Сергей Баунт

Воин: Академия

© Сергей Баунт, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Сергей выстрелил и перебежал на новое место. Упав в воронку с ржавой водой, огляделся. Те двое, с трубами плазмометов, которые с такой настойчивостью охотились за ним, теперь лежали на пригорке с развороченными взрывом игл внутренностями: один – за рваной ржавой трубой, второй – у подбитого пехотного транспортера.

Из отделения, пытавшегося прикончить Кротова, в живых остался один солдат. В инфракрасном диапазоне искать было бесполезно – бронекостюмы противника не хуже имперских. Радар тоже ничего не видел. «Что ж, попробуем по старинке, – усмехнулся Сергей. – Здесь такие штучки не практикуют». Осторожно, не поднимая головы, он выложил три «мухи» с разных сторон на край воронки, переключил изображение от них со шлема на коммуникатор, обхвативший запястье. Потом медленно стянул с себя боевой шлем. Надел его на ствол игольника и стал выдвигать к краю ямы. Двигая, он не отрывал глаз от экранчика комма.

Как только шлем приподнялся над землей, прозвучала короткая очередь. Шлем сорвало со ствола и отбросило в сторону.

– Вот ты где, сука!

Правая камера засекла стрелка. Он оказался совсем рядом – прятался внутри развороченной стационарной артиллерийской башни. «А ведь при первом проходе я кинул туда гранату, – подумал Сергей. – Значит, позже забрался». Осторожно, миллиметр за миллиметром, он двигал руку к закрепленному на бедре лучевику. Пусть солдат считает его мертвым или раненым. Наверняка пойдет проверить.

Однако тот был осторожен. Приподняв голову над рваным краем бывшей амбразуры, он подкинул вверх летающую камеру. «Муха» на миг зависла в воздухе и рванулась к воронке. Кротов замер, уткнувшись лицом в жижу. На экранчике комма, оказавшемся теперь перед самым лицом, было видно, что противник поверил. Он приподнялся, но вместо того, чтобы вылезти и идти проверять, отламывал от кассеты гранату.

– Твою медь!

Не скрываясь, Кротов вскочил, вырывая из зажимов бластер. Вскинув оружие, он раз за разом жал на спусковую кнопку. На таком расстоянии тепловой луч был предпочтительнее любого игольника. Сергей увидел, как откинуло голову солдата с прогоревшим щитком шлема. По привычке, оставшейся еще с Афгана, землянин повторил то, что хотел сделать убитый. Отломил от кассеты гранату и, коротко размахнувшись, забросил в амбразуру. Присел, подождал, пока грохнуло, и наконец расслабился.

«Всех победил. Герой!» – усмехнулся он. Выбравшись из воронки, подобрал шлем, не стал надевать, прицепил на пояс. В магазине игольника осталась наполовину не расстрелянная кассета. Сергей перевел значок на одиночный огонь и, присев на колено, принялся методично расстреливать попадающиеся в оптику прицела предметы.

– Курсант Кротов, цели уничтожены. Вы зря расходуете боеприпасы.

Сергей, не обращая внимания на повторяющееся однообразное напоминание информатора, прикончил кассету. Даже курсантам, имеющим в голове чип, работающий напрямую с оружием, приходилось время от времени повторять стрелковые тренировки, чтобы мышцы не забыли необходимые движения. Ему же тренироваться надо постоянно, чтобы на контрольных стрельбах не появлялись у некоторых презрительные улыбки.

На выходе с полигона, он сдал оружие, принял душ и переоделся. Пора в казарму.

* * *

После событий на Зорне, завершившихся его направлением на учебу в элитную Академию, до начала занятий оставалось почти три земных месяца. Две недели заняло дело, которое он посчитал главным в своей короткой жизни вне Земли, – похороны Джерези Горман. Она навсегда осталась лежать там, где мечтала жить – на планете Тысячи Радуг.

Сопровождавший его в этом путешествии и, как догадывался Сергей, приставленный к нему министерством, агент Глемас Гронберг, пригласил его к себе на родину – планету Грон. Кротову было все равно, куда лететь, хотя больше всего он хотел остаться один, но не смог отказать человеку, спасшему его.

Когда-то, в прошлой жизни, Глемас вырвал его из лап смерти. В бою, в афганских горах, Кротов уже попрощался с жизнью, но вместо этого оказался в таком месте, существования которого даже предположить не мог, – в космосе, на пограничной планете Зорн.

Заняться там пришлось тем же, чем и на Земле, – воевать. Как и на Земле, ничего хорошего в этом не было. Все достижения местных в способах отнятия жизни ни капли не меняли итог: кровь, боль, смерть и постоянная потеря близких. Так было в Афганистане, так происходило и тут.

На Зорне он потерял то, за что, не задумываясь, отдал бы свою жизнь. Любовь его была яркой и короткой. Капитан спецназа Империи Джерези Горман – опытный диверсант-убийца для всех – для него была самой лучшей, самой доброй и самой красивой девушкой в мире. Теперь, при воспоминании о тех событиях, в памяти вставали сплошные тоннели и подземелья, на всю жизнь наползался, даже в ледяных побывал.

Как добирались от Тысячи Радуг до Грона, Сергей не заметил. На ближайшей цивилизованной планете Глемас сдал катер представителю министерства и взял два места до родной планеты на пассажирский транспорт. Кротов до начала посадки просидел в номере гостиницы космодрома, бездумно переключая каналы головизора. Во время полета он тоже, по большей части, не выходил из каюты. Глемас не пытался развеселить его. Вместо этого он принес из спортзала корабля два учебных меча и предложил:

– Мне помнится, ты хотел научиться фехтованию. У нас есть немного времени.

Сергей согласился. Сначала он занимался без охоты, только для того, чтобы отвлечься. Но со временем втянулся и даже сам по утрам стал поднимать любившего поспать гронца. Вместо зарядки он до изнеможения отрабатывал удары, уколы, защиты и стойки. Видевший поединки с таким оружием только в кино, Кротов с удивлением узнал, что фехтование – целая наука.

– Времени мало, поэтому я научу тебя только азам, чтобы в Академии не выглядеть совсем диким, потому что там, еще на приемных экзаменах, каждый претендент должен продемонстрировать умение владеть офицерским оружием. Тебя это, конечно, не касается – ты идешь по направлению министерства.

* * *

– Завтра Грон.

Глемас скидывал вещи в сумку.

– Как мне вести себя? Что можно рассказывать?

– Лучше ничего не рассказывай. Что надо, я объясню родным. Они у меня настоящие аристократы, не то что я, спрашивать ни о чем не будут. Веди себя как обычно, и все будет хорошо.

– Постараюсь…

В действительности Кротову было все равно, что о нем подумают гронцы. Но с детства приученный все свои проблемы решать сам, он не собирался выставлять свое горе.

– Только можно пожить где-нибудь, где не очень много народа?

– Не беспокойся, – Глемас улыбнулся. – Грон – как раз то, что тебе нужно. Здесь очень редко собираются большими компаниями. Самое главное – семья и дом! Потом уже все остальное.

Флаер опустился на небольшую площадку, выложенную ровными разноцветными плитами. Вокруг сплошной стеной стояли деревья. Высокие, с густой темно-зеленой листвой, с толстыми прямыми стволами, они создавали впечатление дикого нетронутого леса. Посадочная площадка словно всегда была среди этих вековых зарослей. Лес и камень не уступали друг другу. Ровные, плотно подогнанные плиты блистали чистотой. Ни один росток не переступил невидимую границу.

– Каменный аэродром в тайге. Прикольно, – выразил свое удивление Сергей. – Только непонятно, зачем надо было строить его среди дикого леса? Может, проще было разместить рядом с вашим домом?

Глемас заулыбался:

– Площадка совсем недалеко от дома. А «дикий» лес посажен при строительстве. Не забывай, нашему поместью, по вашему летосчислению, уже несколько веков.

Кротов хмыкнул. Несколько веков, а все как новенькое. Ничего не скажешь, следят они за порядком.

– А что никто не встречает?

Он подумал, сколько бы народу сбежалось, появись он сейчас дома. Сергей подавил вздох.

– Встречают. У нас не приняты торжественные встречи, но небольшая церемония дома все же будет.

Они спустились по трапу на разноцветные камни. Пахнуло тяжелым прогретым запахом прелой листвы. Сергей чуть не задохнулся. «Черт, совсем как дома! Это не Тарн с его ледяными пещерами, – он втянул воздух ноздрями. – Нет, но и не совсем земля». Помимо запаха прели он разобрал и непривычные кисло-сладкие ароматы, даже на языке стало кисло. Небольшой ветерок, с трудом пробивавшийся сквозь заросли, добавил каких-то совсем нереальных запахов.

Глемас подтолкнул Сергея к лесу.

– Нам туда.

В одном месте деревья расступались и образовывали зеленый сумрачный тоннель. В него уходила дорога, вымощенная тем же разноцветным камнем. Словно привидение, из прохода появился высокий худой старик в строгом черно-сером костюме. Он не спеша направился к прибывшим. Кротов хотел двинуться навстречу, но Гронберг придержал его.

– Ровин, – вполголоса объяснил он. – Наш бронер. По-простому, начальник поместья.

– Я понял. Управляющий, – вспомнил Сергей уроки истории.

– Ну, что-то типа этого. Он должен подойти первым.

Вдруг из лесного сумрака выбежала девушка. Обогнав чопорного старика, она неслась прямо к ним.

– Снежа!

Нарушая всю церемонию встречи, Глемас сорвался ей навстречу. Кротов даже рот приоткрыл. Он впервые видел такое непосредственное поведение гронца. Похоже, сестра действительно для него много значит. Гронец подхватил девушку и, прижав к себе, закружил. Сергей невольно заулыбался, глядя на счастливых родственников.

– А я говорила всем, что ты не можешь погибнуть!

– Правильно говорила!

Глемас наконец отпустил сестру на землю.

– Знакомься, Снежа, это мой друг Сергей.

Девушка повернулась к землянину, и серые, как у брата, глаза загорелись любопытством:

– Вы тот самый?

– Не знаю, тот самый или нет, но что Сергей, это точно.

Она засмеялась.

– Значит, точно тот самый. Брат говорил, что вы любите пошутить.

Разглядывая Снежу, Сергей отметил, что не припомнит, чтобы с тех пор, как они познакомились с гронцем, у него было много поводов шутить.

На земной взгляд, девушке было лет шестнадцать. Черные брючки были заправлены в невысокие мягкие сапожки, свободная белая блузка подчеркивала стройную фигурку. Взгляд Кротова зацепился за небольшую девичью грудь, и он смущенно отвернулся. «Вот идиот, нашел куда пялиться».

– Рад видеть вас, грон Глемас!

Подошедший бронер остановился в двух шагах от троицы и почтительно склонил голову. Смотрел он только на Гронберга, при этом лицо его было абсолютно серьезным, а глаза улыбались.

– Здравствуй, Ровин!

Глемас так же почтительно ответил на поклон. Потом шагнул к старику и обнял.

– Раз я вижу старого Ровина, значит, я дома! И хватит изображать официальную встречу, здесь все свои.

Бронер тоже обнял гронца, потом отодвинулся и попросил:

– Глемас, представь молодого человека.

После взаимных представлений все направились к въехавшему на площадку открытому кару. Дорога действительно оказалась короткой. Минут через пятнадцать лес стал редеть и постепенно перешел в поля с редкими одинокими деревьями. Как только лес перестал закрывать обзор, вдали проявился замок. Самый настоящий. Сергей видел такие только на рисунках в книгах и учебниках истории.

Мрачноватый черно-серый комплекс расположился на невысоком холме. По мере приближения Сергей начал осознавать его размеры. Для земного деревенского парня замок был огромен. В отличие от многих земных, замок не был обнесен стеной. Четырехугольное здание в центре было, похоже, самым старым. Вид у него был наиболее мрачным. Узкие немногочисленные окна-бойницы и зубчатое ограждение на крыше наводили на мысль о том, что, несмотря на отсутствие крепостной стены, когда-то это было фортификационное сооружение. Остальные пристройки возводились явно позже и уже не должны были выдерживать долгую осаду. Множество окон по их фасадам имели внушительную ширину и высоту. Сами эти пристройки имели более легкомысленный вид, и даже зубцы по крышам были лишь уступкой общему стилю. По углам главного здания находились три асимметричные башни – одна круглая и две квадратные. Справа поднималась самая высокая, круглая. Но из-за своего объема даже она, казалось, не рвалась вверх, а лишь, приподняв голову, грозно осматривала округу. Две остальные башни были еще ниже.

Холм был покрыт красновато-зеленой травой, а площадь перед широкой лестницей, ведущей к замку, замощена все тем же разноцветным камнем.

На площадке, куда выходила лестница, стояли двое.

Жизнь в родовом замке Гронбергов текла строго и размеренно. Порядок, выработанный за многие годы до нынешних обитателей, соблюдался неукоснительно. Ранний подъем, прогулка или плавание в огромном бассейне, скромный завтрак, потом хозяйственные ежедневные заботы, обед был не регламентирован, но вот ужинать семья должна была обязательно вместе.

Сергей быстро привык к несложным ритуалам гронской семьи, всегда вовремя спускался к завтраку и ни разу не пропустил ужин. Хотя никто даже не намекал ему на то, что он тоже должен соблюдать правила дома.

Больше всего ему нравилась утренняя прогулка. Глемас, стараясь подыграть отцу, занимался с ним вопросами дома и хозяйства, и Снежа взяла негласное шефство над Кротовым. На второй день после встречи Сергей, как всегда, поднялся по внутреннему будильнику. Выйдя на мощенный камнем двор, он отправился к показанному вчера бассейну. «Сделаю зарядку, а после искупнусь», – решил он. В Афгане, обливаясь потом, он не раз мечтал о прохладе озера.

Когда Кротов, отжавшись свои пятьдесят раз, поднялся и, скидывая майку, побежал к бассейну, он увидел стоявшую невдалеке Снежу. Сначала Сергей засмущался, представив, как будет выглядеть в черных армейских трусах. Но потом решил, что если даже мода здесь другая, все равно все спишут на его инопланетное происхождение. Сложив на шезлонге брюки, с разбегу бросился в прозрачную воду.

Вдоволь наплававшись и нанырявшись, он устало выполз на каменный бордюр. К его удивлению, в легком кресле возле шезлонга сидела Снежа.

– А вы красивый, – неожиданно выдала она.

Сергей поперхнулся.

– Девочка, ты что тут делаешь? – не в тему спросил он.

Она ответила вопросом на вопрос:

– Как это вы так долго держитесь под водой? Я видела, что вы весь бассейн проплыли, не выныривая.

«Сейчас, я тебе все расскажу о себе!» – мысленно усмехнулся Кротов.

– Одевайтесь и пойдемте, прогуляемся по парку. Все равно завтракать еще рано.

– Ладно, пойдем, – недовольно буркнул Сергей. После смерти Джерези ему не хотелось общаться с девушками.

Парк совсем не напоминал то, что Кротов представлял себе под этим названием. Скорее, это был нетронутый лес. Конечно, не тайга, к которой он привык с детства, но и не ухоженный лесок для прогулок. Шагая по каким-то своим приметам, Снежа повела его в глубь зарослей. Сначала она молчала, и Кротов тоже не проронил ни слова. Прошагав так с полчаса, она повернулась к землянину и приложила палец к губам:

– Сейчас надо тихо-тихо, – шепнула Снежа. – Иначе они спрячутся.

Не очень заинтересованный Сергей не стал переспрашивать, про кого она говорит. Осторожно, как в разведке, оглядывая и примечая все вокруг, он мягко двинулся за девушкой. Впереди, в просветах между деревьями, блеснуло зеркало озера. Еще несколько шагов, и деревья расступились. От кромки берега их отделяла неширокая лента красно-зеленых кустов.

Снежа знаком показала Сергею, чтобы пригнулся, и скользнула в узенький проход меж ветвей. Он последовал за ней.

– Смотри, вон на том берегу, видишь?

Они остановились, не выходя из зарослей. Сидя на корточках, Кротов разглядывал песчаный пляж на той стороне лесного озера. Сначала ему показалось, что это куча разноцветных камней. Но, приглядевшись, он оторопел.

Драконы! Сказочные драконы! Правда, совсем маленькие – самые большие имели рост хорошего пса. Разноцветные, словно игрушечные, они лежали на песке, купаясь в лучах утреннего светила.

– Греются… – прошептала Снежа. – Правда, красивые?

Кротов кивнул, соглашаясь. Вдруг он почувствовал что-то непонятное – это были точно не его эмоции: встревоженность, удивление, потом симпатия. Дракончики на пляже вскочили и повернулись в их сторону.

– Заметили, надо уходить.

Девушка развернулась, чтобы выбраться из кустов, но Сергей придержал её за руку. Он чувствовал, что они разглядывают именно его. Ощущение того, что он им понравился, было абсолютно реальным. «Я что – с ума схожу?» Эмоции стали постепенно затухать и исчезли. Игрушечные сказочные существа опять улеглись, подставляя разноцветные бока утреннему теплу.

– Пошли.

Сергей подтолкнул девушку.

– Кто это?

Они шагали назад теми же незаметными тропками.

– Это наши фамильные ящеры! Ты не говори, пожалуйста, нашим, что я водила тебя сюда. Это Священный пруд. Сюда можно приходить только в определенные дни.

– Не скажу.

Кротов, хотя и впервые видел таких существ, не очень удивился. Он в другом мире, все существа – кроме людей – совсем не походили на земных. Но то, что он почувствовал на берегу, выбило его из колеи. Почему-то это напомнило ему о Тарне и корабле предтеч. «Черт, хоть я и не помню, но там что-то произошло со мной». Больше всего его удивило то, что драконы как будто узнали его!

– Говорят, они дальние родственники тем знаменитым драконам с Рондо-4.

– Это еще кто? И чем они знамениты?

Снежа обрадовалась, что у них нашлась тема для разговора, и защебетала. Из её слов выходило, что на одной из планет обитают драконы, которые могут чуть ли не мысли читать.

– Они огромные, настоящие ящеры. Глемас рассказывал, что они чувствуют все мысли и настроение людей. А люди – их эмоции. Правда, не все люди. Некоторые восприимчивы больше, некоторые меньше.

«Надо порасспросить гронца про этих зверушек», – подумал Сергей.

После этого случая Сергей уже не удивлялся, когда, выбегая на зарядку, замечал девичью фигурку в кресле у бассейна. После купания они всегда теперь шли гулять, возвращаясь только к завтраку.

Чаще всего они бродили по парку-лесу, но иногда выходили и в поля. Сергея забавляла непосредственность Снежи. Она рассказывала ему обо всем, что видела вокруг, но больше любила, когда Кротов рассказывал о Земле. Он оттаивал в её присутствии и незаметно тоже разговорился. Единственное, о чем он сразу отказался говорить, это о событиях на Зорне.

Однажды они вышли на поле, покрытое ровной ярко-зеленой травой. Дальше леса не было, лишь изредка торчали одинокие деревья и кусты.

Из-под раскидистого мощного дерева, стоявшего метрах в пятидесяти от них, вдруг поднялся зверь. Сергей замер: страшная тварь, в два раза больше самой крупной собаки, оскалила пасть и показала внушительный набор острейших зубов. С ходу, без разгона, она скачками понеслась к ним. Кротов оглянулся в поисках чего-нибудь, что можно использовать как оружие, но вокруг не было даже палки.

Тварь быстро приближалась, и раздумывать было некогда.

– Беги! – диким голосом закричал он и толкнул девушку за спину. Сам напрягся и прыгнул вперед навстречу «собаке». Мир стал черно-белым и замер. Рыча и набирая скорость, Кротов побежал навстречу животному. Казалось, он тоже превратился в зверя. «Собака» вдруг остановилась, обиженно заскулила, развернулась и рысью побежала от землянина.

– Сергей, Сергей! Стой!

Голос девушки прорезался через вату ярости, заложившей его уши. Он с трудом остановился и с удивлением разглядывал убегающую тварь.

– Сергей, ты напугал Джангро. Бедная, она теперь будет бояться подойти ко мне.

Кротов не понимал, что она говорит. Наконец, с трудом взяв себя в руки, он прислушался.

– Как ты сказала, кто это? – прохрипел он.

– Это Джангро. Наша малети. Это домашнее животное. Она ко мне бежала, поиграть хотела.

Сергей покачал головой, вспоминая зубы набегавшей твари. «Да, этот теленочек просто весом бы меня сбил, а потом голову откусил».

– Откуда я мог знать, что здесь такие домашние животные. Прости, я хотел как лучше.

– Ты меня хотел защитить?

Глаза Снежи заблестели.

– Не только тебя, себя в первую очередь, – пригасил её эмоции Сергей.

– Да, и поэтому оттолкнул меня, а сам побежал навстречу малети? – не поверила ему девушка.

После этого случая прогулки прекратились. Сергей не знал, что там рассказала Снежа родственникам – сам он никому ни слова не сказал, но теперь девушка стала сторониться землянина. Она издали бросала на него печальные взгляды, однако с разговорами больше не подходила. Никто не выговаривал Кротову за этот случай, но чопорный отец Глемаса, и так старавшийся нечасто общаться с инопланетянином, совсем перестал замечать Сергея.

Больших неудобств это ему не доставило, он так и не смог вписаться в замкнутый мирок этой семьи, но досадный осадок от изменившегося поведения Снежи остался.

Учебные спарринги с Глемасом, начатые еще на корабле, продолжались ежедневно. Через пару дней после случая с Джангро гронец, подавая ему меч, обронил непонятную фразу:

– Сергей, ты не обижайся, пожалуйста, но нашей семье уже хватает одного отступника – меня. Надо же кому-то остаться здесь, на Гроне, и поддерживать родовое поместье.

Что он хотел этим сказать, Кротов так и не понял, но переспрашивать не стал. Пролетели дни отпуска. Семья собралась на прощальный ужин. Сергей, кое-как досидевший до обязательного прощального коктейля, выпил сладкую невкусную жидкость с плавающими кусочками фруктов. В питье было, по меркам землянина, такое мизерное количество алкоголя, что на него он никак не действовал. Он с удивлением заметил, что Снежа, всегда отказывавшаяся от коктейля, в этот раз тоже выпила бокал.

Дождавшись, когда можно было покинуть стол, он решил искупаться – завтра уже не придется – и пораньше лечь спать. Вынырнув у самого края бассейна, Сергей увидел в кресле Снежу. Лицо девушки раскраснелось. Выражение решимости на нем озадачило Кротова.

– В чем дело, Снежа? – выпрыгивая на скользкие камни, спросил он.

– В тебе! – выпалила она. – Ты полный идиот!

Кротов опешил. Снежа никогда не позволяла себе таких слов. Не зная, что ответить, он молча начал одеваться, гадая, что еще сделал не так.

– Прости, я не знаю, что еще натворил, но заранее извиняюсь. Завтра улечу, и все неприятности исчезнут со мной.

– Нет, ты еще больший дурак, чем я думала!

– Да скажи же, в чем дело? Хватит обзывать меня дураком.

Снежа вдруг вскочила с кресла. Бросившись к Кротову, она схватила его за голову и неумело поцеловала в мокрые губы. Потом развернулась и убежала в сторону замка.

Сергей застыл, удивленно смотря ей вслед. Что это на неё нашло? Потом сообразил, наверное, коктейль – много ли девчонке надо. Сначала обозвать, потом поцеловать – точно не в себе.

Утром все прошло по-деловому. Быстрый завтрак с короткими репликами. Снежа сидела, не поднимая глаз от тарелки. Кротов так и не придумал, что сказать ей на прощание в свете её вчерашнего поведения.

Когда Сергей и Глемас уселись в кар, на площадке у замка стояли четверо: родители, Снежа и, как всегда строгий, бронер Ровин. У девушки были красные заплаканные глаза. Да, брата она сильно любит, пожалел её Кротов. Вспомнился младший брат, оставшийся на Земле. «Вырос, наверное. Все равно, я когда-нибудь вернусь туда!» – привычно поклялся землянин.

Расположившись в своем кресле в катере, Кротов подождал, когда выскочившие из спинки ремни обхватили тело, поерзал, устраиваясь удобней, и расслабился. «Посмотрим, чему учат в здешних академиях», – подумал он, выкидывая из головы мысли о прошедшем отпуске.

* * *

Корабль делал последние регламентные витки вокруг Тарантоса. Планета на обзорных экранах куталась в плотное одеяло из серых облаков, так что разглядеть что-нибудь было невозможно. Кротов еще вчера посмотрел информационный ролик и знал, что прячется там, за этой мутной пеленой. Планету Тарантос можно было смело переименовывать в планету Академия. Ничего, не относящегося к этому военному учебному заведению, на ней не было. Все – от самого дешевого борделя до огромного горного полигона для ракетных стрельб – работало на обслуживание гигантского комплекса Академии армии Империи. Сама Академия делилась на несколько учебных заведений для разных родов войск. Все они находились в разных городах этой военизированной планеты.

Самым большим комплексом в главном городе Тарантоса, Велсе, безраздельно владела космическая пехота. У неё же было больше всего полигонов, учебной и боевой техники, складов, ремонтных мастерских и всего того, без чего не может существовать учебное заведение такого рода. Включая гражданский персонал, обслуживающий людей в форме.

Все остальные учебные заведения и городки, где они находились, в точности повторяли столичный Велс, но только в меньших масштабах. Про Академию спецназа в ролике было лишь то, что она находится в городе Свено.

Два дня назад, на пересадочной базе в космосе, Кротов расстался с Гронбергом. Ему пришла какая-то срочная информация, о которой он не распространялся, и маршрут пришлось изменить. Хотя сначала, когда они отправлялись с Грона, планировалось, что гронец сопроводит землянина до пункта назначения. В огромном полупустом пассажирском терминале станции они посидели у стойки автоматического кафе. Выпили по чашке местного аналога кофе и распрощались. Говорить было не о чем. Все, что было интересно, они обсудили раньше.

Гронец так и остался в памяти Сергея стоящим с поднятой в прощальном жесте рукой. В гражданской черной короткой куртке, свободных серых брюках и ботинках на толстой подошве, он все равно выглядел как в своей черной министерской форме. Наследие армии. Все, достаточно долго служившие, носят гражданку так, как будто это форма.

Кротов был одет так же. Когда Глемас привел его в магазин, чтобы выбрать одежду, Сергей сразу сказал, что пусть он выбирает и для него тоже. Так они и стали двойниками. Заслуженная хэбэшка, разгрузка и пилотка лежали на дне сумки, которую тоже купил ему Гронберг, хотя Кротов и сам мог раскошелиться. В благодарность за службу ему вручили местный кошелек с деньгами – прозрачную продолговатую пластинку, на которой появлялось его лицо, если он прижимал к ней палец. Чтобы заплатить за что-то, надо было просто поднести пластинку к считывающему устройству, и невидимые деньги уплывали невидимому продавцу.

Кротову это было непривычно и неудобно. По его желанию пластинка сразу показывала сумму, хранившуюся на его счете. Но деньги, которые нельзя подержать в руках, казались ему ненастоящими. Насчет величины суммы на пластинке Глемас сказал, что шахтер на астероидных шахтах за всю жизнь столько не заработает. Но предупредил, трать понемногу, неизвестно, когда появятся новые поступления. Кротова это напугало, и он, не зная цен, старался ничего не покупать. Всего несколько раз платил за обеды на корабле. Это были все его траты.

Корабль был полон молодых людей, юношей и девушек, так же, как и он, направлявшихся на учебу в Академию. Среди одетых в гражданку абитуриентов сразу выделялись курсанты старших курсов, затянутые в форму с эмблемами разных родов войск. После Зорна Сергей уже мог отличить некоторых из них. Он ни у кого не вызвал интереса. Это порадовало. Во время обеда за соседними столиками постоянно звучали разговоры о будущей учебе и службе. Сам он ни с кем не заговаривал и на вопросы, обращенные к нему, отделывался общими фразами.

Транспортник замер, и бурлящая толпа будущих офицеров рекой потекла по трапу. Спустившись на летное поле, они расходились. Абитуриенты шли к шеренге офицеров и курсантов, стоявшей метрах в пятидесяти от транспортника. Те стояли тройками – офицер и два курсанта с эмблемой рода войск на флаге у одного и названием учебного заведения на плакате у другого.

Курсанты, прилетевшие этим кораблем, толпой направились в сторону от встречавших представителей. Эти сами добираются, понял Сергей. Он остановился и посмотрел вокруг. Флага спецназа не было. Тут он заметил, что, рассекая толпу, к нему направлялся высокий широкоплечий офицер в парадной спецназовской форме. Круто, за мной личный провожатый, улыбнулся землянин.

Идущие уступали дорогу и провожали взглядами здоровенного представителя армейской элиты. Кротов пошел навстречу. В двух шагах друг от друга они остановились. Вытянувшись в струнку и глядя Кротову в глаза, офицер представился:

– Офицер-воспитатель Игра Брун! Академия спецназа Империи!

Так же глядя в глаза и приняв стойку «смирно», Сергей лихо отрапортовал:

– Бывший рядовой Сергей Кротов! Советская Армия! Прибыл для прохождения обучения в Академии спецназа Империи!

На секунду глаза спецназовца расширились, но он быстро взял себя в руки:

– Забудь о прошлой службе. Считай, ты снова родился и твоя жизнь начинается заново. Идем.

Он четко повернулся и, не оглядываясь, зашагал, не обращая внимания на толпу. Кротов не отставал, широким мягким шагом разведчика он шагал слева от офицера. Абитуриенты с удивлением смотрели на землянина. Что за честь промолчавшему весь полет парню?

Пройдя мимо шеренги представителей академий, офицер повел Кротова не к выходу, как он ожидал, а к посадочной площадке атмосферных флаеров. Подойдя к флаеру с эмблемой спецназа на борту, здоровяк приглашающе махнул рукой в сторону откинутого люка, превратившегося в трап.

– В Свено? – спросил Сергей.

Офицер кивнул и приказал:

– Пристегнись. Пойдем на ручном управлении. Так быстрее.

Управлял немногословный спецназовец мастерски. Едва Кротов пристегнулся, как флаер свечой взмыл в небо и, уворачиваясь от заходившего на посадку очередного транспортника, вышел на курс. Внизу стремительно исчез космопорт, а затем и город Велс.

* * *

Свено, по сравнению с главным городом планеты, показался сначала совсем небольшим городком. Толком рассмотреть его не удалось. Слишком быстро Брун заложил вираж и четко установил машину в центр белого круга. Посадочная площадка была заставлена летающей техникой. Кротов узнал десантные катера, другие аппараты были ему не знакомы.

– Идем. – Спецназовец снова зашагал впереди.

Встречавшиеся на пути люди в технических комбинезонах поворачивались и, вытянувшись, провожали парочку взглядом. В ответ на приветствия офицер небрежно бросал кулак к левой стороне груди, где на мундире сверкал знак спецназа. Типа, честь отдает, решил Кротов. Путешествие продолжилось на колесном каре. Игра Брун опять перевел управление на ручное. Через десять минут кар вкатил на стоянку, расположенную перед белоснежным квадратным зданием.

Сергей ждал, что спецназовец опять скажет «идем», но в этот раз фраза была длиннее:

– Идем. Нас уже ждут.

Миновав небольшую толпу желающих поступить в Академию, они поднялись по широкой парадной лестнице к дверям. Створки разошлись. В широком коридоре, блистающем чистотой, толпились поступающие. Кротов заметил, что некоторые из абитуриентов были в форме. На их лицах прочитывалось легкое презрение к волнующимся вокруг юношам и девушкам.

Офицер подвел Сергея к черным дверям в конце коридора, у которых собралась немаленькая очередь. На них светилась надпись: «Не входить! Ждать вызова!» Вопреки этому предупреждению Игра прижал палец к светившемуся квадратику, находившемуся на месте, где должна быть ручка. Створки немедленно разъехались. Не обращая внимания на недовольный ропот очередников, он толкнул вперед Сергея, а потом шагнул сам.

– Вас ждут!

Серьезный молодой курсант, сидевший за столом в углу «предбанника», показал на следующие двери, теперь обычные, с ручкой.

В кабинете, за разными столами, сидели трое. Повторялось то, что он проходил когда-то на транспортнике министерства. Двое были людьми, а третий – нифлянец. Сначала Кротов решил, что это тот самый, что был на корабле. Настолько он был неотличим. Но, когда зеленокожий подал голос, Сергей понял, что это другой.

– Сергей Кротов?

Полковник с седыми висками жестко смотрел на землянина.

– Так точно!

– Хотите стать офицером спецназа?

Кротов подумал, что больше всего он хочет на Землю, но вслух повторил:

– Так точно!

Женщина лет под сорок с красивым неулыбчивым лицом – второй полковник – сказала, обращаясь ко всем:

– Здесь нечего обсуждать, все мы знаем, по чьему направлению он попал к нам. Так что в любом случае отказать МРОБ мы не можем! Что вы скажете, капитан? – Она посмотрела на нифлянца.

Тот словно спал. Уставившись своими черными беззрачковыми глазами на землянина, он застыл.

– Капитан? – нетерпеливо повторила женщина.

Тот наконец очнулся и певуче подтвердил:

– Вы совершенно правы. Мы обязаны принять его.

Сергей почувствовал, что поддержка шпионского министерства здесь ему больше навредит, чем поможет. Зеленокожий, не обращая внимания на присутствие Сергея, ткнул своим длинным пальцем в голограмму текста, висящего над его столом.

– А вы обратили внимание на это?

Над столами полковников появились такие же голограммы.

– Что это значит?! И как мы будем его учить?!

Седой перевел взгляд на Сергея:

– Это правда? Инопланетник, и нет чипа?

Застывший у дверей Игра Брун тоже удивленно вскинул глаза на землянина.

– Так точно! Инопланетник без чипа!

– Как же… вы же воевали?!

Все трое переглянулись.

– Все. Идите. Офицер покажет вам ваше место в казарме. С сегодняшнего дня вы курсант!

Когда они вышли в коридор, Игра не выдержал:

– Так это правда, что они там говорили?

– Про что?

– Про инопланетника, чип и про то, что ты по направлению Министерства безопасности?

– Правда.

Здоровяк снисходительно посмотрел на него и бросил:

– Тогда я тебе не завидую. Шпион, да еще и с пустой головой.

Кротов почувствовал, что отношение офицера к нему переменилось за эти несколько минут. «Тяжеловато мне тут придется», – решил он. Пройдя через огромный плац, ничуть не меньший, чем в учебной дивизии в Забайкалье, они вошли в длинное здание в несколько этажей. Сколько точно, Сергей затруднялся – привычных рядов окон не было.

Курсант в отутюженной, с блестящим знаком старшего курсанта, форме, встал у них на пути.

– Старший курсант Аргун Бристо. Академия спецназа Империи, – представился он. – Цель вашего визита, лейтенант?

На Кротова он не обратил ни малейшего внимания.

– Получите нового курсанта, – пренебрежительно кивнул Игра в сторону землянина. – Сюрприз вам.

Потом повернулся к Кротову:

– Ну, держись, солдат! Надеюсь, выживешь.

– Выживу! Бывало хуже!

Недоверчиво покачав головой, офицер ушел.

Курсант оглядел Сергея и гаркнул:

– Имя!

– Сергей Кротов!

Выслушав информацию по посланному запросу, дежурный кивнул невидимому собеседнику и нормальным голосом спросил:

– Инопланетник?

– Так точно!

– Редкий гость. И не ори так, – скривился Бристо. – Пошли, покажу твою комнату.

В комнате на кроватях лежали двое. При виде входящих они вскочили и вытянулись. Абитура, сразу определил Сергей. Дежурный набросился на них.

– Это еще что такое? Лежать на кроватях до наступления времени сна запрещено!

«Ну, все. Опять вернулся в учебку», – подумал Кротов, наблюдая за этой сценой.

В разных углах комнаты стояли четыре кровати.

– Вот твоя! – Бристо показал на одну из свободных. – Тумбочка тоже твоя. Там уже лежит форма. Свои вещи сложи в пакет и оставь возле тумбочки.

Он повернулся к абитуриентам:

– В душевой покажите ему его шкафчик. И не вздумайте опять ложиться, а то отправлю сюда «муху», чтобы наблюдать за вами!

Ребята виновато склонили головы. Дежурный курсант ушел.

«Пацаны, – с грустью подумал Сергей, – в войну поиграть захотелось». Он поставил сумку на тумбочку и повернулся к соседям:

– Меня зовут Сергей Кротов! Задевать меня не советую. Можете сказать свои имена и задать пару вопросов.

Весь прошлый опыт подсказывал, что вести здесь себя надо именно так. Он не собирался лезть в лидеры, но и помыкать собой не позволит. С этими двумя вопросов не будет, решил он. Но завтра встреча с толпой парней и девушек, пришедших сюда, чтобы стать круче всех. Вот там придется напрячься. Вспомнилась школа и учебка. Даже кулаки зачесались. Я, похоже, в детство возвращаюсь, усмехнулся он.

– А ты что, уже сдал все экзамены?

К нему подошел подтянутый невысокий парень с фигурой гимнаста.

– Да, давно сдал, – ответил Сергей, вытаскивая из пластиковой тумбочки запаянный в пакет комплект курсантской формы. – Правда, не здесь.

– А где? – недоверчиво спросил второй – улыбчивый юноша в облегающей зеленой майке.

– Потом. Ребята, все рассказы потом. Так, как вас зовут и где там мой шкафчик?

Они представились. Вскрыв пакет, Сергей взял трусы, бросив остальное на кровать, и пошел в душевую. «Вот это армия – я понимаю, – веселился он под струями горячей воды. – Прямо Афган!»

– Сергей! – крикнул, приоткрыв дверь, Зорис – так звали улыбчивого. – Давай быстрее, сейчас обед.

«Баня, это хорошо, – Кротов вышел из кабины. – Но пожрать не помешает».

Он быстро натянул темно-коричневую курсантскую форму. Все было точно по размеру. Нигде не тянуло, не жало. «Они что, специально на меня шили?» – разглядывал он себя в зеркальной стене у выхода из комнаты. Материал совсем не мялся, вид был, как будто только из-под утюга. Ботинки похожи на сапоги от броника. Так же раздвинулись, пропуская ногу, затем плотно облегли её. «Блин, какие легкие, совсем на ноге не замечаешь!» – он с улыбкой вспомнил сапоги и портянки, полученные когда-то в учебке.

– Китель на обед можно не одевать, – подсказал Зорис, увидев, что Сергей хочет облачиться полностью.

– Раз можно – значит, не будем.

Он повесил куртку в шкаф, оставшись в рубашке с коротким рукавом. Руки были непривычно оголены.

– Я готов.

– Да, пошли уже! – Стори, «гимнаст», нетерпеливо шагнул в двери. – Сейчас толпа набежит.

Точно – в длинном коридоре из дверей комнат выходило все больше желающих пообедать. В основном были поступающие в гражданке, но несколько человек, как и Сергей, в курсантской форме. «Или уже сдали, или как я – без экзаменов», – подумал Кротов. Были и люди в военной форме. Их было немного, не более десятка, и все с шевронами разных родов войск. В основном космическая пехота. Армейцы, желающие стать спецназом, – определил Кротов.

Из комнаты напротив выбежали четыре девушки. Все коротко стриженные. Одна была одета в форму космической пехоты. Сергей с удивлением заметил на груди знак капрала. Даже из своего короткого знакомства с армией Империи он знал, чтобы командовать отделением в пехоте – это надо заслужить. Она снисходительно взглянула на их троицу и скомандовала спутницам:

– Строем. Привыкайте, если хотите в армию.

– Настоящий капрал, сразу начинает всех строить! – не удержался Кротов.

– Тебе нос разбить? – повернулась к нему девушка.

– Нет, нет… – засмеялся Сергей, успокаивающе подняв руки.

– Смотри, если понадобится, обращайся, – без улыбки предупредила она.

– Хорошо, если понадобится, то только к тебе.

Сергей повернулся и пошел догонять своих соседей по комнате. Вид девушки в форме вызвал душевную боль. «Будь проклята, сраная война!» – в бессильной злобе выругался он. Вновь навалилась тоска и нежелание ни с кем общаться.

Столовая напоминала земную, но только не армейскую, а гражданскую. Столики на двух и на четверых человек, пластиковые блестящие стулья. Всё вокруг сверкало чистотой. К стойкам раздачи действительно выстроилась небольшая очередь. Его новые знакомые, с полными подносами, уже направлялись к свободному столу. Сергей окликнул их и показал на стоявший в дальнем углу стол.

– Идите туда, я сейчас подойду.

Немного в стороне от всех, с двух сторон прикрытый стенами, стол находился в очень хорошем месте. «Странно, что до сих пор не занят», – мелькнуло в голове.

Взяв несколько блюд, похожих на те, что он ел на Зорне, Кротов направился к своей компании. Однако там происходило то, чего он давно ожидал. Трое курсантов со знаками четвертого года обучения, пытались выгнать из-за стола двоих его «сокамерников».

Прибавив шаг, он подошел к столу, аккуратно отодвинул стоявшего спиной широкоплечего курсанта и поставил поднос на столешницу.

– Ты смотри, еще один будущий герой!

Высокий бледнокожий курсант, с правильными чертами лица, презрительно усмехнулся.

– Какие-то вопросы? – пытаясь приглушить гнев, негромко спросил Сергей. Он чувствовал – еще немного и все плохое настроение и злость на несправедливую судьбу вырвется наружу.

– Вопрос один. Шли бы вы, дракончики недоношенные, от этого стола. Это стол для взрослых людей. А желторотики пока питаются в общем зале.

Двое других засмеялись, поддерживая высокого. Ребята – соседи Кротова – уже встали и составляли чашки обратно на поднос.

– Отставить! – скомандовал им Кротов. – А вы, взрослые люди, валите отсюда!

Нарочно обостряя обстановку, он предложил курсантам:

– Подождете вон там, у стойки. Когда мы поедим, сможете занять этот столик.

Говоря, он отодвинулся от стола, стараясь занять более выгодную позицию. Они хоть и курсанты, но наверняка не зря провели четыре года в Академии. Справиться с ними Сергей не рассчитывал, но собирался выплеснуть накопившееся по полной.

Не ожидавшие такого отпора, старшекурсники надвинулись на землянина.

– Ты больной, что ли? – подал голос широкоплечий. Он явно выбирал точку для удара. Интуиция старого драчуна подсказала Кротову – пора! Без замаха, левой, он коротко ткнул широкоплечего в подбородок, сбивая его атаку, и с правой, длинным хуком, въехал ему в скулу. Вложив в силу удара энергию всего тела, он с удовольствием увидел, что противник поехал на спине по столу.

Сразу же отскочив, Сергей зацепил ногой стул. Поставил его перед собой и бледнокожим. Тот сориентировался, выбросил над стулом ногу и попытался попасть Кротову в грудь. Сергей отклонился, но удар все-таки достал его. Вдруг – на мгновение – окружающее потеряло краски. Все стало черно-белым. Мир замедлился. Поймав ногу, он рванул её на себя. Пнул высокого между ног. Тот скорчился и упал. Прыгнув к столу, Сергей схватил поднос и с такой силой врезал им по голове третьему курсанту, что толстый пластик загнулся.

Мир опять ожил.

Из разных концов зала, на помощь своим, бежали курсанты всех годов обучения. Его же соседи замерли, испуганно глядя на происходящее. Он остался один против набегающей толпы будущих спецназовцев. Краем глаза он заметил, что кто-то подбежал и встал рядом с ним.

– Что вы делаете, суки! Втроем на одного?!

Это была девушка-капрал, недавно обещавшая разбить нос Кротову. Подняв над головой, в руках она держала пластиковый стул.

Зазуммерил противный высокий сигнал, и курсанты бросились врассыпную. К месту драки бежали люди в легких бронекостюмах с надвинутыми забралами шлемов.

– Дракон! Военная охрана! – девушка бросила стул и сцепила руки за головой. – Вот влипли.

Кротов непроизвольно напружинился и встал в стойку, ожидая подбегавших охранников. Не добегая, один из них выстрелил самозатягивающейся сетью. Сергея облепила и стала стягивать противная серая паутина. Чем больше он пытался вырваться, тем сильней его сжимало.

– Остановись! – закричала девушка. – Сам себя задушишь!

Подбежавший охранник что-то сделал, и сеть расслабилась.

– Не дергайся, а то опять затяну.

Однако охота драться у Сергея уже прошла, и он проворчал:

– Все. Можешь расслаблять. Я спокоен, как камень.

Потом посмотрел на капрала:

– Ты-то зачем ввязалась? Отчислят ведь?

– Да, дура! – в сердцах ответила та.

Сергея и девушку из космической пехоты отвели в знакомый кабинет, где утром тройка обсуждала судьбу Кротова. Сейчас там находилась только женщина-полковник. Она просматривала запись-голограмму произошедшего в столовой. Что-то там ей очень не нравилось.

Подняв голову, она оглядела задержанных. Потом еще раз взглянула на запись.

– Капрал Ранза Крик?

– Так точно, полковник!

– Вы участвовали в высадке на Сегерети?

– Так точно. Первая волна.

– Разведбатальон? Тот самый?

– Так точно!

– Сочувствую.

– Война есть война, полковник.

– К вам претензий по инциденту в столовой нет. Действовали по обстоятельствам. Можете идти.

Когда девушка вышла, полковник встала и подошла к Сергею. «Пантера», – подумал землянин. Двигалась она грациозно, но во всех её движениях чувствовалась взрывная сила. Ростом чуть ниже Кротова, с фигурой, которой позавидовала бы любая женщина её возраста, она была бы очень сексуальна и привлекательна, если бы не властное полковничье выражение на красивом лице. «Дослужиться до такого звания в спецназе – это не в конторе просидеть, – подумал Сергей. – Не хотел бы я встретиться с ней один на один. Сожрет и не подавится».

– Освободите его и выйдите! – приказала она охране.

– Ты мне не нравишься! – холодно заявила полковник, застыв напротив Кротова. – При просмотре видно, что все начали старшекурсники. Формально придраться не к чему. Но я сама отучилась в этом заведении и знаю, что все могло закончиться мирно. Однако ты специально их спровоцировал. Это недоказуемо, но знай, что теперь я слежу за тобой. При повторении чего-нибудь подобного ты вылетишь отсюда, несмотря на прикрытие вашего министерства.

– Полковник, можете выгонять сразу, я не против! – Кротов сам не понимал, зачем он это говорит, но уж очень хотелось разозлить эту холодную красавицу. И он достиг своей цели.

– Убирайся! – закричала женщина. Вспышку гнева прервал появившийся из внутренних дверей еще один офицер.

– Полковник, с вами пытаются связаться из МРОБ. Почему не отвечаете? Вышли уже на штаб Академии.

– Видела я. Сейчас отвечу.

Кротов не стал ждать дальнейшего и быстро выскочил за дверь.

* * *

Женщина присела за свой стол и открыла голограмму из Министерства разведки и безопасности, знаком показав офицеру, что он свободен. Лицо, проявившееся над столом, было незнакомым.

– Полковник Лея Рейнис?

– Слушаю? – ответила та, всем своим видом показывая, что она очень занята.

– Офицер Слаяну Лев, МРОБ.

Лея скривилась, даже в том, что МРОБовец не назвал своё звание, чувствовалось, как ей казалось, пренебрежительное отношение к армейским правилам.

– У вас сегодня произошел инцидент с участием поступившего курсанта инопланетника Сергея Кротова. По нашим данным, разбором этого случая занимаетесь вы. Поэтому мы решили выйти на вас, не привлекая вышестоящее командование.

Он остановился, вопросительно глядя на неё.

– Я слушаю, – повторила Лея, а про себя подумала, что сраное министерство везде имеет своих шпионов, даже в их элитной Академии.

– Министерство настаивает, чтобы данный курсант в любом случае продолжал обучение в вашем заведении. – Он помолчал и добавил: – Я не имею права рассказывать, но запомните – Империя обязана этому парню.

– Не переживайте. Я разобралась, агрессию проявили старшекурсники, они и понесут наказание.

– Это уже ваши дела.

Голограмма растаяла. Лея Рейнис оглянулась – никого нет? – и выругалась по-солдатски.

– … сраные! Империя обязана ему? Врите мне больше! Опять ставите какой-то свой эксперимент.

Она снова включила голограмму драки – момент, когда Кротов атаковал курсантов. Он действовал явно ускоренным имплантом. Обычный человек так быстро двигаться не может.

«Скорей всего, у него какой-нибудь новый экспериментальный чип, не обнаруживаемый обычными средствами. Хотят испытать в деле, – подумала она. – Ну и черт с ним! Будем выполнять свою работу, не обращая внимания на все это. МРОБ есть МРОБ».

* * *

«Все ерунда, – размышлял Сергей, возвращаясь в казарму. – Одно плохо, остался голодный». Еще он хотел увидеть и сказать спасибо этой разведчице, в одиночку вставшей рядом. Не побоялась отчисления. А может, она, как я? Без экзаменов? Надо побольше узнать, что это за высадка на Сегерети.

Шагая через плац, Кротов заметил лейтенанта, который привез его сегодня из космопорта. Тот тоже увидел Сергея и поспешил навстречу. Что ему еще надо? Сергей остановился, дожидаясь офицера.

– Сергей Кротов? Я правильно запомнил?

– Да.

– Наслышан, ты уже успел отличиться сегодня?

– Было дело.

В глазах Игры появилось любопытство:

– А ты интересный тип – только поступив, испортить отношения со старшекурсниками – или сумасшедший?

Кротов засмеялся:

– Вроде нет. В министерстве на сто рядов проверили…

– Да, я тоже это так, шуткой… хочу предупредить, что теперь тебе расслабляться нельзя. Курсанты обязательно найдут способ отомстить.

Сергей улыбнулся, вспомнив Советскую Армию. Там его уже сегодня ночью утащили бы в каптерку – учить салагу жизни. Завтра бы еле ходил.

– Я знаю, – спокойно ответил Сергей.

– Ну ладно, раз знаешь, значит, подготовишься. Все-таки непонятный ты человек. Похоже, совсем не боишься?

– Разрешите идти?

– Иди, иди…

Игра Брун постоял, глядя вслед землянину, покачал непонимающе головой и пошел по своим делам.

Комната была пуста. Наверное, экзамены сдают, решил Кротов. Сидеть в комнате не хотелось. Пойду, посмотрю место будущей учебы, куда допустят. Разведка – необходимое начало любой операции. Да и поесть все-таки не мешает. Ребята говорили, что где-то можно поесть за деньги. Он проверил карточку – на месте – в нагрудном кармане. На всякий случай посмотрел счет – сумма не изменилась. Надел кепи с козырьком, посмотрел на себя в зеркало – совсем не русский, и вышел в коридор. Дежурный курсант проводил его равнодушным взглядом до самых дверей.

Выйдя на плац, Сергей огляделся, решая – куда? За белой коробкой главного здания, скорее всего, еще учебные корпуса. Он повернулся и пошел за казармы в сторону парковки. Кафе он нашел быстро. Недалеко от ворот, через которые Игра Брун привез его сюда, стояло небольшое, по местным меркам, здание такой же ослепительной белизны, как и все остальные в этом городке. Названия не было, на стене, над дверями, светился знак – стилизованная чашка с поднимающимся над ней паром. В космических терминалах так обозначались буфеты и кафе.

В зале сидело десятка два курсантов – юношей и девушек. В углу трое мужчин в гражданской одежде, но явно не поступающие – все в возрасте. Ни одного абитуриента. Когда Кротов вошел, все обернулись к нему. Гражданские мельком, а курсанты о чем-то разом заговорили, поглядывая в его сторону. Их лица при этом выражали явное недовольство. Что это они – салагам сюда нельзя, или я уже прославился? Он прошелся, выбирая столик. Нажав на настольном терминале на картинки нескольких знакомых блюд, он поднес к нему карточку. Против картинок появилась надпись – оплачено. Через пару минут диафрагма в середине стола раскрылась, и оттуда вынырнул круглый поднос с заказом.

Обедая, Кротов поглядывал на курсантов. Они пересели поближе друг к другу и что-то решали, бросая недовольные взгляды в его сторону. Какого хрена сегодня все на меня так смотрят? Или, может, мне это кажется и все обычно. Несколько курсантов, среди них одна девушка, поднялись и вышли.

Закончив с едой, Сергей решил, что пройдется в другой раз, а сейчас пойдет в казарму. Может, соседи вернулись и просветят его о распорядке дня в этом заведении.

Курсанты, покинувшие кафе раньше, стояли на крыльце. Ждали его. Кротов понял это, как только взглянул в их лица.

– Эй, желторотый, подойди-ка сюда! – окликнули его из толпы.

Кротов решил, что еще одна драка сегодня – это будет перебор, и подошел к ухмыляющимся курсантам. Почти у всех были знаки четвертого года обучения.

– В чем дело? – спокойно спросил он.

– Слушай и запоминай, – так же спокойно ответил ему старшекурсник, выдвинувшийся из группы. – Судя по форме, экзамен ты сдал. Учиться здесь ты уже можешь, но прав у тебя еще никаких нет.

Он показал пальцем на свои нашивки на плече.

– Пока у тебя не появятся хотя бы две вот такие штуки, ты должен питаться только в общей столовой.

– Это записано в правилах Академии? – Кротов опять начинал злиться. Повоюйте с мое, потом учите.

– Это должно быть записано в твоих мозгах! – повысил голос старшекурсник. «Черт, опять раздерусь, – подумал Сергей. – Полковничиху удар хватит!»

– Теперь вы послушайте. Если вы отучились здесь все эти годы, то понимаете, что больше одной драки в день – это уже наглость. А я уже сегодня дрался и был на разборе. Так что с вашими правилами подходите завтра – поговорим.

– Я же говорила, что это он, – раздался голос девушки. – Он дрался в столовой. И его потом забрали «няньки». Его даже сетью утихомиривали.

– Так вот ты какой?

Курсант, «наехавший» на Кротова, отступил, пропуская его.

– Ты прав, две драки в день – это слишком. Но подумай о том, что если ты хочешь здесь учиться, надо соблюдать местные правила. Ты не первый, кто пришел сюда таким. Запомни, мы теперь следим за тобой!

Кротов чуть не засмеялся, представив, как, выглядывая из-за разных углов, за ним следят то красавица Лея Райнис, то толпа старшекурсников.

– Хорошо. Я это учту, – ответил Сергей и прошел через недовольных курсантов.

«Твою медь! Какой-то детский сад, а не Академия спецназа. Туда не ходи, этого не делай. Поэтому они так и обделались на Зорне, – подумал он. – На хрен я согласился на эту учебу. Лучше бы остался просто в пехоте».

Потом он вспомнил Джерези. Она тоже училась тут. Тоже ходила по этим камням. Черт, я закончу это заведение, просто ради её памяти! И хрен всем уродам, которые попробуют остановить меня!

Когда он вошел, за столом в комнате сидело трое. Двое уже знакомых ребят, увидев его, вскочили:

– Ну, что там?! Рассказывай! Не отчислили?

Третий, крепкий невысокий парень с простым грубоватым лицом, тоже с любопытством смотрел на Кротова. Наверное, уже был в курсе.

– Да, все нормально. Сейчас расскажу. Вы меня лучше познакомьте с человеком.

Крепыш встал и представился:

– Слай, Слай Горема. Я с шахтерской планеты. Можно сказать – сбежал.

Кротова больно кольнуло в сердце. Он быстро спросил:

– Как называется планета?

– Рангор. Но все называют Железная. Там все металлы есть под землей.

Нет, Джерези называла свою планету по-другому. Наверное, таких шахтерских планет в космосе сотни.

– Я – Сергей Кротов, – он уже привык представляться по-местному, называя имя и фамилию. – Я инопланетник, не уроженец Империи.

Все трое с удивлением смотрели на него.

– Говорили, что в спецназ инопланетников не берут.

– Меня взяли, значит, берут.

Он не стал ничего говорить про министерство.

– Вы были на экзамене?

Зорис и Стори дружно кивнули.

– И как? Сдали?

Зорис заулыбался:

– Да! Оба. Только что пришли результаты.

– Что вы там хоть сдаете?

Парни переглянулись. В этот раз заговорил Стори. Он подумал и серьезно сказал:

– Если честно, то я и сам не знаю. В кабинете со мной полчаса разговаривали двое, задавали всякие вопросы обо всем. Потом в другой комнате еще поговорил нифлянец – этот вообще спрашивал ни о чем, какую-то ерунду. И все. Весь экзамен.

– Со мной так же, – подтвердил Зорис. – Только я просидел в первом кабинете почти час.

– А я пойду туда только через два часа. Моя очередь подойдет.

По голосу Горемы чувствовалось, что он волнуется.

– Не переживай ты! – Сергей хлопнул шахтера по плечу. – Я не думаю, что из прилетевших в Академию кого-нибудь не примут. Вы же проходили тесты где-то на вербовочных пунктах? Там бы вас и отсеяли.

Он повернулся к новоиспеченным курсантам.

– Вы подскажите лучше, где узнать распорядок дня этого заведения.

– Так вот же! – Зорис коснулся панели на столе. Над столешницей поднялась голограмма-список. Он ткнул пальцем в строку, та развернулась в текст.

– Смотри, вот на год, вот на месяц, вот на завтра! Тут все указано. Время, место, как пройти, кто ведет… все как в школе.

Сергей вздохнул, вспомнив написанное от руки расписание на стене в поселковой школе. Потом открыл завтрашний день. Распорядок Академии, как ни странно, походил на распорядок дня в учебной части Советской Армии. Зарядка, завтрак, занятия, обед, занятия, ужин, личное время, отбой. Называлось это здесь по-другому, но сути это не меняло. После обеда в расписании значилось общее собрание Академии.

Ужин прошел спокойно. Хотя курсанты с годичными нашивками косились на Кротова, никто не пытался его задирать. Теперь они полностью занимали столик на четверых. Парень с шахтерской планеты тоже получил уведомление о зачислении.

Утром Сергей поднялся по своему внутреннему будильнику. Все ребята сладко спали. До общего подъема оставался еще час. Сергей натянул спортивную форму, которую вчера предусмотрительно достал из пакета и повесил в шкафчик. «Надеюсь, выход на зарядку на час раньше здесь не возбраняется», – подумал он, шагая к выходу.

Сонный дежурный курсант попытался придать лицу осмысленное выражение.

– Куда?

– Приказано подтянуть физическую форму, – соврал Сергей. – Вот и хочу подольше позаниматься.

Курсанта рассмешила наивность новенького.

– Ну, давай, дурачок, позанимайся. Через месяц за каждый лишний час сна руку отдать готов будешь…

Пройдя по маршруту, указанному в расписании – мимо главного корпуса и еще двух учебных – Кротов вышел к спортгородку, так это называлось в Советской Армии. Многое было похожим: беговые дорожки, турник… но множество самых разных тренажеров – такого Сергей никогда не видел. Он даже не понимал назначение некоторых из них. По внешнему виду определились лишь некоторые – самые простенькие.

«Разберусь потом». Он побегал, повисел на турнике и завершил, как всегда, пятьюдесятью отжиманиями. Когда он почти закончил, на площадке появились несколько офицеров, тоже в спортивных костюмах. При виде Кротова они перебросились несколькими фразами, но ему никто ни слова не сказал. Один вдруг отделился от группы и подбежал к Сергею. Игра, узнал землянин вчерашнего сопровождающего.

– Я смотрю – лицо знакомое. Ты давно здесь?

– Почти час.

– Еще час обязательных нагрузок. Выдержишь?

– Постараюсь.

– Ты точно инопланетник! – улыбнулся офицер и убежал на свое место. Все остальные уже разошлись по разным местам и встали лицом к казармам, расставив ноги и уперев руки в поясницу. Из-за казарм показалась толпа свежеиспеченных курсантов. Некоторые бежали, а некоторые шли, позевывая, досыпая на ходу.

Сергей увидел вчерашних девушек из соседней комнаты. Все четверо бежали коротенькой колонной вслед за капралом Ранзой Крик. Сергей хорошо запомнил её имя. Подойду попозже, решил он. Наконец, появились и его соседи, с хмурыми не выспавшимися лицами они плелись в самом хвосте. «Пацанье, – опять пришло в голову. – Ничего, армия иногда на пользу – встряхнет их». Он крикнул и приглашающе махнул рукой.

Над площадкой разнесся голос офицера. Усиленный электроникой, он был слышен во всех концах спортгородка.

– Всем проснуться! Отойти от снарядов и тренажеров! За мной, бего-о-ом ма-арш!

Рефлексы, выработанные в учебке, при звуке столь знакомой команды бросили Кротова в строй набиравших скорость курсантов. На ходу, лавируя между тел, он пробрался к своим.

– Держитесь вместе.

Те удивленно глядели на него.

– Ты давно здесь?

– Все. Отставить болтовню. Дыхание собьете!

Колонна, двигаясь вслед за офицером, выбежала из городка и потянулась вдоль учебных корпусов. Офицеры, рассредоточившись по всей массе бегущих, наблюдали за состоянием пополнения. Сергей, для которого подобные пробежки были привычны, бежал легко и тоже посматривал по сторонам.

После десяти минут бега колонна разделилась на группы. Впереди, сразу за офицером, бежала немногочисленная группа юношей и девушек. Спортсмены-бегуны с гражданки и поступившие из космической пехоты, решил Кротов. Средняя группа была самая многочисленная. Кротов, со своими соседями, и Ранза Крик, с девушками, тоже бежали тут. Сергей сразу запретил разгоняться, но и отставать не давал. Как он заметил, то же самое делала и Ранза со своими девчонками.

В хвосте, растянувшись, бежала группа наиболее слабых или хитрых. Но по сравнению с земными новобранцами даже эти отстающие выглядели настоящими бегунами. Сергей вспомнил свою первую пробежку в толпе таких лысых, одинаковых – в новой неглаженой форме – призывников. Через десять минут тогда большинство уже сдохли. Подгоняемые сержантами учебного дивизиона, они имитировали бег, на ходу выкашливая окурки.

Минут через пять колонна выбежала на космодром. Пробежав мимо стоянки летной техники, курсанты высыпали на простор взлетной площадки. Как оказалось, тут уже бегают курсанты старших курсов. Огромное ровное бетонопластиковое поле могло вместить еще не один состав Академии. Не давая новичкам смешаться со старослужащими, офицеры развернули колонну обратно.

Офицеры, стоявшие на входе на территорию городка, останавливали вбегавших и командовали:

– Шагом марш! Три круга по периметру городка.

После того, как все успокоились, офицер, командовавший проведением зарядки, приказал:

– Все в казарму! На сегодня все!

Толпа повалила в свои комнаты. Офицеры с кислой миной наблюдали за этим неорганизованным сборищем. Лишь небольшие группки, такие, как Кротов со своими парнями или девушки Ранзы Крик, шли организованно. Сергей так и не успел подойти к ней. Тянуть больше нельзя, решил он и приказал своим ускорить шаг. Догнав четверку коротко стриженных девчонок, Кротов окликнул старшую.

– Чего тебе? – обернулась она.

Встретив хмурый, неласковый взгляд девушки, Сергей осекся. Вместо заготовленной речи он быстро пробормотал:

– Спасибо за помощь! А то я в прошлый раз не успел поблагодарить.

– Пожалуйста, – не улыбнувшись, ответила она и приказала девчонкам ускорить шаг.

«Мне здесь не рады, – понял Сергей. – Что ж, я поблагодарил, придет время, может быть, и делом рассчитаюсь за долг».

После душа и завтрака все четверо направились в учебный корпус. Вечером, перед сном, они изучили расписание, и найти кабинет труда не составило. Там уже сидели девушки-соседки. Принцип формирования групп был понятен. Все их одногруппники оказались соседями из одного крыла общежития. Помещение поражало своим минимализмом. В классе оказалось ровно столько посадочных мест, сколько пришло учеников. Кроме стульев и столов в нем больше ничего не было. На каждом столе – вделанный в столешницу терминал. Такой же – только помощнее – на столе у преподавателя.

Когда все расселись, за преподавательским столом в монолитной гладкой стене появилась дверь, и оттуда вышел офицер. Сергей заметил толщину откатившейся пластины. «Бронепластик. Да, все-таки заведение военное. Готово на всякий случай». Как он и ожидал, первое занятие было ознакомительным. Офицер, оказавшийся вовсе не преподавателем, а офицером-воспитателем, представился. Затем включил голопроектор, и зал повис в космосе. Кто-то произнес громким шепотом:

– Наша Империя!

Зорис, сидевший справа от Кротова, дотянулся до землянина. Тронув за руку, показал на одну из планет, проносящихся мимо них.

– Теремис. Моя!

Офицер начал комментировать. Сначала был небольшой экскурс в историю. Вокруг разворачивалась летопись появления и создания Империи. Несколько важнейших событий, приведших её к современному положению – самой мощной державы в цивилизованном космосе. В черной пустоте огромные космические флота сходились в грандиозных битвах, в огне исчезали целые планеты.

Незнакомые названия звездных систем, планет и битв ничего не говорили Кротову. Он огляделся. Глаза курсантов блестели – они с упоением и гордостью наблюдали за победной поступью их Империи. Неожиданно он встретился взглядом с Ранзой. У неё, единственной в этом зале, картины побед не вызвали прилива восторга. Наверное, она, как и я, видит сейчас солдатиков, горящих в этих кораблях. Заметив его взгляд, девушка резко отвернулась.

Картина вокруг изменилась. От общей истории Империи офицер перешел к рассказу о создании имперских сил специального назначения и появлении Академии спецназа. Кротов прислушался. Все то же, как и у них в учебке. По рассказу выходило, что не будь спецназа, ни одной битвы выиграть не удалось бы. И вообще, все остальные рода войск в подметки не годятся спецназовцам.

В Советской Армии так прямо про превосходство рода войск, в которых ты служишь, не говорилось, но неофициально, в казарме, всячески поддерживалось. Он вспомнил, с каким пренебрежением они, артиллеристы, говорили про пехоту. Самым страшным оскорблением считалось назвать батарею ротой. Сержанты из учебки пользовались этим, чтобы взбодрить на плацу или на марше замученных курсантов:

– Что вы плететесь как рота?! Докажите, что батарея!

Это сравнение всегда вызывало бурю эмоций. Похоже, тут это было возведено в ранг официальной политики Академии. Теперь понятно, почему встретивший его Игра Брун глядел на остальных, встречавших абитуру офицеров как на пустое место. Но ведь Джерези была совсем другая! Ролик уже показывал громкие операции спецназа за последнее время. Сидевшие в зале, похоже, слышали о них. Каждый эпизод встречали бурей восторга.

Про Зорн не было сказано ни слова. Так же, как и про задействованный там «семнадцатый» батальон. «Все засекретили, – усмехнулся Сергей. – Как на Земле – люди должны знать только то, что им разрешат знать». Он не был уверен, что даже офицеры, может быть, кроме самых старших, знают что-нибудь о событиях в системе Деги.

Кротову стало скучно. Не обращая внимания на разворачивающиеся вокруг красочные картины, он погрузился в свои мысли. То, что закончит эту Академию, он не сомневался. Но никакого подъема от того, что станет офицером элитного спецназа, он не испытывал. Война в Афгане и на Зорне, потеря любимой вытеснили последнюю романтику из его души. Цинизм пророс и задушил веру в идеалы. Теперь для него осталось важным в жизни только то, чтобы сам он поступал по совести. Остаться честным перед собой. Однако невозможно жить как трава на ветру, без всякой цели.

Сидя в классе, посреди красочных побед спецназа Империи, Сергей принял самое важное для себя решение. Он поставил цель, ради которой будет жить! Он вернется на Землю! Чего бы это ни стоило. Сейчас он не в силах пойти против бюрократической машины Империи, принявшей решение оставить его здесь. Но с каждым днем, с каждым новым битом информации, с каждым новым умением, приобретенным им, он будет становиться сильнее. И однажды никто не сможет остановить его.

Мысленно он отвел себе на это десять лет. Да, это крайний срок! А раз для этого надо стать примерным солдатом, он им станет! Он очнулся, когда исчезла голограмма, заполнявшая кабинет. Курсанты загалдели, обсуждая увиденное. Кротов чувствовал себя среди них стариком.

– Тихо! – скомандовал воспитатель. – Сейчас появятся списки взводов и отделений. Те, кто назначен командиром отделения, останутся, остальным перерыв на десять минут.

Сергей нашел себя в списке – первое отделение третьего взвода. В командиры его не поставили, и он удовлетворенно вздохнул. Помощником командира их взвода была назначена Ранза Крик. Всех назначенных командирами отделений он не знал и не мог определить своего отношения к ним. Зато командира своего отделения он уже знал – серьезный Стори из их комнаты. Каким он будет командиром, надо еще посмотреть. С Ранзой было другое дело. Это назначение Кротов признал верным. Капрал – лучшая кандидатура.

– Еще раз напоминаю, после обеда общее торжественное построение Академии, – офицер-воспитатель осмотрел класс и скомандовал: – Те, кому я сказал – остаться, остальные свободны.

Землянин влился в толпу и выбрался в коридор. Ребята из комнаты уже ждали его.

– Классно! Ты видел?! Я про все эти сражения все прочитал, – с лица Зориса не сходила восторженная улыбка. Шахтер Слай был поспокойнее.

– Классно, – равнодушно согласился Сергей. – Пойдемте, выйдем на улицу.

Вернувшись в класс, они обнаружили, что там прибавилось офицеров. Кроме воспитателя за преподавательским столом сидели три лейтенанта. Кротов даже улыбнулся, увидев, что из троих – один лейтенант женщина. Армия Империи без женщин – не армия.

Все расселись. Офицер-воспитатель начал представлять лейтенантов. Кротов еще до представления понял, что это взводные. «Могу руку дать на отсечение, девушка будет командиром третьего взвода», – подумал он. И не ошибся. Хотя равенство полов в Армии Империи считалось неоспоримым, но, как видел Сергей, на деле выходило немного иначе. Если среди рядового состава слабый пол был представлен достаточно многочисленно, то чем выше должность, тем меньше становилось женщин. В комсоставе высшего эшелона женщин было единицы.

Вот и здесь, при прочих равных возможностях, лейтенанту-женщине доверили только третий взвод. То есть тот, на который всегда меньше обращают внимания. Так было с третьими взводами, ротами и батареями в Советской Армии, так происходит и в Имперской. «Правильно Глемас говорил, что мы одной крови», – снова убедился Сергей.

Услышав свое имя, лейтенанты по очереди вставали, чтобы курсанты могли запомнить своих командиров. Командира третьего взвода звали Нэния Сэмюэль. Кротов впервые услышал здесь такое мелодичное имя, совсем не армейское. И выглядела она под стать: высокая, стройная, с красивым добрым лицом. Не скажешь, что спецназ. «Тяжело ей будет лезть по служебной лестнице с таким именем и таким лицом», – подумал он. Для себя Кротов решил, что получать приказы от такой девушки приятней, чем от мужиков.

Имена других взводных Кротов не стал запоминать, все равно по имени к ним обращаться не придется. Запомнил только, что командир первого взвода высокий, мощный, с твердым командирским голосом. Командир второго тоже с накачанными мышцами, но пониже ростом, и голос у него был не такой зычный.

После представления курсантов пересадили. Теперь все сидели по взводам. Нэния подошла к расположению их взвода, что-то скомандовала в пустоту, и часть класса отрезало молочно-белой туманной стеной. Звуки снаружи исчезли.

– Это называется система «купол», специальное поле, – пояснила лейтенант. – Остальные в классе нас теперь не видят и не слышат. Как и мы их.

Встав перед взводом, она развернула на уровне лица голограмму с данными на курсантов.

– Кого буду называть, встают! Повторяют свое имя!

С командирами отделений она познакомилась раньше, поэтому их не называла. Остальные, по очереди, вставали и выкрикивали имена и фамилии. Перед тем как поднять Кротова, она задержалась, вчитываясь в данные о нем.

– Ты инопланетник? Воевал за Империю?

– Так точно! – Сергей скорчил глупое служивое лицо.

– И остальное, правда?

Он догадался, что это она о чипе. Не меняя выражения, опять прокричал:

– Так точно! Правда!

– Ладно, разберемся. Садись.

Вдруг с задних рядов раздался голос. Кричала одна из девушек из комнаты капрала Ранзы.

– Точно! Он инопланетник! Я видела! Его принцесса награждала!

Все повернулись сначала к кричавшей, потом к Сергею. Кротов сел и сделал вид, что речь не о нем.

– Отставить! – скомандовала лейтенант. – Я сказала, разберемся.

Окончив перекличку, Нэния рассказала о предстоящем после обеда построении, как и где собираться.

– Ранза, ты и командиры отделений отвечаете за четкость сбора и построения.

– Слушаюсь! – отрапортовала вскочившая Крик.

Облачная стена исчезла. Другие взводы уже тоже закончили, и всех отправили в казарму. Оглянувшись на выходе, Сергей заметил, что Нэния что-то говорит остальным офицерам, посматривая в его сторону. «Плохо дело, – подумал Кротов, – теперь постоянно на виду».

На улице, у соседних учебных корпусов, толпились курсанты с нашивками. «Еще одна проблема», – подумал Кротов. Ясно, что обиженные старшекурсники не успокоятся, пока не восстановят статус-кво. Наверное, избитых им уже извели насмешками. Вот загадка – как он смог справиться с тремя курсантами-спецназовцами. Повезло? Или их здесь так учат? Вряд ли! Кротов видел спецназ в деле, а там были просто рядовые. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Когда Сергей вышел из туалета, Зорис, сидевший за столом и просматривавший какую-то видеозапись, замахал ему рукой:

– Иди, смотри! Я нашел тебя!

Он перенес голограмму на пол и увеличил её. Все с любопытством рассматривали разворачивающееся сообщение. Рассказывали о Зорне. Сергей уселся на свою кровать и тоже прислушался. Он чуть не упал, услышав, как преподносят это новостные каналы Империи.

Оказывается, на Зорн напали пираты. Этот кусок приграничья контролирует Кармадонский Союз. Но они, как всегда, не смогли вовремя помочь планете, жители которой надеялись на них. К счастью для зорнцев, в районе их звездной системы из подпространства вышел военный транспортник под командованием имперской принцессы Алгалы. Корабль должен был уйти в следующий прыжок, но зафиксировал сигналы о помощи от погибающей планеты. Благородные имперские военные не могли оставить жителей мирной планеты на растерзание пиратам.

Перед высадкой основного десанта на Зорн была заброшена группа спецназа под командованием капитана Джерези Горман. Сергей сглотнул и отвернулся. Было невыносимо видеть живую Рези.

Спецназовцы начали действовать в главном городе Зорна, проводя разведку и выявляя цели для главного десанта. В одном из подземелий они обнаружили тюрьму, где томились подготовленные для вывоза и продажи в рабство сотни людей. Спецназ освободил их. Среди пленников оказался инопланетник – житель планеты, не принадлежащей к цивилизованным мирам. В своем мире он был военным и сразу начал помогать спецназу. Действуя под руководством командира спецназа Джерези Горман, инопланетник, конечно же, влюбился в неё. Ответила ли капитан ему взаимностью, умалчивалось.

– Выключи! – Сергей не мог больше смотреть эту сопливую придуманную историю.

– Нет! Ты что?! Досмотрим! – закричали остальные.

Кротов закрыл глаза.

Принцесса Алгала лично возглавила десант на планету. В бронекостюме с эмблемой Алгатского полка она бежала впереди атакующей пехоты. Пираты были разбиты, жители освобождены. На голограмме счастливые зорнцы благодарили своих спасителей. «Суки! – Кротова бесило это видео. – Показали бы лучше город после бомбежки».

Когда все было почти закончено, один из прятавшихся в подвалах пиратов в отчаянии выстрелил из плазмомета по группе солдат Империи. На линии огня оказался тот самый инопланетник, помогавший имперцам. Благородная Джерези Горман среагировала первой и закрыла его своим телом.

Кротов не знал, смеяться ему или плакать – закрыла телом от выстрела плазмомета! Этот писака хоть раз видел действие плазмомета? Про остальное вранье он старался не думать.

– Смотри! Ты! Тебя показывают! – Зорис от восторга весь светился. Но, увидев лицо Сергея, замолчал.

Похороны. Алгала со скорбным лицом прощается с капитаном спецназа. На секунду крупным планом показали Кротова. Слеза катилась по его окаменевшему лицу. Капитана похоронили по армейскому ритуалу – в космосе. Далее все было про принцессу. Про её героизм и умение управлять войсками. Хотя это был её первый бой, она блестяще справилась.

Наконец, Зорис выключил запись.

– Так и было? – спросил он. Остальные тоже примолкли, ожидая ответа.

Кротов задумался. Рассказать правду? Никто не поверит! Он вспомнил, как на самом Зорне никто не хотел верить, что человеком можно управлять, воздействуя на имплант. Это просто уже религия, что чип абсолютно инертен к любым энергетическим воздействиям. Если основной постулат посчитают неверным, не поверят и выводам. Поэтому, наверное, никто и не запрещал ему рассказывать о Зорне.

Нет, не будет он разочаровывать парней и рассказывать, кто кого спас на самом деле. Он был благодарен принцессе, что она разрешила похоронить Джерези по земному русскому обычаю. И искренне рад, что она после Зорна поднялась сразу на много ступеней в иерархии власти Империи. По рассказу Гронберга, принцесса оказалась неплохим солдатом.

– Да, все почти так и было, – подтвердил Сергей. – Только никогда больше не спрашивайте меня об этом! Я хочу все забыть.

Было что-то в его голосе, что заставило ребят смущенно замолчать.

Когда-то – еще на Земле – Кротов уже много раз видел это. Построение. Это основа любой армии. Построение и плац, где можно построить войска. Если есть где-то инопланетники, не похожие на людей, и если у них есть армия, то, значит, у них есть и построение, и плац для этого. Сергей улыбнулся, представив гигантских пауков, которых капралы, матами, заставляют держать равнение в строю.

Земная учебная часть вообще вспоминалась как одно постоянное построение и строевая подготовка. Пополнение разместили на правом фланге. Их нестройная колонна с курсантами, никак не могущими замереть в одной позе, сразу выделялась на фоне стройных рядов курсантов других курсов.

Прозвучала команда. Старшекурсники замерли, подняв головы и выпятив грудь. Даже новенькие попытались застыть и изобразить армейскую стойку. Стоявшая рядом с лейтенантом, Ранза Крик сверкала глазами и строила зверскую рожу качнувшимся курсантам.

Противоположная сторона до этого была затянута маскировочной дымкой. После команды она исчезла. На возвышении стояла группа старших офицеров в парадной спецназовской форме. Сергей сразу узнал застывшую в первом ряду полковника Лею Рейнис. Генерал, очень молодой для своего звания, шагнул вперед.

– Академия, вольно!

Все команды воспринимались Сергеем на земной манер. Хотя в дословном переводе прозвучала фраза, означающая разрешение расслабить мышцы.

– Курсанты! Я, генерал Борис Трод, спецназ Империи, приветствую вас и поздравляю с началом учебного года! Слава спецназу!

– Слава спецназу! – вырвалось в ответ из тысяч глоток.

Новенькие промолчали. «Вот какое у них приветствие, – догадался Сергей. – А что же орут остальные? Например, инженерная служба?» Генерал с русским именем, тем временем, объявил:

– Сейчас перед вами выступит начальник Военной Академии Империи генерал Симус Гленд!

На плацу перед трибуной появилась голограмма. Высокий мощный старик в парадном мундире космической пехоты постоял, оглядел построенные войска и зычно прорычал:

– Слава Империи!

– Слава Империи! – Качнулись в едином порыве шеренги курсантов. В этот раз и новенькие нестройно прокричали ответ.

Генерал был краток. Он тоже поздравил всех с началом нового учебного года; добавил о выпавшей всем великой чести стать офицерами непобедимой армии великой Империи, о том, что из вновь поступивших сделают настоящих солдат, и передал слово начальникам академий родов войск.

Голограмма главы Академии исчезла. Борис Трод вновь шагнул вперед.

– Я тоже буду краток, мы здесь не для речей собрались. Обращаюсь ко всем, но особенно к новеньким. Вы пришли сюда, чтобы стать спецназовцами. Не артиллеристами, не саперами, не пилотами и даже не пехотой, а элитой армии – теми, кто может заменить всех остальных. Вы станете артиллеристами, саперами, пилотами в одном лице. Потому что там, где действует спецназ – в глубоком тылу врага – вам придется надеяться только на себя! И раз вы здесь – я клянусь, мы сделаем из вас настоящих бойцов, которыми будет гордиться Империя! Слава спецназу!

– Слава спецназу!

Генерал шагнул назад, и вперед выдвинулся подтянутый полковник. Это оказался заместитель начальника Академии по специальной подготовке.

– Сейчас курсанты последнего года обучения и офицеры покажут вам кое-что из того, чему они научились в стенах Академии.

Трибуна опять исчезла в тумане.

Что-то шипануло, как электрический разряд, и по рядам ударил порыв ветра. Командир взвода повернулась к курсантам:

– Не психовать! Плац перед нами окружило силовое поле.

«Надо запомнить, – машинально отметил Кротов. – При установке силового поля – потрескивание и порыв воздуха».

На плац въехали два транспортера без опознавательных знаков.

– Условный противник, – разнеслось над войсками.

Люки открылись, и оттуда, с игольниками наперевес, стали выбегать фигуры в спецназовских брониках, но без всяких эмблем и опознавательных знаков. Первые, выпрыгнув и отбежав в стороны, присели на одно колено. Выставив оружие, они осматривали плац, прикрывая выход остальных. Еще несколько солдат выбрались на поле. Разбегаясь дальше, они залегли, организуя второе кольцо вокруг транспортеров.

Вдруг на плацу все резко изменилось. Из открытого люка вылетел солдат и кубарем покатился по траве. Игольник полетел в другую сторону. Двое, выпрыгнувшие из другого транспортера, упали на живот и прикрыли головы руками. Игольники сами собой откатились в сторону.

– Призраки! – зашелестел шепот по рядам курсантов. Что это означало, Кротов не знал, но само слово напомнило ему о молодежной банде с Зорна. Те солдаты, что застыли в оцеплении, вдруг тоже начали валиться на землю, игольники отлетали в стороны. С поднятыми руками из транспортера вышел еще один боец, и тут мгновенно проявились новые фигуры.

Над каждым лежавшим солдатом, прижимая его к земле стволом игольника, стоял спецназовец. На их бронекостюмах светились эмблемы спецназа и Академии. Вышедший с поднятыми руками оказался вообще под прицелом двоих. Один опустил игольник и мгновенно смотал руки пленного паутиной.

– Захват техники и живой силы противника под прикрытием системы невидимости «призрак».

В это время, чуть дальше, проявились еще две фигуры. Присев на одно колено, они держали на плечах трубы плазмометов, направленные в сторону транспортеров. Голос над плацем продолжал объяснять действия бойцов:

– Бронегруппа обезврежена без единого выстрела. Командир захвачен и будет подвергнут допросу.

Атакующие и пленники построились и колонной убежали в молочную стену. Следом за ними плац покинули транспортеры.

Из пелены вышли двое. За плечом у каждого торчала труба плазмомета, на груди висели игольники. Блики играли на закрытых забралах боевых шлемов. Расслабленно, словно на прогулке, они шли вдоль рядов курсантов. Вдруг с неба, с разных сторон, к ним ринулись автономные противопехотные капсулы. Кротов вспомнил, что на Тарне их звали «маленькими убийцами». Мгновенно в руках у спецназовцев оказались игольники. Несколько выстрелов, и «убийцы» взорвались в воздухе, но тут же их появилось еще больше. Меж шаров противопехотных капсул юрко проносились «мухи» – летающие камеры видеонаблюдения. Чуть дольше, но солдаты справились и с этим нападением. Сергей отметил, что ни один выстрел не был сделан зря. То, что вытворяли эти стрелки, для землянина было недостижимо. Но меткая стрельба не вызвала больших восторгов у курсантов. Все-таки стрелять с имплантом гораздо проще, признал он.

На плац въехала странная машина. Бронированное полушарие, двигавшееся на стрелков, больше всего напоминало стационарную артиллерийскую бронебашню, но при этом она двигалась. Над плацем опять зазвучал ровный женский голос:

– Танк-робот для действий в городе. Выдерживает прямое попадание высокотемпературной плазмы из ручного плазмомета, а также бронебойный выстрел кинетического снаряда любого калибра переносной артиллерии десанта. Оператор находится вне досягаемости.

Все затаили дыхание – что будет делать спецназ?

Сдернув с плеч плазмометы, они разбежались метров на десять друг от друга. Вскинув трубы на плечи, они одновременно произвели выстрел. Яркие до белизны, две горящие капли ударили в плац, в полуметре от танка. Огромный сине-белый шар, вспыхнувший в этом месте, заставил всех зажмуриться. Когда вспышка опала, танк лежал, беспомощно перевернувшись кверху гусеницами.

– Сдвоенный выстрел плазмометов в плац создал достаточную взрывную волну, чтобы перевернуть танк, – сообщил комментатор. «Показуха, – подумал Кротов, – в реальном бою так красиво вряд ли получится». Курсанты, наоборот – вопили от восторга.

– Тихо! – оборвала всех лейтенант.

На плацу тем временем бойцы довершили свое действие. Выдвинув из корпуса суставчатый манипулятор, танк пытался перевернуться, напомнив Сергею земного жука. Спецназовцы подбежали к нему. На днище, между гусеницами, они прикрепили кусок белой тестовидной массы и отскочили в сторону. Сергей знал, что это такое. Когда-то Джерези этим пластилином прожигала бронированные двери в подземелья Зорна. Вспышка от сработавшего «теста» была не менее яркой, чем от выстрела плазмометов. В днище темнела дыра. Один из солдат подскочил и бросил туда, не разрывая, целую кассету гранат. Танк встряхнуло, и он, наконец, затих.

– Танк уничтожен.

Спецназовцы, вскинув руки в победном жесте, удалились в белую пелену.

Когда изуродованный танк был утащен инженерным транспортером, на плацу появилась новая группа курсантов в бронекостюмах без опознавательных знаков. Раздалось пояснение для курсантов.

– Разведгруппа в поиске. Поиск осуществляется без технических средств наблюдения.

Один из солдат шел метров на пятьдесят впереди основной группы. Замыкающий тоже отстал от колонны. Основная группа – пять человек – мягко шагая след в след, крутили головами, осматривая свой сектор. Командир, идущий в центре, поглядывал во все стороны, осуществляя общий контроль.

И снова все произошло неожиданно. Возле разведчиков в авангарде и в тылу из ниоткуда проявились две фигуры в бронекостюмах с эмблемой спецназа. В тот же момент еще пятеро стали видимыми и возле основной группы. Везде завязалась рукопашная. Все – и разведчики, и спецназ – действовали настолько быстро, что иногда движения бойцов сливались. Калейдоскоп крутнулся, и спецназовцы уже связывали руки разведчиков паутиной. Кротову стало неинтересно, слишком много постановочного было в этой сцене.

Однако еще не все закончилось. Два командира продолжали схватку. Вместо того чтобы, как в настоящем бою, помочь своему обезвредить противника, курсанты нерешительно топтались в стороне.

Это становилось уже весело. Наверное, два офицера схватились, нарушая сценарий захвата, – пришел к логическому заключению Сергей. Потому и курсанты не лезут. Фигуры, нанося удары и проводя броски, слились в единый ком. Спецназовец был массивней: высокий, с широкими плечами и узкой талией. Это было видно, даже несмотря на скрадывающий фигуру броник. Разведчик был пониже и явно уступал в мощи своему сопернику. Но он компенсировал это необычайной изворотливостью и гибкостью.

Вдруг он замедлился. Этим не преминул воспользоваться спецназовец. Оказавшись сзади, он левой рукой обхватил шею противника. В правой оказался скользнувший из локтевых ножен вибронож. Высокий направил гудящее лезвие в щиток шлема разведчика. Тот поднял руки, показывая, что сдается. В шеренгах старшекурсников раздался осуждающий свист.

– Приказали сдаться. Без приказа он бы её не одолел, – пробормотала лейтенант. Расслышавший это, Сергей понял, что командиром разведчиков была девушка. «Вот, это настоящий боец!» – мысленно похвалил он её.

– Разведгруппа обезврежена боевым охранением спецназа.

Все участники показательного захвата покинули плац. Опять раздался шипящий звук электрического разряда, и появилась трибуна с командирами. «Сняли силовое поле», – понял Кротов.

На плацу опять возникла голограмма начальника всей Академии генерала Симуса Гленда.

– Я обращаюсь к пополнению. К тем, кто только начинает свой путь в рядах Армии Империи. Вы только что видели малую толику того, чему вы научитесь в Академии.

Значит, по всей планете, во всех родах войск показуха проходит синхронно. Хорошая организация дела. Кротов переместил вес тела на другую ногу. Пора бы и закругляться, чего тянут?

– Пришло время дать клятву на верность императору!

Услышав первые слова, которые начал зачитывать тот же ровный официальный голос, что комментировал раньше, Сергей усмехнулся: «Вот и присяга. Мне что делать? Я же вроде Союзу присягал». Дикторша уже заканчивала текст клятвы, согласно которой все обещали, если надо, жизнь отдать за Империю и императора. Голос тожественно закончил:

– Клянемся!

Заранее проинструктированные новобранцы дружно прокричали:

– Клянемся!

«Вот это мне уже нравится, – подумал Сергей, – сколько времени заняла бы индивидуальная присяга».

– Теперь вы полноправные курсанты и ваши жизни принадлежат императору!

Построение закончилось. Первыми ушли, сделав круг по плацу, учебные батальоны со второго по четвертый курс. За ними, тщетно стараясь соблюсти равнение в колоннах и идти в ногу, промаршировали первогодки.

Построив взвод у входа в казарму, лейтенант произнесла небольшую речь:

– Сегодня вы вступили в армию. Значит, отказались от гражданской жизни! Забудьте о сладком сне и вкусной пище! Забудьте о том, что можно кому-то пожаловаться кроме меня. А если начнете жаловаться мне, я вас так накажу, что вы язык проглотите! Вы будете уставать так, что начнете засыпать еще на подходе к кровати. Вы будете проклинать день, когда решили вступить в спецназ! Некоторые из вас будут плакать ночами. Не все дойдут до окончания Академии. Треть из вас отчислят. Но те, кто выдержат – станут настоящими солдатами! Нет тяжелее службы, чем служба в спецназе. Но никого в Империи не любят так, как спецназ! Мы лучшие! А вы – сборище разнеженной молодежи – станете лучшим взводом на этом курсе! Я обещаю! Слава спецназу!

– Слава спецназу! – нестройно откликнулся взвод.

– Отставить! Вы что, не ели сегодня?! Слава спецназу!

– Слава спецназу!

– Слава спецназу!

Повторив приветствие раз десять и выслушав ответ охрипших курсантов, Нэния улыбнулась:

– Ну вот. Что-то похожее на то, как надо отвечать. Утром встретимся в спортгородке. Разойдись!

Шагая в комнату, Кротов улыбался. Он вспомнил, как их впервые построили на плацу в учебке. Они скрючились в новеньких шинелях на ноябрьском забайкальском ветру. Из казармы вышел подтянутый невысокий старшина в хэбэшке и шапке. Было видно, что ему совсем не холодно. Он прошел вдоль строя, оглядывая пополнение, и произнес одну фразу, куда вместил все напутствия лейтенанта Нэнии Сэмюэль.

– Вешайтесь, салаги!

* * *

Началась однообразная курсантская жизнь. Дни были заполнены до отказа. Кроме занятий, занимающих основное время, постоянно появлялись какие-то дела. Если вдруг находилось полчаса свободного времени, появлялась лейтенант и кричала Ранзе:

– Почему взвод бездельничает? Они что, ходят строем лучше всех в Академии.

Ранза кричала на командиров отделений, и те, сами уставшие, гнали курсантов на плац. Это было неплохо – не оставалось времени на раздумья. А к подобной муштре Кротов давно привык. Тем более тут не поднимали ночью и не гнали в столовую помогать дежурному наряду чистить картошку. Или просто дембеля выпили и им было скучно.

Преподаватели, узнав, что у Кротова нет чипа, сначала удивленно выкатывали глаза и спрашивали:

– Ну и как ты будешь учиться?!

Но все оказалось не так страшно – для них. Сергею приходилось заниматься гораздо больше времени, чем молодым, не служившим курсантам, но с чипами. Лишь иногда, когда он особенно изматывался и, казалось, так и умрет, но не сможет отработать какой-нибудь особенно хитрый маневр на флаере, вдруг просыпалась внутри сила, и оказывалось, что он все может. Как будто знал, но забыл. Так бывало очень редко, и Сергей не понимал, что это за наитие. Как будто помощь свыше.

В этой постоянной круговерти – подъем, зарядка, занятия, отбой – пролетело полгода. Смена времен года на Тарантосе была не такой ярко выраженной, как на Земле. Осень была длинной и теплой, зима – короткой и снежной. Деревьев, которые расставались со своей листвой, оказалось совсем немного. Большинство так и остались зелеными. Сергею странно было видеть такие деревья, накрытые охапками мягкого снега. Иногда по ночам курсантов поднимали по тревоге. Тогда, в свете белой, быстро пробегавшей по звездному небу луны, рощи, накрытые снегом, казались особенно красивыми.

Но так было не везде. По рассказам, в горных районах, где находились полигоны, и зима, и лето были гораздо суровее. Там Кротов еще не был. Первый выход на полигон для первокурсников планировался на весну. Отношения с сослуживцами установились ровными. Разница в возрасте была небольшой, гораздо больше их разделяло прошлое Кротова. Курсанты батальона старались как можно меньше обращаться к нему, и его это устраивало. Приняв решение, он теперь истово исполнял его. Глядя, как он часами расстреливает мишени на стрельбище или отрабатывает удары виброножом, который не прыгал к нему в руку сам, как у остальных, преподаватели невольно зауважали его. Но предубеждение, вызванное тем, что он был протеже шпионского ведомства, никуда не делось.

Он выполнял те же обязанности, что и остальные курсанты, не кичась и не бравируя своим боевым опытом. Пройдя в свое время учебную часть Советской Армии, Афган и Зорн, Сергей знал, что делать действительно надо, а на какие правила, установленные здесь, можно наплевать. Живущий с ним в комнате командир их отделения – Стори Парано – попытался как-то придраться к нему, что он днем лежит на кровати. Кротов усмехнулся и язвительно сказал:

– Капрал, а ты доложи об этом командирам! Пусть устроят мне разбор.

Поняв, что сморозил глупость, Стори стушевался. Со временем и до них стало доходить, что не все правила надо слепо выполнять.

Однажды землянин, проходя по коридору, заметил, что трое курсантов заталкивают в туалет одного. Сначала он хотел пройти мимо. Сотни раз за свою службу он видел подобное. Он почти прошел, но не выдержал и рванул дверь в туалет. Так и есть – двое курсантов держали одного, а третий срывал у него с лацкана куртки значок батальона.

Троих нападавших Сергей знал – все из первого взвода. Они были с одной планеты, все высокие, накачанные, с ровным одинаковым загаром. Тот, кого они затащили в туалет, был из соседнего батальона. Кротов знал, что делали эти трое. Это называлось трофеи. Негласно это даже поощрялось.

Надо было любым способом добыть знак батальона у других курсантов. Но это не значило, что можно было толпой напасть на одного и сорвать знак. Сделать это надо было честно; даже если и сорвать, то в поединке один на один. Чаще всего знаки проигрывали. Ставили их на кон в игре в мяч, или на преодолении боевой стены, или в другом единоборстве. Сам Кротов никогда в этом не участвовал, но не считал это чем-то предосудительным.

Знаки потом с невинной улыбкой сдавали взводному – мол, вот нашли. Все понимающий командир взвода возвращал их с подковырками «потерявшей» стороне. Беззначковых, наоборот, ждала строгая кара. Сергей не сомневался, что и командиры батальонов подкусывали друг друга, спрашивая про количество «потерянных» и «найденных» знаков. В какой-то мере это вызывало дух соперничества и шло на пользу Академии.

Парень не сдавался. Несмотря на заломленные за спину руки, он рвался и ругал схвативших его последними словами. Изловчившись, он со всей силы опустил каблук на ботинок одного из нападавших. Тот заорал. Тогда тот, кто снимал знак, ударил парнишку в живот.

– Ну-ка, отпустите его!

Ударивший повернулся и, узнав Сергея, протянул:

– Ты-ы! Твое какое дело? Иди своей дорогой!

Кротов почувствовал знакомый зуд – он так давно не дрался, но заставил себя сдержаться и не кинуться с ходу в бой.

– Еще раз говорю, отпустите парня.

Теперь уже все трое враждебно смотрели на него.

– А я еще раз повторяю – вали отсюда!

Курсант отвернулся.

Больше Кротов разговаривать не стал. Они не ожидали, что курсант из своего батальона станет драться из-за чужого, поэтому первый ход Сергея пропустили. Он схватил отвернувшегося курсанта за руку. Рывком развернул его к себе. Поднырнул под руку. Обычной «мельницей», отработанной когда-то еще дома, на Земле, швырнул на пластиковый пол.

– Ах ты, гад!

Двое загорелых отпустили пленника и одновременно выбросили вперед ногу, пытаясь попасть в грудь распрямившемуся землянину. Для схватки с таким противником, как Кротов, они действовали слишком предсказуемо и недостаточно быстро. Уходя влево, он развернулся, пропустил ногу перед грудью, поймал её обеими руками и подсек опорную ногу противника. Не давая ему ухватиться за свою куртку, толкнул ногу в сторону. Не удержавшись, врезал ногой упавшему по заднице, чтобы помнил.

Последний курсант завяз в схватке с бывшим пленником. Они увлеченно обменивались ударами, хоть не совсем точными, но от души. Сергей, не теряя их из виду, развернулся и приготовился встретить поднимавшихся с пластика курсантов.

Отставив ногу, он перенес на неё вес и выставил вперед кулаки, прикрывая основные уязвимые места. Можно было добить их, когда они вставали, но это было бы уже не дракой, а избиением. Курсанты, волком поглядывая на землянина, разошлись в стороны. Они выжидали, выбирая момент для атаки.

– Что здесь происходит?

От дверей раздался голос дежурного старшекурсника. Рядом с ним стояла Ранза.

Кротов расслабился и, поправив кепку, сделал завещанное еще Петром Первым придурковатое лицо подчиненного. Дравшиеся курсанты тоже отскочили друг от друга и стояли, поправляя форму.

Ранза подошла к Сергею:

– Опять ты?

– Так точно! Я!

– Я тебя спрашиваю, ты все устроил?

– Так точно! Я!

Все с удивлением посмотрели на него.

– Врет! Совсем не так было! – не выдержал чужой курсант.

– А ты что тут делаешь? – присмотрелся к нему дежурный.

– Меня взводный отправил к командиру первого взвода вашего батальона. Тот должен передать какую-то вещь.

– Ну, так иди, забирай и вали отсюда.

Видя, что тот хочет что-то сказать, старшекурсник повысил голос:

– Я что сказал? Бегом отсюда!

Решив, что его миссия закончена, дежурный ушел. Поняв, что никаких разборов не будет и все закончилось, трое из первого взвода тоже поспешили уйти. Один пробурчал на ходу:

– Мы еще поговорим.

– Всегда к вашим услугам, – шутовски поклонился Кротов, вспомнив любимых когда-то мушкетеров.

– Я смотрю, ты мастер наживать врагов? – Ранза вопросительно смотрела на него. – Что тут все-таки произошло?

– Да, ерунда, не заморачивайся, капрал.

– Я тебе не капрал. Не забывайся.

– Извини, – поправился Сергей. – Помощник командира взвода.

– Давай, рассказывай. Ты служил и знаешь, что мне необходимо знать, что творится во взводе.

– Ты тоже служила и прекрасно знаешь, что я тебе ничего не расскажу.

– Почему это?! – удивилась она. – Ты обязан. Я тебе приказываю.

Убедившись, что они одни – Кротов совсем не хотел подрывать авторитет Ранзы, он ответил:

– Можешь даже написать на меня рапорт. Ничего здесь не было, поговорили и все. И скажи мне, в действующей армии солдаты тоже стучат друг на друга?

– Не стучат, а если должны рассказать, то они рассказывают.

Кротов чуть не сплюнул.

– Да-а. Солдатское братство…

Воспитанный совсем по-другому, он не воспринимал такого. Значит, если что – о нем расскажут с ходу. Пускай, он не будет жить по этим законам. Жаль, не заладились отношения с Ранзой, а после первой встречи в столовой он посчитал её почти другом.

– Сегодня я поверю тебе, но, если ты и дальше будешь продолжать это, я буду вынуждена сообщить командованию.

– Продолжать что?

– Ты подрываешь психологическое единство нашего взвода. Так дальше нельзя.

– Вон как! Что же, твое право – докладывай.

Девушка закусила губу.

– Ты ничего не понял. Все, свободен. Иди.

– Есть! – вытягиваясь, отчеканил Сергей.

Глянув на его лицо, опять выражавшее величайшее желание подчиняться приказам вышестоящего начальства, Ранза только махнула рукой. «Смотри-ка, – удивился он, – даже орать не стала». Не далее, чем вчера, он сам видел, как она распекала двоих курсантов за выход на плац без кепи. А потом еще и повела их к лейтенанту. Чем вызвана такая снисходительность, он разбираться не стал.

Никаких последствий по линии командования происшествие не имело. Трое загорелых земляков некоторое время ходили, поглядывая на Кротова с недоверием. Однако время шло, никаких проблем не возникало, и они успокоились. Однажды, опять в туалете, они втроем остановили Сергея.

– Спасибо тебе.

Кротов, помнивший, как они втроем напали на одного, сухо спросил:

– За что?

– Что никому не рассказал.

– Пожалуйста, – Сергей повернулся, чтобы уйти.

– Подожди, – остановил его один – тот, который в прошлый раз пытался снять знак – лидер группы. – Тогда действительно все получилось не очень. Сами понимаем. Ты забудь. Мы нормальные ребята.

– Ладно, забыл.

Сергей не мог долго держать зло на человека и уже давно выкинул тот случай из головы. Если бы они сами не подошли, он бы и не вспомнил.

– Ну, вот и хорошо! – обрадовался курсант. – Меня зовут Кернер, а это Григ и Мере.

– Сергей.

– Если что – рассчитывай на нас.

И еще раз ему пришлось вспомнить этот случай. На утренней зарядке, когда Кротов пристегивался на универсальном тренажере, к нему подбежал незнакомый курсант. Спортивные костюмы делали всех одинаковыми, а на знак батальона Сергей внимания не обратил.

– Привет! Кое-как тебя нашел.

– Привет, – протянул Кротов, приглядываясь.

– Я, Шнорг, из второго батальона. Ну, помнишь – тогда, в туалете, у меня знак хотели сорвать.

Сергей наконец узнал его. Да, вспомнил, кивнул он.

– Спасибо, я твой должник!

– Перестань, какой должник!

– Нет, нет! Я с планеты Шор, а горцы свой долг не забывают!

Он похлопал лежавшего землянина по плечу.

– Пока. Надо бежать. Запомни – второй батальон, второй взвод, Шнорг Кенич.

* * *

Все, что изучали курсанты, в принципе не отличалось от того, что изучают в военных училищах на Земле, с поправкой на более развитые технические средства. Из всех дисциплин совершенно новым для Кротова стало обучение управлению транспортерами и летательными средствами.

Управление транспортерами он освоил довольно быстро – еще в школе он научился ездить на машине и мотоцикле. Летных же навыков у него и быть не могло. Первый месяц занятия проходили в учебном классе на симуляторах. Когда Сергей впервые один залез в кабину учебного флаера, стоявшего в ангаре, то никак не ожидал, во что превратится это занятие.

Теорию преподавали в минимальных объемах – дескать, все поймете на симуляторах и в реальных полетах, асами вам все равно не стать. Эти слова преподавателя – пилота до мозга костей – передавали суть обучения летному умению. Никого не учили тонкостям воздушного боя или бомбардировке, надо было научиться суметь угнать вражеский флаер или заменить своего погибшего пилота.

Учебный аппарат был одноместной разведывательной машиной – атмосферником. Устроившись в кресле, Сергей подождал, когда ремни обхватили тело, и произнес ритуальную фразу:

– Курсант Кротов к полету готов. Прошу разрешения на взлет.

Он знал, что полет будет виртуальным, и сильно не волновался. Но то, что произошло дальше, кинуло в кровь такое количество адреналина, как в настоящем бою.

– Взлет разрешаю. Полетное задание – взлет. Полет по прямой до места разворота. Возвращение на базу. Посадка. Все заложено в полетной программе.

На щитке шлема возникла картинка флаера, совершавшего несложный полет.

– Поехали… – прошептал Кротов.

Все камеры на внешней обшивке фюзеляжа и внутри машины выдавали свою панораму, стоило только ему перевести взгляд. Датчики улавливали направление взгляда и давали обзор с отмеченной камеры. Это была старинная программа управления, модернизированная специально для землянина. Курсантам с чипом не надо было даже глазами что-то ловить, достаточно было только подумать.

Кротов нажал педаль управления, катер дернулся и медленно пополз к раскрывающимся воротам ангара. Что за черт? Кротов, широко раскрыв глаза, смотрел на приближавшийся выход. Ведь полет не настоящий, что происходит? Наверное, машина просто выкатится на поле – для большей достоверности, решил Сергей. Как только выкатился на взлетный пятачок перед ангаром, Кротов отпустил педаль.

– Курсант! В чем дело? Почему тормозим?

В шлеме зазвенел голос инструктора. Кротов хотел сказать о непонятном поведении флаера, но слова застряли у него в горле. «Значит, сразу решили испытать меня в полете – струшу, не струшу? Но, держитесь! Наверное, разбиться не дадут, – билось в голове – перехватят управление».

– Взлетаю! – коротко бросил он и прижал педаль, одновременно сдвинув джойстики на подлокотниках. Нос флаера задрало, и машина резко пошла в небо.

На диаграмме в углу щитка появилась красная нитка. Она убегала от зеленой, показывая, что он сразу превысил и скорость подъема, и потолок, заданный для полета. «А что вы хотели? – весело думал Кротов, поглядывая на быстро уходившую вниз поверхность планеты. – Выпустили в небо, теперь держите гранату!»

В шлеме раздался голос информатора:

– Превышен потолок полета. Опасно.

Инструктор молчит, значит, еще не так страшно, подумал Сергей, но перестал набирать высоту и выровнял машину. Флаер помогал ему. Обзорные камеры показывали, что он один в небе. Далеко внизу белели прямоугольники учебных корпусов. Они быстро уходили назад. Сергей сверил направление и, снизившись, перешел на заданную высоту. Через несколько минут должен достигнуть места разворота.

Первый самостоятельный полет вызвал у него противоречивые чувства. Вроде и была та радость от свободного полета, о которой читал в книгах про летчиков. Но в то же время было ощущение, что он на привязи, что его в любой момент могут превратить из пилота в пассажира.

«Наверное, это от ровного плоского полета, – подумал Сергей. – Надо попробовать немного поманеврировать». Он аккуратно начал работать джойстиками. Машина отзывалась на его малейшее движение – при заваливании джойстика набок, катер сразу начинал отклоняться в ту же сторону. Бросая машину с боку на бок, Кротов наслаждался её послушностью, с каждой минутой полета ему все больше казалось, что он уже настоящий пилот. Оказывается, это так просто! Он даже испытал разочарование.

Сергей всегда был разумно осторожным человеком, но в этот раз осторожность покинула его. Вспомнив фильмы про войну, он решил выполнить тот самый красивый маневр, который всегда помогал летчикам в бою – мертвую петлю. До места разворота оставалось совсем немного, и тянуть было нельзя. Он потянул джойстики на себя. Сверкавший на солнце голубой нос катера пополз вверх. Земля начала переворачиваться.

– А-а-а! – закричал Кротов. – Красота! Живем!

Земля оказалась у него над головой. Немного повисела и опять стала меняться местами с небом. Скорость на выходе из петли начала расти без всякой команды пилота. Начавшуюся перегрузку компенсировали костюм и кресло. Сергей вообще убрал ногу с педали, но это не помогло – скорость продолжала расти.

– Черт!

Он понял, что не может вывести машину в плоский полет. Катер постоянно терял высоту. Если так пойдет дальше, он просто врежется в поверхность. Пот заливал глаза – Сергей забыл, что может включить терморегуляцию костюма. Изо всех сил он тянул джойстики на себя. В двухстах метрах над землей, как показывала телеметрия на щитке, он вышел из петли и начал набирать высоту. Скорость падала.

– Твою медь! – выругался он, постепенно оживая. – Покрышкин нашелся.

Выведя флаер в нужный коридор, дотянул до места посадки. Тут уже постарался все сделать по правилам. Сбросив скорость до нуля, на вертикальной тяге, тихонько опустил машину на посадочный круг.

Флаер вкатился в распахнувшиеся ворота. Кротов сидел в кресле пилота, приходя в себя. Ремни давно скользнули в щели на спинке кресла, а он все не торопился вылезать в раскрывшийся люк.

– Курсант, – раздался в шлеме голос инструктора. – Вам плохо?

– Никак нет! Все в порядке! – Сергей попытался придать голосу бодрости и пополз к выходу.

Выглянув в овал люка, Кротов нахмурился. Что-то было не так. Вернее, все было так, как тогда, когда он залезал в катер. Флаер стоял на своем месте, словно и не трогался никогда отсюда. В воздухе, в котором сейчас должны были витать ароматы раскаленных газов, было так же свежо и никаких запахов от недавней работы двигателей.

Спрыгнув с последней ступеньки вывалившегося трапа, Кротов подбежал к управляемым дюзам машины. Сомнений не было – флаер никуда не взлетал! Заглушки, прикрывавшие дюзы, были нетронуты! И, чтобы добить его полностью, в пазухах дюз явно была видна пыль.

Кротов отошел от флаера и сел прямо на пластиковый пол. Ну, как же так – у него в глазах стояло небо с легкими длинными облачками, быстро уменьшающиеся белые учебные корпуса. Тело помнило вибрацию при наборе скорости, когда он нажимал педаль. Но ярче всего был страх при выходе из петли. Значит, на самом деле этого не было! «Ничего себе игрушечка, – подумал он. – Симулятор имитировал полет до мелочей. Интересно, а если бы я врезался в землю – он что – взорвался бы? Посмеются, наверное, надо мной при разборе полета».

Однако на разборе над ним не смеялись, все было очень серьезно. В кабинете, находящемся в небольшом здании, недалеко от взлетной площадки, сидели четыре человека. Двоих он знал. Лейтенант Нэния Сэмюэль и инструктор, руководитель полетов. Двух других офицеров с медицинскими знаками на груди он видел впервые. Все с серьезными лицами смотрели на него.

– Курсант, – начал медик с капитанскими нашивками. – Ваше здоровье вызывает у нас серьезные опасения.

– Что?!

Этого Сергей никак не ожидал. Он думал, что получит по полной за то, что нарушил план полета. А тут такое.

– В чем дело-то?

– Во время сегодняшнего занятия на тренажере у вас было зафиксировано стрессовое поведение организма. Совершенно без всякой на то внешней причины. Скажем просто, в кабине вы психовали. Нам надо, вместе с вами, выявить причины этого и понять, почему вы реагировали подобным образом. Если мы этого не сможем, то нам придется ставить вопрос о вашем отчислении из Академии.

В это время дверь кабинета приоткрылась и в щель тихонько просочился нифлянец из управления Академии. Он волнообразно махнул рукой на попытку Нэнии вскочить и доложиться.

– Сидите, сидите… Я тоже посижу, послушаю.

Словно без костей, весь изгибаясь, он перекатился к свободному креслу. «Ты-то зачем здесь?» – подумал Сергей.

– Конечно, психовал! Я же считал, что это настоящий полет! А я чуть не разбился!

В кабинете повисла тишина. Сидевшие переглянулись.

– Повторите. Я не понял. То есть симулятор вы приняли за реальный полет?

– Конечно! Все было абсолютно реально!

– Вы что, в детстве не играли на симуляторе?

Все, кроме нифлянца, удивленно глядели на Кротова.

– Конечно, не играл! Я первый раз в жизни на такой штуке.

– Ты считал, что в реальном флаере, и начал делать этот маневр?! – инструктор не скрывал изумления. – Ты что, считаешь себя бессмертным?!

Зеленокожий, молчавший до этого, пропел своим мелодичным голоском:

– Курсант Куротоу, вы свободны. Остальные задержитесь, я вам сейчас кое-что объясню.

По-видимому, объяснил доходчиво, потому что больше ни командиры, ни медики про это не вспоминали. Откуда об этом узнали курсанты, Кротов не догадывался, но случай этот еще усилил сложившееся мнение, что землянин – существо безбашенное.

* * *

Все эти истории случались не так часто. Большинство дней пролетали, наполненные рутинными делами. Спецпредметы им пока преподавали мало. Все это будет на следующих курсах. Самая разнообразная физподготовка ежедневно проходила не меньше двух часов. Кроме этого, в личное время курсанты умудрялись еще заниматься своими любимыми видами. Это был культ спорта. Кротов тоже начал ходить вечерами в огромный спортзал, где всем хватало места.

В специальном зале курсанты занимались фехтованием. Группа была немногочисленной. Традиции постепенно менялись. В прошлом году были отменены правила, по которым каждый при поступлении в офицерское училище должен продемонстрировать свое умение обращаться с мечом. А ритуальные дуэли сохранились, вообще, только на немногих, погрязших в консерватизме, планетах, типа родной планеты Глемаса Гронберга. Однако при выпуске курсанту, как и прежде, вручался офицерский меч. Вот только настоящих мастеров-мечников оставалось все меньше.

Кротова же тянуло к этому древнему оружию. Он и сам не смог бы сказать, откуда такая любовь. Скорее всего, виноваты были мушкетеры, капитан Блад и еще множество героев из детства. Первый раз увидев, что Гронберг вытворяет клинком, он сразу решил – если будет возможность, обязательно научиться владеть мечом в совершенстве.

Занимались этим древним видом спорта, в большинстве своем, курсанты старших курсов. Новеньких пришло лишь несколько человек. Когда Кротов появился в зале, все остановились. В группке старшекурсников, разминавшихся в углу зала, о чем-то ожесточенно заспорили, поглядывая в его сторону. После короткого обсуждения к нему направился рослый курсант со знаком помкомвзвода и четырьмя годичными нашивками.

– Ты зачем здесь? – сняв мягкую защитную маску, спросил он.

– Хочу научиться работать с мечом.

– Но ты, как мне сказали, вообще не из цивилизованных миров. Зачем тебе знать это древнее искусство?

Кротов растерялся. Кто сказал и как объяснить, что, когда клинок появлялся в его руке, он становится совсем другим. Что-то просыпается в душе, оставшееся от предков – казаков, прошедших и завоевавших с шашкой там, на Земле, половину мира.

– Мне нравится, – только и нашелся, что сказать, Сергей.

Старшекурсник еще раз оглядел его и снисходительно посоветовал:

– Ты бы лучше какой-нибудь технический вид выбрал. Говорят, у тебя с электроникой нелады. Вот и занимался бы дополнительно.

Кротов набычился.

– Я хочу заниматься фехтованием, – тщательно выговаривая слова, ответил он.

Но старшекурсники уже, видимо, решили его судьбу.

– Здесь не просто спортивная секция. Мы имеем право отказать во вступлении в наше общество любому без объяснения причин.

Кротов начал злиться и, по своей привычке, просто решил спровоцировать старшекурсника:

– Неплохо вы устроились! Не надо никому объяснять, что вы меня боитесь!

Вспыхнувший курсант хотел сказать что-то резкое, но его опередил другой. Он быстро шел от прислушивающейся к разговору группы.

– Подожди, давай я объясню, почему ему надо бежать отсюда.

Что-то знакомое показалось Сергею в лице этого курсанта. А, вот это кто! Уже подзабывший свою первую драку в столовой, он не сразу узнал в подошедшем того бледнокожего курсанта, которого тогда свалил ударом по мужскому достоинству. Рослый повернулся к бледнокожему. Тот заговорщицки кивнул ему. Он понимающе усмехнулся и крикнул:

– Дайте кто-нибудь меч новенькому!

К Сергею подошла девушка и протянула свой меч. Стянув маску, она наклонилась к его уху:

– Продержись хоть пару минут, пусть с него спесь немного слетит.

Можно было не просить об этом. Кротов уже сам был готов кинуться в драку. Он всегда не терпел высокомерного отношения и совершенно не выносил таких – ставящих себя выше других и считающих, что имеют право поучать остальных, как им жить. В Афгане ему не раз пришлось убедиться, что самый тихий и небоевой солдат, к которому все относились снисходительно, вдруг, наоборот, оказывался самым надежным и востребованным.

– Выставляем мечи на болевой разряд? Согласен?

Бледнокожий спросил это с таким видом, словно знал, что Кротов сейчас откажется.

– Согласен, – буркнул Сергей.

Отказаться было выше его сил. Он знал, что такое болевой разряд – Глемас в свое время показывал. При каждом удачном уколе или рубящем ударе, достигшем цели – происходил электрический разряд. И чем удачнее был удар или укол, в реальном бою вызвавший бы тяжелое ранение, тем сильнее был разряд. Смертельный, например в сердце, разряд был таким, что противник обездвиживался и не мог продолжать бой. Услышав согласие землянина, старшекурсник удивленно вскинул брови.

– Тогда еще одно. Отключаем функцию компенсации удара.

То есть мягкая броня хоть и не даст нанести реальное ранение, но силу удара компенсировать не будет.

Кротов кивнул, представляя, что завтра он будет весь в синяках.

Меч ничем не отличался от тех, на которых он тренировался с Глемасом: узкий прямой клинок; простая рукоять из полумягкого нескользящего пластика; гарда, надежно прикрывающая руку. Сергей пару раз рубанул воздух, привыкая к оружию, и встал в приветственную стойку. Соперник, с насмешливым видом наблюдавший за ним, тоже вытянулся и отсалютовал.

Он не стал проводить разведку. Пользуясь преимуществом в технике, сразу пошел в атаку. Кротов едва успевал парировать град ударов и уколов противника. Он начал отступать. Все-таки немногочисленных уроков с Гронбергом хватило только на азы техники фехтования. Но даже это слабое сопротивление разозлило старшекурсника. Он рвался отомстить за свое поражение, и Сергей чувствовал, что шоковых разрядов ему не избежать. Ожидание этой боли тоже добавляло адреналина в кровь землянина.

Сначала он пытался защищаться строго по правилам, так, как учил гронец, но сбился и теперь уворачивался, отпрыгивал и отбивал оружие противника, как бог на душу положит. Лишь чувство боя, развитое в драках с самого детства и закрепленное на войне, и то, что в схватке на мечах нельзя использовать имплант, позволяло Кротову пока не получить ни одного разряда.

Вокруг них собралась толпа курсантов – все в зале бросили занятия и наблюдали за боем. Весело переговариваясь, все сходились во мнении, что исход предрешен. Быть землянину сегодня и поджаренному, и в синяках. Большинство болело за своего – курсанта-старшекурсника. Лишь несколько человек из занимавшихся – по каким-то своим причинам – и небольшая группа новеньких поддерживали Сергея.

Первый укол он получил в левое плечо. Укол был слабым – на излете атаки Кротов не успел уклониться, и острие меча коснулось костюма. Но разряд оказался ощутимым – рука на секунду отнялась. «А что ты хотел? – подумал он, морщась от боли. – Сам согласился на максимальный уровень».

Заметив выражение лица землянина, противник усилил натиск. Второй разряд был намного сильнее. Кротов отбил всем телом мощный укол сверху вниз, направленный в живот, но не до конца. Острие вошло в правую ногу, сантиметров на десять выше колена. В момент укола старшекурсник провалился вслед за отбитым мечом и на секунду открылся.

Сергей снизу, без замаха, направил лезвие меча к горлу противника. Зал охнул, ожидая завершения. Но мощный болевой шок, иголками разлившийся по телу, не дал завершить этот удар – на мгновение Кротов потерял сознание. Он не увидел и не почувствовал, что его меч, хоть и не очень сильно, плашмя задел, почти самым острием, по лицу бледнокожего.

Кротов упал. Быстро – еще не утихла боль от разряда – вскочил. Стараясь не переносить вес на плохо слушающуюся ногу, опять принял боевую стойку. В этот момент старшекурсник обязательно бы добил Сергея, но слепой слабый удар по лицу спас дело. Голова являлась самым подверженным шоку местом. На некоторое время противник Сергея тоже потерял способность контролировать свои действия.

Все это длилось очень недолго, но землянин уже опять был готов к защите. Кротов понимал, что осталось ему немного. Еще один такой укол, и он уже вряд ли поднимется. Эта была не та драка, в которой его тело, казалось, само находило лучшее решение. Отработанные годами движения в стандартных ситуациях получались сами собой. Рука, удлиненная мечом, казалось бы, должна усилить его боевое искусство, но все произошло наоборот.

Бледнокожий курсант не ожидал такого ожесточенного сопротивления и сменил тактику. Он перестал постоянно атаковать. Нанося тревожащие удары и постоянно имитируя нападение, готовил решающую атаку. Он был опытный боец и знал, что рука и нога, получившие уколы, хоть и кажутся абсолютно восстановившимися, на самом деле будут реагировать на командные импульсы мозга уже не так, как неповрежденные.

Обманный финт сработал. Уходя от обозначенного рубящего удара по кисти руки, державшей меч, Кротов откинул руку назад и развернулся к противнику левым боком, уменьшая площадь тела для возможного удара. На краткий миг он оказался не прикрыт клинком. Старшекурсник, готовивший эту атаку, ожидал именно такого движения.

Он использовал подготовленный замах и направил мощнейший удар вдоль тела землянина. Он неминуемо рубанул бы по голове присевшего Сергея, но в эти миллисекунды Кротов непроизвольно отбросил этику боя мечников. Он вскинул левую руку, подставляя предплечье под страшный удар учебного меча.

Не чувствуя боли в сломанной руке, он зарычал и, используя импульс, приданный ударом соперника, развернулся навстречу врагу. Меч выпал и медленно опустился на пол. В застывшем черно-белом мире исчезли все звуки. Глядя в неуспевшие среагировать, еще горевшие предвкушением победного удара, глаза, Кротов правой рукой перехватил предплечье курсанта. Продолжая разворот, он потянул противника за собой. Сорванный нечеловеческой железной силой, старшекурсник беспомощно полетел вперед, но Кротов не выпустил его руки.

Стоя на месте, одной рукой он крутанул противника так, что у того ноги оторвались от пола. Все вокруг испуганно сморщились, услышав хруст в завернутой руке. Завершая полукруг, землянин наконец отпустил бледнокожего. Тот пролетел метров десять, быстро перебирая ногами и пытаясь не упасть, но не удержался и покатился по пластику пола. Меч отлетел и застыл в углу зала.

Приходя в себя, Сергей огляделся. Мир оживал, расцвечиваясь красками. Растерявшиеся курсанты испуганно переводили взгляд с Кротова на бледнокожего. В неестественно изогнутой сломанной руке проснулась боль. Стараясь не застонать, он прохрипел:

– Вызывайте медиков. Ему надо срочно в медмашину.

Он кивнул в сторону пытавшегося перевернуться курсанта. Окружающие словно только и ждали этих слов – все засуетились, сразу несколько начали вызывать медиков. Старшекурсника окружили. Кротов поднял меч и, найдя глазами хозяйку, подошел к ней.

– Спасибо!

Та автоматически взяла меч, не отрывая глаз от лица Сергея.

– Как ты это сделал?

Потом сразу, без перехода, не дожидаясь ответа, схватила землянина за руку. Увидев невозможный изгиб предплечья, она сразу все поняла:

– Тебе самому надо в медмашину! У тебя рука сломана!

Кротов осторожно освободил рукав и пробормотал, смотря в сторону.

– Я знаю. Сейчас пойду, полечусь.

В Академии всячески поддерживали дух соперничества и приветствовали любые единоборства, не без основания считая, что для будущих офицеров это необходимая часть подготовки, как физической, так и в большей степени – психологической. Поэтому информация об этой схватке не ушла выше дежурного офицера-воспитателя. Кротов напрасно прождал вечернего вызова к полковнику Лее Рейнис. После посещения медмашины, лежа на кровати, он обдумывал свое поведение в этом бою.

Все было нормально, как всегда, до момента, когда он не смог уйти от удара по голове. Тут он начал вести себя так, как никогда не повел бы раньше. Это был уже не первый случай. Он вспомнил, как бросился навстречу огромному зверю на прогулке со Снежей. Во время драки в столовой – тоже. Он заметил, что это происходит, когда опасность для него переступает определенную черту. Тогда организм сам включает какие-то неведомые резервы. «Как будто я бессмертный», – усмехнулся Кротов. В прошлой жизни – до Зорна – он никогда не повел бы себя так. И еще это – внезапная потеря слуха, когда все звуки исчезают, движение вокруг замедляется и приходит ощущение, что тебе все по силам. Как тогда, на Гроне – он чувствовал, что может разорвать малети голыми руками.

Если организм так стал реагировать на опасность для него, то почему он не включился в катере? Там Кротов уже точно похоронил себя. Или, может, он каким-то образом отличает реальную угрозу от мнимой? Ведь, как оказалось, в том полете ему не грозило абсолютно ничего.

Заниматься фехтованием Сергей все-таки начал. В следующий раз придя в зал, он опять встретил удивленные взгляды занимающихся. Но никто уже не пытался выдворить его отсюда. Он не стал допытываться, чем вызвано изменение поведения старшекурсников. Главное – теперь он мог заниматься тем, что ему действительно было интересно. Если все другие дисциплины Кротов изучал, хоть и добросовестно, но по обязанности, то здесь он вкладывал душу. Магия работы с клинком захватывала его, заставляя забыть обо всем.

* * *

Прошло три месяца, и первокурсники получили право первый раз выйти в гражданскую часть города. Кротов, глядя на лица одногруппников, тоже заразился лихорадкой смены обстановки. Казарма даже ему – привычному к этому – надоела до чертиков. «Пойду, развеюсь», – решил он. Из разговоров Сергей знал, что в городе можно выпить – главное не переборщить и не попасться военной охране.

Перед выходом Ранза, по команде Сэмюэль, построила взвод. Нэния оглядела своих курсантов. На красивом холеном лице девушки застыла маска официальности.

– Значит, никто не хочет остаться в казарме? Понимаю. Послушайте небольшой инструктаж. Для вас, пробывших так долго в казарме, город окажется полным соблазнов. Запомните все, что в этом городе легально – разрешено. Если, конечно, позволят ваши финансы.

Лейтенант едва заметно улыбнулась и продолжала:

– Все, что нелегально – под запретом. Это все, что я хотела сказать вам официально. Теперь неофициальная часть. Если напьетесь, должны протрезветь до прихода в казарму. Если подеретесь – чтобы не попались военной охране. Если попались охране – должны убежать. Вы спецназовцы, а не какая-нибудь пехота. Думаю, не надо говорить, что спецназ своих не бросает. Насчет любовных похождений – каждый решает сам. Но я бы не советовала. Успеете еще. Теперь увольнения будут чаще. И еще одно – мой взвод самый лучший, и я признаю только «найденные» знаки других батальонов. В моем взводе не бывает «потерянных» знаков! Запомните это навечно! Ранза и командиры отделений – вы, как всегда, в ответе за своих подчиненных. Все! Разойдись!

Стоявшие рядом взводы тоже распустили. Толпы курсантов, одинаковые в своих зимних темно-зеленых куртках и теплых кепи, потянулись к всегда закрытым воротам, ведущим в город. Теперь они были разведены. Возле прозрачного здания дежурного стояли офицер-воспитатель и трое дежурных старшекурсников. Они смеялись, глядя на возбужденные, горевшие ожиданием, лица первокурсников.

Идти не строем было непривычно. Так и хотелось подстроить шаг. Не обращая внимания на толпы новеньких, небольшие группы старшекурсников быстро шагали куда-то к своим уже излюбленным местам.

Вчера вечером в комнате разгорелся спор, куда сходить в первом увольнении. Сошлись в одном: первым делом надо зайти в кафе – поесть наконец еды по собственному выбору. Кротов, не участвующий в обсуждении, улыбался. Что в земной учебке, что здесь – для курсантов-первогодков на первом месте еда. Соседи подсчитывали свои финансы. На жалованье учащихся первого курса сильно не разгуляешься. Сергей потрогал карточку в кармане на плече. Ему, как раз, переживать не о чем – можно угощать весь батальон.

Его больше занимали мысли о квартале доступной любви, о котором столько разговоров прозвучало вечерами перед отбоем. Кротов уже давно думал о себе как о мужике, прошедшем все. Но на самом деле, в глубине души, он еще оставался поселковым российским парнем. О проститутках он знал только из книг и телевизионных репортажей, показывающих загнивающий Запад. Когда соседи пытались втянуть его в эти разговоры, он отмалчивался с видом все повидавшего знатока.

Голод по физической близости с противоположным полом особенно усиливался к концу недели. Постоянное общение с девушками-курсантами, непроизвольные физические контакты с ними во время занятий способствовали этому. Однако после обязательного в конце недели посещения медмашины влечение на время исчезало, чтобы вновь начать расти. Кротов догадался, что во время этих обязательных обследований у курсантов медицинскими средствами снимают сексуальное напряжение. Но, видимо, не полностью, так как разговоры о женщинах были ежедневными.

Иногда во сне к Кротову приходили женщины: курсантки, виденные днем; взводная Нэния Сэмюэль; однажды даже приснилась полковник Лея Рейнис. Но чаще всего появлялась Ранза. Её стройная фигура и, особенно, раскосые черные глаза – во сне все казалось наполненным неотразимой сексуальностью.

Ребята, жившие в его комнате, тоже видели подобные сны. Воображаемые любовные игры оставляли свои материальные следы. Сначала соседи стеснялись, просыпаясь и видя мокрое пятно на трусах или обслюнявленную подушку. Они боком неслись в туалет избавляться от компромата. Однако со временем привыкли, и при виде подобного раздавались лишь дежурные шуточки.

Кротов прошел все это еще в казарме Советской Армии. Просыпаясь, он отходил от дурмана сексуальных фантазий и начинал грызть себя. Он считал, что эти подростковые мысли оскорбляют память Джерези. Если бы ему снились абстрактные женщины, он бы так не переживал. Но то, что во сне приходили реальные девушки и женщины – его злило. «Я что, блин? Не прожил без бабы и полгода и уже забыл Рези?» Но ничего не мог с собой поделать – здоровый организм двадцатилетнего парня брал свое.

Хотя он так и не высказался насчет квартала «красных фонарей», но про себя решил, что обязательно туда сходит. Только посмотрю и все, успокаивал он себя.

Выйдя за ворота, общая толпа разбилась на группы. Некоторые целенаправленно двинулись по намеченным маршрутам к выбранным заранее кафе. Но большинство, как и Сергей со своими соседями, просто пошли по широким, очищенным от снега, тротуарам вдоль домов обслуживающего персонала и офицеров. На перекрестке, где улица с одинаковыми, по-армейски одноцветными, домами переходила в широкую площадь, стоял черный транспортер военной охраны.

– «Няньки» уже ждут, кого прихватить, – презрительно кивнул Зорис на стоявших у транспортера стражей порядка. Четверо местных «ментов» в полной экипировке – легких брониках, с дубинками и контейнерами паутины, расставив ноги и сложив руки на поясе, без улыбок рассматривали шагавших мимо них курсантов.

«Ментов нигде не любят», – Кротов вспомнил, как быстро они скрутили его в столовой, и решил, что больше он так легко им не дастся.

Погода в этот день словно решила поддержать курсантский праздник. Теплая, непривычная Кротову зима сама по себе была комфортной и, по его мнению, не настоящей. Сергей привычно переводил местные показатели температуры на земные. Сегодня было не больше пары градусов ниже ноля.

Солнце, почти земное – желто-белое, искорками играло на отвалах снега вдоль тротуаров. У Кротова защемило сердце. Опять захотелось домой – в ту, настоящую, зиму. Он вспомнил, как зимним утром, не одеваясь – в трико и рубашке – колол дрова. Пар валил от плеч и головы Сергея, и мать, всегда встававшая рано, переживала, что он заболеет, и просила надеть шапку.

– Мороз и солнце, день чудесный… – продекламировал он навеянные памятью строки.

– Точно, холодно! – поддержал, поеживаясь, Зорис. – Дракон, говорят, что на полигонах мороз в десять раз сильнее. Там даже море замерзает. А я, до Тарантиса, никогда настоящего снега не видел.

Так, болтая ни о чем и заглядывая в лица проходящих женщин, они перешли через площадь.

– Ну что, идем в первое попавшееся кафе? – полуутвердительно спросил Стори. Он попытался приглушить командирские нотки в голосе. Все трое посмотрели на Кротова. Они, даже сами не замечая, всегда ждали его решения, подсознательно признавая превосходство землянина в знании жизни. Хотя, если отбросить войну в Афганистане и на Зорне, его жизненный путь был точно таким же, как у них – из школы в армию.

В первое попавшееся кафе попасть не удалось, как и во второе, и в третье. Первое оказалось роскошным рестораном, куда курсантам вход был не по средствам. Они полюбовались через прозрачные стены на богатое убранство зала – кругом было дерево – на живых официантов и прошли дальше. Несколько следующих кафе, которые были им по карману, оказались забиты пришедшими раньше курсантами.

– Пошли с площади, – предложил Стори. – На голограмме я видел, что в самом городе тоже полно таких мест.

– Пошли, – Кротов первым свернул в открывшуюся улицу, уходящую с площади. Город, по меркам землянина, оказался совсем не маленький. Готовясь к выходу, он тоже просмотрел информационную голограмму о Свено. Об истории городка было сказано очень коротко, лишь то, что поселение колонистов Свено основано задолго до появления на планете Академии. Основная часть ролика отводилась рассказу о современном состоянии города, о том, как он расцвел после переноса сюда филиала Имперской Академии.

Весь центр и прилегающие к базе спецназа кварталы были построены на деньги налогоплательщиков Империи специально для обслуживания военных. Кротов пропустил те части ролика, где жители Свено благодарили императора за то, что их город выбран местом базирования такого учебного заведения и теперь живет и развивается. Слишком похоже на земные телепрограммы.

Вообще, Сергей все чаще ловил себя на мысли, что это Земля. Стоило только привыкнуть к техническим новшествам, все остальное оказалось не отличимым от земного. Поведение людей, их отношения между собой, поступки, характеры ничем не отличались от того, к чему привык Кротов. Он совсем мало общался с настоящими инопланетянами – такими, как нифлянец – и ничего не мог сказать о них. Но все остальные – это были обычные люди, просто живущие в необычных декорациях. Сейчас, шагая по улицам Свено, он никак не мог отделаться от этого ощущения – привычности и обыкновенности окружающего.

«Так я и привыкну, – подумал он. – И про Землю забуду».

Эта мысль напугала его. Сделав своей целью возвращение, он не хотел принимать эту жизнь, как свою. Он всегда мысленно отстранялся от всего, что происходило вокруг. В тишине, когда было время, он вспоминал и представлял, что все это: и убийство Маттиаса, и смерть Джерези, и само появление в этом мире произошло не с ним, все это проживает кто-то другой. Но во время действия, когда речь шла о жизни и смерти, Сергей мгновенно забывал о том, что это чужая жизнь, и жил так, как всегда на Земле – в полную силу, не давая послабления ни себе, ни другим.

Шагая сейчас по таким, почти земным, улочкам городка и оглядываясь на шагающих рядом курсантов, он опять попытался отогнать чувство, что это его родная, настоящая жизнь. «Нет, все временно – я вернусь домой!» От этих мыслей его отвлек шахтер Слай. Как всегда молчаливый, он подергал Кротова за рукав и глазами показал вперед, на группу военных в непривычного покроя темно-синих куртках.

Сергей встряхнулся, отгоняя философские мысли, и с любопытством рассматривал приближавшихся.

– Моряки, – негромко, чтобы слышали только свои, сказал Стори. Кротов уже и сам догадался, кто перед ним. Поравнявшись, редкие гости снисходительно, как на детей, глянули на их компанию, и крайний, с ухмылкой, приветствовал их:

– Слава спецназу!

Спецназовское приветствие прозвучало издевательски. Моряки захохотали. В их взглядах, как и в ответных взглядах спецназовцев, сквозило пренебрежение. Все рода войск в Академии считали лучшими себя. Кротов вздернулся, мгновенно возбуждаясь в предчувствии драки, но Стори почувствовал это и остановил его, положив руку на плечо. Зорис заулыбался и прокричал в ответ:

– Слава флоту!

Он произнес это с таким притворным воодушевлением, что вся компания Кротова тоже расхохоталась. Один из моряков обернулся и весело предупредил:

– Погодите, приедете на подводное обучение – полюбите флот!

– Полюбим, полюбим… – Зорис сказал это так, что все поняли скрытый оскорбительный подтекст этих слов. Моряки остановились, но старший резко прикрикнул, и те двинулись дальше.

– Вечером бы без драки не обошлось, – подытожил Стори. – Сейчас они еще трезвые.

– А что здесь флот делает?

– Но ты, Кротов, совсем не интересуешься местной жизнью – одна учеба на уме. Из всех городков Академии у нас, в Свено, самые лучшие развлечения. Даже в Велсе такого нет. И кафе, и парки, и, конечно, самый большой квартал доступной любви. Поэтому на увольнение сюда летают все.

– И поэтому здесь больше всего охраны, – продолжил Сергей логическую цепочку. На углу улочки стоял еще один черный транспортер, рядом с которым прохаживались несколько военных полицейских.

– Это точно, – подтвердил Стори. – Драки тут каждый день.

– Вот раздолье тебе, – весело поддержал Зорис, толкнув землянина. – Ты же у нас главный спец по этому делу.

Они уже довольно далеко отошли от центральной площади, но никак не могли найти подходящего кафе. Кротов перестал удивляться курсантам, солдатам и офицерам в форме других родов войск. «Да, похоже, Стори прав, – подумал он, вспоминая свои драки с краснопогонной пехотой. – Если в Советской Армии дрались трезвыми, то, выпив, и здесь без этого не обойдется. Наверное, у «нянек» каждый день хороший улов».

– Все, дальше не пойдем!

Сергей решительно направился к дверям первого из трех кафе, расположенных одно за другим. Как только они остановились, над прозрачными пластиковыми дверями появилось улыбающееся лицо девушки.

– Заходите ребята, – весело защебетала она. – Я вас давно жду.

Голограмма спрыгнула на пятачок перед дверями. Красотка, одетая совсем не по погоде – в короткой юбочке и топике, едва прикрывавшем грудь – призывно махнула рукой, улыбаясь всем сразу. Курсанты невольно заулыбались и заговорили:

– Пошли, пошли!

Зорис, шутя, попробовал поймать рукой рекламную девочку. Но рука прошла через уворачивающуюся фигуру. Голограмма девушки скользнула впереди курсантов и, не дожидаясь, когда разъедутся двери, прошла сквозь пластик. Створки раздвинулись, компания вошла за ней и направилась прямо к бару. Девушка, не доходя до ярко освещенной стойки, растаяла так же внезапно, как и появилась. «Снегурочка, блин!» – усмехнулся Сергей.

– Ребята, вы бы разделись, – попросил бармен. – Раздевалка вон там.

– Сейчас. Успеем! Ты лучше нам налей согреться, а то на улице мороз, – праздничным голосом приказал Зорис.

– Чего вам?

– Покрепче. Не видишь? Перед тобой спецназ!

Зорис попытался принять вид уставшего ветерана, но не выдержал и рассмеялся. Кротов огляделся. Они зашли вовремя. В зале оставался не занятым один столик.

– Пошли. Сейчас и этот займут.

В кафе входила еще компания. Сергей направился к столику. Все посетители были незнакомые. Только первогодки. Значит, кафе не из популярных. Но ничего – для первого раза сойдет. Вдруг в углу, за удобным столиком, он увидел девушек-соседок. «Команда Ранзы». Во взводе все их так называли. Самой Крик не было.

Подошли остальные. Шахтер нес стаканчик с синеватой жидкостью.

– Твоя порция, – он поставил стопку перед землянином. – Смотри, крепкое.

– Вон наши девчонки, – Сергей кивнул на их столик. Потом взял стаканчик и понюхал. «Почему у них все пойло так пахнет духами, – сморщился он, – как после такого закусывать?»

– Ваше здоровье! – по-земному пробормотал он и залпом выпил. Все удивленно глядели на него. Стори быстро пододвинул ему высокий стакан с соком. Кротов отрицательно помотал головой.

– Я не запиваю.

– Силен! – восхитился Зорис. Все они отпили из своих стаканчиков по паре глотков.

– У нас, на шахте, некоторые тоже так могли, – похвастал Слай.

Кротову их восторги были смешны. Питье было некрепким, от силы градусов двадцать пять. Но он уже не удивлялся. Пить здесь не умели, это он понял еще на Зорне.

– Заказывайте пожрать. И побольше мяса. Я плачу за всех!

Это высказывание курсанты поддержали дружными криками.

– Да здравствует богатый родственник!

Сергей после рюмки почувствовал голод. Живых официантов в кафе не было. Блюда, как в солдатском кафе, появлялись из раскрывшейся диафрагмы в центре стола.

Появилась еще банка вина. Это было совсем слабым. Кротов подумал, что напиться сегодня не удастся. Ладно, пусть веселятся. Он с улыбкой смотрел на захмелевших одногруппников. В зале начинали шуметь. Зорис, раскрасневшийся и веселый, пошел к столику девушек.

– Поздравляю с первым увольнением.

Через пару минут он вернулся.

– Девчонки собираются уходить. Тут, недалеко, есть хорошее большое заведение с танцевальной площадкой. Приглашают нас.

– Пошли, что думать, – Сергей первым поднялся. – Поесть, поели – теперь надо развлечься. Ты не спросил, куда Ранза делась?

– Нет.

– Ладно, пошли.

Курсантки, на ходу одеваясь, пошли на выход.

– Догоняйте! – крикнула, обернувшись, одна. Когда шли за ними, Кротов словно впервые увидел этих курсанток. Видимо, все-таки подействовала выпитая рюмка и атмосфера праздника – девушки казались необыкновенно красивыми. Раньше он видел только Ранзу – она действительно на фоне остальных выглядела гораздо эффектнее. При ней они все казались одинаковыми. Сейчас же, даже короткая одинаковая стрижка казалась совсем разной. «Надо познакомиться с ними поближе», – мелькнуло в голове.

Через пару кварталов появилась новая площадь. На неё выходили двери нескольких заведений. Вся компания весело заорала, увидев перед самым большим зданием мельтешащую толпу курсантов всех родов войск. Тут были даже гражданские. Кротов впервые за несколько месяцев увидел девушек не в форме. «Черт, жизнь идет не только в армии, – подумал он. – Совсем забыл про это».

Пробившись через толпу, они вошли в огромный переполненный зал. Он был полон. Музыка, разговоры, выкрики официантов – все слилось в пестрый гул. Все столики, стоявшие вдоль стен вокруг зала, были заняты. У нескольких стоек, расположенных в разных концах зала, тоже толпились люди.

Посреди зала, залитого многоцветьем огней и все равно пропадавшего в полумраке, танцевало множество курсантов. Между ними, тут и там, лихо отплясывали полураздетые голограммы парней и девушек. Кротов увидел, как какой-то курсант в форме космической пехоты, дурачась, пытался повторять движения за призрачной девушкой. У него неплохо получалось, и собравшиеся вокруг поддерживали танцора выкриками и хлопками.

После казармы это был настоящий праздник. Сергея захватило. «Ну, сегодня оторвусь!» – решил он. Забросив куртки в автоматическую раздевалку, вся группа, пританцовывая, стала пробиваться к стойке. Раздвинув стоявших, они кое-как разместились у длинной высокой столешницы.

– Наливай! – наперебой закричали они. Один из трех задерганных барменов стал наливать им в высокие бокалы какое-то вино.

– Подожди, – остановил его Кротов. – Что у тебя самое крепкое здесь?

Тот назвал и показал банку с носиком.

– Очень крепкая штука. Надо разводить соком. Вот этим, – он показал банку с нарисованными желтыми плодами. – Тогда будет вкусно и не так крепко.

– Не надо разводить, – Сергей показал на высокий стакан для сока. – Наливай!

Его соседи по комнате толкали стоявших вокруг – смотрите, смотрите! Все примолкли, глядя на него. Кротов, с высоким бокалом в руке, огляделся:

– Вы чего?

Потом понял и заулыбался:

– Не переживайте, не упаду.

Под восхищенные взгляды толпившихся у стойки он осушил бокал. Постоял, подождал немного, прислушиваясь к себе, и весело закричал:

– Танцуют все!

Зорис, уже навеселе, остановил его:

– Подожди. Посмотри, я тоже так могу.

Ему подали такой же стакан. Сергей попробовал отговорить его, но тот уперся:

– Ты смог, а я что, слабак, что ли?

Кротов махнул рукой. Не маленький, да и ничего страшного тут нет. Зорис залихватски запрокинул голову, но не рассчитал и после нескольких глотков захлебнулся, пуская пузыри из носа. Все захохотали. Сергей отобрал у него стакан и похлопал по спине:

– Иди, помойся! Потом запишешься ко мне на мастер-класс, научу, как пить по-настоящему.

Скорчившись и вытирая слезы, Зорис махнул рукой – сдаюсь. Всем хотелось танцевать. Вшестером они пробились на крохотный свободный пятачок и задергались под громкую ритмическую музыку. Для Кротова однообразная мелодия казалась машинной. Но через несколько минут он привык и начал выделывать все то, что творил на танцах в родном поселке.

Здесь, среди курсантов, прибывших с разных планет и привыкших к своим танцам, он совсем не выделялся. Каждый показывал то, к чему привык на родной планете. Праздник захватил всех, и Кротов расслабился. Расталкивая окружающих, они освободили для своего кружка побольше места. Тотчас в свободный центр впрыгнула пара танцоров-голограмм и зажигательно заплясала. Все одобрительно заулюлюкали и, с еще большим жаром, задергались в танце. Лица и девчонок, и ребят раскраснелись.

Сергей, у которого второй стакан отключил внутренние тормоза, уже присматривался к девушкам, какую закадрить? Ему нравилась маленькая черненькая Нора. Теперь он знал их по именам. Она, судя по постоянно возвращавшемуся к Кротову улыбающемуся влажному взгляду, тоже выделила его.

В какой-то момент Сергей отвернулся и не видел, что произошло. Нора сцепилась с курсантом-спецназовцем, с тремя годами на плече, из соседнего круга. Она успела один раз достать того по носу. Старшекурсник перехватил руку, когда она пыталась добавить, и, крутанув, бросил её в толпу.

– Отдохни, девочка! – ехидно улыбнулся он.

Эта улыбка особенно задела Кротова. Он уже начал привыкать к тому, что здесь не делают различия по половому признаку – все солдаты равны – и драка между двумя курсантами разного пола была нормальным явлением, но сам он никогда не мог переступить через эту черту. Курсанты с выпуклостями и округлостями в известных местах так и оставались для него женщинами, которых надо беречь.

Землянин, не раздумывая, прыгнул к старшекурснику. Схватив его за лацканы форменной куртки, ударил лбом в лицо обидчика, стирая улыбку с его лица. Сергей еще в детстве часто пользовался этим ударом. Он гарантированно выводил на некоторое время противника из строя. Не выпуская из рук куртку, Кротов дернул опешившего курсанта в сторону. Лишив равновесия, легко сбил с ног подсечкой. Старшекурсник, сбивая соседей, полетел в свой круг. Сергей наклонился и подал руку Норе. Но та вскочила сама и зло бросила:

– Зачем ты? Я его сама…

Она рванулась к завалившемуся третьекурснику. Курсанты из его компании бросились на помощь своему. Пришедшие с Кротовым тоже вступили в драку. Мгновенно вокруг них закипела битва. Разгоряченные выпивкой, танцами и волей, все, похоже, только и ждали этого толчка, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции. Делали они это самым привычным для армии способом – колотя друг друга.

Кротов почувствовал себя в своей стихии. С дикой улыбкой, крутясь, как циркач, в разные стороны, он раздавал удары направо и налево. В этом месиве, всем этим обученным тонкостям единоборств солдатам негде было развернуться и показать свое умение. Так что драка получилась самая обычная, как на танцах в поселковом клубе, только что тут не визжали девчонки и никто не пытался разнимать дерущихся.

Краем глаза Сергей успевал заметить, как, усевшись на своего обидчика, Нора молотила его по носу. Зорис схватился со здоровым курсантом, и тот мотал его как тряпку. Впереди мелькала спина шахтера Слая. Остальные пропали где-то в гуще битвы. Увидев, как танцоры-голограммы тоже кинулись в драку и молотят своими призрачными кулаками всех подряд, Сергей чуть не расхохотался. «Молодец, – подумал он про оператора зала. – Чувство юмора на высоте!»

В самый разгар этого веселья над залом разнесся уверенный ровный голос:

– Закончить драку! Всем выходить и строиться! Руки за голову! Военная охрана! – И уже другим, веселым, голосом командир «нянек» неофициально добавил: – Вы нас знаете – лучше не сопротивляться! Иначе медмашину гарантирую!

Зал, только что кипевший злостью друг к другу, затих и превратился в братьев, объединенных общим врагом.

– Няньки! Бежим! – понеслось по залу.

Кто-то из старшекурсников, перекрывая выкрики, заорал:

– Бежать сразу всем! Толпой! Тогда много не схватят! – и, обращаясь к первогодкам, добавил: – Желторотики, только не деритесь с ними! Хуже будет!

«Ты смотри, а ведь только что врагами были», – подумал бегущий в общей массе Кротов. Толпа рвалась к выходам. На ходу он пытался отыскать глазами кого-нибудь из своей компании, но вокруг были только незнакомые лица.

Выскочив на улицу, он на мгновение остановился. Надо сориентироваться. На площади, образовав мешок для выбегающей толпы, полукругом стояли транспортеры военной охраны. Перед ними, готовые к броску, с парализаторами и паутиной строились «няньки». Их шеренга бросилась в толпу, выдергивая и утаскивая первые жертвы. Курсанты рванулись в стороны по тротуару, но и там их уже ждали.

Кротов завертелся на месте – шанс прорваться в толпе, когда она сметет шеренгу охраны, был, но не стопроцентный. Больше не раздумывая, он рванул назад в зал. Пробившись через оставшихся выбегающих посетителей, он вбежал в пустое разгромленное помещение. За спиной раздался рев. Всё – пошли на приступ, понял он. «Может, я зря сюда, – мелькнула мысль, – через опрокинутых полицейских уйдет немало наших».

Но он привык делать все лучшим образом. Раз никто не побежал прятаться здесь, значит, курсанты знают, что это бесполезно. Значит, это знают и «няньки». Поэтому все силы они бросят на задержание людей на улице. Здесь, конечно, тоже проверят, но в последнюю очередь. Время у меня есть. Надо найти выход. Наверняка работники сюда попадают не через центральный вход.

Опустевший зал выглядел очень большим. Перевернутые столы и стулья вокруг стен и полная тишина, прерываемая только криками на улице, создавали атмосферу заброшенности. Полное отсутствие людей и голограмм еще усиливало это впечатление.

Куда же делись официанты? Дверей нигде не видно. Кротов подбежал к одной из стоек. Перегнувшись, он заглянул за нее – пусто. Сергей перепрыгнул барьер и присел, разглядывая простенький экран управления, вделанный в полку под стойкой. Нашел значок с изображением двери и коснулся его. Сзади раздался легкий скрип. Чуть в стороне, искусно спрятанные в тени, раздвинулись двери. Удачно! – Кротов шагнул в темный проход.

Двери за спиной закрылись. Сразу включился свет. Пару шагов, и он вышел в коридор. Секунду постоял и, по привычке, решительно пошел направо. По левой стене несколько дверей. Одна была открыта, оттуда раздавались голоса. Сергей заглянул. Похоже, кухня. Среди кубов больших кухмашин разговаривали несколько человек. Обсуждали что-то веселое, речь то и дело прерывалась раскатами смеха. Кротов прислушался – смеялись над дерущимися курсантами. Его никто не замечал.

Землянин бесшумно подошел и тронул человека в форме бармена за плечо. Тот резко обернулся и чуть не закричал. Кротов быстро прикрыл ему рот ладонью.

– Тихо…

Все только сейчас заметили его.

– Ты что? Как ты сюда попал? Сюда нельзя! Сейчас охранники придут проверять, и ты точно попадешься! – заговорили они наперебой, испуганно глядя на него.

– Тихо! – уже громче скомандовал Сергей. – Не надо меня бояться. Выведите меня через служебные двери, и мы расстанемся друзьями.

– Нет, ты что? Мы за это получим. Даже с работы можно вылететь!

– Что ж, тогда будем считать, что я вас заставил, – нехорошо улыбнулся землянин.

– Вот, ты, – не стал он долго раздумывать и повернул к себе того, кому прикрывал рот. – Веди!

Молодой рыжеватый человек хотел было возразить, но, взглянув на Кротова, сделавшего зверское лицо, пробормотал:

– Хорошо, я выведу, – он просительно посмотрел на остальных. – Вы подтвердите, что он меня заставил.

Те закивали. Что-то в голосе бармена и в лицах остальных не понравилось Сергею. Похоже, они не очень-то и боятся. Играют. Ладно, подыграем – лишь бы выйти.

Они шли по тому же коридору в обратную сторону. Оба молчали. Кротов чувствовал скрытую недоброжелательность в шагающем впереди провожатом. Пройдя несколько поворотов, вышли в небольшой тамбур.

– Все, пришли.

Бармен коснулся пальцем круглого глазка рядом с дверью. Створки разъехались. Стараясь не встретиться взглядом с землянином, рыжий отскочил в сторону.

– Иди. Выход во двор, потом на улицу.

Сергей хотел, по привычке, отправить бармена вперед на разведку, но передумал: «Что я, в самом деле, не война же?» Он выглянул в дверной проем. С обеих сторон, у стены, стояли охранники, поблескивая черными забралами шлемов.

– Ах ты, сука! – выдохнул Кротов, сдавая назад, но в этот момент получил такой толчок в спину, что вывалился на улицу. Рыжий обеими руками толкнул его навстречу «нянькам» и закрыл дверь.

«Сдаваться нельзя, – мелькнуло в голове Сергея. – Засмеют». Почему-то то, что его могут посчитать слабаком, волновало его больше, чем наказание или даже изгнание из Академии.

Используя приданный толчком импульс, Кротов выпрыгнул наружу и сразу повернулся к противникам.

– Тихо, парень, – миролюбиво сказал один из полицейских. – Не дергайся, не будет проблем.

Охранник протянул руку, желая снять с лацкана куртки знак батальона. Если бы он этого не сделал, Кротов действовал бы по-другому. Он хотел сбежать, когда его выведут из закрытого двора. Но если заберут знак, это бесполезно – все равно вычислят. Поэтому он перехватил ладонь «мента» обеими руками. Зажав перчатку броника, изо всех сил резко вывернул руку ладонью вверх. Охранник сложился пополам и присел на колени. Кротов толкнул его ногой. Парализованный болью в плече, тот завалился на бок.

Второй полицейский, новенький похоже, никогда не встречавшийся с нападением на стражей порядка, на мгновения растерялся. Сергею хватило этого. Мощным ударом правой ноги в грудь он впечатал охранника в стену.

По запорошенной мелкой снежной сыпью дорожке Кротов побежал на улицу. Главное, надо было добежать до какого-нибудь ближайшего кафе. Там он мог спрятаться и получить в автоматической раздевалке свою куртку и кепи, сданные в этом развлекательном центре. Из разговоров он знал, что уйти от военной охраны в Академии считается доблестью и начальство никогда не сдаст своего курсанта, сделавшего это. Наоборот, неофициально похвалят. Это все было из той же серии: спецназ самый лучший, и даже суперподготовленной военной охране с ним не справиться. Поэтому он сильно не переживал, что схватился с «няньками».

Выбежав на улицу, Кротов сразу свернул налево и побежал внутрь городских кварталов, подальше от площади. Он не сомневался, что сможет оторваться от полицейских, приходящих в себя во дворе. Но, оглянувшись, увидел, что из-за угла, с площади, вывернул транспортер и понесся за ним.

«Обиделись няньки, – подумал он. – Дело плохо. Обложат». Несколько курсантов, шедших по другой стороне улицы, остановились и закричали, поддерживая его. Он свернул в первый попавшийся переулок и начал петлять, перебегая из двора во двор. Начинало темнеть. Кротов слышал крики за спиной и не останавливался. Весь хмель из него вылетел. Несмотря на то, что он был без куртки, ему было жарко. Внутри загорелся азарт соревнования: «Хрен они возьмут меня».

Сергей уловил новый звук, и через мгновение он заполнил все вокруг. Над домами повис малый атмосферник с большой эмблемой охраны на днище. «Твою медь! Они всерьез за меня взялись! – выругался он и с усмешкой констатировал: – Сам виноват. Не надо было бить ментов». В довершение к этому появилась «муха». Камера, как приклеенная, двигалась за ним, держась метрах в пяти над землей.

– Так они, блин, и стрелять по мне начнут! – пробормотал Кротов, останавливаясь.

Атмосферник нырнул за дом, совсем рядом с двором, где находился землянин. «Сейчас высадит еще толпу на пути, и бежать будет некуда. Хотя, похоже, я и так попал. – Сергей покрутился. – Да, зря я сюда забежал». Выход был один, и невдалеке уже слышались громкие голоса переговаривающихся «нянек». Он вздохнул и повернулся к выходу, ожидая преследователей.

* * *

– Курсант!

Кротов вздрогнул. За спиной, в бесшумно раскрывшейся двери, стоял человек.

– Иди сюда! Спрячешься!

Сергей глянул на спасителя – крепкий подтянутый человек в годах. «Дежавю», – подумал землянин. Он сразу вспомнил подземный ход на Зорне и зовущего его спрятаться отца Аэс. У него было такое смешное имя – Пуузан. Пока эти мысли пролетали в его голове, ноги уже несли его в распахнутую дверь. Только он вошел, спаситель нажал кнопку, и створка задвинулась.

– Пойдем, пойдем… – перебил он хотевшего заговорить землянина. – Сейчас я тебя спрячу, потом поговорим.

Они быстро прошли по коридору и зашли в комнату. «Рабочий кабинет», – решил Сергей. Несколько старинных экранов по стенам. Шкафы с запылившимися кристаллами памяти. И то, про что Кротов только слышал, но никогда не видел – местные книги. Они считались реликвиями и остались только в специальных хранилищах. Сергей встречался пока только с электронными копиями с них. А тут книгами был забит целый шкаф. Он с удивлением разглядывал корешки со знакомыми словами, складывающимися в непонятные названия.

Крепкий старик заметил интерес Кротова и едко усмехнулся:

– Неужели вы знаете, что это такое?

Кротову захотелось сказать, что столько книг, сколько видел он, не наберется на всем Тарантосе. Но ясно, что местный все равно не поверит.

– Знаю, – коротко ответил землянин и напомнил: – Мы хотели спрятаться.

– Да, да. Сейчас.

Хозяин подошел к столу, такому же архаичному, как и большинство предметов в комнате. Стол, похоже, был сделан из дерева. Богато. Хозяин нажал что-то на столе, и тот вдруг отъехал, открывая каменную лестницу вниз. «Ничего себе! Тут целое шпионское гнездо». Кротов, в котором любовь к приключениям боролась с разумной осторожностью, заглянул вниз. Осторожность, как всегда, проиграла. Он шагнул на крутую лестницу. Опять длинный полутемный коридор, и они вышли в ярко освещенную просторную комнату.

– Здесь вам будет удобно, – хозяин обвел рукой комнату. – Располагайтесь.

Сергей мельком глянул на богатое несовременное убранство подвала и спросил:

– Как вы разберетесь с охраной? Они же видели вас, там висела «муха».

– Не переживайте, курсант. Военная охрана занимается только военными, а я давно на гражданке. И, кроме того, я еще кое-что значу в этом мире.

– Тогда скажите мне, зачем вы это делаете? – задал Кротов вопрос, который мучил его с тех самых пор, как он шагнул в распахнутые двери этого дома.

– А вот сейчас я схожу, разберусь с желающими поговорить со мной «няньками», – старик улыбнулся, показывая, что он знаком с курсантским сленгом. – Вернусь, и мы поговорим. Вам все равно надо отсидеться некоторое время, чтобы все успокоилось.

Сергею ничего не оставалось, как признать правоту хозяина.

– Тогда еще один вопрос, пока вы не ушли. Как вас зовут?

– Вы можете называть меня Киград Ори. Ну, представьтесь и вы.

– Сергей! Сергей Кротов.

Старик удивленно вскинул брови – какое необычное имя – и, ничего больше не сказав, ушел. Кротов присел в кресло и огляделся. Все вещи – мебель, экраны визоров, терминал коммуникатора и все остальное – как будто не из этого времени. «Ретро, – пришло в голову удачное слово. – Интересно, он специально все так оформил или просто остался жить в прошлом веке?»

Время шло, а таинственный хозяин так и не появлялся. Сергей встал, подошел к двери и выглянул в коридор. Вправо, дальше по ходу, светился узкий прямоугольник приоткрытой двери. Кротов прислушался. Голос Киграда. Второй голос был женский, при этом очень знакомый. Землянин не выдержал и тихонько, мягко перекатываясь с пятки на носок, подошел к дверному проему. Женщина зло выговаривала хозяину дома:

– Ты знаешь, что он инопланетник и принят в Академию по направлению этого сраного министерства? А ты притащил его прямо сюда!

– Это правда? Неужели я совсем потерял нюх?

У Сергея округлились глаза. Со стариком разговаривала Ранза!

* * *

– Приготовиться!

Лейтенант Брезг яростно оглядел десантников. Ранза знала, что ему самому страшно, и, перекрывая свой страх, он орал на взвод.

– Последний раз напоминаю! Упали на землю, сразу убегаем с этого места! Сразу! Иначе повстанцы размажут вас по джунглям, как сопли!

Ранза перевела взгляд на экран забортного обзора, не выдержала и выругалась. Идущее с «мух» и командирских камер изображение показывало ад. Взвод, упавший на землю Сегерети первым, сейчас перемалывался артиллерией повстанцев. Дракон! Они знали про высадку!

В это время завыл сигнал тревоги.

– Подбили! – заорал пехотинец через отсек от неё. Стоявший рядом лейтенант коротко врезал ему по лицу.

– Заткнись!

На экранах стен загорелся сигнал десантирования. Пилот катера кричал по внутренней связи:

– Прыгайте, подбили! Я не удержу машину!

– Пошли!!! – чужим голосом заорал лейтенант и ударил пехотинца с разбитым носом по кнопке принудительного сброса капсулы. Ранза зажмурила глаза. Через мгновение открыла. Вокруг в ночном небе сверкали звезды. Внизу, то тут, то там, полыхали игрушечные взрывы, и беззвучные светящиеся пунктиры очередей из автоматических пушек и игольников скрещивались в темноте.

Она сдернула с плеча трубу одноразового плазмомета и выстрелила прямо вниз. «Хорошая штука, но мне не пригодится, если меня убьют спрятавшиеся на месте высадки партизаны», – подумала она, бросая пустую трубу в клуб синего пламени, растекавшегося по земле.

Одноразовая капсула десантирования – нечто среднее между обычной индивидуальной десантной капсулой и экзоскелетом – позволяла десантироваться только с небольших высот. Из космоса, как в нормальной капсуле, не прыгнешь. Поэтому свободный полет продолжался совсем недолго.

Ранза только успела заметить на сетке, выведенной на внутреннюю сторону щитка боевого шлема, свое положение относительно остальных солдат отделения, как включились тормозные двигатели. Еще перед выброской она заблокировала автоматическое включение на безопасной высоте и выставила срабатывание на минимальной. Лучше я потерплю удар при торможении, чем красоваться как мишень для теплового наведения противодесантных ракет. То, что они у партизан есть, она – глядя на творившуюся вокруг вакханалию – нисколько не сомневалась.

Только капсула коснулась земли, найдя пятачок в зарослях каких-то густых кустов, Ранза ударила по фиксаторам и спрыгнула на землю Сегерети. Оптика шлема превращала ночь в зеленоватый день, но из-за густо стоявших растений видимость все равно была ограничена.

– Дракон! – выругалась она. – Вот это разведвыход!

На палубе транспортника, перед погрузкой в катера, им поставили боевую задачу – разведка, уничтожение постов боевого наблюдения повстанцев, если таковые найдутся, и обеспечение высадки основных сил имперской пехоты. Немного останется от батальона после такой разведки, если вообще что-то останется.

Крик приоткрыла маску и сплюнула. Воздух, как и обещали химразведчики, оказался нормальным. Если бы не мощный аромат джунглей, она бы не заметила отличия от атмосферы корабля. «Ну и вонища, – подумала она, опуская щиток. – Не подцепить бы какую-нибудь заразу».

В уголке щитка замигал огонек. Шлем наполнился голосами выживших разведчиков. Её вызывал Клюм – командир отделения.

– Ранза, я вижу, что ты живая! Какого… не отзываешься?

– Слышу, капрал! У меня все штатно.

– Давай, подгребай к нам.

Возле огонька командира светились еще три точки. Негусто. Из одиннадцати прыгнувших. Здесь их точно ждали! Зафиксировав местонахождение группы, она перебросила игольник на грудь и стала пробиваться через заросли. Если бы не вибронож, резавший корявые стволы, как желе из пайка, то идти было бы совсем невозможно.

Все четверо сидели на крохотной площадке, отвоеванной у джунглей. Тут же стояла поясная платформа капсулы. Хитрый капрал никуда не пошел, а собирал отделение к себе. Ранза усмехнулась: будь ты командиром – тоже бы так поступила. Разведчики раздвинулись, и Крик уселась в кружок.

– Ну, как тебе высадка? – толкнул её сосед справа. И передразнил комбата, – «здесь нет повстанцев, только патрули»… а тут даже артиллерия! Знали, суки!

Она согласно кивнула.

– Это точно! – Потом спросила: – Бланка никто не видел?

– Похоже, накрылся твой дружок, – ответил кто-то.

– Все, отставить разговорчики! – капрал достал планшет. На земле ожила небольшая голограмма – район высадки. Он коснулся пальцем мигающей точки, показывающей их местонахождение. Голограмма сменилась, показав кусок джунглей, где сидели они.

– Надо искать своих и уходить в безопасный район, где смогут забрать.

– Я что, сам не вижу! – огрызнулся на неё Клюм. – Уже давно автопоиск включен. Смотрите.

Он стал перелистывать изображение. Вместо обычной россыпи зеленых точек, показывающих живых бойцов, появлялись небольшие группки и отдельные светлячки. Красные – раненые, которые еще могут воевать – их тоже было совсем мало. Сплошные пятна гаснущих белых точек. Погибшие остывали, и чипы, работающие на энергии тепла тела, отключались.

– Нет батальона… – растерянно пробормотал Сангер, это ему лейтенант разбил губу перед высадкой. – Взвод, и то не наберется…

– Наш лейтенант готов, – тихо сказал капрал. – Даже среди раненых нет. Из нашей роты горит огонек только у взводного-два.

Капрал привстал:

– Вот, как раз он вызывает.

Клюм выслушал сообщение и скомандовал:

– Подъем! Пробиваемся в квадрат четыре. Там река и есть скалы.

– Что, людей собирать не будем?

– Нет! Приказ выходить самостоятельно. Чтобы не накрыли артиллерией сразу всех.

«С одной стороны – правильно, – подумала Ранза, – с другой, если ранят или просто в грязи застрянешь, никто не поможет».

– У нас на маршруте даже раненых нет, – все разглядывали ломаную линию, высветившуюся на объемной карте.

– Если сделать крюк вот сюда, – Ранза ткнула в красный огонек, – одного можем забрать.

– Нет, – поспешно ответил Клюм. – Маршрут выдан, и отступать от него мы не имеем права. – Он увеличил изображение: – Да, смотри, он сам двигается! Выберется.

Все промолчали. Оправдания капрала не понравились никому, но обсуждать решения командира в боевой обстановке – чревато. «Чтоб к тебе, раненому, также маршрут не был выдан. Трус толстомордый! – разозлилась Ранза. По сердцу резануло. – А вдруг это Бланк?»

Шли медленно, часто сменяя друг друга. Идущий первым искал дорогу и прорубался в совсем непроходимых местах. Остальные в это время страховали его. «Мухи» в таких зарослях помочь не могли – камеры просто не могли летать в хитросплетениях стволов и веток.

Ранза, намахавшись виброножом, повернулась, чтобы уйти и уступить место следующему. Она даже не поняла, что случилось; что-то обхватило её шею и, дернув так, что ноги подлетели от земли, потащило по джунглям. Напрасно она пыталась ухватиться за убегающие стебли. Покрытые грязной слизью, они выскальзывали из перчаток броника. Вдруг все остановилось. Петля так и не исчезла с шеи, но тащить перестала. Чья-то рука оттерла щиток шлема от налипшей грязи. Через расплывчатые разводы Ранза увидела наклонившегося над ней улыбающегося человека:

– Баба!

Он заулыбался еще шире. Стволом игольника он ткнул её в живот и скомандовал кому-то:

– Снимите с неё удавку.

Крик подхватили под руки и подняли. Оглядываясь, она лихорадочно вспоминала наставление по поведению в плену. Небольшая прогалина, непонятно как сохранившаяся в джунглях, была заполнена людьми. В зарослях, сквозь сплетение стволов, можно было разглядеть еще фигуры. Все возбужденно переговаривались, слышался смех. Разряжалось нервное напряжение после боя.

Её поразило, как они были одеты. Ни на одном не было брони! Большинство в гражданской одежде, в рубашках и майках с коротким рукавом. Ранзу передернуло. Как лазить в этих мерзких зарослях без всякой защиты?! А в бою? Опасен любой, даже самый мелкий, осколок. «Дикари!» – вспомнила она информационный ролик, прокрученный перед боем.

Пока эти мысли проносились в голове, её обыскали. Забрали все навешенное на бронике, что она не успела растерять во время волочения по зарослям. Достав вибронож, обыскивающий радостно вскрикнул и поднял его над собой. Вокруг одобрительно загалдели. Похоже, ножи здесь в цене. С неё ловко сорвали шлем, и в лицо ударил влажный жаркий предутренний воздух. Кожу мгновенно облепили мелкие насекомые. Аборигены засмеялись, когда она начала отмахиваться от них.

Внезапно все замолчали. В тишине слышался нарастающий рокот. Он быстро перешел в невыносимый рев. Все упали. Над джунглями, едва не задевая верхушки, пронесся катер огневой поддержки. «Боится, над самой землей идет», – подумала Ранза. Притихшие, посерьезневшие партизаны быстро построились в колонну и начали исчезать в зарослях. Её толкнули в спину, показывая место в строю. Она покорно двинулась, стараясь не выпускать из виду спину идущего впереди.

* * *

Вход в пещеру, спрятанный у подножия заросшей все теми же корявыми растениями горы, был совсем незаметен. Можно было пройти рядом и не увидеть. Тем более с воздуха или из космоса. Обливающаяся потом Крик судорожно вздохнула – наконец-то! Она присела, привалившись спиной к прохладной стене пещеры. Два часа перехода по узеньким, едва угадываемым, тропам среди бесконечных рвущихся во все стороны стволов измотали её.

Повстанцы, почувствовав себя в безопасности, совершенно расслабились. Втолкнув в загончик в темном углу огромной залы пещеры, они словно позабыли про неё. Место было отгорожено хлипким забором из переплетенных кустов. Все вокруг говорило о крайне отсталой жизни на планете. Все, кроме оружия. У всех партизан на груди или за спиной висели новейшие игольники. А, судя по бою, современным у них было не только стрелковое оружие.

– Ей, ты, иди сюда, – негромко позвал её кто-то из полумрака.

Она обернулась и только сейчас разглядела, что не одна. В самом темном месте, у стены, была устроена примитивная лежанка из травы. На ней сидело и лежало несколько человек. Ранза поднялась и подошла к ним. Свои – пехота, разведчики, определила она, разглядев броники. Все без шлемов. Некоторые скинули верхнюю половину бронекостюма. Душно было даже здесь, под землей.

– Давно тут? – спросила Крик, вместо приветствия.

– Часа два-три, – ответил ближайший сидевший.

– Вы падали первыми?

– Да, первыми… – в голосе разведчика слышалась горечь. – Кинули без всякой разведки.

– Нам тоже сказали, что здесь никого нет.

Сидевший разведчик сплюнул и промолчал. Ранза, ни к кому не обращаясь, сказала:

– Ни хрена не понимаю. Нас-то зачем было высаживать, уже все ясно было, что тут встречают.

– Ранза, это ты?

Из угла раздался знакомый голос – Клюм. Она недолюбливала подловатого капрала, но сейчас обрадовалась.

– Да, это я! А ты один?

Она пошла в угол.

– Всех нас сюда притащили, – поднял голову с лежанки Сангер. – Давно. Это тебя что-то долго вели.

– А как эти? – она кивнула в сторону партизан.

– Да они, похоже, забыли о нас, – откликнулся лежавший в углу десантник. – Не то, чтобы допрашивать, даже посмотреть ни разу не подошли.

Ранза присела на лежанку поближе к изгороди и через дыру стала наблюдать за повстанцами. Чем дольше она смотрела, тем больше удивлялась – эти люди воюют? Разгромили десант непобедимой имперской пехоты?

Ничего похожего на армию. Это были гражданские люди с оружием. Самых разных возрастов: и совсем молоденькие, и пожилые. Весело болтая, они занимались своими делами – ели, пили, тут же готовили на походной дряхлой кухмашине.

Вдруг образовался круг, зазвучала музыка. Аборигены начали в такт хлопать и подпевать. В круг вышли двое – голый по пояс смуглый парень и миниатюрная стройная девушка с цветами в пышных черных волосах. Они закружились в танце. Окружающие раскачивались, поддерживая танцоров. Мелодия все убыстрялась. Пара, словно два разноцветных вихря, кружила, поднимая пыль с каменного пола. Зрелище захватило Ранзу. Необычный ритм тянул пуститься в пляс. К ней подтянулись остальные.

– Вот дают, вояки! – пробормотал кто-то из десантников.

– Дракон, я бы тоже не отказался покрутить эту малышку! – заметил другой.

У всех на лицах появились невольные улыбки. Ранза на мгновение забыла, где она. «Какие хорошие люди, – пронеслось в голове, – радуются жизни словно дети».

– Надо воспользоваться этим, – вернул её на землю голос Клюма.

– Смотрите, вон там лежит наше оружие и шлемы. В рукопашной каждый из нас справится с двумя-тремя этими маломерками.

Клюм оглядел всех.

– Мы разведка, или как…

Никто не стал возражать. Ранза встряхнулась, отгоняя наваждение, навеянное танцем. Капрал прав, надо попробовать, пока повстанцы заняты пляской.

– Приготовились!

Все подобрались к изгороди и присели, готовясь к броску.

– По моей команде валим забор и врубаемся в толпу. Когда будем между ними – стрелять не станут.

Капрал навалился на заборчик и заорал:

– Вперед! Кончай их всех!

Но все пошло совсем не так, как решали. Хлипкий на вид заборчик пружинил и не хотел падать.

– Перепрыгивай!

Помогая друг другу, десантники перевалились через изгибающийся забор, но время было потеряно. Кинувшихся вперед разведчиков остановила очередь из игольника. Разрывы игл вспахали камень под ногами. Пожилой невысокий партизан, с изрезанным морщинами загорелым лицом, стоял перед ними, держа палец на пусковой кнопке. Пехота остановилась.

Вот тебе и гражданские, когда они успели среагировать? Ранза тоже застыла перед шеренгой малорослых аборигенов, выглядевших детьми против здоровенных разведчиков. Но стволы игольников, направленных в лицо, уравнивали шансы.

– Зачем вы их держите здесь? Надо было расстрелять в джунглях, и все дела.

Из бокового прохода в зал вышел человек в боевом бронекостюме, но без опознавательных знаков. Он был гораздо выше и мощнее местных партизан. Это еще кто? Ранза вглядывалась в незнакомца. Закрытый щиток шлема не давал увидеть его лицо. Что-то знакомое чудилось ей в фигуре новенького.

– Броник кармадонский, – пробормотал кто-то сзади.

Точно, теперь и до неё дошло – не фигура знакомая, а бронекостюм. Изучали в свое время. Разведчик должен с ходу, только по внешнему виду, определять, кто перед ним. Неужто тут замешаны кармадонцы? Хреново. Тогда точно живыми не выпустят.

Словно услышав её страхи, заговорил пожилой абориген:

– Это наше дело, как поступать с нашими врагами. Мы не нуждаемся в ваших советах. Ваше дело, чтобы оружие, которое мы у вас купили, – он выделил это слово, – было исправно. И обучить наших людей обращению с ним. Вот и занимайтесь.

Потом повернулся к сникшим десантникам и ровным тихим голосом предупредил:

– Еще одна подобная глупость, и мы поступим, как предлагает этот человек, – он кивнул на бойца в кармадонском бронике. Чувствовалось, что старик привык, чтобы ему подчинялись.

Их опять загнали в загородку. На лицах партизан улыбок уже не было. «Теперь понятно, откуда у них современное оружие, – подумала Ранза. – Только не понятно, каким боком тут кармадонские военные? Или это наемники?»

После неудачной попытки побега, чуть не стоившей им жизни, все замолчали. Улегшись или сев на подстилку, каждый обдумывал свое. После всплеска эмоций во время броска и быстрого расставания с надеждами настроение у Ранзы было мрачное. То, что спасательная операция будет, она не сомневалась – слишком дорого обходился каждый солдат Империи. Но вот, что их быстро найдут, в этом она очень сильно сомневалась.

Это партизаны чувствовали себя в джунглях, как рыба в воде. Разведку готовили к действиям и в таких условиях, но без реального боевого опыта на подобных планетах все операции сначала будут малоэффективными. Успокаивало то, что в соединении немало повоевавших. Среди них найдутся профессионалы, бывавшие в джунглях. Только придется, похоже, провести не один день здесь, пока их найдут.

Её размышления прервали. Возле часового, приставленного теперь к ним, стояли двое. Тот самый пожилой абориген, первым среагировавший на их побег, и женщина. Она тоже была уже не молода.

– Девушка! – певуче позвала она. – Иди сюда.

– Выходи! – подтвердил часовой её слова.

Что им надо? Ранза оглянулась. Все с сочувствием смотрели на неё. «Главное не показать, что боюсь», – думала она, направляясь к выходу. Но ничего плохого с ней делать не собирались. Партизанский командир объяснил:

– Женщина не должна ночевать в мужском обществе. Светлая Нери отведет тебя в женскую половину.

Он внимательно посмотрел на неё. Глаза у него были совсем не командирские – умные и добрые.

– Не думай, что ты сможешь сбежать оттуда, – жестким голосом, сосем не вяжущимся с его взглядом, предупредил он. – Все наши женщины и девушки такие же бойцы, как и мужчины.

– Пойдем, пойдем, милая, – взяла её за руку женщина.

Ранза опять отметила, какие они все невысокие – Нери едва доставала ей до плеча. Женщина вывела десантницу из большой залы пещеры. Пройдя через узкий проход, освещенный химическим армейским светильником, прилепленным на стене, они вошли в новый грот. Он был гораздо меньше предыдущего, но дышалось здесь легче.

– Мужчины отдали нам этот зал, потому что мы матери. Здесь есть вентиляция и свой родник.

В углу из вделанной в стену пластиковой трубки текла небольшая струя воды. При взгляде на неё Ранза сразу поняла, как она хочет пить, даже сглотнула. Светлая заметила это и махнула молоденькой девушке, с любопытством разглядывавшей разведчицу.

– Принеси воды.

Та быстро сходила к источнику и подала прозрачную пластиковую кружку. Ранза взяла, но пить не решалась, боясь какой-нибудь инфекции. Это правило – никогда не пить воду на других планетах без обеззараживания – разведчикам вдалбливалось с первого дня службы. Женщина улыбнулась, поняв затруднения Крик.

– Пей, не бойся. Вода родниковая, проверена по всем параметрам. И химический состав, и биологическая составляющая соответствует категории «А» по имперской классификации.

Услышав такие слова от аборигенки, Ранза едва не выронила кружку. Женщина опять улыбнулась, заметив реакцию разведчицы.

– Да, я специалист. Я ученый-биолог.

Ничего себе – партизанка! В армейских брюках, заправленных в высокие ботинки из «жидкой» кожи, и черной майке она совсем не походила на ученого. Разве что глаза – умные и все понимающие. «Наверное, такие глаза и должны быть у ученых», – подумала Крик. Она никогда не видела никого ученей их оружейного техника.

Её не стали связывать или еще хоть как-то ограничивать свободу. Единственное, о чем попросила Нери, это чтобы она никуда не ходила одна.

– Ты же знаешь – мужчины такие нервные, еще подумают, что ты убежала.

Её не заставляли работать и не допрашивали. Нери часто беседовала с ней, и, как потом сообразила Ранза, она сама выложила то немногое, что знала. Но это им было не интересно, они, похоже, знали о войсках Империи больше неё. Во время разговоров со Светлой вокруг них собирались женщины и девушки, которые в этот момент были свободны.

Так она узнала их имена и научилась различать их. Один раз, в сопровождении молодой девушки по имени Арна, она сходила в большой зал проведать пленных сослуживцев. Их тоже не допрашивали, не выводили и не заставляли что-нибудь делать. Здоровые сильные парни, вырванные из не знающей свободной минутки армейской жизни, изнывали от безделья. Они совсем освоились и о чем-то болтали с часовым.

Увидев Ранзу с молоденькой аборигенкой, десантники подошли к ограде. Сангер, с лица которого сошел синяк, весело предложил:

– Ранза, давай поменяемся, ты сюда, а я с красавицей в женское общество. Хотя бы на вечер!

Глядя на их беспечные лица, только недавно испуганные и тревожные, Крик задавалась вопросом, что происходит? Что это за война? И зачем они этим повстанцам, больше похожим на сельских жителей, чем на грозных вояк, разгромивших разведбат Империи. Но больше всего её мучил вопрос – что с Бланком?

Из разговоров с Нери и другими она многое узнала о жизни Сегерети. И эти знания пошатнули её веру в то, что Империя всегда несет свободу и процветание на штыках своей пехоты. Как им коротко довели при объявлении о высадке, повстанцы – это отщепенцы, не желающие работать. Они сектанты, не желающие жить цивилизованно. Большинство жителей на планете их не поддерживают.

Выслушивая женщин, Ранза увидела совсем другую картину. Свою роль сыграло и то, что для неё это была первая такая крупная операция. До этого она несколько раз участвовала в скоротечных операциях по уничтожению пиратских баз и повоевала, но тоже недолго, во время локального конфликта на Амзере. На этой голой скалистой планете пришлось схватиться с по-настоящему сильным противником – армией Вольных Миров.

Тогда война грозила разгореться в настоящую. В окружающем космосе уже начали накапливаться флоты Империи и Союза Вольных Миров, и генералы с обеих сторон радостно потирали руки. Но каким-то образом дипломаты обошлись без армий. И хотя Ранза считала себя закаленным бойцом, на самом деле она еще не оделась в броню цинизма и равнодушия.

Торможение, позволяющее сохранять нормальный рассудок на войне, приходит обычно после долгих боевых действий на планетах, где есть мирное население. Постоянно участвуя в круговороте смертей, разрушений и бедствий, человек начинает отделять себя от происходящего. Она еще не поняла, что вид мертвых тел нескольких боевых товарищей – совсем не то, что вид ползающего раненого ребенка, пытающегося плачем поднять свою мертвую обгоревшую мать.

Со слов женщин выходило, что повстанцами являются все жители планеты. Сегерети была одной из немногих планет, формально не входящих ни в одну из трех супердержав Цивилизованного Мира, но негласно находившаяся в зоне влияния Империи. И жителей это вполне устраивало.

Колонию в свое время основала группа переселенцев, покинувших урбанизированные промышленные планеты среднего пояса Империи. Здесь, на Сегерети, они нашли то, что хотели – дикий нетронутый мир. Колонисты начали осваивать планету и принимать своих единомышленников. Все было неплохо: аграрное производство, благодаря прекрасным климатическим условиям, развивалось и кормило растущее население. Пояс умеренного климата занимал больше половины территории планеты.

Когда население разрослось и развитие планеты достигло определенного этапа, на неё обратила внимание Империя. В столице появилось помпезное здание, над которым взвился флаг Империи, а во дворце за городом поселился имперский посол. На этом все вроде закончилось. Населению позволили жить так, как они хотели.

Но совсем недавно в ближайшем космосе была обнаружена червоточина. Это мгновенно все изменило. Червоточина являлась очень дорогим подарком, а так как находилась в нейтральном космосе, права на неё предъявили сразу все три главных союза. Вольные Миры вскоре отступили. Остались два претендента – Империя и Кармадонский Союз.

Вот тогда в престольной Цессии и вспомнили о Сегерети. Планета была ближайшей к червоточине. Мгновенно штат посольства раздулся до того, что пришлось строить еще несколько огромных административных зданий. В космосе появились военные корабли, и на планету нескончаемым потоком потянулись специалисты, необходимые для обустройства ворот на устье червоточины.

В связи с заявленными притязаниями на Сегерети от Кармадонского Союза срочно необходимо было создать видимость легитимности присоединения планеты к Империи. Для того чтобы посол превратился в наместника, нужна была просьба жителей о присоединении.

Тогда и возникли разногласия. Большинство жителей совсем не хотели превращать планету в базу обслуживания ворот. Они справедливо считали, что их предки убегали с техноразвитых промышленных планет совсем не для этого.

Кармадонский Союз мгновенно воспользовался этим. Разжигая недовольство действиями Империи, его агенты всячески поддерживали недовольных. Империя в свою очередь нашла кучку людей, которые требовали немедленного присоединения к ней. Благодаря таким действиям агентов с той и другой стороны, впервые на планете произошел конфликт с человеческими жертвами.

Это позволило представителю Империи вызвать войска для «защиты жизни своих граждан». Под этим предлогом полицейские силы жестко подавили несколько выступлений местного населения. При этом погибли люди. Это было ошибкой. Плохо просчитав реакцию местных, имперцы никак не ожидали, что покладистые веселые жители Сегерети возьмутся за оружие, в изобилии пошедшее с баз кармадонцев.

Большинство на планете представляли переселенцы с планет Багалора-1 и Багалора-2, известные своим упорством. Маленькие, по сравнению с большинством жителей Империи, веселые и простые в обычной жизни, они были не остановимы в достижении цели, если считали это важным. Кроме кучки коллаборационистов, всегда присутствующих в любом обществе, остальная часть населения твердо встала на путь сопротивления.

Имперские стратеги, занятые просчитыванием огромных барышей от эксплуатации новой червоточины, отдали решение вопроса о присоединении армии. После разгрома нескольких полицейских батальонов, направленных для «установления порядка», генералы решили завершить дело одним ударом. Для проведения полномасштабной операции к Сегерети был направлено одно из соединений Сто восьмого космического флота.

Так Ранза стала одной из первых жертв этой операции. Она прожила с женщинами уже три дня. Все это время они становились молчаливее. Если сначала можно было часто услышать смех и пение, то сейчас все делали молча. Даже разговоры стали приглушеннее. Возвращавшиеся в пещеру после вылазок приносили неутешительные вести. Ранза ловила обрывки фраз, пытаясь понять, что происходит снаружи.

Однажды принесли мертвую девушку. Мужчины, принесшие страшный груз, тихо поставили носилки на пол. Один зло сверкнул глазами на разведчицу и выругался. Потом они ушли. Женщины присели на колени вокруг тела и тихонько запели какой-то протяжный напев. Не зная, как себя вести, Ранза забилась в угол. Вдруг молоденькая девушка, похоже, подруга погибшей, которая не могла сдержать слез и постоянно прерывала песню рыданиями, вскочила и с горящим лицом подбежала к десантнице.

– Убийцы! Будьте вы прокляты! – закричала она, замахиваясь маленьким кулачком на Ранзу. Та перехватила руки и держала, не подпуская к себе. Девушка обмякла и разрыдалась. Нери подхватила её и отвела в сторону. Гладя по голове и что-то тихо говоря, она начала её успокаивать.

Через час мужчины вернулись и забрали тело. С ними ушли все женщины, кроме готовивших ужин. Осталась почему-то и Нери. Она подошла к Ранзе и присела рядом.

– Плохи наши дела. Планета оккупирована. Центр отдал приказ прекратить борьбу. Хотят сохранить население.

Она помолчала. Потом добавила:

– Не знаю, что с тобой делать.

Крик тоже молчала. Она собственными глазами видела мощь армии Империи и не сомневалась, что сопротивление Сегерети сломят за несколько дней. Решение о прекращении сопротивления правильное. Из рассказов старослужащих она знала, во что превращается планета, по которой прокатилась полномасштабная война.

– Мы не подчинимся центру и остаемся в джунглях, будем продолжать борьбу.

Ранза удивленно посмотрела на Нери:

– Вы что? Вам ведь все равно не победить!

– Я знаю, – так же тихо продолжила Светлая. – Но и принять жизнь под постоянным приглядом военных Империи мы не можем. Я не могу.

Она опять помолчала.

– Моего мужа вчера убили. Он медик и остался в городе. Не мог бросить своих больных.

– Сочувствую.

Не зная, что еще сказать, она помолчала. Хоть бы Бланк был жив.

– Но, может, лучше сложить оружие? Со временем все успокоится, и армия покинет планету. Жизнь в Империи совсем не плоха. Вот увидишь.

Нери грустно улыбнулась.

– Жизнь не плоха? Может быть. Но она не наша. Она навязана нам сверху. Я знаю, что люди привыкнут. Человек ко всему привыкает. Но я не смогу.

Она вздохнула.

– Как я ненавижу эту червоточину! Не будь её, все было бы как прежде. – Она встряхнулась. – Ладно, хватит об этом. Поговорим о тебе. Мужчин мы оставляем в плену – это на случай обмена. А тебя я не хочу здесь держать. Ты мне понравилась. И ты женщина, значит, должна когда-то стать матерью. А нас здесь в любой момент могут разбомбить.

Ранза затаила дыхание. Что она придумала?

– Вы же тоже женщины!

Светлая посмотрела на Ранзу, как на маленькую.

– Мы сделали свой выбор сами, осознанно. А ты здесь не по своей воле.

Разведчица хотела возразить, но Нери жестом остановила её.

– Все. Я приняла решение. Мы выведем тебя к вашим.

Вечером в женское помещение пришли два молодых партизана.

– Пора. Они выведут тебя на границу джунглей, туда, где легко встретить патруль имперцев. Дальше пойдешь одна.

Женщины по очереди обнялись с ней. Даже та молоденькая девочка, что хотела ударить. Не глядя в лицо Ранзы, она быстро прижалась к ней и сразу отошла. Появился старший.

– Готовы?

Он повернулся к Нери:

– Не передумала, Светлая?

– Нет! Она должна жить. И дать жизнь другому.

– Что ж, всю ответственность ты берешь на себя.

Она кивнула головой в знак согласия. Потом подошла к разведчице.

– Пойдем, я провожу тебя до выхода.

Еще днем Ранзе принесли местную одежду.

– Сама понимаешь, ни броню, ни шлем мы тебе оставить не можем. Электроника нас выдаст.

Оглядев её, женщины не смогли сдержать улыбки – вся одежда была мала ей.

– Ничего, идти недолго. Часа четыре-пять – потерпишь.

Ей дали какую-то самодельную мазь в чашке. По всей пещере распространился резкий запах. Ранза сморщилась.

– Натрись. Кровососы лезть не будут.

На выходе Нери еще раз обняла Ранзу. Потом, молча, толкнула её в плечо – иди. Партизаны – один спереди, другой сзади неё – сразу набрали хороший темп. Крик даже не представляла, что так быстро можно идти по этим сплошным зарослям. Каким-то чутьем выбирая путь, они лишь изредка пользовались виброножом. Несколько раз они предлагали Ранзе отдохнуть. Но видя, что сами они явно не хотят останавливаться, она лишь отрицательно мотала головой. Иногда они останавливались, чтобы переброситься парой слов, решая, как лучше идти. Определившись, шли дальше.

Во время одной остановки, когда Ранза полой короткой рубашки вытирала пот, произошло страшное. Стоявший перед ней юноша вдруг захрипел и завалился на голые, торчавшие из земли корни. Горло его рассекла красная полоса. Через мгновение оттуда хлынула кровь. Не в силах пошевелиться, Ранза дикими глазами глядела на бьющегося в агонии человека. Сзади в это время раздавалась возня. Она не оборачивалась.

– Руки подними! За голову!

В кустах, прямо перед ней, материализовался солдат в бронекостюме. Ствол короткого игольника смотрел ей в лицо. Она машинально подняла руки и сложила их за голову.

– Кто ты? Говори быстро! – скомандовал голос сзади.

Ранза резко повернулась. Над телом второго партизана, лежавшего с неестественно вывернутой головой, стоял такой же солдат. Она лихорадочно соображала, что сказать. Ничего не приходило в голову, и она сказала правду:

– Рядовой Ранза Крик. Разведка пехоты Империи.

Спрашивавший засмеялся:

– Какой ты, к дракону, рядовой? Выглядишь, как оборванец из джунглей.

– Кто вы? – не выдержала она. Хотя уже догадывалась – система невидимости «призрак» была на вооружении только у одного рода войск.

– Не видишь, что ли? Спецназ Империи.

Он подошел ближе к ней.

– Ну-ка, повернись.

Приложив на секунду руку к затылку Ранзы, он взглянул на экран комма, закрепленный на запястье.

– Все верно. Идентификация есть.

Второй, молчавший до этого, тоже подал голос:

– Куда это тебя вели?

Говорить правду нельзя – это она твердо знала. Но и что солгать, она еще не придумала.

– Не знаю. Вроде говорили об обмене.

– Ладно. Придем, там разберутся. Повезло тебе, что мы тут задержались.

Она быстро закивала, соглашаясь. Щиток шлема уехал вверх, и взору разведчицы предстало молодое улыбающееся лицо спецназовца.

– Я, Веселый, – назвал он свой позывной и показал на второго. – А это – Игла.

– Идти можешь?

– Да!

– Тогда, давай уматывать отсюда. Хоть больше никого не засекли, но эти партизаны как черви – могут под землей пролезть.

Он закрыл забрало, и они таким же порядком – один перед Ранзой, другой сзади – двинулись вперед. Теперь движение было не таким быстрым. Надо было прорубаться. Идти как убитые повстанцы – проскальзывая между перевитых стволов – у спецназовцев не получалось.

Через полчаса они остановились, пока Игла выяснял что-то по связи, Веселый опять открыл маску.

– Так ты, получается, из того разведбата, который, как обманку, кинули.

– Как это – как обманку?

– Чтобы показать местным, будто здесь будет основная высадка. Сначала, говорят, слили информацию – МРОБ это умеют – а потом целый батальон для поддержания этой дезы скормили артиллерии.

Заметив удивленное злое лицо, он примирительно сказал:

– Да ты не переживай, в нескольких местах так поступили. Не только с вами.

– Вот успокоил! – Ранза грязно выругалась. – Сраные командиры и сраные МРОБовцы. Их бы сюда, чтобы еще в небе сгорели.

– Да. Пехоту никто не жалеет. Расходники, – сочувственно поддержал спецназовец. – Переходи к нам, в спецназ. Нас выкинули и все – сами себе командиры. Никто не сольет, все от тебя зависит.

– Хорошая служба!

– Но ты сильно-то не завидуй, – отрезвил её заговоривший Игла. – Дерьма и у нас хватает.

Шагая между спецназовцами, Ранза подумала о Нери. «Ведь она ничего не знает и будет теперь думать, что это она меня и парней на смерть отправила». Она поймала себя на том, что, хотя партизаны уничтожили весь её батальон, зла на них она не чувствовала. Наоборот, она сочувствовала им. У Крик было свое понимание этой войны – отличное и от официального, и от повстанческого.

На её родной планете – Тарантосе – была похожая ситуация. Многие жители были недовольны навязанной им ролью обслуги армии. Она с детства помнила эти бесконечные разговоры, переходившие иногда в крик. Помнила, как ссорились родственники, обсуждавшие, чего бы могла добиться их планета, если бы Империя искусственно не задушила всю промышленность и науку на Тарантосе, оставив жителям работу только по обслуживанию огромного механизма Академии.

Действительно, подраставшим детям было открыто две дороги: или армия, разрекламированная и зазывающая со всех сторон; или работа на армию. Другое дело, что многим это нравилось. Академия гарантировала безбедное существование, и многих это устраивало. Так что довольные и недовольные разделились на две, примерно равные, группы.

Сама Ранза, как большинство молодых, над выбором долго не задумывалась. Её не прельщала роль проститутки или официантки, и она пошла по проторенному пути – записалась в армию, надеясь потом поступить в Академию и получить офицерский чин. Тем более перед глазами был пример родного дяди, прошедшего такой же путь и добившегося высокого звания в пехоте.

Уже перед самым отлетом с родной планеты она узнала, что существует группа людей, которые хотят силой добиться ухода Академии с Тарантоса. Как ни смехотворна была эта цель, она находила определенную поддержку.

Джунгли кончились внезапно. Словно рассеченные ударом великанского меча, они делились на две части ровной широкой дорогой. По ней в обе стороны двигалась разнообразная военная техника. Гражданских транспортеров не было.

– Подожди, не выходи, – придержал Ранзу Игла.

Он связался с кем-то, и через двадцать минут к обочине резво подрулил разведтранспортер – небольшая приземистая машина с легким вооружением. На двери горела эмблема спецназа.

– Наши ребята подбросят тебя до города. А там ищи своих сама.

– А вы что – опять в джунгли?

– Надо.

Уже уходя, Веселый оглянулся и напомнил:

– Не забудь. Пиши на перевод в спецназ сразу, как найдешь своих. Может, встретимся.

Военная охрана, уже начавшая наводить порядок в оккупированном городе, не стала долго разбираться с Ранзой – не до того. Её и еще несколько таких же зарегистрировали и отправили на транспортник обеспечения. Там, после прохождения медмашины и краткого собеседования с представителем МРОБ, она вдруг превратилась в героя.

Для инспектирования подготовки к началу эксплуатации новых ворот прибыл кто-то из родственников императора. Срочно понадобились герои для представления высокому гостю. Её представили как отважную разведчицу, в одиночку вырвавшуюся из плена бандитов-повстанцев.

Так Ранза Крик получила «Пехотный знак доблести», отметку в личном деле и новое воинское звание – капрал. Само награждение ее не впечатлило – все, кого собрали в зале построений на транспортнике, чувствовали себя не в своей тарелке. Было видно, что сиятельный родственник торопится, похоже, ему было абсолютно наплевать на нечаянную войну, случившуюся рядом с червоточиной. После быстрой церемонии раздачи наград, еще не покинув зал, Ранза услышала, как принц приказывает срочно предоставить ему последние данные о состоянии дел на обустройстве ворот.

После Сегерети капрал Ранза Крик получила отпуск, который использовала, чтобы поступить в Академию на своей родной планете. Бланк Регун до сих пор числится пропавшим без вести.

* * *

Сейчас она стояла перед дядей и пыталась ему втолковать, что он не прав. Надо же было ему связаться именно с этим продвиженцем министерства. Сегодня, когда все курсанты её взвода отправились отметить первый день свободы, она решила, впервые после прибытия, навестить своего единственного родственника. Разговор с ним расстроил её. А тут еще и этот инопланетник!

То, что дядя рассказал ей сегодня, встревожило. Она не могла даже предположить, что он – бывший пехотный полковник – окажется втянутым в такое. Теперь стало понятно, почему он уволился, не дослужив свой срок.

Родители Ранзы погибли, когда ей было десять лет. По официальной версии – неосторожное поведение на отдыхе в горах – сорвались в пропасть. Пока к ним добрались, мозг перестал функционировать. С этого возраста она воспитывалась в семье дяди. Сам он не часто появлялся в доме – армия требует человека полностью, оставляя совсем мало времени на личную жизнь.

Его жена, домашняя молодая женщина – дядя женился уже в зрелом возрасте – не выдержала этих постоянных разлук. Когда Ранзе исполнилось четырнадцать, она ушла. Прилетевший из очередной командировки родственник спросил девочку:

– Может, тебе лучше в государственный приют?

Однако уже привыкшая к самостоятельности Ранза наотрез отказалась. Нахмурив брови, она упрямо заявила:

– Я буду жить здесь. Я уже взрослая, да и за домом надо присматривать во время твоего отсутствия.

Дядя улыбнулся, услышав о её взрослости, и подвел итог:

– Хорошо!

Больше к этому вопросу они не возвращались. Про присмотр за домом Ранза, конечно, преувеличила – скорее дом за ней присматривал. Несмотря на любовь родственника к старинным вещам, квартира была оборудована самым современным бытовым оборудованием. Так что можно было не бояться, что обед будет подан не вовремя или ванная окажется неубранной.

Когда ей исполнилось шестнадцать, он, всеми правдами и неправдами, вырвался в отпуск, чтобы присутствовать на церемонии получения первого импланта. Тогда же он первый раз сводил её в часть и дал пострелять из настоящего бластера и игольника. После окончания обязательного курса развития гражданина она пришла на вербовочный пункт армии.

Дядя, уже полковник, узнал о том, что она служит, только через пару месяцев. В последнее время он все чаще нелестно отзывался об армии, и Ранза побоялась сказать ему сразу. Впервые в жизни он не поддержал её. А еще через полгода он уволился и вернулся на Тарантос уже штатским человеком.

* * *

Сергей решительно толкнул дверь и вошел в комнату. Разговаривавшие одновременно оглянулись на него. На лице Ранзы появилась досада. Лицо Киграда ничего не выражало – он лучше контролировал себя.

– Здравствуй, Ранза!

Кротов решил вести себя так, словно ничего необычного не происходит.

– Здравствуй, Сергей, – выдавила она.

– Курсант, вам лучше было сидеть там, где я вас оставил, – хозяин квартиры заговорил сухим нейтральным тоном. От прежней доброжелательности не осталось и следа.

Сергей, мгновенно закипая, ответил:

– Извините, я не хотел подслушивать, но меня тут считают шпионом! Я правильно понял? – он повернулся в девушке. – Давайте уж прямо в лицо. Не люблю, когда за спиной.

Ранза смутилась, но взяла себя в руки и ответила:

– Никто тебя шпионом не называл. Но ты ведь не будешь отпираться, что поступил сюда по направлению МРОБ? Значит, сотрудничаешь с ними.

– Какая разница, как я поступил сюда? – Сергей разозлился. Еще никогда его не называли стукачом. – Ты бы думала, что говоришь. У нас, на Земле, за это можно сразу схлопотать. Не будь ты девушка…

– А что тебе не нравится? – теперь взвилась Ранза. – Мне лично наплевать, что ты парень. Хочешь померяться силой? Давай!

Наблюдавший за этой перепалкой Киград попытался притушить разгоравшуюся ссору.

– Подождите, – миролюбиво начал он, но, увидев, что на него не обращают внимания, заорал: – Смирно!

Готовые схватиться, Кротов и Крик рефлекторно вытянулись и замолчали.

– Прекратить! – продолжал он поставленным командирским голосом. – Пошли в кабинет. Поговорим.

Он подождал, когда зло смотревшие друг на друга Сергей и Ранза пройдут вперед, и пошел за ними. В кабинете молча показал спорщикам на кресла. Когда те уселись, он достал из стенного шкафчика банку с вином. Выбрал три невысоких стакана и разлил.

– Всем надо успокоиться, – сказал он, подавая стаканы Кротову и Крик. Потом улыбнулся. – Сегодня у вас первая увольнительная, и грех не напиться. Помню, я в первый выход набрался так, что меня тащили.

Сергей понял, что Киград пытается увести разговор от шпионской темы. Он хотел, было, отказаться от выпивки и уже собрался поставить стакан на стол, но хозяин заметил это и быстро сказал:

– Сергей, не обижай меня. Я ведь тебе ничего не сказал. Кроме того, у нас не принято отказываться от угощения хозяина дома. Ты должен хотя бы пригубить.

В общем, он прав, подумал Кротов и, вместо того, чтобы поставить стакан, одним махом опрокинул его в горло. Снисходительно приняв уже привычные удивленные взгляды, он заговорил:

– Я думаю, мне надо уходить.

– Теперь я сам вижу, что ты инопланетник, – не обратив внимания на слова землянина и задумчиво отхлебывая из стакана, сказал Киград. – Повтори, пожалуйста, откуда ты?

Сергей, в голове которого приятно зашумело, ответил:

– Я вообще не из цивилизованных миров. С дикой планеты, – хмель развязал язык, выпил он сегодня уже неплохо, и он гордо продолжил: – Она даже для контактов запрещена. Земля! И, вообще, я русский! – Голос его сорвался. Он махнул рукой и отвернулся. Потом тихо добавил: – Все равно вы ничего не поймете.

Киград и Ранза быстро переглянулись – на лицах обоих застыло удивление.

– Не из цивилизованных миров и вдруг в Академии, да еще и спецназ! Что-то здесь не то… – Хозяин поднялся и пошел к стене, где открывал до этого шкафчик с выпивкой. Раскрылся небольшой сейф, и он что-то достал оттуда. Потом повернулся и вполне серьезно спросил:

– А ты, вообще, человек? – Не дожидаясь ответа, сообщил: – Сейчас мы узнаем про Землю – у меня сохранился со службы небольшой архив.

Он раскрыл голограмму, включив затенение, чтобы Ранза и Кротов ничего не видели.

– Ничего себе! – хмыкнул он через минуту и другим взглядом посмотрел на Сергея.

– Что там? – заинтересовалась девушка.

– Позже расскажу, – Киград опять повернулся к Сергею. – Интересно, зачем МРОБ вытащило тебя с этой планеты и кто же ты такой на самом деле?

Кротов, которому уже надоела эта шпионская история, ответил:

– Я и есть я. Обыкновенный парень с Земли. Все меня уже на сто рядов проверили. Если интересно – спросите у МРОБовцев. Лучше вы мне скажите, зачем вы меня сюда затащили? – Он показал на Ранзу. – После того, как я её увидел, не верю, что это случайность.

– Вот тут ты не прав. Все действительно произошло случайно. Она моя родственница – зашла навестить.

– Он мой родной дядя, – добавила капрал. – И можешь поверить, если бы я вовремя увидела, кого он хочет впустить, я бы не дала этого сделать.

– Ранза! – строго прикрикнул Киград.

– А что, я должна скрывать, что не доверяю ему? Он ведь так и не объяснил ничего. Ты знаешь, он говорит – у него нет импланта. А на самом деле есть. Я сама видела, как он ускоряется.

– Ты уже немало отслужила и прекрасно знаешь, что не все можно рассказывать. Тем более людям, которых впервые увидел.

Дядя попытался притушить горячность племянницы. Он прервался, отнес кристалл в сейф и вернулся к курсантам.

– По-моему, погоня исчезла.

На большом висевшем на стене экране появилось изображение пустого двора, потом улицы. Она тоже была пустынна.

– Вот, теперь можно идти. Ранза, тебе тоже пора. – Не слушая попытавшуюся возразить удивленную племянницу, он продолжал: – Проводи Сергея. Ты знаешь тут все и поможешь ему пройти незаметно.

Она поставила так и не допитый стакан и поднялась.

– Пойдем, что сидишь?

Кротов вскочил.

– Пошли, – он повернулся к хозяину. – Спасибо за помощь.

– Я же бывший курсант, – улыбнулся тот. – А с Ранзой помирись – она отличный человек.

– Я с ней и не ссорился, – буркнул землянин.

– Дядя! Я сама могу за себя отвечать!

Поднявшись из подвала наверх, Киград заказал куртку и кепи Сергея, оставшиеся в кафе. Забрав в раздевалке пришедшую одежду, он и девушка покинули квартиру Киграда. Оказавшись на улице, Кротов неожиданно для себя сказал:

– А я ведь хотел попасть сегодня в квартал любви…

Он прикусил язык: «Блин, что я говорю?» Ранза усмехнулась:

– Сходи, там-то тебя «няньки» точно ждут.

Стараясь побыстрее замять неловкость, он спросил:

– Куда мы?

– Двигай за мной.

Она действительно хорошо знала город. Обратный путь хоть и занял больше времени – несколько раз приходилось обходить полицейские посты – прошел без каких-либо происшествий. За всю дорогу Ранза не сказала ни слова. Кротов тоже не стал лезть с разговорами. Перед самой казармой она предупредила:

– Про дядю никому не слова! И что я местная – тоже!

Кротов молча кивнул, хотя и не понял, зачем такая секретность.

В его комнате, как ни странно, потерь не было. К вечеру все соседи вернулись домой. Весь вечер, перебивая друг друга, они весело вспоминали прошедший день. На их вопросы Сергей сухо ответил, что с ним ничего интересного не произошло, он тоже смог убежать и сразу вернулся в казарму. Занятые своими приключениями, они не стали его расспрашивать.

Утром на общем построении батальона сообщили, что кто-то из курсантов подразделения избил двух «нянек». Все удивленно переглянулись. Комбат – мощный квадратный майор Фино – долго и притворно ругался. С его слов выходило, что, скорее всего, охранники сами виноваты, но первокурснику избивать их – это перебор.

Кротов сначала не понял, что это про его схватку с охраной. Он никак не считал, что два удара – это избиение. Однако во время своей речи майор все время возвращался глазами к стоявшему в первой шеренге Сергею. Наконец до него дошло. Блин, «муха» там не зря висела. Похоже, обиделись менты. И какое теперь будет продолжение?

Но продолжение оказалось совсем не страшное. Когда построение распустили, Нэния подозвала Кротова.

– Пойдем, поговорим.

Она завела его в кабинет взводных. Командиры первого и второго взводов уже сидели там. Они с любопытством уставились на землянина.

– Этот, что ли? – весело спросил взводный-2. – Не верится, что он пробил защиту броника. Совсем не здоровяк.

– Это точно, – подтвердил командир первого.

– Ладно, ребята, – прервала их Сэмюэль. – Дайте мне поговорить с ним.

– Что говорить-то, награждать надо. Охранника уложить не каждый выпускник сможет, не то что первокурсник.

Лейтенанты засмеялись.

– Мы пошли. Разговаривай.

Кротов примерно догадывался о содержании их разговора и оказался прав. Нэния притворно поругала его и предупредила, чтобы это было в последний раз. Больше Академия не будет прикрывать его. Напоследок она не выдержала:

– Как ты умудрился сломать два ребра охраннику?

Кротов пожал плечами – не знаю. А про себя подумал: «Ну вот, опять! Я же вроде пнул, как обычно». Он вспоминал, как на мгновение во время драки все вокруг замедлилось. Но это ведь было всего полсекунды. «Черт, это верный признак. Надо завязывать с драками – еще убью кого-нибудь случайно. – Он уже не сомневался, что появляющаяся сила и скорость – наследие посещения корабля предтеч. – Чем же еще меня наградил «черный корабль»?»

Как это произошло, Кротов не знал, но к концу дня о его побеге знали уже не только во взводе. Неожиданно для себя он стал местной знаменитостью. Даже старшекурсники хлопали его по плечу, хвалили и предупреждали:

– Парень, ты – настоящий спецназ! Смотри, теперь охранники тебя взяли на заметку и постараются отдать должок.

Все курсанты были злы на «нянек», тем более после вчерашнего первого увольнения. Не всем, как Кротову, удалось сбежать от них, не говоря уже о том, чтобы наказать их в драке.

Зорис, радостный, словно все похвалы относились к нему, везде ходил за Сергеем, приговаривая:

– Это, ерунда! Вы бы посмотрели, как он пьет!

* * *

И лишь отношения с Ранзой остались на прежнем уровне. Как будто и не было совместной выпивки у её дяди.

Между тем учеба продолжалась. Подходило время первого вылета на полигон. Те, кто пришел в Академию прямо с гражданки, с замиранием сердца слушали страшные истории старшекурсников о многодневных походах в горах или джунглях без воды и пищи; о местных животных, которые были не прочь отведать курсантского мяса; о многочисленных ловушках, расставленных группой противодействия. И, конечно, о том, что не все вернутся с полигона живыми.

Зорис несколько раз прибегал с лицом заговорщика и изрекал «совершенно точную» информацию, что сегодня ночью вылет. Сергей относился к будущему разведвыходу равнодушно, учеба она и есть учеба. Сколько ни старайся приблизить учебный процесс к реальным боевым условиям, он так и останется не настоящим.

Это мы уже проходили. Кроме того, у него были большие сомнения, что кто-то возвращается оттуда «грузом двести». Слишком дорого стоит обучение, чтобы имперские чиновники стали разбрасываться спецназовцами. Возможности травм и увечий он не исключал, но это обычное дело, тем более с имперским уровнем медицины не очень и страшное.

Перед рассветом, когда сон особенно сладок, завыл сигнал подъема. Звук сирены сбросил с кроватей обитателей курсантской казармы. В этот раз, одеваясь на ходу, выбегали не только первокурсники. «Началось», – сразу понял Сергей. Большой зимний выход, о котором было столько разговоров.

Еще в учебке на Земле он научился определять, когда тревожный подъем закончится только построением, когда выходом в парк, а когда начинаются большие учения, – это особенно было заметно по поведению командиров. При обычной тревоге, проводимой только для отработки подъема, в поведении и приказах командиров, как они ни хотели показать серьезность ситуации, чувствовалась легкая расслабленность и ожидание скорого отбоя тревоги. Нервозность и напряженность, звучащая в командах, твердость взглядов и особенно тщательно подогнанная экипировка без ошибок говорили о том, что дело плацем не закончится.

Кротов, не суетясь, проверил все мелочи, необходимые при жизни вдали от казармы. Он знал, что забудь что-нибудь, вернуться, чтобы забрать, уже никто не даст. Стори, переживавший как командир отделения, торопил его:

– Кротов, давай быстрей! Ты последний.

Действительно, Зорис и Слай уже выскочили из комнаты. «Хоть одеться-то успели?» – подумал Сергей.

Пробежав по палубе, он шагнул в свое отделение. Поерзав немного, почувствовал, как плоская поверхность кресла принимает форму тела. Ремни скользнули из спинки и зафиксировали грудь и ноги, оставив свободными только руки.

Кротов осмотрелся. Все на месте. В дальнем отделении, у торцевой двери, еще возился Стори. Он, как настоящий командир, зашел последним. Выдернув из зажимов справа свое оружие, Кротов быстро проверил игольник. Тестовый индикатор показывал, что все в порядке. Все остальное, закрепленное на бронекостюме, он проверил сразу, как только натянул броник.

Малая десантная капсула считалась основным средством высадки спецназа, наряду с индивидуальными десантными капсулами. Пехота пользовалась ротными и батальонными капсулами. В малых и ротных капсулах техника не десантировалась. В батальонных, кроме живой силы, можно было транспортировать и боевые машины с поля боя: транспортеры, легкие артустановки и другую технику, в зависимости от поставленных задач.

Одно то, что на задание отправляли сразу в капсуле, говорило о том, что район высадки недалеко. Подлетная дальность этого катера была до пяти тысяч километров. «Что это будет, джунгли или снега?» – лениво подумал Сергей. Он опять огляделся. Отделение притихло. На лицах курсантов, как ни старались они придать им равнодушное выражение, читалось напряженное ожидание с малой толикой страха. Знакомый вид. Он вспомнил первый выезд на дивизионные учения на Земле, в Советской Армии. Выглядели все так же.

Даже наивный весельчак Зорис притих, уставившись в одну точку. Девчонки из «команды Ранзы», занявшие сиденья рядом друг с другом, перебрасывались короткими репликами. Сама Ранза летела в другой капсуле вместе с первым отделением. Пять человек с одной стороны и шесть с другой сидели лицами друг к другу.

Сергей почувствовал, что машина оторвалась от поверхности и резко пошла вверх. В тот же момент в проходе между рядами появилась голограмма командира взвода. Нэния четким голосом начала ставить боевую задачу. Взвод будет действовать в отрыве от основных сил. Задача – выйти в условленный квадрат и провести разведку. Новые вводные будут поступать по ходу операции. Место высадки – горная гряда в умеренных широтах. «Значит, все-таки зима, – подумал Сергей и улыбнулся, – местная зима нам не страшна. Это не два месяца в палатках, при тридцатиградусном морозе, как в зимних артиллерийских лагерях в Забайкалье».

Высадка будет групповая. «То есть капсула сядет на грунт, и мы выйдем как короли», – опять улыбнулся он. Хотя на тренировках Кротов уже много раз десантировался и в атмосфере, и в космосе индивидуально, но привыкнуть к этому так и не смог. Перед самым прыжком жуть следующего шага до сих пор мучила его. Лишь в индивидуальной капсуле, «яйце», как ласково называли его курсанты, прыжок из космоса ни капли не пугал. Бронированный кокон доставлял до самой земли, автоматически регулируя полет и, если надо, проводя защитные маневры от огня противника.

На маршевых двигателях капсулы крейсерская скорость в атмосфере была около пяти тысяч километров. Летели почти час. «Почти на пределе дальности действия катера, – быстро подсчитал Сергей. Мысли понеслись по привычной колее. – Плохо, в случае чего, поддержку замучаешься ждать. Тьфу, что это я? Боевые, что ли?» – одернул он сам себя.

Включились обзорные камеры. На рифленой поверхности прохода возникла голограмма места посадки. «Тайга!» – сердце Кротова радостно забилось. Навстречу капсуле стремительно приближался темно-зеленый ковер. На глазах лес рос и стал распадаться на отдельные деревья. В следующий момент полет замедлился, и капсула мягко опустилась на снег посредине небольшой поляны.

– Вперед! На грунт! – закричал Стори привычную команду. Сергей сморщился – зачем? Не война, не под огнем, офицеры не видят, можно было подождать, когда рассеется пар от закипевшего снега, и спокойно оглядеться. Потом выйти. Хотя эти мысли и посетили его голову, ноги уже несли его к распахнувшимся щелям выхода. Тренированное тело реагировало на команду автоматически. Вот ведь собака Павлова. Кротов спрыгнул с трапа и провалился по пояс в снег. Рядом барахтались остальные «курсы».

– В лес! Под деревья! Уходим с поляны! – орал Стори.

«Ну да, а то выкосят нас огнем партизаны», – усмехнулся землянин, пристроившись за одной из девушек – по пробитой канаве идти было легче. Они что – не понимают этого? Он оглянулся на отделение – все толпой рыхлили снег, каждый пробивал в целине свою дорогу. Ну-ну – тяжело в учении – легко в бою. Он заметил, что девушка, а это была Нури, пошла тяжелее. Быстро догнал её и остановил.

– Ну-ка пропусти. Потом сменишь.

За спиной взревели двигатели капсулы. Через несколько мгновений звук исчез в вышине. Пятьдесят метров до леса наконец кончились. Между деревьями сугробов не было. Идти стало легче. Кротов остановился, опустил щиток и улыбнулся Нури.

– Как?

Та тоже опустила маску и улыбнулась в ответ.

– Нормально.

Подтянулись остальные. Расчистив ногой место, Стори положил на землю командирский планшет. Появилась голограмма. Первое и второе отделение высадились в своих квадратах. На объемной схеме было видно, что назначенный для разведки район находится в центре треугольника, вершинами которого являются места высадки отделений. На фоне схемы проявилось лицо командира взвода. Нэния была явно не в духе.

– Новая вводная. Стори, сейчас к вам прибудет наблюдатель от Академии – полковник Рейнис. Не подведите меня. В остальном действуем по плану. Встреча в квадрате разведки. Все! Работаем!

Лицо растаяло. Стори выругался:

– … Вот только её нам не хватало! – Потом оглянулся и, поняв, что нарушил правила, попробовал оправдаться: – Я это к тому, что теперь придется её ждать. Идти будем медленнее.

– Да брось ты, командир! – Кротов засмеялся и стукнул Парано по плечу. – Нам всем это не нравится. Так что можешь выражаться спокойно.

Речь Сергея прервал свист разрезаемого воздуха – с неба падала одноразовая капсула. Десантник, стоявший на поясной платформе, управлял ей с лихостью, граничащей с безрассудностью. Тормозить платформа начала почти перед самой землей. «Несладко ей, – подумал Кротов, – даже противоперегрузочные компенсаторы броника полностью энергию не погасят».

Включились маневровые двигатели, и платформа над самой поверхностью пошла в сторону группы. Как ведьма в ступе, землянин вспомнил виденный в детстве фильм-сказку. «Еще бы заговорила, как баба Яга, вот был бы прикол!» – неожиданно развеселился он.

Платформа ткнулась в снег перед самыми деревьями. Прибывшая легко спрыгнула с неё и твердым шагом направилась к отделению.

– Отделение! – скомандовал Парано и, оглядев вытянувшихся курсантов, шагнул навстречу полковнику. – Полковник Рейнис! – начал он.

Но та, на ходу опуская маску, прервала его:

– Отставить! Продолжайте свою работу! Я только наблюдатель, без званий и должностей.

Командирский тон её реплики противоречил этому утверждению. Да и вид был совсем не стороннего наблюдателя – на груди висел короткий спецназовский игольник, на бронике полная навеска, а за спиной пристегнутый к броне ранец был набит так же, как и у курсантов.

«Это-то зачем? Будет выполнять задачи вместе с нами? – Кротов выкинул из головы непонятные вопросы и с сочувствием посмотрел на капрала. – Не завидую я ему». Тот старался сделать вид, что не замечает демонстративно отошедшую в сторону Лею Рейнис. Построив отделение, он определил порядок движения, место каждого в колонне и сектор ответственности. Все как на показательных занятиях. Все приумолкли, шуточек больше не раздавалось. Присутствие шишки из штаба Академии заставляло стать серьезными.

«Интересно, где и как она пойдет? – Сергей украдкой взглянул в сторону полковника. – Помнит она меня или нет?»

Словно услышав его мысли, та подала голос:

– Капрал Стори Парано! Располагайте мной, как будто у вас появился еще один курсант.

– Есть, – ответил покрасневший Стори и, помявшись, приказал: – Пойдете в середине колонны, основной сектор наблюдения – справа.

«Ты смотри, даже имена знает, значит, готовилась». Сергей опустил щиток и занял свое место. Он уходил первым. Стори, доверяя опытности землянина, как всегда, поставил его в авангард. Углубившись метров на двести в лес, Кротов сообщил капралу, что все в порядке и они могут выдвигаться.

Парано ответил, но не отключил конференцию, и в шлеме Сергея зазвучали команды для оставшихся. Землянин поморщился, убавил звук и шагнул в зимний лес.

Идти было легко. Снег в лесу едва прикрывал стопу. Ветер, похоже, был редким гостем в этих местах. Деревья с вечнозеленой листвой были укрыты снеговыми шапками. Сергей вспомнил, что небольшая роща таких деревьев росла в парке, недалеко от главной площади города. Узкие, продолговатые, кожистые листья их летом были ярко-зелеными. Сейчас они выглядели темными, почти черными. Ровные стволы стояли хотя и часто, но как раз позволяли пройти человеку.

Кое-где небольшими островками топорщился невысокий кустарник. Идти через него было трудно – он не ломался и не гнулся, как железный, и Кротов стал обходить эти островки. Если не обращать внимания на необычные листья и чуть синюю кору кустарников, лес напоминал земной. Местность была ровной, но на карте-схеме, которую Сергей время от времени вызывал на щиток, значилось скорое повышение. Скоро они начнут подниматься в горы.

Живности здесь хватало. Как только вошли в лес, появились первые следы. Животных, несмотря на возможности оптики шлема, Кротов пока не увидел. Но птицы уже появились; небольшие, с неброским серо-зеленым оперением, они были незаметны на фоне листвы. И только в тепловом диапазоне сразу появились их яркие горячие точки. Точки перемещались в кронах деревьев, иногда падали в кустарник и снова возвращались в вышину. Стайка, потрескивая металлическими голосами, двигалась следом за десантниками.

«Черт, и никак от них не избавишься, – Кротов лихорадочно перебирал в уме знания, полученные на занятиях. – Если кто-то захочет узнать о нас, по ним сразу вычислит». Хотя это учения, но привычка брала свое – действовать надо, как на войне. Сергей даже не замечал, что все его поведение изменилось, он опять шел по вражеской территории и привычно ждал выстрела из-за деревьев. Иногда он одергивал себя – не война, блин, кончай с ума сходить, но через секунду забывал об этом.

Легким звериным шагом, выработанным еще на Земле, он двигался по лесу Тарантоса. Когда-то пацаном, во время охоты с отцом, он много раз получал нагоняй именно за шумную походку. «Теперь бы отец наверняка похвалил, – подумал Кротов, обходя торчавшие из снега сухие ветки. – Хотя вряд ли – суровый папаша редко что-нибудь одобрял, только взгляд бы стал не такой суровый».

Весь день, с длинным перерывом на обед и короткими на отдых, отделение наматывало километры по заснеженной тайге. Пару раз Стори предлагал Сергею смениться и перейти в центр группы. Какой бы ни был небольшой снег, идти по набитой тропе всегда легче. Но представив, что впереди пойдет Зорис или кто-то из девчонок, Кротов твердо отказывался. Своим глазам и ушам он доверял больше. Тем более что использование автономных телекамер, «мух», оказалось под запретом. Почему это так, он так и не понял. Скорей всего, просто для усложнения задачи.

На очередном привале землянин поинтересовался, как дела у других отделений.

– Так же как у нас, месят снег.

Стори был немногословен. Казалось, какая-то мысль терзает его. «Наверное, присутствие штабной дамы», – решил Кротов. Рейнис ни разу не прокомментировала приказы капрала и, вообще, во время пути не открывала рот. Неутомимо, как заводная, она широким походным шагом шла в середине колонны на месте, отведенном ей Парано. Кротов разглядывал её в редкие минуты привалов.

Во время обеда, когда она, выкинув самоуничтожающуюся упаковку пайка, расслабилась, прислонившись спиной к стволу, он поймал её жесткий оценивающий взгляд. «Да, в выучке ей не откажешь». Было ясно, в случае чего, она готова вступить в бой без секунды раскачки. «Пантера – правильно я про неё тогда подумал».

После обеда начался подъем. Деревья становились все ниже и разбегались все дальше друг от друга. Кустарник захватывал освободившееся место. Кротов забеспокоился – скоро лес кончится, темнеет, а команды на остановку для ночевки все нет. В этот момент его вызвал Парано.

– Кротов, ищи место для привала. Будем ночевать.

– Есть, капрал! – лихо отрапортовал Сергей, но Стори не поддержал его шутливый тон. Похоже, ему было не до шуток. Землянин понимал его. Первый выход, а тут еще эта надсмотрщица, переживает парень. Но ничего пусть учится.

Кротов вспоминал земную учебку – там сержант был бог и царь, и знал он намного больше курсанта. И доверяли ему гораздо больше, чем он сейчас измученному Стори. Пусть здесь техника круче и навороченней, но армия наша к войне готова лучше. Кротов сравнивал своих ребят из разведвзвода и нынешних сослуживцев. В реальном бою, при одинаковом оружии, он бы поставил на землян.

Сергей стал шагать медленнее, выбирая место. Слева, метрах в ста пятидесяти, он увидел небольшую, торчавшую словно клык, скалу. Наполовину покрытая снегом, с одной стороны она была окружена небольшой рощицей. Кротов свернул и направился к скале. Перед деревьями колючий железный кустарник образовал природную оборонительную полосу. «Как специально для нас готовили», – подумал землянин, пробиваясь через кусты.

Как он и ожидал, возле самой скалы ничего не росло. Деревья обступали небольшую поляну. И еще небольшой подарок от природы Тарантоса: под каменной стеной из земли пробивался небольшой родничок. Пробежав пару метров, нырял под камни, накрытые снегом, и исчезал. У Кротова сжалось сердце. Совсем как в родной тайге! И точно так же вокруг открытой воды все было истоптано. Звериные следы – мелкие и крупные – разбегались во все стороны. Ладно, одну ночь звери и снегом обойдутся.

Сергей сунул перчатку в воду. На экранчике комма появился знак безопасности и побежала строка, перечисляющая состав воды. Он не стал читать, и так было ясно, что вода чистейшая. Хотя у них был свой запас, но его лучше поберечь. Снег тоже пойдет, если понадобится, но вода лучше, тем более такая.

Группа подтянулась на полянку. Кротов переговорил с капралом и, по собственной инициативе, решил подняться на скалу. Раз уж запретили пользоваться технической разведкой, взглянуть вокруг с высоты будет совсем не лишним. Он обошел клык. С противоположной от поляны стороны скала была изрезана уступами. Хватаясь за выступы, он, как паук, забрался на самый верх.

Встав на краю небольшой площадки, осмотрелся. Впереди, за небольшой полоской низкорослых деревьев и такой же узкой полосой кустарника, начиналась каменистая россыпь. Из снега торчали черные бока больших валунов. «Завтра медленней пойдем», – констатировал Сергей и повернулся в ту сторону откуда пришли. Белый волнистый ковер с многочисленными темно-зелеными вкраплениями. Ничего интересного.

Он опустил щиток и с удовольствием вдохнул свежий, морозный воздух. Не прошедший через фильтры, он принес запах. Это было что-то такое знакомое, но такое далекое, поэтому Сергей не сразу сообразил, что это. Лишь секунду спустя он понял: это чуть ощутимый запах дыма. Где-то горел костер. Избалованный саморазогревающимися пайками, бронекостюмами с подогревом и прочими благами имперской армии, он совсем забыл про такой способ добычи тепла.

Сергей поднял щиток, сумерки сразу прояснились. Он медленно поворачивался, сканируя окружающее пространство в тепловом диапазоне. Ничего. Может, показалось? Опять опустил маску, потянул носом – запах исчез. Загадка. И все же, Кротов мог бы поклясться, что это не было самообманом. «Рассказывать или не рассказывать, – думал он, спускаясь со скалы. Решил: – Пока не буду. Подожду».

Внизу его ждал Стори.

– Что там?

– Все то же. Лес кончается. Завтра идти через россыпь. – В свою очередь, спросил: – Разрешения на применение «командирского глаза» так и не дали?

– Нет. Я запрашивал. Подтвердили, никаких технических средств разведки. Ладно, иди поешь. Я сейчас определюсь и подскажу твое время дежурства.

Да, совсем как на Земле. Часовых выставим. Накидали бы вокруг сигнализаторов, броник на постоянное сканирование и спать. Армия везде одинакова. Чем больше сложностей для солдата, тем лучше.

– Ладно, определяйся. Я лягу вон там.

Он показал на место у родника. Все уже выбрали себе места. Почти все развернули палатки. Пластик сразу принял цвет окружающего снега, и для невооруженного глаза они пропали. Кротов определял их только по появившимся сугробам, которых раньше не было.

Он присел на валун у самого родника. Снял с шеи игольник и прислонил его к камню рядом. Нажал застежку навесного ранца и снял его со спины. Хотя вся стандартная упаковка была максимально облегчена, вес все равно набирался приличный. Достал контейнер с ужином и, набрав в затвердевшую кружку воды, залил в отверстие пластиковой упаковки. Фольга быстро развернулась в куб и стала нагреваться. Через несколько секунд ужин был готов. Еда была вкусной, а о том, что это и из чего приготовлено, Сергей перестал задумываться еще в учебной дивизии Советской Армии.

Кто-то подошел и встал сзади. Не оборачиваясь, Сергей спросил:

– Ну, что, когда мне дежурить?

– Это не капрал.

Красивый голос Леи Рейнис потерял командирские нотки. Кротов резко обернулся и хотел вскочить.

– Сиди. – Она остановила его, присаживаясь рядом. – Ешь, я подожду.

Сергей быстро выхлебал содержимое контейнера и смял упаковку. Она тотчас стала жухнуть и через минуту рассыпалась. Чуть заметный ветерок подхватил оставшиеся чешуйки и потащил их по снегу. Он еще раз зачерпнул воды, попил, потом смял кружку и спрятал в ранец.

– Я слушаю.

– Ты же инопланетник? И, по моим данным, с нестандартным поведением?

– Так, точно. Инопланетник Сергей Кротов, – начал он обычную свою игру для командования. Рейнис недовольно сморщилась.

– Перестань, я не капрал. Я хочу знать, не заметил ли ты что-нибудь необычное?

«Неужели тоже учуяла? – Кротов сразу подумал про запах далекого костра. – Черт, говорить или нет? Скажу, вдруг действительно что-то учуяла».

– Есть кое-что. Мне показалось, я почувствовал запах дыма.

Глаза женщины радостно блеснули, но она тут же притушила взгляд. Похоже, полковник что-то знает.

– Больше ничего? – деланно равнодушно спросила она.

– Нет. Ничего необычного больше не заметил. Если бы сейчас поднять повыше «командирский глаз», простите – разведкамеру комсостава, то можно легко засечь даже остатки костра.

Кротов ждал, может, она объяснит непонятный запрет на техсредства. Но бесполезно.

– План учений разрабатываю не я, – обронила Рейнис, вставая.

Кротов опять хотел вскочить, но та махнула рукой – сиди. Уже собираясь уйти, приказала:

– Если вдруг заметишь что-то необычное, сначала доложи мне.

Как только ушла Рейнис, подошел Стори.

– Что она хотела?

– Да я так и не понял. Спросила, что я видел.

– И все?

Кротов кивнул.

– Что, когда мое дежурство? Надо выспаться.

– Ты не дежуришь. Людей хватает. А ты сегодня и так весь день первым шел.

– Ну, спасибо, капрал, – усмехнулся Кротов. – Тогда я спать.

Выбрав ровное место, он нагреб снега и бросил на кучу пакетик палатки. Она мгновенно развернулась в невысокий прямоугольник. Как раз только чтобы поместиться одному. Сергей поднял затвердевшую боковую стенку и влез внутрь. Можно было обойтись и без палатки, в бронике и тепло, и сухо. Спи хоть на льду, хоть на горячем песке в пустыне. Но маскировку она давала отличную и при этом не тратила столько энергии, сколько бронекостюм при включенной функции маскировки.

Когда Сергей делал зарядку, все еще спали. Лишь спрятавшаяся под самой скалой Рейнис приоткрыла палатку, глянула на отжимавшегося землянина и опять опустила стенку. Сергей поднялся на скалу. На вершине сгорбилась фигурка часового. Он не среагировал на приближение землянина. «Спит, дьявол! – улыбнулся Кротов. – Сейчас, я тебе устрою…» Он осторожно подошел к спящему. Нисколько не удивился, когда узнал курсанта – Зорис. Ну, а кто же, кроме него?

Сергею нравился прямодушный наивный парень. Его всегдашняя жизнерадостность и открытость подкупали. Чувствовалось, что армия для него – еще продолжение игр. «Зря он пошел в Академию, – считал Кротов, – увидит грязь настоящей войны, забудет про всю романтику, навеянную голофильмами, и станет циничным профессионалом с пустыми глазами. Лучше бы оставался на гражданке и кадрил девок».

Выдернув из рук часового игольник – не дай бог, стрелять начнет с перепугу – землянин подмял ошалевшего курсанта под себя и страшным голосом захрипел ему в шлем:

– Сдавайся!

Проснувшийся солдат забился в руках Кротова. За непрозрачным щитком не было видно лица. Но Сергей представил сейчас его выражение и захохотал.

– Только, не ори! – предупредил он. – Это я, Сергей!

Сергей помог подняться затихшему Зорису и подал игольник.

– Спишь, воин?

Тот опустил щиток. «Эх, как он переживает», – удивился Кротов. Губы у парня тряслись, вот-вот заплачет.

– Эй, эй, ты что? Ну-ка соберись.

– Сергей, я не знаю, как это… – жалобно выговорил парень. – Сидел, наблюдал и не заметил…

– Твою дивизию! – сердито сказал Кротов. – Не переживай ты, курсы всегда спят на посту. Я помню, в свое время умудрялся спать даже на ходу.

Он вспомнил, как однажды в карауле, вот так спросонья, чуть не начал стрелять. Тогда ночью, шагая по периметру артскладов, он заснул прямо на ходу. Проснулся от того, что кто-то схватил его за рукав тулупа и дернул. Автоматически, не проснувшись, он начал дергать затвор «калашникова», но поднятый предохранитель не давал этого сделать. Окончательно очнувшись, Сергей понял, что произошло. Заснув, он сошел с тропы и двигался все ближе к ограждению, пока, наконец, не зацепился рукавом за шип колючей проволоки.

– Что теперь со мной? Отчислят? – потерянно спросил курсант.

– Кончай ты об этом думать… – Для Кротова это был эпизод, не стоящий никаких переживаний. Не война. – Никто не знает кроме меня.

– Ну и что?

– Никому не рассказывай, и никто не узнает.

– Как? Ты же должен доложить!

Кротову стал надоедать этот дурацкий разговор, и он твердо, раздельно сказал:

– Я… никому… ничего… не собираюсь… докладывать! Ты тоже будешь молчать. Понял?

Зорис закивал.

– Да!

* * *

Темнота зимнего раннего утра исчезла. Шлем обрабатывал изображение во всех диапазонах. «Если бы не эта штука, – уважительно подумал про шлем Сергей, – давно бы ноги переломали». Он опять шел впереди. Оглядываясь, видел внизу на склоне небольшую змейку отделения, ползущую по его следам. Сегодня, несмотря на его протесты, Стори хотел сменить Кротова. Хватит, вчера весь день первым двигался по целине. Впервые в дело вмешалась Рейнис.

– Капрал, оставьте. Пусть идет Кротов.

Сергей был благодарен Парано за заботу, но он действительно хотел идти впереди. Здесь смешалось все: и то, что он считал себя более опытным, чем остальные, и то, что по горам он ходил с детства, и то, что во время недавней службы опять был в горах, и самое главное – все-таки он был одиночка. Что ни говори, он всегда комфортнее чувствовал себя один. А вот почему его поддержала полковник – загадка. Ведь для неё должно быть главным обучение всех курсантов. Следовательно, она должна была настаивать на частой ротации, чтобы каждый попробовал себя и в боевом охранении, и в основной группе.

Так, размышляя обо всем, Сергей постепенно подбирался к вершине перевала. Их отделению достался самый сложный маршрут. Перед утренним выходом он посмотрел на планшете Стори, как идут два других отделения. Второе, где шла Ранза, поднималось вдоль небольшой горной реки. Первое, наоборот, спускалось по лесистой долине. Они за день прошли больше всех. С ними шла Нэния. Еще раз посмотрев на голограмме примерное место встречи, Кротов мысленно уложил маршрут на гору. Может быть, к ночи доберемся. Но явно мы будем последние, если не поднажмем.

На щитке шлема, в инфракрасном диапазоне, появилась маленькая яркая точка. В вышине, над перевалом, явно кружило что-то живое. Кротов попробовал разглядеть, что это, через обычную оптику, но было слишком темно. Вычисленное виртуальное изображение, появившееся на щитке, нарисовало большую птицу. Тут же появилась расшифровка. Память броника опознала цель. Местный горный стервятник. Встречается очень редко. Только в диких, нетронутых местах. Живет парами. Питается падалью.

Точно парами, в небе появилась еще одна точка. Они медленно кружили над чем-то за перевалом. Нашли, видимо, что поесть. Хотя местной живности, кроме мелких птах, Кротов еще не видел, но следы встретил в изобилии. Идти будем почти там, отметил он, может, увижу, что они нашли. Сужая круги, пара скрылась за горой.

До вершины казалось совсем недалеко, но дальномер неумолимо показывал еще больше километра. Хорошо, что подъем был не крутым. Иначе этот километр можно было не пройти и за день. На коротком привале Кротов проглотил упаковку поддерживающего концентрата и без команды опять ушел вперед. Теперь уже никто его не останавливал. Всем было понятно, что если бы не его горный опыт, переход совсем бы замедлился. Они уже итак отставали от других групп.

Наконец подъем начал становиться положе. Сергей вышел в седловину между двумя вершинами. Еще немного, и начнется спуск. Метров через пятьдесят на щитке появилось сообщение, что он преодолел высшую точку. Визуально это еще было не заметно. Но Кротов знал, что через некоторое время организм почувствует, что подъем кончился.

Прошагал еще немного, и перед глазами раскрылась новая долина. Она в точности повторяла ту, откуда они пришли. Голый спуск постепенно переходил в лес. Ниже уже начиналось сплошное лесное море. «Настоящая тайга», – Сергей всматривался в стену деревьев, чернеющих в свете позднего зимнего утра. Еще бы хвоя на деревьях вместо листьев. Единственным отличием от покинутой долины было то, что противоположный горный склон был гораздо круче, чем тот, где стоял землянин. Из-за него поднимались еще более высокие снежные вершины. Кротов вспомнил, что где-то там, среди этих скалистых исполинов, находится запретный район – ракетный полигон-мишень для артиллеристов.

Сергей присел на припорошенный камень. Надо дождаться отделение. Первые лучи местного солнца окрасили розовым дальние, самые высокие, пики. Тусклая темно-серая тень быстро отступала. Величественный мир проявлялся перед землянином. Горы всегда были любимы Сергеем, а в такую минуту, как эта, у него просто перехватывало дыхание от чувства слияния со всем этим великолепием.

Наконец меж гольцов появился желтый ослепительный край диска. Вершины вспыхнули алмазами. Снег искрился и играл. «Красота, – подумал Кротов и опять почувствовал, что он дома. Он мотнул головой, отгоняя это чувство. – Какой, на хрен, дом! Я черт знает где», – строго высказал он сам себе.

Сзади, из-за среза горы, появились шлемы курсантов отделения. В этот раз первой шла полковник. Сергей глянул на них и опять повернулся к солнцу. Щиток затемнился, позволяя смотреть прямо на светило.

В ярком свете разгорающегося дня тени стали резче. Видимость в оптическом диапазоне улучшилась. Что-то не понравилось Кротову в цепочке следов на самом краю перешейка перед спуском. Пока было серо, он не замечал их. Но сейчас их было отчетливо видно. Не выдержав и не дожидаясь группу, он, чуть не бегом, направился к ним.

Стоя перед отпечатками в снегу, Сергей понял, что так царапало его – это были следы человека.

Сзади кто-то подошел. Рейнис. Присев, она потрогала след. Снег осыпался.

– Недавно прошел.

– Ночью, – согласился Кротов.

Полковник поднялась и позвала Стори.

– Капрал, сюда, быстро!

Колье подбежал.

– Капрал, новая вводная! Надо догнать человека, который прошел здесь. Разрешаю использовать электронные средства разведки. Сейчас короткий привал и вперед.

Рейнис уже не вспоминала, что она сторонний наблюдатель.

– Порядок прежний. Кротов первым. Я тоже пойду с ним. Остальным усилить бдительность, всем искать следы присутствия людей.

– Полковник, разрешите вопрос?

– Спрашивай, капрал!

– Откуда здесь люди? Это группа противодействия?

– Я знаю столько – сколько и ты. Мы спецназ, разведчики, и должны это выяснить. Быть готовыми ко всему, даже к присутствию настоящего противника!

«Во, загнула баба, – усмехнулся Кротов, – настоящего противника. Без всяких понятно, что это группа противодействия. Кто еще появится в этих глухих местах? Сейчас начнут пакости устраивать». Сергею показалось, что полковник знает гораздо больше, чем говорит. И еще ему очень не хотелось идти под присмотром. Черт с ней, не буду её замечать. Как бы в ответ на его мысли она сказала:

– Курсант, на меня внимания не обращай. Я тебе мешать не буду. Ты старший. Считай меня подчиненным.

«Ну, тогда я тебя сейчас загоняю», – про себя пошутил Сергей.

– Полковник, другим группам вводную передать? – спросил Парано.

– Нет. И о следах ничего не говори. Посмотрим, что обнаружат они.

Понятно, хочет проверить остальных на внимательность. Сразу же после этого заявления землянин стал по земной армейской привычке думать, как бы незаметно предупредить остальных. Как-нибудь бы с Ранзой связаться. Не надо ребят подставлять.

– Пьем коктейль и пошли! – Кротов стал входить в роль старшего.

Рейнис ничего не ответила, только оценивающе глянула на него. Она вскрыла пакет с поддерживающим коктейлем, подождала, когда он согреется, и в несколько глотков выпила. Потом надвинула маску и доложила:

– Я готова.

Кротов тоже откинул рассыпающуюся упаковку и шагнул вперед.

– Пошли! Вперед не вырывайтесь.

– Есть, – серьезно ответила Рейнис и шагнула за ним.

Вслед за отпечатками чужих ног они начали спускаться в лесную долину. Неизвестный возвращался по своим следам. У Сергея появилось твердое убеждение, что этот человек выходил на вершину именно для наблюдения. Там, на краю тропы, было натоптано. Неизвестный какое-то время наблюдал с вершины за подступами. Возможно, поднимал «командирский глаз». «Интересно, заметил он наш лагерь?» Кротов уже не сомневался, что это старшекурсники из группы противодействия. Будут учить молодых жизни – изображать противника.

Под гору пошли быстрее. Тем более россыпи с этой стороны не было. Правда, снега было больше. Сергей легко шагал по набитому следу, привычно отмечая все детали, встречавшиеся на пути. Рейнис не отставала, шагая так же легко. Для Кротова она была почти старуха. Но он признал, что вояка она умелый.

Он несколько раз останавливался, разглядывая следы. В одном месте след не рассыпался, и на снегу остался фрагмент отпечатка подошвы. Подошедшая Рейнис подтвердила то, что определил Сергей – ботинок армейский, от броника. Все указывало, что его выводы о старшекурсниках верны. И не зря ему показалось, что полковник говорит им не все. Уж о заброшенных ранее старшекурсниках-диверсантах она, конечно, знает.

Да, с ними надо держать ушки на макушке. На их месте и он бы отвел душу, вдоволь потешившись над неопытными курсантами. Может, полковничиху и поставили присмотреть, как бы старшие не переборщили?

До кромки леса они добрались меньше чем за час. Пройдя по следам через проломленный кустарник, они вошли под свод леса. Не прошагали и ста метров, как следы свернули в сторону. В просветах деревьев что-то мелькнуло. Кротов встал и поднял руку, дав знак напарнице остановиться. Она замерла. Сергей тихо присел и включил маскировку. Он знал, что для невооруженного глаза превратился сейчас в часть ландшафта – камень или сугроб.

Просканировал подозрительное место в тепловом режиме. Деревья не давали шлему определить, что там, но на щитке появилось предупреждение, что объект живой. «Плохо, что у курсантского броника нет функции «призрак», – пожалел землянин. – И «мух» не выпустишь, в лесу они ни хрена летать не могут».

Привстав, он осторожно, как на охоте, двинулся вперед. Мелкими шагами, не отрывая ног от земли, он незаметно приближался к деревьям, закрывавшим обзор. В крови проснулся азарт. Подойдя к дереву, Кротов выпрямился, приготовил игольник и осторожно выглянул из-за толстого ствола.

– Твою медь! – выругался он.

Закричав противными кошачьими голосами, от земли тяжело метнулись две тени. «Стервятники! Как я забыл про них!» Он смело шагнул туда, где только что были птицы. Раз никто не спугнул этих чутких тварей до этого, значит, вокруг никого нет. Еще подходя, Кротов понял, что там лежит. Память из детства услужливо подсунула похожую картинку; на небольшой полянке среди деревьев краснела разделанная туша зверя.

Выскользнув из-за спины Сергея, Лея Рейнис присела возле останков.

– Вибронож, – уверенно сказала она и посмотрела на Кротова.

– Да, это точно, – подтвердил он.

Несмотря на то, что большую часть туши изодрали птицы и мелкие зверьки, следы которых испетляли весь снег вокруг, в некоторых местах был виден характерный ровный срез. Так отрезать можно было только вибрационным ножом.

Кротов вопросительно посмотрел на полковника. Зачем курсанты убили зверя? Ведь наверняка у них такой же стандартный недельный запас пайков.

– Они что, свежатинки захотели?

– Кто они? – вопросом на вопрос ответила Рейнис.

Кротов впервые задумался. Он так уверовал, что люди в лесу – это группа противодействия, что её вопрос сначала вызвал недоумение и лишь потом заставил задуматься. А вдруг это и, правда, не курсы? Черт, кто же тогда?

– Что это?!

Подошедшие курсанты молча разглядывали тушу. Восклицание вырвалось только у непосредственного Зориса.

– Кто-то перекусить захотел.

Зафиксировав все в памяти брони, Кротов подошел к Стори.

– Есть что-нибудь от других групп? Они никого не встретили?

– Нет. Вообще молчат.

– Капрал, иди сюда! – у полковника опять прорезался командирский голос. – Кротов тоже.

Несколько минут назад она отошла за ближайшие деревья. Курсанты подошли. Рейнис опустила щиток. Показала, чтобы они тоже сделали так.

– Проверь, спутниковая связь есть? – вполголоса приказала она Парано.

Тот повиновался. Закрыв щиток, он с полминуты постоял, потом засуетился, достал командирский планшет и развернул небольшую голограмму прямо на нем. На появившейся карте местности больше не светились точки других отделений. Вместо этого горел сигнал, что связь блокируется средствами радиоэлектронной борьбы.

Значит, все-таки группа противодействия. Кто еще может развернуть здесь «купол» такой мощности? Это не глушилка диверсантская. А полковничиха все время с кем-то связывалась. Дело тут какое-то мутное. Кротов с недоверием посмотрел на Рейнис.

– Слушай. Дело очень серьезное, – полковник так же тихо, чтобы не услышали остальные, обратилась к нему: – Ты здесь единственный, кроме меня, кто участвовал в боевых действиях. На нас с тобой теперь вся ответственность.

Услышав это, Стори недовольно буркнул:

– А мы, что? Балласт?

Рейнис в ответ резанула капрала таким взглядом, что он опустил глаза. Ничего не сказав на эту реплику, она продолжила:

– Отбросьте мысли о группе противодействия. Даже если это было бы сделано втайне от меня, это не их почерк. Для установки «купола» такого масштаба требуется масса энергии и стационарная станция. Ну, и это… – она махнула рукой в сторону разделанной туши.

Кротову показалось, что день потемнел. От благодушного утреннего настроения не осталось и следа. Опять война? Тут, на Тарантосе? Тут, куда ни плюнь, армия Империи. Ему не верилось, но, судя по поведению этой шишки, дело действительно серьезное. Или это я такой невезучий – где ни появлюсь, всегда воюют.

Он резко прыгнул вперед, сбивая женщину и курсанта. И сразу же откатился в сторону, под прикрытие деревьев. Маска захлопнулась. Еще ничего не увидев из-за снега, запорошившего щиток, он дико заорал:

– Ложи-и-ись!

Очередь из игольника издырявила деревья, где только что стояли полковник и курсанты. Она запоздала всего на секунду.

* * *

Очередь запоздала всего на секунду. Игольник отлетел в сторону. Кротов вырвал из зажима лучевик и приподнял голову. Маска очистилась. Серо-коричневые стволы деревьев зияли свежими сквозными прострелами. Краем глаза он заметил, как Рейнис вдавила рукой в снег пытавшегося приподняться капрала. Змейкой скользнув к разбегающемуся корню ближайшего дерева, Кротов выглянул в сторону, откуда стреляли – ничего. Он перевернулся на спину, выдернул с пояса контейнер с «мухами» и вытряхнул сразу все. «Черт с ними, пусть пропадут, но пусть покажут мне, кто это был!» Камеры на миг зависли над землей, потом сигнал со шлема погнал их в глубь леса. Сергей убавил им скорость передвижения, но и это не помогло – слишком большая у «мух» инерция. В первую же минуту одна из камер врезалась в дерево. «Осталось девять, – отметил Кротов. – Ну, не подведите, родимые!»

Он обернулся к Рейнис. Она уже лежала, выставив игольник и поводя стволом из стороны в сторону. Капрал возился рядом. Кротов не стал разбираться, что тот делает. Он крикнул парочке:

– Прикрывайте!

Сам вскочил, в несколько шагов добежал до основной группы и упал рядом с ними.

– Все живы? – крикнул он зарывшимся в снег курсантам.

Однако, еще не услышав их ответа, понял, что это не так. Возле головы уткнувшейся в сугроб Норы расползалось алое пятно. Камеры углублялись в лес, показывая только свежую цепочку следов.

– Ушел, сука! – крикнул Кротов в сторону Рейнис.

Больше не боясь стать мишенью, он бросился к Норе. Аккуратно перевернул её на спину и горестно скривился. Игла вошла в самое незащищенное место – горло, где соединяются шлем и остальная броня, поэтому хватило одной случайной иглы. В нормальном положении это место прикрывает лицевой щиток. Никакая медмашина тут уже не поможет – куска горла просто не было. Сергей осторожно положил тело на снег и поднялся. Вокруг уже собрались курсанты. Они, молча, смотрели на мертвую Нору. Расталкивая всех, в круг ворвался Зорис.

Он упал на колени и склонился к телу девушки:

– Нора, Нора! Ответь!

Колье сунул руку под спину и попытался усадить мертвое тело. У Кротова перехватило горло. Он никогда не задумывался о симпатиях других курсантов, а Зорис ни разу не обмолвился о своей любви.

– Возьми себя в руки, курсант!

Жесткий голос полковника вернул всех в реальность.

– Вы все знали, на что шли, поступая в Академию, – её твердый взгляд переходил с одного на другого. – Она тоже.

Хотя Рейнис была права, Кротову не понравилось её поведение. Могла бы и посочувствовать. Опять вспомнилось то, что понемногу стало затягиваться дымкой ушедшего, – тело Джерези в прозрачном гробу.

Но на остальных её голос подействовал как холодный душ. Они встрепенулись и задвигались.

– Строиться!

Рейнис окончательно взяла командование в свои руки. Кротов похлопал Колье по спине, тот повернул непонимающее лицо.

– Вставай, Зорис, – негромко, но твердо приказал Сергей. Он кивнул на строящихся курсантов. – Иди в строй.

Сам, еще раз, с горечью, взглянув на мертвую девушку, тоже занял свое место. Первым делом он проверил камеры. За время, что прошло после их отправки, они углубились далеко в лес. Из-за небольшой скорости они так и не смогли догнать убийцу. Кроме того, еще одна исчезла. Догадавшись, что он делает, Рейнис спросила:

– Ну что, нашли что-нибудь?

– Пока нет. Слишком медленно летят.

– Убыстряй.

– Боюсь, потеряю все.

– Дракон с ними! Лишь бы увидели этого гада! Камер у нас хватает.

Кротов кивнул и послал команду, но в этот самый момент «мухи» стали пропадать одна за другой. Сначала Сергей не понял, что происходит, но потом поймал изображение с одной из камер; из-за толстого бугристого ствола торчал ствол игольника. Человека не видно, немного выглядывал шлем и правое плечо.

Камера погасла. Глупые летающие железки, найдя цель, все кинулись к ней. Одна за другой все погибли.

– Полковник! Вот, смотрите.

Он кинул изображение на её шлем. Та кивнула, показывая, что получила, и приказала:

– Стори, организуй боевое охранение! Вывесьте по периметру «мух», сигнализаторы не ставить. Во все стороны, в дополнение к электронному, визуальное наблюдение. Как закончишь, подойди к нам! Кротов, ко мне, остальные работать по командам капрала!

– Полковник, что будем делать с ней? – Сергей показал на Нору.

– Ты бы что сделал?

– Пока оставил бы здесь. Так, чтобы не могли добраться ни звери, ни люди. Когда появится связь, вызвать флаер и доставить в Академию.

– Так и поступим! – подытожила она. – А пока иди поближе, обсудим.

«Советуется, как будто не было тогда «…инопланетник, я буду за тобой следить»», – мысль мелькнула и исчезла. Полковник развернула на своем планшете голограмму изображения, сброшенного им. Сергей подошел и присел. Рейнис увеличила размер и тоже присела рядом. Ткнув пальцем в голограмму, она увеличила фрагмент с плечом и игольником.

К ним подошел Стори.

– Капрал, – полковник встала. – Тело Норы надо оставить пока здесь. Как только сможем связаться с кем-нибудь, сразу вызовем борт, чтобы вывезти её отсюда. Так что организуй.

Стори, молча, кивнул и отошел. Рейнис ничего не сказала на такое неуставное поведение и опять присела рядом с Кротовым. Сергей взглянул на неё новыми глазами: «Посмотри, не такая уж она и служака, понимает».

– Похоже, этот снимок ничем нам не поможет. Бронекостюм обычный – космической пехоты. Игольник тоже.

Оторвавшись от голограммы, она подняла взгляд на Кротова.

– Твои предложения?

Каким бы ни был военный опыт землянина, в душе он оставался все тем же простым русским парнем. Поэтому то, что полковник элитного спецназа спрашивает у него совета, очень польстило ему. Но природный скептицизм, в полную силу развившийся как раз во время войны, быстро придушил это чувство.

– У нас есть два пути. Бросить все, забрать тело и уходить обратно. Где-то «купол» кончится, и мы вызовем помощь. Второй – продолжать воевать, найти этого или этих и… Я бы выбрал второе.

– Я не сомневаюсь. Но у нас есть еще третий путь – разделиться. Отправить обратно оставшихся курсантов, а нам вдвоем идти за убийцей.

– Я готов!

– Подожди, не торопись.

Она на минуту задумалась. Потом на что-то решилась и скомандовала:

– Всем строиться! Ты тоже в строй.

Кротов занял свое место.

– Опустить маски! – Рейнис пошла перед цепочкой курсантов. – Я хочу видеть ваши лица. Ваши глаза. Курсанты! Вас готовят воевать. Не просто служить в спецназе, а именно воевать! А на войне убивают. И не только противника. Никто не думал, что в учебном выходе вам придется встретиться с этим, но это жизнь, где все возможно. Сейчас игры кончились, началась просто боевая работа. В связи с этим меняется задача. Мы должны узнать, кто убил нашего товарища, разведать обстановку и по возможности захватить врага живым. Если не удастся – уничтожить! – Она остановилась. Опять обвела всех жестким цепким взглядом. – Капрал, работаем по плану разведывательно-диверсионный выход «база противника». Я требую максимальной собранности, иначе вы рискуете тоже остаться в снегу. Отомстим за Нору. Она была хорошим курсантом и, я уверена, хорошим человеком. Капрал, командуйте!

Движение замедлилось. Сразу после выхода попробовали пустить вперед «мух», но это вообще замедлило ход. При любом ускорении камеры начинали гибнуть одна за другой. Теперь, после того, как стало понятно, что противник знает о них, можно было использовать электронные средства, но даже поднятый над лесом «командирский глаз» ничем не помог. Насколько хватало обзора, кругом расстилалось море все тех же покрытых снегом темно-зеленых крон.

Теперь впереди они шли вдвоем. Кротов шел по следам, справа – метрах в пятнадцати – страхуя его, шла Рейнис. Сзади основную группу прикрывали тоже двое.

По карте выходило, что долина была километров сорок в ширину. В связи с небольшой скоростью движения и постоянными остановками, Кротов рассчитывал, что сегодня они пройдут километров двадцать. В лесу все чаще стали попадаться следы крупных животных. «Непуганый край, – думал Сергей. – Откуда здесь взялся этот неведомый стрелок?» При мысли о нем в душе начинал закипать гнев, но Кротов старательно успокаивал себя. Гнев – плохой советчик в таких делах. Несмотря на свои небольшие годы, эту истину он уже хорошо усвоил.

Чтобы не замыливать глаза, каждые полчаса отделение делало остановку. Кротов и Рейнис вывешивали вокруг «мух» и пять минут расслаблялись. Во время этих небольших привалов Сергей успел просмотреть наиболее опасных представителей местной фауны; их было не так уж и много. Опасными считались два вида. Первый – огромный, в полтонны весом, хищник с подходящим, на взгляд Кротова, названием – маракагул. Чем-то похож на тигра – мозг землянина сразу начал искать привычные аналоги – но гораздо крупнее, лохматый и коричнево-серого цвета. Второй опасный зверь – каруг – был гораздо меньше и, опять же, по аналогии, похож на собаку или волка. Опасность была в том, что охотились они стаями и нападали даже на маракагула. Кротов мог бы поклясться, что видел следы и тех, и других. След двух «кошек», правда, попался только один раз, а тропа, набитая лапами каругов, несколько раз пересекала дорогу группы.

Самым опасным считался не совсем обычный зверь, но справка, проплывавшая на щитке шлема, говорила, что он предположительно вымер. Кротов, как только увидел это животное, сразу дал свое название – снежный человек!

К полудню вышли к реке. Убийца шел уверенно: след не петлял и не уходил в сторону. Здесь, уже почти подходя к берегу, Кротов наткнулся на новые следы человека. Вдоль обрыва, вниз и вверх по течению, была натоптана небольшая тропа. Свежих отпечатков на ней не было, но что ходили тут не очень давно, Сергей был уверен – лишь легкая пороша прикрывала следы. Преследуемый пересек тропу и спустился с крутого берега. Там, где он спрыгнул на откос, снежок сорвало, и песок коричневыми пятнами выделялся среди белизны.

Кротов спрыгнул и быстро спустился к реке. Все! След исчез.

– Что там? – прозвучал в шлеме голос полковника.

Сергей поднял голову. Лея стояла на самом обрыве. С её плеча порхнула стрекоза командирской камеры.

– Все. Он ушел по реке. На той стороне следов нет. Надо посмотреть ниже и выше, – он пополз по осыпающемуся склону наверх. – Прогоните «глаз» туда-сюда по течению.

В ответ Рейнис так посмотрела на него, что он сразу понял невысказанный ответ: «Кого ты учишь, мальчик?»

– Тропу видели?

Кротов все меньше внимания обращал на субординацию. В Афганистане, на «войне», как называли разведвыход к «духам», тоже было так. Чем дальше от базы, тем меньше показного различия между солдатами и офицерами. Гораздо больше значил опыт.

– Видела.

– Похоже, здесь живут люди? – высказал Сергей мысль, что начала мучить его, как только он наткнулся на тропу.

Рейнис опять промолчала. Вместо этого она подключила его к информации с камеры, и на щитке появилось изображение.

Река была настоящей горной рекой, не какой-нибудь там ручеек. Там, где они стояли, она изгибалась, подмывая высокий берег. Зато другая сторона была пологой и вся поросла лесом. Лишь неширокая, метров шесть, каменная коса отделяла лес от воды. Камера летела вверх по течению. По мере того, как река выпрямлялась, берега начали приближаться друг к другу. Правый берег тоже поднялся, и река все больше проваливалась в ущелье. «Глаз» рванулся из теснины вверх. Река ушла вниз, сужаясь и превращаясь в ленту.

«Прямо как дома!» – Кротов отогнал не вовремя пришедшие мысли и попытался сосредоточиться на отыскании хоть каких-нибудь следов преследуемого. Но, кроме уходившей под полог подступившего к самому обрыву леса старой тропы, ничего не увидел.

Когда деревья слились в сплошное море и река блестела узенькой полоской, Рейнис развернула «командирский глаз» обратно. Постепенно снижаясь, он пошел вниз по течению. Там картина повторялась, река становилась уже и быстрей. Когда глаз поднялся выше, стало видно, что через несколько километров опять похожее место – излучина с каменной косой. Разлившаяся река стала уходить назад – камера разворачивалась.

– Полковник, верните глаз! Там кто-то есть!

В последний момент Сергей заметил выходящие из леса на галечник маленькие фигурки. Описав круг, камера зависла в вышине, изображение приблизилось.

– Это наши! – уверенно заявил Кротов.

– Я вижу, – согласилась Рейнис.

«Второе отделение», – Сергей узнал Ранзу. Она шла первой. Выйдя на открытое пространство, она остановилась, ожидая остальных. Курсанты, один за другим, выныривали из-под крон деревьев. Вдруг все кинулись обратно. Оглядываясь, Ранза последней исчезла под деревьями.

– Мой «глаз» засекли, – предположила Рейнис.

Кротов не ответил, ожидая дальнейших действий. Полковник оказалась права – на щитке появилось размазанное лицо Ранзы. «Даже местная связь плохая – побочный эффект действия «купола»», – вспомнил Сергей занятия по электронной связи.

– Стори! – вызвала Ранза.

Видимо, у неё изображение еще хуже – не может разобрать, с кем связывается.

– Это я, полковник Рейнис.

– Кто?! – не удержалась капрал. Но реакция у неё была отменная, тут же поправилась: – Полковник, это помощник командира взвода Ранза Крик. Второе отделение выполняет поставленную задачу. Без происшествий, все штатно.

– Поняла. Капрал, усилить бдительность. Код один, один. Возможность боестолкновения. Информацию сейчас кину. Ждем вас.

В это время к ним подошли остальные курсанты отделения, во главе с Парано.

– Лагерь вон там, – Рейнис показала под ближайшие деревья. – Будем ждать остальных. По времени, если без неожиданностей, и первое отделение скоро должно выйти в этот район.

Минут через сорок среди деревьев показался первый курсант второго отделения. Это была Крик. «Неправильные действия, – отметил Сергей, – командир не должен идти в разведке. Но это если по правилам военной науки, а по правилам реальной жизни она права. У остальных «курсов» нет её опыта. И надеяться на такое боевое охранение – это обманывать себя. Хотя есть риск первой нарваться на иглу, но лучше уж так».

Ранза построила отделение. Полковник выслушала доклад, потом приказала всем опустить маски и прошла перед строем. «Опять в глаза хочет взглянуть», – Кротов незаметно наблюдал за встречей. Интересно, как поведет себя Ранза? Рейнис незаметно перешла от роли стороннего наблюдателя к роли полновластного командира. Мы уже привыкли, а для Ранзы – новость.

Лея не стала долго держать прибывших. Оставив Ранзу, она отпустила остальных. Курсанты приветствовали друг друга. Новенькие сразу кинулись расспрашивать о случившемся. Все были в шоке – учебный разведвыход превратился в совсем не учебный. Сергей заметил, что испуга ни у кого не было. Была злость. Это хорошо. Похоже, их все-таки действительно отбирают не только по физическим данным. Психика у всех крепкая. Да и полугодовое вдалбливание, что они лучшие в мире солдаты, сделало свое дело. Хотя, посмотрим, как они поведут себя в бою. Радость в любом случае исчезнет с первой смертью, увиденной вблизи.

Сергей вспомнил первого убитого «духа» – воспоминание почти стерлось, зато ярко помнилась картина умирающего раненого ишака из каравана. Его передернуло – вспомнил, как туча мух облепила еще живое животное. Приказ Рейнис прервал его размышления.

– Кротов! Ко мне!

Он вскочил и подбежал к полковнику.

– Курсант Сергей Кро…

– Отставить! – прервала его доклад Лея.

Сергей встретился глазами с Ранзой. После памятной встречи в квартире её дяди больше они не разговаривали. Кротову казалось, что девушка его избегает. В этот раз Сергей заметил в её глазах такое, что даже не поверил себе: при взгляде на него все лицо Крик, и особенно глаза, вспыхнуло искренней радостью. Правда, продолжалось это только миг.

– Слушайте, – начала Рейнис. – Вы двое – единственные, имеющие реальный боевой опыт. Я просмотрела списки. В первом отделении тоже все с гражданки. Поэтому решение будет такое: дождемся первое отделение. Все, кроме нас троих, под командованием лейтенанта уходят. Пойдут по маршруту третьего отделения. Заберут труп девочки и будут идти до границы действия «купола». Дальше они будут действовать по командам штаба Академии. Мы же работаем по своему плану. Детали расскажу после, когда отправим взвод. Всё. Свободны.

Она не спрашивала в этот раз их мнений. Все правильно, армия есть армия. Кротов с Ранзой пошли к остальным. Надо тоже пообедать.

– Ну что, старший капрал, как прошли?

Сергею действительно было интересно, что они видели. Но, кроме этого, ему хотелось завязать разговор с никак не идущей на контакт девушкой. Ведь не ошибся же он, увидев на её лице радостную улыбку?

– Нормально, – не поворачиваясь к нему, односложно ответила она.

Ну вот – наверное, точно показалось.

– Я не просто так спрашиваю. Я же не слышал, что ты там полковнику доложила. Мне надо знать, что и кого вы видели? И, командир, давай побольше заинтересованности! Нам с тобой идти убийцу искать.

– Сейчас я тебе скину всю инфу за поход. Изучай.

Тепла в её голосе не добавилось. «Да, что я ей такого сделал?» – раздраженно подумал Сергей. Он, больше не пытаясь наладить контакт, повернулся и пошел к своим. Под толстым деревом, привалившись спинами, сидели Колье, Парано и Горема. Они уже перекусили и сейчас молчали, обдумывая что-то. Кротов присел и достал упаковку с обедом.

– Что там она говорит? – спросил озабоченный Стори.

Остальные молчали. За сегодняшний день, после гибели Норы, они словно повзрослели. Особенно это было заметно по Зорису. Он невидяще глядел на горы с той стороны реки и, похоже, не слышал, о чем говорят вокруг. Раскрывая упаковку, Кротов тихо ответил:

– Вы возвращаетесь.

– А ты?!

– Я иду дальше.

Очнувшись, Колье повернулся к Сергею.

– Не понял. Ты идешь за убийцей?

Землянин молча кивнул.

– Еще кто? – требовательно спросил Зорис.

– Полковник и старший капрал. Да подожди, она сама все расскажет.

– Нет! Так дело не пойдет! – Зорис вскочил. – Я тоже пойду!

Он поправил оружие, оглядел себя и уставным шагом, как на плацу, направился к полковнику. Через десять минут он вернулся.

– Я иду с вами.

Кротов сочувственно посмотрел на него. Лицо у него было красное, видно, не просто ему пришлось. Но, молодец, своего добился.

Полковник не ошиблась. Часа через полтора появилась связь с первым отделением. Сначала слабая, но, по мере приближения группы, сигнал усиливался, и в конце концов Рейнис нормально переговорила с Нэнией. Группе указали место выхода к реке.

Вышедшие на косу курсанты остановились у воды. Река хоть и вырывалась здесь на простор, но сильно сбросить скорость не успевала, дальше опять шла стремнина. Дальномер показывал в самом глубоком месте чуть более полутора метров, но это была небольшая яма, почти у самого берега. В основном идти придется по пояс. Для курсантов в бронекостюмах вода была не страшна, даже если нырнешь с головой – герметичность обеспечена. Опасно было сильное течение, поэтому для перехода устроили переправу.

То, что курсанты находились на обоих берегах, облегчило задачу. В землю на метр утопили два универсальных щупа от вскрывателя. Потом Ранза, отодвинув всех, почти не глядя, выстрелила паутиной из контейнера. Все одобрительно зашумели – на стороне первого отделения конец паутины попал точно на верхнее утолщение щупа. Серая тоненькая нитка приклеилась и мгновенно высохла, превращаясь в неразрываемый канат, гораздо прочнее стального троса. Сергей сам видел, как на такой ниточке десантники спускались с высоты. Теперь оторвать её от щупа было невозможно. Даже виброножом надо было работать очень долго, чтобы хоть чуть-чуть отделить серую нашлепку. Поддавалась она только специальному реагенту-разрушителю, поэтому у каждого на поясе висел контейнер с паутиной и баллончик с разрушителем.

Зацепившись карабином за нитку, «курсы» один за другим пошли в воду. На другом берегу их подхватывали под руки и выдергивали из глубины под берегом. Последней на берег вышла лейтенант Нэния Сэмюэль. Двое, занимавшиеся переправой, мгновенно ликвидировали это инженерное сооружение. Щуп на том берегу, по команде, втянулся в рукоять и выпал из земли. Курсант потянул паутину, быстро выдернул его на свою сторону и брызнул из баллончика на скомканную серую нить – паутина рассыпалась.

Взводный и полковник уединились. О чем они говорили, никто не знал. Подойдя к увеличившемуся лагерю, Нэния сообщила, что, как только первое отделение закончит прием пищи, взвод уходит. Кротову показалось, что Рейнис хочет быстрей отправить Нэнию отсюда. Тот, кого они преследовали, явно имел какое-то средство передвижения по реке. У них ничего подобного не было, и о том, чтобы быстро настичь убийцу, не стоило и думать. Значит, ребятам можно было дать отдохнуть. Может, она боится за необстрелянных?

Как бы то ни было, взвод ушел. Рейнис собрала оставшихся. Трое, молча, смотрели на неё.

– Второе отделение пришло по реке снизу, – без предисловий начала она. – Следовательно, тот, кого мы хотим найти, мимо них незаметно проскользнуть не мог. Значит, ушел он вверх по реке.

– Если у него не было чего-нибудь летающего, – не выдержал Сергей.

Непривычная к тому, чтобы её перебивали, полковник ожгла Кротова взглядом.

– Будем исходить из того, что не было. Иначе наши поиски бессмысленны. А так у нас есть надежда.

Она развернула голограмму. Сейчас они находились примерно на середине вытянутой горной долины. К подъему, куда они собрались идти, лес еще расширялся и, километров через двадцать, заканчивался у заснеженных горных пиков. Там, в ледниках, находились истоки реки.

– Я не думаю, что он ушел далеко. В голых горах делать нечего. Если у него есть база – а я думаю, что есть, судя по старым следам и туше убитого зверя – значит, она спрятана где-то здесь, в лесу.

Она обвела рукой круг километров десять в диаметре. «Ну, и сколько мы будем прочесывать такой объем? – Сергей скептически отнесся к плану. – Если где-то по берегу не наткнемся на след, можно спокойно ждать прибытия флаеров радиоэлектронной борьбы для снятия «купола». Тогда спутники просветят район насквозь, и ни человек, ни техника не смогут от них укрыться. Разве только под землей?» Кротова передернуло – после Зорна он питал отвращение ко всяческим пещерам.

– Вы самые опытные, – Рейнис подчеркнуто обращалась только к Сергею и Ранзе, игнорируя Колье. – Я тоже в свое время повоевала и надеюсь еще пожить. Поэтому действовать будем очень осторожно, но без всяких штатских соплей! Я приказываю при обнаружении врага не думать ни о каких задержаниях, а немедленно уничтожать!

Кротов и Ранза переглянулись. Ни хрена, она кровожадная. Только Зорис одобрительно кивнул. «Ну, с ним понятно, – подумал Сергей, – сейчас он думает только о мести».

Ранза вытянулась.

– Полковник, разрешите вопрос!

– Разрешаю!

Капрал немного замешкалась, формулируя вопрос.

– А если человек будет без оружия?

Кротов тоже с интересом прислушался: что на это скажет полковник?

– Даже если без оружия, разве не понятно, что он враг? Кто еще здесь будет прятаться? Да еще и под прикрытием такого мощного маскирующего поля? Здесь, на армейской планете, где куча секретов Империи? А врагов надо уничтожать!

«Ты смотри, как разошлась! Явный перебор», – в душе Кротова проснулось недоверие к Рейнис. Уж слишком рьяно она их убеждает, как будто и себя хочет убедить. Профессионалы так не делают. Ну, да черт с ней, может, у неё генеральская болезнь – если есть возможность, обязательно надо повоевать. Для себя он решил, что будет действовать как всегда, по обстоятельствам.

– Все! Вопрос закрыт. Поступим так…

Рассказывая, она показывала маршрут на голограмме, иногда увеличивая нужные места. Сергей рассматривал изображение «тайги». Все-таки хорошая штука – голограмма, если надо, можно увеличить так, что листики будет видно. Все как настоящее. Единственно, что не в режиме реального времени, а на момент, когда это место снимал спутник.

План предполагал то же, что думал Сергей. Сначала группа пойдет вдоль берега, пытаясь обнаружить следы выхода из воды. Если ничего не найдут до границы леса на горном склоне, то начинают прочесывать квадрат за квадратом, сначала с одной стороны реки, потом с другой.

Перед самым выходом Лея подняла свою камеру; «глаз» прошел немного по предполагаемому маршруту, покружил и, ничего не обнаружив, возвратился в ранец полковника.

– Двинулись!

Группа растянулась в небольшую колонну. Впереди, как всегда, землянин, за ним Лея, потом Зорис. Ранза замыкала. Они включили маскировку и для невооруженного взгляда сейчас были недоступны. Ушедшие оставили им свои запасные аккумуляторы от брони, и экономить больше не надо. Шли вдоль берега, сначала по старой тропе. Через полчаса следы свернули к реке. Вниз вела удобная расщелина, промытая ручьем. Кротов предупредил остальных, потом спустился к воде. Ничего. Брода тоже не видно, как и выхода следов на той стороне. «Муха», перескочив русло, пролетела несколько десятков метров в обе стороны. В лес, подбирающийся к самой воде, посылать камеру Сергей побоялся. Пропадет. Значит, подтверждается версия о плавсредствах.

Вернувшись на откос, Кротов доложил и снова пошел вдоль обрыва.

Начинало темнеть. За три часа они прошли не больше пяти-шести километров. Хотя деревья становились ниже и реже, идти становилось все трудней, металлический кустарник захватывал все больше места. Где была возможность, Сергей обходил эти серебристые заросли. Если же лента кустов тянулась в глубину леса, приходилось проламываться напрямик. К тому же местность все более ощутимо поднималась.

На очередной остановке землянин подошел к Рейнис.

– Полковник, разрешите обратиться!

– Говори!

– Мне кажется, путешествие с этой стороны бесполезно. Сами видите, следов людей нет, только зверье. И при этом все больше свежих. Значит, зверь здесь не пуганый. Надо переходить на тот берег.

– Да, похоже, ты прав, – Рейнис на секунду задумалась. – Хорошо, ищи нормальный спуск к реке, и будем переправляться.

Землянин отошел уже метров триста, когда в шлеме прозвучал тревожный голос полковника:

– Кротов, остановись. Я засекла сигнальное поле. Жди меня.

Сергей сразу присел и тихо ответил:

– Жду.

Расплывчатые силуэты осторожно приближались к нему. Даже через щиток с его электронной оптикой броники с включенной маскировкой видны были размыто. Лишь в уголке внутреннего экрана программа добавляла высчитанные параметры, и фигуры Рейнис и курсантов проявлялись во всей красе.

– Смотри, – Лея присела рядом и скинула ему изображение.

Место, где они сидели, было еще в холодном зеленом свечении, а чуть дальше, вдоль обрыва, начинало краснеть: электроника уловила сканирующее поле сигнализаторов. Судя по телеметрии, ничего особенного – обычные полевые контейнеры. Кротову было интересно другое – почему его броник ничего не обнаружил? «У полковника на броне дополнительные прибамбасы? Какого черта тогда она не идет впереди?» Вслух он сказал другое:

– Раз прикрыто полем, значит, что-то есть. Может, то, что ищем?

– Наверное, чему тут еще быть?

– Вы, двое, – Рейнис обратилась к Ранзе с Зорисом. – Сделайте проход, деактивируйте пару сигнализаторов с двух сторон. Сможете?

Ранза вскочила:

– Так точно! Сможем!

– Ты? – полковник посмотрела на Колье.

– Смогу! На полигоне делал.

– Тогда, вперед! Мы с Кротовым вас прикроем.

– Стойте! – Кротов тоже встал. – Может, не будем с ходу лезть на охраняемую территорию? Попробуем по-другому?

– Что ты еще придумал? – Лея раздраженно посмотрела на него. – Выкладывай!

– Там, ниже, примерно с полкилометра, можно спуститься и легко перейти реку. По лесу подбираться в любом случае легче, чем здесь – тут мы сразу вывалим на голый берег, как мишени. Мне почему-то теперь, вообще, не верится, что здесь один человек.

– По-моему, он прав, – поддержала землянина Ранза.

Полковник не стала настаивать на незыблемости своего решения, но и признавать правоту Сергея с ходу тоже не захотела.

– Что там? Переправа оборудована, что ли?

– Нет, но там спуск не очень крутой и, главное, внизу каменный перекат с водопадиком. По его голове можно быстро перейти вброд, не возясь с устройством переправы.

Все-таки командир она была настоящий – подумав лишь несколько секунд, скомандовала:

– Разворачиваемся! Кротов вперед! – и напомнила: – Идем очень тихо.

Все было так, как и сказал Кротов. Они без особых хлопот спустились к водопаду. Скальное ложе обрывалось метровым срезом. Невысокий водопад парил. На самом гребне было совсем неглубоко, но достаточно сильное течение. Однако скальное дно было ровным, так что землянин не видел в переходе большой проблемы. Еще пацаном он ходил через перекаты таежных речек. Срезав виброножом четыре подходящих тонких деревца, он быстро сделал из них шесты. Взял один, остальные раздал. Сергей опустил щиток и зачерпнул перчаткой воды: на экране коммуникатора загорелся зеленый разрешающий знак, и побежали цифры информации. Он набрал в рот воды, пополоскал и выплюнул. Пить нельзя – расслабишься. А вода как в тайге!

– Пошли. Смотрите, как делаю я, и повторяйте. Не вздумайте опираться на шест вниз по течению. Вывернет, под своим весом нырнешь, и понесет. Вылезешь только на следующем перекате.

Он закрыл щиток: темнота, густеющая среди деревьев на той стороне, сразу исчезла. Уверенно уперся шестом в каменное ложе и, не отрывая ног, мелкими шажками двинулся к противоположному берегу. Не расслабляясь и не оборачиваясь, медленно добрел до мелководья, в два больших шага миновал его и вышел на берег.

Ранза уже шла. «Перейдет», – понял Сергей, она в точности повторяла его движения. Он перестал следить за ней. Поднял «мух» и стал наблюдать за лесом, прикрывая переход. Ранза вышла из воды, подхватила в руки игольник и толкнула Кротова:

– Смотри за ними, я понаблюдаю.

Зорис шел очень медленно. На середине, где вода захлестывала по бедра и норовила вырвать ноги из-под тела, он остановился. Кротов почувствовал холодок страха, словно это он там стоял и смотрел в несущуюся, сбивающую воду. В последнее время это случалось все чаще – он чувствовал особо сильные эмоции других людей. Действительно это было так или ему казалось, он не знал.

– Иди! – жестко приказал Сергей. – Не останавливайся!

Колье повиновался. Наконец он добрел до мелководья. Кротов протянул руку и одним движением вырвал его на берег.

Последней в воду шагнула Рейнис. Она шла уверенно, и Кротов расслабился. Но, на том же месте, где останавливался Зорис, полковник замешкалась. Видимо, шест попал в расщелину и ушел слишком глубоко. Она попыталась его выдернуть. При этом, выдернув, подняла высоко. Напор воды мгновенно снес шест под ноги, она потеряла равновесие и полетела с водопада.

Все краски и звуки потухли – Рейнис медленно уходила под воду. Сергей выдернул из поясного контейнера концевое кольцо паутины и ткнул в руку опешившему Зорису.

– Держать! – заорал Кротов и, сделав шаг, прыгнул. Он вложил в прыжок все силы. Вынырнув из воды, увидел почти рядом – метрах в двух – шлем Леи. В три взмаха он догнал полковника и, схватив за руку, подтянул к себе.

– Тяните!

Вода зашумела, и нереальные краски, которыми наполняла лес оптика шлема, опять засияли вокруг. Чувство замедлившегося времени исчезло. Почувствовав под ногами твердое дно, он разжал объятья. Рейнис вскочила и длинно, по-солдатски, выругалась.

Проявление её эмоций на этом закончилось. Выйдя из воды, она, словно ничего не случилось, приказала:

– Осматриваемся, и вперед. Идем прежним порядком. Кротов впереди.

«Вот это баба, – опять подивился Сергей, – выдержка у неё железная». Чего нельзя было сказать про Ранзу и Зориса. Те с немым изумлением разглядывали Кротова.

– Вы что? Что-то не так?

Ранза быстро отвернулась и, достав баллончик, брызнула на моток паутины в руках. Оставшееся кольцо она вернула Сергею. Тот, не глядя, воткнул его обратно в контейнер.

– Где ты так научился прыгать? – Колье смотрел на него, как на пришельца.

– Как? Прыгнул, как все люди.

– Как все люди?! Ты метров восемь пролетел, почти до середины.

– Не болтай! Это тебе показалось.

Кротов постарался быстрей свернуть опасный разговор.

– Идем, скоро совсем ночь, надо найти место для ночлега.

Кротов подошел к Рейнис.

– Полковник, может, не будем рисковать? Все устали. Надо искать место для ночевки.

– Ты прав. Но и ночь упускать не хочется. Самое время для разведки.

– Под утро еще лучше. Отдохнем, и я пойду.

Лея задумалась. Потом скомандовала, словно давно это решила:

– Ночлег. Ищи место. Завтра, похоже, денек будет веселый.

Кротов опять отметил, что командир она от бога – принять решение, больше полезное для дела, чем для укрепления собственного авторитета, – на это не каждый офицер способен. «Может, все-таки зря мне кажется в ней какая-то подлянка?»

Сергей не прошел в глубь леса и двухсот метров, как ему попалось подходящее место. Яма, оставшаяся от русла давно пересохшего ручья. Она была небольшая, но довольно глубокая, метра полтора. Со стороны подмытого когда-то берега была обваливающаяся песочная стена. Под неё нанесло снега. Видимо, ветра здесь все же бывали. Подошедшая Рейнис одобрила выбор места.

– Дежурим так: первым Зорис, потом старший капрал, под утро я. Кротов не дежурит, во время моего караула он пойдет в разведку.

– Пусть он поест. Я пока постою наверху, покараулю, – предложил Кротов.

– Не надо, – решила Лея. – Пусть спокойно поест. Просто вывесьте во все стороны «мух». Пока мы все бодрствуем, все равно заметим неладное.

«Ну, или так», – подумал Кротов.

Он проснулся от того, что кто-то пнул его по ноге. В последний момент, удержавшись от позыва тела вскочить, он медленно поднялся из снега, в который закопался вечером. Полковник ждала, пока он выдернул из снега игольник и привычно повесил на грудь.

– Давай, Кротов. Твое время.

С вечера они обсудили маршрут его вылазки, так что говорить было не о чем. Лея развернулась и пошла наверх на свой пост. Сергей оглянулся, в перемешанном снегу никого не видно – Ранза и Колье тоже зарылись в сугроб. Он отошел в сторону, справил нужду. Вернувшись, быстро проглотил горячий бульон и задвинул маску. Пора. Стоп! В шлеме раздались непонятные звуки. Так непривычны и неуместны были они здесь, что Кротов даже не сразу понял, что это. Тихие-тихие всхлипывания. Где-то в снегу почти беззвучно плакал Зорис. «Бедный парень. Найду эту суку, голыми руками разорву». Сергей негромко позвал:

– Зорис.

Тот не ответил, но всхлипывания прекратились.

– Отключи связь на передачу, – тихо сказал в темноту Кротов и шагнул в ночь.

– Стой, Сергей, – услышал он и остановился. Из снега поднялся Колье. Он подошел к Кротову и поднял маску.

– Слушай, я не могу молчать, хоть и нельзя тебе говорить – полковничиха запретила.

– Так и не говори, – перебил его Кротов, хотя ему очень хотелось узнать, что запретила ему рассказывать Рейнис.

Колье оглянулся и опять зашептал:

– Нет, я скажу. Так не честно. Ты меня всегда выручаешь.

– Перестань, – махнул рукой Сергей. – Или говори, или не говори.

– Лея Рейнис приказала всем за тобой следить!

Вот это новость. Кротов удивленно уставился на Колье.

– Ты ничего не попутал? Когда это было? И зачем?

– Сегодня, после нападения. Как сказал Стори, что-то ей не понравилось, как ты их спас.

«Во дела! Спас я их как-то не так. – Сергей задумался. – А ведь что-то было». Он начал перебирать в памяти этот эпизод. Да, точно! Он прыгнул, чтобы сбить Стори и Лею, еще не понимая зачем. И только уже завалив их, понял, что сейчас стоять здесь будет очень опасно. «Полковник не зря носит погоны – сообразила, что здесь дело не чисто. А Стори ничего не понял. Что ж, спасибо Зорису – буду знать». Он повторил это вслух:

– Спасибо, брат, я твой должник.

– Ты это серьезно говоришь? У нас, если называют братом, то, значит, мы должны стоять друг за друга до конца.

– У нас тоже так, – усмехнулся Сергей. – Ладно, ложись, отдохни, мне надо идти. – Он положил руку на плечо Колье. – Держись. Мы найдем его.

Потом резко развернулся, надвинул щиток и полез из ямы.

Забирая вправо, он двинулся в гору в сторону охраняемой зоны. Воспроизводимое на щитке изображение было ярче и контрастней, чем видимое простым глазом днем, только цвета были немного нереальные. Можно было подстроить, и программа вернула бы зелень листьям и коричневый цвет стволам, но Сергею больше нравились такие – нереальные – краски. Он усилил только поиск звуков: все необычные для ночного зимнего леса звуки отфильтровывались и усиливались. Пока ничего необычного не было.

Уходя от реки в глубину леса, Кротов хотел проверить, насколько далеко простирается охраняемая зона. Теперь его броня тоже могла обнаруживать сигнальное поле. Вечером Рейнис сбросила им всем дополнительную программу. Первый раз сигнал начал краснеть, когда он отошел с полкилометра от лагеря. Тогда Сергей, стараясь не упускать этого контакта, пошел вдоль зоны. Она оказалась не такой уж и большой. Метров через двести граница стала уходить вверх в гору. Появились первые следы. Человек. Припорошенные. Не свежие.

Он уже нисколько не сомневался, что странная база находится здесь давно. Кто же это может быть? В голову приходили совсем уже фантастические версии, типа – база шпионов из Кармадонского Союза или Вольных Миров. Хотят разузнать все об учебе офицеров Империи. Или вообще не люди? Инопланетники? Если попроще – дом какого-нибудь мизантропа, настолько обозленного на людей, что пошел на убийство.

Мысли неслись поверхностно, не мешая внимательно наблюдать вокруг.

Вдруг Кротов застыл. Что это? В памяти всплыло воспоминание – он и Снежа рассматривают разноцветных дракончиков на пляже. Как и тогда, появилось ощущение чужого присутствия в голове. Сергей со злостью тряхнул головой – надоела эта хрень. Чувство появилось и исчезло. Все длилось несколько секунд. «Может, показалось, – попробовал он себя успокоить, но тут же отбросил это. – Хватит прятать голову в песок – рядом есть какая-то дрянь, и она коснулась моего мозга».

Сергей несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул, успокаивая нервы. По опыту он знал, что по-настоящему успокоиться поможет только занятие конкретным делом. Поэтому, выкинув из головы все лишнее, решил – у тебя задача разведка, вот и действуй. Через полчаса граница зоны стала все больше уходить обратно к реке. Кротов продолжал идти вдоль периметра. Еще минут сорок, и он почувствовал, что скоро река. По карте, на которой след Сергея лег прерывистой полосой, можно было уже определить размеры охраняемой территории. «Размер охраняемой территории я теперь знаю, а вот, что там охраняют – как не знал, так и до сих пор… Надо что-то придумать, а то на хрен такая разведка».

В лесу вокруг не было ни одного живого существа. Кротов отметил это еще в самом начале: чем ближе к зоне, тем меньше звериных следов.

Проходя раньше, он заметил, выше в гору, торчащий из леса голый взлобок. Он был невысокий, чуть выше деревьев, но все равно с него можно было видеть лес на несколько километров ниже. «Неизвестно только, что я там увижу? Сплошное море деревьев. В любом случае проверить надо».

К вершине он подбирался очень осторожно, слишком уж выгодная позиция. На такой господствующей высоте он бы обязательно поставил какое-нибудь слежение. Но это все по нашей, земной тактике, хрен его знает, что у этих на уме. Сканирование ничего опасного не показывало.

Круглая вершинка была свободна от леса. Даже следов человеческих нет. Убедившись, что все чисто, Сергей вышел из-за деревьев и поднялся на самый верх. Внизу, как он и предполагал, кроны деревьев образовали одно сплошное море. Уже достаточно рассвело, и снег и листья приобрели натуральный вид. И все-таки он не зря поднялся сюда – почти в центре массива, который он обошел, был виден разрыв в бело-зеленом море. Оптика шлема приблизила это место, но ничего, кроме того, что там достаточно большой кусок свободного места, увидеть все равно не удалось. Землю закрывала стена деревьев. «Вот где «глаз» нужен», – пожалел он.

«Все равно, полежу, понаблюдаю», – решил Сергей. Он бросил на снег палатку – надо беречь аккумуляторы броника. Спрятавшись в неё, открыл торцевую стенку и достал коктейль. Подождав, когда тот подогрелся, начал отхлебывать мелкими глотками. «Плохо дело, – думал он, разглядывая расстилавшуюся внизу «тайгу», – наверное, ни хрена я тут не увижу. Придется лезть ближе». Он начал вспоминать урок по деактивации сигнализаторов, потом плюнул и вывел на щиток инструкцию с учебным видеороликом: «Ничего сложного, справлюсь».

Пролежав час и так ничего интересного не увидев, он включил запись и задремал. Надо компенсировать сверхранний подъем.

Через час, когда выставленный таймер комма разбудил его легкой вибрацией, все вокруг осталось точно таким же. Единственное, что изменилось – стало еще светлее, и появился легкий ветерок. На небе, затянутом сплошной серой пеленой, не было солнца. Однако было понятно, что оно уже взошло.

Сергей быстро просмотрел запись. Все те же деревья, ничего нового. Ждать больше нечего. Можно лежать и день, и сутки, как это бывало на охоте за караванами в Афганистане, но только тогда, когда ты знаешь, что тут, в конце концов, кто-то появится.

«Черт с ним. Отсутствие результата – это тоже результат», – вспомнил он читаное где-то. Сунув в ранец свернувшуюся палатку, он бросил вниз последний взгляд. Пора лезть в логово. Повесил на грудь игольник и легко зашагал под гору.

Пробираясь через лес, опять удивился тому, что вокруг нет ни одной птицы. Вчера, когда они шли на том берегу, их стайки так и преследовали отряд. В мыслях он сразу связал это с базой. Какая такая хрень там живет, что даже животные боятся? Почему-то вспомнился виденный в детстве мультик – «Аленький цветочек». Какого черта? Там звери чудовища не боялись.

На щитке закраснел знак опасности. Сигнальное поле. Кротов остановился, присел и запустил программу поиска ближайшего сигнализатора. Весь расчет у него строился на том, что в лесу разбросаны обычные полевые сигнализаторы. Судя по рисунку поля, это были они. Но если он ошибается и поле генерируется из единого стационарного центра, обмануть его не удастся – слишком слабы для этого возможности бронекостюма.

Сверху, с крон деревьев, кусками посыпался снег. Сергей краем глаза глянул на сводку погоды в углу щитка. Ветер, еще недавно бывший чуть заметным, усилился. Похоже, здесь все-таки тоже бывают метели. Если так пойдет дальше, заметет все следы. С одной стороны, это хорошо, с другой – плохо. Зависит от того, ищешь ты или скрываешься.

«Чертова электроника». – Кротов выругался. Время шло, а «мозги в шлеме», как называл Сергей электронную начинку, так и не могли разобраться с системой слежения. Кротов подумал, скажи ему кто год назад, что он будет разбираться в работе всей этой техники и даже в общих чертах понимать, как она работает, он бы только покрутил пальцем у виска. Вот бы он расхохотался тогда, если бы узнал, что каска сама может думать и даже что-то решать. Но теперь, после полугода изучения различных невиданных дисциплин, он уже привык и принимал все это как должное. Человек ко всему привыкает.

– Твою медь! – Кротов выругался и скривился, как будто проглотил что-то кислое.

Ярким оранжевым огнем замигал значок опасности. Обнаружили! Даже не стал читать бегущую строку с информацией. Надо уходить! Он подавил желание немедленно вскочить и броситься обратно в лес. Вместо этого внимательно огляделся, потом нарочито медленно поднялся и ровным шагом двинулся в сторону гор. К реке идти нельзя – вдруг погоня, прижмут к берегу. Не везде можно перейти вброд.

Уходя, он несколько раз оборачивался – никого. Сигнал тревоги изменился и показывал, что Кротов не может избавиться от появившегося контакта с сигналкой. «Ведут! Вот это уже хреново». Он прибавил скорости. Может, с увеличением расстояния поле ослабнет, и он разорвет петлю. По логике должно быть так. Поле же зацепило его только когда он подошел на определенное расстояние. Так и случилось, когда он почти бегом пролетел около пятисот метров, контакт исчез.

Значок опасности погас, но Сергей не расслаблялся – если будут преследовать, то не нужна электроника, достаточно идти по его следам.

Вдруг он опять почувствовал это – чужое присутствие. Теперь гораздо сильнее. Он даже остановился. Если в прошлый раз это был случайный слабый контакт, то теперь – Сергей в этом не сомневался – ментальное воздействие было направлено именно на него. «Видно, разбудил я какую-то тварь. Я бы так чувствовал себя, если бы на меня, спящего, ведро холодной воды вылили». Эмоции, в которых сначала преобладала неожиданность и слепая злость, вдруг начали меняться: злость погасла, появилось удивление и робкое узнавание. Опять как утром.

«Что за дурдом?! С головой у меня точно непорядок». Вдруг в шлеме раздался знакомый голос. Ранза.

– Сергей! Сергей! Помог…

Связь оборвалась. Еще не соображая, что делает, Кротов напрямую рванул к месту ночлега. Призыв о помощи был напитан страхом.

– Ранза! Ранза! – кричал на бегу Сергей. Теперь было не до радиомолчания, о котором договорились на этот день. – Полковник! Зорис!

Никто не отозвался. Первый шок, вызванный криком девушки, постепенно прошел. Землянин перешел на шаг. «Остынь. Из-за того, что я тут погибну, им легче не станет», – он несколько раз останавливался, определяя, правильно ли идет и нет ли за ним погони. В лесу он ориентировался легко, помогало таежное детство. Чем ближе он подходил к оврагу, где ночевал, тем осторожнее становились его движения. На ходу он вытащил контейнер и отправил пару «мух» впереди себя.

Метров за сто он присел за толстым рубчатым стволом и стал ждать картинку с камер. «Мухи» летели медленно, Сергей боялся потерять их в чаще.

– Твою медь!

Место ночлега было истоптано, весь снег перепахан, словно там прошло стадо кабанов. Он прогнал «мух» вокруг. В сторону зоны уходила широкая свежая тропа. Засады на первый взгляд не оставили. Переходя от дерева к дереву, Кротов приближался к злополучной яме. Сканирование показывало, что минирования тоже нет.

Стоп. Сергей остановил камеру и вернул чуть назад, туда, где на тропе был натоптан широкий круг. Что-то в стороне привлекло его внимание. Так и есть – камера, приблизившись, показала, что за деревом на снегу начинается цепочка свежих следов, в сторону от основной тропы. «Ладно, там позже разберусь», – решил землянин и пошел осматривать место ночевки. То, что группе пришлось схватиться с кем-то, Кротов уже не сомневался. Живы ли они еще? – вот главный вопрос. По следам никак не разберешь, тащили их или они шли сами.

Осмотр оврага ничего не дал. Если в схватке что-то и было потеряно, потом все подобрали. Самое главное – нигде нет крови. Сергей остановился и присел. Необычный след, отпечатавшийся на склоне оврага, привлек его внимание. Что за черт? Огромная голая человеческая ступня. Пятка осыпалась, но пять здоровенных пальцев отпечатались отчетливо. Сергей стал снова осматривать место. Да, один след был гораздо крупнее остальных. Хотя здесь, в осыпающемся снегу, четких отпечатков не было, ямы от следа гораздо больше человеческих.

Кротов двинулся по тропе. Метель разыгрывалась все сильнее, и, боясь, что скоро все заметет, он начал снимать следы на видео. Потом разберусь, где что. Дойдя до места, где человеческий след уходил в сторону, Сергей попытался представить, что здесь произошло.

Хороший прыжок. Он шагнул к отпечатку, взбуровившему снег в полутора метрах от тропы. Человек с ходу прыгнул с тропы. Кротов пошел дальше. Растянутые полосы поднятого снега. Человек бежал.

– Твою медь!

Метрах в пятнадцати от тропы, на истоптанном снегу краснели замерзшие капли. Кровь! В этом месте к следу человека присоединялся след того монстра, что не носил обувь. Он шел оттуда, куда уходила тропа. Кровь была разбрызгана на большом расстоянии вокруг. Через пару метров еще пятно, на этот раз – в одном месте и большое. Дальше человеческий след остается один. Монстр, похоже, упал – на снегу отпечатался след от тела. Сергей быстро схватил кровавый снег и сжал в руке: на комме появились данные анализа. Он облегченно вздохнул: «Почти человеческая, но только почти! Значит, не наши. Скорее всего, этот здоровяк».

Немного кровавя, большие отпечатки уходили в сторону, туда, куда шла тропа – к охраняемой территории. Кротов немного прошел по этим следам. Крови с каждым шагом становилось все меньше. «Зарастает на ходу, что ли, или вся вытекла?» – невесело пошутил он. Далеко он не пошел. Сейчас ему гораздо важнее был след убегающего человека.

Из всего увиденного он построил версию: курсанты и полковник в плену. Почему они позволили противнику подойти – вопрос мутный, при огневом контакте шансов у спецназовцев было гораздо больше. Ладно, это на потом.

Когда их вели, кто-то – судя по длине шага – или полковник, или Ранза, вырвался и побежал. Босоногий великан, шедший впереди, развернулся и погнался за ней. Судя по размаху его шагов, догнать труда ему не составило. Но вот когда догнал, тут уже интересно: «монстр» схватился с человеком и получил ранение. Сергей все больше склонялся к мысли, что человек – это Рейнис.

Нанести такую рану здоровенному противнику, будь то человек или нечеловек, чтобы во все стороны хлестала кровь, можно только оружием, например виброножом. Но при захвате у курсантов все оружие изъяли, в этом сомнений нет. И шанс был только у Леи Рейнис. Кротов вспомнил броник Глемаса Гронберга – там было столько наворотов, что даже опытный спецназовец при обыске всего бы не нашел. У полковника бронекостюм наверняка индивидуального изготовления, и там, конечно, кое-что предусмотрено на такой случай.

Судя по кровавым следам, ранений было два: первое в конечность – об этом говорило большое количество капельных разбросов вокруг места схватки; второе большое пятно показывало, что тут рана была такая, из которой сразу набежало много крови. И, видимо, серьезная, поскольку преследование «монстр» прекратил.

Все. Метель, и ночь впереди, надо как можно быстрей найти сбежавшего. Сергей почти бегом направился по следам; они уже наполовину заполнились свежей порошей, скоро их видно будет только в ультрафиолете. Цепочка убегала в сторону реки. Кротов даже не стал пробовать поднять «мух» – они будут лететь медленнее, чем он бежать. Скоро в наушниках шлема появился рокот переката. Река.

Землянин сбавил ход. Перед полосой кустарника, отделявшей лес от края берега, он остановился. След напрямую тянулся к береговой кромке. Что это, неужели решила вплавь? Хотя тоже выход. Перебралась на ту сторону и сейчас бежит за взводом. Кротов уже хотел выйти, но выработанная на войне осторожность заставила сначала отправить «муху»: «На всякий случай посмотрю».

Берег в этом месте был высокий, метра три-четыре, клокотание воды доносилось снизу. Камера, выпрыгнувшая из леса на простор над рекой, сразу выдала незабываемую картинку: под валуном, выступавшим из песка и образовавшим козырек над осыпавшейся песочной выемкой, скрючившись, сидела полковник Лея Рейнис собственной персоной. Место, где она пряталась, было прямо напротив Сергея.

Лея подняла голову, и камера приблизила зеленые глаза прямо к лицу Кротова. Грязное красивое лицо вмиг изменилось, словно она тоже увидела землянина. На самом деле она заметила зависшую напротив неё «муху». Лея вскочила, решимость, написанная на лице, подсказала Сергею, что она хочет сделать. Женщина собиралась прыгнуть вниз, в воду.

– Полковник! Стойте! Это я, Кротов!

Лея, уже шагнувшая к краю, отшатнулась. Голос Кротова, усиленный динамиком шлема, перекрыл шум воды. Землянин подбежал к обрыву и наклонился:

– Полковник, где вы там? Выбирайтесь! Или вам помочь?

Из-под камня появилась рука.

Кротов рассматривал Лею: «Черт, будто в первый раз её вижу!» Лицо женщины, утратившее свое постоянное высокомерное выражение, стало удивительно милым. Рейнис была красива, но раньше у Сергея эта холодная красота никакого отклика не вызывала. Сейчас же, несмотря на разводы грязи, царапину на щеке и спутанные волосы, в душе Кротова проснулся мужской интерес. Стараясь не выдать это взглядом, он выдернул из аптечки дезинфицирующую салфетку и подал ей.

– Что случилось?

– Взяли нас, – вытирая лицо, глухо ответила Рейнис. – Как детей взяли.

– Рассказывайте.

Кротов снял шлем и протянул полковнику.

– А ты?

– За меня не беспокойтесь. Для меня это не мороз. Так что все-таки произошло?

Лея с сомнением посмотрела на Сергея, потом, решившись, натянула шлем и включила настройки, подгоняя его под себя.

– Давай уйдем с берега. Где-нибудь укроемся, там и поговорим.

Сергей отстегнул с бедра бластер и протянул ей. Та кивком поблагодарила и закрепила лучевик на ноге.

Отойдя в лес, Кротов нашел подходящее место: толстый полусгнивший ствол лежал между деревьев; вершина с засохшими ветвями отломилась и, зависнув между стволами над землей, создала шатер. Ветер, продолжающий гулять в высоте, набросал сверху снега, шапкой накрывшего естественную палатку. Метель спрятала солнце, и начинавшиеся сумерки густели в окружающих кустах.

Кротов развесил вокруг четыре «мухи» и залез под обломленную вершину. Он протянул Лее пакет поддерживающего коктейля и напомнил:

– Я слушаю.

Та вскрыла сосок пакета, включила разогрев и попросила:

– Подожди, солдат. Сейчас глотну и все расскажу.

Кротов кивнул. Сам он пить не стал – теперь надо экономить.

– Капрал ваш, сука, убить мало! – вдруг, без предисловий, выдала Рейнис. На изумленный взгляд Кротова добавила: – С ума сошел.

Сергей наконец пришел в себя.

– Какой из капралов?

– Старший. Ранза.

– Что с ней?

– Эта сука привела их прямо к нам.

Вот это номер! Может, у полковника крыша у самой съехала? Кротов недоверчиво смотрел на неё.

– Не веришь?

– Почему не верю. Я в жизни встречал всякое.

Не слушая его, Рейнис продолжила рассказ:

– Мы с Колье спали. Сам знаешь, на выходе, если есть возможность, надо успевать. Дежурила Крик…

То, что она рассказывала, хоть и было непонятно, но вполне укладывалось в представленное Сергеем развитие событий. Со слов Леи выходило, что Ранза их предала.

* * *

Она проснулась от голоса Зориса. Что он кричал, не разобрала, но тревога, звучавшая в его словах, заставила напрячься. Хотела вскочить, но тут поняла, что рядом чужие. Один из них грубо приказал Колье заткнуться. Притворившись спящей, она осторожно подтянула к себе игольник. Прислушалась, но тут её грубо вытряхнули из палатки; кто-то огромный просто схватил палатку за углы и, приподняв, потряс. Рейнис выкатилась вниз головой прямо в снег. Еще ничего не видя, откатилась и вскочила. Два ствола глядели ей в грудь. Она медленно опустила игольник.

То, что она увидела, не поддавалось объяснению – из палатки её вытряхнул огромный мохнатый зверь, отдаленно похожий на человека. Он одним движением вырвал у неё оружие и, наклонившись к ней, весело рыкнул. Лея не сомневалась, что он именно улыбнулся – большие черные глаза под лохматыми бровями смеялись.

– Полковник, расслабьтесь. Все хорошо.

Рейнис резко обернулась, сзади стояла Ранза Крик. Лицо её было спокойно.

– Все хорошо, – повторила она и подошла к Лее. – Вы сами все поймете, когда расскажут. Сейчас надо уходить. Баззарис!

Может, все было не совсем так, но, слушая рассказ, Кротов представил именно такую картину. Его богатое воображение раскрасило сухой короткий рассказ полковника. Кротов не выдержал:

– Кто это – этот лохматый? И что такое баззарис?

– Ты не знаешь, что такое баззарис? – теперь удивилась Рейнис. – Ты, вообще, ознакомился с местом проведения учений?

– В общих чертах, – Кротов нетерпеливо продолжил: – К черту учения. Не тяните, рассказывайте.

– Баззарис – это ураган, который бывает зимой в этих местах.

– Подождите, со своим ветром, – в голове Сергея включилась лампочка, он вспомнил описания местных опасных хищников. – А этот монстр, это не рахофтар?

– Ты, идиот! – вскипела Рейнис. – Баззарис – это не ветер! Включи коммуникатор и посмотри!

Она немного успокоилась и добавила:

– Да, это существо похоже на рахофтара, но не он, этот явно разумный. Да и вымерли те давно.

– Сейчас посмотрю, – огрызнулся землянин. – А вы расскажите, как смогли сбежать от них.

Он набрал на экранчике слово «баззарис».

– Когда нас повели, мне удалось убежать, – коротко поведала она.

Сергей поднял голову.

– Вас же догнало это существо.

Рейнис с досадой ответила:

– Да, но мне удалось вырваться. Дальше он за мной не погнался.

«Что она скрывает?» Кротов нажал:

– Как вы умудрились его ранить? И чем?

Она выдернула из незаметного контейнера на внутренней стороне бедра короткий плоский вибронож и совсем зло ответила:

– Вот этим! Ясновидящий ты наш!

– Сначала в руку, потом куда? – не унимался Сергей. Что, всего лишь не хотела светить нож?

– В живот, – пряча нож, сказала она. – Ты посмотрел про ураган? Теперь понимаешь?

– Нет еще. Секунду.

Кротов просмотрел ролик, и его очень тянуло хорошенько выматериться. Что это за жизнь – все только хуже и хуже. Как будто все напасти собрались в одном месте. Баззарис – это действительно не ветер, это гораздо страшнее. На порядок страшнее. Такие ураганы Сергей видел только по телевизору на Земле. Когда где-то в Америке все прячутся в подвалы, а ветер снаружи разваливает дома и несет по небу машины.

Если бы только это. Здесь вакханалия продолжается от трех до десяти дней. Кротов продолжал перелистывать картинки. На месте леса, похожего на тот, где они находились сейчас, после прохождения этого апокалипсиса появилась белая снежная равнина. Все замело снегом. Это какая же глубина? Страшно подумать.

Странно, если все так, почему он не видел сломанных стволов. При таких ураганах целыми улицами должны лежать завалы из деревьев. Он вспомнил свою тайгу. Сильный ветер там редко, но бывает. После этого некоторые места приходится обходить, потому что невозможно пройти из-за перекрещенных сваленных стволов.

Кротов поднял глаза на полковника. Та ждала его реакции.

– Что будем делать? И почему нет поваленных деревьев?

– Давай придумывать. А про деревья – увидишь сам.

Он уже увидел. На видео вечнозеленые великаны гнулись под бешеными порывами ветра словно трава. Вершинами чуть не касались земли, но не ломались. Сплошная стена снега смешивала небо с землею. Кротов поежился: «Черт, и шлем один на двоих».

Его мучил еще один вопрос:

– А что, в Академии не знали, что начинается сезон баззариса?

– Здесь этот сезон всю зиму. А все учения отслеживаются в реальном времени. Если бы не «купол», уже прислали бы технику для эвакуации.

– Может, пойдем сдаваться? – пошутил Кротов. – У них там, похоже, хорошее укрытие.

Рейнис шутку не поддержала.

– У нас мало времени. Надо искать место, где спрятаться. Вспоминай, когда шел – подходящее не встречал?

Он покачал головой. Ничего, чтобы надежно укрыться, он не встречал.

– Надо идти ближе к реке. Даже если все завалит, река будет сносить снег. Главное – найти укрытие, чтобы нас не унесло и не раздавило.

Он вскочил.

– Пошли, полковник.

Субординация постепенно сходила на нет.

Ветер, тем временем, еще усилился. Теперь Сергей сам воочию видел, как раскачиваются деревья: «Черт, они, похоже, резиновые».

Рейнис тоже поднялась.

– Ты, как всегда, прав. Встречался с подобным?

– Нет.

Сергей сбросил с головы подтаивающий снег: «Хорошо, хоть мороза здесь не бывает. Но все равно, шапочку бы не помешало».

Они шли вдоль берега. Обрывистый крутой склон с торчавшими валунами давал надежду, но пока ничего подходящего не встретилось. Ветер кидал колючие снежинки в лицо. «Черт, хоть и тепло, но так все мозги мне выдует».

– Полковник, подождите минуту.

Он достал из ранца упаковку сухпайка и вскрыл термоизоляционную обертку. Разломил брикет и половину отдал Рейнис.

– Ты что, потерпеть не можешь? Нашли бы место и перекусили.

– Я не из-за этого. Надо голову спрятать.

С помощью паутины он смастерил из упаковки подобие шапочки и водрузил на голову.

– Ну, как я вам?

Не улыбаясь, Лея похвалила:

– Молодец. Сообразил. И выглядишь ничего – красавчик.

– Спасибо! – шутливо поклонился Сергей.

Грызя на ходу брикет, он внимательно оглядывал склон. Хоть бы яма какая-нибудь. Ничего!

– Полковник! – Кротов подождал, когда она подойдет. – Там, где вы укрывались, вдвоем сможем уместиться?

Она сразу поняла его.

– Пошли, выбора у нас нет. Можем искать так еще долго. А ураган скоро наберет силу.

Они развернулись и пошли вниз. Против ветра.

«Черт, что я так затупил, надо было сразу сюда идти», – думал Сергей, вырезая виброножом куски грунта и отбрасывая его вниз, в реку. Рядом работала Рейнис. За полчаса они порядком расширили выемку под камнем. Закрепив две камеры над берегом, они уже не отвлекались ни на что. Надо успеть до начала представления. То, что здесь будет ад, было понятно сейчас. Хлопья снега, мгновенно проносившиеся мимо укрытия, слились в один сплошной белый поток. Ветер был уже настолько силен, что подхватывал и уносил разваливавшиеся куски грунта, которые сбрасывали Кротов и Лея.

– Полковник, подстрахуйте меня. Надо набрать воды. Черт знает, сколько мы просидим в этой норе.

Он протянул ей кольцо с вытягивающейся из контейнера паутиной, достал из контейнера свернутую флягу и выглянул наружу. Лицо мгновенно залепило мокрым снегом. Кротов набрал воздуха и… нырнул в мутную круговерть. Ветер срывал его и пытался утащить. Почти вслепую он спустился к реке.

Коснувшись воды, канистра мгновенно развернулась и застыла. Кротов с усилием утопил её. Вода на фоне окружающего гула неслышно забулькала, наполняя емкость.

Он подергал за паутину. Та напряглась. Сергей пополз, держа флягу в одной руке.

– Успел, – он завалился на заснеженный пол импровизированного убежища. – Еще бы немного, и выйти уже нельзя.

– Похоже на то, – ответила Лея. – Давай не расслабляйся. Еще пороем. Чем глубже закопаемся, тем больше шансов.

И они снова взялись за ножи.

– Все. Надо закрываться. А то набьет к нам сюда снега, не вздохнем.

Он вытянул паутину и стал прикреплять её между нижним каменным основанием и каменным козырьком сверху. Для возведения этой стены он отступил от края ямы сантиметров десять. Для выброски земли оставил небольшой проем.

– А почему не снаружи? – спросила полковник.

– Снег будет скапливаться на паутине и прессоваться, сделает нам снежную стену. Если снаружи, то ветром будет срывать.

Только когда невозможно стало выбрасывать землю наружу – стена несущегося снега снаружи стала плотной и почти твердой – они перестали копать. Как последний штрих Кротов выкопал в углу яму. На вопросительный взгляд Леи смущенно буркнул:

– Для отходов.

– А, понятно, – сообразила она.

Сергей огляделся, помещение получилось вполне приличным. У импровизированной стены из паутины можно было стоять почти в рост. Потом потолок снижался. У противоположной стены место было только чтобы лежать. Он расстелил посредине палатку и вывалил на неё содержимое ранца.

– Полковник, давайте посмотрим, что у нас есть, и прикинем, как жить будем.

Она присела рядом. Вытащила и положила на край пластика свой «секретный» вибронож.

– Больше у меня ничего нет. Все забрали при обыске.

– Да, хреново, – Сергей разглядывал кучу вещей, непонятно как вмещавшихся в ранец. – Вместо оружия нам бы сейчас пару комплектов аккумуляторов.

Он отложил в сторону кассету с плоскими квадратиками аккумуляторов. О комфортной жизни можно забыть.

Главный расход энергии идет на поддержание тепла в бронике, остальные функции минимум три дня использоваться не будут.

– Что задумался? При боевой работе одна батарея – примерно одни сутки. Тут мы можем протянуть трое-четверо. Делим твой запас на два. Десять штук – по пять на одного – пятнадцать суток. Выживем.

У Кротова в уме был свой расклад. Наученный горьким опытом Афганистана, он знал, что помощь скорее запоздает, чем придет раньше. Ладно, посмотрим на расход после первого дня.

– Еду придется тоже ограничить.

– Да. Но не забывай про «жареное мясо». С ним можно протянуть очень долго.

Сергей еще ни разу не пользовался таблетками выживания, так называемым «жареным мясом». Их так называли за абсолютную безвкусность. Они как раз были рассчитаны на такой случай.

Кротов поднял и посмотрел контейнер с таблетками – десять штук. Ну, что ж, другого все равно нет.

– Перекусим? Или сразу спать?

Лея подумала.

– Давай поедим нормально последний раз. Потом сутками спать будем.

Сергей поставил палатку к стене под самый срез потолка.

– Ложитесь, полковник. Я тут на земле прилягу.

– Рядовой Кротов!

– Я! – вытянулся Сергей.

– Спать будем вместе. Теплоизоляция палатки почти идеальная. Снимаем броню и экономим энергию. Понял?

– Так точно! – неожиданно закашлявшись, ответил землянин.

Ни капли не стесняясь, Рейнис разделась и скользнула в палатку. Кротов заметил обтянутую серой майкой высокую, нисколько не отвисшую грудь. Кровь прилила у него к голове и еще к некоторым местам. Он опустил голову, чтобы не глядеть на женщину, и тоже разделся. Потом сделал пару глубоких вздохов, как делал это перед прыжком из космоса, и полез в палатку.

Осторожно, стараясь не коснуться Леи, он вытянулся и вдохнул. Аромат разгоряченного женского тела будоражил молодой организм. «Надо думать о том, как будем выбираться отсюда», – попытался он задавить греховные мысли. Но этого ему не позволили – Лея навалилась на него грудью и, протянув руку, опустила стенку палатки. Потом схватила обеими руками его голову и впилась губами в губы. Кротов поплыл.

* * *

Ранза сидела за столом в столовой бункера. Напротив, угрюмо уставившись в тарелку, сидел Зорис. Ранза, еще когда шли сюда под конвоем «сопротивления», попыталась заговорить с ним, но тот выругался и демонстративно отвернулся от неё. Она понимала, что будь на его месте, повела бы себя еще хуже – наверняка постаралась бы убить предателя.

Но, делать нечего, надо каким-то образом достучаться до него, чтобы он понял – она никого не предавала.

Ранза тихо начала говорить, не обращая внимания на Колье и словно разговаривая сама с собой.

Вспоминая своих родителей, она всегда вспоминала проводы. Были, конечно, и встречи, когда загоревшие веселые отец и мать, вырывая её друг у друга, наперебой целовали и заваливали экзотическими подарками. Но больше запомнились именно отъезды. Побыв дома месяц, другой, родители становились все более скучными, и Ранза безошибочно чувствовала, что скоро ей опять оставаться с бабушкой.

И отец, и мать были биологами и специализировались на палеобиологии. Изучали всяких тварей, давно исчезнувших с планет. Она знала, что они её любят. Она видела это по виноватому виду матери, слезинкам в уголках её глаз и срывающемуся голосу отца каждый раз, во время очередного расставания в космопорту.

Однако в последнее время перед гибелью они перестали летать на другие планеты – что-то интересное нашли здесь, на Тарантосе. Как поняла повзрослевшая Ранза, их исследования здесь были полуофициальными. Они что-то скрывали – часто говорили ей, что едут отдыхать, но по возвращении привозили кучу коробок и, запершись внизу в лаборатории, целыми днями не появлялись наверху.

Частое отсутствие родителей закрепило то, что в девочке было заложено с рождения – твердость характера. Она уже с раннего детства могла настоять на своем. Бабушка почувствовала это в полной мере.

Однажды, не выдержав одиночества – она была в том возрасте, когда нужно ухо матери, чтобы было кому рассказать о том, что мир вокруг – это такая гадость, – поставила родителей перед выбором: или их работа, или она! Если дочь им не нужна, она найдет, где жить! Наученные горьким опытом противостояния с Ранзой, в котором они всегда терпели поражение, родные сдались. Мать с отцом посоветовались, и отец позвал девочку в лабораторию.

В раннем детстве она часто бывала там. Помнила кучу приборов, голограммы каких-то странных животных и даже несколько скелетов. Но, став подростком, она назло родителям ни разу не подошла к двери, отделяющей её от любимых.

Внизу все осталось почти так же, как было много лет назад. Единственно, добавился новый коммуникатор, и почти все пространство заняли блестящие металлические ящики с электронными замками.

Её усадили в старое кресло у стола, выглядевшее лишним в этом царстве прямых линий. Ранза знала, что кресло было подарком дяди. В детстве она очень любила сидеть в нем. Она, точно, как тогда, забралась с ногами в удобные мягкие подушки старинной мебели и приготовилась слушать. Заранее настроившись на отрицание, она с недоверчивой миной смотрела на родителей. Они тоже переглядывались, не зная, кому начать. Наконец отец решился. Так Ранза услышала «сказку» про Тарантос.

Начал отец издалека, и Ранза не запомнила начало. Но постепенно, вслушиваясь в перебиваемый и дополняемый матерью рассказ отца, она заинтересовалась. Так она впервые узнала, что история Тарантоса совсем не похожа на ту, что преподносится в обязательном курсе гражданина.

– Да мне плевать на твой Тарантос! – неожиданно прервал её рассказ Зорис. – Они Нору убили, а ты…

Он замолчал, поник, словно из него выпустили воздух, и опять уставился в свою тарелку. Ранза грустно посмотрела на него, никак не прореагировав на замечание, и продолжила свои воспоминания.

На одной из планет Приграничья нашли вмороженное в лед тело инопланетника. Родителей как специалистов пригласили туда. С этого все и началось. Родители, видя недоверие девочки, старались не затягивать рассказ и сообщить ей только основное. Это потом она понемногу узнавала про их опасные приключения. А в тот раз ей сказали главное – Империя, да и вообще все Цивилизованные Миры, и инопланетники, известные сейчас, отнюдь не первые расы, населявшие окружающий космос.

Ранза уже слышала про предтеч и сморщила нос, показывая, что они ничем её не удивили. Но это было впереди. Отец включил голограмму. Она вздрогнула – посреди комнаты возник огромный лохматый зверь. Он, как человек, стоял на двух ногах и настороженно водил вокруг горящими глазами. Под шкурой перекатывались мощные мускулы. Видно было, что он готов броситься на жертву в любой момент. Девочка даже забыла на мгновение, что это голограмма.

– Знаешь, кто это? – спросил отец.

– Рахофтар!

– Молодец! Я не сомневался, что ты хорошая ученица. А вот это кто?

Голограмма погасла, и возникла новая. Тот же зверь опять стоял и оглядывал комнату.

– Вы что, издеваетесь? Рахофтар!

– Нет, это инопланетник, найденный на новой планете в Приграничье.

Ранза удивилась, но не стала показывать этого. Она была в том возрасте, когда кажется, что все тайны мира она уже познала и с этим ощущением придется печально брести до конца жизни.

– Папа, я уже знаю про многообразие живых форм и про возможность повторения в этом мире. Каким образом эти звери относятся к нашим проблемам?

Отец не нашелся, что ответить. Вмешалась мать.

– Ранза, выслушай до конца и тогда поймешь, что все очень серьезно. Очень.

При первом обследовании тела инопланетника они тоже сразу подумали о том, что это совпадение – похожесть разумного на зверя с родной планеты. То, что это разумный, сомнений не было – в нескольких километрах нашли поврежденный космический корабль, эргономика которого совпадала с анатомией найденного тела. Корабль, правда, родителям показали только на голограмме. Его тотчас забрало под свою юрисдикцию МРОБ.

Родители провели обычные исследования, взяв образцы ткани тела. Здесь их ждал сюрприз – инопланетника нельзя было по всем человеческим канонам назвать мертвым – все клетки организма были живы. Когда их отогрели и ввели питание, они ожили и через некоторое время начали делиться. Но что-то безвозвратно было утеряно в деятельности мозга. Хотя его клетки тоже ожили, но электрической активности так и не началось, поэтому палеобиологов заменили обычные биологи, и родители отправились домой, прихватив с собой кое-какие образцы.

Заинтригованные сходством пришельца с хищником с родной планеты, они решили сравнить образцы ткани организма одного и другого. Благо, лаборатория своя. Когда прибыли заказанные в центре естественной истории образцы ткани рахофтара, они приступили к исследованиям. Про технологию Ранзе рассказывать не стали, сразу объяснив результат.

Она уже догадалась, к чему её ведут, и оказалась права. Клетки, взятые у существа, многие тысячи лет пролежавшего во льдах необитаемой планеты, и клетки зверя, взятые у животного несколько десятилетий назад, оказались идентичными. Ни по каким законам такого совпадения быть не могло. Это даже Ранза поняла.

Родители решили посмотреть на живой экземпляр зверя. Для этого им и надо отправиться в отдаленный район планеты, поскольку только там еще возможна встреча с этим хищником. Отец, рассказывая об этом, лишь мельком упомянул о непонятных играх официальных лиц, как только речь заходила о рахофтаре. Не говоря уже о военных, в чьей зоне ответственности находился данный район.

Все это Зорис выслушал, так и не подняв глаз. И лишь когда Ранза начала объяснять, что произошло здесь, он поднял голову и посмотрел на неё.

Ранза до сих пор не понимала, как это произошло. Она сидела на небольшом взгорочке между деревьями, система мимикрии броника была включена и позволила ей слиться с окружающим ландшафтом. Метрах в десяти сзади, в яме, спали Рейнис и Зорис. С вывешенных по периметру «мух» шло чистое изображение. Усиливающийся ветер скидывал с крон накопившийся снег. Других звуков, кроме гула ветра и шума падающих снежных масс, не было.

Вдруг она услышала мамин голос.

– Ранза, девочка моя!

Крик вскочила. Поводя стволом игольника вслед за взглядом, она осмотрелась – никого. В это время одна из камер подала сигнал тревоги. Изображение зарябило, в наушниках на несколько секунд зашумело, и все восстановилось. Но за эти мгновения картинка изменилась. Прямо перед камерой лежала мама. Ранза хорошо помнила ту голограмму из заключения о гибели родителей – мама лежала точно так же. Где-то рядом должен быть отец.

В это время мать приподнялась. Камера увеличила изображение. Мертвое белое лицо пустыми глазами смотрело прямо на неё. Ранза вздрогнула.

Опять зарябило, зашумело, и картинка изменилась – лицо матери ожило, полный боли взгляд парализовал девушку. Губы матери задрожали:

– Доченька, помоги…

«С ума схожу», – мелькнуло в голове, но она уже бежала туда. Закинув за спину игольник, она кинулась к матери.

Выскочив из-за деревьев, Ранза от неожиданности упала на колени, запутавшимися руками попыталась выдернуть игольник из-за спины. Вместо лежавшей родной фигурки перед ней вырос огромный зверь. В один прыжок он подскочил к девушке и вырвал из рук оружие.

– Сергей! Помоги! – неожиданно для себя закричала Ранза.

Зверь наклонился почти к лицу и маминым голосом прошептал:

– Успокойся, Ранза. Все хорошо.

Крик в ужасе замолчала. Это был он! Тот, о ком рассказывали родители.

– Я все знаю про тебя. Я расскажу тебе про твоих родных. Они были очень хорошие люди.

Из-за спины рахофтара вышел человек в бронекостюме с игольником в руках. Он опустил щиток шлема: грубое загорелое лицо, лицо солдата или космического торговца, но глаза были совсем другие – грустные и понимающие. «Похож на дядю», – машинально отметила Ранза.

– Смотри.

На снегу появилась голограмма: живые родители с веселыми лицами о чем-то разговаривали со стоявшим сейчас перед ней человеком; тут же было еще несколько, немного в стороне стоял рахофтар; мама и папа по очереди обнялись со всеми, даже со зверем, ему для этого пришлось наклониться. Потом развернулись и пошли в лес, на ходу мама обернулась и помахала рукой оставшимся.

– Это запись их последнего визита к нам.

Женский голос вырвал Ранзу из оцепенения. Рядом появилась еще фигура. Женщина. Она тоже опустила маску. Довольно молодая. В её руках оружия не было, но на поясе висел бластер. Гражданская модель. «Эта точно не из военных», – подумала Крик.

– Позже ты сможешь посмотреть все записи с ними.

В разговор опять вступил мужчина.

– Ранза, мы не хотим никого убивать. Постарайся уговорить своих товарищей сдаться, и никто не пострадает. Ты же видишь, что мы друзья твоих родителей.

В душе девушки боролись сомнения: «Они заманили меня каким-то хитрым трюком. Но родители им доверяли. Они убили Нору, но не тронули меня и не хотят убивать остальных. Что же делать?» Она решилась:

– Дайте игольник!

Мужчина кивнул рахофтару, и тот протянул болтавшееся на фиолетовом когте оружие. «Даже не подумали разряжать», – отметила Крик.

– Зачем убили Нору?

– Это трагическая случайность. Брюгге молод и запаниковал, но его можно понять – нас много раз пытались убить. Ты все узнаешь, когда придем в убежище.

– Хорошо. Пойдемте. Я вам верю.

– Вот и все, – Ранза посмотрела на Колье. – Остальное ты знаешь. Скоро нам все расскажут.

Зорис тоже поднял взгляд.

– Она любила меня. Никто не знал.

Он как будто и не слышал, о чем она сейчас рассказывала.

Ранза замолчала. Пусть переварит. Она тоже переживала. Хотела не переживать, но не могла это сделать. «Сергей! Как он там, в лесу? Он хоть понимает, что такое баззарис?» Пленившие их ничего не могли сказать о нем, хотя знали про его присутствие, потому что в самом начале сами спросили про него.

Она вспомнила их первую встречу. В коридоре казармы, когда она пыталась построить девчонок, сзади раздался голос, который она не слышала уже так давно. Бланк! Она резко оглянулась – это был не он. Незнакомый парень в новенькой курсантской форме. Ранза растерялась и от этого ответила на его добродушную подковырку грубостью. И потом, как только он заговаривал с ней и она слышала родной голос, сама того не желая, начинала грубить. Это было нечестно – Бланка не было, а голос его постоянно был рядом. Она понимала, что это сумасшествие думать подобное, но не могла с собой справиться. Как он смел забрать голос её любимого?

Её постоянно тянуло к землянину. Она пыталась настроить себя против него и сначала, когда услышала его историю, ей это почти удалось. Инопланетник, да еще шпион МРОБовский. Но потом, в ежедневном постоянном общении, её построенное с таким трудом предубеждение растаяло как дым. Какие бы ни были у него взаимоотношения с министерством, он совсем не походил на шпиона.

Кротов, находясь среди курсантов, все равно оставался как бы за невидимой прозрачной пленкой. Что-то эфемерное, чего она никак не могла уловить, отделяло его от всех окружающих. Ранза заметила, что подобное чувствуют все, кто сильнее и кто слабей. По практике она знала, что любого, отличающегося чем-то, в армейском коллективе не любят и бессознательно начинают травить, подгоняя под общую линейку. С Кротовым так не получилось. Он быстро, не считаясь с авторитетами, поставил всех на место. Наоборот, теперь он вызывал желание стать с ним ближе. Ровное товарищеское отношение ко всем, неприятие несправедливости и, главное – ощущение надежности, то, про что в армии говорят – с ним я согласен в любой бой.

Видя, как курсанты тянутся к нему, она злилась, сначала не понимая, почему. Но однажды до неё дошло, что она просто ревнует. С первого дня, когда она услышала голос Бланка из уст Кротова, она невольно связала себя с ним. Из-за этого она еще больше старалась отдалиться от землянина. Заколдованный круг. Тем более женским чутьем она чуяла, что нравится ему.

Незаметно его образ наложился на образ Бланка и слился в её сознании в одно целое. Она едва сдержалась, чтобы не броситься ему на шею, когда отделения встретились на берегу. И сейчас её грызла тревога. Как ни убеждай себя, что это просто переживание за сокурсника, надо признать правду – она опять втрескалась! Дракон! Ну как это может быть, Бланк до сих пор числится в списке пропавших без вести, а не погибших, а она…

Ранза нервно вздохнула. Успокойся, он везучий – сам не раз говорил это, он выкрутится. А вот насчет Рейнис такой надежды не было. Без шлема, без запасных батарей, без оружия – похоже, она обречена. Но, как ни пыталась Ранза заставить себя думать о ней с такой же тревогой, ничего не получалось. Почему-то на память приходили слова самой Леи – вы теперь в армии и будьте готовы ко всему, даже к смерти.

Что-то долго нет хозяев. Что они там решают? Ранза понимала – то, что их оставили одних, совсем не значит, что за ними не наблюдают. Наверняка камеры фиксируют любое их слово и движение. Это нормально, она бы тоже так поступила. Но то, что ей оставили оружие, говорило о многом. Она очень хотела услышать дальнейший рассказ о родителях. Сейчас она очень жалела, что в свое время так и не заинтересовалась судьбой этого пришельца-рахофтара – сейчас бы знала, что от него ждать.

Но, как ни интересен был рассказ о родителях, сначала она хотела все узнать о Сергее. Откуда они узнали о нем?

Похоже, Зориса тоже изматывала неизвестность. Он мрачно пробормотал:

– Они, эти, – он не знал, как назвать хозяев. – Забыли про нас?

Наконец дверь в углу отъехала в сторону. «Бронеплита, – заметила Ранза. – Ничего себе, убежище построено в расчете на военные действия. Как они умудрились сделать такое незаметно на этой просвечиваемой насквозь планете, где, куда ни плюнь, то охрана, то МРОБ, то армейская контрразведка».

Появились старые знакомые – женщина и пожилой мужчина. Он очень напоминал дядю – сухопарый, загорелый, седой. И вел себя так же. Экономные движения и короткие, немногословные фразы. И та же привычка к тому, что все должны его слушать. «Бывший офицер», – сразу решила Ранза. Тут она увидела то, что окончательно убедило её, что дядя и этот человек – одного поля ягоды. На левом плече потертого армейского комбинезона светилась эмблема «Сопротивления».

Женщина была старше Ранзы лет на десять. На ней был обычный гражданский технический комбинезон. Выглядела она очень усталой.

– Поели? – ласково спросила она.

– Поели, – быстро ответила Крик и перешла в наступление: – Я думаю, пришло время рассказать нам все.

Мужчина усмехнулся:

– Ну, все вам рановато, но главное расскажем. Задавайте вопросы!

Ранза только открыла рот, но её опередил Колье.

– Зачем вы убили Нору? Что она вам сделала?

Женщина сочувственно посмотрела на него, боль в её глазах была искренней.

– Это очень печально…

Отставник перебил её:

– Это трагическая ошибка. Мы признаем вину. Стрелявший подвергнется наказанию. Больше прошу об этом не говорить.

Зорис закусил губу и демонстративно отвернулся. Женщина опять печально посмотрела на него, но ничего не сказала. Потом повернулась к Ранзе:

– Меня зовут Горан. Тебя, я знаю – Ранза. Спрашивай! Что смогу, расскажу.

– Что-нибудь новое появилось про того нашего человека, про которого вы спрашивали при встрече?

Хозяева переглянулись.

– Нет. Ничего нового. Мы знаем, что он есть и все. И, кроме того, мы тоже хотели бы поговорить о нем. Он нас очень интересует.

И по голосу, и по поведению было видно, что это действительно так. Что же Кротов успел натворить? Почему им он интереснее нас?

* * *

Кротов осторожно убрал с груди женскую руку и выполз из палатки. Заведенный еще в детстве внутренний будильник продолжал работать, заставляя открывать глаза в одно и то же время. Убедившись, что Рейнис спит, он пошел на отхожую яму в углу. За эти несколько дней он так и не привык к тому, что нужду приходится справлять в присутствии дамы. Поэтому старался делать все очень тихо. В отличие от него, Лея нисколько не смущалась.

Дни тянулись бесконечно. Он уже свыкся с неумолчным гулом за паутинно-снежной стеной. Единственным развлечением для них оставался секс. Лея оказалась такой опытной любовницей, что Сергей за эти дни поднял свою квалификацию в этом вопросе сразу на порядок. Сначала он только широко открывал глаза и краснел от предложенных ей способов и поз, но постепенно вошел во вкус.

«Вот стерва, – восхищенно думал он, – ей уроки секса давать надо – озолотится». То, что он испытывал, занимаясь этим с Рейнис, было не похоже на ощущения, которые испытал с Джерези, и уж совсем не похоже на первые опыты с земными девчонками.

Днями, когда они, перекусив разделенным на двоих пайком, опять залезали в палатку, полковник просила рассказать его о Земле и о Зорне. Незаметно для себя он рассказал ей почти все. Обошел только финал эпопеи на Тарне, чувствуя, что это вообще никому рассказывать не надо. В ответ он попытался расспрашивать Лею о её жизни. Та отвечала скупо, но по этим отрывочным данным он составил себе картину её жизненного пути.

Во-первых, он с удивлением узнал, что Рейнис, как и Ранза, уроженка Тарантоса. Жизнь её, казалось, состояла только из службы. Почти все рассказы были об армии, а это Кротова совсем не интересовало. Дни были тягучими и медленными. Сон, секс и разговоры – это единственное, что оставалось им. Поэтому, в конце концов, они все больше открывались друг другу. Так, постепенно, он понял, что полковник – патриотка своей планеты и патриотка Академии, причем воинствующая – Академию и Тарантос она считала одним целым.

Кротову роль Академии в развитии Тарантоса была не интересна, но, почувствовав, что это бзик Леи, он частенько поддразнивал её, говоря, что планета могла бы развиваться и без армии. Потом посмеиваясь, выслушивал гневную тираду о том, что планета так бы и осталась заштатной и никому не известной, если бы не Академия. Однажды она в сердцах выдала ему:

– Ты совсем как эти идиоты из «Сопротивления»!

Так Сергей впервые узнал об этой организации. Сначала он оставил информацию без внимания, но, когда однажды он упомянул слово «сопротивление» и Рейнис с ходу взвилась, он заинтересовался. В коммуникаторе информации было совсем мало. Полулегальная пацифистская организация на Тарантосе, выступающая за демилитаризацию планеты. Связаться с информаторием он не мог, так что приходилось полагаться только на рассказ Леи.

* * *

– Как вы думаете, у него есть шанс? – Видно, в голосе Ранзы промелькнуло что-то личное – оба, и мужчина, и женщина посмотрели на неё с сочувствием.

– Если он не дурак, то шанс всегда есть. У него ведь стандартный броник?

Отставник вопросительно посмотрел на Крик. Та кивнула.

– Нет, он не дурак, наоборот.

– Значит, сообразит. А вот насчет этой стервы прогноз неутешительный. Наверняка сдохнет. – В голосе мужчины тоже прозвучало личное, и тут уже Ранза удивленно посмотрела на него.

– Она ведь думала, что вы настоящие враги.

– Она не думала. Она знает. И если бы её привели сюда, ей бы не поздоровилось!

– Вы что, знаете её?

– Очень хорошо! Тварь, каких мало! – Военный не выбирал слов. Похоже, они действительно встречались. Горан попыталась успокоить его:

– Ребер, остынь, пожалуйста. Боги уже наказали её. Не забывай – у неё ни шлема, ни запасных аккумуляторов, ни пищи. Она в любом случае погибнет.

– Туда ей и дорога! – Разозлившийся ветеран поднялся и, больше не говоря ни слова, ушел.

– Не обижайтесь на него, – попробовала разрядить обстановку Горан. – Ему действительно есть, за что ненавидеть полковника Лею Рейнис.

«Они всех нас знают, – Ранза растерялась. – Ладно, одно совпадение, что знают моих родителей, но то, что и полковника… да, настоящая жизнь гораздо запутаннее любого голофильма».

– А нельзя сейчас выйти, поискать нашего человека? У вас же есть какая-то техника?

Женщина опять печально улыбнулась наивности Ранзы.

– Ты ведь местная? Зачем спрашиваешь?

– Я всю жизнь провела в умеренных широтах. Баззарис только в головизоре видела.

– Смотри.

Горан включила большой обзорный экран, висевший на дальней стене. Ничего не видно, сплошная муть. Ранза даже подумала сначала, что это помехи.

– Видишь? Это обзорные камеры наверху. Там сейчас шагу не ступишь, унесет.

Ранза смирилась.

– Ты не переживай, если, как ты говоришь, твой дружок сообразительный, он придумает, как переждать ураган.

– Он мне не дружок, – буркнула девушка.

– Да? – удивилась Горан. – А мне показалось…

Угрюмый Зорис так и молчал все эти дни. «Как он изменился, – подумала Ранза, – куда делась его постоянная веселость?»

– Ты не хочешь что-нибудь узнать?

Колье отрицательно помотал головой.

– Ладно. Тогда расскажите о моих родителях и, вообще, обо всем, что здесь происходит.

– Слушай. Это укрытие – старая база ученых, изучавших феномен рахофтара. В последние годы, когда к нам присоединились люди из «Сопротивления», её укрепили и сделали более защищенной. Среди них много военных специалистов.

«Да, я-то уж это знаю», – подумала Ранза.

– Ну, а я – одна из немногих, оставшихся в живых, изучавших рахофтара.

– В смысле? – Ранзе очень не понравились последние слова. – Что, все умерли? Почему оставшаяся в живых?

Горан удивленно посмотрела на капрала. Потом, видимо, сообразив, продолжила:

– Я забыла. Ты, наверное, даже настоящей причины смерти своих родителей не знаешь?

– Они сорвались в пропасть. Кстати, где-то в этих краях.

– Бедная девочка, – грустный взгляд остановился на ней. – Их убили. Как и еще десять других исследователей.

– Вы что тут мне врете! – Ранза вскочила. – Я сама видела официальное заключение. И голограмму с места падения.

– Все, все. Успокойся. Тут мы начинаем лезть в тайны политики Тарантоса, о чем знать тебе совсем не нужно, если не хочешь быть отверженной, как мы. Я и так сказала тебе слишком много.

Услышав такое, очнулся даже ушедший в себя Зорис.

– Рассказывайте, что за тайны?

– Нет. Этого вам знать не надо, – повторила она. – Иначе вы не сможете вернуться в нормальную жизнь. Вас уничтожат.

Видя, что Ранза порывается еще что-то сказать, Горан жестом остановила её.

– Расскажу про родителей. Знаешь ты или нет, что несколько лет назад они захотели, на собственный страх и риск, проверить одну свою гипотезу, связанную с существованием рахофтара?

– Знаю.

– Не буду говорить о Древнем – так мы называем рахофтара – иначе увлекусь и буду рассказывать до утра. Родители, заинтересовавшись этой проблемой, не могли не появиться здесь. Мы были официальным центром по изучению зверя. Встречался он уже только тут, в этом богом забытом месте. В других – его не видели многие десятилетия. Тогда никто не думал, что это совсем не зверь. С появлением твоих родителей здесь все и начало меняться.

То, что происходило здесь, вам не интересно, это работа ученых. Но то, что это могло перевернуть все в развитии Тарантоса – это точно. Тогда и начались эти странные смерти: биологи и электронщики, работавшие здесь, один за другим погибали. Так случилось и с твоими родителями. Я их хорошо знала – и Ильму, и Сангара. Очень хорошие люди, настоящие ученые. Официального закрытия базы так и не было. По мере исчезновения ученых о нас стали забывать. Плохая репутация проклятого места тоже сделала свое дело. Многие просто побоялись связываться с «проклятым» направлением.

Кто-то очень могущественный пытается уничтожить нас. Я думаю, что если бы не ребята из «Сопротивления», то базу давно бы взорвали, а мы, последние оставшиеся здесь, были бы мертвы.

– Что за страшилку вы мне тут рассказываете? – Ранза не поверила ни одному слову. – На планете куча ведомств, которые в момент заинтересовались бы вереницей смертей: и полиция, и охрана, и военная контрразведка, и, конечно, МРОБ. Тарантос, наверное, самая безопасная планета в этом смысле. Здесь страшнее драк курсантов ничего не бывает!

– Я не буду спорить. Когда-то я тоже была уверена в этом. Твоих родителей спасатели действительно нашли на дне ущелья. Только зачем они оказались там? Об этом тебе никто не сказал?

– Почему? Они путешествовали.

– Включи голову! Они приезжали сюда не путешествовать, а работать. Ты же говоришь, что знаешь об этом!

Ранза задумалась. А Горан продолжала убеждать её:

– В тот раз они ушли на площадку посадки. Ради безопасности флаеры мы никогда не принимаем рядом с базой, чтобы, если что, успеть подготовиться.

Ранза попробовала еще раз возразить.

– Да неужели вы думаете, что за все это время те, кто хочет вас уничтожить, не нашли бы вас?

– Я думаю, что нашли бы, и уже, похоже, нашли, раз здесь появилась эта женщина. Но…

Что она хотела сказать, Крик так и не узнала – в помещение вошел мужчина в медицинском белом комбинезоне.

– Горан, ты нужна нам! Быстрей!

Та вскочила и почти бегом двинулась за ним.

Курсанты остались опять одни.

* * *

На шестой день, проснувшись, Кротов привычно выскользнул из объятий Леи и замер – что-то было не так. Он не сразу понял, что это. Наконец сообразил. Привычный самолетный гул за стеной изменился. Стихает, что ли? Сергей стоял, боясь обрадоваться по-настоящему. Мало того, что рев ослаб, он теперь часто прерывался. «Порывы, как в начале», – подумал землянин.

Паутинно-снежная стена давно не прогибалась под порывами урагана. Набившийся снег спрессовался до состояния камня. Сергей быстро сделал зарядку и проглотил свою долю утреннего пайка. Он постоянно прислушивался к тому, что происходило за стеной. Больше он не сомневался – баззарис теряет силы.

Это подтвердила и проснувшаяся Рейнис. Через четыре часа после скудного обеда Кротов не выдержал:

– Я попробую выглянуть.

Полковник промолчала. Сергей понял – решай сам. Он достал нож и стал срезать фирн между волокон в углу проема. Просунув руку в тоннельчик, Кротов улыбнулся – сильный ветер. Но это просто ветер, уже даже не ураган.

– Что там?

Рейнис перестала делать вид, что спит, и подошла к нему. Сергей поднял руку с коммуникатором. По экрану бежали цифры с метеоданными.

– Отлично! – не сдержалась она. – К вечеру можно будет попробовать выйти и осмотреться.

Кротов не мог уже лежать. Он перечитал все, что нашел в памяти комма о местной природе, о баззарисе, и перешел к чтению инструкций по пользованию различной техникой. «Тьфу, – мысленно сплюнул он, – какую ерунду я читаю».

Он привычно задумался о том, что сейчас происходит с другими курсантами. Успел взвод эвакуироваться до удара баззариса? Или тоже лежат сейчас где-нибудь в снегу? Про Ранзу он старался не думать – после рассказа Рейнис о её предательстве он оставил все до встречи с девушкой. То, что это произойдет, он нисколько не сомневался. Сергей никуда не уйдет, пока не увидит Ранзу и Зориса. Ну а Лея, та просто рвалась на эту непонятную базу. За эти дни Кротов это хорошо понял. И еще он понял, что её интересуют там совсем не курсанты. Червячок сомнения в искренности Рейнис вновь зашевелился.

Время от времени он вставал и проверял, что там снаружи. Баззарис отдал все силы в борьбе с холодным воздухом гор, и лишь последние порывы пытались загнуть ладонь, когда Кротов просовывал руку в тоннель. Можно было сказать, что южный гость победил – зеленые цифры, бегущие по экранчику, показывали заметное повышение температуры. Скоро начнется бурное таяние снегов, и река поднимется сразу на много метров, разливаясь в низких местах по лесу.

За время вынужденного безделья он прочитал и просмотрел все, имевшееся в памяти комма, об этом природном явлении. Баззарис возникал, когда огромные массы влажного теплого воздуха с экваториального океана прорывались в зиму горной страны. Эта ежегодная вакханалия приносила в этот район огромное количество снега, но тепло, приходившее с юга и на несколько дней овладевавшее этими местами, не давало долго полежать сырому теплому снегу. За те дни, пока победивший баззарис удерживал в районе плюсовую температуру, почти весь снег сходил. Этому помогали и дожди, сменявшие снег. Потом зима опять восстанавливала свои права, дожидаясь прихода обычной весны и лета.

Так что следующими их действиями, возможно, станет побег от наводнения.

– Что, сколько метров? – Рейнис тоже не выдержала. Услышав данные о скорости ветра, она скомандовала: – Вскрывай!

Кротов высунулся по пояс в прорезанную дыру и огляделся. Ветер нес редкие снежинки и, стихая, ронял их в поднявшуюся воду. Тепло. Было похоже на поздний апрель в родной тайге. То время, когда чувствуешь, что еще немного и ручьи зазвенят из-под потемневшего льдистого снега. Пора выбираться. Надо засечь скорость подъема воды. Сможем мы здесь заночевать или придется выбираться на берег?

Придется уходить – вода поднималась, что было заметно без всяких приборов. Кротов стоял на склоне и осторожно гнал летающую камеру над лесом. Снег стремительно проваливался. Во многих местах из сугробов уже показались темно-зеленые пятна. Рейнис встала рядом и вслух обозначила то, что он только что подумал.

– Смотри, куда нам двинуть. Здесь оставаться нельзя – зальет.

Она неприязненно посмотрела на рычащий внизу потемневший поток.

– С таким темпом снег за день-два сойдет, – Сергей поднял лицо к небу. На губах чувствовались первые мелкие дождинки. – Я за ранцем.

Он нырнул в надоевший схрон, быстро собрал и уложил вещи, оглядел яму и сморщился от запаха, который не смогли до конца уничтожить даже обеззараживающие таблетки. «Все, прощай яма! А неплохо здесь было ночами, – улыбнулся он, – полковник в постели – это что-то!»

– Двигаться придется вдоль берега. В лесу не пройдем. Нам все равно идти к базе – я правильно понимаю?

– Конечно! Нам обязательно надо попасть в это логово! Еще раз тебе повторяю – там внутри убийцы. Я не хотела говорить об этом, но сейчас уже откладывать нельзя. Поверь мне на слово и выполняй приказ, не задумываясь. Никаких переговоров с этими тварями! Их обязательно надо убить!

«Да что же это такое? Что за людоедское настроение?» Сергей тоже был готов поквитаться с убийцей Норы, но, не разговаривая, убить всех – это будем посмотреть. Любой приказ можно выполнить разными способами. Вслух он сказал то, что хотела услышать женщина.

– Есть, командир! Убьем всех! – но не смог удержаться и добавил: – А как с Ранзой?

– Валить!

Взглянув на него, Рейнис поняла, что переборщила.

– Если не удастся взять в плен.

– Понял, – ответил Сергей и первым выполз на кромку берега, с которого уже скатился снег.

Идти было неудобно, снег расквасил землю, и надо было постараться, чтобы не соскользнуть вниз, к реке. Камера улетела далеко вперед, почти на расстояние, предельное для управления. Надо было беречь остатки аккумуляторов, поэтому «командирский глаз» поднимать не стали. В одном месте из чернеющей в снегу маленькой норки разбегались по окрестностям следы маленьких лапок. Пройдя некоторое время по поверхности, они опять исчезали в дырах в снегу. Кротов уже знал, кто это – мелкие местные грызуны. Природа приспособилась к баззарису. Лежа в яме, Сергей прочитал, что и крупные звери пережидают неожиданную напасть, точно так же, как они с Леей, прячутся в заранее облюбованных укрытиях. «Скоро выйдут оголодавшие, – подумал землянин. – Еще одни на нашу голову. Наверное, маракагул или каруги не станут брезговать инопланетным мяском», – усмехнулся он.

– Стой! Сигналка!

Кротов по привычке сразу присел и закрутил головой; кругом все тот же снег, с проглядывающими стволами.

– Что будем делать?

Лея присела рядом.

– Если, как ты считаешь, – Сергей напомнил ей обсуждение в яме, – они нас убивать сразу не станут, тогда надо пытаться нейтрализовать охранку и идти в логово. Засада, конечно, выгодней, но у нас нет ни запаса энергии, ни пищи. «Жареное мясо» – и то, всего несколько таблеток.

Он не ожидал, что так быстро закончится индивидуальный паек. Ежедневные многочасовые любовные игры вытягивали калории из организма еще сильнее, чем тренировки.

– Только учтите, полковник, – как только они встали на тропу, Сергей сразу вернулся к официальному тону в их отношениях, и Рейнис приняла это как должное. – Я в прошлый раз не смог справиться с сигнальной сетью.

– Я помню, – задумчиво ответила она. – Я как-то уже встречалась с таким полем. Должна справиться.

– Тогда действуйте. Я покараулю.

Сергей встал, поправил игольник и осмотрелся: все то же белое полотно с редкими темно-зелеными прорывами; внизу шумела, набирая силы, река. Импровизированная шапочка прикрывала голову, но на лицо капали мелкие дождинки. Сверху дождь, снизу снег – для Сергея это было в новинку.

– Кротов, у тебя есть еще новый аккумулятор?

– Последний.

– Давай. Броня при таких работах жрет кучу энергии, а у меня почти разрядился.

Землянин отдал последний квадратик. Теперь, если они не смогут где-нибудь разжиться новыми аккумуляторами, через некоторое время броник станет обузой, а не спасением, так что действовать надо быстрее. «Дракон! Плохо без связи. Мозг транспортника или информаторий базы взломал бы эту защиту за секунду. Эх, помню, прорывались мы на базу одной трансгалактической компании, вот это была охранка…» – Она оборвала воспоминания на полуслове.

– Готово! Учись, курсант.

Сергей не видел ничего, чем тут можно было гордиться – всю работу делала электроника. На реальное боевое задание и память его бронекостюма набьют под завязку всякими программами. Непонятно только, зачем она подготовилась так в обычный полевой выход курсов первого года обучения. Или у неё это стандартная упаковка?

– Что, теперь нас не увидят?

– Да. Сейчас тебе тоже установим «ауру», но полноценной без шлема у тебя не получится. Голое тело спрятать от тепловизора не удастся. Поэтому я пойду одна.

– Какого хрена! – не удержался Сергей. – Может, все-таки попробуем посидеть? Должны же они выйти. Или взвод уже вызвал помощь.

Ему очень не хотелось отпускать Лею одну, хотя он понимал, что сидеть и ждать можно до бесконечности. Но ресурсов для этого у них нет, а помощь Академии – это вообще рулетка, неизвестно даже, вышел ли сам взвод из-под удара баззариса.

Рейнис досадливо отмахнулась.

– Ерундой не майся. Времени нет. А ты меня только выдашь. Думаю, я смогу попасть внутрь. Если услышишь выстрелы, тогда терять нечего, беги и вали всех подряд.

Она протянула ему бластер.

– Держи. Давай мне игольник и все гранаты. Вдруг придется пробиваться.

Кротов отдал оружие. Достал кассету и демонстративно отломил одну гранату, сунул её обратно в передний контейнер, остальные протянул полковнику. Та промолчала. Но Сергей все равно пояснил:

– На всякий случай должно быть что-нибудь посерьезней лучевика.

– Понятно, все правильно, – рассеянно ответила Лея. Она уже вся была в будущем деле. – Итак, еще раз – потом разговаривать будет некогда. Сейчас идем с тобой до черты, где заметим действие инфракрасных камер. Остаешься, выбираешь удобное место для атаки и ждешь. Я иду к входу и постараюсь попасть внутрь. Думаю, мне это удастся. Даже не думаю, а знаю. Если все нормально, я найду способ тебя предупредить. Но, на случай войны, ты уже понял. Действуй по обстоятельствам. Но ты обязательно должен отомстить за Нору – никто не может безнаказанно убивать спецназ!

«На хрена еще эти лозунги? Решение принято, надо выполнять». – Сергей кивнул.

– Я все понял.

Полковник надвинула щиток. За мгновение до этого Кротов поймал краем глаза выражение лица и взгляд – даже поежился: «Черт, не завидую я её врагам». Лицо, искаженное лютой злобой, сразу потеряло всю привлекательность. Глаза обещали такое, что Кротову захотелось сплюнуть от сглаза. «Неужели, я спал с ней?! Да, такую лучше иметь на своей стороне».

Полоса вдоль обрыва освобождалась от снега на глазах. Уже кое-где высунул из-под пожухшего, потемневшего снега свои жесткие вершинки железный кустарник. Рейнис показала, чтобы он отошел в сторону, и обронила сквозь зубы:

– Теперь я первая.

Дождь, совсем недавно бывший дождичком, набирал силу от минуты к минуте. Полоса кромки берега, свободная от снега, расширялась в такой же прогрессии. Вода, льющаяся с небес, съедала посеревшее снежное покрывало. Первое дерево, вдруг вырвавшееся из снежного плена и взметнувшее вверх свою темно-зеленую крону, заставило Кротова вздрогнуть и выругаться, но вскоре он уже перестал обращать на них внимание, следя лишь за тем, чтобы шершавый ствол очередного очнувшегося великана случайно не зацепил его.

По мере того, как проваливались и исчезали сугробы, Рейнис все больше забирала в лес. Наконец, она остановилась.

– Давай-ка посидим часок. Нужно, чтобы снег еще больше сошел, тогда мне легче будет пробраться к входу в бункер.

Вход в бункер! Кротов благоразумно промолчал, но теперь он уже больше не сомневался, что обо всем происходящем она знает гораздо больше, чем хочет показать. Полковник, похоже, не заметила своего прокола.

– Вот хорошее место. – Сергей остановился и показал на два мощных дерева, сцепившихся пышными кронами. Ветви переплелись в несколько рядов. Вода стекала по кожистым листьям, оставляя сухим пространство у стволов. Кротову уже изрядно надоела эта заливавшая глаза небесная влага. Он впервые пожалел, что отдал шлем Лее.

– Дели таблетку! – скомандовала Рейнис. – Тянуть больше нечего. Если мы не сможем пробиться внутрь, одна таблетка нас все равно не спасет. А силы нам очень нужны.

Сергей не возражал. Тут она права. Он достал «жареное мясо» и, прямо в упаковке, разделил виброножом на две части. Отдал половинку полковнику, свою разжевал и проглотил. «Ну и пакость, – привычно подумал он, – как будто кусок мела сжевал». Подставил ладонь под ручеек, стекавший с кроны, и посмотрел на данные, засветившиеся на комме. Пить можно. Осторожно выхлебал воду из перчатки и подставил еще.

– Все. Пошли!

Лея скомандовала вовремя. Сергея уже начало тяготить это молчаливое безделье среди льющейся сверху сплошным потоком воды. «Это самая быстрая весна из всех, которые я видел», – попробовал пошутить про себя Кротов, но веселья не ощутил. Серые потоки со всех сторон навевали тоску. Мысль о том, что надо будет опять сидеть и ждать, вызывала активное неприятие.

«К черту сопли, – он отбросил мысли о дожде и слякоти, – здесь война». Мысли о войне всегда помогали ему встряхнуться. Он сам удивлялся, как быстро боевая обстановка переделала его мировосприятие под себя. За каких-то два месяца в Афганистане он привык оценивать любое свое действие с позиции – а не убьют ли меня, когда я этим занимаюсь? Это была не трусость, заставлявшая иных всеми способами скрываться на складе или в медсанбате. Нет, это было неосознанное желание подогнать свое поведение под изменившиеся условия жизни и вполне осознанное желание выжить. Командир разведроты Филиппок очень быстро прочитал это в новеньком солдатике после случайного убийства разведчика-душмана.

– Черт, Кротов, ты рожден для войны, – как-то заявил он, непонятно, то ли хваля, то ли осуждая.

Идти пришлось совсем недолго. Лея остановилась, знаком показала Сергею – ко мне!

– Все, я вижу работу камер. Дальше иду одна. Ищи место и жди. Действуем так, как договаривались, – она оценивающе взглянула на него. Глаза за щитком сузились. – И не упусти ни одного гада! Понял?

– Так точно!

Говорить больше не о чем. Рейнис шагнула в сторону и вскоре растворилась в мокрой серости. Сергей огляделся. К черту все. Надо найти, где посуше. Хотя в бронике было и тепло, и сухо, но лицо заливало. Шапочка из термоизоляции помогала, но глаза постоянно приходилось вытирать. Как обычно, в самый главный момент он из-за этого пропустит что-нибудь из того, что нельзя упустить.

Он покрутился, выбрал дерево потолще – крона у него мощнее – и начал устраиваться. Опять пригодилась незаменимая палатка. Залезать в неё он не рискнул – не успеешь вовремя выскочить, когда придет пора действовать. Прикрепив один конец к бугристому стволу, он смастерил небольшой полог, который легко можно было откинуть. Включив маскировку палатки, Сергей скользнул под спасительный пластик.

Даже не смотря на коммуникатор, он знал – температура поднимается. Тепло. Снега уже почти не было, лишь кое-где спрятанные от дождя под деревьями умирали серые жухлые клочки. Только бугорок, образованный корнями дерева, был без воды. Все остальное пространство между деревьями было покрыто не успевавшей впитываться влагой, так что только грудь и голова у него находились оставались сухими. Остальное тело наполовину пряталось в мутной жиже. Многочисленные ручьи набивали себе русла, устремляясь к реке. «Река уже точно вышла из берегов», – подумал землянин.

Вдруг он потерялся – ментальный удар был таким сильным, что Кротов растворился в эмоциях неведомого существа. И в тот же момент, сквозь вату глухоты, к нему пробился грохот взрыва. Узнавание и радость в этот раз были такими мощными, что Сергей тоже вспомнил: черные бархатистые стены сот со всех сторон и ощущение бесконечности. Это длилось всего секунду и тотчас исчезло, но за это мгновение он понял – тот, кто вызывал его, никогда не причинит ему зла – столько радости было в этом его узнавании, словно Сергей был его давно потерянным братом.

Взрыв! Сергей замотал головой, освобождаясь от наваждения. Взрыв прозвучал оттуда, куда ушла Лея. Сейчас это было главное! Что-то пошло не так. Не собирая палатку, Кротов выдернул из зажимов бластер и скользнул в сторону взрыва.

Начало смеркаться. Дождь, все завесивший своей пеленой, тоже съедал свет. «Черт, без шлема в темноте мне придется хреново». Кротов спешил, но бежать нельзя. Нарваться на иглу в его ближайшие планы совсем не входило. Быстрым шагом, стараясь постоянно быть прикрытым стволами деревьев, он двигался к месту взрыва. Идти пришлось недолго – минут через десять деревья кончились, открывая поляну с четырьмя невысокими холмами. Слишком правильная округлая форма и симметричное расположение – все говорило об искусственном происхождении холмов. С них уже смыло весь снег, и видно было почерневшую мокрую траву, оставшуюся с прошлого теплого сезона.

Сергей остановился на границе открытого места. Спрятавшись за стволом, он внимательно осмотрел поляну. Где произошел взрыв, было понятно сразу – в центре меж холмов поднимался дымок. Но никакого движения не было. Что за дела? Может, Рейнис подорвалась на какой-нибудь ловушке? «Эх, сейчас бы отправить туда «муху». Черт, как я привык ко всяким камерам! – одернул себя Кротов. – Надо работать как на Земле. Все равно, если следят – электроника меня уже давно ведет».

Сергей достал гранату, мельком глянул на значок взрыва. По умолчанию выставлено осколочное действие. Нормально для встречного боя с пехотой. Ничего другого он тут не ожидал. Уничтожать технику или подрывать стену ему вряд ли придется. Не стал убирать обратно в контейнер, прилепил на броню, на живот справа – так быстрей всего сорвать и бросить. Загнал лучевик в зажим, проверил – выскакивает легко, выдерну мгновенно. «Если меня будут ждать обычные люди, то явно в проходе между этими буграми. Надо сделать финт ушами».

По привычке, несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул: «Все, пошел!»

Он, пригибаясь и петляя, чтобы сбить возможный прицел, рванул в центр холмов, к месту недавнего взрыва. Но, добежав до ближайшей покрытой травой полусферы, он свернул и, вместо того, чтобы нырнуть в проход, разбрызгивая грязь, помчался на вершину холма. «Только бы не поскользнуться! На хрен весь план испорчу».

На вершине он плашмя рухнул на раскисшую землю. Падая, выдернул из зажима бластер и выставил его вперед. Внизу, прямо напротив Кротова, в основании холма чернел взорванный проход. «Рейнис, – в этом он не сомневался, но понять, что произошло, не смог. – Толстые бронированные двери граната вскрыть бы не смогла. Значит, их открыли естественным путем. Нет, совсем не зря она так уверенно говорила, что войдет. Дальше все понятно – когда вошла, взорвала механизм, чтобы двери не закрылись. И мне сигнал».

Выждав минуту и убедившись, что ничего не меняется и никто из дверей выскакивать не собирается, он осторожно спустился с холма. Пробежав открытый участок, встал за косяком. Еще раз пожалев, что не может использовать электронные прибамбасы, присел на колени. Потом заглянул в проем. Если кто-то ожидал его, то наверняка на уровне роста, поэтому, пока сориентируется, у него есть секундный шанс. Мизерный, но есть.

Никого. Кротов перекатился вовнутрь помещения. Продолговатый тамбур что-то напоминал. «Шлюзовая камера, – вспомнил Кротов. – На хрена здесь шлюзоваться? Планета кислородная». Вторые двери тоже были раздвинуты и покорежены. Взрыв произошел как раз внутри «предбанника». Сергей представил, что произошло: Рейнис, неизвестно как, но смогла войти в бункер без всякого препятствия; пройдя вторые двери камеры, бросила тут гранату и спокойно ушла дальше.

Он выглянул в коридор. Овальный проход закруглялся в обе стороны. Похоже, идет по кругу вдоль внешней стены бункера. Ширина – два человека разойдутся свободно. Вдоль внутренней стены овалы дверей. «Ты посмотри, совсем нет прямых углов», – мимоходом отметил Сергей. Приятный ровный свет давала светящаяся полоса, тянувшаяся по всему потолку.

Вправо или влево? По таежной привычке шагнул вправо и двинулся вдоль внешней стены. Бластер он выставил перед собой. Палец на пусковой кнопке. В коридоре были слышны только его шаги. Спустя несколько минут Кротов остановился. Если первые три двери были абсолютно одинаковы – овал чуть больше роста человека с подсветкой над полукруглой ручкой, то эта была гораздо шире и раздвигалась в две стороны. Сергей хотел, для начала, пройти по всему коридору – сомнений, что он был круговым, у него уже не было. Он почти двинулся, но пришлось остановиться – дверь с легким свистом разъехалась, и перед глазами Кротова возник человек. Ствол бластера смотрел прямо в лицо.

«Не успею», – подумал Сергей, уклоняясь от черного зрачка ствола. В черно-белом оглохшем мире он схватил левой рукой ствол бластера и сразу закрутил его в сторону вниз. Правой, прямо зажатым в ладони лучевиком, нанес удар в живот противника. Кротов не ожидал такого эффекта: ноги человека оторвались от пола; он бы улетел назад в помещение, если бы землянин не держал его левой рукой. Изумленный Сергей выпустил ствол, и тело медленно упало на пол.

В этот момент начали возвращаться звуки и цвет. Кротов услышал грохот тела, со всего размаха завалившегося на бетоно-пластиковый пол. Сергей не обратил на это внимания и недоуменно разглядывал согнувшийся ствол бластера в своей руке: «Это с какой же силой я ему врезал?»

Выбросив свое оружие, он присел, выкрутил из перчатки корчившегося человека его лучевик, мельком глянул индикатор батареи – полный заряд. Придерживая одной рукой лежавшего, быстро огляделся: помещение большое, похоже, столовая или конференц-зал; большую часть зала занимали столы и стулья; по стенам наклеены большие экраны обычных стереовизоров, сейчас они были выключены и поблескивали матовой серостью; в противоположной стене два выхода – один такой же большой, как вход, с раздвижными створками, второй – обычная овальная дверь.

Убедившись, что человек на полу еще не скоро сможет стать опасен, Кротов быстро обошел зал. Не спрятался ли кто еще? Никого. Он вернулся к незадачливому нападавшему. «Заберу шлем, – решил Сергей, – мне нужнее». Нажав на кнопку принудительного сброса, он сдернул шлем. «Черт! Совсем пацан!»

Лежавший перед ним человек вызывал жалость. Юное лицо парня было искажено болью. Глаза, в которых застыло страдание, со страхом глядели на Кротова.

– Тьфу! Вояка, – Сергей даже сплюнул от неприятного ощущения – как будто ребенка ударил. – Ты на хрена с оружием шастаешь?

Юноша хотел что-то ответить, но только захрипел и закрыл глаза. «Не помер бы, – у Кротова уже не было никакой злости на врага. – Вот это я его приложил, даже броник не спас. Надо точно завязывать с такими ударами. Разорву кого-нибудь так».

– Медмашина у вас есть?

Не открывая глаз, парень кивнул и застонал. «Наверное, я ему точно внутренности отбил».

– Можешь показать где? Я тебя отведу.

Тот открыл глаза и прошептал:

– Да.

Но придумка не удалась – парень как ни пытался, так и не смог подняться. Переворачиваясь, он лишь стонал и снова сгибался. Лицо его покрылось мелкими бусинками пота.

– Ладно. Говори куда!

Кротов натянул чужой шлем. Секунду постоял, ожидая, пока он подстроится к его броне. Затем, не обращая внимания на стоны, подхватил раненого и, забросив на плечо, шагнул к внутренним дверям.

– Нет… в коридор…

Сергей развернулся и сделал шаг к входу. Сзади чуть слышно засвистели расходящиеся створки.

– Стой! Медленно повернись!

Голос был твердый, привыкший командовать. «Ну, вот и настоящие бойцы подоспели, – улыбнулся Сергей. – Лучевик не успею достать».

– Не стреляйте! Сдаюсь.

Медленно разворачиваясь, Кротов сунул правую руку под тело, переброшенное через плечо. Аккуратно снял с живота гранату и сдавил пальцами, включая детонатор светошумового действия.

В проеме дверей стоял мужчина в нестандартном бронекостюме. «Индивидуальный заказ», – отметил землянин. В руках стоявший держал короткий спецназовский игольник. Никаких выкрутасов, оружие человек держал, как положено, обеими руками – левая под цевье, правая на рукоятке, палец на кнопке спуска. Ствол не дергался. Смертельный зрачок смотрел прямо в грудь. Серьезный дядя. Единственная вольность, которую допустил боец – щиток шлема был поднят. «Вот это ты зря», – опять улыбнулся Сергей.

Повернувшись, он опустил тело раненого на пол. Немного грубовато. Ботинки броника клацнули по пластику. Но за этим клацаньем никто не услышал стук от упавшего на пол квадратика гранаты. Кротов незаметным движением ступни послал подарочек вперед, поближе к противнику, и спрятал голову за грудь удерживаемого юноши.

Через секунду он быстро опустил потерявшего сознание раненого на пол и прыгнул вперед. Военный так и стоял: светошумовой взрыв не смог его опрокинуть, но глаза у него были закрыты, слезы текли на лицо и попадали в трясущийся открытый рот, руки безжизненно повисли. Игольник валялся рядом. «Шок, – удовлетворенно определил Кротов. – С такого расстояния он должен сознание потерять – крепкий мужик. Ветеран», – сразу окрестил его Сергей. Потом подошел к оглушенному противнику, по-хозяйски вытянул из его контейнера кусок паутины – своей почти не осталось – и скрутил тряпичные руки солдата. Нашел в контейнере нужный пульверизатор и брызнул ему в лицо. Когда тот начал приходить в себя, Кротов усадил его к стене и перешёл к юноше. Брызнул и ему. Тот вдохнул и открыл глаза.

– Говори, есть еще такие тут? – Сергей кивнул на сидевшего возле стены. – А то так и не дойдем до медмашины.

– Не-ет… – с трудом выдавил тот.

– Ладно, верю. Но на всякий случай давай подождем. Как-то они должны среагировать на взрыв.

Поднял игольник, осмотрел и повесил себе на грудь. Переднего контейнера на оживающем ветеране не было, значит, «мух» нет. Да и зачем они ему здесь. Тут наверняка куча стационарных камер, все уголки просматриваются. Как бы вот только вывести изображение с них мне на шлем?

Сергей подошел к сидевшему у стены военному. Присел, похлопал по плечу, но спросить не успел – свистнули те двери, в которые он вошел. Кротов, не вставая, резко повернулся. Игольник как будто сам прыгнул в руки.

– Не стреляй!

Голос Ранзы остановил его. В двери, один за другим, вбежали трое: Зорис остановился, оценивая ситуацию; незнакомая женщина подбежала к стонавшему раненому и упала возле него на колени; Ранза, не отрывая глаз от его лица, кинулась через комнату прямо к нему. Сергей встал и успел поймать девушку в свои объятья.

– Сергей! Живой! Я чуть с ума не сошла… – повторяла она бессвязно, прижимаясь к нему.

Кротов онемел. Что с ней? Аккуратно, стараясь не отталкивать плачущую девушку, он освободился из её рук и заглянул ей в лицо. Взяв за плечи, легонько потряс:

– Капрал, капрал. Очнись. Я живой, что мне сделается?

Подошедший к ним Зорис изумленно смотрел на Ранзу. Сергей взглянул на него и приказал:

– Ты тоже очнись! Сейчас челюсть потеряешь!

Ранза замолчала и оттолкнула Кротова. Отвернувшись в сторону, быстро вытерла слезы.

– Как ты выжил? – спросила она почти нормальным голосом.

– Об этом потом. Надо вон того паренька срочно в медмашину. Я ему, наверное, внутренности отбил.

– Надо срочно доставить его в медицинский блок, – подтвердила сидевшая возле того женщина, бросив на Кротова короткий злой взгляд.

– Кончайте этот балаган, – раздался голос от стены. – Единственное, что сейчас надо – это срочно искать ту сучку. Иначе, она с минуты на минуту взорвет базу вместе со всеми нами.

Оставив юношу, женщина подбежала к седому военному.

– Вы просто убийца какой-то! – не глядя, выговорила она Сергею.

– Да брось! – сидевший отстранил женщину, пытавшуюся вытереть ему лицо. – Он правильно все сделал. Это я, старый идиот, посчитал его мальчишкой-курсантом.

– Так он и есть курсант.

– Ты мне не рассказывай, – седой, тяжело держась за стену, поднялся. – Я-то вижу, кто он на самом деле. Лея его не зря сюда привела.

Кротов недоуменно переводил взгляд с лица на лицо. Потом не выдержал:

– Может, кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит?

Он сразу заметил, что Зорис безоружен, а у Ранзы на плече висел игольник.

«Рейнис права? Предательница? – Сергей усмехнулся: «Что-то я быстро её определил во враги». В свете её последнего поведения, он вообще не представлял, как к ней теперь относиться. Он повернулся к Зорису.

– Ты. Рассказывай. Только быстро!

– Мне рассказывать нечего, я еще сам ничего не понял. Лучше пусть Крик расскажет. Она уже во все врубилась.

– Ну, пусть она, – Кротов повернулся к Ранзе.

– Да хватит вам тянуть время! – прервал всех седой. – Я говорю, надо искать Рейнис. Думаете, она зря не стала убивать нас, а ушла на технический этаж. Она ничего просто так не делает. Я её хорошо знаю!

– Твою медь! – не сдерживаясь больше, выдал Сергей любимое ругательство. – Здесь все всех знают! Один я ни хрена не понимаю!

«Пора принимать командование на себя». Он подошел к привалившемуся к стене военному. Выразительно покачав игольник на груди, землянин спросил:

– Ты здесь главный?

– Я командую охраной, – не стал отпираться тот. – Ученые сами по себе.

– Охраны много?

– Не о том ты спрашиваешь. Слушай, если правда то, что рассказала о тебе капрал, ты парень честный и справедливый. Поверь мне на слово, сейчас самое главное – не дать Рейнис взорвать станцию! А для этого надо найти её.

– Вы тут болтаете, а Брюгге умирает! – молодая женщина опять резанула Кротова взглядом.

«А ведь она права», – укорил себя Сергей.

– Зорис, тебе я доверяю. Помоги отвести раненого. И присмотри, чтобы все было хорошо.

– Все сделаю, брат. Хотя по мне – лучше бы ты его убил! – Колье запнулся. – Это он Нору…

– Не переживай, всех виновных накажем, – Сергей не дал эмоциям разгуляться. – Делай, как я сказал, и положись на меня.

– Сергей, – хотя голос Ранзы опять стал капральским, Кротов уловил в нем волнение. – Ребер прав. Рейнис опасна! Ей нельзя доверять.

– А она мне сказала, что тебе доверять нельзя. Кому верить?

– Объясни ему коротко, – занервничал военный. – Иначе мы с места не сдвинемся. А эта тварь сейчас там неизвестно, что творит.

– За ней побежал Кьюри, он не даст ей спокойно взорвать нас.

– Ты что, девочка?! Кто его послал? Он же ребенок! Она уделает его в секунду!

– Все!!! Всем молчать! – закричал Кротов. Он грубо схватил Ранзу за плечо и повернул к себе. – Говори! Если надо – быстро, но только чтобы я поверил!

– Рейнис специально шла сюда. Ее задача – уничтожить всех, кто работает на станции. Но самое главное ей надо убить Кьюти – он последний. Не будет его, не будет никаких проблем для Академии, а значит, и для Рейнис.

– Стой, стой, стой! Кьюти – это кто? И какие могут быть проблемы для Академии от ученых?

– Кьюти – это рахофтар. Но он не зверь и очень важен для науки Империи. Даже не для науки, а, вообще, для Империи. Если о нем узнают, Академию уберут с Тарантоса, он гораздо важнее, в сотни раз важнее! В это трудно поверить, но это так. За время баззариса я тут многое узнала.

– Парень, поверь ей! Я сам бывший военный и всегда считал, что Академия – это главное на планете. Если бы я не попал сюда и не пообщался с Кьюти, я бы и сам, пожалуй, помогал Рейнис в борьбе с идиотами, желающими разрушить устоявшийся порядок на планете.

– И еще, Сергей, – тихо добавила Крик. – Из-за этого убили моих родителей.

«Черт, что-то подобное я подозревал». Появление Рейнис большого беспокойства у него не вызвало. Проверяющие на учениях обычное дело. Но постепенно её действия стали настораживать. Может, все действительно так, как говорят Ранза и Ребер, может, не совсем так, но то, что полковник может взорвать всех, если ей это выгодно Академии, Кротов нисколько не сомневался.

– Ладно, уболтали. Давайте мне на шлем план станции, упаковку «мух» и главное – паутину. Давай свое, некогда идти куда-то.

Кротов показал на контейнер Ранзы.

– И включите мне обзор со всех камер станции.

– Ты что, солдат, собрался один идти за Леей?

– А ты думал, что я тебе дам игольник и попрошу рядом идти?

Ребер сморщился.

– Не доверяешь? Ну и правильно. Но я не об этом. Один ты с Рейнис не справишься. Она настоящий зверь! Хитрый, умный, осторожный. Если надо, убьет, улыбаясь тебе в лицо.

«Ты смотри, наши впечатления о полковнике совпадают», – подумал Кротов.

– Ничего. Лучшего варианта все равно нет.

– Возьми меня! – седой отставник шагнул вперед.

– Сергей, – Ранза тоже шагнула к нему. – Если ты не доверяешь им, я пойду с тобой.

– Сейчас мы все вместе пойдем в блок управления, осмотримся, поставим мне нужные программы, и я пойду за Рейнис. А ты, вместе с этим человеком, пойдешь в медмашину. Ему все равно нужна помощь, хоть он и крепкий мужик. Оружие ни ему, ни женщине не давать. Потом будете действовать по моей команде. Поняла? Все, вперед!

Кротов показал рукой, чтобы они шли вперед, и двинулся за ними. Ранза, как ни странно, без возражений приняла его право командовать собой.

– Парень, ты делаешь ошибку, – не оборачиваясь, на ходу пробурчал ветеран. – И, дракон бы с тобой, но расхлебывать потом это всем нам.

Сергей промолчал. Конечно, он предполагал, что полковник ему не по зубам. Но он надеялся, что она не подозревает о том, что Сергей все знает, и примет его за своего. Еще одна надежда была на те способности, что проявляются у него при опасности. Но тут большой уверенности не было, управлять ими он не мог, они появлялись и пропадали сами по себе. Ну, а главная надежда была на русское авось. Не из таких передряг живым выходил, значит, и тут повезет. Вера молодости в собственное бессмертие безгранична.

– Главная пультовая базы внизу, в бункере. Здесь, в моей комнате, есть коммуникатор, на который все выведено, – Ребер остановился. – Куда пойдем? Не забывай, время работает на Рейнис.

– Куда ближе?

– Ко мне.

– Пошли. А «купол» мы от тебя сможем отключить?

– Нет. Для этого надо идти в зал управления.

– Черт с ним, давай к тебе!

Они прошли по закругляющемуся коридору и, пропустив несколько дверей, вошли в очередную. «По-спартански», – подумал Кротов, оглядывая комнату. Почти пустая. Стол у стены с настольным пультом коммуникатора. Стул с высокой спинкой, шкафчик над столом и узкая складывающаяся в стену кровать – вот и вся меблировка. Кровать не убрана, видно, спал, когда началось веселье. На противоположной от кровати стене наклеен большой, почти во всю стену, экран.

– Вывести на экран или голограмму?

– Давай голограмму, на ней понятнее.

Ребер подошел к столу и коснулся пульта. Посреди комнаты появился клубок. В воздухе висел план станции со всеми тоннелями, комнатами и лабораториями.

«Дьявол, опять подземелье!» После Зорна Кротов терпеть не мог закрытые пространства. А судьба будто специально загоняла его под землю. Ребер еще поколдовал над экраном комма, и на щитке шлема Сергея появился точно такой же план.

– Я скинул тебе картинку и управление камерами.

– Я вижу, – кивнул Кротов. – Где сейчас находится полковник? Мы можем её отследить?

– Нет. У неё спецназовская «аура». Камеры не видят. Она ведь не зря готовилась.

– Ладно, давайте пробежимся по плану, и я пойду.

Ребер показывал на голограмме комнату или проход, касался их, и изображение вырастало. Сергей быстро оглядывал помещение, стараясь запомнить, и махал рукой – давай дальше. Несколько раз он включал изображение с внутренних камер, сравнивая план с натурой. Пока подвохов не было – отставник все показывал честно.

– Медблок.

Сергей включил изображение с камер. «Заодно проверю, как там Зорис».

– Твою медь! Что там такое?!

Ребер среагировал немедленно. Подскочив к столу, коснулся экрана. Увеличенное изображение медблока ожило. Обычный медицинский бокс. Почти полкомнаты занимала медмашина. Самая обычная, гражданская. У стены кушетка и два ростовых шкафчика. В углу кресло. Все сверкает белизной. Посреди этой чистоты и стерильности страшными чужеродными предметами, в лужах крови, лежали три тела. Два вместе. Женщина и раненый, узнал их Сергей. Ближе к двери, распластавшись навзничь, лежало тело Зориса. В груди зияла страшная дыра. Кротов уже насмотрелся на такие раны. Игольник в упор. Если бы не бронекостюм, то верхнюю половину тела просто оторвало бы. Похоже, кинулся прикрывать тех, двоих.

Ранза прошептала:

– Она что? С ума сошла?

Отставник был гораздо резче:

– Тварь! Никого не жалеет!

Кротов понял, что они считают – это дело Рейнис. Где-то в глубине души он уже тоже поверил, что это она. Силой приглушив эмоции, он жестко приказал:

– Ранза, отдай игольник!

Слова он подкрепил недвусмысленным жестом. Повел стволом игольника в её сторону. Та удивленно раскрыла глаза.

– Сергей, ты что?!

– Быстро!

Глаза девушки потухли. Она словно съежилась. Ничего не говоря, протянула оружие.

– Гранаты тоже.

Она отдала обе кассеты.

– Прости, Ранза. Сейчас я не могу никому доверять.

– Ты прав… – тусклым равнодушным голосом ответила она. Её поведение задело Сергея: «Что я делаю, если она ни при чем, то никогда не простит». Но голос рассудка быстро заглушил эмоции. Война есть война – расслабишься, пропадешь. А то, что время игр прошло, он понял, как только увидел трупы на полу.

– Ты к креслу!

Кротов показал стволом в угол. Ребер подошел и сел.

– Руки на подлокотники.

Тот повиновался. Сергей мгновенно примотал руки к подлокотникам паутиной. Отставник спокойно смотрел на него. Когда Кротов закончил, он пробормотал:

– У тебя с самого начала неправильный посыл. Может, мы и не друзья, но мы на одной стороне. А Лея – враг.

– Разберемся, – прерывая его, сказал Сергей. – Ранза, ты тоже остаешься здесь. Дверь я прихвачу паутиной, так что выйти не сможешь. Нейтрализатор я у тебя забрал, поэтому его освободить тоже не сможешь. Но сможешь подойти к коммуникатору, когда я буду тебя вызывать. Или, если я погибну, сможешь вызвать помощь. Я думаю, не больше, чем через несколько часов, сюда явится вся мощь Академии. Баззарис закончился.

Крик, стараясь не встречаться с ним глазами, коротко кивнула. Все, надо бежать. Убийство в медблоке произошло совсем недавно, значит, тот, кто это сделал, где-то недалеко.

– Еще один вопрос. Этот ваш Кьюти, он игольником пользоваться умеет?

– Нет, – Ребер покачал головой. – Он никогда не использует технику. Да ему и не надо. У него когти, как твой вибронож.

«Понятно, значит, зверя можно отбросить». Как и следовало ожидать, это сделал венец природы – человек.

– Где он сейчас, по-вашему? – землянин обратился к военному.

– Если, как говорят, он пошел за полковником, я думаю, он уже мертв. Один раз она его уже ранила. Второго шанса она ему не даст.

– Нет, он умный, – Ранза подняла голову и посмотрела Сергею прямо в глаза. – Ищи его, он тебе поможет.

– Он, что? – Кротов усмехнулся. – Поймет, что я хороший?

– Да!

– Тут она права, – подал голос Ребер. – Он чует людей и сразу определяет, кто ты и что.

Сергей услышал это, уже выходя из комнаты.

Выпустив паутину в паз замка, он захлопнул дверь. Подождал секунду, пока схватится, и попробовал открыть. Мертво. Оглядел себя, охлопал – все на месте. Попробовал бластер в зажиме – легко выщелкивается. Нож под рукой. Нормально. Готов. По привычке, несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул, отрешаясь от окружающей суеты и превращаясь в охотника. Пошел, убыстряя шаг, вдоль коридора. И, выстраивая на ходу маршрут, побежал.

Еще в комнате он решил, что не побежит по коридорам. Во все четыре бункера был отдельный внешний вход. Скомандовал автоматике, чтобы раскрылись все двери во всех бункерах. На бегу выдернул контейнер с «мухами», вытряхнул две и запустил впереди себя. Здесь, где не было частых неожиданных препятствий, как в лесу, камеры сразу развили необходимую скорость. Летя метрах в десяти впереди землянина, они вырвались наружу. Кротов чуть замедлил шаг, оглядывая с их помощью территорию базы. Движения нет. Он поднял камеры выше. Нет, кругом все спокойно. И, что самое главное, нет никакого дождя, словно только что не лились с неба сплошные потоки воды. «Если вам не нравится наш климат, подождите минуту, он изменится, – вспомнил он земную шутку. – Это точно про Тарантос».

Сергей выскочил через подорванные двери карантинного шлюза. «Оп-па, да тут лето кончается», – усмехнулся он. На улице не только кончился дождь, но и ощутимо похолодало. Все правильно, баззарис ушел, зима возвращается – все как в книжке написано. Камеры уже нырнули в нужный вход. Сергей остановил их на входе, потом отправил по круглому коридору в разные стороны. Пусть полковника они засечь не смогут, но она-то их увидит и, может, сыграет автоматизм, попробует уничтожить. Если нет, общая картина коридора тоже не лишняя. Хотя на щитке у него имелось изображение со стационарных камер, но изображение было статичным и не менялось с самого включения еще в комнате Ребера. Может, это Рейнис картинку повесила. Как говорили в разведке, тут лучше перебдеть, чем недобдеть. Ведь еще где-то бродит этот мохнатый, тоже неплохо бы увидеть.

Сверху сырой, не успевшей просохнуть земли схватился стеклянными иглами тонкий ледок. Ботинки Сергея пробивали эту пленку, и во все стороны летела грязь. Заскочив в раскрытые створки входа, он сразу рванул влево, так до медбокса было ближе. Одна «муха» уже добралась до него и висела, крутясь, перед входом. На щитке попеременно возникали: коридор с одной стороны, часть медблока с телами на полу, снова коридор, с другой стороны. Изображение не менялось, и Кротов перестал обращать на него внимание.

Ближе к дверям бокса он перешел на шаг. Электронике доверять можно не всегда, это он точно знал, весь его предыдущий опыт говорил об этом. Хотя камера, влетевшая в помещение, подтвердила картинку, идущую с внутренних камер, Сергей все-таки остановился, присел и заглянул в комнату, в любой момент готовый перекатиться обратно в коридор. Пусто. Только тела несчастных так и лежали в лужах крови.

Больше не осторожничая, Кротов подошел к ним. Сначала к Зорису. Уголки глаз предательски защипало: «Эх, братишка, братишка, вот и стал ты спецназовцем. На хрен оно тебе надо было? И никто ведь вас здесь в армию не гонит, сами идете. Ты хоть раз со своей Норой поцеловался?» Несмотря на то, что грудь курсанта была разворочена, лицо осталось целым, только побелело и осунулось, больше на нем не было улыбки. Сергей присел, откинул маску и закрыл помутневшие, когда-то голубые, глаза. «Вот и все. Спи, браток! Если есть бог, то он придержал душу твоей любимой, чтобы дождаться тебя».

Сергей перешел к парочке. Они так и упали, как шли – очередь вошла обоим в спину. Рука девушки, которой она придерживала за талию раненого, была разорвана пополам. Взрыв игл уничтожил руку почти от плеча, и кровавая перчатка с торчащей из нее измочаленной плотью лежала отдельно от тел.

Кротов фиксировал все это автоматически, отстраненно, не давая зацепить свою душу. В первые дни войны в Афганистане он каждую смерть пропускал через себя. Но психика человека быстро приспосабливается к любым условиям. И сейчас увиденное лишь мельком кольнуло его – ведь совсем молодые, еще жить бы да жить. Во всей этой истории его убивало только одно – ведь не Афган, не Зорн, мирная планета! Почему опять вокруг него одни трупы? Или это я такой?

Кротов не стал больше никого трогать, появятся люди из Академии – пусть разбираются. Итак, надо смотреть правде в лицо – хоть и бродит где-то по станции неведомый зверь, не он представляет главную опасность. Судя по голограммам с его изображением, он действительно может разорвать любого человека голыми руками. И, значит, мертвецы в медблоке это точно не его работа. Как ни крути, получается, что Рейнис убила своих. То, что она это может, понятно, но на хрена ей это надо?! Если убийство работников станции она еще могла как-нибудь объяснить, то за курсанта ей отболтаться будет сложно. Вообще, если она смогла пробиться сюда и добраться до управления станции, ей надо было только отключить «купол» и дать сигнал. Потом спрятаться и ждать спецназ. Теперь же, по логике её действий, чтобы избежать ответственности, ей надо убить всех. Маразм какой-то. Сергей никак не мог найти мотива такого поведения полковника. Неужели из-за того, что Академию могут перевести на другую планету, надо убивать ученых и курсантов?

Кротов вздохнул. Тля, из всех, с кем он не хотел бы связываться, полковник стояла на первом месте. Как всегда, делать приходится то, что больше всего не хочешь. Но как ни настраивал себя Сергей, он чувствовал, что убить Рейнис все равно не сможет. Вот если бы она убила Зориса на его глазах. «Какую ерунду я гоню! – Он даже сплюнул с досады. – Оправдания себе искать начал. Вообще, я до хрена стал думать. Пора поработать».

Он бросил последний взгляд на изуродованные тела и вышел в коридор. Сверившись с планом, подошел к нужной двери, открыл и по ровному прямому коридору стал спускаться вниз, к залу управления и машинному залу базы. Надо срочно отключать «купол», а то искать могут еще полмесяца.

До зала он добрался без приключений. Электроника немного подумала, сканируя Сергея. Затем створка двери отъехала, и он направился прямо к круглой объемистой тумбе, стоявшей посреди помещения. Главный коммуникатор базы или стол управления – кому как нравится. Кротов коснулся большого экрана, которым являлась столешница, и ткнул в значок голограммы. Он уже привык работать с голограммами и пользовался плоскостным экраном нечасто. С объемным изображением работалось легче. Он покрутил абстрактную конструкцию, появившуюся над столом. За несколько движений сформировав из неё понятную ему командную голограмму, он коснулся области управления защит и начал просматривать возникшие в воздухе символы и надписи. Обычные защиты научной станции были надстроены. «Даже борьба с воздушным нападением есть, – удивился Сергей. – Правда, слабенькая – восемь кассет с легкими ракетами – отбиться от одного-двух атмосферников или расхреначить десант. Они действительно боятся кого-то. Ладно, пропустим».

Сергей потянулся к блоку радиоэлектронной борьбы и, развернув, нашел символ «купола». Отключить его он не успел. Ментальный удар был таким сильным, что Кротова скрутило. Он на мгновение потерял сознание и рухнул на пол.

Мамина рука тормошила его за плечо. Было радостно и тепло. Сегодня, наверное, праздник – Сергей никак не мог вспомнить, какой, но раз мать не кричит, чтобы быстро вставал, опять проспал – значит, праздник. Только по большим праздникам он позволял себе не вставать на зарядку. Не хотелось открывать глаза. Хотелось еще понежиться в этом облаке тепла и домашнего уюта. Но надо, мать, как всегда в праздники, приготовила на завтрак что-нибудь вкусненькое и теперь хочет, чтобы все с утра встретились за столом. Кротов потянулся и открыл глаза.

Рука автоматически, без участия головы, выстрелила вперед и вверх. Кротов попытался ударить глядевшего на него. Лохматая белая морда, нависшая над ним, даже не отклонилась. Здоровенная лапа мягко перехватила руку землянина и осторожно прижала к себе. Черные большие глаза светились радостью. Сергей мог бы поклясться – зверь улыбался. Чувство нежности и родства, словно он проснулся в родном доме, никуда не ушло, оно даже усилилось. Кротов чувствовал, что еще немного и он захлебнется, растворится в чужих эмоциях. Где-то это уже было. Что он тогда делал, как вырвался? «Кажется, надо петь», – прорвалась мысль через щенячью радость, переполнявшую душу.

Сергей уже начал проталкивать через схваченное сладкой судорогой горло какие-то строки, но вдруг все исчезло. «Игольник», – понял Кротов, услышав ненужные в этом море радости резкие щелчки, слившиеся в очередь. Зверя бросило на него. Огромная лохматая туша придавила Сергея, не давая пошевелиться. Рахофтар приподнял голову. Глаза печально глядели на землянина.

– Сер…се-ре-гей… – хриплый шепот вырывался с захлебывающимся дыханием из раскрытых губ чудовища. Зверь повернул голову в сторону, пытаясь разглядеть кого-то, и тяжело приподнялся на руках-лапах. Кротова обожгло предсмертной тоской умирающего тела. Но все равно, даже уходя из жизни, существо где-то в глубине своего сознания теплило уголек радости – он не один! Он нашел своего!

Не удержавшись на слабеющих лапах, рахофтар опять завалился на Сергея. Глаза медленно мутнели. Жизнь вытекала из них. Зверь в последний раз дернулся и затих. Ощущение родного дома исчезло. Кротов опять лежал на пластиковом полу у стойки управления. Он попробовал вывернуться и в этот момент услышал знакомый голос:

– Кротов, ты жив?

Сергей затих. Медленно, медленно он передвигал к бедру руку, спрятанную под лежавшим зверем, стараясь незаметно нащупать бластер.

– Что молчишь? Ранен?

Лея тоже замолчала. Кротов расслышал осторожные шаги. Пальцы нажали на защелку. Щелчок расстегнувшегося зажима был почти не слышен, но Сергею он показался громом. Шаги приближались. Он закрыл глаза и расслабился.

Шаги смолкли – Лея стояла рядом. Сергей чувствовал слабую ауру недоверия, исходившую от женщины. Она молча разглядывала его. Наконец, похоже, поверила. Кротов почувствовал, что тело освобождается. Она стаскивала рахофтара с него. Как только тело зверя сползло с груди, Сергей вырвал руку с лучевиком и открыл глаза. Внутренний компас не подвел. Рейнис стояла как раз там, где представлял. Бластер Сергея смотрел ей в грудь.

Она застыла. Игольник висел у неё за спиной, обеими руками она держала лапу зверя.

– Кротов, не дури. Я спасла тебя!

– Стаскивай его с меня! – скомандовал Кротов. – Потом поговорим.

Как только тело рахофтара сползло с груди, Сергей вскочил. Не отводя лучевик, он приказал:

– Не дергаясь, сними игольник и брось ко мне!

– Ты что, Кротов? Все забыл? А я, дура, специально разыскиваю его по всей базе. Хорошо успела, а то эта зверюга разорвала бы тебя!

– Игольник! – твердо повторил Сергей. «Эта зверюга от радости, что видит меня, чуть соплями не захлебнулась, – подумал он и самокритично признал. – Ну, и я тоже».

Полковник сдернула одной рукой игольник и швырнула его под ноги землянину.

– Держи, идиот! – В голосе прорвалась плохо сдерживаемая ярость.

Кротов нагнулся поднять оружие и вдруг, не понимая, что делает, прыгнул в сторону. Там, где он только что стоял, прошипел разряд лучевика. Где она его взяла? И где прятала? В зажиме на бедре бластера не было, Сергей это помнил точно. Мысли мелькали сами по себе, а тело действовало, подчиняясь отработанным рефлексам. Растянувшись на полу, он уже держал обеими ладонями бластер, направив его в сторону Леи. Но было поздно – поняв, что выстрел не достиг цели, она не стала состязаться с Кротовым в меткости, а помчалась к выходу. Сергей схватил лежавший рядом игольник и направил в спину убегающей. «Стрелять, не стрелять?» – Он замешкался на несколько мгновений, но этого хватило, чтобы Рейнис выпрыгнула в двери, и те стали закрываться.

Кротов поднялся. Один игольник закинул за спину. Второй, который бросила Лея, повесил на грудь – это было его оружие, и он привык к нему.

«Черт, вот реакция! Секунду только я на неё не смотрел. Если бы не эти чудеса с предчувствием выстрела – на хрен, дымился бы я уже здесь. Спасибо предтечам». Он подошел к телу зверя: в спине, в обрамлении слипшейся от крови шерсти, вырван кусок плоти – след одиночного попадания иглы.

Даже в мертвом, в нем чувствовалась дикая мощь. Нет, это явно не разумный – вид рахофтара опровергал все доводы о его цивилизованности. Глядя на бугрившиеся мускулами тело, которое не прятали даже космы серебристо-белой шерсти, на клыки, торчавшие из-под почерневших губ, на огромные фиолетовые когти, остротой и величиной напоминавшие кинжалы, Сергей подумал, что этому зверюге совсем не надо было развиваться до разумного, чтобы выжить на этой планете. Вряд ли ему составили бы конкуренцию даже местные тигры – маракагулы. Но из песни слова не выкинешь, он сам только что чувствовал исходящую от этого гиганта ауру, и в ней не было ни грамма от дикого зверя. Он даже заговорил. «Кстати, откуда он узнал, как меня зовут?»

«Ладно, прилетят яйцеголовые и разберутся во всем. Мне надо разобраться с Рейнис. Эта сумасшедшая наверняка задумала очередную пакость. И разобраться надо так, чтобы еще и в живых остаться. Похоже, зря я не поверил Ранзе и Реберу, – теперь, после выстрела Леи, он все больше склонялся к тому, что они были правы. – Куда она подалась?»

Сергей повернулся к голограмме, продолжавшей висеть над полом в режиме ожидания. Как только коснулся её, она расцветилась и засверкала, показывая готовность к работе. Кротов попробовал еще раз проследить полковника при помощи камер. Бесполезно – ее «аура» работает.

Двери! Можно ведь проследить, какие двери открывались недавно и открываются сейчас. Он коснулся необходимого значка. Есть. Отмотал на минуту назад. Двери в ракетную башню, они только что отработали. Остальные бездействовали. «Это она. Но зачем туда? По кому она собралась наносить ракетный удар. Тем более все управление здесь, и я сейчас все заблокирую».

Вдруг его осенило – сами ракеты! Точно говорил Ребер, она хочет все взорвать – тогда и отвечать ни за что не надо. Как говорится, на нет и суда нет. Когда прилетят спецназовцы, она над воронкой от взрыва им такое расскажет, что они заплачут и за наградами для неё побегут. «Вот сука. И я отсюда могу заблокировать только пуск. Подрыв боевой части ракеты она легко устроит. Надо идти туда».

Кротов еще раз окинул взглядом мертвого зверя: «Что же ты такое? И почему я чувствую тебя своим родственником». Эти мысли уже не пугали. Он лишь усмехнулся – тихо шифером шурша…

Выскочив в раскрывшиеся двери, он опять поднялся в общий коридор. Ракетная башня находилась в другом блоке. Пробежав мимо множества дверей, Кротов нашел нужную. Однако дверь на его команду не среагировала. Что за черт? Сигнальный значок открытия дверей на щитке шлема горел рабочим зеленым цветом, но створки оставались неподвижны. Рейнис! Наверное, заблокировала механику. Блин, эта дверь – не двери в жилые помещения – бронеплита. Ей надо выдерживать напор газов при старте ракет. Игольником замок не выбьешь.

Сергей попробовал вызвать Рейнис, но та не отвечала. Однако Кротов продолжал говорить в надежде, что она его слышит.

– Полковник, не совершайте глупостей! Откройте дверь! Я клянусь, что вы останетесь в живых! Вас просто переведут на другую планету, в другой сектор. Вы сами знаете, у меня есть связи в министерстве. Они все устроят. Клянусь!

Он продолжал с жаром врать, не без основания считая, что в этом конкретном случае выражение «цель оправдывает средства» подходит как нельзя лучше. Ему показалось, что в ответ прозвучал сдавленный смешок, но огонек, подтверждающий ответ, так и не загорелся, и Кротов решил, что это глюк: «Не откроет. Она не дура».

Сергей побежал обратно. Пробежав несколько коридоров, остановился у дверей комнаты Ребера. Пройдя струей нейтрализатора по щели между дверью и косяком, он дернул ручку. Еще на бегу он связался с Ранзой и обрисовал ситуацию. Девушка сухо спросила:

– Что будешь делать?

– Спроси у Ребера, есть у него «тесто», чтобы прожечь дверь?

Через секунду она ответила:

– Беги сюда. «Теста» нет, есть плазмомет.

– Я уже рядом!

Заскочив в комнату, Сергей на ходу кинул Ранзе её игольник, а сам подбежал к Реберу. Тот с улыбкой посмотрел на него и, потирая освобожденные руки, спросил:

– Ну, что? Понял теперь, кто такая Рейнис?

– Некогда, – Сергей нетерпеливо махнул рукой. – Бери свою базуку и побежали. Пока она ракету разбирает!

– Умная, сука!

В голосе отставника слышалось скрытое одобрение.

– Умная-то, умная. Только я не соображу, если сдетонирует весь боезапас, базу полностью разворотит или нет? Как я понимаю, ей нужно, чтобы все следы того, что тут происходило, исчезли.

Ребер, достававший из настенного шкафчика армейский одноразовый плазмомет, остановился.

– А ведь ты прав. Даже если все ракеты взорвутся в башне, гарантированного уничтожения базы не произойдет – боевая башня хорошо изолирована.

– Это значит?

– Что вы размышляете? – зло прикрикнула Ранза. – Она снимет боевую часть и пойдет в энергетическую установку. Там реактор!

– Дракон! – военный со злостью хлопнул себя по лбу. – Конечно, ядерный взрыв гарантирует, что здесь никто ничего не найдет! Нам надо первыми добраться туда. Бежим!

Они бежали по круговому коридору. Сначала надо было добраться до ближайшего тоннеля, ведущего на нижний уровень. Энергоустановка находилась внизу, как и комната управления. Из каждого блока туда вел свой тоннель, но войти в помещение реактора можно только через одну дверь. Все это Кротов рассмотрел на бегу. План станции крутился в углу щитка. Если первыми будем у этих дверей, то еще не все потеряно.

Но жизнь, как всегда, выбирает худший вариант – на плане загорелся и погас сигнал от дверей реактора. Передвижение Рейнис датчики станции так и не фиксировали, но срабатывание дверей показывало, что они опоздали.

– Стойте!

– Что?! – с трудом затормаживая, закричал Ребер. – Она?

– Да! Уже в реакторе.

– Дракон! – Ребер, тяжело дыша, привалился к стене. – Двери в энергоустановку не выжечь даже плазмометом.

– Что дальше? – спросила Ранза, старательно отводя взгляд от Кротова и обращаясь, как будто, только к отставнику.

Сергей постарался привести дыхание в порядок, он тоже уже набегался. «Думай, думай, – обругал он себя, – это ты, идиот, сразу не сообразил про реактор. Посидел бы спокойно в засаде и перехватил полковника. Теперь считай минуты до взрыва».

– Ты её хорошо знаешь? – Кротов посмотрел на Ребера. – Как ты думаешь, пойдет она на то, чтобы погибнуть вместе с нами?

– Да, я её очень хорошо знаю, – усмехнулся тот. – Мы с ней очень близко знакомы.

Кротов не стал уточнять, что это означает.

– Ну, и как? Твое мнение?

– Я думаю, нет. Не для того она натворила столько дел, чтобы просто умереть. Она очень смелая женщина и для своей выгоды не побоится пройти под носом у маракагула. Но она слишком любит жизнь и вряд ли готова закончить её здесь. Хотя, если загнать её в угол, я думаю, она нажмет кнопку. Только из-за того, чтобы и нас утащить за собой.

– У меня такое же мнение, – Сергей посмотрел на спутников. – Что? Идем к реактору? Будем ждать торжественный выход?

Ребер кивнул – идем. Ранза промолчала. Лишь когда уже пошли вниз по тоннелю, она повернулась к Реберу и тихо спросила:

– А что значит – очень близко?

– Она моя бывшая жена…

Кротов присвистнул, но удержал готовые вырваться вопросы. Ранза тоже хмыкнула, но расспросы продолжать не стала. Потом не выдержала и сказала, словно про себя:

– Я знаю еще одного её мужа…

– Девочка, – деланно засмеялся Ребер. – Я тоже знаю еще нескольких…

Кротова так и подмывало спросить Ребера, что он такого натворил, что бывшая жена примчалась сюда, чтобы его убить? Но не было уверенности, что в данных обстоятельствах его шутку оценят, и он промолчал.

Чем ближе они подходили к дверям реактора, тем мягче становились их шаги и серьезнее лица. Без команды, сами, они разошлись: вперед выдвинулся Ребер, в центре шла Ранза, замыкал Кротов. Зачем они это сделали здесь, на пустой станции, они и сами не знали, но армейские рефлексы, вбитые на полигонах и в реальных боях, брали верх. «Мухи», летевшие впереди, показывали пустой коридор. Коридор кончился, превратившись в небольшой тамбур, и «мухи» повисли у массивных дверей.

– Может, она уйти оттуда через какой-нибудь другой ход? Какую-нибудь канализацию?

– Нет, вряд ли, – Ребер задумчиво посмотрел на Кротова. – Хотя в случае с ней ни в чем нельзя быть уверенным. Это такая лиса. Однажды на Глейде она смогла пройти в одиночку через…

Рассказать про очередной подвиг Рейнис он не успел. В шлемах и динамиках внутренней связи загремел голос полковника.

– Все собрались? – язвительно спросила она. – Никого искать не надо?

– Полковник… – начал Сергей, но Ребер знаком остановил его.

– Лея, послушай меня! – он подошел к самой двери, как будто так легче было докричаться. – Мы с тобой прекрасно знаем друг друга. Ни ты, ни я не поверим на слово, но нам не остается ничего другого. Ты знаешь, что я тебя не выпущу. Мне наплевать на смерть. Я умру, но и ты умрешь. А ребят я сейчас отправлю на лодке вниз по реке, они все расскажут. Даже мертвую тебя проклянут.

– Да, пошел ты! – Лея грубо оборвала его. – Целуйся со своим зверем! – Потом уже спокойно продолжила: – Что ты предлагаешь?

– Сделку. Мы про все забываем. Ты ничего не взрываешь, все живы. Ты подаешь в отставку и навсегда исчезаешь с Тарантоса. Все подробности обговорим вместе.

Рейнис немного помолчала и спросила:

– Как ты объяснишь охране или МРОБовцам трупы?

– Я же сказал, решим вместе, – прямодушный Ребер начал злиться. – Я знаю, ты обязательно что-нибудь придумаешь!

– Подожди! Я подумаю.

Сергей поднял щиток и знаком показал, чтобы все отключили связь.

– Ты ей веришь?

Ребер усмехнулся:

– Нет, конечно!

– Тогда зачем?

– У нас есть другой выход? – отставник не ждал ответа. – А так есть шанс сохранить и станцию, и вас, и результаты исследований.

– Себя ты что – уже не считаешь? – заметила Ранза.

– Я – отработанный материал, если что – невелика потеря, – обреченно махнул рукой Ребер.

Сергею показалось, что тот хотел сказать что-то еще, но в последний момент сдержался. В этот момент по станционным динамикам зазвучал голос Леи:

– Вы что, отключились? По оперативному каналу почему не отвечаете? Сейчас я открою двери, и ты, Ребер, зайдешь сюда. Курсанты пусть ждут! И не дергайтесь, если меня убьют – конец и вам! Я запрограммировала на взрыв, как только перестанет биться мое сердце.

Трое переглянулись. Ребер быстро сказал:

– Делайте все, что она прикажет. И не переживайте, я что-нибудь придумаю.

Потом включил связь и ответил полковнику:

– Лея, я иду. Мы все сделаем, как ты скажешь.

Створки дверей разъехались, и он шагнул в помещение энергоустановки. Кротов пальцем показал Ранзе на противоположный угол – встань там. Сам поднял игольник и сосредоточился. От этой дамы всего можно ожидать.

О чем договаривались Рейнис и Ребер, они не слышали. Как только отставник вошел в помещение и двери закрылись, связь отключилась. Ждали они недолго. Створки снова разошлись. По включившемуся оперативному каналу и станционной связи зазвучало:

– Курсанты, мы выходим! – голос Леи был, как всегда, твердым, без малейших признаков волнения. – Смотрите не сглупите. Умрете вместе со мной!

– Да хватит уже! – зло крикнул в ответ Сергей, но игольник не опустил. – Мы не дураки, все поняли.

Глядя на Кротова, Ранза тоже направила игольник на выходившую парочку.

– Ну, ну, – улыбнулась полковник, увидев направленные на себя стволы. – Спокойней, спокойней. Опустите игрушки, вдруг случайный выстрел – и все – конец всему: вам, мне, станции.

Кротов уважал такое поведение, хотя она и враг – в этом он теперь не сомневался, но смелый враг – надо отдать ей должное. Шутить на краю могилы не каждый сможет.

– Тебя, девочка, я не боюсь, – она демонстративно опустила маску. – Опасны здесь Ребер, но с ним мы договорились, и курсант. Боюсь я только тебя, курсант!

Рейнис внимательно смотрела на Кротова.

– Слишком быстрая у тебя реакция. Поэтому ты и девочка сейчас положите свои игольники на пол и толкнете ко мне. Это просто, чтобы не было соблазна. Потом пойдем и отключим «купол», вызовем охрану и МРОБ. А пока они летят, вы заучите небольшие поправки в историю, которую будете рассказывать прилетевшим. Все, хватит здесь, кладите оружие и идемте в более комфортное место.

В разговор вступил Ребер.

– Ребята, делайте, как она сказала. Все нормально, верьте мне.

Кротов никак не мог избавиться от ощущения фальши, проскользнувшей в речи полковника; где-то в плане был изъян, но он не смог сразу понять, где. Он положил игольник на пол и пинком отправил к ногам Рейнис.

– Лучевик тоже!

Сергей отстегнул и отправил бластер тем же маршрутом. Ранза тоже наклонилась, опуская игольник на пол.

– Ну, а теперь попрощаемся, – улыбка Леи стала больше похожа на оскал. Ствол бластера в её руках переходил с одного на другого.

– Ты что?! Шутишь? – Ребер с тревогой смотрел на неё.

– Нет, не шучу, – голос Рейнис стал ледяным. – Ребер иди к ним.

Подождав, когда тот подойдет к Ранзе, женщина продолжила:

– Я не питаю к вам никакой вражды. Но план, которому вы поверили, невыполним. У МРОБовцев есть методы, при помощи которых вы все равно расскажете правду. А когда я одна расскажу им всю историю, в ней не будет нестыковок, а если даже что-то им не понравится – не так просто даже для МРОБ пригласить замдиректора Академии спецназа Империи на спецдопрос.

Кротов слушал и думал о том, что даже у самых лучших солдат есть свои слабости – полковник, вместо того, чтобы быстро выстрелить им в головы, захотела похвастаться, как она хорошо все придумала и обвела вокруг пальца всех – даже МРОБ.

– Единственная загвоздка тут – Кротов! – она победоносно оглядела всех. – Да, я раскусила тебя. Еще первый раз, просматривая запись драки в столовой, я поняла, что здесь что-то не то. И каждый раз после твоих подвигов, помнишь – упал перед самым выстрелом, когда убили Нору, потом когда меня понесло рекой, когда я пыталась убить тебя возле стола управления. Я видела, что везде твоя реакция и твои действия были нечеловеческими. Стоило только свести вместе твое направление на учебу от министерства и твое поведение здесь, и все стало ясно! – Она почти весело смотрела на Кротова. – Новейший чип? Да, любовничек?

При этих словах Ранза и Ребер одновременно посмотрели на Кротова. То, что было в их взглядах, Сергею совсем не понравилось.

– Слушай, ты! Хочешь убить? Стреляй! Не хрен разводить антимонии.

Он презрительно посмотрел на полковника, сплюнул и, чтобы разозлить её, соврал:

– А любовница из тебя так себе, старовата уже.

Глаза женщины метнули молнии, но она справилась с собой и, ядовито улыбнувшись, продолжила:

– Ну, что, правильно я все вычислила? Знаю, правильно. Чип действительно многообещающий, особенно предвидение действия. Я думаю, МРОБ со мной за тебя поторговался бы. Но тогда я стану их врагом, а мстить они умеют. А вот если ты умрешь вместе со всеми, в общем взрыве, никто из-за тебя копья ломать не будет. Я ведь ничего не знала об особой важности курсанта-инопланетника.

– Лея, во имя всего, что нас связывало, – вмешался в монолог полковника Ребер, – не делай этого.

Не обращая на него внимания, она опять обратилась к Кротову:

– Ну, что, герой? Проверим, успеешь ты уклониться от луча в упор?

Последние слова Леи доходили до Сергея уже через привычную вату замедлившегося мира. Черно-белый мир стал отчетливым и резким. Он не заметил начало движения Ранзы, которая что-то сделала, когда Рейнис приготовилась выстрелить в него. Но дальше все замедлилось, и он в деталях разглядел все, что происходило: нож, брошенный Ранзой, плавно летел к лицу Леи; та медленно поворачивалась к девушке; вибронож неторопливо пробивал горло полковника; и только луч бластера, выпущенный падающей Рейнис, промелькнул незаметно.

– Что ты сделала?! – Услышал Сергей голос Ребера, возвращаясь в обычный мир: появились краски и звуки, исчезла нереальная резкость и отчетливость.

Отставник уже стоял на коленях перед хрипевшей Леей и непослушными пальцами рвал из контейнера аптечку. Вытащив, резко ткнул желто-зеленый прямоугольник прямо в забрызганную кровью щеку женщины. Потом повернул искаженное злостью лицо к землянину:

– Бегите! Сейчас аптечка начнет вводить адреналин, чтобы не дать остановиться сердцу, но этого хватит минут на пятнадцать. Там, в ангаре, лодки. Может, успеете уйти на достаточное расстояние. Ранза все знает!

Не говоря ни слова, Кротов рванул из спинного контейнера свою аптечку, кинул под руку Ребера и, подхватив игольник, негромко сказал:

– Вот еще одна. Прощай, Ребер!

Тот, не оборачиваясь, махнул рукой – уходите! Он что-то неслышно шептал и свободной рукой удерживал бьющееся в конвульсиях тело. Печаль осветила лицо солдата. Глаза с любовью смотрели на побелевшее, в кровавых точках, лицо Рейнис. Слезы прочертили две мокрые дорожки по его щекам.

«Черт! Он до сих пор её любит!» – Мысль мелькнула и исчезла. Сергей схватил застывшую Ранзу, с тоской глядевшую на Ребера.

– Очнись! Быстро в ангар! Иначе испаримся здесь все вместе!

Ранза ожила. Виновато глянув на Сергея, она наклонилась к лицу Ребера и поцеловала его в мокрую щеку.

– Прости!

Тот уже ничего не слышал вокруг и не обратил ни малейшего внимания на поцелуй.

Ранза подхватила свой игольник и, махнув Кротову, побежала вперед. Одна рука у неё странно болталась.

– Что с рукой? – крикнул Сергей на ходу.

– Лея попала! – не останавливаясь, ответила она. Резко стартовав, Ранза не смогла выдержать темп. Видимо, ранение сказывалось. Кротов, наоборот, чувствовал прилив сил. Он понял, откуда это, только заметив, что краски поблекли и в ушах появилась вата – организм почуял смертельную угрозу.

Сергей догнал девушку и прямо на ходу подхватил её. Не слушая протестующие крики, забросил на плечо и прибавил скорости. Он несся по коридорам. Сворачивая несколько раз, добрался до широких дверей ангара и, еще на бегу, открыл их. В просторном помещении стояли две амфибии: одна двухместная, вторая вместительнее – на четверых. Сергей подбежал к той, что меньше. С ходу запрыгнул в раскрывшийся фонарь кабины и опустил Ранзу в кресло пилота. Крик коснулась перчаткой экрана управления, машина едва слышно загудела трансформаторным свистящим гулом. В стене разъехались створки ворот, и девушка направила лодку в светящийся прямоугольник.

Они неслись над самой землей по свободному от деревьев коридору к реке. Ранза сразу набрала скорость. Через несколько секунд показалась река. Крик вопросительно глянула на Кротова.

– Давай вниз по течению! И выжми из машинки все, что можешь! Надо уйти от взрыва как можно дальше!

Берега слились в одну серую ленту. Когда на перекатах лодка срывала буруны волн, они разлетались на мельчайшие капли, водяным взрывом опадая далеко позади лодки. Но уйти на безопасное расстояние они все-таки не успели. Кротов учуял опасность и, не анализируя, что это, закричал:

– Останавливай! Глуши двигатель!

Потом схватил Ранзу в охапку и повалился вместе с ней на пластиковый пол между сиденьями.

Упав, он закрыл глаза и увидел серый мир: он висел в серой ватной пустоте и в то же время, скрючившись на дне лодки, сжимал в объятьях Ранзу. Он вспомнил это состояние. Автоматически, словно всегда это делал, он выпустил из рук зеленые нити и стал окутывать ими себя и лежавшую рядом девушку. Нити сопротивлялись, не хотели выходить из серой пустоты, где жил он, и захватывать Ранзу, лежавшую на пластике пола. Кротов напрягся, и зеленая призрачная паутина поддалась, начала закручиваться и вокруг Крик. Это длилось мгновение в мире Тарантоса и тянулось очень долго в сером мире. Но исчезло и там, и там.

Словно тополиную пушинку ветром, лодку подхватило взрывной волной и бросило на отвесный берег. Машина впечаталась в скалу, жалобно взвизгнув, и, проскрежетав по каменной стене, обрушилась в воду. Даже мгновенно потемневший прозрачный фонарь кабины не спасал от смертельного сияния взрыва. Лишь защита шлема помогла им от светового излучения. Звук тоже она подавила. Но взрыв серьезно нарушил что-то в электронной начинке брони и шлема – она умерла. Сергей почувствовал, что задыхается. Отодвинувшись от Ранзы, он сорвал с головы мертвое устройство. Девушка тоже билась в конвульсиях. Он отстегнул и стянул с неё шлем. Она захрипела, втягивая воздух, и закашлялась.

– Ранза, как ты?

Не открывая глаз, из которых текли слезы, она попыталась что-то сказать, но не смогла, издавая лишь нечленораздельные хрипы. Потом дернулась и затихла. «Черт, что с ней? – Кротов похлопал девушку по щекам, но голова безжизненно болталась. Сергей подставил пальцы к шее – жилка билась, но очень быстро. – Жива. Похоже, обморок». Кротов сунул руку за аптечкой и вспомнил, что оставил её Реберу.

– Твою медь!

Взгляд зацепился за контейнер, вделанный в корпус справа от пульта управления. Сергей бросился к нему. Есть! Он выдернул аптечку. Красная! Жалко – обычная гражданская. Но все равно, должна же она что-то сделать при обмороке. На гражданке ведь это тоже случается. Кротов прижал аптечку инъектором к шее Ранзы и затаил дыхание. Прошло несколько секунд, и дыхание Крик изменилось, оно стало спокойнее и глубже. «Слава богу!» – поблагодарил Кротов, сам не понимая кого. За последнее время он встретился с такими странными божествами, в которые можно было верить, только накурившись афганской анаши, и реальными существами, больше похожими на богов. Иногда он и сам чувствовал себя немного небожителем.

Ранза открыла глаза. Несколько секунд они были пустыми. Наконец, она вернулась – взгляд ожил. Узнав Кротова, Крик попыталась улыбнуться, но только скривилась.

– Рука… – прошептала она.

Сергей только сейчас вспомнил, что она в самом начале говорила что-то про руку. «Идиот!» – выругал он себя и схватил левую руку девушки.

– Твою медь! – Привычное ругательство само соскочило с губ. Перчатка ее бронекостюма была изуродована: кончики пальцев, по которым пришелся предсмертный выстрел бластера Рейнис, выдержали тепловой луч, не разрушились, но подплавились. Значит, пальцы там испеклись! Бедная девочка, как же она выдержала такое? Последний вопрос он произнес вслух.

– Я боевой проглотила, когда бежали… – еле слышно прошептала она.

«Вот в чем дело! Когда кончилось действие таблетки боевого стимулятора, она и потеряла сознание. Немудрено». – Кротов скривился, представив, что сейчас творится у неё в перчатке.

Двигатель лодки молчал. «Похоже, ему тоже конец», – решил Сергей. Они все-таки успели до взрыва проскочить большое расстояние. Здесь, ниже по течению, стремнин было меньше, и лодка иногда плыла совсем спокойно. Выбрав такой момент, землянин приступил к операции. Проверил присосавшуюся аптечку – значок действия светился, значит, что-то еще вбрасывает. Потом наклонился к девушке и ласково попросил:

– Ранза, потерпи, пожалуйста. Я сейчас попробую снять перчатку. Но, если невыносимо, говори. Я не хочу, чтобы ты скончалась от шока. Ты мне очень нужна живая.

При этих словах Крик взглянула на него. Превозмогая боль, спросила:

– Это правда? Я тебе нужна?

Подтекст, прозвучавший в этих словах, насторожил Сергея. Он вспомнил их встречу в бункере базы: «Уж не втрескалась ли она в меня? – но тут же отбросил эту мысль. – Гордыня это, – усмехнулся он, – любой ласковый взгляд, и я считаю, что девушка от меня без ума. Когда-то сестра Глемаса так же целоваться бросилась, тоже тогда подумал всякое. А она больше даже не подошла. – Кротов встряхнул головой: – Что за ерунда в башку лезет? Надо собраться, дело серьезное».

– Конечно, нужна! – подтвердил он. – Мы с тобой еще потанцуем!

Ранза вскинула удивленные глаза, потом опустила голову и тихо сказала:

– Я очень хочу с тобой потанцевать…

Что-то опять прозвучало в этом ответе. Сергей прикусил губу, он-то автоматически выдал фразу для того, чтобы поддержать девушку. Ничего не говоря больше, боясь что-нибудь еще услышать в ответ, он начал осматривать руку с поврежденной перчаткой. Да, так и есть. Пальцам внутри точно конец.

– Ну, терпи!

Отстегнув соединение с рукавом броника, он осторожно потянул перчатку на себя. Крик застонала. Лицо побледнело, на лбу появились бисеринки пота. Аптечка зажгла красный огонек, сигнализируя о превышении выброса каких-то веществ. Кротов не стал смотреть информацию. И так все понятно – у неё сейчас все зашкаливает.

– Терпи, Ранзочка, терпи, моя девочка.

Он опять потянул. Девушка закричала. Сергей почувствовал, что еще немного, и она или потеряет сознание, или что еще хуже. Придется идти тем же путем, что и она.

– Ранза, – он заглянул в затуманенные глаза. – Ранза, очнись. Придется опять глотать боевой. Я знаю, что потом будет хреново, но делать нечего, перчатку надо снимать.

Он вытряхнул на руку таблетку «озверина», как сам назвал их, вспомнив мультик из детства. Ранза с трудом сглотнула горошину. Действовать коктейль начинал мгновенно. Сейчас все двигательные центры и центры агрессии ей подхлестнет. Но и, черт с ним, потерплю. Главное – боли она точно не почувствует. Глаза девушки расширились и заблестели. Сергей чувствовал, что она борется с инстинктами. Сам он не пробовал, но по рассказам и из обучения знал, что главная мысль, когда выпьешь эту дрянь, – замочить кого-нибудь.

Тянуть нельзя – рана и второй раз на дню прием «озверина» до добра не доведут.

– Готова?

Он заглянул в лицо девушки. Оскал улыбки немного даже напугал. Она весело кивнула. Крепким злым голосом подбодрила его:

– Давай! Не тяни!

Сергей зажал руку Ранзы под мышкой и обеими руками, одним движением, сорвал оплавленную перчатку. Девушка за спиной коротко охнула – даже боевой отступил перед болью. Кротов не удивился этому. То, что он увидел, заставило его отвернуться – перчатка снялась вместе с мясом. Вместо последних фаланг четырех пальцев белели из почерневшей, сварившейся плоти кости. Кротов крякнул и начал лихорадочно соображать, что надо сделать.

– Что там? – раздался под ухом голос девушки.

– Ничего хорошего. Лучше не смотри.

– Да, перестань! Я что, ребенок, что ли?

Она потянула руку и оттолкнула Кротова.

– Да. Руке конец, – после недолгого молчания произнесла она. Потом решительно добавила: – Что смотришь? Режь! Медмашины здесь нет.

Кротов и сам уже склонялся к этому. Надо отделить всю сварившуюся плоть, иначе заражения не избежать.

– Положи руку на пульт. Вот сюда! И не смотри!

– Да режь! Не бойся, не упаду!

Нездоровый блеск её глаз и резкий, громкий голос ясно показывали, что она под действием стимулятора. Сергей достал вибронож, проверил в контейнере паутину. Тянется – есть еще. Прижал предплечье Ранзы левой рукой. Несколько раз, по привычке, глубоко вздохнул, поднес лезвие к намеченной воображаемой линии и надавил. Сопротивления он не почувствовал – вибронож броню режет, что для него пальцы?

Отрезанные искалеченные обрезки остались на экране. Он поднял ее руку – живая плоть начала быстро набухать кровью. Он выдернул за кольцо паутину и, стараясь ничем не прикоснуться, заклеил кровоточащие обрубки. Ранза все это время молчала. Как завороженная, она глядела на манипуляции Сергея.

– Дракон железный! – вдруг начала ругаться она. Голос набирал силы. Видимо, выходила агрессия, заряженная действием стимулятора. Кротов попытался успокоить её и приобнял, чтобы усадить. Но она резанула его таким взглядом, что он быстро откинул руку. Держась одной рукой за поручень люка, она топталась и, не переставая, ругалась.

Кротов решил – пусть сама успокоится. Смахнул в перчатку обрезки пальцев и нажал на знак открытия люка. Ничего не произошло. Дьявол, и техника лодки отказала. Он покрутился в поисках механического привода. Ничего не нашел и положил обрезки обратно. Фонарь уже посветлел, хотя и не до той степени, что был перед взрывом. Сергей огляделся.

Его взгляд сразу зацепился за то, что натворила Рейнис. Над лесом, в той стороне, где была база, поднимался огромный мрачный гриб. Как на картинке. Сергей вспомнил плакаты в ленинской комнате, в учебке, про поражающие факторы ядерного взрыва. Сразу подумал про Зориса. Жалко парнишку. Он всегда тянулся к Кротову. Двоих, погибших рядом с ним, землянин не успел узнать, и они не вызывали такой реакции. Насчет Леи и Ребера – с этими было все понятно: полковник свою смерть заслужила, а отставник сам выбрал свою долю. Хороший мужик оказался. Угораздило же влюбиться в суку. «Тьфу, что это я, – Кротов сплюнул, – она же умерла». По земной привычке, он старался о мертвых плохо не думать.

Река стала не похожа на ту, что они видели в начале пути. Здесь берега раздвинулись, и течение немного успокоилось. Все, как на Земле – чем дальше от истока, тем полноводнее и спокойнее река. Что ж, это хорошо – быстрей найдут. Сергей не сомневался, что теперь, после такой иллюминации, сюда уже стянуты все спасатели Академии. Поэтому, убедившись, что с лодкой все нормально и на реке им тоже ничего не угрожает, он вернулся к главной заботе – Ранзе.

– Капрал, как ты?

– Я тебе не капрал! – зарычала девушка. – Сколько раз повторять?! Я помощник командира взвода!

Действие стимулятора явно не хотело отпускать её. Яростно глядя на Кротова, она хотела еще что-то сказать, но удержалась. «Черт, не спровоцировать бы её! Надо лучше молчать». – Сергей осторожно, чтобы не заметила Крик, подтянул её игольник поближе к себе. Девушка так и не присела. Перетаптываясь и крутясь из стороны в сторону, она маячила посреди лодки. Кротов чувствовал, как временами на неё накатывала волна немотивированной злобы, и она начинала постанывать и вполголоса ругаться.

Прошел час. Кротов рассчитывал, что за это время их уже должны были заметить.

– Что-то никто не спускается к нам с небес, чтобы избавить нас от ужасов окружающей жизни, – пошутил он. Но девушка даже не обратила внимания на его слова. Она, наконец, присела и закрыла глаза. «Может, проходит, – подумал Сергей, – по времени уже пора».

В это время лодка резко остановилась. Кротов по инерции дернулся и чуть не упал. Что за черт! Он вскочил. Лодку вынесло на галечную косу, и она наскочила на мель. Черт, двигатели не работают. Надо вылезать, сталкивать. Сергей инстинктивно хотел убраться подальше от зоны взрыва. Хотя это расширяло зону поиска, но с техническими возможностями этого мира это никаких проблем не составляло. Ранза сидела с закрытыми глазами. Кротов не стал её беспокоить. Начал сам искать способ выйти из кабины, но как можно открыть фонарь вручную, так и не нашел. «Ладно, за порчу имущества станции меня уже никто не накажет». – Он достал вибронож.

Прорезать окно оказалось делом нескольких минут. Подставив руки, он принял вырезанный кусок пластика и засунул его под свое сиденье. Кто знает, может еще пригодится? Ранза задремала. Очень хорошо, подумал он, мало ли что взбредет в голову человеку, затуманенному действием стимулятора, пока меня не будет. Он высунулся по пояс из импровизированного люка и осмотрелся: лес, уже не поваленный, подступал прямо к косе; галечник, веками перекатывавшийся с места на место, не имел острых углов. Сергей выпрыгнул и с удовольствием почувствовал под ногами твердую землю, а не живой, вечно движущийся, пол лодки. В надежде, он задрал голову и оглядел серое небо. Напрасно – никто не торопился им на помощь. Он подумал: может, остаться ночевать здесь? Небо без солнца, значит, стемнеет раньше. Но неконтролируемое желание убраться как можно дальше от взрыва погнало вперед.

«Нет, – решил он, – будем плыть до самой темноты, если не найдут, причалим только для ночлега». Обыскивая лодку, он не нашел ничего похожего на весло. Наверное, здесь и не знают, что это такое. Надо вырезать хотя бы шест. На неуправляемой лодке Кротов чувствовал себя неуютно. Раздвинув вездесущий железный кустарник, он выбрал молоденькое дерево, с руку толщиной. Срезав, выволок деревце на чистое место. Растение как будто специально выращивали. Обрезал верхушку, и шест готов. Упругий плотный ствол без веток удобно лег в руку.

Сергей уже направился к лодке, когда услышал противный вой, переходящий в хриплый кашель. Сразу вспомнился ролик о хищниках. Каруги – местные волки. Кашель – это они так лают. Дьявол, надо поторапливаться. Ведь там еще и про тигров рассказывалось. Не то чтобы он сильно испугался – таежное детство, знание возможностей бронекостюма и игольник за спиной позволяли трезво оценивать угрозу, но детский страх при ночном вое немного щекотал где-то внутри. Он засунул шест в прорезанное отверстие и попробовал столкнуть лодку. Раскачивая, помаленьку сдвинул. Потом напрягся, толкнул со всей силы и запрыгнул на отчалившее плавсредство. Ну что же, дальше – за золотым руном. Он несколько раз оттолкнулся шестом и, убедившись, что попал в течение и лодку потащило дальше, полез обратно в кабину.

Ранза спала. Сергей осторожно, стараясь не разбудить, устроил её в кресле поудобнее, и сам уселся в соседнее. Делать было больше нечего – только ждать.

Вода реки в верховьях – на перекатах и мелководье – абсолютно прозрачная, здесь, набравшись массы и успокоившись, стала темной, почти черной. Наблюдая за волнами и проплывающими мимо берегами, покрытыми нескончаемым лесом, Кротов вспоминал все, что произошло с ним за последнее время. Он попытался, хотя бы немного, сделать приборку в своем мозгу и разложить все по полочкам.

Понятны были все действия всех завязанных в этом спектакле людей. «И нелюдей, – Кротов усмехнулся, – и, возможно, таких тут двое: рахофтар и я. Ладно хоть свои мотивы и действия я еще понимаю. Про зверя размышлять нечего – он не человек, и своими мозгами я его не пойму». Сергей встряхнулся, вспомнив чувство кровного родства, возникшее между ним и этим «йети». Со всеми остальными все более-менее ясно. Если, конечно, все, что рассказывала Ранза, – правда. И все равно, оставалось белое пятно – почему и зачем так поступала Рейнис? Почему так важно было для неё уничтожить эту научную базу, что она даже пошла на убийство курсантов? Так ничего и не придумав, он решил, что для выяснения мотивов полковника есть одна известная организация. Вот пусть министерство и думает над этим. А ему надо выбраться живым из этой передряги и Ранзу вытащить. Про зеленый кокон, который он устроил, спасая себя, Ранзу и лодку, Сергей попытался даже не вспоминать. Если думать про это, тогда точно надо ставить себя рядом с рахофтаром, по другую сторону от людей. Все естество Кротова восставало против этого – нет, он человек!

Надежды на скорое спасение таяли с каждой уходящей минутой и с каждым метром, отдалявшим их от места трагедии. Кротов по опыту знал, что если сразу не спасли, значит, быстрого завершения их приключения ждать не стоит. Уплывая от места взрыва, он увеличивал зону поиска, а значит, и время. Но и остановиться он не мог – все его прошлые знания говорили о том, что от зоны взрыва нужно находиться как можно дальше. В идеале – на другой планете, где про такое даже и не слышали.

За пластиком остекления все больше темнело. Скоро ночь. Надо останавливаться. Теперь, после отказа шлема, он не мог получить никакой информации. Он не знал, куда несет их река и нет ли впереди какой-нибудь веселой штуки, типа водопада. Ранза, наверное, знает – она уроженка этой планеты, но будить её он сейчас не хотел. Пусть как следует отдохнет. Кроме возможных опасностей на реке, их проблема – отсутствие энергии. В этом мире данная проблема главная. Без этого не работает лодка, но, что еще важнее, не функционируют броники. Через несколько часов, когда закончится аккумулированное тепло, броня начнет, наоборот, вытягивать тепло из тел. А на улице зима. Хотя и местная, смешная, но зима.

Если в течение ближайших часов их не найдут, придется думать о выживании по-земному: вылезать из привычных уже бронекостюмов и разводить огонь. А если их не найдут в течение ближайших дней, то придется думать и о пище. Хорошо еще, что игольники работают и вибронож тоже.

Он поднялся и хотел уже выбираться на палубу. Но тут услышал голос девушки.

– Бланк… – тихо прошептала она. И опять. – Бланк…

Кротов заглянул ей в лицо: глаза закрыты, веки чуть подергиваются. Просыпается. Что означают эти слова, Сергей не думал, мало ли, что приснится, еще и после стимулятора. Ранза открыла глаза, увидев склонившегося над ней землянина, потянулась к нему.

– Бланк… – опять нежно прошептала она. Но тут же в глазах её появилось узнавание. – Сергей?

Она все-таки обняла его и, уткнувшись в плечо, забормотала:

– Сергей, Сергей… как я рада, что это ты! Что ты – здесь!

Кротов тоже обнял девушку и прошептал:

– Конечно, Ранза, это я, и я здесь.

Про себя он подумал: «Она приняла меня за какого-то Бланка и обрадовалась. Но потом узнала меня и все равно радуется. Что за дела? Женщин не поймешь», – нашел он обычную мужскую отговорку и, осторожно отодвигаясь, спросил:

– Как ты? Болит?

Она уже справилась с собой. Посмотрела на свою изуродованную руку и бесстрастно ответила:

– Нет. Все нормально.

Кротов взял её за рукав и покрутил, разглядывая, ладонь с ампутированными пальцами. Да, и внешне все в порядке. Немного опухла и покраснела, но это с раной обычное дело. Если бы инфекция, за эти часы уже бы сильно разнесло и цвет был бы страшный. На Земле, в Афгане, он нагляделся на такие раны.

– Да, все нормально, – поддержал он девушку. – Приедем в Академию, пальцы новые пришьют, и все дела.

Ранза притихла, потом так же отстраненно сказала:

– Да, биопротезы сделают. Но спецназа мне уже не видать.

– Почему? Это же просто пальцы?

– В спецназе служат только абсолютно здоровые солдаты.

Кротов об этой стороне службы никогда не задумывался и промолчал. Он осторожно усадил её в кресло.

– Ты есть хочешь?

– Нет, только пить, – она дерзко взглянула на него. В глазах опять проснулся живой огонек. – Ты прекращай ко мне относиться как к девочке-школьнице, поцарапавшей пальчик! Я пока твой командир, и я – живая!

– Есть, командир, перестать относиться как к школьнице! – обрадовался Сергей. – Попить – это у нас сколько угодно. А вот поесть – это надо ждать утра, потом что-нибудь добуду.

Он взял кружку из шкафчика, где хранилась аптечка; она была маленькой, на несколько глотков, наверное, для каких-то медицинских целей.

– Ранза, ты подойди сюда к люку. Я сейчас вылезу и буду черпать и подавать тебе воду. За несколько раз напьешься.

– А у тебя нет обеззараживающей таблетки? А то я после одной планеты любой необеззараженной воды боюсь.

Кротов, который в яме выпил не одно ведро речной воды, уверенно успокоил её:

– Пей, я уже столько её выпил! Да и анализы броник делал – чистейшая.

Сначала он сам проглотил кружечку холодной вкусной воды. Потом напоил Ранзу. Почти стемнело. Но постепенно глаза адаптировались, и Кротов смог разглядеть чернеющую полосу берега, но где лучше пристать – все равно не разберешь.

– Капрал! Ты ведь уроженка Тарантоса?

– Да, зачем тебе?

– В школе, наверное, изучали географию?

– Было.

– Тогда подскажи, куда нас несет эта река и нет ли на ней каких-нибудь водопадов?

Ранза задумалась. Через минуту ответила:

– Река несет нас к Экваториальному океану. Все реки из этого района сливаются и текут туда. А насчет водопада, я думаю – нет. Как я помню, все наши реки спокойные. Может, я что-то упустила, но даже не думала, что в горах они совсем другие, пока сама не увидела.

– Так ты уверена или нет?

– Стопроцентно – нет! Но я не помню, чтобы слышала хоть об одном водопаде. Все, что я точно помню – реки этого района бегут к теплому океану и большую часть пути по диким джунглям.

Кротов заметил, что при этих словах Ранза сморщилась, словно съела что-то кислое.

– Что ж, тогда ночуем прямо на воде. Раз перевернуться нам не грозит, будем плыть. А рассветет, пристанем и найдем пищу.

– Найдем? – усмехнулась Крик.

– Ну, добудем, – поправился Сергей. – Ты же не против дикого мяса?

– Не переживай, в пехоте тоже проходят курс выживания.

Кротов не стал рассказывать, что некоторые люди не проходят курс выживания, а просто живут, питаясь мясом из леса и рыбой из реки.

– Кстати, а ты не помнишь, как с рыбой в этих реках? – спросил он, забираясь обратно в кабину.

– Помню, что есть и, по-моему, много. Больше ничего сказать не могу.

– Ну и ладно! Будем все-таки надеяться, что скоро нас найдут. Давай спать.

Сергей вставил вырезанный кусок пластика в отверстие и закрепил паутиной. «Хорошо не выбросил, – подумал он. – Объем небольшой, помаленьку надышим». Ранза уже свернулась в своем кресле. Глаза её были закрыты. «Может, спит», – обрадовался Кротов. Он постарался устроиться поудобней и расслабился. Спал он всегда, как младенец. И в этот раз заснуть проблемы не составило. Под убаюкивающий плеск волн и покачивание Сергей вскоре потерял связь с реальностью и провалился в сон.

От чего он проснулся, и сам не понял. То ли от того, что замерз, то ли от того, что кто-то пристально смотрел на него. Он не верил в то, что человека может разбудить взгляд другого человека, но сейчас явно чувствовал, что кто-то разглядывает его. Тоже наследство предтеч? Сергей сделал вид, будто потянулся во сне и, причмокивая, перевернулся. Немного приоткрыл один глаз. Так и есть! Ранза не спала – во все глаза рассматривала его. В них было то, чего он так боялся. Кротов открыл глаза и посмотрел прямо в лицо девушке.

– Что ты так на меня смотришь?

Та не успела среагировать.

– Да, просто не на кого больше! – пытаясь скрыть смущение, нарочито громко сказала она.

«Вот черт, все-таки она в меня втрескалась! Этого нам еще не хватало! – Но в душе, где-то в самой глубине, забился радостный самоуверенный чертенок, – они все с ума от меня сходят!» Для молодого деревенского парня – кем он и был на самом деле – это было лестно, и мужское самолюбие его получило мощную подпитку. «Но я-то её совсем не люблю», – честно признался он себе. Она миловидна, с хорошей фигуркой, и Сергей всегда выделял её среди остальных девушек батальона. Однако это скорее из-за случая, когда в первой драке она оказалась единственной, кто встал рядом с ним против старшекурсников. «Как теперь вести себя с ней? Главное – не показать виду, что я все понял. Пусть все будет как раньше. Я ни за что не прикоснусь к ней», – твердо решил он. Как всегда, в таких затруднительных случаях с женским полом он отложил решение на потом, в надежде, что все образуется само собой.

В кабине было ощутимо холодно. Надежда на то, что вдвоем они надышат и температура повысится, не оправдалась. Похоже, началось то, чего Сергей опасался. Теперь броня вытягивала тепло из них. Надо раздеваться. У Ранзы в контейнере наверняка есть палатка. Он с ужасом подумал, что это будет повторение ночевок с Рейнис. «Нет, никакого секса. Да, и она ранена», – словно девушка была уже согласна, уговаривал себя Кротов.

– Ранза, ты замерзла?

– Да, и здорово, – честно призналась она.

– У тебя есть палатка?

– Есть, – чуть слышно, уже, видимо, понимая, к чему он клонит, ответила она.

– Надо раздеваться. И вдвоем спать в палатке. Быстро согреемся.

– Так это вы так выжили с Леей? – язвительно спросила она.

Да, в уме ей не откажешь.

– Не замерзать же, – выдавил он.

– Конечно, я понимаю, – примиряюще улыбнулась она. – Давай быстрей, а то я рук уже не чувствую.

«Вот, идиот, – выругался про себя Сергей. – Она ведь совсем замерзла. А я тут антимонии развожу».

Он сам выдернул из контейнера Ранзы палатку. Упав на пол, та мгновенно развернулась. Кротов помог девушке раздеться, пытаясь оставаться бесстрастным и не смотреть слишком откровенно на открывшиеся прелести.

– Залезай первой, – он подтолкнул Крик к палатке. – Я сейчас.

Они лежали в проходе между кресел, закрывшись полностью, чтобы быстрей надышать. Сергей слышал рядом прерывистое нервное дыхание девушки и думал: «Неужели я и сам сейчас так дышу? Как пацан». Себя он уже давно считал опытным мужчиной. Ранза пошевелилась, и он неожиданно почувствовал на груди её руку – она была ледяная. «О чем я думаю, дурак?! Она от холода умирает, а я все о сексе». – Он уверенно обнял её и прижал к себе.

– Обнимай крепче! – прошептал он ей в волосы. – Сейчас согреемся.

Ранза словно только и ждала этого; её руки обхватили Сергея, лицо уткнулось в его грудь.

– Раненую руку осторожней, – напомнил он. Чувство ответственности за это хрупкое создание переполнило его.

– Сергей, как тебя ласково называли девушки? – не слушая его и не поднимая головы, спросила она. – Там, на твоей Земле?

– Сережа, Сереженька…

– Сережа-Сереженька, поцелуй меня…

Твердое решение Кротова оказалось совсем не таким твердым. «Зато, быстро согреемся, уплывая от холодной реальности», – попробовал оправдать себя он. Их губы слились.

Сергей открыл глаза. Черт! Совсем светло. Проспал все. Верхняя стенка палатки была откинута. В кресле сидела Крик. Она нежно смотрела на него. У Рейнис никогда не было такого взгляда. Увидев, что он проснулся, она попыталась сделать равнодушное лицо.

– Сережа, мне надо на…

– Ты что, совсем с ума сошла?! – перебивая её, закричал Кротов. – Ты зачем вылезла? Почему раздетая сидишь? И как твоя рука?

На девушке, кроме армейского бюстгальтера и трусиков, ничего не было. Кротов с удовольствием окинул взглядом ладную фигурку. Ночь вспомнилась во всех подробностях. «Твою медь!» – выругался про себя Сергей, вспомнив все, что шептал вчера во время любовных игр. Он выпрыгнул из палатки и невольно присел – на нем вообще ничего не было. Ранза засмеялась. Покрасневший Кротов быстро нашел в складках палатки трусы и натянул их.

– Мне надо в кусты, – она, улыбаясь, продолжила своё. – Я попробовала с лодки – не получается, могу упасть. А рука… нормально. Заживает.

Кротов не выдержал и тоже заулыбался.

– Ладно, сейчас причалим. Но ты все равно залезь в палатку – замерзнешь.

Он только сейчас почувствовал, что стало намного теплей. Самодельное окно открыто – Ранза не стала закрывать, после того, как вылезала – это значит, что теплее стало на воздухе! Сергей выглянул в проем. Градусов пятнадцать. Куда делась вчерашняя зима? Он повернулся к Ранзе:

– Почему так тепло? Вчера снег лежал. Судя по скорости, уплыли мы, максимум, километров двести.

Кротов посмотрел на уходящие берега; река стала намного шире, но скорость течения не изменилась. Он вопросительно глядел на девушку.

– После большого баззариса тепло еще несколько раз пробует забраться в эти широты. Но размах уже не тот, и бурь не бывает. И не забудь, мы спускаемся прямо к югу. Скоро и без отголосков баззариса про зиму забудем.

– Ладно, – вздохнул он. – Понятно.

Хотя понятно ему было только то, что он не должен забывать – это не Земля.

Он поднял броню. Бррр. Ну, её к черту. От неё несло холодом. Выдернув только тонкое нижнее белье, натянул его. Ранза так и сидела, словно не слышала, что он сказал.

– Помощник командира взвода! Я требую, чтобы вы начали думать о сохранении личного состава взвода!

Крик вскинула на него недоуменные глаза – про что он?

– Не одеваясь и не прячась в палатку, ты простудишься, а раз у нас больше нет аптечек, то умрешь. И все, погибнет половина состава третьего взвода, находящегося здесь!

Ранза заулыбалась – до неё, наконец, дошло.

– Ладно, достань и мое белье…

В её глазах опять появилось то выражение, что он видел утром. Кротов быстро наклонился, не желая видеть этот взгляд, и вытащил из брони майку и шаровары. «Блин, я трус», – признался он самому себе. Он не мог ответить ей таким же взглядом и боялся, что девушка поймет это. Кротов подал белье и быстро выбрался на палубу.

Лодка шла почти посредине. Сергей поднял голову, без надежды осмотрел серое небо: пусто, только белое пятно солнца проявлялось то ярче, то темней за проносящимися облаками. Ощущение было такое словно они одни на этой планете. А где же все эти хваленые Академии и их техника, готовая под землей разглядеть врага? Кротов взял шест, который вчера прикрепил вдоль борта. Достать до дна он, конечно, не сможет, судя по всему, река здесь достаточна глубока. Кротова всегда – еще на Земле – поражало это чудо, как из небольшого ручья, пробивающегося в горах из-под камней, вдруг вырастает настоящая, полноводная река.

Он встал на носу и начал загребать шестом, пытаясь подвернуть лодку бортом. Левый берег был ближе, и Сергей поставил мертвую машину так, что её начало сносить к нему. Добившись своего, он перестал загребать и, расставив шире ноги, стал вглядываться в приближающийся лес.

В отличие от правого, высокого и обрывистого, левый берег в этом месте был пологим. Из воды, одна за другой, выходили короткие изогнутые косы. Вода в заводях, образованных ими, была совсем неподвижной. Быстро причалить не удавалось. Лишь минут через десять Кротов смог достать шестом дно. Теперь дело пошло веселее. Вскоре он почувствовал, что лодка начала цеплять камни. Дно состояло из того же некрупного галечника, что и косы. Когда они застряли достаточно крепко, Кротов натянул нижнюю часть бронника – лезть в достаточно холодную воду, с неизвестными обитателями, босиком он не рискнул.

Прыгать, чтобы не забрызгаться, не стал. Вместо этого он лег на живот, спустил с высокого борта ноги и тихо вошел в воду. Как только он сошел, лодка приподнялась, и её опять потащило. Сергей воспользовался этим и, раскачав, затолкнул легкое судно подальше на мель.

– Ранза, потерпи еще минуту! – крикнул он в сторону лодки. – Подай мне игольник.

Когда она подавала в вырезанный люк игольник, встревоженно спросила:

– Что-то заметил?

– Нет, – уверенным тоном показывая, что все в порядке, он успокоил её: – Так, на всякий случай.

Еще раз качнув лодку и убедившись, что она закрепилась надежно, он развернулся к лесу и побрел, не вытаскивая ног из воды и не поднимая брызг. «Вот и живность», – отметил он мелькнувшие во все стороны стайки то ли мелких рыб, то ли крупных насекомых. Карандаши – с ходу родилось в голове название подводной мелочи. Уж больно походили они на ученический предмет с родной Земли. Круглые – как раз в толщину карандаша – серо-коричневые создания с остренькой головкой. Они пачками разбегались из-под ног землянина.

«Черт, как я привык к этим электронным хреновинам», – подумал Сергей. Работал бы шлем, сейчас уже знал бы все об этих плавающих цилиндриках. Опасны или нет, съедобны и прочая, прочая. «Ладно, надо будет, все сами узнаем, разведчик я или кто?» – Он переключил внимание на берег. Небольшая полоса мелких голых камней, знакомый «железный» кустарник, а за ним стена, тоже знакомых, «резиновых» деревьев. Здесь они были гораздо выше, чем в верховьях.

Между деревьями он заметил легкое мельтешение. Птицы! Они исчезли, когда отряд стал подходить к окрестностям базы. С тех пор это было их первое появление. Сергей вгляделся – да, это стайки тех же мелких трескучих пичужек, что были в верховьях. Больше ничего не нарушало покой дикого леса. «Тайга», – вздохнул Кротов. Здесь, как и в родных лесах, чувствовалась дикая мощь – жили они веками без человека и еще простоят века.

Вспомнив вой каругов, он перебросил игольник на грудь и сконцентрировался. Лес есть лес – тем более на чужой планете – тут есть, кому навредить человеку, даже в отсутствие людей. У себя на Земле он твердо знал, что здоровый зверь первым без нужды нападать не будет – его надо вынудить к этому. Но здесь не Земля, и неизвестно, какое поведение для местной фауны считается нормальным.

Прорвавшись через кусты, он оказался меж ровных стволов «резиновых» великанов. Кустарник немного заходил в лес, но дальше вглубь исчезал. Подлеска не было, так что «тайга» просматривалась далеко, метров на шестьдесят точно. Только потом деревья сливались в одну коричневатую стену. «Нормально, надо идти за Ранзой, а то обделается», – подумал он. Не забыл и сам постоять за деревом. Когда на привале, вместе со всем взводом, все дружно отливали, не обращая внимания, мужчина ты или женщина, Сергей тоже не испытывал никаких затруднений. Тут же, один на один с девушкой, он никак не мог заставить себя сходить по нужде у неё на виду. Похоже, и Ранза испытывала то же.

Она уже стояла на палубе, широко расставив ноги и поправляя висевший на груди игольник. Для неё было прохладно. Это было видно по тому, как она зябко поеживалась. Кротов же чувствовал себя вполне комфортно. Солнце, поднявшееся над потерявшими высоту и величие горами, начинало мягко, по-весеннему, пригревать. «Если двигаться, то и жарко станет», – мимоходом отметил он.

– Иди, Ранза, утренний лес ждет тебя.

Она неловко спустилась в воду, видимо, раненая рука все-таки давала о себе знать. Проходя мимо Сергея, ласково улыбнулась ему.

– Как ты, Сережа?

В ответ Кротов попытался улыбнуться так же:

– Со мной все хорошо, милая. Иди, иди, кругом все тихо.

Когда она прошла, Кротов отвернулся и вздохнул: «И что, я так и буду притворяться?» Даже несмотря на бурную ночь, он не испытывал к девушке ничего похожего на то, что когда-то было у него с Джерези.

Ранза вернулась. Выйдя из полосы стволов к кустарнику, она остановилась. Сергей стоял, прислонившись к борту лодки и подставляя лицо под ласковые солнечные лучи. «Эх, хорошо, – думал он, – но было бы еще лучше, если бы сейчас перекусить чего-нибудь существенного и задавить это сладкой булочкой с кофе». Он даже передернулся, отгоняя видение – сладкого хотелось невероятно. Ему даже почудился аромат булочки из школьной столовой.

– Сергей, а что мы придумаем насчет питания?

«Похоже, у Крик те же мысли», – усмехнулся он.

– Ты иди на лодку. Вдруг кто-то все-таки заметит нас. Чтобы было кому встретить. А я пойду что-нибудь добуду, и перекусим.

Он говорил так уверенно, словно в лесу его ждал готовый завтрак и надо только пойти забрать его. Но уверенность эта была показная – для Ранзы. Не надо расстраивать девушку. Глядя на неё, Сергей все время забывал, что она такой же солдат, как и он, и тоже готовилась к выживанию в подобных условиях.

Уже уходя, Кротов спросил Крик:

– Слушай, Ранза, я что-то в свое время упустил этот вопрос, а сейчас узнать негде. Ваше зверье, вообще, съедобное? Ведь планету колонизировали?

– Съедобное. В этих широтах почти все млекопитающие и рыбы. На экваторе, в джунглях, там посложнее – есть много ядовитых.

– Понятно. Значит, я скоро. Жди.

«Ранзу-то успокоил, – думал Сергей, шагая меж ровных стволов, – но сам я ни хрена не спокоен. Где искать местных кабанов и оленей?» Шел он осторожно, стараясь не наступать на сухие сброшенные ветви с почерневшими скрученными листьями. Лес, похоже, рос тут с начала времен. Под сухими, еще не тронутыми гниением, лесными остатками лежала разложившаяся мягкая органика. Сверху все было схвачено сеткой ползучей травы. Стебли словно проволока переплетались, образуя темно-зеленый ковер. Под весом человека они не рвались, а лишь мягко пружинили.

Прошагав так с полчаса, Кротов понял, что быстро добыть что-то не удастся. Не зная повадок местных животных, не видя на пружинистой подстилке их следов, можно было надеяться только на случай. Но ничего другого не оставалось, и он продолжал идти, внимательно осматривая не только землю, но и кроны деревьев. Если попадется крупная птица, это тоже будет неплохо. Он уже подумывал – на случай, если ничего не получится – как добыть мелких птах, целой стаей круживших вокруг него и во многом виноватых в том, что все звери спрятались от него. Если использовать по ним игольник, то вряд ли насобираешь ошметков даже на похлебку – слишком мощное оружие для такой цели.

Среди гомона птиц, поскрипывания деревьев, непонятных шорохов и прочих обычных звуков леса Сергей уловил новый. Рев, больше похожий на низкое протяжное мычание, раздался справа, ниже по течению реки. Землянин остановился и прислушался, внутри загорелся огонечек охотничьего азарта. Сколько раз, в детстве, он испытывал это чувство! Когда долгий пустой переход расслабляет внимание и идешь уже просто по привычке, машинально, осматривая кусты. И вдруг – шум ломаемых кустов или резкий рык поднятого зверя заставляет мгновенно вскипеть кровь; усталости как не бывало, начинаешь как будто лучше видеть и слышать.

Постояв с полминуты, он опять услышал тот же рёв. Сергей двинулся в ту сторону. Походка его изменилась – теперь и сам он напоминал зверя. Шагая быстро и, казалось бы, совсем не опуская взгляд под ноги, он чутьем охотника понимал, куда наступить, чтобы не хрустнуть лишний раз. Но поохотиться ему не удалось – среди мягких лесных звуков неприятным, чужеродным явлением прозвучал выстрел игольника. Ранза! Кротов крутнулся на месте и, мгновенно забыв про все, помчался к реке. На ходу он прислушивался, не раздастся ли еще стрельба. Но все было тихо. Это было совсем нехорошо!

Ближе к берегу перешел на шаг. Когда в просветы заблестела вода, он остановился. Торопливость в таких делах – последнее дело. Он разглядел силуэт лодки. Поднявшееся уже на порядочную высоту солнце бликовало, и детали разглядеть было трудно. Постояв еще и не услышав ничего, кроме обычного постоянного лесного фона – птицы, ветерок, деревья, шум реки, – он осторожно, от дерева к дереву, прокрался ближе.

– Твою медь!

От лодки к берегу, как ни в чем не бывало, шла Ранза. Игольник висел у неё за спиной. Никаких признаков тревоги. Напряжение начало отпускать Кротова. Он вышел из-за деревьев.

– Сергей! – увидев его, обрадовалась девушка. – Посмотри, что я добыла!

Кротов пробрался через полосу кустов на голый галечник. На берегу, свернувшись, лежал «карандаш»: та же серо-коричневая цилиндрическая форма тела, короткий лопатообразный хвост, но все это огромных размеров. Если бы не отсутствие головы, вместо которой была измочаленная обрубленная рана, животное было бы длиной в рост Сергея.

Кротов с первого взгляда понял – вот он, единственный выстрел. Молодец Ранза, с первой иглы бошку твари отстрелила.

– Где ты его нашла?!

Сергей подошел и присел перед тушей.

– Он сам меня нашел! – она радовалась как ребенок, торопясь, начала рассказывать. – Я сначала увидела только, что рыбки из воды выпрыгивать начали. Прямо в воздух стайками! Как очередь из игольника! Так красиво! Я побрела туда, за лодку, где поглубже – посмотреть, что это с ними? А, оказывается, это гренболд их гоняет. А когда я забрела глубже, он меня увидел и, видимо, решил, что я вкуснее. Смотрю, на меня торпеда летит! Не помню, как я успела перехватить игольник и выстрелить!

– Я знал, что ты не по зубам всяким тварям! – похвалил Кротов и задал мучивший его вопрос: – А этот гренболд – он съедобный?

– Конечно! – с жаром воскликнула Крик. – Эти рыбы – они все одной породы. Только размером различаются. Они и у нас водятся. Я много раз ела!

Сергей подошел к девушке, обнял и поцеловал.

– Спасибо, красавица! Ты спасла не только свою жизнь, но жизнь никчемного инопланетника. Потомки тебе этого не забудут!

Он был просто очень рад, что решилась проблема с питанием и что выстрел оказался совсем не началом новых смертей. Но Ранза поняла его поведение по-своему – она обняла Сергея и в свою очередь начала целовать его губы, глаза, щеки.

– Ранза, Ранза, – Сергей мягко отстранил её. – Давай сначала рыбу разделаем, поедим, а потом все остальное. Хорошо?

Примолкшая раскрасневшаяся девушка молча кивнула. Кротов взял ее поврежденную руку и осмотрел. Действительно все нормально. Если можно считать нормальным культю с четырьмя обрубками, вместо пальцев. Места среза, которые раньше затягивала паутина, теперь почти освободились от неё. Паутина, сошедшая вместе с отшелушившейся кожей, висела лохмотьями.

– Может, убрать эти остатки? – Сергей показал глазами на паутину.

– Не надо, само отпадет, – мягко высвобождая руку, ответила она. – Видишь, раны уже кожей затягивает.

На пальцах появилась глянцевая красная кожица. Было видно, что она еще совсем тоненькая, легко повредится.

– Ты осторожнее с этим.

Ранза благодарно улыбнулась в ответ:

– Да не переживай ты. Сережа, не забывай – я давно воюю.

Она теперь часто называла его по-земному. Кротов, давно отвыкший от такого, невольно вздрагивал. Лучше бы она не звала его так! Сразу поднималась волна воспоминаний, а сейчас они были совсем некстати.

– Все хорошо, вот как бы нам еще огонь добыть?

В голову приходили всяческие экзотические способы, типа трением или разобрать оптику со своего игольника. Если ничего не придумаем, придется и это использовать. Ему совсем не хотелось грызть незнакомую рыбу сырой, не настолько он еще голоден. Хотя он знал, что еще пару дней, и они даже разговаривать не стали бы, сейчас уже рвали бы синеватую плоть гренболда.

Был у него случай в тайге, когда на избушку, где он с ребятами жил на рыбалке, вышли сплавлявшиеся вниз по реке городские туристы. Они умудрились утопить все свои припасы и почти неделю питались корнями и зелеными несозревшими ягодами. Зайдя в избушку, первый из них, не разговаривая, схватил лежавшую на столе ощипанную и чуть опаленную утку, которая случайно попала в сеть и теперь должна была стать обедом. Разрывая руками кровоточащую тушку, бородатый парень начал глотать сырое мясо, не прожевывая.

– У меня в контейнере прожигатель. Не вскрытый.

– Черт! И ты молчишь?! Может, у тебя там и еще что есть?

– Да, теперь могу сказать. Упаковка «жареного мяса».

Сергей изумленно уставился на девушку. Он даже не нашел, что сказать.

– Мы же еще не на грани, – поспешила объяснить она. – Я подумала, приберегу это на крайний случай как НЗ.

– Ты, молодец! – Сергей признал её правоту и предусмотрительность. – Правильно сделала!

Действительно, знай он, что у них в запасе целая упаковка противных таблеток, вряд ли по-настоящему взялся бы за охоту. «Молодец», – еще раз мысленно похвалил он Ранзу.

Маленький кусочек «теста» дал такой жар, что натасканные Сергеем плавник и опавшие ветки вспыхнули как порох. Пожаренный на палочках шашлык из рыбы был царским. Хотя по вкусу местная рыба больше напоминала мясо, Кротов все равно представлял, будто он на знакомом берегу готовит на рожне осетрину. Когда-то летом, после девятого класса, ему довелось попробовать шашлык из белой рыбы. Эх, еще бы немного соли… и совсем чуть-чуть хлебушка.

– Что будем делать, командир?

Кротов вымыл руки и, сделав ладошки лодочкой, напился прямо из реки. Отряхивая мокрые ладони, подошел к сидевшей у костра Ранзе. Та очнулась от своих мыслей и ответила:

– Не ломай комедию. Мы на равных, тут не Академия. Давай подумаем. Мне кажется, что нас похоронили. Действительно, из эпицентра ядерного взрыва уйти еще никому не удавалось. Так что я думаю, нас и не начинали искать…

Сергей усмехнулся – Крик просто слово в слово повторила то, о чем он хотел сказать.

– Я думаю так же, – согласился он. – Ну, раз в этом мы сошлись, значит, один вопрос – сидим, ждем здесь – в конце концов, какой-нибудь спутник все равно засечет нас – или плывем дальше.

– Я за то, чтобы плыть, – Ранза задумчиво разглядывала свою искалеченную руку. Потом посмотрела в глаза Кротову. И объяснила: – Не люблю бесцельного ожидания, когда от тебя ничего не зависит.

«Ты смотри, мы и в этом сходимся!» – мысленно удивился землянин.

– Я тоже за движение. Может, мы вперед найдем кого-нибудь, чем они нас. У меня единственный вопрос – интересно, сообщников у Рейнис не осталось? Или она безумная одиночка? – Кротов высказал мысль, которая посещала его уже не один раз: – Если на Тарантосе есть еще желающие решить вопрос с научной базой в горах, то мы им явно не нужны. Исходя из предположения, что все считают нас мертвыми, они тоже сейчас спокойны, но если узнают, что спутник обнаружил нас, то, вполне возможно, прилетят раньше спасателей. Поэтому нам выгодней самим найти людей. В этом случае вероятность, что они не принадлежат к друзьям Рейнис, намного выше.

Ранза с удивлением посмотрела на Сергея.

– Я об этом даже не подумала. Почему ты мне раньше не сказал? Ведь ты прав – не похожа полковник на сумасшедшую.

– Вот и я о том, – переводя дискуссию в практическое русло, он спросил: – Ты помнишь, что находится ниже по течению?

– Мы уже почти в предгорье. В этой стороне, как я помню, сплошные леса. Они так и будут тянуться до жаркого пояса, постепенно переходя в джунгли. Поселения, какие тут были, после начала работы Академии переселили в умеренный пояс. Здесь теперь кругом полигоны космической пехоты. В покинутых городах тоже тренируются.

– Надеюсь, тут нет полигона артиллеристов? Нам для полного счастья не хватает попасть еще под ракетный залп. А что с рекой, никуда не завернет?

– Нет. Я же тебе говорила, все реки здесь текут к экваториальному району. Скоро наша речка впадет в какую-нибудь большую реку, их здесь немного, и мы прямым ходом пойдем до океана.

– Вот мы лягушки-путешественницы! – развеселился Сергей. – Нам еще только по океану поплавать. Туры Хейердалы хреновы!

Ранза непонимающе смотрела на него.

– Кто мы?

Кротов махнул рукой.

– Не обращай внимания. Так, вспомнил кое-что земное. Давай-ка лучше собираться. Не будем терять время.

Вечером они поужинали холодной жареной рыбой, которой Сергей наготовил целую кучу. Сейчас они, молча, сидели в креслах, разглядывая реку и проплывавшие берега. Иногда Кротов выбирался на палубу и подправлял шестом лодку, не давая ей сильно отклоняться к берегам.

– Идем спать? – Ранза повернулась к нему. Она пыталась спросить это спокойно, но голос и блеск в глазах выдавали её.

– Идем.

Кротов почувствовал, что голос и у него предательски дрогнул. Вот ведь штука этот секс. Как ни показывай себя взрослым мужиком, который уже давно привык к этому, молодой организм берет свое. Уже некоторое время землянин сидел весь в мыслях о предстоящей ночи. «К черту! Мы оба этого хотим, а разбираться будем потом». – Они быстро начали скидывать одежду и скользнули в палатку.

Небо только начало сереть. Река была еще темной, а берега с обеих сторон виделись лишь черными стенами. Ранним предутренним часом звуки над рекой, казалось, усилились. Плеск волн, бьющих в борта лодки, иногда прерывал ровный неумолчный шум движущейся воды. Над рекой проносились невидимые птицы, только их протяжные мяукающие звуки рождались и исчезали над самой водой. Природа просыпалась.

Кротов стоял на палубе, широко расставив ноги, и улыбался. В этот час он забыл про то, что плывет по чужой реке на чужой планете; про смерти и боль, наполняющие этот мир; про Ранзу и Джерези, и даже про Землю, и про родных, оставшихся там. Душу наполняла красота просыпающегося дикого мира. Еще несколько минут назад безраздельно владевшая всем темнота начала уходить, уступая место новому дню. В той стороне, куда текла эта река, небо разгоралось все ярче. Берега проступали, разделяясь на обрывистые склоны, галечник и лес над ними. Завороженный таинством рождения дня, он не заметил, как к нему подошла Ранза. Очнулся только тогда, когда руки девушки обхватили его сзади.

– Правда, красиво… – прошептала девушка.

Он кивнул, соглашаясь. Потом повернулся к ней и не удержался – тоже обнял и поцеловал. Ранза прильнула к нему. «Что я творю! Еще в любви признайся! Козел, обманщик!» – Кротов быстро разжал объятья и, стараясь развеять эту атмосферу, заговорил:

– Чувствуешь, как тепло?

Ранза неохотно отстранилась и отсутствующим голосом подтвердила:

– Да, мы же все ближе к теплым краям.

Было видно, что думает она совсем не об этом.

Но Кротов сказал верно. Истаивающая ночь была наполнена теплом. При этом не тем теплом, когда после зимы подует весенний ветерок, съедающий снег, и организм, привыкший к зиме, вдруг почувствует порывы, совсем не остужающие тело, а, наоборот, ласково греющие его. Нет – сейчас в воздухе чувствовалось, что ночь – летняя. Конечно, по меркам Кротова. «Градусов двадцать, – решил он. – Интересно, что будет, когда выглянет солнце?»

А оно должно было вот-вот появиться над лесом. Стало совсем светло. Ночные птицы, носившиеся вокруг лодки, исчезли. Зато им на смену пришел хор голосов из леса с обеих сторон реки. За одну ночь все изменилось; чем дальше они уплывали от гор, тем богаче становилась природа. В птичьем клекоте, скрипе и цоканье Сергей различал звуки, явно издаваемые животными крупнее. Кроме, уже слышанных, мычания неведомого зверя и лая каругов появилось еще множество животных звуков.

– Я тебе обещаю, – Сергей обернулся к Ранзе. – Сегодня у нас будет мясо.

– Я не сомневаюсь в этом, – мягко улыбнулась она в ответ.

Черт, кто подменил её? Сергей смотрел на девушку и не узнавал её. Куда делся армейский капрал, готовый загонять взвод ради красивого прохождения?

– Надо будет пристать к берегу. Когда остановимся?

– Сергей, давай командуй ты, – неожиданно сказала она.

Да, с девушкой что-то происходит. Кротов не показал, что удивлен.

– Слушаюсь, командир!

– Сережа, перестань! Я не люблю, когда ты придуриваешься.

Он смутился.

– Извини, больше не буду.

Когда выглянувшее светило высушило росу на прибрежных зарослях, землянин направил лодку к небольшому мыску, покрытому травой. К его удивлению, она была зеленой. «Ну, Тарантос, не все я о тебе знаю, – Сергей покачал головой, – надо же, за одну ночь из начинающейся весны в лето!»

Кротов проломился через вездесущие кусты и обошел небольшой участок вокруг мыска. Благодать благодатью, а про разведку забывать нельзя. Хотя ему все труднее было заставлять себя держаться, как положено в разведвыходе. Ласковое солнце, спокойная молчаливая река, красивый оживший лес и, главное, любящая девушка рядом – все это расслабляло. Казалось, он в отпуске от бесконечной войны, путешествует в свое удовольствие. К черту! Надо гнать такие мысли. Испорченный постоянным ожиданием опасности, мозг никак не хотел принимать эту случайную прекрасную передышку, но организм побеждал. Тем более спутница, казалось, полностью приняла это состояние. Ранза даже не прикоснулась к игольнику, когда они пошли на берег. Кротов отметил это, но ничего не сказал.

Когда они перекусили вчерашней рыбой, Сергей заметил, что Ранза совсем расслабилась. Она лежала прямо на траве и бездумно смотрела в небо. На лице блуждала счастливая улыбка. Кротов знал это состояние. Такое бывало, когда из «войны» они возвращались в часть. Обманчивое чувство полной безопасности расслабляло. Хотя умереть в палатке лагеря шансов было лишь чуть меньше, чем при выходе.

– Ранза, я пойду все-таки попробую поохотиться. Ты, пожалуйста, больше не рыбачь, а то мы и прошлый улов съесть не можем.

Она, не открывая глаз, заулыбалась шутке. Потом перевернулась на живот и посмотрела на Кротова.

– Сережа, а давай сегодня не поплывем дальше. Устроим себе отдых. Посмотри, какая красота вокруг, и погода балует.

«Раз нас никто не ищет, почему бы и нет», – подумал он.

– Хорошо! Тогда расслабляйся! Но не забывай – мы в диком лесу.

– Иди, иди, командир, – улыбнулась она. – Не забуду.

Лес изменился. «Резиновые» деревья стали выше и мощнее. Теперь не только они царили вокруг. Появились и новые. Сергей не стал рассматривать, что это за растения, но отметил общее – листья у всех деревьев стали шире и крупнее. Да и краски словно обновились, все было сочным, все цвета налиты полной мерой. Каждый цвет: зеленый, коричневый, красный – все играли полной палитрой оттенков. Солнце, греющее сверху, пробивалось вниз редкими яркими пятнами. Сейчас бы включить «хамелеон» – в этом цветном кавардаке хрен бы кто меня увидел.

Появившийся подлесок – тонкие, в палец, стволы какого-то растения кучками, словно кто-то бросал сразу горсть семян, тянулись из высокого ковра темной коричнево-зеленой травы. На высоте чуть выше роста человека они распускались пучком коричневых листьев и были похожи на большие кисти на длинной ручке.

Все это замедляло движение. Кротов сначала пошел в глубь леса. Стараясь не создавать шума, он двигался осторожно, но со всей возможной скоростью. Он не собирался устраивать многочасовую охоту, выслеживая лучшего зверя. «Убью первого попавшегося, – думал он, – лишь бы появился». Анализируя, по привычке, свое нежелание задерживаться в лесу, он понял, что это связано с девушкой. Его тревожило то, что она так и не прониклась тем, что беда возможна даже в этом безлюдном лесу. Да, на войне всегда забываешь, что не только люди опасны. Сергей рассмотрел в свое время только крупных местных хищников, но наверняка есть и поменьше, и всякие мелкие гады, которые тоже могут навредить. Чем дальше он уходил от лагеря, тем неспокойнее становилось у него на душе. Даже любимое занятие – охота – не привлекало. «Да что это со мной? Нервничаю как барышня. Может, я в лес боюсь идти?» – Но эту мысль он отбросил как не заслуживающую обдумывания.

Он уже почти решил вернуться, как вдруг в яме, особо буйно заросшей травой и кустарником, ему показалось движение. Кротов замер. Беззвучно, миллиметр за миллиметром, он тянул игольник к плечу. Направив ствол в сторону показавшегося движения, он зажал нижнюю губу верхней и резко свистнул. Есть! Из зарослей метнулся зверь. Он ломился вправо по пологому склону, пытаясь скорей выскочить из ямы.

Еще не разглядев через заросли, что это за зверь, Сергей провел стволом вправо вверх, ловя животное в прицел, и выстрелил. Игла, способная пробить с близкого расстояния даже армейскую броню, гарантированно сделала свое дело – зверь не успел даже вскрикнуть.

Не опуская игольник – «чем черт не шутит, не на Земле нахожусь», направился к убитому зверю. На ходу он оглядывался, никто не спешит на помощь собрату?

Он уже почти подошел к трофею. Тушу, завалившуюся в траву, разглядеть было еще невозможно, но действие иглы было видно во всей красе: кусты и трава забросаны ошметками темно-красной плоти и забрызганы кровью. «Тьфу, …!» – Кротов даже выругался, настолько эта картина не соответствовала прекрасному дню вокруг. Но следующий шаг он так и не сделал – страх пронизал тело. Кротов замер. Страх был не его. Впервые он так сильно чувствовал чужую эмоцию. Это Ранза!

Мгновенно забыв об убитом звере, он помчался назад. Теперь было не до осторожности. Он не мог разобрать, что именно пугает Крик. Но угроза была явно смертельной. Сергей обливался холодным потом, словно сам только что сорвался со скалы и висел сейчас на одной руке над пропастью. «Предтечи хреновы, – думал он на бегу, – лучше бы научили меня мысли читать – сейчас уже все бы знал».

Он не ожидал, что ушел так далеко. Бежал уже, казалось, вечность, а до берега так и не добрался. Наконец среди стены деревьев появились просветы. Лес кончался. Скоро река. Кротов сбавил скорость. Перейдя на быстрый мягкий шаг, он со всех сил вслушивался в звуки леса, пытаясь выудить что-нибудь необычное. Но природа жила своей жизнью: дребезжали и скрипели птицы; раздавались крики, мычание и лай зверей, и ни в одном из них не чувствовалось предсмертного страха.

Кротов уловил запах эмоций еще кого-то. Зверь! В этом фоне не было даже намека на разумность. Эмоции были глубинные, прямые и чистые, как выстрел. Голод, боль, боязнь и желание схватки. Над всем преобладало чувство голода – невозможного, постоянного, изматывающего. И радость скорого насыщения. Землянина даже передернуло – казалось, он почувствовал вкус свежей горячей крови.

Приставив игольник к плечу, Сергей вломился в прибрежные кусты. Он нарочно продирался напрямую, не разбирая дороги, чтобы тот, кто желал съесть Ранзу, отвлекся на него. Кусты расступились. Он успел заметить, как солнце блестело на глянцевых коричневых боках огромного животного. В тот же миг мир потерял краски, став черно-белым. Но в то же время резкость восприятия увеличилась. Теперь он видел все мелкие короткие чешуйки на длинном хвосте маракагула, которым тот хлестал себя по бокам. Мысли пропали, осталось только движение.

В несколько прыжков он оказался рядом со зверем. Тот только сейчас начал медленно разворачиваться, одновременно поднимаясь на задние лапы. Огромная туша с оскаленной пастью, заполненной рядами обломанных желтых зубов, нависла над Кротовым. На поднятой для замаха лапе выдвинулись черно-фиолетовые когти. Поднявшийся на задние лапы зверь был в два раза выше землянина. Все это фотографически фиксировалось в мозгу Сергея, совсем не задевая его.

Хищник хотел обрушить на него удар обеими лапами. Хотя даже удара одной хватило бы, чтобы смять человека в лепешку. Зверь был настолько стремителен, что вряд ли обычный человек успел бы даже нажать спусковую кнопку. Но в этот момент Кротов уже не был обычным человеком. Он, казалось, забыл, что из игольника можно стрелять. Сорвав его с себя, он одной рукой перехватил оружие за цевье, другой – за приклад. Словно это было копье, он с нечеловеческой силой воткнул ствол в открывшееся брюхо животного. Удар был так силен, что металл ствола пробил бронированные чешуйки, спрятанные под свалявшейся шерстью, и по самый магазин вошел в тело.

За время, потребовавшееся, чтобы удар зверя достиг цели, Кротов успел выдернуть свое «копье» и сделать еще два смертельных укола. Последний пришелся уже в грудную клетку животного. Хрустнули ломающиеся ребра. В последний момент землянин выкатился из-под рухнувшей туши. Игольник остался под зверем. Запрыгнув на дергающегося хрипящего маракагула, Кротов с силой воткнул перчатку броника в глаз зверя. Пальцы вошли почти полностью.

В этот момент вата, заложившая уши, начала исчезать. В воздухе продолжал звенеть своими звуками яркий солнечный день. Ранза, стоявшая по колено в воде, упиралась спиной в лодку, её обезумевшие глаза с ужасом смотрели на Сергея. Она молчала, но эти глаза говорили сами за себя. В них застыл страх. Кротов выдернул пальцы из глазницы и брезгливо сморщился. Краски, вернувшиеся в мир, расцветили ужасную картину: он весь был в крови и слизи, даже с волос стекало, заливая глаза. Он спрыгнул с туши и, не обращая внимания на последние судороги зверя, направился к Ранзе.

По мере того как он подходил к девушке, она пыталась отойти от него, но только напрасно перебирала ногами, упираясь спиной в борт лодки. Сергей с удивлением понял, что боится она его.

– Ранза, ты что? Успокойся, это я. Все кончилось.

Он наклонился к воде и начал торопливо смывать с себя кровь. Потом подошел к по-прежнему молчавшей Крик.

– Ну, все? – ласково спросил он. – Успокоилась?

Обняв девушку, Кротов привлек её к себе. Она сначала слабо сопротивлялась, но потом сама прижалась к нему. «Слава богу, – подумал Сергей, – оживает. Я бы, наверное, вообще обделался, если бы увидел такого зверя, нападающего на меня». Он пытался оправдать поведение Ранзы, при этом забывая, что он только что уже встретился с этим зверем.

Крик подняла голову.

– Сергей! Что это было? – голос уже не дрожал, она справилась с собой.

– Маракагул, я думаю. Ты должна лучше знать.

– Я не об этом. Я о тебе.

– Обо мне?! Что не так со мной?

Ему вдруг четко представилось, как выглядела эта схватка со стороны. «Черт, что я еще спрашиваю? Конечно, я действовал не как человек. Ранза – опытный боец». – Он лихорадочно начал искать правдоподобную ложь, чтобы объяснить свое поведение. Рассказывать правду Кротов не собирался даже ей. Он вспомнил «разоблачение» Рейнис, которое та выложила им в подвале станции.

– Ты про то, как я убил зверюгу?

– Человек не может пробить броню маракагула, – твердо сказала она. – Только одному животному это под силу – рахофтару.

Это точно, Кротов вспомнил острые и длинные, как кинжалы, фиолетовые когти «снежного человека», тот, пожалуй, и с этим хищником справился бы.

– Ранза, – начал он, подбирая нужные слова. – То, что я расскажу тебе сейчас, является стратегической тайной Империи.

При этих словах она отстранилась и встревоженно взглянула на него.

– Нет, нет! Я обычный человек, – понял её взгляд Сергей. – Но, когда я говорил, что не имею чипа, то обманывал. У меня новейший имплант, который…

Ранза не дала ему договорить.

– Не надо, не рассказывай!

Он даже не ожидал, что его ложь даст такой эффект: девушка расслабилась, заулыбалась, в глубине глаз опять загорелся знакомый огонек. «Вот, что значит привычное объяснение случившегося, – Кротов про себя усмехнулся, – все, она в нормальном мире».

– Сережа, прости меня, а то я уже всякое начала думать. Если это государственная тайна, не надо рассказывать. Я все и так поняла. – Её голос снова зазвучал теми красками, что и утром. – А ты знаешь, я догадывалась, – она заглянула ему в глаза. – Еще после первой драки в столовой. Ну, и потом много раз бывало. Дракон! Это хорошая штука, имперская армия станет просто непобедимой!

– Все, Ранза, давай забудем, – Кротову было стыдно, он не привык так нагло врать в глаза.

– Конечно, – горячо согласилась она. – Я больше ни слова не скажу. Пойдем, посмотрим зверя.

– Пойдем. Кстати, где твой игольник?

– Не знаю, – девушка покраснела. – Сергей, я растерялась. Когда ты ушел, я лежала, мечтала и совсем расслабилась. Я услышала, что что-то хрустнуло, но подумала, что это ты. А когда открыла глаза – там он. – Она кивнула в сторону маракагула. – Он, видимо, никогда не видел такую добычу, как я, и не сразу прыгнул. Не помню, как я очутилась в воде. Наверное, хотела спрятаться в лодке. Вот такой я спецназовец…

Она обреченно опустила голову. Сергей не видел ничего предосудительного в её поведении.

– Молодец! – поддержал он девушку. – Правильно среагировала. Пока возилась бы с оружием, могла опоздать.

Крик с удивлением и благодарностью посмотрела на него и попыталась возразить:

– Я же испугалась.

– Ты же воевала, – перебил Сергей. – Был хоть один день на войне, когда солдат не боится? Вспомни. Иногда так страшно, что готов в штаны наложить. Ведь так?

Ранза совсем расслабилась и заулыбалась.

– Спасибо тебе! – Она сжала его руку.

Зверь коричневой глыбой лежал на траве в луже собственной крови, которая уже начала подсыхать по краям. Глянец шкуры потускнел. Даже мертвый маракагул выглядел внушительно. Да, Тарантос насчет хищников Землю обскакал. Что рахофтар, что этот монстр с любым нашим царем зверей справится играючи. Кротов с трудом выдернул торчавший из-под туши игольник. Только сейчас он разглядел обломанные шелушащиеся когти. Зубов в пасти тоже не хватало. Те же, что были, тоже частенько были сколоты. Вот оно что!

– Ранза, посмотри. Мне кажется, зверь очень старый.

Девушка рассматривала что-то на лапе.

– Да, ты прав. Он еще и раненый. Поэтому один, без пары. И поэтому выбрал в жертву человека. Видно, зверя уже не мог добыть.

Об отдыхе на красивом мысу больше нечего было и думать. Соседство рядом с мертвым животным совсем не прельщало. Но надо было забирать добычу Кротова, оставленную в лесу. Ранза вызвалась сходить с ним. Сергей хотел, чтобы она следила за лодкой, но, взглянув в просящие глаза девушки, согласился.

До места, где он убил зверя, добрались без происшествий, хотя оба были на взводе – после схватки с маракагулом, казалось, лес теперь полон опасных хищников. Зверь оказался некрупным, чуть больше земной собаки. Даже давнее отсутствие охотничьей практики не повлияло на выстрел Сергея. Не видя животное полностью, лишь чутьем, на слух определив его размеры, он все равно попал туда, куда целился бы и при лучшем раскладе – по передним лопаткам. Теперь эта часть тела отсутствовала.

– Игольник – не охотничье оружие, – виновато развел руками Кротов. – Хорошо хоть на части не разорвало.

– Прекрати, отличный выстрел, – не согласилась Ранза. Впрочем, похвалы в её голосе не было. С таким имплантом, как у него, для неё само собой разумелось, что он отлично стреляет. Сергею стало немного обидно, но он быстро пристыдил себя, мол, ты что, совсем пацан, не похвалили его…

– Этот зверь съедобен?

– Еще как! Вот про кено я тебе это точно говорю – жаркое из него до сих пор подают в дорогих ресторанах.

– Кено? – переспросил землянин. – Пусть будет кено, главное – чтобы вкусный.

Кротов быстро освежевал и разделал тушку. Вырезал лучшие куски и сложил на вырезанный кусок шкуры, завернул и сверток обмотал паутиной.

– Остальное местным зверушкам, подарок от меня.

Когда подходили, первые добравшиеся до тушки мелкие животные с недовольным писком рассыпались в траву. Он не сомневался, что как только они уйдут, зверьки тут же вернутся.

На мысе Сергей предложил приготовить мясо, а поесть уже в лодке. Ранза согласилась.

Они развалились в своих креслах и молча созерцали открывавшуюся картину: река несла их мимо становящихся все более живописными берегов; лес набрал ярких красок и на глазах превращался из «тайги» во влажные лиственные заросли; солнце на чистом, без единого облачка, небе светило совсем не по-зимнему и даже, по меркам Кротова, не по-весеннему. Было уже просто жарко. «Вот дела, – лениво думал он, – несколько дней назад я боялся, что замерзну на хрен, а сейчас думаю, как бы от жары спрятаться. Благословенная планета». Кротов даже в какой-то мере понял участников «Сопротивления». Ведь на всю эту красоту ни местному населению, никому другому любоваться нельзя – большинство территорий Тарантоса – запретные зоны, только для военных.

– Где будем ночевать? В лодке или, может, на берегу устроимся?

Ранза подумала.

– Нет, давай все-таки в лодке, только остановимся где-нибудь на отмели. Надоело каждую ночь болтаться.

– Хорошо. Так и сделаем.

Ночью, устав от любовных игр, они оба одновременно заснули. Кротову снился полет: он сидел в кресле капсулы, держа в руках игольник, а в ушах стоял рев двигателей. «Интересно, почему я не надел шлем», – подумал он. Тут он проснулся. Рядом крутила головой Ранза.

– Ты слышишь?

Гул двигателей атмосферника становился все тише. Они вскочили. Яркая точка, в которую превратилось пламя дюз катера, удалялась в ночном небе.

– У них что, ни одна камера не работает?! Почему они нас не заметили?

– Тише, тише, Ранза, – Сергей обнял голые плечи девушки. – Они не ищут нас. Катер выполняет какую-то другую задачу.

Однако Ранза успокоилась не сразу.

– Если бы не спали, могли бы подать знак.

Кротов засмеялся.

– Если бы да кабы во рту росли грибы…

Крик вскинула на него удивленные глаза.

– Что с тобой? Про что это ты?

– Так, земная поговорка – если бы мы знали, что над нами пролетит катер, конечно, мы бы подготовились. А теперь чего жалеть? Радоваться надо – первый признак цивилизации. Лишь бы не выбрали нас целью бомбометания.

– Перестань, еще этого нам не хватает!

Следующий день ничего нового не принес. Привычно проплывали мимо них зеленые берега, растительность становилась все агрессивнее, все чаще новые незнакомые деревья забирались прямо в реку. «Так дело пойдет, – думал Сергей, – пристать к берегу станет проблемой». К вечеру, когда красноватое солнце Тарантоса висело почти над самым лесом, на правом берегу лес вдруг исчез. Они одновременно вскочили.

– Твою медь! – не сдержал эмоций Кротов. – Люди!

Прямо от берега начинались улицы с нереально белыми домами. Ярко-зеленая стена отступила, давая место городу. Однако почти сразу он понял, что ошибся – никаких людей здесь явно не было. Он разглядел, что зелень, стеной стоявшая за домами, уже пробралась во дворы и на улицы города и даже, в некоторых местах, торчала из пустых окон.

– Брошенный город… – прошептала Ранза. Она повернулась к Сергею: – В свое время Академия убила много таких поселений.

– Я слышал, – кивнул землянин. Он вдруг загорелся: – Давай остановимся, побродим! Это же интересно.

Крик согласилась сразу:

– Давай! Тоже хочу посмотреть.

Вдоль берега тянулась каменная набережная. Теперь, когда они подобрались ближе, было видно, что и её атакуют вездесущие растения. Из щелей тянулись ползучие стебли, усыпанные мелкими листьями, как разведчики. Сергей с уважением смотрел на этих первых посланцев леса, упорно цеплявшихся за любой кусочек земли между камнями. С набережной к воде спускались несколько лестниц, к одной из них Кротов направил лодку. Когда он прикрепил паутиной судно прямо к парапету набережной и обернулся в сторону города, что-то мелькнуло в окне одного из ближайших домов. Ему показалось, что это человек. Но, сколько ни вглядывался, больше он ничего не заметил.

Землянин ничего не стал говорить об этом Ранзе.

– Может, я один сначала схожу, разведаю, ты пока тут побудешь?

Девушка с удивлением посмотрела на него.

– Ты что, Сергей? Чего тут разведывать? Просто пойдем, пройдемся.

Но на предложение взять с собой игольники она возражать не стала. Кротов хотел напомнить ей о бдительности, но промолчал: «Еще подумает, что я параноик».

Шагая посередине улицы, они крутили головами, разглядывая почти целые здания. Когда отошли от берега довольно далеко и свернули за угол, перед ними открылась круглая площадь.

– Стой! – скомандовал Кротов. – Видишь?

– Да!

Одновременно у них в руках оказались игольники. Поводя стволами из стороны в сторону, они разглядывали открывшуюся картину. Тут был бой и не очень давно. Копоть со стен еще не смыли дожди. На площади дома хоть и пострадали, но только от стрелкового оружия и пехотных плазмометов. Так что стены стояли, и коробки домов были относительно целые. А вот улице, уходящей от площади вглубь, повезло меньше, по домам на ней явно нанес удар штурмовик-атмосферник – от домов остались только остовы. Улицу перегородили завалы белого камня.

– Что это за война? Ты в курсе?

– Нет! – Ранза задумалась. – Наверное, этот город – полигон космической пехоты. Больше ни про какие войны на нашей планете я никогда не слышала.

– Наверное, ты права, – Кротов немного расслабился. – Ну что, посмотрели? Поплывем дальше? Нас ждет океан.

Ранза с сожалением огляделась вокруг:

– Да, смотреть больше нечего. Пошли к реке.

Кротов тихо, почти не разжимая губ, приказал:

– Не оглядывайся. Незаметно приготовь гранату.

Глаза Ранзы, глядевшие на него, расширились, но больше она ни чем не выказала своего удивления. Не поворачиваясь, она незаметно сунула руку в контейнер и достала квадратик гранаты. На её вопросительный взгляд Сергей шепнул:

– Свет…

Крик нажала на значок светошумового действия и спрятала гранату в руке.

– Бросьте оружие и поднимите руки за голову!

Молодой голос старался произнести команду твердым командирским тоном, но в конце сорвался на фальцет. «Волнуется, как бы стрелять не начал», – подумал Кротов. Он кивнул Ранзе, показывая, что надо подчиниться, и положил свой игольник под ноги.

– Теперь отойдите!

Они шагнули назад. Из проема с вывороченными взрывом дверями вышел солдат. «Курс космической пехоты», – с облегчением определил землянин. Это его он заметил первым. Второй прятался в окне этажом выше и не подавал признаков жизни, считая, наверное, что его никто не заметил. Он прикрывал вышедшего. Ствол игольника, не отрываясь, смотрел на спецназовцев.

– О, спецназ! – в голосе подошедшего курсанта звучало и удивление, и победная нотка. – Это что, против нас спецназовцы работают?

Он, видимо, получил новое указание по связи, потому что резко сменил тон и официальным неприятным голосом, рубя слова, спросил:

– Кто вы? Почему находитесь в запретном районе?

Сергей и Ранза переглянулись. Кротов кивнул девушке – говори.

– Мы курсанты спецназа. Сюда попали случайно. Нам срочно необходима связь!

– Так вы что? Не группа противодействия?

Голос курсанта стал подозрительным. Крик уже хотела ответить, но Кротов перебил её:

– Командир, ладно ломать комедию! Видишь, нас раскусили, признавайся!

Ранза недоуменно глянула на него. Но, похоже, до неё дошло.

– Хорошо! Ваша взяла. Да, мы из «противодействия», должны были усложнить вам жизнь. Но вы оказались лучше, – Ранза перевела дух. Похоже, ей не часто приходилось врать так много. – Теперь доложите о нас в Академию.

Курсант, стоявший против них, расслабился и опустил ствол игольника. Но в это время из другого окна дома, совсем не из того, где Кротов заметил второго пехотинца, раздался усиленный голос:

– Курсант, ты ослеп?! Какая, к дракону, группа противодействия? Ты на их вид посмотри!

При этих словах солдат опять вскинул на них игольник. За щитком шлема немного испуганные глаза перескакивали с Сергея на Ранзу и обратно. «Твою медь, – выругался про себя Кротов, – это кто еще? Голос командирский, властный. Скорее всего, офицер – командир взвода. Сразу определил». Сергей представил, как они выглядят со стороны – без шлемов, грязнущие, он с многодневной щетиной… А невидимый главный приказал:

– Укладывай их на землю! Обыскать!

– Вы что? – закричала Ранза. – Срочно сообщите о нас в Академию!

Молоденькое лицо курсанта приняло враждебное выражение.

– Что, не слышали?! – в свою очередь закричал он. – А ну, ложись! Руки за голову!

Тянуть больше было нельзя. Кротов наклонился, словно выполняя приказание, и бросился в ноги пехотинцу.

– Кидай вверх! – падая, крикнул он.

Ранза отработала автоматически: заваливаясь на брусчатку, она резко выбросила руку, отправляя гранату в небо.

Взрыв должен был порвать их незащищенные шлемами уши, но Ранза успела заткнуть уши руками, а Кротов вообще не услышал никакого взрыва – мир замедлился и превратился в черно-белый. Сергей уже ждал этого, поэтому сразу начал действовать. Заметив необычайную яркость дня вокруг, он понял, что сработала граната. Он никогда не думал, что взрыв – это так долго! Рванув за ноги не успевшего среагировать курсанта, Кротов не дал ему упасть. Вырвав из его рук игольник, он со всей силы ударил парня в живот. Тот обмяк. Свечение погасло. Пять-шесть секунд и очнутся. Шлемы при взрыве включили затемнение и глушение.

Мысли были четкими и ясными, без всякой эмоциональной окраски. Он подхватил все-таки получившую свою долю от взрыва Ранзу и так, держа через плечо парнишку, а правой сжимая воротник брони капрала, побежал под прикрытие ближайшего завала. Ноги девушки волоклись по земле. Она еще не пришла в себя.

Упав под прикрытие груды белых строительных камней, Сергей уложил Ранзу и курса-пехотинца, а сам привалился спиной к камням. Окружающее возвращало свои краски, и одновременно пропадала резкость и четкость восприятия. Звуки тоже проснулись. «Что так быстро закончилось, – Кротов уже начал привыкать к непрошеному дару. – Научиться бы еще управлять этим», – помечтал он.

Руки в это время делали свое дело: он сорвал с оглушенного курсанта шлем и пододвинул приходящей в себя Ранзе. Потом вытряхнул из пехотного ранца все содержимое прямо на мостовую. Не глядя, оттолкнул все вещи, кроме плитки запасных аккумуляторов. Отломил и сунул один квадратик в гнездо броника Ранзы, второй – себе. Увидев, что экранчик комма на запястье засветился, удовлетворенно хмыкнул.

Ранза подняла голову и посмотрела на него.

– Все нормально? – непослушными губами прохрипела она.

Вместо ответа он протянул ей шлем.

– Одевай, аккумулятор я уже вставил. Твое дело связь. Пока я прикрываю, вызывай наших. Больше никому доверять нельзя.

Она кивнула в ответ и натянула шлем. Глаза за щитком оживали. «Если Ранза пришла в себя, – решил Кротов, – значит, пехота уже очнулась, они-то в шлемах были». Он перевернулся и, приподнявшись, выглянул из-за камней.

– Черт! Напугала, сука!

Летевшая от дома камера чуть не попала ему в лицо. «Муха» резко ушла в сторону и зависла над ними. Надо потянуть время. Кротов оглянулся на Ранзу. За стеклом маски она сосредоточенно застыла, лишь зрачки бегали из стороны в сторону. «Связывается, – понял он, – изображение на щитке гоняет». Молодой солдат тоже ожил: он открыл глаза и сначала бессмысленно смотрел в небо, потом закашлялся и сел. Испуганный взгляд остановился на Сергее.

– Вы что творите? Кто вы?

Кротов сделал зверское лицо. Щетина и растрепанные волосы помогли в этом.

– Это не твое дело! Сейчас крикни своим, что если они полезут сюда, я прострелю тебе колено. Если и после этого не поверят – прострелю другое, а потом убью!

Недоверчиво глядя на землянина, курсант попробовал возразить:

– Ты этого не сделаешь. И, вообще, пошел ты в жопу!

Молодец! Кротов не ожидал от молодого солдата такого, но не подал вида. Не замахиваясь, он ударил того прямо в нос. Землянин хорошо знал, насколько болезнен этот удар, да и кровь на морде обычно делает людей сговорчивей. Не обращая внимания на задохнувшегося солдата, он выдернул вибронож и с размаху загнал его в камень между его ног. Тот инстинктивно дернулся и прикрыл самое дорогое для мужчин место.

– Ну! – Кротов угрожающе надвинулся на курсанта. – Кричи!

Тот попытался отодвинуться, но уперся в камень.

– Лейтенант! – сдался солдат, поворачивая голову в сторону домов.

– Я все слышу! – разнеслось над развалинами.

Кротов усмехнулся, глядя на висевшую прямо над ними камеру. Весь этот спектакль он затеял именно для старшего пехоты. Возможность захватить спецназовцев при любом раскладе – будь это группа противодействия, или дезертиры-преступники, или просто курсанты – приносила командиру космической пехоты лишь дивиденды. Но все это только до реальной возможности получить труп своего солдата. Погибший на учениях, даже при самых героических обстоятельствах, все равно ляжет пятном на карьерное дело лейтенанта. Так что сейчас он будет обдумывать решения и, скорее всего, захочет переложить это бремя на вышестоящих, то есть начнет связываться со штабом. Те тоже начнут решать, как поступить, а время будет работать на беглецов. Кротов почти не сомневался, что армейская машина заработает именно таким способом, но все получилось немного иначе.

Ранза подняла голову к небу и закрутилась, выискивая что-то. Через несколько секунд и Сергей услышал то, что усилители шлема Ранзы вычислили первыми – невидимый, где-то гудел атмосферник. Несколько секунд, и рев стал невыносимым – над головами, на высоте ста метров, завис катер с эмблемой военной охраны во все днище.

– Всем оставаться на местах! – загремел голос с небес. – Оружие разрядить. Опустить ствол вниз. Этот район переходит под юрисдикцию военной охраны!

Кротов и Ранза переглянулись. Началось! Сергей нисколько не сомневался, что «няньки» появились из-за них. Но он совсем не хотел попадать в «подвал» к «ментам»: «Они же мне все припомнят». В это время рядом с катером охраны появился десантный бот космической пехоты.

– Космическая пехота Империи действует согласно положению о районах боевых учений! – раздался такой же мощный усиленный голос с борта пехоты. – Военная охрана может присутствовать, но только в качестве наблюдателя.

Голоса замолчали. Кротов заулыбался. Наверное, сейчас яростно выясняют полномочия по внутренней связи. То, что охрана и пехота схлестнулись, было беглецам только на руку. Пока они меряются фуражками и погонами, можно еще что-нибудь придумать, но больше ничего придумывать не понадобилось.

С высоты, камнем, не обращая внимания на две висевшие в воздухе машины, упала ротная десантная капсула с эмблемой спецназа. Она мягко легла на брусчатку метрах в двадцати от сидевших. Тотчас борта развалились и на землю посыпались спецназовцы. Они бегом понеслись на свои позиции. Вокруг компании Кротова появилось кольцо охраны из молчаливых спецназовцев в броне с полной боевой навеской. «Выпускники», – определил землянин, разглядев четыре полоски на плечах солдат. Ранза толкнула Сергея. На его вопросительный взгляд кивнула в небо. О, как серьезно – на окружающие развалины опускались еще не меньше сотни десантников на одноразовых платформах.

Курсант-пехотинец, сидевший рядом с Кротовым, перестал бояться и с немым изумлением разглядывал разворачивающуюся картину. Его лейтенант, видимо, понял, какие силы схлестнулись из-за его пленников, и не подавал голоса.

– Кто же вы такие?! – пехотинец переводил взгляд с Кротова на Ранзу. Однако никто не захотел просветить его.

После того как охрана была выставлена, из капсулы вышли трое. Незнакомый полковник, знакомый офицер-воспитатель Игра Брун и та, при виде которой оба героя облегченно вздохнули – командир взвода Нэния Сэмюэль. Но это оказалось не все: когда троица уже быстро шла по брусчатке, их догнал выплывший из капсулы нифлянец.

– Не хило набралось к нам гостей… – вполголоса прокомментировал Сергей.

Но, как оказалось, и это еще не все. Сзади за капсулой, не привлекая особого внимания, плавно опустилась еще одна одноразовая «ступа». На броне человека, вышедшего из-за катера, не было никаких боевых навесок. У него не было даже игольника. Впрочем, оружие ему было не нужно. Вряд ли кто-то из присутствующих силовиков захотел бы связываться с этим скромно пристроившимся к спецназовской компании незнакомцем. На груди и на плече его черного броника неброско светилась эмблема МРОБ.

– Ну, этот хоть без семнадцатого батальона… – опять пробормотал Кротов.

– Ты о чем? Зачем здесь семнадцатый батальон? – переспросила Ранза.

– Не обращай внимания, это я так, сам с собою…

«Она не была на Зорне и не встречалась с семнадцатым, – подумал землянин, – поэтому шутка и не дошла. Хотя какая шутка, небольшой монстр, которого стоит повязать, здесь есть». Он вспомнил и про зеленый кокон, в который, спасаясь от взрыва, закутал лодку, и про ускорение в случае опасности. Про пропадающие краски и исчезающие звуки он уже не думал – привык. «К черту, я не монстр – я человек», – произнес он про себя привычное заклинание. Пора вставать и приветствовать начальство. И все-таки, как они все оказались здесь так быстро? Ведь Ранза только вышла на связь…

* * *

«Медмашина», – понял Сергей, просыпаясь. Слишком уж хорошие сны снились ему всю ночь, да и чувствовал он себя необычайно бодро. Ну и самый верный признак – очень хотелось есть. Он открыл глаза, так и есть – синий светящийся потолок прямо перед глазами. Машина определила, что он окончательно проснулся, и крышка саркофага плавно поднялась. Он выпрыгнул на белый пол и привычно поискал глазами шкафчик с одеждой. Кротов терпеть не мог стоять без трусов перед медиками, а в том, что они скоро появятся, он не сомневался и оказался прав. Двери чуть слышно засвистели и разъехались. Торопясь, он натянул найденные невесомые трусы и поднял голову. Точно, двое медиков. Все как всегда. Хотя в Академии после обычной еженедельной процедуры медик был один. Но главная неправильность была в том, что у женщины в светлом комбинезоне на груди светился командирский знак полковника.

«Ни хрена, а что не генерала прислали? Ведь сам Сергей Кротов проснулся». – Он ерничал, но понимал – это неспроста, не настолько он пострадал, чтобы его проверял специалист такого уровня. Ранза – та да. Пока ей вырастят и пришьют новые пальцы, нужен не обычный офицер медмашины. Значит, что-то узнали про его способности. Кротов и сам часто хотел рассказать об этом – ощущение своей необычности мучило его, и иногда так хотелось поделиться с кем-нибудь. Но, вспоминая о последствиях, он быстро прикусывал язык.

Однако вопросы оказались самые обычные – те, что всегда задают медики после посещения медмашины. Кротов по опыту знал, что спрашивать самих медиков о чем-нибудь, кроме того, что относится к их профессии, бесполезно – они никогда ничего не знают или, может, не хотят знать. Поэтому он спросил только о Ранзе.

– С девушкой все в порядке. Противопоказаний не выявлено, и руку ей сейчас восстанавливают.

Хотя Сергей и не ожидал ничего другого, все равно облегченно вздохнул. Ранза стала ему очень дорога за эти дни. Ничего похожего на чувство, горевшее между ним и Джерези, он к Крик не испытывал. Но, без раздумий, отдал бы свою руку за здоровье девушки. О том, что испытывает к нему сама Ранза, он старался не думать.

Медики предупредили, что в часть возвращаться пока нельзя. На вопрос «почему» они лишь пожали плечами, и женщина-полковник ткнула пальцем в потолок. Сергей понял – указание сверху. Так он и остался в неведении относительно происходившего после того, как они расстались с остальным взводом. При встрече в разрушенном городе было не до расспросов. Да и церемония встречи оказалась очень короткой.

После коротких приветствий они в сопровождении разномастной тройки из Академии спецназа и пристроившегося к ним МРОБовца быстро взошли на борт катера. Во время полета на их вопросы тоже давали уклончивые короткие ответы или вообще отмалчивались. У Кротова сложилось впечатление, что главными тут были молчавшие нифлянец и представитель министерства, а Нэнию и Игру взяли только для того, чтобы Ранза и Кротов поверили в добрые намерения прибывших. Было видно, что Нэния хочет поговорить с ними, но запрет, наложенный кем-то, не дает ей этого сделать. Она лишь коротко проинформировала, что с остальным взводом все в порядке и что всю остальную информацию они получат в Академии.

Игра Брун тоже присутствовал только потому, что при любых нестандартных ситуациях с курсантами, по правилам Академии, обязательно должен был присутствовать офицер-воспитатель. После того как все расселись в кресла своих ячеек, Игра, сидевший через проход против Кротова, бросил короткую реплику:

– Курсант, с каждой следующей встречей с тобой ты удивляешь меня все больше и больше!

– Ничего, мы ведь не так уж часто встречаемся, – отшутился Сергей.

После завтрака Кротов сидел в кресле в комнате-предбаннике, откуда несколько дверей вели в палаты с медмашинами. Специально для него молоденькая девушка-медик нанесла из баллончика на стену экран, и Сергей гонял программы головизора, ни на чем подолгу не задерживаясь. Скрытое опасение в отношении него, которое он чувствовал во всех появлявшихся гостях, успокоение не вызывало. «В чем меня подозревают? Или считают, что мы по своему желанию взорвали станцию и убили всех?» После короткого рассказа об их приключениях, который они наговорили на камеру на борту капсулы, никто больше ни одного вопроса об этом не задал.

Он уже хотел вызвать персонал и потребовать, чтобы его отпустили в часть, когда двери разошлись и в предбанник вошли несколько человек. Кротов вскочил. Знаки воинских званий даже ему, общавшемуся уже и с генералами, и с самой принцессой, показались излишними. Было три генерала и четыре полковника. Большой холл сразу показался маленькой комнатой, когда все расселись в немедленно доставленные персоналом кресла. Главным был седой генерал – начальник Военной Академии Тарантоса Симус Гленд – когда-то, в начале учебы, Сергей видел его голограмму. Он начал первым:

– Присаживайтесь, курсант. Надо поговорить быстро, пока МРОБовцы не разнюхали про нашу встречу. Мы знаем, что её содержание они все равно узнают, но мы должны знать обо всем, что случилось, первыми. Дело касается чести Академии.

Он махнул рукой полковнику, сидевшему ближе всех к Сергею.

– Давай, разведка, расспрашивай!

У полковника были такие въедливые глаза, что Кротов сразу понял – никакая он не разведка, а, скорее всего, контрразведка. Встреча действительно оказалась недолгой. Как показалось, все эти высокие генералы чувствовали себя не в своей тарелке, скрываясь от МРОБовцев. Сергей не пытался что-нибудь скрыть или обмануть их. Он еще по детскому опыту помнил, что одна ложь тянет за собой другую и, в конце концов, в этом нагромождении найдется слабое место, из-за которого оно разрушится.

Когда он начал рассказывать о неблаговидной роли Леи Рейнис, из-за которой, собственно, все и произошло, генерал с русским именем Борис Трод – начальник Академии спецназа – возмутился. Он даже вскочил и, прерывая Кротова, заявил, что все это ложь – таких специалистов и героев, как полковник Рейнис, немного даже в их прославленном подразделении. Но командующий взглянул на него так, что генерал захлебнулся и, покраснев, сел. «Как дети, – про себя усмехнулся Сергей, – мое всегда самое лучшее». Ловя взгляды спецназовца, отметил, что в Академии у него, похоже, появился недоброжелатель очень высокого ранга.

Вопрос, заставивший Сергея напрячься, прозвучал неожиданно. Контрразведчик не зря ел свой хлеб. Как бы между прочим, среди вопросов и ответов о действиях тех или иных участников событий, он спросил про чип. Правда ли, что у Сергея секретный новейший имплант? При этом он сразу оговорился, что если дело секретное, то отвечать не надо. Вопрос был построен так, что при любом ответе, кроме прямо отрицательного, Кротов подтверждал наличие чипа. Отрицать было нельзя. Иначе, чем объяснить ускорение и силу, появляющиеся иногда у него. Наверняка опытный полковник, идя сюда, изучил его историю до запятой. Поэтому Сергей косвенно подтвердил это, сказав, что дело секретное и по этому поводу им надо обращаться в министерство.

Зная их отношения, он был уверен, что обращаться никто не будет. Это подтвердило и поведение военных – при упоминании МРОБ лица у всех стали кислыми, как будто они попробовали один известный земной фрукт, а генерал-спецназовец даже выругался вполголоса.

– В общем, ничего нового мы не узнали! – подводя итоги встречи, заявил командующий. – Зря только организовывали все это. – Он посмотрел на Кротова. – Вы действовали правильно, как настоящий солдат. Из вас вырастет отличный офицер! Но, – голос его изменился, – курсант, определитесь, кто вы – военный или шпион!

С этими словами он поднялся и направился к двери. За ним исчезла вся банда. Что это было?! К нему, простому солдату, заявились высшие чины Военной Академии Империи. Нереальное событие. Кротов усмехнулся: «Может, у меня глюки?» Но, если взглянуть с другой стороны – на мирной планете взрывают научную базу, убивают людей, ладно бы военных, но там были и гражданские. При этом главный злодей – высокопоставленный чин из Академии. Не надо забывать, что на Тарантосе существует и оппозиция, не желающая засилья военных. Поэтому при разборе явно полетит много голов. Теперь визит не выглядел таким сказочным.

Сергей ненадолго остался один. В те же двери быстро вошли несколько человек. Этим землянин был рад гораздо больше. Первой шла Нэния. Следом командир батальона – он постоянно оглядывался, словно боялся, что кто-то из генералов спрятался здесь и вот-вот выпрыгнет с торжествующим возгласом. Из этого Сергей сделал вывод, что визит очень неофициальный. Кроме этих двоих были взводный-1 и взводный-2, вездесущий офицер-воспитатель Игра Брун и еще один посетитель, которого Кротов никак не ожидал увидеть, – зеленокожий нифлянец из управления Академии. Кротов, скорей, готов был увидеть его в составе первой делегации.

– Ну, здравствуй, курсант! – На лице командира взвода светилась искренняя улыбка. Нэния, похоже, в отличие от верховного командования, искренне была рада встрече с ним.

– Прости, тогда на борту капсулы было слишком много ненужных глаз, поэтому все так официально. Да мы и правда не знали, как к тебе относиться, – призналась она. Игра подтверждающе кивнул. – Но успели поговорить с Ранзой и знаем, что это ты спас её.

– Как она? – перебил Сергей. – Как её рука?

– Да, все уже нормально! – радостно ответила Нэния. – И рука уже как новая.

– А остальные из взвода? Стори, Горема, девочки Ранзы? – Кротов поперхнулся, вспомнив Нору.

– Все нормально! Когда вернешься, сам увидишь.

В это время дверь приоткрылась и кто-то с той стороны предупредил:

– Быстро уходите! Министерский идет!

Кротов усмехнулся – день визитов. Все поочередно хлопнули землянина по руке:

– Держись, все нормально. Мы с вами!

Уже уходя, Нэния наклонилась к уху Сергея и тихо сказала:

– Вас хотят отчислить из Академии. Про тебя еще не совсем понятно, а Ранзу – точно.

Один за другим они покинули помещение. Последним вышел нифлянец. Он не попрощался и за все время встречи не произнес ни слова. Зачем он приходил? С каждой новой встречей зеленокожие вызывали все большее любопытство. Зачем они в Академии?

Подумать ни об этом, ни о том, что сказала Нэния, не пришлось. Вновь открывшись, все те же двери впустили незаметного человека в черной форме. Где они находят таких? Отвернешься и не вспомнишь, как выглядит. Несмотря на незаметность и какую-то общую усредненность, вошедший совсем не производил впечатление субтильного, наоборот, в нем чувствовалась сила.

– Карени Тейси, офицер министерства, – улыбаясь, представился гость. Он шагнул к Сергею, протягивая руку для пожатия. Землянин удивленно раскрыл глаза.

– По моей информации, именно так у вас приветствуют друг друга? – МРОБовец застыл с протянутой рукой. Кротов, смутившись, быстро шагнул вперед и сжал протянутую ладонь: «Ты смотри, готовился – даже, как здороваются, узнал. А звание так и не назвал. Чертовы МРОБовцы, и не поймешь, какой у него уровень, как относиться к этому визиту. С армейцами проще – если генералы, значит, ты важен. Если лейтенанты, значит, всем на тебя наплевать».

– Можно я присяду?

– Конечно! – Кротов опять засуетился. «Черт, что-то я дураком выгляжу». Злость на себя, по хитрой человеческой природе, быстро переходила в злость на пришедшего. Тейси, похоже, почувствовал это и попытался приглушить эмоции землянина. Он дотянулся до соседнего кресла, куда присел Сергей, и дружески хлопнул его по руке.

– Сергей, ты меня прости за это вторжение, сам понимаешь – служба. Тем более тебе сегодня уже надоели гости. – Мимоходом намекнув на свою информированность о происходящем вокруг, он продолжил: – Я к тебе ненадолго. Пустая формальность – надо отчитаться наверх. Как ты себя чувствуешь?

Кротов не поверил: «Знаю я вас. Сейчас начнешь про погоду, а потом спросишь – зачем я взорвал базу?» Но, как ни странно, офицер действительно ни разу не спросил о произошедшем в горах. Вместо этого он начал расспрашивать о Земле, о службе в Советской Армии и о прочих вещах, о которых Кротову и самому хотелось вспомнить. При этом МРОБовец проявил такой непосредственный интерес, так искренне смеялся над смешным и грустно качал головой при рассказе о трагическом, что Сергей оттаял. Постепенно землянин увлекся и успокоился.

Несколько раз Кротов замечал, что Карени украдкой бросает взгляд на коммуникатор на запястье. Ждет чего-то? Несмотря на предупреждение о недолгом визите, время летело, а гость не собирался уходить. «Похоже, он просто тянет время», – решил Сергей. И действительно, в очередной раз взглянув на комм, Тейси оживился.

– Сергей, сейчас здесь появится еще гость, а мне, несмотря на интересную беседу, придется тебя покинуть. Ты его знаешь и, думаю, будешь рад видеть, не то что меня, – Карени не удержался от укола, намекая на холодную встречу.

Кротов по-настоящему удивился: «Кто еще? Вроде здесь побывали все, кого я знаю». Двери в очередной раз распахнулись, и в комнату шагнул человек в черном МРОБовском бронике. Сергей вскочил. Вошедший еще не опустил маску, но по знакомой фигуре, знакомым движениям, Кротов узнал его.

– Здравствуй, Сергей! – на землянина смотрел Глемас Гронберг. Опустившийся щиток открыл улыбающееся лицо. Блеск глаз показывал, что их хозяин искренне рад встрече. Кротов бросился навстречу.

– Глемас, ты?! – он обнял гронца, потом отодвинулся и, заглянув в глаза, спросил: – Ты какими судьбами?

– Сейчас все расскажу. Подожди минутку, с коллегой перекинусь парой слов.

– Все данные в сообщении, – официальный сухой тон Тейси резко отличался от того, каким он только что общался с Сергеем.

– Я получил, – так же сухо ответил Гронберг.

– Сергей, спасибо за интересный рассказ, я вынужден уйти – дела служебные, – голос Карени, когда он повернулся к землянину, опять был полон жизни. Кротов кивнул, прощаясь. Короткие фразы, которыми обменялись МРОБовцы, отрезвили его: «Что это я? Обрадовался как пацан. Ясно, что гронца вызвали из-за всего произошедшего и из-за того, что я в этом замешан. Не со мной же повидаться он прилетел».

Почувствовав смену настроения, Глемас повернулся к Сергею и прямо признался:

– Да, ты прав – я здесь из-за случившегося. Ты ведь об этом сейчас подумал?

Землянин кивнул. Лицо Гронберга расплылось в улыбке.

– Да и дракон с ним, что по работе! Я все равно рад видеть тебя! Садись, поболтаем. – Сам он подошел к двери, быстро выглянул и крикнул кому-то: – Никого не пускать! Дайте нам минут сорок!

Потом запер дверь и приклеил на замок какую-то пуговичку. Поводил рукой с коммуникатором по всем сторонам комнаты. Посмотрел, удовлетворенно хмыкнул. Приказал экрану на стене включиться, нашел виды бушующего моря и, покрутив рукой в воздухе, добавил звук. Кротов с улыбкой смотрел на эти манипуляции. Штирлиц, блин!

Гронец закончил свое колдовство и с шумом опустился в кресло рядом.

– Ну, кто начнет? Ты или я?

– Визор-то зачем? – полюбопытствовал Сергей, пропустив вопрос Глемаса.

– Пусть шумит. Не всегда современные средства против прослушки лучше проверенных веками.

– Что, тайны будем обсуждать?

– Да, кое-что будет не для чужих ушей.

Кротову не хотелось опять пересказывать свою историю. Гораздо больше он хотел послушать Глемаса.

– Давай, сначала ты. А то у меня уже язык болит – весь день сегодня рассказываю.

– Хорошо, – просто согласился гронец. – Только сам знаешь, при моей работе много не расскажешь.

– Да я и не хочу о твоей работе. Расскажи о Гроне, о семье и, главное, о сестре. Как она?

Обычно невозмутимое лицо МРОБовца стало грустным.

– Найдешь же ты тему, про которую я стараюсь не вспоминать…

Кротов напрягся:

– Что случилось?

– Дома у меня, можно сказать, траур. Осталось владение без наследников.

– Ты что такое говоришь? Что со Снежей? Не тяни!

– Сошла с ума, – он посмотрел в изумленные глаза Кротова и чуть не рассмеялся. – Нет, нет, это фигурально. Она нынче поступает в Академию спецназа. Да, да – в эту самую.

Сергей переваривал. Ни хрена себе, новость.

– Из-за чего это она? Ведь даже разговоров об этом не было?

– А ты не догадываешься?

– Нет, конечно! Она мне свои планы не рассказывала.

– Ну, раз не догадываешься, значит, опустим это. Захотела и захотела. Плохо то, что нашу семейку, если кто-то что-то решил, уже не переубедить. Родители в шоке. Отец с ней не разговаривает. Да и я думал, что в родовом поместье будет хозяин. Будет куда вернуться.

– А что, его отбирают у вас?

– Нет. Но одно дело – возвращаться в дом, где хозяйка – родная сестра, и совсем другое – дом, где хозяйничает какой-нибудь ровин.

– Понятно… – протянул Сергей. Сам он тоже не представлял свое возвращение на Землю без того, как он подходит к родному дому, а навстречу мать, отец и братишка. Он тоже погрустнел. Эх, когда это будет?

Они немного помолчали, думая каждый о своем. Глемас очнулся первым.

– Вот такие дела на Гроне. Ну, а я, как всегда, из одного конца Империи в другой. Работы, в свете последних событий, прибавилось. Похоже, грядут большие дела.

– О чем ты?

– Ты что, новости совсем не смотришь.

– Почему? Только что, до всех этих гостей, сидел, смотрел.

– Про червоточины видел?

– О появлении новых? Да, что-то видел. Но, говорят, что это хорошо. Приносит выгоду Империи.

– Не все так просто… Ладно, давай пока отложим этот разговор, слишком долго надо рассказывать. И не обо всем можно. Давай теперь ты выкладывай, что опять натворил?

– Как будто ты не знаешь?

– У меня есть, конечно, вся доступная министерству информация, но почему-то, после Зорна, твоим словам я доверяю больше. Так что соберись и начни еще раз, по порядку. Только не с выхода, а прямо с начала учебы.

– Ты что? Мы всю ночь просидим!

– Ничего, я приказал, чтобы нас не беспокоили. Поесть принесут прямо сюда.

При этих словах Кротов почувствовал приступ зверского голода. После пробуждения поесть ему так и не удалось, а после медмашины всегда надо добавлять в топку дрова.

– Слушай, закажи прямо сейчас! Буду есть и рассказывать.

После того, как стол заставили кучей тарелок и контейнеров и Сергей проглотил, почти не разжевывая, несколько кусков, Глемас напомнил о рассказе. Вытерев рот и запив мясо соком, Кротов заговорил.

* * *

Ранза проснулась и сразу заулыбалась, вспоминая ушедший сон. Эти счастливые пробуждения в медмашине были достойной компенсацией за одиночество. После прибытия на базу, кроме посетивших её толпы генералов, приведших её в легкий ступор своими нашивками, МРОБовца и медиков, она до сих пор не видела никого из сослуживцев. Даже Сергея. А ей так хотелось показать ему новые пальцы. Во время путешествия она все время боялась коснуться его изуродованной рукой – вдруг ему неприятно. Теперь же, разглядывая пальцы с блестящей кожей, еще не успевшей потемнеть как остальная кожа рук, она представила, как залезет этой рукой в отросшие волосы Сергея и прижмет его голову к своей груди. Сердце при этом сладко замирало. «Дракон! Я что-то совсем как сопливая девчушка – растаяла, скоро расплачусь, – разозлилась она, – наверное, это все медмашина».

Её тяготило бездействие и одиночество. Со времени поступления на военную службу она впервые осталась одна на столь долгое время: не надо было строиться, идти в столовую или прыгать из капсулы в чавкающую грязь. И никого вокруг, никто не толкается, никто не зовет, никому не нужен помкомвзвода. Сколько раз она мечтала об этом – отлежаться, отдохнуть, не видеть никого. Однако сейчас она все бы отдала, чтобы вернуться в казарму. Или, если не в казарму, то тогда, чтобы рядом был он – тот, кто заставил забыть беднягу Бланка. Но об этом думать она себе запрещала, ибо стоит только начать мечтать – все! Судьба всегда начеку – сразу нанесет удар исподтишка. Это уже было в её жизни. Давным-давно, в прошлой жизни, она начала мечтать о семейной жизни с красавцем Бланком. И сразу судьба подбросила ту злополучную высадку.

Теперь, вспоминая бывшего любимого, она почему-то видела его с лицом Сергея. Они странным образом совместились в её сознании. Ранза встряхнулась: «Все, возьми себя в руки! Ты помощник командира взвода спецназа Империи, а не какая-нибудь гражданская цыпочка. Да и скоро придет медик – принесет завтрак». Её даже кормили здесь, в холле. «Интересно, а Сергей – что он сейчас делает? Наверное, тоже встал и, как всегда, делает свою зарядку». – Она ругнулась – опять мысли сползли на землянина.

Точно в положенное время – армия есть армия – дверь распахнулась. Вошла знакомая девушка медик и, улыбаясь, поприветствовала Ранзу. Она несла поднос с контейнерами, который сразу поставила на стол и отошла в сторону. Однако в этот раз она была не одна. И, вместо обычной утренней церемонии, когда Крик набрасывалась на неё с расспросами, Ранза молча смотрела на двух офицеров медицинской службы, с серьезными лицами застывших посреди комнаты.

Что-то нехорошее – она почувствовала это сразу.

– Помощник командира учебного взвода Академии спецназа Империи Ранза Крик? – торжественно спросила, шагнув вперед, капитан-медик.

Армейские рефлексы сработали. Ранза вскочила, вытянулась и доложила:

– Ранза Крик, спецназ Империи!

– Согласно пункту сорок один, подпункту пять приложения к вашему контракту… – начала капитан. В это время второй офицер, мужчина со знаком старшего капитана, молчал и внимательно смотрел на Ранзу. – …о состоянии здоровья курсантов Академии и офицеров специальных войск Империи, вы не можете продолжать учебу или службу в качестве офицера. В связи с небольшой реконструкцией тела, вы можете продолжать службу в войсках спецназначения, но только в качестве рядового состава.

Ранза слушала и не понимала. Что за дурацкая шутка? Из-за фаланг пальцев, которые работают сейчас как родные, её выгоняют из Академии? Не слушая, она поднесла ладонь к лицу. Никаких следов, кроме цвета кожи. Они что, с ума сошли? Она набрала в легкие воздуха, желая выдать гневную отповедь, но второй офицер, видимо, ждал этого – он быстро развернул в воздухе голограмму с текстом контракта, где красным был выделен нужный пункт.

Крик остановилась, не успев сказать ни слова. Начала читать. Формально все так и есть. Но куда она пойдет? Она уже прижилась здесь. Здесь её взвод, её девчонки, и, самое главное, Сергей. Он останется здесь, а ей придется покинуть Тарантос. Обычных войск, тем более спецназа, на планете нет. Все солнечное настроение, созданное счастливым сном, испарилось.

– Может, какую-нибудь экспертизу? Пусть проверят, как работает рука. – Ранза подняла обе ладони и начала сжимать и разжимать пальцы. – Смотрите, они работают совершенно одинаково.

Женщина с сочувствием смотрела на Крик. Мужчина ответил отработанной фразой:

– Вы можете подать рапорт. Рассмотрение в течение трех дней. – Он понизил голос и добавил: – По опыту скажу, вряд ли поможет. Если бы это было в войсках, то, я думаю, этот вопрос даже бы и не поднимали. Но здесь Академия.

Посчитав свою миссию выполненной, парочка направилась к двери. Когда они вышли, девушка, принесшая завтрак, заговорщицки прошептала:

– Я слышала, что очень большие шишки Академии не хотят, чтобы вы здесь оставались – ты и тот инопланетник.

Ранза схватила девушку за руку.

– Повтори! Сергея тоже хотят выгнать из Академии?

Мгновенно боль и обида за себя сменились обидой за любимого. «Его-то за что?! Он абсолютно здоров. Я этого так не оставлю! – решила она. – Пусть я, дракон с ними, переживу, но его я выгнать не дам». В запале она как-то упустила из вида, что у землянина есть свое мощное прикрытие – министерство. Ранза уже мысленно перебирала, куда она может обратиться, когда двери приоткрылись и в помещение заглянула та, кого Крик сейчас и хотела увидеть – Нэния Сэмюэль. Девушка, медик, похоже, знала об этом визите. Она нисколько не удивилась, увидев Нэнию и еще трех человек. Предупредив, чтобы не задерживались, она вышла.

Те, кто пришел с лейтенантом, сразу кинулись к Ранзе. Крик попробовала держать себя, как положено помощнику командира взвода – нельзя расслабляться на глазах взводного – но не смогла.

– Девочки мои… – шептала она, обнимая своих курсанток. Голос предательски дрожал.

Те же не скрывали своих слез. Сбившись в одну кучу, они радостно щебетали. Все одновременно. Немного выждав, Нэния приказала:

– Всем успокоиться! Отойдите от неё!

Вытирая глаза, девушки отодвинулись от Крик.

– Здравствуй, капрал!

Ранза вытянулась и хотела бодро поприветствовать взводного, согласно уставу. Однако та не дала этого сделать. Шагнув к Ранзе, Нэния обняла её.

– Успокойся, успеешь еще накозыряться в казарме.

– Здравствуй, лейтенант, – Ранза растроганно прижалась к Сэмюэль. – Вдруг она вспомнила то, о чем только что переживала. Мгновенно став серьезной, она отодвинулась и, заглянув в лицо командира взвода, спросила: – А вы знаете, что нас выгоняют из Академии?

– Кого нас? – удивленно взглянула на неё Сэмюэль.

– Меня и Сергея!

По озадаченному лицу взводного Ранза поняла, что та ничего не знает.

– Кто тебе сказал? – Лейтенант тоже стала серьезной.

Ранза начала рассказывать о том, что произошло перед их приходом. И девчонки, и Сэмюэль застыли, слушая её.

– Они совсем из ума выжили! – не выдержала одна. – Из-за пальцев! Ну-ка, покажи еще раз.

Крик подняла руки и пошевелила пальцами.

– Не это главное! Ведь они хотят выгнать Сергея! Его-то за что? Он герой! Спас меня!

При этих словах Нэния внимательно посмотрела на девушку.

– Это когда убил маракагула?

– И не только! Всегда он действует лучше всех! Я думаю, даже выпускник не смог бы справиться там, где справлялся Сергей. А ведь он только на первом курсе! Представляете, каким он станет, когда закончит!

– Э-э-э, девушка, – улыбаясь, протянула лейтенант. – Да вы больны.

Ранза недоуменно оглянулась. Остальные курсантки тоже улыбались и кивали, соглашаясь со словами Нэнии. Наконец до неё дошло, про какую болезнь говорит Сэмюэль. Ранза хотела сначала все отрицать, но не выдержала и смущенно заулыбалась в ответ. Махнула рукой и отвернулась.

– Ну вас. У вас одно на уме…

Продолжить им не дали. Вошла давешняя медичка и попросила уходить. Время закончилось, вскоре в медотделении появится начальство. Только сейчас Ранза поняла, что визит неофициальный.

– Вам что, не разрешают меня видеть?

Нэния кивнула.

– Ладно, мы все равно придем еще не раз. Насчет отчисления начну выяснять прямо сейчас. А ты выздоравливай.

И, прижавшись к Ранзе, спросила шепотом:

– Ну, и как он? Я имею в виду в постели?

Крик покраснела, но шепнула в ответ:

– Он лучший!

Остальные девушки тоже по очереди прижались к Ранзе и попрощались.

* * *

Глемас слушал внимательно, лишь изредка перебивая Кротова вопросами. В который раз Сергей убедился, что гронец – настоящий профессионал. Он спрашивал вдруг о том, что Сергей считал второстепенным, и, рассказывая, землянин начинал понимать, что это совсем не мелочь и что история приобретает новое звучание. Землянин не скрывал ничего. Кроме, конечно, того, о чем не должен знать никто – о своих новых способностях. И об отношениях с Ранзой он упомянул тоже вскользь, но это не из-за того, что хотел их скрыть, а просто потому, что рассказывать о таком считал недостойным мужика.

Когда Кротов закончил, Глемас, улыбаясь, заметил:

– Ох, и хитрый ты, землянин. – На удивленный взгляд Кротова, он пояснил: – Ты слово в слово повторил то, что наговаривал на запись на борту капсулы. Может, чуть подробнее, но новых фактов никаких.

– Да не было больше ничего. Может, и упустил какую мелочь, вспомню – скажу.

Про себя же Кротов подумал: «Это ты хитрый шпион – ни слова не спросил про то, как я убил маракагула или как спасся от взрыва». Сергей не сомневался, что эти моменты МРОБовец не упустил, и знал, что рассказывать об этом еще придется.

– Давай теперь ты ответь мне на пару вопросов. Я думаю, ты уже знаешь все о нашем деле. Не поверю, что ты пришел на встречу неподготовленным.

– Конечно, я изучил все, что мне скинули. Ты прав. Ладно, спрашивай. Если не секретная информация, все расскажу.

– Ты знаешь, что меня и Ранзу хотят отчислить из Академии?

Взгляд Глемаса недвусмысленно показал, что это для него новость.

– Откуда ты это узнал?

– Как это у вас говорится, – Сергей вспомнил детективы, читанные на Земле, – из источников, заслуживающих доверия.

– Узнаем. Но сразу скажу, что здесь интересы Академии и МРОБ совпадают.

– Не понял! – Кротов удивленно уставился на Гронберга.

– В свете последних событий в министерстве решили, что данное учебное заведение для тебя мелковато, – тот опять улыбался. – Переводят тебя в одну очень важную секретную, закрытую школу. Само собой, принадлежащую нашему ведомству. Продолжишь учебу там.

При слове «закрытая» Кротов насторожился:

– Типа тюрьмы, что ли?

Глемас рассмеялся.

– Нет, не переживай. Если бы тебя хотели спрятать таким образом, я бы не приехал разговаривать с тобой. Для этого в министерстве есть свой отдел. – Гронец повторил: – Не переживай. Я тоже учился когда-то в закрытой школе. Но эта, в которой будешь ты, круче. Многие бы желали туда попасть.

Сергей на мгновение задумался: «Ладно, посмотрим, время еще есть».

– А Ранза, как с ней?

– А она очень хочет продолжать учебу?

– Ну, а ты как думаешь? Конечно! Человек поступает куда-то не просто так, а с целью. Это у меня все решает случай, а люди мечтают, готовятся…

– Думаю, с Ранзой я могу помочь. Даю обещание, добьюсь – она продолжит учебу.

– Спасибо! – Кротов искренне обрадовался и, не выдержав, подкусил гронца: – Хорошо быть работником министерства? Все вопросы можно решить?

Неожиданно Гронберг стал серьезным:

– Сергей, не забывай, за это МРОБ забирает тебя целиком. Ты всегда на работе. Я думаю, это гораздо хуже боевых операций, случающихся время от времени. – Он жестом остановил готового начать спорить Сергея. – Не забывай, я тоже повоевал сначала и знаю, о чем говорю.

Кротов остановился: «И правда, я ведь о его работе так путем ничего и не знаю».

– Ладно, проехали. За Ранзу заранее спасибо. Теперь ответь еще на пару вопросов.

Глемас потерял серьезность.

– Но ведь пару уже было?

Не обращая внимания на подколку, Сергей продолжал:

– Ты все знаешь. Объясни мне, откуда так быстро появились и охрана, и пехота, и наши, когда нас прижали в городе?

Глемас немного подумал, видимо, вспоминая информацию. Потом ответил:

– Все просто. Учения космической пехоты отслеживались в реальном времени. Когда вы там появились, вас сразу засек спутник. Оператор пехоты сделал запрос, вот тут и понеслось. Пехота – понятно, вы вторглись в их район, но, оказывается, и охрана хочет тебя, ну а спецназ, как известно, никогда не выдает своих. Только под сильным давлением. Тут дело политическое, вот они и вообще на всех наплевали. Забрали вас силой.

– И еще, про убийства ученых, про «Сопротивление», неужели министерство не знало – никогда не поверю.

– Про «Сопротивление», конечно, знали. И отслеживали. Ничего страшного, нормальная оппозиция. До вооруженной борьбы им дойти бы не дали. А вот про ученых – это да! Здесь мы облажались. Но не забывай – прикрыть все это хотели профессионалы, а не какие-нибудь гражданские. Хотя у них есть поддержка и среди нынешней верхушки гражданской власти планеты. Ничего, сейчас все там перетряхнут. Выметут весь тупой сор. Наши уже взялись.

– Раз уже начали про это, объясни мне, ради чего все затеяла полковник Рейнис? Я просто понять не могу, убить столько людей! Зачем?!

Глемас снисходительно глянул на него.

– Молодой ты еще. Это называется власть! Человек слабый, вкусивший её сладости, на все готов, лишь бы сохранить её и завоевать еще большую! А лишение планеты Академии, перевод её на другую планету рушил всю жизнь, все планы Рейнис и еще многих. Так что, тот молодой идиот-ученый, который возомнил себя великим охотником, вернувшимся к природе, и со страху случайно убил курсантку, пришелся как нельзя кстати.

– Да иди ты, – обиделся Сергей. – Я серьезно, а он…

– И я серьезно! Это для тебя все кажется диким, потому что ты из тех редких людей, кому эта зараза не грозит. А для других власть – это самое опасное испытание. Но теперь, я уже сказал, всех вычислят, и полетят головы. И даже, скажу по секрету, не только и не столько из-за произошедшего, сколько из-за рахофтара. Его потеря – вот это действительно удар, тяжелый провал министерства. Эта тема сейчас очень важна, особенно в свете последних событий. Ты видел, как ведет себя со мной местный представитель. Он думает, я прилетел по его душу. Вот из-за таких случайностей тебя и переводят поближе к министерству.

Кротов задумался. Он много раз слышал, что власть развращает человека, читал об этом в книгах, даже видел в учебке, как некоторые рвались к заветным лычкам, позволяющим командовать другими, но впервые столкнулся с тем, что ради этого могут убить кучу ни в чем неповинных людей. Дурдом какой-то!

Черт с ними! Его здоровая психика приняла к сведению, что подобное случается и надо это тоже отслеживать. Понять же таких людей он даже не пытался. «Может, когда меня сделают где-нибудь главным, тогда пойму», – пошутил про себя он и постарался выбросить мысли об этом из головы, как и мысли о важности странного зверя, чувствовавшего себя братом Кротова.

– Еще одно, – обратился он к тоже задумавшемуся о своем гронцу. – Ты не знаешь, меня еще долго здесь держать будут? Медмашину я прошел, ни ран, ни болячек у меня нет, что тянут?

– Я думаю, сегодня ты отправишься в казарму. Если что, я поспособствую.

Они еще немного поболтали, вспоминая знакомых, и Глемас ушел. Перед уходом он снял красную пуговичку с дверей и предупредил:

– Вдруг почувствуешь, что что-то не так, сразу вызывай меня! Не стесняйся и не вздумай решать серьезные дела сам. Мой позывной прежний, в комме у тебя есть.

Все произошло так, как и предсказывал Глемас. Через пару часов после его ухода появился капрал-медик, которого Сергей раньше не видел. Он вел себя официально, на веселое приветствие Кротова вытянулся и представился, как положено.

– Ты что такой замороженный? – примиряюще спросил землянин.

Не ответив на вопрос, капрал заявил:

– Ваши процедуры закончены. Вы должны покинуть медмашину и явиться в свою часть. По прибытии вы должны доложить своему командиру отделения или вышестоящему командиру!

Кротов чуть не рассмеялся:

– Успокойся, капрал! Здесь кроме нас никого нет…

Однако тот раздвинул ноги на положенную по уставу ширину, вытянул руки по швам и так и простоял, пока Сергей одевался и собирал вещи. Уходя, землянин еще раз взглянул на застывшего медика и тихо пробормотал, но так, чтобы тот услышал:

– Это, наверное, пациент, а не медик. Форму украл…

В казарме было тихо. «Это я прохлаждаюсь, а у людей служба идет – все на занятиях». Дежурный курсант за пультом сначала мельком взглянул на него, но потом, видимо, узнал. Он вскочил и поманил Кротова пальцем.

– Ну, ты даешь! Молодец! Наслышаны о ваших подвигах!

Сергей молчал, не зная, что ответить на такие восторги. Потом постарался перевести разговор на другое:

– Здесь все по-старому? Комнаты не переселяли?

– Конечно, нет! Порядок один, теперь так и будете жить до самого выпуска. Ладно, иди, отдыхай. Потом расскажешь.

– Хорошо, – согласился Сергей, желая быстрей избавиться от такого внимания.

«Это что, теперь все так будут?» – думал он, шагая по коридору.

Комната ничуть не изменилась, все те же четыре кровати, четыре тумбочки. При взгляде на место Зориса Кротов испытал острый приступ стыда – за последние дни он ни разу не вспомнил про паренька: «Вот я козел, а еще братом называл». Как ни ругал он себя, в глубине души, он знал, что все так и будет. Опыт афганских потерь говорил об этом.

В Забайкальской учебке Кротов с ходу сошелся с земляком, с которым ехали в часть в одном вагоне. Простой и веселый парнишка и в Афганистане оказался в одной батарее с Сергеем. Это было удивительно. Редко так бывало. Обычно минометчиков разбрасывали по всей пехоте. Тут они стали уже как братья. Отсюда, издалека, расстояние между их поселками, на гражданке казавшееся громадным, стиралось, и, казалось, они жили в соседних домах. Они строили планы, как дембельнутся и встретятся уже там – в нереальной гражданской жизни.

Война ничего не хотела знать об их мечтах. Обезглавленное тело земляка до сих пор иногда снилось Кротову. Тогда, потеряв названого брата, он тоже думал, что ни на миг его не забудет. Однако права оказалась пословица, что живые про живых. После первых двух-трех дней он начал вспоминать друга все реже и реже. Сергей тогда тоже ругал себя, называл сволочью, пока не понял – пословица права.

Вот и сейчас он постоял у кровати Колье, вспоминая его простодушную улыбку, и, вздохнув, отошел. Живые – о живых. Интересно, где сейчас Ранза? Он упал на кровать. Решил, подремлю, пока не появились соседи, они все расскажут.

Проснулся он от ощущения, что кто-то смотрит на него. Открыв глаза, понял, что это так и есть – Стори и Горема молча стояли у двери.

– Ни хрена я спать! Даже не слышал, как вы пришли.

Он вскочил и удивленно остановился.

– Вы что? Языки проглотили?

Первым опомнился Стори. Он метнулся к Сергею, но, видимо, вспомнив о своей должности, замедлился и, подойдя, попытался неловко приветствовать Кротова уставным знаком – бросив кулак к груди.

– Иди ты к черту! – заулыбался землянин и схватил курсанта в охапку.

– Не раздави, – забился в его объятьях Стори. Слай Горема тоже подскочил к ним. Кротов освободил одну руку и прижал шахтера к себе.

– Здорово, орлы! – оттолкнув их, гаркнул Сергей и чуть тише добавил: – Черт, как же я рад вас видеть!

– Кротов, а мы уже думали, что все – никогда не увидимся! Тут слухи ходят, что вас исключают.

Радостные лица ребят растрогали землянина.

– Даже если и так. Вы что думали – я улечу, не увидевшись с вами? На Земле так не принято!

– Значит, это правда? – погрустнел Стори.

– Да, почти. Попозже расскажу. Вы мне скажите – Ранза здесь?

– Нет. Хотя подожди, сейчас узнаю точно.

Горема выскользнул из комнаты. Через минуту он вернулся и горестно развел руками.

– Нет её. Зато сейчас девчонки придут.

Через минуту появились обе соседки Ранзы. Кротову показалось, что за эти недели они повзрослели: исчезли смешки по всякому поводу, в глазах появилась жесткость. Его это совсем не порадовало. Оставаясь в душе земным мужиком, он считал, что армия – это не место для женщин. Но, как оказалось, не совсем они затвердели, при воспоминании о Норе обе начали тереть глаза. Ребята тоже пригорюнились, вспомнив весельчака Зориса. Все навалились с просьбой рассказать о произошедшем.

– Нам ведь никто не говорит правды.

Сергей не смог отказать ребятам и вкратце рассказал про их подвиги. Стараясь быть объективным, он никого не называл врагом. И, конечно, опустил подробности про свои подвиги. По его рассказу выходило, что ничего очень опасного в их приключениях не было. Стори покачал головой:

– Что-то не так. Не может быть, чтобы все было так просто. Уничтожена ядерным взрывом база. Погиб полковник, два курсанта и несколько гражданских. А по твоему рассказу – это просто прогулка.

– Ребята, я, наверное, не умею рассказывать. Появится Ранза, она расскажет лучше.

– А почему её не отпускают? – вступила в разговор одна из соседок. – Говорят, все процедуры у неё закончены. Чего тянут?

– Я не знаю. Но сейчас мы это выясним и, может быть, решим вопрос.

Кротов нашел на комме значок вызова Глемаса. Тот отозвался сразу, словно ждал. Сергей попросил его разобраться с Ранзой, почему её до сих пор держат у медиков.

– Решим, – коротко ответил Гронберг и отключился.

– Вот так. Ждем. Думаю, сегодня Крик появится здесь.

Все так и произошло. Вечером, когда все собирались на ужин, забежала радостная соседка.

– Ранза вернулась!

Кротов мялся. Как вести теперь себя с девушкой? Там, в лодке, они были одни, и вопросов о субординации не возникало. Тут, в казарме, она сразу стала старшим капралом и помощником командира взвода. О себе он не переживал. Боялся навредить авторитету Ранзы. Но та сама решила вопрос. Пока Сергей решал, где встретиться – идти в комнату к девушкам или подождать в коридоре, когда пойдут на ужин – Ранза сама вбежала к ним и бросилась к нему на шею. Сергей подхватил девушку и прижал к себе. Та быстро нашла его губы и поцеловала. Вокруг раздался одобрительный гул.

– Молодец, капрал! Вот это встреча!

Кротов и Ранза остановились и смущенно отодвинулись друг от друга. До Крик только сейчас дошло, что они не одни.

– А поцелуй-то совсем не братский… – смотря в сторону и, как бы про себя, констатировал Стори.

Ранза взяла себя в руки и скомандовала:

– Вперед! Все на ужин! Чтобы через секунду здесь никого не было!

Ребята вскочили и, бросая на них ухмыляющиеся взгляды, пошли на выход. Ранза придержала Сергея, хотевшего отправиться за ними.

– Подожди. Ты знаешь, что нас хотят отчислить? Что будем делать?

То, как она, не раздумывая, бросилась к нему на шею, и тон вопроса, в котором она без всяких оговорок объединила их, и её глаза, загорающиеся, когда она глядела на него, – все это говорило о вполне понятных вещах. Кротов только сейчас задумался, как он скажет ей про свой отъезд и про то, что она останется в Академии, никто её не отчислит. А он еще хотел похвастать тем, что решил этот вопрос.

Ненавидя себя и краснея, Сергей пробурчал что-то невнятное – типа надо немного подождать. «Попозже скажу, – решил он, – ведь по-настоящему еще ничего не известно».

– Ладно, пойдем, поужинаем, – согласилась она. – Потом поговорим.

Она опять обняла его и притянула голову к своей груди.

– Чувствуешь?

– Что?

– Как что? Вот это?

Она оттолкнула его и поднесла к лицу левую руку.

– Ух, ты! – Кротов схватил ладонь и начал рассматривать восстановленные пальцы. – Прости, сам не спросил.

Он осторожно поцеловал кончики пальцев. Ранза вздрогнула и опять прижалась к нему.

– Я хочу тебя! Прямо сейчас!

От этого горячего шепота у Сергея тоже побежали мурашки, но он удержался.

– Ты что? Тут кругом камеры!

– Да и дракон с ними! Все равно выгоняют.

Она засмеялась и, расслабляясь, толкнула Кротова.

– Что, струсил?

Глядя на её улыбку, он еще раз осознал, что рассказ об их расставании надо отложить: «Она с ума сойдет. Что за хрень? Почему я-то не чувствую к ней такого, как к Джерези?»

В столовой при появлении Кротова и Ранзы пробежал легкий шум. Потом все стихло. Лица курсантов, как по команде, повернулись в их сторону. «Хорошо, хоть не вскакивают и не приветствуют стоя», – пошутил про себя Сергей. Парочка сделала вид, что не замечает внимания, и направились к стойке. Когда, набрав полные подносы еды, они сели за стол, к ним все-таки подошли несколько курсов.

– Ну, ты молодец, парень! – здоровый курсант с выпускными нашивками хлопнул Кротова по плечу. – Не подвел спецназ!

Сергей узнал его – это был старшекурсник из фехтовального зала.

– Жду в зале. Расскажешь немного про выход.

Сергей быстро кивнул, соглашаясь:

– Да, да, конечно. Я приду.

Следующими были трое загорелых ребят, знакомство с которыми у Кротова началось с конфликта. Они тоже с жаром похвалили его и выразили желание узнать все из первых рук. Еще двое незнакомых, которые просто хлопнули его по спине и похвалили. Последним был еще один – участник конфликта в туалете. Сергей вспомнил его имя – Шнорг Кенич.

– Брат, я знал, что ты не подведешь! Ты настоящий горец! Тебе надо обязательно попасть на Шор!

Кенич наклонился, приобнял сидящего землянина за плечо и быстро коснулся лбом его плеча. Кротов вскочил. Ему неудобно было принимать все эти знаки внимания. Наверное, они не знают, что там на самом деле было. И считают, что там я через страшные испытания прошел. Интересно, кто им такого нарассказывал. Когда ушел горец, он присел и подозрительно посмотрел на Ранзу.

– А почему они к тебе не подходят? Ты ничего не рассказывала?

Та улыбалась, с нежностью глядя на него.

– Нет, когда бы я успела? А идут к тебе, потому что ты меня спас, а не наоборот.

– И все-таки интересно, откуда все уже всё знают.

– Так всегда в армии. Не забывай, кроме командиров в штабе полно операторов и прочих мелких должностей, где сидят любопытные солдаты. У вас разве не так было? Я имею в виду – на Земле?

Сергей подумал и вынужден был согласиться – да, штабные писари всегда знали все еще до объявления в части.

После ужина они пропустили своих ребят вперед и опять шли вдвоем. На этот раз Ранза соблюдала приличия и скромно шла рядом. Но, похоже, мысли её были совсем не о службе.

– Я уже связалась с дядей. Договорилась, что на ближайшие выходные мы возьмем увольнительные и сможем весь день побыть у него. Ты рад?

– Конечно! – Кротов постарался изобразить восторг. Он, и правда, был рад возможности остаться с Ранзой наедине, но мысль о расставании угнетала его. Даже не само расставание – он уже свыкся с этим, а необходимость сказать это девушке. Он уже пару раз открывал рот, чтобы выложить все, но, глядя на счастливую Крик, опять замолкал. Ранза приписала его задумчивость усталости.

– Ты что, не выспался в медмашине?

– Выспался.

– Врешь, я вижу. Не переживай, сегодня можешь высыпаться, но придет время, и я до тебя доберусь. Вот тогда тебе будет не до сна!

– Я согласен!

Утром они встретились на зарядке, но только поздоровались и побежали к своим тренажерам. В здании учебных классов их ждал сюрприз – на занятия их не пустили. Объявить об этом вышла сама Нэния.

– Ребята, я не знаю, что там наверху еще мутят, но мне сегодня пришел персональный приказ насчет вас – до занятий не допускать. Думаю, уже сегодня разберутся, и завтра мы встретимся в классе. Вы можете позаниматься индивидуально. Полигоны с утра свободны.

– Хорошо, – Ранза, если и расстроилась, то не подала виду. – Мы так и сделаем.

Кротов в душе уже был готов к такому повороту событий. Значит, Глемас работает, и надо забывать про Академию спецназа. Но почему не пустили Ранзу? Хотя, наверное, как всегда – армейская бюрократия. Наверное, уже все документы на отчисление подготовили, а тут МРОБ вмешалось – пока разберутся. То, что Глемас выполнил свое обещание, Кротов не сомневался. В таких делах тот был щепетилен – если дал прямое обещание – значит, выполнит.

Кротов решил идти пострелять. Чтобы метко стрелять, надо стрелять – эту заповедь своего наставника в Афганистане, бурята Олзоева, он запомнил навсегда. И старался, если была возможность, больше времени проводить с игольником. Остальные курсанты его не понимали – стрельба для человека с имплантом никакой сложности не представляла. Вот и теперь Ранза на стрелковый полигон идти отказалась и решила, что лучше пройдет стену препятствий. Чтобы не ждать друг друга, встретиться договорились в казарме.

На пульте Кротов выбрал сценарий, получил игольник и, увидев на комме, что группа фантомов готова его убивать, опустил щиток и шагнул в боевую реальность. Сергей выстрелил и перебежал на новое место. Упав в воронку с ржавой водой, огляделся. Те двое, с трубами плазмометов, которые с такой настойчивостью охотились за ним – теперь их тела с развороченными взрывом игл внутренностями лежали на пригорке: один – за рваной ржавой трубой, второй – у подбитого пехотного транспортера.

Из отделения, пытавшегося прикончить Кротова, в живых остался один солдат. В инфракрасном диапазоне искать было бесполезно – бронекостюмы противника были не хуже имперских. Радар тоже ничего не видел. «Что ж, попробуем по старинке, – усмехнулся Сергей. – Здесь такие штучки не практикуют». Осторожно, не поднимая головы, он выложил три «мухи» с разных сторон на край воронки, переключил изображение от них со шлема на коммуникатор, обхвативший запястье. Потом медленно стянул с себя боевой шлем, нацепил его на ствол игольника и стал выдвигать к краю ямы. Двигая, он не отрывал глаз от экранчика комма.

Как только шлем приподнялся над землей, прозвучала короткая очередь. Шлем сорвало со ствола и отбросило в сторону.

– Вот ты где, сука!

Правая камера засекла стрелка. Он оказался совсем рядом – прятался внутри развороченной стационарной артиллерийской башни. «А ведь при первом проходе я кинул туда гранату, – подумал Сергей. – Значит, позже забрался». Осторожно, миллиметр за миллиметром, он двигал руку к закрепленному на бедре лучевику. Пусть солдат считает его мертвым или раненым, наверняка пойдет проверить.

Однако тот был осторожен. Приподняв голову над рваным краем бывшей амбразуры, он подкинул вверх летающую камеру. «Муха» на миг зависла в воздухе и рванулась к воронке. Кротов замер, уткнувшись лицом в жижу. На экранчике комма, оказавшемся теперь перед самым лицом, было видно, что противник поверил. Он приподнялся, но вместо того, чтобы вылезти и идти проверять, отламывал от кассеты гранату.

– Твою медь!

Не скрываясь, Кротов вскочил, вырывая из зажимов бластер. Вскинув оружие, он, раз за разом, жал на спусковую кнопку. На таком расстоянии тепловой луч был предпочтительнее любого игольника. Сергей увидел, как откинуло голову солдата с прогоревшим щитком шлема. По привычке, оставшейся еще с Афгана, землянин повторил то, что хотел сделать убитый – отломил от кассеты гранату и, коротко размахнувшись, забросил в амбразуру. Присел. Подождал, пока грохнуло, и, наконец, расслабился.

«Всех победил. Герой!» – усмехнулся он. Выбравшись из воронки, подобрал шлем. Не стал одевать. Прицепил на пояс. В магазине игольника осталась наполовину не расстрелянная кассета. Сергей перевел значок на одиночный огонь и, присев на колено, принялся методично расстреливать попадающиеся в оптику прицела предметы.

– Курсант Кротов, цели уничтожены. Вы зря расходуете боеприпасы.

Сергей, не обращая внимания на повторяющееся однообразное напоминание информатора, прикончил кассету. Даже курсантам, имеющим в голове чип, работающий напрямую с оружием, приходилось время от времени повторять стрелковые тренировки, чтобы мышцы не забыли нужные движения. Ему же тренироваться надо постоянно, чтобы на контрольных стрельбах не появлялись у некоторых презрительные улыбки.

На выходе с полигона он сдал оружие, принял душ и переоделся. Пора в казарму. Здесь, на пути от полигона до корпусов, он наконец решился – сегодня все расскажу Ранзе. Хватит резать хвост по кусочкам! В городке шла обычная жизнь. Ни одного праздношатающегося. Кротов со смешанным чувством свободы и сожаления оглядывал по-армейски строгое убранство городка: ровные белые здания, ровные плиты бетонопластика, нигде ни малейшей соринки, даже деревья, росшие у входа в управление, казалось, выстроились по росту и соблюдают равнение.

И вдруг все изменилось. Раз за разом начали распахиваться двери, на плацу появились курсанты и офицеры. Командиры шли быстрым шагом, готовые сорваться на бег. Курсанты не сдерживались и неслись как при боевой тревоге. Может, объявили? Кротов взглянул на коммуникатор – нет, все тихо. При боевой тревоге не стали бы разбираться, где он и что – срочный сбор и в строй! Сергей ускорил шаг, всеобщее возбуждение подстегнуло и его. Он взбежал на крыльцо казармы. На пульте сидел взъерошенный курсант выпускного курса. Лицо дежурного покраснело. Кротов услышал обрывки командной речи. Кто-то давал нагоняй дежурному прямо по громкоговорящей связи. Это было уже явным перебором. Спецназовцев с самого начала учили как можно меньше светиться в эфире, а уж пользоваться общим каналом – это, вообще, не дело.

– Что происходит? – Сергей остановился у пульта дежурного.

Тот взглянул на него дикими глазами и хотел заорать, но в последний момент узнал землянина и, успокаиваясь, выдал:

– Императорская родня!

Кротов ничего не понял, но порадовался, что от славы есть положительный эффект: «Смотри ты, на меня уже даже не орут».

– Повтори. Причем тут император и его родня?

Дежурный все-таки сорвался:

– Скоро на планету сядет корабль с представителем императорской семьи. А нам говорят об этом только сейчас! Все с ума сошли! – Он судорожно расстегнул воротник и примирительно сказал: – Все. Иди, не мешай. Сейчас командующий Академией с проверкой пойдет. – И добавил вслед уходящему Сергею: – Ты не вздумай там на кровати лежать.

«Интересно, – весело подумал Кротов, – а может, этот приезд тоже с нашим приключением связан?» Узнав причину переполоха, он упокоился – его общий бедлам, который начался сейчас по всей планете, уже не касается. Да и видел он уже родственника. Вернее, родственницу. Он вспомнил принцессу.

Что ж, посмотрим теперь на принца, или кто там будет. Почему без предупреждения? Насколько он смог узнать местную жизнь, такие визиты никогда так не происходили. Официально или неофициально, всегда все были предупреждены и готовились заранее. «Забудут теперь про нас, – удовлетворенно констатировал он. – Знает об этом Ранза или нет? Наверное, знает – сейчас уже вся планета знает».

Сергей услышал в коридоре нервные голоса. Дверь в комнату растворилась, вместо ожидаемого командующего вошел командир батальона и сразу заорал, увидев курсанта:

– Какого дракона ты в расположении?! Почему не на занятиях?! – Но, как недавно дежурный на пульте, узнал Кротова и, мгновенно успокаиваясь, пробормотал: – А, это ты… – Он махнул рукой и развернулся. Даже не стал осматривать комнату.

Дежурный из-за его спины строил Сергею страшные глаза. Уже уходя, комбат нормальным голосом предложил Кротову:

– Ты бы спрятался где-нибудь, курсант…

– Слушаюсь! – козырнул Сергей в спину уходящему командиру. Но тот уже опять был весь в заботах и вряд ли что услышал.

Куда же пойти? Тут он вспомнил про фехтовальный зал. Вот, точно! В тот маленький зальчик принца, даже если он появится в Академии, точно не поведут. Сергей осмотрел комнату. Все в порядке, все красиво – никого не подведем. Смахнул несуществующую соринку со стола и направился к двери.

Как и ожидал Кротов, в зале было пусто. Здесь и в обычные дни собирались в основном вечером, а уж сейчас курсантам совсем не до мечей. Сергей взял мягкую тренировочную броню и прошел в раздевалку. Сначала он хотел заниматься без спецкостюма, все равно живых противников нет и придется заниматься с голограммой. Но, подумав, решил, что, когда не чувствуешь ударов противника – эффект не тот. А чтобы почувствовать укол или удар фантома, нужна броня – именно она создает нужный эффект в месте укола.

Одевшись, он прошел в оружейную. Полюбовался на копии знаменитых мечей, прославившихся в битвах и на различных состязаниях. Стенд с ними занимал целую стену. При виде этого железа, посланника другого времени, у Кротова, как всегда, побежали знакомые мурашки. Как он любил эти гордые холодные клинки. Мастера вложили в них часть своей души, вторую половину им отдали прославившие их владельцы. Сентиментальный землянин почувствовал, что уголки глаз повлажнели: «Дьявол, еще заплачь». Он стеснялся этой своей черты и всегда боролся с ней. Когда-то в детстве он с удивлением заметил, что может заплакать, читая книгу или смотря фильм. Иногда такое происходило и при виде захватывающих дух красот природы. Сергей быстро оглянулся, никто не видит? Конечно, в зале никого не было.

Он подошел к противоположной стене, коснулся пальцем знака своего меча, и тотчас из стены выдвинулась рукоять. Сергей выдернул меч, несколько раз взмахнул, привыкая, и подошел к пульту перед входом в зал, выбрал программу и активировал. Когда он вошел в зал, фантом уже стоял посередине, ожидая противника. Непрозрачный щиток матово поблескивал. Кротову всегда казалось, что там, под маской, прячется настоящее лицо.

Оставляя все мысли и переживания прошедших дней где-то далеко, он шагнул к виртуальному партнеру и отсалютовал. Фантом ответил тем же и, не задерживаясь, бросился в атаку. «Вот за это я люблю вас! – весело подумал Сергей, автоматически парируя удар. – Не люди, никогда не тянете время, раз программа – нападение, значит, так и будет до самого конца боя».

Он весь отдался атмосфере боя. На перерыве, после первых двадцати минут, Кротов сходил к пульту и добавил фантому скорость. Сергей впервые был в зале один и, пока никто не видит, хотел испытать свои силы по максимуму.

Фантом уже несколько раз достал Кротова, но удары считались не смертельными, и программа не останавливала бой. Землянин тоже не оставался в долгу – несколько раз на теле фантома вспыхивала красным зона поражения, когда меч Сергея доставал его. Фигуры летали по залу в немыслимом танце. Сергей забыл про все. Поднявшиеся из глубины души инстинкты гнали его вперед – убей! Или убьют тебя!

Кротов не заметил, как открылись двери в зале. Он заметил уже входящих людей. Стоило только на секунду отвлечься, и фантом завершил программу. Шею Кротова парализовало, показывая, что противник эффектно закончил бой, почти отрубив ему голову. В горячке землянин хотел выматериться и высказать неожиданным посетителям все, что он сейчас о них думает. Он сорвал маску и повернулся к дверям.

Ругательство застряло у Сергея в горле. В открытые двери вбежали не меньше двух десятков здоровенных солдат в двухцветной форме. Одни быстро оцепили зал, другие выстроили живой коридор возле входа. В зал входила такая делегация, что впору было падать в обморок. Кротов подтянул упавшую челюсть и вытянулся по стойке смирно, буравя глазами шагающую впереди свиты фигуру. Такой же, как у солдат охраны, двухцветный коричнево-белый бронекостюм и больше ничего, шлем пристегнут к поясу. Принцесса Алгала выглядела точно так же, как тогда, когда Кротов увидел её в первый раз.

«Глюки у меня, что ли?» Появление здесь, на Тарантосе, сиятельного родственника без всякого предупреждения и полугодовой подготовки, хоть и редкость, но возможно. Появление в маленьком фехтовальном зале принцессы Алгалы Аллювиель Блиц Голиеконе Шестнадцатой – это было уже из области фантастики. Кротов не сомневался, что принцесса здесь из-за него. Предположить, что это просто совпадение и принцесса решила внезапно провести инспекцию Тарантоса, при этом случайно начать её с посещения фехтовального зала, где опять же случайно в это время занимается Кротов, – это уже не фантастика, а бред. Это было то же самое, как если бы на Земле к ним в деревенский дом заявился сам Генеральный секретарь ЦК КПСС. Имя принцессы в последнее время все чаще мелькало в новостях. За полгода после Зорна она совершила стремительный взлет и сейчас входила уже в первый круг приближенных императора.

Толпа, сопровождавшая Алгалу, застыла у входа. Все в зал не поместились, и, похоже, за дверями людей было еще больше. Кротов покраснел. Он готов был провалиться сквозь пластик – никогда не любил находиться в центре внимания, а тут, под взглядами этих высокопоставленных особ, разглядывавших его как какое-то удивительное насекомое, он совсем потерялся. Сергей принял свой обычный вид тупого служаки, всегда выручавший его при общении с начальством. Он как бы выстраивал вокруг себя невидимую стену, за которую никто не должен прорваться. Ему сразу стало легче. «Ну, давайте, ваше сиятельство, выкладывайте, зачем вам понадобился солдат с Земли? – почти весело подумал он. – Опять нужен человек без чипа или придумали что-то новенькое».

Но первые слова Алгалы обезоружили его:

– Здравствуй, Сергей, – в голосе не было никакой официальности, а уж тем более высокомерия. – Помнишь Джерези? Я никогда не забуду её. Она была мне не только помощник, но и подруга.

Сергей сломался. Он ожидал всего, но не этих слов. И ему было наплевать, что любую встречу царственных особ готовили лучшие психологи. Слишком дорого слово родственника императора, и неизвестно, как оно может отозваться. Во всяком случае, так об этом рассказывали в Академии.

Кротов хотел ответить, но горло перехватило. Нервы, подхлестнутые этим неожиданным посещением и нахлынувшими воспоминаниями, встряхнули организм и грозили вылиться тем, чего Сергей сейчас боялся больше всего – слезами. Он до крови прикусил губу, стараясь подавить волнение. Кое-как справившись, срывающимся голосом ответил:

– Спасибо, принцесса… – не зная, произносить ли имя и титул, и, боясь сбиться при перечислении имен, он опять покраснел. Из толпы изумленно глядевших на эту встречу генералов выдвинулся нифлянец. Мягко подкатившись к ним, он пришел на помощь землянину.

– Принцесса Алгала, – напевная, журчащая речь инопланетника успокаивала. Он старался говорить так, чтобы остальная свита не слышала – отвернувшись и почти не раскрывая безгубого рта. – Курсант немного растерян. Прикройте его и дайте прийти в себя.

От удивления у Кротова прошло все волнение. Нифлянец учит жизни родственницу императора! Что-то действительно происходит в мире. Что-то такое, что я упустил! К его еще большему удивлению, Алгала приняла это как должное. Она так же тихо ответила зеленокожему:

– Спасибо, Йеги, я заметила.

Она посмотрела на Кротова и сменила тему:

– Землянин, ты, как всегда, меня удивил. Эти занятия – ты что, знал, что тебе понадобится меч?

Сергей недоуменно посмотрел на неё. Что это за загадки? Зачем ему понадобится меч? Вдруг дикая мысль посетила его. Но, несмотря на свою дикость, она многое объясняла. Охрана принцессы. Только они при официальных церемониях носят меч и показывают на публику строевые приемы с этим оружием. Наверное, Алгала, ради памяти Джерези, решила облагодетельствовать его. Первая мысль, родившаяся после этого умозаключения, была – никогда! Еще не хватало только службы при дворе.

Слова, последовавшие за этим, не оставляли никаких сомнений:

– Сергей Кротов, по моему указанию ты прерываешь обучение в Академии спецназа Империи и переходишь на другую службу. Будешь служить под моим личным руководством.

Сергей напрягся, собирая все силы для отказа.

– Принцесса Алгала, – вежливо, но твердо, сказал он, – я не могу. Вся моя жизнь прошла в армии, и я просто не смогу представить себя во дворцах, среди больших важных персон. Поймите меня, я простой солдат и готов служить вам где угодно, только не при дворе!

– Ты! Ты все знаешь?! – удивлению принцессы не было предела. – Откуда?!

Она подозрительно посмотрела на нифлянца:

– Йеги, что это? Это называется секретная миссия?

При этих словах до Кротова начало доходить, что они с принцессой что-то перепутали и никак не поймут друг друга. Вмешательство «марсианина» не понадобилось, вопрос Кротова все разрешил:

– Так вы приглашаете меня не в личную охрану?

Кротову показалось, что при этих словах ближайший гренадер презрительно хмыкнул. Сергей посмотрел на здоровенного солдата, но его лицо было абсолютно бесстрастно. Наверное, показалось.

Алгала засмеялась:

– В охрану? Нет, конечно, для этого мне хватает моих алгатцев, – и снова, становясь серьезной, повернулась к нифлянцу.

– Йеги, объяснишь все ему. Я проведу короткую встречу с местными, иначе меня просто не поймут. Через час все должны быть на корабле.

На этот раз в голосе прозвучал металл. Высокопоставленная толпа исчезла так же быстро, как и появилась. Нифлянец и Сергей остались одни. Зеленокожий запел:

– Я думаю, ты теперь понимаешь свою важность для Империи. Родственники императора редко прибывают лично объявить кому-то, что берут его на службу!

Кротов покачал головой:

– Не, ни хрена я не понимаю. Что, куда и где я опять понадобился. Что, новый Зорн?

– Объяснение очень длинное, да я и не уполномочен, – ушел от ответа Йеги. – Лучше давай выполнять приказание принцессы. Времени у тебя совсем нет. Если хочешь с кем-то попрощаться – беги!

Черт! Ранза! Сергей хотел бежать, но, взглянув на нифлянца, остановился – какая у него должность? Наверное, надо попросить разрешения?

– Не знаю, как к вам обращаться, – прямо заявил Кротов. – Но… разрешите идти?

– Да, конечно, иди. Мне тоже надо успеть встретиться с местным коллегой.

Больше не ожидая никаких разрешений, Сергей рванул к раздевалке.

В казарме Ранзы не было. «Вот я идиот! Надо было сразу бежать на полигон». Он быстро скинул форму, собрал её в сумку и натянул броню. Шлем тоже закинул в сумку. Оглядел комнату, на полгода ставшую его домом. Пора! Схватив вещи – больше возвращаться не придется – выбежал из комнаты. На ходу он лихорадочно пытался связаться с Ранзой. Когда он уже отчаялся и решил бежать к полигону, та отозвалась:

– Слушаю! Что случилось, Сережа?

– Долго рассказывать! Беги к космодрому.

– Зачем? Там же сейчас все оцеплено? Мне уже все уши прожужжали про прилет принцессы.

– Беги, – прерывая её, закричал Кротов. – Я улетаю!

Он стоял у стоянки транспортеров доставки, постоянно поглядывая на коммуникатор. Время неумолимо истекало. Когда осталось пятнадцать минут до конца отведенного часа, он махнул рукой и подошел к охране, фильтрующей людей для посадки на транспортеры, идущие к кораблю принцессы.

Оцепление было смешанное. Среди броников военной охраны выделялась двухцветная броня алгатцев. Представитель «нянек» нашел его в списке на голограмме, висевшей перед ним, и приказал повернуться, чтобы идентифицировать чип. Кротов хмуро буркнул:

– Бесполезно. У меня нет чипа.

Охранник и стоявший рядом офицер-гренадер переглянулись и изумленно уставились на него. Оба лихорадочно начали связываться с начальством. Алгатцу ответили первому. Он повернулся к Сергею.

– Проходи. Вон тот транспортер.

Представитель военной охраны лишь согласно кивнул. Сергей закинул сумку на плечо и быстрым шагом направился к машине. В транспортере он оказался единственным пассажиром. Настроение было мрачное. То, что не удалось проститься с Ранзой и ребятами, давило на сердце: «Вот такой я – вчера пообещал, что без того, чтобы попрощаться, не исчезну – а сегодня…» Он еще не дожил до той поры, когда легко начинаешь списывать невыполнение своих обещаний на неумолимую судьбу. Хотя, в данном случае, это так и было. Желание принцессы Великой Империи можно было сравнить с непреодолимыми обстоятельствами.

Корабль принцессы удивил. Сергей ожидал увидеть быстроходный крейсер или, на худой конец, линкор, но никак не транспортник. На вид самый обычный, даже собственного имени у него не было. По борту тянулись только огромные знаки шифра. Может, диспетчер перепутал? Задал управлению машины не тот маршрут? Но оцепление вокруг корабля сразу разрушило это предположение. Рослые – на подбор – гренадеры Алгатского полка цепью стояли вокруг корабля.

Кротов спрыгнул с платформы на плиты взлетного поля и повернулся в сторону ворот. Маленькая надежда, что Крик прорвется и примчится попрощаться, все еще теплилась в его душе. «Да что это я? – разозлился Сергей. – Радоваться должен, что не надо смотреть в глаза девушке и всё решилось само собой».

В это время от ворот показался несущийся транспортер. При приближении машины Кротов разглядел на его борту эмблему Алгатского полка. Транспортер, не останавливаясь и лишь чуть сбросив скорость, лихо въехал на транспортную палубу корабля. По тому, как вытянулись и отсалютовали гренадеры, Сергей понял, что на транспортере прибыла Алгала. «Ну, вот и все – тянуть больше нельзя, пора искать свою шконку». Его остановило приближение еще одного транспортного модуля. Тот тоже летел на огромной скорости, явно боясь опоздать. Когда машина резко затормозила у кольца охраны, оттуда выскочила знакомая фигура. «Ну, как же без него? – улыбнулся Кротов. – Кто же за мной присматривать будет?»

Глемас выхватил из кабины сумку, что-то скомандовал водителю и повернулся к кораблю. Но Кротов уже не смотрел на гронца – он бросил свою сумку на трапе и побежал вниз навстречу второй фигуре, выпрыгнувшей следом за МРОБовцем. Ранза тоже бежала навстречу.

Кротов оттолкнул гренадера, вставшего на пути девушки.

Ранза уткнулась в его грудь и, плача, повторяла:

– Сережа, Сережа…

У Кротова свело горло. Наконец он прохрипел:

– Видишь, как получается…

Это были совсем не те слова, что он хотел сказать на прощание. Но вместо заготовленной и много раз отрепетированной речи на память приходили только обрывки фраз.

– Быстрей прощайтесь! – Голос офицера был бесстрастен. – Корабль ждать не будет!

Гронберг тоже похлопал Кротова по плечу:

– Сергей, пора…

Ранза отодвинулась, вытерла слезы и с горечью сказала:

– Я знаю, больше никогда тебя не увижу.

Сергей вскинулся:

– Что ты такое говоришь, девочка моя? Слетаю, сделаю, что надо, и вернусь!

– Не обманывай себя.

С этими словами она опять уткнулась в его грудь. Потом охватила ладонями его лицо и впилась губами в губы.

– Я тебя никогда не забуду! Прощай!

Она резко повернулась и пошла к транспортеру. Кротов растерянно глядел ей вслед. Так ничего и не сказал. «Вот я, мямля, все слова забыл!» Но в глубине души он был рад, что не пришлось говорить о том, что он не любит девушку. Все равно бы не смог.

Гронберг схватил Кротова за плечо и потащил к трапу.

– Все, Сергей! Очнись!

Сергей вырвался и закричал в спину девушки:

– Ранза, я тоже никогда тебя не забуду!

Офицер-алгатец показал рукой на люк.

– Сейчас закроем. Или туда, или в транспортер. Больше не ждем!

Ранза не обернулась. Сгорбленная потерянная фигурка исчезла в транспортере. Тот, с ходу набирая скорость, рванул к воротам. Последние гренадеры пробежали по трапу, и аппарель начала подниматься, отрезая землянина еще от одного периода жизни.

Что там впереди? В этот раз он ничего не знал о будущем.

Сергей повернулся к гронцу и, стараясь, чтобы голос не дрожал, спросил:

– Может, ты знаешь, куда мы летим?

Конец второй книги

Content

Сергей Баунт
Воин: Академия