Алла Вологжанина

В городах луны

Глава 1

Сделка

Еловые лапы, роняя снег, качнулись и сомкнулись за спиной, как вода над ныряльщиком. Арно оглянулся. Нет, не совсем как вода. Больше похоже на сменившуюся декорацию. Там и сям в еловом полотне зияли прорехи. Сквозь них проглядывала улица с загорающимися вывесками, окнами, гудящими автомобилями.

Странный город: пока идешь по улице, намертво забываешь, что находишься не в Москве (ну хорошо, не в центре Москвы, а на окраине, но все же!), а шаг в сторону, и – на тебе! Вокруг темный лес, под ногами белый снег, но на глубине шага – смесь земли и порыжевшей хвои. Плюс впереди как великанский конструктор – недостроенное здание. Серые панели, внешних стен почти нет, окон тем более. Ощущение, что бетонный остов таращится всеми своими черными провалами комнат и коридоров. Вздыхает с аппетитом, иди-иди, мол, сюда, уж я тебя… Не знаешь, что страшнее – то, что может скрываться в этих проемах, или само пространство.

Арноха мысленно залепил себе оплеуху. Страшно не страшно, а надо внутрь. В случае опасности «сувенир», погружающий противника в легкий тормозящий транс, на открытом пространстве бесполезен. Так, что у нас тут? Цоколь врыт в землю, первый этаж высоко, и никаких лестниц, конечно. Он подобрался к ближайшему дверному проему, оперся руками – первый этаж в самом деле начинался выше уровня груди, – примерился…

– Резанов, чего это ты так рано?

Эх, не успел.

Арно развернулся. Отряхнул ладони, нарочито не спеша. Поспешишь тут – руки трясутся не по-детски. Вернее, как раз по-детски, чего уж там.

– З-здравствуйте, Григорий.

Тот только кивнул в ответ. На свою фотографию «ВКонтакте» вновь прибывший одновременно и походил, и не походил. Возрастом примерно как Кира, под тридцатник, в отличие от последнего – не выше среднего роста и какой-то «никакой». Ни крупный, ни мелкий. Русый, с невыразительной физиономией. Единственная характерная черта – раскосые глаза, сами коричневые и будто такой же краской обведенные. На курносом, круглом, чуть рябоватом лице они казались чужеродными, будто бы взятыми напрокат. А если уж честно – ворованными они казались.

Григорий расставил пошире ноги в мажорских походных ботинках, сплюнул. Прищурив свой ворованный глаз, оглядел Арно.

– Так чего так рано-то?

– П-привычка. Не опаздывать.

Чтоб оно провалилось, заикание это. С головой выдает, на каком он нервяке.

Григорий усмехнулся. Наверное, это и называется «осклабился». Вот, значит, как выглядит гримаса, которая в книгах описывается таким дурацким словом. Когда человек улыбается так, что видны десны. Красные, словно кровью налитые. Зубы вроде на месте, но кто на них внимание обратит… Так и лыбится человек двумя красными полосками. Бррр…

– У нас с тобой привычки одинаковые. Значит, договоримся. Принес?

– П-принес. А в… – Арно проглотил ком вместе с манерой воспитанного мальчика обращаться ко всем на «вы». И сразу полегчало. – А ты принес?

Григорий кивнул, все еще ухмыляясь, но коричневые глаза смотрели пытливо и неулыбчиво. Он тронул свой рюкзак – обе лямки на правом плече.

– Все как договаривались. Напряг ты меня с мелкими купюрами… ну, давай сюда.

Арно вынул из кармана сверток – совсем небольшой. Перебросил Григорию. Тот ловко подхватил его на лету.

– Зачем тебе, кстати, глубинный замок? – спросил Арно. – Если четырехмерник захочет его открыть и не поленится, то и так откроет.

– А это не твое дело, – снова засиял деснами Григорий. – Тебе за это денег дали, вот и не любопытствуй.

– Ну, денег мне, положим, пока не дали. – Арно протянул руку. – Бросай.

Но Григорий не торопился.

– Говорят, у твоего отца неприятности.

– М-мало ли что говорят…

– Говорят те, кому я верю. Так что денег тебе я, положим, могу и не дать.

Арноха похолодел.

– Т-только попробуй!

– А что будет? – Григорий захихикал, в голосе проступили визгливые бабьи нотки: – Драться будем? Ну-ну. Твоего громилу-охранника твой же папаша вышиб, так что хоть кричи, хоть плачь, никто детку не спасет.

Эх, попытка не пытка. Арноха запустил руку в карман, нащупал «сувенир». Вырубить не удастся, но, может, хотя бы внимание отвлечет. Ненадолго. Пары секунд хватит. Тогда три шага на разбег и ногой в живот. Рюкзак схватить и бегом напролом через кромку леса до Каринкиного дома.

– Даже не думай. – Григорий больше не улыбался. Арно замер, так и не достав «сувенир». В руке заказчика недвусмысленно чернел пистолет. Некрупный, калибра, максимум, тридцатого. Но он целился «с бедра» прямо в живот Арнохе. Брюшину точно пробьет… и тогда? Истечь тут кровью?

– Ты, дебил тепличный, в самом деле один явился, – с расстановкой проговорил Григорий. – Смотри штаны не обмочи, я вони не люблю. Сейчас повернешься и пойдешь тихо и спокойно. Молчать будешь, как рыба об лед. Если еще понадобишься, я с тобой свяжусь, дорогой френд «ВКонтакте»…

Он не договорил.

Что-то просвистело по поляне. Григорий рухнул, сбитый этим самым «чем-то», сначала показавшимся Арнохе гигантским шаром для боулинга.

Серым.

Исполинский серый волк вдавил Григория в снежно-хвойно-земляную мешанину. Зверь всем весом улегся на грудь жертвы. Громадная оскаленная пасть нависла прямо над лицом. С клыков явно что-то стекало. Поверженный сдавленно запищал, забил свободной рукой по земле.

Свободной?

Рюкзак не удержался на плече и отлетел на пару шагов. Вторая рука, неловко подмятая частично хозяином, а частично волком, извернулась под совсем ненормальным углом. Пальцы подергивались, но нажать на курок сил не хватало. Да и смысла не было – дуло пистолета смотрело в лес.

Арно в оцепенении таращился прямо перед собой. Григорий тем временем затих, закатил глаза.

Арно ужасно не хотелось думать, что же произошло с недавним противником. Он осторожно пошарил рукой позади себя, прикидывая, сможет ли хотя бы юркнуть в глубину бетонной стены. Но не понадобилось – волк оглянулся. Сначала медленно и тяжело, почти всей верхней частью туловища. Но затем шея его стремительно истончилась. По голове словно волна прошла. Морда сплющилась, пасть растянулась.

– Кхуыыыу ых… Деньги бе… ри… – полупроговорил-полупровыл волк.

– К-карина? – кое-как оторвался от созерцания безумных метаморфоз Арно.

Волк тряхнул головой, нижняя часть лица обрела знакомые черты.

– Где у него бабло? – рявкнула девчонка. – Говорила же, не суйся один!

Арно, спотыкаясь, кинулся к рюкзаку. Раскрыл его, едва не сорвав молнию трясущимися руками. Деньги были на месте, настоящие пачки с купюрами, не «куклы». Видимо, на случай плана «Б» Григорий все же захватил деньги, чтобы заплатить Арно за работу.

Арноха закинул рюкзак за спину. Пересчитывать было некогда.

– Пистолет забери, – буркнула Карина. – Чего доброго пальнет в спину, что делать будем?

Арноха подобрал оружие. Тульский «токарев», надо же, как нарочно, один из тех немногих пистолетов, которые он более-менее знает. Хотя, конечно, перспектива шататься по городу с чужой пушкой ему совсем не нравилась.

С другой стороны, горе-клиент был жив, а это уже кое-что.

Григорий, словно почувствовав, что у него отобрали оружие, снова забился под Карининой волчьей тушей, заскреб землю ногтями уцелевшей руки. И открыл глаза.

И над поляной разнесся визг.

Арно никогда не думал, что взрослый дядька может так пронзительно верещать. Как… сигнализация, честное слово.

– Заткнись! – завопила Каринина человеческая голова, но без толку. Григорий провизжался быстро, зато теперь он истерически хохотал, так и подпрыгивал на земле. Даже Карине со всей массой ее волчьего тела было трудно его удерживать.

– У-ха-ха-ха-ха-а-а, – завопил Григорий, сверкая деснами. – У-гага-га! Во-о-олк! Куси меня, ну же! Не-е-ет, не души! У-ха-ха-ха-ха! Ку-си-куси, стану волком! Волчищем стану-у-у… Накося вы-ы-ыкуси-и-и!!! ААААА!!!

Карина от души заехала ему по физиономии лапой, прервав поток этого сомнительного красноречия.

– Все, давай бегом домой, – сказала она уже нормальным голосом и вскочила на ноги.

Девочка как девочка, худенькая, красивая и сердитая. Только еще и грязная до ужаса, где так испачкалась? Раздраженно рванула манжету своей зеленой, не по сезону легкой куртки, брызнула кровь.

– Арно, ну побежали уже. Если этот истероид опомнится, он сюда всех соберет своими воплями.

– А это ничего, что мы его бросили вот так, на земле?..

– Домой заберем? Накормим молочком и назовем Васенькой?!

– Э-э-э-э… ну… – не нашелся Арно.

Карина же, не дожидаясь полного ответа, замотала головой. Ее горячее дыхание столкнулось с холодным декабрьским воздухом, вспорхнуло облаком пара. Не захочешь – залюбуешься. Волосы, как у балерины, стянуты в узел, а все равно видно, как они из светло-персиковых стали оранжевыми. Девочка наморщила свой конопатый (и не переливающийся) нос.

– Да нет, не волнуйся. Он не вырубился, просто понял, что пока лучше не орать. Отдышится – позовет на помощь. Причем не случайных прохожих, а кого захочет по телефону. Заметь, Арнох, мы могли у него мобилу отжать и не стали. Потому что нам чужого не надо, просто мы свое не отдадим.

Карина замолчала, да так больше и не проронила ни слова всю дорогу.

Арно тоже помалкивал, просто надеялся, что их четвертьчасовое путешествие закончится, не став очередным приключением. В Каринином доме-логове ему неожиданно для себя самого было уютно и безопасно, как в собственной комнате, даже лучше.

Карина очень любила свой старый дом. И тоже почувствовала, что дышать стало легче, когда за ними закрылась покосившаяся калитка. Летом тропинка терялась в зарослях, зимой в сугробах. И всего пяток метров до неприглядного, длинного, похожего на барак строения, у которого низ кирпичный, а верх деревянный, да еще в комплекте расшатанное крыльцо, высоченные потолки и большие окна.

И полная безопасность. Дальше калитки никто чужой не прошел бы, заплутав на первых же шагах по той самой тропинке. Спасибо эффекту логова. Эффект логова защищал дом от чужих столько, сколько Карина жила здесь. Узнала она об этом относительно недавно, но на эффект это не влияло. Миру наплевать на наши знания и незнания о нем.

– Ты молодец все-таки, – сказала она Арнохе, – только давай больше не будем ворошить эту сегодняшнюю ерунду про «девушка-парень». Во-первых, я волк, и с этим, хоть убейся, ничего не сделаешь. А во-вторых, девушка я все же не твоя.

Арноха выдохнул. Ему явно тоже не хотелось вспоминать утреннюю ссору. Он заулыбался всеми своими ямочками и искрой в глазу.

– Как будто защищать надо только свою девушку, – выдал он. – Ну хорошо, я понял, что ты боевая машина, и если впереди маячит драка, то лучше в нее лезть вместе с тобой. Но давай иногда я все-таки буду тебя… ну, беречь, что ли. Вот сейчас, например, – иди отмывайся и отдыхай, а я пистолет спрячу и ужин соображу.

– Можешь не прятать, все равно, кроме нас, тут никого нет. А лично я не очень люблю такие вещи и трогать его не собираюсь.

– Да я тоже не фанат, – усмехнулся друг, – но раз уж захватили боеприпасы противника, то надо их хранить как полагается.

В ванной Карина посмотрела на себя в зеркало. Мрак безлунный, это она в таком виде по городу шла? Грязная, как черт…

Свитер и штаны тут же полетели на пол – в корзину для белья такой ком земли класть нельзя.

Карина щелкнула себя бретелькой майки по ключице и снова всмотрелась в свое отражение. Опять она как бродяжка выглядит. За неделю на Земле порядком похудела. Не сильно, но достаточно, чтобы выглядеть заморышем. Скулы торчат, глаза нехорошо поблескивают. Не болезненно, а зло и… загнанно как-то.

– Ты выглядишь как беспризорница, детеныш, – повторила она первые слова отца, сказанные при встрече. Да уж, картина маслом. Но на самом-то деле никакая она не беспризорница и не бродяжка!

– Кто я? – спросила она у зеркала и протерла его поверхность ладонью, словно надеясь стереть неприкаянность с лица собственного отражения. – Я Карина Радова, – сообщила она, не дождавшись ответа. – Я Карина Радова из древней семьи Радовых. Из замка «Страж глубин». Я похожа на своих предков, я унаследовала семейную красную масть…

Кажется, подействовало. Лицо словно смягчилось. Карина включила душ и залезла под горячие струи. М-м, до чего же хорошо!

– Я Карина Радова, – бормотала она, вспенивая шампунь, вбивая пену в волосы, темнеющие то ли от воды, то ли от очередного заскока красного пигмента. – Учусь четырехмерной науке у профессора Латонки. Меня воспитывает родная тетя Эррен Радова… – Во внутренностях что-то задрожало.

Здесь и сейчас она, конечно, дома. Но как же она соскучилась по тетке, Кру, по Великому мастеру, творящему вкусности на малой замковой кухне…

– Кто я? Я Карина Радова, – продолжила она, отплевываясь от воды и докрасна растираясь жесткой мочалкой, – из семьи Радовых, из замка «Страж глубин». А еще я – волк. Я выхожу на тропу луны, чтобы мир не задохнулся. Никакая я не бродяжка.

То ли аутотренинг помог, то ли горячий душ и мочалка, но из ванной в комнату перебегал уже другой человек. Другой человек раскрыл шкаф и решил для разнообразия одеться, как человек нормальный. Да, как девушка.

С девчачьей одеждой у нее по жизни не ладилось, но все же… Когда-то Карина выкопала из недр шкафа платье на голубой шелковой подкладке. Это был один из редких случаев, когда она не заручилась разрешением Ларисы на надругательство над бабушкиным гардеробом. И результат не показала. Были на то веские причины: получившаяся год назад маечка-топик оказалась чересчур похожей на верхнюю часть ночной рубашки. Тогда Карина снова обратилась к недрам шкафа и отыскала неожиданно подходящий по цвету (хоть и более темный) голубой кружевной шарф. По краям его причудливо изгибались птицы и цветы. Карина аккуратно отрезала кайму нужной ширины и пришила ее к вырезу. Получилось очень здорово: с одной стороны, маечка на лямочках, держащаяся на честном слове. С другой – кружевная полоса почти закрывала плечи. Ларик бы не одобрила, но сейчас эта шмотка – то, что надо. Если уж влипли в опасные приключения, то будем приключаться красиво. В общем, с драными джинсами сойдет за высокую моду, а размышления на тему, остались ли недраные, – для слабаков.

Карина сбежала вниз по лестнице. Ступени, как всегда, отозвались стоном. А она, как всегда, мысленно пообещала починить их, как только все закончится. Знать бы еще, что такое «все» и где его финал.

За три дня, проведенных в одном доме с Арно, Карина узнала, что он предпочитает накрывать стол в гостиной. И вообще предпочитает делать это сам. Как сейчас, например. Плюс салат, хоть и самый простой, но все же не магазинный. Да еще сосисок и картошки наварил. С ним не пропадешь.

Но сам Арно стоял спиной к вошедшей девочке, уставившись в окно.

Окно гостиной выходило на сад и на дорогу, если можно было так назвать самый тупой угол Крылаткиного тупика.

– Что там такое? Что ты высмотрел? – спросила Карина.

– Сам не пойму, – не оборачиваясь, отозвался мальчишка. – Вроде пацан знакомый. Что за девчонка, не знаю. Что, интересно, им тут понадобилось?

Карина подошла и тоже посмотрела на улицу.

И почувствовала, как медленно, почти без скрипа поехала вниз челюсть.

– Вот в самом деле… Что эти двое здесь забыли? Он-то вообще в гости просто так не ходит. А ее зачем притащил?

Глава 2

Вместе

Первые два дня после своего не то триумфального возвращения, не то позорного бегства из Трилунья Карина лежала пластом в «Доме Марко». Рука, в которую Кларисса на прощание засветила знаком, болела немилосердно. Беспокойство за пропавшего Митьку скорейшему выздоровлению не способствовало. Картина омертвевших яблонь и беззащитно-счастливое лицо Дирке за миг до смерти тоже не отпускали. Да и всяческие чувства стыда и вины по поводу откушенного сгоряча пальца Арно никак не добавляли ей хорошего настроения.

Зато Марк Федорович едва ли не обрадовался разодранному и ошпаренному плечу девчонки.

– По крайней мере несколько дней пролежишь тут безвылазно, – сказал он, устроив Карину в одной из бесчисленных пустовавших комнат, – не придется тебя из неприятностей за шиворот вытаскивать.

Ну, насчет «нескольких дней» это он лишку хватил, как вскоре выяснилось. Вроде и не лечил ничем, только антисептиками смазывал, но рана понеслась заживать как на собаке. Если, конечно, представить, что на собаках заживает быстрее, чем на волках. Марк цокал языком, качал головой, не замечая, как от волнения то и дело отращивает львиную гриву на затылке.

– Видел я такие хм-м-м… повреждения, – сказал он. – Это так называемые воспитательные знаки. Такие может использовать наставник по отношению к ученику. – Карина замотала головой, только такой наставницы ей и не хватало. – Или старший родственник по отношению к младшему, а?

– Вот уже теплее, мрак побери эту родственницу! Что за знаки такие?

– Надо же, нахваталась трилунских выражений. Воспитательные знаки, Карина, это своего рода призыв к послушанию. Получаешь ритуальный знак или словесное заклятие, неважно. Боль страшная, раны выглядят жутко, но знаешь, чем они отличаются от любых других ранений, нанесенных оружием или другими знаками? Пройдет четыре дня, и никаких следов не останется. Считай, что тебя ремнем выпороли.

Карина скрипнула зубами. Воспитатели паршивые. Как репетитора по физике найти, так они сразу в другом мире и знать ничего не знают. А как «ремнем выпороть», так вот они! Причем не мама и не папа – мамина сестра. Так, чего там Марк вещает?

– Карина, ты меня слышишь? О чем задумалась? Можешь повторить мою последнюю фразу?

– Э-э-э… нет. Извините.

– Я сказал, что перестал тебя чуять. Это означает либо то, что ты стала взрослым волком, либо появление нового льва. Если Лев Трилунья жив и околачивается поблизости от тебя, то совершенно непонятно, что может произойти. Потому что не возьмусь предположить, что у отступника на уме.

– Угу. – Эта информация казалась очень абстрактной и расплывчатой. Впрочем, и Марка сейчас больше интересовало лечение Карининой руки.

– …А если учесть, что любая глубинная тварь регенерирует куда быстрее, чем человек, будь он тысячу раз знаккером… в общем, скоро ты мне опять кровь попортишь. Очень тебя прошу, не спеши с этим. Я бы приставил к тебе Кирилла, но он мне нужен на входе.

– Зачем? – удивилась девочка. Не то чтобы ей вот прям очень хотелось обзавестись личной охраной. Просто любопытно стало.

– Затем, что этот сморч… эээ… старик из команды старшего Резанова, у которого явно есть своя команда, шастает вокруг и вынюхивает. Арно ищет. Да и от тебя, конечно, не откажется. Ты же помнишь, для чего они всей шайкой в город прибыли? Ну что, дашь мне слово не лезть в приключения?

Карина даже головой кивать не стала, ткнулась носом в подушку. Учитель, вероятно, списал это на слабость. На самом же деле боль отступала, просто девочка задумалась. Оставаясь в этом доме, они с Арнохой здорово подставляли самого Марка и ребят, его подопечных. В случае нападения толку от детишек чуть меньше, чем ни фига. А в случае продуманного вооруженного нападения и от Киры с Марком, и от самой Карины тоже очень немного пользы. Хоть бы Митьку еще сюда. С ним спокойно, как в бункере или, там, танкере, не суть. Но белого балбеса занесло неведомо куда, и неведомо, что там с ним стряслось…

Словно в ответ на ее размышления дверь распахнулась, скрипнула спицами-железяками коляска DeepShadow.

– Карин, давай скорее, – прокричал Валерик, – там Закар на связи. Она подорвалась, разом забыв про раненую руку. В последнее время ей частенько доводилось бегать «так быстро, как никогда в жизни не доводилось». Но этот раз точно был рекордным. Каким-то шестым чувством (не иначе как логическим мышлением!) Карина сообразила, что надо в компьютерный класс. Кажется, проскочила через пару стен, даже не притормозив. Надо же, как навострилась – хорошо мотивированный ученик-четырехмерник в розгах не нуждается. Валерик, разумеется, безнадежно отстал.

Класс в «Доме Марко» был небольшой – всего на десяток компьютеров. Сейчас они все были заняты. За «неприкосновенным» компом местного признанного хакера DeepShadow восседал Арно. А на мониторе в рамке окошка скайпа что-то рассказывал…

– Митька!!! – Она едва не кинулась обнимать монитор. – Живой! Ты где? Ты как? Ты…

Он засмеялся. Радостно и чуть ехидно, как всегда. По скайпу и не видно, какой он стал лось здоровый. Как будто перед ней прежний Митька из детства, с которым… который… жив-здоров и, значит, жизнь продолжается!

– Ты сама-то в порядке, серый волк? – спросил он.

Карина кивнула, ей почему-то захотелось Арноху отогнать от монитора, чтобы не мешался.

– Почему столько времени молчал? – спросила она вместо этого.

– Аж целых два дня, – иронически отозвался друг, – которые ты в кровати провалялась, лентяйка. На самом деле я сдуру талисман в Трилунье оставил. А телефон еще не купил. И ты без телефона. И Резанов, между прочим, тоже. Хорошо, что мы с ним и DeepShadow скайпами обменялись. Я два дня Валеркин вспоминал.

– А «тут», кстати, это где? – поинтересовалась Карина, радуясь заодно, что друг совершенно не казался попавшим в беду.

– «Тут» – это в Вильнюсе, в бабушкиной городской квартире. Ты вспомни, меня этот, как его… ухажер твоей тетки… а, Рейберт Гард, увел глубинным коридором во Второй город луны. Оказывается, у бабушки есть тайный путь в гости к символьеру Эррен. И я на тропу выскочил уже из бабушкиного дома. Чуть не утонул… ну, это сейчас не важно. В общем, я примчался прямиком во Второй город луны на Землю. То есть в Вильнюс.

Митька замолчал, рассматривая Карину. Тоже переживал, наверное.

– А дальше? Дальше что? – поторопила она.

– Почти ничего. Бежал и думал, что если выскочу в незнакомом месте, то вернусь обратно. Но вышел в Вильнюсе прямо возле холма Гедеминаса. Это практически в центре. Оттуда до бабушки минут пятнадцать пешком, ну, может, чуть больше, замерзнуть не успел. Решил, что, если за три дня ничего о тебе не выясню, вернусь в Трилунье и там буду как-то выпутываться.

– Угу, выяснил. Что делать будем?

– Как что? Соберемся вместе и… и придумаем что-нибудь.

Карина вздохнула.

– Не надо ничего придумывать, я уже… Мить, смотри, мой папаша, Клара и кто там еще есть из охотников за бессмертием ничего не знают о тебе. А Резанов и местные охотники ничего не знают обо мне. Помнишь треп про волчью карту? Если мы ее найдем раньше охотников и вообще раньше всех, то никто, кроме нас, не узнает, сколько существует волков здесь и там. Конечно, про нас с тобой могут знакомые проболтаться.

– Угу, Люська, например… Или этот твой Диймар Шепот.

Карине краска в лицо бросилась. Вот зачем Митьке понадобилось напоминать о нем? За эти два дня почти получалось не думать. Не задаваться вопросом, на чьей стороне Диймар. Не трогать пальцем губы, которые при одном воспоминании пульсировали… Ох, черт!

– Неважно кто. Важно, что надо действительно собраться вместе и найти эту карту. Придумать, как ее найти. Нам без нее жить спокойно не дадут. А если еще появятся волчата, то им вообще никакой жизни не будет в прямом смысле. Помнишь, как Ларсу и Эленке?..

– И как Дирке, – враз помрачнев, вставил Митька, – хоть он и взрослый…

– Да, и как ему… – Рот сам собой поехал углом вниз, глаза защипало, когда память четким снимком выставила перед ее внутренним взором омертвевших малышей-волчат, а потом и Дирке, рухнувшего безжизненным манекеном под умирающими яблонями. – Мить, карта должна быть у нас. Ради всех на свете волков, ну и ради нас самих тоже.

– И я думаю, что нам надо выбираться к тебе, а не наоборот, – вставил свое веское слово Арноха, хотя до сих пор сидел тише мыши компьютерной.

– Почему? – прищурившись, спросил Митька.

– Потому что придется перемещаться по Земле, – спокойно ответил Арно. – Я так понял, если мы двинем в Трилунье э-э-э… из вашего города, то почти сто процентов гарантии, что угодим прямо в лапы к этим вашим охотникам.

– Ха, охотникам! Моей бабушке тоже лучше не попадаться, – сообщил Митька. – «годы у-че-бы, Гедеминас», и попробуй пикни. Так что, может, лучше я к вам? У меня литовский паспорт здесь.

– Закар, ты что, самостоятельно ни разу не летал? – Кажется, у Арнохи тоже может закончиться терпение. – Чтобы перебраться через границу, тебе вообще-то разрешение от родителей требуется. И российский паспорт, кстати. У тебя разрешение есть?

– У вас, что ли, есть? – удивился Митька.

– У нас «сувенир», – сообразила Карина. – Арно может заморочить этих… пограничников. А ты свой талисман потерял. И теперь, если сюда приедешь, то… забудешь, что с твоими родителями случилось.

Повисла неловкая пауза. Арно опять съежился на стуле, но ненадолго.

– Ну, примерно так, – преувеличенно бодро нарушил он молчание. – Давайте от главного не отвлекаться. Закар, ты в Вильнюсе один? Продержишься несколько дней?

– Не вопрос, продержусь. Один, конечно. У бабушки в загородном доме кто-то все время есть, а в квартире никого. Но она мне показала, где деньги, документы, на всякий случай. Ну и вот что. У вас с деньгами туго, наверное? Давайте я переведу, чтобы вы добраться до меня смогли…

– Нет, – резко перебил его Арноха.

Митька опять прищурился и подобрался как-то.

– Почему? – настороженно спросил он. – Кто-то сильно гордый?

– Н-не в этом дело, – вспыхнул Арно.

Что за мрак! Больше одного мальчишки на одну комнату – наезды обеспечены. Даже если критически мало времени на выяснения, кто круче.

– Арнохин счет в банке принадлежит, по сути, фирме его отца, – сообщила Карина, – а значит, этот противозный Петр его контролирует. Мы деньги-то получим, но и Петр получит информацию о нас. На что мы тратим, куда направляемся и все такое. А если заблокирует счет, то вообще конец всему, гасите свечи.

– Карина правильно говорит, – хмуро согласился Арно. – Ее карточкой тоже лучше пока не пользоваться, мало ли что. Наличных у нас мало. Но тут уж надо мозгами пораскинуть и придумать что-нибудь.

Митька тоже задумался, затеребил нижнюю губу.

– Вы вот с чего начните, – сурово, даже жестковато сказал он, – перебирайтесь-ка к Карине в дом. Если за вами охотники гоняются, то незачем подводить под удар тех, кто тут ни при чем. Марк и так поможет, если надо, природа такая… Кстати, Карин, я вот что вспомнил. Ты говорила, что Марк знает глубинный коридор от нашего города до Вильнюса. Он еще Ларисе рассказывал, что пользуется им, чтобы волчат искать.

– Угу, Мить, ты как себе это представляешь? Я такая: «Марк Федорович, а где тут глубинный коридор до Вильнюса начинается?» А он такой: «Да во-о-он там, Кариночка, в добрый путь». Ага, щас! Он мне, как минимум, ничего не скажет, а как максимум… не знаю я и знать не хочу. Дохлый номер с коридором этим.

Чуть поскрипывая креслом, подкатил Валерик. Он тащил коробку молока и пластиковую салатницу, полную пирожков.

– Завтрак вы пропустили, – сообщил он Карине и Арно, – лопайте, что осталось. Здорово еще раз, Закар!

– Здорово, эмо-бой, – отозвался Митька.

– Чего это я эмо-бой? – насупился Валерик.

– А ты Карине свою любимую футболку показал? Такую всю, почти хенд-мейд, с эморокерами и никнеймами?

Валерик густо покраснел.

– Мить, прекрати над ребенком издеваться, – заступилась Карина. – Между прочим, если все пойдет, как мы эээ… ну, будем считать, что запланировали, то Валерик будет нашим единственным способом связаться с Марком и Кирой.

– Что пойдет? – с подозрением спросил DeepShadow. – И вообще, я тебе не ребенок.

– Мы тебе после расскажем, суровый взрослый дядька. – Карина победила желание потрепать мальчишку по вихрастой голове. То, что загадочный DeepShadow – малявка десяти лет, да еще и в инвалидном кресле, до сих пор едва укладывалось в мозгу.

– Карин, – позвал с той стороны экрана Митька, – когда переберешься домой, выйди в скайп. И я, как только телефон куплю, сразу номер напишу…

Так они и оказались снова все вместе, пусть даже на большом расстоянии. Плюс еще Валерик добавился. Да и Марка с Кирой Карина не хотела совсем уж сбрасывать со счетов.

Но все три дня, проведенные в Каринином доме, Арно был ужасно занят. То переписывался с кем-то в соцсетях, то мастерил очередной четырехмерный механизм. Вот и сегодня утром он сидел в одной из пустующих комнат, уставившись в ноутбук. А сама Карина изнывала от любопытства и беспокойства – ясно же, что с ним что-то не в порядке. Только молчит ведь, хоть клещами информацию из него вытягивай.

Или когтями, не вопрос.

Идея хорошая, но достаточно и того, что она ему палец отхватила. Теперь превращение Арно в ликантропа стало лишь вопросом времени. Карина поразмыслила и решила, что пытать Арноху все же не стоит – зачем вносить излишек хаоса в их дружеский тандем? Она прибегла к четвертому измерению. Направилась в комнату, которую раньше занимала Ларик, и, пробравшись через стену, оказалась точнехонько за спиной Арно.

– Хватит за компом сидеть, пойдем поедим, – сказала она прямо в ухо другу. Тот так и подпрыгнул, попытался прикрыть монитор, но поздно. – Что это за гнусный тип? Зачем тебе с ним встречаться, да еще на заброшенной стройке? Арно, ты чего это придумал?

Арно вздохнул. Нет уж, дружочек, даже не пытайся провести…

Арнохины секреты ей совсем не нравились. Если взялись делать что-то вместе, то и надо действовать целиком и полностью вместе, как же иначе?

– Я придумал, где достать наличку, – сообщил друг, – причем в достаточном количестве. Я сделал одну четырехмерную штуку для вот этого мужика. Он давно хотел что-нибудь эдакое прикупить, а папа отказывал. Не знаю, почему отказывал, ну да и не в этом дело. Нам выбирать особо не из чего, а деньги нужны, сама знаешь.

– В одно лицо ты ничего делать не будешь, – моментально отреагировала она. – Ладно, пусть я не могу тебе помочь смастерить эту штуку…

– Мастерить не надо, я уже все собрал и испытал даже.

– …Но на встречу с этим подозрительным мужиком я тебя одного не отпущу. Серьезно, Арно, даже не пытайся без меня смыться!

– Мы договорились, что каждый придет один.

– Ты меня слышишь, что ли, плохо?!

– Карин, не ори. – В Арнохином обычно мягком голосе звякнул металл. Даже очень уверенно зазвенел. – Будь ты сто раз оборотнем, но в некоторые вещи ты не полезешь. И рисковать собой буду я, а не ты. Просто потому, что ты девушка, а я парень. Это тебе понятно?

Девушка. Парень.

Карина. Диймар.

Это подействовало на нее, как удар под дых. Нет, совсем не больно, только… ошарашивает.

Снова ждать подставы? Волна чего-то непонятного поднялась изнутри. Нет, это не организм закапризничал, это… эмоции?

И тогда она поступила как заправская девушка. Развернулась и выбежала из комнаты. И из дома. Только выскакивая с участка, она сообразила, что превратилась в волка. Да и наплевать. Случайных прохожих можно не опасаться. На их окраину мало какой псих забредет на прогулку.

Волчица в три прыжка промчалась мимо бывшего соседского сада, а ныне болота.

С первых же быстрых шагов по лесу Карина-волчица поняла, что ноги несут ее в сторону омертвения. Вбежать бы в него, прочувствовать как следует… Воистину, лучший способ избавиться от лишних эмоций и привести мозги в порядок – вспомнить, зачем живешь в этом мире. Но кое-что отвлекло ее от этой мысли и вообще от всех размышлений.

Запах.

Запах вокруг был странный. Не стылый запах земли, деревьев и случайных зверьков. Не кошачий, как тогда, когда она впервые столкнулась с Марком в его львином обличье, нет. Воздух явственно пах… волками. Причем не лесными собратьями, которые зимой нет-нет да подбирались близко к городу. Запах очень напоминал ее собственный. И Митькин. И Кирин. Но не принадлежал ни одному из них. Еще больше беспокоило то, что он был очень уж густым. Стая, что ли, пробежала? Следов на мерзлой земле особо не было, да и недавний снег практически все к черту засыпал. Нехорошо, ох, как нехорошо-о-о… хоть вой…

Чем ближе к омертвению, тем гуще становился запах. Это и заставило Карину сбавить скорость. И чертовски вовремя.

Прямо по контуру омертвения стояли люди. Просто стояли и ничего не делали. Взрослые. Высокие и явно сильные. Все как один в пятнистом камуфляже. На фоне елей они были, конечно, прекрасно видны, но отойди на десяток шагов назад – сольются с окружающим куском реальности. Карина осторожно прошла несколько шагов, обогнула какую-то груду валежника и…

– Кира? Ты чего тут?..

Ликантроп закрыл ей рот своей огромной ладонью. Хорошо, не все лицо.

– Быстро превращаешься, – констатировал он. – А я слежу.

Да уж, кому краткость – сестра таланта, а кому – просто сестра. Она замотала головой, пытаясь освободиться. За дуру он ее принимает, что ли? Думает, что она орать начнет?

Кира с удивительной для такого громадины ловкостью нырнул в… глубину этой кучи веток, что ли? Нет, четвертое измерение тут не было задействовано, хоть и не повредило бы. Просто куча оказалась таковой только на первый взгляд. На самом деле это был странный гибрид землянки и шалаша. С виду и не скажешь, что внутри может уместиться целый Кира. Да что там, с виду в этом сооружении и Карина не поместится. А чтобы уж сразу оба, да еще не слишком мешая друг другу, – и вовсе фантастика.

Кира сидел на сомнительном земляном полу по-турецки. Карина, подумав, устроилась на коленях – так она нормально могла смотреть сквозь просветы между прутьями.

В поле ее зрения попали два человека в камуфляже, третий угадывался, полускрытый деревьями. Вроде бы все молодые, но определить точнее у Карины не получалось. У нее вообще с пониманием возраста взрослых людей было туго, а после Трилунья и того хуже. Да и внимательно смотреть на этих – мало приятного. Лица у обоих парней были наимрачнейшими. Оно понятно, чему тут радоваться – стоишь на карауле вокруг жуткой запретной зоны. Шагнешь внутрь – станешь картонным памятником самому себе.

– Кир… что это за оцепление такое? – зашептала Карина. – Кто-то узнал об омертвении? Что за типы?

Кира хмыкнул и протянул ей свой смартфон. На мониторе светилась папка с фотографиями. Ага, те самые «охранники», которых отсюда видно, еще какие-то другие. На большом приближении – все пиксели наружу вылезли – эмблема на чьей-то куртке.

Волк. С человеческими руками вместо передних лап. Как на всякой эмблеме, изображение было схематичным, но совершенно однозначным: волк с передними конечностями человека. Оборотень.

– Частное охранное предприятие, – проинформировал ее ликантроп. – Называется. Вообрази. Вервольф.

– Кира, говори, пожалуйста, нормально, – попросила Карина.

Если честно, то его манера изъясняться ей была темно-фиолетова.

Но почему-то при этом казалось, что человеческая речь помогала Кире удержаться в мире более-менее вменяемых людей.

– Тебе мало? – И действительно заговорил нормально, хоть и явно через силу: – Бойцы из «Вервольфа» стоят оцеплением. Вокруг омертвения. Остальное сама учуяла. Или нет?

Карина закусила губу и всмотрелась в маячившую чуть ближе фигуру верфольфовца. Картинка складывалась.

– В лесу дико пахло волками. Просто ужас как разило. В жизни такой концентрации не встречала. Слушай, неужели все они – волки? Сколько их?

– Здесь тридцать, – проинформировал Кира и слегка подправил картинку в ее голове: – Они не волки. Нет. Укушенные. Ликантропы. Как я. Запах разный. Я знаю. И ты научишься различать.

Вот это новость… Карина сразу вспомнила про Арно. Нет, она про него и не забывала, конечно. Просто временами другие проблемы заслоняли. Рассказать Кире о безумном предприятии его воспитанника? Хотя нет. Не стоит. Это чудище наворотит таких дел, потом не расхлебаешь. Тем более что ей и так есть, о чем спросить Киру.

– Кир, ты на меня сердишься? Ну, за Арноху? Я не специально, честно…

Ликантроп только вздохнул, тряхнул своей похожей на медвежью головой.

– Сердился бы, на куски б порвал, – признался он. – Но я тебя уже знаю. Если кто и исправит эту беду, то только ты. И еще. Палец не вырос. Рана зажила. Тут же. Ликантропия на первых порах – ничего себе. Время есть.

Карине стало неловко. Если бы Кира на нее наехал, она нашлась бы, как ответить. А тут… разве что опять переключиться на что-то более… актуальное.

– А этих, получается, тоже кто-то укусил? Не я, точно. И не Митька. Дирке, что ли, успел?

Кира снова помрачнел.

– Я бы знал, – бросил он.

– Вы чувствуете друг друга? Ну… те, кого один и тот же волк покусал?

Кира качнул кудлатой башкой.

– Нет, – бросил он. – Дирке бы сказал. Он был моим другом.

– Извини.

– На войне как на войне.

Но было понятно, что ликантропу плохо и грустно от разговоров о Дирке. Хоть на войне, хоть в мирное время терять друзей больно и… неправильно. Значит, если она не хочет чувствовать боль и неправильность, надо сделать все, чтобы сберечь своих друзей.

Карина повозилась, устраиваясь поудобнее, – колени затекали моментально. Да и от намокших джинсов мало комфорта.

– Получается, где-то носится волк, который ээээ… накусал армию ликантропов? Явно не детеныш, а взрослый. Может, владелец «Вервольфа»?

Шапка Кириных кудрей качнулась по другой траектории. Кивнул, надо понимать.

– Правильно мыслишь. Я искал. Мало информации.

– Где искал? В Интернете?

– Нет. У меня свои. Каналы. – Кира забрал у Карины свой смартфон. – Про владельца информации ноль. Но есть директор. Не волк, человек. Григорий Аблярсов.

– Как? Фу, Кира, что за фамилия такая, приличному человеку вслух не выговорить…

– Он соответствует, – усмехнулся ликантроп, опять сделал над собой сверхчеловеческое (и, видимо, сверхликантропье) усилие и заговорил почти нормально: – Я его встречал. Он пытался подобраться к боссу. К Резанову. Через своего папашу. Четырехмерными механизмами интересовался. Но сам не по этой части. Просто человек. Но мерзкий. Скользкий, лживый. Бешеный какой-то. Не знаю, как он в охранном бизнесе работает.

– Это как раз понятно. Тоже через папашу.

– Через папашу он туда попал. Как работает – непонятно. Чуть что – орет, плюется, пушкой размахивает. Вот он, нашел. – Кира перевел дыхание после непривычно длинной тирады и вернул Карине телефон.

Она вгляделась в светящийся экран и застыла. От затылка вниз явственно скатилась капля пота. С фотографии щурился тот самый тип, с которым Арно переписывался буквально час назад. И с которым он собирался встретиться возле недостроенной больницы один на один. Интересно, когда? Уж не сегодня ли?!

Она отдала Кире телефон, мучительно соображая, как бы половчее смыться. А ликантроп снова погрузился в созерцание.

– Рано или поздно придет смена. Я прослежу. За ними.

– Смотри не засветись. С такой толпой ты не справишься. – И тут ее осенило: – А давай я с тобой останусь, если что, помогу?

Разумеется, Кира поддался на эту уловку из разряда «не бросай меня в терновый куст». Просто потому, что она же девоч… девушка. А ни один нормальный чел не позволит девушке лезть в драку с сильно превосходящим противником. Кира же, хоть и был жуткой промежуточной тварью, все равно оставался нормальным челом.

– Дуй домой. Помощница, – безапелляционно заявил он. А когда она ползком выбралась из их укрытия, вдруг улыбнулся и добавил: – Спасибо.

Она улепетывала сначала так же – ползком и боясь дышать. По запаху ее бы не вычислили в этой толпе ликантропов. Поду маешь, тварью больше, тварью меньше. Но издать шум, нетипичный для декабрьского леса… Вот уж чего не хотелось бы! Только отдалившись на расстояние, показавшееся почтительным, она перевела дыхание, обернулась зверем и скачками кинулась дальше.

Дома Арнохи не оказалось, но взять след для Карины-волчицы не составило труда. Загвоздка была только в том, чтобы вовремя превратиться обратно в человека и проделать часть пути, не рискуя вызвать всеобщую городскую панику. И еще в том, чтобы затормозить, не ввалиться с разгона на это самое место встречи.

Но когда она увидела, что чертов гордый обладатель нецензурной фамилии направил на Арноху пистолет… Не сдержалась.

И теперь, когда все это было позади, она глядела на гостей, стоящих у калитки, и думала, что их визит, как минимум, не к добру.

Глава 3

Диймар и Евгения

Синие камни «Стража глубин» почти не нагревались на солнце. Хотя, вероятно, дело было не в камнях, а в солнце – зимой оно совсем не грело.

Долговязый мальчишка с перебинтованной головой относительно уютно устроился на черепичном скате крыши непонятно какого этажа.

Вроде высоко, а вроде морская волна нет-нет да и шлепнет пеной по краю. Неровные камни стены за спиной удобно состыковывались с неровностями спины лопатками-позвонками там всякими… Четыре рваные раны под повязкой все еще болели, но внутри болело сильнее – от бездействия.

– А, вот ты где! – Через кухонное окно на крышу выбралась худая глазастая девчонка с взъерошенными черными волосами. – Тетя Эррен запретила тебе покидать комнату и вообще вставать на ноги, Диймар Шепот.

– Я в порядке, – ответил Диймар, – серьезно, Евгения Радова, можешь не беспокоиться.

– А я и не беспокоюсь, – слегка надулась Евгения, – просто я тут, кроме тебя, никого не знаю. Даже тетю Эррен за всю жизнь раз десять видела, да и то не вблизи. Вообще везуха, конечно, что она нормальная такая и взяла меня под опеку. Пока мама в заточении, а папа… а папа… – Она шмыгнула носом и махнула рукой. – Не хочу об этом думать. А почему тебе нельзя попадаться на глаза повару? Ну Великому мастеру?

– А что?

– А то, что он идет сюда. Это же кухня, балда!

– И чего ты сразу не сказала?

– Так почему нельзя?

– Почему-почему обстоятельства знакомства… – Диймар вскочил на ноги и бросился к краю крыши. Не нырять, конечно. Он свистнул. Этим сигналом они с Резькой пользовались редко, но умница-драконоид его не забывал. И по счастью, не торчал на одной из драконоидовых башен, а с удовольствием летал над океаном, кувыркаясь в волнах.

Резька услышал хозяина и возник перед ним почти в тот же миг. Диймар привычно запрыгнул на основание шеи друга. Тот разрешал стоять там и даже хвататься за любые пластины-наросты.

– Эй, а я?! Возьми меня! – взвыла Евгения.

– Обойдешься!

Одну такую он уже катал. Вернее, совсем другую. Смешную, злющую, переливчато-красную и какую-то… беззащитную. Угу, вот это самое главное – беззащитную. То-то теперь с перевязанной головой ходит. «Ударь меня», куда уж яснее? Какое из этих слов означает «сними с меня скальп», хотелось бы знать?

Диймар подставил лицо ветру. Какого, интересно, паучерта он увернулся от заклятия символьера Эррен Радовой, когда она вознамерилась залечить его раны без следа? Шрамы на память. Идиот.

Умница Резак, которым не управляли, направился к гостевой башне, где поселили Диймара.

Евгения же через окно вернулась в кухню.

– О, Евгения Радова, – поприветствовал ее похожий на призрака в комбинезоне человек.

– Мастер… – Как с ним держаться, девчонка пока не знала. Очень уж страшили ее маска и легенды, окутывавшие эту касту испокон веков.

– На крыше сидела? – спросил тот вполне дружелюбно. – Ты прямо как твоя сестра.

– Недостаточно, как она, – уныло ответила Евгения.

Резак мог бы доставить его просто к башне, а уж пройти в комнату через глубину каменной стены не составило бы труда. Но дружище-драконоид завис у самого окна.

– Спасибо, – поблагодарил его Диймар и шагнул на подоконник, затем и внутрь комнаты спрыгнул.

Комната была обычная, никакой не Полный покой. Интересно, а ему самому хватило бы пороху, как Карине, вылезти из «ПП» на наружную стену башни и колупаться на скользкой каменной вертикали над океаном, да еще и умея плавать чуть лучше, чем никак? Не стоит проверять. Да и надобности нет: его пребывание в «Страже глубин» посреди учебного триместра ничуть не походило на заточение. Скорее уж, на краткий отпуск из-за ранения.

– Почему вы совсем на меня не сердитесь, госпожа символьер Радова? – спросил мальчик, пока Эррен бормотала заклинания над его ранами после злополучного бала.

Эррен сделала упреждающий жест, молчи, мол.

– С чего ты взял, что не сержусь? – спросила она, закончив заклинания и передав Диймара своей помощнице для перевязки. – Ты поступил как редкий идиот и мерзавец. И заслуживаешь хорошей порки, которую, к сожалению, не получишь ни от деда, ни от Клариссы Радовой. Но я не стану мешать тебе взрослеть, совершая ошибки и, возможно, исправляя их. Ближайшие же несколько дней лечись, будь гостем в «Страже глубин» и читай учебники, чтобы не отстать.

Учебники сейчас лежали стопкой на письменном столе. Их содержимое не лезло в голову. Да и не было в этих книгах никакой информации о том, что его действительно волновало.

От открытого окна в сторону парня темным пятнышком скользнула тень. Диймар на одном рефлексе вытащил шест из глубины предплечья и пригвоздил пятнышко к стене.

– Мрак, это же паучерт!

Это действительно был он – с шестью паучьими лапами, между прочим, оснащенными острейшими костяными лезвиями, с торсом самого настоящего сказочного чертика, вырастающим из спины насекомого. Красноглазый, красноязыкий, шипящий и вырывающийся из-под конца шеста. Диймар ослабил нажим, готовый, впрочем, ко всему.

Паучерт не стал нападать. Он, по-прежнему шипя и грозя кулаками, хромая, взобрался на стол. Неожиданно приподнял край своей паучьей «спинки», там оказалась самая настоящая ниша. А в нише хрустально посверкивал зрак. Странный визитер вытащил шарик и подбросил его в воздух. Тот завис как раз на уровне глаз Диймара и завертелся, активируясь. Неужели наставница нашла способ подать весточку? Говорят, ее заточили в «Клыках Океана», неприступном и весьма мрачном местечке. И если уж кто весьма и весьма зол на облажавшегося ученика, так это она, Кларисса Радова. Диймар может считать себя везунчиком, если она не догадывается о том, что лажа эта была намеренной.

Но в сфере-экране, развернувшейся вокруг сиявшего зрака, возникло лицо незнакомой дамы. Голова ее была повязана черным шарфом, шелковистая ткань сливалась с распущенными волосами. Глаза скрывались под очень темными очками-полумаской.

– Диймар Улвер Шепот, – звонкий, совсем молодой голос не спрашивал, а утверждал.

– Да, это я, госпожа…

Но та и не подумала представляться.

– У меня к тебе дело, мальчик, – сказала она. – Надеюсь, я не ошиблась и ты не станешь гордо и глупо отвергать предложение до того, как его сделают.

Да уж, если для связи тебе присылают паучерта, то стоит хотя бы выслушать… Мальчик кивнул.

– Недавно по твоей милости от охотника Евгения Дейхара Радова улизнул детеныш волка. Девочка скрылась на Однолунной Земле. Так вот, мне нужна эта девчонка.

– Но я…

– Не перебивай. Если тебя волнует морально-этический аспект, то девочке ничего не грозит. Особенно если вместе с ней ты приведешь еще и мальчика-волка. Белого. Ты, полагаю, понимаешь, о ком я. Вот ему, пожалуй, ха-ха, грозит опасность. Но это тебя едва ли беспокоит… ведь так?

Безопасность «мальчика-волка» в самом деле была Диймару по барабану.

– Лучше всего доставить их в Третий город луны. Хотя сойдет любое побережье. Все ясно? Не болтай, кивни.

Он так и сделал.

– Сейчас вы еще скажете, что вам нужна волчья карта…

– Всем нужна волчья карта. И детеныши. Предупреждая твой вопрос, мне затем же, зачем и всем прочим. Поэтому тебе стоит поспешить. Если мальчик-волк станет взрослым, то я воспользуюсь девочкой.

– А если я откажусь от вашего предложения?

Она рассмеялась.

– Предложение пока даже не прозвучало. Взамен я предлагаю тебе сведения, которые ты не найдешь в Информаториуме, даже заполучив полный допуск. Как стать драконом, мальчик. Как вернуть к жизни мертвеющий наш мир. И какой ценой, конечно же.

– Цена меня не волнует! – Это вырвалось против воли.

– Вот и прекрасно. Потому что на данном этапе твоя цена – карта, девчонка и мальчишка. Мне даже жаль, что я не могу помочь тебе в твоем… квесте. Хотя нет! Могу. Я гарантирую тебе безопасность на тропах луны. Гончие тебя не тронут. И еще – Охотничий круг тебе не поможет, они уже давно каждый сам за себя. Есть вопросы? Только по существу, будь любезен.

– Кто вы? – выпалил Диймар, не трудясь даже повежливее сформулировать вопрос.

Собеседница криво усмехнулась – как он сам делал.

– Человек, готовый обменять сведения на услугу, – ответила она.

– Вы… вы находитесь на Тающих Островах?

Она уже откровенно хохотала и казалась совсем ненамного старше его самого. Вот только очки ее дурацкие, такие неуместные при разговоре через зрак, наводили на разные мысли. Например, собеседница не хотела, чтобы Диймар ее узнал. И, судя по всему, он, чисто теоретически, мог ее узнать.

– Какой наблюдательный, – сказала она, отсмеявшись. – Паучерти живут только на Тающих Островах, поэтому не задерживай моего гонца, ему плохо вне родной клоаки. Так кто же я в этом случае? Символьер-стадиент из Императорской высшей школы? Наставник оттуда же? Сама Императрица или пленная пиратка? Для тебя все это неважно. Важно лишь то, что ты потерял в омертвении, что готов сделать, чтобы все это вернуть. Заметь, я не сомневаюсь в твоей способности держать язык за зубами.

– Вот как?

– Конечно! Думаешь, меня можно провести твоими ранами? Они чертовски эффектны, но неопасны.

– Э-э-э… нет. То есть я об этом никак не думал.

Женщина перестала смеяться и посуровела.

– Ты провел опытного охотника Евгения Радова, значит, и его глупенькую дочку проведешь.

– Она, допустим, не глупенькая. – Надо же, сколько раз мечтал убить Карину за тупость, а теперь еще и защищает!

– Да что ты? Ну, может, хоть немного в маму уродилась… Зрак оставь себе, паучерта отпусти. Дрессировать нового – проще удавиться. Удачи тебе.

– Погодите-погодите! Откуда мне знать, что вы выполните свою часть нашего соглашения?

Мальчику еще очень захотелось спросить, с чего незнакомка взяла, что он согласен, но он решил не сотрясать зря воздух. Он был согласен, чего уж там.

Черноволосая снова кивнула, по очкам пробежали блики. Она подняла перед собой руку до уровня лица и быстро зашевелила пальцами. Оранжевый рисунок знака затеплел в воздухе. Диймар знал его, но лишь в теории.

– Знак нерушимого слова?

Собеседница кивнула в ответ. Светящийся рисунок в форме сети беззвучно втянулся в ее грудную клетку. Она поморщилась.

– Так доволен? Теперь я под страхом смерти тебя не обману. Неприятная штука этот знак. Поэтому позволю себе маленькую моральную компенсацию. Зрак со сведениями будет… будет… м-м-м… вот, придумала! Мои паучерти спрячут его в стеклянный шар – приз за победу в ежегодных гонках на драконоидах. Среди стадиентов, разумеется. У тебя, говорят, все шансы его получить, хоть ты и не тренировался последнюю пару недель.

– Это-то вы откуда знаете?

– О, не разочаровывай! Сам же сказал – Тающие Острова. Информаториум, друг мой.

Голова немного пошла кругом. Неудивительно – такой напор да на свежие раны.

– А как… как вы можете быть во мне уверены?

– Да никак! Но суди сам – не справишься ты, я найду другого. А тем временем Гедеминас повзрослеет и станет мне неинтересен. Карина же младше его почти на год, соответственно она будет пригодна для Иммари еще приблизительно год. Что-то мне подсказывает, что ты очень постараешься. Приступай.

Хихикнула и исчезла. Зрак дезактивировался, и мальчик, предварительно выпустив сердитого и помятого паучерта, пристроил шарик на браслет рядом со шпионскими, еще парой связных и ученическим из Академии четырехмерников.

Диймар оперся руками о стол и ткнулся головой в стену. Раны дико заболели, но странным образом это прояснило рассудок.

– Тающие Острова. Карина. Карта. Карине ничего не грозит. Почему? А потому что… Мебиус великий!

С полминуты мальчик переваривал догадку.

А еще полминуты спустя он молотил кулаком в дверь комнаты Евгении Радовой в той же гостевой башне, но на пару этажей ниже. Евгения открыла как раз в тот момент, когда он решил пройти через глубину и потрясти девчонку за шиворот.

– Ты знаешь, где твоя мама прячет «Легендариум»?

– Что за «Легендариум»?

– Все ясно. Забей…

– Э, нет! Погоди, Диймар Шепот. Даже если я чего-то не знаю в Дхорже, то могу узнать. Маму схватили внезапно, она точно не успела перенастроить амулет хозяйки. И я могу им воспользоваться.

– Тогда собирайся. В Дхорж. Потом, возможно, на Однолунную Землю.

– Что?! Возьмешь меня с собой? Ура!

Угу, безбашенность у них, похоже, семейная.

– Когда отбываем, господин капитан Шепот? Где старт?

– Давай с северной галереи, она почти заброшена.

– О-о-о, и на драконоиде покатаешь?

Вот же навязал на свою голову. Может, попробовать без «Легендариума» справиться? Но нет. «Легендариум» плюс Карина дают лишний шанс найти пресловутую карту. Если артефакт не нужен странной заказчице, то нужен другим. А младшая Радова вообще, похоже, просто притворялась, что не может прочесть книгу на давно исчезнувшем в Трилунье языке.

– Гхм, не «покатаю». Резак тебе не пони в парке. Мы на нем полетим…

– Покатаешь, покатаешь, покатаешь!

Уж не умственно отсталая ли?

– Собирайся и дуй на галерею.

– Есть, капитан!

Мебиус, дай терпения, чтобы не утопить эту дуру во мраке безлунном и в океане по дороге.

На краю северной галереи Резька долго рассматривал и обнюхивал девочку. Та присмирела. Ну хоть инстинкт самосохранения в наличии.

Драконоид закончил рассматривать девочку. Голова на бесконечно длинной шее-стебле как на волне колыхнулась – Резак заглянул в глаза другу. «Кого ты мне подсовываешь?» – словно спрашивал он у мальчика. Диймар в ответ только плечами пожал. Не Карина. А что поделаешь?

– Вон туда садись, – кивнул он на выемку у основания крыльев. – И держись покрепче. Замечу, что отцепляешься, ремнем привяжу.

– А ты? – удивилась Евгения, поправляя куртку. Она ходила в мужской форме Академии четырехмерников. У тетки, что ли выпросила?

– А я летаю вот здесь, – Диймар устроился на обычном месте, – и стоя.

– Нет-нет-нет, – зачастила его спутница, – я так не хочу. Ты сядь, а я буду за тебя держаться!

– Еще одно «хочу – не хочу», и вообще не полетишь. На поезде поедешь.

Та надулась.

– И поеду! Я никогда раньше в поезде не была, хочу увидеть купе…

– Так! – Терпения у него оставалось совсем чуть. – Рот закрыла и села, где велено. И уясни, что раз однажды ляпнула: «есть, капитан», то теперь и подчиняешься соответственно до конца экспедиции.

Евгения насупилась, но кивнула в ответ.

– Согревающие знаки творишь сама.

Она закусила губу и снова кивнула.

Голова Резьки ткнулась мальчику в плечо. Мол, мы летим или ругаемся?

– В Дхорж, старик. Давай через море, только подальше от бухты, ладно?

Драконоид кивнул умной белой головой. Через море так через море. По прямой чуть больше часа.

Минут двадцать Евгения тихо и молча помирала от страха, а потом начала болтать без умолку. Шутка юмора заключалась в том, что ветер уносил ее трепотню в противоположную от стоящего впереди Диймара сторону. Пару раз оглянувшись и увидев, как она старательно артикулирует – как словесница первой стадии обучения, – мальчишка злорадно усмехнулся. Глядишь, как дойдет до серьезного дела, так у старшей сестренки Радовой словесный, скажем так, водопад немного иссякнет.

Далеко на юге отчетливо виднелся берег бухты Полумесяца. Диймару невыносимо захотелось подобраться поближе и по неписаной своей традиции, болезненной и сладкой привычке, прикоснуться к омертвению. Только на этот раз не для того, чтобы упиться болью погибшего, некогда райского куска этого мира. И не сжаться от вновь переживаемого ужаса утраты. Но чтобы пообещать: скоро я все исправлю, скоро все будет хорошо.

Но Резак летел над морем.

Прямо до темневшего все ближе и ближе Дхоржа с его бессчетными башнями, пронзившими облака.

Диймар направил драконоида к дальней башне, которой крайне редко пользовались: слишком далеко в океан выдавалась эта часть замка. Спрыгивая с шеи Резьки, мальчик подумал, что неплохо бы продемонстрировать минимум воспитания и подать Евгении руку. Но она даже на ноги встать не спешила.

– Эй, ты чего там? Навеки поселиться решила? Резаку это не понравится.

Ответом было молчание. Диймару стало страшновато, и он забрался на спину драконоида. Девчонка скорчилась там, куда ее посадили. На белом как мел лице синели и мелко дрожали губы. Глаза покраснели, а ресницы побелели от инея. Что еще за?..

– Эй, Евгения Радова, ты больная на голову, что ли? Ты зимой летела высоко над океаном. Почему не грелась?

– Зн-зннннн… – Она так замерзла, что даже зубы уже не стучали. Пришлось мало того, что творить несколько согревающих знаков, один за другим, так еще и придавить ее к Резькиному боку. Чтобы с одной стороны – тепло драконоида, с другой – его собственное.

– Что за попытки самоликвидироваться? – спросил он, когда девочка обрела способность если не ясно мыслить, то хотя бы ясно выражаться.

– Знаков творить я не умею, – созналась Евгения, – я четырехмерник, но как знаккер – полная бездарь. А на одной четырехмерке тут не согреешься. Я бы легла на Резака пластом, так теплее. Но ты запретил отцепляться…

– Угу, я еще и виноват теперь. Почему сразу не сказала?

– Боялась, что прогонишь.

Диймар задумался.

– Ты поэтому училась отдельно от всех? Мы-то думали, что ты нас в разы круче, потому и спецпрограмма.

Та поникла.

– Я вообще ничему не училась, – грустно сказала она. – Только читать-писать. Мама не хотела на меня время тратить, говорит, это нерационально, проще замуж. Но ты не подумай… она меня очень любит!

– Вот тут я не сомневаюсь, мама ведь.

Ну, в том, что Радовы и Корамеллы все как один не вполне нормальные, разве что кроме символьера Эррен, Диймар и не сомневался. Но сейчас ему было не до их диагнозов.

– Вообще-то я рассчитывал, что ты доберешься до «Легендариума» и снимешь с него слепок, – сказал он. – Но, похоже, придется переиграть. Пойдем вместе и заберем книгу. И я в самом деле возьму тебя на Однолунную Землю. Может, заодно знаку-другому обучу. Ты согрелась?

Голубые глаза девочки заблестели.

– Еще как! Давай сначала на технический чердак, потом куда амулет укажет…

Глава 4

Клык

Двенадцать башен, неведомо каким знаккером помещенные среди неспокойного Северного океана, образовывали кольцо. Каждая башня сильно сужалась к вершине и загибалась внутрь кольца. Свое название – «Клыки Океана» – они полностью оправдывали. Сейчас узник находился лишь в одном из «Клыков». Единственное окно светилось тусклым, но все равно теплым на фоне серого неба и воды светом.

До окна не долетали брызги волн, ни одна капля на такую высоту не поднялась бы. Разве что испарившаяся, утратившая форму. Узница тоже не отказалась бы, став паром, просочиться хоть в окно, хоть сквозь стены, да только ей не предлагали. А своими силами, увы, не выходило. Все же «Клыки Океана» строили не зря. Будь она хоть тысячу раз могущественным знаккером, не таких удерживали. Высокое окно без решетки, днем пропускавшее немало света, казалось насмешкой – куда ты денешься, даже если вылезешь на наружный подоконник? Разве что в океан, который не преодолеть ни одному пловцу. Правда, прежде чем преодолевать, надо еще изловчиться и выжить, врезавшись в волны с такой высоты.

Ни одна соленая капля не долетает до ее паучертовой комнаты. Но присутствие океана несомненно – он везде, в шуме вечного прибоя у подножия башни, в сером свинце неба, в сырости воздуха. Огонек в плошке с жиром вот-вот сдохнет…

Сейчас уже невозможно поверить, что паршивую неделю назад она любила океан, любила как данность, не задумываясь о том, что однажды он может стать надежной преградой между нею и свободой. Любила тот самый океан, который теперь сводит с ума. Рокочет, не дает сосредоточиться на главном – на своей дальнейшей судьбе. И другой, куда более важной судьбе, по счастью, тесно связанной с ее собственной. О, Евгений, что же делать?

Узница мотнула головой, ударилась лбом о стену. Даже если бы она умела напрямую контактировать с непостижимой глубиной пространства, здесь такой фокус не принес бы пользы – комнаты в «Клыках» были устроены на манер Полных покоев. Сколько ни иди через четвертое измерение, все равно выйдешь в собственное узилище. Да и какой смысл? Все равно снаружи – гибель в океанских волнах.

Мрак, если доведется выбраться, надо будет изучить устройство «Клыков»: почему ни драконоид, ни буревестник не могут подлететь сюда, почему проклятые башни – то ли сами строения, то ли устройства в них – глушат любые знаки…

Словно опровергая ее беспокойно мечущиеся мысли, в проеме окна что-то шевельнулось. Снизу в подоконник вцепилась рука в серой перчатке… Вторая со шлепком впечаталась рядом. Несуразная фигура в мешковатом комбинезоне подтянулась. Незваный гость гибко скользнул животом по подоконнику и словно стек на пол. Выпрямился и чуть склонил голову, обозначая приветствие. Высоченный, тощий, теряющийся в своем балахоне. Огонек свечи, еле живой на сыром океанском ветру, кое-как выхватил из тени белую маску с тонкими чертами.

– Нет-нет, не бойтесь меня, – поспешно заговорил незнакомец, очевидно, оценив ужас, отразившийся на ее лице. Но поздно.

С воплем узница кинулась к двери, замолотила в нее кулаками. Она, конечно, знала, что в «Клыках» не бывает ни единой живой души, кроме заключенных, – по одному на башню-«Клык». Но она так же прекрасно знала, что за люди (если они – люди!) носят белые маски и двигаются так, словно сделаны из воздуха.

– Убийца, тут убийца! – завопила узница, – Пощади!!! Нет!!!

– Я повар, – с досадой отозвался человек в комбинезоне, – да уймитесь, наконец, Кларисса Радова. Мне не нужна ваша жизнь.

Дикий страх, явно охвативший Клариссу (а узницей «Клыков» была именно она), потихоньку уступил место рассудку. Она перестала колотить в дверь, но отойти от нее пока не решалась. Так и стояла, прижавшись спиной к единственному куску дерева в своей каменной тюрьме. А за подоконник тем временем ухватилась следующая пара рук.

– Ты очень громко орешь, – сообщила, спрыгивая с окна, Эррен Радова. – Считается, что ни один звук не проникает во внешний мир из «Клыков Океана». Мои поздравления, ты опровергла прописную истину… подруга.

Она криво улыбнулась, перевела дыхание и зябко передернула плечами – ее комбинезон был насквозь мокрым.

– О, мрак безлунный, – выдохнула Кларисса в ответ, – ты-то что здесь делаешь, Эррен Радова? Или вот он, – она вздернула подбородок, указывая на повара, – все же явился по мою душу? А ты полюбоваться решила?

Она натянула на голову капюшон плаща – того самого, лилового, что был на ней на злополучном балу. Капюшон отбрасывал тень на лицо, скрывая старые черные шрамы. «Клыки» глушили любой знак, и скрыть шрамы с помощью ритуала также было невозможно.

Эррен фыркнула.

– Ты с перепугу не спятила? – иронически спросила она. – А то очень похоже. Если оказалась в заточении в комнате с окном, то надеяться можно на помощь именно из окна. Через двери разве что тюремщик прибудет. Да не вращай ты глазами, грозная знаккер Радова. Мы тебя вытаскивать пришли. Решили, что ты нам на свободе пригодишься. И этому миру заодно, раз уж вы с Евгением печетесь о его сохранности… Хотя бы вполовину так, как заявили на балу.

Эррен замолчала и осмотрелась.

Помещение было просторнее, чем то, где некогда держали Евгения. Но и аскетичнее. Сплошной густо-серый, с синеватым отливом камень. Гладкий, словно отполированный, но не глянцевый, не играющий бликами. Мебели в комнате не наблюдалось – только каменный выступ справа от окна. При должной доле фантазии сошел бы за ложе. Да выступ поменьше у изголовья. Или изножья, опять же, как посмотреть. Стол, очевидно.

– Присесть можно? – нарушила минутное, но неловкое молчание Эррен.

– Зачем? – сердито отозвалась Кларисса. – За мной пришли, так вот она я. Забирайте, и к паучертям эту башню.

– Надо же, а поговорить? – Эррен расположилась на каменном ложе. – Потому что мы ведь можем и передумать. Мрак, Клара, как ты тут спишь?

– Когда приходит время сна, появляются одеяла, – нехотя отозвалась знаккер Радова. – Обычно два, но вчера целых три, начало зимы как-никак. Как в Полном покое у меня в Дхорже, только набор предметов гораздо беднее. И все строго по часам, на обращения не реагирует. Ты еще долго собралась надо мной издеваться, Эррен? Сообщи, чего вы от меня хотите, а потом решайте, бросите меня тут подыхать или все же, хм, смилуетесь.

– Объясни, что вы с Евгением сотворили на балу, – враз отбросила шутки Эррен, – не технологию, как ты понимаешь. Суть. Причины. Подоплеку.

– Это долго.

– Ничего, у нас времени достаточно. Великий знаккер Шепот сообщил, что ты просидишь здесь минимум до конца года. Если Евгений не объявится раньше. А он этого не сделает, я уверена.

– Он на свободе? – встрепенулась Кларисса.

– Представь себе, – с раздражением отозвалась Эррен, – улизнул не без посторонней помощи. Причем не моей. Поэтому у меня нет ни малейшего представления, где он сейчас может находиться. Если хочешь получить хотя бы призрак шанса встретиться с ним, то начинай рассказ, моя дорогая. Мастер, а вы располагайтесь поудобнее…

Тот послушно расположился. Видимо, так он понимал удобство: уселся на пол в позе, напоминающей позу лотоса, прислонившись затылком к краю каменного ложа.

Клара начала рассказ, стараясь говорить как можно размереннее. Эхо ее пронзительного голоса заплясало под каменным потолком комнаты.

– Это началось восемь лет назад, незадолго до аварии в лаборатории…

– К которой ты, разумеется, непричастна…

– Непричастна! – взвилась Кларисса. – Что бы ты там себе ни думала, я не прикасалась к распроклятой лаборатории Резанова. Мрак, Эррен, да я на Однолунной Земле не бывала практически!

– Не отвлекайся, – попросила Эррен.

– А ты не отвлекай меня!

– Дамы, пожалуйста. – Мастер закрыл глаза под маской.

– К Евгению обратились старые клиенты твоего деда, Эррен, – сердито продолжила знаккер Радова. Символьер же Радова слушала, больше не перебивая. – Уточню, не сами клиенты, а члены их семей. Разумеется, их интересовало бессмертие, извлеченное из детенышей глубинной твари, из волчат то есть. Евгений не стал скрывать, что он только начал восстанавливать ритуал Иммари. Об участии знаккеров Однолунной Земли с их трех– и четырехмерными техническими достижениями он не стал упоминать. Ему предложили инвестиции. Сумму на исследования и прочее, да такую, что… Ты и сама знаешь, что вся ваша семья и лично Евгений весьма богаты. Но от предложенной суммы у него дыхание перехватило. – Кларисса на секунду замолчала, чтобы перевести собственное дыхание. – Дальше ты догадываешься, наверное.

Эррен кивнула:

– Он взял деньги. А через месяц-другой лабораторию уничтожили. И у клиентов возник вопрос: «Какого паучерта, Радов?»

– Примерно так. Между этими событиями прошло полгода, но это не важно.

– Угу, – снова кивнула Эррен, – важно то, что, когда клиенты пожелали узнать, на что ушли их деньги, Евгению было нечего им предъявить. Несколько лет он скрывался, но всему есть предел. Его, очевидно, выследили. Тогда он быстренько совершил одно из самых наглых, дерзких и… прибыльных в нашей истории преступлений. И позволил себя схватить, осудить и заточить в тайной камере.

– Да, изумрудная жила, отвернутая от центра континента к вашим копям, была отличной идеей. – Клара улыбнулась, и Эррен не могла не улыбнуться в ответ. При всей законопослушности (с некоторых пор сомнительной) она была весьма практична. Особенно когда дело касалось долгосрочных инвестиций в процветание их семьи.

– Вот почему он попал под арест и защиту закона. И оказался в тайной камере в ратуше, – не открывая глаз, прокомментировал Мастер. – С этой частью истории все ясно, тем более что катастрофе в лаборатории уже лет восемь. Но в чем сейчас провинилась девочка? Карина Радова, помните ее?

Кларисса выдохнула.

– Она по-я-ви-лась, – чеканя каждый слог, выговорила она, – и наделала шума в Третьем городе луны. Вообще-то шума наделал твой безмозглый птероворон, – она кивнула в сторону собеседницы. – И поползли слухи.

– Я бы попросила! – возмутилась Эррен.

– Вот и попроси, – парировала Кларисса. – Только не меня, а Кру. И не рассказывать, а помалкивать. Так или иначе слух пошел, а ты еще и любезно поделилась этим слухом с Евгением. Он, конечно, прекрасно знал, что его дочь – детеныш глубинной твари…

– И запаниковал, – усмехнулась символьер Радова. – Очень захотелось сохранить и дочь, и собственную шкуру на костях. И тут мы медленно подходим к волчьей карте. Которую, предположительно, украла твоя младшая сестра, Арисса Корамелл. Евгению карта нужна была не только для того, чтобы шантажировать совет жизнью Карины. Он также хотел с помощью карты поскорее найти других детенышей. Если, конечно, они успели родиться хоть в одном из наших витков.

– Но паучертова наглая девчонка сбежала. – Кларисса в сердцах хлопнула ладонью по каменной «столешнице». – Ей, видите ли, своя шкура оказалась дороже отцовской! Хотя именно Евгений однажды разгадает тайну омертвений и спасет наш задыхающийся мирок.

– Наконец-то я увидела, как ты переходишь из состояния «нормальный человек» в состояние «опасный одержимый». – Эррен скривилась. – Послушай, неужели ты настолько веришь болтовне Евгения о спасении Трилунья от омертвений? Или спустя столько лет… и, кстати, столько предательств ты все еще поддаешься его очарованию? Мне-то, как родной сестре, оно кажется шутовством.

– Тебе не понять, – снова вскипела Кларисса. – Тебе не надо ничего ценить, не надо ни за что бороться! Ты всю жизнь получала все на блюдечке. Могущество – прирожденное, ни одной сестры-конкурентки рядом. Тающие Острова и Императорская высшая школа…

– Так, хватит. – Эррен с силой хлопнула ладошкой по каменному ложу. – Я не для того сюда лезла, чтобы ты на меня обиды столетней давности выплескивала. Как мне «просто так» все далось, особенно Высшая школа, я тебе однажды расскажу, если удержусь и не пришибу тебя раньше. Я с тобой за Дирке еще не поквиталась, и не думай, что забуду. Просто сейчас тебе придется заняться поисками волчьей карты. Хоть вместе с Кариной, хоть без нее. Так или иначе карту надо найти, а девочку доставить домой. И не куда ты сама захочешь, а в «Страж глубин», мрак тебя побери.

Кларисса совсем неаристократично раскрыла рот от удивления. Потом, забыв про шрамы, нервно стянула с головы капюшон.

– Ты хочешь, чтобы это сделала я? Нашла девчонку и карту и… тебе отдала, что ли?

– Надеюсь, долго искать не придется, – мрачно ответила Эррен, – она вряд ли удрала куда-нибудь из родного города за эти несколько дней. Да еще с воспитательным знаком, которым ты ее припечатала. Ох, Клара, я надеюсь, что я права и ты все же не собиралась приносить Карину в жертву прекрасным планам Евгения и его клиентов.

– И я надеюсь, – спокойно добавил Мастер.

Кларисса снова натянула капюшон и уставилась мимо Эррен в стену.

– Это сложно, – сказала она. – В общем, я, конечно, с удовольствием сломала бы девчонке ноги… и с еще большим удовольствием сломала бы их сестренке Ариссе. Но использовать в ритуале Иммари…

– Принести в жертву, давай называть вещи своими именами!

– Пусть «принести в жертву»… члена семьи Радовых… На такое я пошла бы лишь в крайнем случае. Да, не забудь еще, Евгений был против с самого начала. В общем, я хотела с помощью девчонки хоть что-то выяснить о волчьей карте. Жаль только, соплячка оказалась безнадежно тупа.

– Хм… – Эррен предпочла не развивать свою мысль дальше.

– Я тебе больше скажу, – продолжила Кларисса. – Они связались со мной. Клиенты Евгения. Хотели, чтобы я выяснила подробности Иммари. А после появления девчонки они и вовсе потеряли терпение. Понимаешь, Эрр? В Трилунье существует группа могущественных магов, которые жаждут бессмертия. Тайное сообщество или что-то вроде того. И они очень сильны.

– Имена у них есть? Или просто «они», без церемоний?

– Я общалась с одним… я, во всяком случае, полагаю, что это каждый раз был один и тот же человек. Он всегда скрывался под личиной и представлялся вымышленным именем. И, судя по качеству иллюзии, он, как минимум, Великий знаккер, а то и символьер.

– Я знаю немало Великих знаккеров, которые в разы превосходят символьеров по силе, – покачала головой Эррен, – но в целом я тебя поняла. Что за личина, что за вымышленное имя?

– Восьмилетний мальчик по имени «малыш Алек». С виду, разумеется…

– И я не знаю ни одного Великого знаккера, у которого было бы достаточно чувства юмора на такую маскировку.

– А вот с юмором, – Клара провела рукой по своей тонкой шее, – с юмором там крайне плохо. Он требовал обращаться к себе «наставник», но мне все равно, могу и милой пташкой назвать. Слушай, символьер Радова, может, будем выбираться отсюда? Каким, кстати, образом?

– Каждая башня окружена полем с аномалией глубины как измерения, – ответил Мастер вместо Эррен, – аномалия похожа на омертвение, с той разницей, что не убивает вошедшего в поле, а лишь… не пропускает. Как если бы между человеком без способностей четырехмерника и его целью вырастала трехмерная стена.

– А я-то уже думала, что произойдет, если я в это распроклятое окно выпрыгну. И теперь мне ясно, почему я ни одной птицы не видела…

– Именно. Башня является источником излучения аномалии. Но характер излучения таков, что между источником и собственно «мертвой зоной» есть небольшой зазор. Башня как бы «окутана» тонким слоем нормального пространства. И еще над поверхностью воды оно тянется довольно далеко. Потом придется нырять.

– Мило. Но я, пожалуй, справлюсь.

– Как будто у тебя есть выбор, – поставила чуть ядовитую точку Эррен.

– Что-то не так. – Мастер вдруг напряженно вслушался в рокот океана и свист ветра. Обе женщины замолчали. – В окно, быстро! – скомандовал Мастер, но они не успели и шагу ступить.

Деревянная дверь, в которую несколько минут назад безнадежно молотила руками и ногами Кларисса, вдруг распахнулась. Вела она, разумеется, на обычную для Трилунья лестницу, спрятанную в толще башенной стены. И из темного проема в комнату шагнул самый аккуратный и чистенький мальчик, которого две главы школ когда-либо видели.

– Так-так, – произнес детский голосок с совсем недетскими интонациями, – значит, вы, многоуважаемая знаккер Радова, решили по примеру своего муженька отсидеться в заточении, под защитой наших гуманнейших законов? Не выйдет, дрянь!

– Эй, малыш, – обозлилась Эррен, – ничего, что мы тоже здесь?

– Ничего, – милостиво согласился «малыш», – с вами я еще разберусь. Кларисса Радова, выйди на лестницу, ради всех лун, подожди меня там.

И Клара, белая как мел, отчего ее черные шрамы казались еще более устрашающими, с расширившимися глазами и сбивающимся от страха дыханием, действительно шагнула к двери.

– Стоять! – зарычала символьер Радова. – Стоять, я сказала! Не знаю, кто вы, малыш Алек, но отсюда вы не выйдете!

Ее ноздри затрепетали, она резко вдохнула воздух.

– Замри! – Слово сорвалось с ее губ зеленоватым свечением, которое сложилось в буквы и растаяло, не долетев до цели. О, проклятый «Клык»! – Замри, замри!

Но новые словесные знаки тоже растворились, ничего не дав. Малыш Алек скривил бледные губы.

– Тефуэтра! – коротко бросил он. Цвет его заклинания оказался синим. И хлыст, материализовавшийся в воздухе, тоже. Он со свистом рассек пространство. Эррен шумно выдохнула, уклоняясь от него. Но хлыст несся как раз в ту точку, куда отшатнулась символьер Радова. С чавканьем обвил ее руку и… растворился.

– Мрак! – завизжала Эррен не хуже Клариссы. – Убью!

К счастью, маневр, едва не стоивший символьеру Радовой руки, позволил ей приблизиться к Алеку на целых три шага. Алек втянул воздух, готовясь выкрикнуть новое заклятье.

– Замри! – выдохнула Эррен почти ему в лицо. На секунду ее заклинание подействовало! И в тот же миг стоящая позади Алека Кларисса, собравшись то ли с силами, то ли с духом, сотворила пальцами в воздухе знак, похожий на лилово-серебряную паутину. Паутина опутала затылок малыша, и он заверещал.

Тут от руки Мастера в его сторону метнулся не магический, а самый настоящий кожаный хлыст. Он обвил Алека, как нить в руках умелой пряхи обвивает челнок. Один рывок, и малыш грохнулся на пол, обездвиженный в самом трехмерном смысле слова. Паутина Клариссы растаяла. Знаккер Радова зашипела от досады.

– Рот ему заткните, – срывающимся голосом потребовала она. – Что-то его знаки слишком сильны для «Клыков».

– Заткнем, – недобро пообещала Эррен. – И личину сейчас с него сдерем и полюбуемся, кто у нас тут за бессмертием руки тянет. Ремаске…

Она не договорила. Малыш Алек дернулся и сделал то, чего от него никак не ожидали. Он зашипел, но не ртом, а, казалось, каждой порой кожи. Вскипел пузырями и… растворился, как будто был сделан из соды и не вынес контакта с уксусом.

– Что?.. Как?.. – Кларисса сползла по стене на пол. – Какого паучерта…

– Слепок! – воскликнула Эррен. – Я глазам своим не верю! Кто-то сумел протолкнуть сюда слепок с себя.

– Более того, – добавил Мастер, – кто-то наложил на себя исключительно качественную личину. Сделал физически плотную и активную проекцию-слепок, отправил его не куда-нибудь, а в «Клыки Океана», которые, как известно, заглушают любые деяния, связанные с обращением к глубине пространства. И при этом знаккер, сотворивший этот слепок, сохранял отличный обзор и творил знаки, сильно превосходящие по силе ваши. Не обижайтесь, дамы.

– Какие тут обиды, – очень обиженно ответила Эррен, потирая пострадавшую руку. – Спасибо, что перестали изображать скромную статую и вступились за меня, Мастер!

– Прошу прощения, дорогая символьер Радова, – склонил голову Мастер, – но мне требовалось немало усилий, чтобы вынуть свое оружие из глубины руки. Должен заметить, что здесь это тоже балансирует на грани возможного. Склоняясь к невозможному.

– Так мы выбираемся или подождем, пока этот паучертов малыш опомнится и пришлет сюда новый слепок? – спросила Кларисса. – Может, через дверь, раз уж она открыта?

Мастер покачал головой.

– Мы пойдем по пути, который опробовали сами, а не наш враг. – И указал на окно рукой в перчатке, такой же белой, как маска. – Дамы, вперед.

Эррен, не заставляя повторять дважды, запросто перемахнула через подоконник. Кларисса чуть помедлила и аккуратно перелезла. Она уже поняла, что падения в воду с башни не будет. Так и вышло – падать ей пришлось с высоты немногим больше метра. Знаккер Кларисса Радова приземлилась в некоторое подобие балкона-невидимки точно рядом с символьером Эррен Радовой, та едва успела руку убрать.

– Тут, возле окна, зазор между башней и аномалией чуть больше, – проинформировала ее Эррен, – я тут отдыхала, пока ты при виде Мастера визжала, – и с силой толкнула Клариссу в сторону. Не успела та возмутиться, как в образовавшемся свободном месте между женщинами оказался Мастер.

– Мне следовало предупредить, – сконфуженно сказал он, – извините, Кларисса Радова.

– Она не в обиде, – отозвалась вместо Клариссы Эррен. – Приступайте.

Мастер кивнул своей белеющей в ночном воздухе маской и… вытянувшись, как струна, скользнул в едва заметный провал между «балконом-невидимкой» и стеной башни.

– Он все же творит здесь знаки? – спросила Кларисса.

– Нет, это искусство владения собственным телом, – ответила Эррен. – Но вообще-то прямо здесь можно творить знаки. Только радиус действия крошечный. Между этой стеной, – она постучала по башне, – и вот этой, – теперь досталось невидимой преграде, – совершенно нормальное пространство. Но очень мало. И еще – без Мастера и его навыков нам все равно не пролезть в зазор. Так что не трать время, размышляя о том, что могла смыться без нашей помощи.

– Я готов, – раздалось снизу.

– Так, сейчас Мастер сдвинет стену. Упирайся ногами и лезь вниз. Не расслабляйся, там внизу – каменный уступ. Если свалишься – наше безумное предприятие провалится в самом финале. Ясно?

Кларисса кивнула, мысленно прокляла свое платье и кое-как завязала юбку узлом между ног.

– Мастер, мы готовы, – крикнула Эррен вниз. И узкий лаз, в который скользнул Мастер, расширился. Эррен и Кларисса нырнули в него.

Со стороны это выглядело, как если бы две женщины просто скользили по стене, нарушая трехмерные физические законы. Как, собственно, и четырехмерные.

Лаз был таким тесным, что ногами можно было и не упираться. Там и дышать-то было непросто. А перебирать руками и ногами требовалось только для того, чтобы двигаться, а не застрять, подобно мухам в янтаре.

Башня была весьма высока, но спустились они быстро. Очень уж хотелось поскорее вдохнуть полной грудью.

Мастер, ожидавший их внизу, выглядел так, будто изо всех сил старался сдвинуть огромный, но невидимый камень.

– Теперь в воду, – сообщил он. – Плыть далеко, но символьер Радова сказала, что для вас это не проблема, Кларисса Радова. К счастью, между поверхностью воды и аномалией есть просвет на протяжении всего пути. Или почти всего. Так что можно будет при случае глотнуть воздуха. Когда надо будет нырнуть, я скажу. А на внешнем краю аномалии нас ждет лодка.

Мокрые и измученные, они ввалились на малую кухню «Стража глубин». Первое, что сделал Мастер, это шепнул несколько словесных знаков утвари, и в распоряжении путешественников тут же оказался небольшой, но очень горячий чайник, разномастные чашки (по принципу «что ближе стояло») и слегка зачерствевшие, но оттого еще более вкусные булочки с маком и изюмом. А Эррен моментально распорядилась насчет одеял.

– Где же Кру? – с деланным изумлением спросил Мастер у темного угла. – Херес здесь, а Кру нет. Непорядок.

– Кррр… Поррядок! – раздалось из угла. – Херррес дрянь! Рррому дайте!

– Рому нам всем сейчас не повредит, – сообщила Эррен, хватая в охапку сонного и еще больше чем обычно потрепанного Кру.

– Аферрристы, – буркнул тот. – Прррибудет рррром – ррразбуди Кррру.

И устроился под мышкой Эррен, как заправский кот. Ну и что, что с медным клювом, кожистыми крыльями и механической ногой. Котишка, и все тут.

Мастер разлил чай, и над столом поплыл запах меда и чабреца. Кларисса вцепилась в горячую кружку, как в спасательный круг.

– Я сто лет не пила нормального чаю.

– Бедная маленькая Клара, – фыркнула Эррен, – не строй из себя сиротку. Всего-то шесть дней. Значит, что мы имеем? Группа заговорщиков, жаждущих бессмертия. То есть представляющих угрозу для любого волчонка и – в перспективе – для всего нашего мира. Этот «малыш Алек» – он вообще кто? Один из них или их глава? Как бы то ни было, он очень сильный знаккер. Словесник. Если говорить откровенно, то в Трилунье таких по пальцам посчитать. Или же некий знаккер немыслимо высокого уровня намеренно скрывает свои возможности.

– А он может… в виде слепка проникнуть сюда?

– Нет, – отозвался Мастер, – все замки, подобные «Стражу глубин», надежно защищены от слепков. Целенаправленные знаки и все прочее. Сюда он может проникнуть только под личиной, но все же будучи физически собой. Но для него это слишком большой риск, так что тут вы в безопасности.

Кларисса сразу расслабилась.

– Мебиус великий, я и забыла, до чего хорошо сидеть на этой кухне. – Она скинула пришедшие в полную негодность туфли, подтянула ноги на кресло и прикрыла озябшие пальцы одеялом. – Эррен, давай займемся Алеком хотя бы с утра? Я хочу поспать на нормальной кровати и вымыться по-человечески. И еще я хочу от тебя подробностей того, что мне предстоит сделать. Однолунная Земля, поиски карты и твоей девчонки… прекрасно. А сама ты не можешь этим заняться?

– Могу. Но у меня и в Трилунье дел немало. И с появлением Алека их стало больше. Кто будет решать эти проблемы, ты? Тебе нельзя и носа высовывать на люди.

– Ну что ты. Я же узница, вернувшая себе свободу. Обожаю наши законы! Ты не думаешь, что я могу сердечно тебя поблагодарить и распрощаться?

Эррен откусила булочку и потянулась за пыльной бутылью рома, которую как раз извлек откуда-то из-под стола Мастер.

– Нет, – просто сказала она, – так я не думаю.

– Почему, интересно?

– Как ты думаешь, кто опекает твою дочку, пока папаша в бегах, а мамаша в заточении? И у кого она сейчас живет, по-твоему?

Клара вскочила на ноги.

– Где Евгения? Немедленно приведи ее сюда!

Эррен тем временем плеснула рома в темные стеклянные стаканы, больше напоминающие бесформенные полупрозрачные глыбы.

– Не-а, – флегматично ответила она, – заложник так уж заложник. Я тебе зраки с записями покажу. И не бойся, тут ей ничего не грозит. Пей давай. Не ровен час Кру проснется, и нам даже горло полечить ни капли не достанется.

Клара с ненавистью уставилась на Эррен и медленно, не отрываясь, выцедила содержимое своего стакана. Блики пламени от растопленной кухонной плиты заплясали на неправильных гранях-изломах сосуда.

– Я сделаю все, что ты требуешь, – выдавила Клара, – только завтра я еду в Дхорж. Отправляться на Однолунную Землю вот так, в твоем паучертовом одеяле, я не собираюсь. Пойду спать.

– В южную гостевую башню, – невозмутимо отозвалась Эррен, – я подумала, что океана с тебя пока хватит. Проводить?

– Я помню дорогу, – сказала та и вышла, кутаясь в одеяло как в мантию. Шрамы на лице стали совсем не видны.

Мастер задумчиво посмотрел на дверь, за которой скрылась Кларисса.

– Вы ей не скажете?..

– Что? Что ее дочь сбежала? Не скажу. С кем и куда – тоже не скажу, хоть и догадываюсь. Обойдется. Да, я спокойно допустила это, и мне ни капли не стыдно. Вы много чего не знаете обо мне и Кларе. Я совершаю подвиг, просто не убивая ее за то, что она сделала с Дирке. Разбудим Кру? А то ведь допьем ром без него – не простит…

Глава 5

Гости

– Что эти двое здесь забыли? Он-то вообще в гости просто так не ходит. А ее зачем притащил? Карина ошарашенно смотрела в окно. И прямо физически чувствовала, как ее бросает в краску. То в красную, то в белую. Угу, то в жар, то в холод. Напротив калитки стоял, не решаясь войти или, скорее всего, чего-то выжидая, Диймар Шепот. Собственной персоной. А рядом с ним приплясывала совсем озябшая Евгения.

– Так что за ребята? – спросил Арно.

– Ух… – Карина кое-как отлепила язык от неба. – Это тот самый Диймар, я тебе рассказывала, – она лихорадочно соображала, сколько лишнего успела наболтать Арнохе, – а с ним, не поверишь, моя старшая сестра.

Арно деловито кивнул.

– Что делать будем?

– Ну… у Диймара есть мое приглашение, так что эффект логова на него не действует. Захочет – войдет. А Женька вообще неплохая. Дурная немного, но это у нас, по ходу, семейное.

– Пригласишь ее?

– Не бросать же… Хотя Женьку стоило бы к Марку отправить, она четырехмерница. Диймар вообще-то тоже. Но мы договорились Марка не подставлять, а этот придурок – подстава в чистом виде.

– Тогда лучше пусть оба у нас на глазах будут.

Карина ухватилась за рассохшуюся раму. Она надежно запечатывала окно от сквозняков, но открыть ее было подвигу подобно. Подергала – не вышло. На помощь пришел Арноха – он просто шевельнул раму под каким-то хитрым углом, и та нехотя, поскрипывая, раскрылась.

– Спасибо.

– Обращайся.

Карина высунулась из окна. Бррр, холодно-то как. Дурочка в маечке, называется.

– Заходите уже! – крикнула она. – Женька, то есть Евгения Радова, я тебя приглашаю!

Честно говоря, она почему-то была рада видеть свою едва знакомую сестрицу. И изо всех сил наслаждалась этой радостью. Чтобы не думать о том, что вот сейчас она встретится лицом к лицу с Диймаром.

Арно остался побеждать раму, не желавшую закрываться, а Карина потащилась встречать трилунских оккупантов. В прихожей стало тесно.

– Здесь разуваются у входа, – сообщила Карина. – Шапки сюда, а сами – туда, – она указала рукой на гостиную. – Вы голодные, наверное?

– Я пойду еще сосисок в воду заброшу, – сообщил подкравшийся сзади Арно и умотал на кухню.

Женька направилась в комнату, не снимая своей стильной, хоть и слишком тонкой куртки – не то восемнадцатый век, не то двадцать восьмой. Залезла на диван с ногами и погрузилась в разглядывание просторного, обшарпанного «парадного зала». Если о внешнем виде гостиной когда-то и заботились, то пару поколений назад или больше. Темная деревянная мебель и лирические кружевные «бабушкины» салфетки были даже не старомодными, а древними. Этим обитателям замков, поди, кажется, что в конуру попали. Ну и пусть, она их не звала и за свой дом извиняться не станет. Еще бы Женька озиралась молча, вообще бы красота была!

– Мы с утра тут болтаемся, – трещала сестра, – я замерзла вся. Диймар меня знаками грел-грел! В лесу-то еще ничего, можно и в одеяле ходить, а по городу в нем не походишь, если не хочешь толпу собрать…

Надо же, знаками он ее грел…

Диймар же медлил, не снимал свою оранжевую шапку, в светло-карих глазах плясали чертики. Карина как радушная хозяйка топталась рядом, не зная, куда свои глаза девать. В голове варилась какая-то адская каша из мыслей о том, что на ней не майка, а недоразумение какое-то, от глаз Диймара по коже бегают мурашки, а Арноха чего-то долго сосиски в воду бросает… сколько там тех сосисок, бросать не перебросать, что ли?

К сожалению, ни скудный личный, ни богатый пассивно-литературный, то есть читательский, опыт не подсказывал Карине, как вести себя с парнем, с которым рассталась при таких вот странных обстоятельствах. Краткая инспекция собственных желаний тоже плодов не принесла – ей ужасно хотелось, чтобы Диймар оказался как можно дальше отсюда. Как вариант, неплохо бы самой провалиться. Оба эти варианта технически идиотские, прямо скажем. Хотя второй можно было провернуть, уйдя в глубину пола. Елки зеленые, о чем она только думает?!

Диймар улыбнулся, словно мысли ее прочитал.

Угу, добро пожаловать в мою голову, дорогой черт, сломи себе на здоровье хоть обе ноги, а если ты паучерт, то сам считай свои конечности.

Улыбнулся как обычно: ртом криво, а желто-карими глазами как лампочки зажег.

С каких это пор у них появились какие-то улыбки «как обычно»?

Врезать самой себе по уху, что ли?

– Здравствуй, Карина Радова. – И Диймар стащил наконец-то с головы свою дурацкую шапку.

– Здравствуй, Диймар Ше…пот. – Ответ застрял у нее в горле, когда она увидела, во что превратилось его лицо. По ее милости.

Ну хорошо, пусть не совсем лицо. Шрамы начинались надо лбом слева и уходили наискосок к макушке. Два совсем грубых, два потоньше. Зарубцевались недавно, пока еще не ушел нехороший бордовый оттенок. Часть головы пришлось выбрить, причем постарались явно лекари, а не парикмахеры. И теперь Диймар походил на помесь панка и воина, если, конечно, мозги не треснут эдакий гибрид представить. Удар Карининой лапы пришелся вскользь, поэтому раны были не столько глубокими, сколько протяженными – заканчивалась вся эта красота у Диймара над левым ухом.

– Э… это я тебя так?

Он пожал плечами, явно кайфуя от ее растерянности.

– Лучше ты и так, чем твой папаша и всю кожу целиком.

– А еще он не давал ни целителям, ни самой Эррен Радовой зашептать эти шрамы. – Женька, до сих пор болтавшая в фоновом режиме, вдруг оказалась рядом, и Карина чуть не подпрыгнула от ее голоса, раздавшегося над ухом: – Раны залечили, а шрамы сохранить решил, позер несчастный.

«Позер несчастный» тем временем таращился куда-то в область Карининого плеча с тонкой бретелькой маечки поверх веснушек. И это вызывало острое покраснение всей поверхности кожи.

– Проходи давай, – окончательно смешалась Карина. – Мы обедать собирались, ну или там ужинать… Короче, все уже остыло, наверное.

Диймар не заставил себя уговаривать, прошел в комнату и расположился возле стола. Как спасение появился Арно с тарелкой сосисок. Поставил ее на стол и многозначительно посмотрел на Карину.

– Давайте познакомлю, – сообразила она. – Это Арно Резанов, мой друг. Он четырехмерник, – и подумала, что если Диймар выскажет что-нибудь в своем духе на тему смены охранников, то она умрет, а потом ему окончательно скальп снимет. – А это Евгения Радова, моя сестра, как это называется? По отцовской линии.

– А по материнской – кузина, – хихикнула Женька. Ее почему-то веселили их запутанные семейные связи. Впрочем, понятно, почему – сериалов-то в Трилунье не снимают.

– А еще она четырехмерник. И рот у нее не закрывается. И… Диймар Шепот. Четырехмерник и знаккер-ритуалист. Как твой, Арно, отец.

Последнюю фразу она постаралась выдать как можно более намекающим тоном. Мол, он не только по пресловутой знаккерской направленности такой же, как твой отец. А вообще местами копия, черт знает, что от него ожидать.

– Я тебя помню, – вдруг сообщил Диймар. – В столице видел. Ты чего тогда драться-то полез?

Арно внимательно посмотрел на него и вдруг хлопнул себя по лбу.

– Вспомнил! Я тебя, дурака, хотел с дороги убрать, чтобы отец машиной не сбил. Извини, если что.

– Да ладно, я уже и забыл. А ты не в курсе, чего там твой папаша месяц назад на крыше сидел и ритуалы творил?

Диймар говорил ехидно, улыбался, но светлые глаза смотрели холодно.

– Это вообще не твое дело, Диймар Шепот, – твердо, как могла, сказала Карина, – лучше расскажи, зачем вы сюда явились. Мы не очень соскучились.

Женька замерла, уткнувшись в свою тарелку.

Диймар отложил вилку и всмотрелся прямо в глаза Карины. Непонятно, остался ли он доволен увиденным, но от этого взгляда у нее взмок затылок.

– Волчью карту искать, – спокойно сказал он. – Если хотите, давайте с нами.

Карина чуть воздухом не подавилась. Кусок сосиски успела проглотить.

– Мы с вами? Может, это вы с нами? Если мы согласимся еще. Ты: совсем обнаглел, Диймар!

– Ну, мы же не с пустыми руками…

И Диймар, не спросив разрешения и вообще никак не церемонясь, отодвинул свою тарелку, потеснил остальную посуду и небрежно-изящным жестом выложил на стол…

– «Легендариум»? Откуда он у тебя, ты его спер у Клары? Больной, что ли?

– Тебя морально-этический аспект волнует, мой диагноз или все-таки возможный результат? – прищурился Диймар. – Если вдруг первое, то это она его сперла. – Он кивнул в Женькину сторону. – И факт кражи тоже сомнителен, она наследница Дхоржа как-никак. Эй, куда? Руки вытри сначала, потом за книгу хватайся.

Вообще-то, если есть картошку с сосисками, пользуясь вилкой и даже ножом, – руки не испачкаешь. Но Диймар не был бы Диймаром, если бы проигнорил возможность подпустить шпильку. Поэтому Карина просто вытерла салфеткой и без того чистые руки и забрала у него увесистый том в темно-зеленой обложке, сплошь покрытой вязью цвета золота и бронзы.

Тонкая до прозрачности бумага. Тогда, в библиотеке Дхоржа, Карина не заметила, что страницы книги были пропитаны чем-то, напоминающим масло. От этого перелистывать было еще приятнее и пальцы облизывать не надо. Ах, какая жалость, что обрывок последней страницы остался в ее рюкзаке в «Страже глубин»… Хотя сохранившиеся на нем кусочки французских слов и фраз были такими крошечными, что невелика потеря. И так можно будет догадаться.

Она жадно проглотила первую страницу.

– Тут ничего особенного, только то, что карта – это предмет-оборотень, ей уже больше тысячи лет, и автор книги изучил все описания ее формы, чтобы кое-что спрогнозировать… то есть он пишет не predire, а prevoir… это значит «предвидеть». Описать форму, которую карта примет через… несколько лет.

Женька смотрела на Карину во все глаза. Диймар старательно делал лицо кирпичом.

– Ничего себе! Ты все-таки владеешь иным коммуникативным знаковым кодом, – выдала сестрица. – То есть ты притворялась, что не можешь ее прочитать? Мама раз сто сказала, что ты тупая. Очень ей эта мысль понравилась…

– Ну вообще-то этим, как ты сказала, кодом я владею так себе…; Чтобы толком прочитать книгу, надо взять словарь и поработать хорошенько.

– Вряд ли на это времени хватит, – мягко, как обычно, вставил свое слово Арно. – Пропажу книги обнаружат очень скоро. Тропа из Трилунья к нам открыта. И, как я понял, карта многим нужна… Скоро еще гости пожалуют.

– Не обнаружат и не пожалуют, – враз помрачнела Женька. – Кроме мамы и папы, никто не станет искать книгу. Папа опять исчез. Ты, Кариночка Радова, даже не поинтересовалась, как он там. А мама… Ее арестовали из-за тебя, между прочим. – Она совершенно невоспитанно ткнула вилкой в сторону Карины.

От Ларика она по рукам огребла бы в два счета за такую жестикуляцию за столом. А Карина чем хуже?

– Ты помаши мне тут вилкой, старшая сестра, быстро из-за стола вылетишь! – Тетушкина школа. Лариса может гордиться племянницей… могла бы. – Клариссу арестовали из-за ее собственных выходок. И папочкиных еще, спасибо ему огромное.

– А давайте вы потом доругаетесь? – опять пригасил ссору Арноха. – Женя, я правильно понял, что в вашем мире есть всего один язык? В смысле, знаковый код, как ты его назвала.

– Раньше было много, теперь остался один, – ответил вместо девочки Диймар. – Вообще-то существует еще язык народа элве, но он такой… на нем не говорят, только словесные знаки составляют. Так что, Карина Радова, ты сможешь прочитать книгу? Может, выясним, как выглядит карта, которую будем искать?

– Как тебе сказать… – Карина замялась. И врать не хотелось, и показаться дурой тоже, – смогу, но вряд ли быстро.

– Вся книга и не нужна. – Арно запустил руку в свою отросшую прическу, даже подергал зачем-то. – Зачем нам подробности обо всех формах карты за тысячу лет? Прочитай поверхностно, если только цикличность заметишь… То есть если обратишь внимание, что формы повторяются…

– Спасибо, высокоученый господин, мы вникли в мудреное слово, – язвительно перебил его Диймар.

– Принимаю благодарность, мой юный падаван.

Карина чуть не расхохоталась в голос, увидев, как вытянулась физиономия Диймара. Теперь спросить, кто такой «падаван», ему было бы совсем лицотерятельно. Арноха же не смутился и продолжил:

– Доберешься до важного отрывка, разберешь его подробно. Я помогу, если понадобится.

– Угу, странички полистаешь ей, – фыркнул Диймар. И добавил вполне серьезно: – Я тоже помогу кое с чем. Должен же кто-то пользу приносить.

– Что? – Карина подумала, что он решительно напрашивается на неприятности. – Диймар Шепот, ты бы сбавил обороты. Будешь так с моими друзьями разговаривать, пойдешь обратно в Трилунье. Или карту сам будешь искать. Хочешь вместе со всеми – язык свой прикуси. И заодно учти, что, если решишь всех по своей привычке кинуть, я тебя без шуток и не для виду на куски порву.

– Брось, Карин, – усмехнулся Арно, – Диймар не виноват, что нормально разговаривать не умеет. Как с ним всю жизнь, так и он с людьми…

– Я тебе сейчас… – Диймар начал привставать со стула.

– А ну прекратите! – Карина треснула по столу кулаком, чай из ее чашки выплеснулся на скатерть, расплылся заунывно-желтым пятном. – Диймар, я не пошутила. Хочешь со всеми вместе, значит, привыкай считаться с каждым. Чему полезному ты собрался меня учить?

Диймар метнул на Арно взгляд, вызывающий на дуэль.

– Например, этому. – Диймар вдруг слегка подался вперед всем корпусом, его пальцы начертили в воздухе не слишком замысловатый узор.

Получился то ли астроподобный цветок, то ли цветкообразная клякса. Эта клякса-цветок шевельнула своими лепестками, ожила и вдруг с легким причмокиванием втянула в себя чайное пятно со скатерти.

– Ну и так, по мелочи. Воды раздобыть, замаскироваться на полчаса.

– А я… а я… – Женька тоже подалась вперед и сникла, явно не зная, чего предложить.

– А ты помоешь посуду, – «обрадовала» сестру Карина. – Это без знаков делается, ручками, ручками.

– Я вообще-то хотела сказать, что принесла тебе вот это. – И Женька вынула из своего кармана… Каринин старый рюкзак.

– О-о-о!.. – Карина коршуном накинулась на него и вытащила плеер. Как же ей не хватало музыки в ушах все это время! – Так, я сейчас вернусь!

Она пулей вылетела из-за стола и бросилась наверх, найти в ящике стола зарядник и «подкормить» свой красненький плеерчик. Никто ни словом не возразил, ясное дело. Но уже на лестнице до нее донесся мысленный зов Арно через талисман. Как же здорово, что она все время носила его с собой, спрятав в возвышении большого пальца, у самого его «подножия».

«Теперь все самое важное будем обсуждать вот так. – Даже мысленный голос Арно был мягким и спокойным. – Деньги на дорогу до Вильнюса у нас есть, надо разобраться с твоими документами. Ты внутренний, в смысле российский, паспорт получила?»

«Ага, мне его Марк сделал, – нехотя подумала Карина. – Он же мой официальный опекун, и у него в паспортном столе все схвачено. В четырнадцать лет все его ребята получают паспорта, как положено. Ну, мне чуть попозже достался. И представляешь, я там не Кормильцева Карина Александровна, как в свидетельстве о рождении. А Радова Карина Евгеньевна. Ну, как, собственно, и есть на самом деле».

«А когда тебе четырнадцать исполнилось?»

Карина хмыкнула, не мысленно, а вполне вслух. В Трилунье она совсем потеряла счет дням. Так что в плюс к раненой руке девчонка получила известие о том, что собственный день рождения она проворонила.

– Двадцать второго ноября, – буркнула она и, опомнившись, «перевела» свои слова в мысли: – «Десять дней уже прошло. Или больше, не помню я, какое число сегодня».

«Ого… с меня подарок…»

«Договорились…»

Она нашла в ящике нужный провод и поставила плеер заряжаться.

«Так что там с моим паспортом?» – все так же мысленно спросила она у Арно.

«Надо заграничный сделать, – ответил друг. – Марк, думаю, тут не поможет. Попробуем кое с кем связаться. Если все будет хорошо, то дня через два или три получишь новый документ. Опережаю твой вопрос, Карин, – не фальшивый».

Выстрелы ворвались в ее сон, как… как выстрелы. Что еще может быть таким несомненным и беспощадным? Уж точно не будильник, куда ему! От первого же звука Карина подлетела над кроватью. За четверть секунды, которую длился второй выстрел, перед ее глазами успел пронестись Митькин дом, превращающийся в болото. А третий выстрел вызвал из небытия бетонную плиту, содранные ногти, болотную жижу и умирающую Ларису.

Да уж, не те звуки, под которые можно вспомнить что-то хорошее.

Пока Карина неслась вниз, в кои-то веки не обращая внимания на скрип ступеней, снаружи донеслись еще два выстрела. И еще один, чуть погодя.

Босые человеческие ноги прошлепали по деревянному полу прихожей, но в снег, щедро выпавший за ночь, выскочили уже волчьи лапы. Страх, выгнавший Карину на улицу, вмиг переродился в готовность на ленточки рвать тех, кто устроил стрельбу в ее саду. И возможно, по ее друзьям.

Арно и Диймар, совершенно невредимые и весьма разгоряченные, топтались почти под самым окном Карининой комнаты. На заборе висела наспех изготовленная из куска фанеры «мишень». И Диймар как раз целился в нее из пистолета, накануне «захваченного» в сомнительном бою с Григорием Аблярсовым.

– Вы чего творите? – заорала она, не зная, то ли прибить мальчишек на месте, то ли расплакаться от облегчения, что им ничего не грозит.

– Стреляем, – отозвался Арноха, – ты не поверишь, Диймар просто снайпер соколиный глаз!

И поперхнулся собственными словами, как только оглянулся. Да уж, та еще картина. От пояса и выше – девчонка в безобразно измятой голубой шелковой маечке (потому что в ней же и уснула). Зато ниже… Роскошные задние лапы волка вместо ног, мех вместо штанов… и хвост, конечно же, хвост! Обратно, пожалуй, превращаться пока не стоит, а то мало ли, какой конфуз произойдет, штаны, например, не получатся…

– Ого, Карина Радова. Да ты прямо настоящая глубинная тварь. – Диймар Шепот крутил пистолет в пальцах, как заправский ковбой, наверное, четвертое измерение задействовал, чтобы не запутаться. – Смотри!

– Погоди! С ума посходили? Вы же сейчас всю улицу на уши поставите! – Карина уже представила, как немногочисленные жители Крылаткина тупика в панике мечутся, пытаясь понять, кто и в кого стрелял. Полиция, МЧС опять же… И кому-нибудь хватит ума ввалиться в ее сад. И заблудиться.

– Ты, если сама не гений, то других за идиотов не держи. – Диймар взмахнул рукой, указывая куда-то вверх: – За пределами твоего, гхм, зачарованного сада никто ничего не услышит.

Чуть позади дома на высоте примерно третьего этажа над центром ее запущенного участка завис знак. Он чуть покачивался, пропускал через себя свет, окрашивая его в легкий золотистый оттенок, и исчезать не собирался. Плотный контур цвета желтого металла образовывал рисунок дерева о трех ветках. Дерево чудом цеплялось за камень, а вокруг камня расходилось что-то вроде волн. До чего красиво и… знакомо.

– …выла весь день, я несколько раз знак тишины обновляла, чтобы соседи не прибегали. – Мама махнула рукой, указывая на дверь кладовой. Дверь украшал один из маминых рисунков – рыжие контуры с металлическим блеском. Дерево, чудом выросшее на камне, склонило три свои ветки над водой.

– Еще бы, сегодня второй день полной луны, ей сейчас тяжелее всего. Как же не вовремя картины забытого прошлого возникают перед глазами! Жаль, не те, что надо. Если вспомнить папин рассказ о том, что мама стащила у него волчью карту… А вдруг Карина видела ее в детстве? До того, как мама увезла артефакт в свою очередную «командировку». Знать бы еще куда…

– Карина Радова, у тебя слюни текут!

Она вздрогнула, на автомате провела рукой по губам. Никаких слюней, конечно. Купилась, как маленькая. А придурок Диймар Шепот, конечно же, кривится в своей обычной усмешечке. Эх, мало она его приложила.

– Смотри, пока я добрый!

И Диймар легко вскинул почти двухкилограммовое оружие одной рукой, привычной к тяжести боевого шеста. Прищурился. Лицо его отвердело. От этого выражения решимости и… неотвратимости какой-то у Карины мороз прошел по коже.

Бах! Бах!

Отдача подбросила руку Диймара. Карина кое-как заставила себя перевести глаза с мальчика на мишень.

Первая пуля поразила фанеру в самый край, зато вторая вбилась почти в «десятку», обозначенную синей краской. Совсем чуть-чуть не хватило.

– Ч-чуть-чуть не считается. Значит, промазал. – Адреналин пошел на спад, и от холода застучали зубы.

– Карин, ты что, – вступился Арно, – он вообще пистолет в первый раз видит. Да еще антиквариат такой! Их лет семьдесят уже не производят. У папы в коллекции, правда, постарше есть. Но и то не в таком идеальном состоянии. С-слушай, а ты можешь обратно в человека? Потому что, – он поежился и честно признался, – я тебя такую боюсь.

– Только спрячься куда-нибудь, – поддержал его Диймар. Зараза такая, опять ему понятно, о чем она думает, – а то потом красней за тебя. Арно Резанов, ты бы сделал что-нибудь с ее одеждой. Она как осталась без своих фей, так совсем пропала для цивилизации. Даже куртку надеть не может.

Арно помрачнел.

– Притормози, – сказал он, – разберемся. И оружие верни. Мне теперь думать надо, чем его заряжать. А, нет. В стволе, наверное, еще патрон был. Так что один есть, жаль, не размножится.

Диймар явно нехотя отдал Арно пистолет. Карина не стала уточнять, с какой целью Арно собрался заряжать этот агрегат. В целом и так ясно, а деталей, вероятно, лучше не знать.

Глава 6

Рудо

Карина невольно залюбовалась красными ягодами шиповника. Они были покрыты хрупкой белой изморозью, словно сахаром. Каждая то ли ледяная, то ли снеговая иголочка отдельно. Смотришь и ощущаешь холод и хруст на зубах. Сегодня весь город был таким – льдисто-сахарным. Даже горы на горизонте казались не синими от елово-сосновых зарослей, а сизыми, как голубиные перья из-за морозистой корочки, тщательно нанесенной на каждую хвоинку.

Шиповник густо рос между крылечками магазинов, занимавших первые этажи пятиэтажек. Темные ветки, красные ягоды, белый снег. Красота…

Карина помотала головой, чтобы кудри немного выбились из-под шапочки. Шапка была старая и тонкая, зато поверх она нацепила новенькие меховые наушники. Еще утром лисий мех совсем сливался с ее собственной гривой, но сейчас, после очередного каприза красной масти, волосы совсем потемнели. И больше она не собиралась их прятать. Наушники она только что купила в огромном торговом павильоне с лирическим названием «Лера». Как и новую куртку: рукава кожаные, а сама из такого же, как наушники, рыжего лисьего меха. Настолько неописуемо роскошной девицей Карина себя не ощущала даже перед балом в Трилунье. И сама удивлялась, куда подевалась привычная неловкость.

Арноха утром выдал ей фантастическую по ее меркам сумму и велел купить теплые шмотки, в которых она сойдет за шикарную девчонку запросто мотающуюся в Европу погулять по старинным городам. Без родителей. Карина не стала сознаваться, что понятия не имеет, как выглядят такие девчонки, – сама разберется, Интернет пока никто не отменял.

Правда, она предпочла бы закупить шмотки на свой вкус, страх и риск – легкий пуховик, например. Но раз сказано – шикарно, значит – шикарно.

Арно же не собирался ее сопровождать за покупками, потому что ему предстояло заняться документами. «На этот раз никаких пистолетов и мутных типов, честное слово». Зато Женька проела младшей сестре весь мозг, и только вмешательство Диймара спасло Карину от ее компании. Диймара Евгения почему-то слушалась беспрекословно.

И теперь, несмотря на все передряги, у Карины, что называется, душа пела. Все-таки теплая модная куртка может сильно улучшить жизнь любой барышни четырнадцати лет от роду. Карина, рассчитавшись, тут же нацепила куртку, а старую затолкала в пакет, чтобы дотащить до ближайшей мусорки. Зимние кеды и новые джинсы, и жизнь стала действительно прекрасной.

Она преодолела уже почти весь путь от остановки маршрутки до Крылаткина тупика, осталось перейти дорогу, как вдруг от стеклянных дверей магазина отделилась фигура девушки. А потом еще одна. И еще.

– О-па, какие люди и без охраны! – пропела Светлана Ермолаева, преграждая Карине путь. – Че, школу бросила, кормилица наша?

Вот только этого и не хватало…

– А тебе чего, без меня в школе плохо? – привычно огрызнулась Карина, краем глаза отмечая, что Валька и Натаха обогнули ее с флангов. Эх, Машки нет. Трусиха отвлекала их своим нытьем. Ну да и к черту-паучерту Будет надо – будем драться. Клыками и когтями… Ну ладно. Только когтями.

– Да нам как-то покласть, – сообщила Ермолаева.

– Мы просто с тобой разговор не дораз… недого… не закончили, – пропыхтела Валька. За месяц (или около того) Карининого отсутствия она еще больше растолстела и обзавелась одышкой. Эх, почему не Ермолаева, а? Светка, казалось, становилась все красивее на глазах, вот только в макияже чувство меры теряла тоже явно с каждым днем, а то и часом.

– Вас вроде трое. Вот между собой и поговорите, а мне некогда. – Она попыталась было уйти. Но не вышло.

– Стой, когда с тобой люди разговаривают, – вскинулась Света и больно толкнула Карину в плечо. Как обычно делала в школе. До сих пор.

Карина почувствовала, как сама собой вздергивается верхняя губа.

– Дай пройти, корова, – зло, со змеиным пришипом сказала она. – Хуже ведь будет.

– Ой, да ладно? – развеселилась Ермолаева. Валька и Натаха захихикали. Ну да, инстинкт самосохранения за всю компанию у них Машке достался, и, видимо, поэтому она сегодня сидела дома. – А что ты сделаешь, Кормильцева? Кричать будешь? На помощь звать? Да в твоей трущобе и люди-то не живут, понастроили дворцов, а сами смылись, как только твою бомжовскую вонь унюхали.

Карина глубоко вздохнула.

«Я Карина Радова из замка «Страж глубин», – мысленно сказала она себе, – я выше этого, я стану глуха, нема, не выдам своей тайны и не замечу всего этого… эй, темперамент, ты потерпи, мы скоро будем дома…»

Но Светка явно решила вступить в противоборство с ее самообладанием.

– Ну и где ты вместо школы ошивалась, а? – спросила она. – По каким помойкам лазала?

– Путешествовала, – спокойно, как могла, ответила Карина чистую правду.

– Да что-о ты? – протянула та в ответ. – И где ж тебя носило?

– Побираться ездила, – подала голос Натаха, – типа «на гастроли»… А то и похлеще чем занималась.

– Точно! Вон, на куртку навыпрашивала, – обрадовалась идее Ермолаева. Насчет «похлеще», видимо, намек не поняла.

Что за дуры вообще? Мимо куртки пройти не могут? Карина сделала скучающее лицо и прикинула варианты прорыва. Превратить руки в передние лапы, двинуть Ермолаевой по морде, и вперед. Но не успела.

– Ну да, ну да, на норку не наскребла, только на лису. А лиса-то, поглядите, девки, облезлая. – И Ермолаева неожиданно запустила свой фиолетовый маникюр прямо в мех на плече Карининой куртки. Девочка от неожиданности дернула плечом, в руках Ермолаевой остался приличный клок. Троица бодро загоготала.

– Ну че? Че ты можешь? Че ты сделаешь? – Блондинка стряхнула рыжий клок на снег. – Помоги, мамочка! Ой, забыла! Нету же мамочки. Тогда папочка? И папочки нет. Тетка и та сдохла. Кому ты на фиг сдалась?

Карине хватило выдержки ударить Светку не когтями, а лишь тыльной стороной лапы. Этого хватило, да еще как! Обидчица отлетела тряпичной куклой и приземлилась в пляжной позе опасно близко от проезжей части. Карина бросила свои пакеты и обернулась к остававшимся пока (да, именно пока!) на ногах девицам. Те отступили, но, видимо, не вполне оценили, что сейчас произошло. Валька привычным жестом натянула на руки перчатки, щедро украшенные заклепками и шипами. Светлые глаза на мясистом лице без выражения, борцовская стойка… да, эта глыба посерьезнее Натахи.

Ну что ж, давайте проверим, чьи когти сегодня острее. Кровь, оказывается, уже давно пульсировала в висках Карины почти больно, но в то же время пьяняще-радостно. И ярость, ярость комком поднялась изнутри, из самых глубин, из самых внутренностей и потребовала выхода. Не ради пищи, даже, будем откровенны, не защиты ради.

Ей просто хотелось всех разорвать.

А этих – уже давно пора было.

Валька и Натаха, как сговорившись, бросились на нее.

И грохнулись на утоптанный снег, словно Карину окружала невидимая стена.

Она заозиралась вокруг, ничего не понимая. Страшно не было – слишком уж цивилизованная эмоция для… некоторых моментов непростого ее бытия. Но увиденное заставило ее взять себя в руки и слегка остыть.

Со стороны Крылаткина тупика через проезжую часть медленно двигались трое. Двое мужчин и женщина шли, держа поднятые руки на уровне своих лиц. А вокруг Карины, казалось, тонкие желтоватые нити сматывались в кокон, будто она гусеница какая-то. Явно ритуальный знак, но три знаккера держали его с трудом. Она замахала было руками, на ходу соображая, как разорвать знак через его глубину. И это ей удалось бы, спасибо профессору Латонки, вот только к нападавшим (а она не сомневалась, что это было именно нападение!) присоединился четвертый. Старик в пальто с меховым воротником обогнал троих знаккеров уже у самого тротуара, где стояла Карина и лежали ее недавние обидчицы. «Нити» стали ярче, наматывание кокона пошло быстрее. Карина собрала волю в кулак, чтобы вспомнить то, чему накануне пытался научить ее Диймар.

Ритуальный знак назывался «Резак», именно в честь него и получил сокращенную версию своего имени драконоид Диймара.

Она отчаянно зашевелила пальцами, вспоминая немудреный рисунок. Синий силуэт, похожий на птицу, лишь немного повредил нити кокона и замедлил знаккерам работу. Эх, чего-то ей не хватает: то ли воли, то ли разума. А может, ритуалистика – это действительно не ее знаккерская направленность. Просто Диймар пытался научить Карину тому, что умел сам.

Желтый кокон наматывался на уровне ее глаз, а она, уже не соображая ничего, но отчаянно не желая сдаваться, орала и лупила по нему руками, ногами, всеми четырьмя лапами. В трех измерениях, в четырех. Все было бесполезно. Да и к черту! Просто так сложить лапки и перестать сопротивляться – ну уж нет! Я Карина Радова из замка «Страж глубин»… А кто вы, откуда взялись и как смеете нападать на меня на моей родной улице?

Кокон сомкнулся над ней, почему-то в последний момент перед глазами мелькнуло удивленное и напуганное лицо Диймара. Как же, жди, испугается он за тебя. Откуда ему вообще тут взяться? А потом желтоватая нитяная стена надвинулась на нее, дышать стало трудно. Карина потеряла сознание.

…Но ненадолго.

Она уже давно поняла, что спасительное забытье не про ее честь. Так и сейчас – сознание медленно возвращалось к девочке, пока ее вытаскивали из кокона. Способность ясно соображать немного отставала от сознания. Карина ощутила себя вполне исправно функционирующим живым существом в тот же миг, как только за похитителями захлопнулась дверь. Жаль, не раньше: успела бы кого-нибудь рассмотреть и запомнить. Придется пока обойтись обследованием помещения, куда ее поместили. Ничего, что темно, хоть глаз выколи. Где не хватит волчьего зрения, обойдемся нюхом и глубиной. Вот только надо постараться не думать о том, как же ей осточертело быть вечно в пассивном залоге – хватают, тащат, запирают. И еще, как же страшно…

Стоп. А страшно ли ей? Вот так, чтобы сердце замирало или там… затылок взмок?

– Эй, организм, боишься? – привычно обратилась Карина к самой себе.

Организм, как всегда, молчал. А девочка подумала, что привычка становиться волком – палка о двух концах. Если ты уверен, что в любой момент можешь превратиться в жуткую тварь, которая быстрее и сильнее любого человека, если ты знаешь, что в мире на одно измерение больше, чем думают другие, да еще и умеешь им пользоваться… Не начинаешь ли ты считать себя неуязвимым? Не это ли чувство неуязвимости так или иначе привело Дирке к гибели?

– Не расслабляйся, – сказала она вслух.

И, мысленно отодвинув усталость в сторону, решила обследовать комнату, в которой оказалась. Лежала она не на кровати, как ей сначала показалось, а на чем-то вроде толстого пружинного матраса прямо на полу. Другой мебели, насколько хватало волчьего зрения, не наблюдалось. Ее новую куртку бросили рядом с ложем, пакеты с покупками стояли тут же возле стены. Кстати, и стена, и пол были бетонными. Не забыть своим трехмерным мозгом, что надо исследовать их глубины. Но сначала проверить, нет ли тут банального окна.

Она прошлась по комнате – пять на семь шагов. Дверь наглухо заперта. Никаких окон в трех стенах. С четвертой вышла неувязка – стены как таковой не было. Вместо нее – решетка. Толстая, железная, чуть ржавая, но очень прочная. Каждый прут имел рифленую поверхность – ни дать ни взять строительная арматура. Почему-то Карине показалось, что часть комнаты по ту сторону решетки должна быть несколько просторнее, чем пять на семь ее, прямо скажем, не семимильных шагов.

Карина мысленно нырнула руками вперед – превратила их в лапы. Попробовала расшатать сильными конечностями решетку. Нет, крепко. В носу защипало. Вот уж реветь не надо! Может, через глубину выберемся. Она почесала нос. Аккуратно, суставом волчьего пальца. Если когтем, то можно вообще без носа остаться. С удовольствием вдохнула запах шерсти.

И замерла.

Надо взять за правило не только внимательно исследовать любое помещение, куда занесла щедрая на виражи жизнь. Надо вдумчиво внюхиваться в воздух, соображать, чем пахнет. Потому что в комнате с решеткой стоял не слишком сильный, но устойчивый и яркий аромат волка. И едва ли ее собственный.

– Эй, кто тут есть? – позвала она через решетку. – Я знаю, что ты там. Отзовись сейчас же.

В дальнем углу комнаты кто-то зашевелился. Огоньками вспыхнули желтые глаза и погасли. Зато их владелец, чуть пришаркивая ногами, подошел к решетке со своей стороны. В совершенно человеческом облике.

– Догадалась? – хрипло спросил он, а потом увидел ее лапы и вытаращил снова пожелтевшие глаза: – Волчонок? Откуда взялась? Я тебя не знаю.

– Я тебя тоже, – хмыкнула в ответ девчонка. И едва удержалась, чтобы не добавить: «а жаль».

По походке он показался стариком, но причиной тому была хромота. Наверное, недавний перелом. В общем и целом же этот вроде как товарищ по несчастью походил на Джонни Деппа в роли Джека Воробья. Только ростом повыше, мастью посветлее – в темноте не очень-то разглядишь, но спутанные дреды были скорее каштанового цвета. Да еще вместо холеной бородки-эспаньолки банальная небритость неопределенного срока. И он был совсем немногим старше Карины, лет двадцати плюс-минус капельку.

– Ты кто такая и как сюда попала?

В хрипловатом голосе прозвучали командные нотки, но при этом незнакомец смотрел дружелюбно и с любопытством. Карие глаза то и дело желтели, но не как у Диймара, переливаясь от светлого к темному. Скорее парень запускал процесс превращения, начиная с глаз, точно так же, как она сама привычно начинала с передних рук… то есть лап.

– Сам ты кто такой? И как сюда попал? И куда это «сюда»?

Сосед нахмурился, всмотрелся в нее, словно прикидывая, можно ли отвечать, но махнул рукой и негромко засмеялся.

– Так дело не пойдет, – сказал он. – Мы сейчас будем как два барана упираться лбами и терять время. Позволь представиться. Рудо. То есть Рудольф Навас. – В обеих версиях имени ударение было на «у».

– А я… – начала было Карина.

Но Рудо не дал ей договорить, приложил палец к губам и выдохнул:

– Чшшш. Разреши, я кое-что проверю?

Карина кивнула. Пусть проверяет, не жалко. И Рудо продолжил, закрыв глаза и что-то вспоминая:

– Она говорила, что нас, волчат, собрали в школу не всех. Упустили пару детенышей, совсем маленьких. Но она была спокойна за них. Девочка приходилась ей родной внучкой и жила с родителями-знаккерами далеко от нас. А у мальчика была бабушка-знаккер в Вильнюсе. Эти детеныши были в полной безопасности. Ты явно не мальчик, значит, ты Карина Радова, так?

– А «она» – это… моя бабушка Александра? То есть Алессандра Корамелл? – Ждать подтверждения очевидного факта Карина не стала, перешла прямо к делу: – Тогда ты один из волчат, которых собрали сначала в школу, потом в лабораторию, а потом вы все погибли…

– Как видишь, не… не все, – перебил ее Рудо. – Слушай, это было давно, и сейчас это не важно. Если эти подонки тебя схватили, значит, нам точно надо выбираться. Я им теперь не очень-то нужен, убьют без колебаний…

– Так омертвение же шарахнет, – удивилась Карина. – И что еще за «подонки»? Я ничегошеньки не понимаю. Надоело, если честно.

Рудо шумно выдохнул, мол, тоже надоело, что никто ничего не понимает, и уселся прямо на пол. Жестом пригласил Карину присоединиться. Она так и сделала.

– Подонки это Аблярсовы, отец и сын, – сообщил он.

Карина едва снова на ноги не вскочила, но Рудо заговорил дальше, и она осталась на полу.

– Отец, значит, и сын? А кто из них Григорий?

– Сын, конечно. А что, ты уже сталкивалась?

– Угу, имела неосторожность. – И Карина коротко рассказала про «столкновение», постаравшись поменьше упоминать Арноху.

Рудо еще больше нахмурился и покачал головой.

– Что ж ты, на первый взгляд, вроде умная, а на самом деле совсем безголовая? Разве можно так демонстрировать свою… волчьесть?

– Деваться было некуда. Я тогда уже поняла, что он какое-то отношение к волкам имеет. Ну, думаю, может, испугается… Да нет, вру. Ничего я не думала, мозг отключился. Только сейчас-то он работает. Давай колись, сокамерник. Ты «вервольфовцев»-ликантропов кусал?

Почему они вокруг омертвения стоят? Ты его обнаружил? А как ты выжил вообще?

– Спрашивай не все сразу а? Как я выжил, сейчас неважно, расскажу потом.

– Угу, если мы сами живые выберемся.

– Выберемся, – уверенно ответил Рудо. – Уж чего-чего, а это я умею. Тем более что ноги зажили почти. «Вервольфовцев», как ты их называешь, кусал я. Потому что агентство вообще-то мое. И идея моя. Аблярсов мне помогал, не бесплатно, конечно, с управлением и с бумагами… Потому что на старте этого проекта мне было примерно столько же, сколько тебе сейчас, может, чуть больше. Кто бы меня всерьез воспринял? Гриха… то есть Григорий, и сам дико хочет стать ликантропом. Или знаккером, как его отец.

– Ага, а папа у нас, значит, волшебник, – буркнула себе под нос Карина.

– Да, и неплохой для Земли, – кивнул Рудо. – Он откопал где-то очень старый трилунский знак, позволяющий держать ликантропов в подчинении. Правда, его надо подпитывать моей кровью…

– Тогда можешь не бояться, что они тебя убьют, – выпалила Карина.

Но Рудо покачал головой.

– Знаку все равно, свежая кровь или консервированная. Мне надо сбежать раньше, чем они снова явятся ноги мне ломать. Я тут недели три, наверное, торчу уже, не в свое удовольствие, а потому что только после одного перелома отошел, как они опять… К тому же Петр Ильич, то есть старший Аблярсов, наверняка сообразит, что знак можно и обмануть. Постепенно заменить мою кровь на… да на чью угодно.

– Жесть какая. – Карина опять начала злиться, но тут в мозгу словно лампочку включили: – Погоди-ка, как ты его назвал? Петр Ильич? А он случайно не на Арнольда Резанова работает? Старшего…

– Не знаю, старший Резанов или младший, но работает, да. Аблярсов прожженный и совершенно беспринципный бухгалтер-виртуоз. А Резанов – не очень честный бизнесмен. К тому же знаккер более высокого класса. Хотя все равно до трилунцев недотягивает.

– А ты, надо понимать, из Трилунья?

– Угу, Второй город луны. Я, кстати, по знаккерской направленности словесник, а ты?

– Не знаю. Я только-только четырехмерку начала осваивать, как такое началось! Не тебе одному долго рассказывать. Ну меня один придурок… то есть друг, учил ритуальным знакам для самообороны. Но я бездарь какая-то оказалась. Потому и загремела сюда.

– Едва ли. Ты, скорее всего, тоже словесник. И хорошо. Нас обычно статистически меньше. Хотя мне было бы лучше оказаться ритуалистом, поскольку твоя бабушка Алессандра – символьер-ритуалист. А других учителей не оказалось, когда… – Он не договорил, уставился в одну точку перед собой.

– Ладно, дитя войны. Не буду в твоих ранах грязными ногтями ковыряться. Эй, Рудо, слышишь? Как ты с этими отцом и дитем связался?

«Сокамерник» усмехнулся:

– Они клянутся, что нечаянно наткнулись на мое вильнюсское убежище. За дом я его не считал, потому и никакого эффекта логова. Вроде как случай их привел. Но я быстро понял, что этот случай зовется «волчья карта». По ней они вычислили, что я жив.

– Да? – вскинулась Карина. – Когда это было?

– Пять лет назад, а что?

– Значит, мамы уже не было… во всяком случае, тут. Карта была у нее!

Рудо снова зажелтел глазами.

– Твоя мама – Арисса Корамелл, правильно? Почему-то карта была у нее. Наставница говорила, что Дирке должен был доставить артефакт Стелле Резановой. Я только не знаю, погибла ли Стелла до того, как получила его от Дирке, или после. Я, если уж откровенно, подумал, что Аблярсовы ее убили, возможно, с помощью твоей мамы, уж извини…

– Не знаю, кто ее убил. Арноха говорит, что волк, но сам, похоже, не уверен. Я знаю, что моя мама стащила карту у моего отца. А потом пропала сама. Вроде бы погибла, но тут уж я сама ни в чем не уверена. Очень надеюсь, что она никого не убивала.

– Ого. – Рудо нахмурился. Надо понимать, так отпечатывался на нем мыслительный процесс. – Как полезно тут сидеть оказалось. Может, Аблярсовы угробили твою маму? А потом с помощью карты выяснили, что на Земле есть живые волки. И прочесали города луны. Допустим, тебя не нашли, ты ведь наверняка живешь в логове. – Карина кивнула. – А меня в Вильнюсе сцапали, я же практически бродяжничал и идею «Вервольфа» вынашивал… Нет, не складывается. Карты у них нет, значит, твоя мама ее все же спрятала.

– Нечего сказать, провели мы тут время с пользой, – усмехнулась Карина, старательно откладывая на потом обдумывание того факта, что ее родители могут быть причастны к смерти мамы Арно. – Кстати, «тут» это где вообще?

– В подвале дома Резанова, – через паузу отозвался Рудо. – Между прочим, этот дом строил Алессио Корамелл, твой дед. И планировал организовать тут волчью школу. Потом Резанов его выкупил. Наше теперешнее э… убежище сделано по принципу карцера. Глубина тщательно исследована, все соприкосновения исключены. Надо же куда-то запирать непослушных детенышей так, чтобы не сбегали. Сколько ни иди через четвертое измерение, выйдешь только сюда.

Карина фыркнула.

– Вот скотины! Это же как в Полном покое.

– Ого, а ты знакома с такими?

– Доводилось… в Дхорже у тети Клариссы. Слушай, Рудо, можно еще вопрос?

– Давай по-быстрому. Хотя лучше отложить ненадолго.

– Я последний, честно-честно. – Она набралась храбрости и выпалила: – Я замаялась уже думать, кто есть кто и у кого какие интересы. Поэтому, если ты мне врешь и на самом деле заодно с этими… с нецензурной фамилией, то давай лучше сразу разойдемся по углам и не будем доверять друг другу. Надоело ждать подвоха. Поэтому – ты мне враг или нет?

Рудо пару секунд обалдело моргал.

– А… а тебе часто на такие вопросы честно отвечают?

Она дернула плечом:

– Впервые спрашиваю.

– Я думаю, что мы с тобой не враги. – Рудо, казалось, взвешивал каждое слово. – Более того, мы можем помочь друг другу. У тебя, конечно, свои дела, а у меня – свои, но… враги у нас частично общие, да. Давай так: если вдруг наши интересы столкнутся, мы, прежде чем драться, постараемся все обсудить. Карту точно надо найти. Я бы ее уничтожил…

– А я бы лучше Марку отдала.

– Марку? Ого, так Лев Однолунной Земли жив?

– Тьфу на тебя! Жив-здоров. Детенышей нет, так он сирот-четырехмерников воспитывает… Он хороший.

Рудо вздохнул с явным облегчением.

– Я его помню. Марку можно доверять. Лишь бы карта не попалась другому льву отступнику.

– Значит, все же и такой есть?

– Есть многое на свете, друг Горацио… Так что, Карин? Договорились?

Настоящий трилунец, куда деваться. Обо всем-то ему надо договориться. А можно ли полагаться на такое условно-джентльменское соглашение?

Какие-то нестыковки в истории Рудо Наваса определенно были. Взять хотя бы тот факт, что по сравнению с Дирке Эрремаром этот застрявший на Однолунной Земле волк казался прямо-таки этало: ном нормальности и психической устойчивости. Да и по сравнению с большинством обычных людей тоже. Но разобраться в этих нестыковках можно было только при условии обстоятельной беседы с Рудо. Поэтому…

– Договорились, – шепнула Карина.

И ее шепот смешался со скрипом двери. Рудо юркнул в свой угол, успев сделать ей «страшные глаза», типа мы незнакомы. Мог бы не напрягаться, чай, она не глупее Золушки.

Но в открывшуюся на пару секунд дверь никто не вошел. Просто забросили что-то кулем. Вернее, кого-то.

Глава 7

Влип

Арно нейтрализовал Карину таким примитивным способом, что самому смешно стало, – просто выпроводил за покупками. У всех девчонок шоппинг – слабое место. Она даже свою обычную подозрительность забыла включить не поинтересовалась, чем собрался заняться Арно. Или решила, что он попытается отца навестить, и проявила некоторое чувство такта. В этом случае она была недалека от истины.

Арно включил ноутбук и запустил скайп. Выбрал один из контактов в своем списке. Собеседник отозвался в ту же секунду. На экране высветилось тонкое, острое лицо в обрамлении взъерошенной прически под дикобраза.

– Привет, Леля, – поздоровался Арно.

– Привет, Арноха, – отозвалась папина помощница. – Как твое «всенормуль»?

– Как положено всенормулю, – привычно ответил он. – Лель, как отец?

– Без изменений, – пожала та плечами. – А в целом с каждым днем дела все поганее и поганее. Петр, паразитский старикан, теперь почти всем заправляет. Да еще сыночка полоумного вытащил, как фокусник из цилиндра. Мы в полуосадном положении. Забаррикадировались в моей комнате, благо все для работы у меня с собой. Твой супербеспилотник доставляет еду. Что еще?.. Я печати фирмы запрятала в тайник, но если Петр до них доберется, то пригребет к рукам всю корпорацию и Арнольда Ромуальдовича, сам понимаешь, убьет. И меня заодно. Вот поэтому, Арнох, мне твоя авантюра в целом нравится – если ты скроешься в Европе, то по крайней мере выживешь. И у тебя будет шанс взять компанию отца в свои руки.

– Лель, я же не прятаться собрался. – От мысли, что его отъезд выглядел трусливым бегством, стало совсем дурно.

Идея тащиться в Вильнюс просто ради «собраться всем вместе» с точки зрения самого Арно была очень даже неплохой. Авантюрной, да. Но неплохой – с Кариной и Митькой он чувствовал себя почти совсем на своем месте. Впрочем, дело было даже не в Арнохином личном комфорте. Каким-то пятым, шестым или стотысячным чувством он понимал, что это было единственно правильным решением для всех, включая отца.

– Лель, я придумаю, куда вас спрятать, – сказал он, – честно. Ты же знаешь, я зря не треплюсь. Только скажи, паспорта готовы?

Леля выдохнула и покачала головой. Но не отрицательно, а словно говоря: «какой упрямец».

– Готовы, – мрачно ответила она, – только прибудут не раньше трех часов. Еще спасибо скажи, что трех дня, а не ночи. С этими вашими… как их… трилунцами море сложностей, конечно. Ни в одной базе их нет. Но на твоего отца, сам понимаешь, крутые спецы работают.

– Знаю, конечно. Некоторые даже почти такие же крутые, как ты. – Арно с удовольствием отметил, как гордо и смущенно Леля вздернула свою умную голову. На первый взгляд взрослая, а в реальности в точности как сам Арно. До сих пор пытается кому-то доказать свою важность и значимость.

– К трем приходи. Только давай своими путями, чтобы никому не попасться, вообще никому! Петр постепенно подтягивает под себя все. И всех. Давай, береги себя.

И отключилась.

Теперь надо было подумать, как распорядиться образовавшимся временем. Так, чтобы в голову не лезли мысли о маме, о беспомощном отце и о том, что теперь делать – не в плане спасения волков и обитаемых миров, а так, вообще – в простой реальности. Если, конечно, реальность Арно Резанова можно было считать простой.

Почему бы не отправиться куда глаза глядят? Предварительно устремив взгляд к центру города. Для предстоящей авантюры ему самому требовалась куртка потеплее. И об этих трилунцах позаботиться надо. В их «глубинных мешках» шмоток оказалась целая гора, но для местной зимы (да и для европейской) они категорически не годились ни теплом, ни видом. Чувствуя себя кем-то вроде многодетного папаши, Арно спустился на первый этаж.

Тульский «токарев» лежал прямо на кружевной скатерти на столе. Вот дебил конченый, этот Шепот. Опять с ТТ забавлялся, а ведь это оружие, не палка-копалка. Да еще и бросил пистолет там, где наскучило развлекаться.

Сам Диймар и Евгения бездельничали в гостиной.

Вернее, это Евгения бездельничала. А Диймар чертил в воздухе рукой линии и злился оттого, что старшая Радова не могла или не хотела повторить его рисунки более-менее точно.

– Сказал бы я, что у вас вся семейка тормознутая, – шипел Диймар, – но не хочу дурно отзываться о наставнице знаккере Клариссе Радовой. И о символьере Эррен Радовой тоже. Наверное, просто на вашем поколении природа отдохнула. Заснула! Впала в безумие!!!

– Я бездарь, – вяло отбивалась Евгения. – Отвяжись, Диймар Шепот.

– Это всего лишь знак притяжения, – кипятился тот, – ты берешь предмет, который глазами видишь. Даже не из-за спины! Тебе же ни воображение, ни память напрягать не надо.

– Оставь меня в покое…

– Шепот, ты чего девчонку изводишь? – услышал Арно собственный голос. – Да еще и без меня. Давай вместе. Вдвоем одну быстрее заклюем.

– А ты не лезь! – вскинулся Диймар. – Ей надо хоть каким-то знакам научиться. А она заладила: «я бездарь, бездарь». Лентяйка она, а не бездарь.

Он замолчал, пару секунд сверлил Арно глазами и вдруг словно до чего-то додумался.

– Иди-ка сюда, – уже нормально попросил он.

Подвоха не ощущалось, поэтому Арно спокойно приблизился к ребятам. Эх, а пистолет надо бы убрать и не давать больше этому ненормальному.

– Ты знаешь что-нибудь о знаккерском искусстве? – щурясь, спросил трилунец.

– Именно «что-нибудь», – честно признался Арно. – Но я довольно много знаю о глубине. С практической точки зрения.

Диймар кивнул, но не с презрением (а эту эмоцию он выдавал чаще, чем любую другую), а заинтересованно:

– Значит, тебе будет легче. Правда, вот она, – и он небрежно кивнул в сторону несчастной Евгении, – тоже отличный четырехмерник-практик. Но там, где надо задействовать мозг и сотворить знак-другой, – все, мрак безлунный. Ладно, если мозги не брать в расчет, то вы в одинаковом положении. Покажем ей, что у новичка может что-то получиться?

– С чего ты взял, что получится? – разобиженно подала голос Евгения. – Смотри, Диймар Шепот, вот не выйдет у него ничего, тогда поймешь, что нечего над людьми впустую издеваться.

Диймар обратил на нее внимания не больше, чем на муху. А то и меньше, потому что даже прихлопнуть не напрягся.

– Знаккерское искусство, – начал он, – заключается в том, чтобы осознать форму знака, который ты творишь как формулировку приказа. Приказ ты отдаешь самой глубокой глубине мира. В сотворение формы надо вложить столько воли, сколько в тебе есть. И тогда мир подчинится.

– Ну-ну, давай попробуем.

Диймар на его реплику и внимания не обратил. Пацан, похоже, был в своей стихии.

– Сотворение простого ритуального знака сводится к его изображению. Более сложные задействуют дыхание, мысли и прочее. Сейчас нам это ни к чему. Я творю простейший знак – притяжения. И вкладываю в него приказ…

– Вслух или мысленно?

– Что? – Диймар захлопал глазами.

– Приказ произношу вслух или мысленно? – спокойно уточнил Арно.

– А, это… Ни то и ни другое. Ты должен приказать своей волей, понятно? Ну, когда ты говоришь кому-то «пошел вон» и он уходит. Вот если вычесть слова, то останется чисто воля.

– А… императив. Да, наверное, понял.

– Раз понял, то найди предмет, который будешь притягивать, смотри на него. А в воздухе рисуешь вот это…

И Шепот собрал пальцы в «недощепотку» – кончики четырех плотно сжал, а большой оставил, даже расслабил. Получившимся подобием кисти он резко начертил в воздухе три горизонтальных прямых отрезка. Перечеркнул их наискосок и, добавив к четырем пальцам большой, словно потянул за кончик перечеркивающей линии. Из-за плеча Арно что-то со свистом метнулось прямо в руку знаккера. Арноха еле успел увернуться.

– Повторишь? – Довольный Диймар бросил полученную расческу на стол рядом с пистолетом.

Арно внутренне начал злиться. Ты еще зубную щетку рядом с оружием кинь, чудила фигов. Надо забрать пистолет.

Он не очень-то осознал, что делает и о чем думает. Да и не пришлось ему думать. Формулировки приказа тут было не больше, чем в момент привычного входа в глубину первой попавшейся стены. Он просто знал, что ему надо забрать пистолет от греха подальше.

Очень надо.

А что знак получился более-менее точно, это уже повезло. Да и привычка много тренироваться и схватывать на лету сделала свое дело.

Пистолет послушно метнулся ему в руки, едва не снеся Диймару ухо по дороге. Вот разве что, дорисовав последнюю черту, Арно недостаточно быстро задействовал большой палец. В результате кувырком несущееся оружие пришлось ловить двумя руками. Чуть не уронил. Ну и ладно.

– Еще р-раз возьмешь его б-без спроса… – Ну почему все люди как люди, а он от злости начинает заикаться, будто с перепугу? – Еще раз, и я т-тебе морду разобью, понял, Д-Диймар Шепот? Это оружие, это не волшебная, б-блин, палочка.

Как последний пижон, засунул пистолет в глубину собственного предплечья – отличный там был тайничок, или «глубинный мешок», в трилунских терминах – и собрался покинуть помещение. Но не тут-то было.

– Мрак!!! – заорал Диймар. Он, казалось, не рассердился, а обрадовался. – Стоять! Ничего себе, что ты творишь! Арно Резанов, твой папаша проспал такого ритуалиста!!! Наверное, уровня хорошего трилунского знаккера, – добавил он уже спокойно. – А если учесть, что ты четырехмерник-самоучка, то, возможно, потенциального символьера.

От такого напора Арно даже уходить передумал. Женя воспользовалась моментом и эвакуировалась в дальний угол гостиной. Закопалась там в журналы или, может, в книги какие-то. А Диймар вцепился в новоявленного знаккера намертво, как дрелью в стену вгрызся. Арно же решил, что куртка подождет, да и Шепота можно потерпеть ради того, чтобы освоить новый полезный трюк с пространством. Так, через час не слишком напряженных тренировок к знаку притяжения добавился «Резак» – ритуальный знак, позволяющий рассекать чужое знакотворчество.

– Хороший способ обороняться, – сказал Диймар. – А у тебя еще и реакция неплохая. – И тут же помрачнел. – Наверное, Карина или такая же тупица, как вот эта, – он опять небрежно махнул в сторону Евгении, – или в самом деле словесник…

– А может, я тоже словесник, – вякнула из своего угла девочка.

– Да? – Диймар киношно вздернул бровь. – А вот символьер Эррен Радова сказала, что ты – тупица и лентяйка. Причем она-то не полчаса, а двое суток с тобой билась.

– Двое суток она твою ободранную голову лечила, дурак, – перестала дуться и разозлилась Евгения.

От этого она наконец-то стала походить на сестру. Арноха почувствовал себя совсем неприятно. Между прочим, наверняка в чем-то Евгения лучше этого барана. Но ведь ведет себя по-человечески. Про Карину и говорить нечего.

– Слушай, Диймар Шепот, – ехидно, как мог (а мог не очень-то!) сказал Арно, – ты со всеми девушками разговариваешь, как хамло последнее, или только с Радовыми?

У Диймара слегка отвисла челюсть, поэтому он по техническим причинам ответить сразу не смог. А Евгения воспользовалась паузой.

– Да что ты! – фыркнула она. – На мне он просто злость срывает. Потому что втрескался в Карину, как идиот. И вместо того, чтобы брать в охапку и… ну там, на свидание тащить, строит из себя мрак знает что. Нельзя ему, видите ли, влюбляться-привязываться. У него великая цель. Тьфу, противно!

– Это какая еще великая цель? – Арно напрягся.

Слышал о таком и от Карины, и от своего отца. В обоих случаях выходило, что ничего хорошего.

– Евгения Радова, рот свой закрой, – справился с челюстью Диймар и повернулся к Арнохе: – Цель – это цель, Резанов. Ты вот знаешь, зачем живешь? Нет? А я знаю. И я себе цель не выбирал. По-другому не могу просто. Потому что… потому что… да пошли вы все, с Кариной вместе!

Он на полуслове сорвался с места и, зацепив Арноху плечом, выскочил из комнаты.

– Ч-что это б-было? – ошарашенно спросил тот у девочки.

Евгения дернула плечом.

– Может, реветь будет, может, стену лупить, – сообщила она. И добавила поспешно и совсем тихонько: – Он ищет драконов. Только ты не путай, не драконоидов, на которых мы летаем. Настоящих драконов, которые… которые… не описать. Потому что дыхание молодого дракона возвращает глубину омертвениям. Ему одному не справиться. И я поэтому с ним, вот.

Драконов, значит. Вот как…

Евгения тем временем вдруг шмыгнула носом. И всхлипнула. Для особой жирности точки в монологе.

Арно покопался в кармане. Привычка носить платок оказалась вбита куда-то в область рефлексов. Он протянул девчонке синий прямоугольник, та вцепилась в него.

– Спасибо, я тебе вечером его отдам. – И, кое-как обогнув растерянного Арноху, вышла из гостиной. Судя по скрипу лестницы, наверх пошла. А время уже поджимало.

Арно вышел на улицу, на мгновение обалдело замер – все вокруг, от провода до веточки, в белой изморози. Алыми крапинами на фоне белизны выделялись ягоды. Повыше – рябина, пониже – шиповник.

Но долго любоваться, развесив слюни, было непозволительной роскошью – время идет. Да и мороз пробирает.

– За паспортами. А потом за курткой. – Арно сказал это вслух, чтобы уже на ходу полюбоваться облаками пара от собственного дыхания. – Честное резановское.

И потопал по тропинке к калитке.

– Э, Резанов! Подожди! – заорали ему вслед.

Он обернулся и еле успел отскочить. Ненормальный этот трилунец, Диймар Шепот, выпрыгнул прямо из окна второго этажа. В прыжке-полете он умудрился извлечь ниоткуда шест вроде легкоатлетического. Орудие вытянулось на глазах, вонзилось в снег, как-то сразу дошло до твердой почвы. Летящий мальчишка сменил траекторию и приземлился точно на том месте, откуда отскочил Арно.

– Псих, – коротко резюмировал Арноха.

Шепот не стал спорить.

– Я с тобой пройдусь, – полуспросил-полусообщил он. И поежился: – Вот, мрак, холодно-то как.

– Нечего тебе со мной таскаться.

В самом деле, только Шепота ему и не хватало. Трилунец же отработанным движением оперся ладонью о конец шеста. Снаряд (спортивный или боевой, кстати?) послушно нырнул в глубину. Вся махина ловко уместилась в руке пацана. Точно так же Арно прятал пистолет.

Диймар тряхнул головой, прядь волос отлетела, открыв жуткие шрамы у скальпа. Хоть бы шапку надел, а то, как Евгения говорила, «толпу соберет».

– Я просто прошвырнусь по улицам, надоело в доме сидеть. Да ты не думай, не потеряюсь. Я тут был раньше.

– Когда к Карине в логово напросился? – Трилунский гость его уже порядком подбешивал, но Арно пока держался.

– Да. – Судя по голосу, Диймар нимало не смутился. Но физиономия вдруг стала красной, шрамы и вовсе побагровели. – Кстати, об этом. То есть о Карине. Не пересказывай ей всего этого, что Евгения несла, и вообще…

– Я что, на сплетницу похож? – фыркнул Арно. – Нет уж, вы в своих «плюнет-поцелует» как-нибудь сами разбирайтесь. Спятить можно, какая Кариныч у нас… роковая леди.

Сказал и задумался. А сам-то чем лучше? Во всяком случае был недавно. Когда увидел Карину, остолбенел. То есть не тогда, когда встретил ее возле мусорного бачка на их улице, – там он вообще решил, что какая-то малявка класса из второго. Даже не понял, что они почти одного роста. И не тогда, когда в классе она за него спряталась от своих обидчиц. В тот день ему показалось, что она тощая, темненькая и невзрачная в общем-то.

Но вот потом, в «Блинах-оладушках», она сняла шапку вместе с заколкой…

И полыхнуло.

На некоторое время он вообще в дурака превратился. Мог только смотреть и не очень внятно что-то мямлить. А, да, еще Закару врезать пообещал, хоть поджилки тряслись. Люсию обидел, наверное, ужасно – забыл про нее совсем. Какая там Люсия, Каринка просто все заслоняла, даже то, что ей по габаритам заслонять не полагалось…

А потом прошло. Как-то быстро оказалось, что Кариныч никакая не огненная принцесса, а вполне свой парень. А у этого, видимо, не прошло.

«Этот» чего-то там бормотал, не особо понятное.

– Ладно, иди по своим делам, я тут поболтаюсь, – закончил он. – Но Карине ни слова, ты обещал!

И, ссутулившись (от холода, что ли, съежившись?), Диймар Шепот потопал куда-то вдаль. На ходу вытянул из ниоткуда шарф дико-оранжевого цвета и намотал на себя.

– Не ту страну назвали Гондурасом, – неведомо откуда всплыл в памяти и на языке Арнохи старый КВНовский прикол. А потом еще и Валерик вспомнился с его надписями на майках. – Не тот пацан зовется эмо-боем.

Коттедж Резановых (хотя, наверное, пора было отвыкнуть так называть эту громадину) стоял совсем рядом. Помня Лелино предупреждение, Арно не стал открывать дверь, а юркнул прямо в глубину стены. Надо прикинуть, как подобраться поближе к Лелькиной комнате-кабинету.

Внутренности стены были вдвойне пыльными: один раз, как глубина любого предмета, второй раз за счет кирпичей и раствора. Там и сям попадались балки и какая-то арматура. Вернее, то, что выглядело балками и арматурой, на самом деле являлось местами соприкосновения их глубин с глубиной стены. Потому-то на первый взгляд деревянные и железные перекладины торчали, как им вздумается. На самом деле положение любого предмета в четырехмерном пространстве всегда зависело от его же положения в привычной большинству людей трехмерке. Только логику этой зависимости Арно пока не вывел. Судя по отсутствию привычных чайников, старых игрушек, зеркал, часов и прочих, порой странных, вещей, с другими местами или предметами стена не соприкасалась. Случайное совпадение или работа хитрого архитектора-четырехмерника?

Как бы то ни было, стена следовала законам мироустройства, как Арноха их сам для себя сформулировал: через четвертое измерение стены всегда можно выйти в помещение, соприкасающееся с нею в трех измерениях. Ему хватило умения ориентироваться в пространстве, чтобы не заблудиться. И воспитания, чтобы не вваливаться прямо в комнату к папиной помощнице, а выйти в коридоре в двух шагах от нее. Опасно, конечно. Неизвестно, на кого в этом доме напороться можно. Но риск – дело благородных сэров. Рискуем.

Он постучал.

– Леля, можно?

Со стороны комнаты заскрежетал замок. Дверь распахнулась. Папина помощница Леля была долговязая и тощая. С виду двадцати, на деле почти тридцати лет. Даже в положении, которое она сама с усмешкой называла «полуосадным», эта офисная леди была в брюках с идеальными стрелками и на каблуках, возносящих ее уж куда-то в перспективу. Все это дополнялось футболкой-обтягушкой с символикой Sepulptura. Леля мотнула головой, указывая на диван. Антрацитового цвета космы на секунду сделали ее похожей на мокрую ворону. Но это ничего. Ворона или нет, Лелька была хорошая. Арно плюхнулся на указанное место для гостей.

– Хочешь, глубинный замок на дверь поставлю? – с ходу предложил он. – Петр не откроет, точно тебе говорю.

– Зеро толку, – фыркнула Леля, – не откроют, так дверь высадят. Я печати спрятала и еще через скайп нет-нет да Арнольда Ромуальдовича партнерам демонстрирую. Потому-то и живы до сих пор. Ладно, давай о делах уже.

Она покачала головой, словно отметая Арнохино обещание как несостоятельное, и со шлепком положила на стол перетянутые резинкой красные книжечки. Заграничные паспорта. Почему-то всего два.

– Лель, должно быть три. Для Карины, Диймара и Евгении.

– Ты сказал, главное – быстро. Радуйся, что хотя бы два есть. Вторую девчонку оставите тут где-нибудь. И вот что еще!

Леля метнулась к столу, вытащила из ящика несколько одинаковых небольших коробок, едва не уронила, небрежно побросала на диван.

– Телефоны. Для нужд бизнеса покупала. Но ты не бойся, твой отец туда ничего пока не добавлял. Сейчас еще симки найду. Они не на компанию зарегистрированы, лично на левых людей всяких. Так что по ним вас вряд ли отследят. Но если мне не будешь раз в день отзваниваться, что жив-здоров, найду, и будет плохо. Понял?

Чего тут непонятного? Леля разом избавила Арно от целой горы проблем – все-таки без связи они как без рук, а «талисманов» на всех не напасешься. И если Каринина сестра будет ждать их в доме, то ей тоже мобильник не повредит. Вот только сама Леля…

Арно сгреб паспорта и телефоны, затолкал их в рюкзак. Ему, говоря откровенно, было все равно, останется Евгения здесь, поедет с ними или вовсе в Трилунье вернется. Но за это можно было уцепиться.

– Тем более есть смысл перетащить вас в Каринин дом. Он… сложно объяснить, но безопасность сто процентов гарантирована. Евгения поможет тебе с отцом, а ты ей поможешь с плитой справиться и все такое.

– Арноша, ты наивный, как не знаю кто. Карина в жизни не разрешит твоего отца к себе домой тащить.

– Ты ее просто не знаешь, – насупился Арно.

– О-па! – Леля хихикнула, как пятиклашка. – Ты влюбился, что ли, а, будущий босс Резанов-джуниор?

Арноха почувствовал, что краснеет. Причем совсем не по делу, а просто от неловкости темы как таковой.

– Да нет, не влюбился. Вернее, сначала – да, но ненадолго. А ты тут психодоктора из себя не строй, сама, можно подумать, спец по влюбленностям.

Сказал и тут же пожалел. Потому что железная офисная леди вдруг спала с лица. Неужели случайно, да по больному? Невезуха.

– Я если не спец, то не по своей вине, – сердито бросила Леля. – Может, с отцом увидишься, раз уж пришел?

– А… а он разве здесь? – удивился Арно.

Леля снова фыркнула и стала очень похожа на Карину.

– Где ж ему быть? С него глаз спускать нельзя. Слушаешь ты невнимательно. Я же тебе сказала, что МЫ забаррикадировались. Думаешь, «мы» – это я и Петр?

Арноха только кивнул, сглатывая невесть откуда подкативший к горлу ком. Последний вечер в этом доме он помнил очень смутно. Но то, что всплывало в памяти, не радовало, а пугало.

Леля прошла в глубину комнаты, не в четвертое измерение, а просто – в дальний угол. И отодвинула ширму, которую Арноха до сих пор не замечал.

Комната папиной помощницы была большая, с тремя окнами. Да еще и загибалась в форме буквы Г. Ширма скрывала приличный кусок – с диваном, компьютерным столом и креслом. А в кресле…

– Здрыыыаааауй, сыыын.

Арноха вскочил и в последний момент сдержался, чтобы не попятиться к двери. Больше всего отец походил на… самого себя, только частично окаменевшего. Синевато-серая, толстая и в трещинах корка покрывала правую часть лица и шеи. Потом она терялась в воротнике широкого домашнего свитера. Внутри Арнохи что-то сжалось и защекотало в животе. Смотреть на это было так же страшно, как в детстве на болячку. Но точно так же почему-то нестерпимо хотелось сковырнуть корку.

Вот только ясно, что это не корка. То ли каменная, то ли картонная мертвость уходила в глубину отца, в скольких измерениях ни смотри.

– Сыыпааа… сыпасссс…

– Спасайся, – перевела Леля. И от себя добавила: – Вряд ли прямо сейчас. Вообще спасайся.

– Я в-вас так не б-брошу! – Арно затрясло. Вытащить их через глубину, а потом… потом…

Бац! Удара он не почувствовал, только ушами услышал. Но в себя пришел. Потрогал щеку.

– Истерик только не хватало. – Леля подула на свою ладонь. Отец с усилием кивнул, казалось, одобрительно. Помощница устало потерла лоб: – Исчезни на какое-то время, мы выгребемся. Если не придется думать, как тебя обезопасить, нам гораздо проще будет.

Отец тем временем отвернулся к компьютеру и набирал что-то левой рукой. Зажужжал принтер. Леля подхватила листок и протянула Арно. Одиннадцатизначный номер мобильного телефона. И имя. Кирилл. Кира.

– Спасибо, пап. – Арно не стал сообщать отцу, что Кира давно нашелся. Он просто свернул листок и не удержался, покрасовался – затолкал его в глубину предплечья, где спокойно лежал пистолет с последним патроном. – Правда, спасибо большое. Я что-нибудь сделаю, чтобы тебя…

Договорить не получилось. Голос сорвался. И тут же в стекло шлепнулся снежок. Леля бросилась к окну. Арно поспешил за ней.

Изнутри болезненным комом поднялось новое ощущение. Не то чтобы совсем незнакомое, но сильное, мало не сшибающее с ног…

Карина.

Она в беде.

Он рванул на себя раму, еле сообразив ручку повернуть. Окно выходило во внутренний двор коттеджа. И посреди него, совершенно не опасаясь попасться, торчал Диймар Шепот. Ощущение беды стало уж совсем острым.

– Уйди отсюда, – тихо, как мог, крикнул Арно, – больной, что ли? Исчезни.

– Карина! – проорал в ответ Диймар. – Ее схватили! Закрыли в кокон! И втащили сюда!!!

Какой еще кокон? Черт, да какая разница? Карину сцапали и доставили в этот дом. Петр и его приспешники, больше некому.

Арно, не прощаясь, забыв даже о глубине, вылетел из комнаты.

Коридор переходил в открытую галерею над холлом. Арно метнулся вниз по лестнице и вдруг, несмотря на весь ужас ситуации, остановился как вкопанный.

По лестнице, растерянно оглядываясь, шла Люсия. Еще красивее и как-то необъяснимо светлее, чем обычно.

Но как? Она же исчезла и объявилась, по словам Карины, в Трилунье. Теперь, видимо, исчезла там и возникла здесь? Следом за Диймаром и Евгенией по тропе?

Люсия его тоже увидела и залилась нежным румянцем.

– Чшшш! – Вместо приветствия прижала палец к губам, не дала ничего спросить. Сама же не сочла нужным дать каких-либо объяснений: – Хорошо, что ты здесь. Я скучала.

К коктейлю непривычных эмоций добавилось что-то еще, неописуемое. Но Люсия вдруг с ужасом уставилась за спину Арно и, не сказав ни слова, отступила к стене и юркнула в глубину не хуже его самого.

Арноха обернулся.

Чтобы пребольно получить в лоб чем-то тяжелым. Стены и потолок качнулись перед глазами, сменились на пол… точнее, на ступеньки. Скатиться с лестницы ему не дали. Над ним навис Григорий Аблярсов собственной персоной. Что за сборище неожиданных персонажей?

– Опаньки! Наследничек, – хохотнул он и радостно заехал мальчишке под ребра своим ботинком. – Ща за все получишь, сволочь!

– А ну прекрати! Брал бы пример сдержанности и достоинства со старшего брата. Запри его пока, сынок, – продребезжал откуда-то сбоку голос папиного бывшего бухгалтера и нынешнего врага Пэ И Аблярсова.

Сынок. Ну точно же, как можно такую фамилию счесть простым совпадением? Сынок оказался послушным и дальше крушить Арнохины ребра не стал.

Его поволокли прямо по ступенькам. Совсем недалеко, хоть покалечить не успели. Потом были короткий полет и падение на пол. А потом…

– Арно?! Вот это засада! Ты цел? – Рядом с ним на пол уселась Карина.

Глава 8

За городом

Чем дальше, тем жизнь прекраснее, черт побери! В первый миг Карине показалось, что Арно серьезно ранен, а то и похуже. Но друг из лежачего положения осторожно перебрался в сидячее, ойкнул, расправляя плечи. Потом потрогал разбитый лоб и ругнулся, забыв даже извиниться.

– Закар прав. Тебя одну вообще из дома выпускать нельзя, – хмуро проговорил он и проверил, на месте ли рюкзак. Его навороченная наспинная сумка была, разумеется, при нем. Из-за хитрой конструкции лямок сидела как влитая. Потому и пережила падение. Даже смягчила, наверное.

– На себя посмотри. А я, между прочим, не виновата. – Несмотря на жутковатую ситуацию, Карине смешно стало. – Вот прямо дурацкий анекдот. Я шла и никого не трогала. А тут как налетели, как давай меня похищать… Ты сам-то цел? Как так вышло, что ты попался?

– За загранпаспортами пришел. Леля, папина помощница, их заказывала… ну там, по своим каналам. И ведь почти ушел без приключений, как вдруг прибегает твой ненормальный Диймар Шепот и орет на весь город, что тебя в папин дом притащили.

– Ну… нет худа без добра. Хотя добро ли это, еще разобраться надо. – Убедившись, что Арно, хоть и слегка помят, но не покалечен, Карина повеселела. – Мы тут, кстати, не одни. Рудо, ты где? Давай к нам знакомиться и решать, как выбираться будем.

Рудо подошел к стене-решетке. По-волчьи выжелтил глаза, всмотрелся в Арно и шумно втянул носом воздух.

– Странный какой, – вместо приветствия сказал он. – Вроде не оборотень, но и не совсем человек…

– Я его укусила, – виновато сообщила Карина, – так что…

– Нет, на ликантропа тоже не похоже, что, я ликантропов не видел, что ли, – проворчал Рудо. И протянул руку через решетку: – Рудольф Навас. Волк.

– Арно Резанов. – Мальчик ответил на рукопожатие и добавил: – Резанов-младший. Но сейчас это, похоже, скорее проблема, чем бонус.

– Сейчас все проблема, куда ни ткни, – фыркнула Карина. Она нашарила возле стены свою новую куртку и нацепила. – Рудо, ты можешь к нам сюда перебраться? Бесит эта тюремная атрибутика, замки-решетки, все дела…

Рудо только кивнул и… как через сметану, прошел через решетку. Но не сквозь ее глубину, совсем нет. Ошметки арматуры с грохотом разлетелись.

– Круто, – восхитился Арно, – я и не знал, что тут такие подвалы. Хотя я тут и не жил практически.

Надо же, встреча с взрослым волком его даже не удивила.

– Я пре… – начал было Рудо, но что он там «пре…» потонуло в очередном скрежете двери.

– …горий, ты срам и позор моих дряхлых чресел! – дребезжал старческий голос. – Как тебе хватило умишка запереть их всех вместе, дитя ты мое ущербное? Хотя я сам виноват! Почему-то мне иногда кажется, что ты почти так же умен, как твой старший брат. Моя вина, моя ошибка.

Несмотря на потекший потом по спине страх, Карина не удержалась от хихиканья. Очень вовремя смех разобрал. Нервное, что ли?

– Надеюсь, в этой половине сидят детишки? – С этими словами Петр Ильич Аблярсов возник в дверном проеме, а следом за ним подтянулся и его незадачливый потомок.

Размышлять дальше было некогда. Все, что пришло Карине в голову, это превратиться резким кувырком вперед. В кульбите она постаралась покрепче съездить задними лапами по физиономии Григория, но немного промазала, и оказалась сидящей у него на груди. Прямо дежа-вю какое-то. Она наскоро оглушила Григория тумаком и вскочила на ноги, превращаясь от торса и выше в человека. В мысленном кавардаке в голове лидировали две идеи – только бы одежда сохранилась после превращения. И только бы Арноха решил задачу о допустимости бития (в смысле битья) некоторых стариков. Желательно как-нибудь, хм, не в пользу этих самых некоторых стариков.

Очень странно он ее решил.

Как Арно получил преимущество над знаккером Аблярсовым, было непонятно, но он уже деловито связывал его руки за спиной шнурком, вытянутым, очевидно, из капюшона собственной куртки.

Это было замечательно, просто отлично – в дверь уже ломились, расталкивая друг друга, несколько приспешников Петра, а ведь Арноха говорил, что они знаккеры… Ох, что сейчас будет!

Но это самое «что» сотворил Рудо.

Он одновременно с Кариной ниже пояса обернулся волком. Действительно, как и говорил ей – совсем белым, почти таким же белоснежным, как Митька. С эдакой мастью даже с сугробом сложно слиться – у снега не всегда такой чистый цвет.

Он зашептал что-то невнятное, с резкими выдохами, слова будто в комиксе моментально материализовались в воздухе, белыми-белыми буквами в черной-черной непроглядности комнаты. Карина не успела их прочесть – растворились. А вокруг рвущейся в двери троицы знаккеров вдруг забурлила белым ключом вода.

– На счет «три» прыгай! – крикнул Рудо, обхватывая Арноху и почти силой отдирая его от Петра. – И повыше! Вазисирра. Посильнее, ну пожалуйста. Вазисирра! Раз, два, ТРИ!

Карина пружиной взметнулась вверх. Мощные лапы сделали свое дело – едва головой в потолок не впечаталась.

В это время поток воды, совсем взбесившись, внес в подвал троих знаккеров Однолунной Земли. Невредимых, но слегка выведенных из строя. Если бы Карина, Рудо и Арноха не подпрыгнули, их троицу точно так же снесло бы с ног. А так все получилось очень здорово. Кинематографично, можно сказать.

– Вперед! – рявкнул Рудо, и трое бывших узников слаженно ринулись вперед. И вверх. За двери и по лестнице.

Они вывалились на улицу через нормальный вход или, может быть, через глубину стен холла – Карина так и не поняла. Главное, что их никто не остановил. Возможно, просто потому, что на пути никто не попался. Они припустили в сторону мусорки, где Карина когда-то встретилась с Арно. Ох, почему когда-то? Месяц-полтора назад…

Что делать, куда теперь? Домой? Вряд ли можно вместе с Рудо. Он практически незнакомец, незнакомее, чем Диймар был, когда получил приглашение. Ой, как же все сложно.

– Тормозим! – скомандовала она, когда они подбежали к свалке. – Надо в глубину чего-нибудь нырнуть, чтобы уйти из зоны видимости.

– Давайте отправимся ко мне, – предложил Рудо, словно прочитав ее мысли. – Как минимум, уведем этих уродов от твоего дома, Карина. Они если еще не узнали, где ты живешь, то скоро выяснят. Дома-то на одной улице.

– Откуда ты это знаешь? – Карина нахмурилась, укрепляясь в уверенности, что Рудо в ее доме делать нечего.

– Где ж тебе жить, если не в доме Алессандры Корамелл? – удивился тот. – Только незачем первых встречных туда приглашать. А у меня дом как дом пока что. Причем даже без эффекта логова достаточно хорошо спрятан. Я же четырехмерник, да и словесник не последний.

– А там нас толпа твоих ликантропов не встретит? Они же вроде как тебе больше не подчиняются?

Арно, обалдевший от обилия новой информации, только успевал переводить взгляд с одного человека-волка на другого. Рудо засмеялся:

– Еще чего не хватало. Ликантропы – это работа. Работу домой берут те, кто плохо в офисе справляется. Я справляюсь и домой работу просто не допускаю. У меня в городе контора есть и общежитие для ребят тоже. Живу я далеко отсюда. Да и, если честно, всего месяц назад обустроился. Ну так что? Принимаете мое приглашение?

Вообще-то думать надо было поскорее. Прыгай не прыгай, а когда подвал водой залило, все порядком промокли. Надо будет попросить Рудо сотворить знак, подобный тому, которым Диймар грел ее у кромки бурного трилунского океана. Только отбежать на безопасное расстояние от всего этого дурдома.

Теплом повеяло словно ниоткуда. Так же, как тогда, на обломках маяка Дхоржа. Словно нагретый воздух проник под одежду и просушил ее всю, от волосков и веснушек на коже до рыжей мохнатой куртки. Она подскочила от неожиданности, оглянулась.

Диймар Шепот, замотанный оранжевым шарфом поверх полувоенной трилунской куртки, вышел из глубины забора. Знак таял прямо над ним, наверное, тот самый, согревающий.

– Наконец-то, – сердито сказал он, – я уже внутрь собрался.

Карина чуть опять не засмеялась, представив, какая отличная тусовка могла собраться в паучертовом подвале. Не успела. И никто ничего не успел.

Дверь коттеджа Резановых (то есть теперь, видимо, Аблярсовых) распахнулась. С крыльца с грохотом скатилась инвалидная коляска. Конечно же, с Арнольдом Резановым-старшим в качестве пассажира. Или, точнее, пилота-истребителя. Управлял ли он этим чудом техники, осталось неясным, но в здоровой руке сжимал огромный, отнюдь не просто сувенирный нож и размахивал им не хуже, чем Диймар своим шестом. А за ним, затянутая в черный лыжный комбинезон, выскочила Леля с рюкзаком за спиной и электрошокером наперевес. Судя по затихавшим в доме звукам бьющегося стекла и чьим-то стонам, Лелю и Резанова не хотели выпускать. А они разрешения выйти не спрашивали. – Папа!..

Арно рванулся, но Рудо схватил его за шиворот. Леля же направила транспортное средство Арнольда-старшего прямо к ним.

– Рудо, мы, принимаем твое предложение, – скороговоркой выпалила Карина, опасаясь, что еще секунда промедления, и на них вовсе цыганский оркестр с медведями свалится. – Только надо быстро отсюда сматываться. Пока это совсем плохо не закончилось.

– Тут, – сообщила Леля, приближаясь вплотную к Арно и впихивая ему свой рюкзачок, – деньги, документы, печати. Телефоны. Надо рвать когти.

Она оглядела всю честную компанию.

– Ольга Ларионова, – отрывисто бросила она, обращаясь ко всем сразу и ни к кому в отдельности. Задержалась взглядом на Карине: – Ты Карина? Наслышана. А ты идиот, который под окнами орал, Диймар Шепот?

– Вы совершенно правы, Ольга Ларионова, – слегка поклонился тот.

– Конечно, я права! Откуда, думаешь, у тебя паспорт взялся?

– А это Рудо, – встряла Карина, – и это, рвать когти так уж рвать, ага?

– Ну, его я, в общем-то, знаю, – фыркнула Леля. – Показывайте куда.

– В лес. – Рудо махнул рукой туда, где Крылаткин тупик уступал место тропинке. – С глаз долой, там покажу.

Они бодро порысили в указанном направлении. Карина пыталась перевести дыхание – после непростого дня увидеть еще и полуомертвевшего Арнольда было уже почти слишком. Но закаленный организм дал честное слово продержаться до подушки. Или до дивана… или коврика…

Далеко они не ушли – как только деревья более-менее скрыли от них Крылаткин тупик, Рудо дал команду остановиться. Леля, шипя и ругаясь, принялась выковыривать снег, забивший колеса коляски. Чудо техники, конечно, не годилось для передвижения по заснеженному бурелому.

– Так мы далеко не уйдем, – сообщил белый волк. – Увязнем.

– Попробуем коляску на полозья поставить, – тут же предложил Арно, – дерево найдем, а вы, знаккеры чего-нибудь наколдуете.

– «Наколдуете», – передразнил его Диймар, но Рудо не дал ему договорить.

– Знак преобразования знаешь? – спросил он у трилунца. Тот кивнул. – Вот и отлично. Арно дело говорит. Дальше, я возьму парней, Карина – Ольгу Ларионову. В коляску впряжемся. Так что думайте, где еще что-то вроде ремней добыть. Я отсюда дорогу хорошо знаю, Карина, ты подстроишься, и побежим упряжкой.

– Ууугггыыы, – высказался Резанов.

Эту реплику Карина на всякий случай сочла одобрительной. Арно тоже, потому что тут же отправился на поиски материала для будущих полозьев.

– Что за бред? – удивилась Леля. – Куда ты впрягаться собрался?

– А я думал, ты меня и правда «в общем-то знаешь», – усмехнулся Рудо. И в точности как Митька, нырнул головой вперед. Переворот, и вот немыслимых размеров белый волк, стоя на четырех лапах, склоняет над Лелей красивую желтоглазую морду.

Стоило отдать резановской помощнице должное. Она не заорала и не грохнулась в обморок. Но и переоценивать ее храбрость тоже не следовало – в монологе, который она выдала за десять секунд, цензуре не подлежали разве что два-три предлога. Карина ощутила что-то вроде сочувствия. Леля-то, в отличие от всех прочих здесь присутствующих, не увязла с головой в чудесах, едва родившись.

Карина похлопала ее по плечу.

– Не бойся, – сказала она, – ну волк, ну подумаешь. Так бывает. Я вот тоже волк, только поменьше и серый. Показать?

Леля сбросила Каринину руку и помотала головой.

– Я слышала, что так бывает, – отозвалась она. – И я, поработав на Арнольда Ромуальдовича, мало чему удивляюсь. Одной только магии знаков насмотрелась – мало не покажется. Но я думала, волки это… символ какой-то. Иносказание. Понимаешь, в наше сознание вшита острейшая бритва Оккама… как бы это объяснить…

– Да знаю я. Это логика. К чему ты о ней вспомнила?

– К тому, что это действительно логика. Во всей ее неумолимости. Основанная на четкой научно обоснованной картине мира и математическом вероятностном прогнозировании. Бритва отсечет менее вероятный вариант, который может прийти в твою голову. По идее, увидев вот это… да уйди ты, громила! Так вот, увидев его, я могла предположить, что передо мной волк-оборотень. Или что я спятила и наслаждаюсь галлюцинациями. Взмахиваем бритвой, мистический вариант падает, остается медицинский. Но сейчас… бритва затупилась, да. Попробую с этим жить. Так многое другое становится понятным.

И неожиданно она развернулась и в три шага подошла вплотную к Резанову-старшему Вцепилась в его плечи и встряхнула.

– Арнольд Ромуальдович, – тихо, но очень твердо сказала она, глядя тому прямо в глаза, – в свете всей этой новой информации. Что случилось с Кириллом Аверьяновым? Кирой, бывшим охранником Арно. Скажите мне.

Но полуомертвевший Резанов уставился мимо Лелиных глаз куда-то в небо, да еще и слюну пустил. Отвяжись, мол, от инвалида, мерзкая издевательница. Вот же гад, все-таки.

– Зато теперь ты поняла, как мы впрягаться будем, – примирительно сказала Карина. – И если что, поедешь на мне верхом. Я в этом деле новичок, так что не пинайся особо. Сброшу.

Пришел Арно с целой охапкой тонких сосновых стволов. Как дотащил – непонятно. Бросил их на снег и уселся на корточки напротив отца.

– Пусть поговорят, – решила Карина. – Диймар, ты тут главный колдун, так – вперед, наколдуй полозья…

– Я тебе объясню, что это, – добавил Рудо.

Диймар же только фыркнул.

– Я, знаешь ли, северянин. Из бухты Полумесяца. Так что ты, Второй город луны, мало что нового расскажешь мне про саночные полозья.

– А как ты догадался, что я…

– Элементарно! Белый волк явно трилунец. Откуда ты еще можешь быть? Ладно, хватит трещать, давай работать.

И оба знаккера, словесник и ритуалист, ненадолго пропали для окружающих.

– Почему тебя интересует Кира? – спросила Карина у Лели.

– Не твое дело, – грустно отозвалась та. – Еще лет пять – и, может быть, обсудим.

– Угу, и так вижу, что нечего тут обсуждать… Амуррр-амуррр, – вспомнила Карина крутейшую песню Rammstein. – Стрррреляет в дурр, – добавила она уже от себя, зато очень в ритм.

– Дите малое… говорю же, лет через пять.

Карина покосилась на Диймара. За эти пять лет накопится, что обсудить…

Собственно, работа заняла у них от силы полчаса. И еще столько же они пытались устроить коляску с пассажиром так, чтобы она не заваливалась ни на один бок.

– Не выйдет, – сказал наконец взмокший Арно. – Давайте я сзади встану, ну, как на собачьих упряжках. Буду держать равновесие и страховать, если понадобится.

– Опять же, какой обзор откроется, – фыркнул Диймар. – Бегущий волк, вид сзади. Нет уж, я лучше верхом.

Карине очень захотелось его стукнуть. Больно.

– Я собираюсь смотреть на отца, – спокойно ответил Арно, – и на дорогу впереди. Но у кого чего болит, Диймар Шепот.

И тот – редкий случай – заткнулся сам.

– Поехали уже, – нервно сказала Леля. – Мы им, конечно, разрушений немало оставили. Но рано или поздно Аблярсовы очухаются и организуют погоню. Силами твоих же «вервольфовцев», Рудо. Кстати, я тебя еще подробно допро… расспрошу о них в свете новых фактов-то.

– Трепещу, – усмехнулся волк. – Давайте доберемся до укрытия, расскажу, что смогу.

– Чем, кстати, привязывать сани собрались? – поинтересовалась Карина.

Леля вздохнула.

– У меня стропы есть. Настоящие парашютные. На такое дело не жалко.

– А парашюта нет? – удивилась Карина. – Как ты выбирала, что взять? Деньги, документы… СТРОПЫ? А то вдруг парашют по дороге попадется, а у тебя – вот удача! – как раз стропы завалялись.

Леля метнула на девочку испепеляющий взгляд.

– Я их взяла на тот случай, если придется самой в экстремальных условиях транспортировать коляску господина председателя, – отчеканила она. – Еще глупые вопросы есть?

– Девочки, брейк! Если длины хватит, я свяжу упряжь, – пресек назревающую ругань Рудо. – Если не хватит – знаками удлиню. Мы так в детстве катались… Карина, посмотри, мы направимся на северо-запад, там ничего нет: ни спортбаз, ни горнолыжных трасс. Только просеки. Но мы пойдем не по ним, а наперерез. На третьей сворачиваем на саму просеку, потом отклоняемся на север. И немного вверх в гору. Осилишь?

– Километров семь-восемь? Осилю даже с грузом.

– Тогда готовься, я на тебя надену упряжь. Ольга Ларионова, смотри и запоминай, потом меня запрягать будешь.

– Мне все равно не нравится, что нас не ищут, – с сомнением сказала та, берясь за стропы.

– Радуйся лучше, – хмыкнул Рудо. – Или предпочитаешь убегать, а не просто бежать?

– Определенность предпочитаю, – сердито огрызнулась Леля.

Этот бег через замерзший лес мало чем отличался от всего, что Карине раньше доводилось переживать. Леля оказалась совершенно невесомой для волка всадницей. Упряжь не мешала, и масса саней едва ощущалась. Сложно было только синхронизировать свой бег с Рудо. Подстраиваться пришлось именно ей, как меньшей и не знающей дороги. Но в целом – все те же ветер в глаза и лес навстречу. Та же радость от собственной силы, от скорости. Жаль только, что маячивший сбоку белый сосед по упряжке не был Митькой.

Позади то ли восторженно, то ли испуганно вскрикивал Арно. Трехчетвертная луна фонарем слепила глаза всякий раз, когда она по человеческой привычке поднимала морду вверх. Интересно, получится ли открыть лунную тропу прямо здесь и сейчас?

Тропа действительно засияла перед ними, казалось, повинуясь одной только мысли. Но Рудо глухо рыкнул, не замедляясь. Карина не стала ступать на нее – человеческий уголок разума и без подсказок помнил, зачем она бежит, хоть и толком не знает куда.

Последний отрезок пути по склону вверх привел их в совершенно незнакомое Карине место.

Собственно, «местом» это назвать было трудно. Не полянка, не лужайка. Рудо остановился прямо посреди просеки. Седоки спешились, на затекших ногах прихромал Арно. Леля тут же вцепилась в Диймара с требованием отогреть Резанова-старшего, ну и младшего заодно. Карина обернулась человеком и поняла, что, во-первых, вокруг совсем стемнело, во-вторых, существенно похолодало.

Они стояли на широченной просеке – белый снег под ногами, почти черная стена леса впереди и необъятность неба над головой, почти как на башне над океаном. От бесконечности пространства хотелось выть даже в человеческом облике.

– Ничего странного не замечаешь? – спросил Рудо.

Карина кивнула. Потому что, конечно же, она замечала. Тишины не было. И отнюдь не из-за их присутствия.

– Вертолет летит. Или настоящий, но далеко, или какой-нибудь беспилотник, но близко…

– Да я совсем не о том… Что?! Ну-ка притихли все! – рыкнул белый волк на остальных.

Остальные послушались. И в повисшей тишине мерный рокот моторчиков (теперь Карина не сомневалась, что это был маленький дрон-беспилотник) стал совсем отчетливо слышен. Все ближе и ближе.

– Все туда! – Рудо махнул рукой в сторону деревьев. – Хватайте поводья!

Волочь коляску-сани, будучи человеком, было не так легко, да еще Арно все время мешал, лез под руку. Но впятером они справились. Оказавшись под указанным деревом, перевели дыхание.

– И что теперь? – спросила Карина. – Так и будем под сосной торчать, как идиоты, пока не замерзнем? Или пока эти гады нас не выследят и не явятся на джипах или снегоходах каких-нибудь?

– А вот и нет, – подмигнул зачинщик безобразия. – Я же не просто так спросил, не чуешь ли ты чего-нибудь странного.

– Угу, вертолет в ночной тиши – это у нас недостаточно странно, надо понимать…

– Я все равно не это имел в виду. Ладно, смотрите! Ремаскеррадо!

Слова сложились в буквы в воздухе, вспыхнули белым. И мир отозвался на приказ. По стволу самой толстой сосны пробежала рябь, и ствол оказался аккуратной кирпичной башенкой. Вроде водонапорной, но гораздо тоньше. Рудо толкнул дверь и жестом пригласил честную компанию подняться по винтовой лестнице. Мальчишки переглянулись и взялись за коляску. Диймар еще какой-то знак начертил, так что справились не надорвавшись.

– Вообще-то, ремаскеррадо – это знак для снятия личины с человека, – пояснил Рудо, поднимаясь вслед за Кариной замыкающим. – Но и лестницу замаскировать-размаскировать сгодилось. И все это тоже…

Подъем закончился, и они оказались на небольшой, но самой настоящей станции канатной дороги. Карина видела такие в кино. Плитка на полу, пара стульев и какие-то пульты-экраны, сейчас отключенные. И стеклянная дверь в стене напротив. За ней виднелась освещенная кабинка-вагонетка.

– Вот в процессе подъема нас вполне могут засечь с беспилотника. Но по периметру установлены глушители.

– По периметру чего? – спросил Арно.

– Приедем и увидишь.

Да уж, не та стадия, чтобы отступать. Карина усомнилась было, что они уедут куда-то без диспетчера и с неработающей электроникой, но напомнила себе, что находится среди знаккеров. Уедут, можно не волноваться.

В небольшой кабинке было шесть посадочных мест. Резанов-старший был при своем собственном. Поэтому Карина бесцеремонно вытянула ноги на уютном мягком диванчике. Не спать. Спать пока еще нельзя…

– Надо же, я и понятия не имела, что в нашем городе есть канатная дорога, – через зевок пробормотала она.

– Не в городе, а за городом, – с готовностью отозвался Рудо. – Заклятие сокрытия мощная вещь. Никто не знал ни про канатку, ни куда она ведет.

– Заклятие сокрытия? – Карина спустила ноги на пол и развернулась к Резанову-старшему – Это с его помощью вы убили Митькиных родителей?

Тот снова изобразил несчастного калеку и уставился в потолок. А Карина решила не устраивать разборок здесь и сейчас хотя бы ради Арнохи.

Остаток пути проделали молча – движение почти не ощущалось, за окном – сплошная чернота. Леля и мальчишки клевали носами. Рудо думал о чем-то так, что волосы на голове шевелились. Карина тоже задремала.

– Приехали, – ткнул ее в плечо кто-то. Скорее всего, Диймар, остальные как-то поаккуратнее с хрупкими предметами обращаются.

Карина вытряхнулась из кабинки последней. Ветер тут же налетел, едва не сбил с ног. Ощущение пространства снова навалилось на нее точь-в-точь как на башне Дхоржа.

Их пунктом назначения оказалась самая вершина горы. Не острый пик, а срезанная верхушка, с целой небольшой долиной на ней. А в долине… там расположилось нечто, создающее мощную конкуренцию любому замку.

Глава 9

Над

Прямо от места остановки кабинки начиналась дорога. Не тропинка, а мощенная кирпичом дорожка шириной метра полтора или даже больше. Сейчас она была наполовину засыпана снегом, но не так, чтобы увязнуть. По обе стороны высокими бордюрами громоздились камни, укрытые можжевельником. Самый обычный ландшафт для этих мест. За камнями торчали не горящие сейчас фонари.

Метров через десять дорожка слегка загибалась вправо. И оставалось совсем немного до трехэтажного здания, отчасти сложенного из крупных кирпичей, но в основном представлявшего собой сплошные громадные окна. Все они до единого были ярко освещены. Словно исполинский костер пылал. Остальная часть мини-долины густо заросла невысокими молодыми соснами. Фоном дому служили далекие вершины гор.

У Диймара было лицо кирпичом, у Резанова-старшего тоже (впрочем, ему-то ничего другого не оставалось), а Леля одобрительно кивала.

– Это и называется «шале»? – услышала Карина собственный голос, слабый и растерянный на фоне безмолвия.

– С архитектурной точки зрения что-то отдаленно похожее, – тоже слегка растерянно отозвался Арно. – А с практической… Рудо, что это? Похоже на отель или олимпийскую базу. Только маленькую.

– Ни то и ни другое пока что, – с гордостью ответил белый волк. – В будущем, надеюсь, это будет и отель, и олимпийская база, и еще много чего. Но сейчас это просто мой дом. А вы – мои гости. Добро пожаловать в Над.

Очередной порыв ветра окатил всех льдистой крошкой.

– Куда пожаловать? – спросила Карина. – Мне послышалось или в ад?

Рудо то ли сердито рыкнул, то ли все же засмеялся.

– НАД! – громко и четко повторил он. – Мой дом называется «Над». Почему так, скоро сами увидите. Давайте внутрь, гости. И не ищите подвохов, их нет. Если только вы их с собой не принесли, конечно.

Несмотря на холод, все невольно замедлили шаги. Очень уж красив был ярко освещенный Над на фоне темной-темной ночи. Но Карине помешал любоваться домом не кто иной, как Арно.

Он легонько потыкал пальцем в ее плечо.

– Ты это купила, чтобы в Европу лететь? – шепотом поинтересовался он.

Надо же, весь день папу заботой окружал, а прервался, чтобы ее куртку покритиковать. Диймар на него дурно влияет, что ли?

– Ну да, сам же мне сказал, что я должна выглядеть, как будто я каждые каникулы туда летаю. И шикарно.

– Да ты же выглядишь, как продавщица. Не из магазина, а с базара. Надо было с тобой пойти…

Вообще-то она сама бы предпочла что-нибудь полегче и поспортивнее.

– Ну так и пошел бы! – вскипела она, – Уж извини, я не Люська, не всегда к месту одеваюсь.

При упоминании о Люсии Арно сразу как-то сник. Но и от куртки ее отвязался. Как раз вовремя – Рудо распахнул деревянно-стеклянные двери, и гости вошли в просторный холл.

Помещение было ярко освещено, но ни единого человека там не оказалось. Зато как красиво! Эдакий северный стиль – деревянные панели на стенах, дощатый пол, окна от пола до потолка, пестрые подушки на деревянных же креслах и скамьях-диванчиках.

Рудо по-хозяйски (ах да, он же и есть хозяин!) зашел за миниатюрную стойку ресепшн и заглянул в лежащий на ней блокнот.

– Прошу, ваши ключи, – театрально провозгласил он. – Ах ты, черррт, кого же куда? Так. Диймар, твой номер триста один, Арно, тебе триста два. Девочки – в соседнее крыло. Карина, тебе достается триста семнадцатый, он персонально на тебя рассчитан. А что делать со взрослыми? Наверное, в учительское крыло. Ольга, ты не против первого этажа?

– Ни капельки не против. – Леля кивнула на коляску Резанова-старшего.

– Тогда прошу. Ваши номера рядом.

– Спасибо, – кивнула та. – Где и когда, хммм, штабной сбор?

Пока Карина размышляла о смысле разделения отеля на «крыло девочек, крыло мальчиков и учительское крыло», Рудо указал рукой в глубину холла:

– Там малая гостиная. Давайте через час соберемся, я посмотрю, что тут есть съедобного. В комнатах найдете вещи и всякие полезные штуки. Не стесняйтесь, они пока никому не принадлежат. Лифт и лестница справа от меня, от вас соответственно слева. Чувствуйте себя как дома, но наружу не высовывайтесь. Я пробегусь, периметр проверю, мало ли что.

– Рудо, а Интернет тут есть? – спросил Арно. – Мне билеты во Второй город луны заказать надо. Лель, через тебя, если ты не против.

– Есть, конечно.

Рудо говорил что-то еще, но Карина уже не слушала.

Она обогнала Диймара на лестнице. Ее комната с номером 317 оказалась первой от холла. Ключ тихонько скрипнул в замке.

Такие интерьеры Карине доводилось видеть только на картинках в Интернете. Окно, само собой, во всю стену. Сейчас через него ничего не было видно, только отражение комнаты в темном стекле. Потолок под скатом крыши, стены – все сплошь обшито толстыми деревянными панелями. Деревянная же мебель – изящная и грубая одновременно. Электрокамин (по сути – красиво оформленный обогреватель) и кровать – на высоких столбах чуть ли не под самым наклонным потолком. А что, это разумно холодной зимой в горах – теплый воздух, как известно, поднимается вверх. На книжных полках пусто, а вот в приоткрытом шкафу что-то висит. Красивая комната. Все, что деревянное, – светлое. Все, что матерчатое, – разноцветное. Интересно, если бы она сама взялась оформлять комнату для себя, не пошла бы она именно по такому пути?

Карина сбросила зимние кеды, стянула промокшие носки и ступила босыми ногами на толстенький вязаный половик. Никогда ей не доводилось выбирать, где жить и как оформить жилье. Она пыталась навести уют в своей комнате в доме Ларика – сшила пестрые наволочки, повесила плакаты. Но от общей обшарпанности это не спасло. В «Страже глубин» было не до дизайна помещений, да ей и в голову не пришло бы попросить у Эррен другие занавески или что-то в этом роде – комната была прекрасна сама по себе. Но ощущение чужого, временного жилья не оставляло.

Ладно, все к паучертям, в океан, во мрак, на фиг. А себя – срочно в душ. Выгнать холод, сорняком проросший в костях. И отмыться. И жизнь сразу заиграет совсем другими красками.

Помещение ванной было обставлено аскетично и при этом абсолютно так, как надо: белый кафель, душ с гигантской «лейкой», полки с нетронутыми гелями-шампунями, рядом дверка в уборную. Но главное – отличный напор воды. Волосы тут же облепили, охватили голову шлемом. Даже не сразу промокли насквозь: можно было послушать стук капель воды по ним, не ощущая ударов. Ладно, раз уж оказались в чудесном местечке, будем наслаждаться вовсю. И она нащупала на полке флакон. Хорошо бы с шампунем.

Полотенце тоже оказалось пестрым – бело-красным, в норвежских звездах. И очень толстым и мягким. Карина выбралась из душа, вытираясь на ходу и оставляя мокрые следы на напольных досках. И чуть не заверещала от удивления. Пол был теплым, словно нагретым. Может, знак какой, а может, банально с подогревом. В любом случае – красота. Бегай босиком, сколько влезет, не боясь замерзнуть или наследить после купания. Так, теперь одеваться. И топать вниз, совет держать, надо понимать.

Карина толкнула раздвижную дверь деревянного шкафа. Тот, кто его заполнял, хорошо разбирался в жизни в горах. И пялился на те же картинки в Сети, что и она сама. Девочка выудила из недр запакованный в целлофановый пакет комплект белья. Оказалось чуть великовато, но тут уж не до капризов. Нашлись и свободные штаны, вроде как для занятий йогой, но для почти военного совета тоже сойдут. Самым же крутым уловом оказался свитер. Крупной ручной вязки – косы, чередующиеся с гладкими полосами, серый с черно-белыми снежинками по нижнему краю. Вот повезло его владелице. Интересно, что за девчонка жила в такой комнате и одевалась, как будто в горы на отдых прикатила?

Тщательно обнюхав все вещи и своим человеческим, и волчьим носом, Карина поняла, что никто их не носил. Не то, что надел и постирал, нет. Вообще никогда. Не было у них хозяйки.

– Ну ладно, я за нее…

Карина повертелась перед зеркалом. Громадное отражающее полотно в толстенной деревянной раме показало ее – красивую, кудрявую, рыжую (в кои-то веки по-человечески рыжую!) девчонку в стильно-небрежном прикиде. И босиком. Недоработочка. Вряд ли все полы в этом чудесном «шале» с дурацким названием «Над» с подогревом.

Она покопалась в другом отделении шкафа. Выисканные в результате носки оказались почти гольфами – до середины икры. Необычного сиреневато-серого оттенка, связанные из толстой-претолстой, и не сказать, чтобы уж очень мягкой, шерсти. Все в рельефных косах и шишечках. Вот бы их на ноги, а ноги протянуть к камину. И еще чтобы Митька был тут, рассказать ему об их диких приключениях. И услышать в ответ, что Карина, конечно, попадос, но Митька-то теперь здесь, а значит, все в порядке.

В окно постучали.

Карина бросилась открывать, уже попутно сообразив, что, стоило ей вымыться и отогреться, инстинкт самосохранения уснул глубоким сном. Но, с другой стороны, она прекрасно понимала, что если окно куда и ведет, то только на балкон, возможно, смежный. То есть мог притопать Арно или Диймар. А Петра Аблярсова отсекала пресловутая бритва Оккама. Хорошо бы навсегда.

Навсегда не навсегда, но на данный момент – точно. На балконе обнаружился Диймар. Рукава черного свитера были ему чуть коротки, но в целом с виду – такой же, как она сама. Спортсмен-курортник типа.

Ввалился в комнату, огляделся. Глаза переливались от темного к светлому. Обычная кривая усмешка. Такой же, как всегда, мрак его побери.

Ввалился и замер, не пытаясь ее обойти. А она затупила вконец и ни отойти, ни сдвинуться не смогла. Так и стояли, нарушая все мыслимые личные границы.

– Хорошо тут, – сказал он наконец. – И что ты обо всем этом думаешь?

– Нууу… я тоже думаю, что тут хорошо.

Он плохо просушил волосы. А то и вовсе не стал заморачиваться такими мелочами. Кожа на ободранной части головы была вполне нормального цвета, но шрамы все еще отливали красным. А с русых волос на ворот свитера натекло немного воды. И во время путешествия по балкону капли замерзли. И что-то подсказывало Карине, что лучше их не отковыривать. Но как хотелось протянуть руку к вороту и…

Хотя, наверное, просто хотелось куда-то деть руки, ноги, глаза и деться самой. До сих пор получалось, потому что вокруг были люди – среди них, считай, уже как бы «делась». И не надо мучительно соображать, что сказать и что сделать. Потому что все сказано и сделано кем-то другим. И это «все» – тоже другое, вот и прекрасно. Не ляпнешь же: «Я хотела тебя поцеловать еще в омертвении, когда ты творил страшное»… Или: «Какой ты на самом деле?» Но потом все же решаешься и ляпаешь…

– Чего надо?

– Э… тебя. То есть… зашел вот за тобой. Хотел спросить, какие планы? Рудо явно чего-то от нас хочет. Ты настроена ему помогать?

Ну конечно! Оседлал любимого ко… драконоида. Сейчас начнет думать, совпадают ли ее планы с его планами и все такое прочее.

– Я прежде всего настроена извиниться. Я до последнего думала, что мы в ловушку премся.

Глаза Диймара снова потемнели. Похоже, Карина сказанула что-то не то. Он тут же хватанул ее за руки повыше локтей. Вот блин, как же знакомо! Прямо как на балу…

– Извиняться ты перед ним не будешь! – чеканя каждое слово, выдал он ей в лицо. – Ты ни перед кем извиняться больше не будешь! Поняла меня?

Под глазом у Диймара запульсировал нерв. В комплекте со шрамами это было и красиво, и страшно. И непонятно, с чего это он так завелся… А впрочем, как раз наоборот, яснее ясного. В прошлый раз ее попытка извиниться закончилась поцелуями на террасе ратуши. А сейчас… сейчас, кажется, тоже. Карина закрыла глаза. Вот зараза, она ведь помнит, что губы у него чуть шершавые, вот сейчас, сей…

– Я помешал? – В незакрытую балконную дверь шагнул Арноха. Удивленно оглядел странную композицию, которую составляли Диймар с Кариной, и… покраснел. Типа все понял. Карина сердито (на кого только она рассердилась, на агрессора Диймара или на помешавшего Арно?) выпуталась из захвата юного знаккера.

– Ты, надо понимать, тоже за мной зашел? Ну так и давайте вниз, пока вся толпа сюда не сбежалась.

И пошла первой, отметив, что Арнохе, как всегда, достался синий свитер. Повезло или все шкафы в Над перерыл?

Ноги в носках не влезали в тапки. Поэтому Карина просто не стала обуваться. Так и пошлепала, скользя на поворотах и ступеньках.

Взрослые уже собрались в малой гостиной. Войдя в нее, Карина едва не забыла, зачем вообще явилась. Уютнее комнаты она не видела еще никогда. Разве что кухня в «Страже глубин»… Но по уютности кухни, как известно, в принципе дают фору всем остальным помещениям в домах.

В камине весело гудел живой огонь. Участок пола перед очагом был выложен керамической плиткой, остальная часть – такими же толстенными досками, как и весь дом. Низкие кожаные кресла, заваленные пестрыми подушками и пледами, стояли полукругом, чтобы все желающие могли протянуть ноги к огню. Но желающие проигнорировали кресла, побросали большую часть подушек на пол и теперь валялись на них. Только вполне довольный Резанов-старший с кружкой чего-то дымящегося в здоровой руке восседал на своей коляске.

Огонь отражался в стеклянной стене, эркером выходящей в зимнюю ночь.

Пожалуй, гостиной не хватало новогодних украшений. Но в этом случае уже и вовсе сказка была бы.

– Рудо, я должна извиниться, – с ходу сообщила Карина, с некоторым удовольствием заметив, что Диймар слегка напрягся. – Я до последнего боялась, что мы, как идиоты, с песнями лезем в западню. В общем, извиняюсь. При свидетелях.

– Да ладно, идиотка была бы, если бы не опасалась, – спокойно ответил хозяин. – Выгляни наружу, проникнись красотой момента. А потом, так и быть, кормить буду.

– А как… – начала было Карина. Но Рудо ее перебил:

– Это не совсем окно, в нем выход.

Карина нашарила дверную ручку и шагнула на террасу. Контраст между теплой гостиной и зимней ночью был разительным. Впечатлял не перепад температур и даже не ветер. В конце концов после башен трилунских замков Карину было не удивить пляшущими вокруг ног и срывающими голову с плеч снежными вихрями. Невероятной была открывшаяся картина.

Насколько хватало глаз, впереди тянулись горы и небо. Волчье зрение позволило угадать, где лес, а где камни. А далеко-далеко внизу – Карина и не подозревала, что родные горы были ТАК высоки! – светящейся амебой в океане черного ничто раскинулся (или сжался?) город. Этот город не подозревал о доме в горах и девочке, которая смотрела вниз с открытой площадки, обдуваемой всеми снежными ветрами.

Очередной порыв бросил кудрявую прядь Карине в лицо. И почти одновременно на ее плечо легла крепкая взрослая ладонь. От неожиданности она чуть вниз не сиганула. Прям дурная бесконечность, если вспомнить Дхорж. Но ее держали крепко.

– Я тебе сказал выглянуть и посмотреть, а не замерзнуть насмерть, – весело проговорил хозяин этого прекрасного горного безобразия. – Поняла теперь, почему «Над»?

Карина кивнула:

– Потому что над городом. И как будто вообще над всем.

– Правильно…

– А снизу дома разве не видно? Он же прямо светится.

Рудо усмехнулся, поежился.

– Ты знаешь, нет. Чуть ниже скалы такими… балконами. Видно только их, а не вершину. Максимум, могут свет заметить. Но каких только себе объяснений не придумают: туристы костер жгут, метеостанция. Это еще пока тут никто не живет… Потом вообще перестанут внимание обращать.

– Я поняла. Ты хочешь поселить здесь волчат. Кто-нибудь начнет считать это место своим домом, и тогда сработает эффект логова. Но где ты возьмешь волчат? На меня можешь даже не рассчитывать. Ты знаешь что-то про других, точно знаешь!

Взрослый волк внимательно всмотрелся в ее лицо и усмехнулся.

– Я тебе расскажу в свое время. Или если не будет иного выхода. Пойдем-ка пока обратно, я ж еду обещал. Она ждет.

Рудо развернул совсем озябшую Карину и подтолкнул ее к двери в дом. И снова ее окутало тепло, хотя освещенный город и темные горы все еще стояли перед глазами. Сказка. Вот сейчас осталось только перекусить, и впору отрубиться будет…

Среди напольных подушек уже стоял низенький стеклянный столик, на котором вместо вместо еды поджидал кого-то всего один, зато огромный, уже раскрытый пакет чипсов. Их флегматично уплетал устроившийся тут же Диймар и игнорировал задумчивый Резанов-старший.

Карина хотела съехидничать, что все уже, мол, сожрано до нас. Но в гостиную вошли довольные по уши Арно и Леля с охапками всякой всячины.

Всячину свалили прямо на пол.

– Карин, присоединяйся, – велела Леля. – Посуда не помещается, будем по-походному – И ловко, одним движением вскрыла банку компота из ананасов.

Карина выбрала пакетик с крошечными копчеными колбасками, понюхала. А есть-то хочется… так сильно, что уже не «есть», а «жрать». Особенно если речь идет о всяких чудесных копченостях и маринованных овощах. Девушки и Арно занялись распаковкой, Рудо притащил чайник.

– У тебя тут склад, что ли? – спросила наконец Карина. – И ничего не испортилось, пока ты у Аблярсова в подвале сидел…

– У меня налажены глубинные коридоры с поставщиками, – ответил тот. – Ну-ка, подвинь это все… – И уместил чайник на столик. – Есть договор о том, когда и что кладется в… ну, у кого-то это коробка, у кого-то шкаф, – что уж получилось совместить. Оплата обычными банковскими переводами. Это я пока живу один, отрываюсь по полной программе, чипсы-закуски всякие ем, а к тому времени, как детенышей перевезу, состыкуюсь с фермерскими хозяйствами, будет и молоко, и мясо, и овощи. То есть молоко-то и сейчас есть, но чуть-чуть, чтобы кофе, например, попить.

– А какао есть?

– Поищу сейчас. – Рудо поднялся с пола.

– Ой, нет, подожди, искать не надо! Слушай, а эти твои… поставщики не удивляются, что товар надо не доставить, а просто в коробку запихать? Или ты им память стираешь заклятием каким-нибудь? – спросила Карина.

В ответ рассмеялись и Рудо, и Арно с Лелей, и даже Резанов-старший.

– Я им плачу, – просто сказал Рудо. – Остальное их не волнует.

– Кстати. – Леля с аппетитом вгрызлась в копченую колбаску аромат которой так понравился Карине, и повела рукой, указывая на все сразу и ни на что в отдельности. – Неужели на все это тебе хватает доходов от охранного предприятия?

Рудо помолчал, старательно разжевывая оливку.

– Да, – сказал он наконец, – у меня предприятие немного… необычное. И услуги стоят дороже, чем у конкурентов. В общем, на все это… мне хватает.

Леля передала Арнольду бутерброд с паштетом. Карина отметила, что тот слушал Рудо очень внимательно. А Диймар, казалось, заснул.

– Рудо, а зачем? – нерешительно поинтересовалась Карина, перехватывая пакет с копченостями у Лели. – Я имею в виду, какой смысл? Что ты хочешь эээ… получить на выходе?

– Безопасное место для жизни детенышей. Школа, тренировочная база. Обсерватория наверху. Ее немного до ума не довел еще. – Рудо улегся, опираясь на локоть, а потом вовсе перевернулся на живот, подминая подушку. – Вообще-то, планируя все это, я рассчитывал и на тебя тоже. Ты сегодня была действительно в своей комнате при будущей волчьей школе.

Карина ошарашенно молчала. Чтобы сделать хоть что-то, выудила кружок ананаса из банки и заела им колбаску. А Рудо тем временем подбросил дров в камин, поковырял там кочергой. Застыл, уставившись на пламя, словно решая, продолжать ли. Остальные собравшиеся молчали тоже. В камине что-то хрустнуло, на секунду поднялся сноп искр, но тут же все стихло.

– Ты знаешь, что у тебя есть шанс на очень долгую жизнь, Карин? – спросил хозяин после паузы.

– Я про вечную наслышана, не то что про долгую…

– Ну, вечную с точки зрения здравого смысла не обещаю. – Рудо вернулся к столу, ловко связал свои дреды узлом на затылке. – Ты же не бессмертна, как и я. Можем погибнуть случайно или от рук врагов. За очень долгую жизнь возможностей умереть будет предостаточно. Но дело не в этом, а в том, что… если дана такая долгая жизнь, то кому же, как не тебе, отвечать за будущее? За науку, медицину, за то, каким мир вообще будет завтра? Представляешь, сколько знаний о мире тебе надо впитать? Физика, математика, астрономия, сравнительная наукология витков…

– Забыл еще про знаккерство…

– Не забыл. Знаешь, что я об этом думаю? Представь себе, что Вселенная – это яблоко. Ну, Однолунная Земля, Трилунье, все вокруг. Во всех их перепутанностях измерений, физических сил, воли, разума… – всего!

Да не вопрос. Яблоко так яблоко. Это представить легко.

Рудо сцапал кусок сыра вместе с ананасом и продолжил:

– Представь себе, что человек – это червяк.

Ха, и это легко.

– Процесс познания мира представим как поедание яблока. Только яблоко можно есть с разных сторон. Кто-то в силу разных обстоятельств ест его с одного бока, кто-то с другого. У кого-то складывается трехмерная картина мира, у кого-то четырехмерная. Но рано или поздно они встретятся! И их картины мира сольются в одну, а механика и знаккерство окажутся двумя сторонами одной монеты.

– Но ведь яблоко можно есть не только с двух сторон, а с… с какой угодно! – Карина заторопилась и чуть не подавилась ананасом.

– Точно! Самый продвинутый четырехмерник и самый тупой трехмерник одинаково мало знают о мире вокруг. С точки зрения самого мира, разумеется. Но те, у кого впереди вечность, смогут приблизиться к настоящему знанию и двигать прогресс по-настоящему. И увидеть результат. Впрочем, если обычный человек готов потратить на это часть своей короткой жизни, то ему тоже честь и хвала… Но основная ответственность – ты уже поняла – на тех, кому долго жить. На таких, как мы.

– Ого… Это ты хватил. А может, достаточно и того, что нам приходится мотаться по тропам, чтобы миру просто каюк не пришел? – Это Карина выступила уже из вредности, потому что Рудо сейчас ловко формулировал мысли, которые давно робко проклевывались у нее в голове. И еще одна мысль пришла как-то сразу и махом.

– Вот что я хотела у тебя спросить! – подскочила она. А потом изловчилась и толкнула ногой клюющего носом Арно: – И у тебя тоже!

Рудо отошел к притаившейся в темном дальнем углу барной стойке и вернулся с белыми чашечками, нанизанными ручками на пальцы на манер колец, принялся разливать чай.

– Почему ты такой нормальный? – Выпалила Карина. – В смысле, если ты не бегаешь по лунным тропам, ты должен потихоньку с ума сходить! Как Дирке. Арно, а ты сегодня ничуть не удивился, что Рудо – волк. Почему?

– С чего ты взяла, что я не бегал по тропам? – вопросом на вопрос ответил Рудо.

– С того, что тропа была закрыта много лет, – подал голос Диймар. Надо же, оказывается, он не спал.

– Я бегал из Второго города луны. – Рудо вздохнул. – Из Вильнюса. Но ни разу не добегал до выхода в Трилунье, возвращался. Боялся, признаюсь честно. Боялся, что меня схватят, как раньше остальных детенышей. В каком-то смысле так и случилось. Меня выследили трое. Петр Аблярсов, Гриха и Арисса Корамелл – твоя, Карина, мама. У них была волчья карта – тогда она представляла собой двойной глобус с лентами-тропами. Они определили, что я жив. И, очевидно, долго искали. Нашли. Ариссу я больше не видел, да и карту тоже. Она собиралась спрятать ее в Вильнюсе… А с Аблярсовыми я потом вел кое-какие дела. Пока Петр не сообразил, что дела-то общие, а цели-то разные.

У Карины начала болеть голова. Мама была заодно с Аблярсовыми? Вполне возможно. После знакомства с папочкой и чу-уточку более дальней родней удивляться нечему. Ну, может, только тому, что за волчонком поперлись в Вильнюс в то время, как у мамули Карина была в пределах досягаемости. От одной мысли об этом Карине стало тошно. Чтобы хоть немного отвлечься, она затолкала в рот очередную мини-колбаску Разжевала ее… и обнаружила, что на зуб попала горошина перца. Из глаз хлынули слезы. Она залпом осушила чашку. Горячо… закашлялась. Арно от души похлопал ее по спине.

– А я просто вычислил, что где-то между нашей Землей и Трилуньем должен бегать волк, – примирительно сказал он.

– Как ты вычислил?

Кашель отступил, только из глаз неумолимо текло. Спасибо, перец, может, никто не догадается, что она банально ревет.

– Ну как… ты представляешь, что такое колебания? Маятник, как в часах, например?

– Конечно. Я их на факультативе проходила. Ты что, уравнения колебания решал? Так откуда данные взял?

– Не, не решал. Скорее просто прикидывал. Смотри, давай считать, что волк – это маятник. Одно его колебание – пробег туда и обратно – сообщает миру количество эээ… некоей энергии, которое позволяет остановить одно омертвение, спровоцированное смертью одного волка. Как в случае… – Арно покосился на отца, но тот остался неподвижен, – с Дирке. Или этой же энергии достаточно, чтобы продержаться какое-то время без омертвений. Мне Евгения рассказала, что когда волков стало мало… лет двадцать назад…

– Больше тридцати, – поправил Рудо. Он заинтересованно таращился на мальчишку, даже привстал опять.

– Это не существенно, – отмахнулся Арноха. – Когда волков стало мало, то омертвения начали появляться раз в три года. Одно колебание маятника, то есть один пробег волка по тропам, это три года без омертвений или одно остановленное омертвение. Потом энергия иссякает. И маятник снова надо толкать. Дирке считал, что он последний волк, так ведь, Карин? – Она кивнула. – Но он не бегал лет десять. Я так и сяк крутил-вертел… даже большие периоды брал. И все равно получалось, что где-то есть другой волк, который бегает по тропам.

Бегающий по тропам волк зааплодировал, не говоря ни слова.

– Ну ты… – Карина не могла подобрать слова, – голова…

– Ммуууооыыой сыыыын, – вдруг подал голос Резанов-старший.

– Твой, твой… – криво улыбнулся Арно.

И тут заговорила Леля:

– Дамы и притворяющиеся джентльменами! А где этот ваш мутный Диймар Шепот?

Карина хотела было сообщить, что вот он, на подушках разлегся… только подушки были пусты.

– Как он смог выйти так, что никто не заметил? – резко спросила Леля.

– В глубину нырнул, – так же отрывисто сообщил Рудо, вскакивая на ноги. – Только он это зря. Я тут каждый камешек и каждую нитку лично осматривал. Все глубины замкнуты на предметы внутри дома. Дальше холла не уйдет. Если только он не…

И хозяин, не договорив, ринулся в холл, где недавно раздавал ключи.

Диймара там, конечно же, не было. А на стойке ресепшн выцветал нарисованный голубым цветом знак – совсем простой рисунок, гораздо проще знака тишины. Схематическая дорога, перетекаюшая в стрелу. Стрела завивалась в спираль.

– Что это? – спросила Леля.

– То немногое, чему нет аналогов в словесности, – проворчал Рудо, – знак обратного пути. Сейчас этот гаденыш удрал туда, где сотворил почти такой же знак, первый из пары. Хотел бы я знать, сколько он услышал. И хотел бы понять, какие выводы он сделал. Так, гости дорогие, если у кого-то есть еще тайны, которые неплохо бы вытащить на свет, то сейчас самое время…

Карина задумалась, ничего такого ей в голову не шло. А вот Арно… Он покраснел, побледнел, сделал глубокий вдох.

– Я с-сегодня… в п-папином доме… – выдавил он, – встретил Люсию.

Брови Рудо удивленно полезли вверх. Резанов-старший, все слышавший из малой гостиной, что-то неразборчиво взвыл и замолотил рукой по подлокотнику. Леля метнулась к нему, не забыв по дороге выругаться.

– Ну, здрасте, я ваша беда, – выдохнула Карина.

Глава 10

Люсия. Дорога

Встреча с Арно на лестнице коттеджа Резановых едва не вывела Люсию из душевного равновесия. И это было очень и очень некстати. Теперешнее положение парня уже не позволяло считать его наследным принцем могущественной династии. Если его отца еще не свергли приближенные, то это было лишь вопросом времени. Неофициальная смена власти в доме, как отражении корпорации Резановых, бросалась в глаза. И все равно встреча с Арнольдом Резановым-младшим всколыхнула в Люсии те эмоции, которым совершенно не было места в ее прекрасной новой жизни с несомненным блестящим будущим. Тем более что за последний месяц перспективы блестящего будущего стали еще более четкими. А о том, что было раньше, она старалась поменьше вспоминать.

В конце концов с тех пор прошло уже четыре недели. И еще чуть-чуть.

Месяц назад бабушка объявила о том, что больше не считает Люсию своей семьей, фактически отказалась от нее. Бросила осиротевшую девочку на произвол судьбы. И на милость сильных мира сего. К счастью, Люсия уже понимала, что для последних она представляет некоторую ценность. Дело было за малым – уговорить брата присоединиться к ней и к команде Арнольда Резанова-старшего. Не могут же эти самые «исследования детенышей» быть такими ужасными, как говорила чокнутая Карина. Вряд ли ему причинят боль. В крайнем случае, всегда можно сдать Арнольду Ромуальдовичу саму Карину пусть на ней опыты ставит.

Но брат, несколько дней где-то пропадавший, при первой встрече и разговаривать с Люсией не стал. Страшно вспомнить, что он сделал вместо этого. Он… он ее ударил. Причем так, как будто с парнем дрался – кулаком, по зубам. Очень повезло, что в последний момент сдержался, и ее зубы остались целы. Но все равно она упала. Дирке навалился на Митьку, вроде скрутил его, а Арнольд Ромуальдович подхватил ее и унес в комнату. Если посмотреть с точки зрения школы, то это был прогул.

Резанов-отец (тогда она еще иногда думала о нем как о будущем свекре) бросил Люсию на диванчик в ее комнате, как тряпичную куклу, и вышел. Она потрогала лицо – щека и даже челюсть начали немного: опухать. Наверное, и синяк есть. До чего же обидно! У Митьки же никого, кроме нее, больше нет. Только Карина. И бабушка. Ох, не так уж и мало. А вот у нее самой – точно ни единой близкой души. Она одинока.

От жалости к себе Люсия даже всхлипнула, поплакала немножко, но потом почему-то заснула. Наверное, как Карина иногда – от стресса. А проснулась от очередного бесцеремонного встряхивания.

– Нашла время, – сердито сказал Резанов. – Подъем, и собирайся. В свете новых серконстансов, придется вывезти девушку из деревни раньше, чем я рассчитывал. Барахла бери на три дня, не больше. Там одеваются иначе.

Люсия предпочла не уточнять деталей. В конце концов среди своих новых вещей она давно нашла небольшой чемоданчик. Его-то и набила вещами. На три дня или на двадцать три, но если есть место в сумке, то надо его использовать, разве нет?

Внизу уже собрались сам Резанов, этот странный оборотень Дирке, который вроде бы привел в дом Митьку, и длинная, тощая, мерзкая Леля, которую Арнольд Ромуальдович ценил непонятно за что. Они были без вещей, что странно. Хотя, может быть, там, куда они направлялись, у них были полные шкафы «барахла», как высказался будущий свекор.

Дирке кинул на Люсию хмурый взгляд, а Леля и вовсе никаким не удостоила. Ничего, мы еще посмотрим, на чьей стороне сила. До сих пор все, кто вставал на пути Люсии, сильно жалели об этом.

Резанов только кивнул, а эти двое уже припустили к двери. Люсия потащилась за ними со своим чемоданом. Ни одна скотина даже не подумала освободить девушку от ее ноши.

Оказывается, уже совсем стемнело. Значит, почти вечер.

Они погрузились в огромный черный «ленд крузер». Леля села за руль, Дирке устроился рядом, а Резанов и Люсия – на пассажирском сиденье. Куда они ехали, Люсия понимала очень смутно. Вроде бы по родному городку, но по таким местам, где она не бывала. И совсем недолго. Естественно, куда в их дыре можно долго ехать? Правильный ответ – никуда…

Остановились на какой-то окраине. Даже не на окраине, а, правильнее сказать, за городом. Крошечное здание наподобие магазинчика и поле.

– Это аэродром, – снизошел до объяснений будущий свекор. – Раньше отсюда можно было до Челябинска и Москвы добраться более-менее регулярными рейсами. Теперь чисто спортивная площадка. Но и нам, ха-ха, для старта сгодится. Леля! Кто за штурвалом?

– Радмил, конечно, – отозвалась помощница. – Он вас из Москвы доставил, а обратно я его не отпустила.

– А вторым пилотом?

– Вторым пилотом я, Арнольд Ромуальдович.

Надо же, эта швабра самолеты водит! А еще какими ценными навыками владеем, суперледи? Вот подожди, Люсия еще увидит, как ты лихо с мытьем туалетов справляешься. Да и вообще, умеет Леля водить самолеты или нет, а все сейчас на своих местах. Леля – обслуживающий персонал. А Люсия – пассажир. То есть тот, кого обслуживают по приказу сильных мира сего.

Никогда раньше Люсия не летала на частном самолете, только в кино видела. Хотя у этого внутри все было аскетично. Ни тебе музыки, ни бара с напитками. Несколько кресел, расположенных не рядами, как в обычных самолетах, а вокруг небольших столиков. Прямо рабочий кабинет, только вся мебель к полу прикручена. Очевидно, время от времени совещания проводятся прямо в полете. Вот и ей однажды предстоит вершить судьбы мира между небом и землей.

– Арнольд Ромуальдович, – набралась она храбрости, – а можно…

– Нет, – отрубил тот и откинулся в кресле. – Леля, доложи обстановку.

– Взлетаем, – раздался голос помощницы из какого-то секретного динамика. – Есть воздушный коридор без расчетных пересечений с другими курсами. Через два часа двадцать минут приземлимся в Москве, аэропорт Домодедово. Время даю с люфтом на отсутствие свободных посадочных полос. В общем, пристегните ремни и от винта.

В аэропорту их встречал водитель на чернильно-черном, сливающемся с ночью, «ленд крузере». Можно подумать, что в Москву перегнали тот, в котором они на аэродром ехали. На заднем сиденье можно было комфортно разместиться не то что втроем, а хоть впятером. На Люсию по-прежнему никто особого внимания не обращал. И она просто смотрела во все глаза на летящую за окнами, всю в огнях, вывесках, вспышках, Москву.

Если ей теперь предстояло жить в Москве, то почему будущий свекор велел собраться на три дня? Да еще и с формулировкой «там одеваются иначе»? Намекал на то, что Леля снабдила ее деревенским гардеробом? Это уже вообще ни в какие ворота не лезет! Или же Москва – это только место смены маршрута, а дальше они отправятся в какую-нибудь экзотическую страну. И сейчас они едут в другой аэропорт. Или гостиницу.

Но автомобиль вдруг свернул с центральной улицы во дворик и остановился у подъезда. Сверкание и шум ночной столицы остались за спиной. Водитель вышел, распахнул дверь перед пассажирами. Реагируя на движение, во дворе зажглись сразу несколько фонарей. Люсия успела разглядеть мощеные дорожки, кованые ограды, литые фигуры каких-то зверей по обе стороны от входа в подъезд. Все остальное терялось во мраке.

Водитель же махнул рукой с зажатым в ладони каким-то крошечным предметом. Раздался тихий писк, и дверь распахнулась. Первым вошел все тот же водитель, за ним – Леля. Потом сам Арнольд Ромуальдович. Люсия с чемоданом направилась за ним, оставив Дирке замыкающим.

На четвертом этаже команда зашла в квартиру. Водитель куда-то исчез.

– Добро пожаловать, Люсия, – произнес Резанов. – Постарайся принести этому дому поменьше несчастий.

Не зная, что сказать в такой ситуации, Люсия предпочла покрепче стиснуть зубы. Сам, можно подумать, белый и пушистый! Попрекает ее своими проступками. Она кивнула, выдавила из себя вполне вежливое «спасибо» и хотела было осмотреться, но хозяин дома уже размашисто шагал по коридору, нетерпеливо взмахивая рукой, мол, все за мной.

Размер квартиры Люсия даже не пыталась представить. Разве что боковым зрением ухватила лестницу, ведущую наверх. В конце коридора (переход отнял некоторое время) Резанов остановился. Он был бледен.

– Значит, все-таки туда? – подал голос Дирке. И голос его слегка дрожал.

– Если ты не передумал и по-прежнему считаешь, что глубинный коридор – это меньший риск, чем тропа луны, – отозвался Арнольд.

– Простите, господин председатель, – хмуро сказал парень. – Мы с вами хорошо знаем, что коридор связывает этот дом напрямую с Дхоржем. А тропа луны приведет нас в произвольное место в городе. Мне не стоит показываться в городах. Однако я не знал, что вы все еще пользуетесь коридором. – Голос его задрожал и сорвался.

Буря эмоций? Неожиданно.

Резанов отмахнулся:

– Если бы не вход в коридор, я бы сменил квартиру, не задумываясь. Думаешь, я все эти годы не вспоминал Стеллу там, на ковре, и Арно?..

А вот это уже интересно! Люсия навострилась слушать. Но все опять сбилось – Резанов решительно прервал разговор, распахнул дверь и вошел в помещение. Все прочие так и топтались в коридоре.

– Чего встали? – грубо спросил «господин председатель», – Дирке, Люсия, быстро за мной. Леля, ты ждешь здесь. Я… то есть мы, скоро вернемся. Камбэкнемся, значит.

Голос его звучал не так самоуверенно, как обычно. А ведь он тоже волнуется, сообразила Люсия. Интересно, отчего? Что это за комната такая? С виду – очередной рабочий кабинет. Шикарный и чуть мрачноватый.

Резанов остановился почти посередине.

– Вот здесь она лежала, – зло сказал он и указал рукой в угол. – А ты был вон там.

– Когда я прибыл, все уже было кончено, – глухо ответил Дирке. – Я не мог ей помочь. Потом кто-то сотворил два знака. Первый ранил меня. Сбил с ног. Второй был знаком забвения. Простите, господин председатель. Утешает только одно. Убийца явился глубинным коридором, связывающим Землю и Трилунье. Вы же прекрасно знаете свойство искусственных переходов. Внутри одного пространства глубины предметов совмещаются напрямую, но если предметы находятся в разных витках… Их соприкосновение проходит через мертвое межпространство. Прошедший искусственным коридором между мирами омертвеет наполовину или больше в зависимости от того, сколько у него внутренних сил на сопротивление.

– И что же тебя утешает? – нехорошим голосом поинтересовался Арнольд Ромуальдович.

Люсия вся обратилась в слух. Не очень понимая, о чем сейчас говорится, она почуяла важность этих сведений.

– Меня утешает, что убийцы Стеллы, скорее всего, нет в живых. И смерть его была медленной и страшной, – тихо ответил Дирке. Потом сглотнул и продолжил: – Омертвение. Частичное. Значит, он осознавал все, что с ним происходило. До самого конца.

– Как бы нам самим это не осознать. Омертветь хочешь, а, Дирке Эрремар? Может, пока не поздно, назад и на тропу?

Но парень-волк только опустил голову.

– Я уверен, что мы оба сможем оказать достойное сопротивление, господин председатель, – сквозь зубы бросил он. – Но уверены ли вы, что девочку так уж необходимо доставить в Дхорж именно сейчас?

– Да, черт побери! – Резанов начал заводиться, точь-в-точь как утром перед приездом бабушки. – Проклятый мерзавец Петр однозначно что-то замыслил. Не знаю, когда разразится катастрофа, но чую, скоро. Хочу, чтобы в моей команде как можно скорее появился знаккер трилунского уровня.

– Вы готовы рискнуть жизнью ради этого?

– Мой бизнес – это и есть моя жизнь. А моя шкура всего лишь моя шкура. Не будет меня, останется Арно. И, даст бог, со временем он обзаведется своим запасным бессмертием, которому оставит корпорацию. К тому же волчонок у нас. В крайнем случае, бессмертие даст мне время на борьбу с последствиями коридора. А у тебя и свое есть.

Ах, вот как. Все интереснее и интереснее. Значит, Арно может остаться один-одинешенек на этой земле. Точь-в-точь как она сама. И ему придется сражаться против целого мира. Как ей. Только ресурсов у него будет побольше – огромная корпорация. А у нее – это… знаккерство. Отлично, можно объединиться почти на равных. Размышляя, Люсия не забывала краем глаза следить за перемещениями будущего све… будущего покойного свекра.

А тот подошел к скульптуре. Вроде бы каменной, изображающей льва, вставшего на задние лапы и растопырившего передние. Скульптура была абсолютно черна, но распахнутая пасть все равно казалась окровавленной.

– Сколько времени никто не пользовался коридором? – спросил Дирке.

– Не считая убийцы Стеллы, – отозвался Резанов, – лет пятнадцать или даже больше. А этот красавец, – он похлопал зверя по морде, для этого ему пришлось высоко поднять руку, несмотря на свой внушительный рост, – этот красавец доставлен из Трилунья. Чуть ли не с Тающих Островов. Но для меня это абстракция. Во времена открытых троп я южнее Второго города луны не бывал. Ладно, минутка лирики из аут. Пора!

И Дирке без предупреждения подхватил Люську на руки. Легко, будто она ничего не весила. А ее чемодан накрыл ладонью. И чемодан исчез. Вот так дела! Он умеет так же, как она?

Потом началось и вовсе нечто необъяснимое. Дирке, по-прежнему держа ее на руках – как ребенка посадил на согнутую в локте руку, – подошел ко льву. Резанов положил руку на плечо Дирке. Люсия ахнуть не успела, как их окутала чернота.

– Мы в глубине статуи, – пояснил Арнольд Ромуальдович. – Дальше будет хуже. Держитесь.

Дальше было не то что хуже, дальше просто кошмар мучительный начался. Сначала вдалеке замаячил какой-то другой предмет. Когда они подошли ближе, оказалось, что это не что иное, как дверь. Но ее никто не стал открывать. Дирке шагнул в деревянную поверхность, как перед этим – в статую. Люсия так и сидела у него на руках, а Резанов прицепом шел следом. Воздух стал вдруг совсем сухим и холодным, как будто его лишили всех нужных для дыхания газов. Втягивать (по-другому это натужное действие не назовешь) его носом и ртом кое-как удавалось. Но было совершенно очевидно, что пользы для здоровья в таком дыхании – чуть.

А потом у Люсии возникло странное ощущение, словно ее сжимают, сплющивают и раскатывают в тонкий лист. Двухмерный. Перед глазами заплясал фейерверк, в основном почему-то красный. И жизнь, кажется, собралась ее покинуть.

Вмешался Дирке. Он вдруг резко вдохнул этот негодный воздух.

– Придется, – пробормотал он, – или мы ее потеряем.

И вдруг стиснул ее, словно выжимал остатки полувоздушной смеси из легких. Прижал к себе. И снова стало темно. Уши тоже, кажется, заложило. Секунду спустя Люсия поняла, что больше не сидит на руках у Дирке. Она вообще была в каком-то другом месте. Опять очень темном, но вполне уютном и пахнущем довольно приятно. Только тесном. Зато мягком, словно она в подушки зарылась.

– Не бойся, ты просто внутри меня. – Голос Дирке донесся как через вату. – У моей шкуры большая глубина.

Как это внутри? Съел он ее, что ли? Красную Шапочку нашел? Фу, пакость какая! Ее чуть не стошнило.

– Ты там не… натвори чего со страха. – Голос Резанова звучал еще глуше.

Будущего свекра явно одышка замучила. И что-то у него сильно болело, похоже.

– Ты в его глубине, тебе… виднее, как это.

И Арнольд Ромуальдович замолчал. Надолго. Тогда Люсия решила сделать самое разумное – поспать и набраться сил. Что еще ей оставалось в подобной ситуации? Тем более что, какой бы гадостью ни дышали эти двое снаружи, здесь, внутри, с воздухом все было в порядке.

Разбудили ее опять бесцеремонно, рывком выдернув в мерзкую атмосферу этого, как его, «коридора». Теперь вокруг было светло, но легче от этого не становилось.

– Потерпи, – прохрипел Дирке, – выход вон там!

Люсия посмотрела в указанном направлении, стараясь не задеть голову своего носильщика – его кожа была покрыта клейкой испариной, волосы слиплись. Фу, гадость.

Впереди их ждал… диван. Огромный, кожаный, он выглядел так, словно его вынесли из кабинета Резанова. И зачем-то поставили вертикально.

– Символично, – прохрипел Арнольд Ромуальдович. Жаль, что он не охрип еще вчера утром, когда орал на Люсию из-за ее фамилии. – Диван как дверь в иное пространство. Лег и пропал. Стоит только остановиться и…

Он махнул рукой. Возможно, Люсии просто показалось, но его пальцы прямо-таки сверкнули синевато-белым. Только не светом, а цветом. Странно как-то. Дирке тоже так и впился глазами в эту картину, но ничего не сказал, только сглотнул нервно.

– Это последний проход, – выдавил парень. – Дальше Трилунье и Дхорж. Помните, председатель, я не выйду из замка, вернусь вместе с вами.

Председатель только кивнул. На мгновение пятно проступило на его лице – такое же, как на пальцах, синевато-белое. Но только на мгновение. А может, ей вообще показалось.

Дирке припустил прямо к дивану. Люсия зажмурилась, готовясь к столкновению с мягким, но все равно вполне материальным, а потому ощутимым кожаным сиденьем.

Этого не произошло. Они прошли сквозь диван, как сквозь пустоту. Несколько шагов – и даже с закрытыми глазами Люсия поняла: пришли.

– Мы на месте, – подтвердил ее догадку Резанов.

Его ослабевший голос несколько раз эхом отразился от стен. Пока невидимых, но точно каменных и очень высоких.

Воздух стал почти нормальным – немного сырым и холодным, но – настоящим. Дирке спустил ее на пол. Девочка открыла глаза и сначала не поверила себе.

Они находились в комнате, больше всего похожей на колодец или башню. Грубо отесанные лилово-серые камни стискивали кольцом небольшое пространство. Стены уходили высоко вверх. Рассмотреть потолок – лучше и не пытаться. При каждой попытке накатывала дурнота.

Никаких ламп вроде бы не было. Но назвать это помещение темным не получалось. Странное освещение как будто исходило от самих камней.

– Зачем мы здесь? – спросила Люсия своих взрослых спутников. – Что это за место?

– Как я и обещал, – через стиснутые зубы, но все равно с издевочкой бросил Резанов, – место, идеально подходящее для дамы твоих талантов.

– Эта тюрьма???

– Это не тюрьма, – ответил Резанов, – хотя ход твоих мыслей вполне понятен. Это просто место выхода межпространственного коридора в Трилунье. Замок Дхорж. Он же школа ритуалистов. Он же резиденция моей доброй подруги. – При этих словах Дирке нехорошо поморщился. Но Люсию его гримасы не слишком волновали. – Замок знаккера Клариссы Радовой. Да, кстати, ты тоже знаккер. Как и я. И ритуалист, так же как и я. А что касается твоих прямых контактов с глубиной пространства… в общем, это тебе здесь объяснят лучше, чем на вашей Земле. Учись как следует – награда будет. Светлое будущее ты мое.

Так. Теперь она будет жить в замке и учиться в школе. Гарри Поттер обзавидуется. А все его фанаты – втройне.

– Здесь ты будешь среди себе подобных. На своем месте, – вдруг тихо добавил Дирке. – Постарайся стать лучшей.

Или он все-таки сказал «лучше»? Кто бы его поучил внятно говорить, а не бурчать под нос! Дирке снова нервно повел головой, будто нюхая воздух. Собственно, не «будто», а действительно обнюхивая! Он же волк как-никак.

– Никогда не забывал, как пахнет воздух Трилунья, – мечтательно сказал он. – Я очень давно здесь не был.

– По собственной глупости, – ввернул Резанов.

И вдруг согнулся пополам, практически лицом в собственные колени уткнулся, пытаясь продышаться. Ему, похоже, было совсем худо. Ну да ладно, не маленький, да еще и колдун. То есть знаккер. В общем, сам разберется. А Люсии теперь надо собрать волю в кулак и стать действительно лучшей, куда бы ни занесло. Ни на кого больше не отвлекаясь.

Дирке тем временем, хромая, подошел к стене, погладил камни.

Ты еще их поцелуй, идиот лирический. Нет, она ни за что и никогда не развесит сопли вот так. Будет горда и непоколебима. И независима. Решено.

И Люсия извлекла из кармана джинсов расческу. Надо причесаться. Не входить же в волшебный новый мир растрепанной, как Карина какая-нибудь. Интересно, синяк на лице очень большой? А зеркало тут есть?

– Дирке! Где мой чемодан?

Надо же, спросила с такой интонацией, что самой понравилось. Немного еще потренироваться, и можно войну объявлять, несмотря на то что голос у нее тонкий и нежный.

Парень-волк не ответил. По-прежнему водил руками по камням стены.

– Нашел, – пробормотал он наконец. И нажал на одну из глыб. Музыка полилась отовсюду сразу. Легкая, красивая и какая-то не застревающая в памяти.

– Это оповещение, – объяснил Дирке Люсии, хотя она его и не просила. – Можно было знак сотворить, но я далеко не мастер. Но этот сигнал дойдет, куда надо, и нас скоро встретят.

И он откинул волосы с просветлевшего лица. Вечное выражение всемирной скорби вдруг растворилось в улыбке, лоб разгладился. На какой-то момент он даже симпатичным показался.

Резанов кое-как расправил плечи. Ему их странное путешествие далось тяжелее всех. От пота длинные волосы стали волнистыми. Но он старался держаться. Впрочем, нечего на них пялиться, есть вещи и поважнее.

– Чемодан мой достань, – Люсия еще раз применила командирский тон, но в последний момент засомневалась и добавила: – Пожалуйста.

– А, да… вот. – И ее чемодан вывалился прямо из руки Дирке. Надо будет освоить эту ловкость рук. Только сначала зеркальце отыскать.

Но привести себя в порядок ей не дали.

Сначала затихла музыка.

А затем часть стены стала дверью – камни просто выдвинулись вперед, затем в сторону. И из пролома неправильной формы в башню шагнула… нет, выступила высокая женщина такой красоты, какой Люська отродясь не видела ни в кино, ни в глянцевых журналах.

Вот только подходить к ней совершенно не хотелось. Потому что больше, чем на любую глянцевую красотку, вошедшая походила на… тетю Арину, маму Карины. Ту самую, что отряхивала руки после того, как погладила пятилетнюю Люську по голове. Такая же высокая и худая. Такие же иссиня-черные волосы, фиолетовые глаза и белоснежная кожа. И черты лица такие же тонкие, сплошные прямые линии. Каринка совсем не в мать уродилась, да и при чем тут она сейчас…

– Арнольд Резанов спустя столько лет, – насмешливо проговорила вошедшая вместо приветствия.

И у Люсии отлегло от сердца. Голос женщины – высокий и срывающийся – совсем не походил на грудное, приглушенное мурчание тети Арины. Да и одета она была так, как Арине и в голову не пришло бы. Строгий черный бархатный то ли жакет, то ли куртка – как будто стилизация под девятнадцатый век, но с уютным шарфом-капюшоном и отливающими серебром металлическими застежками. И еще черно-сиреневая клетчатая юбка в пол, сплошная пена оборок и воланов. Необычно, шикарно, да что там… исключительно. Нет, совсем не Арина.

Вошедшая тем временем смотрела на Арнольда Ромуальдовича так, словно глазам своим поверить не могла.

– Значит, ты здесь. Рискнул воспользоваться этой… дорогой мертвецов. И почему именно сейчас, когда открыта лунная тропа в Третий город? Какие вести принес, старый друг?

Смысл последней фразы Люсия поняла как «старая сволочь».

Эта дама наверняка из того же теста, что и сама Люсия. Достаточно поглядеть, как она держится, и послушать, как она разговаривает с Резановым. Как он там ее называл? Кларисса Радова.

Сам Резанов молчал, что для него вроде как было нехарактерно. Пришлось хозяйке (а это точно была сама хозяйка!) снова нарушить тишину.

– Расскажи мне, как далеко ты продвинулся, изучая ритуал Иммари. Так ли хорошо технические средства компенсируют утерянный знак?

Арнольд Ромуальдович оперся о стену, скрестил руки на груди. Надо же, еле жив, а ведь держится, как король. Учись, Люсия. Все пригодится.

– Технические средства сгинули в омертвении, дорогая моя знаккер Радова, – сообщил он. – Вместе со всей лабораторией и добрым десятком детенышей-волчат. Тебе ли не знать об этом.

По лицу красавицы пробежала тень. Самая настоящая, не какая-нибудь фигура речи. На алебастровой коже на миг проступила сеть черных шрамов. Люсия и не подозревала, что шрамы бывают такого цвета. Но у всех великих остаются следы старых ран. У нее самой уже тоже есть.

– Я говорила, что не причастна к этой проклятой катастрофе! – Голос Клариссы, усиленный эхом башни-колодца, чуть не оглушил девочку. – В том омертвении пропала моя мать и… и Дирке Эрремар, мой друг. И ты, знаккер Резанов, не смеешь являться через столько лет и бросаться обвинениями!

– Что ты, дорогая знаккер Радова, я и не думал ничем бросаться. Ты спросила, я ответил. Моя ли вина, что тебе в простой информации о положении дел видятся обвинения? Может, в глубине своей прекрасной души ты понимаешь, что заслужила их? Или ты думаешь, что я пришел, едва не сдохнув в межпространственной мертвечине, лишь для того, чтобы предъявить счет за парочку аппаратов восьмилетней давности? Как мелочно!

– Но ведь Дирке вовсе не пропал, – услышала вдруг Люсия собственный голос. – Он… он же где-то здесь.

Оглянулась в поисках подтверждения своих слов. Дирке не было. А лицо красивой Клариссы приняло какое-то совсем странное выражение.

– Что ты сказала? – проговорила она тоже с непонятной интонацией. Как-то настороженно, что ли.

– Я… он… – растерялась Люсия. – Он где-то здесь.

– Я здесь. – И парень-волк выступил из стены.

Ах, вот оно что! В глубину решил запрятаться. И поставить ее в неловкое положение. Люсия хотела было это прокомментировать, но почему-то не смогла. Дирке смотрел на хозяйку так, будто… будто… не было подходящих слов – решительно надо что-то делать с собственным словарным запасом! Но ощущение от этого взгляда было такое, словно заиграла музыка. И почему-то ужасно захотелось, чтобы и на нее кто-то смотрел именно так. Как будто хочет запечатлеть в памяти каждую черту.

Кларисса уже справилась с собой.

– Ты все тот же, – сказала она, как будто с усилием. – Мрак побери, совсем, как тогда…

Дирке молчал, поедая прекрасную хозяйку глазами. А та, похоже, приняла какое-то решение. И почему-то Люсии показалось, что оно никак не связано с сияющим взглядом Дирке.

– Арнольд, я попрошу кого-нибудь проводить Дирке в гостевую башню. Потом обсудим цель твоего визита, и… дальше будет видно, что делать.

Арнольд Ромуальдович кивнул, соглашаясь. Интересно, а Кларисса замечает, насколько плохо ее собеседнику?

– Дирке нельзя покидать замок, – сказал Резанов.

– Я это знаю лучше тебя! Вне закона за предательство и тому подобное. – И снова обратилась к Дирке: – Бедный мой, я знаю, ты никого не предавал. Я тоже долго доказывала, что не уничтожала проклятую лабораторию! Теперь все встанет на свои места. Оставайся в Дхорже, ты здесь дома.

Она покрутила кольцо на пальце и вытянула вперед руку. Из кольца ударил луч света и развернулся в прозрачный экран, на котором высветилось веселое девчоночье лицо с такими же большими, как у Клариссы, но зелеными глазами, обрамленное забавной стрижкой из рваных прядей. Несмотря на прозрачность экрана, изображение было очень четким. Люсия видела его со своей стороны как бы в зеркальном отражении.

– Евгения, – строго сказала Кларисса, – почему ты опять у центрального талисмана? Где Седой? Оставил тебя одну?

– Он тут, он просто дал мне посмотреть! Кто пришел, мама? Мою сестру привезли?

– Сколько раз повторять, она тебе не сестра. Вон из талисманной! Седой? Не смей пускать ее сюда.

– Простите, госпожа знаккер Радова! – Девчонку на экране сменил мужик, в самом деле седой. – Больше не повторится. Кто прибыл?

– Дирке Эрремар, – коротко ответила та. – Ты знаешь, что делать. Распорядись, чтобы нашего давнего друга устроили, как подобает. Одному Мебиусу ведомо, насколько Дирке требуется отдых после тропы мертвецов.

– Момент, госпожа! – И лицо Седого исчезло с экрана.

Кларисса встряхнула рукой, экран снова свернулся в тонкую сияющую трубочку, та истончилась, стала лучиком света и втянулась в кольцо.

– Изящно! – прокомментировал Резанов. – Зрак, вправленный в кольцо?

– Само кольцо тоже глубинный артефакт, – ответила хозяйка. – Над ним сотворен ритуал, автоматизирующий прямое обращение к глубине при определенном жесте, даже если я сама не являюсь четырехмерником.

В дверном проеме вырос Седой, похожий на каменную глыбу. Коротко кивнул всем собравшимся и обратился к Дирке:

– Следуй за мной.

Тот покорно кивнул и пошел, так и не сводя взгляда с Клариссы. Едва шею себе не свернул, вписываясь в проем, явно хотел глаза в башне оставить. Проходя мимо хозяйки, чуть тронул ее за руку. И она не отодвинулась.

Седой и Дирке исчезли в темноте коридора, или что там было по ту сторону башни. Кларисса снова обратилась к Резанову.

– Расскажи, знаккер Резанов, что же тебя сюда привело. – Она быстро пошевелила пальцами, не поднимая рук. Изящный, но непонятный рисунок лилового цвета быстро растворился в воздухе. Из воздуха же материализовались три кресла с лиловой обивкой и завитушками, как на музейных экспонатах.

– Итак, – расположившись в кресле, снова заговорила Радова, – участвовать в восстановлении Иммари ты не можешь. Но пришел сюда, рискуя собой. Значит, тебе что-то от меня надо. И ты что-то хочешь предложить взамен.

– Насчет моего участия в восстановлении Иммари… – усмехнулся в ответ Резанов. – На твоем месте я не торопился бы ставить на мне крест, дорогая знаккер Радова. Оборудование погибло, но, к счастью, я заполучил материал. На Земле объявился детеныш.

– Знаю. Прошел в Третий город луны. Мой человек ищет его. И найдет.

– Я даже подскажу, где искать. В моем доме. Под надежной охраной. Так что советую тебе начинать продумывать планы взаимовыгодного сотрудничества. Но сейчас я по иному поводу…

– Ах, вот как…

Люсия изо всех сил сохраняла нейтрально-вежливое выражение лица. Откуда местная знаккер знает про Митьку? Если только… они не говорят о разных детенышах. Карину засекли во время ее путешествия в «чудесный город» (рассказ о котором Люсия сочла бредом или враньем, но, видимо, ошиблась). А в доме Арнольда сейчас живет Митька. А ведь это информация, которой можно воспользоваться… Потом. Когда она получше поймет, что тут происходит и где в происходящем ее место.

– Посмотри на девочку, Кларисса, – велел тем временем Арнольд. Как, интересно, можно повелевать таким слабым голосом? Да еще так, чтобы даже Кларисса послушалась? Но она послушалась. Фиолетовые глаза остановились на Люсии.

– Она изгой семьи Закараускасов, – продолжил Резанов. – Как в Трилунье их имечко сокращают? Закараусов? Четырехмерник и знаккер-ритуалист. И изгой. Угадай, по какой причине? Недрогнувшей рукой подвела родителей под мой ритуал уничтожения плюс сокрытие.

Потому что жаждет занять подобающее место в подлунном мире. Ее бабка, моя наставница, – наивный романтик – решила убрать ехидну подальше от семьи. Но мы-то с тобой понимаем, что таких надо держать поближе. На глазах и под рукой.

Люсия почувствовала себя пустым местом – обсуждают ее, словно она отсутствует. Но знаккеров ее чувства не волновали. Ну, погодите. Она еще заставит себя уважать.

– Да уж, если змею правильно греть на груди, она укусит не тебя, а кого прикажешь… – поддержала Кларисса. – Вижу, к чему ты клонишь, старый друг. Ангелия передала тебе право на жизнь девчонки. Но ты не можешь обучать ее сам. А я не возьмусь за это ради одних только твоих прекрасных глаз. Тем более что время их не пощадило.

Арнольд картинно воздел руки. А Кларисса сощурилась и прямо впилась глазами в кончики его пальцев. Белые пятна на них стали явственнее. Что это такое, интересно?

– Когда я просил о благотворительности, дорогая? Во-первых, я передам девочке один из ключей к Банку Львиной луны. Тебе не придется заботиться о ее содержании. Во-вторых и в главных, ты получишь такой же ключ. Я никогда не слыл скупцом, не так ли?

– О, так прояви еще немного щедрости. Совсем чуть-чуть. Передай девочке дом в Третьем городе луны. Нет-нет, не фамильную резиденцию. Домик на Яблоневом склоне. А мне – крошечную хижину во Втором городе луны, у Малого фонтана на площади Великих открытий.

– Ах ты, хитрая змея, – восхищенно всплеснул руками Арнольд. – Уговорила-уболтала, благо твои прекрасные глаза от времени не пострадали. По рукам, моя красавица. Только помни: все блага твои навек, но девочку вернешь по первому требованию.

Клара улыбнулась тонко и светло:

– Как только пожелаешь, дорогой друг. Позволь, я провожу девочку хотя бы до холла, потом вернусь к тебе. Ох, прости, не только глаза, но и память у меня по-прежнему девичья. Сделку надо скрепить.

Оба знаккера подняли руки. Кларисса правую, а Арнольд левую. Они синхронно зашевелили пальцами, рисуя… то есть творя, знаки. В воздухе быстро нарисовались огненными контурами два льва, совершенно идентичных. Они приблизились друг к другу и вдруг со странным звуком слились в одно непонятное изображение. Оно завертелось, превратилось в сплошные линии, те скрутились воронкой, и знак исчез.

– Отлично! – Кларисса вскочила на ноги, словно была не элегантной дамой в пене клетчатых оборок до самого пола, а Люськиной ровесницей в драных джинсах. Повинуясь жесту ее руки и очередному невнятному рисунку в воздухе, перед Резановым материализовался стол, а на нем – кувшин с напитком и стакан. – Не скучай без меня. Я провожу девочку, и мы обсудим все прочее. За мной, дорогая. Тебя ждут великие дела!

Вот это был уже совсем другой разговор!

Люсия со всех ног, волоча за собой чемодан, выскочила за Кларой в темный коридор. Он оказался узким и вообще не совсем коридором, а лестницей, ведущей вверх.

– Мы находимся под землей, – пояснила Кларисса. И вдруг так резко остановилась, что Люсия едва не врезалась в нее. – Ко мне обращайся «наставница» или «госпожа знаккер Радова». Я буду звать тебя по имени, Люсия Закараус.

– Закар. – Люсия вовремя вспомнила, что сильные мира сего не любят робких овец. – Я же изгой семьи. Пусть у меня будет собственная фамилия.

Госпожа знаккер Радова кивнула и одобрительно улыбнулась.

– Хорошее решение. Может, тебе и в самом деле предстоят великие дела, а, Люсия Закар?

– Я очень на это надеюсь. Но Арнольд Ромуальдович…

– О! – перебила ее Кларисса. – Вот о нем можешь пока забыть. А то и совсем. Смотри!

И она снова встряхнула рукой с кольцом. На этот раз никаких лучей-экранов не появилось. В руке Клариссы засиял ключ, очень похожий на бутафорский золотой ключик из детского спектакля про Буратино. Наставница повертела его так и сяк, потом повернула под хитрым углом и выдохнула воздух. На ключе проступили письмена, которые Люсии прочесть не удалось. Зато это удалось Клариссе.

– Твое положение теперь ни дать ни взять богатая наследница, – сказала она, протягивая ключ девочке. – Так и внесем в школьный информаториум. Смотри не потеряй. Чуть позже тебя научат им пользоваться. Теперь проверю свой ключик…

Удовлетворившись результатами проверки, она снова внимательно всмотрелась в лицо девочки.

– Наблюдай, что сейчас произойдет, Люсия, и учись. То, что ты сейчас увидишь, будешь повторять с теми, на кого я тебе укажу. А если с кем-то другим – убью. Не накажу, а именно убью.

Она воздушными движениями сотворила-нарисовала новый знак, и часть стены стала прозрачной. Арнольд сидел в кресле, не притронувшись к напитку. Он явно ожидал, что за ним будут наблюдать, поэтому сидел в пустой комнате, похожей на тюрьму, как король перед просителями.

– Арнольд, – негромко позвала Кларисса, но тот услышал и поднял голову. Взгляды знаккеров встретились. – Слушай меня внимательно, старый друг. Твой выбор сейчас сведется к двум вариантам. Или ты остаешься здесь и умираешь от голода и жажды, потому что я заблокирую эту башню. Или ты уходишь туда, откуда пришел, и да поможет тебе Вечность.

– Ах ты змея… – почти восхищенно выдал будущий свекор. Бывший будущий свекор.

– Ты совершенно прав! Возможно, ты немного не догрел меня на своей груди? – усмехнулась знаккер Радова. – Прощай, Арнольд. А ты, Люсия Закар, следуй за мной. Чует мое сердце, ты мне еще очень пригодишься. Девочки должны держаться вместе, особенно в трудные времена. И не дрожи так. Ничего личного к тебе, но я давно мечтала избавиться от Резанова. А сделать это за его же деньги… Высший пилотаж.

Глава 11

Люсия. Трилунье

Когда Люсия проснулась, солнце поднялось уже довольно высоко и смотрело в узкие стрельчатые окна ее новой комнаты. Девочка потянулась и села. Потерла глаза руками, прогоняя остатки сна. Соседка – тощая, конопатая, но спасибо, что хоть черненькая, а не рыжая, как там ее по имени… ах да, Эделена Старова – сидела тихо, забившись в угол своей кровати. Увидев, что Люсия проснулась, соседка оживилась.

– Ах, Люсия Закар, как хорошо, что ты проснулась! – затараторила она, складывая руки перед собой в жесте благоговения. – Госпожа наставница загрузила твои данные в Информаториум! Я не решалась встать, чтобы не разбудить тебя. Но уже почти решилась, потому что скоро прибудет Я-Ях, наша школьная фея, чтобы снять с тебя мерки и подобрать форму. А потом, если ты позволишь, я провожу тебя на завтрак, познакомлю со всеми лучшими девочками школы. Они уже оповещены о твоем прибытии и ждут не дождутся знакомства. А потом будут классы!

Люсия милостиво кивнула и встала. Ноги тут же утонули в пушистом ворсе прикроватного коврика. Интересно, если Старовой приказать, она и тапочки в зубах принесет? Вчера их знакомство началось совсем не так.

Накануне Кларисса отдала девочке банковский ключ, уменьшившийся до удобного для переноски размера (он стал точной копией дешевой елочной игрушки, она тысячи раз видела такие в киосках!). Затем новая наставница перепоручила ее первому попавшемуся на выходе из башни слуге.

– Школьное крыло, учащиеся третьей стадии, последняя комната по левой стороне, – отрывисто приказала она и унеслась, не оглядываясь.

– Следуйте за мной, барышня, – церемонно произнес слуга, забирая у нее чемодан.

Без порядком поднадоевшего багажа Люсия получила даже некоторое удовольствие от путешествия по замку. Тем более что сопровождающий счел нужным рассказать ей о Дхорже.

– Замок разделен на пять неравных частей. Это собственно школа, где обитают и учатся стадиенты, жилое крыло для уважаемой семьи Корамелл – Радовых и их гостей, исследовательское крыло, хозяйственное крыло и парадные покои. В замке не менее четырех десятков башен разных назначений и высот. На самые высокие прилетают драконоиды, и оттуда они отправляются в путь. Дхорж выходит на Северный океан. Великолепное зрелище, особенно на закате. Ведь океан омывает нас с севера и востока.

Он говорил так гордо, словно владел этим замком. Но утомиться от экскурсии Люсия не успела. Узкий коридор сменился галереей с портретами (надо будет рассмотреть во всех деталях!), затем огромным залом неясного назначения. Из зала они вышли в новый коридор, широкий и освещенный попеременно то настоящими факелами, то странными фонарями на стенах.

– Вот мы и в школьном крыле, – провозгласил слуга. – Здесь и расположены спальни. Сейчас найдем среди них вашу, барышня.

– Нечего искать, – Люсия старалась придать голосу интонации Клариссы. – Левая сторона, последняя спальня, как сказала госпожа знаккер Радова.

Провожатый усмехнулся.

– Значит, из ваших окон, возможно, будет виден океан, – сказал он. Клариссина интонация удалась ему лучше.

Он подошел к двери и взялся за ручку. Она не поддалась. Слуга трижды постучал, и одна из створок (дверь оказалась двустворчатой) распахнулась.

– Звездного вечера, Эделена Старова, – спокойно произнес он, входя.

– Звездного вечера, Раон Дорригер. – Из-за стола вскочила и бросилась к ним тощая девчонка в синих штанах-галифе и в чем-то напоминающем то ли олимпийку, то ли шикарный жакет знаккера Радовой. На столе сиял громадный хрустальный шар на золотой подставке.

– Это твоя новая соседка, Люсия Закар, – сообщил слуга. – Люсия, это Эделена Старова, младшая дочь знатного рода. Надеюсь, вы подружитесь.

Судя по лицу Старовой, надеялся он зря.

– Лично я надеялась, что все время буду жить одна, – протянула она, склоняя голову набок и недружелюбно разглядывая Люсию.

– Я надеялась на то же. – Еще не хватало молча терпеть всякие гадости.

Раон Дорригер, похоже, веселился от души, наблюдая за ними.

– Располагайтесь, – откланялся он. Новая соседка скривилась. Осмотрела Люсию с ног до головы.

Смелая какая, с места в карьер решила нажить себе врага в лице Люсии. Рискни, много таких рисковало.

– Твоего профайла в школьном Информаториуме нет, – безапелляционно заявила Старова. – Я только что там копалась. Ты кто вообще такая? Из этих… самородков-простолюдинов, которые тут из милости? Знаешь, что? Вон та кровать свободна, вот шкаф, вот стол, ванная – там. А со мной даже не смей заговаривать. Или я тебе знаком тишины рот на сутки запечатаю.

Люська вскипела. Эта мымра ведь не Кларисса и не Резанов. Пусть только посмеет смотреть на нее, Люсию Закар, свысока. Черта с два!

– Только попробуй, – процедила она сквозь зубы. – Проснешься зарезанной насмерть. Вот так!

И демонстративно провела большим пальцем по горлу. Откуда только нахваталась таких комедийно-тюремных жестов, самой непонятно.

– Мне не привыкать, – подытожила она и проволокла чемодан к кровати.

Надо было разобрать вещи и обдумать дальнейшие стратегии и перспективы. Эта дрянь еще поймет, с кем связалась.

Люсия рывком раскрыла чемодан, вытащила пижаму. Хорошо, что взяла голубую флиску, потому что тут прохладно. Косметичку на прикроватную тумбочку, а остальное в шкаф, утром можно разобраться, что к чему.

Тут она случайно взглянула на соседку. Та стояла в той же позе, что минуту назад, таращась на Люську как-то странно.

– Значит, ты убийца? – почти шепотом спросила Старова, и глаза ее сделались огромными, как тарелки. – Не врешь, вот прямо убила кого-то?

– Да, убила. – Люська мгновенно сообразила, что вот сейчас можно заработать сто очков, а то и больше. – Собственных родителей. Они не признавали во мне четырехмерника. И знаккера не признавали. Так что заткни пасть и отвали с моей дороги, Э-де-ле-на Ста-ро-ва.

А утром, пока Люська спала, Эделена успела слазить в какой-то «школьный Информаториум», нашла свежую информацию о Люсии и теперь поедала ее взглядом фаната. Неплохо для первого утра на новом месте.

– Информаториум покажи, – велела Люсия.

Эделена закивала, соскочила с кровати, метнулась к столу, где покинутый со вчерашнего вечера хрустальный шар красиво переливался в лучах солнца, проникающих через окно.

– Была когда-нибудь у гадалки? – спросила соседка. Надо же, где теперь ее гаденькие высокомерные интонации? – Так вот, их хрустальные шары всего лишь выходы в обширные информаториумы. Плюс железная логика и правильные выводы. Смотри!

Девчонка нарисовала в воздухе простейший знак, что-то вроде детской пирамидки из колечек, надавила пальцем на верхнее, самое маленькое. Колечки сложились одно в другое. Хрустальный шар засиял уже не от солнечных лучей, а изнутри.

– Эделена Старова, пожалуйста, – попросила девочка.

Внутри шара вспыхнула зеленоватая искра и… раскрылась в карточку.

– «Эделена Катерина Старова, – с явным удовольствием произнесла свое имя соседка. – Возраст четырнадцать лет, место рождения замок Ворхел, побережье Южного моря. Магическая направленность – ритуалистика, прямое взаимодействие с глубиной отсутствует. Положение – младшая дочь знатного рода, богатая наследница…»

– Зачем мне сведения о тебе? Прочитай про меня, – велела Люсия. И та послушно свернула свою информационную карту.

– «Люсия Регина Закар. Возраст – четырнадцать лет, место рождения Третий город луны, Однолунная Земля…»

– Почему это Люсия Регина? Я вообще-то по отчеству Артуровна.

– Это у вас на Однолунной Земле так принято? У нас девочкам дается два имени. Собственное и материнское, – объяснила Эделена. – Так, давай дальше. «Магическая направленность – ритуалистика, прямое взаимодействие с глубиной – выше среднего. Положение – изгой семьи Закараус, богатая наследница. Наставники-опекуны: Арнольд Ромуальд Резанов, Кларисса Алессандра Радова. Особые примечания: убийца, жертвы – отец Артур Закараускас, мать Регина Закараускиене». Ты настоящая убийца! Ты пошла на это во имя своих целей!

До Люсии уже дошло, что это в местной системе ценностей что-то вроде королевы бала. И она расправила плечи. Хотя на осанку и раньше жаловаться не приходилось.

Эделена осторожно потыкала ее пальцем в плечо.

– Странная у тебя пижама, – сказала она. – Это с Однолунной Земли? Тебе определенно нужна собственная фея. Думаю, наставница не откажется заключить контракт для тебя. Люсия Закар, я тебе завидую! Тебе предстоит столько всего чудесного! Первые уроки, покупки – ты же захочешь добавить к школьной форме какие-нибудь украшения? А главное – знакомства и связи!

Теперь Люсии уже казалось, что с соседкой ей почти повезло.

В один из первых дней своей учебы Люсия шла по замку. Вернее, почти бежала. Расположение глубинных коридоров она пока не помнила. Поэтому, если ее не сопровождала свита (да, собственная свита! Выкуси, Карина! Выкуси, Ермолаева!), то в ее распоряжении было только трехмерное пространство замка. И она забрела куда-то не туда. Не страшно, девочки в библиотеке подождут. Старова и еще одна из ее нового окружения. Нет смысла всех запоминать, они то и дело называют друг друга по имени и фамилии.

– …А потом уселись звери, каждый возле своей двери! Волк ты, лев или дракон, выходи из круга вон! – донесся до нее детский голосок. И смешки.

Ясно, она забрела в коридор, куда выходили спальни младших стадиентов. Они сейчас играли. И упоминали волков, хм. Плевать на малышню, главное, что в конце этого коридора есть лесенка, которая приведет ее прямо к одному из входов в библиотеку.

– Скажи-ка мне, Эделена Старова, – обратилась она через пару минут к соседке, уже устроившейся на диване в нише под окном, – что за звери упоминаются в детской считалке? «Волк ты, лев или дракон»?

Эделена наморщилась, силясь что-то вспомнить, но ответила Маора Вереск, красивая русоволосая девочка из Центральных земель.

– Глубинные твари, конечно, – сказала она, сдувая со лба вьющуюся прядь. Могла бы ее заколоть, но так, видите ли, привлекательнее… – По-другому их называют «твари вечности». Потому что они, с одной стороны, обеспечивают миру эээ… жизнь, взаимодействуя с глубиной пространства какими-то своими способами. С другой стороны, они… вечны. Это логично, в общем-то. Если мир бесконечен с пространственной точки зрения, то должен быть таковым и с временной…

– Если я правильно помню, Маора Вереск, то бессмертие волка можно из него вытащить?

– Верно, Люсия Закар, – снисходительно улыбнулась Маора, – изъять. Из детеныша, взрослый волк тут бесполезен. Ну, их все равно истребляют – не отдадут же они детенышей просто так. Уже истребили, если хочешь точности.

В памяти Люсии тут же всплыл разговор наставницы и… бывшего будущего свекра. Тот самый, о ритуале Иммари, о технических и магических средствах его проведения. И о «материале» в виде детенышей. Еще бы разузнать побольше.

– Что ты знаешь об Иммари, Маора? – спросила она.

– Я, увы, совершенно ничего. Но Диймар Шепот, друг моего брата Ларре, вполне может знать. Он один из любимых учеников Наставницы. И ему известно многое, что сокрыто от нас.

– Познакомишь?

– Позже. Он сейчас отсутствует. Говорят, его отправили на твою родину, на Однолунную Землю, за детенышем. И он добился успеха, раздобыл волчонка. Если ритуал восстановят, то охота на детенышей обретет смысл! Стать охотником – моя мечта! – Серые глаза Маоры сверкнули молниями. – Это власть, богатство, слава и приключения!

– Я кое-что вспомнила, – встряла вдруг Эделена. – Я слышала, что Иммари – сложный ритуал. Для него требуются и ритуальные, и словесные знаки. Так вот, основная утерянная часть – словесный знак, специально созданный для Иммари. Он длинный и стихотворный. И он как-то связан с нашими колыбельными.

– Я ваших колыбельных не слышала, – фыркнула Люсия.

– Хммм, – Маора задумалась. – Я вряд ли вспомню все слова, но… Она прикрыла глаза и замурлыкала мотив. На земные колыбельные это было не похоже, но все равно мелодия убаюкивала:

Мм… Каждой твари своя луна…

Серому волку – одна луна…

Белому волку – тоже одна.

Грозному льву – золотая луна.

Только дракону луна не нужна…

– Прячется, прячется эта луна… – подхватила Эделена. У нее оказался красивый голос.

– И как это связано с ритуалом извлечения бессмертия? – прервала их хоровое пение Люсия.

– Эта песня никак, – улыбнулась Эделена. – Но говорят, что другая связана. Эти две колыбельные сочиняла совсем молоденькая девушка, знаккер. И они, в отличие от прочих колыбельных в Трилунье, ни капельки не древние. Может, она была словесником? И составила потерянный знак? Не знаю.

– Надо спросить у наставницы, – решила Люсия.

– Только не раньше, чем она вернется, – ответила Маора. – Госпожа наставница отправилась в Третий город луны. Диймар доставил туда детеныша с Однолунной Земли, представляешь?

Ничего себе! Карина все-таки попалась. Или Митька? Нет, вряд ли. Бабушка его так просто не выпустит. В любом случае вот это новость! И зачем Старова теребит ее за руку?

– Пойдем, Люсия Закар! – говорила она. – Если помнишь, Ларре Вереск, старший брат Маоры, обещал научить тебя знаку подчинения. Он очень пригодится тебе, если решишь завести собственного драконоида!

Знаки давались Люсии с трудом, но рано или поздно все-таки давались. Самым первым стал знак запуска Информаториума школы. Тот, что напоминал пирамидку. Сложно было сразу безапелляционно приказать действию состояться. Не формулируя приказ в слова и не сомневаясь в его выполнении. Легче стало, когда Люсия поняла, что рисунок, выполняемый пальцами в воздухе или на поверхности предмета, и есть слова приказа.

Когда это понимание пришло, дело оставалось за малым (впрочем, может, для какой-нибудь Карины это было за «малым», а ей все давалось с большим трудом) – безупречно выучить рисунок и сто, тысячу раз отработать его в библиотеке, в классе, в спальне. И она делала это, стиснув зубы.

В конце концов она все твердо для себя решила. Если путь наверх лежит через охоту на бессмертие – все очевидно. Она станет самым крутым охотником в истории Трилунья, не говоря уже о родной Однолунной Земле.

В день возвращения наставницы ей удалось подчинить своей воле… Нет, увы, не драконоида. Всего лишь подопытную обезьянку. Но Ларре Вереск (такой же симпатичный и кудрявый, как сестра, к тому же, согласно Информаториуму «старший сын знатного рода») долго прыгал по классу и вопил, что, смотрите, мол, все, это его ученица. А потом помчался поприветствовать наставницу и сообщить ей о Люсиных успехах.

Наставница приняла ее только на следующий день. Кабинет у нее был невероятный. «Деловому» интерьеру Резанова до него еще расти и расти. Бело-синяя, похожая на стеклянную, плитка на полу – вошедшая Люсия как будто на шахматной доске оказалась. Каменные стены не гладкие, а такие… будто скалы. И резной рабочий стол. Вообще все полки-шкафы-стеллажи, какие только есть, покрыты затейливой резьбой. И никаких окон. Чтобы рассветы-закаты не отвлекали от работы.

– Что ты хотела, Люсия Закар? – резковато спросила наставница, не отрываясь от лежащей на столе книги. – Ты знаешь, что меня нельзя беспокоить по пустякам?

Люська подошла к столу, пытаясь отлепить язык от неба. Некстати как-то накатила робость. Наставница подняла голову от фолианта, сурово взглянула на девочку. Потом отчего-то смягчилась.

– Как ты привыкаешь к школе? – спросила она. – Может быть, хочешь заключить контракт с феей, как большинство девочек? Побывать в городе?

– Н-нет, я… то есть контракт с феей хочу… пожалуйста. Но я хотела сказать о другом. – Люсия совладала с волнением. – Госпожа знаккер Радова! Я хочу стать охотником. Добывать бессмертие! Обучите меня, пожалуйста.

В фиолетовых глазах Клариссы на секунду вспыхнуло что-то вроде интереса.

– А ведь ты, пожалуй, не врешь и не выслуживаешься, – усмехнулась она, обращаясь, впрочем, скорее к воздуху в комнате, нежели к Люсии. – Погляди-ка сюда.

И она придвинула Люсии книгу, которую читала. Тонкие, словно чуть промасленные, страницы были исписаны изящным почерком на незнакомом девочке языке. Вернее, не то чтобы совсем незнакомом.

– Это по-французски? – удивилась Люсия. – Неужели здесь тоже есть Франция? И Париж?

– Нет, в силу трагических обстоятельств, здесь такого нет, – с досадой ответила Кларисса. – Итак, этот код… м-м, язык тебе незнаком?

– Нет… я знаю, что la Lune – это луна… вот здесь. Но больше ничего.

Она хотела было добавить, что Карина наверняка сможет это прочитать, ведь ненормальная тетка Лариса учила ее и английскому, и французскому, вот только до итальянского не добралась. Но лучше такой информацией не делиться и не укреплять шаткое положение Карины в Трилунье.

– Очень, очень жаль, – вздохнула наставница. – Возможно, придется отправиться на твою родину, чтобы найти чтеца и… как это? Дешифратора.

– Переводчика…

– Пусть переводчика. Ну ладно, я запомню этот твой визит, Люсия Закар. И когда скажу, что пришла пора, ты беспрекословно подчинишься. До тех пор иди и учись. Дураков на охоту не берут. А если берут, то в качестве приманки. И еще… будет тебе фея.

Фею она получила на следующий же день. Утром вышла из ванной и увидела на столе подарочную коробку, искусно декорированную под кукольный дом. Вокруг, сердито стрекоча крылышками, вилась школьная фея Я-Ях. И умирала от любопытства Эделена Старова.

– Что за фигня? – спросила Люсия.

Эту манеру она переняла от Карины. Когда бывшая подруга так говорила, то людям вокруг казалось, что все, кроме самой Карины, в самом деле полная фигня.

– Твоя фея! – радостно ответила Старова. На нее интонации Карины не очень подействовали. Надо будет еще потренироваться. – Постучись скорее!

У самой Эделены фея была совсем молоденькая, она боялась сделать хотя бы шаг в сторону от строгих предписаний моды и школьных правил. Первые в Трилунье, пожалуй, были строже, чем вторые.

Люсия решительно постучала по крышке коробки, мимоходом удивившись, что декор оказался не совсем декором, – это действительно был дом. Крышка распахнулась, но комнат внутри не оказалось – только густой разноцветный туман.

– Наконец-то! Я уж думала, что так и состарюсь в безделье!

С этими словами из коробки-дома стрелой вылетела такая же крошечная, как Я-Ях, фея в бело-голубом полосатом комбинезоне, только волосы у нее были не серебряные, а завитые в бирюзовые локоны.

– И-Ирь! И давно у тебя истек предыдущий контракт? – кисло поинтересовалась Я-Ях.

– Позавчера вторая дочь семейства Радигеров, Николь Михаела, покинула детскую башню родительского замка и переехала во взрослые покои, – ехидно отрапортовала вновь прибывшая. – А ты, Я-Ях, по-прежнему ведешь учет школьным формам? Оно и видно. И которую же из этих простушек мы должны превратить в блистательную светскую леди?

В коробке Эделениной феи что-то громыхнуло, но феечка предпочла не вмешиваться. Я-Ях тоже всплеснула руками и ретировалась, бормоча себе под нос что-то про кучу работы.

И-Ирь уперла руки в боки и грозно воззрилась на девочек.

– Как вы слышали, меня зовут И-Ирь, – пропищала она. – И кто же из вас, замарашки, Люсия Закар?

– Я, – сказала Люська. От удивления даже осадить нахалку забыла.

– Отли-иично, – протянула фея, сощурившись, – значит, мне достался менее запущенный вариант. Вот ваш экземпляр контракта, юная госпожа – она вытащила откуда-то (из глубины, наверное) свиток едва ли не вдвое больше себя самой, – прочитаете на досуге. Ваша наставница подписала его от вашего имени. Обеспечение – две сотни золотых полнолуний еженедельно. У вас щедрые опекуны, богатая наследница Люсия Закар!

– Я, пожалуй, в ванную, – сообщила Эделена.

А всего через полдня Люсию ждал триумф. После обеда они с девочками собрались в библиотеке, чтобы оценить ее новый имидж, – И-Ирь добавила в светлые волосы Люськи голубые пряди и вплела в них голубые и серебряные бусинки. Это была идея модных подиумов Однолунной Земли. Мечта о модной принцессе Люсии стала реальностью. Теперь главное – не расслабляться и не забывать, что основная цель – власть и влияние на судьбы мира. Хотя и всеобщее восхищение никто не отменял.

Она как раз купалась в восхищении, когда над библиотекой вдруг пронесся шепот. В прямом смысле.

– Шепот… Диймар Шепот, – загомонили девочки.

Не придумаешь удачнее момента, чтобы познакомиться с любимым учеником наставницы и будущим светилом знаккерства. Высокий светловолосый мальчишка, только что о чем-то говоривший с наставницей, развернулся и пошел к выходу. Люсия решительно двинулась наперерез.

Как же она удивилась, когда увидела, что по пятам за Диймаром Шепотом тащится… Карина. И в таком виде, что поневоле обрадуешься.

Обрадуешься, особенно когда вспомнишь, как она сняла шапку в «Блинах-оладушках» и у Арно Резанова глаза стали большие и беззащитные.

Сейчас на Карине было обычное трилунское платье, только надетое без рубашки, на голое тело. К тому же мокрое и мятое, как у бродяжки. В довершение всего вокруг пояса она замоталась в идиотское коричневое одеяло. И босиком. Как ее вообще в замок пустили?! Вот только волосы полыхают огнем, выбиваясь из длиннющей косы. И глаза злые и острые. Черт.

Конечно, Карина, по сути, сорвала ее знакомство с Диймаром, накинувшись с глупыми обвинениями в убийстве. Знала бы она, что по местным меркам это «обвинение» сродни благодарности от вышестоящих.

В тот же день и Карину, и Диймара забрали куда-то в другую школу или замок. Но это не беда. До бала в честь праздника Пилигримовых яблок оставались какие-то две с небольшим недели. Там будет шанс наладить контакт с Шепотом. А до тех пор можно прочесть его профайл в Информаториуме.

За пару дней до бала наставница Кларисса Радова вызвала Люсию.

– Почти все девочки едут на танцы под присмотром родителей и, разумеется, с кавалерами. Ты приглашена?

Люсия покраснела и кивнула:

– Ларре Вереск предложил сопровождать меня.

– Это очень хорошо, Верески – верные наши друзья, и среди членов их славной семьи всегда было немало охотников. Но поскольку родителей у тебя нет, я ответственна за твое перемещение до Третьего города луны и городской ратуши. Предлагаю остановиться в твоем новом доме, Люсия.

Ох, точно. У нее же теперь был собственный дом. Пора бы проинспектировать собственность.

Глава 12

Снова на Однолунную Землю

Серьезной инспекции жилья не получилось. Дом оказался двухэтажным, довольно большим по сравнению с соседскими, но не самым солидным в квартале. Как у всех домов, дверные ручки там были в форме рулевых колес. И большая часть комнат оказалась заперта. И заблокирована от проникновения через четвертое измерение.

– Понятия не имею, где ключи, – ответила наставница на ее робкую просьбу осмотреть весь дом. – Сейчас все равно не до них. Готовься к балу и поменьше высовывайся из своей комнаты.

Люсия и сама старалась поменьше попадаться на глаза раздраженной Клариссе, благо им с И-Ирь было чем заняться. Фея подобрала ей алое платье для бала. Бледная и светловолосая Люська казалась в нем белым цветком в лепестках пламени. Накануне события девочка все же отправилась побродить хотя бы по тем комнатам, которые были ей доступны. Размышляя о том, не провести ли здесь выходные, она дошла до маленькой двери в глубине гостиной. Обычно дверь была заперта.

Но не сейчас.

Из-за нее доносились голоса. И приоткрыта она была достаточно для того, чтобы… В конце концов она в своем доме! В собственном.

Люська шмыгнула в комнату. Комната оказалась кабинетиком. Старомодным, в книжных полках, с парой маленьких креслиц. В одном из них сидела наставница. А перед ней… в полуметре над полом завис Дирке Эрремар. Вот так просто висел в воздухе, окутанный лиловым прозрачным туманом. Двигаться, судя по всему, он не мог.

– В последний раз спрашиваю. – Голос наставницы мог бы разбудить всех соседей, но она, наверное, сотворила какой-нибудь подходящий случаю знак. – Я уверена, что после гибели лаборатории осталось минимум два детеныша. Волчья карта не лжет. Я точно знаю, что в мире было на два детеныша больше, нежели мы собрали для экспериментального Иммари. Ну же, скажи, где второй. Кто он такой?

Так… про Карину она уже знает, значит, сейчас выпытывает у Дирке про… Митьку. Это надо обдумать. Или Дирке сейчас все расскажет. Тогда ей придется объяснять Клариссе, почему она скрыла такую ценную информацию. Или же парень-волк ничего не расскажет. Тогда она сможет распорядиться этой информацией с умом. И с пользой. Для собственного блестящего (уже не просто светлого!) будущего.

Но Дирке молчал.

Кларисса вскочила на ноги. Нить лилово-прозрачного тумана метнулась из ее руки, как паутина из ладони киношного человека-паука. Хлыстом обвила шею Дирке. Тот захрипел, некрасиво выкатывая глаза, но не разжимая челюстей.

– Ты сдохнешь, Дирке Эрремар, – прошипела Кларисса, – сдохнешь, как и детеныши, которых ты оберегаешь. – Она, видимо, ослабила натяжение туманного хлыста, потому что Дирке смог вдохнуть. – И ты ничем им не поможешь, мы доберемся до них рано или поздно. А если нужда заставит, то мы используем в Иммари драгоценную Карину Радову. Слышишь?

Люсия замерла, пытаясь вжаться в дверной косяк и размышляя, что же с ней будет, если наставница ее заметит. Но той было не до нее.

– Не о том ты просишь, – прохрипел парень-волк. – Мою жизнь, мою волю и свободу – забирай. Но не детенышей – тварей вечности… – Он прокашлялся: – Один раз… я тебе доверился, Клара. Это… плохо закончилось… ты сотворила знаки, разрушившие лабораторию.

– Я этого не делала! – взвизгнула Кларисса. – И ты, ТЫ! Предал меня первый!

Люсия подумала, что на месте наставницы она сама убивала бы всех, кто случайно услышал такие ноты в ее голосе. Брррр…

– Я тебя не предавал, – размеренно и отрешенно проговорил парень-волк, – ни тогда, ни потом. Ты не стала слушать мои объяснения, Клара. Неужели ты лелеяла эту мнимую обиду и злость столько лет? Бедная моя девочка…

Ну точно. Это все о любви. И о ревности, наверное.

Раздался звук, словно наставница сломала пополам что-то хрупкое. Люсия осторожно выглянула. Так и есть. Что это было? Посудина или безделушка какая-нибудь? Вон, обломки валяются не толще зубочистки.

– Мрак с тобой, Дирке Эрремар. Все равно ты скоро сдохнешь. Вечностью клянусь, от моих рук! Надеюсь, ты тоже ненавидишь меня!!!

Нашла о чем беспокоиться. Тоже мне, дело первой важности. Наверное, Дирке Эрремар подумал о том же, потому что до Люсии донесся его надсадный смех, похожий и на кашель, и на лай.

– Как я могу ненавидеть тебя?

Клара со свистом выдохнула воздух и повалилась в кресло – ноги отказались ее держать. А Дирке смотрел на нее… Таким же неописуемым взглядом, как тогда, на выходе из межпространственного коридора. И снова Люсии показалось, что вокруг играет музыка. И еще цветут цветы и бьют фонтаны. Как будто он не стоял, обездвиженный, перед прекрасной знаккером Радовой, а приглашал на танец юную и смущенную Клару. И ведь не мог не понимать, что ему крышка!.. Люська неловко шевельнулась, дверь скрипнула, Клара резко обернулась.

Мимо Люсии, едва не задев ее, но не обратив никакого внимания, пронесся незнакомый знаккер. Высокий, рыжий, красивый, как генерал армии из какого-нибудь фантастического боевика.

– Хватит забавляться, Клара, – резко бросил он, даже не замечая, какую убийственную сцену только что прервал. – Этот идиот сыграет свою роль в нашей маленькой завтрашней забаве. Других ему не светит. Займись приготовлениями, дорогая. Завтра исторический день. Мы получим все полномочия, которых нам не хватало, даже без, – он капризным движением подбородка указал на сникшего Дирке, – его помощи.

Кларисса метнула на Дирке испепеляющий взгляд и вышла вон, так и не заметив Люську. Рыжий красавец с видом победителя оглядел Дирке с ног до головы.

– Я знаю, – ехидно сказал он, – что ты, по сути, никого не предавал. Ты зря дрожал и прятался на Однолунной Земле, Дирке Эрремар. И я знаю, что ты все еще ее любишь. Но тем хуже для тебя, ха-ха.

Чем-то этот рыжий напомнил ей бывшего будущего свекра. Так теперь Люсия мысленно называла Резанова-старшего. Хотя внешне только рост у них и был одинаковым. И манера смотреть на Люську как на пустое место. Вот пусть только попробует опять пройти мимо нее, как будто она невидимка!

Конечно же, он так и сделал. Люсия постаралась пригасить волну гнева. С ним еще успеется. Интересно, почему ее не заметили ни наставница, ни этот рыжий? Не исчезла же она в самом деле.

Девочка огляделась. Она находилась явно не в кабинетике, в который вошла несколько минут назад. Больше всего это походило… черт знает на что. Ее окружали, обступали, сжимали в кольцо тонкие деревянные вертикальные нити. Как будто она встала под душ, а каждая струйка одеревенела. И, странным образом, они не обтекали Люсию, а словно… проходили сквозь нее. Не создавая никакого дискомфорта. Кроме, разве что, чувства омерзения…

Она содрогнулась, рванулась и… оказалась в гостиной, перед надежно запертой дверью в кабинетик. Никаких деревянных струй, только последние лучи зимнего солнца в окно.

Пожалуй, она побывала в глубине. От страха, что ее заметят, нырнула «во внутренности» то ли дверного косяка, то ли двери. И эти «струи» – то, как выглядит деревяшка изнутри. Неприятное ощущение, но это приключение, кажется, спасло ее от гнева наставницы и рыжего незнакомца.

Надо выкинуть все лишнее из головы. Подумать о завтрашнем бале. В конце концов Митька на Однолунной Земле, и ничего ему пока не грозит.

Но старший брат попался Люсии на глаза, едва она вошла в бальную залу под руку с Ларре Вереском. Сначала она думала, что померещилось. Но нет, когда они с Ларре присоединились к кругу танцующих взрослых и школьников, Митька, несомненно Митька, оказался совсем близко от них в паре с красивой светловолосой девочкой. Интересно, как он тут оказался? И почему без Карины? Ах, вот и она…

Если Люсия в своем бальном платье выглядела белым цветком, распустившимся среди пламени, то Карина сама казалась огнем, охватившим цветущую ветвь. Кто, интересно, придумал украсить ее платье живыми цветами? Неужели тоже фея? Едва ли… С какой стати ей фея положена?

Ох нет, не отвлекаться на мелочи. Если на балу присутствует Карина, то следует ждать неприятностей. И как бы во время этих неприятностей Митька не превратился в волка и не выдал себя наставнице и всем прочим. Наверняка здесь немало охотников. Он попадет в беду, да еще и ее, Люсию, за собой утащит.

– Ларре, Ларре Вереск! – Она почти прокричала это в ухо Ларре.

– Слушаю тебя, Люсия Закар, – радостно улыбнулся тот в ответ.

– Я хочу отдохнуть. Принесешь мне что-нибудь попить?

– Конечно! Давай я провожу тебя… – Он устроил ее на диване и умчался.

Ох, как некстати – Люсия потеряла брата из виду. Она всмотрелась в танцующих. Где же он? Когда надо, никогда его нет на месте.

Стоп. А правильно ли она сейчас поступает? Если она подойдет к Митьке, то не спровоцирует ли тот самый скандал, которого хотелось бы избежать? Пожалуй, лучше найти Карину и поговорить с ней. Поймет же эта тупица, что Митька в опасности и его надо увести.

Отыскать Карину оказалось несложно. Просто смотри на самое яркое пятно и иди к нему.

– Ай!

Кто-то бесцеремонно схватил ее за руку и поволок в сторону.

– Не ори, – нахально улыбнулся с высоты своего роста Диймар Шепот.

– Да как ты смеешь! – Она вырвала руку.

– Как надо, так и смею. Далеко собралась, Люсия Закар?

– Не твое дело! – Она по-настоящему разозлилась. – Отойди с дороги.

Парень засмеялся.

– Ух, вы, девчонки с Однолунной Земли, такие злющие! – И тут же оборвал смех, глаза стали холодными и злыми. А у него красивые глаза, светло-коричневые, с длинными-длинными ресницами… – Если пытаешься найти брата, то не напрягайся. Ему ничего не грозит.

– С чего ты взял…

– Я знаю, что он – детеныш белого волка, – отрывисто сообщил юный знаккер. – Но пока не собираюсь выдавать эту тайну ни знаккеру Клариссе Радовой, ни символьеру Эррен Радовой.

Эррен? Ах да, так звали тетку, которая забрала Диймара и Карину в какой-то другой замок.

– А ты, значит, между двух госпож… господ… госпожей разрываешься? Служишь всем сразу?

От дурацкой оговорки кровь бросилась в лицо. Почему-то перед Диймаром совсем не хотелось выглядеть глупо.

Он только усмехнулся.

– Я, Люсия Закар, служу только самому себе. Что для некоторых, не особо умных, выглядит так, будто я служу одной, двум или вовсе трем. Но это уж точно не твое дело. А если ты с Кариной хотела пообщаться, то… не суйся к ней. С ней я сам… поговорю. Ларре! Эй, Ларре Вереск!

Тот как раз появился с двумя бокалами лимонада в руках. Очень удивленный.

– Пока ты искал, чего бы съесть и выпить, твоя дама чуть нам все не испортила, – ехидно сообщил Диймар. – Забирай ее и уводи. Как если бы все уже началось.

– Да мы вообще только пришли! – возразил Ларре. – Люсия до сих пор ни разу не провожала цветы Пилигримовых яблонь. А я ни разу не пропускал этот момент… Никуда я ее не поведу.

Диймар Шепот прищурился, внимательно всмотрелся в лицо друга. И вдруг резко и коротко толкнул его в плечо. Из бокала Ларре выплеснулся лимонад. К счастью, не на платье Люсии.

– Ты забываешься, Ларре Вереск, – прошипел Диймар. – То, что здесь произойдет, намного важнее любых Пилигримовых яблонь. Сегодня путь истории повернет в другую сторону. Никто не позволит, чтобы эта тупая девчонка все испортила. Уводи ее, тебе сказано. А я пошел. Меня тоже девушка ждет. Хоть и не знает об этом.

И он, ни секунды не сомневаясь, что Ларре последует его указаниям, пошел прочь.

Какого черта? Нет уж, ОНА, Люсия Закар, не станет подчиняться этому самодуру. И Люсия решительно направилась туда, куда шла. К Карине.

Карина как раз спровадила куда-то своего кавалера и теперь потерянно озиралась вокруг. Ровно до того момента, когда встретилась взглядом с Люсией. И она испугалась! Честное слово! Грозная волчица, Карина, которой никто не указ. Она увидела Люську, идущую к ней через зал, вздрогнула и попятилась.

Ровно секунду Люсия наслаждалась триумфом. А потом все снова испортил Диймар Шепот. Он подобрался к Карине со спины и сгреб ее за руки. При этом не забыл послать Люсии свою кривую улыбочку вкупе с убийственным взглядом. А потом развернул бывшую Люськину подругу к себе лицом и зашептал ей что-то на ухо.

Люсия отвернулась, чтобы не смотреть на них. И чудом не врезалась в Ларре, который избавился от бокалов и теперь догнал ее.

– Пойдем, Люсия, – сказал он, крепко хватая ее под руку. – Мне ужасно жаль, но наш бал на сегодня закончен.

– Да не пойду я, мрак побери, – ругнулась она по-местному Но Ларре упорно тащил ее куда-то в сторону. Не к дверям, а к столам с напитками.

– Не знаю, что наставница поручила Диймару, но лучше делать, как он сказал, – заявил кавалер, останавливаясь возле самого дальнего стола, но не выпуская Люськину руку.

– Да твой Диймар…

Люсия хотела сказать, что плевал он на поручения наставницы, но в последний момент сдержалась. Ларре же вовсе не обратил внимания на ее слова. Он сосредоточенно чертил что-то на стене. Люсия всмотрелась. Знак был похож на стрелу, загибающуюся в кольцо.

– Знак обратного пути, – сообщил Ларре. – Готова? Идем!

И с размаху толкнул ее в глубину стены.

Не успела Люсия ни осмотреться, ни запротестовать – в следующий момент она уже перенеслась в обычную школьную спальню замка Дхорж.

– Это моя комната, – извиняющимся тоном сказал вышедший следом из стены Ларре Вереск. – Только не подумай, что я тебя сюда заманил или еще чего плохое… Просто я соединил знаком это место и бальный зал. Ну, так спокойнее, понимаешь?

– Нет! Ничего я не понимаю! – Люсии хотелось выцарапать ему глаза. – Зачем ты меня сюда притащил? Что должно произойти на балу?

Ларре покраснел и замялся. Да, при его положении старшего сына могущественного семейства, при всем его богатстве характера ему не хватало. Не Диймар Шепот, короче говоря.

– Там… там… в общем, если все пойдет по плану старших охотников, то площадь возле ратуши омертвеет. И невозможно просчитать, не дойдет ли омертвение до самой ратуши и бального зала. Поэтому всех, кто владеет знаком обратного пути, обязали доставить в Дхорж… ну, остальных, тех, кто более-менее ценен для Охотничьего круга. Но ты не подумай, я все равно хотел пойти на бал с тобой… жаль, что так ненадолго…

Люсия едва удержалась, чтобы не обозвать парня жалким червяком. Потому что… очень подходило.

– Я пойду к себе, – ледяным тоном сообщила она. – Не смей меня удерживать. Прочь с дороги.

Он и не посмел.

Судя по всему, что-то пошло не так. После бала наставница в замок не вернулась. Зато появилась взбудораженная до предела Эделена Старова.

– О, ты уже здесь? – обратилась она к Люсии. – Там такое произошло, Люсия Закар, ты не поверишь! Наставница устроила омертвение! Раздобыла где-то волка, ну, этого, Дирке Эрремара. И убила его на глазах у всех. О-о-о, это было нечто! Омертвели все яблони в Третьем городе луны. А гости бала стояли как истуканы, ничего не могли придумать! А потом вдруг из окна другой башни – бах! – и бежит волк! Прямо по воздуху. А в воздухе лунная тропа! Никогда такого не видела! И омертвение остановилось, не дошло до ратуши.

– Белый или серый? – холодея, перебила соседку Люсия.

– Кто? Волк? Серый… такой, знаешь…

– Заткнись! – Люсия повалилась на кровать.

– Если заткнусь, ты не узнаешь главного! Наставницу арестовали, ты представляешь? Ой, Люсия, что же теперь будет?

Ничего особенного вообще-то не произошло. Наставнице и раньше приходилось отлучаться по делам. Занятия шли по прежнему расписанию, все так же собирались поболтать в библиотеке девочки. Только школа казалась притихшей, замершей в ожидании непонятно чего. Заклубились слухи, что управлять школой ритуалистов станет знаккер Марина Ферт и что она перенесет школу в свой замок на восточном побережье.

Через неделю, когда напряжение и сплетни достигли высшей точки кипения, в комнату Люсии и Эделены церемонно постучали.

– Входите, Раон Дорригер, – крикнула Эделена. Она всегда определяла по стуку, кто пришел.

Слуга вошел, церемонно поздоровался и попросил Люсию проследовать за ним. Люсия же сразу поняла, что о причинах приглашения не стоит расспрашивать при Эделене. Но как только за ними закрылась дверь, она обратилась к своему провожатому:

– Куда и зачем вы меня ведете?

– В кабинет госпожи знаккера Клариссы Радовой, – невозмутимо отозвался тот, – она пожелала тебя видеть, Люсия Закар.

Это было странно. Ведь наставница могла связаться с любым стадиентом через специальный знак, вышитый серебром на школьной форме. Не в ловушку ли ведет ее невозмутимый слуга?

Но в кабинете за своим рабочим столом их ожидала наставница. Знаккер Кларисса Радова выглядела еще более худой и бледной, чем обычно, вокруг глаз залегли тени. Но все равно она была прекрасна, величественна и внушала трепет.

– Может, ты видела, кто входил в мой кабинет во время моего отсутствия?

– Нет, наставница. Я проводила время в классах, библиотеке, своей комнате и внутренних садах, – ответила Люсия чистую правду.

Наставница всмотрелась в девочку очень внимательно.

– Пожалуй, не лжешь, – заметила она.

Разумеется, не лжет. Интересно, как у Клариссы получается определять правду и ложь так точно? Можно ли этому научиться?

– Дело в том, Люсия Закар, – задумчиво сказала знаккер Радова, – что ты была последней, не считая меня, кто видел книгу… «Легендариум». Теперь же книга исчезла. И еще кое-кто… исчез. Вернее, оказался в «Страже глубин», в лапах моей паучертовой родственницы Эррен Радовой.

– Вы имеете в виду Карину? – удивилась Люсия. – Но ведь книга была тут уже после ее… переезда к госпоже символьеру Эррен Радовой. Я точно это помню.

Кларисса вскинула брови.

– Нет, я имею в виду кое-кого другого, – усмехнулась она. – Как бы то ни было, на книгу рассчитывать не приходится. А она могла бы нам помочь.

– Но как? Я не знаю языка, на котором она написана…

– На вашей Однолунной Земле наверняка найдется сотня-другая людей, способных ее прочесть.

Люсия похолодела.

– Где?! Простите, наставница…

– Мы отправимся на твою родину на поиски артефакта, описанного в паучертовой книге, – мрачно проинформировала наставница ученицу. – С книгой было бы куда проще, но выбора особого нет. Придется выследить твою подругу Карину…

– Она мне не подруга…

– Еще раз перебьешь меня, зашью тебе рот. Итак, мы должны выследить Карину и в случае успеха забрать артефакт у нее. Ты мне понадобишься как провожатый по Однолунной Земле. Ночью мы отбываем в Третий город луны. Оттуда – на твою родину, пока тропа не закрылась. Иди собирайся.

Люсия бросилась обратно к себе. На Однолунную Землю ей не хотелось, но от миссии с наставницей только дурак откажется. Хорошо, что безлимитная банковская карта, которую дал ей Резанов-старший, по-прежнему лежит в ее земном чемодане. Хочется надеяться, что ее не заблокировали. Далее, проникнуть в дом Резановых она, пожалуй, сможет, но больше, чем на день, задерживаться там не придется. Если Карина на земле, то уж она, Люсия, как-нибудь отыщет бывшую подругу.

Только она никак не могла предугадать, что первым же человеком, которого она встретит, выйдя из своей комнаты в доме Резановых, окажется Арно. От этой встречи ей стало странно. Да, он теперь едва ли принц-наследник, его компанию и деньги поди-ка сохрани… Но что-то внутри сделало прыжок с переворотом и провалилось в пятки. И она смогла только стоять и таращиться в синие-синие глаза Арно Резанова. По которым было яснее ясного, что он рад ее видеть. И, наверное, стороннему наблюдателю показалось бы, что над ними музыка звучит.

Поэтому, когда за спиной Арно возникли два взрослых знаккера, она едва сообразила нырнуть в глубину стены и спасти свою шкуру и миссию.

Глава 13

Ликантропы

– Ну, здрасте, я ваша беда, – выдохнула Карина, услышав от Арно о возвращении Люсии в родной город.

– А в чем беда? – спросила Леля. – Противная девчонка, насколько я помню, но проблем с ней вроде не возникало.

– Ага, потому что лимит проблем исчерпался до вашего знакомства, – ответила Карина и вкратце рассказала об участии Люсии в уничтожении дома Закараускасов.

И у Лели, и у Рудо синхронно отвисли челюсти.

– Я думала, что уже всякого насмотрелась, – сказала наконец девушка. – Но ты мне сейчас всю картину мира к чертям поломала. Ее что, родители обижали, били?

– Шутишь? – От такого фантастического предположения Карина чуть не рассмеялась. – Да ее тетя Регина иначе как Люсенька не называла. И баловали ее. Вот Митьке от отца регулярно ремнем прилетало, ну… за всякие наши вылазки, а Люську в отличие от него не наказывали. Хотя за что? Она не творила ничего такого вроде. Ну, до определенного момента.

Арно слушал их молча, только губы сжимал до белого цвета. Похоже, ему было что сказать на эту тему. Но он не говорил.

– Наверное, так бывает, – задумчиво проговорила Леля, наклоняя голову набок и становясь похожей на встрепанную ворону. – Не все злодеи вырастают из несчастных, забитых и нелюбимых детей. Иногда люди становятся мерзавцами вопреки всему. Хотя мало ли что. Мы многого об этой девочке не знаем. Нет, я ни на секунду не оправдываю ее поступков…

– А я на секунду предлагаю переключиться с девочки на мальчика, – не удержался и фыркнул Рудо. – Потому как именно мальчик только что сбежал из нашей теплой компании. Он явно услышал что-то важное для себя, вот только что это было?

Леля покачала головой.

– Ты вроде говорил, что скоро перевезешь сюда детенышей… – неуверенно сказала Карина. – И как-то было понятно, что сейчас детеныши примерно такого же возраста, как мы…

– А з-значит, – взволнованно подхватил Арно, – это могут быть только те в-волчата, которые якобы п-погибли в лаборатории. Туда же собрали всех, кроме Карины с Митькой.

Рудо медленно кивнул.

– В целом да, верно. Нас было мало, а я еще и самый старший, поэтому все помню. Собрали в одну школу под руководством твоей, Карина, бабушки. Там же были Лев Марк, Дирке и еще несколько взрослых волков. Все было хорошо, пока охотники за бессмертием не добрались до Марка. Не знаю точно, что с ним тогда произошло, но его то ли ранили, то ли как-то изолировали. Без Льва нас легко захватили и перевезли сюда, на Однолунную Землю. В лабораторию. И началось… эксперименты-опыты…

Он слегка побледнел и поежился. Взгляд расфокусировался, словно через пространство и время волк видел события тех ужасных дней.

– А потом опять что-то произошло, и лаборатория оказалась в омертвении, – задумалась Карина. Мысли вертелись в голове, казалось, вот сейчас она сцапает нужную. Но нужная мысль уворачивалась, хоть и была где-то близко.

– И ты считаешь, н-нет, ты даже уверен, что детеныши живы, – добавил Арно. – Выжили, несмотря на омертвение.

Рудо выдохнул, как-то затравленно посмотрел на детей, потом на Лелю, снова набрал воздуха в легкие.

– Ну ладно, была не была, детеныши в…

– Апоооо меныыыа зыыаабыыылыыы. – Из малой гостиной в холл выкатил Резанов-старший. Рудо тут же замолчал.

Очень вовремя появился Арнольд как-его-тамович. Ясное дело, при нем белый волк не расколется, странно, что при Леле чуть не проговорился. Эх, досадно. Но еще досаднее, что ей уже казалось – чуть-чуть, и она сама поймет, где искать детенышей (надо только привыкнуть к мысли, что они не малышня, а ее ровесники, а то и постарше). Вот черт! А если…

– А если Диймар сбежал, потому что сообразил, где искать детенышей? – услышала она свой голос.

Рудо посмотрел на нее дикими глазами. Его голливудская физиономия побелела.

– Так, спокойная ночевка в крутом месте отменяется, – решила Карина. – Арнох, нам надо домой срочно. Я думаю, Диймар Женьку не оставит, может, мы успеем их перехватить. Рудо, есть способ очень быстро переместиться в город? Только не канаткой и не бегом, а еще побыстрее как-нибудь.

Рудо почесал кончик носа. Настроение его снова возвращалось к обычному, доброжелательному, но настороженному.

– Есть пара вариантов. На сноубордах катаетесь?

– Я – да! – воодушевился Арноха.

– А я – не да. – Карина задушила его радость в зародыше. – В жизни не пробовала, и вряд ли сейчас стоит экспериментировать.

– М-да, тут склон не для новичков, – улыбнулся хозяин. – Но не переживай, я же сказал «пара вариантов». Ольга Ларионова, ты составишь компанию своему боссу? Мне тоже придется отлучиться.

– Я Леля, – хмуро бросила та и взялась за коляску Резанова. – Составлю.

– Не доверяешь? – Арно смотрел в спину ушедшей помощнице отца.

– Ну, мы, конечно, мило повалялись у камина с кучей всего вкусного… Но это еще не повод светить линию сообщения Нада с внешним миром, – пожал плечами Рудо. – Я и так чуть самую главную тайну при ней не раскрыл. Так что прекращайте свои допросы, и двигаем в город. Марш по комнатам, возьмите куртки в шкафах, посмотрите, что еще вам в дорогу пригодится. И сумки свои не забудьте, а то неизвестно, когда обратно вернетесь. Сбор в холле через три минуты.

Свою пострадавшую от вражеского маникюра куртку Карина, как смогла, упихала в пакет. В шкафу нашелся легчайший сиреневато-серого цвета пуховик. Для передвижений и влипаний в неприятности – лучше не придумаешь. А ее собственные джинсы и зимние кеды успели высохнуть. Она водрузила на голову шапочку поверх нее рыжие наушники. Черт, как эгоистически жалко покидать эту комнату. Если быть честной, то больше всего Карине хотелось отложить приключения на пару дней, вцепиться в Рудо и не отпускать его до полного вытрясания полезной информации. О том, что такое быть волком. Как выживать и устраивать свою странную жизнь. Кто еще сможет ее этому научить?

Но так уж вышло, что сначала – волчья карта и некая гарантия безопасности.

Карина вскинула голову, мимоходом глянула в зеркало и отправилась на место встречи.

Арно и Рудо уже стояли у стойки.

– За мной, что ли. – Хозяин прошел за стойку и толкнул низкую деревянную дверцу. Надо же, а на первый взгляд просто шкафчик.

Ребята протиснулись за хозяином и оказались в кабинетике, скорее даже обычной подсобке – тесной и заваленной папками, тетрадями и компакт-дисками. Из мебели там были только обшарпанный стол с компом, стул да железный стеллаж, порядком захламленный. А в качестве декора к стене прислонилась автомобильная шина с ужасно грязным диском. От грузовика, не меньше. Карине она доставала почти до плеча.

– Коридор, – бросил Рудо, указывая на колесо. – Пока руки не дошли нормальный переход отладить, поэтому что выстроил, то выстроил. Ведет в мой офис в городе. Там сейчас никого быть не должно. Офис в центре, но в вашем городке от центра до любой окраины минут десять – пятнадцать.

– Коридор? – переспросил Арно.

– Угу, это несколько предметов, которые глубинами соприкасаются, а в трехмерном пространстве находятся довольно далеко друг от друга, – пояснила Карина. – Ты и сам так умеешь в принципе. И меня профессор Латонки в «Страже глубин» учил.

– Этот коридор совсем короткий, – гордо проинформировал их Рудо. – Всего два эээ… с половиной предмета. Так что за мной, не отставать.

И шагнул прямо в центр колеса. Невозможно привыкнуть к тому, как это странное действо смотрится со стороны! Как будто действительно шагнул внутрь. Подумаешь, твердый предмет, фигня на палочке. Вхождение в глубину предмета выглядело как сверхаккуратный – без брызг и кругов – нырок в воду.

– Ladies first, – улыбнулся Арноха.

Ну first так first.

– Не отставай, джентльмен, – фыркнула Карина, ныряя в коридор, твердо уверенная, что он, конечно же, не отстанет.

Внутри колеса пахло резиной. И металлом, и грязью, как положено. Скорее всего, именно наличие грязи дало те самые необходимые миллиметры, позволившие соприкоснуть глубину колеса с глубиной…

– Это еще что за ослепительная красота? – Карину разобрал смех. Действительно, никогда не угадаешь, из чего может построиться коридор.

Прямо перед ними на куске фактурно оштукатуренной стены висел костюм гигантской плюшевой ягоды клубники. Такие надевают, чтобы зазывать клиентов в кафе и магазины, распространять рекламные буклеты и прочую дребедень. Причем размер впечатлял. Непонятно, что мог рекламировать человек в таком наряде, но очевидно, что комплекцией он должен быть вроде Киры.

Рудо ждал их под сенью этой неописуемой красоты.

– Интересно порой ведет себя четвертое измерение, – сообщил он. – Проход через стену есть до тех пор, пока на ней висит костюм. Уберешь его, и нарушатся связи, стена выведет уже не в мой кабинет, а черт знает куда. Вот и приходится это диво дивное держать у себя. В рабочем кабинете, представляете? Все, наверное, думают, что я с причудами.

– Да уж… – поддержала эту мысль Карина, – человеку без причуд такой монстр без надобности. Утешайся тем, что ты таинственный и неуловимый владелец агентства «Вервольф», к тебе, наверное, мало кто в кабинет ломится.

– Потому-то я и сделал выход из Нада в кабинет. Но, боюсь, придется его переносить.

– Из-за нас? – удивился Арно. – Рудо, честное слово, мы тебя не сдадим. Я отцу не проговорюсь.

Рудо невесело усмехнулся.

– Да не в вас дело. Может, ко мне мало кто, как ты, Карина, говоришь, ломится, но эти немногие могут уничтожить все, что я построил. А, да что там. Сам виноват.

– Рудо, а почему два с половиной предмета? – перевел Арно разговор в более спокойное русло.

– Смотрите, как любопытно: входите в стену через эту тряпку, – он тронул рукой красную плюшевую спину «клубники», – потом разворачиваетесь и снова ныряете в костюм, только в переднюю часть. У стены совсем маленькая глубина, так что вошли-развернулись-вышли. Ясно?

Чего ж тут неясного?

– Тогда не теряем времени. – Рудо нырнул в красный плюш. Карина и Арно последовали за ним.

Они постарались максимально точно следовать нехитрой инструкции. Вошли и развернулись. И разве что носами не ткнулись в идиотски счастливую клубничную физиономию на передней части костюма. Диймар своим длинным носом точно влетел бы. Так, не думать о нем.

– Давай-ка снова. Дамы вперед. – Карина рванула в проход первой. И на выходе подавилась собственным визгом, когда ее сгребли за шиворот и приподняли. Она забилась, но ворот свитера впился ей в горло. Так и удавиться недолго. Надо понимать, ранее упомянутые «немногие» таки вломились в кабинет Рудо и горели желанием все испортить.

– Приветствую, чем обязан? – Голос Рудо прозвучал предупреждающе, и было очевидно, что предупреждение относилось ко все еще торчавшему в глубине стены Арнохе.

Умница Арно быстро сообразил, что к чему, поэтому в трехмерное пространство не вышел и не попался в сомнительные объятия встречающих. Карина справилась с паникой и, как смогла, огляделась.

Двое «вервольфовцев» габаритами вроде Киры подпирали стену по обе стороны от входной двери. А спиной к двери, отвернувшись от рабочего стола, зато лицом к новоприбывшим развалился в директорском кресле Григорий Аблярсов.

– Обязан? Да ты мне по гроб жизни обязан! – рванул он фальцетом, оголяя свои мерзкие десны. – Ты, погань мохнатая, забыл, кто тебя из дерьма вытащил, и смеешь еще стоять передо мной?! Думал, сбежишь, отсидишься?

Рудо стоял на своих ногах, за его спиной тоже маячил ликантроп в камуфляжной форме. Все «вервольфовцы» сохраняли человеческое обличье, но Карина явственно уловила нотки того самого запаха, который забивал все на свете в лесу возле омертвения. Морды лица у парней, стоявших возле двери, были мрачные и какие-то недовольные. Похоже, происходящее было им совсем не по вкусу, но по какой-то причине сделать они ничего не могли.

– Может, если бы вы с папашей не взялись мне ноги ломать, а попробовали договориться, то мне не пришлось бы «стоять перед тобой»? – насмешливо и совсем неиспуганно отозвался Рудо. – Заодно и отсиживаться. Предупреждаю, Грих, лишнее движение, и я тебя загрызу ко всем чертям.

– Ты меня загрызешь? А может, это я тебя загрызу? С помощью твоих же тварей. Хотя, не-не, тебя я не трону. А вот ей, – он кивнул на все еще висящую девчонку – вот ей хана настанет. Ты же не сомневаешься? Опачки!

Григорий неожиданно хлопнул в ладоши. Карина чуть внутрь свитера не провалилась. Эх, жаль, что не провалилась, может, хоть ногами до твердого пола достала бы… Или уж лучше не терять обзор?

Ухмыляясь, Григорий Аблярсов вытянул руку. На раскрытой ладони лежал какой-то непонятный предмет, похожий на камень, неплотно обмотанный проволокой. А над камнем (или из камня?!) в воздух взметнулся и заколыхался невиданный ею ранее знак.

Серебристые контуры. Волчья голова, задранная к небу… то есть к потолку, словно на нем была луна, а на луну можно было повыть. Только пасть была занята – зубы сжимали алый камень. Надо же, двухцветный знак. И так бывает. Хотя, если подумать, что она вообще знает о том, какими бывают знаки? Чуть меньше, чем с гулькин нос. Да и не до анализа тут.

– Узнаешь? – хихикнул младший Аблярсов. – Папа сделал.

– Узнаю, – медленно, почти по слогам проговорил в ответ Рудо, – в нем моя кровь, Грихан. Его делали, чтобы мои ликантропы слушались меня.

– Или того человека, который умеет обращаться с этим знаком, – радостно сообщил, сверкая деснами, Григорий. – А я-то, хоть и не знаккер, но умею. Так что, падла, я сейчас твоим, да не твоим ликантропам свистну, и они тебя медленно на запчасти разберут. И девку тоже.

– Вот насчет ее, – голос Рудо обрел доверительные интонации, – я сомневаюсь. Она нужна твоему отцу в целости и сохранности.

– Да, нужна. – Фу, Григорий говорил вроде спокойно, но слюной все равно побрызгивал. – И она, и наследничек Резанов. – Где он? Говори, или…

– Где же он, где же он, – откликнулся Рудо.

Повисла секундная пауза. За эту секунду Карина успела и похолодеть, и взмокнуть, и понять, что белый волк не собирается принимать условия оппонента.

– Где же прячется Арно Резанов, который так нужен твоему отцу? – Рудо заговорил, как сказочный волшебник. – А тебе самому что нужно, а, Грихан? Вдруг у меня найдется, что предложить не папе, а тебе.

Неужели Аблярсов поведется на такую дурацкую разводку? Он не показался Карине умником во время их коротких и чертовски эмоциональных встреч. Но и конченым дураком тоже не выглядел.

Опровергая ее мысли, Григорий сглотнул ком и вылупился на Рудо уже совсем другим взглядом. Интересно, чего же человек может хотеть так сильно, что одно упоминание желаемого превращает его в идиота? Он натурально вылупился на белого волка, как умственно отсталый школьник на трехметрового плюшевого супермена. Забыл, зачем, вернее, за кем вообще пришел в офис «Вервольфа».

– Ты понимаешь, что папа это оценит? – продолжал Рудо. – И такое преимущество перед братом. Как его, Антон? Твоя сбывшаяся мечта в обмен на… ну… небольшую отсрочку. Прикинь? Сила, мощь, волчье обличье…

О чем он говорит?! Карина чуть вслух не заорала. Хотя в ее положении это было невозможно чисто технически.

– Я шесть лет не могу допроситься. С чего вдруг ты предлагаешь мне это именно сейчас? – Голос Григория звучал так, словно у него и рот, и горло пересохли, а лицо приняло такое выражение, что смотреть было жалко. И он больше не выглядел злобным уродом, скорее страшненьким, нескладным пацаном, которого в кои-то веки сверстники не погнали прочь, а позвали играть со всеми вместе.

Рудо пожал плечами:

– Сейчас ты можешь предложить мне кое-что равноценное. Время. А что, справедливо: время на время. Только я тебе предлагаю остаток твоей жизни в форме существа твоей мечты, а мне надо всего полчаса. Полчаса ты слеп, глух и нем и не видел ни меня, ни… остальных. Сам посуди, когда это время истечет, можешь нас по следам найти.

Что он несет? Предлагает пустить по их следам свеженького ликантропа? Карина забарахталась, державший ее вервольфовец догадался опустить руку и дать девчонке возможность стоять на своих двоих, но все равно хватка его не ослабла.

Но Григорию речи Рудо подозрительными не показались. Он судорожно сглотнул.

– Согласен. Нет, погоди! – Он перекатил странный камень в ладони, изображение волка колыхнулось, но не потеряло очертаний. – Ты! – Палец со срезанным под корень ногтем ткнулся в ликантропа, караулящего Карину: – Держи ее крепко. А вы, – обратился он к остальным троим, – глаз с Наваса не спускайте. Сделает лишнее движение, загрызите, как кошку паршивую.

Оба парня шагнули от двери к креслу и замерли, как часовые. На секунду Карине показалось, что их лица потеряли непрошибаемую твердокаменность выражений, как будто озарились пониманием происходящего. Стоящий же справа верфольфовец, совсем молодой, с ежиком пепельных волос, даже хитро подмигнул Карине. Григорий, по-прежнему повернутый спиной к своей охране, ничего не заметил. А зря – с атмосферой в кабинете что-то произошло, и явно не в его пользу.

Кстати, руку – ту самую, в которой держал талисман, – он оголил, подтянув рукав толстовки. Второй рукой поманил Рудо к себе. Хозяин положения, король дороги, забодай меня комар.

– Зубы чистил? – ухмыльнулся он. – Шучу дурик. Грызи давай.

– А ты руку мыл? Шучу… ду-рик.

Ого. Вот прямо сейчас на ее глазах произойдет превращение человека в ликантропа?

Рудо не спешил. Григорий заерзал в кресле. Знак, висящий над камнем, заколыхался.

Знак, позволявший Рудо контролировать своих ликантропов, если только кто-то знающий не «перехватит управление». Знак, позволявший… Своих ликантропов…

Мрак побери!

Карина не успела понять, восхищает ее скорость, с которой соображает Рудо, или возмущает его беспринципность. Белый волк повел головой, точно так же как Марк перед превращением. Движение еще не прекратилось, когда глаза его вспыхнули желтым. Волной от шеи вверх проросла белая шерсть, каштановые дреды словно растворились в ней. Челюсти и нос выдвинулись вперед, срослись в одну длинную заостренную морду.

Григорий со сдавленным хрипом подался назад, но его телохранители не позволили ему не то что скрыться, даже зад от кресла оторвать. Они синхронно положили по лапе (руке, конечно, руке! Но почему-то очень хотелось сказать – лапе) ему на плечи. Младший ликантроп при этом даже слегка улыбался. Ехидно, прямо как Митька. Старший же перехватил руку Григория, теперь у того не было возможности убрать конечность. Но он, похоже, и не собирался, а дергался просто автоматически. Да и попробуй-ка не дернись от такого зрелища!

Рудо с аккуратностью хирурга перехватил у ликантропа руку Григория.

– Даааа, у-ха-ха, – выдал тот на привычно-истерических нотах. Но это радостное ухахаканье моментально перетекло в протяжный вой, когда белый человеко-волк вонзил клыки в оголенное предплечье человека. Из-под каждого клыка тут же заструилось по ручью крови.

Карине очень хотелось отвернуться, но не получалось. Даже зажмуриться не вышло – зрелище завораживало. А еще в голове запрыгали картинки воспоминаний о ее злополучном возвращении на Однолунную Землю и покалеченной руке Арно. Совсем некстати ей почему-то стало стыдно за себя, за Рудо и вообще за свою принадлежность к людям и волкам, вместе и по отдельности.

С Григорием тем временем творилось странное. Не переставая завывать, он выгнулся дугой – точь-в-точь как в фильмах об оборотнях. Раны на руке на миг исчезли, потом открылись и закровоточили с утроенной силой, просто фонтанами какими-то забили. Длилось это буквально несколько секунд. Но параллельно метаморфозы произошли и с круглой бледной физиономией Григория.

Она… текла. Другого слова и не подберешь. То нос, то глаз, то ухо с частью головы перетекало из человечьего в волчье и обратно. Да и тело под толстовкой и джинсами словно запузырилось. Одежда затрещала по швам.

Новоиспеченный ликантроп вырвался из хватки собратьев. Метнулся было к Рудо, но не добежал, грохнулся на колени и завыл, задирая к потолку стремительно меняющуюся голову.

Теперь, вне всякого сомнения, перед ними было точно такое странное и страшное существо, которым становился Кира, – как будто волка и человека разобрали на молекулы, размешали и слепили нечто среднее. Но очень, очень крупное.

Хотя не крупнее любого из четверых вервольфовцев или Рудо, если тот запустит превращение, конечно.

Интересно, как скоро на аблярсовский вой соберутся сотрудники соседних офисов? Хотя, надо полагать, никогда. Рудо наверняка оградил свою территорию словесными знаками тишины. Тем временем Григорий захлебнулся собственным воем и рухнул на пол. В человечьем обличье.

– Извини, – буркнул ликантроп, державший до сих пор Карину. – У меня приказ.

И отпустил ее ворот.

Остальные тоже заметно расслабились.

– Гриха, ты живой? – Рудо подошел к Аблярсову и не отказал себе в удовольствии потыкать того ногой в бок.

– Живо-о-ой, – выдохнул Григорий. На лице его блуждала безумная улыбка.

– Тогда мы пошли, засекай полчаса.

Свежеукушенный ликантроп встрепенулся, рывком уселся.

– Никуда ты не пойдешь! – радостно сообщил он. – Повелся, что ли? Как дитю, тебе конфетку пообещал, ты и раскис.

Карина готова была поклясться, что «повелся» и «раскис» как раз сам Григорий, но предпочла промолчать.

– Скрутить их! – приказал Григорий ликантропам.

– Нет, – возразил Рудо, – схватить его. И инструмент у него заберите.

Вервольфовцы, усмехаясь, так и сделали. Григория подняли, отряхнули от пыли и обездвижили. Камень вместе со знаком перекочевал к Рудо. Тот покачал головой и щелкнул по полученному «инструменту» пальцем. Волчья голова втянулась внутрь, как джинн в лампу Аладдина.

– Что? Ка-а-ак?! – Григорий взвыл на зависть любому ликантропу, даже не превращаясь.

– Дурак ты, Гриха, – с сожалением проговорил Рудо, – и выходки у тебя дурацкие. Я же тебе предлагал честную сделку. Но видимо, честные сделки – это не твое.

– Они! Должны слушаться!!! Меня! – заходился тем временем Григорий. – Я контролирую-ю-ю!!! – И поперхнулся. Ор потонул в приступе кашля. Потом замолчал, диким взглядом обводя собравшихся.

– Да не контролируете вы ничего, – не выдержала Карина. – Чего непонятного? Этот ваш знак подчиняет тех ликантропов, которых создал Рудо. А вас кто создал? В смысле, как ликантропа? Рудо. И кому вы, Григорий, теперь подчиняетесь через знак? Ему. И все остальные тоже.

– Мы и без знака, – подал голос тот вервольфовец, который раньше держал Карину. – Навас – босс, мы его слушаемся. А ты, чудила, пользовался знаком, чтобы подчинять нас насильно. Думал, мы тебе спасибо скажем?

– Ребята, заберите его и заприте. Вернусь – решу, что с ним делать, – распорядился Рудо. – Карина, где Арно, в коридоре?

– Н-нет, я здесь. – Арноха вынырнул из-за костюма клубничины, по-прежнему украшавшего стену. Глаза у него сейчас были в половину лица. – Ж-жесть, что творится, я это…

Его слова потонули в грохоте выбитой двери. В офис влетел Марк, наполовину принявший львиное обличье, а следом за ним Кира. Полностью в ликантропьей форме.

– …Кире позвонил, – закончил Арно начатую фразу.

Марк и Кира слегка ошалело осматривали честную компанию.

К счастью, до них быстро дошло, что наши победили.

– Ничего себе, – отмерла Карина, – как это ты позвонил?..

– Я сегодня взял у Лели мобильники, – справился с заиканием Арно. – Между прочим, один для тебя. А Кирин номер наизусть помню. Я же не знал, что Рудо так выкрутится.

– Ну, пацан, напугал! – Кира шагнул вперед, протянул руку Рудо, безошибочно определив в нем главного. – Кирилл Аверьянов, ликантроп.

– Рудольф Навас, волк. Трилунье, Второй город луны, – ответил тот на рукопожатие. – Хм, не тот ли ты Кира, о котором Ольга Ларионова не далее как сегодня расспрашивала Арнольда Резанова? Не этого, а старшего?

Кира замер соляным столбом. А Рудо тем временем увидел Марка.

– Марко! – заорал он. – Вы живы! Раз так, я даже дверь расхе… раскуроченную прощу!

– Рудольф Навас, как я рад, что ты жив! – Лев сгреб его в объятия. – Хоть кто-то выжил в том кошмаре. Или ты сбежал?

– Второе… – Рудо наклонил голову.

Интересно, он и от Марка Федоровича будет скрывать информацию о детенышах, которую Карина с Арно едва не получили? И ведь получили бы, не вклинься не вовремя Резанов-старший. Кстати, что-то Лев Однолунной Земли малость филонит и спасать-выручать детеныша несется не по зову эээ… чутья, а по телефонному звонку и вообще за компанию с Кирой.

– Марк Федорович, а вы опять не почуяли, что я в беде? – спросила Карина. – Или мне просто ничего не грозило?

Марк поскреб затылок, обнаружил, что не допревратил лапу в руку, чертыхнулся.

– Видишь ли, Карина, с некоторых пор я довольно ясно чую Гедеминаса. Кстати, он в безопасности. Но по-прежнему совсем не чую тебя. Как с этим быть – не знаю. Разве что предложить тебе вернуться в мой дом.

Эх, хорошо, что Марк не в курсе, в какую авантюру она без двух минут ввязалась! Запер бы в этом самом доме. И как же здорово, что Лев ее больше не чует, не важно, по каким причинам. Его бы инфаркт шарахнул, выясни он, насколько далеко девчонка собралась высунуться из «безопасной зоны».

– Я обратил внимание на одну вещь, – деловито заговорил вдруг Арно. – После укуса этого… Аблярсова трясло и чуть ли не выворачивало. Потом он ненадолго принял обличье ликантропа. Но со мной ничего подобного не происходило ни тогда, – он поднял левую руку, демонстрируя отсутствующий палец, – ни потом. Вообще ничего похожего. Но рана-то зажила сразу. И не болит. Значит, это не просто рана.

– С тобой произошло что-то совсем другое, – ответил Рудо вместо Марка. – Не пахнет от тебя ликантропией. Есть что-то… нечеловеческое, но, что именно, пока не понимаю. Но покуда это не вредит ни тебе, ни окружающим, можешь не бояться. Послушайте, гости дорогие, вы своего сбежавшего мальчика искать не передумали? Если нет, то советую поторопиться.

Глава 14

Твари

Карина, Арно и Кира вышли из офиса Рудо. Он действительно располагался в самом центре города – с трех сторон небольшую площадь окружали здание театра и условно-старинные строения, некогда купеческие особнячки, ныне же магазины, небольшой музей. С четвертой стороны располагался безмятежный городской пруд и маячила вдалеке гора, очертаниями оправдывающая свое название – Косотур. Небольшая, но почувствовать себя скалолазом можно. Минут на пятнадцать – двадцать.

Опять начался снегопад, и город сразу стал похож на новогоднюю открытку. Особенно сейчас, в оранжевом свете фонарей и искорках гирлянд на хвойных, и не только, деревьях. Красота… хотя, Рудо прав, конечно, – город настолько мал, что от центра до любой окраины минут за двадцать добежать можно.

С пруда налетел ветер. Карина поправила сбившиеся наушники.

– Вот где теперь искать эту скотину? – спросила она, не обращаясь ни к Арнохе, ни к Кире.

– У тебя дома, если еще не поздно и он не свалил куда-нибудь, – отозвался Резанов, быстро и безошибочно определив, кто тут «скотина». – Он же нарисовал этот, как его, знак обратного пути. Вспомни, Рудо говорил, что Диймар ушел туда, где нарисована первая половина знака или что-то в этом роде. Наверняка это у тебя.

– Или где угодно в городе. Черт, я его через этот знак даже по запаху не отслежу.

– А ты попробуй, – лаконично, но веско, как обычно, встрял Кира. – С дома начни. Так лучше. Чем тут стоять.

Арноха невольно поморщился. Наверное, вспомнил времена, когда его названый старший брат говорил в другой манере и без усилий. Но мысль была здравая, чего уж там. Все лучше, чем разговоры разговаривать…

– На маршрутке поедем, – решила Карина, – почувствуем себя в кои-то веки людьми, а не тварями. А ты, Арнох, поделись тайной, как умудрился с Марком связаться. Я с перепугу даже про талисман забыла.

– Я же через Лелю смартфоны купил. – К Арнохе вернулись его прежние, мягкие, но значительные интонации. Быстро отошел от очередного влипалова, молодец. – И связался я не с Марком, а с Кирой. Его-то теперешний номер я наизусть выучил. Сейчас прыгнем в маршрутку, и я тебе твой мобильник выдам. Надо же нам быть на связи не только… ммм… ментальной. И не только друг с другом.

– Талисман? – коротко спросил Кира.

Арноха кивнул. К остановке подкатила желтая маршрутка. «Микрюкас», – всплыло в Карининой голове литовское название, слышанное от Митьки. Эх, скорей бы увидеться. Похоже, в Вильнюс ей так хочется не из-за распроклятой волчьей карты, а чтобы снова оказаться вместе с другом. Практически единым целым… Снова «эх»…

К Крылаткиному тупику они подкатили уже в пустой маршрутке – остановка была конечная, дальше только лес. Снег уже замел вообще все, включая их улицу. До дома пришлось брести по колено в белом холоде. Хорошо, что недалеко. Плохо, что мимо коттеджа больше-не-Резановых, бр-р-р… Он высился над остальными строениями, как рыцарский замок над деревушкой, и в темноте выглядел зловеще до трясущихся поджилок и мрачно до полчищ мурашек по всей поверхности человеческой шкурки. Местное освещение, кстати, категорически не годилось для человеческих глаз. Вернее, совсем плохо было с освещением. Фонари в Крылаткином тупике отсутствовали как класс.

– Мрак, – разозлилась Карина, – из-за этих гадов, Аблярсова и компании, мне теперь придется с опаской по своей же улице ходить. Чтоб им всем…

– Ты не одна будешь ходить, не бойся, – напомнил Арно и засмеялся. – Сказал и понял, какая чушь. Ты же у нас боевая машина. Так что «не одна» означает, что в случае чего спасать тебе придется не только себя, но и меня, например.

– Ну да, я тебя, а ты меня. На том и стоим, Арношечка.

Настроение попробовало исправиться. Исправляться было тем легче, что Карина тоже «сказала и поняла»: недавно во всем мире у нее не было никого, кроме Митьки. Сейчас появились друзья и какие-никакие единомышленники. И даже родственники (хотя эти-то точно скорее «никакие», чем «какие»). Жизнь повернулась другим боком. И на этом боку реально не хватало только Митьки. До рези в глазах хотелось его видеть, даже пугающая внезапная взрослость друга совсем забылась. Это же Мить-ка, что еще можно сказать?

Вопреки опасениям, никто не выскочил из больше-не-Резановского дома, не кинулся к ним или на них. Но в конце улицы замаячила долговязая худощавая фигура мальчишки в оранжевом шарфе. Цвет Карина то ли вспомнила, то ли волчьим зрением углядела. Да, навстречу им по заметенной снегом улице как ни в чем не бывало шагал Диймар Шепот. Спокойный, будто ничего не случилось. Карина тут же забыла о «страшном доме» в частности и о соседях вообще. Злость застелила глаза красной пеленой.

– Ты! – заорала она. – А ну иди сюда, сейчас получишь!

– Нашли пропажу? – Где-то на заднем плане прогудел Кира. – Справитесь? Тогда я пойду. Пацан, мы на связи?

– На связи, – вздохнул «пацан», то есть Арноха.

Карина же рванула навстречу Диймару увязая в рыхлом снегу чуть ли не по колено.

– Ты! – прямо-таки зарычала она, подлетая вплотную и – уже привычным жестом – тыкая пальцем ему в грудь. – Ты что творишь, придурок?

Диймар – надо же, тоже привычным жестом! – перехватил ее руку.

– А что такого я творю? – то ли хмыкнул, то ли фыркнул он. – Вы в Над заночевать собрались, не мог же я Евгению одну бросить.

– Ой, держите меня семеро, какое благородство! Это ты от избытка рыцарства смылся, никого не предупредив? Врешь опять, Диймар Шепот! Говори, что ты такое услышал и о чем догадался!

Даже в темноте сквозь мельтешащий снег обычным человеческим взглядом стало видно, каким ехидством загорелись светло-коричневые глаза мальчишки.

– Сама-то не догадалась? Ты, Карина Радова, просто драконья печаль какая-то.

Арноха тем временем отправился в дом, пробурчав что-то про «сами выясняйте, кто кого чего-то там». Вот уж кто умеет вовремя ноги сделать, деликатный и хорошо воспитанный наш!

– Чья печаль? – Карина слышала это выражение впервые, поэтому с ходу не могла решить, следует ли ей оскорбиться или достаточно просто еще больше обозлиться.

– Драконья, – Диймар подавил смешок, – неужели, у вас так не говорят? А, да, у вас же драконов нет. Мы, трилунцы, считаем, что когда кто-то зверски тормозит, вот как ты сейчас, то в мире грустит-печалится один ма-а-а-аленький дракончик. Притом, что настоящие драконы детенышами не бывают, масштаб катастрофы и тупизны, думаю, понятен.

Карина стиснула зубы и выдохнула через нос.

– Хватит мне лапшу на уши вешать. Драконы не драконы… Ты опять темнишь что-то, Диймар! Мне до визгу надоело ждать от тебя подстав и подвохов. Хватит уже, ну хватит! Скажи мне, для кого ты ищешь волчью карту, если не для Клары? Кто тебя на этот раз отправил и чем это чревато?

Он улыбнулся, глядя вроде бы в лицо девочке, но избегая встречаться глазами.

– Для себя я ее ищу, – сказал он, нарочно или нечаянно перенимая Арнохины спокойные интонации. – Мне она нужна. Ну, то есть формально мне кое-кто поручил это задание. Но… мало ли что там поручили. Это надо МНЕ. Я бы в любом случае искал карту, с тобой или без тебя. Но если так все складывается, то отправимся по городам луны вместе. Хотя мне от этого скорее сложнее, чем легче.

Диймар криво усмехнулся, и до Карины дошло.

Комкая свой сбивчивый монолог, он смотрел на ее губы. И руку не выпускал.

– Да чтоб тебя! – Карина почувствовала, как жаром полыхнуло лицо.

Она вырвала-таки свою руку из его и, спотыкаясь в снегу, отправилась в дом. Издевается ведь! Не отвечает напрямую ни на один вопрос. Сейчас будет наблюдать, как она мается, пытаясь сама понять, что и как, да еще и отвлекаясь на всякие посторонние эмоции, на которые он же ее и разводит! Надоело!!! Искушение рассказать все Кире и Марку, переложить на них заботы по поиску карты и забыть все и всех, включая Диймара Шепота, стало особенно невыносимым.

А в доме, прямо у дверей на нее налетела Женька.

– Вы!!! Меня! Бросаете тут!!! – завопила она. Надо же, сквозь слезы. Отлично, значит, парни донесли до нее светлую мысль о том, что она не едет в Вильнюс.

– Не бросаем, а оставляем, – устало огрызнулась Карина. – Твой паспорт сделать не успели, поэтому извини. Без бумаг в нашем мире ты дальше города не уедешь.

– Вы же знаккеры! Придумайте что-нибудь! – продолжала вопить старшая сестра. Старшая, мрак побери! Почему ж она вечно ведет себя как десятилетняя?

– Я-то уж точно никакой не знаккер, меня не приплетай. – Карина попыталась обойти Женьку и хоть пуховик снять, что ли. – Если бы был такой знак, ну, чтобы тебя через границу без документов протащить, то Диймар бы сказал. У Арнохи есть «сувениры», но они только в небольших помещениях действуют, а аэропорты большие… В общем, уймись, отстань и сиди тут. А то, хочешь, мы тебя к Марку отправим? Ну, ко Льву Однолунной Земли? У него человек десять – двадцать таких, как ты, живет.

– Таких, как я? – удивилась сестрица.

– Угу, четырехмерников-недоучек. Таких, как мы с тобой.

– Э-э-э… нет, под присмотр я не хочу. Ладно уж, тут останусь. Но вы свиньи все равно. – Она гордо направилась к лестнице.

– Женька, – позвала ее Карина, – погоди-ка…

– Ну чего? – обернулась та.

Эта мысль давно царапала Карине мозг. Почему ее это интересовало – самой непонятно. Ясно одно – в сумасшедшем пазле, в который в последнее время превратилась ее жизнь, у этого кусочка точно было место. И важное.

– Что ты знаешь про Льва Трилунья?

– Кроме того, что он написал «Легендариум» и не потрудился поставить имя на обложку? Мало чего. Имени вот не знаю. Но его мало кто знает теперь. Типа проклят и предан забвению. – Она фыркнула. – Он в свое время плюнул на свою львиную долю, послал подальше всех: и знаккеров, и четырехмерников. Решил, что будет жить, как обычный человек. Он скрывается где-то здесь, на Однолунной Земле. Скорее всего, в одном из городов луны. Он же как-никак глубинная тварь.

– Глубинная тварь, она же тварь вечности, – задумчиво проговорила Карина. – Вечности, да. Ему вряд ли понадобится детеныш для ритуала Иммари и получения пресловутого бессмертия…

– Зато ему могут понадобиться деньги, – пожала плечами сестра. – Ты, Карин, странная. Как будто не понимаешь, что на бесконечную жизнь нужно бесконечное количество финансов. А он вообще решил, что надо жить, не подчиняясь львиной доле и не защищая детенышей. Если не в этом городе луны, то во Втором. Вы его наверняка встретите. Но мне плевать. – И, неожиданно оборвав рассказ, Женька развернулась и удалилась. Видимо, все еще обиженная.

– Дурдом, – сообщила в пространство Карина и отправилась к себе, сообразив, что Диймар-то, наверное, топчется под дверью на заснеженном крыльце, выжидая, когда она уйдет из прихожей.

Действительно, на середине лестницы она услышала, как тихонько приоткрылась дверь. Оглядываться не стала – многовато чести. А наверху налетела на Арноху. Тот шел, бодро размахивая пистолетом. На фоне обшарпанных стен это смотрелось… короче, очень по-тарантиновски.

– Закар звонил, – сообщил он. – Ждет тебя в скайпе. Ну что ты на пистолет смотришь… таким волком? Митька патроны достал, так что оружие лишним не будет. Иди собирайся, завтра вылетаем. Митька нас встретит. А DeepShadow с ребятами проследят, чтобы Женька тут не голодала и не слишком скучала.

– Спасибо, – растерянно, но совершенно искренне ответила Карина, – в тебе, я смотрю, хулиган проснулся. Как ты пистолет через таможню потащишь? И вообще в самолет…

– Я уже придумал! – заблестел искоркой в глазу Арноха, – это будет даже весело!

– Трепещу! – ответила Карина, думая не о возможных проблемах с оружием, а о том, что еще чуть-чуть, и она наберет Митьку в скайпе. И все станет если не хорошо, то… правильно.

Дорога до аэропорта лежала натурально через леса и горы. Проходить ее полагалось на поезде. Проезжать, точнее. В их конкретном случае – на поезде «Махачкала – Тюмень».

Карина сначала хотела поворчать на Арноху, который ради трех часов поездки раскошелился на купе, но передумала. Мало ли о чем они будут говорить. А у стен купе, хоть и наверняка есть уши, но все же не в таком количестве, как у стен плацкартного вагона.

Диймар перехватил ее взгляд, словно уловил, о чем она думала. Понимающе кивнул и быстро начертил в воздухе знакомый знак – дерево, склонившееся над водой. Знак тишины должен был уберечь их от прослушки. Ну, разве что кроме той, что организована очень-очень крутым знаккером.

Едва они выехали из города, Диймар прилип к окну. Темнело сейчас, конечно, рано. Но все равно можно было рассмотреть и снег на еловых лапах, и скальные откосы, словно спускающиеся с неба прямо к рельсам.

– Поезда у вас очень похожие, а вот снаружи все совсем другое. У нас подобное только на северо-востоке континента, – сказал наконец трилунец. – Третий город луны у нас находится дальше от полюса, чем этот. А ведь он уже практически на океанском берегу, только перевал перейти…

– Трилунье вообще очень отличается от Земли. – Карина вспомнила Кру и улыбнулась. – Птеровороны одни чего стоят. Кстати, они к глубинным тварям не относятся?

– Нет, что ты! – Диймар оторвался от окна, завозился, пытаясь поудобнее устроиться на полке. – Птеровороны, паучерти и еще много кто относятся к перекрученным тварям. Или перевитым, называй, как хочешь.

– Это как? – опешила девочка. – Живое существо перекручено, как пространство Мебиуса? Один виток – птеродактиль, другой виток – ворон?

– Именно так, – невозмутимо ответил трилунец, – только они статичны, две твари, но существо одно. Перекрученные не меняют сущность. А глубинные – такая нежить, как ты, – очень даже меняют.

Может, ему шрамы освежить за «нежить»?

– Никакая Карина не нежить, – поправил Арноха, – разве что нечисть, тут я бы согласился.

Нечисть-нежить, на ромашке еще погадайте. Кстати…

– Диймар, а настоящая нежить у вас водится? – спокойно, как могла, задала она не относящийся к делу, но весьма интересующий ее вопрос. – Вампиры, например, или кем там еще становятся после смерти?

– В сказках. В реальной жизни после смерти можно стать только покойником, а потом щепоткой пыли. – Диймар сложил пальцы в щепоть. – После смерти нет ничего. Поэтому нежити не существует. Вот нечисти полно. Свяжешься с такими и проблем не оберешься. – Он демонстративно повернулся к Карине боком и откинул волосы.

Шрамы предстали во всей красе. Но почему-то ей было совершенно ясно, что шрамы эти Диймар ни за что не станет сводить, как не позволил тете Эррен убрать их сразу после ранения. И этот факт был… вдохновляющим.

– Знай, что я нечисть, нежить, – пропела она пришедшие в голову строчки, – в памяти можешь нежить // шрамы от нашей встречи. // Помни, я – нежить, нечисть…

И зачем-то тронула пальцем нижний шрам мальчишки, тот, что выходил на висок. Диймар с шипением отпрянул.

– Больно, ненормальная! Что творишь?

Арноха же обалдело хлопал глазами.

– Ты поешь хорошо, – сказал он, – и это… сама сочинила? Да ты талант!

– Просто она наверняка словесник, только темнота неученая, – сквозь зубы ответил ему Диймар. – А вот это что было? – Он протянул руку к Карининому лицу и, повторяя ее недавний жест, нажал указательным пальцем на висок девочки.

– Ничего такого… – растерялась Карина, – я не хотела тебе больно делать. Хотела бы, так в шею бы ткнула. И посильнее.

Тот только отмахнулся.

– Плевать, что ты там хотела. Ты ритуал сотворила. Знак в воздухе видела?

– Н-нет. – Карине стало жутковато. – Я не умею ритуалы делать, сам же учить меня пытался.

Вот уж чего точно не хотелось бы, так это ритуалистики. От этого слова веяло Дхоржем с его Полным покоем, противной теткой Клариссой… А еще мамой, быстро рисующей непонятные картинки карандашом на бумаге и пальцами в воздухе. Мамой, которая сбросила Карину Ларику и продолжала свои приключения-путешествия. И Диймаром, конечно, веяло тоже.

Придурок трилунский, кстати, что-то ей говорил. Карина откинула тяжелые мысли подальше на задворки мозга и вслушалась в его речь.

– …бывает, когда в одном знаккере сочетаются и словесность, и ритуалистика. Это очень большая редкость, но ты не думай, никто не будет носиться вокруг тебя с криками «Она Избранная!». Это даже не означает, что ты особо крута в любой из областей. Просто осваивать тебе придется и то и другое в Дхорже и во Втором городе луны. И вкалывать соответственно больше, чем другим.

– Ну, как всегда. Нет бы заиметь талант, облегчающий жизнь. Мне если что и перепадет, то обязательно в дополнительную учебу упрется. Да еще и у Клары…

– Это при условии, что Клару выпустят из «Клыков Океана», – покачал головой Диймар. – Но ты не раскисай, скорее всего, словесность в тебе перевесит. Смотри, ты просто срифмовала пару строчек, но в воздухе как будто невидимый бесформенный знак повис. И мне больно стало, уж не знаю, от словесной формулы или от ритуальной. Так что сил у тебя, Карина Радова, немало. Мне теперь многое понятно стало… Как-то неожиданно серьезно прозвучала эта тирада. И совсем неожиданно оборвалась. Диймар смотрел на нее без насмешки, как будто впервые увидел, – мрачно и изучающе. Словно прикидывал, чего ожидать.

– Эррен говорила, что в устах сильного словесника даже простые слова становятся заклинаниями. Или заклятиями, не знаю, есть ли разница, – вякнула Карина, чтобы разрядить нехорошую атмосферу, создавшуюся в крошечном кусочке пространства между ней и Диймаром.

– Мало быть сильным, – судя по голосу парня, атмосфера не разряжалась, – надо быть хорошо обученным знаккером-словесником. Но это стихи, с ними ситуация особая. Они вообще легко становятся… формулой. Только никогда не знаешь, что получишь в результате. Обычно результат с содержанием стихотворения никак не связан. Или связан, но мало…

Арноха сидел тихо, как мышонок. Он так внимательно слушал, что Карине показалось – даже дышать забыл. А из глубин ее памяти вдруг взметнулось на поверхность кое-что важное.

– Стихи, говоришь? Погоди, я сейчас… – И она чуть ли не с головой нырнула в свой рюкзак.

Блокнотик нашелся на самом дне. Почему-то с того дня, когда Карина и Митька наткнулись на эту бесполезную вещицу в архиве, расстаться с ней не получалось. От валяния как попало в куче других нужных и не очень вещей блокнотик не пострадал, даже бумажные цветочки на обложке были на месте.

– Это моя бабушка Алессандра спрятала в архиве вместе с кое-какой информацией о волках и глубине. – Карина раскрыла блокнот на исписанном развороте. – Не из сентиментальности же… Вот послушайте.

Какая странная судьба,

Которой вряд ли ты храним.

Волк прорастает сквозь тебя.

А ты успеешь ли за ним?..

– Может, тоже словесный знак? Хоть чем-то должно же оправдываться существование таких дурацких стишат.

– Точно не знак, – усмехнулся Диймар, – уж я бы разницу почувствовал. И не гони на стихи, совсем они не дурацкие. Дай-ка сюда.

Он бесцеремонно выхватил у Карины блокнот. Рассмотрел его и присвистнул.

– Четырехмерная штука! Не в том смысле, в каком все на свете четырехмерно. Ее выполнил неплохой мастер, с учетом глубины, по всем правилам. Ну-ка, ну-ка… – И он осторожно запустил в глубину чистой странички два пальца, пошарил там и резко выдернул.

Карина готова была поклясться, что страница не была свернута никаким хитрым способом из арсеналов искусства оригами. Мальчишка действительно вывернул чистый лист глубиной наружу. И теперь этот кусок бумаги уже не был чист.

– Ого, – выдохнула Карина, – давай прочитаю!

– Нет-нет, – подал голос Арно, – а если это стихотворение-знак? Натворишь неведомо чего. И я читать не буду, потому что вдруг я тоже словесник? Диймар, давай ты.

– Это не совсем стихотворение. Скорее, что-то вроде колыбельной, только я такую не слышал. – Диймар зашевелил губами, шепча первые строки. Потом поймал ритм.

Спи!

Пусть беда не коснется тебя,

Пусть ее отгоняет запах

Волчьей шерсти твоей.

Спи!

Слышишь, вечность твоя и моя

На пружинистых тварьих лапах

В ночь несется? Беги за ней

Хоть во сне.

В островерхих шляпах

Ведьмы с воем сгорят в огне.

Пусть тебя не настигну я.

Спи…

У Карины мурашки побежали по спине. То ли от голоса, то ли от строк, хотя, скорее, от всего вместе.

– Я это слышала. Не помню где, не помню когда. Но точно слышала!

– И я слышал, – одеревеневшим голосом добавил Арно, – мама пела. Т-только я остальных с-с-слов не помню.

Диймар же смотрел то ли на Карину, то ли сквозь нее.

– Это как раз не просто стихи, – задумчиво сказал он, – вы еще научитесь распознавать такое.

– Дай хотя бы посмотреть.

Карина изловчилась и выхватила у него блокнот. Почерк очень походил на тот, которым было записано стихотворение про любовь-морковь и луну-глубину. Но в то же время рука отличалась, будто один человек в разные годы писал. Или авторами были разные, но похожие люди. Почему, интересно, бабушка прятала этот блокнот? Кто это написал? Что за заклятье скрывается в словах колыбельной? Какое отношение этот предмет имеет к происходящему сейчас или произошедшему тогда, давно, в лаборатории? Вопросов – бесконечное множество, ответов – ноль. Ясно одно – все эти совершенно разрозненные вещи являются деталями чего-то целого. Чего-то непонятного, опасного… В общем, как пройти мимо, не вляпавшись? Никак. Вот и прекрасно.

– Нежити в Трилунье, значит, нет, – задумалась Карина.

– Только в сказках, – улыбнулся в ответ Диймар.

Не кривой своей улыбкой, а вполне нормальной. Умеет же, когда хочет. Прям внутри потеплело. С чего бы? Ох, нет-нет-нет, пожалуйста! Только влюбиться и не хватало! Будто без того проблем мало… Да еще в кого?! В придурка, хронического лгуна и предателя Диймара Шепота. Угу, с желто-карими, как у волка, глазами и чем-то таким в характере, что ледяной драконоид признавал его другом и даже лидером.

Усилием воли Карина стряхнула с себя наваждение и вытряхнула лишние мысли из головы.

– Вот только почему ведьмы в каких-то шляпах и с чего им в огне гореть, я не очень понимаю, – говорил тем временем Диймар.

– Ну, в наших сказках ведьмы носят такие шляпы… – Арно помахал вокруг головы руками, изображая головной убор а-ля Гарри Поттер и компания. – Вернее, не в наших, а в английских, немецких и всяких таких. И в Средние века с ведьмами типа боролись. И жгли их на кострах.

– Бррр… – трилунца передернуло. – Неудивительно, что знаккеров у вас не осталось. От природы-то жалкие крохи, а если еще и уничтожать их, то можно допрыгаться до чего-то похуже омертвений.

– Получается, что автор строк или родом с нашей Земли, или долго тут жил, – задумчиво сказал Арно.

– Именно так, – кивнул Диймар, – но все равно я бы на вашем месте не торопился эти стихи вслух читать, а то вдруг все же трилунец поработал, да не просто строки зарифмовал, а заклятие насимвольерил.

– Для тупых, – Карина подняла руку, как на уроке, – шут с ними, шляпами, но ведьмы как таковые у вас существуют?

– В смысле? – вскинул брови мальчишка. – Женщин-знаккеров так называют. Особенно если злятся на них. Вот ты – точно ведьма.

– Я тварь, забыл? Глубинная или вечности, как угодно, – Карине стало весело, – нечисть-нежить.

– Я, наверное, тоже, – присоединился Арноха. – Смотрите сами!

И он, вытянув левую руку, стащил перчатку. Вот черт, а ведь он теперь почти всегда ее носит, с момента укуса. На месте безымянного пальца была аккуратная культя. Аккуратная, но от вида ее все равно мороз по коже продирал, и хотелось то ли отвернуться, то ли жадно всмотреться.

– Кира – ликантроп, так?

Карина и Диймар синхронно кивнули. Карина – потому что точно это знала, а Диймар – по инерции, наверное.

– У него откушенная лапа отросла в виде лапы, а у меня – ничего. Но рана зажила. Кира мне рассказывал, что ликантропия стала проявляться через пару дней. Так у нас больше недели прошло! Но мне же не хочется ни на людей кидаться, ни по тропе луны бежать. С другой стороны, точно что-то меняется. Вот, например, – и он наклонил голову. К чему бы это? Ах, вот к чему!

– Седина пропала! – услышала Карина свой голос.

Действительно, белой пряди на лохматой макушке Арнохи больше не было. Волосы почернели, слились с остальными вьющимися вихрами мальчика.

– Точно, ведь ты же седой был, – поддакнул Диймар, – да, Арно Резанов, добро пожаловать в твари, разобраться бы, в какие… одному мне пока повезло.

– Ты тоже тварь, Диймар, – не удержалась Карина, – не глубинная, а такая… бытовая обыкновенная, лживая и вообще.

И пожалела, что не удержалась. Диймар замер, на секунду уставился в окно. Сжал челюсти, потом зачем-то сцепил в замок руки. И медленно, демонстрируя следы Карининых когтей во всей их жуткой красе, повернулся к девочке.

– Не лживее тебя, – спокойно сказал он. – Вы ведь собирались во Второй город луны еще до нашего с Евгенией появления. Как ты узнала, что карта может функционировать только в одном из городов? Об этом написано в «Легендариуме», в той части, которая была у твоего отца в переводе на наш общий язык. Откуда ты знала про города луны?

– Я… я… – ненавидя себя за это дурацкое кваканье, начала Карина, – я не знала! Я об этом в первый раз слышу от тебя. Мы в Вильнюс из-за Митьки собирались, чтобы всем вместе быть. Еще Рудо, когда мы в подвале сидели, сказал, что моя мама хотела спрятать карту именно в Вильнюсе. Но решили-то мы еще раньше. А переведенный кусок я вообще в глаза не видела!

Вот еще только оправдываться и не хватало… С какой стати? Хотя от этой паршивой ситуации есть польза, потому что теперь стало очевидно – их поиски карты суть надпись вилами на воде.

– Ты хотя бы в «Легендариуме» добралась до описания форм, которые карта принимает? – хмуро спросил все еще обиженный Диймар, опять словно прочитав ее мысли.

– Добралась, только без толку, – сообщила Карина. – Формы карты были просчитаны на много лет вперед, но эти «много лет» закончились в прошлом году, такая вот невезуха. И до прошлого года карта выглядела как двойной глобус, как бы Земля и Трилунье, обвитые лунной тропой. Там рисунок есть – красота, с ума сойти! Вот только совершенно непонятно, какую форму примет карта теперь. Я так поняла, с предметами-оборотнями вообще беда полная. Искать будем на ощупь и на авось еще. – И добавила без перехода: – Слушайте, сэры, а дайте даме поспать, а? А то я впервые на самолете полечу, вдруг со страху не усну? Завтра буду овощем вареным. Вам оно надо?

Возражений у благородных сэров не нашлось.

Глава 15

Аэропорт

Вопреки собственной привычке Карина уснула не сразу. Натянула на подушку казенную наволочку улеглась, не раздеваясь, и некоторое время гоняла мысли в голове.

Волчью карту надо найти, чтобы детеныши не оказались в руках Петра Аблярсова и его приспешников. Судя по тому, что сказал Диймар, карта действительно спрятана в одном из городов луны. В Трилунье и на Земле их в общей сложности шесть, но, судя по всему, Первый город луны можно отмести. Вернее, оба – и земной, и иномирный. Значит, остается четыре города. Родной можно оставить на потом – его наверняка уже давно обшарила семейка с неприличной фамилией, так что вероятность найти артефакт на родине очень мала.

Самое плохое то, что они не просто ищут артефакт, а делают это наперегонки с Аблярсовыми, у которых есть деньги, связи и которые, в конце концов, являются взрослыми. То есть могут спокойно передвигаться по стране и миру, не вызывая лишних вопросов. И еще пресловутый Охотничий круг! Наверняка ведь он тоже не откажется от волчьей карты, да и Карину с Митькой запросто в расход пустит. И один из главных в этом кругу… или круге – родной папа. Красота, да и только… На этом месте мысли окончательно смешались, и Карина заснула.

Растолкал ее Арно – за окном переливался новогодними огнями Челябинск.

– Челябинский Новый год настолько суров, что наступает на месяц раньше, – бурчала невыспавшаяся и злая Карина, входя следом за ребятами в здание вокзала. Гирлянды, новогодние витрины, чуть ли не Дедушки Морозы при параде в толпе пассажиров.

– Да ладно тебе, сейчас везде заранее украшения развешивают, – засмеялся Арноха. – Погоди, еще Москву увидишь, а потом Вильнюс. По сравнению с ними тут очень скромно. Пошли такси искать.

– Резанов, притормози! Какое еще такси? Так много лишних денег?

– Деньги лишними не бывают, – парировал друг, – их, бывает, совсем не бывает. Еще есть варианты «мало» и «достаточно». У нас пока достаточно.

– Такими темпами скоро станет мало, – образумила его Карина, – а то и вовсе стрясется вариант «совсем не бывает». Ищи лучше автобус, который нас в аэропорт отвезет. Мы не опаздываем, значит, и переплачивать не станем.

Диймар только вертел головой и уворачивался от снующих туда-сюда путешественников.

– Впечатляет? – спросила Карина.

– Людей много. – Трилунец дернул плечом, словно ему было неуютно. – А так у нас перед Сменой лет гораздо красивее. Сама понимаешь, украшают-то с учетом четвертого измерения.

– Значит, Новый год у вас празднуют, – отметил Арно.

– Смену лет, – поправил Диймар. – Эти день и ночь символизируют согласие со временем. Оно идет в одном-единственном направлении, всегда с одной скоростью, люди принимают это и не пытаются изменить. Взамен время позволяет себя измерять – годами, секундами, чашками шоколада…

– С летучей карамелью! – перебила его Карина. – Красота, конечно. Но ты про шоколад вовремя заговорил. Лично я, пока еды не раздобуду, с места не сдвинусь. То есть сдвинусь, но исключительно вон туда!

«Вон там» она увидела несколько нарядных киосков со сладостями и соленостями. То, что надо! Ребята быстренько купили по шоколадке и пачке чипсов, но Каринина душа жаждала чего-то другого. В кондитерском киоске обнаружился ирис с орехами в форме толстеньких батончиков. Их-то, в количестве десятка, и купила девочка.

– Давайте еще воды в дорогу добудем, – радостно сказал Арно, – и, если ты, Карина, совсем уж против такси, то надо раздобыть ее очень быстро.

Так они, собственно, и поступили.

В автобусе старого типа «икарус» втроем можно было усесться только в самом конце салона. Карина и Арно расположились лицом по ходу автобуса, а Диймар – напротив девочки. Четвертое место, у прохода, осталось незанятым.

Карина выудила из пакета очередной ирисочный батончик.

– Фу, гадость какая, дай мне тоже, – засмеялся Арно.

– Обойдешься, – показала язык Карина, но потом расщедрилась на парочку.

Диймар закатил глаза. Это выглядело комично.

– Дети малые, – сказал он, – деточки кушают конфеточки. Кстати, Карина Радова, расскажи дяде Диймару, у тебя не было искушения скинуть эти проблемы с поиском карты на… Льва Однолунной Земли или, там, на символьера Эррен Радову? На кого-нибудь взрослого, короче говоря.

– А то ж! – Карина облизала пальцы и полезла за новой ириской. – Я бы с большим удовольствием знаешь что сделала? Вытащила бы Митьку сюда. – При упоминании Митьки Диймар поморщился. – И завалилась бы в Над. Помогла бы Рудо с организацией всего на свете, детенышей бы перевезли. Учебой занялась бы. Я ведь на фотокамеру деньги год копила, хотела на курсы пойти. Да и в «Страже глубин» только-только начала четырехмерку осваивать…

– Так в чем же дело? – как-то слишком серьезно спросил трилунец, впиваясь в нее своими глазами-фонарями.

Карина задумалась. Внутри себя она прекрасно понимала, в чем дело, но словами оформить до сих пор не доводилось.

– Понимаешь, – начала она, – эти взрослые… Они слишком много отвлекаются на всякое прошлое, что ли. Тащат за собой старые долги, обиды, счеты. Мы пока всей этой гадости не накопили, значит, у нас есть шанс.

– То есть у нас, хочешь сказать, прошлого нет? – Почему-то этот момент возмутил парня, даже кончик длинного носа побелел.

– Угу, не отрастили мы прошлое, как ящерица хвост. Я же не дура, я понимаю, что в перспективе хорошенько спрятать карту от охотников равняется спасению мира. Я бы посмотрела, как та же Эррен будет мир спасать, хоть она и крутая, конечно. Она ж на полпути забудет, зачем отправилась, и отвлечется на хороший мордобой с Кларой.

– Да, между ними что-то странное. И Дирке Эрремар еще… ты помнишь ведь, что в ратуше творилось на балу?

– Угу, помню. – И добавила для Арнохи, который был не в курсе: – Эррен, когда увидела Дирке, чуть с балкона не спрыгнула к нему. А когда он… омертвел, она так орала! Просто от ужаса так не кричат.

Арноха кивнул.

– Я сначала подумала, – продолжила Карина, – что они его поделить не могли. Ну там, на десять девчонок по статистике девять ребят, все дела. Потом поняла, что это что-то другое. Да и Дирке у нас был, прямо скажем, не роковой красавец.

«Он выглядит на сорок, ему – двадцать пять. Он стоит всех своих неадекватных реакций…» – вовремя и к месту запела в наушнике Екатерина Болдырева. Дирке-то, конечно, выглядел от силы лет на двадцать, но при этом на больные и несчастные двадцать. Карина бы развеселилась от такого совпадения, но воспоминание о страшной судьбе серого волка удерживало от веселья.

– В общем, деваться некуда, спасаем мир, – резюмировал Арно. – Я, правда, не герой, а так, сбоку прилип. На ириски вот эти. Но я с вами.

– Ничего себе сбоку! Я бы без тебя пропала. Еще конфету хочешь?

– Хочу, спасибо.

– Можно мне тоже? – не выдержал и Диймар. – Я вообще-то сладкое не люблю, но вы с таким аппетитом жрете, что мне любопытно.

Случайно Карина глянула поверх свободного сиденья… и столкнулась взглядом с ледяными голубыми глазами Люсии.

Померещилось? Отнюдь.

Поняв, что ее заметили, Люська презрительно улыбнулась и вдруг мастерски просочилась в глубину своего кресла, исчезнув из вида.

– Эй, народ, – прошептала Карина, – там, напротив нас, только что была Люська.

Диймар стремительно оглянулся, Арно, почему-то побледневший, вскочил. Люсия исчезла. По соседству с опустевшим сиденьем изумленно озирался пожилой дядька в дутой красной жилетке.

– З-значит, у нас х-хвост. – От волнения Арноха опять начал заикаться. – Что д-делать будем?

– То же, что до сих пор делали, – хмуро ответила Карина, – только очень-очень осторожно. Мы же знали, что она где-то тут болтается. Хорошо, что одна, хотя в это слабо верится. Едем в аэропорт, потом летим. Потом опять летим. Ну и так далее. Если попадется – поговорим с ней не по-детски.

– А я-то думала, тут тоже Новый год, – разочарованно протянула Карина, войдя в здание Челябинского аэропорта.

Но на грядущие праздники намекали разве что какие-то невнятные тематические сувениры в киосках.

– Да ладно тебе, – примирительно ответил Арно, – Москва все компенсирует. А Европа так и вовсе отвесит праздничной атмосферы – ешь и не обляпайся.

– Не могу я сейчас есть и не обляпаться, мне теперь везде Люська мерещится. И ломаю голову, чем ее явление чревато.

– От издевательств над твоим убогим мозгом толку мало, – привычно подковырнул Диймар. – Значит, мы сейчас полетим на какой-то неживой и немагической фигне, которая каким-то образом в воздухе держится, а ты о Люсии Закар думаешь? То ли тупость запредельная, то ли нервы железные.

А ведь он боится, поняла Карина. И еще поняла, что ей самой страшно не было ни капельки. Ну, самолет. Ну, в первый раз. Чай, не крыльями махать, а в кресле дрыхнуть. Вот только бы обещанное Арнохой веселье, связанное с перевозкой пистолета, не оказалось чересчур буйным.

К Арнохиной досаде, веселья вообще никакого не состоялось – прошли контроль без сучка без задоринки. Арно, казалось, даже был разочарован.

– Что-то я раньше не замечала, что ты такой авантюрист, – сказала ему Карина, усаживаясь на свое место возле иллюминатора.

– Я тоже, – сознался мальчишка, зажигая свою искорку в глазу. – Я только в последние дни стал понимать, что из себя представляю. Ну, сам по себе, когда ни папа не нависает надо мной, ни… ни Кира.

– Знакомо, – кивнула Карина.

Только оставшись совсем одна, она с удивлением начала выяснять, что ей нравится из еды, запахов, одежды, в конце концов.

– Бедолаги, – встрял Диймар, – я всю жизнь знаю, что я такое. И зачем живу.

– Нашел чем гордиться, – погрустнел Арно, – эта свобода означает, что ты один. Всю жизнь, жесть-то какая.

И Диймар в кои-то веки не нашелся, что ответить. Отвернулся от них, уставился в пол прохода и, видимо, приготовился пережить первый в своей жизни полет не на драконоиде и без ветра в лицо. Сама же Карина, так и не дождавшись сколько-нибудь острых ощущений, продолжила отсыпаться впрок.

Московский аэропорт Домодедово действительно компенсировал отсутствие новогодней атрибутики в пункте вылета. Гирлянды искусственных хвойных веток, красные и золотые шары, нарядные елки тут и там. Впору забыть, с какой целью прилетели. Карина поймала себя на том, что озирается по сторонам, раскрыв рот. Как будто попала на новогодний утренник. Краем глаза она покосилась на Диймара. Тот убедился, что перелет ничем особенным для жизни и здоровья не чреват, и теперь сохранял невозмутимый вид, словно каждые вторые выходные в аэропорту проводил.

На самом деле Диймар, конечно же, не знал, куда идти. Знал Арноха. Но повел он себя как-то странно: побледнел, схватил Карину за руку, повыше локтя, и, совсем как Митька, задвинул девочку себе за спину.

– Н-не понимаю, – растерянно сказал он. – Нам т-т-точно надо на п-п-пограничный контроль сейчас, но т-только тебе туда н-нельзя. Вот прямо с-сейчас нельзя. Это странно.

Карина не успела ни удивиться, ни ответить, как в голове у нее зазвучал тихий голос Арнохи. Да, редко они пользуются замечательным «талисманом», надежно спрятанным в глубине основания большого пальца.

«Карин, – мысленно Арно совсем не заикался, – это правда очень странное ощущение. И ты меня сейчас послать можешь с такими вопросами, но что у тебя с Диймаром? Вы типа как бы вместе? Там, в Над, я видел… ну и вообще».

«Я типа как бы не знаю, – мысленно вздохнула Карина. – Он такой все время себе на уме, неизвестно, чего ожидать. А ты с какой целью интересуешься?»

«Опять же ничего не понимаю, но от него тянет опасностью. Не абстрактной, а настоящей угрозой для тебя. Не знаю, хочет он тебе навредить или так само получается, но с ним что-то нечисто. Я это чувствую, и это просто жесть, как странно».

Вот тебе и раз. Хотя нет, это уже «вот тебе и два» – она с первой минуты знакомства с длинноносым трилунцем словно колокольную мелодию в голове слышала «динь-динь-динь, опасность!». На нее, поди, и повелась, адреналиноманка несчастная. А Арно тем временем заговорил уже вслух:

– Я раньше в ясновидении не подозревался, но давайте переждем мой приступ паники вон там, – и махнул в сторону кафешки.

– Можно, – снисходительно кивнул опасный тип Диймар Шепот. – Если там есть еда и несладкая, то я перестану жалеть, что с вами связался.

Едва они взяли что-то съедобное и уселись за столик, как Диймар вытащил телефон.

– Надо связаться с Евгенией, узнать, как она там, – пояснил он. – Через зрак мне проще, но лучше не привлекать лишнего внимания.

Да уж, не стоит подбрасывать шарик-бусину в воздух и ждать, когда вокруг нее развернется объемный экран. Народ вокруг обалдеет. Лучше по-простому местными высокими технологиями обойтись. Интересно, успел ли Диймар научиться пользоваться смартфоном?

Тот выложил девайс на стол.

– Смотри, – обратился он к Арно, – чтобы связаться с Евгенией, я нажимаю сюда, потом выбираю ее имя, снова нажимаю и готово.

«Надо же, как заботится, чтобы Женечка не заскучала, – с неожиданной обидой подумалось Карине. – Ничего, еще получит по носу. Вот только до Вильнюса доберемся, и пусть злобствует, глядя, как Карина обнимается со своим «охранником»».

– Так, конечно, можно, – кивнул Арноха, – но лучше вот как. – И он ткнул в голубенькую иконку скайпа на мониторчике. – Так мы Евгению еще и увидим, если она отзовется, конечно.

Евгения отозвалась сразу же. На мониторе засветилась ее физиономия. Судя по ракурсу, она сидела за компом. Быстро выучилась в кнопки тыкать, молодец, сестренка.

– Лунной ночи, предатели, – бодро сказала она. – Надеюсь, уже влипли в дерьмо, и без меня обратно вылипнуть не получается.

Вот же балбесина. И кстати, нацепила на себя Каринину футболку с воющим волком. Когда Ларик ее увидела, то до посинения орала, требуя убрать подальше во имя сохранения тайны оборотничества. Можно подумать, что все, кто носит футболки с Микки-Маусом, превращаются в него, когда припечет.

– Ты что, в моем шкафу копалась? – поинтересовалась Карина, хотя и так все было ясно.

– Ага, – нимало не смутилась сестрица. – И не только в твоем, но и в тетином тоже.

И она продемонстрировала левую руку, на которой сверкал золотой браслет с бирюзовыми камнями. Тот самый, что обнаружился в шкафу после визита сомнительного призрака и несомненной Ларисиной победы над дверцей шкафа. Тот самый, каким-то образом связывающий Карину с Ларисой и мамой, пусть даже эту связь она придумала сама. Карина почувствовала, как кровь прихлынула к щекам. Стало жарко.

– Сними сейчас же, – не обращая внимания ни на мальчишек, ни на переполненный людьми аэропорт, завопила она, – не смей его трогать или я руки тебе оборву!

– Возвращайся домой, – ничуть не испугалась сестра. – Пока будешь обрывать, глядишь, мои документы сделают, и я поеду с вами. А если нет, то так и буду его носить, он мне нравится! Разве что в твоем шкафу, так и быть, не стану больше рыться, все равно там убожество одно.

– Нахалка!

– Зато ты очень у нас деликатная. «Легендариум» из деликатности с собой не взяла? А читать его как собралась?

– Постойте, как это «не взяла»? – встрял в ссору сестер Диймар. – Я так понимаю, слепки ты делать не умеешь, наизусть книгу вряд ли вызубрила. Почему оставила, идиотка?

– Наизусть вызубрить – хорошая идея. – Карине ужасно захотелось взять трилунцев за шивороты и ка-а-ак треснуть лбами друг об друга, просто потому что достали. – Но я просто сфотографировала страницы на телефон. Книга такая тяжелая, что ее даже в глубине таскать – мало радости.

Действительно, при переноске предмета в глубине тела или, там, сумки, размер предмета значения не имел, а вот масса – другое дело. И весил «Легендариум» как несколько томов энциклопедии.

– Сфотографировала? – нахмурился Диймар. – Это как?

Вместо ответа Арноха щелкнул перед ним камерой своего смартфона.

– Это вот так, – ответил он, демонстрируя результат. – Давайте наше путешествие в селфи зафиксируем, приятно вспомнить будет.

Диймар рассмотрел фотографию.

– Если книга такого же размера, то читать ее будет трудно, – с сомнением сказал он.

– Не твоя проблема, – фыркнула Карина, внутренне радуясь, что он хоть как-то за нее переживает. – А что такое «слепок»?

– Копия предмета или существа, – ответил Диймар, пропустив свои обычные подколки на тему незнания, – как настоящая, только временная. Например, слепком книги можно пользоваться три-четыре часа в сутки, если он сделан хорошо. Слепком ножа – секунд пятнадцать.

– А слепком пули? – спросил вдруг Арно.

Диймар на секунду задумался.

– Если я правильно рассмотрел эти штуки, то не больше полминуты. Но должно хватить. Интересная мысль…

– Сколько существует копия человека? – спросила Карина.

– Чего? – удивился трилунец, даже свои вечно прищуренные глаза во всю ширь распахнул. – Копия человека, ну ты хватила! Такой слепок создать у кого угодно кишка тонка. Уж я-то знаю, мой отец их изучал. Нисколько не существует, в общем.

– Ну хорошо, слепок книги существует три часа, а что потом? Исчезает? – Карина обращалась к Диймару, но ответила Женька:

– Если его не свернуть, то исчезает. Вообще-то слепок – это как бы уменьшенная копия предмета, которую ненадолго можно развернуть в полный размер. Уменьшенная копия существует постоянно, а полноразмерная – некоторое время. Не успеешь свернуть – исчезнет навсегда, придется снова делать. Изначально это ритуалистика, но и словесные заклинания для слепков давно составлены.

– Угу, мой прадед их составил, – сквозь зубы добавил Диймар и встряхнул головой, снова оголяя шрамы: – Арно Резанов, если тебя твой, как ты сказал, приступ паники отпустил, то давайте пойдем на этот самый пограничный контроль. Евгения Радова, если ты в порядке, то до свидания.

Женька кивнула, показала Карине одновременно язык и браслет на руке, а затем отключилась, не добавив ни слова.

– А меня в самом деле отпустило, нет больше этого ощущения опасности, – задумчиво сказал Арно. – «А от Диймара все равно угрозой тянет», – добавил он мысленно специально для Карины.

Она чуть не подпрыгнула. Не могла привыкнуть к тому что в голове запросто может зазвучать мягкий голос Арно. Сама тем более ни разу мысленный диалог не заводила.

Карина плюхнула свой рюкзак – ручную кладь – на серую ленту транспортера. Кладь отправилась в туннель-сканер, а девочка – в стеклянную кабинку. Руки поднять, руки опустить, спасибо, свободны. Притвориться бывалой путешественницей легче легкого – надо просто напустить на себя умеренно скучающий вид. Не «ах, как меня достало», а именно «повседневные дела, давайте их делать». Вышла из кабинки, поздоровалась с девушкой-инспектором, которая «для галочки» похлопала путешественницу по бокам. Вот и рюкзак выехал.

Так называемая чистая зона аэропорта, там, где начинались бутики и сувенирные магазинчики, напоминала парадный зал, украшенный к Новому году. Карина намылилась было нырнуть в эту атмосферу, но поняла, что с Арно, проходящим контроль следом за ней, вышла какая-то заминка.

– Да нет у меня никакого оружия, честное слово! – с совершенно искренним изумлением втирал он невесть откуда сбежавшейся толпе инспекторов в голубых рубашках.

– А сканер показывает, что есть! – не поддавалась та самая девушка, что пропускала Карину. – Техника не врет!

– Техника иногда ошибается, – парировал Арноха, – хотите, я еще раз пройду?

– Давайте, – махнула рукой девушка, метнулась к своему пульту и уставилась в экран. – Ну вот же, вот он, в рукаве!

Арноха вышел из кабинки и с картинным возмущением на лице начал снимать куртку. Инспекторы ощутимо напряглись. Резанов же поймал Каринин взгляд и засиял искрой в глазу, хорошо хоть, подмигивать не стал. Приколист фигов.

Карина подхватила с ленты транспортера сумку Арно и поставила рядом со своей.

Ну и чем балаган закончится?

Арноха снял куртку, небрежно перебросил ее сотруднику службы безопасности, отличавшемуся от инспекторов совершенно иной форменной одеждой. Потом стащил с себя свитер и остался в футболке. Свитер полетел следом за курткой. Резанов демонстративно поднял руки. Обычные смугловатые крепкие руки спортивного подростка, ни татушки, ни цепочки, ни фенечки, не говоря уже о пистолетах. Он прокрутился вокруг своей оси и с видом человека, задолбанного чужой тупостью, вернулся в кабинку.

– Вот он, я вижу! – почти завопила инспекторша.

Мужчина в форме выволок Арно из кабинки.

– Ничего нет, – доложил он.

Арно усмехнулся.

– Конечно, нет. Оружие, бред какой-то. Ну давайте я еще раз пройду.

– Пошел! – уже на закипании скомандовал безопасник.

Может, вмешаться? Ох, как бы не испортить ситуацию еще больше.

Арноха вроде знает, что делает. ОК, будем считать, что знает. Но если у него в голове предохранители в край перегорели, то бегом к нему, за руку и в глубину ближайшего предмета… такого, чья глубина сможет их вместить.

– Есть оружие, сами смотрите, – чуть не плакала инспектор.

– Я тоже вижу, – поддержал ее кто-то из коллег. – Сканер показывает на руке, вот предплечье, а вот пистолет. Там у него потайной карман.

– Какой карман? – почти завопил Арно. – На коже, что ли? Я уже даже без рукавов! Ну давайте мне руку вскроем. Если у вас техника глючная, я, что, виноват, что ли?

– Можно личный досмотр организовать. – предложил безопасник. – Я вызову… – и потянулся к рации.

– Попробуй только, – резко сменил тон Резанов. – Сначала в документы мои посмотри, а потом погугли. И прикинь, какой счет вашей службе мой отец выставит.

Елки-палки, как он, оказывается, умеет. Ах, ну да, он же у нас Арно Резанов, золотой мальчик, финансовая элита, все дела…

– Вот не надо тут устраивать «а ты знаешь, кто мой папа?». – Безопасник попытался говорить издевательским тоном, но на секунду задумался над словами мальчишки, и фраза прозвучала слишком вопросительно.

– Нет, не знаю, кто твой папа, – тут же зацепился Арно, – а твоя мама тебе не сказала?

– Да я тебя… – вспыхнул оппонент. На нем тут же повисли сразу две девушки-инспектора и один парень.

Положение спас Диймар. Он проделал именно то, что собиралась Карина, только с другой стороны. Нырнул в глубину кабины, нарисовался из воздуха (он умеет пользоваться глубиной пространства как предмета, надо запомнить!) рядом с Арно, ухватил его за плечо и следующим шагом уже вместе с Резановым материализовался рядом с Кариной, у самого конца транспортера, как раз вовремя, чтобы подхватить свой рюкзак.

– Дебил, – прошипел он, – может, еще представление на площади устроишь? Конспиратор паучертов.

– Да, Резанов, ты что-то на себя не похож, – обалдело сообщила другу Карина. – Отходняк после приступа паники? Все ведь могло очень фигово закончиться. Нам еще повезло – никто не прикопался к тому, что мы без разрешения от родителей через границу премся.

– Не прикопался бы, – отозвался Арно и вдруг, высоко подпрыгнув, словно муху в воздухе поймал. – Сувенир. Можно смотреть, я уже деактивировал. Радиус внушения никакой, всего пара метров, а идея – что у нас с бумагами все в порядке.

Диймар восхищенно повертел в руках крошечный предмет – то ли медаль, то ли мини-шкатулочка, вся в винтиках и шестереночках, сейчас не вращающихся и не цепляющих друг друга за зубчики.

– Похоже на наши зраки, – сказал трилунец, возвращая механизм хозяину, – но выглядит по-другому, да и функционал явно поуже.

Мальчишки, что с них взять. Увидели техническую новинку и забыли обо всем.

– Это вот что сейчас было? – решительно спросила Карина. – Вот этот цирк с конями?

– А это в самом деле вроде отходняка, – смутился Арно, разом становясь похожим на себя обычного. – Навалилось такое чувство опасности, что хоть ложись и помирай. И резко отпустило. Я ведь, если честно, просто хотел протащить пистолет с собой, а если запалят, то включить идиота – ничего не вижу, ничего не знаю. Ищите, как хотите, но оружия нет. Хамить в мои планы не входило.

– Ты, прежде чем планы менять, мозги включай в следующий раз, – обозлилась девчонка. – А если у них в порядке бреда четырехмерник-другой в штате найдутся? Не подумал об этом?

И по Арнохиному лицу поняла – нет, не подумал.

– На посадку пора, – сказал Арно, – и извините меня.

– Прошу прощения, – эхом прозвучало по-французски прямо над ухом Карины.

Она вздрогнула от неожиданности и, обернувшись, встретилась взглядом с высоким седым человеком в элегантном полупальто и небрежно намотанном шарфе.

– Я видел, что вы сделали, молодой человек, – обратился он к Арно. Карина на всякий случай перевела.

– И что делать будете? – насторожился Арно. По-французски он говорил медленно и без намека на произношение, но фразу построил моментально.

– Что можно сделать, если на твоих глазах случилось чудо? – улыбнулся незнакомец. – Только постараться к нему прикоснуться. Если однажды найдете время, позвоните мне, – он протянул Арно визитку. – Расскажете о себе и о… своих способностях.

– Антуан Пьер Абеляр, – прочитал Арно. И вытаращил глаза: – Вы тот самый!..

– Если вы имеете в виду философа, то, разумеется, нет. Хотя мой отец утверждает, что мы его потомки. Но ему девяносто лет, ему простительно.

Карина перевела последнюю фразу как «мы можем его простить».

– Нет, я не о философе… Вы автор детективов!

– Строго говоря, не только. Недавно выпустил путеводитель по своим любимым местам. Так что, мы договорились? Если найдете минутку, позвоните мне! А сейчас, простите, пора бежать. Месяц дома не был, четыре часа, и я в Венеции. Ох, самолет…

И растворился в толпе.

– Кто это был? – спросил Диймар.

– Антуан Пьер Абеляр, – ответил Арно, – крутейший детективщик. Писатель, в смысле. У него не просто расследования, а такие… мировые тайны, исторические личности. И мистика, конечно.

– Может, и о тебе напишет, – засмеялась Карина. – Только нам тоже на самолет надо, показывай дорогу.

Они направились к нужному выходу на посадку.

Арно затормозил возле стеклянной двери, ведущей в бутик шоколада. Такой магазинчик и сам по себе праздник, но сейчас фигуры Деда Мороза и Снегурочки из – угадайте, какого материала, – а также красно-золотые шары и фонтан какао превратили его в маленький замок новогодних чудес. Впрочем, Резанов остановился не потому, что ему сладкого захотелось.

– Что за фигня? – спросил он, ни к кому персонально не обращаясь. – Опять начинается.

– Паника? – спросила Карина.

– Лишь бы не желание пошутить, – подколол Диймар.

– Вы не п-п-понимаете. – Арно нервно повел плечом. – Я в-вообще-то не х-храбрец, но тут другое.

– Думаешь, самолет гробанется? – Карину это все начало порядком подбешивать.

– Н-нет, я п-почему-то боюсь за т-тебя, – выдавил Резанов и опустил руку в карман. Ага, сейчас незаметно выкатит шарик талисмана в ладонь и…

«Тебе опасно садиться в самолет, не знаю почему», – снова раздался в голове Карины его голос. Думает он, кстати, без заиканий, да.

«И что, мне теперь тут оставаться?» – раздраженно подумала девочка.

«Нет, я просто предупреждаю тебя об опасности, – так же мысленно успокоил ее Арно. – Я почему-то уверен, что в случае чего я тебя прикрою. Странно, да».

– Эй, вы что это? – встрял в их диалог Диймар. Вслух, да еще и довольно громко. – Вы, двое, что, телепатический канал связи наладили? Такой способ шептаться в обществе и соблюдать внешние приличия? Ну вы вообще…

Обиделся. Угу, сам же все сделал, просто из шкуры вон лез, чтобы подорвать доверие к себе. Так чего теперь?

Ребята снова двинулись к выходу. Их посадку уже объявили, и они почти по прямой прошли в телетрап, затем в салон самолета.

Пробираясь к своему месту, Карина почувствовала, как у нее взмок загривок. Всего на несколько рядов ближе к хвосту самолета удобно расположились в креслах Люсия Закар (бывшая некогда Закараускайте) и Кларисса Алессандра Радова, Каринина злополучная тетка. Они смотрели в иллюминатор и вряд ли заметили, как девочка метнулась к своему месту и нырнула в кресло. Мальчишки, удивленные ее поведением, потребовали объяснений.

– Тут Люська и Клара, – сообщила им Карина.

Диймар аккуратно привстал и обернулся. Обратно в кресло он сел очень поспешно.

– Точно, они. Госпожа знаккер Радова вообще-то должна быть в заточении в «Клыках Океана». Надо же, вернула себе свободу…

– И с этим надо что-то делать. – Вот уж кому Карина не собиралась уступать волчью карту, так это своей тетке. Пожалуй, даже больше, чем Аблярсовым и Охотничьему кругу. Какими бы мерзкими типами они ни были, Клару она все же считала своим персональным врагом.

– Теперь по крайней мере понятно, что я не на пустом месте паниковал. Здесь и сейчас мы ничего сделать не сможем, – спокойно сказал Арно. – Но у нас есть пара часов, чтобы обдумать и набросать план действий.

– Как это «сделать не сможем»? – Карина не удержалась и хихикнула. – Для начала я вот что сделаю, пока не взлетели… – И она отыскала в новом смартфоне новый Митькин номер телефона. – Мить, привет! Ох, и соскучилась я! Мы взлетаем без задержек, но одна проблема нарисовалась – Люсия и Клара на хвосте висят.

– Учту, – невозмутимо отозвался Митька.

Глава 16

Логово

Вильнюсский международный аэропорт не уступал Домодедову по обилию новогодних украшений, а по общей атмосфере еще и фору давал. Здесь все тоже торопились, кто на посадку, кто на пересадку, но торопились как-то… медленнее, чем в Москве. Народ наслаждался: кроме ручной клади тащили новогодние пакеты, каждый третий пил кофе из стаканчика с Санта-Клаусом, или как тут Дед Мороз зовется?

А среди всей этой суеты в зоне прилета, широко расставив ноги и засунув руки в карманы, оплотом надежности и постоянства торчал…

– Митька!!!

Карина кинулась к нему, кого-то даже оттолкнула с дороги. Бросилась обнимать прямо с разбегу и…

Митька крепко ухватил ее за предплечья, останавливая практически в прыжке. Вместо обнимашек внимательно всмотрелся в ее лицо.

Глаза у друга были светло-серые, с золотистыми крапинками. У них, наверное, у всех судьба такая: носить в глазах волчью желтинку. Митькина была теплая, добрая.

– Как ты, серый волк? Жива-здорова? – почти шепотом спросил он.

– Ага, – кивнула Карина, не зная, что еще ответить на такой простой и при этом почему-то странный вопрос.

Митька заправил ей за ухо выбившуюся из узла на макушке прядь. Волосы сейчас были розовато-оранжевого цвета, как грейпфрут.

– Что-то новенькое, – отметил он и перевел взгляд на подошедшего Арно: – Здорово, Резанов, как сам?

– Норм, – ответил тот.

Парни пожали руки, а в следующую секунду Митькино лицо окаменело. Карина оглянулась и поняла, почему – из толпы прибывших вынырнул и теперь подруливал к ним Диймар Шепот.

– Он-то что тут забыл? – спросил Митька.

– Он, – замялась Карина, – как бы типа с нами.

– С тобой? – нахмурился друг.

– Сам с собой, – кривя губы в ухмылочке, ответил Диймар Шепот, хотя его-то никто не спрашивал.

– Как так вышло? – Митька проигнорировал его ответ и по-прежнему обращался только к Карине.

– Он принес «Легендариум», – уныло ответила она, – помнишь, я тебе про книгу – описание карты рассказывала? Ту, что на французском написана. Так вот, я прочитала немного и убедилась, что волчью карту надо искать в городах луны. Аблярсов с сыном и все прочие уже явно прочесали наш город и вроде как впустую. Значит, ищем здесь, а если не находим – валим в Трилунье, ищем Первые города луны. И так далее.

Митька запустил руку в соломенные свои лохмы. И вдруг засмеялся.

– Ну ты, конечно, любитель невыполнимых миссий. Ты знаешь, что Первые города луны – это тайна? Не факт, что они вообще существуют, может, одни развалины остались.

– И чего невыполнимого? В развалинах можно что угодно спрятать и что угодно найти, – уперлась девчонка.

– Как же я соскучился, – резюмировал Митька и обратился уже ко всем: – Ну ладно, если где-то тут Люська да еще и эта ваша… Клара, то надо сматываться. – Он направился куда-то влево и махнул рукой, мол, давайте за мной. – Кстати, ты, Карин, не пробовала с ней поговорить?

Как же, не пробовала… Объяснив Митьке ситуацию и отключив телефон, Карина какое-то время катала в руке шарик-талисман, пытаясь связаться с Люсией. Потом попросила Арно. Но и ему Люська не ответила.

«Может, талисман посеяла, как Митька?» – мысленно спросила Карина.

«Нет, не похоже, – ответил Резанов. – Помнишь, я ее в доме встретил? Она знала, где она и зачем… Память у нее в полном порядке. Талисман точно при ней, она просто не на теле его держит, а в сумке где-нибудь».

Когда самолет приземлился, Карина и ребята кинулись на выход. Надо было выиграть время хотя бы по минимуму. Впрочем, просто передвигаясь быстрее основной массы людей, они здорово оторвались от этой самой массы. В результате из стеклянных дверей навстречу Митьке они вышли, хорошо опережая Люсию и Клару, затерявшихся среди прочих пассажиров.

Митька повел их почему-то не к выходу, а чуть в сторону. Ну, мало ли, может, там другие двери имеются, решила Карина. Но друг притормозил возле автоматической кассы экспресс-оплаты.

– Тут начинается глубинный коридор, – буднично сообщил Митька. – Я иду первым, вы за мной.

– Кто строил? – сквозь зубы поинтересовался Диймар, следуя за остальными.

Оранжевое пространство пахло железом и краской. Оно и понятно – нырнули во «внутренность» металлического корпуса автомата. Карина потопала ногой – то, что выполняло роль пола, отозвалось гулом. Вот ведь интересно – можно попасть внутрь целого предмета, а можно внутрь детали… Автор коридора воспользовался этой возможностью.

– Я строил, – невозмутимо отвечал Митька. – Вот пока вы сюда летели, наскоро сообразил. Поэтому, извините, сейчас придется лезть в унитаз. Что смотрите? Сам офигел.

И он махнул рукой куда-то неопределенно-вперед. В железно-оранжевой пустоте действительно одиноко белел всем известный фаянсовый предмет.

– Так быстро… – задумчиво проговорил Диймар, – ты не врешь, Гедеминас Закараус? Ты же еще недавно был плоскарь трехмерный, трехмернее некуда.

Почему-то это прозвучало как «дурак, дурнее некуда». Митька оглядел трилунца с ног до головы, словно раздумывая, удостоить его ответом или пусть в неведении загнется.

– Я две недели торчал во Втором городе луны. И времени даром не терял, – бросил он наконец. – Ну что, мне как автору придется, видимо, первому в белого друга нырять, – добавил он, уже обращаясь к Арно и Карине.

– По крайней мере слив включать не надо? – поинтересовался Резанов.

– Ну, ты ж не в Министерство Магии намылился, – усмехнулся Митька.

– Что за Министерство? – резко спросил Диймар.

Парни заржали, оставив Карине объяснять, что к чему.

Коридор оказался коротким – Митька совместил всего четыре предмета.

– Везуха редкая, – объяснил он, указывая ребятам на компьютерный стол, непостижимо балансировавший на одном углу ножками-стенами кверху, – это мой стол, ну, из моей комнаты в бабушкиной квартире. И унитаз тоже оттуда. Я когда глубины прикинул, так и обалдел. Только стол пока в сортир впихивал, задолбался. Все, теперь только вот эта штука, – он указал на колесо, похожее на старинный штурвал, – и мы на месте.

Надо же, второй подряд глубинный коридор с участием колеса, как интересно!

– Это очень подозрительно, – процедил Диймар. – Когда я тебя в первый раз увидел, ты, я полагаю, про глубину и знать не знал ничего. А теперь глубинный коридор на четыре предмета? Просто «везуха»? Хм-м-м…

– Это ты подозрительный, Диймар Шепот, – фыркнул Митька. – Я же говорю, две недели во Втором городе луны проторчал. Там меня и натаскали – будь здоров!

– А меня такому не учили, – погрустнела Карина, – то есть я в принципе умею коридоры строить, но такие… на столе из всяких мелочей. А если предмет за пределами поля зрения, то у меня пока глубины не совмещаются, даже если чувствую, что вот-вот, еще капельку и…

– Ага, я знаю, – кивнул Митька, – слышал, твоя тетя Эррен бабушке жаловалась. Она просила профессора Латонки научить тебя необходимым для выживания приемам, а он – ну, профессор же! – начал с самых основ. Эррен ругалась страшными морскими словами. Так что ты не парься, в следующий раз все будет по-другому.

– Ха, был бы только «следующий раз», – хмуро сообщила Карина. – Ладно, чего мы встали-то? Пошли дальше.

– Не так быстро. – Митька загородил собой колесо. – Чисто формальность, но я вас приглашаю к себе. Тебя, Карина, и тебя, Арно. А вот тебя, Диймар Шепот… – И он закусил губу. Диймар слегка изменился в лице. – А, фиг с тобой, тебя тоже приглашаю, но учти, шаг в сторону, и я тебя ушатаю больно.

И Митька шагнул в глубину колеса. Остальные последовали за ним.

– Что-то это ни фига не похоже на квартиру твоей бабушки, – обалдело сказала Карина, оглядываясь на выходе из коридора.

– Точно. Ты в скайп из другого места выходил, – Арноха напрягся, даже какую-то боевую стойку принял, не киношную, а такую… реально угрожающую. – Ты кто? Где Закар?

Арноха, конечно, перегнул. Карина еще в момент встречи почуяла, что перед ней Митька и никто иной. Просто место было подозрительным.

Диймар молча потянулся за своим шестом. Вот, кстати, у кого могли возникнуть проблемы на пограничном контроле! Не бывает все же худа без добра – Арнохина выходка отвлекла внимание инспекторов от Диймара.

Арно же тем временем странно повел головой, словно принюхиваясь к воздуху.

– Опасности тут нет. Ни для тебя, Карин, ни для кого… – добавил он растерянно.

– Але, народ, остыньте, – Митька поднял обе руки, – я это, я, никто мой облик не принял. А мы, конечно, не в бабушкиной квартире. Мы лучше. Это мое логово, я же вас приглашал на входе, вы чего, вообще?

Логово представляло собой просторную, несколько захламленную комнату с низким – едва ли два метра – потолком. Странное, сто лет немытое окно в дальней стене начиналось сразу от пола, формы оно было полукруглой и метра полтора в высоту. Да и хлам, грудами валявшийся по углам, выглядел необычно – сломанные игрушки, деревянная мебель, музыкальные инструменты. Старые, пыльные и зачуханные до безобразия.

Зато, похоже, с электричеством было все нормально – возле розетки у стены раскинулся некий оазис порядка. Квадрат пола вымыт, диванные подушки разложены, на коробке – работающий ноутбук и электрочайник. Если вдуматься, Митька неплохо обустроил свое логово.

– Это чердак, что ли? – спросила Карина.

– Он самый, – с видом радушного хозяина ответил Митька.

«Как много кукол, аптечный запах и горы книг, – рандомная песня в очередной раз оказалась в тему, – я в белом платье вхожу и вижу, что вы – старик…»[1]

Ну ладно, старики и белые платья идут лесом, а хозяин логова, он же – лучший друг, тем временем вещал:

– Окажись я на месте Люськи в такой ситуации, остановился бы в бабушкиной квартире. Бесплатно, и документы никто не спросит. А логово я давно устроил. После третьего класса на каникулах. Вот пригодилось. Если что, туалет – вон там, а душа нет, придется раковиной обойтись. Зато не ржавая, и вода нормальная.

– Круть! – Карина бросила свой рюкзак на пол, стараясь попасть в «чистую зону», сама устроилась на диванной подушке. По темным стенам то и дело пробегали отблески разноцветных огней – снаружи мигали новогодние гирлянды. От этого груды старья по углам казались не свалкой ненужной рухляди, а тайной сокровищницей какого-нибудь волшебника. Да хоть бы и в самом деле свалкой, плевать. Если Митька тут, то все отлично.

Митька же прошагал куда-то в дальний угол. Едва Арно и напряженно молчащий хмурый Диймар уселись, хозяин логова вернулся. В руках он нес ни много ни мало – колесо. То самое, деревянное, похожее на штурвал. Колесо, которое было последним предметом, образующим коридор от аэропорта до Митькиного логова.

– Зачем это? – отрывисто спросил Диймар, привставая на подушке. – Ты же разомкнул глубины, коридор разрушил!

– Конечно, разрушил, тормоз, – невозмутимо ответил Митька. – Я же сказал, там два предмета из бабушкиной квартиры. Если моя сестрица туда явится и увидит, что я стол, извиняюсь, в сортир отволок, то она догадается о глубинном коридоре или нет? Не тупи, отвечай.

– Думаю, догадается, – нехотя согласился Диймар. – А как мы сами выберемся? Дверь, похоже, сто лет не открывали, замок ржавый, да и ключ, наверное, потерян.

– У меня свои способы.

Карина вспомнила Митькины вечные запасы отмычек и отверточек. Наверняка и в Вильнюсе коллекцию собрал.

– Или через глубину двери, – подал голос Арно. – Ты для четырехмерника слишком плоско мыслишь сегодня.

– Я просто привык, что глубины стен и дверей во всех нормальных домах заблокированы или замкнуты сами на себя, – так и вспыхнул трилунец.

– Ладно вам, надо будет, другой коридор сбацаю. – Митька поймал Каринин взгляд и подбодряющее подмигнул. – Мне это раз плюнуть. Я на самом деле соврал, я не два часа коридор строил, а всего полчаса.

– А остальные полтора? – поддержал его вопросом Арноха.

– Вечеринку готовил.

Митька, поставив колесо к стене, пошуршал чем-то в темноте и подкатил к собравшимся самую обыкновенную тележку из супермаркета. Большую такую.

– Вечеринка по случаю встречи, что ли? – спросила Карина. Раньше за другом любви к тусовкам не водилось.

– По случаю твоего дня рождения, балда, – ответил друг.

– Мить, ты с дуба рухнул? Он же двадцать второго ноября был! А сегодня у нас что? Одиннадцатое декабря или уже двенадцатое?

– Да неважно, какое число! У тебя дэ эр был? Был. А я тебя поздравил? Не поздравил. Вот поэтому, серый волк, ты прекращаешь спорить и начинаешь принимать поздравления.

С днями рождения у Карины были особые отношения, не то чтобы совсем плохие. Ни мама, ни Лариса не считали эти даты праздниками и не отмечали. Оттого-то возраст тетки в свое время стал для девочки сюрпризом. Но разве можно остаться без праздника, если у тебя такой друг, как Митька? Невозможно, даже если захочешь. А оставаться без дней рождения Карина вовсе не хотела. Обычно Митька покупал курицу-гриль, а она сама – сладости. А потом, смывшись ночью из дома, они то бежали на любимую поляну в лесу, то лезли на какую-нибудь крышу и там поедали лакомства и смотрели кино на Митькином ноутбуке. И жизнь была прекрасна.

Ощущение прекрасности жизни накатило на девочку, едва до ее ноздрей долетел аппетитный и чертовски знакомый запах.

– Курочка! Мить, ты гений!

– Я просто верен традициям. Налетай, народ, тут курица не хуже, чем в наших краях.

Вслед за курицей на столе, наскоро сымпровизированном из коробки, появился пакет с фруктами, потом Митька извлек из корзины пару коробок с соком и, наконец, торт. Самый настоящий. И упаковку свечей.

Арноха, как обычно, без разговоров занялся обустройством стола. А Диймар – тоже, как всегда, – самоустранился, вытянувшись на диванных подушках и притворившись одеялком. От зажженных на торте свечей темнота в углах чердачной комнаты стала гуще, стеной обступила их островок. До чего же чудесной оказалась атмосфера предновогоднего ужастика! Карине нестерпимо захотелось продлить этот момент жутковатого уюта – надолго, по возможности на ту самую пресловутую вечность.

– С днем рождения, серый волк, – провозгласил Митька, разливая сок по одноразовым стаканчикам. – Не думай, что отмажешься, сейчас мы тебя за уши таскать будем.

– За уши? – оживился Диймар. – Это у вас такая традиция на день взросления? То есть рождения. Ха-ха, Карина Радова, подставляй локаторы!

– Диймар, отвяжись, придурок! Укушу! Митька, ну скажи ему!..

– Ничего не скажу, за уши в день рождения можно! Резанов, а ты защищать не лезь, рыцарь. Грабли убрал, говорю тебе. Ничего с ней страшного не случится!

Возня с тасканием за уши и поеданием курицы под догорающие свечи на торте разрядила обстановку. Даже Митька перестал с подозрением коситься на Диймара. Нет, друзьями они не стали, но, по крайней мере, можно было перестать ежесекундно ждать драки. Видели их драку, то еще зрелище.

Наконец дошла очередь и до торта. Поскольку свечи действительно послужили источником света, то от них уже мало что осталось. Так что задувать под загаданное желание было нечего. Ну и ладно! Желания Карины были таковы, что сами по себе сбыться не могли, все придется делать самой. А значит, загадывай не загадывай, какая разница?

– Ну что, Кариныч, с днем рождения, хоть и миновавшим черт-те когда! – еще раз провозгласил Митька. – Ты не думай, лично я собираюсь не только за уши тебя таскать, но и подарки дарить. Держи!

И он извлек из темноты – словно из глубины пространства – приличных размеров коробку, обернутую простой белой бумагой.

Карина погладила подарок, как котенка. Прислушалась. Такая уж у нее была привычка – сначала рассмотреть упаковку, понюхать. Разве что на зубок не попробовать.

Митька хихикнул.

– Каждый год одно и то же. Думаешь, я тупо не успел его красиво упаковать? Фиг там, я просто хотел, чтобы ты побыстрее с коробочкой наигралась и открывала уже.

Карина, краснея и радуясь полумраку, раскрыла коробку.

Арно и Диймар вытянули шеи, чтобы рассмотреть содержимое.

– Митька, ты с ума сошел… – выдохнула она, вынимая черную «тушку» фотокамеры. – О-о-ох… – добавила, гладя пальцами штатный объектив и не то что слов не находя, даже дышать не смея.

Митька только усмехался, как обычно – одними глазами.

– Реально с ума сошел, – испугалась Карина, прочитав название модели камеры. – Это же стоит целого состояния! Я не могу…

– Стоп! – Митька сделал жест, словно намеревался прикрыть ей рот рукой, но не дожал до конца. – Во-первых, это подарок. Неважно, сколько стоит. Так что осваивай агрегат и профессию фотографа, раз хотела. А во-вторых, – это я не хвастаюсь, а чтобы ты не волновалась… – Я, как оказалось, могу себе это позволить. В Трилунье я, э-э-э, богатый наследник. Да и на Земле не бедный.

– Это верно, – кисло подтвердил Диймар. – Закараусы веками выращивали драконоидов в окрестностях Второго города луны. Я правильно понимаю, что госпожа знаккер Ангелия Закараус твоя бабушка?

Митька кивнул, а Диймар продолжил.

– Когда тропы закрылись восемь лет назад, нынешняя глава семьи осталась на Однолунной Земле. Собственно, все Закараусы земного происхождения, но семьи такого класса запросто живут на два мира. Шепоты тоже могли бы, но очень уж консервативны. – И он вдруг оборвал сам себя и задумался о чем-то, явно не относящемся ко дню рождения.

– Ничего, что я рядом с вами, богатыми наследниками, сижу? – фыркнула Карина.

– Вот ты ляпнула, – вернулся на землю Диймар. – Карина Радова, как ты думаешь, каково твое положение?

– Понятия не имею…

– Поверь, оно очень неплохое, но врать не буду, точную информацию надо искать в Информаториумах. Это такие… Как ты говорил, Арно Резанов? Базы данных, вот. В каждом замке, городе, школе есть свой Информаториум, а самый большой – на Тающих Островах…

– Если чье-то положение и непонятно, так это мое, – задумчиво заговорил Арно, – даже здесь, а уж в Трилунье-то…

– Ну, ты же Резанов, – сказал Митька. – Как насчет Земли, я не знаю. А в Трилунье у тебя вроде все в порядке.

– Мне бы туда попасть, – вдруг с жаром произнес Арноха. – Вы понимаете, из-за отца. Может, там есть средство ему помочь. Он не подарок, я знаю, но у меня, кроме него и Киры, никого нет…

Повисло молчание, очень неловкое. Арнольд Резанов-старший до сих пор был запретной темой, которой никогда не касались Арно и Карина.

– Знаешь, Резаныч, – нарушил молчание Митька, – я твоему бате сам башку проломил бы. Но инвалиду ее проламывать неинтересно и… погано как-то. Разберемся с земными городами, рванем в Трилунье, я тебе зуб даю – что-нибудь придумаем.

Арноха благодарно кивнул и вдруг шмыгнул носом. Вон оно как! Значит, она, Карина, не единственная, кто радуется полумраку в чердачной комнате.

– Да чего это я? – встряхнул головой Арно. – Вечеринку порчу. Так, Карин, я про день рождения не знал, искал повод, чтобы тебе вручить подарок до Нового года. Потому что, надеюсь, тебе он пригодится. И понравится… В общем, вот!

И он извлек из глубины предплечья (оно у него бездонное, что ли?!) объемный пакет. А из пакета…

– Елки! Лыжный костюм?!

Ослепительно-бирюзовое, с оливковыми и фиолетовыми вставками чудо даже в полутьме выглядело ярко. В комнате словно ветром с гор повеяло, ледяная крошка со смотровой площадки Над метнулась в лицо.

– Сноубордический, – поправил Арно, – чтобы приключаться удобно было. А когда этот сумасшедший дом закончится, я тебя научу кататься.

– Ты же уже… смартфон… – выдавила Карина.

– Балда, смартфон – это оборудование, необходимое для экспедиции, – с наигранной важностью произнес друг, – я в ее успехе заинтересован не по-детски. А костюм – подарок на дэ эр. Рад, что тебе нравится. И не замерзнешь, а то вечно нос красный.

Карина почувствовала, как ей защипало глаза.

– Ребята… спасибо. – И шмыгнула носом, куда там Арнохе до нее, в два раза громче вышло.

Быть объектом заботы – потрясающее ощущение. Глаза щипало вдвое сильнее оттого, что сейчас, задним числом, она по-другому стала понимать Ларисино отношение. Тетка старалась впихнуть в девочку побольше знаний для будущей жизни и громоздила запрет на запрет, чтобы уберечь ее от охотников – для все той же будущей жизни. А что орала… подумаешь. Любовь порой проявляется странно. Как умеем, так и проявляем, короче. Митька одобрительно показал поднятый большой палец.

– Теперь я, – вдруг сказал Диймар.

У Карины отвисла челюсть. Хорошо, что мысленно.

– Я его приготовил к смене лет, – чуть торопливо заговорил мальчишка, протягивая Карине на раскрытой ладони небольшую коробочку, – ну, или, по-вашему, к Новому году. Но раз есть повод, то… Да открывай уже, не тупи.

Карина так и сделала.

Внутри коробочка была обита светлой тканью. А на ней лежал браслет-цепочка из какого-то мерцающего темного металла. К браслету цеплялись четыре подвески, невероятно искусно выполненные в виде книг. Подобные вещи, хотя куда примитивнее сделанные, Карина сто раз видела в Интернете. Вот только книги на них были земные. А тут…

– Это же «Легендариум», – засмеялась девочка, трогая пальцем зеленую подвеску. На ощупь та оказалась точно такой же, как сама книга, – шершавая старая кожа с тиснением. – Надо же, крошечная, а как настоящая!

– Она и есть настоящая в каком-то смысле. – Диймар вдруг заулыбался, не криво, а вполне нормально. – Ты не поняла, да? Это не просто украшение, это браслеотека, то есть браслет-библиотека. А на нем висят слепки. Ты можешь разворачивать «Легендариум» в полном объеме примерно на пару часов в сутки, этого же хватит, чтобы прочитать довольно большой кусок? Я не знал, что у тебя есть эти… копии страниц.

– Кстати, а ты в курсе, что в «Ледендариуме» страниц не хватает? – спросила Карина, трогая пальцем корешок книги-миниатюры.

– Скажешь тоже, «страниц», – усмехнулся трилунец, – немаленький кусок выдран. Знаешь, кто написал «Легендариум»? Последний Лев Трилунья после того, как предал свою львиную долю. Думаешь, он эту книгу Клариным – и твоим, кстати, – предкам по доброй воле подарил? Драка была та еще! Конечно, как в книге страниц не хватает, так и в слепке. Да мрак с ними, тебе хоть нравится браслеотека?

– Спасибо, – искренне сказала Карина, – очень нравится. Только я не умею пользоваться слепками. Научишь? А остальные три книги, что они такое?

– Я их почти наугад выбирал, – ответил Диймар. – Потом добавишь, что сама захочешь. Сейчас модно свои библиотеки на руках таскать или на шее, дело вкуса. Короче, вот эта, – и он постучал пальцем по темному тканевому переплету, – «Тварник», тебе в учебе пригодится. Все до единого трилунские существа описаны. Самостоятельный раздел про тварей вечности, самостоятельный про перевитых – птеровороны, паучерти, дракошки, ихтиопсы. Про глубинных гончих есть, ну, сама почитаешь потом.

– Круто, а вот эта? – Карина указала на книжечку, чей переплет казался сплетенным из толстых канатов. Толстых в масштабах слепка, разумеется.

– Это «История Витка», считай, самый полный исторический и географический атлас Трилунья. Ты же про наш мир не знаешь ничего. Вот, последняя, – и Диймар легонько постучал пальцем по красиво инкрустированной перламутром обложке, – это «Сказки Феи». Только это никакие не сказки, а справочник по моде. А то от тебя как феи отвернутся, так ты чучело чучелом. Эй, прекрати, драться не смей!

Разок ткнуть его в плечо Карина успела, от второго тычка Диймар увернулся, а потом она в очередной раз решила – пусть живет. Тем более что научиться пользоваться браслеотекой ей только предстояло, а потенциальных учителей, кроме Диймара, в освещенном пространстве не наблюдалось.

– Ты умеешь делать такие вещи? – полюбопытствовал Арноха.

Диймар неопределенно пожал плечами.

– Слепок могу сделать, а цепочку у мастера заказал. Собственно, это делается в четырехмерке плюс пара знаков. А пользоваться может любой: четырехмерник, знаккер, да хоть вообще плоскарь.

– Кто? – удивился Митька. – Ты тут меня недавно этим словом обозвал, так хоть разъясни.

– Плоскарь, в смысле обычный человек без какого-либо глубинного дара, – отмахнулся Диймар и снова обратился к Карине: – Чтобы кто попало в твою библиотеку не лез… мало ли, вдруг у тебя тут личный дневник и сердечные тайны… так вот, на слепки ставятся коды – ритм, который надо пальцами отбить, – и трилунец лихо выстучал какую-то ритмичную музыкальную фразу собственными ногтями по коробке-столу – Вот это твой. Слабо запомнить? Шучу-шучу я тебе простой поставил.

Ритм-код оказался действительно совсем немудреным, и на колени Карине из ниоткуда бухнулся «Легендариум», в точности такой, какой остался у Евгении.

– Вы не могли слепок сделать, зачем было книгу тырить?

– Затем, что книгу госпожа знаккер Радова спрятала в своем кабинете. Туда могла пройти только Евгения, которая знаки творить не умеет. Слепок на одной четырехмерке не сделаешь. Да и времени не было.

Карина раскрыла «Легендариум», нашла нужную страницу. Тонкую, словно слегка промасленную, пахнущую цветами шиповника.

– С ума сойти, даже пахнет, как та книга…

– Ну ты же не ожидала, что четырехмерная копия будет наподобие ксерокса? – усмехнулся Митька. – Ну что, докуда ты дочитала?

– Я не все подряд читала, только более-менее нужные главы… а то тут всякой философской воды очень много. Вот, смотрите, тут все по-французски, но я вам сразу перевод зачитаю.

– Давай, – блеснул искрой в глазу Арноха.

– «Существование волчьей карты становится истинным лишь в одном из городов луны, виток при этом неважен. На Однолунной Земле карта столь же истинна, как в Трилунье. Но за пределами любого города луны истинной является лишь форма, которую в данном промежутке времени принимает карта. Буде карта имела форму кубка, ее сущность карты была неизвле… – Мрак безлунный, вот это слово автор точно сам изобрел… – не-из-вле-чи-мой, и кубок являлся лишь кубком.

Ежели карту скрыть за пределами городов луны, то через некоторую меру времени суть карты истает, останется лишь форма. Форма станет единственной сутью, и волчья карта исчезнет. Мы можем лишь гадать, каким окажется тот промежуток времени…» Ваш Лев Трилунья зануда, но суть ясна. Карта в одном из городов луны. И мы тоже в одном из них. Надо начинать искать.

– Утром и начнем, – заметил Митька. – Я же знаю, что ты, если не выспишься, то нормально не функционируешь. Так что утро вечера мудренее. – И обратился к Диймару: – Покажи, как слепки делаются.

– Я бы показал, но на чем? Может, в этой помойке пара книг завалялась?

При слове «помойка» Арноха усмехнулся. А Митька поморщился. Но смолчал.

– Если попадем в Трилунье, я бы поучился у какого-нибудь мастера этих… слепков и прочего, – задумчиво сказал Арно.

– Артефактов, – кивнул Митька. – Пользуйся словами, не стесняйся, они от этого не портятся. Давайте поищем, с чего бы слепок сделать. Хотя сойдет ведь любой предмет?

– Не надо ничего искать, – сообразила Карина, – и слепок можно именно с книги сделать. То есть вот…

Она покопалась в рюкзаке и вытащила многострадальный блокнот.

– Ого, не выбросила, – отметил Митька, – а сама грозилась.

– Да замечательно, что не выбросила. – И Диймар вкратце рассказал, как было найдено стихотворение-знак. – Надо было остальные страницы просмотреть, например эту. – И он точно так же, как недавно в поезде, вывернул страницу блокнота глубиной наружу.

Там не оказалось ничего. Белой пустотой зияли и три следующие страницы. А вот на четвертой…

– Чур мне! – Карина хотела выхватить у трилунца блокнот, но парень, хитро, по-лисьи щуря желтые глаза, убрал за спину руку с книжицей.

– Сейчас, как же! Договаривались же, ты ничего отсюда вслух не читаешь. По крайней мере, пока я не разрешу, – с видом завуча заявил он.

– А в ухо, разрешатель? – лениво поинтересовался Митька.

– Эх, он прав, – нехотя согласилась Карина. – Читай сам, Диймар Шепот.

И он прочитал:

Там, где слышен вой,

Где луне пропасть,

Я приду с тобой

Пошептаться, князь.

Не моя беда,

Что твой рок суров.

Я тебе отдам

Два витка миров.

Где луны алтарь,

Твой глубок чертог.

Схорони мой дар,

Чтоб никто не смог

Встать на волчий след

В городе луны.

Для тебя там нет

Больше глубины.

– Точно, знак, – сказал Диймар, закончив. – Стихи красивые…

– И для чего он? – спросила Карина. – Стихи какие-то бессмысленные.

– Не знаю, я же не специалист, – поморщился мальчишка, – я и в знаковости-то не очень уверен. Два витка миров… Ты помнишь, что последняя описанная форма карты – двойной глобус? Это точно про нее, а если ты в стихи не въехала, это не они виноваты.

Разругаться в пух и прах им помешал Арно. Он вдруг шумно, со вкусом зевнул, едва успел рукой прикрыться.

– Похоже, пора сворачивать праздник и спать, – подвел итог Митька. – Шепот, ты, говорят, умеешь согревающие знаки творить? Тогда с тебя по одному на каждого. Слепки завтра покажешь. Народ, разбирайте подушки и спать. Нас ждут, убиться, какие великие дела.

Глава 17

О городских достопримечательностях

Карина проснулась оттого, что ее бесцеремонно трясли за плечо. Она обалдело заморгала, соображая, где находится, и заодно досадуя на то, что в последнее время часто приходится спросонок восстанавливать картину попадания на конкретное спальное место.

В полумраке сверкнули желтыми искрами Митькины глаза. Он-то и будил девочку.

– Подъем, серый волк, потом доспишь.

– Мить, чего надо?

– Чего-чего, соскучился сильно. Пошли побегаем?

Она чуть вслух не застонала. В волчью шкуру хотелось постоянно, особенно сейчас, за пару дней до полнолуния. Но где тут посреди города превращаться-то?

– С ума сошел, по улицам, что ли, бегать будем?

– Лучше! Я покажу, но сначала через глубину потолка выберемся! Потолок тут был не то чтобы высокий, но Карине все же пришлось становиться на плечи Митьке – сама бы не допрыгнула. Попробуйте-ка проделать такое, да еще и в помещении, где довольно чутко спят два парня, которых будить не следует.

Глубина потолка на первый взгляд до смешного походила на трехмерное чердачное пространство. Даже горы старинного (или просто – старого!) барахла по углам. Но предметы в них были процентов на девяносто другие. И теперь Карина точно знала, что настоящими вещами они не являлись – всего лишь проекциями. Выходами в трехмерные комнаты, залы, закутки. Их же путь лежал наверх – на крышу.

Рядом, легко подтянувшись, возник Митька. Карина впервые видела со стороны, как кто-то входит в глубину – до сих пор не до того было. И выглядело это странно – как будто, условно говоря, плоскость пола была водой, и друг вынырнул на ее поверхность. Без единой волны или каких-либо брызг, разумеется.

– Я тут подумала, – проговорила Карина, – что мы через глубину все время ломимся напрямик, то есть четко в противоположную стену, или, вот как сейчас, прямо вверх. А если я, например, не вверх полезу, а вон туда, направо поверну и выйду через ту грань, что будет?

Митька усмехнулся. В глубине потолка ему пришлось стоять слегка согнувшись, иначе его голова вышла бы на трехмерную крышу дома. Вот это было бы зрелище.

– На улицу вывалишься, – сказал он. – Не усложняй того, что само по себе непросто. Та грань образована наружной стеной здания. Сквозь нее, кроме улицы, идти некуда. Нам – вон туда. Подсадить или сама справишься?

Вот спросил! Карина усмехнулась – кривизне усмешки Диймар бы позавидовал – и подпрыгнула, вскидывая руки. Конечности легко прошли сквозь непостижимую грань, казавшуюся потолком. Карина ощутила под ладонями черепицу или что-то похожее. Оперлась и легко подтянулась. Навыки есть навыки, за пару недель никуда не делись.

Вынырнула – и чуть не задохнулась от порыва свежего влажного ветра. Впереди расстилались крыши под темными глиняными плиточками черепицы, внизу рыжий свет фонарей и пестрые огоньки гирлянд отражались в черных, мокрых, мощенных камнем тротуарах. Снег падал хлопьями, выстуживал воздух, но сам таял, не долетая до земли. До крыши, на которой стояла, во все глаза глядя на старинный город, Карина, снег тоже не долетал.

– Красота какая, – выдохнула она. Плеер оставила в рюкзаке, но легко было представить, какая песня играла бы сейчас. – А стены все из перфораций, – против воли к горлу подкатил ком, – а я смотрю как папарацци…

– И слышу я, как тает снег[2], – подхватил неслышно подошедший Митька.

– А вот и не напугал, – выдохнула Карина. – Ну что, спускаемся вниз и топчем местную брусчатку?

– Сказал же, мы сделаем лучше. – И Митька, озорно блестя глазами, широким жестом указал на простирающиеся насколько хватало глаз крыши.

У Карины от восторга руки-ноги прямо иголочками закололо.

– По крышам?! Нас же увидят!

Она попыталась воззвать к разуму, Митькиному или своему, но неудачно. Разум затаился в темном углу. Восторг перевесил прочие эмоции. Ночью. Бежать. По крышам Города луны. Над новогодними елками, пропахшими корицей кофейнями, блестящими мокрой брусчаткой тротуарами…

– Если нас и заметят, то примут за глюк или просто местный фольклор обогатят новыми бреднями, – пожал плечами Митька. – Ты научилась, надеюсь, не раздеваясь превращаться, чтобы хвост не отморозить?

– Скорее да, чем нет. – Карина потерла запястья, именно они обычно страдали от врастающей при превращении одежды. – Да неважно, Мить. Собрались бежать, так чего треплемся?

– И то верно. – Не закончив фразу, Митька привычным, прямо-таки гимнастическим кульбитом нырнул вперед, из кувырка вышел волком. Карина решила выпендриться и начала превращение с ног… точнее, задних лап. Но еще до того, как волна замены одних клеток на другие дошла до головы, выпендреж потерял всякий смысл – маленькая волчица такими категориями не мыслила.

Угол зрения изменился, теперь горбатые крыши занимали большую часть пространства. И единственным чувством при виде темно-красной черепицы была легкая досада. Бежать по такой сомнительной тропе было скользко и не очень-то удобно. Но все равно удовольствие от бега с лихвой компенсировало эту мелочь.

Воздух пах мокрым снегом и старым городом – дымом каминов, выхлопами автомобилей, новогодними сладостями, сырой штукатуркой и еще людьми в шерстяных пальто, кошками, птицами, мышами… На ароматы город был едва ли не богаче, чем лес.

Скользя когтями по обожженной глине, то взметаясь над коньком крыши, то слетая по ее скату, то теряя из обзора небо, то на секунду оставаясь с ним один на один, Карина-волчица летела за своим белоснежным собратом над Вторым городом луны.

А Митька-волк прекрасно знал, куда бежит, и вел подругу за собой.

В последний раз она оборачивалась волком совсем недавно – на пути в Над. Но сейчас ощущение безумной, клокочущей в венах, распирающей грудь радости казалось пришедшим из каких-то совсем уж неописуемых глубин ее существа-естества. Словно каждая клеточка пела человеческим голосом и в унисон тут же выла звериным воем. Каждая хромосома дрожала, завершив превращение, – я волк, и все на своих местах.

Белый зверь впереди несся легко, перемахивая через провалы над узкими переулками так, словно их и вовсе не было. Если бы Карине-волчице хватало времени на раздумья, она бы удивилась легкости, с которой сама следовала за белым собратом.

Вперед, вперед, мимо старых каминных труб и новеньких антенн, туда, где в прорехе туч призывно зияла Луна.

Но крыши закончились совершенно неожиданно. Траекторию их бега пересекала улица, а еще река и что-то вроде площади. Но как они смогут?..

У края последней крыши белый волк развернулся, не сбавляя скорости, задние лапы в развороте чиркнули по самому краю карниза, взметнулись в воздух. Но Митька, конечно же, удержался на черепичной поверхности. Издали (а впрочем, всего несколько шагов: она совсем не отстала) поймал Каринин взгляд. Вдруг совсем по-собачьи припал на передние лапы, вскидывая зад, и разве что хвостом не завилял.

«Играешь?» – спрашивали его серо-голубые глаза.

Что, прямо туда? Ничего себе прыжок получится! Или не получится, а вместо него – клякса на асфальте, шапочка мясом наружу… Или все же?..

«Да черт с тобой, играю!» – глазами ответила девочка-волк.

И тогда под лапами оборотня вспыхнула золотом лунная тропа, стрелой метнулась над улицей, словно пронзила пространство города насквозь. Не раздумывая, Карина вступила на тропу. Шаг, еще, вот-вот пространство совершит кувырок, и небо с землей поменяются местами…

Но прежде чем Второй город луны сменился Межмирьем, Карина сделала над собой усилие и соскочила с тропы. Под ногами вновь оказалась черепица, немного другая – гладкая и вроде как более новая. По тропе она в несколько шагов перемахнула через улицу, и реку, и площадь – сделала то, что сама же считала невозможным всего несколько секунд назад.

Митька сбежал с тропы, едва не сметя Карину с крыши. Интересно, как она умудрилась его обогнать, если бежала на несколько шагов позади?

Друг по своему обыкновению превратился в человека, не прекращая движения. По инерции рухнул, едва не сверзившись с крутого ската. Перекатился на спину и уставился в небо. Да еще и похлопал по черепице, присоединяйся, мол.

Карина, конечно, не заставила себя упрашивать.

Улеглась рядом, мысленно благодаря все на свете за успешное превращение в человека, да не простого, а одетого.

На лицо Карине мягко спланировала снежная бабочка. Вторая растаяла от дыхания в миллиметре от губ. А потом снег прекратился, но тучи так и не расползлись.

– Круто придумал с тропой, – сказала она. Пар от выдоха здорово смахивал на словесный знак, тающий в воздухе. – Что делать будем?

– Кроме того, что в небо смотреть? – По звучанию Митькиного голоса было ясно, что он улыбается. – Ну, мне обидно стало, что ты в первый раз вырвалась за границу и даже не посмотришь местные достопримечательности. Экскурсию решил тебе устроить. Ты же мечтала путешествовать. Вот, наслаждайся.

Конечно, мечтала. Тем сильнее, чем меньше были ее шансы увидеть мир своими глазами.

– Я, Мить, все время думала, как это бывает, что в книгах и кино всякие приключения случаются с теми, кто их не хочет? И вот такой супермен поневоле попадает в Париж, Рим, в другой мир, на другую планету… Казалось бы, разуй глаза, найди фотоаппарат, лови момент! А они выполняют свою миссию, как контрольную пишут. Да еще и ноют между делом, что они – ах, такие простые парни и совсем-совсем в герои не рвались. И я думала: «Эх, вот я бы! Я бы каждую секундочку прочувствовала. Приключения должны быть по кайфу да. Еще бы люди вокруг не погибали, совсем бы красота была».

Митька приподнялся на локте, посмотрел ей в глаза. Эх, дежа-вю, однажды виденное, как говорят французы. Только Карина четко помнит момент, когда они точно так же лежали, глядя в небо, – день, когда обычная жизнь закончилась и началась сумасшедшая.

– Прочувствовать, значит? – ехидно спросил он. – По кайфу, ага. Так что там у тебя с этим уродом Шепотом? Все серьезно или так, ради дополнительного адреналина?

– Не знаю, Мить…

– Да ладно тебе, вон на балу ты с ним с таким аппетитом целовалась, почти завидно!

– А потом помнишь, что произошло? Самое плохое, что я понять ничего не могу. Я ему точно эээ… небезразлична? Так это называется, да?

Митька слушал, не перебивая, только взглядом подбадривая, мол, продолжай, не стесняйся.

– Обидно, черт. Впервые в жизни, можно сказать, мне парень понравился. Но он ведь такой… вечно как натворит что-нибудь, не знаешь, стоять или падать. То Клариссе меня сдал, то Эррен «пересдал», то с моим папашей заодно, то против него, а вроде как за меня. Это, может, у взрослых такие отношения на грани подставы бывают. А я как-то не понимаю ничего.

– Да я просто думаю: если я его пришибу случайно, ты очень расстроишься или так, чуть-чуть?

– Очень расстроюсь, – честно призналась Карина, слегка обалдев от этого разговора. – Только это ничего не меняет. Мы с ним как те поезда из анекдота. Которые вышли навстречу друг другу по одному пути, разогнались, тормоза потеряли. И не столкнулись. Потому что не судьба. Вот и тут тоже. Он постоянно упирает на то, что у него цели свои, высокие, и я туда не вписываюсь. Я просто в конце концов в это поверила. Вот, можешь смеяться над идиоткой. Закрутила, понимаешь ли, роман. Не успела «бе» сказать, а уже облом.

– А башку ему ты так красиво располосовала? Я, кстати, почти без стеба… в самом деле здорово вышло, в кино снимать можно.

– Ну я, конечно, кто же еще… Мить, ты чему улыбаешься-то?

Митька поднялся, прошлепал к краю крыши, лихо балансируя на скате. Судя по тому, как старательно отворачивался, – явно лыбился во все свои сколько-там-положено зубов.

– Вообще-то я тебя сюда притащил, потому что я точно знаю, о чем стихотворение из блокнота. О ком, вернее. И он – вон там.

Митька махнул рукой в сторону, куда они, собственно, и направляли свой бег в волчьих телах.

Карина так и села.

– И ты молчал?! – Как же хорошо сменить тему, да еще на такую актуальненькую-животрепещущую.

– Хотел сначала с тобой обсудить, а потом уже с… со всеми. – Он так выделил это «со всеми», что стало совершенно ясно: под «всеми» подразумевался Диймар Шепот. – Жалко, талисман про… забыл в Трилунье. Вот и пришлось тебя утаскивать, чтобы с глазу на глаз поговорить.

Митька тоже уселся на крышу, повозился, чтобы не скатываться вниз.

– Ну не тяни, рассказывай!

– В общем, князь, который из стихотворения, это Гедеминас.

– Ой, ты рассказывал когда-то, – вспомнила Карина, – основатель Вильнюса или что-то в этом роде.

Митька усмехнулся, вернулся к Карине с уселся рядом.

– И основатель, и «что-то в этом роде». По легенде, ну… официальной, всем известной, князь Гедеминас уснул на холме и во сне услышал волчий вой. Он понял, что это знак… не ритуал или заклятие, а знак свыше. И построил на холме крепость.

– Угу, логика сотый левел! Там, где волки воют, надо крепость ставить. Назло надменному соседу, не иначе. Молодец, князь. Был бы нормальным человеком – свалил бы и строился там, где хищники не шастают.

– Точно! – Митька от души впечатал кулак в черепицу. Одна из них треснула. Мальчишка отдернул руку и посмотрел на нее с удивлением, – никак не привыкну…

И она тоже. Она тоже никак не могла привыкнуть к тому, что друг детства из мальчишки прямо на глазах превращается в мужчину. Да еще высокого и очень сильного.

– Так что там с князем? – дернув плечом, словно отгоняя невеселые мысли, спросила Карина.

– Что с князем? Он не мог поступать, как нормальные люди. Во-первых, князь. Во-вторых, то ли тринадцатый, то ли четырнадцатый век, люди тогда по-другому мыслили и с логикой иначе дружили. Но это объяснение для… как там твой в башку раненный сказал? Для плоскарей. Для знаккеров-четырехмерников есть еще одно. Гедеминас сам был знаккером, тогда их называли «велмиры». А чтобы мало не казалось, имел какое-то отношение к волкам. То ли из семьи оборотней происходил, то ли… гхм, любил девушку-волчицу В общем, был в теме.

– Не понимаю, как это со стихотворением связано. Про два витка миров понимаю, но про князя, по-моему, за уши притянуто. Где мы его искать будем? Да еще через столько лет. Он, если был достаточно могущественным знаккером, и если еще жив, и если еще в здравом уме, то, может быть, нам чем-то и поможет. Хотя, дай подумать… Вариантов-то у нас, прямо скажем, кот наплакал. О’кей, ищем князя или его могилу, ха-ха…

Митька торжествующе вскинул руку, словно протыкая небо кулаком.

– Не надо искать! – Он вскочил и хотел было помочь Карине встать. Почему-то она растерялась. Придумал тоже, джентльменствовать.

Она и сама в состоянии на ноги подняться. Холодный воздух зазмеился под свитером вдоль позвоночника. От Митьки не укрылись ни ее замешательство, ни зябкое поеживание. Он ничего не сказал. Просто снял с себя куртку и с совершенно будничным видом набросил ее на девочку.

– Вон туда смотри!

Прямо перед ними, там, где заканчивалась улица, высился холм.

Сейчас его покрывал белый снег, но Карина клык бы поставила, что под снегом была черная земляная жижа. На холме виднелось невысокое здание – хорошо отреставрированные остатки крепости. И башня. Особняком стоящая, лаконичная, как точка в конце предложения.

– Башня Гедеминаса, – узнала Карина, – и холм, на котором он, по легенде, спал. Мить, извини, я торможу. Я рада, конечно, что главную достопримечательность увидела, но неужели она нам поможет?

Митька хлопнул себя по лбу:

– Это я торможу, извини. Я-то местный и легенды знаю чуть подробнее. Говорят, что князь, когда-то спавший на холме, теперь спит под холмом.

Второй город луны.

Мама хотела спрятать карту где-то тут.

«Я приду к тебе повидаться, князь».

Князь, спящий под холмом.

Карина поняла, что ее трясет мелкой дрожью, но холод тут явно ни при чем.

А Митька тем временем продолжал:

– Теперь смотри! «Где Луны алтарь…» Нам повезло, тучи расходятся. Вон там, над башней!

Действительно, небо прояснилось, насколько это было возможно в ночной темноте, там и сям проступили звезды. Луна уже не выглядывала в прореху среди туч. Она… висела над самой башней, словно лежала на блюде. Или на алтаре какого-то таинственного храма.

– Твой глубок чертог… – пробормотала Карина.

– Потому что под холмом! – торжествующе заключил Митька. И тут девочку осенило.

– Слушай, мы сейчас кое-кому позвоним, – сообщила она, – и кое-что уточним. Заодно вас познакомлю!

Она набрала предусмотрительно вбитый в память телефона номер Рудо.

На экране – а она и не заметила, что нажала на клавишу видеосвязи, – высветилась загорелая физиономия Рудольфа Наваса. В самом деле до смешного похожая на лицо Джека Воробья. Только помоложе и потоньше как-то. Рудо взлохматил и без того всклокоченные каштановые дреды.

– Ты мысли мои читаешь? Я среди ночи вскочил с дикой идеей позвонить тебе и спросить, как дела.

– Значит, я не разбудила? – поинтересовалась Карина.

– Нет… тут такое дело! Петр Аблярсов забрал Гриху. Он клялся, что сумеет с ликантропом справиться. Мы же не похитители, силой удерживать не стали. Да и вы далеко от города. Но они оба исчезли. Карин, может, мне к вам приехать? Над подождет еще пару недель…

– И волчата подождут? – Голливудская физия Рудо погрустнела. Прямо-таки закручинилась. Карина оценила степень тоски и продолжила: – Не, не надо. У нас тут и без тебя людно. Вернее, ха-ха, волчно. Вот, знакомься. Гедеминас Закараус. Белый волк из Второго города луны. Причем с какой стороны ни глянь, что с Земли, что из Трилунья. Мить, это Рудольф Навас, белый волк из Трилунья.

– Ого, – только и сказал Рудо. Помолчал и добавил: – Здорово, что ли… брат.

– Здорово, – кивнул Митька.

– Рудо, я вообще-то по делу звоню. Помнишь, в подвале ты мне сказал, что в Вильнюсе тебя нашли Аблярсовы и моя мама?

– Помню, конечно. Так все и было. Тебе детали нужны?

– Если ты их помнишь, все-таки давно было…

– Я тогда слушал очень внимательно, – Рудо поморщился. – Видишь ли, мне было очень страшно, и я изо всех сил пытался понять, куда я влип и что будет дальше. Ты спрашивай, что конкретно хочешь узнать, а то я спросонок не соображу даже, с чего начать.

Карина и сама призадумалась.

– Ты говорил, что у моей мамы была волчья карта. Ты сам-то ее видел?

– Видел, – качнул дредами Рудо. – С картой такой фокус… как бы она ни выглядела (а вы ведь знаете, что она может выглядеть по-разному), если ее активировать, то она превращается в самую что ни на есть нормальную карту. Арисса ее активировала, выбрала режим «живые волки». И на карте засветился сначала Второй город луны, затем дом моих родителей и мое имя. А, да, дата рождения еще. Но твоя мама как-то резко свернула карту и сказала, мол, видите, остальных нет. Петр тогда разозлился и говорит: «Как же нет, я чую!» А Арисса засмеялась: «Желаемое за действительное принимать, не вы первый, не вы последний. Или карте не доверяете? Уж вы-то…»

– Они, похоже, были очень хорошо знакомы, – хмуро сказал Митька. Рудо согласно кивнул.

– А из чего ты сделал вывод, что мама решила спрятать карту в Вильнюсе?

– Из ее слов, конечно. Она так им и заявила: «Мне карта без надобности, да и вам тоже, если «чуете», как говорите. С собой таскать не стану. Прогуляюсь по достопримечательностям, спрячу артефакт у старого знакомого, он не откажет, у него и выбора-то нет».

Вот как, значит, достопримечательности. А у знакомого, понимаете ли, выбора нет… Карина и Митька переглянулись.

– Интересно, – задумалась девочка, – почему-то карта не показала ни меня, ни Митьку. Но мы-то существуем, вот честное слово даю, мы есть.

Рудо засмеялся и выставил ладони вперед, мол, погоди, не торопись.

– Это в самом деле интересно, – сказал он. – Дело в том, что, когда Арисса показывала Петру и Грихе земную часть карты, она навела на них легкий морок. Гриху вы сами видели, там не надо так уж сильно напрягаться, чтобы заморочить. А Петр… что тут сказать? Арисса мастер своего дела.

– На тебя морок не распространился, что ли? – удивилась девочка. Что-то в словах белого волка зацепилось за извилину в ее мозгу и словно слегка царапало.

– Распространился бы, да только я ведь тоже знаккер, – усмехнулся далекий собеседник. – Арисса не приняла меня всерьез, а я сотворил защиту, как только увидел, что она почти за спиной знак пальцами творит.

Воспоминание о маме, рисующей пальцами в воздухе, вдруг молнией вспыхнуло в Карининой голове. Всего лишь на секунду. Потом картинка поблекла, истаяла, не оставив и следа. Но девчонка готова была хвост себе откусить, если это не было настоящим, таким редким, но действительно самым настоящим воспоминанием.

– Вот оно. Знак пальцами. Значит, она была ритуалистом… То есть она ритуалист.

Рудо хмыкнул.

– При мне других знаков не творила, только ритуальные. А у тебя сомнения?

– Эээ… да нет. Наверное. Теоретически она могла воспользоваться чужим словесным знаком?

Тот потеребил свою пиратскую бородку.

– Очень теоретически. А что?

– Не, ничего. Проверим теорию на практике. У нас тут, понимаешь, кое-что кое с чем сходится, хоть и кое-как. Может, ты мне уже расскажешь, где остальные детеныши? Тогда и нам карта станет без надобности, по крайней мере на некоторое время…

Парень на том конце условного провода выдохнул и потер лицо руками.

– Карин, ты думаешь, я из какого-то недоверия скрываю от тебя эту информацию? При том, что показал тебе дорогу в свой дом и все такое? Нет. Тут дело в другом. Я смотрю на тебя, в глаза там, и все такое… И вижу, что ты уже встала на свой путь, теперь с него не свернешь.

И если мой путь – защитить десяток детенышей, с которыми я, можно сказать, вырос вместе, хоть они и гораздо младше меня, то твоя, не смейся только, судьба – защитить весь наш волчий род, а значит, этот мир и остатки моего. И тебе в твоем квесте информация о детенышах без надобности. Чтобы у тебя ее под пытками не вырвали, например.

– То есть пусть пытают? – вскинулся Митька. – Подольше, зато впустую?

– Чшшш, – остановил его Рудо, – простой знак детекции, и очевидно, что она действительно ничего не знает. Значит, пытать – только время терять. – И снова обратился к Карине: – Как закончишь свою миссию с картой, имей в виду, тебе в Над всегда рады. Перебирайся туда жить, учиться, тренироваться. Тебя, братишка, это тоже касается. Вот только сейчас мне что-то неспокойно. Давайте-ка я все же на ближайший рейс билет возьму? Ах ты, мрак, давно пора коридором до Второго города озаботиться.

– Марк знает какой-то коридор, – сообщила Карина, – спроси у него, только учти, я тебе ничего не говорила. И ты это… не парься пока, все у нас отлично. Но если прижмет – позвоню.

– Все с тобой ясно, – улыбнулся Рудо, – ну ладно, в крайнем случае, Марк, если что, почует твою опасность.

– А вот тут упс! – развела руками Карина. – Марк почему-то меня больше не чует. Не знаю, в чем причина, я в волчьей форме явно еще не взрослая.

Рудо нахмурился, посерьезнел. Из веселого, разгильдяистого парня вмиг превратился во взрослого дядьку. Теперь легко верилось, что он и бизнесом ворочает, и полсотни ликантропов в узде держит без всяких там заклятий.

– С этим надо разобраться, – отрывисто сказал он. – Пожалуй, я не буду откладывать. Разбужу Марка. Телефон не потеряй. И не вздумай отключить.

Коротко кивнул на прощание и исчез с экрана.

– Нормальный мужик, – заключил Митька. – Выяснила, что хотела?

– Ну… я надеялась, что эти стихи мама писала… только, если это словесные знаки, то она, ритуалистка, тут явно ни при чем.

– Погоди-погоди, ты торопишься. Смотри, слепками с твоего браслета может пользоваться и ритуалист, и словесник. А если эти стихи такой же… не столько знак, сколько механизм? Твоя мама могла просто переписать текст, чтобы не забыть.

Карина потерла лоб, как будто это помогало думать.

– Знаешь, Мить, это уже какая-то лишняя лирика. Надо ее отбросить. Все, хватит, я больше сопли не размазываю ни из-за Диймара, ни из-за мамы. По фигу, кто и зачем это писал. Судя по всему, надо явиться куда-то на холм… или к холму Гедеминаса и прочитать знак. А там уже – будь что будет. Кто при этом кого любит и кто кого бросил – оставим в пользу бедных, договорились?

– Да фигня-вопрос, я вообще не по части лирики, ты же знаешь.

И вдруг Митька резко напрягся. С чего бы это? Он всмотрелся в темноту улицы, верхняя губа задралась, обнажая клыки… нет, он не запустил превращение, но сквозь его человеческий облик так явственно проступил волк, что Карине стало страшновато.

– Что там такое? – пролепетала она.

– Ложись, – рявкнул друг, – ах ты черт, поздно!

Но она уже послушно вжималась в черепицу. И, не в рамках послушания, а просто чтобы понять, что еще стряслось, по-пластунски поползла к краю. Митька ужом извивался рядом.

Черепица была, прямо скажем, не самым комфортным покрытием – не исцарапались, но, судя по ощущениям, ноги и локти покрылись синяками. Карина осторожно ухватилась пальцами за карниз и свесила голову. В лицо тут же шлепнул холодный, пахнущий снегом и рекой ветер.

А в глаза уперся неприязненный взгляд тетки Клариссы.

Глава 18

Погоня

– Вот, блин! – Карина поняла, что дальше прятаться бесполезно. Знаккерша смотрела прямо на нее. Рядом с ней вырисовывался изящный силуэт Люсии. Но на улице они стояли не вдвоем. А втроем. Третий – высокий, крупный, чуть сутулый, казался смутно знакомым. Смутность переросла в ясность, когда до ребят долетел запах.

– Ликантроп, – сказал Митька, – вот попадос.

– Это Григорий Аблярсов, я тебе о нем рассказывала, – почему-то шепотом, хотя их давно уже заметили, уточнила Карина. – Он это… свежеукушенный. Если с Кирой сравнивать, то лучше и не сравнивать. Представляешь, все бонусы ликантропии уже у него, а крыша еще не поехала! Правда, Григорий и до укуса, прямо скажем, образцом адекватности не был. А теперь он, наверное, такой, что я вообще не понимаю, почему мы до сих пор тут валяемся, а не бежим сломя голову. Сделал нам Рудо козью морду, гуманист чертов, великий воссоединитель отцов и детей!

Клара что-то сказала ликантропу, и тот, ухмыляясь, поднял морду. Увидел ребят и неторопливо двинулся через улицу в их сторону.

– Вдвоем справимся, – решительно сказал Митька, поднимаясь на ноги и одним движением превращая свои руки в полуволчьи лапы.

Действительно, ликантроп мог превосходить их в силе и массе, не вопрос. Но Григорий в этой ипостаси всего пару дней, вряд ли он уже умеет пользоваться своими силами. А значит, их силы выходили примерно равными.

Григорий в пару прыжков пересек улицу примерился к стене здания и полез вверх, лихо цепляясь когтями за лепнину. Где рельефа стены не хватало, там он без малейшего уважения к культурному достоянию республики вгонял когти в сыроватую штукатурку и подтягивался. Альпинист-походчик, чтоб ему пусто было… Ну ничего, пусть только поднимется на расстояние удара, уж детеныши ему покажут!

Карина на секунду оторвалась от созерцания этой странной версии Кинг-Конга и взглянула на Клару. И вовремя, мрак побери!

Тетка легко взмахнула рукой, начертила ею в воздухе рисунок – что-то похожее на насекомое – и метнула этот знак в сторону ребят.

– Валим! – моментально среагировал Митька.

Не тратя времени на превращения, ребята помчались по крышам, благо знак оказался не очень скоростным. Зато с прицелом у него был полный порядок – насекомовидная фигня следовала за беглецами, как приклеенная.

– Что это такое? – спросила Карина, скользя по черепице и стараясь не грохнуться.

– Понятия не имею, – отозвался Митька. – Но точно ничего хорошего.

Сзади раздались тяжелые шаги и знакомое ухающее похохатывание. Григорий одолел стену и мчался теперь вдогонку за ребятами, явно получая удовольствие от погони и предвкушая, как расквитается с Кариной за то, что повозила его по мерзлой земле, да еще и оружие увела.

Как бы его подзамедлить? Эх, жаль, что она не знает ни одного словесного знака. Хотя… Что там надо? Императив, он же приказ? Нате!!!

– Сиорра палава мье! – С этого заклинания несколько недель и три жизни назад фактически началось ее знакомство с Эррен.

И Григорий-ликантроп рухнул, запутавшись в подоле длинной юбки, покрытой, кстати, по трилунской моде, оборками под немыслимыми углами.

– Вот ты монстр, – не удержался и засмеялся Митька. – Превращаемся! Волками мы… ффуххх… сможем оторваться. И держись за мной.

Карина даже кивнуть не успела – небо и крыши метнулись навстречу. Кувырок, и вот уже по крышам снова бежит серая волчица-подросток, в холке высотой с девчонку. На полкорпуса впереди несется белый волк, а позади громыхает ножищами, ломая черепицу и взметая пену шелковых оборок вокруг волосатых задних лап ликантроп. И паучертов знак-маячок между ними.

Они, конечно же, оторвались. Выскочили на какую-то очередную крышу и вернулись в человеческую форму. Митька согнулся пополам, тяжело дыша и отплевываясь. Карина обхватила себя руками, восстанавливая дыхание. Да, в такой гонке ни боксерская, ни легкоатлетическая, ни даже волчья подготовка не больно-то помогают. Утешало только то, что ликантроп был, мало того, что в длинной юбке в пол, но еще и в плохой форме, и некоторое время до его прибытия они все же выиграли.

– Вот теперь точно попадаться нельзя, – фыркнул Митька, – он тебе припомнит эту юбочку. Специально ты, что ли, его унизить решила?

– Я просто других заклинаний не знаю, – сконфузилась Карина, – я и этот-то знак наудачу бросила.

– Ладно, где там твой талисман? – спросил друг. – Вызывай Арноху пусть сюда идут. Сейчас только соображу, где мы вообще.

– Может, лучше самим в логово? – с сомнением отозвалась девочка. – Там до нас точно не доберутся.

– В засаду попасть неохота, – пояснил Митька, – наверняка существуют знаки, которые могут накрыть дом как бы куполом. Оцепят здание, и все, никуда мы не выйдем. Нет уж, лучше будем свободно перемещаться.

У Карины чуть ноги не отнялись.

– Получается, мой дом в любой момент могут… в осаду взять?

– Угу, вопрос техники. Может, Аблярсов просто знаков таких не знает. Ну так как, связалась с Резановым?

– А, да, сейчас.

Но не успела она тронуть шарик-талисман, как на самом коньке ближайшей крыши возник Арноха. Вскарабкался на конек, шумно выдохнул.

– Вляпались, да?

– Ты… как? Ты что тут делаешь? – обалдела Карина.

– Сам не знаю, – ответил Резанов. – Но проснулся, потому что опять приступ паники накатил. Лежу такой, а меня прямо корежит всего. Мысли лезут, что вы в беде. Подумал сначала, что ерунда, вы же где-то тут дрыхнете. Встал, посмотрел. Вас нет, а в голове уже как сигнализация орет, да еще и дорога светится, прямо маршрут. Не смотри так, Закар, чем хочешь клянусь, так все и было.

– Ну-ну, – неопределенно сказал Митька, сверля Арно глазами, – ты такой весь внезапный, как рояль в кустах. Ладно, звоните Шепоту, и, похоже, идем за картой прямо сейчас.

– За картой? – вытаращился уже Арно.

– Прямо сейчас? – Карина даже немного рассердилась. Во Митька раскомандовался!

– Угу, потому что деваться некуда. – Митька глазами указал в ту сторону, откуда они прибежали.

Огонек знака сиял уже совсем недалеко. Григория-ликантропа слышно не было, но долго ли так будет продолжаться? Вот-вот объявится. А где-то еще Клара и Люсия шествуют по нарядным вильнюсским переулкам, как два темных призрака.

Арно вытащил телефон и набрал номер Диймара.

– Куда ему идти, не сюда ведь? – спросил он у Митьки.

– Дай-ка сюда. – Митька забрал у Резанова трубку и быстро и не очень разборчиво заговорил. Посыпались местные непроизносимые адреса. Весь разговор занял от силы секунд десять, но Карине показалось, что вечность. И все это время знак неумолимо приближался. – Хорошо, что Шепот соображает быстро, – сказал Митька, отключаясь, и обратился к Арно: – Ты сядешь на меня верхом, только не вздумай пинаться. Кариныч, ты как обычно. Мы сейчас вернемся туда, откуда прибежали, только другим путем.

– Мить, ты достал командовать, – проворчала Карина и перекинулась.

– А ты достала не слушаться, – парировал друг и тоже превратился.

Подошел к остолбеневшему (и побледневшему!) Арно и как вышколенный конь опустился на колени передних лап. Мальчишка не особо ловко, но без травм и потерь умостился на поджарой мощной спине юного волка. И в третий раз за ночь перед ними понеслись черепичные крыши и темное небо.

Волки не оборачиваются на бегу. Человеческим уголком сознания Карине ужасно хотелось узнать, как далеко (или как близко!) от них движется знак-маячок в виде светящегося насекомого. К сожалению, разворачиваться на триста шестьдесят градусов с паузой на ста восьмидесяти было ну совсем некогда, а крутить волчьей шеей ну совсем неудобно. Поэтому ей оставалось только гадать, где же их преследователь.

Они остановились у подножия холма, довольно высокого и совсем небольшого в диаметре. Прямо под ногами начиналась тропа. Не лунная, конечно. Обычная трехмерная, довольно широкая, вымощенная псевдодревним булыжником, она спиралью обвивала холм.

Карина превратилась в человека в Митькиной манере – не останавливаясь. По инерции пробежала несколько шагов вперед, неуклюже балансируя.

– Звоните Диймару, где его носит? – выдохнула она.

Митька тоже превратился на бегу, одновременно сбрасывая Арноху.

– Сама звони, – засмеялся он, – хитрая какая, я за тебя отдуваться не стану.

Они с Митькой, похоже, в очередной раз синусоидами не совпали. У Карины сейчас был приступ серьезности, а Митька бурлил и пузырился, как новогодняя кола. Фигурально выражаясь, конечно же.

– Идиоты, – грустно покачал головой Арно, вытаскивая мобильник.

Звонок послышался так близко, что Карина подпрыгнула.

– Слушаю тебя очень внимательно, Арно Резанов, – с издевкой проговорил Диймар, выныривая из глубины холма.

– Ты давно тут? – спросила Карина. – И как ты умудрился добраться раньше нас?

Диймар пожал плечами и продемонстрировал свой шест, прежде чем упрятать его в глубину руки. Паркурщик недоделанный, его-то, в отличие от волков, ни один увидевший за глюк не примет. Эх, жаль, она не видела, как он по улицам несся.

– Не знаю, Гедеминас Закараус, зачем нам туда. – Диймар указал за свою спину, на холм. – Там ничего нет. Чисто глубина холма. Можно пройти насквозь, но больше никуда. Ни с чем не соприкасается.

– Тебе это не кажется подозрительным? – усмехнулся Митька.

– Не особо. Думаешь, мало в мире предметов, которые ни к чему глубиной не прислоняются? Да примерно столько же, сколько тех, что любой другой гранью ни к чему не придавлены. Кстати, – в Карину полетел ее рюкзак, она кое-как его поймала, – держи. Камера твоя внутри вместе с остальным барахлом. Мрак! Это еще что за дерьмо?

Последняя реплика относилась явно не к ней.

Карина не успела оглянуться, получила хороший удар по затылку и впечаталась лицом в заснеженную поверхность холма. Под снегом, разумеется, оказалась земля. Шпильки дружно повыскакивали из волос, концы длинных прядей оказались в грязи. Ох, а голову-то как больно…

Она кое-как перевернулась и села.

Несчастные первые метры тропы являли собой безумное зрелище. Неведомо как добравшийся незамеченным Григорий в разодранной юбке и полной «боевой трансформации» одной лапой сгреб за шиворот Арноху, а второй бестолково размахивал в воздухе. Он пытался стряхнуть Митьку-волка, который мертвой хваткой вцепился зубами ему в загривок и наверняка, прокусив куртку, добрался до кожи. Потому что в довершение страшной картины происходящего ликантроп еще и голосил, и завывал, щедро перемежая «у-у-у-у!» и своим фирменным «у-хаха!». Диймар же, отскочив на несколько шагов, раскручивал боевой шест.

– Ууу-га-хаха! Резанов! Это за пушку! – Аблярсов кое-как замахнулся свободной рукой-лапой. Впрочем, даже «кое-какого» замаха хватило бы, чтобы Арнохины ошметки красиво разлетелись по тропе, холму и ближайшей улице.

Соображать было некогда, да и, пожалуй, нечем. Разум отключился, врубился махровый инстинкт – своих в обиду не давать. Превратившись на ходу… на лету и даже не заметив этого, Карина врезалась в чудовищную пирамиду сбоку, целясь и лишь чудом не достав до горла врага, – клыки клацнули в паршивом миллиметре от шеи ликантропа. В ту же секунду в воздухе что-то просвистело, и Григорий обмяк ровно на миг. Но этого хватило, чтобы Арноха изловчился, подтянул колени к груди, а затем с силой ударил ликантропа в солнечное сплетение. Григорий зашатался и, так и не отпустив парня, рухнул на спину. Карина умудрилась сгруппироваться и откатиться. Митька, придавленный здоровенной тушей, забился, пытаясь вывернуться из-под противника. Но тот уже вскочил сам. Он безошибочно определил, что самый опасный боец здесь – Диймар. Пинком оттолкнул белого волка и отшвырнул Арноху. Тот рухнул на снег и больше не шевелился. Ликантроп прыгнул на Диймара. Пробился через «восьмерки», описываемые шестом, как через трухлявый забор… Мальчишка выпустил оружие. Секунда – и ужасные клыки монстра сомкнутся где-то в области его лица или горла. Но Диймар не потерял обычного хладнокровия. Его ладони вдруг вспыхнули пламенем, и парень влепил ликантропу с двух сторон две пощечины. Громкий визг разнесся над холмом, запахло паленой шерстью.

Если снова подсечь Григория сбоку, то удастся его опрокинуть и… стреножить как-нибудь, что ли. Карина краем глаза заметила мелькнувшую рядом белую шкуру Митьки и приготовилась атаковать.

Но не успела.

Поток воды, целый потоп накрыл поле их дурной битвы. Ледяные струи хлынули по волосам за шиворот, залились даже в ботинки. Что еще за напасть?

– Твой отец был прав, ты ни на что не годишься! – Высокий пронзительный голос Клариссы перекрыл шум драки.

А, ну конечно, о ней-то как раз забыли. Интересно, где она Люську потеряла?

Зябко, но все равно красиво кутаясь в элегантное пальто, Клара обозревала мокрых и уже начинающих замерзать драчунов. Декабрь все же, как ни крути, – декабрь, даже европейский.

– Г-госпожа знаккер Радова, – выдавил Диймар, – вы действительно уже не…

– В заключении? Как видишь, я вернула себе свободу, – усмехнулась та. – С тобой, стадиент Шепот, я еще поговорю. И на этот раз разговор у меня не будет коротким. Ты, – обратилась она к скорчившемуся, прячущему лицо в ладонях-лапищах Григорию, – уберешься с моих глаз, чтобы я тебя больше не видела. И папаше передай, что такую помощь я расцениваю как диверсию. А ты, племяшечка, – она взглянула на шмыгающую носом Карину и не смогла скрыть удовольствия от увиденного, – хватит, нагулялась. Пора домой.

Вот уж фиг. В Дхорж она больше ни ногой. Лучше тут замерзнет. А если тетка применит силу, то и Карина без боя не сдастся.

– Но сначала, – Клара усмехнулась, сменила маску раздражения на вполне удовлетворенное выражение лица, – пойдем и заберем волчью карту. На холм шагом марш! А вы все, – она обвела взглядом честную компанию, – только попробуйте вмешаться.

Кларисса взмахнула рукой, коротко выдохнула, и в воздухе зазмеился знак – тонкая нить с петлей на конце. И Карина почувствовала знакомую – знакомую, мрак ее дери!!! – удавку на горле. Да паучерта лысого она станет подчиняться!

Каким-то образом она успела подсунуть под невидимую петлю пальцы. Их больно резануло. Словно леска или струна натянулась.

– Обрыбишься, – прохрипела она, переходя с теткой на ты и готовясь перейти на откровенно грубую брань.

– Карина, не надо! – воскликнул Диймар.

– Рот закрой, – бросил изрядно помятый Митька и обратился к Клариссе: – Я вас не знаю, знаккер Радова, но если вы сейчас не прекратите, то…

– То что ты сделаешь, белый волчонок? Дурачок, ты не понял, что ты тоже добыча!

– Я бы поспорил, мадам, – раздался новый голос. И этот голос прозвучал прямо-таки трелью надежды, для Карины во всяком случае.

Из темноты выступил Рудо. Остановивший превращение на полпути белый волк сейчас и сам смахивал на ликантропа. Относительно человеческая голова (разве что уши, ни дать ни взять, волчьи и на макушке) на торсе монстра сохранила каштановые дреды. Верхние конечности походили одновременно на человеческие и звериные и были покрыты роскошной белой шерстью. И еще был хвост. Даже с удавкой на горле такую картину нельзя не оценить. Но Клариссе явно было не до эстетики. Она боролась с изумлением.

– Волк? Вот это сюрприз! – выдавила она и, тут же что-то просчитав, совладала с эмоциями: – Тем лучше, тем лучше. Глядишь, на одно омертвение после Иммари будет меньше.

– Исключено, – сообщил Рудо. – Карина, Гедеминас, встаньте за мной.

– На ней удавка, – мрачно проинформировал Митька и не сдвинулся с места.

– Это дела не меняет, – отозвался старший волк. – Ди-суд! Мебиус великий, он же словесник! Как она об этом забыла? Она забыла, а Клара и вовсе не знала.

Словесный знак облаком вылетел изо рта Рудо. Облако сложилось в оранжевые буквы. Буквы в свою очередь вспыхнули фейерверком и метнулись к Карине. Шею обожгло, а пальцы все равно уже ни черта не чувствовали. Зато стало можно дышать нормально, хоть и немного больно.

Оранжевый огонек тем временем превратил удавку в своего рода бикфордов шнур – невидимая леска (или струна? Да какая разница!) сгорела, затем сгорела перчатка Клариссы. Знаккерша ойкнула, замахала рукой, гася крошечный фейерверк.

– Простите, – усмехнулся Рудо, – сила есть, ума, как говорится, не надо.

Вот ведь… на балу в ратуше толпа знаккеров-символьеров ничего не смогла противопоставить отцу, потому что он ждал контрнападения и был готов. А тут всего лишь паршивый момент неожиданности и – вуаля!

Клара приходила в себя и залечивала обожженную руку всего пару секунд, но Рудо успел подхватить на плечо Арноху.

– Наверх бегом, – коротко скомандовал он.

И никому не пришло в голову ослушаться. В спину полетел взбешенный Клариссин вопль, и повезло, что не воспитательный знак. Наверное, обожженные пальцы хуже функционировали.

Клара явно отвесила пинка Григорию.

– Чего расселся, дрянь?! – завопила она. – Догнать! Схватить! Девчонку!!!

– Дорога вокруг холма, – выдохнул Митька, – давайте по снегу срежем!

Долго уговаривать не пришлось никого. Снег с грязью месить мало радости, но они и так были мокрые и чумазые, как неизвестно кто. Поэтому наплевать, хоть по болоту, лишь бы быстро.

– С чего ты взял, что надо на холм, если князь, типа, спит под холмом? – переводя дыхание, спросила Карина у Рудо, как только они остановились.

Небольшую, мощенную все тем же средневековым булыжником площадку обрамляли остатки крепостной стены. Совсем жалкие остатки, скорее бортики. А вот башенка была чертовски хороша – не слишком высокая, ладная, о восьми гранях и со смотровой площадкой наверху.

Очнувшийся Арноха завозился на плече Рудо, тот поставил его на ноги.

– Ну что, живой?

– Угу, – ответил Резанов, – башкой только треснулся. Что-то я в последнее время слабак стал, ни дня без обморока.

– Тему не меняй, бро, – спокойно заявил Митька, – говори, откуда знаешь про вершину холма. Если действительно знаешь, конечно. Имей в виду, у Карины, может, есть повод тебе доверять, но у меня-то ни одного пока что.

Рудо своим любимым примиряющим жестом выставил вперед ладони.

– Остынь, братишка. В общем, я вам не сказал, но я проследил за Ариссой. Как раз до вершины холма. Она же не знала, что я знаккер, и о защите не беспокоилась.

– Эй, а это что? – подал голос Диймар.

В темноте и (наконец-то!) относительной тишине очень четко раздавались чавкающие шаги. И они приближались.

– В стену, быстро! – скомандовал Рудо.

Краснокирпичная глубина поглотила всю пятерку. Глубина эта была не слишком велика. По левую и правую руку она уходила куда-то в темноту, но перед ними, на расстоянии вытянутого носа, снова была стена, ведущая, надо понимать, внутрь башни, в трехмерное пространство.

– Дальше туда? – спросил Арно.

Карина протянула руку и… постучала по твердой кирпичной кладке.

– Фиг нам, а не туда, – сказала она. – В первый раз такое вижу.

– Ключ нужен, – хмуро сообщил Диймар. – Если глубина мала и ее нельзя замкнуть саму на себя, ну, чтобы выйти можно было только туда же, откуда зашел, то тогда ее запирают. А ключом делают артефакт или знак.

– Значит, либо у Ариссы был ключ, либо не представляю, что она тут целый час делала. Отсыпалась, наверное, – фыркнул Рудо.

– Карин, давай, – игнорируя эту болтовню, сказал Митька. Она пару секунд обалдело моргала.

– Мить, я с холода, наверное, соображать перестала. Чего «давай»? – И поняла: – О-ооо, а ты уверен?

– Вы о чем? – напрягся Диймар.

– Ты случайно ее блокнот в логове не забыл? – вопросом на вопрос ответил Митька.

– Нет, конечно. О, ты думаешь, это и есть ключ?

– Я ничего не понимаю, но если есть идеи, то реализуйте побыстрее, – нервно вставил Рудо, – потому что Гриха уже точно на холме.

– Не парьтесь, я помню стихи, – тихо сказала Карина и начала читать.

Там, где слышен вой,

Где луне пропасть,

Я приду с тобой

Пошептаться, князь.

На слове «князь» стена перед ними слегка дрогнула.

Не моя беда,

Что твой рок суров.

Я тебе отдам

Два витка миров.

На «двух витках» стена содрогнулась снова.

– Глобус… Карта… – тихо пробормотал Рудо. На него зашикали.

Где луны алтарь,

Твой глубок чертог.

Схорони мой дар…

И тут в глубину стены с размаху ввалился Григорий. Вот зараза. Кира рассказывал, что четырехмерные способности в ликантропе глохнут, но если таковых не было, то после ммм… ликантропизации они немного проявляются. Совсем чуть-чуть. Но чтобы так сразу?

– Чтоб никто не смог!!! – заорала Карина. Стена с треском разошлась. – Встать на волчий след!!!

Следом за ней в прореху ввалились остальные, а девчонка зачастила скороговоркой:

– В городе луны. Длятебятамнетбольшеглубины!

Стена сомкнулась за ними. Вернее, не совсем за. «Створки» теперь удерживали Григория Аблярсова хорошим капканом.

– Ууууыыыааа! Выыыыпустииитееее! – завыл он.

Интересно, а этот вой тоже следствие… ликантропизации (Карине ужасно понравилось это наскоро выдуманное слово) или следствие его дурного характера, помноженного на паршивые манеры и истеризм?

– Выпустим, мы ж не звери какие, – сказала Карина, – но извини, не раньше, чем назад пойдем. А сейчас простите, Григорий Петрович, у нас дела.

– Да уж, – задумчиво произнес Рудо, оглядываясь. – Целая уйма дел. Мы ведь не в трехмерном пространстве башни, знаете ли. Тут должен быть музейный зал. Это была не стена, а проекция стены. Мы через ее глубину вышли… ну, вот сюда. Надо понимать, мы на верном пути. И еще, – он снова обернулся к зажатому кирпичными зубами ликантропу, – ты почему в юбке носишься, упоротое ты создание?

– Ээээ… Это я тебе потом расскажу, – слегка смутилась Карина. – Давайте уже кого-то тут искать, видимо, князя. А то я замерзла до жутиков.

Глава 19

Гедимин Витеньевич

– Слушай, Рудо, а как ты вообще нас нашел? – спросила Карина, оглядываясь вокруг.

Глубина стены привела их в классическое подземелье, словно сошедшее с декорации к исторической драме, – низкие своды, каменные арки, разве что вместо каменных же плит под ногами был земляной пол, не слишком хорошо утоптанный, надо заметить. Освещение отсутствовало, как и все прочие излишества. Но волкам на темноту было начхать, а Диймар быстренько сотворил ритуал – светящийся мотылек, огорчительно напоминающий очертаниями следящий знак Клариссы, завис над его головой.

– Разбудил Марка, – хмыкнул белый волк, – и объяснил ему ситуацию. Лев сначала собрался отправиться со мной, но я его развернул. Еще не хватало человеческих детенышей оставить без присмотра. Тогда он показал мне вход в коридор, и вот я здесь. И тебя, Карин, я не выдал. Цени.

– И что, выход из коридора прямо у башни? – с подозрением спросил Митька.

– Нет, братишка, на вокзале. Я просто вспомнил наш разговор про достопримечательности. А потом уже… – и Рудо красноречиво постучал пальцами по собственному носу, – два детеныша, ликантроп и… – Он покосился на все еще пришибленного с виду Арноху: – И вот он. Мимо не пройдешь.

– Что значит «вот он»? – тихо спросил Арно.

– Пока не разобрался, – развел руками Рудо, – извини, некогда было.

– Тихо вы, – нервно бросил Диймар, – не на прогулке. Знак-мотылек исправно освещал небольшой пятачок вокруг трилунца. За пределами этого круга, вернее, неровного, подрагивающего пятна темнота была – по контрасту – совсем непроглядной. Ясное дело, Диймар чувствовал себя не в своей тарелке. А когда его обуревали подобные ощущения, то всем вокруг жизнь тоже пирожным не казалась.

– Мне кажется, что мы на одном месте топчемся, – пробурчал Диймар.

– Нет, – спокойно отозвался Митька, – мы совершенно точно удаляемся от выхода, воздух немного ухудшается. Скоро ты тоже это почувствуешь.

– А я уже чувствую. – Карина принюхалась. – Пахнет, как на кладбище.

Вообще-то она хотела сказать «как из могилы». Вот только совершенно не хотелось отбиваться от вопросов, откуда она знает, как пахнут могилы, и объяснять, что ниоткуда, мол, фигура речи такая.

Митька успокаивающе положил руку ей на плечо. А ведь друга здорово помяло в драке! Ликантроп всей массой грохнулся на Митьку-волка. Кости-то у того крепкие, но есть еще мышцы и всякие нервные окончания.

– Мить, тебе это… больно? – шепотом спросила Карина.

– Ничего, переживу, – лаконично отозвался тот, но волчья острота зрения подсказала Карине, что физиономия его сменила цвет.

Человеческая логика подсказала – на красный. Вот ведь, как гадости говорить, так в жизни не зарумянится, а как минимальную заботу принять (да что там заботу, слова одни), так сразу, как пушкинская барышня, заполыхал щеками.

– А мне интересно, куда делась Люсия, – вдруг задумчиво сказал Арно, – в самолете они были вместе.

– Я тебе больше скажу, – Карине было совсем неприятно говорить и даже думать о бывшей подруге. Но ее очередное исчезновение ничего хорошего не сулило, – они уже вместе с Клариссой у холма побывали. А во второй раз тетка явилась туда без нее. Не знаю я, чего они там намутили, но ничего хорошего. Хотя у нас тут и так дела не фонтан, я, например, замерзла, как не знаю что. Как сосулька последняя. Сотворил бы ты пару согреваек, Диймар Шепот.

– Пару чего? – удивился тот.

– Ну, согревающих знаков.

– Тебе понравилось, что ли… – Но знаки все-таки сотворил.

Вот и отлично. С сухими, хоть и грязными, волосами да в просохшей одежде можно и по подземельям полазать. Гораздо лучше, чем на грани банальной, мерзкой простуды.

Митька снова с шумом втянул воздух. Карина последовала его примеру, и ей ужасно захотелось избавиться от того, что вдохнула. В воздухе разливалась знакомая холодная картонная сухость. Не так жестко, как в омертвениях, но очень узнаваемо. К горлу подкатил ком.

– Стойте, – глотая этот ком, выдавила она, – Митька правильно про воздух сказал. Знаете, что происходит? Он мертвеет. Мы сейчас как будто в омертвении, только таком… слабо концентрированном, что ли. Рудо дальше идти нельзя, он же взрослый.

– Мысли мои читаешь, сестренка, – грустно отозвался белый волк. – Только одних я вас не отпущу.

– Ну да, нам очень пригодится твое омертвевшее тело. Полезная в хозяйстве вещь, чего уж там. А главное, детенышам твоим ненаглядным ты дохлый нужнее, чем живой!

Приключенцы топтались на месте, осматриваясь. Вообще-то в такой тьме кромешной даже с волчьим зрением было неуютно. Диймар запустил своего светлячка полетать по подземелью. Свет знака позволил увидеть все тот же коридор с арочными сводами без каких-либо боковых ответвлений или там поворотов. Хотя Карине показалось, что колонны, поддерживающие своды, как-то придвинулись с обеих сторон к путешественникам. Коридор сужался. Значило ли это, что они вот-вот куда-то выйдут?

Рудо быстро пробормотал заклинание, материализовал себе вполне уютный диван и расположился на нем.

– Ненастоящий, – пояснил он, – через час развоплотится, но я надеюсь, что вам этого времени хватит.

– Нормально, – прокомментировала Карина, – кто в капкан, кто на диван, все по-честному А ты, случайно, никаких очистительных заклятий не знаешь? А то я лицом в землю влетела, понимаешь ли. И это самое лицо у меня уже чешется. Платком только хуже размазала. Брови Рудо взлетели под самые дреды.

– А я-то думаю, почему ты такая грязная бегаешь и ничего не предпринимаешь? – И следующее заклинание, превратившись из огненных слов в поток теплого воздуха, умыло девочке лицо. – С волосами потом разберемся, на них время потребуется, – подмигнул белый волк.

Арно наблюдал за происходящим со своим обычным дружелюбным любопытством. А Митька с Диймаром словно соревновались, «какая туча у нас мрачнее». Только причины мрачности у них, похоже, были разные. Через пару сотен метров Диймар вдруг снова остановился. Его лицо, подсвеченное знаком-мотыльком и изукрашенное шрамами надо лбом, выглядело жутко.

– Мрак безлунный, я понял, на что это похоже!

– На омертвение, – фыркнул Митька, – спасибо тебе, Капитан Очевидность.

Диймар даже отмахнуться не потрудился.

– Лунную тропу помните? – отрывисто спросил он. Карина и Митька синхронно кивнули, не заботясь о том, виден ли их «ответ» в неверном освещении. – Так вот, кроме естественных лунных троп существуют еще искусственные. Технически это не тропы, а коридоры между нашими витками, то есть последовательности предметов, соединенных глубинами, и все такое. Но эти коридоры оказались мертвыми. В переносном смысле. А в прямом они убивают тех, кто рискует по ним ходить, да еще и не сразу, а медленно и мучительно. Частичное омертвение…

И замер, не договорив.

Карина замерла тоже. В голове сложился пазл. Он сам по себе был кусочком другого пазла, но и это все же больше, чем ничего.

– Арно, вот что с твоим отцом! – чуть не завопила Карина. – Все сходится! Смотрите, Люсия исчезла, потом объявилась в Трилунье, причем, судя по тому, как она уже освоилась, когда я ее увидела, проболталась там пару недель. И она назвала Резанова… ну, старшего, конечно, «наставником». Он ее туда каким-то образом переправил, только с ней все в порядке. Ну, может, не все – извини, Мить, – может, я просто не увидела!

Митька посмотрел на нее – как тогда, когда Марк отхватил лапу Кире, – как на безнадежно слабоумную, но любимую эээ… кого-нибудь.

– Я правильно сейчас понимаю, – вкрадчиво спросил он, – что мы премся через вот такой вот коридор? И возможно, мертвеем?

Диймар открыл было рот, но его перебил молчавший до сих пор Арно.

– Скорее всего, нет, – сказал он. – Если мы с точки зрения пространства – дети, то нам ничего не грозит, если я правильно помню то, что Карина мне про омертвения рассказывала.

– В целом ты прав, – кисло подтвердил Диймар, – за исключением того, что это не омертвение и не коридор. То есть, тьфу, коридор, конечно, только не между витками. И я такое впервые наблюдаю.

– А коридор между витками ты, надо понимать, сто раз видел? – не удержалась от шпильки Карина.

– Не сто, а всего два, – хладнокровно ответил тот, – в Дхорже есть вход в один из последних существующих. И госпожа знаккер Радова показывала его некоторым стадиентам, тем, кто с четырехмерными способностями. Потому что, возможно, однажды нам придется разрушать или строить подобные вещи. И не факт, что мы это переживем. Так что, да, Карина Радова, я знаю, о чем гово… Ох ты, папа мой не Мебиус, это еще что за?!

Возглас относился к странному звуку, вдруг заполнившему пространство, – не то топотку, не то пошлепыванию по земляному полу. Звук издавала стая самых странных существ из всех, когда-либо виденных Кариной. А ведь она за последнее время навидалась таких необычных тварей, что ой-ой-ой.

В первый миг Карине показалось, что на них несется стая крыс. Но уже в миг второй она обалдело заморгала – на каждой крысе словно была надета юбочка из игл дикобраза. Длинные тонкие хвосты выглядели отнюдь не крысиными – они были покрыты шерстью и заканчивались роскошными кистями-помпонами из тех же иголок.

– К стене, быстро! – рявкнул Диймар.

Но кто-кто, а Карина и без его команды почти в буквальном смысле полезла на стенку. Крыс, мышей и им подобных она не боялась. Но иглы, покрывавшие филейные части и концы хвостов этих тварюшек, казались оружием, достаточно грозным, чтобы любыми способами избежать столкновения с ним.

Стая, очень целеустремленно и напрочь игнорируя четверку приключенцев, неслась навстречу и мимо ребят. Их лапки издавали тот самый пришлепывающий топоток – в чуть рыхловатый земляной пол они не проваливались ввиду малого веса, но все равно бежалось им явно труднее, чем по гладкому столу.

– Тьфу, пакость, – Диймар сплюнул, – это же дикобрыши.

– Дико кто? – обалдело переспросила Карина.

– Брыши, – парня слегка передернуло. – Дико. Брыши. Редкая мерзопакость.

– А по мне так не редкая, – фыркнул Митька, – ну, крысюки, ну наполовину ежи какие-то. Ну и что? Мы их не трогаем, и они нас тоже.

Диймар закатил глаза, словно спрашивая у своего мотылька-светляка, за что ему такое наказание.

– Еще бы вы их тронули, – сказал он, – они вообще-то довольно близкая родня глубинным гончим. «Тварник» на досуге почитай. Только гончие живут в естественном Межмирье – вокруг лунных троп. А дикобрыши неведомо откуда взялись и заселили искусственные коридоры. Их условно считают перекрученными тварями – дикобраз и мышь, но очень условно.

– Почему? – спросила Карина. – Они похожи и на тех и на других…

– Наверное, просто никому не удавалось их поймать, – тихо предположил Арно, – коридоры не то место, куда экспедиции снаряжают, как я понимаю.

– Правильно понимаешь, – кивнул трилунец. – А еще они ядовитые. Вызывают состояние, похожее на омертвение, убивают в течение получаса. И противоядия нет, потому что яд невозможно изучить. Только уколешься о такую малявку, и все – яд уходит глубоко в кровь, и пиши пропало.

– На этом минутка зоологии, считай, закончилась. – Митька помрачнел еще больше. – Потому что мы идем туда, откуда эти жутко опасные твари уматывали сломя голову… головы. И кто же их так напугал, а?

Карина фыркнула и, ругая себя за некоторую нервозность жеста, превратила руки в полуволчьи лапы.

– Да кто бы ни был, – процедила она сквозь зубы, – я на сегодня лимит побегов исчерпала.

И почти подавилась последним словом – вторая стая дикобрышей прошла едва ли не девятым валом, чудом не сметя ребят с ног.

Митька посмотрел им вслед.

– Пошли разберемся, кто тут маленьких-ядовитых обижает. – И тоже одним движением сделал лапы из собственных рук.

Как оказалось, пройти оставалось всего метров пятьдесят. На этом коротком пути им попалась третья стая дикобрышей, самая большая и самая напуганная из всех. Они не только топали лапками, но и в панике тонко, совсем по-мышиному пищали. Игольчатые кисти на их хвостах опасно топорщились, да и «юбочки» были пышны, как у земных дикобразов в эмоциональные моменты.

Воздух стал совсем мерзким, сухим, едва годным для дыхания. И нотка мертвечины, могильности из фоновой стала ведущей, если можно так сказать. Но в том-то и заключалось отличие этого фрагмента пространства от омертвения, по крайней мере, на Каринин взгляд. Здесь еще можно было существовать, хоть и без особой радости. Омертвение же не оставляло такой возможности даже тем, кого не убивало.

– Пррроклятье! Изничтожу! А ну верни! – скрипуче донеслось из-за поворота, первого и пока единственного, попавшегося на пути. Они уже почти по привычке прижались к стенам, чтобы дать дорогу очередной волне топочущих мелких тварей.

– Похоже, нам сюда, – сказал Митька.

И увернулся от комка земли, полетевшего прямо в него. А Диймар не увернулся.

– Гедеминас Закараус, ты охренел?! – Диймар, отплевываясь, неловко размазал землю по щеке, стер грязь тыльной стороной ладони со рта.

– А я чего? Я, что ли, кидаюсь? – пожал плечами Митька.

– Это он, – шепнула Карина, вытаращив глаза на того, кто кидался.

– Д-добрый вечер, – выдавил воспитанный Арно.

– Что вечер, то вам виднее. А что добрый, то чтоб ты сдох! – скрипуче ответила здоровенная мумия, пинком отшвыривая очередного дикобрыша (или очередную дикобрышь), и со вздохом опустилась на топчанообразную земляную насыпь у стены. – Чего глазами лупаете? Заходите, коли пришли.

Карина обалдело заморгала, соображая, почему обитатель подземелья напомнил ей мумию, ведь никаких бинтов на нем (ней?!) не было. Секунду спустя девочка вдруг поняла, что существо один в один похоже на разбинтованную мумию. Черно-коричневое, то ли ссохшееся, то ли полуразложившееся, с трещинами и дырами на том, что когда-то было человеческой плотью. В полумраке не поймешь, но сквозь прорехи, казалось, виднелась противоположная кирпичная стена.

И еще.

Карина прямо-таки позвоночником ощутила, что именно от мумии волнами исходит искажение пространства. Именно обитатель этого подземелья делал его непригодным для жизни.

Парни мялись у арки-входа. Ну и где там ваши навыки светского общения, аристократы? Опять хрупким барышням за них отдуваться.

– Эээ… а мы вообще-то ищем князя, – пролепетала Карина.

– Ну че, дева благородная, нашли, – проскрипела челюстью мумия. Половина носа у нее (все-таки у него!) отсутствовала, да и ушей наблюдался явный некомплект. – И за каким чертом вам старый князь взнадобился?

Карина осмотрелась в поисках какого-нибудь стула не стула, хотя бы камня. Ничего подобного не нашлось, поэтому она, справедливо рассудив, что джинсам уже нечего терять, собралась усесться прямо на пол.

– Еще на снег сядь, – раздраженно бросил Диймар и сотворил какой-то новый для Карины знак.

На ближайшей к девочке колонне образовался своеобразный нарост, вроде как сложенный из тех же кирпичей, что и само сооружение. Можно счесть за стул или, там, кресло. Карина уселась на него и на всякий случай с ногами. Дикобрыши уж больно активно шуршали по углам. Поближе познакомиться с ядовитыми иглами – идиотов нет.

– Да, времена-то изменились. – Если бы у мумифицированного князя сохранилась какая-никакая мимика, он бы, наверное, скривился. – Раньше-то челобитчики не борзели, при княжьей персоне стулья задницами не давили.

– С чего вы взяли, что мы челобитчики? – огрызнулся Митька.

– Чай не я к вам, вы ко мне заперлись, – охотно пояснил князь, – значит, что-то вам от меня надобно. А раз так, то и челом побить не западло. Давай, девица, излагай, формулируй, значит, запрос. Если дело у тебя интересное, то, так и быть, приму к рассмотрению.

Княжеская манера изъясняться походила на небрежно склепанное лоскутное одеяло – вполне современная речь щедро пересыпалась то какими-то старомодными словечками, то элементами блатной «фени», а то махровыми канцеляризмами.

– Меня зовут Карина Радова, – начала «излагать» почти победившая растерянность «девица».

– Пока что не заинтересовала, – фыркнул князь.

Конечно, этих венценосных особ даже в кондиции мумии можно заинтересовать только разговорами о них, любимых. Попробовать, что ли?

– А как к вам обращаться? – прикинулась она дурочкой. – А то в стихотворении-ключе сказано просто «князь», но это же не имя, а титул.

Митька выгнул бровь, Диймар прищурился, Арноха напряженно смотрел на Карину, кажется, нашаривая «талисман». Но девочке было не до мысленных переговоров. Обитатель подземелья вдруг хихикнул.

– Со времени моего княжения столько лет прошло, что «князь» уже давно не титул, а унылое погонялово, – иронически сообщил он. – Но вообще-то Гедеминас я. Можно Гедимин. А можно еще и Витеньевич, ежели ты сильно хорошо воспитана.

– Ого! – «восхитилась» Карина. – Но это же значит, что вы… что вам мы обязаны основанием Второго города луны на Земле, верно?

– Ага. Типа того, – отозвался Гедеминас, он же Гедимин Витеньевич.

– Но как же вы… эээ… дошли до жизни такой? – Она подпустила в голос чуточку театрального пафоса и поняла, что, увы, переборщила.

– А не скажу, – в тон ей ответил князь. – Говори, чего надо, льстица красная. Не держи старого князя за юного идиота, навроде вот этих. – И кивнул коричневой черепушкой в сторону мальчишек.

– Да ладно вам, – сказала Карина нормальным своим тоном. Ей стало весело. – Мне в самом деле интересно, что с вами стряслось. Вы же, судя по всему, знаккер да еще правитель. И вдруг вот такая ерунда. – Она жестом (ловя себя на том, что движение это точь-в-точь отцовское) указала на помещение вокруг. Дикобрыши затопотали и запищали в углах.

– Заткнитесь, ворюги! – рявкнул Гедимин Витеньевич и снова обратился к девочке, но уже вполне по-деловому: – Сначала ты выкладывай, зачем явились, а там посмотрим.

– Ничего, что это долго? – спросила Карина.

– Тьфу, попрошу секретаршу отменить две встречи и три ужина. Сама-то как думаешь? Чего или ничего?

Обаятельный типчик, чего уж там. Хотя, просиди Карина в подземелье до полной прижизненной мумификации, фиг знает, насколько у нее бы характер испортился. В Полном покое-то на третий день хотелось людей убивать…

– Ну извините, – развела она руками.

– Еще и нукает, совсем запоганилась молодежь, – забрюзжал было князь, а потом, передумав, сменил гнев на милость: – Излагай, Мебиус с тобой. А вы, отроки, где стоите, там и сядьте, мне вам памперсы менять недосуг.

Такая реплика из остатков уст многовековой мумии немного разрядила обстановку. Диймар сымпровизировал какие-то возвышенности, и мальчишки расселись. Карина набрала воздуха в легкие:

– В общем, мы подозреваем, что лет шесть или семь назад…

– Неважно, я давно потерял счет годам, – печально перебил князь.

– Гррр… в общем, когда-то моя мама пришла сюда и попросила спрятать одну вещь…

– Очень интересно, – ощерился Гедимин Витеньевич. – Значит, это была твоя мама? Что-то ты совсем не похожа. Вертанись-ка боком… Нет, сбоку тоже непохожа.

– Я в папу, – начала закипать от этого постоянного перебивания Карина. – Дайте уже хоть одну фразу-то договорить!

– Ты уже не одну договорила, – с явным удовольствием парировал князь.

Вот мрак, он, похоже, настолько обалдел тут от одиночества, что перебивал и докапывался просто из любви к искусству трепа. Только терпение, только хардкор.

– Так вот, она принесла вам одну вещь… С виду двойной глобус. Ох, я не знаю, как объяснить…

– Ох ты ж, женская логика, – фыркнул собеседник. – Если твоя маман принесла эту вещь мне, то, видишь ли, с некоторой долей вероятности, я знаю, как выглядит эта вещь.

– А, да, точно. В общем, двойной глобус. Так вот, он нам очень нужен.

– Очень, значит, нужен, вот как. И эта очень большая надобность, конечно, повод вам его отдать? – Черные провалы глазниц князя нехорошо блеснули. Карина всмотрелась в них и поняла, что он давно и тщательно просканировал взглядом всех собравшихся. И похоже, увидел что-то интересное для себя. Не расслабляться…

– Дело в том, что этот предмет не совсем то, чем кажется, – нерешительно сказала она.

– Знаю. Символьер Арисса Корамелл не стала скрывать от меня природу карты. Такая попытка все равно была бы обречена на облом.

Символьер Арисса. А ведь так отец называл маму. Символьер Ари. Это слово со всеми остальными воспоминаниями о позапрошлой жизни до переезда к Ларику было забыто. Так надежно, что ни рассказы Диймара, ни обращение к тете «символьер Эррен Радова» никаких ассоциаций не вызывало. А тут – надо же, всплыло. Очень, блин, вовремя.

Князь-мумия смотрел насмешливо.

– Что ж за беда стряслась, если вам волчья карта понадобилась?

– Осталось очень мало волков, – начала Карина.

– И стало очень много омертвений, – вдруг встрял Диймар. – Очень много, это надо понимать так, что в Трилунье почти не осталось неомертвевшего пространства.

– Это как? – удивился Митька.

– Из четырех континентов жив один, да и тот весь в мертвых пятнах, – сквозь зубы ответил трилунец.

Вот это новости! Тот виток производил, если можно так сказать, впечатление весьма благополучного мира. А оно вон как!

– Это не вчера произошло, мальчик! – Карина готова была поклясться, что князь Гедимин прищурился. – Еще в бытность мою князем… молодым князем трилунский Юголик омертвел окончательно. И кстати, деточка, – он перевел свой черный взгляд на Карину, – волков тогда тоже осталось от силы десяток.

– Сейчас мы надеемся, что остался хотя бы десяток, – в сердцах вскочила «деточка» со своего кирпичного посадочного места. – И карта нужна, чтобы выяснить, наберется ли этот паучертов десяток живых вол… волков.

– По-че-му? – чеканя каждый слог, быстро спросил Гедимин. Диймар на миг прислушался к каким-то своим мыслям и кивнул, принимая решение.

– Охотничий круг собрался впервые за много лет, – сказал он. – Если карта попадет к ним, то конец Трилунью, да и Однолунной Земле мало не покажется. Можно я расскажу? Я… считаюсь младшим охотником. Дело в том, что еще до моего рождения тогдашний глава круга Леехар Евгений Радов, вот ее прадед, сошел с ума и уничтожил почти все, связанное с охотой на бессмертие, включая собственного сына, Дейхара Леехара. И кстати, своего внука Евгения Дейхара едва не убил тоже.

Вот это новости! А наследственность-то у нее вместе с семейными традициями – полный мрак. Этого Эррен ей, конечно же, не рассказывала.

Диймар продолжал, и Карина постаралась выгнать посторонние мысли из головы.

– …все до единого описания Иммари хранились в «Страже глубин», и Леехар Радов их уничтожил. – Трилунец рассказывал, а князь слушал не перебивая. – Теперь Иммари практически полностью восстановлен. По сути, Охотничьему кругу не хватает только одного-единственного словесного знака, запускающего процесс.

– И детеныша, – вставил Гедимин.

– Н-не совсем, – качнул головой мальчишка, – вот она детеныш.

– Это я вижу, а еще вот он, – полуразвалившаяся рука указала на Митьку, – тот, что с моим именем. Да-да, я слышал. И всех вас я насквозь вижу. Но коли вы здесь, значит, у охотников вас нет. Значит, детеныша-другого им по-прежнему не хватает. Карта-то потребна, чтобы проследить, где и когда новенький волчонок народится, да и сторговать у охотников свою жизнь в обмен на его жизнь?

– Что? – синхронно подорвались Карина и Митька.

– Спятил совсем? – в момент забыла о приличиях девочка. – Нет, ну ты… вы хоть и князь, а, простите, урод! Мы хотели отдать карту льву, в крайнем случае, уничтожить! Себя-то мы и без такой паршивой торговли защитим.

– Извините ее, князь, – вставил Диймар, – у нее с воспитанием не очень. Вернее, очень «не». В общем, мы пока не можем помешать Охотничьему кругу найти или восстановить словесный знак, но перепрятать карту – вполне. Дело в том, что символьер Арисса Корамелл является мамой Карины, а ее отец – Евгений Дейхар Радов. И восстановлением ритуала занимается именно он. Если Арисса знает, где карта, то и он вот-вот узнает.

У Карины свело легкие, и омертвелый воздух был тут ни при чем. Это ж надо, что творилось у Диймара в голове! Ни слова не сказал, а сам уже все, все до капельки продумал.

Князь зашелестел, заскрежетал смехом. Ему, казалось, было больно смеяться – шелест и скрежет доносились из пересохшей грудной клетки.

– Идиоты, – сказал он наконец.

– Кто, мы? – не поняла Карина.

– И вы тоже, – отмахнулся тот, – и охотники. Нельзя восстанавливать Иммари, дрянная штука.

– Это точно! – Карина подумала, что князь хоть и противный, но вроде как понимает, что к чему. – Мы видели омертвения, и…

– Да плевать мне на омертвения, – фыркнул князь, вновь разбивая ее иллюзии, – я сам себе почти омертвение. И на вас, детенышей, мне плевать. Знаете, сколько я тут сижу? Триста пятьдесят с лишним лет. А знаете почему? Из-за проклятого Иммари!

Глава 20

Бессмертный

В омерзительном воздухе княжеской могильной обители повисло молчание. Все переваривали не столько информацию, сколько заряд ненависти, который князь вложил в свою тираду.

– Как это? – озвучила всеобщий вопрос Карина.

– Так это, – развел руками князь, – вы это… прижмите задницы, где сидели, и внимайте.

– Да мы и так внимаем и трепещем, – фыркнул Митька.

– Трепетать не обязательно, разрешаю, – кивнула коричневая черепушка. – Что вы видите перед собой? Высохший труп? Ха! Я один из первых охотников, которые получили желанное бессмертие в результате Иммари. Свеженького, только что изобретенного. А этот ушлый паренек, Леехар Радов, никакой не сумасшедший, он вызнал, что на самом деле происходит с дураками, возжелавшими краденого бессмертия.

– И что же происходит? – выдавил Арно.

– Вот это! – Князь-мумия вытянул свои передние конечности, выразительно пошевелил пальцами. С пальцев посыпалась труха.

«Интересно, почему меня до сих пор не стошнило?» – подумала Карина и – как по заказу – ощутила позывы. К счастью, ей удалось их подавить.

– Что-то творится с глубиной тех, кто испил эту чашу – вещал тем временем Гедимин. – Она не просто уходит, о нет! Глубина меняется непостижимым образом. Я сам словно стал центром омертвения. Вокруг меня вот столечко, – он показал на пальцах совсем крошечный отрезок, – вот столечко живого пространства, а затем как бы… полуомертвелое. Ни одно живое существо не может находиться рядом, кроме вот этих вот мерзавок, – он кивнул на быстро пробежавшую мимо дикобрышь, – но живые ли они, это, господа и дама, вопрос серьезный! Люди, как подойдут поближе, так в обморок падают, причем не от моей ослепительной внешности, а от атмосферы вокруг меня. Те, что послабее, просто умирают. Дети дольше держатся, так что вы не бойтесь, но и на часы поглядывайте. Итак, я и трое моих эээ… коллег распили чашу бессмертия на четверых. В последний раз мы виделись больше трехсот пятидесяти лет назад, тогда мы и решили отыскать себе убежища и схорониться навек.

– То есть вы убивали таких, как я, – осторожно уточнила Карина. : Она вдруг ощутила пустоту внутри. Не свежеобразовавшуюся, нет. Как будто там всегда была дыра. Черная. – Детенышей. Вот ради этого? Надеюсь, вы чувствуете себя таким же счастливым, каким выглядите.

– Еще, хм… «счастливее», – безразлично бросил Гедимин Витеньевич. – Чего ты от меня хочешь, барышня? Извинений? Не дождешься. С тех пор прошло слишком много лет, да и лично ты к тем волчатам никакого отношения не имеешь. А если тебе мало, то присмотрись, – развел он руками, – я поплатился.

Карина выдохнула. Пустота внутри нее звенела. Странно, что никто не слышал.

– А… а мой прадед, – спросила она, пытаясь совладать с чувствами и заставить разум переварить информацию, – он тоже стал бессмертным?

– Кто, Леехар? – уточнил князь. – Нет, он был еще очень юн… во первых…

– А во-вторых? Не тяните, рассказывайте.

– А во-вторых, барышня, могущественный знаккер вроде него и без Иммари мог дотянуть лет до трехсот. Так что, если он и обрел личное бессмертие, то мне о том неведомо.

– Не обрел, – встрял Диймар. – Он скончался от ран, которые нанес ему его сын Дейхар.

– Дейхара можно понять, – добавил Митька. – Если я правильно помню, то Леехар сам пытался прибить сына. Вернее, прибил. Нормальные у тебя предки, Карин, – произнес он вслух мысли, от которых девчонке так и не удавалось отделаться.

– Угу, я уже рада, что меня не в родовом замке воспитывали, – фыркнула она.

– А вот это ты брось! – с неожиданной суровостью высказался друг. – Ты – это не твой прадед, не тетки и даже не твоя мама. Ты – это только ты, и точка.

– Угу-два-раза, я точно – точка…

– Эй, заткнитесь, – в очередной раз не проявил терпения Диймар.

– Сам заткнись, – рассердилась Карина. – Гедимин Витеньевич, у меня совсем идиотский вопрос. А вы не пытались сами, ну это… покончить с собой? Я понимаю, что совесть вас не мучает. Но, может, хотя бы от тоски и отчаяния, а?

Она готова была поспорить, что мумия грустно улыбнулась.

– Не менее сотни раз, – сообщил собеседник. – Но, увы. Реальность неумолима, и всякая вещь в ней действует так, как ей по природе положено. Вытяжка из, – его рука вдруг неуловимо-стремительным жестом коснулась девочкиного лба, сухой веткой царапнула кожу, – из мозга таких, как ты, дает бессмертие. Даже если выпивший передумает. Бессмертный, и хоть убейся. Прости, на глупый вопрос ты получила глупый каламбур в ответ.

– Н-но в этом случае н-надо п-предупредить о-о-о-охотников! – взволнованный Арноха опять начал заикаться.

– Тебе-то что за интерес в охотниках? – спросил князь. – Ты о них беспокойся. – Он кивнул на ребят.

– У него отец из этих самых, – ответил вместо Арнохи Митька, – только его предупреждать, во-первых, бесполезно, а во-вторых, поздно.

– Вот как, – без интереса проскрипела мумия. – В любом случае, думаю, охотники за прошедшие века не изменились. Если бы меня кто-то взялся предостерегать, я бы ответил, что, будь у меня вечность впереди, я бы нашел выход. До сих пор его ищу. И кажется, нашел.

– Ну надо же. – Карина постаралась изобразить точно такую же незаинтересованность, что слышалась в голосе князя. – Я прямо слышу одного знакомого охотника. – Она не стала уточнять, что это был ее родной папа, он же внук пресловутого Леехара. – Давайте лучше о деле. Я так поняла, вы не хотели бы, чтобы карта попала к охотникам. Ну так и отдайте ее нам. Пожалуйста.

– Не отдам, – фыркнул Гедимин. – Во-первых, с какой стати? А во-вторых… у меня ее нет.

– Что-о? – хором завопили все, кроме Арно. Арноха почему-то пытался забиться в глубину своего сиденья, но у него не особо получалось.

– В финале нашей беседы Арисса решила не оставлять мне карту.

– Почему это? – недоверчиво вскинул бровь Диймар.

– А вот из-за них! – И мумия ловким пинком отшвырнула от себя очередную дикобрышь.

Тварюшка, отчаянно визжа, полетела прямо в Карину. Та, памятуя о ядовитых иглах, увернулась и почти пожалела об этом: зверек впечатался в кирпичную колонну. И кляксой стек на пол.

– Вы чего? Вы же ее убьете! – завопила девчонка.

– Одной больше, одной меньше! – огрызнулся князь и заорал в точности, как в момент их встречи: – Аааа! Так это ж ты, ворюга! А ну отдай!

– Что они у вас сперли? – почему-то развеселился Митька.

– Ухо! Ухо мое! – ответил Гедимин Витеньевич и вдруг, выворотив ком земли из пола, метко швырнул его в злополучную тварюшку. Как будто не в темном подвале триста с гаком лет проторчал, а в боулинге. Ком даже не разбился о дикобрышь, снес ее, как грузовик, размазался о стул-выступ, на котором сидела Карина. Тварюшка обмякла в образовавшейся кучи грязи.

– Не, ну это уже перебор, – возмутилась девочка. – Вы маньячина, хоть и типа князь!

– Эта тварь мне ухо отгрызла, – ощерилась мумия. – В моем положении частями тела разбрасываться – роскошь!

Карина слезла на пол и осторожно, стараясь не коснуться игл, подняла зверька. Могла бы не опасаться – иголки обвисли, белый хвостик тоже болтался мокрым шнурком. Но в зубастой пасти тварюшка сжимала нечто коричневое и сморщенное, похожее на очень большой финик.

– Оно? – спросила девочка, осторожно высвобождая нечто из зубенок зверька – Получите ваш… ээ… орган, князь.

– И куда оно мне, такое… пожеванное? – фыркнул Гедимин Витеньевич.

Вот, блин, как будто у него есть хоть что-то не «пожеванное».

– Серьгу вставите, – нашлась Карина, – или три. Да хоть пять.

– Серьгу, ну-ну – растерялась мумия.

Дикобрышь, которую Карина держала за шиворот, тем временем оклемалась, изогнулась и вцепилась лапками в рукав свитера. Вывернувшись из девочкиных пальцев, зверушка резво рванула по рукаву и спряталась где-то в области воротника. Иголки свои она предусмотрительно сжала.

– И что теперь будешь делать? – ехидно поинтересовался Диймар. – Возьмешь домой, привяжешь бантик, назовешь Крошечкой?

Митька молча ткнул его кулаком, спихнув с сиденья на пол.

– А ведь я эту мерзавку в лицо знаю, – сказал вдруг князь. Ухо он, кстати, умудрился приладить на место и даже довольно прочно. – Глянь, барышня, она ж альбинос. Все дикобрыши коричневые, а эта белая. И глаза красные.

«Глянуть» на тварюшку Карина сейчас не могла, потому что та мертвой хваткой вцепилась в ворот девочкиного свитера, и отодрать ее можно было только вместе с деталью одежды. Свитер было жалко. Да и эту хвостатую полудохлую пакость, если честно, – тоже.

– Ее остальные мерзавки лупят почем зря, а она все не дохнет и не дохнет, – подлил масла в огонь князь. – И ведь упрямая какая! Я ж ее тоже лупил-лупил, а она все лезет ко мне да лезет.

– А она в нормальном пространстве выживет? – с сомнением спросила Карина.

– Ни малейшего понятия. Да хоть бы и так – чего ей терять? Не сородичи загрызут, так я за покражи порешу.

– Выживет, – встрял Диймар. – Дикобрыши не твари абсолютной глубины, как гончие, например. Они просто предпочитают полуомертвелые места.

Ну, что бы там ни предпочитали дикобрыши вообще, эта конкретная зверюшка предпочла залезть Карине за шиворот. И теперь девчонка очень надеялась, что та будет и дальше держать свои колючки крепко сжатыми. Не хотелось проверять, насколько малявка в действительности ядовита.

– Значит, – осторожно повела плечами Карина, убеждаясь, что зверек притих и шевельнуться не решался, – мама не оставила карту здесь из-за вот этих?.. Чтобы не погрызли, что ли?

– Или не стащили, как мое ухо, – кивнул князь. – Или по причине, которую она мне не сообщила. Но факт есть факт, карты у меня нет.

Засада. Неужели беготня по крышам, драка, холод – все было зря? Злость и разочарование накатили на Карину таким грузом, что ей неодолимо захотелось спать.

– Ну так и сказали бы сразу, – огрызнулась она, ежась от предсонного озноба.

– Сразу? А поговорить сначала? За три века я тут, знаешь ли, заскучал.

Три века… три века… И не с кем пообщаться, вконец одичать можно. Снаружи-то жизнь идет и мир меняется. И язык тоже меняется. Надо же! Карина мысленно обругала себя за невнимательность.

– Если вы просидели в этой своей одиночной камере столько времени, то почему так современно разговариваете? – спросила она. – Да еще на русском без акцента. Вы нам тут случайно лапшу на уши не вешаете?

Мальчишки изрядно напряглись. Князь заметил это и снова с горем пополам растянул безгубый рот в улыбке.

– Твоя мама едва-едва меня понимала, – с каким-то мечтательным оттенком произнес он, – а я едва разбирал, что говорит она. Но символьер уровня Ариссы Корамелл, без сомнения, найдет общий язык с таким старым пнем, как я. С ее стороны было очень великодушно, уходя, оставить мне вот это.

Коричневая рука легким взмахом указала на нишу в стене. Впрочем, «ниша» – громко сказано. Несколько вынутых кирпичей образовывали скорее впадинку в вертикальной поверхности. И там стоял радиоприемник.

– Четырнадцать каналов в FM-диапазоне, – невесело усмехаясь, продолжил князь. – За шесть лет я освоил современные русский и родной литовский. А главное, приостановил увлекательный процесс схождения с ума.

– То есть сюда проникают радиоволны? – деловито осведомился Митька, при этом недоверчиво щурясь. – А источник энергии?

Мумия раскрыла было рот.

– Я знаю, – перебил Арноха, – у радиоволны тоже есть глубина, и она неограниченно растяжима. Волны вообще очень странные объекты. Вот что с электричеством, я не понял. Хотя… понял! Батарейки. Мне однажды пришлось так их перемкнуть, что октокоптеру от Урала до Москвы хватило долететь. Неужели они годами работать могут?

– Очевидно, могут. – Князю явно не понравилось, что его перебили, но он сдержался. – Я вам продемонстрирую, – и отработанным жестом крутанул регулятор громкости приемника. «Еще одна новинка этой недели из серии «Гид по забытым местам», между прочим, от именитого автора Антуана Пьера Абеляра… – бодро застрекотал голос из динамика, – в собственном переводе с французского, текста немало, но еще больше роскошных фотографий…»

– Ого, у меня его визитка, – сказал Арно. – Жаль, не автограф.

– Ну ладно, и чего мы тогда сидим? – поинтересовалась Карина. – Карты нет, пошли отсюда.

Слезла со своего «постамента» и направилась в сторону выхода. И за эти пять шагов чуть не разорвалась от противоречий. Кто бы ей раньше сказал, что она пожалеет первого же встречного мерзавца, который получил бессмертие за счет гибели волчонка… ребенка! Да фиг бы она поверила.

Но этого, полумертвого, нераскаявшегося, пытающегося не сойти с ума… Этого ей было жалко.

Только ее жалость не делала князя Гедимина меньшим мерзавцем.

И все равно – жалко.

Ах ты, черт.

Дикобрышь легонько царапнула коготками кожу. Вот ты ж пакость, когти-то, может, и не ядовиты, но такие грязнущие, что, если цапнет до крови, – привет, гнойник.

– Эй, не так быстро, – остановил ее голос князя.

– Что еще? – обернулась Карина.

Мальчишки так и сидели на наколдованных Диймаром недостульях.

– Я же не сказал, что ваш визит совсем уж бесполезен… для вас. – Карина готова была поспорить, что мумия прищурилась, и прищур ее был какой-то нехороший. – Я знаю, где Арисса спрятала карту. И расскажу в обмен на одну услугу.

– В чем подвох? – тут же спросил Митька.

– Мить, погоди, – попросила Карина. Ей ужасно захотелось получить повод задушить в себе жалость к мумии. – Ну скажите, что ли, чего вы от нас хотите?

– Не от вас, а только от него. – Костлявая коричневая конечность указала на Арноху.

– Меня? – удивился мальчик. – Ну ладно, говорите. Сделаю, что смогу.

– Я хочу, чтобы ты меня убил, – просто сказал князь.

Тишина повисла в полумертвом воздухе подземелья. Даже дикобрыши притихли по углам.

– Что, простите? – переспросила Карина, надеясь, что ослышалась. – Вы обалдели такое требовать? К тому же, если вы бессмертный, то как, интересно, Арно вас… того? Тьфу, даже говорить об этом не хочу. Ребят, вы чего сидите? Пошли отсюда. Только время потеряли и Кларе подставились.

– Нет, погодите! – сказал Диймар. Он хмурился, явно пытаясь мысленно свести концы одних фактов с другими, и, похоже, худо-бедно что-то получалось. – Давайте-ка выслушаем. Дураки, что ли, от шанса так легко отказываться?

У Карины в очередной раз дыхание сперло. Ей-то казалось, что она знала, чего ожидать от Диймара. Ан нет. Сразу как-то вспомнились девочки в Дхорже, которые восхищались Люсией и ее «решительностью».

– Заткнись, Шепот, – сурово вставил вдруг Митька. – Арноха наш друг. Он с нами труп зарывать пойдет без вопросов. Вот только мы не такие сволочи, чтобы тащить друзей на грязные дела. Тем более не зарывать трупы, а делать. Пошли отсюда, Резаныч.

Митька подошел к Карине. Но Арно остался сидеть.

– П-погоди, Закар, – сказал он.

Карина похолодела.

– Арно, ты чего? – пролепетала она.

– Н-ничего, – ответил тот, – я п-просто понять х-х-хххочу. С ч-ч-чего вдруг я? – обратился он к князю: – Я в-в-вообще уб-убивать не умею. И н-не хочу…

Князь, наблюдавший за их микроперепалкой, усмехнулся. В глазах его горел огонек, словно в черепушке свечку запалили.

– Так ты не знаешь, – вполголоса сказал он, – мальчик, ты же не знаешь, как тебе повезло!

– В ч-чем?

– Ты – лев! Прирожденный. С тобой в последнее время никаких странностей не происходило?

Карина не выдержала и хихикнула. Нервно немного. Не происходило ли с Арнохой странностей? Вас, в самом деле, только последнее время интересует? А то он четырехмерником уродился, нашел тело своей мамы с перерезанным горлом и умудрился с катушек не слететь при этом.

– У меня рана зажила за пару секунд, – отрывисто и не заикаясь сказал Арно. – И я стал чувствовать… Ох ты, я понял! Карин, я же теперь чую, когда ты или Закар в опасности. Вы же детеныши… О, Закар, а ты помнишь, как мы из папиного коттеджа сматывались? Я тогда под заклятиями был, а все равно поперся тебя вытаскивать, когда ты Петру Ильичу подвернулся.

– В результате все равно я тебя вытаскивал, – кивнул Митька, – через окно. А ты, гад, еще и упирался.

– Марк Федорович сказал, что больше меня не чует, – кстати вспомнила и не слишком кстати ввернула Карина. – Только не знал, почему…

Князь терпеливо ждал окончания их минутки воспоминаний. И переглядывался с Диймаром. В союзники определил, чтоб его.

– Тебе все равно нужна инициация, – сказал он наконец, – где ты видел льва, который взрослеет, не убивая? Я не могу умереть, но защитник детенышей может убить любого. Что тебе стоит попробовать?

– Встретились два закона природы, короче, – вконец обозлилась Карина, – на узкой-узкой тропе. «Попробовать», значит? А щека у вас, князь, не треснет от таких попыточек?

– Карина, Карин, успокойся… – как через подушку донесся до нее голос Арно. – Князь, я не уверен, что получится. Я со-со-совсем не хочу, чтобы получилось. Насчет льва тоже вряд ли.

– «Насчет льва», – передразнил князь, – можешь не сомневаться, я не для того столько веков живу, чтобы одну тварь вечности от другой не отличить. Насчет же всего остального, – он сокрушенно вздохнул, – эх, не хотел я…

Он вдруг молитвенно сложил ладони перед собой и хитро зашевелил длинными пальцами. Знака не возникло, но воздух вокруг его рук явственно заколыхался, пошел волнами, как от брошенного в воду камня.

– Сила знаккера не покинула меня, не свернулась в рог вместе с глубиной, – слегка нараспев проговорил он, в голосе проступил акцент, которого не было раньше. – Вся моя сила по сей момент уходила на то, чтобы поддерживать вокруг себя пространство без омертвения. Но я же могу и расслабиться. И тогда…

Что «тогда», он не сказал. Да и не было в этом надобности. Сухая холодная взвесь в воздухе словно сгустилась. Пространство из полумертвого стало еще чуть более омертвелым.

Карина боролась с удушьем. Рядом синхронно закашлялись Митька и Диймар. Арно стоял между ней и князем-мумией, побелевший, сжав кулаки. По его лбу струился пот, волосы слиплись совсем в бараньи колечки.

– Еще немного, и здесь развернется омертвение. Самое настоящее, я полагаю, – скучающим тоном сообщил князь. – Пока оно разворачивается, конец придет и вам, дети, и им, – он махнул рукой на верещащих под ногами дикобрышей. И снова обратился к Арно: – Ну же, мальчик. Это легко. Когтями по горлу. И все прекратится, твои друзья будут живы.

– Я… – Арноха шагнул к князю, – у меня нет когтей. Или… есть? Он поднес к лицу раненую руку и всмотрелся в нее. На лице отразился такой шок, что обморок явно был где-то близко.

На его глазах рука шла волнами и покрывалась золотисто-рыжей шерстью, но очертания все еще оставались вполне человеческими.

– Значит, правда… – растерянно выдавил мальчик. – Я не х-хочу вас убивать. Отпустите нас, п-пожалуйста. У нас о-очень важное дело. Если мы не с-с-справимся, то Земле конец. А м-мой па-папа еще раньше п-погибнет…

– Мне уже давно все равно, – усмехнулась мумия, – погибнет твой папа или твоя Земля. Я хочу умереть. Я так больше не могу. Поэтому, если вы, упрямцы, тут сгинете, то мне не жалко.

Арноха затравленно оглянулся на Карину, сглотнул ком. Ей показалось, что в его волосах снова мелькнула седина.

– Я п-попробую, – шепнул он и занес руку-лапу стремительно превращающуюся из человеческой в звериную. Сверкнули когти.

Разум Карины опять заволокло красной пеленой ярости.

Когда краснота рассеялась, она поняла, что сидит у князя на груди, вжимая его то ли в земляной пол, то ли в кирпичную стену. И ее собственные когти покачиваются в опасной близости от горящих глаз мумии.

– Я тебе «сгину», князь, – зашипела она, волевым усилием возвращая себе форму лица, а не морды, – я тебе так сгину, мало не покажется. Будешь тут свою вечность куковать на куски разорванный. Рукам-ногам письма писать станешь… Ты! Из моего друга убийцу! Не сделаешь!!!

Слюна полетела в лицо мумии. Еще миг, и коричневый пергамент плоти князя захрустит на ее вполне человеческих зубах.

Но этого не произошло. Чьи-то сильные руки сгребли ее в охапку и, оторвав от князя, швырнули в сторону. Она вскочила, огрызаясь и готовясь нападать снова.

Митька не растерялся, обхватил ее, как клещами.

– А ну прекрати, – скомандовал он, не давая снова броситься на мумию. – Пошли отсюда. Только время потеряли.

Диймар раскрыл было рот, но не стал возникать и нырнул за поворот. Митька поволок Карину следом. Арно потащился за ними.

– Пожалеете! – захрипел вслед князь. – Я же в самом деле знаю, где карта. Не предполагаю, не догадываюсь, знаю.

Диймар замедлил шаг.

– Вперед пошел, – рыкнул Митька, и трилунец предпочел не связываться.

– Да вы все равно не сможете выбраться! – Князь уже не хрипел, а орал им в спину. – Арисса запечатала подземелье! И ключ от входа не сработает на выход. Вы здесь все равно сгинете. И вы, и ваш дружок взрослый волк. Не выйдете!

– Врет? – прохрипела Карина, высвобождаясь из Митькиных лап. – Все-все, я уже никого не убиваю, видишь, даже когти спрятала.

– П-по-моему, врет. – Арноха до сих пор не мог справиться с заиканием. Впрочем, она бы на его месте вообще на месяц дар речи потеряла. Так что, подумаешь, заикание. – От отчаяния н-не знает, что придумать. И про карту он знает, и выход запечатан, все сразу.

– Я тоже его сначала пожалела, – резко ответила девочка, – ровно до тех пор, пока он к тебе с такой гнусностью не полез.

– Ох, какие слова, – фыркнул Диймар, – «гнусность», печаль ты драконья. Карта ушла у нас из рук. А всего-то и требовалось…

И замолчал, перехватив Каринин взгляд.

Арно поежился.

– Н-нет, я так не могу, – сказал он.

– Даже не думай, – взвилась было Карина.

– Я н-не буду даже п-пытаться, – успокоил ее друг, стаскивая и расстегивая рюкзак. – Я другое хочу попробовать. Пошли вместе, только не психуй и в монстра не превращайся.

Она пожала плечами. А что ей оставалось?

Князь сидел в том же углу, в который она его вбила. Подтянул к ребрам свои почти призрачные от худобы задние конечности. По-прежнему горящие глаза смотрели в никуда.

– Князь, я… – Тот перевел глаза-огоньки на Арноху. Мальчишка поежился, но не отступил. Есть разница, да. – Я не передумал, – продолжил он, – но может, так вам будет немного… интереснее?

Он вытащил из рюкзака свой планшет и неуловимым движением включил его.

– Вы же слышали по радио об Интернете? – полувопросительно-полуутвердительно сказал он. – Вы сможете общаться с кем угодно, хоть со всем миром сразу. Это не решит вашу п-проблему, но хоть т-тоску… скрасит.

«Это ты лишку хватил», – подумала Карина, сжимая в пальцах талисман. Но Арноха только отмахнулся.

– У нас совсем нет времени, но один человек, его называют DeepShadow, вас всему научит, – продолжил Арно, не вдаваясь в ненужные подробности, например о возрасте DeepShadow. – Если нажмете сюда, то на экране появится клавиатура. Вы напишите ему, кто вы, что у вас за история. Сюда нажимаете – сообщение отправляется. А, да, тут же так и написано – «отправить». И скажите, что Арно Резанов попросил его помочь. Договорились?

– Подкупаешь? – фыркнул князь. – В обмен на эту штуку… «девайс», верно? В обмен на всего лишь девайс я вам про карту ни слова не скажу. Даже если эта девица опять начнет когтями размахивать и слюной брызгать.

– А тут что, вай-фай ловит? – Карина не рассердилась на замечание князя и даже не столько удивилась поступку Арнохи, сколько мысленно завязла в технических подробностях.

– В нормальной ситуации не ловит, – своим обычным спокойным и мягким тоном ответил мальчик, – но тут, кроме радиоволн, чего только нет, разве что рентгена… И зарядник не нужен. Я свой планшет давно замкнул, как батарейку.

– Спасибо, – недоверчиво отозвался князь, с опаской косясь на Карину, – а это что?

– Все вопросы к Ва… DeepShadow, – пресекла она дальнейшее общение.

Арноха кивнул князю и двинул на выход, обгоняя девчонку.

– Эй, отроки, – донесся им вслед насмешливый голос Гедимина Витеньевича, – я ведь не пошутил, выход запечатан. Арисса постаралась. Так что не прощаюсь.

И тут Карина не сдержалась и показала князю на прощание палец. Средний.

– Куда опаздываем? – Рудо, выспавшийся и бодрый, соскочил со своего дивана, когда Карина, не сбавляя скорости, пронеслась мимо.

– Князь сказал, что наш знак-ключ работает только на вход и мы не сможем выйти, – скороговоркой объяснил на ходу Арно.

– Что?! – Рудо выругался очень некрасиво, почти грязно и метнулся к выходу вместе с остальными.

Обратный путь прошел в молчании и сосредоточенном сопении. И он оказался совсем коротким.

– Сотвори все же этот знак, – сказал Рудо, когда они оказались перед злополучной стеной, глубина которой привела их в подземелье. – Надо же проверить…

– Да не буду я ничего проверять, – зло рявкнула Карина, и сама своего голоса испугалась. – Нам вообще никакие знаки не понадобятся. Вон, посмотрите!

И она махнула рукой на застрявшего в стене Григория. Ликантроп-неофит висел смирненько, морда поникла. Возможно, сознание потерял.

– Он-то тут при чем? – Рудо вытаращил глаза. – Я не понял.

Арно и Диймар как-то одновременно выдохнули. Уж они-то поняли.

Карина подскочила к ликантропу прежде, чем ее успели остановить, и от души влупила ладонью ему по лбу. Григорий встрепенулся, забился, но снова обмяк – стена не пускала.

– Эй, псих больной, – позвала девочка, – ты меня слышишь? Моргни, если да.

Тот послушно захлопал глазами. В ликантропьем обличье они остались коричневыми.

– Если дашь нам пройти, вытащим и тебя, – сказала Карина, – только без глупостей. Не ори и в драку не лезь. Количеством задавим. Моргни, если согласен.

– Как… пропустить? – с усилием выдавил Григорий.

– Не твое ликантропье дело! – Карина обернулась к остальным и объяснила: – Он застрял в стене. Морда и живот здесь, а эээ… спина там! Мы можем воспользоваться им… ну как туннелем, что ли.

– Совсем ненормальная? – Теперь Диймар смотрел на нее с искренним восхищением. Ненормальных любит, что ли? Ну-ну…

– Не нравится – сиди здесь…

– О нет! Мне очень нравится. Я даже первый пойду. Все же профессор Латонки не зря бился, перенастраивая твой убогий мозг на четырехмерность. Карина Радова, руку давай!

– Обойдешься. – Митька спокойно вдвинулся между Кариной и рукой Диймара. – Вали вперед, раз такой умный, а грабли свои держи при себе.

Карина покосилась на Рудо. Тот закатил глаза.

Глава 21

Ликантроп

«Глубина живого существа всегда меньше глубины неживого предмета, равного по трехмерным параметрам рассматриваемому существу», – вдалбливал в голову Карины профессор Латонки меньше месяца и больше трех жизней назад.

Глубина ликантропа была так невелика, что о совместном проходе и речи не шло. Карина рыбкой проскочила вперед всех, стараясь не думать об ощущениях их многострадального живого туннеля. Рудо, Арно, Диймар и, наконец, Митька вывалились следом. Строго говоря, они не вывалились, а ввалились – в глубину стены башни. За спиной осталась непроходимая теперь грань стены, подземелье с невменяемой мумией, некогда могущественным знаккером. Впереди же, в одном шаге, была, как ни пафосно это звучало, – свобода.

– Вам следует превратиться в волков, – сказал Диймар, нервно озираясь в тесном пространстве стены. – Если знаккер Радова ждет нас на холме, то лучше всего открыть тропу и рвануть в Трилунье. Если карты нет в этом городе, то…

– Погодите, не вылезайте наружу, – перебила его Карина. Диймар ее сейчас так неописуемо раздражал, что она боялась не сдержаться. Вот только в чем проявится такая «несдержанность», в драке или в поцелуях, она пока не понимала. Ни головой, ни сердцем, вообще ничем.

– И что мы будем тут делать? – удивился трилунец.

– Уже забыл? – огрызнулась Карина. – В смысле, забыл, благодаря кому мы вышли?

– Я тебе безмерно благодарен, но какого…

– Не мне, придурок! Хотя да. Мне тоже. Можешь рассыпаться в благодарностях, только, блин, молча. Сосредоточиться не даешь.

Диймар фыркнул и развел руками, натыкаясь на всех подряд. Мол, сосредотачивайся, сколько хочешь. Остальные молча наблюдали и только пыхтели, толкаясь, – глубина стены была невелика.

– Там, где слышен вой, где луне пропасть, – начала Карина.

– Постой-постой, ты чего творишь? – снова подал голос трилунец. – Ты, что, собралась этого на голову больного ликантропа вытаскивать?

– Мы вышли через него! – не выдержав, заорала девчонка. – Нам повезло, что он за нами гонялся и в стену полез, идиот ты эдакий!

– К тому же, – добавил Рудо, – он обещал без глупостей…

– А на случай глупостей нас пятеро, а он один, – поддержал Митька. – Упихаем его в стену, то-то князю компания будет! Диагнозы разные, дурдом общий. Карина, убери локоть из моего живота. Спасибо.

– Вы уверены, что мы без него не обошлись бы? Мы даже не попытались открыть глубину стены с помощью знака, – сказал Диймар с таким видом, словно объяснял прописные истины неразумным первоклашкам.

– Если сомневаешься, давай мы тебя внутрь закинем, проверишь, – предложил Митька. – Не хочешь? Ну и молчи.

– Я могу уже дело делать? – спросила Карина. – А то тут тесно, душно и хочется убивать невинных. Я творю знак? Вот спасибочки.

На словах «для тебя там нет больше глубины» Григорий вывалился из грани и скорчился на полу, подтягивая колени к груди и подвывая. Интересно, не начнет он их… за ноги кусать, например? К счастью, Рудо среагировал быстро и не дал разразиться обычной для младшего Аблярсова истерической грозе. Он присел, расталкивая остальных, и крепко обхватил обеими руками морду чудища.

– В человека, Грих, давай в человека!..

Тот послушался. Только стал ли от этого более вменяемым?

– Лишнее движение, и прибьем, лишний звук – тоже прибьем, – предупредила Карина. – Давайте в конце концов выбираться на фиг отсюда? А то уже тесно, как в трамвае.

Она хотела выйти, но Григорий, превращаясь из монстра в человека, высвободил челюсти из захвата Рудо и самым натуральным образом разрыдался.

– Вот ты… дурак припадочный, – оторопела Карина. У остальных, судя по всему, при виде рыдающего здоровенного мужика языки к гортаням поприлипали. Опять хрупкой девушке выкручиваться за всех. – Эй, Аблярсов, – она с трудом удержалась, чтобы не потыкать в бок Григория носком кеда, – ты или вставай и с нами идем, или пока-пока, считай, ты нас не поймал. Но в любом случае не реви. Позорно же.

– Папу… папу подвел! – размазывая слезы, выдавил Григорий. И худо-бедно взял себя в руки: – Вам не понять, вы сироты.

– В-вот спа-спасибо! – возмутился Арно. – Не каркай.

– Я думал, хоть оборотнем больше пользы принесу, – не обратил внимания на его реплику Григорий. – Но отец все равно: «Антоша там, Антоша тут, будь достоин своего брата». И это все ради Антоши!

– Что все? – резко спросил Рудо.

– Это. Все, – шмыгнул носом Гриха. – Ради Антошеньки ненаглядного за вами ношусь, как дебил. – Он дернул за оборку свою идиотскую юбку. Надо же, как долго продержался Каринин наспех сотворенный знак. Ликантроп тем временем продолжал жаловаться на жизнь: – А все дело в том, что Антошину мать он любил, а моя – так, подвернулась случайно.

– У-у-у, как все запущено! – Карина, как смогла, уселась рядом. – Слушай, ты, конечно, хмырь болотный. Но тебе не стыдно в таком возрасте за папины кальсоны держаться? Сам по себе ничего не хочешь, только то, что папочка велит? Во, на меня посмотри. Если бы я делала, как папе надо, меня бы уже в живых не было. Ради высшей цели, конечно, – добавила она больше для Диймара, чем для Григория.

Григорий вскинул на нее глаза. В них все еще блестели злые слезы.

– Говорю же, тебе не понять. Я всю жизнь стараюсь быть достойным сыном, а что получается? – Он кивнул на юбку, в которой носился по милости Карины. – Меня папа отправил на помощь этой… Клариссе Радовой. А я обоср… опозорился. Сижу вот… Я ж не дурак, понимаю, что мне с вами пятерыми не справиться. А она накажет. Ей папа разрешил.

– Ну… давай наружу выйдем, а там мы тебе по башке дадим. Типа, оглушили, и ты не виноват, – предложила Карина. – Это такой способ предателей и двурушников от наказания спасать, знаешь ли. Работает, мы проверяли, – добавила она снова специально для Диймара. Тот презрительно фыркнул. Дошло, значит.

– Здесь дайте, – заявил вдруг Григорий. – Там Кларисса Радова.

– Так она и будет нас там дожидаться, – возразил Митька, – мы тут почти час зависаем.

– Не дожидаться, – замотал головой ликантроп, – тут час, там две минуты.

– С чего ты взял? – удивился Рудо.

Григорий замялся.

– Я застрял мордой туда, а задницей сюда. Гадом буду, идет по-разному там и здесь…

– Время «идти» не может, – взвился Диймар. – Время – это мера перемен во всем сущем…

Рудо жестом велел ему замолчать. Из-за тесноты попал по затылку Арнохе, и жест потерял эффектность. Но, к счастью, не эффективность. Диймар умолк.

– Ну, допустим, ты, хм, задницей учуял, что время в том подземелье и здесь, а значит, и снаружи, идет по-разному, – задумчиво сказал он. – Это логично, потому что, когда я следил за Ариссой, она провела в подземелье час или чуть больше. С моей точки зрения. Но ведь за этот час она умудрилась пообщаться с князем, что было непросто, учитывая языковой барьер и, гхм, состояние старикана. Что ж, логично, что Кларисса Радова ждет снаружи. Плохо, но, если…

– Угу, звери задрожали, в обморок упали, – хмыкнул Митька.

– …если мы откроем лунную тропу прямо от входа и очень быстро побежим, то окажемся вне досягаемости для нашей госпожи знаккера, – продолжил старший волк.

– Почему это? – не поняла Карина.

– Если мы пробежим по тропе достаточно далеко, она не последует за нами из-за гончих.

– Да конечно! Пришла же она на Землю из Трилунья. Наплевав на псин! – фыркнула девчонка.

– В Третий город луны, – встрял Диймар. – Тропа между Третьими городами уже пропахла волками. Зато между Вторыми городами сейчас разве что самоубийца попрется. Или волк. Да и на волка, наверное, набросятся. Они же одичавшие и голодные.

– Я не пойду, – мотнул головой Григорий, – я же говорю, вам меня не понять. Только по башке дайте так, чтобы Кларисса поверила…

– Давайте уже как-нибудь поживее. – Карина почти физически ощутила, как внутри нее включился режим «что тут думать, прыгать надо». – Мы с Митькой открываем тропу, Рудо и Гриха дерутся. Как оставить Гриху и впустить на тропу Рудо, думайте сами, не маленькие. На тропе берем в кольцо Диймара и, на всякий пожарный случай, Арноху. Если полезут гончие – будем драться. Возражения есть?

– Нету, – удивленно таращась на нее, промычал с пола наследник нецензурной фамилии.

– Тогда вставай. – Рудо с хрустом размял кулаки.

Григорий подпрыгнул как на пружине.

Митька и Карина выскочили в трехмерное пространство и тут же на свежий холодный воздух, превращаясь в волков, что называется, в прыжке.

Перед глазами мелькнуло удивленное лицо Клары. Она только что поднялась на холм. Прав был Григорий, утверждая, что для его пятой точки время шло медленнее, чем для морды. Над Вильнюсом еще даже небо не посветлело. Знаккерша вскинула руку. Вот только воспитательных знаков сейчас и не хватало!

Но на этот раз тропа вспыхнула под лапами, земля поменялась местами с небом, и туманное клочкастое Межмирье заколыхалось вокруг. Карина слегка обогнала Митьку, затормозила и обернулась человеком. Белый волк-подросток (все-таки пока не совсем взрослый зверюга!) едва не снес ее с ног и с тропы. Обошлось, конечно же. Митька превратился в парня.

– Надо же, я в прошлый раз даже не осмотрелся тут…

Странным образом Межмирье, окружившее тропу, несколько отличалось от того пространственного калейдоскопа, который мелькал вокруг путешественников на пути между Третьими городами луны. Словно это лоскутное одеяло было сшито из обрезков других тканей: то безмятежный фьорд в зеленом море, то площадь стеклянно-стального мегаполиса без единого человека, зато с гонимыми ветром бумажными цветами, призраками карнавала.

Интересно, а если сойти с тропы не в пункте назначения, а на полпути?

Ни развить, ни озвучить эту мысль Карина не успела. Сначала на тропе появились Диймар и Арно, а затем хромающий и порядком помятый Рудо.

– Надо быстрее! – еще издали закричал Арноха. – Рудо ранили!

– Как?! – поразилась Карина. – Кто? Клара?

– Ну не Григорий Аблярсов же! – вместо Арнохи ответил Диймар и, не глядя, подставил плечо Рудо. Оказалось, вовремя. Волк навалился на него всем весом, Арно бросился помогать.

– Давай я пойду вперед, а ты – замыкающим, – сказал Митька Карине, как только остальные трое поравнялись с ними.

Она только кивнула в ответ, наслаждаясь привычным с детства моментом понимания с полуслова. До чего же здорово, что Митька снова рядом. Пусть даже далековато – рукой не достать, – в авангарде их маленького отряда.

Митька отправился первым, за ним двинулись остальные парни. Карину даже передернуло, когда она увидела Рудо со спины. Он снял куртку и остался в белой футболке с длинным рукавом. Кожа на его спине была рассечена, злополучная одежка пропиталась кровью. Правая рука висела плетью – то ли ей тоже досталось, то ли рана на спине оказалась так глубока, что в невезучую конечность отдавало сильной болью.

– Чем это тебя? – спросила Карина.

– Словесный знак тефуэтро представляешь себе? Ах ты, мрак, все время забываю, что ты новичок. – Если бы такое сказал Диймар, прозвучало бы обидно. Но в устах Рудо констатация факта была констатацией факта и ничем, кроме оной. – Боевой знак, призывающий хлыст. В умелых руках – страшная вещь. Повезло, что знаккер Кларисса Радова не самый выдающийся боец. У нас, словесников, знак хлыста – тефуэтро, у ритуалистов – свой. Но результат одинаковый. Да не переживай, на нас, волках, все быстро заживает.

– Тебе помогут, – не оборачиваясь, сообщил Митька. Он, похоже, признал Рудо за своего. Но не за старшего, а за равного, что ли. И Рудо не возражал, не выпендривался со своей взрослостью.

Диймар тем временем умудрился переместиться в хвост процессии, поближе к Карине.

– На два слова, – негромко сказал он.

Карина притворилась, что не может оторваться от созерцания Межмирья. Это в самом деле было непросто. Они как раз миновали совсем невероятный лоскут пространства, где сквозь пологие холмы прорывались громадные пузыри наподобие мыльных. И в каждом из них билась невиданной красоты бирюзовая с золотом птица.

– У тебя хорошо получается притворяться дурой, а глухой прикинуться не выходит, – криво усмехнулся Диймар, придвигаясь ближе.

Карина отскочила от него, отмечая про себя, что эта тропа несколько шире привычной. Вот и замечательно, можно держать дистанцию.

– Да не дергайся ты, – с досадой сказал парень. – Можно подумать, я тебя сожрать могу, а не ты меня. Я все с тобой поговорить пытаюсь. Только без охраны тебя не застать никак. Вот и сейчас, как шпион, говорю вполголоса, чтобы Закара лишний раз не бесить. Я его, ясное дело, не боюсь, – зачем-то уточнил он, – но я хочу с тобой поговорить, а не с ним полаяться.

Карина, ругая себя безвольной скотиной, снова аккуратно сместилась от края тропы к середине. Сердце, как пишут в девчачьих книгах, «предательски сжималось». От инфаркта не помрешь, но некомфортно. Эх, амур-амур стреляет только в дур…

– Ну, чего? – шепотом спросила она, пялясь на раненую спину Рудо.

– Ты же понимаешь, да? – заговорщическим шепотом начал Диймар Шепот.

– Ээ-э-э-э… видимо, нет.

– Да ладно тебе… Ты не можешь не понимать, что между нами с тобой что-то такое происходит.

– Во как… «такое»? Это какое «такое»? – спросила и с удивлением увидела, как чуть тронутая загаром физиономия Диймара залилась краской. Не гневно-пятнистой краснотой, а мягким ровным румянцем. Даже шрамы из жутких стали… очаровательными. Да уж, шрамы-шармы, не путать порядок букв, собрать мозги в кучу. Сосредоточься, идиотка. Хоть на чем-нибудь!

– Ну, такое… если бы мы были нормальными… э… обычными, это бы назвали «первая любовь». Ну, я не знаю, в твоем случае первая или какая…

Дальше она не слушала. Вернее, не слышала. Что-то громко бухало в ушах. Очень похожее на сердце. То самое, бестолковое.

– …но мы же не можем. У нас такие миссии, с которыми ничто личное просто не уживется, – с жаром продолжал тем временем Диймар.

Карина вспыхнула. Ну не дурак ли? Умеет же все испортить. Можно подумать, это она за ним носится по разным виткам миров. Хорошее изобретение – объяснение в любви со встроенным нафигпосылателем! Пусть запатентует, чтоб его!

Она уже раскрыла рот, чтобы высказать это почти деловое предложение, но не вышло.

Путешественники как раз вступили в ночной фрагмент пространства. Причем не просто ночной – со всех сторон, в том числе сверху и снизу, космос глянул на них миллиардами белых звезд. «Чужие звезды светят нам» – память подсказала Карине подходящий моменту саундтрек. Спустя пару десятков шагов и несколько секунд некоторые далекие светила моргнули-мигнули и оказались сияющими во мраке глазами. Глубинных гончих.

Странным образом Карина почти обрадовалась полупризрачным клочьям тьмы, приближающимся к ним и на глазах перетекающим в силуэты тощих, длинноногих собак.

– Вот это плохо, – процедил сквозь зубы Диймар, извлекая из глубины руки шест. – Ты не забыла, как справилась с одной такой? Давай соберись. Они на кровь волка сейчас в тройном количестве сбегутся. Резанов! – вдруг рявкнул он. – Ты, говорят, лев? Самое время проверить, так ли это.

Арноха кивнул и закусил губу. «Да он и без всякой львиности в драке не пропадет», – подумала Карина. А Митька просто встал наизготовку.

– Меня тоже на свалку рановато, – весело сказал Рудо, легко, без лишних движений превращая здоровую руку в лапу.

Свора гончих без малейших усилий пронеслась прямо по воздуху, или что там заполняло клок космоса вокруг путешественников. Псы зашли с тыла, ребята едва успели развернуться – каждый вокруг собственной оси на сто восемьдесят градусов. А гончие вдруг замедлили бег и начали сливаться одна с другой, как облака в небе, образуя новое облако. Оно росло, росло, казалось частью все того же неба, при этом – парадоксальным образом – невероятно ярко выделяясь на его фоне. Силуэт местами вытянулся, местами расплылся, принимая очертания женской фигуры в длинном платье. Глаза гончих разом закрылись. Белизной сиял теперь только взгляд незнакомки, существенно затмевая звезды.

Силуэт качнулся, змеей скользнул к… Диймару Сгусток тьмы, заменявший женщине лицо (и бывший глубинной гончей секунду назад!) приблизился к лицу парня почти вплотную.

Белые глаза сощурились.

– Ты ведешь девочку в Трилунье, – прошелестел голос, тихий, но доносящийся до каждой точки в пространстве Межмирья, – удивлена, но вос-сс-схищена. Твоя награда ждет тебя.

И, издав легкий, явно издевательский смешок, женщина растаяла. Медленно.

– Идите спокойно, мои собачки вас не тронут, – шепнуло на прощание то, что могло бы быть ее губами, не будь оно просто клоком мрака. – У них сегодня будет поздний ужин… или никакого. – И исчезло. Ни одной гончей не осталось поблизости от тропы.

Путешественники остались стоять соляными столпами.

– Что это было? – наконец спросил Арно.

Вопрос явно носил риторический характер, но у Карины вдруг нашелся ответ на него.

– Это было подтверждение очередной свинской подставы от Диймара нашего Шепота, – сказала она, ощущая возвращение давешней звенящей пустоты внутри. – Я вообще не понимаю, что мне мешает вот прямо здесь и сейчас глотку ему выдрать. И почему он до сих пор таскается за нами, а мы его послать подальше не можем? Книжечку он, видите ли, притащил. Цели у нас, видите ли, совпадают. А сам уже опять договорился с какой-то жуткой тварью, почем мою голову продать! Да не держите меня!!!

Нет, трансформироваться она не успела ни полностью, ни частично. Митька и Арно навалились на нее с двух сторон. А то она бы трилунцу горло перегрызла даже без всяких превращений.

– Беги вперед! – крикнул Диймару Митька, – осталось немного!

– Карина! – не тратя времени на поиски талисмана, крикнул ей в самое ухо Арно, а потом забормотал, убедившись, что она слегка обмякла: – Ты тоже убийцей не станешь. Ну разве что в настоящем бою. Но не так. Слышишь меня?

Он не договорил, кинулся поддерживать снова пошатнувшегося Рудо. Но Карина уже выдохнула, а силуэт Диймара маячил довольно далеко впереди.

Остаток пути они проделали молча.

Карина не имела понятия, как выглядит Второй город луны. Поэтому неожиданным оказался момент, когда очередной элемент Межмирья явил собой нечто большее, чем пейзаж. Точнее, пейзажа-то и не было – опять сплошная тьма. Зато имелась, отличная от нейтральной межмирской, атмосфера. Жара навалилась как-то сразу и без объявления войны, окутала путешественников отнюдь не вуалью, а, скорее, пуховым одеялом, пропитанным кипятком.

Не успела Карина хотя бы подумать, что неплохо бы куртку расстегнуть, как обнаружила, что бредет по пояс в воде. И вода эта подбирается к груди. Судя по возгласу Арно и болезненному шипению сквозь зубы Рудо, такого сюрприза никто не ожидал.

– Черт, извините, – высказался Митька, – я забыл, что тропа ведет туда, откуда ее открыли. А я из окна прямо в канал скакнул и открывал уже из воды. Нахлебался тогда…

– Серьезно? – фыркнула Карина. – Мить, ну ты прикололся, молодец. Хочешь сказать, что сейчас станет совсем глубо… – и с шумом ушла под воду, не нащупав дна ногой, да еще и растерявшись. Намокший пуховик тоже сделал свое дело – оказался настоящей гирей на тощей девчонке.

«Не орать», – подумала Карина. И тут же раскрыла рот, чтобы заорать. Вкуса воды ощутить не успела – она сразу хлынула в горло и нос.

Утонуть ей, разумеется, не дали.

Чьи-то руки вцепились в воротник куртки. Задыхающаяся, отчаянно плюющаяся девчонка оказалась над поверхностью воды. А затем и на суше.

– Я же говорила, что она цела и невредима, – раздался насмешливый голос Эррен, – разве что молодой здоровый организм истосковался без ремня на известном месте. А вы еще спорили!

– Согласен, был неправ, – отозвался Великий Мастер. – Очень рад твоему возвращению, девочка.

Карина приоткрыла один глаз.

– А я-то как рад, – выпустил ворот ее пуховика Диймар Шепот. – Когда ты мокрая и воды нахлебавшаяся, с тобой удивительно легко общаться.

– Пошел вон! – рявкнула Эррен. – С тобой я еще поговорю, поганец.

Парень вскочил на ноги, раскланялся с истинно придворным изяществом и капелькой иронии. И смылся куда-то внутрь дворца.

Дворца?!

В неверном свете фонаря (который зажгли, очевидно, пока она неумело тонула) белокаменно-кружевное сооружение, выходящее на канал, выглядело творением эльфов Средиземья. Даже лучше – это здание было настоящим. Ближайшую тонкую колонну обвивало вьющееся растение, чьи цветы одуряюще сладко пахли. Карина поняла, что вот еще чуть-чуть, и ее мозгу придет каюк. И тогда она заснет прямо здесь и сейчас. Девочка похлопала себя по щекам.

Митька уже вылез из воды без посторонней помощи и теперь сам вытаскивал Рудо. Арноха подталкивал волка снизу. Судя по всему, старший товарищ пострадал не на шутку.

– Эррен, я же говорила, что Гедеминас явится сюда с большой и шумной компанией, – прозвучал откуда-то из-за колонн новый голос. Вернее, не совсем новый.

– Ну, бабуль… – протянул Митька, вспоминая роль послушного внука.

– Не «нукай», – осадила его Ангелия, выходя из-за колонны. – Покажи Арнольду, куда доставить раненого, и помоги ему. Девочкой я займусь сама. Очень рада вашему визиту, молодые люди. Вы успели как раз вовремя. Мы с символьером Радовой и Великим Мастером как раз обсудили программу.

– Какую еще программу? – с подозрением спросил Митька.

– Вашей учебы, Гедеминас. – Карина готова была поклясться, что в ледяном голосе Ангелии прозвучали нотки радости. – Вашей у-че-бы.

Может, у Митьки и имелись возражения на этот счет, да только ему не суждено было их высказать. В жаркой и влажной, определенно южной, ночи золотом вспыхнула лунная тропа. И в канал шагнули, а значит, рухнули, одна за другой Кларисса и Люсия.

Немая сцена у кромки воды была достойна гоголевской «к нам едет ревизор» и даже еще круче.

– Как… как вы прошли? Там была тьма гончих! – услышала Карина свой голос. И подумала, что слово «тьма» наилучшим образом описывало не только число, но и… суть паучертовых псин.

– Гончие обошлись ликантропом, – ответила Кларисса и обратилась к Эррен: – Не могу сказать, что жажду нашей следующей встречи, подруга. Но, коль скоро ее не избежать, то организуй место посуше. Мебиусом клянусь, надоело уже!

– Постойте-постойте, – Карина не обратила внимания на рассуждения о сухом месте встречи, зацепившись за начало Клариной тирады, – что случилось с Григорием? Ну, с ликантропом?

– Какое слово в предложении «Гончие обошлись ликантропом» тебе непонятно? – ответила вопросом на вопрос Люсия. – Они его сожрали, разумеется. Хоть в конце своей жизни он послужил великому делу.

Вот теперь пауза в разговоре стала воистину театральной.

Глава 22

Дворец

Карина кое-как разлепила веки. Надо же, какой прогресс!

Проснуться снова в незнакомом месте, зато с первых же секунд в мире бодрствующих понять, где находишься и как туда попала.

Накануне (точнее сказать, сегодня ночью, потому что было ли это до полуночи или после, она не имела ни малейшего понятия) Эррен проводила ее в один из гостевых покоев дворца Ангелии Закараус. Вот так. Именно дворца, а не замка, и именно Ангелии, а не всей семьи.

– Эрр, я полагаю, сначала ее надо накормить и основательно отмыть, – строго отметила Митькина бабушка.

Эррен только плечами пожала.

– Выкупается утром, не скончается в муках. И, насколько я успела узнать племянницу, если она хочет спать, то можешь ей суп через воронку в рот заливать. Не проглотит.

– Ну ладно, – сдалась Ангелия, – отведи ее в гостевую галерею на третьем этаже, а сама возвращайся в Лунный зал. Похоже, наш проект запустится чуть раньше, чем мы планировали.

– Да уж, с этими детками о планировании, похоже, можно забыть, – усмехнулась тетушка.

Топая за Эррен по бесконечным, продуваемым бризом коридорам и галереям, Карина пыталась понять, что в облике тетки было таким непривычным. И, только заходя в комнату, она сообразила: Эррен Радова хромала на правую ногу и очень сильно.

– Что с тобой случилось? – спросила Карина.

– Охота на охотников со мной случилась, – грустно ответила та. – Еще повезло, что недалеко отсюда, и Кру был при мне. Да не смотри на меня так – всего лишь нога сломана, еще пара дней, и будет как новенькая. Вот Аркус… Аркуса больше нет.

– Как?! – В носу тут же защипало. Громадный, черный, как мрак безлунный, но флегматичный и добрый, как пуховое одеяло, драконоид был совершенно безобиден, в этом Карина успела убедиться за свое короткое пребывание в «Страже глубин».

– Вот так. – Эррен шмыгнула носом, в точности, как иногда делала племянница. – Я искала некоего малыша Алека… долго рассказывать, суть в том, что это очень опасный тип, охотящийся за тобой и волчьей картой. И очевидно, я оказалась на верном пути. Не пойму только, как именно.

Эррен махнула рукой в сторону кровати, а сама уселась на произведение искусства из каменного кружева. Судя по тому, что она на него села, этот предмет был не украшением, а стулом или креслом наподобие барного.

Карина залезла на кровать – дико высокий предмет мебели оказался, – и постаралась не заснуть тут же, не заползая под покрывало.

– Я… его видела, – пробормотала девчонка, – малыша Алека. В Дхорже. Он угрожал Клариссе.

– Что? – вскинулась Эррен. – А ну-ка не засыпай, ребенок! Выкладывай все быстро и в подробностях.

Быстро, но не гарантируя упоминания всех деталей, Карина пересказала тетушке, как они с Диймаром шпионили за Кларой в библиотеке Дхоржа. Вернее, шпионил Диймар, а она так, олдовый пипл, сбоку прилипла[3].

К концу ее весьма недлинного повествования Эррен кипела от злости и кусала губы.

– Значит, к последнему дню этого года! То есть к празднику Смены лет Кларисса должна предоставить этому распроклятому малышу волчью карту и тебя? Если не раздобудет другого волчонка. Вот гадина, не рассказала мне! А сама-то я хороша! – Эррен вскочила и прошлась по комнате, запуская руки в свои буйные, в данный момент до фиолетового оттенка бордовые кудри. – Я отправила Кларку на Однолунную Землю, чтобы найти тебя и доставить домой! В Трилунье.

– А у меня волосы теперь даже розовые бывают, – невпопад ляпнула Карина, уже почти сквозь сон наблюдая за маленьким, но разрушительным ураганом Эррен, чай, не Катриной какой-нибудь.

– А? Что? – отвлеклась от рассуждений и размышлений тетка. – Это ты взрослеешь. У всех красномастных так – чем старше, тем разнообразнее. У меня с полсотни оттенков, да еще цвет меняется на контрастный, а… ну, там, из оранжевого в бургундский, например. Ох, да что это я… Ты спи, утром поговорим. И тут можешь ничего не бояться. Кларку и эту ее мелкую паразитку Ангелия устроила так, чтобы они вреда не принесли.

«Интересно, есть ли в Трилунье Бургундия, раз уж есть бургундский цвет?» – подумала Карина, засыпая.

Снился ей Аркус. Он Митькиным голосом рассказывал девочке о трилунских елочных игрушках, а потом извинился и заторопился на тропу какой-то особой луны, где у погибшего драконоида есть шанс стать настоящим драконом или хотя бы настоящим мальчиком, как у Пиноккио…

И вот теперь она проснулась.

Комната… вернее, это было помещение совершенно иного типа, которому Карина не знала названия. И солнечный свет заливал все это помещение, не оставляя ни единого темного уголка. По комнате гулял морской бриз. Никогда раньше девочке не доводилось встречать такой ветер – теплый и прохладный одновременно, пахнущий солью, йодом, немного свежей рыбой. Так, как должно пахнуть теплое море. К морскому запаху примешивался аромат незнакомых, но явно цветущих растений.

А еще там было всего три стены. Вместо четвертой – пустота, разве что несколько ажурных арок с колоннами отделяли Каринину странную спальню от ослепительной бирюзы и шума морских волн.

Пузырями раздувались белоснежные занавеси. А на стуле, который вчера занимала Эррен, кто-то сидел, повернувшись лицом к высоченному столу, а к Карине соответственно спиной. Светлые, почти белые волосы падали на ворот белой же рубахи без рукавов.

– Мить, это ты, что ли? – удивленно подала она голос. – Ни фига себе ты оброс, парикмахерская рыдает и прогулы ставит. Ты чего тут делаешь?

– Жду, когда проснешься. – Стульчик оказался вращающимся, Митька развернулся к ней лицом. – Надеюсь, что успею тебя завтраком покормить, а то скоро в нас вцепятся. Слышала, как моя бабушка слово «учеба» выговаривает? По слогам и с придыханием.

– Мить, да ладно тебе гопника из себя строить. Ты же хорошо учился всегда и без напряга…

– Вот как заставлять начинают, так сразу и напрягаюсь! Давай вставай, ванная вон там. – Он махнул рукой куда-то в противоположную от арок сторону. – А вот здесь, – указал он на соседний стул, – платье, а то в твоей одежде ты тут сваришься. Да ты не морщись, твоя тетка его заклинаниями подогнала под тебя.

– Спасибо, – от души поблагодарила Карина. И хотела было попросить Митьку отвернуться, но вдруг поняла, что уснула не раздеваясь. То есть насквозь вымокший и совсем испорченный пуховик она, конечно, сняла, как и свитер. Но футболка и джинсы были на ней. А дикобрышь – при ней. Дрыхла без задних лапок на Карининой подушке.

– Круто, что в мире хоть что-то никогда не меняется, – прокомментировал Митька.

Карина показала ему язык, сграбастала платье и отправилась в указанном направлении. Потому что, несмотря на свежий ветер, в джинсах и футболке было жарковато.

У дверей в ванную притормозила. Хотела что-то спросить у Митьки, но, оглянувшись, забыла вопрос. Может, в волчьем обличье друг детства и оставался подростком, но в человечьем его даже парнем назвать было уже сложно – молодой мужчина, как есть. Его белая рубаха была без рукавов, и крепкие руки выглядели совсем не по-пацанячьи. В штанах, напоминавших одновременно галифе и модные в последнее время на Земле «аладдины», да еще и сапогах – это в такую жару-то! – Митька смахивал на киношного пирата. Надо же, как их много в последнее время.

Проглотив комментарии вместе с забытым вопросом, Карина юркнула в ванную комнату. Ну хоть тут все четыре стены на месте, счастье какое.

Располагалось это помещение не так, как в «Страже глубин», – не под спальней, а рядом, и не в башне, отчего форма его была не круглой, а квадратной. Но принцип действия был точно такой же: вода лилась с потолка, управление – голосовое.

Как только потоки ударили по волосами и коже, мысли Карины упорядочились. Ну что ж, вот она и во Втором городе луны, на сей раз в Трилунье. Задача вырисовывается предельно ясная – найти зацепки, подсказки, намеки на возможное местонахождение волчьей карты. Но решить эту задачу кошмарно сложно. Потому что где искать намеки и подсказки – черт-паучерт знает. Ну да ничего, найдем. И не думать о Диймаре, да. У нее теперь своя великая миссия, а он может на фиг пойти.

Карина привела себя в порядок и нацепила одежду. Эх, опять платье, неужели штанов не нашлось? Хотя в этом наряде вполне можно бегать и при желании даже лазать – просто кусок ткани, сшитый по бокам и со сборками на плечах. Вроде античного хитона, но из материала, напоминающего батист, да еще и с роскошной вышивкой ришелье по подолу, доходящему до колен.

– Мне бы пояс к этому мешку, – сообщила Карина, возвращаясь в спальню.

– Да, было бы неплохо, – отозвался Диймар Шепот.

Какого?! Сидит тут, как у себя дома. В такой же рубашке, как у Митьки, только красного цвета.

– Ты чего тут забыл? – Карина так растерялась, что даже не прибила его на месте, как собиралась еще вчера. Вместо этого огляделась. Митьки нигде не было.

– Зашел посмотреть, как ты устроилась. Ну и мы вчера не договорили, – сообщил Диймар.

– Точно. Ты как раз хотел рассказать, кому и почем опять собрался меня продать. – Карина сложила руки на груди, то ли наезжая, то ли уходя в глухую оборону. – Что это была за баба с гончими? Зачем я ей сдалась?

– Понятия не имею, – пожал плечами Диймар, – я за бред полоумного призрака не отвечаю. Но ты в общем-то права, – нелогично добавил вдруг он, – со стороны все это выглядит ужасно. Поэтому я и пришел. Хотел сказать: если вдруг тебе покажется, что я тебя продал или предал, на самом деле ничего подобного! Я не причиню тебе вреда, обещаю. Максимум – мелкие неудобства… но можно же чуточку потерпеть ради…

– Ради великой цели, – великодушно подсказала Карина. – Достали вы меня, великоцельные! Я к тебе, Диймар Шепот, не лезу. Ты приперся ко мне в дом с «Легендариумом» и с этим бредом про совпадающие цели. А теперь я же еще и потерпеть должна? Вали себя в жертву приноси, а меня не надо!

Диймар покраснел, собрался что-то ответить, но его прервал Митька самым интересным способом – выбравшись из-под кровати.

– Ах, вот где ты был, – неумно брякнула Карина.

Диймар посмотрел на нее совершенно дикими глазами, потом перевел взгляд на Митьку. Потом снова на нее. А потом деревянным движением встал со стула и вышел из комнаты, не оборачиваясь.

– Чует моя пятая точка, что тут должно быть классическое «это не то, что ты думаешь», – задумчиво сказала Карина, глядя Диймару вслед. – А если он что-нибудь Эррен ляпнет? Я как-то не хочу тетушке доказывать, что я не верблюд и у меня в комнате парни по ночам не околачиваются.

На Митькином лбу расправилась морщинка. Сейчас он, пожалуй, снова стал похож на себя, мелкого.

– Ну, по крайней мере ты меня тоже считаешь за парня, который может – как ты сказала? – «околачиваться» около тебя. Насчет Эррен не волнуйся, она у тебя нормальная. И с чего она Шепота слушать вообще станет? Нашелся тоже приятель закадычный.

– Ну… да, наверное. Мить, а ты чего под кроватью забыл?

Митька запустил руку за спину.

– Зараза! – сказал он, отдирая что-то от своей рубахи. – Ее ловил. На вот, любуйся. Между прочим, пояс твой сперла. Вернее, мой, я его тебе притащил. Без него ты в этой хламиде запутаешься.

«Заразой» была, конечно же, белая дикобрышь, накануне прицепившаяся к Карине в подземелье князя Гедимина.

– Ох ты, бедненькая. – Карине стало стыдно за то, что забыла про малявку. Малявка, правда, выглядела существенно лучше, чем в начале их знакомства, даже топорщила колючий хвостик. И глазками сигналила, что не прочь перекусить.

– Что, в самом деле себе оставишь? – Митька в общем-то не спрашивал, а утверждал. – Как назовешь?

– Шасть! – Карина перехватила тварюшку поперек туловища, помня о ядовитых иглах. Куда ее девать, было непонятно, поэтому девочка пристроила зверька на плечо. Эдакой брошью-фибулой поверх присборенной ткани платья. – Шасть! Like a rolling stone[4]! Ну что, животинка, будешь на «Шасть» отзываться?

Животинка опять глазками намекнула: мол, она будет жрать, а отзываться согласна на что угодно. Митька пощекотал пальцем шейку Шасти.

– Она странная, – сказал он.

– Может, потому что гибрид дикобраза и мыши? – развеселилась Карина.

– Да нет, она по сравнению с остальными дикобрышами странная, – возразил друг. – Во-первых, белая. Ну ладно, князь сказал, что альбинос. Во-вторых, на морду посмотри.

Карина снова взяла зверька в руки. А ведь Митька прав. У всех серо-буро-непонятных дикобрышей мордочки были явно мышиные. Рыльце же этой белой тварюшки вытягивалось гораздо сильнее. И заканчивалось не носом, а наростом, больше напоминающим верхнюю губу. Уши имели не круглую, а очень даже треугольную форму. Но самое главное, между ними, почти на самой макушке отчетливо выступали два небольших рога.

– Похоже, ее остальные лупили не за то, что альбинос, а за то, что метис-полукровка, – задумчиво произнес Митька.

– Да неважно. Не такая, как все, – на, получи. Отличаешься от стаи – на, огреби, – фыркнула девчонка. Во рту появился горьковатый привкус. Еще и несчастный ликантроп этот, Григорий, некстати вспомнился. Вот ведь, псих, вражина, а все равно жалко его, несчастного дурака, по сути, бесхребетного.

Карина перехватила Шасть за шиворот, всмотрелась в мордочку.

– Ну и пусть ты не похожа на своих сородичей, – сказала она зверюшке. – Зато ты похожа на драконоида, хоть и меньше его в тысячу раз. Будем считать, что ты – дракобрышь, единственная и неповторимая. Я обещаю, что в «Тварнике» найду про тебя все, что только смогу.

– И в «Породах Драконоидов», – подсказал Митька. – Помесь с драконоидом – очень уж крутая версия…

– Пояс-то нашел? – спросила Карина.

– Ага, она его далеко утащить не успела, за жизнь свою испугалась. – Митька нагнулся и подобрал пояс, скромно спрятавшийся за ножку кровати.

– Ого! – Девочка просто не нашла других слов. Широкий пояс был собран из более тонких, скрепленных пряжками, блочками и какими-то немыслимыми металлическими деталями. Грубый с виду и мягко-пластичный в руках.

Застегнуть его пришлось на последние дырочки, но на Карининой талии он все равно болтался довольно свободно.

– Надо дополнительные проколоть, раз ты такая тощая, – прокомментировал Митька, – но тебе идет, толстеть не вздумай.

Дракобрышь тем временем повела носом и оскалила зубенки.

– Она, похоже, питается чем-то типа кожи, – отметила Карина.

– Тогда пойдем в Лунный зал. Пока все не собрались, я тебе принесу завтрак с кухни, а ей – из мастерской.

– Да ладно тебе, я могу и на кухню прогуляться. – Карина кое-как скрутила волосы в узел, чтобы свежеименованная Шасть не задохнулась в них, сидя на плече.

– В «Страже глубин» ты можешь есть на кухне, сколько влезет. А тут, – Митька хулигански подмигнул, – не стоит. Бабушка не поймет. И ты, это, волосы не завязывай. Красиво, и все такое.

Карина помотала головой. Мокрые кудри рассыпались и водопадом заструились ниже талии. Гораздо ниже. Можно запросто на них усесться.

– Не, так неудобно. Блин, у меня ни одной заколки нет. Рюкзак вымок насквозь, а я вчера его не разобрала и не просушила. Теперь всему конец, и документам, и огрызку «Легендариума», и даже телефону. И камере…

Митька задумался, почесал кончик носа.

– Есть один знак, я его пока не умею творить, но попросим кого-нибудь помочь. Тут сушкой не обойдешься – бумаги и техника в самом деле испортятся вконец. Но можно попробовать запустить процесс намокания вспять. Ты, главное, рюкзак пока не трогай. Ладно, бери зверюгу и пошли.

Легко сказать, не трогай рюкзак. На влажном воздухе волосы не желали сохнуть категорически. Электрофенов в местной природе не водилось. Об аналогично действующих знаках Карина ни сном ни духом не ведала. Так и шла, морщась и даже шипя, когда мокрая грива совсем уж доставала.

Очередная галерея, выходящая на канал и ажурную стену напротив, привела к небольшой площадке на углу здания. С самого угла вверх уходила одинокая колонна в форме цепочки ДНК. Внизу тихо плескалась вода.

– Встаем сюда, – скомандовал друг, притопывая ногой по полу. Мраморный мозаичный узор образовывал круг диаметром около метра у самого подножия колонны. Кусочки мрамора в нем складывались в диковинный букет. – И за меня держись, – добавил Митька, когда Карина послушно шагнула в центр круга.

Девочка, кстати, прекрасно понимала, что сейчас будет, – ей уже довелось прокатиться в лифте без стен в Дхорже. Но когда площадка пришла в движение, она с визгом вцепилась в Митьку. Подъем был не просто перемещением снизу вверх, но по спирали вокруг той самой одинокой колонны. Правда, страшно было всего секунду. Потом Карина просто увидела Второй город луны в Трилунье.

Вперед и во все стороны, насколько хватало глаз, простиралось ослепительно-бирюзовое море. Вдалеке виднелись белые барашки на волнах, а вблизи те же самые волны разбивались о балконы дворцов и волнорезы набережных. Город вырастал прямо из воды. И был он бело-золотым. Больше всего город напоминал кружевной узор, тонкий и воздушный. Но, судя по спальне, кружева эти были из мрамора и какого-то другого, неизвестного ей камня.

А площадка поднималась все выше и выше. И вот Карина увидела сверху и крыши, и флюгера. Еще чуть-чуть – и их вознесет выше традиционных трилунских воздушных змеев.

Забывшись, Карина сделала шаг от центра к краю. Ветер чуть не смел ее с площадки, голова закружилась. Равновесие ушло погулять. Вот был бы повтор на бис полета в море – того, недавнего, из Полного покоя. Тогда Диймар вытащил ее из воды. Митька, наверное, не позволил бы свалиться.

Он и не позволил. Сгреб ее за талию и втащил обратно в центр круглой площадки. И притянул к себе.

Он был крепкий и теплый. Наверное, все же здорово, что он такой взрослый. Надежный, как… как Митька, чего уж там. Карина постаралась краешком глаза взглянуть на друга, чуть не окосела, но увидела только резкую линию челюсти и подбородка. Вот все в нем такое – сильное и резкое. Эх, лучше бы он все же полез целоваться тогда, сто тысяч лет назад, когда ее впервые занесло на Тропу и в Трилунье.

Но не успела площадка сделать и оборота вокруг колонны, как Карина устыдилась таких мыслей. Ее лучший друг не какой-то там аспиринчик от несложившихся отношений (фу, слово-то какое дурацкое – от-но-ше-ний, кого и куда там отнесло?). Он уж точно заслуживает девушку, которая будет любить-обожать и думать только о нем. Вон, как те, Семира-Катти-кто-то еще. Гррр… А она, Карина, не будет тратить время на пережевывание соплей, когда перед глазами такая красота.

– Красотища, ага? – спросил Митька. – Тьфу я болван, не дал тебе волосы завязать, теперь полный рот и нос твоих завитулек.

– Ну, извини…

– Да не, ничего, могу и потерпеть. Ты круто сюда вписываешься, будто всю жизнь тут жила.

– Сюда сложно не вписаться. – Хорошо, что Митька не видит, как она краснеет. – Тут как в сказке, только лучше.

– А ты поверишь, что этот город почти сто лет пробыл омертвением?

– Да ладно?! Но как?.. Слушай, неужели… дыхание дракона? Я слышала об этом.

– Оно самое. Но это было давно, лет триста назад. О, вот мы и прибыли.

Пресловутый Лунный зал возвышался над дворцом на четырех тонких витых колоннах – поднебесная избушка на курьих ножках, скворечник для райских птиц и ангелов. Просторное, светлое помещение можно было бы назвать квадратным, да только квадрат имеет четыре угла. Здесь же ни одного не наблюдалось. Четыре стены с полукруглыми окнами от пола до потолка, а вместо углов – пустота. Оставь агорафобию, всяк сюда входящий.

– Падай вон туда. – Митька махнул рукой, указывая в центр зала.

В центре располагался ни много ни мало бассейн. Круглый, со стеклянными бортами и удивительно чистой, совсем прозрачной водой. Прозрачность вдвойне удивляла, потому что «чаша сия» была заполнена белыми цветами вроде орхидей. А вокруг бассейна стояли диваны, светлые, удобные даже на вид. Карина выбрала тот, что был отделен от бассейна стеклянным столиком.

– Почитаю пока. – Она продемонстрировала свою браслеотеку, которую так и не сняла с запястья. – Если не передумал меня кормить, корми. Только про Шастуню не забудь.

– Ага, не скучай тут. – И Митька умчался.

Карина не удержалась от того, чтобы подойти к каждому из углов-щелей и выглянуть наружу. С той стороны, откуда вошли они с Митькой, открывался вид на море – далеко-далеко, а дома и улицы-галереи остались внизу. С противоположной стороны… да тоже на море и небо. Но тут и там, то выше, то ниже, глаз замечал подобные Лунные залы других дворцов – на таких же ажурных колоннах. Ни дать ни взять слоны Бернини с картин Сальвадора Дали. И было удивительно тепло, светло и ветрено. Настоящий юг.

– К прыжку примериваешься? – с круглой площадки в условно-восточном углу сошел Диймар. – Учти, Резак остался в дракерии Третьего города луны, спасать тебя будет сложновато.

– Э-эээ, нет. – Карина вернулась на свой диван, не зная, что еще сказать. Разве что «это было не то, что ты подумал». Но уж совсем как-то глупо.

Прозрачная поверхность столика была расчерчена золотыми бороздками на клетки. В клетках находились причудливые стеклянные фигурки, изображающие птиц, корзины с цветами, драконоидов и еще всякую всячину. Половина из них были зеленые, половина – золотые. В расстановке фигурок была какая-то логика, но девочка пока не совсем понимала, какая именно. Зато композиция спасала от необходимости смотреть прямо на Диймара и давала нейтральную тему для разговора, этакая беседа о погоде по-трилунски.

– А что это? – спросила она, чтобы не молчать.

– Символик, – с ударением на последний слог сообщил Диймар, тоже подходя к столику. – Игра такая. У вас шахматы есть? – Карина кивнула, стараясь смотреть только на фигурки. – Символик чем-то похож. Играют в основном вдвоем. Тот, у кого цветные элементы, должен выстроить по клеткам задуманный знак. А игрок с золотыми элементами должен угадать намерения противника и помешать. То есть занять своими фигурками поля, нужные для построения знака. Есть еще условия, при которых золотые фигурки убираются с поля. Ну и, конечно, игрок с цветными фигурками может передумать и выстроить другой знак. Если в конце игры знак сработал – побеждает «цветной» игрок. Если все поле заставлено элементами, а знак не работает, – победил «золотой» игрок.

– Хм-м, а знак, получается, именно ритуальный? Слова было бы слишком легко угадать…

– Совершенно верно! Но сработает он у любого знаккера, да даже у плоскаря сработает, если игровой набор сделан толковым мастером. Вот тут уже почти достроили знак…

– Тишины, – грустно перебила его Карина, вспомнив не столько тот рисунок, который плавал над домом, пока Арноха и Диймар стреляли, сколько другой, нарисованный на стене кладовой, чтобы сидящая там девочка-оборотень не мешала своим воем. Соседям – отдыхать, а маме – работать.

– Ого, ты запомнила знак. – Диймар явно хотел съязвить, «но что-то его удержало»[5], поэтому фраза прозвучала неловко. – Ничего объяснить не хочешь? – выдал он без перехода.

– Э-э-э… Нет, вроде. А тебе чего-то непонятно? – Сказала, и почувствовала, как заливается красной, скрывающей веснушки краской лицо.

Диймар внимательно наблюдал за этой метаморфозой. А Карине не удавалось поднять глаза и посмотреть ему в лицо. Собственно, это всегда было сложно – смущение давило на веки, пригибало голову. Поэтому, когда волевое усилие побеждало, и она таки смотрела прямо на парня, глаза ее нелепо вылуплялись. Фу ты, идиотка!!!

Диймар криво улыбнулся и покачал головой.

– Не пойму, то ли ты такая до тупости наивная, то ли так здорово нам головы дуришь, – выдал он наконец.

– Нам? – совершенно искренне не врубилась Карина. – У тебя раздвоение личности или ЧСВ зашкалило? Мы, мол, Николай Второй?

– Не знаю, что за чэ-эс-вэ, но… впрочем, неважно. Я вообще-то пришел позвать тебя к символьеру Радовой на разговор.

Надо понимать, с ним самим Эррен уже пообщалась и решила, что на отрывание головы парень еще не нагреб. Ну ладно.

– Веди тогда. – Карина направилась к площадке, доставившей Диймара.

– Не туда, – хихикнул мальчишка, – тут есть глубинный коридор.

– Ну и замечательно, сэкономим время. Только чур я своими ногами пойду, а то как вспомню, как ты меня через деревья таскал, так передергивает.

– Тогда ты что-то не возражала.

– Ну как же! Хорошо зафиксированная девушка может возражать, сколько влезет. Кого бы это интересовало. – Карина с трудом удержалась, чтобы не показать язык. – Где начало?

– Здесь! – Диймар кивнул на чашу бассейна.

Вода сияла так, словно сквозь нее проходили солнечные лучи. Впрочем, возможно, так оно и было. – Я пойду первым, он прямо в библиотеку ведет.

– Да уж фигу, я вперед! – Она отважно шагнула прямо в воду. И подняла тучу брызг. Вода была свежая и прохладная, словно пропитанная ароматом цветов. Но никакого коридора тут не было. – Ах ты!.. Ах ты!.. – не смогла подобрать подходящего слова Карина.

«Ах ты» от души заржал и, скинув сапоги, рыбкой нырнул туда же.

Глава 23

Информаториум

Карина вынырнула на поверхность, пыхтя и отплевываясь. Вот придурок, додумался тоже так пошутить. А она-то уши развесила! Попалась, как дура распоследняя. Пусть только вынырнет, Диймар-чтоб-его-Шепот!

Но в следующую секунду Карина одумалась. Плавала она неважно. Устраивать драку в воде, не чуя под ногами дна, – верх идиотизма. А этого верха она пока не достигла. Хотелось бы надеяться.

Диймар вынырнул, довольный, как слон, и в два гребка оказался рядом с Кариной. Раскрыл рот, не иначе, чтобы очередную суперостроту выдать. А вот обойдется, тоже мне, хозяин положения! Карина нырнула, прикидывая, что, как только она достанет до дна, можно будет уйти в его глубину, а там уже смотреть, куда кривая выведет. Она развела руками толщу воды, цветы задевали лицо и руки, как любопытные рыбки. Вот и дно, гладкое-прегладкое, стеклянное и очень тонкое во всех четырех измерениях.

Непонятно, с чем соприкасался стеклянный бассейн в глубине. Она оказалась так мала, что рука и голова девочки тут же прошли насквозь.

Мамочки! Под прозрачным дном бассейна не было ничего – емкость с водой и цветами висела на громадной высоте над дворцом, удерживаемая только полом Лунного зала по периметру борта. Вода не про сто казалась сияющей, через нее действительно проходили солнечные лучи. А внизу виднелись крыши зданий и каналы между ними. И море, конечно же. И до всего этого еще лететь и лететь.

Не помня себя от ужаса, Карина завизжала, ветер тут же унес ее вопль неведомо куда. Но в следующий миг ее рванули за ноги, втаскивая обратно. В рот, в нос хлынула вода.

Спасибо инстинкту самосохранения, он заставил девчонку захлопнуть рот и не нахлебаться совсем уж непоправимо. Ее толкнули вверх, руки вспомнили, что надо делать при плавании, и вот уже вместо воды вокруг воздух. А воздухом можно дышать.

– Ненормальная!!! – завопил насмерть перепуганный Диймар Шепот, не выпуская подол Карининого платья. – Ты чего творишь?!

Н-да, этот вопрос уже становится – как это? – хрестоматийным, вот.

– Ты же сам сказал, что это коридор, – мстительно буркнула Карина.

– Да я пошутил! Я же не думал, что ты из бассейна наружу полезешь, на голову больное ты чудовище! Я чуть не… не помер с перепугу!

– Еще бы, вместо живого товара кляксу с крыши предоставить!

– Да дался тебе этот живой товар! – Даже находясь в прохладной воде, Диймар побагровел, шрамы почти посинели, и на виске что-то запульсировало. – Тебе! Ничего!! Не грозит!!! Это вообще…

– Я не понял, что за купашечки? От угла-входа к центру зала шел Митька. В руках он нес что-то вроде накрытого крышкой подноса, подмышкой сжимал книгу.

– Обычная практика. Диймар же вчера сказал, что, когда я мокрая и захлебывающаяся, со мной проще общаться, – вылепила Карина, прежде чем успела прикусить язык.

Митька еще раз оглядел открывшуюся перед ним картину акварелью. Поставил поднос на стол, умудрившись не сбить фигурки. Книгу положил на диван. Шасть с шипением отодвинулась. Какая умная тваренция! Не полезла в воду – вчерашнее купание не прошло даром для жизненного опыта и скорости соображения. В отличие от хозяйки.

– О, Символик! – заинтересованно отметил Митька. – Цветные побеждают, знак тишины практически готов. Поэтому, я думаю, никто не обидится…

Он подхватил две свободные фигурки с края стола и разместил их в композиции. Знак, сияя зеленым, взметнулся над столом. Это здорово напоминало сцену из четвертого Гарри Поттера, когда над спортивным полем взлетел череп со змеей.

– А главное, – бросил Митька Диймару, – ори теперь, сколько влезет. Он поправил пояс. Подошел к краю бассейна. Что-то нехорошее сконцентрировалось в светлом воздухе Лунного зала.

Митька… нет, Гедеминас Закараус просто встал над кромкой воды, скрестив руки на груди.

И вдруг руки его начали раздуваться, обрастая буграми мышц и веревками сухожилий. Белая шерсть в момент покрыла загорелую кожу. Митька на глазах раздался в плечах, лицо вытянулось, становясь мордой. Еще чуть-чуть, и на месте парня окажется громадный белый волк.

Но этого не произошло. Митька мастерски остановил процесс на середине или чуть ближе к стадии «человек», чем к стадии «волк».

В глазах Диймара засветилось понимание пополам с диким ужасом. Он с бульканием проглотил визг и, наскоро вдохнув, попытался нырнуть.

Фиг-то там!

Монстр, почти не нагибаясь, когтями подцепил мальчишку за шиворот. Затрещала ткань рубахи. К Диймару вернулся голос, и он заорал от страха. Оборотень пресек ор, небрежным движением швырнув его через половину зала, прямо к одному из углов-щелей. Диймар проехался по полу, оставляя мокрый след. Митька настиг его в три прыжка. Вцепился намертво, прижимая к полу. Но голова Диймара оказалась снаружи. Неизвестно, промелькнула ли у него перед глазами вся его короткая жизнь. Но вид Второго города луны с высоты птичьего полета уж точно в мозгу навек отпечатался.

Белый полуволк что-то неразборчиво рычал, казалось, спрашивал. Мальчишка вроде даже отвечал, ломая ногти о мрамор пола, безнадежно пытаясь уцепиться хоть за что-то.

Этот ужас надо было остановить. Карина подтянулась, влезла на стеклянный борт бассейна (от человеческих пальцев в этом деле проку было больше, чем от волчьих или полуволчьих лап) и кинулась к мальчишкам.

– Ми-и-иить! – заверещала она, наваливаясь на друга сверху и отчаянно молотя кулаками, – Мить, не на-аа-адо!!!

Митька легко, даже как-то аккуратно стряхнул ее на пол. Морда его приняла чуть более человеческие очертания.

– Ну, раз так, то живи, – вполне внятно изрек он, продолжая какую-то мысль, – но если обидишь ее, тебе конец.

Если честно, он использовал очень грубый синоним слова «конец». И именно по этому лингвистическому кунштюку Карина поняла, как он разозлился. Она прижалась спиной к стене, стараясь не смотреть наружу и вниз, на ощупь нашла Митькино плечо и похлопала. Тот отодвинул ее от угла и сел рядом, превращаясь в человека. Злющего и пристыженного одновременно. Диймар откатился от выхода и умостился по другую руку от Карины. Так они и просидели несколько минут, молча переваривая последнее событие и пытаясь сообразить, как быть дальше.

– Ты, кажется, еды обещал, – сказала наконец Карина. – И почему, интересно, нас не ищут, если только и мечтали, что за у-че-бу засадить?

– Еда там. – Митька своим обычным, хоть и несколько обессиленным жестом махнул в сторону столика. – А не ищут, потому что – чего ты хочешь, – сейчас еще дико рано. Всего полседьмого.

– И так светло?

– Угу, город почти на экваторе, тут рассвет в полчетвертого. И жара такая, что нормальная жизнь в основном на закате и по ночам. Ладно, вы, Ромео и Джульетта недоделанные, как хотите, а я жрать буду. И Шасть, вон, тоже. Шепот, а ты?

– Да шел бы ты, Закараус. Буду.

На подносе оказалась такая уйма еды, что накормить можно было не только троих перенервничавших подростков, но еще и пяток-другой взрослых, тоже привыкших заедать стресс всякими вкусностями.

– Эта штука, что, четырехмерная? – Карина постучала ногтем по подносу, поедая бутерброд.

– Просто очень большая, – ответил Митька, не отставая от нее. А Диймар молча выбрал кусок копченого мяса и вгрызся в него.

– Шепот, а ты знаешь, что этот город долго был в омертвении? – спросил Митька.

– Знаю, – ответил тот, – и даже знаю, когда. И если сопоставить с тем, что нам наш безумный знакомый князь рассказывал… – он проглотил кусок мяса, – то логично предположить, что это омертвение развернулось как реакция на его Иммари и гибель детенышей.

– Или одного детеныша, – уточнил Митька.

– ДетеныШЕЙ, – возразил Диймар, – князь говорил… как там…

– «Ты к тем детенышам не имеешь отношения, и я не буду извиняться», – приблизительно процитировала Карина.

– Угу, – кивнул Диймар, – город был в омертвении сотню лет. А князь просидел в своем подвале триста пятьдесят…

– И что? – спросил Митька.

– Дракон, – лаконично ответил Диймар. – Слышали о дыхании дракона?

– Молодого дракона, – поправила Карина, – ага. Оно может оборачивать вспять омертвения.

– Значит, последний дракон активно действовал в Трилунье где-то двести пятьдесят лет назад. Что-то не сходится.

Карина засмеялась. Логик-математик, елки-палки.

– Я тебе скажу, что не сходится. Я так поняла, что в этом городе могущественных знаккеров видимо-невидимо. А это значит, что двести пятьдесят лет назад – для них не такая уж дико древняя история. Они ее со слов родителей могут помнить. Это неувязка номер раз…

– Умная какая. Я тебе и так скажу, что омертвение тут возникло шестьсот лет назад примерно. Историю изучал.

– Да неважно. Я и без истории это поняла. Потому что Гедимин Витеньевич основал Вильнюс как раз шестьсот лет назад. И он тогда уже был, по знаккерским меркам, немолодой, он сам говорил. И это его «во искупление» – ну точно об огромном омертвении здесь. Пятьсот лет назад тут были твои драконы, никак не меньше. И если они все еще в Трилунье, то запрятались так, что фиг ты до них доберешься. Разве что они сами захотят.

– Что значит «если они в Трилунье»? – оторопел Диймар.

– А… а ты не знаешь? – удивилась девочка. – Драконы могут пробивать пространство и без всяких троп… куда угодно.

Диймар помолчал, глядя на Карину, а вернее, сквозь Карину в никуда.

– Я-то знаю. Откуда знаешь ты?

– А что, такое уж сакральное знание?

Назревшую перепалку прервал Мастер, вошедший через один из угловых проемов. Вошел и остолбенел, встретившись взглядом с девочкой, – по случайности она смотрела именно туда.

– Всем доброе утро, – возвестил он, – по какому поводу собрание?

– Кажется, по поводу драконов, – сообщила Карина, решив не упоминать купание и все, что за ним последовало.

– Да, для Второго города луны драконы – своего рода святые хранители, – мягко сказал Мастер. – Давным-давно дыхание юного дракона запустило это омертвение вспять.

– В Трилунье столько омертвений, – вскинулся Диймар, – где же драконы с дыханием?

– Они слишком стары. – По голосу Мастера, проходящему сквозь прорезь маски, Карина готова была поклясться, что он печально улыбается. – Или слишком равнодушны. Но, скорее всего, и то и другое сразу.

– Драконом нельзя родиться, им можно лишь стать. – Диймар, похоже, опять начал закипать. – Значит, юный дракон – это тот, кто стал драконом? Или стал им в юном возрасте, так, что ли? Как им можно стать?

Мастер пожал плечами под своим комбинезоном. Странное это было движение, словно ветер пробежал.

– Ты у меня спрашиваешь? Думаешь, у меня есть ответы? Если бы я владел такими секретами, Трилунье не мертвело бы так стремительно.

– Трилунье – что? – Карине показалось, что ее голос прозвучал неуместно звонко.

Диймар метнул на нее сердитый взгляд.

– Трилунье мертвеет, – четко выговорил он, – за последнюю тысячу лет от нашей планеты осталась едва ли четверть. Забыла, что мы у князя обсуждали? Ты не знала? Думаешь, все запилы на тему спасения мира – это так, чтобы тебе жилось интересно?

Митька молча таращился на стол со стеклянными фигурками и завершенным знаком тишины.

– Я тоже много чего не знаю, – выговорил он наконец. – Но понял кое-что важное. Мы в кучу неприятностей влезли и наделали глупых глупостей, потому что ни фига не знали. Вот, например, если бы мы не испугались моей бабушки… Ну ладно, если бы я не испугался, что она навредит Карине, то мы давно были бы здесь, научились всякой всячине и, как знать, может, Дирке был бы жив. Но мы не знали. Не знали, что она, хоть и странная, но все же свой человек. И меня это постоянное незнание напрягает.

Мастер оглядел честную компанию, поворачивая маску и всматриваясь в лицо каждого. И принял какое-то решение.

– Для начала давайте-ка познакомимся, юные господа мои, – насмешливо произнес он, – потому что официально я представлен только барышне.

– Гедеминас Закараускас, – протянул Митька руку. – То есть Закараус. И можно Митька.

– Мастер, просто Мастер, – ответил тот на рукопожатие. И обернулся к Диймару: – С тобой я знаком. Отмечу сразу, что, несмотря на твой юный возраст и проистекающую из него недееспособность, я считаю, что ты должен отвечать за свои поступки. А посему ты жив лишь благодаря просьбам Эррен Радовой. И Эрнеста Берренгара из Третьего города луны.

У Диймара вытянулось лицо.

– Ничего пацанам не грозило, я бы не…

– А вот оправдываться передо мной не надо, мне не интересно. Но ты можешь присоединиться к нам, ибо тогда не сможешь использовать незнание в качестве оправдания.

Карина мысленно поаплодировала мастеру.

– Я предлагаю посетить городской Информаториум, – сказал тот, – во дворце тоже неплохой, но в городском гораздо интереснее. Приведите, пожалуйста, себя в порядок, а через пятнадцать минут встретимся у западного входа. Пятнадцать минут! – И Мастер направился к выходу. Митька и Диймар потащились в противоположные стороны.

Шасть вцепилась коготками в кружевной подол платья Карины и влезла на плечо. Отличный питомец, захочешь – не потеряешь. Вот только…

– Мастер! – позвала Карина удаляющийся белый силуэт, похожий на дым, – а как вы попали сюда?

– Так же, как все, – не оборачиваясь, ответил тот.

– В том углу не было подъемной площадки, я видела.

– М-ммм, – отозвался Мастер, продолжая свой путь, – могут у Великого, как-никак, мастера быть свои секреты?

Через четверть часа ребята и Мастер встретились в условленном месте. Митька спас Карину от бесцельных блужданий по дворцу и вытащил на экскурсию Арноху. Впрочем, сильно тащить не пришлось.

Кстати, западный вход был единственным, выходящим на набережную, а не на канал или прямо в открытое море.

– Арно Резанов? – Мастер опять улыбался под своей маской. – Наслышан о тебе. Ну что ж, в путь. Благо он будет совсем недолгим.

В самом деле – дворец (язык не поворачивался назвать любое здание в этом городе иначе как дворцом) Информаториума находился на той же набережной, что и дворец Ангелии. По дороге Карина пыталась понять, что же вообще представляет из себя город. Остров? Целый архипелаг? Постройки, поднимающиеся прямо из пучины морской? Скорее всего, все сразу, смешанное и местами до пены взболтанное.

Несмотря на ранний час, камни набережной исходили жаром. Собственно, только боязнь ожогов удержала Карину от того, чтобы стащить кожаные сандалии, которые вместе с платьем передала ей Эррен. И благодаря все тому же раннему часу в Информаториуме не было ни души.

– Информаториумы есть в каждом городе, каждом замке, школе, деревне, на станции и в лаборатории, – начал рассказывать Мастер, пока ребята осматривались в прохладном, не слишком светлом и практически пустом зале. – Чем больше и значительнее м-ммм… организация, тем крупнее Информаториум. Все они, как ветви от ствола, отходят от главного Трилунского хранилища информации. Его местоположение – тайна, но сейчас не она является нашей целью. Мы говорили об омертвениях и драконах, что ж, не будем отклоняться от темы. Располагайтесь!

Располагаться предлагалось на креслах, счет которым шел, пожалуй, на десятки. По пять-шесть предметов мебели группировались вокруг сооружения, похожего на колонну высотой примерно Карине по плечо. Карина уселась между Митькой и Арно и тут же пожалела об этом – Диймар занял кресло практически напротив. Но вскоре она поняла, что ей будет не до игр в гляделки.

– Определение уровня допуска, пожалуйста, – сказал в полутемное пространство Мастер.

Вместо ответа прямо над центром колонны загорелся огонек. Точь-в-точь так же начинали светиться активированные зраки. Во всяком случае, те из них, что использовались для переговоров на расстоянии.

Огонек разгорался, разрастался и вскоре оказался миниатюрной девушкой примерно в одну треть от среднего человеческого роста и с формами, сильно отличающимися от средних в большую сторону. На пухлой фигурке местное платье античного образца смотрелось великолепно. От живого человека ее отличали только светящиеся контуры и некоторая полупрозрачность, заметная в основном когда девушка двигалась.

– Светлого дня, уважаемые, – поздоровалась она, – позвольте представиться. Я – Диаси. Диалоговая система данного Информаториума. Я определю ваш допуск, а затем буду помогать по мере своих возможностей.

Диаси уселась на невысокую колонну, над которой, собственно, и появилась, и заболтала ногами в воздухе, обводя взглядом ребят.

– Так, доступ ученический, ученический, и у вас двоих – тоже, – без особого интереса отметила она. Затем обратила сияющее личико к Мастеру: – О-о-о, – с придыханием, – высшая степень!

– Это очень круто? – спросила Карина практически в никуда.

– Выше только полный доступ, – учительским тоном ответила Диаси, – но он есть исключительно у императоров Тающих Островов. Чем могу помочь? – спросила она у Мастера, кокетливо накручивая локон на пальчик.

Карине даже смешно стало. Диалоговая система, забодай меня комар…

– Диаси так устроена, – словно угадав мысли девочки, сказал ей Мастер. – Чем выше уровень допуска…

– Тем дружелюбнее интерфейс, – хихикнула Карина. – Извините, больше не перебиваю, честное слово.

Митька и Арно синхронно изобразили кашель. Ну да, попасть с жарищи под тридцать пять, да в такой холодок. Сложно не простудиться.

– В общем-то, ты права. – Мастер усмехнулся под маской. – Диаси, сегодня нам потребуются лишь общие сведения. Глобус, пожалуйста.

– Всегда рада помочь! – Диаси исчезла, а вместо нее над колонной засветился и завертелся самый настоящий глобус. Только не пластмассовый или там деревянный, а голографический.

– Это неустойчивый слепок, – сообщил Мастер, верно истолковав удивление землян. – Неплотное, но материальное изображение обычного учебного глобуса. Очень удобное в использовании. Прекратить вращение.

Глобус замедлился и замер. Но прежде чем он совсем застыл, Карина успела окинуть взглядом четыре материка. Один, продолговатый, шел с севера на юг, от полюса чуть дальше экватора. Второй и третий, совсем небольшие, напоминающие разделенную пополам Австралию, располагались весьма близко к полюсам. Четвертый занимал огромное пространство в Южном полушарии. Он был так испещрен водоемами всех типов, форм и размеров, что Карина даже засомневалась, один ли это континент.

– Итак, на каком материке мы находимся? – спросил Мастер, не обращаясь ни к кому в отдельности.

– Здесь! – четыре пальца от четырех слушателей невоспитанно ткнулись в континент, тянущийся от Северного полюса через экватор.

– Вопрос не к Диймару Шепоту и не к Митьке Закараусу. Карина и Арно, как вы это определили? – В руке Мастера засияла указка, тоже голографическая.

Арноха пожал плечами: мол, какая разница, определил, и прекрасно. Карина набрала воздуха в легкие.

– Мне Митька сказал, что мы находимся практически на экваторе. Он пересекает только один континент. Еще мы среди моря на… архипелаге? – Мастер одобрительно кивнул. – Значит, мы тут. – Море рассекало континент с юга. В центре водного массива группировались острова.

– Совершенно верно. – Белая маска Мастера повернулась в сторону девочки, указка заскользила по поверхности глобуса вверх. – На севере материка – бухта Полумесяц и замки на его «рожках»: на дальнем – «Страж глубин», на ближнем – Дхорж. Ну что ж, все сориентировались? Тогда внимание. Диаси, пожалуйста, карту омертвений поверх общегеографической. Желтым цветом выделены омертвения, синим – живое пространство.

– Всегда рада помочь, – мурлыкнула Диаси.

Цвета на глобусе сменились. И повисло молчание. Надо было переварить увиденное.

– Цвета точно не п-перепутали? – спросил наконец Арно. – М-может, омертвения вс-все же синим?

– Нет, – хмуро отозвался Диймар. – Восемьдесят процентов поверхности планеты. Поэтому я считаю, что просто охранять вас, волчат, – бред. То есть не бред, но этого мало. Нужны драконы. Вернее, не просто драконы, а… – Он не договорил, махнул рукой. И подозрительно шмыгнул носом.

Карина вспомнила женщину в омертвевшем доме в мертвой же бухте Полумесяце и ее малыша, брата или сестренку Диймара, который никогда уже не родится на свет. Просто потому, что какой-то скотине захотелось жить вечно. Вспомнила и погибшего волка – отца конопатого болтуна Антона, с которым она танцевала на празднике Пилигримовых яблок. И почему-то второй раз за последние сутки в носу защипало.

– У вас поэтому такая беда с языками? – спросила она, чтобы не зареветь.

– Пожалуйста, корректно сформулируйте запрос.

– Гррр… – Жаль, что Диаси – голограмма, неплохо было бы ей по шее дать. Но Карина собралась с мыслями: – Сколько языков существует в Трилунье на данный момент? Так корректно?

– Вопрос задан корректно. Всегда рада помочь. На запрашиваемый период в Трилунье существует один живой язык. Кодовая коммуникативная система, которой мы пользуемся для общения. А также два условно мертвых языка, хранимые народом Элве. На их основе создается около семидесяти процентов всех словесных знаков Трилунья.

– Но когда-то ведь… ах ты, паучерт! Был ли в истории период, когда живых языков было больше одного?

– Да. Вплоть до периода около семисот лет назад, когда омертвение охватило земли бургундов, испанов и японов. После него остался лишь один язык. На заре времен насчитывались десятки коммуникационных систем.

– Это звучало бы трагично, если бы не звучало так смешно, – буркнула Карина, хотя на самом деле смеяться ей не хотелось. – Ужасно похоже на искаженные названия народов, которые живут в нашем мире. Диаси, есть ли в Информаториуме сведения об Однолунной Земле?

– Сведения есть. Нет допуска. Требуемый уровень допуска – символьерский и выше. – Она обернулась к Мастеру и замурлыкала с придыханием: – Гость с высшим уровнем допуска, вы подтверждаете запрос?

– Стоп-стоп, пока не надо, – остановила Диаси Карина. – Правда ли, что дыхание дракона может обернуть омертвение вспять?

– Правда. – Тон диалоговой системы снова стал равнодушно-менторским. – Для уточнения деталей переформулируйте вопрос. – И полупрозрачная барышня рыбкой нырнула за глобус.

– Значит, дракон дышит, и вместо омертвения мы получаем оживление, – задумчиво сказал Митька.

– И на человеке? – быстро спросил Арно.

– Диаси? – обратился Мастер к диалоговой системе.

Диаси вновь выглянула из-за глобуса.

– Всегда рада помочь!

– Есть сведения о людях, переживших омертвение?

– Есть сведения. Таких людей нет.

– А если омертвение запущено вспять? – Голос Диймара дрогнул.

– Есть сведения. – Глобус исчез, вместо него над колонной развернулся голографический экран. На нем высветилось изображение набережной, той самой, по которой они шли в Информаториум. Она была так же пустынна, но тут и там на мраморных плитах лежали груды пыли. В точности повторяющие человеческие тела.

– Неправда, – выдавил Диймар. – Вранье! Это же процесс, обращенный вспять! Существуют специальные знаки… на основе дыхания дракона… – И он шмыгнул носом. В точности как делала Карина перед тем, как разреветься.

– Всегда рада помочь! – Диаси приняла его реплику за вопрос. – Большинство биологических процессов обратимы. Пример необратимого – смерть.

– И частичное омертвение? – спросил Арно.

– Частичное омертвение не есть смерть. Оно обратимо. Знак, обращающий процессы вспять, вы найдете в учебном пособии не ранее четвертой стадии…

Ее речь была прервана хлопаньем и карканьем. Тишина, конечно, должна быть в библиотеке, но не тогда, когда в нее вваливается Кру С очень срочными вестями, разумеется.

– Уррра! – провозгласил птероворон при виде честной компании. – Мастеррр! Берр-ри Карррину и маррррш во дворец. Диймаррр дрррянь! Диймаррра беррри тоже.

– Ну вообще-то здравствуй, ржавая ты развалина, – оторопела от такого явления Карина.

Остальные тоже растерялись, а у Арнохи едва сердечный приступ не случился – острое натяжение инженерной жилки, надо понимать.

– Карррина! Здорррова будь! – Кру плюхнулся ей на плечо. – Марррш, марррш, Эррен рррразыск… ррразыск…

– Разыскивает?

– Верррно! Ррром есть?

– Какой тебе ром, – развеселился Мастер, – тут Информаториум!

– Инфорр-маторриум? Все ррравно! Рррому нет – дрррянь, дырррра. РРРезво, рррезво, во дворррец!

– Да что случилось-то? Объясни толком. – Мастер протянул Кру свою руку, и Карина сразу преисполнилась благодарности к нему; весил Кру, как приличных размеров псина, еще и драл кожу своими когтями.

– Диймарррр дрррянь! Его старррик тут! У Закаррров. Ищет Кларрру. И Карррину! Во дворррец все, рррезво.

– Ага, сейчас. Я все бросила и помчалась во дворец, – фыркнула Карина.

– Нет, девочка, извини, но придется. – Мастер покачал своей маской из стороны в сторону. – Коррэн Шепот все же глава Совета. Но ты не волнуйся, опекунство символьера Эррен Радовой над тобой неоспоримо.

Ну вот, стоило на минуту расслабиться, как по ее душу опять непонятно кто слетается. Карина хотела было сказать все, что думает по этому поводу, но потом решила приберечь запал для старика Шепота. И Клариссы заодно.

Мастер тем временем обернулся, чтобы распрощаться с Диаси.

– Ой, секунду! Диаси, последний вопрос, и мы уйдем. Арисса Корамелл. Есть информация? – спохватилась Карина.

– Всегда рада помочь. Нет сведений.

– Может, нет допуска?

– Нет сведений.

Глава 24

Мотивация к учебе

– Мить, ты как хочешь, а я не стану сидеть и ждать, чего там этот жуткий дед придумает!

Карина металась по комнате, как тигр в клетке.

Мастер проследил их путь до ближайшей из гостевых. Ближайшей оказалась спальня Карины. Теперь девочка мерила ее шагами, Митька занял тот же стул, что и утром, и гладил обожравшуюся Шасть, которая распласталась на столе. Арно притулился на краю кровати. А Диймар вовсе прикидывался отсутствующим – прислонился к одной из колонн открытой части комнаты и вперил взгляд в морские дали, считай, что вовсе никуда.

– А что ты предлагаешь? – поинтересовался Митька.

– Как что? Для начала послушать, чего он потребует и что ему Эррен ответит. Здесь же половина комнат без стен, справимся даже без глубины.

– Не справимся, – хмуро сказал Диймар, не отрываясь от созерцания горизонта. – Если я правильно понял Кру, а я уверен, что это так, то переговоры будут в Лунном зале. А там кое-кто особо умный знак тишины утром сотворил. Это даже не говоря о защите, которую старшие обязательно выставят. Нет, без глубины не обойдемся. Закараус, порадуй дяденьку, скажи, что строил коридоры до Лунного зала?

– Дяденька, ты сейчас доумничаешься, между глаз порадую, – огрызнулся Митька. – Строил, конечно. Первым делом, как только более-менее научился. Только я об удобстве не думал, на толпу не рассчитывал. В общем, там так тесно, что стена в Вильнюсе – спортзал по сравнению с моим коридором.

– Ну, в тесноте, да не в обломе, – сказала Карина. – К тому же, Арнохе вон совсем не обязательно с нами идти.

– Почему? – удивился тот. – Я не то чтобы хочу, но с чего ты взяла?

– Знаккер Шепот о тебе не знает, я на все сто уверена. А Ангелия с Эррен и Мастер о тебе ни слова не скажут.

Арноха задумчиво кивнул.

– Вы же мне все равно потом все расскажете, – мягко, как обычно, и не задавленно, как в последнюю пару дней, сказал он. – И еще, Карин, у меня просьба. Я в Информаториуме очень хотел про львов спросить. Но не успел. Можно я пока слепок твоего Тварника почитаю?

– Да не вопрос! – Карина выбила ногтями ритм-код по медальону браслеотеки, и тяжелая книга материализовалась прямо в воздухе перед ней. – Ты же нам тоже потом расскажешь, чего интересного нашел? Я столько хотела у этой толстой Диаси спросить! Надо список написать на будущее, чтобы не забыть. Так мы идем или день потерян?

– Я иду, – пожал плечами Диймар, – там будут Кларисса и дед. А у них право на мою жизнь. Мне интересно послушать, о чем они будут говорить.

– Ну, если что, я предупредил, – развел руками Митька.

– Мить, в следующий раз предупреждай более внятно, – прошипела Карина, – я думала, «тесно как в маршрутке», а тут «втроем в одном гробу».

Выход из Митькиного коридора оказался внутри дивана. Да-да, одного из тех, что стояли вокруг стеклянного бассейна. И это был полный провал операции. Во-первых, потому что из дивана, то есть из его трехмерного внутреннего пространства, было совершенно не слышно, о чем разговаривают снаружи. Во-вторых, потому что диван имел С-образные очертания, проще говоря, форму бублика. Из-за этого ребятам пришлось сидеть, скрючившись и почесывая уши коленками. Карине казалось, что она свернулась в трубочку поперек собственного позвоночника. А ведь она из их троицы была самая компактная.

Митька в ответ только хмыкнул.

– Я вот не понимаю, ради чего мы тут мучаемся, – высказался Диймар. – Ничего ведь не слышно.

Карина и Митька дружно зашикали.

– Ой, да ладно вам, – огрызнулся тот, – если нам ничего не слышно, то и нас тоже. Вот мрак, а я так рассчитывал…

Сиденье дивана исчезло, отброшенное кем-то снаружи. Все трое синхронно заморгали от хлынувшего со всех сторон света.

– Поправочка, – скрестил руки на груди Мастер. – Знак тишины не выпускает звук из периметра, но прекрасно впускает звуки извне. Куда?

Последний вопрос не означал «куда знак тишины впускает звуки?». Он означал «куда намылилась?» и адресовался Карине. Она, не помня себя от неловкости ситуации, попыталась дать задний ход и юркнуть в Митькин глубинный коридор. Но Мастер легко перехватил ее за руку. Спасибо, хоть не за шиворот, в таком платье это было бы губительно для остатков гордости.

– Помнится мне, последняя фраза перед этой вынужденной паузой была: «Они вполне взрослые и отвечают за свои поступки», дорогая символьер Эррен, – язвительно заметил человек с внешностью эльфийского короля и глазами древнего старика.

– Да, великий знаккер Коррэн Шепот. – Лицо Эррен стало красно-багровым от смущения, что дико сочеталось с сегодняшним оттенком утренней зари на ее волосах. – Я не говорила, что они не совершают глупых поступков. Я лишь отметила, что дети умеют и не боятся отвечать за свои поступки.

– Тогда пусть эти дети присоединятся к нашему, так сказать, Высокому совету, хоть и не в полном составе, – усмехнулся старик Шепот (Карина не могла прекратить мысленно называть его стариком), – на правах слушателей. Молчаливых слушателей.

Карина, ежась под взглядом Эррен, забилась в угол дивана, из которого вылезла. Ужасно хотелось размять затекшие мышцы, но потянуться она не решилась.

– Мне кажется странным, что наш неофициальный совет начался с обсуждениия возможного опекунства присутствующей здесь Клариссы Алессандры Радовой над ее племянницей Кариной Алессандрой Радовой, – продолжила Эррен, очевидно, с того места, на котором ее прервало явление вышеупомянутой племянницы и компании.

Кларисса хмыкнула. Она и сейчас выглядела не менее чем королевой в бледно-сиреневом, почти белом платье по местной моде, напоминающем хитон, с атласной лентой вместо пояса.

– Я совершенно не возражаю, если мы определимся для начала с моим положением, – мило улыбнулась она. – Не произошло ли существенных изменений в Своде законов за пару недель моего отсутствия? Больше всего меня заботит статья о праве узника вернуть себе свободу и впредь с полным правом пользоваться ею. Как жаль, что нашего законника, господина знаккера Рыкова, здесь нет…

– В том нет нужды, – несколько кисло ответила ей Ангелия, – изменений не произошло даже за мое отсутствие, исчисляемое годами.

– Тогда благодарю вас за гостеприимство и отдых, знаккер Закараус, – ответила ей Клара, – но мне пора вернуться домой и в мою школу. Я, разумеется, увожу племянницу. И по дороге заверну в «Страж глубин». Заберу дочь.

На словах «увожу племянницу» губы Клары невольно изогнулись в нехорошей улыбке. Эдакой сытой ухмылке. Конечно! Решила, что до конца года хоть частично, но выполнит заказ «малыша Алека». Да вот фиг тебе, тетушка. Дочь твоя засела в логове на Однолунной Земле, а племянница просто так не дастся. Защищаться до последнего Карина уже научилась. Спасибо в том числе и тетушке.

По лицу Эррен скользнула тень. Вернее, не тень, а так, легкое дыхание смятения. Ну конечно, она же увезла Женьку в «Страж глубин» после побега отца и ареста Клариссы. Но Женька сбежала меньше чем через две недели. Вроде как Эррен не уследила…

– Не заберете, – нагло заявила Карина, внутренне дрожа, как полиэтиленовый кулек на ветке. – Она гостит на Однолунной Земле…

Кларисса вскочила на ноги, разом теряя свою надменную вальяжность.

– Где?! – заорала она, делая ногой странное движение, видимо, привыкла отшвыривать стулья. – В этой ужасной халупе?! И если она там, а ты здесь… Ты оставила ее одну? Дрянь, вся в мамашу! Она же… – и осеклась.

– Что «она же», тетя Кларисса? – Внутренняя дрожь приняла адреналиновый характер. Как хорошо, что Женька трепло, а Клара сноба кусок. – Она приехала к сестре, ко мне то есть, погостить. И она в полной безопасности в логове, а поблизости еще и Лев живет. Что поделать, она в Дхорже от безделья на башне вешалась, она же…

– Замолчи! – Клара тяжело выдохнула, но, очевидно, поняла, что еще секунда, и тайна Женькиной знаккерской бездарности (и без того не тайна, а паршивый секрет Полишинеля) станет окончательной явью. Да еще и перед лицом главы Совета Трилунья.

Эррен прищурилась – видимо, ухватила Каринину мысль.

– Евгения вернется в Дхорж, как только ей наскучит гостить на Однолунной Земле, – спокойно сказала она.

– Вот именно, я ее силой не держу, – поддакнула Карина и подумала, что в самом деле было бы здорово, если бы Женька перестала рыться по шкафам и таскать на руке таинственный браслет. Лучше бы домой вернулась.

– Карина, помолчи, пожалуйста. – Голос Эррен прозвучал не особо грозно, но обещание головомойки угадывалось, поэтому Карина примолкла.

– Как бы ни обстояли дела с твоей дочерью, – продолжила символьер Эррен, – Каринина ситуация предельно ясна. Последним документом, регламентирующим право распоряжаться девочкой, было письмо моего брата. Согласно ему, все права остаются за мной. Великий знаккер Шепот, поправьте меня, если я не права. До написания отцом девочки другого документа. В случае отсутствия оного ребенком распоряжаюсь я.

Знаккер Шепот кивнул:

– Тут мы и без знаккера Рыкова, считайте, разобрались. Кларисса Радова обретает свободу и опеку над Евгенией Радовой, а Эррен Радова сохраняет опеку над племянницей Кариной Радовой. Меня, конечно же, не может не огорчать тот факт, что, много лет успешно справляясь с целой академией, Эррен Радова не в состоянии проконтролировать отдельно взятых детей. Одна племянница у нее в гости, видите ли, сбежала. В иной виток пространства. Вторая вообще вытворяет что-то немыслимое. Поэтому я воспользусь своей властью Главы Совета.

Мрак. Кажется, она все же попала. Во всяком случае, в уголках Клариссиных губ снова зазмеилась усмешка победителя.

– Насколько я знаю, упомянутая Карина Радова по годам соответствует второй, а то и третьей стадии обучения, – продолжил эльфийский король с глазами трупа. – Ну что ж, дорогая символьер Эррен, я даю вам время… скажем, до праздника Смены лет. Перед гонками на драконоидах и балом я лично возглавлю комиссию и приму у девочки экзамен по владению знаккерским искусством. И четырехмерным, разумеется.

– Но ведь это меньше месяца! – возмутилась Эррен.

– А вас, насколько мне известно, считают гениальным учителем, – невозмутимо парировал старик Шепот. – Более того, дорогая знаккер Закараус! Вопиющая необразованность вашего внука тоже никуда не годится. Он присоединится к Карине Радовой на экзамене. И если он провалится, символьер Эррен потеряет право на Карину.

Митька одеревенел. Ангелия возмущенно раскрыла рот. И закрыла. Конечно, ей-то по большому счету все равно, кто будет распоряжаться жизнью Карины.

– Великий знаккер Шепот! – впрыснула последнюю каплю яда Кларисса. – Во дворце Ангелии Закараус гостит еще Арнольд Резанов, наследник тех самых Резановых. Он же последний представитель их фамилии.

Елочки-метелочки, хорошо, что Арноха этого не слышит. «Последний представитель», надо же…

– Он очень талантлив, но образован чуть лучше моей племянницы, то есть чуть лучше, чем никак, – продолжила Кларисса, разве что не облизываясь от удовольствия. – Было бы справедливо присоединить его к этой группе стадиентов.

Ах ты пакость!

– А может, тогда и Женьку… то есть Евгению Радову с Однолунной Земли доставить? – не выдержала Карина. – Пусть с нами поучится. Если она такая крутая, то ей программа двух стадий должна быть тьфу, раз плюнуть!

И встретилась взглядом с холодными теткиными глазами. Клара опять улыбнулась. С нервами у нее совсем плохо, подумала Карина. И вдруг, сообразив, какую ляпнула глупость, похолодела.

– А может, так и сделаем? – спросила знаккер Радова. – Как считаешь, она сдаст финальный экзамен?

– Ладно уж, пусть в логове сидит, – буркнула девочка, – а то вы ее в своем Дхорже и так… учебой по спецпрограмме замучили.

– А я? – вдруг подал голос Диймар. – Я в Академию возвращаюсь?

– Именно так. – Великий знаккер Шепот посмотрел на внука как на нечто совершенно постороннее. – Возвращаешься в Академию и тренируешься перед гонками, чтобы фамилию не опозорить. Материал по ритуалистике за остаток учебного семестра сдашь в общем порядке.

Диймар выдохнул. Ясное дело, в Школу ритуалистов в Дхорж ему уж никак не хотелось. Там Клара устроила бы ему веселую жизнь за все – от «провала» на балу до участия в побеге Евгении. И это она еще не знала, кто в чьем побеге участвовал на самом деле.

– Что ж, коль скоро мы разъяснили все правовые разногласия, я хотел бы навестить Школу словесников, раз все равно уже в городе, – сказал старик Шепот. – Ностальгия, знаете ли.

– Оставайтесь на завтрак, Советник. – Ангелия мастерски скрыла свое недовольство решением Коррэна под маской гостеприимства.

– А вот это с огромным удовольствием, – благосклонно кивнул тот, – особенно учитывая, что вместе с символьером Эррен Радовой в замок прибыл Великий мастер.

– Мастер, вы же побалуете нас? – промурлыкала Клара.

– Могу ли я отказать? – Ирония в словах Мастера едва улавливалась.

Ну вот, начинается светский треп. Пора, что ли, сваливать?

– Надеюсь, присутствие нашего уважаемого Мастера за столом компенсирует вам мое отсутствие. – Эррен поднялась на ноги. – Учитывая обстоятельства, мне надо в Академию и «Страж глубин», дабы организовать учебный процесс и собрать материалы. Полагаю, детям накроют завтрак прямо здесь, в Лунном зале. – И сурово поглядела племяннице прямо в глаза: – Ни шагу из дворца, пока не разрешу.

– Ангелия, если не затруднит, пусть моей ученице принесут завтрак в комнату. Ей не стоит встречаться с остальными. Во избежание, так сказать, – проговорила Клара.

– Со мной тоже не стоит, – дернула плечом Ангелия и, не отвечая на просьбу ни согласием, ни отказом, прошествовала к углу-выходу Карина нащупала в руке шарик-талисман (или теперь следует называть его на трилунский манер зраком?).

«Арнох, бросай книгу, дуй к нам. Коридор начинается в Митькиной комнате в зеркале», – мысленно сказала она.

«Что-то случилось? – спросил Арноха. – Я сейчас буду, конечно. Ты можешь пока рассказать?»

«Если коротко, то мы опять вляпались», – сообщила она.

«Тоже мне новость. – Даже по мысленной связи было ясно, что Арно смеется. – Уже иду. Не пропадите без меня. Опасности пока не чую».

Карина отключилась и поглядела сначала на Митьку, потом на Диймара. Оба были мрачнее тучи, хотя тучи эти существенно различались оттенками. Туча-Митька казался свинцовым снежным облаком, туча-Диймар набухал грозой, вот-вот шарахнет.

– Обстоятельства нам опять подпакостили, – сказала она преувеличенно бодро, чтобы капельку разрядить обстановку. – Как будем действовать с учетом их поганости?

И поняла, что разрядчик обстановок из нее получился фиговенький.

Диймар сорвался с места, взмахом руки сотворил какой-то знак. В воздухе материализовалось странное существо – то ли красный еж, то ли толстая птица. Оно едва успело пару раз хлопнуть конечностями. Диймар молниеносно вытянул из руки свой шест и с ревом сверху вниз ударил свое творение. Красные ошметки полетели во все стороны.

– Мило, – прокомментировала Карина, глядя, как остатки существа испаряются с ее платья. – Хорошо, что мне в лицо не прилетело, а то был бы ты покойник, Диймар Шепот.

– Вот тварь, сволочь! – заорал Диймар, молотя кулаками по спинке ближайшего дивана и не обращая на девочку внимания, – урод поганый!

– Кто? – удивилась Карина.

– Карин, помолчи, – попросил Митька. Он, как обычно, головы не терял. Прихватил чей-то забытый на столе бокал, зачерпнул воды из бассейна и плеснул Диймару прямо в лицо. Тот зашипел на сковородочный манер.

– Ты про знаккера Шепота? – спросил он. – Это же твой дед?

– Дед… – Диймар уселся на диван, который только что лупил, и заговорил размеренно и злобно: – Когда мне было десять лет, выяснилось, что я ритуалист, а не словесник, как миллион поколений Шепотов. Он меня сразу не убил только потому, что за пару лет до этого сам лично поправку к закону принял. Что, не знаете? Ну, к закону о том, что жизнь ребенка принадлежит его родителям, опекунам или тем, кого родители выбирают. Поправка напрямую запрещает убивать детей, которые в наследники не годятся.

– Но… почему?.. – Карина с трудом подняла отвисшую челюсть.

– Потому что после последних больших омертвений в Трилунье остались в живых от силы пять миллионов людей и примерно столько же других разумных тварей. Мы вымираем, можно сказать. Каждое убийство равняется преступлению против человечества.

– Я вообще-то хотела спросить, почему такой закон в принципе существует.

– Это-то как раз понятно, – кивнул Митька. – Приняли, наверное, в те времена, когда знаккеры только-только поднялись над простыми смертными, плоскарями, или как там? Замок один, сыновей трое. Проще перебить лишних, чем с наследством заморачиваться. Опять же никаких захудалых ветвей рода не будет. Так?

Немного успокоившийся, но все еще белый как известка Диймар неопределенно дернул плечом.

– Примерно так, – нехотя сказал он. – Еще прикинь, как удобно наследничков в подчинении держать.

Митька медленно закивал.

– А у меня есть младший брат, – Диймар вдруг почти по-настоящему шмыгнул носом, – он еще довольно маленький, знаккерская направленность не определена. Если он окажется словесником, мне конец. А если он ритуалист, то конец обоим, а дед снова женится. Ну, чтобы наследники…

– Как это «конец», если поправка и все такое?

Диймар фыркнул.

– Не обязательно убивать человека, который тебе мешает. Деда называют «великий знаккер», думаешь, просто так? Он исследует древние знаки, вынесенные с первых омертвений. И эти знаки не просто опасные, а смертельные через один. Угадай, на ком он эксперименты ставил? И случись что, никто не смог бы его обвинить. Сказал бы, что верил во внука чуть больше, чем стоило. Да только я и сам не бездарь какой-нибудь… Слушайте, ну его, этот завтрак. Я к себе пойду.

Карина пожала плечами. Митька вообще никак не отреагировал. Диймар откинул сиденье дивана, через который они пролезли в зал, и исчез в глубине предмета мебели.

– Засветили мы твой коридор, – невпопад сказала Карина Митьке, – твоя бабушка, наверное, прикажет его уничтожить.

– Чего там уничтожать-то? – удивился друг. – Стоит отодвинуть диван – и все, нет коридора. – Он внимательно всмотрелся в лицо девочки. – Слушай, Карин, а тебе его совсем не жалко?

– Кого? – не совсем поняла та.

– Да этого идиота, Диймара. Вон, Аблярсова ты пожалела, а этого…

– Слушай, Мить, Аблярсов этот – реально ущербный, неужели не ясно? Его папаша по нему ногами ходил, а тот… короче, стокгольмский синдром налицо. Но я в упор не понимаю, с чего бы Диймара жалеть! С того, что его крутой знаккер убивал-убивал, а убить так и не смог? Что ему пороху хватает гнуть какую-то мутную, но все-таки свою линию? О да, бедолажка!

Митька рассматривал ее внимательно, непонятно, что хотел высмотреть.

– Когда мама и папа погибли, меня ты тоже пожалела как ущербного? Карина так и села. В самом прямом смысле. На диван.

– Мить, ты попутал что-то. Я тебе… ну… сочувствовала. Потому что когда тебе плохо, то и мне тоже. Мы же с тобой как эти…

К счастью, не пришлось мучительно напрягать фантазию, придумывая «этих». Потому что из многострадального соседнего дивана вылез Арноха.

– «Тварник» у тебя в комнате, – сообщил он и снял с плеча Шасть, – а этот персонаж «Тварника» вцепился в меня и, типа, сказал: неси к хозяйке. Забирай ее, и рассказывайте, во что мы опять влипли.

Карина и Митька как смогли стройно пересказали Арнохе все, что произошло на странном «Совете», только что заседавшем в Лунном зале. Сначала Резанов хмурился и жевал губу, как маленький. Потом улегся на диван и запустил руки в глубину пола.

– Ты чего это? – удивилась Карина.

– Ему, прикинь, так лучше думается, – усмехнулся Митька.

Возможно, это реально был отличный способ. Полминуты спустя из южного угла выступили два важных слуги с завтраком на подносах, а еще минутой позже Арно уселся, как полагается, на пятую точку и заявил:

– По-моему, мы не влипли, а нам вообще повезло.

– Как это? – почти хором спросили ребята.

– Ничего себе повезло, особенно если экзамен завалю и к Кларе попаду, – добавила Карина, а про себя подумала, что без боя она не сдастся, а значит, Трилунье еще узнает, почем халва.

– Сами же говорили, большая часть наших бед – от незнания, – спокойно и веско сказал Арно. – Теперь у нас есть шанс заполнить пробелы. Я лично смогу узнать хоть что-то о частичном омертвении и способах спасти отца. Да-да, Закар, ты уже потом сам с ним будешь отношения выяснять, а я не обещаю, что сохраню нейтралитет. Но это будет потом. Но это мой личный интерес, ага. Не он главный. Главное, что, пока мы учимся, Рудо вылечит свои раны и вернется домой. И закончит подготовку Над для детенышей. Понимаете? Возможно, он их даже перевезет туда из… ну, где они сейчас прячутся?

– Мрак, я понимаю! – вскричала Карина. – Арношечка, я теперь тоже буду граблями в полу елозить, от этого явно умнеют! Нам надо найти карту как можно ближе к дате икс, то есть к дню Смены лет. И переправить ее Рудо. Это же мегаидея – спрятать волчью карту в логове!

– Точно, – поддержал Митька. – Над может и не успеть стать логовом. Я вообще-то не знаю, сколько на это надо времени. Пока там детеныш приживется да почувствует себя в безопасности… Но до того момента можем у тебя, Карин, спрятать. Или у меня. Хотя, нет, дерьмо идея… Диймар Шепот приглашен и к тебе, и ко мне. Засада.

– Тогда надо поторопить Рудо с выздоровлением, – хмыкнула Карина, – и пусть уже хоть на голове стоит, но чтобы к Новому году волчата чувствовали себя в Над как дома. А мы… ну что мы, наши очередные вечные каникулы в очередной раз медным тазом накрылись. Будем учиться.

– Тем более что мотивация у нас, прямо скажем, железная, – поставил точку в разговоре Митька.

Глава 25

Знак, обращающий вспять

Для Карины было очевидно, что невнятное условие «две стадии до конца года» привело Эррен в замешательство. Но несмотря на это, никто не торопился хватать ребят за шиворот и волочь в классы. Во всяком случае, до конца завтрака. Поэтому Карина, Митька и Арно спокойно налопались блинчиков с абрикосовым вареньем, крошечных жареных осьминогов и заполировали все это невероятным десертом – замороженными мандаринами.

– Вот это точно Мастер намастерил, – сообщил Митька, отрывая от фрукта очередную дольку – ледяную, сладкую, брызжущую соком. – Пока он не приехал, до такого во дворце не додумывались.

– Угу, берешь мандарин и суешь в морозилку, – засмеялся Арно. – Действительно, в жизни не догадаться.

Карина жевала молча.

– Я думаю, завтра начнется, – сказала она наконец, – учеба в смысле. Поэтому сегодня надо навестить Рудо. Узнать, как он себя чувствует, да новости рассказать. И спросить, не умеет ли он творить этот самый знак, обращающий процессы вспять. Потому что рюкзак мне надо не просто высушить, а сделать так, будто он и не намокал никогда. Арнох, я еще кое-что попросить хотела. Ты мне аккумуляторы не замкнешь? Те, что в смартфоне и в плеере. И в камере. Ну, чтобы они работали долго.

– Замкну, – коротко кивнул Арно, – и тебе, Закар, тоже. Только при одном условии.

– О-па! Каком? – Карина слегка удивилась.

– Ничего особенного. Давайте сегодня быстренько смотаемся на Землю. Ненадолго. Позвоним Кире, Леле и Женьке, предупредим, чтобы нас не теряли. И я с Валериком на связь выйду… спрошу, списались ли они с Гедимином Витеньевичем. Да и вообще, нам на Землю надо, чтобы аккумуляторы зарядить, прежде чем их замыкать.

– И чего мы тогда сидим? – Митька встал и двинулся на выход, правда, не упустил возможности прихватить еще мандарин, на дорожку, так сказать.

– А что, мы не коридором пойдем? – спросила Карина у Митькиной спины.

– Не-а, вон через тот выход спустимся почти в зал дворцового Информаториума, – ответил Митька. – Он не такой крутой, как городской, но узнать, где гостя разместили, там можно.

Спускаться на небольшой круглой площадке было еще экстремальнее, чем подниматься. Навстречу им бросились город и море. На этот раз Карина углядела среди дворцов-островов еще и сады-острова. Над всей этой ослепительной красотой реяли птицы, мелькали драконоиды незнакомых пород… И все это стремительно надвигалось на путешественников.

– Арнох, ты как, нормально? – спросила Карина, как только площадка заняла свое место в мозаичном узоре на полу очередной галереи.

– Ага, – беззаботно отозвался друг.

– И не страшно?

– Нет, я высоты не боюсь. Эй, Карин, ты чего, думала, что я трус какой-нибудь, что ли? Ну ты даешь! Да я на самом деле боюсь, только когда ты в волка превращаешься. Но к оборотням теперь придется привыкать, по сути, сам ведь такой же.

Арноха вдруг помрачнел, симпатичное, чуть детское его лицо стало жестче. Он даже на Митьку немного стал походить.

– Мне страшно, что отец умрет, – быстро и сквозь зубы проговорил он, – а еще… я же не дурак, понимаю, что однажды, Мить, ты до папы доберешься и спросишь с него по полной программе за своих родителей и… и Люсию тоже. А я не смогу в стороне остаться. Он мой папа, хоть у нас и сложно все.

– Так, стопэ! – Митька выставил вперед руки точно так, как всегда делал сам Арно. – Ты за своего папашу вообще не отвечаешь.

– Я понимаю. – Арноха запустил руку в волосы. Вот, кстати, кого еще постричь не мешало бы. – Просто пока об этом не думаю. Делаю, что могу, и моментом наслаждаюсь. Ну, что мы все тут и вместе, и вообще…

Его голос вдруг сорвался. Ох, до чего же странно было слышать такие интонации в его всегда ровной и мягкой речи!

– Конечно, мы все вместе, – неловко подтвердила Карина, – да мы и будем вместе, даже если подраться придется. Не раскисай раньше времени, что-нибудь придумаем. В том числе и с твоим папашей.

– Ну что, минутку лирики сворачиваем? А то неловко прям как-то. – Митька хлопнул Арноху по плечу и получил ответный тычок кулаком.

На галерею выходило довольно много дверей. Им была нужна первая.

– Говорю же, практически в Информаториум можно спуститься, – напомнил Митька, распахивая створки. – Мне рассказывали, что во дворцах информаториумы чаще всего располагаются в библиотеках. Но у бабушки он в отдельной комнате. Из некоторых спален есть туда доступ… из моей нет. Типа, не фига лениться, если захотел узнать, что завтра на ужин, – пробегись.

Они вошли в небольшую комнату всего с одним окном и стремящимся к нулю минимумом мебели. Всего-то стол посередине комнаты. И большой, красивый, круглый, стеклянный (а может, и хрустальный!) шар на подставке посередине стола. То ли орудие труда гадалки-великанши, то ли хитрая ловушка для молодой вселенной – в шаре клубилось нечто, напоминающее фотографии космоса и кадры из фантастических фильмов.

– Он контактный, – сказал Митька и продемонстрировал, что это значит: положил ладонь на сверкающую поверхность. – Сейчас он доступ проверит.

– Доступ «наследник», поправка «ученический», – произнес равнодушный бесполый голос из ниоткуда.

Карина и Арно аж подпрыгнули.

– Отключи звук, выводи информацию на экран, – поморщился Митька.

Карина подумала, что ее друг детства из хулиганистого школьника из обычной семьи очень легко, даже лихо перевоплотился в наследника богатой и могущественной династии. Да еще ведет себя, словно так было всегда. И словно это ровным счетом ничего не значит.

– Размещение гостей на сегодня, пожалуйста, – попросил тем временем Митька.

Космос внутри шара дрогнул и сжался в крошечную точку. В пустом пространстве замелькали светящиеся планы дворца.

– Вот твоя, Карин, комната. А вот – прямо над ней – Арнохина, – показал Митька. – Вон там, в другом крыле, Кларисса. Смотри-ка, Люськину комнату с моим доступом не показывают. Видимо, «во избежание», как Клара сказала. Где же Рудо? А, вот. Ух ты, мы рядом практически. До конца галереи дотопать и за угол завернуть.

– Почему у вас нет Диаси? – спросила Карина, пока они шли по галерее. По левую руку тихо плескалась вода канала и благоухали белые звездообразные цветы на лианах, растущих прямо из воды.

– А на фиг она? – вопросом на вопрос ответил друг. – Это же как курсор на компе в форме какой-нибудь «Тардис» или там «Звезды смерти». Ненужная хрень, да и не особо красивая.

– А принципиальная разница между дворцовым и городским Информаториумом какая? Кроме размера, конечно, – спросил Арно.

– Бабушкин дворец – это просто жилое здание, не школа, не фирма. Поэтому тут информация бытового плана, вот, как, например, какого гостя куда определили. С бабушкиным доступом можно и биографию каждого гостя узнать. Если она, конечно, в главный Информаториум загружена. То есть это не совсем аналог Интернета, если что.

– Главный Информаториум – на каких-то Тающих Островах, – вспомнила Карина свой самый первый разговор с Диймаром. – Им распоряжается какая-то мутная Императрица. Что-то у меня еще вертится в голове, с ней связанное. Но я не помню.

Так, болтая, они и добрались до комнаты, где Ангелия поселила Рудо. В дверях Митька поздоровался с лекарем, покидавшим пациента.

Пациент же был немного бледен и взвинчен, но в целом пребывал в неплохом состоянии.

– О, наконец-то! – возопил он вместо приветствия. – Я тут уже готов стены грызть.

– Здорово, бро! – поприветствовал его Митька. Парни обменялись рукопожатиями, а Карину Рудо потрепал по волосам.

– Зачем стены грызть? – не могла не полюбопытствовать девочка. – Вкусно, что ли?

– Угу, как орбит – драконий мрамор, сама попробуй, – засмеялся Рудо и скороговоркой пояснил: – Просто я за девять лет впервые в родном городе оказался. Как назло, раненый. И, ясное дело, не в отпуске, а чуть ли не в эвакуации. При этом на Земле дел не просто по горло, а по макушку. Я же сорвался, как ужаленный, думал на ночь застряну в Вильнюсе, не больше.

– Да ты ненамного дольше застрял, – засмеялся вдруг Арно. – Мы в Вильнюсе были вчера. Даже сегодня, если учесть, что к князю полезли уже за полночь. У меня тоже ощущение, что неделя прошла, столько всего…

– Это у вас «столько всего», а у меня вот. – Рудо продемонстрировал перебинтованную руку, и до Карины дошло, что перевязка охватывала и торс старшего их «братишки» эдак на манер рубахи мумии, если представить, что таковые существуют.

– Что тебе лекарь говорит? – сурово осведомился Митька.

– Говорит, что через два дня все будет в порядке, – улыбнулся тот, – на нас, нелюдях, все заживает быстрее, чем на людях. Даже следы от знаков.

– Кстати, о них. – Митька подтянул ближайший стул и уселся. – Рудо, ты случайно не умеешь творить знак, обращающий процессы вспять?

Арно и Карина устроились на диване, больше похожем на резную скамью – и внешне, и жесткостью посадочного места.

– Можно сказать, что умею. – Рудо с ногами взобрался на кровать и пригорюнился. – Только, к сожалению, через подхвостье, как Марко говорит.

– То есть? – удивился Арно.

Рудо на секунду задумался, подбирая слова.

– Меня обучала твоя бабушка, Карин, – сказал он наконец, – ну, ты помнишь, я тебе уже говорил. Она ритуалист, а я словесник. Поэтому спасибо, что хоть что-то из меня вышло. Сил мне на многое хватает, а вот умения – так себе. Знак, обращающий вспять, я знаю. Но не ко всем процессам могу применить, иначе ранение свое давно вылечил бы.

– А к каким можешь? – спросила девочка.

– Да по мелочи… если сахара в кофе переложил, если промок или…

– Вот «если промок» нам и надо! – обрадовался Митька. – Выручай, старший почти-брат-волк! У нас вся техника и всякие блокноты-записки в воде поболтались, ну, когда мы сюда прорвались. Сейчас-то все более-менее сухое, но вконец неисправное.

– О, это я могу! – оживился Рудо. – Заодно и свой сотовый выправлю. Тащите.

Митька и Арноха отправились за сумками. Карина подтянула коленки к груди и натянула на ноги платье.

– Очень болит? – спросила она.

– Да жить можно, – с досадой отозвался Рудо, – я только переживаю, что, пока я тут прохлаждаюсь, дома дела сами собой не сделаются. Я же с фермерскими хозяйствами налаживал контакты – детенышей одними чипсами кормить как-то нехорошо… Но, с другой стороны, я тут тоже не совсем время теряю. Твоя тетка, ну, которая красивая такая, красная, обещала с учителями помочь.

– Ой-ой, красивая, значит? Ты ко мне в дядюшки даже не набивайся, у нее и без тебя минимум два поклонника.

– Вот как? – шутливо удивился Рудо. – Ну ладно, тогда не набиваюсь. Но факт, символьер Эррен Радова обещала найти толковых учителей-знаккеров старой школы, которые еще с предыдущими поколениями волчат работали.

Карина посмотрела в окно. Комната Рудо выходила на узкий канал, по другую сторону которого сверкал и благоухал остров-сад.

– Ты мне по-прежнему не доверяешь? – спросила она. – Не расскажешь, где детеныши? Заметь, я такая же, как они. Значит, как бы имею минимальное право знать, где мне подобные скрываются.

Рудо запустил здоровую руку в свалявшиеся вконец дреды.

– Слушай, сестренка, я тебе уже говорил. Тебе – доверяю. Я тебя подставлять под пытки не хочу. Здесь-то красота и тишина, но ты вспомни, откуда мы сюда убегали.

– Клара, как выяснилось, должна была притащить меня к Эррен. Они о чем-то там договорились, – упрямо сказала Карина.

– А кроме Клары, никто детенышами не интересуется? – вскинул брови Рудо. – Давай-ка мы с тобой вот о чем договоримся… Если я пойму, что мне каюк, я тебе любой ценой передам информацию, хорошо? И я не отшучиваюсь, Карин. Я уверен, что такая ситуация может сложиться.

– Тьфу на тебя три раза! Тридцать три. Хватит с меня трупов! Только попробуй, Рудольф Навас!!!

На этой пронзительной ноте их и застали Митька и Арно, явившиеся со своими рюкзаками и с Карининым заодно.

– По какому поводу орем? Драться будем? – с привычной ехидцей поинтересовался Митька.

– Да этот… Рудольф Навас помирать собрался…

– Чего? – Митькины выгоревшие брови полезли куда-то под челку.

– Не-не, – засмеялся Рудо, – я всего лишь пообещал Карине, что если мне будет грозить реальная опасность, то я ей расскажу, где скрываются остальные волчата.

– Мы все принесли, – встрял Арно, – давай, Рудо, твори знак и нам объясняй заодно.

– А надо?

– Надо, – ухмыльнулся Митька. – Мы тут вроде как на принудительное обучение попали. Готовы любую крупицу знаний впитывать и спасибо говорить.

– О’кей, надо так надо! Арно, давай сюда вон ту табуретку, что ли… «Вон та табуретка» оказалась очередным кружевным произведением искусства из белого с золотистым отливом драконьего мрамора. На нее уместились три рюкзака – кое-как, зато все сразу. Рудо добавил к ним свой сотовый телефон.

– Значит, так… вы учтите, что учитель я очень начинающий. Вот прямо здесь и сейчас начинающий. Если что-то непонятно, говорите сразу. Знак инверсара сам по себе оборачивает вспять. Но пока мы не уточнили, какой процесс надо обернуть, он бесполезен. То есть вот… Инверсара!

Как всякий словесный знак, заклятие отделилось от губ знаккера, четко проступило в воздухе – сияющая лимонным цветом надпись – и растаяло без следа. Ничего не изменилось.

– Чтобы что-то произошло, надо точно знать, какой процесс ты разворачиваешь и каким знаком он обозначается, – продолжил Рудо. – Нам какой процесс надо развернуть?

– Намокания, – брякнула Карина и тут же сообразила: – Ой, нет. Уже все высохло, значит, процесс высыхания, что ли? Но тогда все опять намокнет.

– Надо запустить два процесса поочередно, – тихо сказал Арно.

– Точно! – воодушевился Рудо. – Сначала сек-инверсара!

И на глазах «аудитории» и рюкзаки, и телефон вдруг начали пропитываться водой. Да не просто так, а словно наливаться ею изнутри, из середины наружу. Вода полилась на пол.

– Можно в принципе остановить все процессы, – продолжил белый волк, – но высыхание-намокание достаточно просты, я переведу один в другой…

– Погоди-погоди, – перебила его Карина, – я проверю кое-что… трамп-инверсара!

Ничего. Ни слов-облачков, ни результата.

– Чего ты хотела проверить? – удивился Рудо. Вода с резной табуретки уже лилась веселым ручейком и подбиралась к его кровати.

– Да так, – ответила девочка, – очень уж эти ваши словесные знаки на французский язык похожи. Sec – сухой, а инверсара – inverser, то есть запускать в обратную сторону. Ну, я логически дожала, что тогда эээ… антипромокание должно начинаться с trempe, то есть мокрый.

– О, точно, что-то в этом есть. Но знаки взяты из разных языков, и никакой логики в выборе. Название процесса «намокание» вообще вытащили из древнего всеобщего. Кмад-инверсара!

Карина как зачарованная наблюдала за водой, утекающей в обратном направлении – из-под кровати к табуретке, затем вверх, как на Аллее дождя. Потом вода непостижимым образом «впиталась» в вещи и пропала без следа.

Митька взял свой рюкзак и вытащил мобильник.

– Работает, – удивленно сказал он, – ну, в смысле, сети нет, конечно. Но включился. Можно музыку послушать. И селфи на память запилить.

– Это да, это обязательно! – обрадовался Арно.

Митька сосредоточенно хмурился.

– Слушай, Рудо, – сказал он наконец, – а что, лекарь не владеет этим самым инверсара?

– Владеет, конечно, – отозвался тот. – Просто на себе инверсара можно запустить очень быстро, на пациенте – медленнее. И личная сила лекаря важна. Но ваш лекарь – крутой знаккер. Не каждый сможет за два дня вылечить раны от знака хлыста, ну или от словесного тефуэтра. Ну что, пока вас в самом деле к учебе не припахали, может, пойдем купаться-загорать? Хотя я-то пока только загорать…

– А я, видимо, только купаться, – фыркнула Карина, соображая, следует ли рассказать Рудо о планах посещения Земли. – Потому что обгорю, как черт последний. Понятное дело, что меня всякими суперзнаками вылечат, но все равно неприятно.

Рудо снова удивленно вскинул брови.

– С чего это ты обгоришь?

Карина сунула ему руки прямо под нос. Бледная кожа, сплошь усыпанная веснушками.

– Как, по-твоему, рыжие люди загорают? Или у волков все не так?

– Рыжие-то понятно, как – обгорели и облезли. Но ты не рыжая, ты красная. Ты когда-нибудь получала солнечные ожоги?

– Э-эээ… нет, но я… – Как-то не хотелось подробно рассказывать, что примерно половину лета она всегда проводила взаперти. Если же солнечные дни случались в другой половине лета, то загорать Карине уж точно не доводилось.

Рудо внимательно поглядел на девочку, кивнул каким-то своим мыслям. И не стал выспрашивать, что должно было следовать за «но я…».

– На тетку, опять же, посмотри. Символьер Эррен, в точности как ты, в веснушках, просто она загорелая, вот их и не видно.

– Серьезно? Не, ну когда ты все рассмотреть-то успел?

Рудо вдруг покраснел.

– Не все, лицо только. Ну и руки…

Митька и Арно заржали.

– Спалился, ухажер-ухожор, – припечатал наследник благородного семейства Закараусов. – Ладно, фиг с ним, давайте выкупаемся. А потом извини, Рудо. Будем дела делать.

Дворец Ангелии Закараускас располагался на южной окраине Второго города луны, и две галереи сходились под острым углом прямо над открытым морем. Треугольная площадка их «стыка» не была огорожена, да вдобавок с одной из сторон этого треугольника ступени вели прямо в темно-бирюзовую воду. Но ребята и Карина ступеньки проигнорировали – прыгали в другую сторону, прямо в волны, которые были совсем не такими теплыми, как казалось. Купальника у Карины не было, поэтому она купалась прямо в платье, отцепив только Митькин невероятный пояс. А еще фотографировала и фотографировалась смартфоном до одури – в море, на ступенях, на галерее, с Митькой, с Арнохой, с Митькой и Арнохой… Мокрые волосы, тяжеленные, как пучки водорослей, почти тянули ее в глубину, и девочка дала себе сто тысяч обещаний отыскать хорошие шпильки, чтобы не пришлось стричься.

– О, ты переливаешься! – завопил Арно. – Ставлю на красный!

– Оранжевый! – заспорил Митька.

– Кирпичный, – со смехом присоединился Рудо.

– Фигу всем, персиковый. – Карина отбросила вьющуюся прядь за спину. – Вот с таким цветом у меня фоток нет, ну-ка…

Едва она щелкнула кнопкой камеры, делая селфи, как Арно подобрался к ступеням и коварно дернул ее за лодыжку. С писком, отчаянно размахивая руками, но не выпуская смартфон, девчонка кувырнулась в воду. Вынырнула, разумеется, отфыркиваясь и готовясь мстить.

– Арно, чокнулся, что ли? Опять телефону каюк!

– А ты вылезай и практикуй инверсара!

Не с первой попытки, но кмад-инверсара у Карины получилось весьма и весьма неплохо.

Рудо не купался из-за раненой руки. Он растянулся на прогретом солнцем каменном полу и смотрел в противоположную от моря сторону.

– Чего ты там высматриваешь? – спросила Карина, убедившись, что после обращенного вспять процесса намокания телефон по-прежнему исправен и фотографии сохранились.

Старший волк усмехнулся. В человеческих чертах проступило что-то волчье без всяких превращений.

– В этом городе живут мои родители. Но не во дворце – в простом квартале.

Да, вспомнила Карина, он отсюда родом. Это такой закон природы – белые волки рождаются во Вторых городах луны. Причем в Трилунье их белая масть хотя бы немного объясняется эволюцией – на таком солнце любым тварям иной масти сложнее выжить.

– Давно их не видел? – Этот вопрос, собственно, и вопросом-то не был. Она и сама знала, что давно.

– Десять лет, – ответил Рудо. – Они избавились от меня при первой возможности. Ну… простые люди, надо отнестись с пониманием. Папа законник в небольшой конторе, не знаккер никаким боком. Мама – учительница в школе для трехмерников. Сама она слабенький четырехмерник… И вдруг – бац! Родился сын – глубинная тварь. Они испугались. Не бери в голову, все это дела прошлые.

– Мои вроде не боялись, но тоже избавились при первой возможности, – махнула она рукой, – а папаша еще на мое бессмертие пасть разевает. Бессмертия-то не жалко. Помирать раньше времени неохота.

Рядом с Рудо плюхнулся Митька, разлохматил волосы, чтобы просохли.

– Пора закругляться, – сказал он. – Рудо, а ты знак, останавливающий процессы, знаешь?

– Мгм, как инверсара. Знаю, но применять могу от силы к десяти процессам. Научу, если хотите.

Карину осенило:

– Рудо, а можно омертвение как процесс за… заинверсарить? То есть вспять пустить?

– Нет, – грустно ответил тот, – омертвение, как, собственно, и смерть, процессы по природе своей необратимые. Жизнь была бы гораздо лучше, если бы было не так.

– Спорно, – заметил Митька и уставился в никуда, как с ним это бывало.

– А если остановить все до единого процессы в организме? – не отставала Карина. – Человек умрет?

– Если нормально все сделать, не через подхвостье, то никто не умрет…

– Я просто подумала, может, детеныши спрятаны на видном месте, просто процессы в них остановлены? И они для волчьей карты как бы мертвы.

Рудо поаплодировал, морщась от боли в раненой руке.

– Зачетная попытка, но – нет. Это не так. Кстати, я был в этом состоянии, когда процессы остановлены. Потом очень неприятно. Еще вопросы есть?

– Есть, – ответил Митька. – Если ты местный, то, может, есть идеи, где во Втором городе луны можно спрятать волчью карту?

Рудо задумался, забарабанил пальцами по полу. Превратил пальцы в волчьи, поскрипел когтями по мрамору.

– Разве что на «Мертвом острове». Ну, или в ячейке Банка Трилунья. Или в библиотеке Информаториума, или в любом дворце… Но скорее всего – на «Мертвом». Без меня не суйтесь туда, хорошо?

– Подумаем, – пообещал за всех Митька. – Лечи лапу свою.

Глава 26

Необратимое

– Нам обязательно снова в воду? – Карина кисло глядела на канал, из которого их выудили накануне. Она совершенно не возражала против купания, но необходимость промокнуть как-то не воодушевляла. Рюкзаки и зимняя одежда, приведенная в порядок с помощью все тех же вариаций на тему инверсара, были надежно упрятаны по глубинам рук, пальцев и ушей. С ушами – это Арнохе то ли повезло, то ли его угораздило.

– Не обязательно, если на тропу успеем встать, – хмуро ответил Карине Митька. – Я в прошлый раз не сообразил, сначала из окна выпрыгнул, – он указал рукой наверх. Его комната на третьем этаже окнами выходила на этот самый канал, – а потом уже вот этот поворот внутри уловил.

– Давай попробуем из другого места? – на всякий случай вякнула Карина.

– Ну что ты как маленькая? – строго сказал друг. – Как будто не знаешь, что открыть тропу можно только ночью, лучше всего при полной луне. Днем только на заранее открытую можно выйти. Ну что, все готовы? Если гончие нападут, Арно, мы тебя с двух сторон…

– Нет, подожди, – сверкнул Арноха своим бликом-искрой в глазу, – не н-надо меня с двух сторон. Я лев все-таки, п-пусть и недоделанный. Да и вообще драться умею. Не боись, Закар, я не дам себя загрызть. И вас тоже.

Митька коротко кивнул.

– Тогда пошли.

И, обернувшись волком, прыгнул вперед.

Карина последовала его примеру. Лунная тропа золотом и огнем обожгла глаза – вспыхнула в полуметре над поверхностью воды. Она – совсем не по-волчьи – вскочила на нее без разбега. Позади засопел Арноха. Волчьей ипостаси здорово хотелось жрать, поэтому присутствие мальчишки могло оказаться кстати. Но, к счастью, человеческий разум все чаще брал верх. Едва небо совершило кульбит и оказалось под тропой и лапами, волчица перекинулась обратно в девочку. Белый волк же не стал возвращаться в человеческую шкуру, наоборот, вздумал поиграть, как огромный щенок, и повалять Карину по той же тропе за неимением сугробов.

– Балбес, прекрати сейчас же! – Карина отпихнула ком нечесаного белого меха, и тот превратился-таки в парня.

– Ты заметила, насколько это Межмирье отличается от нашего? Ну, которое вокруг тропы между Третьими городами луны? Резаныч, ты вообще на той тропе не бывал, но поверь на слово, там все другое.

Арноха кивнул и вдруг всмотрелся куда-то вперед.

– Что случилось? – встревожилась Карина. Да и было от чего забеспокоиться. Лицо Арно словно белой краской залили, сверху вниз, от корней волос до шеи. Взгляд как-то нехорошо застыл.

– Там… там… – выдавил он, указывая вперед.

Карина и Митька уставились туда, где начинался клок странного ночного пространства со звездами, похожими на глаза. Прямо на середине тропы что-то лежало. Правильнее сказать, валялось…

– Мамочки… – выдавила Карина.

– Карин, не смотри, – отмер Арно.

А Митька, стиснув зубы, засопел.

На какую-то секунду Карине показалось, что дикобрыши добрались до Гедимина Витеньевича по полной программе и по частям перетащили его на тропу. Но то ли Шасть возмущенно запищала что-то ей в ухо, то ли это был просто голос разума. Ей стало ясно – это не князь. И это не живое существо. Уже не живое.

На негнущихся ногах она подошла к… останкам. Коричневая, почти мумифицированная рука, кусок грудной клетки с ребрами, пара невнятных костей и… большая часть черепа, растоптанного явно впопыхах.

– Это… – полушепотом начал Митька.

– Григорий, – выдохнула Карина, указывая на ошметки толстой ткани. Именно из нее была «пошита» юбка, получившаяся из его штанов в результате Карининого заклятия.

– Точно он? – спросил Митька.

– Угу. – Кроме ткани на это указывали остатки волос на черепе. Невнятно-русые, темные в странном освещении лунной тропы. А чтобы уж совсем увериться, Карина проглотила ком (кажется, все же не отвращения, а слез!) и села на корточки. Взяла кусок черепа в руки. Сквозь пальцы заструились чешуйки-песчинки, часть тела прямо-таки рассыпалась в руках. Она осторожно обнюхала череп. Ясное дело, она не запоминала запах Григория Аблярсова специально. Но ей довелось в волчьем теле вжимать его в рыхлый снег и мерзлую землю. А потом проходить сквозь его глубину уже будучи человеком. Тут не захочешь, а узнаешь запах из десятков других. – Он, народ, сто процентов. Это и есть необратимое, да?

– Инверсара не поможет, – чужим, деревянным голосом выдавил Митька.

– Значит, его в самом деле разорвали гончие? – Арноха был так потрясен, что даже не заикался.

– Я надеялась, что Клара и Люсия наврали. – Губы едва слушались Карину, голосовые связки тоже. Она положила череп обратно и теперь отряхивала руки, вытирала их о джинсы снова и снова. – Жесть какая! Я теперь понимаю, что за хрень такую творят гончие. Выпивая глубину и пожирая трехмерные тела. Фиг ли до конца-то не сожрали?

Голос сорвался, глаза затопило слезами, а нос – другими жидкостями. Митька неслышно подобрался и неловко облапил ее сзади за плечи. Она развернулась и ткнулась носом в его куртку.

– Ну ладно, ладно, не плачь, – неловко пробормотал друг.

– Уууыыы, – всхлипнула она, – так неправильно! Он нам-то, может, что-то типа врага был. Но по сути – урод больной, жертва папашки своего. И жил, как жертва, и умер… Это ж надо догадаться – собаки съели!!!

– Надо его… похоронить, – сказал вдруг Арно.

– Резанов, думай, что несешь, – огрызнулся Митька, похлопывая Карину по плечам. – Где мы его тут хоронить будем? Пустота кругом. Хотя, ты прав, так оставлять нельзя. Давайте до Вильнюса донесем, там разберемся.

Карина отлепилась от Митьки и вытерла нос.

– Вот Кларка гадина, – зло сказала она, – отдала этого дурня гончим, а сама топ-топ, пять шагов, и в Трилунье. А эта чума бубонная, ну, баба типа призрака, которая с Диймаром трепалась… Она, что, не могла собак отогнать? Они же ее слушались. Нет ведь. Скормила живого, думающего… от боли, блин, наверное, оравшего. Вот мразь какая! Попадись мне только!

Она сама не заметила, как это произошло, но руки ее не смогли сжаться в кулаки – вместо них оказались лапы. Говорить тоже стало трудно, потому что гортань приблизилась к звериной. Наверное, голова и лицо теперь представляли собой гибрид – эдакое ликантропье состояние. Ликантроп – волчий берсерк. И теперь в полыхавшем мозгу все заслонила одна мысль – поймать-схватить-разорвать. Разорвать.

Коротко рыкнув, девчонка бросилась по тропе.

Она не увидела, как Арно, покачав головой, стащил с себя куртку. Быстро, хоть и почти не глядя, он сгреб туда все, что осталось от их былого противника. Не увидела Карина и того, как мальчишки кинулись за ней следом. Митька на ходу обернулся волком. Вернее, тормознул процесс примерно на той же стадии, что и она.

Сквозь стаю из десятка гончих они прошли, как нож через масло. Горячий нож. Через очень мягкое масло. Псы не были бесплотными – оно и понятно, по-настоящему бестелесная тварь не сможет сожрать существо из мяса и костей. Но крови в них было мало. И обрывки тел слишком быстро и легко растворялись в туманном пространстве Межмирья. Слишком быстро, чтобы дать хоть какое-то успокоение. Да и что взять с гончих? Всего лишь результат странного кульбита измерений и чьего-то изощренного разума. По-настоящему хотелось добраться как раз до тех… с разумом. До тех, кто направлял псов. До тех, чьими глазами-звездами смотрела на них космическая бесконечность.

– Карина, Карина! – орали с двух сторон.

Слева – в ухо, это Митька. А справа – прямо в мозг – Арноха через талисман. О мрак, все-таки Митька намного сильнее ее. Белые волчьи лапы легко приподняли девчонку за грудки и трясли-трясли. А за спиной… что? Стена дома? Ах нет, башня Гедеминаса. Они же здесь открыли тропу до Трилунья. Светит скупое зимнее солнце. Люди кругом. Кто-то уже приближается к ним, решив, что тут драка.

Так… срочно себе мысленную оплеуху. И вернуться в человеческую форму. Потому что иначе придется что-то придумывать про драку в карнавальных костюмах.

– Ну, серый волк, ты даешь! – Митька, похоже, рассердился не на шутку. – Ты что, совсем себя не контролируешь? Давай-ка завязывай с этим «я девочка, мне можно». Ты волк. Але, слышишь? – И снова встряхнул ее. – Ты – волк!

– Да все, все, я в порядке. – Карина выдралась из его захвата. – Некоторым, вон, людей убивать можно, а мне даже обозлиться нельзя?

– Они пусть делают что хотят. Не исключено, что мы их за это убьем, – хмуро, но очень твердо сообщил друг. – Но это не значит, что…

– Мить, я в норме. – Она и сама удивилась, как нормально звучит ее голос.

– Давайте уйдем с холма, – внес предложение Арно.

Своевременно, что и говорить. Уже никто не мчался разнимать их якобы драку, но среди туристов было неуютно, что и говорить.

– Если спустимся и пройдем буквально двести метров по улице, там будет кафе, – сказал Митька. – А что так смотрите? Может, вы обедали сегодня или организм у кого-то не растущий? Да и на связь выйти надо. Что, прям отсюда хотите? Нет? Тогда за мной!

Когда они спустились с холма и свернули на нужную им улицу, Карина с удивлением вспомнила, что на Однолунной Земле вовсю идет подготовка к празднованию Нового года. И Рождества, наверное, – здесь, в стране костелов. Над улочкой висели в ряд звезды. Они уже начинали светиться синим – короткий зимний день почти кувырнулся в вечер. По обе стороны от входа в каждый магазинчик или ресторан торжественными крошечными часовыми замерли елочки в желтых электрических гирляндах. А поскольку вся улочка состояла преимущественно из таких заведений, то получилось, что ребята шагали через настоящий праздничный почетный караул. Правда, шагать пришлось всего ничего.

– «Стебуклас», – прочитала Карина название кафе над стеклянно-деревянной дверью.

– Прикольное название, – добавил Арно, – что означает?

– Stebuklas означает «чудо», – ответил Митька и толкнул дверь. – Чудес особых не обещаю, но тут вкусно и тепло. А у Карины, вон, нос красный.

– А у меня, как я чувствую, уши, – усмехнулся Арно.

Внутри кафе оказалось именно таким, каким представлялось снаружи – толстые белые стены в штукатурке и деревянная, громоздкая, старинная – или скорее искусственно состаренная – мебель. И конечно же, терракотового цвета керамическая посуда.

Митька прошел к столику у дальнего окна. Снаружи прямо перед этим окном стояла очередная елочка, видимо, обозначая вход для туристов. На столике лежало меню.

– Вы как знаете, а я буду цеппелин, – сообщил Митька таким тоном, что стало ясно: его «как знаете» было очень настойчивой рекомендацией.

– А что это? – спросила Карина, радуясь, что в случае с Митькой объяснения не начнутся со слов типа «идиотка».

Митька зажмурился.

– Снаружи типа пюре из картошки, а внутри – на выбор. Можно мясо, можно мясо с грибами. Это как раз мой случай. А можно – творог. Очень на сыр похоже. Здесь эти штукенции здоровенные, даже я одной наедаюсь. И форма, конечно же, чисто классическая – дирижабль. Потому и цеппелин.

– Очень литовское словечко, – хихикнула Карина.

Нервяк начал отпускать. Да еще в кафе было тепло и вкусно пахло. А снаружи было темно и сияли гирлянды. И жизнь снова потихоньку начинала сиять. Назло врагам.

– Литовское попробуй-ка повтори! Дидж-ку-кули-а-йи. Слабо?

– Дижку… диж-куку… – попробовал Арноха, – нет, я не выговорю.

– Дидж-ку-ку-ли-ай-и, – медленно, по слогам, зато без запинки выдала Карина. – Железное правило скороговорки – первый повтор чуть ли не по буквам, чтобы запомнить. Хотя словечко, конечно, языколомное и зубодробительное. Я буду мясной. Или с грибами, если ты клянешься, что так вкуснее.

– Я тоже! – сообщил Арно. – Я не пробовал, но начинать надо с мяса, точно. Закар, тут вай-фай есть?

– Есть, причем халява, – ответил Митька. – Пароль соответственно Stebuklas. Латиницей, через «k» и с заглавной буквы. О, а вот и к нам за заказом идут. Labas… – и застрочил на литовском. Сколько же всего интересного Карина не знала о своем друге. Ну да, на английском он бегло изъяснялся, хоть и с плачевным словарным запасом туриста. А тут вдруг шпарит…

Пока она размышляла, парни переговаривались о чем-то техническом, связанном с останками злополучного Григория Аблярсова. И вслушиваться в это ей совсем не хотелось. Вот сейчас самое время хотя бы минут… десять побыть девочкой и не прятать трупы. Угу, а через десять – вернуться в реальность и таки парочку заныкать.

Карина включила камеру на смартфоне и ткнула пальцем в экран, переводя в режим селфи.

Девушка на снимке получилась… Да, прежде всего именно девушкой – взрослой, стильной и капельку грустной. А еще красивой. Красивой? Слово, которое Карина привыкла слышать от Митьки. Но также привыкла считать это дружеским плечом, подставленным в нужный момент, и заслоном от комплексов заодно. И вдруг от фотографии в телефоне повеяло не чем иным, как красотой.

А еще цеппелин на тарелке, чай с кружками лимона и звездочками гвоздики в высоком прозрачном стакане, белая штукатурка стены с деревянной балкой и новогодняя веточка в вазе. Все было красивым, по-своему изысканным и таким непохожим на обычные Каринины декорации.

– Мить! Иди сюда! – Карина обхватила Митьку за шею и, прежде чем он хотя бы удивиться успел, сделала очередное селфи. – На память!

– Эй, а я? – возмутился Арноха.

И следующие десять минут они в самом деле потратили на занятия веселой ерундой. Ели, фотографировались, хохотали – как обычные школьники на каникулах.

Вот только время было не каникулярное – начало декабря. И были они в Вильнюсе и в кафе «Стебуклас» совсем по другому поводу.

– Ладно, давайте уже позвоним всем, кому хотели, – сказал наконец Арно и набрал номер Киры.

Любопытственный разговор «не теряй меня, я в параллельном мире». Хорошо еще, что Кирилл в теме.

Сама Карина набрала номер Женьки – хоть ей и не досталось земных документов, средство связи все же перепало. И сестрица отлично научилась им пользоваться – вышла на видеосвязь.

Выглядела Евгения как цыганка – обмотала голову бабушкиным павлопосадским платком. Значит, добралась до Карининого шкафа. И браслет не сняла, зараза такая.

– Жень, будь человеком, сними побрякушку, не беси меня, – попросила Карина.

– А с собой заберете? – ехидно осведомилась та. – А то мне скучно.

– Ах, вот как? Ну и сиди тогда в доме одна, зато в браслете.

– Карин, погоди. Расскажи, как у тебя дела. – Женькина симпатичная, типично корамелловская физиономия стала грустной.

– Придется немного пожить в Трилунье и поучиться, – ответила та. – Хочешь домой? Твоя мама на свободе.

– Ура! – завопила сестрица и снова как-то резко стала серьезной. – Нет, домой я не собираюсь. Ты свяжи меня с этим вашим львом Марком и так далее. Поживу сама по себе. Только ты мне почаще звони! Мне страшновато.

– Конечно, Жень. Только умоляю, не таскай браслет куда попало. Меня бесит – это полбеды. Тебя могут ограбить и убить из-за него. Не дури, ладно?

– А дурой я никогда не была и не буду, не волнуйся, – хмыкнула сестра, снова меняя настроение и выражение лица, как тот еще хамелеончик.

Карина сбросила звонок и посмотрела на Арноху. Тот все еще о чем-то разговаривал то ли с Марком, то ли с Кирой.

– Дай им Женькин номер, – попросила Карина. Арно кивнул и снова углубился в разговор.

Телефон зазвонил снова.

– Ты же будешь во Втором городе луны? – скороговоркой выпалила сестра.

– Угу.

– Перед праздником Смены лет начнется парад лун, тогда будет видно только Львиную луну, – застрекотала сестра. – А сейчас можно увидеть все до одной, даже Драконью. Они выстраиваются на небе, как по линеечке. Слазай на какую-нибудь башню, погляди. Все, пока.

И сама отключилась, не дожидаясь даже, когда Карина подтвердит, мол, все поняла, будет исполнено…

– Мить, а ты почему никому не звонишь? – спросила девочка, сообразив, что друг спокойно продолжает пить чай.

– Мне некому, – просто ответил тот, – зато я думаю.

– А как это связано? – опешил Арноха.

– Да иди ты, – отмахнулся Митька. – Я, кажется, знаю, где можно спрятать… ну… Григория.

Эх, видимо, десять минут бытия девочкой истекли. Карина молча уставилась на Митьку. Арноха с другой стороны стола – тоже.

– Я знаком с хозяевами. Попрошу контейнер, ну, типа, как для обеда с собой. Они прочные и герметичные. А на крыше есть такая штука – с виду похожа на домик Карлсона, только совсем маленькая. Вернее, таких штук пять, но одна пустая изнутри, остальные какими-то досками-камнями завалены. Сухо, холодно. Оставим пока там, дальше решим, что делать. И не смотрите на меня так, если предложений получше нет.

Карина задумалась.

– У меня, пожалуй, есть, – тихо сказала она, – вернее, не предложение, а дополнение. Арно, ты не можешь связаться с этим… папашей его? Он же все-таки отец. Имеет право узнать. И позаботиться о нем, что ли.

Митька кивнул.

– Ты молодец, – просто сказал он.

Арно набрал очередной номер.

– Леля, привет. Это снова я, – сказал он. Во как! Значит, не только с Марком-Кирой, но и с Лелей Ларионовой успел поговорить. – Только не ори сразу. Мне нужен номер Аблярсова, ага, бывшего папиного супербухгалтера. Долго рассказывать, но не волнуйся, я к вечеру буду там, где он не найдет. Не знаю, когда снова свяжусь, но постараюсь скоро. Ага, скинь эсэмэской. Спасибо. Еще раз папе привет. Рудо скоро вернется, не скучайте там. Да понимаю, что работаете…

– Ты сиди здесь, – сказал вдруг Митька Карине, – с тебя на сегодня хватит. Закажи еще чаю и печенья фирменного. Спустимся – греться будем.

И они ушли.

– А куда Гедеминас пропал? – К столу подпорхнула официантка. Не та, что принимала заказ. Красивая, блондинистая, всего на пару лет постарше Карины. – Вернется?

Говорила по-русски совсем без акцента. Да еще и капельку покраснела. Ровно настолько, насколько надо, чтобы из милой блондинки не только не стать помидоркой в паричке, но даже милость и нежность не растерять.

– Куда ж денется, – мрачно сообщила Карина. – Можно фирменного печенья?

Девушка упорхнула. А Карина поняла, что думать об умершем у нее больше не получалось, словно мозг выставил заслон. И дуэтом с инстинктом самосохранения требовал красоты бытия.

Тогда она просто открыла «ВКонтактик» и набрала пароль от своей странички. В разделе с фотографиями кликнула «создать альбом». Сначала хотела назвать его «Мои путешествия» и заполнить всем подряд, но потом подумала и набрала «Зимний Вильнюс». Добавила туда фотографии пятиминутной давности – с веселыми Арно, Митькой и с собственной довольной физиономией. А в другой новый альбом «Южные моря» (страну можно придумать потом, или просто таинственно отмалчиваться… если кому-то придет в голову поинтересоваться) полетели фотографии из Второго города луны. Где море было бирюзовым, дворцы из резного-витого драконьего мрамора – золотисто-белыми. И небо сияло, и солнце бомбило лучами, и сладко пахли странные, из моря растущие вьюнки. И в очередную близкую смерть не верилось совсем.

Печенье и парни появились одновременно. Официантка так улыбалась Митьке, что чуть рот не разорвала.

– Еще чаю принести? А ты надолго приехал? А завтра придешь? Завтра между уроками и сменой у меня время есть, может, на коньках покатаемся?

– Гхм, может, мы дожрем уже спокойно? – не выдержала Карина. Девица, снисходительно хмыкнув, удалилась. Демократия демократией, а цапаться с клиентами ей, очевидно не хотелось.

– Дозвонились? – спросила Карина у Митьки и Арно. – Что он сказал?

– То, что в выпусках новостей «запикали» бы чуть больше, чем на сто процентов, – ответил Арно. – И я, честно говоря, не понял, собирается ли он забирать… то, что мы оставили.

– Надеюсь, в полицию не пойдет, – задумалась девочка, – представляете, как он нас подставить сможет?

– Вряд ли, – покачал головой Митька, отгрызая печенье, – мы ему нужны э-эээ… в доступе, а не в колонии под охраной и не в местной камере предварительного заключения. Давайте доедим и двинем обратно. Жизнь продолжается, и это факт, а не сказочка в утешение.

– Женька посоветовала посмотреть на луны. – Карина отхлебнула горячего, кисловатого от лимона и убийственно ароматного от специй чая. – Они должны на одной линии рядышком встать. Причем я сейчас вспомнила… еще когда в первый раз случайно по тропе луны убежала в Трилунье, то увидела три луны и край четвертой. Забыла потом и ни разу не задалась вопросом – почему ТРИлунье, если спутников у планеты четыре?

– Ну как, – Арно засмеялся с облегчением, видимо, ему тема спрятанных искореженных трупов тоже не была близка, – почему панама называется панамой, если ее изобрели в Эквадоре? Столетняя война длилась дольше ста лет. И так далее. Это все казусы. Почему бы и в Трилунье такому не найтись? Глобальный казус, чего уж там…

Глава 27

Детские игрушки

– О-ооо!!! – Карине хотелось кричать, что в жизни не видела ничего подобного. Что даже художники-фантасты и счастливые обладатели самой навороченной техники не рисуют и не выкладывают в Интернет подобных картинок. Но слова застревали на полпути. До губ добиралось только восторженное: – О-ооо! На первый взгляд небо казалось синим. Но если опустить глаза, то становилось ясно, что синее – это ночное море. А небо… Небо – черное. А оттуда – «Чужие звезды светят нам…», как пропел бы солист какой-то старой группы из Карининого плеера, если бы она не забыла плеер в рюкзаке. Звезды складывались в совершенно незнакомые созвездия. Но не созвездия главенствовали на небосводе, конечно же, нет! Три луны – оранжевая, белая и голубая – действительно выстроились в ряд. Но четвертая, цветом больше всего похожая на спутник родной Карининой Земли, выглядывала из-за голубой чуть больше чем наполовину. Наверное, Женька немного ошиблась, и парад лун то ли уже миновал, то ли еще не начался – смотря какое построение считать за парад: когда спутники видны с планеты как четыре бусины на натянутой нити или когда они прячутся за оранжевой луной.

Четырехлунное небо выглядело одновременно волшебно-фантастическим и совершенно реальным. Несколько секунд Каринин мозг отказывался поверить в то, что оно настоящее, а потом для мозга стало на одну невозможную операцию меньше.

– Не туда смотришь, – подал голос Митька, топтавшийся по своему обыкновению возле самого края.

И девочка взглянула на море. Вот где впору было визжать от восторга.

Карина и Митька пришли любоваться полнолунием на башенку над террасой, возле которой они купались днем. Но какое явление, связанное с луной, проще всего увидеть воочию на любой планете, в любом мире, живущем по законам физики? Конечно же, прилив. Волны словно зарождались далеко в море, шли к треугольной террасе-волнорезу под странным углом – гребень волны казался параллельным линии лун. Ближний край волны поднимался очень высоко. Брызги от этого странного диагонального прилива долетали до башни, а террасу, наверное, совсем залило.

– Когда луны не строятся по росту, а две меньшие окружают большую, то волны, скорее всего, похожи на воронки и спирали, – сказал наконец-то появившийся на башенке Арноха.

– Откуда ты знаешь? – не оборачиваясь, спросил Митька.

– Логически предполагаю, – отозвался тот, подходя к друзьям. – Красота какая! А у меня пистолет пропал, – добавил он без всякого перехода.

– Как пропал? – испугалась Карина.

– Да фигня, – флегматично отозвался Митька. – Карин, ты второй раз за день смотришь на меня как на монстра. Фигня, потому что вы же с Шепотом все пули расстреляли, сам говорил.

– Не все, – потупился Арно, – последний заряд в стволе был.

– Балбес ты, Резанов, – пожал плечами Митька. – Но я думаю, что это бабушка ревизию в наших комнатах устроила и оружие велела изъять. Пойдешь назад свой трофей забирать?

– Н-нет уж, – поежился Арно, – обойдусь как-нибудь. Вон, лучше знаки осваивать буду… Интересно, а здесь серфинг практикуют? Если да, я бы присоединился. А если нет, я бы внедрил.

– Лунный серфинг звучит круто. – Думать про пистолеты и пули Карине сейчас не хотелось. Четырехлунная ночь и диагональные волны, то и дело обдающие брызгами, жаркий воздух и тонкие струи холодного воздуха с моря… Так недолго и поверить, что жизнь в очередной раз побеждает.

– А, вот вы где, обормоты, – прорезался сквозь шум волн новый голос. – К разгрызанию гранита и мрамора науки готовы?

– Завтра будем готовы, символьер Эррен Радова, – отрапортовал Митька, – честное символьерское.

– На символьерику, значит, замахиваешься? – усмехнулась Эррен, подходя к ребятам. – Это хорошо, это мне нравится. Мрак… ну и вид у вас! Гнилозубые драконоиды вас жевали? И выплевывали?

– В-вы, наверное, хотите по-поговорить с Кариной? – как смог, переменил тему Арноха. Вот спасибо, дорогой друг, очень вовремя!

– Я хочу поговорить со всеми, – покачала головой символьер Радова. – Но на правах родственницы начну именно с нее. Есть возражения? Кроме того, что вам тут и без меня хорошо?

– Наверное, нет, – сказала девочка. После сегодняшнего дня даже получить по шее от Эррен показалось бы отдыхом в раю. Но тетка вроде бы не собиралась бушевать. Может, вообще их отсутствия не заметила.

И верно.

– Вы двое, марш вниз, в башню. Подождите нас.

Мальчишки сочли разумным повиноваться, тетка и племянница остались на башенке вдвоем. Эррен прошлепала еще ближе к краю, между прочим, неогороженному. В Трилунье, следовало отметить, не слишком жаловали перила-заборчики и прочие ограничения свободного падения.

Знаменитая символьер, глава Академии и даже советник уселась на мраморный пол, свесив ноги, и заболтала ими над морем. И похлопала ладошкой рядом с собой: присоединяйся, мол. После секундного раздумья ее племянница так и сделала. Один фиг, уже промокла. А на такой жаре… ну, пусть не жаре, а теплыни, можно не бояться простуды, даже если ты не волк.

– Правильно сделала, что пришла посмотреть на трехлунный прибой, – сказала тетка, – жаль, что не на пару дней раньше, когда Драконья луна не затмевалась Сероволчьей. Тогда волны заливали эту площадку целиком. И бились прямо в окна кабинета, что в башне, как раз под нами. Сейчас мальчики ждут нас там.

– Угу, – ответила Карина. – Эрр, я понимаю, что со всех сторон накосячила. Ты, наверное, мне скажешь, чтобы я забыла про паучертову карту и училась-училась, только я не обещаю. Я даже наоборот…

– Чшшш!.. – Тетка поднесла палец к губам. Лицо у нее при этом приняло выражение, совсем не подходящее ей по статусу. – Паучертова карта, это что-то новенькое и наверняка интересное. Но я не собиралась требовать с тебя обещаний посвятить свою юную жизнь учебе. Вовсе нет. Я хочу, чтобы ты посвятила занятиям остаток этого мракова месяца, сдала паучертов экзамен моему занудному наставнику и начальнику. А потом… считай, я поручаю тебе тайную миссию. Найти карту и передать ее Льву Однолунной Земли.

У Карины отвисла челюсть.

– Как?.. Эрр, не в смысле «как я это сделаю», а это… Ты же взрослая, а мне говоришь – иди и влипни в опасные приключения. Ты серьезно? Ты не передумаешь?!

Тетка засмеялась.

– Ты волк, а значит, вся твоя жизнь является сейчас и будет в дальнейшем сплошным опасным приключением. И эта самая жизнь показывает – далеко не всегда есть кто-то, кто может тебя защитить. Или ты думаешь, что я тебя закатаю в стеклянный шар для пущей сохранности и вывешу в Лунном зале «Стража глубин» для красоты? Обойдешься.

– Ой, обойдусь, точно. Я только не поняла, ты сама не хочешь получить карту? В «Страже глубин» она целее будет.

Эррен покачала головой. Ее волосы вдруг сменили цвет с бордового на совсем светлый оттенок старого золота. Карина вытащила из-за спины собственную мокрую и тяжелую как гиря косу. И засмеялась – ее собственная шевелюра приняла такой же оттенок.

Семейное сходство, мрак побери.

Я – Карина Радова из «Стража глубин». И я похожа на своих родственниц. Можно сколько угодно висеть над странной приливной волной – под ногами теперь всегда будет почва, уверенность в том, что я – Карина Радова из «Стража глубин»…

А тетка тем временем говорила. Девочка сделала над собой усилие и от размышлений вернулась к слушанию.

– …потому что со Львом Трилунья все ужасно мутно – есть отступник, а есть львенок, который толком еще не ощутил своей львиной природы.

Ну, суть ясна. Эррен этот артефакт не вперся.

Карина сделала глубокий вдох.

– Мне надо кое в чем сознаться, – выпалила она. – Мы сегодня смотались на Землю по тропе. Ну, нам надо было хотя бы предупредить народ, что мы живы, только со связи пропадем. И на тропе…

И она вывалила тетке краткую, но изобилующую эмоциями – вплоть до всхлипываний и шмыганий носом – сегодняшнюю хронику. Эррен внимательно слушала ее.

– Теперь понятно, почему твое платье в таком состоянии, – изрекла тетка. – Не буду его знаками ремонтировать, считай, в наказание походишь пугалом с полей. С другой стороны, не понимаю, в чем ты «сознаешься», – сказала она, когда племянница выговорилась. – Ни ты, ни твои друзья не сделали ничего неприглядного. Напротив, вы повели себя достойнейшим образом.

– Клару надо наказать! – Карина почувствовала, что в носу опять защипало. – Этот ваш идиотский закон о возвращенной свободе! Фактически, если сбежал из тюрьмы, то больше как бы и не виновен. На Однолунной Земле за это срок увеличивают.

– Знаю, – коротко сказала Эррен, – послушай меня… Закон этот действительно глуп и плох. Но он закон. Тут мы ничего не можем поделать, по крайней мере в данный момент. Но однажды сможем. Я не зря рвалась в Совет.

– Пусть ее накажут за Григория!

– Не выйдет, он не был жителем Трилунья. Наши законы его не защищали. Но, поверь, она не уйдет от расплаты. Помнишь Дирке Эрремара?

Карина кивнула. А Эррен сжала кулаки. И еще от носа к губам пробежали складки.

– Он был моим другом детства. Моего детства, он-то гораздо старше. Мне нередко казалось, что у меня два брата, а не один. Клара предала его, подставила, а в конце концов убила. Я сижу с ней за одним столом, улыбаюсь ей и подкалываю. Но она не уйдет от наказания. Точнее – от кары она не уйдет.

– Месть – это блюдо, которое подают холодным? – вспомнила Карина чью-то цитату.

– Нет, мне просто в «Клыки» не хочется, – ответила Эррен. – Вот и думаю, какой бы камень расшатать на скале над ее тропой…

– Когда б не камень окаянный, что мне на голову упал! – засмеялась Карина и осеклась. – Эррен, мы ненормальные. Фактически убийство планируем и радуемся. И меня почему-то эти планы не возмущают. В отличие от того, что с Григорием случилось.

– Мы нормальные, – встряхнула кудрями тетушка.

– Не знаю. Я тысячу раз спрашивала себя, правильно ли я поступаю. Можно ли так? Это хорошо или плохо? И ни разу, ни единого фигова разочка даже намека на ответ.

– А почему тогда… поступаешь?

– По-другому не могу!

– Это жизнь, Карин. Ты думаешь, что тебе кто-то скажет: ты молодец, все правильно – и тем самым освободит тебя от ответственности? Не будет этого. Ты никогда не будешь уверена в том, что ты – добро. Соответственно не будешь уверена в своем праве забивать зло ногами. Что тебе остается? Делать так, как ты не можешь не делать. Я запутанно объясняю?

– Да нет, как раз все понятно. Делаю так, как не могу не делать. А остальное – во мрак.

– Ишь ты, как истинная трилунская аристократка. Ругаешься, как мы.

– Почему это «как»? Я не «как», я истинная! У меня, кстати, по поводу нашей аристократической семейки до паучерта вопросов скопилось.

Особо ретивая волна взлетела до самой башни и обдала обеих Радовых соленой водой.

– Может, внутри поговорим? – поежилась старшая.

– Неее, посидим тут еще! Ты же запросто знаком согреться сможешь. А я почему-то все еще не замерзла!

– Ладно, спрашивай…

– Я услышала от одного… существа историю, что мой прадед Леехар убил твоего отца. То есть своего сына и моего деда…

– Не уточняй, я как бы соображаю, кто это. Вопрос-то в чем?

– Собственно, в том, правда это или нет.

– Правда, – фыркнула Эррен и сцепила руки в замок.

– А чуть подробнее можно? Не каждый день узнаешь, что у тебя предки-убийцы.

– У миллиардов людей предки были убийцами, просто мало кто в курсе, – усмехнулась тетка. – Я и сама не так давно об этом узнала, и мне было, прямо скажем, не до подробностей. Дед Леехар был главой Охотничьего круга и по какой-то причине решил уничтожить Охоту как явление и все, что с ней связано. В том числе папу и Евгения. Тогда еще не твоего папу, а совсем молодого знаккера. Наш с Евгением отец этого не допустил. Леехар убил папу, но и сам умер от ран. Это все, что я знаю, и, поверь мне, я этим не горжусь. Хоть это и было до принятия поправки к закону, запрещающему убийство потомков – взрослых или детей.

– Наверное, у прадеда все же крыша уехала, – буркнула Карина, – я уже сказала, что законы у вас дебильные. И очень странно мне от мысли, что мой прадед – убийца.

– Ну, у тебя в родне и пираты есть, – хихикнула вдруг Эррен. – Спорим, ты не знаешь? Моей старшей сестры нет ни на одном портрете, во всяком случае, их не выставляют напоказ. Но Дэррен – настоящий капитан пиратского судна, грозная и опасная.

– Да ладно?! А я думала, ты единственная девочка в этой семейке.

– Семейка давно отказалась от Дэрр. А жаль… Может, однажды свидимся. В общем, я хотела обсудить с тобой только необходимость как следует выучиться, прежде чем нестись на поиски карты. О родне еще успеем посплетничать. Пойдем-ка вниз.

Она вскочила на ноги и, глядя в пол, почти бегом пробежала с десяток шагов вдоль окружности площадки. Как она при этом сохраняла равновесие, не поняла даже привыкшая лазать (и не всегда падать!) Карина. Эррен же потопала ногой по очередной плиточке-площадке и поманила племянницу.

Башня оказалась построена на манер замковой – словно одна каменная труба внутри другой. Площадка-подъемник двигалась в крошечном зазоре между этими трубами. Только успевай следить, чтобы затылком не треснуться о каменную кладку внешней башни, а носом не проскрести по стене башни внутренней. Диймару бы тут не понравилось, ха-ха. После трехсекундного спуска они – опять же носом – практически уткнулись в дверь.

В круглом кабинете с окнами, похожими на аквариумы и на фонари одновременно, их ждали Митька и Арно. Они сидели в креслах перед столом, на котором чего только не было!

Одну коробку с конструктором эти двое уже беззастенчиво вскрыли. Судя по всему, игра была для будущих архитекторов и строить полагалось замок. Арноха как раз вертел в руках элементы – внутреннюю и внешнюю башенки. По идее, между ними должна быть лестница. Или площадка-подъемник. Или обе.

– О, уже знакомитесь с учебным материалом? Хвалю, – усмехнулась Эррен.

– Это учебный материал? – удивился Митька. – Тут же игры сплошные. И даже игрушки. А учебников не будет? Не, я лично не против, но как-то странно это.

– А разве я вам стандартный учебный курс обещала? – поинтересовалась символьер Радова ехидно, как будто она Митькина кровная родня, а не Каринина. – Учебники будут, не радуйся раньше времени.

– А все это?.. – Карина обвела рукой груду коробок и коробочек на столе.

– Все это призвано заполнить пробелы в ваших знаниях о Трилунье. И, да, если к играм подойти с умом, то материал первой стадии вы усвоите за неделю. Все же он рассчитан на детей от девяти до одиннадцати лет.

– Стадия длится три года? – удивился Арно. – Ничего себе.

– Это не совсем так, чуть позже поймешь. Ладно, садитесь и приготовьтесь записывать. Можно на зраки… ах ты, мрак безлунный, я забыла, что у вас пока нет своих…

– Не страшно, диктофонами обойдемся, – кивнул Митька и выложил на свободный краешек стола смартфон.

– Я бы лучше в тетрадь. – Карина почему-то вспомнила разговор о знаках, который у нее был с Эррен и Мастером на кухне «Стража глубин».

– Тогда придется очень быстро. – Эррен выудила безумной красоты «канцтовар» из-под очередной коробки и перебросила Карине. – На дракона на обложке не засматривайся, он вымышленный. Я не поняла, почему мы до сих пор стоим?

Парни поняли намек и кинулись пододвигать кресла.

– Значит, так, – начала символьер Радова, – учебный курс первой стадии знаккера-словесника включает в себя, во-первых, язык; во-вторых, математику.

– Какой язык? – спросила Карина, борясь с ручкой.

Она оказалась перьевой, и первая клякса уже сидела в тетради. Вспомнить бы знак, которым Диймар убирал пятно со скатерти в ее доме. Знак вспомнить, а Диймара не надо. Забыла она про него, совсем-совсем…

– Просто язык, – ответила Эррен, – тот, на котором мы говорим. О, точно. В Информаториуме же рассказывали, что он едва ли не единственный на целый мир. А Эррен продолжила:

– На эти предметы времени терять не станем. Даже если вы на Земле в своих школах несчастные шестерочники, то первую стадию вытянете.

– Шестерочники, гхм, – буркнул Митька.

– Да, а что? Тринадцать – высший балл. Есть возражения?

– Нет-нет, символьер Радова, ни-ка-ких.

– То-то… Затем собственно знакология – теория и практика. На первой стадии вам придется изучить тридцать знаков, на второй – семьдесят. Итого – считайте сами. В теорию входят история и механика создания каждого знака, облик соответствующего ритуального знака и тому подобное. Практика – сами, наверное, понимаете – изучение и разыгрывание ситуаций, где должно применять каждое заклятие. Обещаю, что расскажу также, где их применять не должно, но полезно. Следующая наука – Арно Резанов, можешь плясать! – артефакторика. Опять же теоретическая и практическая. Двадцать артефактов на первой стадии и тридцать на второй. Теорфакт, как говорят стадиенты, суть наука об артефактах, а практика – создание и применение. Рабочие лошадки, простые зраки и тому подобное.

– А замки? – спросил Арно.

– Отчасти замки изучаются в рамках артефакторики, но лишь отчасти. Карина, ты успеваешь писать?

– Угу… успеваю, но такая чушь безлунная получается! Можно я просто так послушаю? Я все запомню. А что не запомню, у Митьки перепишу.

– Хорошо устроилась. Затем следует мироведение – физика, география, история, экономика и законоведение Трилунья. Ах да, еще культуро– и искусствоведение. И вот тут возникнет естественная загвоздка – то, что очевидно для любого дурачка-плоскаря, для вас – тайна за семью печатями. Ну да ничего, прорвемся. Я что-то забыла… что же? А, зверология, она же тварелогия. Ты, Карина, сможешь выяснить, что за, гхм… вариация на тему дикобрыши сидит у тебя на плече.

– Угу, Шасть – зверек загадочный, – девочка пощекотала питомицу пальцем под подбородком, – я ума не приложу, куда она девалась, когда я превращалась в волка. За шерсть цеплялась или в глубину меня ныряла? Или просто превращалась в часть меня, как моя одежда, например…

– Выяснишь ее происхождение, сможешь разобраться, – улыбнулась тетка.

Шасть ей, похоже, нравилась. Что и неудивительно, если вспомнить нежную дружбу тетушки с птеровороном Кру и беднягой драконоидом Аркусом. Интересно, а найдется ли в трилунском небе созвездие драконоида? И легенда, что туда уходят души гигантских тварей? И кстати…

– Как насчет астрономии? – спросила Карина.

– Астрономия входит в физику мира и частично в артефакторику. Но первые две стадии – минимальный объем знаний.

– Химия? – коротко спросил Арно.

– Что? – удивилась Эррен.

– Ну… о взаимодействии элементов…

– Это все физика мира. Да, похоже, некоторые сложности возникнут и с понятийным аппаратом…

– Все равно, не так уж и запредельно много, – задумчиво сказал Митька.

Угу, можно и так сказать. Пока не вспомнишь кое-что важное.

– Обломайся, – ответила ему Карина, – до четырехмерки мы пока не добрались. А там еще один школьный курс.

У него слегка вытянулось лицо.

– Считайте, что уже добрались, – улыбнулась Эррен. – Это история изучения глубины и построение коридоров. Плюс основы четырехмерных процессов и некоторые дополнительные аспекты твареведения. Общеобразовательные курсы в школах и академиях, к счастью, одинаковые. Ох, самое веселое забыла. Танцы. Ага, и экзамен сдавать придется. И радуйтесь, что боевые искусства до третьей стадии – чисто факультатив.

– Чему радоваться? – фыркнул Митька. – Я бы размялся. Да и Резан, вон, с гончими недодрался, можно еще…

– Я вам додерусь! – на корню пресекла зарождающееся безобразие Эррен. – Экзаменом меньше, и радуйтесь. Если силы и время останутся, деритесь между собой, сколько влезет. Как два птероворона весной.

– Голова кругом, – сказала Карина, – это все же очень много за такой короткий срок.

– А я очень рада, – парировала тетушка. – С учетом избытка дури в головах у всех собравшихся вам даже на сон и еду времени оставлять не стоит… Так, о чем я еще вам не рассказала? Ах да. В норме школьное обучение знаккера и четырехмерника, как и совмещающего обе способности, начинается в возрасте девяти – одиннадцати лет. На каждую стадию дается до трех лет. По сути, успешно сдав экзамен, сможете приступить к третьей стадии вместе со своими ровесниками. Арно, я ответила на твой вопрос?

Арноха кивнул.

– Большая часть обучения будет проходить в игровой форме, – продолжила Эррен, – потому что практика показывает, что лучше всего усваиваются сведения, полученные за игрой, особенно соревновательной. Учебники тоже будете читать, зубрить, но при этом радоваться тому, что в них описаны вещи, знакомые вам по детским играм. Все понятно?

– Угу, детский садик «Раннее развитие», – хмыкнула Карина.

– Тут мы скорее ваше замедленное развитие стараемся дотянуть до нормы, – фыркнула тетка. – Если вопросов больше нет, начинаем.

– Как, уже? – сделал «большие глаза» Митька. – А как насчет поужинать?

– А Карина выдала тайну, что на Земле вы уже поужинали, – засмеялась символьер Радова.

– Это был обед! – хором взвыли мальчишки.

– Если перестанете спорить и схватите первую попавшуюся игру, то успеем закончить как раз к ужину, так уж и быть.

Пока парни думали (справедливости ради – не более полсекунды), Карина цапнула кубической формы коробку. Не наугад, вовсе нет. На коробке был изображен дворец Информаториума Второго города луны. Трилунья, разумеется. В Вильнюсе ни подобных дворцов, ни Информаториума не наблюдалось.

– Неплохой выбор! – одобрила Эррен. – Часок игры, и вас можно выпускать на улицу, не боясь, что потеряетесь.

Угу, очень мило.

Карина раскрыла коробку. Внутри оказались квадратные карточки из чего-то вроде плотного картона. С одной стороны карточки изображалось здание, или статуя, или панорама, или еще какой-то городской объект. А на обратной стороне можно было прочитать список вопросов и заданий. В самом деле детский садик.

– Первый ход Каринин, – объявила Эррен. – Гедеминас, Арно, вы смотрите на изображение в течение десяти секунд. Потом отвечаете на вопросы Карины. По правилам она должна выбрать один из списка. Но вы-то не пятилетние детки, сможете ответить на десять.

– Картинка маленькая, – возразил Митька, – не видно толком. Карина вертела квадратик в руках. Что-то в нем было знакомое.

– Она четырехмерная! – догадалась девочка. – То есть сама карточка четырехмерная, как и все на свете предметы. А картинку рисовали с учетом глубины. Наверное, надо сделать как-то так… – Она повторила жест Диймара, которым он «выворачивал» страницы ее блокнота глубиной наружу. И чуть не уронила карточку от неожиданности.

Из центра картонки вырвался лучик света, устремился вверх, но не высоко – остановился буквально на уровне глаз честной компании или чуть выше. Конец луча очертил прямоугольный контур, а в нем, как на экране, возникло цветное объемное изображение великолепной аркады, уходящей в море. По ярусам – нижнему, под арками и верхнему, образующему некую «крышу», – прогуливались люди. Вокруг изображения вспыхнули слова:

«Аркада Трех драконов, построена в 1424 году Октобером Гардом по заказу городского совета. Материал: розовый драконий мрамор…»

Десять секунд истекли, и экран погас.

– Читай вопросы! – потребовала Эррен.

– Это запросто! Первый: в каком году построена аркада Трех драконов?

– В тысяча четыреста двадцать четвертом! – хором выпалили мальчишки.

– Кем?

– Октя… Октобером Гардом! – отрапортовал Митька. – Это же легко!

– Угу. На, получи. Сколько людей было изображено на картинке?

– Что?! – возмутился друг.

– Семь, – сказал вдруг Арно, – нет, восемь, там еще ребенок был.

– Надо же. Ты прав! – А игра-то оказалась вполне себе азартной. Карина прочитала следующий вопрос: – Какого цвета аркада?

– Розового, – удивился Арно.

– Щас тебе, розового! Это мрамор называется «розовый», а аркада белая!

Час пролетел незаметно. И что восхитительно, под конец Карина почувствовала себя в силах провести экскурсию для новичков хоть по всему Второму городу луны.

– Ну что ж, начало положено, – удовлетворенно заключила символьер Радова. – Гедеминас и Карина, вы свободны, а с Арно я хочу побеседовать. Встретимся за ужином.

Карина и Митька послушно смотались – подъемно-спусковая площадка доставила их к выходу на ту самую треугольную площадку, где они купались. Только сейчас там не стоило задерживаться – косые волны трехлунного прибоя запросто могли смыть их в море и реверсивным течением утащить далеко-далеко. Стихии-то плевать на важность волчат для этого мира и того…

Карина горстью сгребла Шасть и следом за Митькой кинулась внутрь здания. Она уже убедилась в абсолютной незаметности и неприхотливости своей питомицы, но почему-то хотелось уберечь малявку от холодной соленой воды.

– Хорошая игра, – сказал Митька, когда они вбежали в неосвещенный полупустой зал. – Что-то я подозреваю, ты ее не просто так зацапала? Выбирала же, сознавайся?

– Ну, ясен… день, выбирала. – Карина отряхнулась от воды, чувствуя себя не в той шкуре, ведь волку избавиться от влаги в шерсти куда легче, чем человеку от сырости в одежде. – Я еще, сознаюсь, кое-что сперла.

И протянула Митьке карточку.

На картонном квадрате из бирюзовой воды поднимался дворец. Каменное его кружево было золотистым с частыми сиреневыми прожилками. Ни одного цветка не оплетало колонн на галереях. Над дворцом сияло солнце, но тень словно висела неподалеку, создавая предгрозовое освещение.

– «Мертвый остров», – прочитал Митька и вскинул удивленный взгляд на подругу: – Тот самый, о котором говорил Рудо? Но зачем тебе карточка?

– Вопрос прочитай, предпоследний, кажется, – ответила Карина. И Митька прочел:

– «Чья статуя НЕ украшает крышу Лунного зала дворца «Мертвый остров»? Амелии Ферт, Николая Крейцерова или – ох ты, мрак безлунный! – Гедимина, князя с Однолунной Земли?

– И правильный ответ конечно же, Гедимина. Ты чуешь, чем это пахнет, белый волк?

Белый волк, разумеется, чуял.

Глава 28

Будни экспресс-стадиентов

Дверь Информаториума бесшумно закрылась за спиной Карины, и зал погрузился в полумрак. Некоторые столы были заняты, но сидящие за ними посетители надежно отгородились от внешнего мира знаками тишины, кто-то ритуальными, а кто-то словесными. Знаки не спешили таять в прохладном воздухе. Забавно было наблюдать парящие тут и там изображения и слова. Но она, конечно же, не любоваться чужим искусством пришла. Тем более что сейчас могла сотворить знак тишины не хуже любого взрослого знаккера.

Карина устроилась на первом попавшемся диване. Выбирать смысла не было – посетители действительно совершенно не мешали друг другу.

– Тетуарра, – шепнула она, одновременно рисуя рукой в воздухе знак тишины – силуэт дерева над условно обозначенным озером. Сходство словесных знаков с французскими словами порядком смешило девочку. Возможно, поэтому конкретно это заклятие у нее едва работало. Зато линии ритуального знака вылезали из-под пальцев сами собой.

– Так бывает, – объяснила ей Эррен, – довольно часто в детях проявляются обе знаккерские способности, но одна всегда несравнимо сильнее другой. Чаще всего такие стадиенты, вырастая, идут в символьеры. Но не обязательно. Просто знак-другой в твоем арсенале окажутся ритуальными.

Карина тут же попробовала нарисовать знак прямого пути и знак обратного – у этих ритуальных символов не было словесных аналогов. Но – увы. Рисунки оставались рисунками.

Иное дело – знак тишины!

Вот и сейчас контур его полыхнул бирюзой – надо, надо выяснить, от чего зависят цвета знаков! – и периметр, обозначенный двумя диванами и двумя табуретами, стал непроницаемым для желающих подслушать снаружи.

– Потому что тишина должна быть в библиотеке, – хмыкнула Карина. Эта глупая шутка вырывалась сама собой каждый раз, когда девочка прибегала в Информаториум. Наверное, диалоговая система скоро ее запомнит и начнет использовать. Кстати, о системе…

– Айер? Айер Менк? Включись, пожалуйста!

Над низкой колонной в центре «диванного круга» высветился силуэт мальчишки одних с Кариной лет, глазастого и кудрявого.

Неделю назад Карина была весьма удивлена, что облик диалоговой системы можно не просто сменить, но выбрать весьма приятный для общения образец. Поэтому вместо Диаси она выбрала Айера.

– Я более продвинутый облик системы, – заявил тот, – моя манера вести диалог отражает мою собственную личность. Диаси же – стартовый образец, она не является условной копией жившего когда-то человека.

– Вот как, – протянула Карина.

– Выбирай меня в качестве облика, – вдруг улыбнулся тот, – а то скучно.

– Договорились, а как это сделать?

– Просто при запуске Информаториума называй мое имя. Оно сработает как словесный знак, запускающий диалоговую систему.

И уже неделю Карина вставала раньше всех во дворце и бежала в Информаториум. Они немного болтали с Айером «за жизнь», а потом она искала дополнительную информацию по учебе и не только. Жаль, времени на свободные изыскания ей не просто не хватало, а не хватало категорически.

– Дворец «Мертвый остров». Рассказывай, что ты нашел. – Это была еще одна интересная опция Информаториума – оставить запрос, чтобы диалоговая система собрала информацию. К сожалению, ограниченную доступом. Ученический особого простора не давал.

Айер уселся на колонну. Он был босой, в обычном для местных мальчишек комбинезоне – что-то вроде свободной рубахи без рукавов, но со стоячим воротничком, и широких, перетянутых на лодыжках штанов. Нарядный пояс выдавал его принадлежность к богатой семье.

– «Мертвый остров» был построен…

– …в девятьсот семьдесят четвертом году, – перебила его Карина. – Забудь общеизвестные факты, давай те, что в карточной игре не встречаются.

– Тогда давай формулируй поточнее, чего ты хочешь.

– Владельцы.

– Семья Ферт, последняя владелица до омертвения Амелия Теодора Ферт. Но эта информация тоже есть в детской игре…

– Погоди, давай дальше. Что связывает Амелию Теодору и Гедимина, князя с Однолунной Земли?

– Принадлежность к Охотничьему кругу. Деталей, извини, не могу тебе сообщить – уровень доступа не тот.

– Скажи хотя бы, в одно ли время они там состояли. – Карина готова была поклясться, что станет, как минимум, символьером, чтобы не напарываться постоянно на все эти «нет доступа».

– А, это я могу. В одно время. Представляешь, вплоть до омертвения.

– Стоп! Теперь точные даты начала и окончания омертвения. Мебиус, спасибо за совпадающие календари! – Она еще мельком подумала, что наверняка знаккеры Трилунья и Однолунной Земли общались давно и плотно. И принимали решения, судьбоносные для обоих витков пространства.

Айер надулся.

– Ты просила подборку по «Мертвому острову»!

– И что? Тебе жалко шаг в сторону сделать? Ноги переломятся? – Карина частенько забывала, что имеет дело не с живым человеком.

– Сама ты переломишься. – Айер, похоже, тоже не всегда помнил, что давно уже не человеческий мальчишка. – Омертвение развернулось в одна тысяча триста семнадцатом году. На уровне слухов и легенд считается, что в ту же ночь была открыта лунная тропа на Землю, но ее мощи не хватило, чтобы остановить омертвение.

– Все совпадает, – сказала Карина. – Айер, ты представляешь? Если князь ушел той самой тропой, видимо, в сопровождении волка, то он спасся из мертвеющего города. А через пять лет основал Вильнюс. То есть Второй город луны на Земле. Там, куда привела его тропа. Слууушай, а ты можешь узнать, что происходило на «Мертвом острове» в ночь омертвения?

– Это открытая информация. Ее можно получить из газет. Ученический допуск не помеха. Хочешь газету? Вообще-то я могу и вслух зачитать.

– Давай вслух. И сразу адаптируй на современный лад, я свихнусь средневековые витийства разбирать.

– Лентяйка. – Айер подмигнул и закрыл глаза, как живой мальчишка, проверяющий, крепко ли зазубрил параграф учебника. – С самого утра гости съезжаются во дворец Фертов. Как минимум, по одному представителю от каждого аристократического семейства прибывает в каретах и на драконоидах, дабы… чтобы вкушать, то бишь есть…

– Айер! Давай без подколок! – вспылила Карина.

– …пробовать морские яства и танцевать под специально приглашенный оркестр южных элве. Как только четыре луны взойдут над морем, небо окрасится фейерверками и гости проследуют в отели и иные дворцы. Лишь близкие друзья Амелии Теодоры останутся для приватного празднования. Но какова причина праздника? Об этом хозяйка обещала сообщить наутро. «Жизнь города изменится к лучшему, я обещаю» – вот ее слова.

Карина думала. За последние две недели она привыкла шевелить мозгами с бешеной скоростью. И сейчас один байт информации, как фрагмент пазла, прикреплялся к другому…

– Айер, когда город вышел из омертвения?

– Дыхание дракона вывело большую часть Второго города луны из омертвения в одна тысяча четыреста двадцатом году. Но дворец Фертов по неизвестным причинам из омертвения не вышел. Тогда же Антон Риомар Менк загрузил в память Информаториума информацию о последних днях перед омертвением и об истекших ста трех годах.

– Антон Риомар Менк? – переспросила Карина.

Айер кивнул:

– Это в общем-то к твоим вопросам не относится.

– Ну, сделаем лирическое отступление! А как получаются облики диалоговой системы?

– Информатор… то есть знаккер, загружающий сведения, по разрешению Императора или Императрицы может сконструировать любой облик. Меня сконструировали при загрузке этой информации.

– Значит, ты…

– Эй, только без нытья, девчонка! Не забудь, что разговариваешь не с Айером Антоном Менком, омертвевшим семьсот лет назад, а с диалоговой системой Информаториума.

– Да я не собиралась ныть, ты что! Значит, Антон Риомар твой папа?

– Этот облик, – Айер повел руками вокруг себя, – просто память о мальчике, который когда-то жил здесь. Антон Риомар вместе со старшим сыном были на севере, а я и… мама, – голос диалоговой системы дрогнул, – были на балу у Фертов. Моя статуя… то есть скульптура, изображающая Айера Менка, до сих пор украшает сад дворца Менков на западе города.

Карина только головой покачала. Эта оболочка была слишком живой по сравнению с Диаси. И по сравнению с некоторыми человеческими знакомыми Карины, чего уж там. «Я и мама… моя статуя…» Ох, кстати!!!

– Айер, минутка лирики is over, то есть закончена! Дай-ка мне изображение дворца Фертов до омертвения. Да хоть иллюстрацию от этой светской писульки, которую ты цитировал.

Айер пожал плечами, и над его макушкой развернулось изображение дворца. Золотистый резной мрамор с сиреневыми прожилками, взметающийся высоко над морем Лунный зал на тонких витых колоннах, похожих на паучьи лапки.

– Я так и знала! – Карина запустила руку в карман платья. Не того, что она получила в первый свой день во Втором городе луны, а другого, хоть и тоже белого, похожего на античный хитон, только из сплошного кружева.

– Чего ты так и знала? Говори! – Оболочка диалоговой системы, как заправский школьник, подпрыгивала от любопытства.

Карина выудила из кармана карточку от игры, ту самую, которую она уже две недели не могла вернуть «на родину» – рука не поднималась. Вытянула из глубины картонки экран. Теперь два изображения одного дворца сияли друг напротив друга. Только их разделяли семь сотен лет. И теперь этот дворец звался «Мертвым островом».

– Дворец Фертов не вышел из омертвения, так? – спросила Карина.

– Риторический вопрос или мне отвечать? – хихикнул мальчик. – Ну не вышел.

– Значит, ни один взрослый человек там не был семьсот лет, так или не так? – продолжила девочка.

– Что ты со мной как с идиотом разговариваешь? – вспылила диалоговая система.

– Я размышляю, чего и тебе желаю, – показала Карина язык.

– Сразу после выхода города из омертвения туда снарядили экспедицию. Омертвевшие тела ее участников хорошо просматриваются с берега канала, – хмуро сообщий Айер.

– А что насчет детей?

– Нет информации. Думаешь, это нужные для Информаториума сведения? Раз их нет, значит, никто там не погиб. Если же предположить, что кто-то туда совался, то они явно ничего важного не находили.

– А теперь посмотри на крышу Лунного зала! – потребовала Карина.

– О, Мебиус! – выдохнул Айер.

Крышу зала «Мертвого острова» украшали статуи. Две виднелись довольно четко, одна расплывчато. Четвертая – если существовала, конечно же, – была скрыта высокой крышей.

– Когда их установили? – спросила Карина.

– Нет информации, – обреченно выдохнул Айер. – Принято считать, что статуи были со дня основания дворца, никому и в голову не приходило сверять изображения. Это неофициальные данные, так, слухи. И, если откровенно, о статуях уже лет пятьсот никто не вспоминал.

– Однако откуда-то есть сведения, кого изображают статуи. Откуда? Кто их ээ… загрузил?

Айер задумался.

– Твой допуск не позволяет…

– Не продолжай. Бесит. Но мне и этого хватит!

– Я понимаю, что ты хочешь попасть на «Мертвый остров». Мое те… то есть… Омертвевший Айер Менк стоит на верхнем наружном балконе бального зала. Зайди хотя бы взглянуть. А когда вернешься, не забудь, что с тебя подробный рассказ. И не бойся, он в Информаториум не попадет. Я же всего лишь, – он грустно усмехнулся, – облик диалоговой системы.

– Не уверена, что окажусь там скоро, но обязательно окажусь. А сейчас мне пора.

Карина промчалась три квартала и два мостика, отделявших ее от дворца Ангелии Закараус, за какую-то минуту. Даже на такой жаре бежалось легко. Действительно – берешь волчью природу, добавляешь хорошую физическую подготовку и – voila! Того, что убивает, становится все меньше, того, что делает сильнее, – все больше.

Во внутреннем дворике дворца Ангелии Митька и Арно как раз встали на передвижную площадку – учебная комната была далеко внизу, но не «под землей», а под водой. Со всеми прилагающимися бонусами в виде рыбок, то и дело тыкающихся головой в толстое стекло окна.

– Ой, стойте, меня подождите! – Карина бегом бросилась к ребятам и втиснулась между ними.

– Где ты была? – спросил Митька. – Я думал, ты в классе давно.

– Потом расскажу, но главное – нам надо туда.

– Куда? А-ааа, понял! – Митька хмыкнул.

– А я не понял, мне объясни, – заявил Арноха.

Карина нащупала в глубине основания большого пальца талисман.

«Во дворец «Мертвый остров», – мысленно сообщила она. – Подозреваю, там коллеги Гедимина нашего Витеньевича застряли. На веки вечные в прямом смысле».

Арноха ничего не ответил, только коротко кивнул.

Первым – между прочим, еще до завтрака – занятием была тварелогия. На учительском пюпитре восседал Кру. Да-да, именно он. Когда в первый день учебы Эррен представила его как преподавателя, у Карины не просто челюсть отвисла. Представление об этой жизни с ног на голову встало.

– Серьезно? И чему ж ты нас научишь? – Она по привычке потрепала плешивую и местами металлическую голову старого скрипуна и прохиндея, который, разумеется, уселся ей на плечо, пригибая к полу.

– Карина дурр-ра! – Девчонка тут же получила по пальцам клювом. Не то чтобы больно, но вразумляюще. – Кр-рру мастерррр!

– Великий, не иначе. – Она подула на пострадавшую конечность. Шасть с другого плеча угрожающе зашипела на агрессора, но этим и ограничилась. Видимо, минимально соображала, что к чему и кто сегодня главный.

– Нет. Жир-ррно. Пр-рросто мастерррр. Пррррепод. Тварррелог.

И ведь оказался преподом от бога и души. Рядом с ним постоянно сидела его ученица Ольдария и помогала с объяснениями там, где не хватало слов с буквой Р. Работа ее стала гораздо легче и приятнее, когда Арно на артефакторике сконструировал (а за одну бессонную ночь и собрал) трилунскую версию талисмана – зрак. Зраки были проще в исполнении и использовании. Оно и понятно – в Трилунье их производство шлифовалось годами, а Арно работал над своими «сувенирами», «талисманами» и прочими «механизмами» по рассказам отца, который, кстати, был тот еще рассказчик, и еще – методом научного тыка. В случае с Арно метод Эррен – «читать в учебниках о знакомых на практике вещах» – работал в полную силу. Так что теперь Ольдария смотрела на него восхищенными и благодарными глазами. А Карина и Митька хихикали – ученице Кру было девятнадцать. Это после сорока (для сильного знаккера – все еще неразумная юность) пять лет – не разница. А им, четырнадцатилетним, Ольдария казалась если не совсем «тетенькой», то взрослой, а значит – уже старушкой.

– Добрррое утр-рро! – Кру обошелся без приветственного перепархивания на плечо Карине, чему она была несказанно рада. – Закаррр! Р-рреди?

Все их две учебные недели Карина развлекалась, снабжая Кру «р»-содержащими английскими словечками. Ready пришлось птероворону особенно по душе.

– Ready еще как ready – откликнулся Митька и, не тратя лишних секунд, прошел к учительскому пюпитру Кру. – Итак, моим э-эээ домашним заданием было составить список вероятных тварей, участвовавших в создании конкретного гибрида на основе дикобрыши. Проще говоря, прикинуть, кто был вторым родителем Шасти. Карина, можно попросить Шасть нам помочь? – Надо же, как он умеет официально. Карина попыталась вспомнить, участвовал ли Митька в школьных конференциях. Память Мебиусом поклялась, что не участвовал.

– Шастунь, пойдешь к Митьке? – спросила Карина у белой дикобрыши, живым эполетом сидящей на плече хозяйки.

Та живенько заскребла коготками по плечу, спускаясь к локтю. Карина вытянула руку позволяя зверьку перебраться на Митьку а потом заняла свое место за столом.

– Сначала я удивился, получив такое задание и всего одну ночь на его выполнение. Мне же еще и поспать хотелось, – бодро начал Митька.

– Кррр! Дрр-ррыхнуть для дурр-раков! – выкрикнул Кру.

– Для слабаков, – уточнила Ольдария.

– Ну, пусть я дурак или слабак, – не растерялся мальчишка, – но это заставило меня работать быстрее и интенсивнее. Что я знаю о Шасти? Она жила в стае дикобрышей в полуомертвении, и ее травили эээ… одностайники, потому что она отличается от других. Внешне она напоминает драконоида. Кстати, я пролистал «Тварник» с Карининой браслеотеки. И навскидку, если Шасть кого и напоминает, кроме дикобрыши, так это ледяного драконоида.

– Именно ледяного? – обалдела Карина, вспомнив Резьку. Интересная картина складывается.

– Сначала я решил в такие подробности не вдаваться и просто перечитал статью о драконоидах. И статью о дикобрышах, конечно же. Итак. Дикобрыши неразумны и агрессивны. Шасть же – посмотрите сами – спокойная тварь, даже добродушная. Агрессию проявляет, только если ей чудится угроза, но при этом на мастера Кру не бросилась, хотя я бы на это посмотрел… Ой-ой, простите, – увернулся он от клюва Кру. – Она ведет себя незаметно, как шпион. Когда надо, ныряет в глубину. Сама, Карина ее не заталкивает никуда, потому что, подозреваю, не всегда о ней помнит.

Вот тут не поспоришь. Шасть умудрялась сама о себе позаботиться. Только кормить ее надо было раз пять в сутки. Кроме толстых обрезков невыделанной кожи она оказалась неравнодушна ко всяким-разным пирожкам-печенькам. И малявку можно было понять!

– Но это все факты косвенные, – продолжил Митька. – Есть еще парочка объективных. Дикобрыши живут в полуомертвевших областях. Я не стал изучать области подробно, но это, скажем так, пространства искусственных коридоров между Трилуньем и Землей и то, где торчит князь. А кто может без особых проблем ходить в такие места?

– Дети, – удивленно ответила Карина. – Ты вообще к чему?

– Да ты сама «к чему»? Мы говорим о возможных родителях Шасти. При чем тут дети?

Карина покраснела. Краем глаза увидела, что Арноха тоже.

– Ну мы с точки зрения омертвений еще дети, но родителями стать можем… технически… теоретически.

– Кррр… Дурр-ра! – Кру изобразил жест типа «рука-лицо», но за неимением ни того ни другого получилось «крыло-клюв».

– Чем только забита твоя голова? – зачастила Ольдария. – Это ж надо такую грязь предста…

– Ррот закрррр-рой! – рявкнул Кру. – Дурр-ра, все подр-ряд не интеррр-рпрр-ретирруй!

– Нет, отчего же, – нимало не смутился и, казалось, едва не ржал Митька. – Если бы мы видели в Шасти человеческие черты, то Каринину идею следовало бы всесторонне изучить. Но подумайте еще! Единственная в Трилунье (и на Однолунной Земле тоже!) тварь, которая во взрослом состоянии не гибнет в омертвениях, это… Ну же, Карин?

– Драконоид. – Карина почувствовала себя безнадежной тупицей. – Ну елочки-иголочки, мы же с них начали. И вообще на Резаке в омертвение летали.

– Косвенный факт – внешнее сходство и прямой, ну, почти прямой факт… э-эээ, что дикобрышь могла встретиться в омертвении только с драконоидом, указывают нам на… ну, сами понимаете, да? Карин, ты же сама смеялась, что у тебя дракобрышь. Вот пошутила – получи.

– Здоррово! – Кру зааплодировал крыльями.

– Это еще не все! – невозмутимо сказал Митька. – Я же как-никак наследник Закараусов, а это драконоидные заводы на материке и несколько островов, где драконоидов обучают. Карин, если ты спросишь, почему заводы, я разозлюсь, честное слово!

– Про заводы-то я как раз поняла. По аналогии с конными заводами…

– Ну надо же! А то ты сегодня как будто не здесь… – Митька вроде бы ехидничал, но серые глаза смотрели внимательно и обеспокоенно. – Ладно, с конными заводами ты права, про коней, кстати, еще будет пара слов. Так вот… Я полез в дворцовый Информаториум и выяснил, что из всех известных подвидов драконоидов только четыре способны образовывать гибриды с другими тварями. Карликовые озерные, ледяные, «химера океана» и серые кочевые. Но серые кочевые могут э-эээ… соединяться только с лошадьми. И драконоидами своего вида, конечно. От них и произошли дракони. Разница с «драконы» в один звук, но лучше не путать. Ледяные и «химера океана» примерно равных размеров, остаются карликовые озерные.

– Погоди-погоди, – поднял руку, как в настоящей школе, Арно, – а каких размеров эти два вида?

– Туловище примерно вдвое крупнее лошадиного. Плюс шеи-хвосты и прочая выступающая хрень. Но тут еще одно «но» вылезает. Кто в курсе, как выглядят карликовые озерные? – Арно и Карина синхронно замотали головами, а Кру и Ольдария засмеялись. – В общем, они похожи на птичек, да еще разноцветные и такие… короче, ничего общего. «Химера» и ледяной – наоборот, во-первых, с виду похожи, во-вторых, между собой прекрасно скрещиваются. Теоретически один из родителей Шасти мог быть ледяной драконоид или «химера океана». Кто именно – надо выяснять лабораторным путем. Как это возможно, учитывая, что Шасть такая маленькая, – понятия не имею, и никто не имеет, потому как дикобрыши очень плохо изучены. Я бы на следующей стадии, когда практика начнется, занялся этим вопросом. Ну, если Шасть разрешит у нее кровь взять, иголку из хвоста и все такое.

Все это было неописуемо здорово, но Карина едва держала информацию в голове.

Сразу после тварелогии у них, к счастью, был завтрак. К счастью – потому что Карина бодрствовала уже почти четыре часа и готова была грызть ядовитые иглы на кончике Шастиного хвоста.

Завтракали они без всяких церемоний на кухне. Великий мастер оставлял им горы вкусных вещей, но сам исчезал по всяким загадочным делам – своим и Эррен.

Карина набрала себе целую тарелку мелкой жареной рыбки, добавила к ней хрустящие свежие овощи и какую-то зелень. И уселась на подоконник – когда есть возможность лопать и смотреть на море, то ее только дурак упустит. Даже если эта возможность каждодневна.

Митька и Арно устроились рядом, но все же у стола.

– Ну что, – спросил Митька, – сегодня опять ни фига не спим, валим на «Мертвый остров»?

– Нет, – отозвалась Карина, – мы туда не валим.

– Почему? – удивился друг.

– Потому что волчьей карты там не может быть, – тихо сказал Арно куда-то в свою чашку с ароматным чаем.

– Точно. – Карина махнула в его сторону вилкой. – Ой, извини. Но ты прав, туда надо будет попасть, ага. Но не из-за карты.

– Так, я не понял. – Митька смотрел на нее во все глаза.

– Не, Мить, вот кто меня сегодня подстебывал? Сам что-то медленнее соображать стал. Там нет карты, там мы ничего о ней не узнаем, потому что моя мама… ну? Скажи мне сам! Она взрослая или ребенок? Она могла пройти в омертвение или нет? Не могла. Глухо, народ. Со Вторым городом луны полная и законченная глушь.

– Ясно, – кивнул Митька, – мы по-прежнему долбимся в стену. Предлагаю так – сдаем этот безлунный экзамен, чтобы Клара прекратила к Карине грабли тянуть, и мотаем на Землю. Ищем Первый город луны. Потому как я не знаю, что там еще остается.

Глава 29

Вынос тела

– Никогда не видела барышню, которой все равно, в чем сдавать экзамен! – И-ин сердито уперла руки в боки. Или ручки в бочки? Крылышки за ее спиной работали как сумасшедшие: нелегко удерживать в воздухе подрастолстевшую феечку.

– Угу, – ответила Карина, не отрывая глаз от книги, которую держали Е-ен и Ю-юн.

Вообще-то она только в последние дни, оставшиеся до испытания, вела себя по отношению к феям как последняя свинья.

Девятнадцать дней назад, вползая в свою комнату после ужасного путешествия в Вильнюс и первого знакомства с «учебным материалом», привезенным Эррен, Карина увидела на столике до соплей знакомую коробку-домик. Она прижимала к столу клок бумаги, трепетавший на ночном ветерке.

Любая нормальная барышня с места не сдвинется без своих фей! Носи их в глубинном мешке, что ли. Не заставляй старушку-тетушку таскать их через весь континент.

Э.

В обозримом будущем наряды должны были стать примерно предпоследней из проблем, которые Карине предстояло решать. Но она соскучилась по феям. Что ни говори, а ехидная И-ин, витающая в облаках Ю-юн и практичная Е-ен были отличными советницами и собеседницами. А еще, пожалуй, максимальным приближением к понятию «подруги».

И, как всякие надолго забытые подруги, феи (в основном в лице и голосе И-ин) устроили ей настоящую головомойку. Сначала в переносном смысле, а потом и в прямом – привели в порядок растрепанные, местами свалявшиеся, наскоро замотанные в узел кудри. А потом и платью досталось на орехи.

– Лучшее, что символьер Эррен Радова сделала для твоего гардероба – привезла нас из «Стража глубин» сюда, – заявила И-ин. – Потому что это платье – полный провал.

«Это платье» вообще-то побывало в драке с глубинными гончими, а потом Карина кое-как заправила его в сноубордерские штаны. Кто-то из ребят попытался применить инверсара, но получилось только убрать с ткани кровь. Хорошо еще, разодрано оно было на стратегически неопасных местах.

– Может, починить его? – вякнула Карина и тут же получила щеткой для волос по затылку. Не больно, но вразумляюще.

– Это платье не твое, – сердито сказала И-ин.

– Не потому, что чужое, а потому, что не твое, – драматическим шепотом выделяя «не твое», пояснила Ю-юн.

– То есть оно просто немодное и тебе не идет, юная госпожа, – чуть иронически расшифровала Е-ен.

– А вот мужской пояс – это авангард, это я люблю, – выдала свою любимую характеристику И-ин, разглядывая Митькин пояс. Который, кстати, вполне можно было привести в порядок.

Феи переглянулись, и процесс пошел. Помчался. Е-ен исчезла куда-то на пару минут. Но за это время И-ин успела объяснить Карине, что мода Второго города луны мало менялась за пару тысяч лет из-за однообразного и очень жаркого климата. Изменения касались лишь тканей и отделки нарядов.

Ешка притащила ворох кремовых, бледно-голубых и бледно-зеленых тканей, в результате Карина получила три повседневных платья и два рабочих комбинезона, почти не отличавшихся от одежды Митьки, Арнохи, да и Айера Менка, жившего за семьсот лет до них. И-ин также одобрила мальчишечьи сапоги. Кстати, секрет их «жаростойкости» оказался прост – вся обувка была иссверлена крошечными, невидимыми глазом отверстиями.

Поэтому целых девятнадцать дней Карина совершенно не заботилась о своем внешнем виде.

Вечер девятнадцатого дня стал воистину расплатой.

Принцип «перед смертью не надышишься» накануне экзамена прекрасно распространялся даже на теоретически бессмертную тварь вечности. Поэтому Карина зубрила. Теория словесности была ее больным местом, потому что на фоне всего остального – не особо интересным.

– Ну почему нельзя просто следовать правилу «Как вы яхту назовете, так она и поплывет»? Какая разница, что происходит с глубиной пространства, если ты выговариваешь заклятие громче или тише? Если это в конечном итоге все равно не главное? – бурчала она себе под нос. – Эх, память ты моя, девичья, на тебя вся надежда, не скатись в старческий маразм.

– Ты сама скоро скатишься в отсталость и одичание, – прокомментировала И-ин. – Ну-ка марш к зеркалу, к экзамену тебе нужно платье, придающее сил и уверенности!

– Шпору мне надо, придающую сил и уверенности, – возразила Карина.

– Не выйдет. Защиту выставят, – авторитетно припечатала Ишка.

В конце концов сторговались на том, что Юшка и Ешка держат учебник по крайней мере во время примерки. Теперь к общей загруженности мозга добавилось еще и острое желание косить глазами в зеркало. Потому что наряд был роскошен.

Атласная верхняя юбка спереди открывала колени, а сзади спускалась до середины икр, нижние – пенились кружевом. Куртка, назвать которую жакетом язык не поворачивался, туго обтягивала и походила скорее на водолазку с молнией впереди (вернее, с какой-то другой, но сходного принципа застежкой). И к сожалению, была не кожаной, а бархатной.

– Это не осенняя одежда, в которой ходят по улице, – объяснила И-ин, – на открытом воздухе наденешь плащ.

И куртка, и юбка были иссиня-черного цвета. И несмотря на скрывший веснушки загар, Карина казалась теперь белокожей. К этому комплекту мужские сапоги, естественно, не подходили, но, компенсируя туфли на каблучках, И-ин разрешила девочке надеть старый (о, Мебиус, целых пять недель назад сшитый!) меховой плащ.

– Пока тебя не было, я сделала немало покупок, – болтала фея, – теперь вижу, что не зря. Здесь, на юге, ни в одной лавке не сыщешь ничего, кроме батиста. Посмотри на себя, и если тебе нравится, то мы сошьем все накрепко.

Карина давно привыкла время от времени видеть в зеркале незнакомку. А уж такую – элегантную, даже где-то утонченную, с легкими тенями под глазами – она бы каждое утро приветствовала.

– Нравится, это еще слабо сказано! – Чудесным образом наряд придал ту самую уверенность, о которой говорила главная фея.

Карина забрала у Ешки и Юшки книгу и закрыла ее.

– Все, хватит, – объявила она. – Если мне за один-единственный предмет поставят половинные баллы, то на общую оценку это не сильно повлияет.

Насколько она помнила, баллы высчитывались по среднему арифметическому.

– Чулки не забудь, госпожа-катастрофа, – заверещала И-ин, – голые ноги повлияют, и не лучшим образом!

Освобожденные от книги, Е-ен и Ю-юн взялись за свою привычную работу так живо, что Карина получила окончательную версию наряда буквально через пять минут.

На следующее утро еще до рассвета, а значит, ощущая себя не совсем вареной сосиской, Карина при полном параде явилась в кабинет угловой башни. Той самой, откуда они любовались тройным полнолунием. Единственным, что портило ее безумно элегантный вид, был старый рюкзак, в глубине которого скрывался плащ, а также блокнот со стихами, обрывок «Легендариума» и все прочее.

Митька и Арноха откровенно вытаращили глаза. Эррен, и сама одетая подобным образом, одобрительно кивнула и показала большой палец.

– Обалдеть! – Арноха даже захлопал в ладоши. – Феи, ага? И как они только сотворили такое?

– Как-как… нафеячили!

– Давай еще на экзамене это ляпни! – рассердилась Эррен.

Карина засмеялась.

– На экзамене я ляпну что-то вроде «Магия фей основана на их природной способности беззнаково ускорять процессы с учетом глубины пространства и даже преимущественно на глубине. Проблемы с недостатком физической силы феи обнуляются за счет ускорения». Сойдет?

Парни засмеялись. Эррен картинно оттянула узкий ворот своего зеленого жакета.

– Сойдет. Надо же, была скромная и в тряпочку молчащая девочка всего месяц (или сколько там?) назад. Воспитала на свою голову.

– Как же, скромная, – засмеялся Митька, – это она просто с непривычки деточку включала. – И посерьезнел: – Символьер Эррен Радова, почему мы здесь? Знаккер Гард привел меня сюда глубинным коридором… в день праздника Пилигримовых яблок. Но я думал, что вы разобрали коридор.

Эррен усмехнулась.

– Этот коридор слишком ценен и сложен, чтобы просто так взять и разобрать его, – ответила она. – Мы просто приняли простейшие меры безопасности. Вот такие.

И она жестом, ужасно напомнившим Диймара, вынула из глубины своего предплечья свиток. В развернутом виде свиток оказался картой Трилунья.

Тетушка, ворча что-то себе под нос (не заклятия, а банально – местные нехорошие слова), аккуратно разместила карту на стене между окнами, о которые в ночь четырехлунного прилива должны были биться волны. Потом Эррен проверила, куда проходит через глубину карты рука.

– Готово, – объявила она, – глубины совмещены, прошу за мной.

Карине и мальчишкам уже доводилось бывать внутри разрисованных листов бумаги и пергамента. Но в случае с географическими картами это было особенно интересно. В желтоватом пространстве, словно в тумане, то встречалась линия контура материка, то вдруг призраком наплывал остров. Отвлекаться, в общем, не следовало.

– Запоминайте маршрут, – продолжила тем временем Эррен. – Все предметы, которые здесь встречаются, – не случайные соприкосновения глубин. Это выходы из коридора в нужных местах. После… истории с Аркусом, например, мы соединили дворец Ангелии с замком Шепотов. Посмотрите направо, там часы. Через них можно выйти в кабинет великого знаккера Шепота. С его разрешения, разумеется.

– Вот уж куда я бы точно не полезла ни с разрешения, ни без. – Карину даже передернуло. – Этот твой великий знаккер точно на меня зуб точит и хочет меня Кларе сдать. На опыты, блин. Вот что он против меня имеет?

– Я тебя очень огорчу, если скажу, что ты тут ни при чем? – улыбнулась Эррен, ее волосы полыхнули медью. – «Имеет» он против меня, если пользоваться твоей терминологией.

– Как можно что-то иметь против вас? – совершенно искренне удивился Арноха.

Вот ведь, и подлизой не обзовешь: что подумал, то и сказал.

Тетка помолчала и вдруг в точности Карининым жестом крутанула выбившуюся из прически кудряшку на палец. Девчонка аж вздрогнула – как в зеркало погляделась.

– Это… скажем так, учительская обида, – сказала символьер Эррен и пояснила: – Великий знаккер Шепот был моим наставником, учил меня словесности. В школе Второго города луны. И прочил мне великое будущее. Но я же еще и четырехмерник! И однажды мне пришлось выбирать. Я выбрала символьерику и Тающие Острова. Не могу сказать, что ни разу не пожалела о своем решении, но в результате – нет поводов сетовать на судьбу. А наставник Коррэн… То есть великий знаккер Шепот так и не простил мне этого. Все, что кажется направленным против тебя, Карина, направлено против меня. Если я не смогла обучить племянницу, то как я могу обучать студентов? Если я позволила другой племяннице сбежать с парнем, то как я могу руководить Академией? И личный посыл – пожалей, Эррен Радова, пожалей о своем выборе.

– Фу, Эрр, да он урод! – вырвалось у Карины.

– Он очень хороший знаккер и человек, – грустно ответила тетка. – Всех нас иногда заносит, клинит, и все такое. А теперь – внимание, мы пришли.

Перед ними в пустоте висела точно такая же карта. Буквально – второй экземпляр.

– Два предмета и через весь материк? – со знанием дела высказался Митька. – Это очень круто, символьер Эррен.

– О, благодарю, – усмехнулась та, – с учетом того, что я символьер Эррен Радова, было бы странно, если бы не было «круто».

Короткий путь по глубине второй карты они проделали в молчании, хоть Карину так и подмывало расспросить о каждом встреченном предмете – об огромном керамическом коте, поваленном дереве вроде дуба, роскошном, чуть ржавом якоре и так далее.

– Мы выйдем в моем кабинете в ратуше, – сказала Эррен. – Почти самый верх башни, выше только обсерватория. Полчаса даю вам на прогулку на свежем воздухе, а потом – завтракать и готовиться. Напоминаю: чтобы завалить экзамен, достаточно одного целиком незачтенного предмета. В остальном – получаете средний балл больше десятки и можете радоваться. Вернее, вам-то все равно, а радоваться будем мы с Кариной.

– Нам не все равно, – возмутился Арно, а Митька только нахмурился. Он вообще помалкивал почти всю дорогу. Настраивался, наверное.

– А потом будем смотреть гонку на драконоидах и готовиться к празднику, – продолжила Эррен.

– Точно… Новый год ведь, – с удивлением вспомнила Карина. – Вернее, Смена лет. В этом вечном лете как-то забывается, что декабрь на дворе. И про гонку я намертво забыла.

– В следующем году я буду участвовать, – сообщил Митька, – вот закончим с картой, и начну тренировки.

Они вышли в круглый кабинет с каменными стенами и узкими бойницами окон. Эррен скрутила «вход» в свиток и спрятала в глубину руки.

– Через полчаса жду на первом этаже башни, в холле для посетителей, – сказала она. И, нырнув в глубину стены, смылась по своим делам.

– Мы сейчас эти полчаса только спускаться будем, – растерянно сообщила ребятам Карина.

– Зато вляпаться никуда не успеем, – пожал плечами Митька, – по-моему, твоя тетя на это и рассчитывала.

– Не успеем? Я бы поспорила… Вон та дверь ведет на лестницу. Идемте?

На самом деле спуск занял совсем немного времени, но вниз они примчались порядком взмыленные.

– Ой, мамочки, – восхищенно выдохнула Карина. И выдох клубами пара заплясал в холодном, сияющем снежными искрами воздухе.

Стояла зима. Открыточная, сказочная, новогодняя, невероятная зима. Снег лежал на остроконечных крышах, шапочками прикрывал рулевые колеса, служившие тут дверными ручками и замками заодно. Кто-то прицельными знаками сбивал сосульки с флюгеров. С балконов убрали воздушных змеев.

Но дома вкруговую опоясывали площадь, в центре которой пыльно-картонной громадой застыл омертвевший сад Пилигримовых яблонь. Снег словно опасался омертветь тоже и стороной облетал этот странный и страшный круг. Там навеки застыл последний день осени. И где-то там, в самом центре, лежал Дирке Эрремар.

Омертвение в центре города не оставили без присмотра. Его кольцом опоясывала гирлянда из еловых лап, украшенная самыми настоящими, а потому пугающе привычными новогодними шарами и золотыми снежинками. Самая странная в мире граница между живым и мертвым.

Которую Карина, недолго думая, пересекла.

– Куда? – окликнул ее Митька.

– Туда, – логично отозвалась она, – ты со мной или тут топчешься? Этот вопрос уж точно был риторическим. Митька вместо ответа оказался рядом. Следом, бледнея, но, как обычно, не сдаваясь, шагнул Арно. И согнулся пополам.

– Что это? – пробормотал он.

– Добро пожаловать в омертвение, – ответила Карина. – Меня в качестве первого опыта наизнанку вывернуло.

– Я… нормально, – выдавил тот.

– Идемте уже, – хмуро сказал Митька, – попрощаемся, что ли. Яблоневые аллеи закручивались в спирали, но ребята, игнорируя этот порядок, ломанулись напрямик. Им не хотелось задерживаться в «чудесном» месте, где физически ощущалось умирание каждой клеточки тела и души.

Дирке лежал там, где аллеи сходились в одну точку. Манекен из папье-маше. Пыльно-сизый, покрытый трещинками, готовый рассыпаться на куски. Как мама в том старом сне.

– Как папа, – выдавил вдруг Арно, – он что, тоже?.. И ничего не исправить?

– Пока живой, все можно исправить. – Откуда-то из глубоких глубин памяти выплыла эта фраза. Карина вздохнула. – Это вот с Дирке все. Необратимо, непоправимо.

– Нельзя его бросать, – хмуро заявил вдруг Митька. – Это неправильно.

– Еще скажи, что «не по-человечески». – Карине стало совсем неприятно.

– «По-человечески» его целый город людей оставил тут лежать. – Митькин голос посуровел. – Как на драконоидах летать и по омертвениям лазать, так все – дети без страха и упрека. А как погибшего взять и вынести, так сразу – разумные трусливые взрослые.

У Карины прямо мурашки по спине побежали. Умеет Митька сказать, как взрослый, но при этом – без тех самых страха и упрека.

– Может, сюда просто никто не заходил? – с сомнением сказала Карина.

– Н-нет, заходили. – Арно показал рукой на ноги Дирке. Три еловые веточки, украшенные шариками, лежали на омертвелой земле. Но хвоя зеленела, а стекло игрушек было красным, как кровь. Странно, что они сразу не заметили вопиюще живых предметов в центре омертвения.

– Мить, ты за голову, а мы с Арно – за ноги, – коротко сказала девочка.

– Что? – Митька то ли удивился, то ли сделал вид.

– Ну, после всего сказанного мы же его не оставим.

Карина держала твердую, совершенно негнущуюся ногу омертвевшего оборотня и шла, стараясь смотреть только вперед, не опуская глаз. Не хотелось даже случайно всмотреться в свою ношу.

– Груз двести, – грустно проговорил рядом Арно. – Хорошо, что мы оборотни, физически крепче, чем люди.

– Угу, на оборачиваниях натренировались, – согласилась Карина, чтобы хоть что-то сказать.

– Наверное, они были маленькие, – продолжил как-то невпопад Арноха, – или приходили по одному?

– Кто? Прости, что-то я за твоим полетом мысли не успеваю… – Она сдула с лица кудряшку, выбившуюся из прически. Прядь светло-золотым пятном оживила поле зрения.

– Дети, которые принесли ветки с шариками, – объяснил друг, – они просто не могли его утащить.

– Они-то, может, и не могли, – подал голос Митька, державший Дирке за плечи (конечно, не за голову, как сказала сначала Карина). – Но тут рядом целая Академия четырехмерников. Коридоры из хрустальных ваз и дохлых крыс они, значит, могут строить, а тело вынести и похоронить – кишка тонка. Взять того же Шепота, например.

Карине стало смешно. И обидно. Потому что было совершенно очевидно, что…

– Жди, как же. Диймар не станет делать того, что лично ему не надо, – зло сказала она. – Все, не будем о нем. И вообще, выходим на площадь, не споткнитесь об этот… новогодне-похоронный венок.

На секунду они затормозили на площади, глубоко дыша, выгоняя ощущение бумажных комков, забивших легкие и горло.

– Эй, что-то не так, – сказал вдруг Митька, стараясь перехватить Дирке поудобнее. – Что-то происходит. Только не понимаю…

Он не договорил. Ясно, почему – от входа в ратушу к ним бежала Эррен.

– Вы… вы, – начала она еще на бегу, – что вы творите?

– Надо его похоронить, – буркнула Карина, с трудом удержавшись от грубого «сама не видишь?».

– Мебиус великий! Дирке!!! – Символьер Радова опустилась на колени, заглянула в лицо мертвого оборотня, погладила его по картонной щеке.

Карине показалось, что тело словно потеряло плотность. Держать его стало сложно, словно оно было песчаным.

– Я не могу… – Арноха не договорил и выпустил ногу омертвевшего. А Карина и Митька даже не выпустили – Дирке пылью просочился сквозь их пальцы. Пыль зашипела, коснувшись замерзшей брусчатки, и испарилась, словно ее и не было.

Эррен закрыла лицо руками.

– Что ты сделала? – пораженно спросила Карина.

– Ничего, – выдавила тетка.

– Смотрите! – вставил Арноха.

Прямо через камешки мостовой вдруг полезли тонкие, как паучьи лапки, бледные ростки. Невзирая на холод и отсутствие почвы, они заняли ровно ту поверхность мостовой, которой коснулась пыль. Секунда-другая, и на концах стебельков раскрылись синие цветы, похожие на растрепанные спросонок звезды. И вот уже целый ковер, очертаниями смутно напоминающий тело человека, зацвел посреди заснеженной площади, на краю мертвого сада.

– Невероятно, – выдохнула символьер Радова. Она выпрямилась во весь свой невеликий рост и смахнула слезы: – Экзамен вот-вот начнется, а вы…

Глава 30

Экзамен

К удивлению Карины, их развели по разным классам Академии. Ее работу проверяла высокая, беловолосая, знакомая ей по балу в ратуше Марина Ферт. (Ферт! Ферт!!! Наверняка потомок Амелии. Надо будет расспросить ее.) Сама по себе экзаменационная работа оказалась пустяковой – математика второй стадии соответствовала от силы шестому классу общеобразовательной школы. Разве что логические задания, при всей их легкости, требовали некоторого осмысления.

– Над магазином господина Зотова возник знак тишины. Господин Зотов спросил каждого из трех своих соседей, кто сотворил знак. «Это сделал Третий», – сказал Первый. А что сказали Второй и Третий, господин Зотов забыл. Кто сотворил знак, если он указал сам на себя и единственный сказал правду? Ну, это легко… Второй. Хотя, надо перепроверить…

Знаккер Ферт кивнула девочке с улыбкой, передала ее работу остальным членам комиссии, и всего через пару минут Карина получила высший балл.

На твареведении Карина защищала заранее высланный реферат по синим океанским лягушкам с непроизносимым латиноподобным названием. На удивление все прошло гладко, и девчонка вышла с испытания с минимальной потерей в один балл. Трилуноведческие дисциплины – история, география и экономика – лишили ее еще двух баллов, но на итоговую оценку это пока не могло существенно повлиять.

На артефакторике ей довелось столкнуться с Великим знаккером Шепотом. Он не был главой комиссии, но зачитал задание.

– Слепок, Великий знаккер Шепот? – удивился незнакомый Карине молодой преподаватель. – Но ведь это программа третьей стадии.

– Барышня достаточно взрослая, чтобы поработать самостоятельно, – возразил Шепот. – Браслеотекой, вон, пользуется, – он кивнул на Каринин браслет. – Вот и попробуем. Давайте, Карина Радова, сделайте слепок для браслеотеки. Сейчас мы найдем вам книгу.

– У меня есть, – насупилась Карина. Отбывая из Второго города луны, она затолкала в глубинный тайничок под большим пальцем не только талисман, но и блокнотик со стихами. На удачу. Подфартило так подфартило, ничего не скажешь.

– Разрешите полюбопытствовать?.. – Изящная, как у женщины, но жесткая и сильная рука Великого знаккера взяла из Карининых пальцев потрепанную книжечку.

Вот сейчас он прочитает стихотворения и определит их как мощные знаки. И тогда расспросов не оберешься. Как бы еще неприятностей не было у всех, включая Эррен.

Но знаккер с лицом эльфийского короля лишь пробежал глазами первую страницу.

– Какая милая… лирика. – Его губы, самые-самые уголочки, чуть дрогнули в усмешке. – Дар словесности иной раз идет рука об руку с поэтическим. Не оставляйте экзерсисов, барышня, продолжайте. – И вернул Карине ее сомнительную собственность.

«Неужели он трехмерник?» – подумала девчонка. Это объяснило бы, почему он не возглавляет комиссию по артефакторике, – практическая часть сопряжена с четырехмеркой. Карине полегчало, и с заданием она справилась.

По сути, создание слепка заключалось в последовательности знаков – копия-уменьшить-закрепить – и в привязке кода (который и требовалось выстукивать пальцами) к запущенному вспять процессу. Тому самому – копия-уменьшить-закрепить. Выполненные с учетом глубины блокнота и пространства вокруг действия как раз и давали новый брелок-книжечку для браслеотеки. К сожалению, с закреплением возникли сложности – блокнот можно было вызвать из браслеотеки всего на десять минут в сутки. Но комиссию это удовлетворило.

– Похвально, барышня, – знаккер Шепот улыбнулся. Это было, прямо скажем, неожиданно и сбивало с толку. – Вы раньше делали слепки?

– Нет, но… когда меня учили пользоваться браслеотекой, – Карина предпочла не упоминать, кто это делал, чтобы не порушить на корню едва зародившееся расположение старика Шепота, – мне подробно объяснили, как делаются слепки с книг. Случайно, по совпадению, как раз на примере блокнота. Только закреплять не стали, я его и так всегда с собой таскаю… ношу при себе то есть.

– В конце вашей третьей стадии я приглашу вас в замок Шепотов, – пообещал собеседник, – и обучу искусству слепков с живых существ. К сожалению, почти утерянному.

Карина поймала отвисающую челюсть в самый последний момент – едва не раззявила рот деревенской дурочкой. Значит, все же не трехмерник. Ну, хорошо, что она так ошиблась, – без должной уверенности в себе ничего бы у нее не получилось.

– Я прошу у экзаменационной комиссии высший балл для Карины Радовой, – обратился к коллегам Шепот. И кто бы ему возразил?

После артефакторики в расписании значился перерыв на обед. К расписанию прилагалась карта-схема Академии, поэтому девочка без труда нашла столовую. То есть обеденный зал, конечно же. Но, как ни назови, а все равно – школьники обедают в школьной столовке. Пусть даже с тяжеленной деревянной мебелью и окнами в причудливых витражах.

Митька и Арно ждали ее за одним из столов. Каникулы уже начались, и в зале почти никого не было. Разве что те стадиенты, которые прибыли на гонки и Сменолетний бал без родителей. Или вовсе никуда не уезжали по разным причинам.

– Как артефакторика? – спросила Карина у ребят.

– У меня вот! – И Митька поставил на стол «рабочую лошадку», здорово напоминавшую тех, что помогали Эррен в работе, только гораздо проще и грубее. – Мне он не очень нужен, так что, Резаныч, если хочешь, забирай. Пусть тебе всякие сверхмелкие детальки подносит и в глубину их впихивает.

– Спасибо, – засиял Арноха, – если хочешь, меняемся. Но он только для картинок, простой совсем.

И с легким стуком положил на стол ярко-зеленый шарик.

– Зрак? – удивилась Карина. – Не, я знаю, что ты очень крут, Арношечка Резанов, но на зрак же часа четыре надо, не меньше! То есть мне-то его просто в жизни не выполнить, но даже ты так быстро не уложишься.

– А у меня и было четыре часа, – спокойно ответил тот, – я все остальное сдал за час.

– Что?! – Карина чуть со стула не слетела, как минимум, подпрыгнула.

– А то. – Арноха сверкнул искоркой в глазу. – Я же в физматшколе с первого класса. Думаешь, я долго математику делал? А остальное все… у меня память почти абсолютная. «Почти», потому что запоминаю только то, что более-менее внимательно слушал или читал.

– А баллов у тебя сколько сейчас? – спросил Митька.

– Тринадцать, – спокойно, как обычно, назвал Резанов высший балл.

– Ничего себе, – восхитилась Карина, – а у тебя, Мить?

– Двенадцать, – улыбнулся друг, – на истории чуть не погорел.

– Ну все, пошла об стену убьюсь, у меня десять.

– Десять – это плохо, – посерьезнел Арно, – что там нам еще осталось? Культурология и история искусства, танцы, язык… нет, язык зачли в реферате. И словесность, теория-практика. Вот у меня ее не будет. Меня только по четырехмерке экзаменуют, а ее на артефакторике зачли.

– Вот система, поломай голову. – Митька оттянул нижнюю губу, но опомнился и убрал руку. – Я точно на гуманитарщине баллов недосчитаюсь, остальное ерунда. Так что, сколько у нас проходной? Восемь? Да как два байта отослать. Карин, это еще что? Мрак, чуть заикой не стал!

Виной едва не случившемуся с Митькой заиканию стала Шасть. Она высунула свое остренькое рыльце из Карининой прически. До сих пор сидела там спокойненько, создавая ненужный дополнительный объем. А тут вдруг – на тебе. Печенье учуяла, не иначе.

– Вот я дожила, – хихикнула девочка, – мыши в волосах завелись. Ну ладно. Не мыши, а вовсе дракобрыши. Эй-эй, ты куда?

Шасть, поводя носом, но игнорируя печенье, дернула куда-то в сторону выхода. Карина отшвырнула тяжеленный стул в лучших Клариных традициях и метнулась за ней. Еще затопчут дурную малявку!

И ведь было кому затоптать. В двери ввалилась толпа не толпа, но группа примерно из десятка подростков, в основном девиц. Они восхищенно гомонили. И, судя по часто повторяющимся «восхитительно», «гонка» и «финал», их умы были заняты не экзаменами. Шасть юркнула в центр группы, лавируя между ног.

Карина же остановилась, когда ее крепко схватили за предплечья. Вот ведь, Мебиус перекрути, уже привычное ощущение, хоть и ужасно неприятное. Зато хоть не врезалась.

В Диймара, чтоб его, Шепота.

Дыхание перехватило, как будто все-таки врезалась.

Совсем не тот злой и замученный тип, который, не прощаясь, свалил из Второго города луны.

Румяный и запыхавшийся, словно только что спрыгнул с Резьки, с завязанными на макушке волосами, Диймар гордо сверкал своими шрамами и улыбкой во все двадцать восемь зубов. Безрукавка из кусков кожи и клочьев меха придавала ему сходство с викингом. Угу, How to train your dragon, творчество верных фанатов. Можно понять толпу восхищенных девиц. И Шасть с чего-то решила к ним присоединиться – по ноге Диймара, потом по руке вскарабкалась ему на плечо и принялась обнюхивать.

– Что, довела тварюшку и она решила от тебя смыться? – Диймар улыбался, как всегда, криво, но смотрел чуточку растерянно, как тогда, когда выудил Карину из океана и убедился, что она жива и зла.

А Карина мысленно порадовалась, что выглядит незнакомкой-из-зеркала. Наряд и прическа выдержали все перипетии путешествия коридором, «вынос тела» Дирке и экзаменационную маету. Что было неудивительно – феи веников не вяжут.

– Привет, – выдавила она. – Шасть, иди сюда.

Но та и не подумала – обнюхивала парня так, что даже как-то неловко смотреть было.

– Как экзамен? – спросил Диймар. – Успеешь до шести вечера? Мы с Резаком прошли в финал гонки. Приходи смотреть, как всех порвем.

– Э… – Карина как-то резко отупела, не столько от нахлынувших эмоций, сколько от поведения Диймара, который держался так, будто они расстались только вчера и добрыми друзьями.

– О, гонщик. – Митька возник за спиной Карины, как скала. Хочешь – обопрись, хочешь – спрячься за ним. – Все гоняешь, значит.

– Годик потренируешься, тоже гонять будешь. – Диймар, казалось, не уловил Митькину нехорошую интонацию.

– А ты, значит, тренировался. – Теперь уже гроза в голосе белого волка стала явной. Диймар нахмурился и, видимо, на всякий случай отступил на шаг. А Митька продолжал: – Ты все про великую миссию треплешься, про цель, про спасение мира. Молодец, трепач. А как из омертвения тело вытащить, так хвост поджал? Пусть так и лежит, моя хата с краю?

– Мить… – вякнула Карина. Но тот не ответил, надвигаясь на Диймара.

– Ты, значит, быстренько в гоночке победишь, а потом вернешься к спасению мира, суперменчик? На гонку отвлекся, а тело вынести, так ты очень занят?

– Моя победа в гонке, – Диймар весь подобрался, готовясь то ли атаковать, то ли отражать нападение, – моя победа в гонке, возможно, для спасения мира раз в сто важнее, чем волчий труп в омертвении…

– Э, разошлись! – Между ними влез Арноха.

Он моментально оценил, чья готовность к драке выше, и начал плечом теснить Митьку. Ростом он был гораздо меньше, но плотный и коренастый, просто отмахнуться от него не получилось бы.

– Мить, экзамен… – Карина постучала друга по плечу.

В общем, вдвоем с Арнохой им удалось утащить Митьку. Уходя, Карина принюхалась. В воздухе витал вполне отчетливый для нее запах драконоида. Шасть с явным сожалением оторвалась от Диймара и дернула за хозяйкой.

Несмотря на некоторое смятение после встречи с Диймаром, Карина умудрилась сконцентрироваться и не потерять ни одного балла на культурологии и истории искусств Трилунья. Даже жаль немного, что голова была занята другим, – беседа о живописи Трилунского севера могла бы быть чистым удовольствием, но прошла как будто под наркозом.

А с танцами и вовсе получилась халява – комиссию возглавлял Леонер Маров, тот самый, который обучал ее перед балом Пилигримовых яблок.

– Наблюдаю определенный прогресс, – засмеялся он, ведя Карину в танце, откровенно говоря, несколько более сложном, чем она помнила по балу. – Во всяком случае, ты научилась слушаться ведущего партнера, а то я, помнится, подумывал, не обездвижить ли тебя, чтобы ноги не мешались.

– Угу, учитель, обездвиженная девушка в дополнительных уговорах не нуждается…

Молодой учитель неожиданно слегка покраснел, но все же засмеялся.

– Для окончания второй стадии – отлично. Но для твоего возраста, Карина Радова, тебе еще учиться и учиться…

– Тренироваться и тренироваться, – поддержала Карина, – я обещаю и клянусь! Не снимайте баллы, пожалуйста!

– Я и не собирался, я же оцениваю стадиентку второй стадии. И ты вполне заслужила свои тринадцать.

«Кажется, я только что строила глазки учителю, чтобы сохранить баллы», – хихикнула Карина, связываясь с Арнохой через талисман.

«Сработало?»

«Не поверишь, да».

«Почему ж не поверю? Сработало – это хорошо, – ответил друг. – Хотя бы потому, что на этом вашем великом знаккере Шепоте твои глазки точно не сработают, а тебе нельзя потерять больше двух баллов».

Карина по-быстрому выпила какао в пустой столовой (ах, то есть в обеденном зале!) и побежала сдавать словесность.

Только бы не пришлось создавать знак тишины. Потому что, чем больше словесных знаков изучала Карина, тем хуже получался тетуарра, но тем лучше срабатывал ритуальный знак. Судя по тому, что Карина знала о знаккере Шепоте, лучше было не светить перед ним ритуалистику.

– Приступим, Карина Радова, вторая стадия, – усмехнулся знаккер с лицом киношного эльфа и глазами древнего старца. – Представьте себе, что ваш прекрасный наряд пострадал, а вам надо прийти на заседание Высокого совета… Оставим в стороне тот факт, что вы можете прийти туда и в пострадавшем платье. Мне нужно знаккерское решение.

Карина пожала плечами и потянула на себя кружевную «дорожку» со стола. Специально, что ли, ее положили? На предыдущих испытаниях подобного декора на столах экзаменаторов не наблюдалось.

Девочка повязала деталь интерьера на манер фартука.

– Сиорра палава мье. – Эти слова из не существующего на Земле и канувшего в трилунскую лету языка сработали. Юбка, получившаяся в результате, была коротковата, но лонгарио продемонстрировало варианты «до колена» и «в пол». Карина расхрабрилась и даже вспомнила рекольеро – юбка стала молочной, затем бежевой и, наконец, цвета чайной заварки.

Кто-то из преподавателей зааплодировал. Коррэн Шепот тоже выглядел довольным.

– Похвально, барышня, – сказал он.

Карине на секунду стало стыдно – она-то была уверена, что тот начнет «валить» ее в пику Эррен. Но он выглядел искренне довольным.

– У кого-нибудь из собравшихся есть вопросы по теории? – спросил он. Вопросов не оказалось. – Тогда у меня чисто символический. Из теории именования.

Внутренности Карины тоскливо сжались – учебник она не дочитала, не говоря уже о том, чтобы перечитать.

– Прошу вас, – вежливо сказала она. Вернее, промямлила враз онемевшими губами.

– Вас зовут Карина, – улыбнулся великий знаккер, причем не одними губами, а самой настоящей теплой улыбкой. – Согласно теории именования и нашим традициям, сколько дочерей обещала вашему отцу ваша мама?

Тоскливо сжатые внутренности больно оборвались. Не мог ведь не знать, зараза прекрасномордая, что ее мама и ее папа настоящей семьей не были. Сколько обещала дочерей? Поймать бы да расспросить хоть маму, хоть папу. Ладно, эмоции в сторону, включаем мозги.

Как назло, среди прочитанного не было ни байта информации такого рода. И что делать? Никогда ее не интересовало, почему родители дают те или иные имена дочерям. Эррен ничего такого тоже не рассказывала.

Стоп. Эррен. А старшую сестру зовут Дэррен.

Клетки мозга радостно сжались и запульсировали-заработали с удвоенной силой. Еще бы, почуяв результат-то.

Маму звали Арина. Или Арисса на трилунский манер, неважно. А ее старших сестер – Ларисса (по местным документам) и Кларисса. Чем младше сестра, тем меньше букв в ее имени. Отлично, теперь вспоминаем, что теория словесности и здравый смысл дружат очень эпизодически. Получаем, что имена с окончанием «на» могут существовать… Супер.

– Семь, – выпалила она. – По числу букв в моем имени.

Коррэн Шепот медленно кивнул, ловя ее взгляд и очень внимательно глядя в глаза.

– Верно, Карина Радова. Давайте проверим, насколько случаен этот ответ. Как насчет вашей бабки Таис Эдерин Радовой?

Так… Дэррен, Эррен… удвоенная «р» видна на письме, но ее не слышно.

– Речь идет о пяти. Если брать в расчет Дэррен, – ответила Карина.

– Конечно, ее надо брать в расчет. Когда она родилась, никто не ожидал от нее выбора столь презренного ремесла, – кивнул царственно-красивой головой великий знаккер. – Но вы уверены, что правильно посчитали?

Карина проверила.

– Да… – По ее голосу любой идиот понял бы, что «нет».

– Давайте посчитаем вместе. Дэ – один, Э – два, Эр – три, Эр – четыре, Е – пять, Эн – шесть…

– Что? Рэн и… Р-рэн, что ли? – ляпнула Карина. И запоздало поняла – зря.

Брови Великого знаккера полезли вверх.

– А вы сомневались? То есть это не случайная ошибка в подсчете, а системное незнание?

– Я… – Пол зашатался под ногами.

– Вынужден констатировать: незачет, – спокойно произнес Великий знаккер. – Вы провалили экзамен, Карина Радова.

– Из-за такой мелочи? – удивилась девочка. – При всем моем уважении, это несправедливо!

– Это вы скажете смертельной опасности, в которой можете оказаться из-за незнания факта. Не этого конкретного факта, а любого, на первый взгляд незначительного. Впрочем, вы произвели более чем приятное впечатление, посему я готов назначить вам пересдачу экзамена… скажем, через месяц.

– И я смогу остаться с Эрр? То есть с символьером Эррен Радовой?

– А вот торговаться со мной не стоит, милая барышня. Но я подумаю. Засим предлагаю комиссии завершить работу. Нас ждет финал гонки на драконоидах. А меня еще и дела.

«И ведь ни одна скотина не заступилась», – запоздало подумала Карина, выползая из аудитории.

Глава 31

Гонка

– Великий знаккер Шепот! Подождите! – Карина неслась за стариком на всех парах, но догнать его оказалось непросто, хоть волком оборачивайся. – Великий знаккер Шепот! Да подождите же! Высоченная, быстро удалявшаяся по коридору фигура наконец остановилась. Видимо, Коррэн понял, что Карина не отстанет.

– Слушаю, Карина Радова. – Он смотрел на нее по-прежнему дружелюбно, но в голосе звучали нетерпеливые нотки. Великий знаккер торопился по своим делам.

– Неужели вам обязательно засчитывать такую мелочь? – даже не переведя дыхания, пошла она в атаку.

– Мелочей не бывает, милая барышня, – ответил глава Совета. – Неужели вам необходимы повторы, чтобы это уяснить?

– Как же быть с приглашением в ваш замок? – спросила Карина, – Клара, то есть моя тетя Кларисса Радова, не выпустит меня из замка, и вообще…

– С чего вы взяли, глупое дитя? Ваша тетя обязана отпустить вас учиться. А это, на минуточку, Школа словесников во Втором городе луны и Академия четырехмерников в Третьем. Не вижу проблемы в том, чтобы вы провели выходные-другие в замке Шепотов. Познакомитесь с Радмером. Малыш только-только определился как словесник…

– Кларисса проведет ритуал Иммари! – перебила Карина. – Ее обязали найти меня к последнему дню года, то есть к завтрашнему! Малыш Алек, слышали о таком?..

Великий знаккер нахмурился.

– Я слышал об этом от вашей тети Эррен Радовой, – задумчиво проговорил он, – но не думаю, что все так серьезно, учитывая, что волчью карту так никто и не нашел. Вам совершенно нечего бояться.

– Но вспомните! Всего месяц назад… ну, чуть больше… вы сами были против того, чтобы меня забирала Кларисса. Вы еще сказали ей э-эээ… «Воспитывать детеныша? А Охотничий круг примет в воспитании самое деятельное участие?» И вы были на стороне Эррен! Как же так, что сейчас-то случилось?

– Я так говорил? – медленно и словно удивленно сказал Коррэн. – Ну, значит, я передумал. Может, разрешите мне откланяться? Меня ждут дела Совета. Благодарю вас!

И, взметнув несуществующую пыль полами своего серебряного плаща (униформа советников, вспомнила Карина), Великий знаккер Шепот растворился в полумраке коридора.

Ну нет! Не уйдет!

Карина понеслась за ним. Безуспешно. Знаккера и след простыл – в самом прямом смысле. Видимо, зная, что девчонка – оборотень, он применил какой-то знак. Сколько Карина ни крутила носом, никаких полезных запахов уловить не могла. Зато слух не подвел. За одной из дверей что-то происходило. Что – непонятно. Но чуткие волчьи уши уловили отзвуки знакомых голосов. Знакомых весьма смутно, но все же…

– Знаккер Шепот? – позвала Карина, ныряя в глубину стены, отделявшей ее от говоривших. Нет, голоса принадлежали другим людям. Женский – звонкий, с хрустальными, как пишут в книгах, нотами, временами срывался в контрастную хрипотцу, будто его хозяйка была простужена. И мальчишечий, вернее, бесполо-детский с неожиданно вкрадчивыми интонациями. Малыш Алек, Мебиус его крути-верти! Но собеседница точно не Клара… а кто?

– Твоя девчонка шляется по коридорам, – сообщил Алек.

– Это ненадолго, – отозвалась женщина.

– Карты нет, – злился пацаненок.

– Я же говорила, будет девчонка, значит, будет и карта, – невозмутимо возражала женщина. – Бонусом второй волчонок. Он в любом случае девчонку не оставит.

Вот здорово! Может, стоило упустить знаккера Шепота, чтобы услышать разговор, касающийся ее лично? Карина вся превратилась в слух. «Будет девчонка, значит, будет и карта». Загадочка, куда там господину Зотову из экзаменационного задания… Заодно неплохо бы вспомнить, где она слышала голос женщины.

– Я проявила ужасную беспечность, появившись перед мальчишкой Шепотом с открытым лицом, – продолжала тем временем женщина. – Мое поручение он выполнил, девчонка здесь. Уж в Город луны я смогу пробиться глубинным коридором.

– Мальчишка больше не нужен. – В голосе малыша проскользнули знакомые по Дхоржу интонации серийного убийцы. – К тому же, насколько мне известно, Радмера Шепота определили как словесника. Значит, старший никому больше не интересен. Делай с ним, что хочешь.

Женщина хрипло рассмеялась.

– При чем тут мои желания… Я уже сказала тебе, я забылась и показала ему лицо. Хочу не хочу, а исправлять ситуацию надо. Знаешь, я шутки ради пообещала положить его награду – зрак с информацией – в приз за гонку. Собственно, награда уже находится там. Только это не зрак. И не с информацией. Думаю, мальчишка не будет мучиться. Или будет, но недолго.

Карина похолодела.

Речь шла о Диймаре. Который «не будет мучиться» и при этом «больше не нужен». Но кем были говорящие? Малыш Алек, а вернее, тот, кто скрывался под его личиной, знал о Радмере Шепоте. Подслушал разговор Карины с Коррэном? Или же это был сам Великий знаккер? Ему же наверняка несложно принять внешний вид хоть мальчика, хоть девочки. С теткой-то более или менее понятно: это она призраком появилась на тропе луны. Это чудо требовало серьезного обдумывания, на которое не было времени. Потому что гонка вот-вот начнется, и Диймар сделает все, чтобы подлететь к призу в финале.

Она рванула назад, и это получилось слишком громко. Голоса замерли.

– Кто здесь? – спросила женщина. – Я исчезаю. До скорой встречи.

Она не добавила имени и фамилии собеседника, что полагалось сделать по этикету Трилунья.

Карина выскочила из глубины двери и оказалась нос к носу с высоким знаккером в плаще советника. Он показался ей смутно знакомым. В экзаменационной комиссии, что ли, сидел, не отсвечивая особо?

– Что вы тут делаете? – спросил он, хватая Карину за руку. – Это уже ратуша, а не Академия. Вам нельзя тут находиться. Идемте!

– Куда? – Карина попыталась вырвать руку, но знаккер держал крепко. Ну ладно, в крайнем случае, она всегда сможет обернуться, и показать наглецу, куда паучерти фей не гоняли. – Куда вы меня тащите?

Шасть высунула морду из узла Карининых волос, мигом оценила обстановку и с шипением выскочила. Она клацнула зубами в опасной близости от пальцев знаккера. Тот отдернул руку.

– Гонку смотреть, куда же еще? – ответил он. – Все давно собрались на крыше Академии. Усмирите свою тварь, барышня. И все же дайте мне руку да зажмурьтесь. Сейчас будет глубинный коридор.

Зачем жмуриться перед входом в коридор? Звоночек «опасность» в голове уже исходил трелями. И видимо, не у нее одной. Потому что сначала до Карины и знаккера донесся звук шагов, а буквально секунду спустя их нагнали Арноха и Митька.

– Карин? Ты что тут забыла? Ты в порядке? – зачастил Арно. Он был бледен, губы подрагивали.

– Угу, а то Резанов кипиш поднял, – добавил Митька, который, кстати, и сам казался обеспокоенным, – а если он говорит, что ты влипла, то скорее всего ты влипла. Здравствуйте, господин знаккер?..

– Кольдегар, – ответил господин знаккер. – Проследите, чтобы ваша подруга не лазала больше где попало. Если Академия прилегает к ратуше, это еще не значит, что ратуша – ваша площадка для игр…

То ли Карине показалось, то ли в его голосе проскользнуло… сожаление? Странно. Или это фокусы волчьего слуха – улавливаешь больше, чем человеческими ушами, а правильно трактовать пока не умеешь.

Кольдегар унесся куда-то по коридору на крейсерской скорости.

– Львиное чутье? – спросила Карина у Арнохи. – Этот советник опасен?

– Видимо, да, – сокрушенно ответил друг, – я читал в «Тварнике» про львов. Пока не инициируюсь, буду вот так в невнятную панику впадать, если поблизости волчата в опасности. А инициация – это действительно… как князь говорил. Ну… убить. А я пока как-то не хочу.

Он уставился в пол.

– Не кисни, Резаныч, – хлопнул его по плечу Митька, – думаешь, мы хотим, чтобы ты кого-то убивал? На фиг надо.

– Точно, – поддержала Карина, – волчата, по словам Рудо, в безопасности, а если что-то изменится, то есть еще и Марк. А ему Кира помогает. Вместе они не просто сила – уму могила, а почти танковая бригада. Ты-то в конце концов имеешь полное право вырасти сначала, а потом уже… ну…

– Вы только не думайте, – вскинул синие глазищи Арноха, – если жизнь придется защищать, я сделаю все, что нужно. И если вам будут угрожать.

– Да знаем мы. – Карина даже засмеялась. – Мы за тебя тоже кого угодно порвем. Ты же наш друг, Арнох. Как будто сам не знаешь.

– Как вы друг другу? – спросил Резанов.

– Ну, мы-то не друзья, – ляпнула Карина.

– Чего? – Парни синхронно выкатили глаза.

– Я это… – Она поняла, что сказанула нечто двусмысленное. – Я хотела сказать, что мы как бы два куска одного целого. Я себя до Митьки-то и не помню… Только это, давайте сворачивать лирику – надо гонку сорвать.

На этот раз парни выкатили глаза даже без «чего?». Потому что слово подразумевало хоть какое-то движение челюстями. А челюсти безвольно висели.

Карина быстро, как смогла, рассказала о подслушанном разговоре.

– Все вот-вот начнется. – Митька запустил руку в свои лохмы. – Мы просто не успеем никого предупредить – на состязаниях зраки-коммуникаторы отключены. Да и кто нас станет слушать?

– О, черт! Ну, будем импровизировать. Где тут гонки гоняют?

– Это что, шутка? – Карина растерянно оглядывалась.

– А ты думала, тут Хогвартс и поле для квиддича? – усмехнулся Митька.

Они стояли в проеме громадного чердачного окна. Буквально в шаге от открытой крыши.

Здание Академии было П-образным и «ножками» упиралось в узкую продолговатую ратушу. Вместе они образовывали большой прямоугольник, от одного из углов которого взметалась вверх башня с шаром-обсерваторией. Сегодня скошенную крышу Академии с помощью знаков превратили в самый настоящий амфитеатр. Только, конечно же, не круглый. Зрители сидели рядами – от конька крыши до водосточного желоба. Но сама гонка проходила высоко над ними, «в открытом небе», если можно так выразиться.

Чтобы собравшиеся могли наблюдать за событием во всех деталях и в желаемом приближении, использовались изящные хитрые устройства.

На всех и каждом красовались… маски. Они здорово напоминали венецианские, только обрезанные наполовину, открывающие подбородок и рот. И еще без всяких перьев-плюмажей в верхней части. Полумаски были в основном темных оттенков – синие, зеленые, фиолетовые и черные. И прорези для глаз на самом деле прорезями не являлись – только углублениями. Через маску ничего не было видно, зато во лбу каждой сиял неопределенно-светлого цвета зрак.

«Чисто фантасмагория, – подумала девочка. – Не успеешь привыкнуть к тому, что ты в принципе в ином мире болтаешься: вот тут феи, а вон там драконоиды (не путать с драконами), как – на тебе! Пара тысяч человек сидят рядами на скате крыши, задрав в небо лица под полумасками. И следят «слепыми глазницами» за чем-то невидимым. Словно их околдовали.

– Отомри. – Митька ткнул Карину в бок. – Мы с Резанычем сначала тоже обалдели слегка. Хотя, когда не все места заняты, это не так… впечатляет. На самом деле, конечно, тут ничего страшного. С внутренней стороны маски – экран. Как тот, что вокруг активированного зрака разворачивается. Но если в такой толпе каждый усядется со своим экраном, будет жутко неудобно. Вот и пользуются такими штуками.

– Гаджетозависимость как она есть, – стряхнула с себя оцепенение Карина. – А гонка-то где?

Вместо ответа Митька указал рукой вверх. Там действительно носились какие-то темные точки.

– Разминаются, – коротко сказал он.

– И как мы?..

– Вот тут не волнуйся, наверх-то мы доберемся, – загадочно ответил друг. И свистнул. Угу, Митька всегда умел свистеть так, что уши закладывало. Некоторые из сидящих с краю масконосцев возмущенно завертели головами. Кто-то даже снял свой диковинный прибамбас, нарушая картину общего транса. А сверху, едва не зацепив ребят крыльями, почти свободным падением спустилось нечто.

До Карины не сразу дошло, что это драконоид. Больше всего он напоминал черепаху – с кожистой головой, короткими лапами и панцирем. Только панцирь был в углублениях. А в них лежали подушки.

– Прибрежный тихоход, – сообщил Митька. – Предполагалось, что мы будем смотреть гонку в непосредственной близости. И не в масках, а с простыми экранами. Давайте поднимемся.

Карина вытащила из глубинного мешка плащ и надела на себя. А потом запрыгнула в одно из углублений панциря тихохода. Мальчишки тоже разместились. Шасть вылезла на плечо и уселась там, как заправский зритель. Хоть маску ей напяливай.

– Держитесь, – скомандовал Митька.

Хорошо, что Карина видела, как опустился их тихоход, а то могла бы и не принять команду всерьез. Оказалось, что драконоид «оснащен» самым настоящим вертикальным взлетом – стартанул вверх по прямой так, что уши заложило. Шасть вцепилась в плечо хозяйки, кажется, продирая коготками толстую мягкую овчину плаща.

Тихоход замер на довольно большой высоте – ниже, чем облака, но выше, чем птицы. Даже обсерватория осталась довольно далеко внизу. Вокруг него островами висели такие же черепахоподобные твари и меланхолично шевелили лапами – держались в воздухе, словно на поверхности воды. В панцирях каждой разместились по двое, трое, а то и четверо зрителей. Без масок, зато в очках-гогглах для защиты от ветра. Они спокойно разворачивали экраны из зраков, не мешая друг другу, или обходились одним экраном на тихоход.

С ближайшего драконоида им помахала рукой какая-то девица. Она что-то прокричала, но слова унес ветер. Да и не интересовали Карину ее слова.

Митька активировал зрак. Когда успел раздобыть? Впрочем, у него всегда с инструментами был полный порядок. Он развернул экран.

На линии старта, обозначенной полосой цветного дыма, выстроились десять драконоидов с наездниками. Карина высмотрела рыжего Антона Ластовера на синей, тонкой и гибкой твари. Он напряженно всматривался в трек (как только они отличают свой трек от чужих?) и кусал губу. Через одного от него на громадном, той же породы, что покойный Ар кус, но более изящном драконоиде возвышался Миха Радигер. Этот казался абсолютно спокойным. Балера Рыкова не было. Большинство гонщиков были совершенно незнакомы. Но под номером десять, разумеется, стоя у основания шеи Резака, красовался Диймар Шепот.

– Уже выстроились. Посмотрите, какой извилистый трек у них! Вот эти тихоходы, – Митька ткнул пальцем прямо в экран, – типа флажков на горнолыжном спуске, их надо обогнуть. А вот этот обозначает финиш. На его панцире и лежит приз. Ого! Я знаю, что это. Кристалл доступа в Информаториум. Наверняка с каким-нибудь приличным допуском типа знаккерского. За такой приз я и сам бы поборолся, но не дурак же без тренировок лезть… На следующий год, если живы будем.

– Я, Мить, не пойму, это такой пессимизм или оптимизм? – спросила Карина, усиленно соображая, как добраться до приза раньше победителя, а главное, что потом с ним делать. – За такой приз, зная о подставе, только законченный оптимист бороться будет. А вот эта поправочка про «если живы будем», она как бы из арсенала…

– …реалистов, – перебил ее Митька. – Я ж не говорю, что мы точно угробимся. Я только констатирую, что шансов у нас до черта.

– Народ, пока вы тут препираетесь, – напряженно встрял Арно, – гонка началась.

– Как началась?! Мить… давай им наперерез!

– Не получится. Эта тварь действительно тихоходная. А на случай, если восторженные психички полезут на трек или, там, к победителю, есть охрана, – и Митька кивнул в сторону.

Буквально в паре метров от их драконоида завис стражник – верхом на красном ящероподобном звере вроде тех, что доставили в Третий город луны Балера и Антона. Оказывается, чуть ли не дюжина таких окружила тихоходов со зрителями. И без Митькиных разъяснений было ясно, что на тихоходе нечего и мечтать оторваться от стражи.

Гонка тем временем набирала обороты. Диймар держался в середине, легко обходя тихоходов-флажки. Прямо перед ним мчался Миха. Возглавлял гонку незнакомый парень на «химере океана», а за ним, отставая на четверть корпуса, несся миниатюрный, не больше пони, зверь. На крохе, почти сливаясь с ним, сидела девчонка, белые волосы выбивались из-под шлема.

Комментатор что-то строчил, перечисляя наездников поименно. Имя лидера Карина не запомнила, а девочку назвали Лэрэл Гард.

– …средняя длительность гонки – пять минут! Диймар Шепот, Академия Третьего города луны! Вот он обходит своего однокашника Радигера, повисает на хвосте у Гард, выжидает несколько секунд и совершает рывок!

Карине захотелось выть. Вот сейчас на ее глазах погибнет человек. А она ничего не может предпринять.

– Мить, я попробую остановить Диймара. Заставь стражу задержать остальных гонщиков, – сказала Карина, – Арнох, а ты следи за своими львиными ощущениями и спасай кого сможешь…

– Куда?! – рявкнул Митька, но не полез ее ловить, умница, друг.

Карина встала на ноги и с усилием – на таком ветру-то! – выпрямилась. Плащ едва не превратился в парус. К счастью, она успела скинуть громоздкий предмет гардероба куда-то на Арноху. А не то – лететь бы вниз на всех парусах, зато без руля… и царя в голове, да.

На высоте примерно сорокового этажа да еще среди зимы холод был соответствующий. Ветер тут же подхватил шелковую юбку, облепил ею ноги, и спасибо, что не голову, девчонки.

Ощущение безграничного пространства обрушилось на нее. Но прижаться к чему-то неподвижному и надежному было непозволительной роскошью – комментатор вовсю надрывался, описывая действия ушедшего в отрыв от соперников Диймара Шепота.

Что ты творишь? Что творишь, идиотка?

Впрочем, понятно, что – то, что не творить никак не может. Хочешь сотворить это и выжить? Тогда не смотреть ни вниз, ни вверх, только вперед.

И Карина прыгнула со своего места на панцирь тихохода, зависшего почти вплотную к их твари. Эх, поправка на ветер недостаточна… Хотя равновесие удержала, не устремилась на свидание с земной корой, значит, все прекрасно.

Зрители, сидящие на драконоиде, остолбенели.

Если пройти по прямой до последнего тихохода, то при большом везении последний прыжок окажется как раз на шею Резаку. Только не смотреть… никуда, кроме как в точку их предполагаемой встречи.

Прыжок, еще прыжок.

В ушах адов свист, тихоходы под ногами от каждого движения ходят ходуном, колышутся отнюдь не тихо. В голову лезет какая-то чушь, мол, столько раз видела подобное в кино… выполнено профессиональными каскадерами, да еще и в компьютерной графике. Не пытайтесь повторить это дома. Ну так мы и не дома.

Спасибо большое зрителям на этих… то ли драконоидах, то ли черепахах. Визжат, но хоть за ноги не хватают – это смерти подобно.

Краем глаза она ухватила движение Митьки – друг метнулся куда-то в сторону, в прыжке оборачиваясь волком. На стражника бросился, что ли?

Панцирь очередного тихохода качнулся под ногой.

Какие секунды длинные-то…

Конечно, ее перемещение не могло остаться незамеченным. Комментатор по-прежнему частил что-то свое, но без зрака было не разобрать, что именно, – ветер тут же уносил его слова непонятно куда. Зато несшийся почти навстречу Диймар Шепот уже оценил ситуацию и разгадал ее намерения. Он смотрел не на приз, до которого было совсем близко. Он смотрел прямо на Карину, и даже с разделявшего их расстояния было видно, что его желтые глазищи светятся самой настоящей ненавистью.

Она балансировала на последнем тихоходе, практически между Диймаром и его призом. Точнее, его смертью. На высоте сорока этажей. И, чтобы сбить Диймара с трека, надо было совершить головоломный прыжок, для которого не хватало ни разбега, ни устойчивой поверхности под ногами. Кстати, массы, чтобы остановить драконоида, у нее тоже не хватало, даже в волчьей форме. Только, мрак его побери, ветер вокруг.

А еще слабоумие и отвага, как всегда вовремя подсказала память.

Расстояние сократилось. И еще. И еще. Глаза Диймара просто обжигали.

Не допрыгнуть, поняла Карина, это невероятный прыжок даже для волка.

Но ее тело уже преодолевало сопротивление воздуха.

Над городом и горами.

Над замершими, как статуи, людьми в слепых полумасках.

Над миром, который не должен был омертветь.

Над миром, в котором не должны были гибнуть люди.

В безнадежном прыжке летела красноволосая девчонка.

Потому что не могла хотя бы не попытаться.

В ухо Карины кто-то отчаянно визжал. Отнюдь не ветер.

Шасть! Вот уж кто совершенно зря вцепился в волосы бестолковой хозяйки!

Хотя зверек уже не держался за Карину. Зверек?

Огромная, с хорошую лошадь размером, белоснежная тварь в игольчатом «воротнике» и с острейшими зубами гигантской мыши махала игольчатыми же крыльями. Карина тряпкой висела на ее шее. И никак не могла понять, почему ее прыжок вроде как закончился, но при этом Диймар все еще несется на нее, будучи уже просто не в силах остановить Льдореза.

Дракобрышь! Рояль ты мой в кустах… на кладбище.

– Держись, Шастенька, – проорала Карина куда-то, где у твари должно было находиться ухо. – Ныряем в глубину драконоида!!! Деваться больше некуда.

Долбаные секунды растянулись в долбаную бесконечность. Желтоглазый мальчик на желтоглазом драконоиде несся прямо на них и сворачивать не собирался.

– Поезда, мрак побери, – засмеялась Карина, вдруг вспомнив, как на вильнюсской крыше рассказывала Митьке о «несудьбе». – Ну, не судьба так не судьба.

И момента столкновения она, в общем-то, не ощутила.

Только тьма навалилась.

Ровно на секунду. Которая, по закону подлости, длилась не дольше самой себя и передышки не предоставляла.

Сначала стало неописуемо жарко и мягко. А потом – жестко и холодно. Усилием воли девочка разлепила глаза.

Высоко над ней раскинулось небо. В нем мельтешили какие-то точки-крапинки. Но скорее всего, это просто в глазах рябило. Вокруг белел снегом, чернел ветками и краснел ягодами сад Академии. В пяти этажах над ними сидели (а еще бегали и орали, конечно же) зрители.

– Почему мне не больно? – в никуда спросила Карина, осознавая, что лежит на спине, разбросав конечности.

– Потому что тебе удалось нырнуть в глубину Резьки, – зло отозвались слева, – ему спасибо скажи.

Карина повернула голову и чуть не заорала.

Глаза Диймара желтели буквально в паре сантиметров от ее собственных. Она едва ли лбом в его лоб не упиралась. И дышать надо было осторожно, а то его русые волосы тут же принимались щекотать нос. Как в дурацком аниме – валяются такие голова к голове, а туловища в противоположные стороны. Идиотизм, зато сверху, наверное, красиво смотрятся. Да-а, сейчас это самое главное, мрак побери!

– Убью тебя, – без всякого выражения сказал парень. – Только полежу полминуты и убью. Ты, как всегда, не понимаешь, что наделала.

– Жизнь твою тупорылую спасла, – выдохнула Карина. Ее теплое дыханиие тут же превратилось в иней на Диймаровых ресницах. – Я знаю, почему ты так рвался за призом. Только туда вместо… чего там должно было быть? В общем, вместо этого зарядили что-то смертельное. Ой!!!

И вскочила на ноги.

Диймар вскочил тоже.

Белый драконоид парил над Академией в опасной близости к зрителям, а вокруг него увивалось нечто плохоописуемое, некогда бывшее дикобрышью-полукровкой. Обе твари сделали пару кругов над садом и унеслись прочь.

Диймар выругался сквозь зубы и, содрав зрак с браслета, подкинул его в воздух. На развернувшемся экране высветились события состязаний. Митька, снова в человеческом облике, на одном драконоиде со стражником возглавляли небольшую кавалькаду этих самых стражей – она отсекала гонщиков от приза. Гонка явно не состоялась.

Зато обалдевший комментатор нес какую-то маловнятную чушь, внося в картину больше хаоса, нежели ясности.

– Как видите, произошло нечто неожиданное, и до приза не добрался ни один из соревнующихся. В таком случае почему бы мне не свершить свою мечту и не подержать его в руках? Школьником мне это не удалось! – бодро возвестил он.

– Нет! – заорала Карина. – Нет! Идиот!!!

Но тот ее, разумеется, не слышал. Экран показал в большом приближении, как голубоглазый молодой человек на таком же, как у стражников, драконоиде, никем не остановленный, подлетел к финишному тихоходу. На спине того был закреплен злосчастный приз – гладко отполированный хрустальный шар на деревянной подставке.

Комментатор протянул руку и коснулся его. В первый миг ничего не произошло. Но не успела Карина обрадоваться, как откуда-то из глубины шара со свистом вылетело нечто… Тонкое, едва различимое в воздухе, оно полоснуло по горлу комментатора. Несчастный не успел даже закричать, лишь выкатил глаза. В экран зрака плеснуло красным.

А еще миг спустя Карина едва успела отскочить на шаг – сверху, прямо между ней и Диймаром с жутким звуком «фюююуууить-ЧМАФ» рухнуло нечто, напоминающее вилок капусты. Краснокочанной. В лицо девочке брызнуло чем-то жидким и теплым.

От кляксы, в которую превратился сомнительный кочан, отделился и откатился, держась буквально «на ниточке», шарик белка с пятном ярко-голубой радужки, сейчас окруженной сплошным кровоподтеком.

Карина едва успела отвернуться, как ее вывернуло наизнанку.

Глава 32

Старый знакомый

– Сюда! На диван клади. – Мягкий голос Арно сейчас звучал сухо и резко.

Карину бесцеремонно грохнули на что-то мягкое.

Сверху набросили, наверное, плед.

– У нее конкретный стресс, – продолжил Арно, – хорошо, что укрыли. Теперь бы чаю в нее влить сладкого. И врача позвать, то есть лекаря.

– Не надо лекаря, – услышала Карина еще один голос и не сразу поняла, что это был ее собственный. – Умыться надо. Спячу, если прямо сейчас эту хрень с лица не смою. И что вообще происходит? Ну, после того, как меня чуть головой комментатора не прибило?

– Уверена, что хочешь это услышать? – Митька усмехался, а сам смотрел на Карину так, будто был рентгеновской установкой. Но, убедившись, что девчонка пришла в некое подобие сознания, он выдохнул. – Весь свой обед по саду раскидала…

– Это я помню. – Карина уселась и провела рукой по лицу. – Потом что было? И воды дайте уже.

Она огляделась. Все так же уютен и безмятежен был кабинет во дворце Ангелии, откуда началось утреннее путешествие на экзамен. И гонка, будь она неладна. Хотя она и так вполне себе неладна.

– Румавакье та-а-а-ра. – Митькино заклятие на секунду высветилось туманными золотистыми словами в воздухе и растаяло. Вместо него на столе возник серьезных размеров таз, в который из пустоты лилась струя воды. Забавно, как легко у Митьки выходят знаки на древнем мертвом языке Трилунья, аналогов которому на Земле отродясь не водилось. У самой Карины наоборот. Ее относительно сильная сторона – латиноподобные конструкции.

Отлично! Если снова начала уходить размышлениями в сторону, значит, пациент скорее жив, чем мертв. С этой условно-радостной мыслью Карина поднялась на ноги, почти не шатаясь подошла к столу и подставила руки под поток. Потом с наслаждением нырнула лицом в пригоршню воды.

– Шепот, а тебе особое приглашение требуется? – спросил Митька. – Учти, у меня пока знак воды ненадолго срабатывает. Хотя по мне, так тебя можно и в море макнуть без особых реверансов.

Вот как, значит, Диймар здесь.

Карина подняла глаза и столкнулась с желтым взглядом, который в данный момент делал мальчишку похожим на волка больше, чем любого из присутствующих. Она подвинулась, давая парню место возле импровизированного умывальника.

Диймар не сдвинулся с места.

– Спасибо, – сказал он, то ли обращаясь в Карине, то ли не обращаясь.

Она снова набрала воды в ладони и продолжила отмывать лицо, одним краем мозга стараясь не думать «о белой обезьяне», то есть о природе ошметков, присохших к коже. Другой край мозга задавался вопросом, стоит ли говорить Диймару «не за что» или уж совсем глупо будет.

– Эй, я сказал «спасибо». – Диймар подошел и, тоже зачерпнув воды, принялся умываться. – Ты мне жизнь спасла.

– Не за что, – булькнула Карина. – Вроде как твоя жизнь вселенская ценность. Ну так и ничего личного, тупо мир спасаю.

Отмыв до скрипа руки и лицо, Карина кое-как выдрала из волос шпильки и вместо воздушного узла (теперь уже тугого кома) из кудряшек скидала волосы в косу. Та получилась длинная, ниже попы и, из-за слабого плетения, толщиной едва ли не в две руки. Но так было удобнее всего.

Бархатная куртка от Карининого экзаменационного костюма полностью пришла в негодность – сплошные грязные клочья. Девочка стащила ее, радуясь легкой нижней рубашке – по земным меркам, нормальная летняя блузка, а тут все равно очень жарко. Юбка, как ни странно, была цела. Правда, ее черный шелк был покрыт бурыми пятнами, о происхождении которых думать не хотелось. Как, впрочем, и о нехудожественно разодранных чулках. К черту вообще наряд. Не голая, и ладно.

– Так что все-таки случилось?

Митька кивнул, как бы подтверждая, что жить Карина, пожалуй, будет.

– Когда ты пошла по тихоходам скакать, я сначала чуть со страха не помер, – сообщил он, – а потом добрался до стражника и гхм… внятно убедил его следовать моим инструкциям. А Арноха как-то смог зрителей, ну, тех, что на тихоходах были, организовать и вниз отправить. Почти без криков и паники. Потом этот дурак комментатор, как его…

– Арман Кольдегар, – подсказал Диймар.

– Кольдегар? – А ведь так назвался высокий знаккер в плаще советника, встретившийся Карине в коридоре. – Он имеет отношение к Совету?

– Он сам не имеет, то есть не имел, – хмуро ответил Диймар, – но его отец советник, а что?

– Нет, ничего… – Мог ли тот человек быть отцом взрослого парня? С этими знаккерами не поймешь, кому тридцать, кому сто.

– А раз ничего, то я продолжу? – Митька почесал кончик носа. – Так вот, когда комментатору голову отрезало, началась настоящая паника. Я добрался до Эррен, кое-как объяснил ей, что к чему. Про разговор Алека и тетки той – глухой телефон, конечно, получился. Советники требовали нас допросить, а Эррен, то есть знаккер Радова, сказала… э-эээ, я цитирую: «Пока мы первично не разберемся в происходящем, к детям никто не подойдет». И нас сюда коридором отправили.

– Алека и тетки… – как в трансе повторил Диймар.

– Я только не пойму, как Клара меня не заграбастала и в Дхорж не утащила, – задумалась Карина.

– О, она пыталась, – улыбнулся Арноха.

– Угу, – подтвердил Митька, – вякнула она о своих правах на тебя. А Эррен… я опять цитирую: «Еще слово о правах, Кларисса Радова, и я вспомню о самом древнем – праве сильного. И тебе это не понравится».

Карина осмотрела себя – чулки в дырах, юбка в грязи, коса помелом… Плевать – в тайниках под пальцами и даже за ухом рассованы и лыжный костюм, и рюкзак, и даже феи. Мальчишки тоже всегда готовы к неожиданностям. Наверное.

– Ну, тогда пошли, – сказала она.

– Куда? – удивился Диймар.

Митька и Арно засмеялись.

– На Землю, – пояснил Митька. – Думаешь, символьер Эррен Радова нас просто так здесь всех вместе и без присмотра оставила? У тебя паспорт земной с собой?

Диймар кивнул, переводя ошалелые глаза с Митьки на Арно, с Арно на Карину.

– Тропу можно отсюда открыть, – добавила девочка. – Луны светят.

– Луна, – поправил Арноха, – они уже практически в параде, видна только Львиная, остальные за ней. Ну да это мелочи…

– Ничего это не мелочи, – вскинулся вдруг Диймар, – в ночь полного парада лун да при доминирующей Львиной ко льву-отступнику может вернуться сила. Особенно если ночь полного парада придется на ночь Смены лет. Это просто так, для примера.

– Угу, и на третью пятницу сентября, особенно дождливую, – сказала Карина. – Ты, Диймар Шепот, можешь с нами пойти. Но можешь, конечно, остаться. Ты как раз, говорят, «никому не нужен», но при этом увидел в лицо кого-то, кого не следовало. На другой чаше весов – абстрактный лев, который, может, чихать на нас хотел. Ты выбирай, выбирай, не стесняйся…

На лунную тропу они вышли вчетвером. Карина и Митька не стали оборачиваться людьми до самого Вильнюса. Наверное, поэтому гончие даже близко к ним не подошли.

Когда впереди замаячила знакомая башня – сделали привал, чтобы переодеться. Зеркала не было, но Арноха показал Карине большой палец. Видимо, его подарок на день рождения ей был к лицу. Интересно, настанут такие времена, когда волчья сила и ловкость будут нужны ей только для того, чтобы круче на сноуборде гонять?

На вершину холма Гедемина ребята выходили осторожно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но это – привлечение внимания, в смысле – оказалось практически невозможным: в предпраздничные дни тихий, рано отходящий ко сну прибалтийский город гулял допоздна. Тут и там торчали лавки-киоски ремесленников, продавали горячие напитки и какую-то снедь. Местные и туристы болтались без дела, но не напрягались по этому поводу, а от души веселились. Ни одной елки замечено не было, зато гирлянд тут и там было хоть отбавляй.

– Давайте в Stebuklas, – скомандовал Митька, – там сядем, поедим и прикинем, куда и на чем поедем.

– И проверим, забрал ли Григория этот гад, Аблярсов, – помрачнел Арно.

Диймар молчал, думая о чем-то своем.

– Я с вами на крышу, – безапелляционно сказала Карина.

– Не налазилась еще по верхотурам? – спросил Митька.

– После сегодняшней гонки пять этажей – это не верхотура, а так, крыльцо-переросток, – хмыкнула она.

Надо сказать, с «крыльца-переростка» открывался чудесный вид на предновогодний город. Вильнюс вообще оказался очень уютным, совсем небольшим. Видимо, по причине его невеликой площади новогодних украшений (и настроения!) было в избытке – гирляндами сияли и башня Гедемина на холме, и кафедральный собор, и еще один – готический-преготический в старой части города, хитро подсвеченный синим.

В прошлый раз, когда ребята носились по городу, снега было мало и мокрые дома влажно блестели черепицей крыш. Но сейчас крыши были словно белой овчиной укутаны. Как в сказке. И чердачные выходы – «карлсоновы домики» – тоже были опушены белым и холодным. А в черном небе то и дело вспыхивали фейерверки, затмевая даже единственную луну.

– В котором? – спросила Карина.

– В третьем отсюда, – хмуро ответил Арно.

Пластиковый контейнер с останками Григория был по-прежнему там.

– Вот что за сволочь? – спросила Карина. – Арно, у тебя его номер телефона сохранился?

– Чей? Петра Ильича? Да, а что?

Карина нетерпеливо вытянула руку.

– Трубу давай сюда, – и набрала номер. – Аблярсов Петр Ильич? Это Карина Радова, волчонок, если вам так понятнее. Я сейчас нахожусь на крыше… что? Вы сами знаете, на какой! На которой спрятано все, что осталось от вашего сына. Вы, конечно, редкий урод, но, пожалуйста, заберите Григория и похороните по-человечески! Эй? Вы меня слы?.. Трубку повесил! – Она беспомощно опустила руку с телефоном. – Представляете? Он просто повесил трубку. А тут его сын…

– Ну, папаши разные бывают, – пожал плечами Митька.

– Тебе ли не знать, – добавил Диймар.

И это было уже слишком. Чувствуя, как от лица отливает кровь, Карина нажала на кнопку, возвращая последний вызов.

– Петр Ильич? Дослушайте или потом не жалуйтесь. Мы сейчас отправляемся по городам луны. Мы найдем Первый город и волчью карту, соберем всех волков вместе. А потом – я вам обещаю! – я таким гадам, как вы, которые плюют на все, кроме своих хотелок, устрою конец света. Вы меня хорошо поняли? Вот теперь – до свидания!

И уже сама нажала на кнопку сброса звонка.

– Если до нашего следующего ээ… нашествия не заберет, сами похороним. В Трилунье, – зло сказала она. – Пойдемте жрать уже, что ли.

И потопала к выходу на чердак, увязая трилунскими сапожками в пушистом снегу.

– Вот такая Карина – моя Карина, – фыркнул ей в спину Митька. А в небе бабахнул очередной фейерверк.

– Давайте по цеппелину, – сказала Карина, как только они разместились за столиком, – почти тем же, что и в прошлый раз, точнее – у соседнего окна. Елочек снаружи него не наблюдалось, зато стекло украшала снежинка, нарисованная гирляндами лампочек.

– Что еще за цеппелины? – спросил Диймар.

– Не дрожи, я тебя не для того спасала, чтобы теперь отравить, – фыркнула Карина. – Арнох, у нас денег хватит?

– Ну, на «поесть как следует» точно хватит. А на билеты – не знаю. Придется, видимо, карточкой пользоваться.

– Да плевать, – добавил Митька, – пусть Петр идет нас ловить, сколько угодно. Велкам!

И он ровно на секунду превратил свою руку в ликантропью лапу. Карина позвонила Рудо.

– Сидите там, и ни шагу никуда! – заорал «белый брат» в телефон, едва услышал Stebuklas. – Я сейчас Марковым коридором несусь к вам и до последнего вас из поля зрения не выпущу!

– А как же Над? – удивилась Карина.

– Все в нем готово! – отозвался тот. – Только жителей не хватает. Найдем карту, отдадим Марку и перевезем его ораву и волчат в Над! И все! Будет!! Хорошо!!! Ждите меня.

И отключился.

– Ему цеппелин-другой тоже закажи, – сказал Митьке слегка ошалевший от такого напора Арно.

– Я еще Женьке хотела позвонить, – сказала Карина.

– И я! – влез Диймар.

– Ну давай по скайпу тогда, сразу оба с ней и поговорим…

– Я DeepShadow звякну, – сообщил Арно, – я его просил кое-что сделать.

– Я, видимо, обеспечу всех пропитанием, – криво улыбнулся Митька и замахал официантке. Той же самой, что три недели назад.

Ну, пусть объясняет, почему на каток не явился и в ближайшее время не явится, муа-ха-ха.

На экране появилась Женька. Выглядела она совершенно поземному, да еще и весьма стильно. Только неизменный браслет на руке выбивался из образа.

– Женька! – взвыла Карина. – Ты специально, что ли? Как видишь, что я звоню, так браслет нацепляешь? Я же тебя просила – убери. Сложно по-человечески поступить?

– А можно я к вам приеду? – мстительно спросила сестра. – Нет? Вот и терпи.

– Слушай, чудище, ты у Марка давно была? – спросила Карина. – Свяжись через него с Рудо, а через Рудо с Ольгой Ларионовой. Тогда и будет тебе паспорт. Его к нашему старту просто не успели сделать.

– Ах, с Рудо? – прищурилась сестрица. – Ясненько. Паспорт у меня давно в руках.

Диймар аккуратно взял из рук Карины телефон и повернул его камерой к себе.

– Привет, Евгения Радова, – сказал он, – наш договор помнишь? Женька сникла.

– Помню, – сквозь зубы сказала она.

– Вот и сиди, где сидишь, живая и невредимая.

– Что еще за договор? – спросила Карина.

– Я ее беру на Землю, она – не гибнет и даже не ранится, – отрапортовал Диймар как-то подозрительно дисциплинированно.

Арноха тем временем положил свой смартфон на стол и схватился за голову. Вроде бы даже руками в глубину полез.

– Карин, погляди на это, – сказал он.

Карина быстренько распрощалась с Евгенией и взяла Арнохину трубку.

Там была открыта страница «ВКонтакте», причем совсем не Арнохина и не Валеркина.

– Кто такой Князь Гэ? – спросила она, вчитываясь в никнейм Knyazz Gue. И сама ответила на свой вопрос: – Это что, Гедимин Витеньевич отжигает?

«Отжигает» – еще слабо сказано! В друзьях у него насчитывались три с лишним тысячи «вконтактчиков», в основном девушек. И каждая вторая совершенно откровенно просилась за него замуж. Аватарка; князя, кстати, честно демонстрировала коричневую черепушку с горящими желтым огнем глазами. Просто бритва Оккама в данный момент срабатывала не в пользу истины – куда более логичным казалось, что звезда соцсетей вместо собственного лица поставил на аватар жуткую, но стильную картинку. Воображение же юных дев наверняка дорисовывало образ, и образ был прекрасен.

– Ничего себе, ага? – Арноха озорно блестел глазами. – Знаешь, на чем он так раскрутился? Во!

И ткнул пальцем в экран, в область аудиозаписей.

В зазвучавшем треке было много лязга и грохота, но при этом и своеобразная гармония. А когда вступили незнакомые струнные инструменты, оставалось только замереть и слушать.

– Это он… на планшете в подземелье такое вытворяет? – спросила Карина.

– Именно! Раскрыли талант.

– Скачай парочку треков, пожалуйста. Что-то мне прямо нравится.

– Надо его навестить, – задумчиво сказал Митька, – но не в этот раз.

– В следующий раз обязательно, – засмеялся Арноха, – автографы возьмем. С князем, правда, один Валеркин косяк связан. Он так увлекся адаптацией нашей мумии, да еще и Евгении, что забыл про города луны. Я просил его поискать информацию. А он мне сказал, что все, что нарыл, это легенду об основании Рима. Ну, мы ее на истории проходили. Волчица, два брата, все дела…

– Если это – все, то давайте с Рима начнем, – пожала плечами Карина. – Нам в принципе какая разница?

– Тогда я беру билеты… если перед Новым годом еще что-то осталось. – Арноха снова ткнулся в смартфон.

Тем временем дверь распахнулась. Двое посетителей потоптались у порога, соревнуясь в любезностях типа «ах, только после вас». Победила молодость, и в кафе вошел пожилой человек в элегантном зимнем пальто. А следом влетел молодой – в легкой дубленке, с разметанными по плечам мокрыми от снега дредами. Как ни странно, оба вновь прибывших оказались знакомы ребятам. И если одного из них они ждали, то второй посетитель стал неожиданностью.

К свободному столику «на одного» подошел тот самый писатель, давший Арнохе визитку в московском аэропорту. Антуан Абеляр выглядел одиноким, печальным и даже нездоровым, резко контрастируя с празднично настроенными и одетыми людьми. Он снял пальто и небрежно кинул его на вешалку. Остался в черном джемпере и сером шарфе. Седые волосы почти слились с шарфом. Ребят он не заметил.

Зато Рудо с рычанием затискал в объятиях каждого, даже Диймару досталась пара вполне дружеских хлопков по плечу.

– Куда бы вы там ни собрались, я с вами! – заявил он. – Как в той сказке, «я тебе еще пригожусь». Я и финансов кое-каких прихватил.

– Финансы – это хорошо, – отозвался Арно, – особенно безналичные, в условиях Европы. А в наших персональных условиях особенно хорошо, если карта не моя. Чтобы папин бывший бухгалтер нас по ней не отследил. Рудо, давай сюда свой паспорт. Билеты покупаю.

– Рудо, а ты, кстати, не собираешься мне секрет-другой открыть? – поинтересовалась Карина. – Если в Над все готово, то…

– Ты достала, Карин, – усмехнулся белый волк. – Если так хочешь секретов, так и быть, один раскрою. Я встречаюсь с твоей сестрой.

На секунду она вообще обо всем забыла.

– Что?! Рудо, ты не слишком для нее старый?

– Вот ты скажешь тоже. Да мне двадцать один год всего. Ты думала, что я дядька взрослый, что ли? Так я побреюсь…

– А ей четырнадцать. Дубина ты!

Он опять засмеялся.

– У нас пока все не настолько серьезно, чтобы ее возраст имел значение, – иронически-церемонно сказал он, – а я же волк, у меня вечность впереди. Евгения успеет подрасти, если тебя это так волнует.

– Ну вообще. – Карина развела руками, едва не сбив тарелки со стола. И без всякого перехода подхватила следующую мысль: – Нет, вы как хотите, а я так не могу. Не верю я в совпадения!

И, поймав случайный взгляд Антуана, усиленно замахала рукой. Тот удивленно вскинул брови, на секунду даже перестал выглядеть таким уж несчастным. Рассмотрел честную компанию и, не теряя времени, подошел к их столику.

– Добрый вечер, молодые люди, – заговорил он по-русски. Ага, значит, Арноха зря маялся с французским языком при их первой встрече.

– Здравствуйте, – ответила за всех Карина, – а что вы тут делаете?

– Садитесь к нам, – добавил вежливый Арно, – как ваши дела?

– Благодарю, – чуть растерянно отозвался тот, принимая приглашение, – я в порядке, а как вы?

– Да мы тоже в норме. А почему вы в Вильнюсе прямо перед Новым годом? Вы же домой собирались! – вспомнила Карина их давний короткий разговор. – Я, кстати, Карина. Арно, Митя, Рудольф…

– Очень приятно. Зовите меня просто Антуан… я уже побывал дома, потом опять поездки. Вновь был на пути домой, когда мне сообщили печальную новость. Мой близкий родственник скончался во время деловой поездки в Вильнюс. Я должен забрать его прах.

– Повезло же ему! – брякнула Карина и поспешила пояснить: – Не в том, что он умер, а в том, что вы его заберете и увезете домой. А то бывает, что сына некому похоронить при живом папаше.

Антуан устало потер лицо старческими ладонями.

– Да, такие печальные судьбы не редкость, – согласился он. – Я доставлю его прах в семейный склеп и, надеюсь, еще успею встретить Новый год с семьей. Мои старшие сыновья уже, представьте себе, собрались в моем доме. Ну да ладно… как идет ваше путешествие? – обратился он к Арно.

Рудо благоразумно воздерживался от вопросов, но смотрел удивленно.

– Мы летим на Новый год в Рим, – сказал Арно, – город волков, Город луны, все такое.

– О? – Глаза Антуана удивленно округлились. – Но Рим – вовсе не Город луны, Арно. Если вспомнить разного рода эпитеты, то городом луны испокон веков зовется Венеция. И, памятуя о ваших невинных фокусах на таможне, могу сказать, что человеку ваших способностей там будет весьма интересно. В этом городе пространство ведет себя… не так, как в остальной обитаемой части нашего мира.

– В-вы уверены? – чудом не поперхнулся словами Арно.

– Абсолютно. Я только по национальности француз, но родом из Италии. Я хорошо знаю Венецию. Вы не потеряли мою визитку? О, неважно, у меня при себе еще несколько. – Тонкий ноготь подчеркнул невидимой линией строку: – Это мой адрес. От Рима до Венеции доберетесь на поезде «Серебряная стрела», путь займет около четырех с половиной часов. Я предупрежу родных, вас встретят в моем доме. Мой старший внук и младший сын как раз примерно одного возраста с вами. Думаю, они охотно пригласят вас «потусить» вместе. Если вам действительно надо в Город луны – не отказывайтесь. А теперь, к сожалению, мне придется допить этот чудесный чай и откланяться. Скорбный долг зовет…

Писатель распрощался с ребятами.

– Вот так новости, – сказала Карина. – Но мы же не идиоты, да? В Венецию поедем, а «в гости», уж извините, не попремся.

– Угу, – кивнул Митька, – давайте-ка допивать и доедать, а потом в дорогу. Нас тоже долг зовет. И местами тоже очень скорбный.

Глава 33

Первый город луны

Выходя из «Серебряной стрелы» на венецианском вокзале Санта-Лючия, ребята опасались привлечь к себе лишнее внимание. Но, как оказалось, зря. В последний день старого года в Венецию прибывала немалая толпа запоздавших туристов. Они ступали на привокзальную площадь, поднимали глаза от прозаического асфальта и столбенели – Гран-канал был холоден и сер с чернильной просинью. Поверхность воды покрывали довольно толстые куски льда, тоже сероватого цвета. Они колыхались и ударялись друг о друга. От этого над водой разносился едва уловимый на первый взгляд (точнее, на первый слух) необъяснимый звук – словно кто-то без чувства ритма играл на кастаньетах. Над каналом возвышались дворцы района Санта-Кроче – розовые, золотистые, оранжевые, но не яркие, а словно через серый же фильтр пропущенные. Город казался разноцветным и в то же время монохромным. Это ощущение продирало до костей не хуже морского ветра.

Контраст ничем не примечательных внутренностей станции и окружающего ее города был разителен. А при взгляде в серебряное небо зимней Венеции любой путешественник вообще впадал в легкий транс. Вот почему некому было обращать внимание на компанию из пяти парней и одной девушки с густо-бордовыми волосами и в неуместно ярком бирюзовом костюме для сноубординга.

– Какая… какая красота, – сказала Карина, когда к ней вернулся голос. Колонны палаццо и деревянные столбы, торчащие прямо из воды, были покрыты сахаристой изморозью. При этом снега не было нигде, кроме пришвартованных на зиму гондол – казалось, что лодочки-полумесяцы привезли его в город как новогодний подарок из далекой страны.

В воздухе змеился ледянистый, не слишком густой туман. От этого город казался призраком, несмотря на туристов.

– Да, город фантастический, – согласился Арно, но это прозвучало не восхищенно, а встревоженно. Он хмурился.

– Ничего подобного не видел. – Диймар явно не разделял Арнохиного настроения. – Чем-то напоминает Второй город луны в Трилунье. Только…

– Только строгий какой-то, – высказалась Карина, – как будто надо передвигаться на цыпочках и говорить шепотом. «Мы поставим вас всех на колени… Не будите минувшего те-ее-ени… уходите отсюда скоре-еей…»[6]

Митька зябко повел плечами. Это был совсем несвойственный ему жест, но очень уместный – Карине и самой хотелось съежиться. Время, казалось, остановилось, вроде как уже дело к вечеру, а все пространство залито ровным серебристым светом, струящимся отовсюду сразу и ниоткуда конретно. Красиво, неописуемо красиво. Но…

– Мне здесь как-то не нравится, – сказал Митька.

– Мне тоже, – поморщился Арноха, – а ведь я сюда раза три приезжал. Даже четыре, но самый первый я не помню, маленький еще был. Да о чем это я? Меня корежить начинает, как будто надвигается опасность. Сами понимаете, для кого, да?

– Знаешь что, Резаныч, – Митька спрятал пальцы в рукава куртки, – посмотри-ка адрес этого писателя. Не думаю, что нам стоит к нему вот так гостями вваливаться, но разместиться стоит поближе.

– Угу, если места в гостиницах найдем. – Арно покосился на Рудо и вытащил визитку Антуана. – Палаццо Абеляр, Калле дель Фрутарол, восемнадцать-сорок восемь. Район Сан-Марко.

– Ты итальянский, что ли, выучил? – засмеялась Карина. Засмеялась не потому, что смешно стало, а потому, что очень хотелось как-то разрядить напряженную обстановку. И смех получился натянутым, чуть ли не дребезжащим.

– Нет, – тихо ответил Арно, – просто в итальянском языке принцип такой – что написано, то и читаешь. Я знаю, где собор Сан-Марко, до него запросто доберемся на вапоретто. Это водный трамвайчик. А от собора – «о’кей, гугл» нам в помощь.

– Чшшш, – сказал вдруг Рудо.

Он все время внюхивался в воздух. Бесполезное занятие – слишком много людей, воды, сырой штукатурки. Чтобы обоняние помогло, следовало превратиться. Вот только прилюдно этого делать уж точно не стоило.

– Что случилось? – спросила Карина.

– Пока не знаю, – ответил Рудо и словно мысли ее прочитал: – Надо бы обернуться, да народа кругом много. И Арнохины талисманы на таком пространстве не подействуют.

– Теоретически теперь подействуют, – возразил Арно, – а практически – нет ни одного. Делать надо. Но я предлагаю двигать в сторону этого палаццо. Вон там, – он махнул рукой в сторону канала и влево, – станция вапоретто. А вон там, – и повторил жест вправо, – мост Конституции, крутая, между прочим, достопримечательность. Если хотите пешком, то через него пойдем.

– Не-не, – поежилась Карина, – холодно пешком. Вот только я хотела на карнавальные маски посмотреть, – и пояснила для Диймара: – Тут в праздники носят маски, похожие на те, что у зрителей на гонках были. Только красивее.

– Спасибо, я обойдусь, – иронически ответил Диймар.

– Ну, строго говоря, перед Новым годом карнавала нет, – сказал Арноха. – Если хотите масок, то надо весной сюда приехать. Ну, можно у сувенирщиков еще накупить, если хочешь время на эту шелуху тратить.

Карина развела руками:

– Я все, что знаю о Венеции, вытащила из «Короля воров», а там вообще ни разу сезон карнавалов не описывается. И еще из кино, но «Венецианский купец» и всякие там «Казановы» все-таки не о современном городе рассказывают. Но что зимой гондол мало, в основном вапоретто и катера, – это я в курсе, да… А на сувениры я время тратить, конечно, не хочу.

– Хм-ммм, кто маски заказывал? – снова подал голос Диймар. – Вон они, пожалуйста.

Мимо станции водных трамвайчиков проскользнул большой белый катер. На его палубе (если открытую площадку от середины до кормы можно назвать палубой, отстраненно подумала Карина) с комфортом разместились четверо. Все в струящихся плащах – двое в черных, один в синем и один в фиолетовом. И в масках – в лучших традициях венецианского карнавала. Тонколицых, прямо как у Великого мастера, но при этом ярко расписанных и украшенных колышущимися плюмажами из перьев. Пятый ряженый управлял катером. Тоже в маске, только не белой, а зеленой и в более узком наряде. Чтобы рукава управлять не мешали, не иначе.

Ряженый в синем плаще развернулся в сторону вокзальной площади. И ребят. Карина почувствовала, как по спине потекла холодная капля. С чего бы? А с того, что инстинкты взвыли хором: опасность. По сравнению с Диймаром… примерно пять Диймаров. Или десять.

Арноха и Митька напряглись, словно готовясь к драке. Диймар потянул шест из руки. Рудо, похоже, едва сдерживался, чтобы не обернуться.

– Я не понимаю, – сквозь зубы выдавил Арно, – кто это? Почему?..

Ряженый ткнул рулевого в плечо, тот сбросил скорость. Катер заколыхался на волнах канала. Куски льда дробно застучали в борт, – почему-то было слышно так, как если бы ребята сами сидели на корме. Воды канала легонько подтолкнули катер к набережной. Туристы восхищенно загомонили. Но это шоу было не для них. Вернее, для них-то шоу. Но кое-кто на площади понимал, что это отнюдь не аттракцион.

Четверо с кормы переглянулись. Вернее, на миг повернули свои лица-маски к центру своего условного кружка. А потом вскинули руки в знакомом Карине жесте – словно дружно удерживали что-то длинное и тяжелое типа питона-невидимки. Масколицый, который командовал рулевым, сделал движение, словно то ли наматывал, то ли разматывал клубок.

– Кокон! – шепотом заорала (она отлично это умела!) Карина. – Это знак кокона, меня так похитили! Рудо!!!

Она хотела сказать: «Ты помнишь, как мы познакомились, старший братец-волк? Меня прямо на улице замотали в такую вот штуку, вырубили и приволокли, как куль какой-то. И я ничего не смогла сделать, потому что ни черта не умела. И неизвестно, умею ли сейчас». Но на всю эту тираду времени не было. Да и не надо было – все поняли без слов. Может, не в деталях, но суть уловили.

– Бежим! – заорал Арно.

Такого командирского голоса за ним раньше не водилось. Он рванул в противоположную от станции вапоретто сторону. Карина и Митька недолго думая последовали за ним. Диймар рефлекторно дернулся в сторону транспорта, но Рудо сгреб его за шиворот.

– Не туда, – лающе выкрикнул он на бегу, – на катере они быстрее. И практически швырнул мальчишку вперед. От такого придания ускорения Диймар оказался в авангарде их странной процессии.

– На мост… – прохрипел Арно, – и по набережной… дальше я покажу.

До моста они домчались одновременно с катером. Кто-то из «масок» метнул в них золотую нить кокона, но наугад. Она растаяла, не задев ни одного из беглецов. И по счастью, не коснувшись восхищенно аплодирующих туристов. Мебиус великий, они в самом деле приняли происходящее то ли за шоу, то ли за флэшмоб. Навстречу неслись улыбающиеся лица, кто-то одобрительно показывал большой палец. И никто, никто не понимал, что по пятам за бегунами следовала смерть.

Катерок с преследователями чуть зарыскал, видимо, рулевой растерялся, когда Арно потащил компанию чуть ли не навстречу преследователям по мостику, названия которого Карина не знала. А потом, пока они мчались по набережной Попадополи, вдоль удивительного, зеленого, хоть и подернутого сизой изморозью сада, преследователи уже нарочно скинули скорость. Видимо, любопытно стало, куда теперь денутся их жертвы.

– Налево! – скомандовал Арно. Он все же открыл карту в смартфоне и теперь вел их по маршруту, не полагаясь на старые свои воспоминания. Этот их поворот явно не был на руку погоне – на твердой земле карнавальные мантии здорово замедляли передвижение.

Перед глазами промелькнул мост, и с двух сторон их словно сжало ободранными кирпичными стенами калле деи Амаи. Но лишь на несколько секунд – новый мостик привел их в чуть более широкий калле Киовере.

Какие там набережные-палаццо! Местами Венеция походила на все более и более сужающийся лабиринт. Успокаивало одно – глубина каждого предмета, каждой стены тут действительно была настолько легко досягаема, что приходилось прилагать усилия не для того, чтобы в нее войти, а чтобы в нее не войти. Потому что неизвестно, куда она могла привести.

На некоторое время Карина напрочь потеряла ощущение преследования. Ровно до того момента, когда на крошечной, практически безлюдной площади возле музея Скуола Сан-Рокко Диймар вдруг рухнул прямо на бегу. Она подумала бы, что от усталости, но вокруг его ноги обвивалась, золотясь на закатном солнце, нить кокона. Кто-то, затерявшийся в глубине калле Тинторетто (ах, какие же названия!), потянул за нить. Мальчишка заорал, постарался вцепиться пальцами в камни мостовой. Но тщетно – его неумолимо поволокло в глубину улицы, где уже клубились сумерки.

Рудо с руганью рухнул сверху, вжимая Диймара в камни, но нить была прочна, и тянули ее с большой силой. Времени на раздумья не было. Что там в голове щелкнуло, непонятно. Но качественно. Карина двумя прыжками догнала «уезжающих» в глубину улицы Рудо и Диймара. Пальцы сами собой вычертили незамысловатый рисунок ритуального знака – резака. Похожий на птицу контур вспыхнул синим. И не совладавший в свое время с коконом слабенький знак легко перерезал отдельную нитку.

Рудо обмяк.

– Слезь с меня, – в лучших традициях дурной комедии прохрипел Диймар.

– Так не пойдет. – Митька внюхался в воздух. – Они нас догоняют. Мы быстрее, но они как будто по следам идут. Так что если не оторвемся, то конец нам. Рудо, бери Шепота, я – Резанова. Он показывает дорогу.

– Что, прям среди бела дня волками по городу? – вякнула было Карина.

– Уже вечер. Ну, примут нас за глюки или за новогоднюю бутафорию, – фыркнул Митька.

– Угу. – Сомнения были роскошью, и Карина быстренько обернулась. Длинная человеческая мысль о том, что при перекидываниях одежда перестала врастать в кожу, растаяла в волчьих внутренних командах. Коротких и лаконичных.

Белый волк с мальчишкой на загривке уже устремился вперед. Она последовала за ним. Второй белый волк бесшумно понесся рядом. А город – навстречу, картина его смазывалась, словно они бежали в десять раз быстрее, нежели на самом деле. Или словно Венеция была своего рода Межмирьем. Ненадолго Карина-волчица снова забыла, что они уходят от погони. Очень уж хорош был этот бег по Городу луны – еще чуть-чуть, и откроется тропа…

– Тормози! Тормози! Канал!!! – орал впереди мальчишка. Ах да. Арно.

«Чего орет? – раздраженно подумала волчица. – Его дело показывать путь. Орать – не его дело».

С разбегу один за другим гигантские волки прыгнули в прямом смысле в ледяную воду Гран-канала. Мальчишки-наездники завопили хором – удовольствие было из сомнительных. А народ, в больших количествах загружающийся на паром, разразился овациями. Наверняка приняли их за больших собак или пони в карнавальных нарядах. Бритва Оккама, как она есть. Можно и впрямь превращаться в волка в толпе народа – непривычный к чудесам трехмерный мозг придумает «очень логичное» объяснение чему угодно.

А ее мозг пытался найти объяснение, почему же так холодно. И ясность мысли сама по себе говорила: либо разум волка резко эволюционировал, либо она умудрилась обернуться обратно. Карина поймала взглядом свои руки. Между прочим, не совершающие гребки, дабы удержать хозяйку на плаву, а безвольно шлепающие по воде и посиневшие уже. Она вообще не нахлебалась воды только потому, что Рудо, схватив ее зубами за шиворот, высоко задирал голову и не давал девчонке нырнуть.

Плыть пришлось не поперек канала с берега на берег, а наискосок, да еще и выгребать против течения. По счастью, превращение Карины произошло на последних метрах. Промерзшие до несходящихся зубов и мокрые до костей, они повалились на брусчатку.

– От-тойдем от-тссс-сюда, – выдавил Арно, едва шевеля посиневшими губами. Кое-как они свернули в узенькую, как галстук, улочку Сестиере ди Сан-Марко.

Кажется, у тела просто не осталось сил даже на то, чтобы болеть. Рудо, обернувшийся человеком, прислонил Карину к первой попавшейся стене, как нечто неодушевленно-вертикальное, метлу например. Митька вернул себе человеческий облик в кувырке, бесцеремонно стряхнув Арно на камни, вымостившие улочку.

– Кмад инверсара! – Почти не клацая зубами, выкрикнул он в лицо девчонке.

Просушка сработала, даже теплее стало. Рудо, Арно и Диймар быстро последовали Митькиному примеру – в воздухе замелькали словесные и ритуальные знаки. Процесс намокания был запущен вспять, а потом и согреться удалось.

– Резан, ты вообще ум потерял? – обратился Митька к Арнохе. – Не мог нас на два квартала выше по каналу вывести, мы бы за полминуты перебрались, а так мало не четверть часа барахтались. Нам повезло, что эта банда в масках, похоже, не успела на паром. Так ведь следующий будет… вернее, уже есть и вот-вот причалит.

– Это же не я, а навигатор, – развел руками Арно. – Ему же не объяснишь, что нам паром не нужен, мы можем вплавь. То есть вы можете. То есть, тьфу, я тоже могу, но не в таком холоде…

– Хватит языком болтать, – подал голос хмурый Диймар, – говори, куда дальше.

Арно уставился в навигатор. Если смартфон то макать в воду, то сушить, он долго не проживет. Но знак, обращающий вспять, срабатывал так, словно купания не было вообще. Кстати, и для их растущих организмов тоже.

– Нам не надо к собору Сан-Марко, – сообщил Арно, – мы вообще в десяти минутах ходьбы от дома Антуана. Ну, ладно, в десяти – это если бегом, а пешком – минут пятнадцать.

Спустя шесть поворотов и два мостика они оказались возле четырехэтажного здания, больше похожего на жилой дом, чем на дворец. Да и выходил он не на Гранд-канал, а на крошечную, зато чертовски уютную и живописную даже под снежными проплешинами речушку.

– Пришли, – сообщил Арно. – Не влипнуть бы нам с этим писателем. Хотя, если честно, я особой опасности не чую. Просто странно как-то.

– Да мы как с поезда сошли, мне и самому странно, – согласился Рудо. – Ладно, нам бы передохнуть, а потом разберемся, где в самом крутом месте Европы в новогоднюю ночь искать волчью карту.

На зеленый балкон второго этажа вдруг кто-то выскочил. Кто-то невысокий. И замахал руками.

– Эй, вы пятеро! – звонко прокричал мальчишечий голос на почти чистейшем русском. – Это вас папа ждал? Заходите скорее, два часа до Нового года! Дверь открыта, поднимайтесь сразу на второй этаж. И берите правее, к деду лучше не соваться, он у нас злобный старикан. Такое ощущение, что все итальянцы по-русски говорят, подумалось Карине. Эхо мальчишкиной тирады разнеслось далеко по реке, но соседям, очевидно, было параллельно – из освещенных окон долетали музыка и смех. Карина решительно взялась за ручку тяжеленной деревянной двери.

– Тут темно, – пожаловалась она, – хоть глаз выколи. Ой, а это еще что?

Ощущение было такое, что она запуталась в черном бархатном занавесе, мягком и пыльном. Что за ерунда? Мальчик что, не мог их встретить внизу или хотя бы предупредить?

– Что за черт? – раздался прямо над ухом голос Рудо. Потом долетела ругань Диймара. Трилунец обещал Митьке (конечно же!) отвинтить все, что отвинчивается, с головы начиная. А потом занавес куда-то делся. И вместо пыли вокруг (Арноха чихал и тер глаза) заклубился теплый, прогретый огнем из камина воздух.

– Похоже, мы по ошибке забрались как раз в покои этого… злобного старикана, – задумчиво сказала Карина, оглядываясь вокруг. Судя по внешнему облику дома, здесь, на первом этаже, непременно должны были быть окна. Но ничего подобного – голый пол, горящий камин в углу, картины во все стены. Нет окон – нет и света. Только огонь да несколько электрических лампочек в светильниках, стилизованных под старинные канделябры. Четыре стула с овальными спинками окружали столик у самого камина.

Бархатная занавесь – душный предмет действительно оказался ею – работала на манер подземелья в Холме Гедимина под башней. То есть впускала, но не выпускала. Дверей за нею тоже не оказалось. Обследование стен привело к неутешительному, но очень логичному результату – глубина их замыкалась на себя. Откуда вышел, туда в итоге пришел. Соприкосновений с глубинами других, пусть случайных, предметов тоже ноль.

– Будем ждать? – хмуро спросил Митька. – В конце концов или там наверху сообразят, что гости не в ту сторону зарулили, или, что гораздо хуже, заявится «злобный старикан». Потому что, по логике рассуждая, он только что за нами на катере гнался. В плаще и маске, Бэтмен недоделанный.

– Думаешь? – Рудо почесал свой вечно небритый подбородок. – Соглашусь с тобой, пожалуй. Таким помещением может владеть только знаккер-четырехмерник, как минимум. Как максимум – символьер или даже Великий мастер. Если с одной стороны у нас совпадение, а с другой – чей-то… не очень хитрый, но все же план, то вспомним слова прекрасной Ольги Ларионовой. Бритва Оккама явно отсечет сторону с совпадением.

Надо же, как у них мысли-то сходятся. Сама Карина буквально несколько минут назад думала об этом странном принципе, который, впрочем, иной раз все же давал сбои, поскольку невероятное с ними происходило чаще, чем вероятное.

– Арнох, – спросила она, – а когда тот мальчик на балкон вышел, ты ничего не почуял? Опасности или чего-то такого?

– Нет, – с досадой ответил тот, – я и сейчас не чую. Не понимаю я, как этот львиный механизм работает…

– Если этот парень не четырехмерник, – подал голос Диймар, – ну, и кто там в доме еще есть, то искать нас они могут до посинения – не пройдут сюда, и все тут. Ждем хозяина, на всякий случай готовимся к драке.

– Ну, здорово, – хмыкнул Митька, – с наступающим Новым годом. В Венеции празднуем. Жизнь-то удалась.

– Я бы съела чего-нибудь, – призналась Карина, прерывая Митькин иронический монолог.

В последний раз они нормально ели часа в три пополудни на римском вокзале. А потом, попозже, грызли печенье и пили кофе в поезде. Но с тех пор прошло полтора часа до поезда, четыре часа в пути и полчаса метаний по городу.

Мироздание на ее реплику не отреагировало. Тогда она решительно уселась на один из стульев у камина.

– Если еды не будет, то я хотя бы просто посижу на пятой точке. А то вдруг война, а я уставшая… В смысле, придется драться, а я руки-ноги поднять не могу. О, а это что, символик?

На столе в самом деле было раскинуто поле – стеклянное, как в Трилунье, только игровая доска толще. Фигурки в виде цветущих деревьев, корзин с фруктами и птиц действительно были расставлены так, что угадывалась недоигранная партия. Вот только какой знак образовывали «красные», было совершенно неясно.

– Кто со мной? – спросила Карина. Настроение ее из «я устала, все достало» стремительно превращалось в опасный коктейль веселья и злости. – Да ладно вам, если придется Новый год здесь встречать, возможно, в разборках с хозяином помещения и этими… погоней в масках, то давайте хотя бы сделаем это весело! Нет, Диймар, ты даже не пытайся. Ты ритуалист, у тебя фора будет. Ну что, словесники?

– Давай я, – предложил Рудо и уселся напротив. – Если не ошибаюсь, фигурки местного происхождения, а значит, какой бы там знак ни был, сработать в полную силу он не должен.

– К тому же, – Карина всмотрелась в линии, образованные стеклянными фигурками, – этот рисунок мне смутно знаком, но я совершенно точно не изучала «знак медленной и мучительной смерти».

– Вот не надо! – обиделся Диймар. – Подобный знак лет двести как под запретом, его только символьеры изучают, чтобы случайно не повторить. Ты издеваешься, Карина Радова, или опять шуточки в твоем идиотском вкусе?

Карине стало смешно – надутый Диймар вдруг стал похож на малыша десятилетнего. Наверное, было бы любопытно все же познакомиться с его братишкой.

– Второе, наверное, – хихикнула она, – с поправочкой, что никакой у меня не идиотский вкус. И шутки тоже. – Она переставила фигурку в виде розового куста в вазе в центр поля. – Рудо, твой ход.

Игрок, который строил знак, выставлял по одной фигурке. А тот, что «мешал», должен был одним ходом разместить десяток, но строго одну фигурку рядом с другой, начиная от своей левой руки. Рудо занялся стеклянными миниатюрами, продолжая дело неведомого предыдущего игрока. А Карина твердо решила не дать новогодней ночи пропасть впустую.

– Народ, может, итоги года подведем, что ли? Что самое главное было в уходящем две тысячи пятнадцатом?

– Уверена, что хочешь еще раз все это обсудить? – буркнул Митька, устраиваясь на свободном стуле.

Карина поежилась. Нет сомнений, какое из недавних событий стало для Митьки главным, но все же…

– Только хорошие события, – твердо сказала она, – плохих у всех было вагон и три тележки. Давайте еще раз хорошие обсудим. Или хотя бы назовем. Мить, ты первый!

Митька задумался.

– Если хорошие, то… вот, с бабушкой отношения наладил. Раньше-то я просто думал, что у меня вредная бабуля, помешанная на образовании. Потом – недолго – вообще казалось, что она враг. Потом разобрался, что к чему. Еще я узнал, что моя семья в Трилунье занималась, да и сейчас занимается, драконоидами. А они такие, – Митька заулыбался, – замечательные зверюги. В общем, я доволен. Ну… у меня кое-что еще хорошее произошло, но я оставлю для внутреннего пользования. Это, скажем так, из области самопознания. Резанов, ты следующий, – предвосхищая вопросы, кивнул он Арнохе.

– Я? Ну ладно. Хорошего со мной произошло много. Вы, например. И Трилунье. Это же другой мир, как в фэнтези. Потом вся эта львиная история, я пока не понял, плохая она или хорошая, я просто…

– Оптимист, – подсказал Митька. Арноха закивал:

– Точно! А самое главное, я Киру нашел. Я же боялся, что он из-за меня в беду попал. Неважно, что из-за меня даже, важно, что в беду… – Арно вдруг покраснел и насупился. – Плохого, конечно, куча всего случилась, зато я стал понимать, что же я такое сам по себе. Без папы, без Киры.

– И что ты?.. – спросила Карина.

– Лев, – просто сказал мальчик. – Может, фиговенький пока. Но я стану лучше, даже если это мне будет дорого стоить. И я не о деньгах говорю…

– Да мы поняли, – кивнул Митька.

– А еще я влюбился, потом перевлюбился, а потом опять, – скороговоркой выпалил Арно.

– Это как? – опешила Карина. – В кого?

– А обойдешься, – засмеялся тот, все больше краснея. – Хотя тебе, как «своему парню», обязательно расскажу. Только потом.

Рудо вертел в руках стеклянную фигурку.

– Надо же, какие откровения, учись, бро, – усмехнулся он. – У меня все попроще. Я в этом году Над закончил. Строительство, оборудование, все такое. Конечно, вас встретил. Женю еще, – на этом месте его пиратская физиономия смягчилась, но ненадолго. – Худо-бедно разобрался с Аблярсовыми. Теперь они на меня больше влиять не могут. Благодаря вам, между прочим. Давай, Карин, не пользуйся тем, что ты среди нас единственная девушка, не увиливай. Рассказывай.

Карина засмеялась.

– А ты думал, я идею подкидываю, а сама хочу отмазаться? Не, ничего подобного. Ну, вы все уже поняли, что в топе лидирует наша встреча, ага? А потом Трилунье и все такое. Но я вот, в отличие от некоторых, как раз хочу про личное сказать. Когда все это веселье началось – тропы, охотники, убегай-убегай, кусай-нападай, то сначала я спасала свою шкуру. Вот как есть – делала все, чтобы меня не схватили, не прибили. А сейчас, вместо того, чтобы в «Страже глубин» отсиживаться, ношусь как угорелая белка и ищу то-не-знаю-что, непонятно где. На ощупь, наугад, да еще, того и гляди, опять поймают и полный конец устроят. Зачем, спрашивается? Затем, чтобы волчат – моих, можно сказать, соплеменников – скрыть, спасти. Я как бы… эволюционирую, что ли. От спасения своей жизни шагаю к спасению вида. А где-то впереди то ли свет в конце тоннеля, то ли поезд – это маячит спасение мира. И мне, честно говоря, жутенько!

Все как-то напряглись. Не, ну а что? Наверняка каждый из сидящих здесь задумывался о том, что влезли они в серьезное дело. Куда серьезнее, чем просто беготня наугад в поисках артефакта. Причем по принципу «лишь бы не достался врагам», да…

– Эй, сама же требовала вспоминать о хорошем, – преувеличенно весело заявил Рудо, лохматя свои дреды. Дреды, по понятным причинам, не лохматились, потому что пальцы в них застревали. – Эй, Диймар Шепот, а что хорошего в этом году случилось с тобой?

Диймар молча пожал плечами и ткнул указательным пальцем в Карину.

– И все, – бросил он. Карине стало жарко. Камин, это все он виноват, это все из-за огня.

Девочка уставилась на доску. Знак, который она почти достроила, изображал стрелу, закрученную в хитрую спираль. Сейчас центр знака больше напоминал кольцо.

– Взявшись за руки в кругу, звери начали игру, – процитировала она свой любимый отрывок из «Сказки о прыгуне», чтобы отвлечься, – бла-бла-бла, разделяет их кольцо…

– Что ты сказала? – подпрыгнул Рудо, словно очнувшись от сна. – Разделяет кольцо?!

– А что? – удивилась девочка. – Кольцо.

Глаза Рудо горели не хуже огня в камине. Превращаться он начал, что ли? Вроде взрослый, а самоконтроль у него так себе. Так. Стоп. Взрослый. Кольцо. И чтобы добраться до детенышей, ему зачем-то нужна она, Карина.

– Рудо, – выдавила девочка, – они… Детеныши…

Она вскочила на ноги, глядя в глаза старшего волка и случайно, не в свою очередь, сдвинула рукой последнюю стеклянную фигурку, завершая знак. И тут же вспомнила, где видела его раньше. Знак обратного пути увел Диймара Шепота из Над, надежно экранированного на глубине.

Раздался хлопок. Стеклянные фигурки засветились. Свет словно поднялся в воздух, сохраняя форму знака.

– Он же не должен был сработать! – удивилась она.

Большего не успела. Неведомая (а если ведомая, то что, легче, что ли?) сила потянула ее в центр знака. Туда, где сходились линии, изображающие пути. Краем глаза она увидела, как взмахнул руками Митька, словно пытаясь ее поймать, как бросились к ним остальные парни. Жалобно зазвенел разбитый столик. Надо же, а с виду такая толстенная стекляшка… А потом стало темно и холодно.

Глава 34

Совсем старый знакомый

По инерции Карина сделала несколько шагов, чтобы не потерять равновесие. И не зря. Потому что следом за ней на мозаичный пол приземлились Митька и Арно. А за ними, толкая друг друга, нарисовались Рудо и Диймар.

– Ты в своем уме? – заорал трилунец. – Куда ты в знак полезла?

– Я не сама, – ответила Карина, – меня затянуло.

– Сопротивляться надо, – не отставал Диймар, – это же знак обратного пути. Ну, в смысле, всего лишь знак. А ты знаккер, хоть и недоделанный. Мало ли, что сработало. Символик же игра. Если ты не захочешь, знак на тебя и не подействует.

– Шепот, утихни, – потребовал Митька. – Нашел время поучать. Карина решила, что лучше будет пока по максимуму игнорить Диймара. Все равно она совершенно не понимала, как себя с ним вести. В свете последних событий, так сказать.

– Мне тут не нравится, – проинформировал всех Арно. – Вернее, мне здесь жесть как не нравится. Мить, Карин, ну-ка давайте ко мне поближе…

– Давайте лучше выход искать, – засмеялась Карина. – Успокойся, храбрый защитник, вместе мы не пропадем.

Ее, конечно, продирал мороз по коже от мыслей, что вот, мол, опять занесло в неведомые дали и глубины. Но в последнее время ее так часто туда заносило! Отдел нервной системы, отвечающий за страх, стерся до мозолей и загрубел. Ясное дело, что сейчас вновь придется сражаться за жизнь и свободу. Рутина у них такая, понимаете ли. Так что даже приятно сделать это в живописных декорациях.

Под ногами чуть скользил выложенный мелкой плиткой пол. А сводчатый потолок (нервюры, вспомнила девочка, эти своды называются нервюры!) вызывал острое желание жить с высоко поднятой головой – так далеко вверх он возносился. Все стены были испещрены, словно изрезаны, узкими окнами – от пола до этого самого потолка. И создавалось ощущение, что ночная тьма вливалась в тускло освещенный зал сразу отовсюду.

Возможно, они находились в готической церкви, относительно небольшой. Только толстые деревянные балки, как бы «распирающие» некоторые нервюры, нарушали готичность. А «церковность» несколько страдала от того, что никакого соответствующего убранства тут не наблюдалось. Громадная статуя нападающего на невидимую жертву льва из черного камня церковным убранством считаться никак не могла. И ничем, кроме нее, громоздкой, нависающей, выполненной с пугающей натуралистичностью, не нарушалась гулкая пустота помещения.

– Вот мрак. – Митька тоже использовал трилунскую лексику, когда жизнь требовала грубых земных выражений. – Мы на острове.

Он уже пересек помещение вдоль и поперек и выглянул изо всех окон.

– Тогда обратно вплавь, – предложила Карина. – Обещаю не задумываться о смысле жизни и в человека в неподходящий момент не превращаться. Не найдем выхода – будем окна бить. Потому что не фиг.

Арно и Рудо молча пялились то друг на друга, то на статую.

– У папы в кабинете точно такая же, – сказал вдруг Арно, – вот один в один, даже поза, кажется. Он запрещал на пять шагов к ней приближаться. Мол, в недрах легко пропасть.

– Наверное, там начинается коридор. – Рудо нервно принюхался. – Слушайте, давайте все рядом встанем, а то мало ли, зачем нас сюда притащили. Не верю я, что случайно. Мить, быстро сюда! Что-то нехорошее тут в воздухе висит.

«Нехорошее» на самом деле нависло как-то резко и махом, как будто ночная тень обернулась птицей и крылом накрыла их маленький отряд.

Рудо положил руку Карине на плечо. Митька подскочил к ним. Нервно вздрагивающий Арно и злющий (как всегда!) Диймар замкнули круг. Вокруг льва почти спина к спине получилось – нападай откуда угодно. Сердце то ли пропустило удар, то ли лишний раз колотнулось в грудную клетку.

– Новый год вот-вот настанет, – вдруг сказал Митька. – А у нас хоровод наизнанку и вместо елки вообще не пойми что.

И раздался хохот.

Как будто на детский утренник явился стрр-рашный Барр-рмалей, укравший Снегурочку и мешок с подарками, успела раздраженно подумать Карина, сроду не бывавшая на утренниках.

Вот только здесь и сейчас все происходило на самом деле.

Статуя оказалась живой. Не ожила, а именно оказалась живой. На девочку пахнуло звериным запахом, таким крепким, что заслезились глаза. Но ведь секунду назад это был камень! Черный, холодный, булыжник булыжником, и пах, как булыжник. Что же произошло?

Что бы то ни было, произошло оно так быстро, что среагировать не успел никто. Каринин мозг еще обрабатывал сигналы запаха, а львиная лапа уже обхватывала девочкину шею совершенно человеческим движением. Гематитовая чернота словно стекала с конечностей зверюги, открывая глазу бронзовую шерсть.

Карина, конечно, не видела правую лапу, на которой повисла, цепляясь руками, чтобы немного подтянуться и не задохнуться. Через красно-черные пятна, плывущие перед глазами от недостатка воздуха, она видела левую. И с нее, как с крюка мясника, свисал Рудо, насаженный на четыре громадных кривых когтя. Еще живой, он пытался выдыхать воздух, но с каждым движением на губах накипала кровавая пена.

Карина зашипела, отчаянно задергалась, пытаясь вырваться или хотя бы превратиться, но не успела. Следом за чернотой с конечностей льва сбежала… сама «львиность».

И вот уже Рудо висит на вполне человеческой руке.

Обладатель ее стряхнул волка на пол, щелкнул пальцами. На их кончиках загорелся шарик света и – метнулся прямо к Карине.

– Одно движение, и ее голова лопнет, как новогодняя хлопушка, – проскрипел старческий, прекрасно знакомый им голос.

– Петр… Ильич? – с ненавистью выдохнул Митька, стоящий прямо напротив.

Видимо, он успел выскочить из их «хоровода наизнанку». Арно и Диймар же остались за спиной Петра Аблярсова, который секунду назад был… львом?

– Он самый, – проскрипел тот. – На самом деле я с рождения звался иначе. Но сейчас это неважно.

– И вы, конечно же, тот самый Лев Трилунья, который предал свою львиную долю? – Митькина верхняя губа вздернулась, обнажая клыки, словно он решил запустить превращение именно с нее.

– Ты зубы не скаль, мальчишка, – сварливо отозвался тот, – если тебе нужен хотя бы ма-аленький шанс на живую девчонку. Да, я тот самый. Я почти тысячу лет назад принял проклятую львиную долю. Да только вот я желал жить свою жизнь, собственную. Не носиться сломя голову, спасая малолетних оборотней от охотников, не вскакивать по ночам от того, что их боль и страх загорались во мне. Тоже болью, между прочим, и путеводным огнем, и компасом, и магнитом, тьфу, назови, как хочешь. Но если бы ты пожил с этой… долей, то, может, и не осудил бы старика. Мне понадобились сотни лет, чтобы пригасить в себе эту чужую боль и стрелу, указующую путь к детенышу. Жаль только: вместе с ними погасла сила льва.

– А вы как хотели, чтобы вам только бонусы, а обязанностей никаких? – фыркнул Митька.

Он смотрел прямо на Аблярсова, старательно не глядя за него. Льву (бывшему льву?) это было в общем-то все равно, а вот Карина, знающая Митьку почти как себя, поняла, что он изо всех сил не смотрел на Арно и Диймара.

– Это свойственно всем разумным существам – желать получить больше, отдав взамен меньше, – авторитетно изрек Аблярсов. – У меня не совсем получилось. Силы льва ушли, прихватив изрядную долю моего врожденного знаккерского дара. Но когда Смена лет совпадает с парадом лун в Трилунье и полнолунием на Однолунной Земле… Тогда я кое-что могу по-настоящему, хе-хе. Грех не воспользоваться, не находите? Эй, не брыкайся, девчонка.

Карина, почувствовав, что хватка ослабла, попыталась обернуться, но шарик света с новой силой вспыхнул, обжигая висок.

– Фу, пошлятина, – сквозь зубы процедил Митька. – Вы как злодей из паршивой киношки болтаете, выдаете страшные тайны. Что, специально, чтобы мы сообразили, как с вами справиться?

Аблярсов засмеялся. Не гулким хохотом, который пару минут назад доносился из недр статуи, а старческим смешком. Карина как-то сразу вспомнила о клочьях волос, торчавших у него из ушей. И ее передернуло.

– Ничего вы не сообразите. В вашем мире придумали роскошную вещь, которую, говорят, успешно перенимает Трилунье. Делегированная угроза. Говоря по-простому заложник. Что ты мне сделаешь, мальчик, когда я держу в руках не твою жизнь, но жизнь дорогого тебе… существа, а? Своей бы ты рискнул, не сомневаюсь. Рискнешь девочкой? Вот это вряд ли.

Митька как-то внутренне вздрогнул. Видно ли это чужому и равнодушному человеку? То есть оборотню, но не суть.

– Но зачем все это? – удивленно спросил мальчик. – Вечная жизнь вам вроде как без надобности. Свою некуда девать. Ради денег? Продавать бессмертие другим желающим? Вам тоже нужны детеныши плюс карта? Так ее у нас нет. Ищем наугад и без толку.

Старик снова задребезжал смехом. Эх, изловчиться бы и на «хе-хе» его обернуться волком. Но нет ведь. Смеется-веселится, а сам бдит, гад такой. А Рудо тем временем… ох, только бы еще немного продержался. Хотя, немного – это сколько? Какой у него запас прочности?

– Ты, может, не знаешь, но «Легендариум» в свое время написал именно я, – отсмеявшись, сообщил Аблярсов. – И я просчитал все формы несчастного предмета-оборотня. И сейчас он должен выглядеть вот так.

Жеста Карина, конечно же, не увидела, как и знака, – тот очень быстро растаял. Да и не интересовали они ее. Потому что в воздухе завращалась сияющая точка. Точка моментально выросла до шарика и обрела форму. Даже со сдавленным горлом Карина почти вскрикнула. Изображение волчьей карты было не чем иным, как изображением прекрасного распроклятого браслета. То ли выпавшего из недр шкафа, то ли принесенного странным призраком. В общем, того самого, что наверняка украшал сейчас руку Женьки, того, которым сестра дразнила Карину каждый раз, когда они говорили по скайпу.

Паучертова волчья карта все это время лежала в ее собственном доме.

Из-за карты они мотались по земле и Трилунью. Из-за карты страдали и гибли люди. Из-за проклятой карты Рудо вот-вот истечет кровью на этом ледяном полу. И все это время она была в доме.

– И мне совершенно не нужен артефакт, – продолжал Аблярсов, видимо, не замечая, как одеревенело Митькино лицо.

– Что же вам нужно? – едва повинующимися губами спросил мальчик.

Левая рука, пачкая Карину кровью Рудо, стиснула ее левое же запястье, демонстрируя… браслеотеку.

– Где оригинал? – спросил Аблярсов-Абеляр, подцепляя ногтем одну из книжечек-брелоков.

Карина, подвывая от ужаса и отвращения, против собственной воли до боли скосила глаза. Неудачно шевельнулась, и висящий у виска смертоносный шарик слегка обжег кожу. Зато она увидела, что лев-отступник держал… брелок злополучного блокнота со стихами. Тот слепок, который она сделала на экзамене. Вчера. И очередную тысячу жизней назад.

– Он в рюкзаке за спиной Карины, – размеренно, словно говорил с психом, произнес Митька.

Мебиус великий, как же ему страшно, поняла вдруг Карина. Гораздо страшнее, чем ей самой. Если разобраться, что такое боль и смерть? Ну… секунда, и все. А каково тому, кто это видит? Да еще не первому попавшемуся, а самому близкому в двух мирах человеку? Эти длинные мысли не заняли на самом деле и секунды. Но слегка очистили сознание от паутины страха. Разум заработал.

Аблярсов все той же левой рукой легко нашарил блокнот в рюкзаке девочки. Эх, как жаль, что, освоив знак, обращающий процессы вспять, она расслабилась и перестала прятать блокнотик в глубину сумки.

– Но зачем он вам? – продолжил диалог психиатра Митька.

Рука старика с блокнотом метнулась к виску Карины. На какую-то несчастную долю метра в секунду быстрее, чем до сих пор. Шарик! Знак-убийца требовал какой-никакой подпитки. Ровно на миг его жар стал слабее, а потом Аблярсов его подхватил и как-то укрепил.

Карина шевельнула большим пальцем, активируя спрятанный на прежнем месте талисман. Лев, если и заметил это движение, то не придал ему значения. Зато оказалось, что Арноха уже почти охрип, пытаясь с ней связаться, если конечно, можно охрипнуть мысленно.

«Ты видела? То есть заметила? – спросил он. – Секунд десять шар держится без руки, а потом надо срочно его подхватывать. Дыши ровно, лови момент и слушай мою команду. Я знаю, что делать!»

«А что Диймар?..»

«Не знаю, стоит и молчит. Я же не могу с ним связаться. – Мысленно Арно не заикался даже в такую дикую минуту. – Вслух говорить не рискую, пусть этот подонок Петр забудет про нас и расслабится».

– Зачем мне блокнот Ариссы Корамелл? – усмехнулся старик. – Вернее, редкого таланта символьера Корамелл. Да хотя бы затем, что, после того как безумный Леехар Радов, ее вот прадед, – он легонько встряхнул Карину, – уничтожил почти все, связанное с охотой на бессмертие и ритуалом Иммари, Ариссе кое-что удалось. А именно – восстановить или составить заново, что несущественно, знак, запускающий этот ритуал. Все технические изыскания отца вон того сопляка, – он мотнул головой назад, в сторону Арнохи, – гроша ломаного не стоили без колыбельной о ведьмах и волках. Красиво, да? Спеть волчонку колыбельную, чтобы он уснул навек. А певец будет жить вечно!..

«Про побочные эффекты «вечности» он не знает», – мелькнуло в голове Карины. А Петра понесло.

– Эй, наследничек, – не оборачиваясь, окликнул он Арно, – а ты знаешь, на кой черт тебя вообще родили? В надежде, что ты окажешься волчонком и пойдешь на Иммари для твоего папаши.

«Арно, не слушай», – мысленно завопила Карина.

«Не бойся. Я всю жизнь что-то такое подозревал», – равнодушно отозвался тот.

– А еще ты третий из родившихся, – продолжал Петр. – Первый родился в вашем захолустье, – он встряхнул Карину, – и оказалось, что пустышка. Человечинка. Второй в Вильнюсе. И тоже ничего. Тогда я «провел исследование» и указал Арнольду и Стелле на Венецию.

– Вранье, – не выдержал Арноха, – я родился в Москве! У-у-у меня так в сви-свидетельстве о рождении написано.

– О, твой отец с большим уважением относится к фиксации истинной правды в документах, – иронически сообщил старик.

– Где же тогда двое старших? – нехорошим голосом, из которого вдруг ушло заикание, спросил Арно.

– Догадайся сам! – хохотнул собеседник. – Это с тобой все пошло наперекосяк. Стелла догадалась о… моем скромном участии в их коротких жизнях и никого к тебе не подпускала. А потом и господин председатель… впрочем, дело прошлое. С ним-то точно все уже в прошлом.

«Арно, спокойно, – мысленно обратилась к другу Карина, – может, он вообще все врет».

«Неважно, – неожиданно ровно ответил Арноха, – все это сейчас неважно. Важно сохранить тебя живой. И Закара тоже. Я скажу «пошла», и ты обернешься. Ясно?»

«Ясно…»

– Но я так и не понял. – Митька вроде бы чуть успокоился, во всяком случае, его напряженное лицо уже не было таким… окаменелым. – Зачем вам детеныш, знак и вообще Иммари и вечность?

– Мне ни к чему, – неожиданно пафосно возвестил Аблярсов. Как-то сразу стало очевидно, что родом он из Средних веков и экзальтированную манеру речи усвоил раньше буднично-разговорной. – Я пошел на это, если угодно, из любви.

– Из… чего? – Митькин удивленный вопрос прозвучал неожиданно нормально в этой атмосфере шизы. – К кому это такая… эээ… сильная любовь?

– К сыну, – просто ответил лев.

– Что? – не выдержав, просипела Карина и, изловчившись таки пнула его. Шарик снова обжег кожу, но ей было уже почти все равно. – Какого сына? Которого даже похоронить не удосужились? Да вы даже не тварь, вы хуже твари…

– Гришка был ошибкой от начала до конца, – с досадой ответил Петр, встряхивая девочку. – Но я тогда только что потерял Элоизу… Вам не понять. Нечасто встретишь женщину, до последней клеточки повторяющую любовь многовековой давности. Да еще и, гхм… только что излечившись от увечий… на что ушли опять же века. Сотни лет поисков и всего тридцать лет вместе. Мать Григория помогла мне справиться с болью потери, но вот его появление было совершенно не к месту и не вовремя. Ему вечности только и не хватало, – неожиданно сварливо закончил он патетический монолог. Секунду помолчал и продолжил: – Бессмертие – для моего старшего сына. Это его мы ждали, а не теряли время, как ты предполагал. – Он усмехнулся Митьке. – И это его катер только что причалил к острову. Готовься, мальчишка. Откроешь нам тропу в Трилунье. И, если твой рыцарский дух так же силен, как ярко возмущение в глазах… То, возможно, ты ее заменишь в Иммари. Ну что ты, я же обещал тебе всего лишь шанс.

Но прежде чем кто-либо успел хотя бы шевельнуться, одно из окон распахнулось, оказавшись дверью, и в помещение вошел Антуан. Их несостоявшийся гостеприимный хозяин. Или состоявшийся очередной враг?

Он оторопело замер и оглядел жутковатую композицию с окровавленным Рудо и явно взятой в заложники Кариной. И своим отцом в качестве основного агрессора.

– Что… что тут происходит? – выдавил он. – Папа, что ты делаешь с моими гостями? Что значило твое сообщение? Это вообще… что?

– То, о чем я твердил тебе последние годы, сын! – сообщил Петр. – То, о чем я так долго мечтал. Для тебя!

Значит… близкий родственник, за телом которого Антуан приезжал в Вильнюс, был Григорий. Пазл в голове начал складываться так стремительно, что, казалось, слышен был шорох деталей. «Антошенька»! Григорий же упоминал его имя. Хотя как, интересно, они могли связать «Антошеньку» и «Антуана», особенно учитывая, что последний лет на тридцать старше Григория? Не самая обычная разница между братьями.

– Ты говоришь о вечной жизни, отец? – осторожно осведомился Антуан.

– Да, сын! Это реальность, хоть ты мне и не веришь.

– Сейчас я во все верю, папа, – голосом, напоминающим Арнохин, проговорил писатель. – В то, что ты лев-оборотень, проживший девятьсот лет. Вижу все своими глазами и уверен: они не лгут. Только, пожалуйста, придай себе чуть более человеческие очертания. И выпусти девочку.

Карина не видела старшего Аблярсова, потому что прижималась затылком к его груди, но что-то он, видимо, сделал. Потому что по ощущениям стал менее грузным и давящим. Но ее не выпустил.

– О нет, она нам еще понадобится! – ответил он сыну. – Она – залог твоей вечности, которую ты проведешь со мной, сын. Мой сын… и Элоизы.

– Но я совершенно не хочу вечной жизни, – устало ответил Антуан.

– Все хотят вечной жизни! – воскликнул Петр. – Ты богат, ты можешь наслаждаться этим долгие, долгие, бесконечные годы.

Младший Аблярсов (нет, все же Абеляр. Русская фамилия в мыслях Карины навеки прикипела к Григорию) вдруг грустно усмехнулся и потер лицо ладонями. Это был жест усталого, невыспавшегося человека. Но когда он убрал руки, то улыбка его была мягкой и… счастливой, что ли.

– Пусть этим наслаждаются мои дети, – мягко ответил он, – и внуки. Твои, папа, правнуки. Вечно будут жить они, не все сразу, но один за другим. Умножать это самое богатство и тратить. Заводить собственных детей. Я хочу прожить столько, сколько уготовано мне Судьбой, Богом и матерью-природой, а потом остаться в их памяти. И если существует иная, истинно вечная жизнь, то я, возможно, встречу там Цецилию.

– Кого? – удивился Петр.

– Мою жену, папа. – Теперь и в голосе Антуана прозвучала нотка досады. – Мы были женаты почти сорок лет, но недавно ее не стало. Ты не помнишь, как звали мать твоих внуков? А внуков-то по именам?.. Эх… Отпусти ребенка, хватит валять дурака, отец! Господи боже! Новый год ведь…

Он вытянул руку, показывая, что на его механическом турбийоне обе стрелки подошли к двенадцати. В часах заиграла нежная мелодия. Но в этот момент старший Аблярсов словно снова увеличился в размерах и массе.

– Не хочешь? – процедил… нет, прогрохотал он. – Тогда зачем это мне? Пусть сдохнут все!

И прямо перед глазами Карины мелькнула старческая рука, на глазах увеличиваясь, обрастая кривыми, почему-то все еще окровавленными когтями.

– Падай, – вслух заорал, не парясь о мысленной связи, Арно.

Она нырнула – вперед и вниз, и сразу же в глубину. Себя? Пространства? Неважно. На плиточный пол рухнула волчица и, боясь потерять еще хоть секунду, по-пластунски поползла к раненому брату.

От него пахло кровью и смертью. Нет, еще не совсем смертью. Умиранием. Сквозь волчье отчаяние в сознание пробилось человеческое чувство – надежда. Не задумываясь, как же это получилось, Карина вернула себе человеческий облик. Кое-как уселась, устраивая голову Рудо на своих коленях. И, только сделав это, и заглянув в угасающие глаза белого волка, она поняла, что пару мгновений назад до ее слуха долетел жуткий, то ли хрупающий, то ли хлюпающий звук.

Карина одновременно втянула голову в плечи и развернулась на этот звук. Воображение ушло в обморок и никакой картины предварительно не подсунуло. Да и такое представить ей было… слабо.

Она знала, что Арно хорошо тренирован, к тому же проснувшаяся в нем львиность несколько плюсовала к силе и скорости. Но чтобы вот так…

Петр Аблярсов превратился во льва целиком, не теряя позы прямоходящего существа. И даже почему-то принял матовый черный цвет гематита. Но, судя по всему, не прочность камня. Потому что на его голове и загривке в позе не то героя компьютерной игры, не то мультяшного человека-паука сидел Арноха, обеими окровавленными руками вогнав огромный кусок толстого стекла в темя зверочеловека. Очень глубоко. Во всяком случае, нижний конец этого странного оружия вышел из-под подбородка твари.

Антуан зашатался, хватаясь за сердце. Митька кинулся ко льву, толкнул его, чтобы туша повалилась не на Карину с Рудо, а назад. Диймар явно успел отскочить, непонятно куда. Его шест как-то непонятно мелькнул перед глазами и исчез.

Арноха ловко спрыгнул с падающей туши, но после этого собственное тело ему, похоже, отказало. На негнущихся ногах он подошел к Митьке.

– Ну вот, – как-то потерянно сказал он, – теперь я лев.

И показал обе руки, стремительно теряющие человеческие очертания.

– Да, – отсутствующим голосом сказал Митька, – возьми себя в руки, лев.

– Я… да… – Арно послушался. – Князь, то есть Гедимин Витеньевич, зря в нас вцепился. Я лев, только когда убью другого льва. Я читал в Трилунье. Только я… боялся. А оказалось, что… – Он махнул рукой. Той, на которой не хватало пальца.

– Надо унести Рудо в Трилунье, если дотащим, – сказала Карина. В глазах и носу у нее защипало. – Там же помогут, да? А кровь я попробую остановить. Это процесс, всего лишь процесс. Я помню знак.

Она гладила Рудо по спутанным дредам, бормоча словесную формулу. Параллельно она, кажется, молилась, чтобы знак подействовал. И удалось. Кровь перестала толчками вытекать изо рта. Белый волк смог дышать.

– Эй, ты чего придумал помирать тут, – мотая головой, чтобы смахнуть потоки соленой воды с лица, пробормотала Карина, – ты что, забыл? Тебе волчат в Над перевозить и этот самый… учебный процесс организовывать. И еще, если ты мою сестру кинешь, я тебя сама на ленточки порву…

Рудо вдруг закашлялся. То есть засмеялся, но смех потонул в кашле.

– Я же тебе обещал, – неожиданно звучно произнес он, – детеныши скрыты в…

Карина накрыла его рот ладонью.

– Я и сама поняла, – прошептала она. Гулкость помещения так отвратительно проскребла по нервам, что она проговорила это одними губами. – Кольцо, да? У омертвения кольцевидная форма…

Рудо замотал головой, сбрасывая ее ладонь.

– Чтобы я был уверен, – снова заговорил он, будя эхо. – Детеныши в…

Выстрел разорвал реальность. На миг Карине показалось, что ничего не было. Что сейчас она спустится по лестнице своего старого дома и найдет Арноху и Диймара в саду, палящими по наспех намалеванной мишени.

Но только на миг.

Здесь и сейчас голова Рудо вмялась в ее колени. Во лбу человека-волка разверзлась рана. Круглая. Алая. С примесями желтоватой крошки и еще чего-то…

Еще не совсем осознав произошедшее, Карина подняла голову.

С потолочной балки спрыгнул Диймар Шепот. Просто уперся своим, в момент вытягивающимся, шестом в пол и соскользнул вниз. Он отбросил в сторону еще дымящийся пистолет. Тот самый, который они сочли конфискованным у Арно во Втором городе луны.

Диймар глянул на Карину дикими глазами, что-то прошептал, она не разобрала. И начертил ногой на полу знак. Обратного пути. Тот вспыхнул. Трилунец исчез в его сияющем контуре.

Карина с воем рванула за ним, но забилась в Митькином захвате.

– Нет, серый волк, нет! – орал друг. – В волка и на тропу! Тут сейчас все омертвеет!

Оборачиваясь зверем, Карина успела увидеть, что Арноха толкнул Антуана в угасающий знак и сам исчез в нем.

А потом лунная тропа вспыхнула под лапами, и Межмирье разверзлось перед нею.

Примечания

1

Карину опять потянуло на лирику. Зоя Ященко и «Белая гвардия» как раз то, что надо!

2

Автор – Павел Кашин. Новый сборник в Каринкином плеере несколько лиричнее предыдущего.

3

Автор и сам в шоке от подборки в плеере героини. Сергей Чиж (Чиграков), надо же!

4

Лирический сборник в Каринином плеере и в ее же голове очень к месту разбавился «Гражданской обороной».

5

И снова Чиж! Хотя ладно. Песня с названием «Вечная молодость» вполне могла заинтересовать «тварь вечности». И немного обломать содержанием…

6

Карина цитирует стихотворение о городе забытых игрушек из чудесной книги Э. Эмден «Дом с волшебными окнами».

Content

Алла Вологжанина
В городах луны

Глава 1 Сделка

Глава 2 Вместе

Глава 3 Диймар и Евгения

Глава 4 Клык

Глава 5 Гости

Глава 6 Рудо

Глава 7 Влип

Глава 8 За городом

Глава 9 Над

Глава 10 Люсия. Дорога

Глава 11 Люсия. Трилунье

Глава 12 Снова на Однолунную Землю

Глава 13 Ликантропы

Глава 14 Твари

Глава 15 Аэропорт

Глава 16 Логово

Глава 17 О городских достопримечательностях

Глава 18 Погоня

Глава 19 Гедимин Витеньевич

Глава 20 Бессмертный

Глава 21 Ликантроп

Глава 22 Дворец

Глава 23 Информаториум

Глава 24 Мотивация к учебе

Глава 25 Знак, обращающий вспять

Глава 26 Необратимое

Глава 27 Детские игрушки

Глава 28 Будни экспресс-стадиентов

Глава 29 Вынос тела

Глава 30 Экзамен

Глава 31 Гонка

Глава 32 Старый знакомый

Глава 33 Первый город луны

Глава 34 Совсем старый знакомый

Примечания