. — Дамочка!..

— Что надо?! — истерично взвизгнула женщина, и за дверью зашуршало.

— Живая… слава те Господи, — пробормотал буфетчик, многозначительно поглядывая на Присядкина. — А я-то думал, что и она тоже…

Присядкин стоял перед дверью, как истукан, силясь сообразить, что имел в виду старик.

— Что — ТОЖЕ? — промямлил он.

Старик неопределенно хмыкнул.

— Да она ведь с головы до ног МОКРАЯ была. Как кур-риц-ца! А вода-то ведь — РАСТВОРЯЕТ!

И он снова стукнул в дверь:

— Эй, дамочка! С вами там все в порядке? Помощь не требуется?

— ДА ПОЙДИТЕ ВСЕ К ЧЕРТУ! — снова раздалось из-за двери. И вслед за тем — звуки, похожие на бабские рыдания.

Старик ухмыльнулся.

— Я знаю, чего это она так. Это она из-за шмуток своих убивается. пояснил он. — Хар-рош-шие шмутки на ней были…

И он принялся было перечислять все эти шмутки, но Присядкин его не слышал. Он снова вспомнил падающий «кукурузник», и внутренности его тронулись противным холодком от предчувствия надвигающейся смерти.

ЧТО ПРОИСХОДИТ?

ЧЕГО ОЖИДАТЬ ДАЛЬШЕ?

С улицы донесся приглушенный дождем звук работающего мотора. Старик мгновенно замолк и вытянул шею, прислушиваясь, а затем выглянул в зал. Сквозь непрозрачную завесу дождя в окне угадывались смутные очертания длинного, как барак, автофургона. Послышался грохот захлопывающейся дверцы, громкие ругательства, и через несколько секунд в кафе, брызгая дождевой водой, ворвался водитель. Одежды на нем почти не было, и выглядел он так страшно, что парень, стоявший до того у самой двери, бросился прочь, и, чуть не опрокинув ближайший столик, застыл за ним в напряженной позе затравленной антилопы.

— Э-э, брат! — причмокнул буфетчик невозмутимо, разглядывая гостя. Экак тебя разделало!

У новоприбывшего глаза были готовы выскочить из орбит — так он был напуган. Он остановился на пороге, словно затаившийся диверсант, и ошарашено разглядывал сам себя. С его костлявого и неестественно белого тела клочьями сползали и даже стекали остатки одежды, превращаясь в какой-то неимоверно грязный и липкий студень.

— Помогите… — прохрипел он нечленораздельно. — ПОМОГИТЕ!

И затрясся, словно в припадке.

Буфетчик содрал со стола белоснежную скатерть и кинул ее в дрожащие руки.

— Кончай панику! — заорал он. — И скорее обтирайся!

Тут на улице раздался грохот и треск ломающегося дерева. Все взглянули в окно. Оплывший и прогнувшийся борт фургона обрушился вниз, и вздымая каскады воды, распластался на асфальте. Из образовавшегося проема на него стали сыпаться картонные ящики, а из ящиков, в свою очередь — их содержимое. Это были пачки то ли печенья, то ли какого-то сухого концентрата. Мгновенно намокнув под дождем, они тоже расползались, и эта груда беспрерывно увеличивающегося хлама разваливалась в разные стороны. Дождь щедро смачивал ее водой, и казалось, что на землю низвергается содержимое нечистотного бака.

— Все ясно, — вдруг громко и словно обращаясь к самому себе, сказал буфетчик.

— Что ясно? — испуганно выкрикнул водитель, едва не выронив скатерть из рук. — Я не понимаю. Что тут происходит?

На улице гремел высыпающийся из фургона груз, дождь еще усилился. Он молотил по образованным им же гигантским лужам, по стеклам кафе, вода затекала и в открытую дверь.

— Кто бы сейчас это нам самим объяснил… — обессилено проговорил Присядкин, протягивая руку к двери, чтобы прикрыть ее. — Но чем скорее вы сотрете с себя эту гадость, тем больше гарантий, что с вами ничего особенно плохого не случится.

Водитель принялся бешено обтираться. Присядкин коснулся наконец рукой двери, но тут же от нее отпрянул. Дверь вдруг совсем по-человечески всхлипнула, сорвалась с прогнувшихся петель и медленно, словно нехотя, вывалилась наружу под дождь. Одновременно со взметнувшимися из-под нее брызгами все услыхали пронзительный женский визг из подсобки.

Это было настолько неожиданно, что все вздрогнули. Не растерялся только буфетчик. Он снова ринулся в конец зала.

… В коридоре стояла перепуганная женщина лет пятидесяти в широких грязных штанах и наглухо застегнутой ватной куртке. Короткие редкие волосы ее были перемазаны чем-то липким, руки — тоже. Старик в упор глядел на нее и было видно, как у него отвисла челюсть. Из подсобки раздавался зловещий плеск воды. Присядкин заглянул в нее и увидел в потолке большую дыру. На полу под ней валялись куски черепицы и клочья стекловаты. И все это таяло на глазах, и растекалось по полу вместе с хлещущей через дыру дождевой водой.

— Назад… — попятился Присядкин. — ВСЕМ НАЗАД!

Он понял, что кафе начинает разрушаться. От этой мысли ему вдруг не стало страшней, наоборот — появился интерес: ЧЕМ ЖЕ ВСЕ ЗАКОНЧИТСЯ?

Было ясно, что виной всему — потоки воды, низвергавшиеся с неба. Вода была насыщена каким-то веществом без цвета и запаха, разрушающим другие вещества. Присядкин сообразил, почему старик так странно глядит на старую даму, наверняка на ней ранее был роскошный синтетический парик, который расплылся на голове под воздействием воды точно также, как и одежда. Теперь стало понятно, отчего не работает телефон и нет электричества. Дождь размыл оболочку проводов, и где-то на линии произошло замыкание.

Но почему молчит радио?

Это было непонятно. В то, что одновременно прекратили работу радиостанции всего мира, верилось с трудом. Может быть тучи, насыщенные этим всеразрушающим веществом, экранируют радиоволны?

Может быть. Даже вполне. Но все равно что-то тут было не так. Присядкин это чувствовал хорошо. Откуда вообще взялся этот странный дождь? Откуда взялись эти тучи? По вчерашней метеосводке должен был быть жаркий солнечный день. Давно прошли времена, когда метеосводки врали научно-технический прогресс погнал в гору и службу прогнозирования погоды. И потому Присядкин немало удивился, когда, проснувшись утром, обнаружил небо, затянутое тучами. Да-да, что-то тут было не так. И от этого не так Присядкина вдруг передернуло.

УЖ НЕ НАЧАЛАСЬ ЛИ ЯДЕРНАЯ ВОЙНА?

Его размышления прервал оглушительный треск стекла. Одно стекло в зале обрушилось, рассыпаясь по полу осколками. Кафе наполнил зловещий гул. Все снова вздрогнули. Дама ойкнула.

— Боже ты мой, Господи! — запричитала она дурным голосом. — Ну что это за кошмары такие?..

Дождь бил в открытое помещение, быстро наполняя его водой. В тесный коридорчик ворвался перепуганный водитель, но разглядев среди собравшихся женщину, смешался и машинально прикрылся скатертью.

— Пардон… — пробормотал он. — Но там… кто-то бьет окна!

Присядкин отвернулся.

— Что будем делать? — угрюмо спросил буфетчик и поглядел на Присядкина. — Наш корабль тонет.

В дальнем конце зала обрушилось еще одно стекло, и вслед за тем все услышали звук явственно затрещавшего на крыше шифера. Парень намертво прикипел к стене, и глаза его, обращенные к покрывшемуся мокрыми пятнами потолку, не выражали ничего, кроме животного ужаса. Казалось, ткни его сейчас под ребро пальцем, и он с перепугу обделается… если уже не обделался. Обстановка становилась все более напряженной. Было такое ощущение, что чья-то невидимая рука во что бы то ни стало пытается добраться до перепуганных людей. Как только Присядкин подумал об этом, он понял — еще немного, и он наложит в штаны сам.

— Так-так… — неуверенно протянул он, зачем-то оглянувшись на даму. Он не знал, о чем сейчас говорить. Больше говорить было нечего. Настала пора действовать.

Внезапно кафе вздрогнуло, словно его кто-то встряхнул, и в конце коридора за спинами людей в каменной стене образовалась брешь. С глухим стуком посыпались трухлявые кирпичи из кладки, и поперек стены упала железная потолочная балка, увлекая за собой обломки черепицы и куски рубероида.

Для человеческих нервов это было слишком. Женщина истерически закричала и зачем-то больно ударила Присядкина по руке. Парень вдруг сорвался с места, и тут же в панике налетел на водителя. Оба рухнули на пол, причем перепачканная скатерть отлетела в сторону. Но о приличиях теперь никто думать не собирался. Присядкин снова дико огляделся, лихорадочно соображая, чего ожидать от стихии в следующий момент. Ему показалось, что уже наступает КОНЕЦ СВЕТА, и над головой рушится весь мир. Мешал сосредоточиться противный визг перепуганной насмерть бабы.

… События развивались с такой ужасающей быстротой, что времени на усмирение истерички уже не было. На голову сыпались куски черепицы, за шиворот плеснуло холодной водой. Присядкин изогнулся так, словно это была не вода, а серная кислота. Женщина закричала еще пронзительней, над головой уже не просто трещало, а скрежетало и ухало. Топча барахтающиеся под ногами тела, Присядкин бросился вон из коридора.

Он выскочил в зал и увидел, что на улице творилось нечто невообразимое. Дождь хлестал с такой силой, будто хотел размыть все на свете. Вода на асфальте уже не пузырилась, потому что асфальта уже не было. Он исчез, обнажив слой щебенки. Машин тоже уже не было. Вместо них из земли торчали оплывшие остовы. Металлические стены кафе тряслись, словно под электрическим напряжением, крыша расползалась, потоки воды лились отовсюду. Все помещение было наполнено брызгами.

… Первым под губительный дождь выскочил парень. Он пронесся мимо Присядкина, словно напуганная антилопа, несколько раз поскользнувшись на обломках стекла, подскочил к бордюру, перепрыгнул через него и исчез за водяной завесой. И тут же прямо за его спиной обрушилась межоконная балка и изрядный кусок поддерживаемой ею в этом месте крыши. С треском и грохотом повылетали последние стекла, повалился наземь массивный дверной косяк, и Присядкин понял, что сейчас рухнет ВСЁ здание.

Медлить было нельзя ни секунды. В Присядкине проснулся древний и примитивный инстинкт самосохранения, который уму-разуму уже не подчинялся.

… Очутившись под дождем, Присядкин мгновенно вымок до нитки. Под ногами шевелился расползающийся в стороны гравий. Присядкин с трудом выбрался на земляную площадку и остановился, в отчаянии прижав к груди мокрые руки. Он приготовился к смерти. Но тут кто-то дернул его за рукав. Это был старик. Пышные усы его обвисли, с них ручьями стекала вода.

— Туда, под деревья! — указал он, и в Присядкине шевельнулась вдруг смутная надежда. Теряя разваливающуюся на ходу обувь, он запрыгал вслед за стариком.

Под густыми кронами нисколько не пострадавших от дождя деревьев было сухо. Тут уже был парень, он стоял у самого ствола дерева целый и невредимый, и с отвращением сдирал с себя остатки разложившейся одежды. Присядкин оглядел себя и увидел, что его одежда тоже начинает исчезать. К запястью прилип кусочек кожаного ремешка. Часов нигде не было видно. «Боже мой, ДОКУМЕНТЫ!» — мелькнуло в голове, но внутреннего кармана, где находился бумажник, на месте не оказалось. Одежды как таковой на Присядкине уже не было — с него сползали оплывающие лохмотья. Он скосил глаза на старика.

Старик был спокоен, и это спокойствие на фоне происходящего казалось несколько странным. Он не пытался ни удержать на себе одежду, ни поскорее от нее избавиться. Он просто сидел на корточках без движения и уныло глядел в сторону невидимого, а может быть и несуществующего уже кафе.

Женщины нигде не было видно, ее крики стихли. Может быть ее придавило рухнувшей крышей, а может она в панике бросилась прочь от мужчин, когда почувствовала, что снова начинает оголяться. Присядкина ее судьба не волновала. Он присел рядом со стариком.

— Ну и что теперь? — спросил он, полязгивая от холода зубами.

— А что, ничего. — буркнул старик. — Тут и так все ясно.

Но Присядкину не было ясно. Он вытер ладонью нос и судорожно вздохнул.

— Мы все умрем? — наконец задал он главный вопрос.

Старик поглядел на Присядкина, и губы его тронула язвительная усмешка.

— Вы?.. Вы — нет. — загадочно произнес он.

— Не понимаю. А кто же тогда?

Старик отвернулся.

— На человека этот дождь, по-видимому, не действует. — сказал он. Иначе конец наступил бы гораздо быстрее.

Присядкин опять ничего не понял. Он оглядел свои руки. Причин для беспокойства и на самом деле пока не было. Никаких следов воздействия растворяющего камень и железо дождя он не видел. Но вот одежда! Она растворилась полностью, и вся впиталась в землю. Вместе с водой уплыли все предметы, находившиеся в карманах, а их было немало, и все они были сделаны из самых разных материалов…

— Но почему? — настаивал Присядкин. Он никак не мог постигнуть того, что постиг, по-видимому, этот старик.

Старик вместо ответа показал прямо перед собой. В нескольких метрах от дерева, под которым они укрылись, из земли торчала верхушка оплывшего железобетонного столба, который был когда-то опорой линии электропередач. Рядом со столбом стоял старый пень с приткнувшимся к нему свежим побегом. Только столб исчезал на глазах, и от этого движения казалось, что побег вырастает в размерах.

И тут Присядкин наконец понял. До него наконец дошло, НА ЧТО намекает старик. Все слышавший парень, несмотря на телячью душу, тоже был далеко не глуп, потому что он вдруг жалобно заплакал.

— Да не может такого быть! Это же так страшно… Надо что-то делать…

А Присядкин даже не мог представить себе уже, что именно тут можно поделать. Зато он совершенно ясно представил себе всю планету, по которой бродят толпы уцелевших голых людей. С неимоверным ужасом в затаившемся сердце он раздумывал над фактом падения в поле «кукурузника», а также и расплавившимися автомобилями, затихшими радиоприемниками, и его все больше и больше покидала уверенность в том, что к им вообще придет какая-либо помощь со стороны.

Парень был прав: это и на самом деле было страшно, но вот поделать с этим уже ничего было нельзя. Какая-то часть существа Присядкина вдруг взбунтовалась, не желая принимать этого очевидного факта. Присядкин вскочил и склонился над буфетчиком.

— А как это, черт побери, вы так быстро обо всем догадались?!

Старик повернул к нему странно изменившееся вдруг лицо, хотел что-то сказать, но не смог. Он схватился рукой за грудь, посиневшие его губы страдальчески шевелились.

Присядкин испуганно отшатнулся.

— Что с вами?

Старик все же нашел в себе силы и проговорил:

— Вас это не касается, идите с богом и… — он запнулся, а затем продолжил: — Ищите остальных людей. Я не думаю, что их мало осталось.

Тут он прикрыл глаза, и Присядкин подумал, что старик умер. Но тот вдруг снова пошевелился и заговорил:

— А я уже ни на что не годен. Прощайте.

— Но ЧТО ЭТО С ТОБОЙ, СТАРИК?! — заорал он, совершенно сбитый с толку.

— У меня — ИСКУССТВЕННОЕ СЕРДЦЕ…

Он судорожно дернулся на мокрой земле. Присядкин попытался удержать его, но было поздно. Старик закатил глаза и уже не дышал.

— А-аа!.. Вот вы где! — раздался возглас облегчения за спиной Присядкина.

Присядкин обернулся и увидел вынырнувшего из-за кустов водителя фургона. Тот был цели и невредим, только под глазом у него красовался здоровенный свежий синяк.

— Слава богу, с вами все в порядке… — проговорил он, запыхавшись. Ну и дождичек, черт бы его побрал!

Тут он заметил распростертого на земле буфетчика и замер.

— Что это с ним? — пробормотал он неуверенно и перевел взгляд на Присядкина.

— Ничего. — угрюмо буркнул Присядкин. — Он умер.

Водитель вытаращил глаза.

— Умер?.. Как это… Отчего?!

— От старости. — не нашелся что ответить Присядкин. — Нам всем это пока не грозит.

Водитель недоверчиво поглядел на Присядкина. Тот раздраженно отвернулся и сказал через плечо:

— Но мы можем подохнуть от голода и холода. А для того, чтобы этого не случилось, нам надо идти.

— Куда идти? — всплеснул руками водитель. — По какой дороге? От шоссе-то ничего не осталось!

Присядкин мрачно усмехнулся. Ему вдруг почудилось, что он присутствует на съемках грандиозного фантастического фильма.

— Значит, будем идти напрямую! — закричал он, и вдобавок еще и выругался. От этого ему стало только легче.

И они встали и пошли. Ничего другого сейчас им делать и на самом деле не оставалось. Присядкин вел их по направлению к городу, хотя смутно подозревал, что никакого города они уже нее найдут. Но сейчас важно было не это. Сперва нужно найти людей. Побольше. А все остальное — дело наживное.

Content

Александр Бирюк
ДОЖДЬ