Марион Леннокс

Романтический шторм

* * *

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

His Cinderella Heiress

© 2016 by Marion Lennox

«Романтический шторм»

© «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

Глава 1

Женщина увязла в его болоте.

На самом деле Финн Конейл не был уверен, что оно находится во владениях новоиспеченного лорда Гленконейла, но не мог не прийти на помощь увязшей по бедра в болоте женщине.

Свернув с дороги, он удостоверился, что грунт под ногами был твердым. У кромки дороги лежал мотоцикл. Очевидно, он принадлежал женщине, попавшей в беду. Непосвященным могло показаться, что его оставили на зеленой придорожной травке. Хорошо, что колеса завязли всего сантиметров на пять.

Ей самой повезло меньше. Она находилась в ста метрах от дороги и продолжала медленно погружаться в трясину.

– Не двигайтесь! – крикнул он.

– Я пытаюсь выбраться, но с каждым движением погружаюсь глубже, – усталым и дрожащим голосом ответила она.

– Тогда прекратите свои попытки.

«Ох уж эти туристы», – раздраженно подумал он, осторожно продвигаясь к ней.

На этой дороге редко кого встретишь, она пролегает через обширные болота графства Гэлуэй. Зеленая трясина здесь и там перемежалась небольшими серыми лужицами серой и холодной как лед воды. Вдалеке вырисовывались неясные очертания замка Гленконейл. Казалось, что высокие каменные стены замка сливаются с окружающими его горами. На деревенской дороге, ведущей к замку, иногда попадались местные жители.

Но здесь Финну не к кому было обратиться за помощью.

– Вы можете двигаться быстрее? – крикнула женщина. В ее голосе явно звучала паника.

– Хотите, чтобы мы оба завязли? Вы не утонете. Я постараюсь добраться до вас как можно скорее.

Финн и сам был не прочь ускориться, ведь он обещал экономке, ведущей хозяйство в замке, прибыть к полудню, но уже сильно опаздывал.

Он долгое время отсутствовал на своей ферме, изучая новые методы ведения фермерского хозяйства, инновационные идеи, а на его ферме в это время работали наемные рабочие. Финн был готов выехать в замок сегодня рано утром, передав управление хозяйством своему менеджеру.

Но неожиданно из Дублина нагрянула Мейв. Как всегда обаятельная, в модной дизайнерской одежде и на шикарной спортивной машине. Она разительно отличалась от той девушки, в которую он был влюблен и с которой мечтал прожить жизнь. Они не виделись год. Мейв взяла тайм-аут, чтобы как следует все обдумать, прежде чем согласиться стать женой Финна. Ему достаточно было одного взгляда на Мейв, чтобы понять, что между ними все кончено. Тем не менее объяснение состоялось. Она даже заплакала, и Финну пришлось ее утешать.

В довершение ко всему его любимица Сейди, овца, которую он выкормил из бутылочки, никак не могла окотиться. У Финна не хватило духа уехать до удачного исхода ягнения.

Наконец он надел чистые брюки, приличную рубашку и кожаные ботинки, завершив таким образом приготовления к получению титула и наследства. Если замок его не одобрит, решил Финн, тогда пусть ищет себе другого хозяина.

И вот сейчас он весь вымажется в грязи и вряд ли будет похож на лорда.

Но, по крайней мере, он хорошо знал, что по трясине следует продвигаться медленно. Под такой, казалось бы, безобидной изумрудной травкой таилось зыбучее болото, увязнуть в котором проще пареной репы. Нужно искать каменные выступы и наступать на них.

После первого панического призыва о помощи женщина хранила молчание и неподвижность, наблюдая за его приближением. Вокруг нее было болото, но оно не было таким опасным, как зыбучие пески, которые быстро затягивали человека. Но здешняя трясина была густой и вязкой. Если провалиться по колено, то выбраться на сухую землю практически невозможно.

Финн сконцентрировался и внимательно смотрел себе под ноги, а женщина сосредоточила все свое внимание на нем. Он был ей за это благодарен. Увязнуть самому никак не входило в его планы.

Оказавшись примерно в метре от нее, Финн остановился. Начиналась сплошная трясина. Нужно было обдумать ситуацию, прежде чем сделать следующий шаг.

– Спасибо, что пришли мне на помощь.

Он молча кивнул, все еще оценивая ситуацию.

Судя по говору, она, должно быть, австралийка, подумалось Финну. На вид ей было лет двадцать пять – двадцать семь, стройная и гибкая, с копной коротко стриженных медно-рыжих кудрей. Широко расставленные зеленые глаза в обрамлении густых черных ресниц. По лицу расплескались веснушки и размазалась грязь вперемешку с тушью. В одном ухе два пирсинга, а в другом целых четыре.

Она была вся в черном, полная экипировка байкера. Женщина смотрела на него почти вызывающе. Казалось, что она с трудом заставила себя поблагодарить его. Весь ее вид говорил о том, что она ни за что не позволит обращаться с собой, как с наивной глупышкой.

Его губы чуть скривились. Он мог сказать ей что угодно, она сейчас не в том положении, чтобы с ним спорить.

– Вы решили прогуляться? – спросил он, чтобы потянуть время и точнее оценить трясину вокруг нее.

– Я прочитала об этом месте в Интернете. – В словах по-прежнему звучал вызов и акцент. Эти протяжные гласные говорили о том, что она живет в Австралии. – Там говорилось, что здесь самые известные зыбучие болота, но они не опасны. Я спросила в деревне, и местные жители подтвердили это. Один мужчина даже сказал, что если я найду мягкую и эластичную поверхность, то смогу попрыгать там, как на батуте. Я так и сделала.

Финн удивленно вскинул брови.

– И вас засосало?

– Но в Интернете ничего не сказано о том, что можно увязнуть. И мужчина в деревне ничего об этом не сказал.

– Полагаю, что тот человек предположил, что вы не одна. Здесь достаточно безопасно, если вы с другом, который может вытащить вас, если вы вдруг начнете увязать.

– Я приехала на мотоцикле. Он видел, что я одна.

– Он просто хотел быть вам полезным. – Финн внимательно рассматривал чавкающую грязь вокруг нее. – Он не хотел вас разочаровать. Местные жители здесь все такие.

– Ничего себе польза, – сердито взглянула на Финна женщина. – Тупое болото.

– Пожалуй, засудить болото будет нелегко, – шутливым тоном произнес Финн. – Я принесу доски из грузовика, без них мне не справиться. А я не хочу к вам присоединиться.

– Спасибо, – снова поблагодарила она фактически сквозь зубы.

«А она независима, и к тому же обидчива», – подумал Финн. В ее взгляде сквозили злость на самое себя, бессилие и разочарование.

А еще она замерзла. Он видел, как она пытается унять дрожь и не стучать зубами от холода. Замерзшая и напуганная, тем не менее она не сдавалась.

– Держитесь, – сказал он. – Я мигом. Никуда не уходите.

Она крепко сжала губы, и Финн понял, каких усилий ей стоило не выругаться.

Сказать, что Джоу Конейл оказалась в глупейшей ситуации, значит, не сказать ничего. Джоу, в свидетельстве о рождении записанная Джозефиной, но так ее никто никогда не называл, чувствовала себя так, будто земля уходит из-под ног. В какой-то степени это соответствовало действительности.

Надо же было совершить такую глупость…

Она прилетела в Дублин два дня назад. Сутки ушли на адаптацию после длинного перелета из Сиднея. Затем она взяла напрокат мотоцикл и отправилась в дорогу.

Она впервые уехала из Австралии. И вот она в Ирландии. Она ничего не знала о своих ирландских корнях, но у нее ирландская фамилия. Каждый раз, когда она смотрелась в зеркало, Джоу чувствовала себя ирландкой. С этой местностью ее связывали только фамилия и внешность, но Джоу вообще избегала привязанностей к кому-либо или чему-либо.

Тем не менее ей было любопытно побывать именно в этом месте. Она много читала про знаменитые ирландские болота с их тысячелетней историей и многочисленными тайнами. На картинках в Сети они выглядели загадочными и прекрасными.

Когда она работала официанткой в одном из кафе сиднейской гавани, во время обеденного перерыва она нашла клип на «Ютьюбе». Молодая парочка прогуливалась по болоту. Они прыгали вверх и вниз, отскакивая от пористой поверхности болота.

Джоу тоже ужасно захотелось попрыгать на болотах Гэлуэя.

И вот она здесь. Джоу нашла эту дорогу по карте. Путеводитель описывал местность как абсолютно безопасную. Погода была замечательная. Болото выглядело потрясающим, простираясь почти до горизонта. Губчатое, упругое. Но она не дура. Джоу спросила местного жителя, и тот уверил ее, что здесь без опасно.

Тогда она немного попрыгала у края, а затем продвинулась подальше от кромки, чтобы пружинить, прыгая выше, и тут же провалилась в трясину по колено.

Она боролась с трясиной в течение получаса, пытаясь выбраться, но вместо этого увязла еще глубже, по самые бедра. Прекратив свои тщетные попытки вылезти из болота, Джоу превратилась в манекен и стала ждать спасения.

Теперь она полностью зависит от мужчины, который посмел над ней насмехаться. Он, конечно, не смеялся открыто, но она заметила, как дрогнули в усмешке его губы. Подобное выражение лица было хорошо ей известно.

Выглядит он, по крайней мере, крепким и надежным. Создан специально для спасения женщин из болота? Высокий, под два метра, мускулистый, худощавый и загорелый, с мужественным лицом. На нем были холщовые брюки, косоворотка цвета хаки с закатанными по локоть рукавами, обнажавшая сильные загорелые руки.

На самом деле он был очень привлекательным парнем, призналась себе Джоу. При других обстоятельствах она бы непременно остановилась с ним поболтать. У него было обветренное лицо и руки фермера, каштановые волосы с медным отливом, намек на ирландские корни, как у нее? Волосы у него вились, но он носил короткую практичную стрижку. В уголках его глубоких зеленых глаз притаились лучики морщинок. Интересно, морщинки от постоянного пребывания на воздухе и солнце или от смеха?

Возможно, от смеха, решила она. Его глаза и сейчас смеялись.

Хватит о нем. Красавец или нет, а у нее уже зуб на зуб от холода не попадает. Сейчас она полностью зависит от незнакомца. И это она, Джоу Конейл, которая никогда и ни от кого не зависела.

Он возвращался с парой коротких досок в руках. Теперь он знал, что у него под ногами, поэтому сейчас двигался гораздо быстрее. На нем были крепкие башмаки. Видавшие виды от работы на ферме?

– У меня есть бык, который постоянно вязнет в болоте у водопоя, – невзначай обронил он, будто говорил сам с собой, а не с ней. – Если эти доски выдерживают Горацио, то и для вас сгодятся. Конечно, если вы весите не больше центнера.

В его зеленых глазах искрился смех. Но улыбка была доброй.

Однако ей было не до смеха. Ей хотелось поскорее выбраться отсюда.

– Не двигайтесь, пока я не положу доски, – обратился он к Джоу. – Горацио всегда путает мне карты. Стоит ему увидеть спасительные доски, и он еще глубже вязнет.

– Вы сравниваете меня с быком?

Присев на корточки, чтобы уложить доски, он пристально на нее взглянул. Его взгляд пронзил ее с головы до ног.

Его глаза мерцали.

– Нет, – наконец произнес он, – я ни в коем случае не сравниваю вас с быком.

И он ухмыльнулся.

Если бы она могла, то зажмурилась бы и выдала дробь каблуками. Вместо этого она вынуждена была слабо улыбнуться. Ей придется подождать. В данный момент она была во власти этого человека, и ей это совсем не нравилось.

Она сама во всем виновата. Она поставила себя в зависимую позицию, а ей так не хотелось ни от кого зависеть.

Кроме этого человека.

– Ну и как они вас называли? – Он возился с досками, пытаясь уложить их на выступающие верхушки камней, чтобы можно было на них наступать.

Он работал не торопясь, будто у них масса времени.

А времени у нее было в обрез, она опаздывала, да еще увязла в болоте.

– Кто – они? – огрызнулась Джоу.

– Ваши мама с папой.

– Джоу, – процедила она сквозь сжатые зубы.

– Просто Джоу?

– Да, просто Джоу, – повторила она, испепелив его взглядом.

– Тогда я Финн, – ответил он, игнорируя ее взгляд. Выпрямившись, он встал на доски, проверяя, насколько глубоко они ушли в трясину. Он вел себя так, будто каждый день вызволял людей из зыбучих болот.

«Нет, он вытаскивал быков из трясины», – подумала она. Она и сама чувствовала себя глупой коровой, увязшей в болоте.

– Вы из Австралии?

– Да, – подтвердила она, скрипнув зубами.

Он удовлетворенно кивнул, будто ожидал, что именно австралийку может засосать болото.

– Значит, любовались прекрасным видом? – Нотки смеха явно слышались в его ирландском говоре.

Джоу пыталась не стучать зубами от пронизывающего холода.

– Я восхищалась лягушками, – едва выговорила она. – Здесь много разных лягушек.

Он улыбнулся, все еще проверяя доски. Его улыбка говорила о том, что он оценил ее чувство юмора.

– Любите лягушек?

– Я насчитала целых восемь, пока тут торчу.

Он усмехнулся.

– Это гораздо лучше, чем считать овец. Если бы вы задремали и свесили голову вниз, я бы вряд ли заметил вас с дороги.

Финн встал на доску и пошел вперед. Пройдя две трети доски, он присел на корточки и протянул девушке руки.

– Так, – сказал он, – возьмите меня за руки. Держитесь крепко, но не сопротивляйтесь, наоборот, постарайтесь расслабиться, а я буду вас вытягивать.

– Я могу…

– Вы ничего не можете, – прервал ее Финн. – Если будете дергаться, сделаете только хуже. Можете подвигать пальцами ног, но не пытайтесь вытаскивать ноги. Если бы на вашем месте был Горацио, я бы опоясал его цепью, но вы же хорошая девочка и сделаете так, как я прошу. Просто расслабьтесь, и я вытяну вас за секунду.

«Хорошая девочка, что за снисходительный тон», – пронеслось у нее в голове. Но она тут же себя одернула. Он спасает ее, а она злится. Но она провела уже целый час в этом дурацком болоте. Несмотря на всю браваду, ей было холодно и страшно. Но теперь, когда спасение было так близко, Джоу пыталась сдержать свой бурный темперамент.

– И где же эта стена, которую хочется как следует пнуть ногой? – спросил Финн, а Джоу бросила на него недоумевающий взгляд.

– Прошу прощения?

– На вашем месте я бы тоже был в ярости. Бессильный гнев, по-моему, самое ужасное чувство. Хочешь выместить его на ком-то, а никого, кроме себя самой, нет.

Она на секунду зажмурилась. Смех и сочувствие одновременно?

– Из-звините.

– Все нормально. Горацио обычно становится очень раздражительным, если вязнет в трясине, я подумал, что и вы такая же. Так, держитесь за мои руки.

– У меня грязные руки. Вряд ли вы меня за них удержите, – запротестовала она.

– Давайте попробуем, – спокойно сказал он, протягивая ей свои руки.

Это неправильно. Джоу Конейл всегда считала себя независимой особой. Но разве у нее есть выбор? Она нехотя вложила свои ладони в его крупные, загрубевшие от физического труда руки. Ее догадка о том, что он фермер, оказалась правильной.

Он пошевелил сильными пальцами, пытаясь покрепче ухватиться за ее скользкие от грязи руки, и неожиданно поморщился.

– У вас ледяные руки. Сколько времени вы здесь?

– Около часа.

– Неужели? И за все это время я первый, кто появился на дороге? Значит, это заброшенная до рога?

– Вы разве не местный?

– Нет. – Он начал медленно ее вытягивать, отклоняясь назад и продвигаясь к краю доски.

Наконец Джоу почувствовала, что трясина отступает и отпускает ее ноги. Финн по-прежнему тянул ее буквально по миллиметру, как в замедленной киносъемке.

– Я не из этих краев, – продолжил он спокойно, будто они вели светскую беседу, – но я гораздо ближе к своему дому, чем вы.

Не ослабляя хватки, он чуть подался назад, стараясь удерживать равновесие, чтобы она вновь не увязла.

У него есть опыт. Он ведь не раз вытаскивал Горацио.

Будто прочитав ее мысли, Финн сказал:

– Горацио тяжелее вас.

– Спасибо. Кажется, вы говорили, что он весит под центнер?

– Так оно и есть. Ну а вы, думаю, потянете килограммов на девяносто вместе с прилипшей к вам грязью, – шутливо заметил он. – А где вы живете в Австралии?

– В Сиднее, в основном.

– Я видел фотографии города. Очень красивое здание оперного театра.

– Да. – Слова давались ей с трудом.

Отпустив ее руки, он подхватил ее под мышки, продолжая медленно тянуть. Теперь Джоу находилась так близко от него, что чувствовала тепло его груди у своего лица. Это было странное ощущение. Ей одновременно хотелось и прижаться к нему, и отодвинуться. Все-таки она прижалась.

– У нас прекрасные пляжи, – едва вымолвила она, гордясь собой, что еще в состоянии говорить.

– Что, и никакой грязи?

– Нет.

– Отлично. А теперь расслабьтесь и позвольте мне закончить работу.

Джоу полностью расслабилась в его объятиях. Ощущение не поддавалось описанию. И все сработало. Трясина ослабила свою мертвую хватку, и Джоу коснулась коленями спасительной доски. Но Финн по-прежнему крепко прижимал ее к груди.

Она провела в трясине целый час, промерзла до костей, испугалась почти до умопомрачения. Сейчас наступила реакция, и Джоу забила крупная дрожь. Если бы не сильные руки Финна, она могла бы соскользнуть с доски и снова провалиться в трясину. У нее кружилась голова, и ее подташнивало.

Он держал ее, и она ему позволяла. Он был ей сейчас нужен.

Это наваждение какое-то. Ей никто не нужен. Она поклялась себе в этом в десять лет, когда у нее поменялось уже пять опекунов. Она прокричала об этом своей приемной матери, когда та пыталась объяснить ей, почему Джоу должна переехать жить в другую семью.

– Все нормально, – орала она. – ты мне не нужна. Мне вообще никто не нужен.

Ее приемная мать расплакалась, а Джоу не проронила ни слезинки. Она к этому времени разучилась плакать.

Но сейчас она впервые за долгие годы снова была близка к слезам. Ее спаситель держал ее так крепко, что она не смогла бы вырваться, даже если бы захотела. Она уткнулась лицом в его грудь и слышала биение его сердца. Он гладил ее по голове, приговаривая:

– Успокойся, уже все позади. Ты в безопасности. Горячая ванна – и ты будешь как новенькая.

Она вроде и не была в опасности, а если бы он не появился? Но ведь от переохлаждения можно умереть? Она могла бы стать очередной жертвой трясины. Джоу читала про это в Сети. Ее прекрасно сохранившееся тело могли бы обнаружить через тысячу лет и поместить в музей. Посетители восхищались бы ее роскошной кожаной экипировкой байкера…

– У тебя не было ни единого шанса, – пробормотал Финн в ее волосы, и она вздрогнула, вернувшись в действительность.

– О чем это вы?

– В этом болоте невозможно замерзнуть насмерть. Здесь пасутся овцы, и фермер обязательно пришел бы за ними.

– Откуда вам знать, вы же не местный, сами сказали.

– Потому что я заметил по дороге стадо пасущихся овец недалеко отсюда. Овцы выглядели ухоженными, значит, у них хороший пастух. Тебе не грозила реальная опасность, – успокоил ее Финн.

Он слегка ослабил объятия, но придерживал девушку за плечи, на случай если она вдруг покачнется.

– Сможешь дойти до дороги? – спросил Финн. Но, взглянув на нее, тут же нахмурился. – Ты вся дрожишь. Не хочу, чтобы ты снова провалилась в трясину. С Горацио я так никогда бы не поступил. – С этими словами он поднял Джоу на руки и понес ее к дороге.

Она оцепенела.

Ее тело заледенело, она насквозь промокла, ее буквально выдернули из цепких лап трясины, и вот теперь ее спаситель несет ее на руках, будто она весит не больше мешка муки.

Джоу чувствовала полное бессилие, ее охватила паника. Ей хотелось бить ему в грудь кулаками, визжать и брыкаться. Пусть бы он уронил ее обратно в болото. Ничего подобного она не сделала. Она просто оцепенела.

Прежде чем они достигли дороги, он осторожно опустил ее на большой камень. Но не отпустил ее. Положив руки ей на плечи, Финн повернул Джоу к себе лицом и спросил:

– Проблема?

– Я… нет.

– Ты забыла, что нужно дышать, – мягко сказал он. – Дыхание очень важно. Я хоть и не медик, но знаю, что дышать важнее, чем ступить на твердую землю.

Неужели он почувствовал, что она сдерживает дыхание? Ей стало стыдно. Она чувствовала себя глупой испуганной девчонкой.

– Ты в безопасности, – снова повторил он. – Я фермер. У моей овцы был сложный окот. Я ей помогал. Я оказываю помощь любой заблудшей овечке. Это мой девиз. Я не причиню тебе зла. Я счищу с тебя грязь, положу твой мотоцикл в кузов моего грузовика и подброшу тебя туда, где ты сможешь принять горячий душ и выспаться.

Его увещевания помогли ей собраться. Чего это она так распсиховалась? Ну, попался ей добрый самаритянин, и что с того? Таких немало было в ее жизни, но это не значит, что она должна быть ему неблагодарной. Он просто ей помог. Но он к тому же еще и красавец. Ей, конечно, все равно, но надо быть круглой идиоткой, чтобы не заметить этого. Джоу пару раз глубоко вздохнула, призывая на помощь все свое достоинство и выдержку.

– Спасибо, – подняв на него взгляд, сказала она.

Это было ошибкой. Две пары зеленых глаз пристально смотрели друг на друга. Внутри у Джоу что-то дрогнуло. Он смотрел на нее с сочувствием, но в его взгляде промелькнула симпатия, понимание, смех. Он как будто понимал все ее страхи. Взгляд был слишком проницательным.

Ей это совсем не понравилось. Да, он привлекательный мужчина и ее спаситель, но ей пора выбираться отсюда.

– Я сама о себе позабочусь. Если вы пойдете впереди, я буду ступать по вашим следам.

– Возьмись за мою руку. Ты все еще дрожишь, если упадешь, все наши труды пойдут насмарку.

В его словах был резон. Но как же трудно ей было взять его за руку и позволить ему вывести ее на дорогу. Финн шел медленно, смотря себе под ноги. Часто оборачивался проверить, что она идет за ним след в след. Ноги Джоу закоченели, но кожаные куртка и брюки немного ее согрели. Она надеялась, что скоро окончательно придет в себя. Когда они наконец ступили на твердую дорогу, Джоу хотелось припасть к земле и расцеловать ее.

Дурацкие болота. Пусть они останутся у ирландцев.

А она разве не ирландка по крови? Может, ей лишить себя подобного наследства?

– Куда тебя подвезти? – спросил Финн.

Она посмотрела на свои грязные ботинки и штаны, перевела взгляд на мотоцикл и приняла решение.

– Никуда. Я в порядке. – Она заставила себя взглянуть на Финна. – Я мокрая и грязная, но мне тут недалеко. Грязь отлетит, как только я тронусь.

– Ты слишком возбуждена, чтобы вести мотоцикл.

– Да, я переволновалась, – призналась Джоу. – Но сейчас я успокоилась и совсем не дрожу. – Это было правдой. Джоу Конейл снова себя контролировала и не собиралась уступать. – Спасибо, что пришли мне на помощь. Извините, что перепачкались из-за меня.

– Да не очень-то я и замарался, – ответил он с ленивой плутовской улыбочкой, значение которой ей было не совсем понятно. Она почувствовала, что… тает. Опять потеряла контроль над собой? Ей это не понравилось.

Затем она вдруг посмотрела на его ноги. Его ботинки были чистыми! Чистыми! Он вытащил ее из трясины, но кроме нескольких пятен грязи там, где она прижималась к нему, он был чистым.

– Как вам удалось остаться практически чистым?

– Я же говорил, что имею большой опыт вызволения разных существ из беды. Если бы ты была овечкой, я забрал бы тебя домой, вытер тебя насухо и оставил греться у огня на несколько часов. Уверена, что не хочешь этого?

На какое-то сумасшедшее мгновение ей хотелось сказать ему «да». Ей по-прежнему было холодно, и внутри у нее все дрожало. Она поехала бы с ним куда угодно. Какая-то ее часть очень этого хотела.

Но… нет. Она Джоу Конейл. Ей не нужна ничья помощь. Ну, иногда она совершает глупости, как, например, сегодня, решившись попрыгать в зыбучем болоте. И ей потребовалась помощь. Но довольно об этом. Она проезжала деревню по дороге сюда, стало быть, может туда вернуться, найти паб, упросить хозяина разрешить ей помыться и затем отправиться дальше.

– Благодарю вас, но нет, – ответила она и наклонилась, чтобы вытереть руки о траву. Потом обтерла их о подкладку куртки. Она решительно кивнула и надела на голову шлем, с трудом застегнув ремешок негнущимися пальцами, и попыталась развернуть тяжелый мотоцикл. От напряжения у нее снова задрожали ноги.

Финн решительно отстранил ее и развернул мотоцикл по направлению к деревне.

– Ты этого хотела?

– Я… да.

– Ты и правда недалеко собралась?

– Да, поеду в деревню.

– Ты уверена, что справишься?

– Абсолютно, – ответила она, заводя мотор. – Еще раз спасибо, – прокричала она сквозь рев мотоцикла. – Смогу ли я вам когда-нибудь отплатить…

– Где мне тебя искать? – спросил он. Джоу попыталась улыбнуться.

– На дороге, – ответила она. – Ищите Джоу.

Она махнула ему рукой со всей беззаботностью, на которую только была способна, и умчалась вдаль.

Глава 2

Что касается замков, этот был великолепен. Справедливости ради следовало заметить, что Финну довелось посетить не так уж много замков.

Миссис О’Рейли, маленькая, полная женщина с усталыми глазами и натруженными руками, торопливо вошла в столовую и поставила перед Финном поднос с ужином. Ужин тоже был великолепен: ростбиф с овощами и жареным луком в ароматной мясной подливке, красное вино. Ужин достойный… лорда?

– Вот, пожалуйста, ваша светлость. – Поставив поднос, экономка отошла и, встав за стулом Финна, любовалась результатом своей стряпни. – Как замечательно наконец-то видеть вас здесь.

Финну было странно ощущать себя хозяином замка, вашей светлостью, как назвала его экономка. Это его титул. Он решил, что не будет его носить. Как только замок будет продан, он избавится и от титула. Правда, Финн не был уверен, что ему удастся официально отречься от титула. Но вот на чердак на своей ферме он точно сможет его отправить вместе с другими семейными реликвиями. Может быть, его праправнук захочет носить титул, если у него когда-нибудь появится семья и наследник титула.

Он вдруг подумал о Мейв. Интересно, хотелось бы ей зваться Ваша Светлость? Кто знает? Он начинал понимать, что совсем не знал Мейв. Верность, привычка, приязнь – он считал их составляющими брака. Но последние двенадцать месяцев он полностью посвятил себя обустройству фермы, перед ним открылись новые перспективы, и он понял, что основа брака вовсе не в этом.

«Отец Мейв наверняка оценил бы все это великолепие», – подумал Финн, оглядывая роскошную столовую и сохраняя на лице нейтральное выражение.

Ему не хотелось обижать экономку, но обедать в одиночестве за столом черного дерева, сервированным тончайшим фарфором и фамильным серебром и рассчитанным минимум на двадцать персон, было как-то странно.

У него на ферме имелся добротный деревянный стол. На одном его конце стоял компьютер и хранились рабочие бумаги, а на другом конце стола он обедал. Его это вполне устраивало.

Но это было его наследство. Его собственность. Он посмотрел на стадо пасущихся вдалеке овец, на простирающиеся до самых гор земельные владения и почувствовал внутри почти первобытное волнение.

Это была земля его ирландских предков. Так случилось, что его родовая ветвь была мало заметна на генеалогическом дереве рода. Тем не менее у Финна возникло смутное ощущение, что он возвратился домой подобно блудному сыну.

В их семье было шестеро детей. Пятеро братьев Финна давно покинули обедневшее родное гнездо и разлетелись по миру в поисках лучшей доли. Финн остался работать на ферме, лишь изредка выезжая на конференции и семинары по животноводству и новым методам ведения фермерского хозяйства. Прошли годы, и небольшой фамильный надел превратился в процветающее фермерское хозяйство, которым Финн мог по праву гордиться.

Но этот замок… почему он чувствовал, что является его неотъемлемой частью?

Это была бредовая идея.

– Вам тут нравится? – спросила миссис О’Рейли с тревогой в голосе. Он посмотрел на ее озабоченное лицо и подумал, как она в одиночку справляется с таким огромным домом? Столовая выглядела идеально.

– Потрясающе, – ответил он, отправляя в рот порцию вкуснейшего ростбифа. – Ростбиф выше всяких похвал.

– Рада, что вам понравилось. Что-нибудь еще?

– Нет, спасибо. Все просто замечательно.

– Не знаю, где эта женщина, – продолжила экономка. – Адвокат сказал, что она приедет днем…

Он и сам не знал, что это за женщина. Адвокаты поскупились на подробности.

– Адвокат и про меня сказал, что я буду днем. Случаются разные обстоятельства.

– От дочери Фионы можно ждать чего угодно, – неожиданно резко сказала экономка.

– Вы понимаете, что я ничего про нее не знаю. Я понятия не имею, кто такая Фиона, – ответил Финн.

В глазах миссис О’Рейли промелькнуло удивление и недоверие. Ее взгляд, казалось, говорил, что весь мир должен знать эту историю и негодовать вместе с ней.

– Фиона была единственной дочерью лорда Конейла, – поджав губы, сказала она. – Ее светлость умерла при родах. Милорд хотел сына, но смирился с тем фактом, что у него дочь, и избаловал ее донельзя. Она росла капризным и своевольным ребенком. Слуг ни во что не ставила, считая нас мусором под ногами. Повзрослев, превратилась в настоящую эгоистку. Транжирила деньги отца, водилась с сомнительной компанией, устраивала шумные вечеринки в замке с загулами до утра. Его светлость не мог перечить дочери, он просто уезжал из замка в свой клуб в Дублине. Все закончилось очень печально. Десять лет назад Фиона умерла от передозировки наркотика. Лорд Конейл был единственным, кто скорбел о ее кончине.

– А как же ее ребенок?

– Его светлость практически не упоминал о ней, – чопорно ответила экономка. – Девочка была незаконнорожденной, ему было больно о ней говорить. Но он и про вас не упоминал, хотя вы его наследник. Вам что-нибудь еще нужно?

– Нет, благодарю вас. А вы разве не присоединитесь ко мне?

– Нет, милорд. Мое место на кухне, – натянуто сказала она. – Я оставлю ужин для этой женщины на плите, если она все-таки объявится, в чем я глубоко сомневаюсь. Яблочко от яблони недалеко падает, – менторским тоном изрекла она и вышла из столовой.

Некоторое время Финн наслаждался сочным ростбифом и прекрасным вином. Он обычно готовил для себя сам, но никогда не упускал возможность попробовать стряпню женщины. Покончив с едой, он еще раз окинул взглядом богато сервированный стол с роскошной серебряной фамильной вазой, возвышающейся в центре стола, и задумался о будущем.

Что делать с замком? Продать? Почему бы нет? Наследство буквально свалилось ему на голову. Продав замок, он сможет приобрести более плодородные земли к югу от его фермы. Он уже успешен, но расширение угодий позволит ему стать одним из главных производителей сельскохозяйственной продукции в Ирландии.

Перспектива казалась ему заманчивой, но в душе почему-то царила пустота.

Он снова подумал о Мейв. Изменилось бы ее отношение к нему, узнай она о наследстве и титуле? Вероятно. Но для него отношения с Мейв остались в прошлом. Он понял, что только преданность не может служить основой для брака.

Неожиданно Финн подумал о женщине, которую вытащил из болота. Он надеялся, что ей удалось вымыться и согреться и что она в безопасности. Он представил ее в уютном пабе у камина с кружкой знаменитого «гиннесса» и мясным пирогом. Ему захотелось оказаться рядом с ней. Наследство наследством, но сейчас ему важнее ее компания в маленьком пабе, чем одиночество в огромном замке.

Или нет? Вступление в наследство предполагало огромную ответственность и требовало еще большей… преданности?

Преданность была основной чертой его характера, с сожалением констатировал он. Финн был верен своим корням, своей земле, семье, а теперь и неожиданному наследству. «Но довольно об этом», – подумал он и снова вернулся к ростбифу.

Если бы ей было куда идти, она ни за что не пришла бы сюда. Ей было до смерти страшно.

Джоу удалось умыться, почистить одежду и обувь. Но она по-прежнему была мокрая и замерзшая.

Она остановила мотоцикл у дороги, ведущей к замку Гленконейл.

Замок был очень красивым. Но он совсем не походил на воздушное сказочное сооружение с башенками, шпилями и развевающимися на ветру геральдическими знаменами. Замок представлял собой серо-белое каменное здание, высотой примерно в три этажа, а зубчатые крепостные стены вырастали будто из-под земли. Вокруг замка располагались фермерские угодья. Сухой ров, мощные крепостные стены и четкие очертания горных вершин недалеко от замка, – все говорило о том, что раньше замок был неприступной крепостью и мог отразить любую атаку врага.

Замок пугал ее, несмотря на внешнюю красоту и величие.

Она очень устала и промерзла до костей. Коттеджи вокруг замка выглядели заброшенными, а возвращаться в деревню далеко. В конце концов, она проехала полмира, чтобы унаследовать половину возвышающегося перед ней замка.

– Это дом моих предков, – пробормотала она себе под нос и, вздрогнув, подумала: «Ну и кому захочется жить в таком доме?»

Кому вообще нужен дом? Она едва не развернула мотоцикл, чтобы уехать.

Но деваться ей было некуда.

– Если в замке нет ванной, я немедленно уеду, – пообещала себе Джоу, завела мотоцикл и поехала к замку.

Оглушительный удар гонга нарушил приятную тишину столовой. Финн допивал кофе и едва не опрокинул на себя чашку от неожиданного звука.

– Что такое?

– Это дверной звонок, ваша светлость, – спокойно сказала миссис О’Рейли, направляясь в холл. – Это наверняка та женщина. Если она похожа на свою мать, то помоги нам, Господи.

Она сняла фартук, поправила седые волосы с перманентной укладкой и, бросив быстрый взгляд в зеркало, толкнула массивную входную дверь.

Дубовые двери распахнулись. На пороге стояла…

Джоу.

На ней был все тот же кожаный костюм байкера, но от грязи не осталось и следа.

Она умылась и наложила свежий макияж. Ее оттененные черной подводкой глаза казались огромными на бледном личике эльфа, коротко стриженные кудрявые рыжие волосы с медным отливом были аккуратно причесаны. Она лучезарно улыбалась, будто ей был уготован королевский прием. Он перевел взгляд на ее ноги и увидел предательские капли воды на ее башмаках.

Она по-прежнему промокшая. И это понятно. Вряд ли байкеру придет в голову возить с собой запасной кожаный костюм.

Ей стоило огромных усилий не дрожать от холода и удерживать на лице приятную улыбку.

– Добрый вечер, – поздоровалась она. Джоу не видела Финна, который стоял в глубине холла. – Извините, что заставила себя ждать. Я Джоу Конейл. По дороге произошла маленькая неприятность, поэтому я задержалась.

– Вы копия вашей матери, – холодно заметила экономка. Ее приветливость как ветром сдуло. Она не скрывала своего презрения. Экономка с отвращением уставилась на Джоу, будто она была дохлой мышью, которую принесла хозяевам кошка.

В холе повисло тягостное молчание. Улыбка на лице Джоу погасла.

– Что про…

– И вам вечер добрый, – улыбаясь, прервал ее Финн. Обойдя экономку, он встал прямо перед Джоу и доброжелательно на нее посмотрел.

Снова возникла пауза. Джоу переводила недоуменный взгляд с Финна на миссис О’Рейли и обратно. Она выглядела потрясенной. И было от чего. Сначала экономка вместо радушного приветствия облила ее волной холодного презрения, а потом перед ней предстал мужчина, видевший ее в наиболее уязвимый жизненный момент. На Джоу лица не было. Он вспомнил, как поднял ее на руки и понес к спасительной дороге. Тогда она тоже выглядела ошеломленной, как и сейчас.

Ему вдруг вспомнился олененок, которого он спас несколько лет тому назад.

Он застрял в развалинах старого забора, запутавшись в проволоке. Оленица убежала при виде приближавшегося человека. Финну пришлось повозиться, чтобы освободить олененка, не причинив ему вреда, ведь тот был до смерти напуган и сопротивлялся.

Джоу сейчас была похожа на того олененка. Хочет сбежать, но попала в ловушку.

Она была очень близка к тому, чтобы броситься наутек.

– Мы встречались раньше, – прервал молчание Финн, протягивая ей руку. Ее ладонь была холодна как лед. Наверное, она мылась холодной водой и не отогрелась у камина. – Я рад, что вы… отмылись.

Он хитро улыбнулся, но она даже не заметила.

– Вы здесь живете? – изумленно спросила она.

– Это лорд Финн Конейл, владелец замка Гленконейл, – злобно прошипела экономка.

Джоу недоверчиво уставилась на Финна, как будто у него выросла вторая голова.

– Вы совсем не похожи на лорда.

– А на кого я похож?

– На фермера. Я именно так про вас и подумала.

– Я и есть фермер. А вы наследница.

– Я обслуживаю столики в кафе.

– Ага. Значит, мы оба ведем двойную жизнь. И кажется… мы кузены?

– Никакие вы не кузены, – встряла миссис О’Рейли, но Финн не обратил на ее слова никакого внимания.

– Ладно, не кузены, – согласился Финн, – но дальние родственники. Вы законная наследница замка, как единственная внучка.

– Она незаконнорожденная, – снова вмешалась экономка.

Финн немного подвинулся, загородив Джоу от гневной домоправительницы. Что это на нее нашло? Почему она так себя ведет?

– До сих пор находятся люди, которые судят детей по поступкам их родителей, – мягко сказал Финн, игнорируя экономку и по-прежнему улыбаясь Джоу. – Но я не из их числа. Адвокат считает вас внучкой лорда Конейла, и не важно, состояла ваша мать в браке или нет.

– А… вы? – растерянно спросила Джоу.

«Что это с ней?» – пронеслось в голове у Финна.

С виду она казалась такой уверенной в себе и крутой особой, а внутри… он снова вспомнил того испуганного, запутавшегося в проволоке олененка.

– Мой дед, который недавно умер, приходился двоюродным братом лорду Конейлу, – пояснил Финн. Он слегка нахмурился. – Если я правильно считаю, то мы родственники в четвертом поколении. Довольно дальнее родство. У нас был общий прапрадед, и мы носим одну фамилию.

– Общая фамилия из-за ее рождения вне брака, – вызверилась миссис О’Рейли.

С него достаточно. Финн повернулся к экономке. Маленькая, коренастая, она буквально излучала праведное негодование. Она служила в замке много лет, и вряд ли он без нее обойдется. Но сейчас…

Сейчас он лорд Конейл замка Гленконейл, и пришла пора дать ей это понять.

– Миссис О’Рейли, будьте повежливее, пожалуйста. Джоу проделала неблизкий путь из Австралии. Она унаследовала половину состояния своего деда, и теперь этот замок – ее дом. Ее дом! Призываю вас быть гостеприимной и выказать гостье уважение соответственно ее положению. Я достаточно ясно выражаюсь?

Повисло тягостное молчание. Экономка буравила его гневным взглядом. Финн излучал олимпийское спокойствие. Он же лорд Гленконейл, а она простая экономка. Пусть поймет это раз и навсегда.

Джоу не произнесла ни слова, но Финн спиной чувствовал, что она дрожит. Если он немедленно не пригласит ее внутрь, она точно окоченеет. Но его дуэль с экономкой была слишком важна, чтобы ее прервать. Он пристально смотрел на миссис О’Рейли, ожидая, когда она примет решение.

– Я только… – начала было она, но Финн покачал головой:

– Простой вопрос. Простой ответ. Теплый прием и уважение. Да или нет.

– Ее мать…

– Да или нет!

И наконец она сдалась, подавшись назад, но глаза Финна не отпускали ее.

– Да, – ответила экономка.

– Не слышу конца фразы, – высокомерно произнес Финн. Его прапрадед был бы горд за него, подумал он. Суровый тон сделал свое дело.

Экономка молча кивнула, сделала книксен и ответила так, как он хотел:

– Да, ваша светлость.

Зачем она здесь? Если ей выпала доля унаследовать замок, почему она не могла это сделать дистанционно? Она могла бы поручить адвокату выставить замок на продажу, продать самому выгодному покупателю, а затем выслать ей чек на половину полученной суммы. Все просто.

Почему адвокат настаивал на ее приезде? По правде сказать, это была не настоятельная просьба, а скорее приказ. В письме говорилось, что в соответствии с завещанием наследство должно быть поделено между ней и каким-то дальним родственником. Кроме того, в замке находились вещи, принадлежавшие ее матери. Адвокат справедливо считал, что все решения легче принять при ее личном присутствии. Билет до Ирландии ей будет оплачен.

Это было похоже на песнь сирены, завлекающей ее домой…

Нет, это просто глупость. Замок никогда не был ее домом. У нее вообще никогда не было дома, и этот замок – единственная связь с какими-либо родственниками. Тогда она и решила, что хорошо было бы приехать и увидеть владения предков своими глазами.

Но замок был похож на окружавшие его зыбучие болота. Манящая поверхность, а внутри трясина. В голосе экономки слышалась неприкрытая враждебность.

Ей оказан такой прием из-за матери? Неужели Фиона виновата в том, что экономка не желает пускать ее на порог?

А еще Джоу совсем не ожидала увидеть в дверях этого крепкого работягу, который явно хотел сгладить холодный и грубый прием, оказанный ей экономкой. Он на глазах превратился из доброго самаритянина, спасшего ее из болота, в надменного лорда, который урезонил строптивую прислугу. Что за феодальные порядки здесь царят?

С нее довольно. Надо сесть на мотоцикл и умчаться отсюда прочь.

Но она до смерти замерзла.

Адвокат оплатил ее перелет, две ночи в гостинице в Дублине, аренду мотоцикла. Он предлагал нанять машину с водителем, но какие-то вещи были для нее просто неприемлемы. Она согласилась на гостиницу и мотоцикл. Это было щедрое предложение. Адвокат, вероятно, предположил, что она останется в замке навсегда, но она его еще не унаследовала. В ближайшей деревне гостиницы не было, а мысль о том, что придется ехать куда-то дальше, была просто невыносимой.

Солнце клонилось к закату, совсем скоро стемнеет, ей решительно некуда деваться.

И к тому же у нее зуб на зуб от холода не попадал.

Финн… Лорд Гленконейл… был чересчур проницательным, он видел ее насквозь. Но его взгляд снова стал добрым. Аристократическая холодность исчезла.

Взгляд Финна упал на каменный пол. Вокруг башмаков Джоу образовалась лужица.

– Мы встретились с мисс Конейл на дороге, идущей через болота, – сказал он, улыбнувшись ей, но обращаясь к экономке. – На дороге было стадо овец. Она не сумела их объехать, упала с мотоцикла, промокла и испугалась, и думаю, что до сих пор не пришла в себя. – Он не сказал, что она увязла в болоте, с благодарностью подумала Джоу. – Я предложил ее подвезти, но она не знала, кто я такой, и я ничего про нее не знал. Поэтому вы опоздали, мисс Конейл, и я думаю, что ваша одежда все еще не просохла. Миссис О’Рейли, наберите, пожалуйста, для мисс Конейл горячую ванну, проверьте ее спальню и убедитесь, что в ней тепло, оставьте ее на полчаса. А потом подогрейте ей ужин. – Его тон чуть изменился, в голосе снова зазвучали приказные ноты хозяина. – Миссис О’Рейли позаботится о вас, Джоу. После того, как вы согреетесь и перекусите, мы сможем поговорить. Я тем временем займусь разборкой документов в кабинете вашего дедушки и постараюсь понять, что мы с вами унаследовали. Миссис О’Рейли, надеюсь, что вы по-доброму отнесетесь к Джоу. Это ее дом.

Больше он ничего не сказал. Экономка глубоко вздохнула, неуверенно посмотрела на хозяина, но все же сделала книксен и произнесла:

– Да, ваша светлость.

– Давайте внесем ваш багаж и поставим мотоцикл, – предложил Финн. – Добро пожаловать в замок Гленконейл, мисс Конейл.

– Не думаю, что нам удастся сегодня поговорить. Я приму ванну и отправлюсь спать.

– Вы примете ванну и поедите, – не терпящим возражения тоном сказал Финн. – Вам здесь рады, мисс Конейл, даже если вы сейчас так не думаете.

– Сп…спасибо, – пробормотала Джоу и пошла к мотоциклу за своей дорожной сумкой.

* * *

Пока все идет нормально. Она найдет спальню, примет ванну, съест что-нибудь, пожелает всем спокойной ночи и ляжет спать. Утром она встретится с адвокатом, подпишет все необходимые бумаги и улетит в Австралию. Таков был ее план. До настоящего момента ей не очень-то везло, но Джоу и не предполагала, что скоро ситуация изменится к худшему.

У Джоу с собой был саквояж с одеждой и небольшая дорожная сумка с личными вещами. Она сняла их с мотоцикла и почувствовала, что Финн стоит у нее за спиной. Он взял у нее из рук саквояж и потянулся было за сумкой.

– Позвольте.

– Мне не нужна помощь.

– Вы промокли, замерзли и дрожите, – сказал Финн. – Мудрая женщина знает, когда можно и нужно принять помощь.

Время для споров было неподходящим. Джоу передала ему саквояж, но другую сумку понесла сама.

Подойдя к подножию великолепной резной лестницы, Финн остановился.

– Ведите нас, миссис О’Рейли, – попросил Финн, признаваясь, что не знает расположения комнат в замке.

Хмыкнув, домоправительница гордо прошествовала к лестнице. Проходя мимо Джоу, она нечаянно, а скорее всего, намеренно толкнула ее, и сумка выпала у девушки из рук. Джоу, вероятно, плохо защелкнула замок. В деревенском пабе ей пришлось мыться в женском туалете ледяной водой. Окоченевшие руки совсем ее не слушались. И вот результат: к своему ужасу, она увидела, как содержимое сумки рассыпалось по каменному полу в холле.

Безобидные мелочи, туалетные принадлежности, инструменты для ее последнего проекта…

Именно они привлекли внимание экономки. Миссис О’Рейли наклонилась и, пыхтя от негодования, с торжествующим видом подняла с пола маленький, прозрачный пластмассовый пузырек.

– Этого следовало ожидать, – прошипела она со злобой, которую копила все эти годы. – Я знала, что так оно и будет. Что мать, что дочь – одного поля ягоды. И зачем только твой дед оставил тебе половину замка в наследство? Твоя мать разбила сердце его светлости, а теперь и ты… Он не оставил ей замок, потому что она была наркоманка и потаскуха. И ты такая же. Как только ты посмела притащить эту дрянь в замок?

Финн застыл на ступеньке и недоумевающе взглянул на экономку.

– О чем это вы?

– Иглы. – Экономка указала на пузырек в ее руках. – Я уверена, что и наркотик здесь. Ее мать не могла избавиться от наркотической зависимости и умерла от передозировки. И эта туда же. А ей оставили ползамка… Мое сердце разрывается от горя.

Джоу закрыла глаза. «Господи, дай мне силы», – молила она про себя. Где же машина времени, когда она ей так нужна? Она проделала огромное расстояние, чтобы ее поставили на одну доску с матерью, которой она в сущности не знала и с которой никогда не хотела встречаться.

Что мать, что дочь… Какая ирония судьбы.

– Я ухожу, – только и смогла вымолвить Джоу. Она решила, что заночует под открытым небом, ей не впервой. А завтра встретится с адвокатом, подпишет необходимые документы – и назад в Австралию.

– Вы никуда не пойдете, – твердо сказал Финн.

Поставив на пол саквояж, он в два шага очутился рядом с экономкой, выхватил у нее из рук пузырек, и, рассмотрев содержимое, уставился на домоправительницу с ледяным презрением.

– Вы здесь живете? – спросил он таким тоном, что гнев экономки тут же пошел на убыль. – Где конкретно?

– У меня отдельная квартира…

– Вот и хорошо. Отправляйтесь туда немедленно. Как можно быть такой жестокой и невежливой… – Он снова посмотрел на склянку и нахмурился. – Даже если в пузырьке то, о чем вы подумали, ваша реакция непростительна. Но это же обыкновенные швейные иголки с ушком в верхней части. У мисс Конейл могли быть и шприцы по ряду причин, совсем не связанных с употреблением наркотиков. С меня довольно. Вы не смогли оказать должного приема мисс Конейл. Уходите домой. Я поговорю с вами завтра утром, а сегодня не желаю вас больше видеть. Я сам займусь устройством мисс Конейл. Вы свободны.

– Вы не имеете права мне приказывать, – запротестовала экономка.

– Я лорд Гленконейл, я здесь хозяин и имею все права.

В холле воцарилось гробовое молчание.

Джоу уставилась взглядом в пол. Она смотрела на жалкую кучку своих личных принадлежностей, разлетевшихся по полу. Среди них был и любовный роман о том, как знатный аристократ сначала спасает, а потом и женится на Золушке. Она читала книжку в самолете.

Вот и она ощущала сейчас себя Золушкой. Но у Золушки тоже есть гордость. Ей надо бы попросить благородного принца увезти ее из этого мрачного и негостеприимного замка в гостиницу, где она сможет принять горячую ванну.

Горячая ванна! Вот ключевое слово. Джоу не переставала думать об этом с момента, когда Финн попросил экономку наполнить для нее ванну. Эти два слова звучали у нее в мозгу навязчивым рефреном. Все остальное казалось посторонним шумом и не имело значения.

Все, за исключением присутствия этого мужчины. Она старалась не смотреть в его сторону.

Герой ее романа выглядел… романтичным. Он был в бриджах по фигуре, блестящих башмаках и замысловатой косоворотке из тонкого хлопка. В уголках его изумрудных глаз притаились морщинки то ли от постоянной улыбки, то ли от работы на открытом воздухе, густые каштановые волосы отливали медно-рыжим блеском. Может быть, она сошла с ума, но именно таким виделся ей ее герой. Особенно, если он приготовит для нее горячую ванну.

– Уходите, – снова обратился он к экономке.

Женщина бросила на него одновременно испуганный и дерзкий взгляд. Но стоило Финну взглянуть на нее, как вся ее дерзость мгновенно испарилась.

Она быстро направилась к выходу.

Финн наклонился и начал складывать рассыпанные вещи обратно в сумку. Джоу присела на корточки рядом. Их глаза встретились…

– Теперь все будет хорошо, – улыбнулся ей Финн и защелкнул сумку. – Враг повержен. Пошли на поиски ванной.

Он поднялся и подал ей руку. Джоу, казалось, оцепенела. Она не отрывала глаз от этой руки. Крупная. Мускулистая. Сильная.

Как было бы здорово вложить ладонь в эту руку.

– Я забыл, какая вы подозрительная женщина, – сказал он с сожалением. – Весьма мудро с вашей стороны. Полагаю, что у наших общих предков была грозная репутация, так что мне тоже надлежит быть осмотрительным, ведь у нас с вами общие корни. Если вы доверитесь мне в роли гида, то я постараюсь найти вам спальню. Имейте в виду, я только недавно нашел свою спальню, здесь их много. Доверяете мне показать вам дорогу?

Она ведет себя как последняя дура и настроена к своему спасителю почти также враждебно, как только что покинувшая дом противная экономка. Что это на нее нашло? Руки своей Джоу ему не дала, хотя ноги были ватными и ледяными. Она поднялась и попыталась улыбнуться.

– Извините. Я… я благодарю вас.

– Не стоит меня благодарить, – печально заметил он. – Мне был оказан гораздо более теплый прием. Я понятия не имел, с какими причудами эта женщина. Но забудем о ней и поищем наконец ванную комнату для вас.

– Да, пожалуйста, – устало откликнулась она и подумала, что, если этот человек обещает ей горячую ванну, она готова следовать за ним хоть на край света.

Глава 3

Джоу приняла такую прекрасную ванну, что ей казалось, она будет помнить про нее всю жизнь. Финн повел ее в ту часть замка, где миссис О’Рейли отвела ему комнату.

В конце коридора, вдали от спальни Финна и ослепительной хозяйской спальни, в которую они случайно заглянули в поисках подходящей комнаты, они нашли крохотную комнатку с односпальной кроватью. Кровать была застелена, значит, именно в эту каморку экономка решила поселить Джоу. Финн заворчал от негодования, остальные комнаты были значительно лучше. Но Джоу была рада и этому. А когда рядом со спальней обнаружилась ванная комната с поистине огромной ванной, Джоу подумала, что умерла и вознеслась на небеса. Погрузившись в горячую воду по самую шею, она блаженствовала. Джоу прикрыла глаза и старалась ни о чем не думать. Но ее мысли постоянно возвращались к Финну. Они дальние родственники, как говорится, седьмая вода на киселе. Тем не менее он защитил ее и по-доброму к ней отнесся. Она почувствовала, что Финн ее семья. Такого с ней еще не бывало.

Хотя глупо было об этом размышлять. Сколько раз она уже попадалась на эту удочку? Сколько раз ее радостно встречали приемные семьи и сулили золотые горы. Но ничего не сбывалось. Всегда находилась причина, по которой ей нужно было покинуть семью. И отсюда ей предстоит уехать. Она здесь исключительно по делу. Ей необходимо вступить в наследство. Дед оставил ей половину замка, который стоит целое состояние. Она понятия не имела, какова рыночная цена замка. Но наверняка вырученных от продажи средств хватит на покупку квартиры.

А что, если купить Харлей и всю жизнь колесить по дорогам? А если и то, и другое? Небольшую квартирку, где можно время от времени жить, когда устанешь от дороги. Джоу прервала свои мечты и окунулась в горячую воду с головой. Пора выходить. Финн ждет ее. Он обещал найти оставленный экономкой ужин, даже если ему придется поохотиться за ним.

А Финн слов на ветер не бросает. Красавец и как сексуально выглядит. Любая девушка отдастся ему за одну только улыбку…

«Сейчас же прекрати думать о нем в таком ключе! – одернула она себя. – Сделай то, зачем тебя пригласил адвокат, и уезжай поскорее».

– Думай о Харлее, а не о Финне Конейле, – приказала себе Джоу, неохотно вынимая пробку и спуская горячую воду. – Прекрати мечтать. Ты согрелась и высохла. Теперь поужинай и отправляйся в постель. И не глупи.

«Но ему можно доверять», – тихонько нашептывал ей внутренний голос. Другой привычный голос, которому она верила, говорил: «Не верь никому. Разве жизнь тебя ничему не научила?»

Он слышал, как она спускалась по лестнице. Поступь Джоу была легка, но старые деревянные половицы скрипели, а он прислушивался.

Финн встал, чтобы встретить ее, и остановился как вкопанный.

Джоу была в джинсах и просторном малиновом свитере. На чисто умытом лице лишь россыпь веснушек и огромные зеленые глаза. Еще влажные волосы короткими завитками топорщились во все стороны. Раскрасневшаяся после ванны, в нелепых кожаных шлепанцах, она напоминала маленькую девочку, которую хотелось защитить.

– Привет, – улыбнулся Финн, и она лучезарно улыбнулась ему в ответ. От такой улыбки мужчина может потерять разум. Финну пришлось приложить усилие, чтобы его голос прозвучал обыденно. – Поужинаем на кухне? – предложил он. – Или предпочитаете обеденный стол на двадцать персон с фамильной серебряной вазой в столовой?

– Кухня, – без колебаний ответила Джоу.

Взглянув на двух рыцарей и подножия лестницы, Джоу спросила:

– Они настоящие?

– Я их рассматривал. Кажется, это довольно древние статуи, но без единой царапины. Не правда ли, они великолепны? Обратите внимание на мечи. Их лезвия затуплены для безопасности. Род Конейлов предпочитал делать деньги, а не воевать. Их девиз «Обладай и приумножай». Я прочитал эти слова на гербе над главным входом. Вернее наш девиз, – поправился Финн.

– Это не мое кредо, – сухо сказала она. – У меня нет привязанностей, я ни за что и ни за кого не держусь. Вы что-то говорили про ужин?

– На кухню сюда, – ответил он, открывая перед ней массивную деревянную дверь.

Кухня была огромная и выглядела весьма выразительно. Массивная дровяная плита с огромным очагом занимала почти всю стену. Потемневший от времени, широкий деревянный стол из цельного бруса, чисто выскобленный каменный пол. От плиты исходило приятное тепло. Рядом стояло кресло-качалка. По стенам развешаны старые календари с картинками живой природы, пейзажами и котятами.

Остановившись на пороге, Джоу зажмурилась:

– Вау.

– Согласен. Присаживайтесь. Миссис О’Рейли обещала оставить ужин горячим.

Финн проверил печь, но она оказалась пустой. Вероятно, ужин в духовке. Открыв духовку, он увидел, что ростбиф засох и выглядел несъедобным.

– Ну и ну, – только и сказал Финн, с отвращением глядя на испорченную еду. – Кажется, наша экономка вас невзлюбила.

– Она меня никогда не видела. Вероятно, это из-за моей матери. Она ее не любила.

– Мне жаль.

– Не стоит. Я сама не любила мать. По правде говоря, я никогда ее не видела.

Финн брезгливо взял тарелку и выкинул ее в мусорное ведро вместе с содержимым.

– А вдруг тарелка часть бесценного фамильного сервиза? – спросила Джоу.

– Нет, будь ее воля, она подала бы вам еду на пластиковой тарелке. Я сделаю вам яичницу с беконом. – Он проверил холодильник. – Эврика! И яйца, и бекон имеются в наличии. Не расскажете, почему никто не любил вашу маму?

– Я приготовлю яичницу.

– Нет, я сам, – мягко возразил Финн, – а вы отдыхайте, у вас сегодня был нелегкий день. Позвольте за вами поухаживать. – Он уже доставал продукты из холодильника. – Три яйца для вас и пару, нет, пожалуй, тоже три для меня. Уже прошел целый час, как я поужинал. Жареный хлеб? Конечно, о чем я только думаю? Ну и жареный помидор, чтобы не умереть от цинги.

Он готовил, но спиной чувствовал ее напряжение.

– Обладай и приумножай. Это действительно наше фамильное кредо? – нарушила молчание Джоу.

– Да, так написано по-латыни над парадным входом. Если я правильно помню латынь со школьных времен.

– Вы изучали латынь?

– Да, такая деревенщина, как я, но учил.

– Почему вы себя так называете?

Она так нервничала, что Финн решил ей немного рассказать о себе.

– У меня ферма недалеко от Килкени, – начал он. – Полгода назад ваш дедушка нанес мне краткий визит. Он объявил, что после его смерти я унаследую титул. Я об этом не имел ни малейшего понятия. Я знал, что в нашей родословной когда-то были лорды, но мне казалось, что все это в прошлом. Я полагаю, что наши прадеды враждовали. Титул и деньги остались в вашей ветви. А наша ветвь обнищала, некоторые эмигрировали. Его светлость говорил со мной так, будто мы это заслужили.

Финн ненадолго умолк, вспоминая ту встречу.

– Его слова звучали оскорбительно, – продолжил Финн. – Он сказал: «Несмотря на ваше сомнительное воспитание и низкий социальный статус, вы, несомненно, унаследуете титул после моей кончины. Больше некому. Мои адвокаты сказали, что вы самый близкий родственник по мужской линии. Мне остается только молиться и уповать на Бога, чтобы вы не опозорили наше честное имя». Я был просто ошарашен.

– Ну и ну, – сказала Джоу. – На вашем месте я чувствовала бы себя так же. Она посмотрела на тарелку, которую он перед ней поставил. – О, выглядит потрясающе.

– Довольно удивительно для крестьянина. – Он сел напротив, поставив перед собой полную тарелку еды.

– Вы вроде бы ужинали недавно?

– Больше часа прошло. Я с рассвета на ногах. Был сложный окот.

– Так вы действительно настоящий фермер?

– Молочное производство в основном и немного занимаюсь овцеводством. Но умею есть вилкой и ножом, – ухмыльнулся Финн. – Ну а вас дед тоже третировал?

– Нет. – По ее тону он понял, что дальше расспрашивать не следует, и сосредоточился на беконе.

Некоторое время они ели в молчании. Наконец Джоу сказала:

– Когда мне было десять лет, пришло письмо, адресованное моим опекунам.

– Вашим опекунам?

– Тому и Монике Хастингс. Они были славными, хотели меня удочерить. Такое и раньше случалось с другими опекунами, но писем мне никто не показывал.

– Понятно, – сказал он, хотя ничего толком не понял. – Надеюсь, вы поняли, что я из обедневшей ветви рода. Я ничего не знал о вашей ветви до визита лорда Конейла. Но он не вдавался в подробности. Я был уверен, что наследую только титул из-за отсутствия прямых мужских наследников. Наследование половины замка стало для меня полной неожиданностью. Мне кажется, что весь замок по праву принадлежит вам. А вы говорите, что росли в приюте.

– Да, с самого рождения, – произнесла она ровным тоном. – Ладно, вероятно, я знаю чуть больше вас. Я родилась в Сиднее. Мать оставила меня в роддоме и дала имя деда в качестве единственного контакта. Достигнув совершеннолетия, я получила доступ к архиву службы патронажа. Из архива я узнала, что дед был потрясен самим фактом моего рождения. Он распорядился, чтобы меня немедленно отдали на удочерение. Он хотел от меня избавиться. Но социальная служба нашла мою мать, и та написала им отказ в удочерении. Я была из рода Конейл, зарегистрирована под этой фамилией и должна ее носить независимо от воли лорда Конейла. Так что дед остался на бобах.

Джоу встала и понесла тарелки в мойку. Она включила горячую воду и стала их мыть. Финн стоял рядом с полотенцем и вытирал посуду. Он не знал почему, но совместное мытье посуды странным образом успокаивало.

– Фиона, похоже, была неуправляемым ребенком, – возобновила разговор Джоу после значительной паузы. – Они с дедом постоянно конфликтовали. Фиона совершала непозволительные поступки, чтобы шокировать отца. Если бы у нее родился сын, она точно отдала бы его на усыновление. Дед хотел иметь внука и наследника титула. Если бы Фиона отдала сына в чужие руки, дед был бы уязвлен гораздо больше тем, что мальчика забрали из семьи, лишив фамилии предков, чем фактом его незаконного рождения. Но родилась я, и мать могла лишь оставить мне фамилию Конейл и таким образом уязвить самолюбие лорда. Таким образом для службы патронажа он остался главным контактным лицом, и началось мое путешествие по приемным семьям и приютам, хотя возможность удочерения все-таки существовала. Каждый раз, когда семья хотела меня удочерить, служба патронажа связывалась с лордом Конейл. Тот в свою очередь просил разрешения на удочерение у Фионы, а она всегда отказывала. Вероятно, она рассматривала меня в качестве орудия мести отцу.

– Значит, отец и дочь выясняли отношения, а крайней оказывались вы.

– Похоже на то, – согласилась Джоу, отскребая сковороду. – Других причин нет. Не понимаю, зачем он вообще мне что-то оставил.

– Кажется, у него не было выбора, – сказал Финн, избегая смотреть на Джоу. Я был презренным бедным родственником из ненавистной ветви, который должен унаследовать титул вопреки желанию лорда, а вы – презренная незаконнорожденная внучка. Оставить замок нам или кошачьему приюту, третьего не дано. А я что-то не заметил, чтобы лорд Конейл любил кошек. Он обвел глазами кухню с кошками на стенах. Кроме этой кухни. Но здесь не его владения.

– Все чисто, – сказала Джоу, убирая последнюю тарелку. – Мы можем отправляться в постель. Она покраснела и прикусила губу. – Я не…

– Хоть ваша мама и была шальным ребенком, я не рассматриваю вашу оговорку как буквальное предложение, – мягко произнес Финн, протягивая ей полотенце для рук. – Вы устали, я устал. Завтра у нас ответственная встреча с адвокатом. Надо договориться о продаже замка, если только вы не передумали его продавать.

Джоу изумленно на него уставилась.

– Вы шутите? Что мне делать с замком?

– И то правда. Значит, спать. Спокойной ночи, Джоу Конейл. И не грезьте о болотах.

– Ни за что, – ответила она. – Мне доводилось оказываться в неприятных местах, но такого страха, как сегодня в болоте, я не испытывала никогда. Спасибо, что вытащили меня.

– Рад был помочь. И еще, Джоу…

– Да? – Она вопросительно на него посмотрела.

– Я рад, что именно мы разделим наследство, а не какие-то враждебно настроенные друг к другу родственники, не правда ли?

– Пожалуй, – слегка нахмурившись, ответила она. – Но каждый из нас мог бы получить свою долю по отдельности.

– Тогда это не было бы так весело. Отправляйтесь спать, Джоу Конейл, а завтра проснетесь хозяйкой замка Гленконейл.

– Но я не леди…

– Вполне можете, – сказал Финн. – Мы оба не принадлежим к знати, но почему бы нам завтра не превратиться в лорда и леди. Мы можем потренироваться на миссис О’Рейли, если ей вздумается подать нам подгоревшие тосты на завтрак. Что скажете?

Она изумленно на него посмотрела, а потом расплылась в улыбке. Ее улыбка была просто очаровательной.

– Точно, завтра наш день, – возбужденно произнес Финн.

– Я не из этого круга.

– Нет из этого. Вы наследница вашей матери и деда. Завтра замок в вашем распоряжении.

– Наверное, я смогу притвориться…

– Никакого притворства, вы здесь по праву прямого родства, – горячо убеждал ее Финн.

Их взгляды встретились, и между ними что-то промелькнуло.

– Спокойной ночи, – неуверенно произнесла она.

– Спокойной ночи, – ответил он, и Джоу вышла из кухни.

Финн не двигался с места. Он всей душой надеялся, что девушка не заметила его сумасшедшего импульса приблизиться к ней и поцеловать.

И вряд ли ее взгляд говорил, что она ответила бы на поцелуй.

* * *

Его спальня ничуть не уступала в своем великолепии главной хозяйской спальне.

Он лежал на широкой удобной кровати под пологом и вспоминал узкие жесткие койки, на которых он ютился с братьями в детстве, обедневшую ферму, которая не приносила доходов, несмотря на титанические усилия родителей. Финн вспоминал свое трудное детство, полное лишений. Единственное, что было в изобилии, – это родительская любовь.

Он подумал о Джоу и понял, что ему повезло. Она немного рассказала о себе, но за ее словами скрывалась горечь одинокого детства без любви, с постоянной сменой приютов и приемных семей.

С виду она была крутой, но, чтобы увидеть ее душевные раны, не нужно заглядывать глубоко.

Она его заинтриговала.

Но ему не следует об этом думать, жизнь и без того сложная штука.

– Нет, – неожиданно для себя вслух сказал он. Ничего сложного в его жизни нет. Он усердно работал и добился того, что теперь его ферма процветает. Отец умер, когда он был подростком, а младшие братья и того меньше. Матери ничего не оставалось делать, как положиться на старшего сына. И он оправдал ее доверие, вытащив семью из нищеты. Больше никто из братьев интереса к фермерству не проявил. Все разъехались, а у Финна работа на земле была в крови. Через двадцать лет ферма превратилась в успешное и прибыльное предприятие.

Еще в его жизни была соседская девочка Мейв, с которой он дружил с детства и на которой позже хотел жениться. Он считал, что она разделяет его взгляды и мечты.

– Ты ошибаешься, – сказал ему младший брат Шон во время их последней встречи. – Ты взвалил на свои плечи заботы о семье с ранней юности. О каких мечтах можно было думать? Ты поддерживал маму, кормил семью. Если ты в десять лет пообещал Мейв вечную любовь, это не значит, что ты должен быть верен ей всю жизнь. Жизнь на ферме не для нее. Она это поняла. Пора и тебе понять.

Шон оказался прав. Последний год показал, что это была верность подруге детства, идеалам дружбы и мечтам, а не любовь.

И в чем теперь состоит его будущее?

Он взбил подушку, улегся поудобнее, но сон не приходил. Откинув одеяло, он встал с кровати и подошел к окну.

Перед его взором раскинулись угодья замка Гленконейл, простирающиеся до залитого лунным светом горизонта. Обширные пахотные земли.

Если бы он один унаследовал все это…

– Даже и не мечтайте, лорд Гленконейл, – громко одернул себя он. – Это просто деньги.

Произнеся вслух свой титул, он ухмыльнулся. Братья подняли бы его на смех. Да и современным бизнесменам было не до титулов.

А как к этому отнеслась бы Мейв? Теперь это не имеет значения. Между ними все кончено.

Задернув шторы, он снова вернулся в постель. Уставившись в темноту, Финн продолжал думать о землях вокруг замка Гленконейл и о девушке, спящей не так далеко от него. Вернее, о женщине по имени Джоу.

Джоу спустилась вниз к завтраку, когда стол уже был сервирован. Экономка коротко ей кивнула:

– Доброе утро, мисс. Лорд Конейл уже в столовой. Хотите начать с кофе?

Джоу утвердительно кивнула и прошла в столовую. Финн читал за столом газету. Услышав ее шаги, он оторвался от газеты и ослепительно ей улыбнулся. И как же можно оставаться чопорной, когда тебе так улыбаются?

– Хорошо выспались?

– Вы еще спрашиваете? Двенадцать часов!

– Значит, адаптация после перелета закончилась?

– Надеюсь, – ответила Джоу, усаживаясь на другом конце стола напротив Финна. – Нам нужен мегафон, если мы хотим разговаривать, – усмехнулась Джоу.

– Нам не следует общаться. Мы должны соблюдать этикет. Вы аристократка, а я крестьянин.

– Да ладно, какая я аристократка. Я незаконнорожденная.

– Ну а я в таком случае просто грязь под ногами.

Миссис О’Рейли внесла поднос с кофе и с нарочитой осторожностью поставила перед девушкой дымящуюся чашку. Затем она вытерла руки о фартук, будто сделала грязную работу.

– Только что позвонил мистер О’Фаррел, семейный адвокат. Он в Гэлуэйе и может встретиться с вами через полчаса. Если вас это не устраивает, я могу ему перезвонить.

Финн посмотрел на Джоу.

– Вас устраивает?

– Я… да.

– Тогда мы встретимся через тридцать минут, – сказал Финн экономке. – В кабинете лорда Конейла. Разожгите, пожалуйста, камин.

– Может быть, в гостиной…

– В кабинете, пожалуйста, – неумолимо повторил Финн, спокойно глядя в лицо экономки. После небольшой паузы та неодобрительно кивнула:

– Слушаюсь, ваша светлость.

– Миссис О’Рейли?

– Да.

– Вы не спросили у мисс Конейл, что ей подать на завтрак.

– Тосты, пожалуйста, – торопливо сказала Джоу.

– И мармелад, и сыр, и фруктовую тарелку, – добавил Финн. – И надеюсь, все будет на таком же высоком уровне, как и мой завтрак. Вы ведь знаете, что сожгли вчера ужин мисс Конейл?

Он буравил экономку строгим взглядом, не оставлявшим сомнений в его намерениях, если ответ будет отрицательным.

– Простите, ваша светлость. Это в первый и последний раз.

– Надеюсь, – удовлетворенно кивнул Финн и вернулся к газете.

Экономка исчезла. Джоу потрясенно смотрела на Финна. Опустив газету, он хитро ей улыбнулся.

Она захихикала.

– Где вы научились аристократическому тону и манерам? – спросила она.

– Я тренировался на коровах, – гордо ответил он. – Я потратил полгода на тренировку. Они мне кланялись и делали реверансы, – отложив газету, Финн ухмыльнулся, – в отличие от моих братьев, которые смеялись надо мной. Сплошное неповиновение и отсутствие субординации.

– Вы вместе с братьями работаете на ферме? – поинтересовалась Джоу, обхватив ладонями чашку с кофе. Хотя в столовой было тепло от камина, но сам размер помещения навевал на Джоу холод.

– Это ферма моих родителей. Мне стоило немалого труда поставить ее на ноги. Я вложил в ферму свою душу, и она отплатила мне добром. Братья же давно разъехались и лишь изредка меня навещают.

– Вы довольны?

– Еще бы, ведь я теперь знатный лорд.

– Я имела в виду ферму.

– Естественно. Мне не нужен замок для счастья. Коровы выражают мне гораздо больше уважения, чем экономки.

– Уверена, что это так, – ответила Джоу. Он странный мужчина, но ей нравятся такие.

– А жена, дети? – поинтересовалась она.

– Я холост, – пожав плечами, ответил он. – У меня долгое время была подружка, которая недавно решила, что долгое время это слишком долго. И я остался с разбитым сердцем.

– Правда?

– Не совсем, – усмехнулся он. – Мне удалось выжить.

Когда вошла миссис О’Рейли с тостами, он следил на каждым ее движением с надменно поднятыми бровями, пока она вновь не исчезла на кухню. Для Джоу это было уж слишком.

– Вы безукоризненно играете роль лорда.

– Вам тоже стоит попробовать.

– Ну нет, я унаследую то, что мне причитается, и только меня здесь и видели.

– Вероятно, вы правы. Это мудрое решение. Вашего деда нельзя назвать счастливейшим из смертных. Может быть, аристократ – это не так уж и здорово.

– Зато быть довольным собой это здорово, – мягко сказала она. – Я рада, лорд Конейл, что вы довольны жизнью.

Адвокат прибыл в назначенное время. Джоу переписывалась с ним по электронной почте, пару раз говорила с его помощником по телефону, посмотрела его профиль в Интернете. Он был партнером в престижной адвокатской конторе в Дублине. Джоу ожидала увидеть пожилого, седого, чопорного адвоката.

А в холл вошел светловолосый, голубоглазый молодой человек в кожаных мотоциклетных штанах и со шлемом под мышкой. В другой руке он держал кейс.

Она невольно улыбнулась и сразу успокоилась. Он протянул руку, улыбнувшись в ответ. Коллега – байкер.

– Чей мотоцикл? – спросил он.

– Мой, – ответила она. – Взяла напрокат в Дублине.

– Надо было дать мне знать. Мой отец не одобрил бы, но я знаю место, где можно взять в аренду винтажный мотоцикл. Есть места, где можно арендовать «Харлей».

– Шутите. «Харлей»? – Она не могла скрыть восторга.

– После нашей встречи вы сможете купить себе хоть полдюжины «Харлеев». – Он взглянул на Финна и улыбнулся. – А джип, стало быть, ваш.

В его словах и Джоу, и Финн уловили снисходительные нотки, к которым оба давно привыкли.

– Мои поздравления, лорд Конейл замка Гленконейл. Вы счастливчик, – сказал адвокат, протягивая ему руку.

– Благодарю вас, – серьезно ответил Финн. – Я уверен, что любой ирландец втайне мечтает о собственном замке. Похоже, мне придется научиться пользоваться ножом и вилкой.

Джоу переводила взгляд с адвоката на Финна и подумала, что этот фермер достойный соперник любому щеголеватому столичному адвокату.

– Мы только что закончили завтракать с лордом Конейлом, – сказала она. – Он обещал показать мне замок и окрестности.

– Вы знаете, что наследуете вдвоем? – спросил адвокат.

– Нам хотелось бы узнать подробности завещания, – ответил Финн, и они втроем направились в кабинет лорда Конейла. Там в течение часа Джон О’Фаррелл знакомил их с завещанием.

Джоу была ошарашена.

Адвокат оказался прав. Она богата. Ей действительно по карману полдюжины «Харлеев», и даже гораздо больше.

Адвокат подробно остановился на каждом пункте завещания с описанием состояния. Джоу пыталась вникнуть в смысл, но цифры просто не укладывались в голове. Когда он наконец закончил, потрясенная Джоу не могла произнести ни слова. Ей казалось, что сидящий рядом Финн чувствует то же самое.

Невероятно.

– Значит, все пополам, – наконец сказал Финн. – И один замок, и одно состояние.

– Совершенно верно. По последней оценке они равнозначны. Теоретически один из вас может получить замок, а другой состояние. – Улыбнувшись, адвокат взглянул на Джоу. Он открыто пытался с ней заигрывать. Но затем посерьезнел и обратился к Финну: – Однако, если вы действительно хотите унаследовать замок вместе с титулом и позволите мисс Конейл получить состояние, у меня для вас плохая новость. Замок потребует прорву денег. Мой отец был финансовым советником лорда Конейла последние сорок лет. Он просил передать вам, что на содержание замка и угодий тратились весьма скудные средства. В основном проводился косметический ремонт, лорд Конейл заботился лишь о поддержании внешнего величия замка. Замку требуется капитальный ремонт. Лорд Конейл сообщил моему отцу, что ваша ферма приносит приличный доход, но вряд ли его хватит на содержание замка. Что касается мисс Конейл, – он снова улыбнулся Джоу, – я подозреваю, она найдет лучшее применение своему состоянию, чем спускать его на древний замок.

Состояние…

Что люди, подобные ей, могли бы сделать со своим состоянием?

Финн хранил молчание. Он смотрел в окно на простиравшиеся перед ним земельные угодья.

Им обоим потребуется время, чтобы обдумать услышанное и понять, как поступить с замком и состоянием.

Надо отвлечься на что-то другое.

– А как насчет миссис О’Рейли? – спросила Джоу.

– А что с ней такого?

– Она не упомянута в завещании, хотя служит в замке с незапамятных времен. Она знала мою мать.

Финн повернулся к Джоу и с удивлением на нее посмотрел. А та продолжала смотреть на адвоката.

– Кажется, так. Мы… обсуждали этот вопрос.

– Обсуждали?

– Она позвонила нам после похорон, – признал адвокат. – Ее муж был управляющим на ферме лорда, а она вела хозяйство в замке и ухаживала за покойным лордом более тридцати лет. Она перерабатывала, а получала гроши. Она не уходила из замка в надежде, что лорд оставит ей что-то по завещанию. Ей было известно, что замок достанется вам, ваша светлость, – сказал он Финну. – Но узнать, что все остальное отойдет внучке, которую он и в глаза не видел, стало для нее настоящим шоком.

– И что теперь? – тихо спросила Джоу.

– Ее муж умер год назад. Ферма осталась без управляющего. И я не думаю, что вам понадобится экономка. Она уйдет, как только вы пожелаете.

– Но она ничего не получит? Ни пенсии, ни пособия?

– Нет.

– Это несправедливо. Она ухаживала за дедом.

– Да, последние два месяца он был прикован к постели, и она была его сиделкой, – сказал адвокат.

– Не такая уж она и плохая. Прошу вас выделить из моей доли средства на покупку для нее коттеджа в деревне и назначьте ей скромную пенсию.

– Но она была к вам враждебно настроена и сожгла ваш ужин, – напомнил ей Финн.

Джоу лишь пожала плечами.

– Если бы я узнала, что она унаследовала мой дом, я бы тоже сожгла ее ужин.

– Она назвала вашу мать наркоманкой.

– А она ею и была, – ответила Джоу и, повернувшись к адвокату, спросила: – Вы сможете это устроить?

– Безусловно, но…

– Тогда вычтите из моей доли тоже, – сказал Финн. – Мы оба несем перед ней ответственность и можем себе позволить проявить великодушие и щедрость. Пусть у нее будет приличный дом и приличная пенсия.

– Нет необходимости… – начала было Джоу.

– Мы в этом деле вместе, – прервал ее Финн.

Адвокат согласно кивнул.

– В этом есть резон. Пенсия и коттедж для миссис О’Рейли – капля в море от вашего состояния.

– Старинные ирландские замки, как правило, интересуют богатых заокеанских покупателей. Для них это знак престижа. Осмотрите замок, выберете то, что хотели бы оставить себе, остальное можно включить в сопроводительный каталог на продажу вместе с замком. Недели вам достаточно? Подготовьте мне список отобранных вещей. Затем я приеду с помощниками для каталогизации имущества на продажу. Полагаю, что к Рождеству вы сможете получить наследство. – Он снова улыбнулся Джоу. – «Харлей» к Рождеству?

– Было бы неплохо, – произнесла Джоу, посмотрев на Финна. Интересно, что он чувствует? Она была совершенно растеряна.

– Отлично, – сказал Финн. Ей почему-то казалось, что он растерян не меньше, чем она.

Откуда такая уверенность? Это просто догадка.

– Джоу, дайте мне знать, когда вы здесь закончите, – продолжил адвокат. – Мы можем выделить вам средства в счет наследства, чтобы вы сняли приличную гостиницу в Дублине. Я могу одолжить вам один из своих мотоциклов, показать вам город, сводить вас в хорошее место на ужин.

– Спасибо, – ответила Джоу, совсем не уверенная в том, что ей хочется общаться с этим скользким типом.

– А вы, вероятно, мечтаете о новом стаде коров? – весело спросил он Финна. Джоу заметила, как дрогнули губы Финна.

– Разумеется. Коровы… Это было бы великолепно. Я бы еще приобрел ведро для дойки и табуретку в тон окрасу буренок.

Он явно насмехался, но адвокат не понял его юмора.

– Добро пожаловать в новую жизнь богачей, – произнес он с пафосом. – Вы оба уверены насчет миссис О’Рейли?

– Да, – одновременно ответили они.

– Тогда я сообщу ей эту приятную новость. По правде говоря, она была расстроена, да и мой отец тоже.

– Но почему вы сами не сказали нам об этом?

Адвокат пожал плечами.

– Это не мое дело. Деньги ваши, делайте с ними, что хотите. Можете приобрести сколько угодно табуретов для доения. После продажи замка у меня не будет повода для встреч с вами. Если только… – Он призывно посмотрел на Джоу. – Если вы не решите остаться на некоторое время в Дублине.

– Я не останусь, – коротко ответила Джоу.

– Хорошо. Тогда мы продадим замок и на этом закончим.

Глава 4

Они пока не могли до конца осознать произошедшее. Когда за адвокатом закрылась дверь, они посмотрели друг на друга.

– Сколько у вас работников на ферме? – спросила Джоу.

– Десять по последнему подсчету.

– Семья? – спросила она.

– Родители умерли, а братья разъехались.

– Значит, только вы и огромная ферма.

– Да.

– Но вы недостаточно богаты, чтобы выкупить мою долю.

Он усмехнулся.

– Вы же слышали слова адвоката. Они уже все просчитали.

Джоу выглядела совершенно потерянной.

– Мне нужно пройтись.

Он понял, что Джоу хочет побыть одна. Ему это тоже было необходимо. Он кивнул ей и вышел из замка.

Встреча с адвокатом потрясла его по двум причинам. Во-первых, он не ожидал, что состояние такое огромное. Во-вторых, его ошеломила Джоу и ее реакция относительно миссис О’Рейли. Она проявила такое великодушие…

Еще ему не понравилась явная попытка адвоката пофлиртовать с Джоу. Хоть внешне он не подал вида, но ему так хотелось стереть льстивую ухмылку с лица этого хлыща.

«Выброси Джоу из головы и подумай о ферме», – мысленно приказал он себе.

Невдалеке паслись овцы. Стадо большое, но запущенное. Сразу видно, что животными никто не занимается. Финн прошелся по угодьям чуть дальше, и всюду царило запустение.

Зачем ему эти земли? У него процветающая ферма, и он гордится ею.

Но это… замок Гленконейл… Он взглянул на величественный силуэт на фоне гор, и в глубине его души шевельнулось странное чувство принадлежности. Возможно, его дед или отец когда-то рассказывали об этом фамильном замке.

Обладай и приумножай, вспомнился ему фамильный девиз. Возродить былую славу замка и своих ирландских предков. Если бы он мог это сделать…

Стоп. Он унаследовал замок совместно с женщиной из Австралии. У Джоу нет никаких причин любить это место и сотня причин ненавидеть его. И адвокат прав: даже если бы он и предпринял попытку возродить замок, она обречена на провал.

– Продай его – и дело с концом, – вслух сказал он, но сердце его разрывалось от боли.

Он повернул обратно к замку, но остановился у низкой каменной стены, отделявшей пастбище от сада. Местами стена начала разрушаться. Он долго смотрел на нее и наконец не выдержал. Отвалившиеся камни лежали рядом. Финн наклонился и начал укладывать их на свои места.

Обладай и приумножай. Он не сможет приумножать, но пока он здесь, можно позаботиться о замке.

Джоу хотела выйти на улицу, но, увидев, что Финн вышел из замка, решила не нарушать его одиночество. С кухни не доносилось ни звука. Миссис О’Рейли, вероятно, пребывала в шоке от их щедрого предложения, либо оно ей не понравилось, и она собиралась с духом, чтобы дать им отповедь. В любом случае ей было необходимо личное пространство.

Джоу направилась было в спальню, но у подножия лестницы неожиданно свернула налево и оказалась у массивных деревянных дверей, ведущих, как ей показалось, в парадный зал. Толкнув двери, она в изумлении застыла на пороге.

Зал выглядел совершенно запущенным. Тяжелая массивная мебель была прикрыта чехлами, но и на самих чехлах лежал густой слой пыли. Толстые балки темного дерева обрамляли периметр зала, а со сводчатого потолка свисали кружева паутины. Помещение было холодным, сырым и… завораживающим.

– Я как будто попала в романы Диккенса, – сказала вслух Джоу, и ее голос эхом отозвался от высокого потолка.

Она могла бы арендовать этот зал для вечеринки на Хэллоуин. Она могла бы…

«Продай его и отправляйся домой», – подсказал внутренний голос.

Дом? Опять это навязчивое слово.

Неожиданно ее внимание привлекли полотна на стенах. Сначала она подумала, что это картины, но при ближайшем рассмотрении поняла, что это гобелены. Многие потемнели от дыма камина, расположенного в торце зала, другие выцвели и потерлись, тем не менее они были великолепны. На них была представлена история замка и его обитателей. Гобелены рассказывали о жизни ее предков.

На стенах представлена история ее родословной. Ее и Финна, ведь у них общий прапрадед.

Может быть, ей забрать парочку небольших гобеленов с собой в Австралию, чтобы отреставрировать их? У нее есть опыт реставратора.

А зачем? Это не ее собственность. Гобелены получит тот, кто предложит лучшую цену за замок.

Но у Джоу уже чесались руки. По дороге в замок она приметила ручей, а чистая проточная вода – лучшее средство для смыва копоти и пятен и для восстановления волокон. Она начнет с того маленького с изображением сцены охоты, с того угла, где изображены фазаны и…

И все. Она отправляется обратно в Австралию.

Да, но сначала она попробует отчистить гобелен.

Уложив с дюжину камней на их законные места, Финн почувствовал удовлетворение. Теперь он намеревался отправиться в замок посмотреть, чем занята Джоу. В конце концов, у них есть цель. Вдруг он заметил Джоу, стоящую в середине ручья, протекающего недалеко от каменной кладки, которой он только что занимался.

Что она там делает? Камни скользкие, можно упасть.

– Эй! – крикнул Финн. Джоу подняла голову и слегка пошатнулась, но не упала. Махнув ему рукой, она продолжила заниматься своим делом.

Заинтригованный, он подошел ближе. Она что-то терла, стоя по колено в воде. Наконец она распрямилась и направилась к берегу.

– Что вы делали?

– Стирала гобелены.

– Гобелены? – изумленно переспросил Финн.

– Ими увешаны все стены в парадном зале. Вам надо их посмотреть. Они великолепны. Но они грязные и требуют реставрации. Я принесла сюда один маленький и пытаюсь его отчистить.

– А не кажется ли вам, что мыло и горячая вода более эффективны? – осторожно спросил Финн.

– Возможно, но это не так весело. И потом, чистая проточная вода отлично делает свое дело, смывая копоть, пыль, грязь, прожженную шерсть или шелк.

– Вы просто погрузили гобелен в воду. – Он заметил квадратный гобелен, расстеленный под водой и прижатый четырьмя камнями по краям.

– Да, это лучший способ. Некоторые предпочитают современную химчистку, но, по моему опыту, она вредит цвету. А еще, когда шерстяные волокна намокают, они разбухают и становятся почти такими же объемными, как в день их вышивания.

– Вы его здесь оставите?

– Вечером заберу.

– И что дальше? – зачарованно спросил он.

– Высушу и постараюсь отреставрировать. Этот не сильно пострадал. Думаю, что я его обновлю до отъезда. А как движется ремонт стены?

Сказать, что Финн был ошарашен, значит, не сказать ничего.

Эта женщина просто загадка. Сильная и хрупкая, притягательная и недоступная.

– Вы видели меня за работой?

Она кивнула.

– Я прошла мимо, а вы даже не заметили. Не правда ли, здорово заниматься тем, что доставляет удовольствие? Полметра стены починили, осталось каких-то метров пятьсот. Думаю, что до отъезда управитесь. – И она пошла в сторону замка.

Финн стоял как вкопанный. О чем он только думает? Эта женщина не для него. У него отличная ферма и стабильный доход. Ему нужна постоянная женщина?

И как только он мог подумать, что узнал Джоу после одного дня знакомства? А почему его удивляет, что он не сможет узнать ее лучше?

Прервав свои размышления, Финн быстро догнал Джоу, и они пошли вместе.

– Вы разводите коров и овец? – снова начала расспрашивать Джоу.

– Молочная продукция приносит хорошую прибыль, но я бы хотел сосредоточиться на овцеводстве.

– Ваша ферма большая?

– По сравнению с австралийскими ранчо – нет. Но она весьма прибыльная.

– И вы ее любите?

– Это замечательное место, – мягко ответил он. – А вы занимаетесь любимым делом?

– Я зарабатываю, чтобы иметь возможность заниматься тем, что люблю.

– И это?

– Гобелены и мотоциклы.

– Расскажите мне, пожалуйста, про гобелены, – попросил он и увидел, что Джоу насторожилась.

– Это не мимолетное увлечение, я занимаюсь гобеленами с десяти лет.

– Почему? Это как-то не вяжется с вами.

– Первый набор для вышивания гобелена мне купила приемная мать, чтобы чем-то меня занять. Я начала вышивать кота, мне понравилось, я обрела основные навыки и стала придумывать рисунки сама. Это занятие меня успокаивает.

– А чем занимаетесь в остальное время?

– Варю кофе, обслуживаю столики в кафе.

– А не лучше ли заняться гобеленами?

– Для того чтобы заниматься этим профессионально, нужны средства.

– Но теперь деньги для вас не проблема.

Джоу задумалась. Наконец сказала:

– Я не знаю. Мне нравится работать в кафе, кругом кипит жизнь, вокруг меня люди. Все, что мне надо, – это веселая компания и приличный кофе.

– А тут я с миссис О’Рейли и кофе, по вкусу похожее на грязь.

– И вы заметили? – одобрительно сказала она. – Я могу неделю потерпеть.

– Нам нужно решить, что мы хотим оставить себе.

– Я живу на чемоданах. Я не коплю вещи, – почти вызывающе заявила она. – А что насчет вас, лорд Конейл?

– Я не чувствую себя лордом Конейлом. Ваш дед оставил замок двум посторонним людям, – начал Финн. – Мы оба чувствуем, что не имеем права здесь находиться, тем не менее он знал, что я должен унаследовать титул. Полгода назад лорд Конейл приехал на мою ферму и объявил мне об этом, не вдаваясь в подробности. Но он даже не пригласил меня посетить замок. А вы его внучка, но он вас в глаза не видел. Он знал, что мы здесь окажемся, но он и пальцем не пошевелил, чтобы помочь нам понять, что это наше родовое гнездо. И тем не менее здесь жили наши предки и наше место здесь.

– Вы чувствуете это?

– Не знаю… – медленно произнес Финн. – Я прошелся сегодня по угодьям, увидел неухоженное стадо овец, заброшенную ферму, разрушенную стену. Мне стало обидно, что никто не предпринимает усилий, чтобы…

– Полюбить и возродить замок, – закончила Джоу. – Я тоже думала об этом. Гобелены… Вся история практически вымирающего рода. – Она пожала плечами. – Но мы не можем ничего сделать.

– Наверное, вы правы, – ответил Финн.

– Если бы он завещал все вам одному, вы смогли бы все возродить, – сказала Джоу.

– Стать настоящим лордом? Приобрести мантию из горностая и завести камердинера?

– Привести в порядок каменную стену, – предложила Джоу.

– Заманчивая перспектива, – заметил он и улыбнулся. – Но вы спасли меня от участи каменотеса. Благодарю вас, Джоу. Не пора ли нам выяснить, что приготовила на ланч миссис О’Рейли?

Джоу подумала о том, как странно идти рядом с сильным мужчиной к замку Гленконейл.

Тем не менее она чувствовала, что так и должно быть.

– А над чем вы сейчас работаете? – прервал ее размышления Финн. Джоу вздрогнула, возвращаясь в действительность.

– Что?

– У вас с собой швейные иголки. Нетрудно догадаться, что и изделие с вами. Или вы штопаете носки?

– Нет, я…

– Вышиваете гобелен? В самолете? Что сейчас у вас в работе? Можно посмотреть?

Она уставилась на него, потом опустила глаза. Посмотрела себе под ноги, потом на его грязные ботинки. Странно, но она почувствовала в нем близкого человека.

Обычно она не показывала свои работы посторонним, почему же вдруг у нее возникло желание сказать:

– О’кей. Но он пока не закончен. Но если вы действительно хотите посмотреть…

– Непременно и прямо сейчас.

– Хорошо, тогда жду вас в моей комнате через пятнадцать минут.

И она легко побежала через внешний двор к замку. Она выглядела… свободной, счастливой, как ребенок, и очень красивой.

* * *

Гобелен был свернут в рулон и лежал на дне сумки. Финн наблюдал, как Джоу выудила его из сумки, в которой лежали только байкерские принадлежности, футболки, джинсы и свитера. Он улыбнулся, вспомнив, как адвокат пытался пригласить Джоу на ужин в Дублине.

Джоу взглянула на него:

– Что?

– Не вижу у вас ни одного маленького черного платья. Вы поэтому отклонили приглашение адвоката на ужин?

– Мне не нужны платья, – коротко бросила она.

– А знаете, в замке есть костюмная галерея.

– Галерея? – переспросила Джоу.

– Да, там хранятся парадные платья и костюмы всех поколений Конейлов. Кто-то из наших предков решил, что одежду нужно хранить, так же как картины. Я обнаружил ее вчера вечером. Там висят побитые молью наряды с золотым шитьем. Если вы хотите нарядиться к ужину с адвокатом…

Она пристально смотрела на него какое-то время, затем покачала головой и вынула рулон.

– Не могу представить себя в золотых кружевах и с адвокатом на ужине. А вы? – Не дожидаясь ответа, она бросила рулон на кровать, и он развернулся сам собой.

Финн изумленно воззрился на гобелен. Ему никогда не доводилось видеть такого буйства красок. Цвета пламенели один на другом.

Неужели так выглядит Австралия? Это охрово-красная страна с синим небосводом и потоками рек, со склонившимися от порывов ветра верхушками эвкалиптов и стаями белых какаду… Гобелен можно было рассматривать бесконечно, открывая все новые и новые детали. Работа была не закончена, то тут, то там виднелись пустые заплаты с карандашными набросками. Финн инстинктивно почувствовал, что это всего лишь идеи и рисунок может измениться.

Это не картина из серии «рисуем по номерам». Это просто… поразительно.

– Его место над камином в парадном зале, – сказал потрясенный Финн. Порозовев от смущения, Джоу прикусила губу и покачала головой.

– Не-а.

– Что вы с ними делаете?

– Дарю людям, которые мне нравятся. Если хотите, можете взять себе этот. Вы спасли меня из болота.

Джоу в который раз удивила Финна.

– Неужели вы их раздаете просто так?

– А что еще мне с ними делать?

– Хранить их. Выставлять в художественных галереях.

– У меня нет привычки хранить вещи, да и негде.

Он оторвался от гобелена и спросил:

– Вообще ничего не храните?

– Пожалуй, только мотоцикл.

– Где вы живете?

– Там, где могу снять комнату с хорошим освещением для шитья. И где громкая музыка не вызывает нареканий. Я ее просто обожаю. У меня есть отличные наушники, еще зубные щетки и другая мелочь.

– Не понимаю вас, – растерянно сказал Финн, вспомнив, как мама рыдала над разбитой чашкой из фамильного сервиза. Это был просто кусок фарфора. А здесь Джоу вкладывала в работу всю душу, а затем легко расставалась со своим произведением.

– Думаете, мне нужен психоаналитик, потому что я не храню вещи? – прервала она его мысли. – Я была на приеме один раз. Мне было пятнадцать. Я была в то время немного… неуравновешенной. Меня отправили в интернат для трудных подростков. Там я несколько раз встречалась и беседовала с психоаналитиком. Она вытянула из меня одну детскую историю. Я жила в приемной семье почти два года, мне было восемь лет. Я обожала играть с пожарной машиной и думала, что она принадлежит мне. Но вскоре меня поместили в другую семью. Когда я хотела взять с собой пожарную машину, приемная мать мне не позволила, сказав, что это будет игрушка для другого приемыша. Доктор сказала мне, что это важное признание. Сейчас мне не нужна пожарная машина, и вообще ничего не нужно.

Финн проникся к ней глубоким сочувствием. Она так беспечно об этом рассказала, будто это пустяк. Но он знал, что врач была права. Эта женщина страдала от душевной травмы.

– Джоу, деньги, которые вы унаследуете, дадут вам уверенность и гарантируют безопасность, – мягко сказал он. – Теперь никто не сможет отнять вашу пожарную машину.

– Я пережила это желание.

– В самом деле?

Она улыбнулась его проницательности.

– Ну, если это по-настоящему классная машина…

– Тогда вы бы подумали?

– Может быть, – ответила она. – Хотя я скорее приобрела бы себе «Харлей» и трейлер, чтобы возить его. «Харлеи» продаются вместе с трейлерами? Не знаете? Не пора ли нам на ланч?

Он взглянул на часы.

– О, мы уже опаздываем. Нам предстоит встреча с грозной миссис О’Рейли. Джоу, вы были очень к ней великодушны. Вам не нужно готовиться отражать ее выпады.

– Нужно, – резко ответила она. – Я никогда не пасую. Это не в моем стиле.

Ланч был накрыт в столовой. Миссис О’Рейли поставила перед ними пирог пастуха и встала неподалеку от стола, пытаясь заговорить. Ее лицо опухло от слез.

– Я не могу… – начала было она.

– Не нужно ничего говорить, миссис О’Рейли, – сказала Джоу, положив себе на тарелку щедрую порцию пирога. – М-м-м, очень вкусно, благодарю вас.

– Я, я проявила к вам грубость и жестокость, – заикаясь, выдавила из себя экономка.

– За все эти годы я кое-что выяснила о своей матери, – сказала Джоу, рисуя на пироге волнистые завитки из томатного соуса. – Она ко всем относилась плохо. Даже ко мне, своей родной дочери, не проявляла никакого интереса. Могу лишь представить себе, какой капризной принцессой она росла в этом замке и как вы от нее натерпелись. А дедушка не оставил вам с мужем ни гроша за вашу многолетнюю и добросовестную службу. Будь я на вашем месте, я бы повела себя с вами точно так же.

– Я заставила вас спать на узкой односпальной кровати.

– Да, это преступление. – Джоу непринужденно шутила с экономкой, будто они говорили о погоде. Добавив к пирогу еще соуса, Джоу атаковала его ножом и вилкой.

Миссис О’Рейли смотрела на нее, как на инопланетянку. Финн, похоже, разделял изумление экономки.

– Мне удобно в этой кровати, – сказала Джоу, прожевав очередной кусок пирога. Что же до пирога… Это отличная компенсация за вчерашний подгоревший ужин. Вы останетесь в замке, пока мы здесь? Или вы предпочитаете уйти? Мы с Финном сами справимся. Надеюсь, адвокат объяснил вам, что вы вольны поступать по своему усмотрению.

– Да. – Экономка достала носовой платок и громко высморкалась.

– Конечно, я останусь, пока вам нужна. Но теперь у меня будет свой дом.

– Вот и отлично.

– Я не заслужила этого, – снова попыталась возразить экономка.

– Да будет вам. Один испорченный ужин не в счет по сравнению с долгими годами безупречной службы. Мы с Финном просто решили восстановить справедливость. Хотела спросить, календари с кошками на кухне… Вы любите кошек?

– Да, очень.

– Почему тогда у вас ее нет?

– Ваш дедушка ненавидел их.

– А я люблю кошек! Что вы скажете, Финн?

– Я не против.

– Тогда заведите себе котенка хоть сейчас, если хотите, – сказала Джоу, просияв улыбкой. – И не покупайте коттедж, если там будет запрещено держать животных.

«Это не женщина, а золото», – подумал Финн.

– Действуйте, – продолжила Джоу. – Но довольно разговоров. Этот чудный пирог требует моего полного внимания.

* * *

Они закончили есть пирог в молчании. Потом выпили кофе с яблочной тарталеткой. Миссис О’Рейли убрала со стола. Дольше тянуть было нельзя.

– Полагаю, нам пора начать, – выдавил из себя Финн.

– Начать что?

– Сортировку.

– И что нам нужно сортировать? – Джоу обвела взглядом роскошную столовую с парадным убранством, картинами, антикварными столиками и напольными вазами. – Думаю, что много вещей можно было бы передать в музеи. Может, вы хотите себе что-то оставить. Мне ничего не нужно.

– Но это же ваше наследство.

– Вещи не есть наследство. Я сфотографирую гобелены, – уступила она. – Некоторые из них достаточно старинные и достойны быть выставленными в музее.

– Покажите мне. – И они направились в зал баронетов. С гобеленов на них смотрела история их рода.

– Жаль разбивать коллекцию, – наконец сказал Финн.

– Все равно что разделять семью, – пожала плечами Джоу. – Люди постоянно так поступают. Если вам коллекция не нужна, продавайте.

– Вам правда безразлично?

– Если бы это была моя семья, но Конейлы меня не приняли и все сделали для того, чтобы у меня вообще не было семьи. Странно было бы ожидать от меня почтения.

– Вам действительно ничего не нужно, кроме денег?

– Много лет назад я очень хотела обрести семью, – сказала она, стоя рядом с ним под портретами их общих предков. – Но сейчас… слишком поздно. Мне кажется, что я и деньги не должна брать. Я не принадлежу этой семье.

– Ну-ну, мы же хоть и дальние, но родственники. – Он мягко приобнял ее за талию. Этот дружеский жест привел Джоу в полную растерянность. Она постаралась унять дрожь и стоять спокойно. – Вам же нужно иметь прошлое, а ваше будущее точно изображено на одном из этих гобеленов. Просто мы пока не рассмотрели его, – продолжил Финн, не снимая руки с ее талии.

– Моего будущего здесь нет, – резко сказала она и отошла в сторону. Для братского объятия достаточно.

– Я нетерпелива и не могу позировать для портрета.

– Очень жаль. – И что-то в его интонации показалось ей странным. – Вы более достойны портрета, чем все предки, вместе взятые.

– Вы мне льстите.

Он пожал плечами и улыбнулся. От его улыбки она растаяла, и ей захотелось, чтобы он снова ее обнял. Нестерпимо захотелось.

– Я всегда говорю то, что думаю, – сказал он. – Вы удивительная женщина.

– Пожалуйста, н…не надо, – заикаясь, попросила она. От его объятия у нее голова пошла кругом. – Нам пора приняться за работу. Начнем прямо сейчас.

«А потом ты уедешь», – приказала она себе. Ее чувства начинали ее пугать.

Размеры замка и его история, антикварная мебель, коллекция старинной одежды, гобелены, картины – все это буквально завораживало. Потребуется не одна неделя, чтобы оценить масштабы свалившегося на них богатства. А еще винный погреб и подвалы. Наверху жилые комнаты, каждая размером с большую квартиру, обставленные старинной мебелью, покрытой чехлами от пыли. Этажом выше располагались спальни, затем помещения для прислуги.

Последующие несколько дней они переходили из помещения в помещение, отмечая все, что пойдет на продажу с аукциона, и составляя отдельный список тех вещей, которые казались им важными. Джоу старалась не думать об объятии.

Она была благодарна Финну за компанию. Джоу не представляла, что бы она делала здесь одна.

Наконец они оказались в огромной детской, которая одновременно служила и классной комнатой. Здесь стояло несколько парт, на стене висели доски. Но обучение, казалось, играло здесь второстепенную роль. Повсюду были видны игрушки. Чего здесь только не было: кубики, куклы большие и маленькие, кукольные домики, целый зоопарк мягких зверушек. Среди всего этого великолепия привлекал внимание конь-качалка размером с пони. В отличие от всех других игрушек он был в отличном состоянии: грива из настоящих конских волос, черные блестящие лаком бока, красное седло, уздечка и стремена с позолотой. Уши прижаты, а в темных стеклянных глазах читался вызов: «Кто посмеет сесть на меня верхом?»

Стены были увешаны многочисленными фотографиями детей, которые качались на этой лошадке в течение двух столетий. Джоу принялась рассматривать фотографии. На последней фотографии была изображена ее мать. Девочка лет десяти, в розовом платье с воланами, улыбалась в камеру. На ее личике читалось гордое выражение «Вот к какому кругу я принадлежу».

А дальше пустота…

– И что нам со всем этим делать? – осторожно спросил Финн, будто догадываясь о буре эмоций в ее душе. – Выставим на аукцион?

– А вы где? – не своим голосом спросила она.

– В каком смысле?

– На фотографиях.

– Вы же знаете, что меня здесь и не должно быть.

– Но ваш прапрадед?

– Думаю, вот этот. – Финн указал на портрет маленького мальчика в толстовке и панталонах с той же самодовольной ухмылкой.

– А где ваш прадед, брат моего предка?

– Он был младшим сыном, катание на коне ему не было положено, – ответил Финн.

– Значит, его выгнали из семьи, и его дети ели в голод картофельные очистки? – пробормотала Джоу. – Мы можем его сжечь?

– Кого, коня?

– Он просто отвратителен.

Финн отошел и стал рассматривать коня. Действительно, гадкая игрушка. Конь выглядел лощеным и высокомерным. Слишком маленькие для его размера глазки выражали презрение.

– Я лорд Гленконейл, – мягко сказал Финн. – Имею право покачаться на этом коне, если захочу.

– Вы его раздавите.

– Тогда вы меня сфотографируете стоящим над поверженным чучелом коня. Это будет последнее прости.

Джоу попыталась улыбнуться, но ее душил гнев.

– Эта семья не привыкла делиться. Все время, пока я росла, игрушки лежали здесь без дела, – прошептала она. Гнев, копившийся все эти годы, готов был вырваться наружу. – Я ненавижу их всех.

– Даже кукол? – изумился Финн.

– Всех, – повторила она.

– Они продадутся.

– Я бы их сожгла. Все дети, которые в них играли, знали, кто они, и нашли свое место под солнцем, все, кроме меня. Кроме нас. Если игрушки не нужны вашей семье, я бы отправила их на костер.

– Все мои братья – успешные бизнесмены. У моих племянников и племянниц горы игрушек, – улыбаясь глазами, сказал Финн. В его голосе прозвучали нотки понимания. – Итак, костер? Отличная идея. Помогите мне вынести коня.

Джоу с удивлением посмотрела на Финна. Он говорил так, будто ее предложение было обыденным делом.

– Что, прямо сейчас?

– А чего тянуть? Должен же я воспользоваться своим правом делать то, что хочу. На моей ферме коровы кланяются мне в пояс, когда я прохожу мимо. – Он недовольно посмотрел на коня. – Он покрыт сверху лаком, так что будет гореть не хуже фейерверка.

– Разве мы можем?

– А зачем тогда было предлагать? – спросил он. – Для лорда Гленконейла нет ничего лучше хорошего костра. – Повернувшись, он обвел взглядом дорогие игрушки и поморщился. – Если продать хотя бы одну из них, то семья прожила бы месяц на эти деньги во время голода. Если бы здесь была пожарная машина, я бы ею не воспользовался. У наших предков был странный вкус. Итак, все головы на плаху. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Глава 5

Детская находилась на самом верхнем этаже, а лестница была узкой. Сначала спустили коня. Финн шел впереди, маневрируя на поворотах, а Джоу поддерживала коня сзади. Удачно завершив операцию и оставив коня в холле, Финн пошел на конюшню и принес побитые древесным жуком доски для розжига костра. Джоу продолжала сносить игрушки вниз.

Пока они спускали коня, Джоу все еще кипела от злости. И когда принесла первые охапки игрушек, выглядела по-прежнему сердитой. Но к тому моменту, когда Финн, сложив во дворе костер, вернулся, чтобы ей помочь, гнев стал постепенно улетучиваться.

Финн был уж слишком оживлен.

– Этот плюшевый медвежонок выглядит так, будто побывал не в одной переделке, – сказал Финн, пристраивая его на куче игрушек. – Пора ему на костер.

Медвежонок был маленький, грязный, местами облысевший, у него не было одной лапы и оторвано ухо, а рот скривился набок.

Джоу подумала о незнакомых детях, которые с ним играли. Но затем вспомнила мать, и ее сердце вновь ожесточилось.

– Да, – согласилась она и отправилась наверх за новой порцией игрушек.

На этот раз она принесла жирафа, деревянные вагончики от железной дороги и набор кубиков. Жираф сложился пополам и печально смотрел на Джоу. У него внутри не хватало набивки.

– Похоже на времена французской революции, – сказал Финн, аккуратно укладывая игрушки в виде пирамиды. – Вся аристократия отправляется на гильотину. Конь венчал пирамиду. Медвежонок оказался под ним. Это была старая и никому не нужная игрушка.

Джоу краем глаза заметила, что миссис О’Рейли с недоумением наблюдает за ними из кухонного окна.

Эти игрушки теперь принадлежат им. Они вольны сделать с ними все, что угодно. В душе у нее шевельнулось чувство вины…

Джоу посмотрела на Финна, но тот был поглощен разведением костра. Казалось, что это занятие доставляет ему большое удовольствие.

– Готова? – Финн уже чиркнул спичкой.

– Да, – едва слышно произнесла она. Финн начал разжигать костер.

Джоу подумалось, что безухий медвежонок сгорит одним из первых, а она могла бы пришить ему и лапу, и ухо, и постирать его…

Она могла бы…

Нет, эти игрушки принадлежали избалованным детям аристократов, которые ее отвергли. Они лишили ее всего, оставив только имя.

Медвежонок… Языки пламени подбирались к нему и лежащему рядом жирафу, из шеи которого торчали куски набивки.

Она могла бы…

Нет. Костер уже горит. Дело сделано.

– Джоу, – рука Финна неожиданно легла на ее плечо.

– Уверена, что хочешь этого? – спросил Финн, перейдя на «ты».

– Костер уже горит.

– Но он во власти человека, – мягко сказал Финн. Она посмотрела на него и увидела в его руках шланг.

Шланг. Надо бы сделать то, что задумано.

Медвежонок…

Даже злобный конь…

Черт возьми, она не может с ними так поступить. Подавив готовый вырваться наружу всхлип, Джоу потянулась за шлангом.

– Туши костер, или я сделаю это сама.

– Ты намочишь медвежонка, – с упреком воскликнул он. – Он подхватит простуду, и у него обгорят ступни. Поверь мне, я отличный пожарник. – С этими словами Финн направил струю воды из шланга на разгорающееся пламя. Несколько секунд спустя пламя превратилось в дым, а потом в пар.

Медвежонок был все еще окутан дымом, но Финн, облив ботинки из шланга, бросился к костру и выхватил из кучи несчастного медвежонка, а заодно и жирафа.

Затем он еще раз облил водой затухающий костер, убедившись, что не осталось ни одной искры, прикрутил заглушку на шланге и повернулся к Джоу.

– Вот, возьми, он твой, – сказал Финн, протягивая ей медвежонка. – Я говорил, что мой дом захламлен ненужными вещами, но жирафа все же оставлю себе. Назову его Соней.

Она попыталась засмеяться, но получился всхлип.

– С…Соня? Из-за его шеи?

– Да, он потерял часть набивки, – серьезно ответил Финн, – и теперь его шея все время клонится вперед, будто он клюет носом. А медвежонка можно назвать Хитрец, посмотри на его кривоватую ухмылочку.

Джоу засмеялась.

– Я думаю, что мы должны быть практичными, – заявила она. – Надо составить список того, что можно выгодно продать, прежде чем выставлять замок на аукцион вместе с имуществом.

– А перед этим все-таки спалить что-нибудь на хорошем костре, – предложил Финн, надеясь снова услышать ее мелодичный смех.

– Миссис О’Рейли говорила, что боковые панели в главном холле изъедены жуком-древоточцем. Они хорошо горят, – сообщила Джоу.

– Дело говоришь, – согласился Финн.

Она снова повернулась к кипе спасенных игрушек, и смех замер на ее губах.

– Ты, наверное, думаешь, что я полная дура.

– Я думаю, что ты была расстроена и у тебя имелась на это причина.

– Я пережила это.

– Разве можно пережить чувство отверженности?

– В том и проблема, – продолжила Джоу, уставившись на коня. Она не могла смотреть на Финна. Он видит ее насквозь. – Меня три раза хотели удочерить разные приемные родители, в чьих семьях я жила. Но Конейлы не позволили этому произойти. А теперь я большая девочка и могу сама о себе позаботиться.

– И у тебя теперь есть Хитрец.

– Я его потеряю. Я вечно все теряю, – грустно призналась Джоу.

– Теперь ты можешь позволить себе арендовать склад и нанять хранителя, чтобы он каталогизировал все до последнего медвежонка. Ты можешь взять себе все, что хочешь, – указал Финн на кипу игрушек.

– Я пока не знаю, чего хочу.

– У тебя есть время подумать.

– А чего хочешь ты? Ты ведь теперь лорд. Если бы мог, ты бы здесь остался?

– В качестве лорда? Ни за что! Вот если бы я мог заняться овцами…

– Что бы ты с ними сделал?

Финн задумался, а потом сказал:

– Кто-то ведь вывел эту породу. Они отличаются от овец, пасущихся на болотах. Их шерсть гораздо тоньше, и к ней не липнут колючки.

– Ты мог бы взять несколько овец к себе на ферму для разведения.

– Зачем? На моей ферме прекрасное стадо, а данная порода выведена для других условий. – Финн задумчиво посмотрел в сторону пастбищ. В его взгляде Джоу прочитала… голод.

– Но ты же любишь вызовы, – подначила она.

– Думаю да. Но подобного этому у меня еще не было. Лорд Гленконейл… Я буду выглядеть нелепо. Ты обратила внимание, во что одеты предки на портретах?

Джоу усмехнулась.

– Ты будешь неотразим в лосинах.

– А парик?

– Хм. – Она посмотрела на его густую каштановую шевелюру с отливающими на солнце рыжими прядями и задумалась. – Пожалуй, все предки на портретах в париках или глубоко надвинутых на лоб шляпах, и лишь несколько могут похвастаться благородными сединами.

– Следовательно, если я привержен своим волосам, моя участь навеки оставаться фермером?

– Похоже на то, – согласилась Джоу.

– Тогда да здравствует фермерство! – воскликнул он, улыбаясь. Протянув руку, он дотронулся до ее медных кудрей. – Я не возражаю. Мне нравится компания.

Воцарилось молчание. Это было странное молчание, будто все вопросы заданы и ответы получены.

Над потухшим костром курился едва заметный дымок, сливаясь с лучами весеннего солнечного света. За их спинами возвышался величественный замок – их общее наследие.

Связь.

Этот мужчина – ее дальний родственник, но он не был ее семьей. Он крупный, мужественный и красивый. И все-таки он совсем не похож на ее прежних кавалеров. Она чувствовала в нем родственную душу, а с другой стороны, она почему-то его опасалась. Раньше Джоу всегда контролировала ситуацию. Сейчас же его близость…

– Все правильно, – неожиданно сказал он.

– Что правильно? – изумленно переспросила она.

– Не знаю. Вот просто так стоять рядом с тобой.

– Я скоро уеду.

– Я тоже. У нас свои жизни. Но здесь и сейчас я чувствую, что так и должно быть. – Он замолчал. Как ни странно, но у Джоу возникли те же ощущения. Это было чувство… дома.

Размечталась. Ее дом не здесь, и ее будущее не связано с этим мужчиной.

– Мой дом – это мой мотоцикл, – ни с того ни с сего довольно резко сказала она.

Финн молча кивнул:

– Я понимаю, хотя в таком доме всегда сквозняки и нет ванны на случай трясины.

– Я не имею обыкновения увязать в болотах.

– И это понятно. Ты очень и очень острожна, несмотря на образ плохой девчонки.

– Нет у меня никакого образа, – огрызнулась она.

– А как же пирсинг и татуировки? – спросил он, слегка дотронувшись до ее запястья с татуировкой браслета из розовых бутонов. – Мои племянники были бы в восторге.

– Они их не увидят.

– Ты не хочешь с ними познакомиться?

– Зачем?

– Ну они ведь тоже семья.

– Не моя.

– Мне кажется, – мягко сказал он, – что твоя, и твои волосы говорят сами за себя.

– Половина населения Ирландии рыжие, – пыталась возразить Джоу.

– Но у тебя весьма необычный оттенок рыжего, – сказал он. – У моего отца был точно такой же. И если я тщательно вымою голову, то и у меня есть этот оттенок. – Он намотал ее локон на палец и так улыбнулся, что она едва не утонула в его улыбке. – Семья, – ласково проговорил он. – Добро пожаловать в семью, Джоу Конейл.

Приветствую тебя и твоего медвежонка.

– Я не хочу…

– Семью? Ты уверена?

– Д… да.

– Это серьезное заявление одинокого человека. – Финн повернулся к ней лицом и, приподняв пальцем ее подбородок, посмотрел ей прямо в глаза. – Я вырос в бедноте, но в любви, а вот тебе любви в детстве явно не додали. Тебя никто не любит, Джоу Конейл?

– Нет. То есть… – Почему он так смотрит на нее? Почему улыбается? Его улыбка затронула тайные струны в глубине ее души, куда она никого не допускала.

– Я не обижу тебя, Джоу. Я никогда не причиню тебе вреда, обещаю. Просто хочу тебе сказать… – И он замолчал.

* * *

Финн Конейл пытался разобраться в своих чувствах. С момента их первой встречи его тянуло к этой женщине. Между ними существовала невидимая связь.

Это могли быть общие предки. Или это ее прошлое.

Она выглядит упрямой, нерешительной и дерзкой.

Она выглядит испуганной.

Она отпрянула от него и уставилась на плюшевого медвежонка, которого она держала в руках, будто это была бомба, готовая в любой момент взорваться.

Она не хочет семью. Она не хочет дом.

И все же…

Она хотела плюшевого медвежонка. Он точно знал это.

Он с горечью подумал о ее безрадостном детстве. Одинокий ребенок, которого передавали из одной приемной семьи в другую.

Она рано поняла, что настоящей любящей семьи ей не видать.

Она хотела медвежонка. Она хотела… большего.

Но она разучилась хотеть. Это чувство из нее выбили.

Она так одинока.

Семья… Это слово врезалось ему в голову. Он был верен Мейв долгие годы, и все же они расстались. А Джоу он знал всего лишь три дня, но она запала ему в душу, и он начал проявлять к ней интерес.

– Джоу, – тихо произнес он. Она подняла на него взгляд, в котором царили растерянность и смятение. – Джоу, – повторил он снова.

А дальше все произошло само собой. Это был неосознанный обоюдный импульс.

Осторожно вынув из ее рук плюшевого медвежонка, Финн положил его на землю.

Затем взял Джоу за руки, притянул к себе и поцеловал.

Он понятия не имел, что делает. Это была незнакомая территория.

Поцелуй не был страстным. Он никогда так не целовался. По правде сказать, это и поцелуем-то назвать было трудно.

Он нежно приподнял ее подбородок, увидев перед собой перепуганное создание. Она могла отшатнуться от него, он почти ожидал этого. Но девушка неподвижно стояла, уставившись на него, пока его рот не накрыл ее губы. Ее взгляд выражал безразличие, но Финн все же заметил в нем искорку испуганной… надежды?

Он не хотел целовать холодную женщину, а тем более пугать ее. Но в ее взгляде читалась надежда, она была так красива, полуоткрытые сочные губы притягивали его, ее глаза призывно блестели…

Это был самый нежный и невинный поцелуй в его жизни. Поцелуй, казалось, говорил: «Доверься мне», – и он соответствовал той искорке надежды, которую Финн заметил в глазах Джоу. И этот поцелуй был всего лишь началом.

Почувствовав его губы на своих, Джоу едва не впала в истерику. Ей казалось, что это происходит с кем-то посторонним.

Но это была она. И она целовалась с лордом Гленконейлом. Совсем спятила?

Нет, она в своем уме и отнюдь не ханжа. Ей двадцать восемь, и в ее жизни были мужчины. Ничего серьезного, просто для здоровья и ради развлечения.

А этот просто красавец. Она могла бы переспать с ним хоть сейчас. Ничего не стоит увлечь его к себе в спальню, нет, лучше к нему, в ее спальне кровать слишком узкая. Она сорвет с него одежду и увидит его обнаженное тело, и секс с ним будет великолепен…

Но вместо этого ее губы едва коснулись его рта, как бы говоря: «Дальше нельзя». Нельзя, потому что она больше всего ценит независимость и владение ситуацией, а если позволить этому мужчине держать ее в объятиях…

Но он уже обнимал ее. Его поцелуй был теплым, нежным и искренним.

Искренний? Что это за определение для поцелуя?

Однако уже в следующий момент все мысли вылетели у нее из головы. Поцелуй завладел всем ее существом, унося ее в неведомые дали. В ее мозгу произошло короткое замыкание. Ее словно пронзило электрическим током. Она прильнула к его груди, страстно желая раствориться в его объятиях. Это был не братский поцелуй, и даже не обычный поцелуй мужчины и женщины, по крайней мере, Джоу раньше не испытывала подобных ощущений.

Она теряла голову. Нет, уже потеряла. Она растаяла от поцелуя, наслаждаясь его сладостью и вкусом. Ее тело жаждало продолжения… Каждая клеточка, дрожа от вожделения, казалось, кричала: «Держи меня, обнимай меня, возьми меня…»

Нет. Джоу вдруг с испугом очнулась. Она уперлась руками в грудь Финна. Он мгновенно ослабил объятия и отпустил ее. Отпрянув, она уставилась на него так, будто у него вдруг выросли две головы.

Нет у него никаких двух голов. Он простой парень и дальний родственник.

Он тот, кто спас из огня ее плюшевого медвежонка. Джоу посмотрела вниз и наклонилась было, но Финн опередил ее и, подняв медвежонка с земли, торжественно ей его вручил.

– Мы из-за него остановились?

– Не будь смешным.

– Тогда не пугайся. Это всего лишь поцелуй, дорогая.

– Я не твоя дорогая.

– Разве?

– И наплевать мне на этого плюшевого уродца, – слукавила она, и Финн это понял.

Почему ей дорог этот медвежонок? Потому что Финн сначала предложил ей сжечь игрушку ради нее? А потом спас его ради нее же?

Она не понимала, что с ней происходит. В ней росло давно забытое чувство привязанности. Ее это пугало.

– Отдадим игрушки в благотворительные учреждения. Это более разумно, чем отправлять их на костер.

– Согласен, – ответил Финн. Он поднял жирафа. – Я все-таки возьму этого парня себе. Кому нужен жираф с перетертой шеей?

– Я починю его, – предложила Джоу.

– Вот за это спасибо, но он останется со мной. А как насчет Хитреца?

– Я, пожалуй, тоже оставлю его себе, – слегка поколебавшись, ответила она.

– В таком случае у меня предложение, – как ни в чем не бывало заявил Финн. – На конюшне есть прицеп. Я загружу в него все игрушки, кроме Сони и Хитреца, и отвезу в деревню до наступления темноты. Тогда нам не придется снова тащить их наверх. А ты тем временем можешь прогуляться, или починить жирафа, или порепетировать роль хозяйки замка, или поближе познакомиться с Хитрецом.

– Я… спасибо. – Это было то, что ей сейчас необходимо.

– У тебя масса времени, – сказал Финн. Перестав улыбаться, он взглянул на нее со всей серьезностью. – Мы здесь до тех пор, пока не подпишем все бумаги и не проведем инвентаризацию. Но, Джоу…

– Д…да?

– Пожалуйста, впредь не смотри на меня так, будто ты меня боишься, – попросил он. – Мы можем что-то придумать. Я могу остановиться в деревне, или тебе подыщем там дом, если так тебе будет спокойнее. Я не дотронусь до тебя. Тебе не нужно меня бояться.

– А я и не боюсь, – ответила она.

– Нет, боишься, – возразил он. – И этому надо положить конец.

Финн провозился пару часов, пока приладил трейлер и загрузил его. По правде сказать, овчинка не стоила выделки. В замке такое количество добра, что один прицеп вывезенных игрушек погоды не сделает. Но он понимал, что Джоу хочет побыть одна.

Он поцеловал ее, почувствовав ответную реакцию. Сначала это было вожделение, но его быстро сменил ужас.

Он никогда не настаивал, если его не хотели. Тем более, никогда не внушал женщинам ужас.

Еще необходимо было прояснить ситуацию с отцом Мейв, точнее, с его неоправданными ожиданиями. Сам Финн уже смирился с уходом Мейв. Но она до сих пор не сообщила о разрыве помолвки своему отцу. Надо разрулить эту ситуацию. Финн почти подъехал к замку, но остановил машину и позвонил Мейв.

– Финн? – равнодушно произнесла Мейв в трубку.

Обычно он расспрашивал ее о самочувствии и новостях, но сейчас взял быка за рога:

– Ты сказала отцу?

– Я не могу, Финн. Поэтому я и приезжала к тебе. Отец будет раздавлен. Он так хотел, чтобы мы поженились. У него недавно был сердечный приступ. Он не переживет наш разрыв.

– Тебе придется рискнуть. Глупо скрывать от него правду.

– Тогда давай вместе скажем. Он всегда относился к тебе, как к родному сыну.

– Я ему не сын, Мейв, – терпеливо сказал Финн. – Посмотри правде в глаза.

– Дай мне еще неделю, – попросила она.

– К моему возвращению все должно быть закончено, Мейв, – непререкаемым тоном заявил он.

Воцарилась небольшая пауза.

– Почему? Ты кого-то встретил? – В голосе Мейв послышалось негодование.

Вот она, расплата за лояльность. Бывшая невеста до сих пор считает его своей собственностью.

– Это тебя не касается, Мейв, – ответил он, стараясь не раздражаться. – Я сам себе хозяин.

Преданность.

Эта черта – неотъемлемая часть его характера. Она не позволила ему покинуть мать и братьев после смерти отца. Он мог бы найти работу в Дублине и жить только для себя. Но ферма была его родным домом. Он поставил на ноги братьев и возродил хозяйство. Ферма стала частью его самого.

А Мейв? Она жила по-соседству. Они дружили с раннего детства. Ее отец мечтал объединить обе фермы в одно хозяйство. Финн и сам думал об этом и до конца оставался верен этой мечте. Но Мейв все разрушила. Он должен бы расстроиться, но чувствовал только опустошение и усталость. Усталость от преданности?

Нет.

Показались очертания замка. Это его наследие, земля его предков. Как же можно изменить им? В его привычном мире что-то изменилось. Появились новые ценности и новый центр.

Женщина по имени Джоу?

Все произошло слишком быстро, пытался убедить себя он. Слишком быстро… но сейчас пора возвращаться в замок.

Пора возвращаться… в новый дом?

Глава 6

В следующие три дня Джоу по мере возможности старалась избегать Финна.

Они физически ощущали напряжение в присутствии друг друга. Атмосфера накалилась до предела. Поэтому каждый занимался своим делом.

Финн проводил инвентаризацию на ферме, а Джоу занималась замком. В конце концов, она внучка лорда и интерьеры замка ее забота. Джоу по-прежнему ничего не хотела оставлять себе, кроме плюшевого медвежонка, но остальное имущество требовало сортировки.

Джоу разделила все на три категории.

К первой относились документы, связанные с историей замка, и фотографии. Она решила их отсканировать и составить электронный каталог, на случай если кто-то, но не она, ими заинтересуется.

Вторым шел список имущества, которое планировалось выставить на продажу вместе с замком, а именно: мебель, гобелены, портреты, антиквариат.

К третьей категории относились вещи, предназначенные для продаж или для передачи в музеи. Сюда относилась и обширная кладовая со старинной мужской и женской парадной одеждой. Кто-то из их предков в далеком прошлом решил, что церемониальная одежда поколений Конейлов достойна хранения. Для одежды было оборудовано специальное помещение: сухое и защищенное от моли. Одежда пропахла пылью и выцвела, тем не менее некоторые образцы выглядели великолепно.

– Музеи передерутся за такие наряды, – сказала Джоу Финну, когда он зашел в гардеробную перед ужином. Она сидела на полу, а на коленях у нее было раскинуто великолепное золотое бальное платье. Белая нижняя юбка пожелтела от времени, но золотое шитье на лифе и по подолу платья выглядело безупречно.

– Примерь его, – предложил Финн. Джоу испуганно на него взглянула.

«Вот как она на меня реагирует», – печально подумалось ему. Он всего раз поцеловал ее, и теперь она его боится.

– Я могу повредить его.

– Я тоже что-нибудь примерю, если ты наденешь это платье.

Он пересек комнату и подошел к плащу-накидке, которая сделала бы честь лорду Байрону.

– Посмотри на эти шейные платки. Ты знаешь, как их завязывать? Надо поискать в Интернете. Не уверен, что обувь подойдет мне по размеру. Предки были какими-то малорослыми, или кожа усохла от времени. Но если я найду для себя подходящий костюм… Давай, Джоу. Мы обедаем в парадной столовой, так почему бы нам не принарядиться? На следующей неделе мы снова будем зваться Финн, фермер, и Джоу, бариста. Давай сегодня превратимся в лорда и леди Конейл из замка Гленконейл. Только на один вечер. Мы ведь можем это сделать.

Джоу посмотрела на него, и он понял, что она этого хочет. Несмотря на пирсинг и татуировки, внутри у нее жила женщина, которая этого хотела.

– Решайся же, – настаивал он, и Джоу улыбнулась.

– Только если ты наденешь лосины.

– Лосины? – переспросил он.

– Ну легинсы или бриджи. – Она указала на пару узких до неприличия брюк.

– Шутишь? Я всю оставшуюся жизнь буду петь фальцетом.

– Решайся смелее, – улыбнулась она.

Он улыбнулся в ответ. И все было решено.

На нем был великолепный синий бархатный камзол до колен, расшитый золотом. Финн умудрился завязать шейный платок, который мягким воланом спускался на грудь. Он был похож на героя исторического романа, который она читала в самолете. Его каштановые волосы были гладко зачесаны назад. И он надел бриджи.

Или панталоны? Или как там их называют? Не важно. Они плотно облегали его мускулистые икры, придавая ему необыкновенную галантность. Он выглядел безумно сексуально. Ни одна девушка перед ним не устояла бы.

Она заставила себя оторвать взгляд от его ног и посмотрела на ступни. Он надел расшитые золотом домашние туфли.

Красота, просто глаз не оторвать.

– Ты права, если думаешь, что пальцы моих ног расплющены, – проворчал он, следя за ее взглядом. – Одежда такая тесная, просто жуть. Как наши предки умудрялись зачинать детей, если все время ходили в подобной одежде, для меня загадка. – Посмотрев на Джоу, он изумленно произнес: – Джоу, да ты настоящая красавица.

Ее глаза увлажнились. Она пыталась убедить себя в том, что он делает комплимент ее наряду, а не ей самой.

– Ты и без того красивая девушка, но платье тебе под стать, – похвалил он.

Она надела то самое золотое платье, которое он видел у нее на коленях. Почему бы и нет? Это было платье Золушки, которое одна из служанок замка когда-то надела на бал и свела с ума всех кавалеров. Платье было истинным произведением искусства.

Оно сидело на Джоу как влитое. Приподнятая корсетом грудь, стройная шея, хрупкие плечи и тонкая талия, Финн не мог оторвать от нее глаз. Джоу нашла бриллиантовую тиару в сейфе у деда и надела ее на слегка припудренные кудри. В ушах играли всеми цветами радуги бриллиантовые сережки.

На ногах у нее были шитые золотом бальные туфельки. Ей бы сейчас самое время оказаться на балу. Она в таком великолепном наряде. А рядом с ней прекрасный принц.

– А уж эти его бриджи…

– Наши предки могли бы нами гордиться, – сказал Финн, подавая ей руку, как и подобает лорду, чтобы спуститься вниз рука об руку со своей леди.

Джоу колебалась лишь секунду. Это всего лишь игра, напомнила она себе.

Но она навсегда запомнит этот вечер. Ей нужно расслабиться и получать удовольствие. Она подала ему руку, и они пошли вниз. Близость Финна приводила ее в трепет. Он был так прекрасен.

– Да, предки нами точно гордились бы, – подтвердила Джоу, осторожно ступая в довольно тесных туфельках. – И как нам с ними поступить?

– Что ты имеешь в виду?

– Как поступить со всеми дамами и господами, изображенными на портретах в этой одежде?

– Думаю, что портреты продадут вместе с замком и они станут чьими-то еще предками.

Джоу вдруг страстно захотелось доиграть свою роль до конца. Она вообразила, как после ужина Финн поднимет ее на руки, отнесет в спальню и…

Стоп. Надо быть благоразумной.

Но Финн и правда казался ей сейчас ее лордом.

На самом деле он вовсе не ее. И ей никто не нужен. Меньше чем через неделю это приключение подойдет к концу. Она уедет к себе в Австралию и никогда его больше не увидит. Ведь она именно этого хочет, не так ли?

Прощания – это ее конек. Они всегда ей удаются на славу.

– Джоу?

Она вздрогнула, видно засмотрелась на него.

– Ужин подан. Как вы оба прекрасно выглядите! – воскликнула миссис О’Рейли. – Эти наряды вам очень подходят.

– Только на неделю, миссис О’Рейли, – сказал Финн. – Затем каждый костюм пойдет с молотка и обретет нового хозяина, который заплатит самую высокую цену. – Но пока, миледи, – обратился он к Джоу, – прошу вас следовать за мной в столовую.

– Да, милорд, – кротко согласилась она.

Этот костюмированный ужин заметно разрядил обстановку. Ситуация изменилась. Появились новые перспективы. Финн не был уверен, какие именно, но что-то должно было произойти.

Следующие пару дней они продолжили заниматься своими делами.

Джоу по-прежнему работала в замке. А Финн занимался стадом овец. Он также привел на общее пастбище и двух коров. Одна из них должна вот-вот отелиться и явно нуждалась в усиленной подкормке.

– Это не наши коровы, – сказала миссис О’Рейли, когда Финн спросил ее о них за завтраком. Проезжавший мотоциклист увидел их на дороге и загнал за наши ворота. Он заехал к нам и отругал меня за то, что мы не смотрим за животными. Я не знала, что мне делать, и оставила их.

– Вы принимали все решения с тех пор, как заболел мой дед? – спросила Джоу.

– Да.

– В таком случае, думаю, нам надо увеличить пенсию миссис О’Рейли, – заявила Джоу.

– Нет, нет, – смущенно ответила экономка. – Мне больше ничего не нужно. – Она с любовью обвела взглядом столовую. Предложение Финна о том, чтобы они ели на кухне, привело ее в ужас. И молодые люди согласились продолжать питаться в парадной столовой. – Хотя мне хотелось бы остаться в замке. Как думаете, я могу рассчитывать на то, что новый хозяин наймет меня на работу?

– Ничуть не сомневаюсь, – ответила Джоу.

Довольная экономка вышла на кухню.

Финн посмотрел на Джоу и предложил:

– Пойдешь со мной сегодня?

– Куда? Зачем?

«Я хочу, чтобы ты со мной пошла», – подумал Финн. Времени осталось мало. Завтра приедет адвокат. Они подпишут бумаги, и Джоу может уехать. Ему нужно остаться, чтобы подыскать человека, который займется стадом овец. Джоу ему для этого не нужна. Значит, завтра вечером или послезавтра утром она может улететь в Австралию.

– Я нашел пружинящее болото, – сказал он.

– Пружинящее болото?

– С юга наши угодья граничат с этим болотом. Я был там вчера и нашел клочок, на котором можно попрыгать.

– И оно засосет меня так же, как в прошлый раз?

– Нет, я сам там прыгал и, как видишь, вернулся целым и невредимым. Я сделал это для тебя, Джоу. Леди из замка Гленконейл должно понравиться это болото, сказал я себе. И вот я здесь с предложением: выбирайте, ваша светлость – бумажная работа или попрыгать на болоте.

– Но у меня…

– Много дел, – закончил он за нее. – Я видел, сколько ты успела вчера, отличный результат. Уверен, что основная работа закончена и ты можешь себе позволить передышку. Нет?

Ей надо бы отказаться.

Почему?

Потому, что она не доверяет ему?

Наоборот, она верит ему, и в этом проблема. Он просто излучает доверие и преданность. И у него такая хорошая улыбка. И он такой…

Соблазнительный.

Пойти на болото и попрыгать там с Финном Конейлом.

Этот парень похож на фермера, но она-то знает, кто он на самом деле.

Он лорд Конейл из замка Гленконейл.

И что еще хуже, он стал ее другом.

А завтра она улетает домой. И почему бы напоследок не повеселиться?

Да, он поцеловал ее один раз. Но больше никаких пассов не делал.

Можно попрыгать на болоте с другом?

В этом нет ничего предосудительного. Почему же в голове раздавались тревожные звоночки?

– Не думаю… – начала было Джоу, и Финн улыбнулся.

– Эх ты, трусиха. Доверься мне, Джоу Конейл. Я буду крепко тебя держать.

«Глупо отказываться», – подумала Джоу.

– Ладно, я согласна, – неохотно сказала она.

– Что такое? А где реверанс и почтительное «Благодарю, ваша светлость, с удовольствием принимаю ваше предложение»?

– Иди ты в болото, – сердито огрызнулась она.

– С удовольствием. Мы вместе туда пойдем и от души повеселимся.

Последние два дня они были так заняты, что при встречах обсуждали исключительно дела. У них совсем не было времени для личного общения. Сейчас дела закончены. Может, и не совсем, но это не важно.

А что важно? Джоу ни в чем сейчас не была уверена.

Она никогда и ни с кем не чувствовала себя так легко, как с Финном. Они шли через поля по направлению к болотам. Эта легкость вызывала у нее небольшое напряжение.

Она не понимала почему, и это ее пугало.

Они уже шли по торфянику, и нужно было смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о пеньки от давно сгнивших деревьев. Может, разжечь сегодня вечером костер из торфа? В ее последний вечер?

Эта мысль отвлекла ее от дороги, и она поскользнулась. В тот же миг рука Финна подхватила ее под локоть. Надо было отнять свою руку, но она не сделала этого.

Они подошли к каменной гряде. Финн ступил на верхний камень и ждал, пока она сделает то же самое. Плоская поверхность камня была невелика, и ей ничего не оставалось делать, как встать к нему вплотную. Он обнял ее за талию и развернул лицом в ту сторону, откуда они пришли.

– Посмотри, какой отсюда открывается вид.

Она взглянула, и сердце ее замерло от восторга.

Замок вырастал из гребня холмистой местности, будто был высечен из одного огромного, грубого камня, и выглядел впечатляюще.

– Сейчас это наши владения, – ласково сказал Финн.

Джоу залюбовалась замком, о котором слышала с детства, но никогда не видела, и вдруг почувствовала… Неправильно. Не нужно подписывать бумагу, что замок достанется покупателю, предложившему наибольшую цену.

Не нужно ей уезжать.

Но она всегда уезжала. Что же случилось на этот раз?

Она сердито отодвинулась от Финна. Он осторожно отпустил ее, чтобы она не соскользнула с камня.

– Осторожно, – предупредил ее Финн, когда она отошла от камней и направилась к болоту.

Местность была очень похожа на ту, где она встретилась с Финном. Каменная кладка закончилась, как бы предупреждая о коварности трясины.

Здесь была низина, покрытая изумрудно-зеленой травой с редкими заплатками мелких диких цветов. Кое-где низину пересекали ручейки чистой воды, похожие на миниатюрные реки. Низина простиралась до самого подножия гор, прерываемая лишь небольшими озерцами, покрытыми ледяной коркой.

Кругом царило безмолвие. Даже птиц не было слышно.

– Пойдем, здесь безопасно, я проверял, это весело, – предположил он, взяв ее за руку.

Конечно весело. Но с каких это пор она разрешает кому-то вести себя за руку?

Ей захотелось выдернуть руку. Но это же Финн. И она в Ирландии.

И все… правильно?

– Я не собираюсь тащить тебя, если ты не хочешь. Но это правда сплошное удовольствие.

Она постаралась расслабиться и направилась вслед за ним к тому месту, где начиналась трясина. Он шел уверенным шагом, и Джоу оставалось только ступать за ним шаг в шаг, не выпуская его руки.

– Оно не причиняет вреда, – мягко сказал он.

– Что не причиняет вреда?

– Доверие.

Она была не в состоянии ответить ему.

Доверие…

– В тот день, когда я вытаскивал тебя, – спокойно произнес он, – ты вела себя неадекватно. Что тогда на тебя нашло? Расскажешь?

– Нет.

– Ладно, – легко согласился он и повел ее дальше. Она упрямо смотрела себе под ноги и остро чувствовала его руку. Но его вопрос не давал ей покоя.

– Я не могла смириться с возникшей тогда ситуацией. У меня такой характер.

– Я это уже понял, – сказал он, улыбаясь. Он сконцентрировался на поверхности болота, проверяя, чтобы каждый его шаг был твердым и нешироким, чтобы Джоу могла спокойно идти по его стопам. Ощущение было странным… – Ну и с чем ты не можешь справиться?

– С расставанием.

– Хм…

В прошлый раз в болоте квакали лягушки, вспомнилось ей. А здесь тишина.

– Так ты мне расскажешь? – как ни в чем не бывало снова спросил Финн.

– Я привязывалась, – тихо начала она. – У кого бы я ни жила. Моя мама была за океаном и не хотела со мной общаться, никто не знал моего отца, считалось, что меня удочерят. Меня помещали в те семьи, где царила любовь. И я привязывалась к приемным родителям.

– Понятно.

– Было очень больно, когда приходилось покидать приемную семью.

– Но почему…

– К этому времени я, как правило, жила в семье два-три года. Приемные родители подавали документы на удочерение. Мы долго ждали ответа, и он всегда был одинаков. Моя мать не хотела, чтобы меня удочеряли. Она говорила, что как раз сейчас ведет переговоры, чтобы взять меня к себе, и просила, чтобы меня перевели поближе к Сиднею, Мельбурну, Брисбену – каждый раз это был город, наиболее удаленный от того места, где жила моя тогдашняя приемная семья.

Мать говорила, что она может быстро прилететь из Ирландии и забрать меня. Со временем я научилась справляться со своими эмоциями, но когда была маленькой и меня отрывали от родителей, сажали в машину, а приемная мать рыдала… Это было невыносимо. В тот день, когда ты меня увидел, я сидела в болоте уже целый час, я устала, еще не адаптировалась после перелета, была напугана, а ты почему-то напомнил мне о прошлом. Мне так стыдно.

Воцарилось молчание.

Его свободная рука сжалась в кулак. В нем бурлил гнев.

– Давай вернемся к идее запалить костер. Я бы сжег весь этот замок. – Финну стоило явных усилий сохранять спокойствие и рассудительность.

– Мы это уже проходили. У меня не хватило духа даже коня сжечь.

– Миссис О’Рейли сказала, что его продали за триста пятьдесят фунтов, которые будут переданы в благотворительный фонд на нужды детей, больных раком.

– Хорошо, что дети не увидят его глумливую ухмылку. Тем не менее я рада, что мы его не сожгли, – сказала она. Джоу отвернулась и снова посмотрела на очертания замка. – Проявляют жестокость люди, а не вещи и места. А места могут быть очень красивыми, как эти. И людей здесь нет.

– И коней тоже нет. Если хочешь, мы можем посадить на могиле Фионы чертополох.

– Это ребячество. Я пережила свои страдания.

– В самом деле?

– Да, если ты не собираешься меня бросить на болоте.

– И в мыслях не держу. Но вот говоря о ребячестве, не хочешь снова вернуться в детство?

– Я…

– Я нашел по-настоящему детскую забаву.

Он снова взял ее за руку и провел чуть дальше к небольшому бугорку. Он был покрыт блестящей, густой, зеленой травой, нетронутая целина.

– Попробуй, – сказал он, отпустив ее руку и тихонько подталкивая к бугорку. – Прыгай.

– Я? Ты шутишь? Я опять увязну по пояс.

– Не увязнешь. Я сам здесь прыгал.

– Но трава не примята, – с подозрением сказала Джоу.

– Но и следов в виде дыры от моего тела тоже нет. Здесь целая полоса пружинящего болота. Верь мне, Джоу, прыгай, не бойся.

Она посмотрела на Финна, а потом перевела взгляд на травяной бугорок.

Солнечные лучи ласкали ее лицо. Она вдруг услышала хор квакающих лягушек.

«Доверься мне», – услышала она голос Финна.

Сделав маленький шажок вперед, она перенесла вес на бугорок травы. Почва под ней просела, и она тут же отскочила обратно.

– Я не думаю…

– Ты не завязнешь в грязи, даю слово. Слой травы здесь гораздо толще, чем там, где ты увязла. Смотри, – и он прыгнул. Трава примялась, но снова поднялась. Джоу находилась меньше чем в метре от него. От травы пошла волна, докатилась до нее и покачала девушку.

От неожиданности Джоу взвизгнула, а потом изумленно уставилась на болото.

– Неужели правда?

Финн улыбнулся и подпрыгнул еще раз.

– Я нашел это место для тебя, Джоу. Попробуй сама.

Она слегка подпрыгнула.

– Выше.

– А оно…

– Ничего оно тебе не сделает. Я тебе уже говорил, что все проверил и здесь безопасно. Я вчера хорошенько исследовал эту местность, прежде чем привести тебя сюда.

– Ты сделал это ради меня?

– Не мог же я позволить тебе улететь в Австралию с убеждением, что ирландские болота пожирают австралийцев. – Он взял ее за руки. – Ну же, давай, подпрыгивай.

Она знала, что он не подведет ее.

Она подпрыгнула, и пружинистая трава снова подбросила ее вверх.

– Это похоже на водяной матрас, – выдохнула она.

– Никогда не пробовал спать на водяной кровати, – ответил Финн. – Мне они всегда казались странными.

– Но это весело.

– А ты спала в такой?

– У одной из моих приемных мам была такая. У нее было трое приемных детей, и мы все на ней прыгали. В результате устроили потоп. Сам понимаешь, что мама не засветилась от счастья, вернувшись с работы.

– Могу себе представить, – усмехнулся Финн, подпрыгнув и увлекая Джоу за собой. – Вас посадили на неделю на воду и черствый хлеб?

– Нет, пришлось поработать швабрами. Опекуны, как правило, замечательные люди.

– Пока не приходится от них уезжать.

– Давай не будем об этом. – И Джоу снова высоко подпрыгнула. Почва просела, но опять подбросила их вверх. Несколько пасущихся невдалеке овец с удивлением смотрели на них.

– Надеюсь, мы не раздавим лягушек, – забеспокоилась Джоу.

– Все уважающие себя лягушки давно ускакали от твоего визга.

– Я и не думала визжать, – запротестовала она.

– Нет, визжала как ошпаренная.

– Ну, может быть, сначала, – уступила она и снова начала подпрыгивать. Ощущения были невероятными. Ей казалось, что она имеет полное право здесь находиться, будто это ее дом. Ей так нравилось прыгать с этим привлекательным мужчиной, и болото здесь было ни при чем.

– Должен предупредить, что сейчас ты видишь болота в их лучшем свете, – сказал Финн. – Завтра начнется дождь. Или сегодня после полудня. Или даже через полчаса. Это Ирландия.

– Мне нравится Ирландия.

– Но ты видела лишь одну десятую процента страны.

– Но мне она нравится.

– Мне тоже, – сказал он и снова подпрыгнул. Глупо улыбаясь друг другу, они прыгали и прыгали. И мир вокруг них был прекрасен. И все им казалось правильным.

– Хочешь, пройдем подальше? – спросил он.

Джоу сейчас готова была следовать за ним хоть на край света. Это была глупая мысль. Она никому не верит и никого не любит.

Она знает этого парня всего неделю. Такие решения не принимаются после недельного знакомства.

– Что-то не так? – озабоченно спросил он.

Он ведь не просит ее любви. Он предложил осмотреть окрестности.

– Ты знаешь, я не позволю тебе увязнуть, – сказал Финн, и она решилась.

Отнюдь не из-за красавца Финна с такой притягательной улыбкой, а потому, что ей хотелось получше узнать страну своих предков.

Как бы ему хотелось знать больше о своей стране! Джоу задавала бесчисленные вопросы, на которые у него не было ответа. Финн обладал обширными знаниями в области сельского хозяйства, но про болота и дикие растения не знал практически ничего.

– Жаль, что у меня нет с собой блокнота для зарисовок, – вздохнула она, зачарованно оглядываясь вокруг. – Я и подумать не могла…

«Но она уезжает», – билось в голове у Финна.

Они провели сказочную неделю в замке. Послезавтра каждый вернется в свою обыденную жизнь. А от замка у них останется круглая сумма на счетах.

И в этот момент набежали облака, закрывая солнце. Он посмотрел на небо и увидел серые грозовые тучи. Чего еще ожидать от местной погоды?

– Нам нужно возвращаться, – сказал он. – В течение часа может пойти дождь.

– Правда?

– Да.

Она помедлила, оглядываясь вокруг, напоследок впитывая этот великолепный пейзаж.

Они по-прежнему держались за руки. Им было хорошо. Но в душе у Финна тоже собирались серые облака. Завтра все закончится. Он вернется на ферму и будет планировать свое будущее.

Он будет достаточно богат, чтобы превратить свою ферму в нечто фантастическое. Почему же он этому не рад?

– Хорошо, – вздохнула Джоу. – Пора возвращаться.

И действительно, настала пора.

Глава 7

Неожиданный сюрприз преподнесла корова.

Они подошли к полю около замка с первыми каплями дождя. Джоу все еще держалась за руку Финна. Он помог ей преодолеть последнее ограждение и остановился.

Он оставил двух приблудных коров в загоне недалеко от конюшни, чтобы подкормить их и заодно присмотреть за молодой коровой, которая должна была отелиться со дня на день. Это наверняка был ее первый отел. Старая корова стояла рядом и беспокойно перебирала копытами. Было видно, что она напугана.

И было от чего. Финн заметил, что трава около коровы была примята, будто она лежала некоторое время. Она дико вращала безумными глазами.

Финну достаточно было взглянуть на тяжело дышащую корову, чтобы понять, что у нее схватки.

– Она телится? – спросила Джоу.

Финн сумрачно кивнул в ответ. Он осторожно приблизился к корове, стараясь не пугать ее, но она не обратила на него никакого внимания, и без того напуганная тем, что происходит у нее внутри.

– Лорд Конейл?

Миссис О’Рейли стояла под огромным зонтом у забора загона.

– Слава богу, вы вернулись. Она мучается уже два часа, и все без результата. Я не знала, где вы, и позвонила ветеринару. Он в отъезде. Его ассистент сказал, что ничем не может помочь. Если это приблудная корова, то облегчить ее страдания можно, только пристрелив ее. Я позволила себе отпереть оружейную комнату лорда. Которое из них подойдет? – Экономка держала в руках три ружья.

Корова выглядела жалко: худая, измученная, беспородная. На рынке ее не продать. Может подойти только для живодерни и на мясо для собак или кошек.

Он посмотрел на Джоу. Ее лицо оставалось бесстрастным.

– Мне пришлось как-то применить оружие против овец, – сказала миссис О’Рейли. – Это было ужасно. Но другого выхода нет.

Финн все это время стоял, склонившись над коровой. Услышав слова экономки, он выпрямился и посмотрел на нее.

– Вы стреляли…

– В двух овец. Одна подхватила какую-то ужасную инфекцию, но лорд не позволил мне вызвать ветеринара, а другая умирала от старости, уже не могла встать на ноги, два дня лежала пластом, и мне стало ее жалко.

– Вам совсем никто не помогал?

– Старый лорд был очень упрямый. После смерти моего мужа он считал, что не стоит тратить деньги на поместье, которое унаследует… – Она запнулась.

– Продолжайте, – попросил Финн.

– Крестьянин, – пробормотала экономка. – Извините, это его слова. Так какое ружье?

– Никакого, – мрачно ответил Финн. – Мы хоть и крестьяне, но у нас есть сердце. Уберите ружья, миссис О’Рейли, и напомните нам увеличить ваше жалованье. Вы героическая женщина. А сейчас пора заняться коровой. Джоу, не стой на дожде, отправляйся в замок. А вы, миссис О’Рейли, принесите мне ведро горячей мыльной воды, вазелин и пару старых простыней. Посмотрим, что можно сделать.

– Я остаюсь, – сказала Джоу.

Финн пожал плечами.`

– Как знаешь, но зрелище будет не из приятных.

– Ну и отлично. Я привыкла к суровому стилю.

Миссис О’Рейли исчезла в замке, чтобы положить на место ружья и принести горячую воду и простыни. Финн нежно поглаживал корову по боку и ласково что-то ей нашептывал по-гаэльски.

Джоу не подходила ближе. Животные обычно нервничали в ее присутствии, и ей не хотелось пугать животное. Когда Финн приблизился к корове, она напряглась, пытаясь подняться, но снова обессиленно легла на землю. От прикосновения Финна она тут же успокоилась и перестала бояться. Он словно обладал каким-то магическим воздействием. Джоу вспомнила, как Финн шел к ней через трясину, как улыбался ей и как она сразу успокоилась, поняв, что этот мужчина непременно ей поможет. Он добрый, сильный, мудрый, с чувством юмора, и к тому же такой красивый. Интересно, телочка тоже считает его красивым?

Джоу увидела, что Финн оторвался от роженицы и смотрит на нее.

– Я могу помочь?

– Если ты решила остаться, то можешь заняться простынями. Их нужно порвать на полоски и сплести в веревку, – сказал он. – Ты не упадешь в обморок при виде крови?

– Прости?

Он ухмыльнулся.

– Извини, я забыл, что ты тоже не голубых кровей. Мы, простые крестьяне, очень выносливые. Но сейчас начнется суета. Я не могу гарантировать удачного исхода, а ты промокла и замерзла. Может, все-таки пойдешь в замок?

Джоу отрицательно покачала головой и уселась на изгородь.

– Ты и впрямь считаешь, что сможешь ей помочь?

– Если нет, то я умею стрелять. Я, конечно, не Бог, но сделаю все, что в моих силах.

Сидя под дождем на заборе, Джоу рвала простыни на диагональные полоски, чтобы они были покрепче.

– Я мог бы воспользоваться веревкой, но, во-первых, простыни чище, а во-вторых, у меня нет времени искать подходящую веревку, – пояснил он.

Джоу продолжала свою работу. Она могла бы делать это на кухне, но ей хотелось оставаться рядом с Финном. Она отчаянно хотела ему помочь и поддержать его хотя бы своим присутствием.

– Расскажи, что происходит, – попросила она.

Финн в это время продолжал тихо и ласково увещевать корову. И это сработало. Та явно успокоилась. И Джоу подумала, что теленок вот-вот родится.

Но не тут-то было.

– Теленок очень крупный, – сообщил Финн. – Я думаю, что ее оплодотворил здоровенный бык другой породы, – продолжил он, лежа под коровьим боком. Джоу не было видно с ее места, что делает Финн, но по напряженному голосу понимала, что ему трудно.

– Я думаю, что эти коровы еще недавно были домашними животными, но отбились от стада, а хозяин не стал их искать. Они умерли бы с голода, если бы их не приютила сердобольная миссис О’Рейли, – сердито сказал Финн.

– Тебе это нравится, – ответила Джоу.

– Происходящее сейчас?

– Нет, фермерская работа.

– Да, это мое, – подтвердил Финн. – Теленок лежит головой вперед, голова слишком большая, надо перевернуть его ногами вперед, что я и пытаюсь сделать между схватками, но там внутри так мало места.

– Давай помогу.

– Ты?!

– У меня маленькие руки, но они сильные и ловкие, я ведь давно вожу мотоцикл. Разреши мне попробовать.

* * *

Теперь настала очередь Джоу распластаться в грязи под боком у коровы и следовать указаниям Финна.

– Дождись окончания схватки и попытайся перевернуть его ноги копытцами вперед, – инструктировал ее Финн. – Но ты должна еще и его голову придерживать во время схватки и постараться подвинуть ее назад. Как только схватка ослабеет, подтягивай ноги вперед. Внутри очень тесно, и у тебя будет всего несколько секунд до новой схватки. Мои руки слишком большие для такой манипуляции.

– Я постараюсь.

– Не сомневаюсь, что тебе удастся. – Финн закончил фразу незнакомым ей словом по-гаэльски.

От этих слов ей стало тепло даже в холодной грязи, и она решительно настроилась на успех.

Джоу сосредоточилась. Она ухватила голову и отвела ее назад во время схватки. Затем ее пальцы нащупали ногу, она ухватила ее и потянула, увидев маленькое копытце прямо у себя под носом. Но тут началась следующая схватка, и она опять держала голову теленка, пытаясь ухватить вторую ногу. Руке было нестерпимо больно при схватке, и без того небольшое нутро коровы сильно сжималось.

Финн поддерживал Джоу за плечи. После схватки ей удалось вытянуть вперед и вторую ножку.

– Думаю, что мы готовы, – сообщила она.

– Оба копытца впереди?

– Да.

Финн смазал руку вазелином, и Джоу уступила ему место. Финн проверил плод, и по его лучезарной улыбке Джоу поняла, что ей все удалось. Сердце ее радостно забилось, а боль в руке практически исчезла.

– Настало время простыней, – объявил Финн.

Джоу подала ему льняные полоски и смотрела, как он аккуратно наматывает их на копытца. Затем он осторожно подтягивал веревку во время каждой схватки. Наконец теленок появился на свет, и Финн широко улыбнулся.

Он обтер мордочку теленка, поднял его на руки и понес к измученной матери, чтобы та его увидела, обнюхала и начала вылизывать. Он осторожно опустил детеныша на землю перед мордой матери, поднялся и подошел к Джоу.

Он нежно притянул девушку к себе и поцеловал.

– Джоу Конейл, ты потрясающая девушка.

– И ты, Финн Конейл, тоже.

– Да, мы оба хороши, – подтвердил он, снова ее целуя. – Хочешь принять душ? Дождь закончился.

А она этого даже не заметила.

Хочет ли она в душ? Отодвинувшись от Финна, она осмотрела себя и улыбнулась.

– Пожалуй, да.

– Вместе?

У нее перехватило дыхание.

Да, она этого хочет. Ей хотелось раствориться в этом мужчине на всю жизнь.

В этот момент у ее ног тихо замычала и заворочалась корова, пытаясь приподняться и устроиться поудобнее, чтобы вылизать своего малыша. Это движение вернуло Джоу благоразумие.

Действия имеют последствия.

Она была одиночкой не без причины.

– Думаю, что по отдельности, – выдавила она.

Поколебавшись секунду, Финн кивнул:

– Наверное, это благоразумно.

Так оно и есть. Но чего ей стоило оставаться благоразумной!

* * *

С ланчем из-за сумбурного утра припозднились. Во время еды они не раз вставали из-за стола и подходили к окну, чтобы проверить корову с теленком. Снова вышло солнце. Животные, казалось, чувствуют себя хорошо.

Даже миссис О’Рейли, внося очередное блюдо с кухни, старалась пройти мимо окна и находила много предлогов, чтобы вновь вернуться в столовую.

– Э-э, вы оба на славу потрудились, – признала она, подавая кофе. Она сияла так, будто была их родной бабушкой, считавшей, что внуки унаследовали от нее свои прекрасные качества.

– Это правда, – подтвердила Джоу немного застенчиво. По правде сказать, она всегда чувствовала себя не в своей тарелке в этой столовой. Миссис О’Рейли обожала кормить их именно здесь. Она и слышать не хотела о том, чтобы они ели на кухне. Если бы Джоу осталась здесь дольше, она точно выбрала бы другое место для еды. Крестьянам не место за парадным столом. А уж незаконнорожденным и подавно.

Вдруг она вспомнила то незнакомое слово по-гаэльски, которым назвал ее Финн.

– А как ты меня назвал, когда мы помогали корове?

Финн слегка покраснел, и это ей понравилось.

– Я назвал тебя «любовь моя» на местном наречии, – смущенно сказал он.

Джоу было необыкновенно приятно это услышать. Она не стала смущать Финна дальше и сменила тему.

– А что ты намерен с ними делать?

– С кем? – Мысли Финна были далеко.

– С коровами, конечно.

– Мы вместе должны решить.

– Но я не решаю судьбу коров.

– Продать их не удастся. У них нетоварный вид. Кроме того, они все разнопородные, а теленок совсем крошечный.

– Они могли бы здесь остаться до продажи фермы.

– Возможно. Но миссис О’Рейли вряд ли возьмет на себя ответственность за них. Нужно будет нанять кого-то присматривать за ними.

– Ведь мы уезжаем, – бесстрастно констатировала она, и Финн согласно кивнул.

– Да мы уезжаем, – повторил и он.

Воцарилось молчание.

«Что с нами происходит?» – пронеслось в голове Джоу. Все просто и ясно. Они получили потрясающее наследство. Провели почти полную его инвентаризацию. Завтра приедет адвокат. Они подпишут бумаги и разъедутся по домам. Они оба разбогатели.

Неожиданно раздался звонок. Оба вздрогнули и, одновременно посмотрев друг на друга, улыбнулись.

– Мы кого-то ждем в гости, дорогая? – спросил Финн, и Джоу хмыкнула. Они вальяжно сидели в парадной столовой, пили кофе из чашек тончайшего фамильного фарфора, ожидая, когда экономка откроет дверь и объявит пришедшего гостя. Все это выглядело странно.

– Если это джентльмен, – пробормотала Джоу, – тебе придется пригласить его в кабинет на рюмку портвейна. Если дама, мне с ней следует удалиться в гостиную поболтать.

Финн тоже ухмыльнулся и поднялся, чтобы открыть двери столовой. Он увидел экономку и невысокого, полного, лысого, улыбающегося человека в черной сутане.

– Лорд Конейл, это отец…

– Эдриан, – представился священник, протягивая Финну руку. – И пожалуйста, без церемоний, милорд.

– В таком случае называйте меня Финном, – сказал он, пожимая священнику руку.

– А вы, должно быть, новая хозяйка замка, дочь Фионы, – продолжил священник, повернувшись к Джоу. – Вы очень похожи на маму, милая.

– Меня зовут Джоу, – коротко бросила она.

– Прекрасно, – ответил священник. – Я знаю, что вы очень заняты. Я так сожалею о кончине вашего… дедушки. Но я заглянул сюда, чтобы передать вам, что все жители деревни мечтают с вами познакомиться. Вы здесь самый крупный землевладелец. У арендаторов накопилось много проблем. Земля оскудела. Надо бы заняться осушением болот…

– Но замок будет продан, – прервал священника Финн.

– Неужели? – недоверчиво переспросил он.

– Да, это уже решено, – ответил Финн.

Улыбка на лице священника погасла, и он как-то сгорбился, став еще меньше ростом. Он на секунду зажмурился, глубоко вздохнул и снова открыл глаза. Расправив плечи, отец Эдриан слабо улыбнулся.

– Что ж, это ваше право. До меня доходили слухи, что старый лорд не очень красиво с вами обошелся. Это так печально. Замок наверняка купит какой-нибудь богатый иностранец для увеселительных корпоративных мероприятий. А земли по-прежнему останутся в полном запустении. Если вы уже приняли решение, не в моей власти просить вас изменить его, – во вздохом закончил он.

Повисло тягостное молчание.

– А что вы нам можете рассказать о заброшенных коттеджах, которые я видела по дороге сюда? – нарушила молчание Джоу. Зачем она спросила? Надо бы попрощаться с отцом Эдрианом и закончить последние дела до завтрашнего приезда адвоката.

– Коттеджи… – повторил священник. Тут миссис О’Рейли вдруг встрепенулась, как спаниель при виде утки.

– Я только что сварила кофе, отец Эдриан, – сказала она. – Хотите чашечку?

– Не откажусь, – принял предложение священник. Финн удивленно посмотрел на Джоу, но она лишь пожала плечами. Девушка не жалела, что задала этот вопрос. Она уезжает отсюда навсегда. Должна же она понять, от чего отказывается.

Удобно устроившись на стуле, священник расслабился. Он сделал несколько глотков кофе, прежде чем начать:

– Раньше существовала еще одна деревня, расположенная гораздо ближе к замку. Но это было до расчистки.

– Расчистка? – переспросила Джоу, по-прежнему не глядя в сторону Финна. Она и сама до конца не понимала, зачем завела этот разговор.

– В девятнадцатом веке, – сказал священник, – землевладельцы решили, что если объединить угодья, то они получат гораздо большую прибыль. Всех арендаторов выгнали, но тут случился огромный неурожай картофеля и грянул голод. О прибыли уже не было и речи, а пустые коттеджи так и остались. Никто из помещиков и не подумал их снести. Здесь была и церковь, и школа. Я часто думал о том, как хорошо было бы возродить эти места. Пригласить арендаторов, создать сообщество, к примеру, художников или что-то… – священник на секунду запнулся, подыскивая нужное слово, – что-то приносящее радость. Долгие годы здесь царят печаль и запустение. При всем уважении к усопшему лорду, он был мрачной личностью, как и его отец, и дед. И я надеялся… – Священник внезапно прервал свои излияния, сообразив, что чересчур разоткровенничался. – Простите, что потревожил вас. У вас своя жизнь и свои планы. А мы должны быть благодарны Господу за то, что имеем, – с вымученной улыбкой закончил он.

С этими словами священник поднялся из-за стола и направился к дверям. По дороге он благословил экономку, а на молодых людей даже не оглянулся.

Финн и Джоу сидели за столом, чувствуя себя совершенно отвратительно.

Отвратительно. Но это несправедливо.

Джоу не имела к этому никакого отношения. Аристократы, жившие в замке, отвергли ее. В великолепном замке с его картинами, гобеленами, антиквариатом не было места для незаконнорожденной дочки наследницы состояния. Как не было в нем места представителю обедневшей и отвергнутой ветви этого аристократического рода, который унаследовал титул только за неимением прямого наследника.

Но…

– Что бы ты сделала, если бы осталась? – прервал ее мысли Финн.

Глава 8

Вопрос не имел смысла. Джоу через стол пристально смотрела на Финна, думая, что слова имеют смысл, а все остальное – нет.

– Что ты имеешь в виду? – переспросила она.

– Только то, что сказал, – ответил Финн, уставившись взглядом в кофейную чашку. – На какое-то время, – чтобы порадовать себя и других, как предложил священник. Просто представь, что стала бы делать, не появись завтра адвокат с бумагами на подпись.

На этот вопрос был только один ответ.

– Я начала бы работать над гобеленом, изображающим тебя с коровами. Ты достоин этих стен.

Он улыбнулся, но в улыбке сквозило напряжение.

– Тогда нужен двойной портрет. Изобрази себя с рукой по локоть в коровьем чреве и с надписью: «Мне нужно скорее вымыть мои часики».

– И тем не менее я права, – пробормотала Джоу, не обращая внимания на его шутку. – Твой портрет должен быть на стене среди портретов предков.

– И твой тоже, – посерьезнев, ответил Финн. – Хотя, с точки зрения семьи, для нас нет места в их аристократической родословной.

– Да, – согласилась Джоу.

– А если бы было…

– И что бы ты тогда сделал? – с любопытством спросила она, удивляясь появившемуся у него на лице энтузиазму.

– Водоотводы, – не задумываясь, сказал он. – Провел бы дренажные трубы на земельных угодьях замка и на землях под аренду. У меня не было времени проинспектировать все земли. Но поверхностный осмотр показал, что они запущены. Если бы я взялся за это… – Он неожиданно замолчал.

– А как бы ты поступил с коровами?

– Благоразумно было бы…

– Но ты сам сказал, что мы просто фантазируем. Что бы ты сделал для удовольствия? Оставил бы их, чтобы не косить траву?

Финн улыбнулся.

– Для этого достаточно овец. Наша корова кормит теленка. Но он высасывает не все молоко. Было бы здорово доить ее и пить свежее молоко. И наблюдать за ростом теленка, они такие забавные в это время. Присматривать за коровами, подкормить их, чтобы бока у них округлились и залоснились.

– Но не для убоя на живодерне.

– Ты сама попросила меня фантазировать, а не искать во всем смысл.

Финн посмотрел в окно. Вдали, за полями, виднелись руины деревни, о которой говорил священник.

– Знаешь…

– Было бы здорово, если бы там вновь поселились люди, – закончила она за Финна. – Как это сказал священник? Артель художников или какие-то другие творческие люди? Было бы интересно организовать сюда туристические поездки. Может быть, превратить часть замка в элитный отель? Организовать туры на зыбучие болота?

– Для этого нужны серьезные средства.

– Но у нас они есть, – прошептала Джоу. – И не нужно делать все в одночасье.

Они сидели визави за огромным столом и пристально смотрели друг на друга. Ее мысли отражались в его взгляде.

– Мы не можем, – наконец выдавила она, мысленно все еще рисуя радужные перспективы.

– Почему нет? – немного помедлив, спросил он. Им обоим требовалось время, чтобы хоть как-то уложить в голове их грандиозный замысел.

– Твоя ферма…

– Я могу продать ее, если буду работать на здешней. Пострадает моя лояльность, но я это переживу. Но ты… Джоу. Мы должны работать вместе. Замок невозможно возродить без финансовых средств. Тебе придется осесть здесь.

Вот оно, главное. Джоу и Финн уставилась друг на друга.

Если бы они перестали фантазировать, а попробовали бы сделать это реальностью…

– Знаешь, – вдруг сказал Финн, – а зачем нам все решать с кондачка?

– Что… что ты имеешь в виду? – растерялась Джоу. – Завтра приедет адвокат.

– Но я все-таки лорд Гленконейл. – И он снова засиял улыбкой. – У меня два рыцаря с доспехами. Ладно, один, если мы делим все поровну, но и одного будет достаточно. Я полагаю, что лорд замка Гленконейл имеет право решать, когда здесь появиться какому-то скромному адвокатишке из Дублина.

При воспоминании о велеречивом и самовлюбленном представителе адвокатской конторы «О’Фаррел, О’Фаррел и О’Генри», который, казалось бы, все уже за них решил, Джоу прыснула от смеха.

– Можешь ему позвонить и сказать: «Говорит лорд Конейл»?

– Запросто.

– У деда в кабинете я видела парчовый шлафрок. Ты надень его, когда будешь звонить, – шутливо предложила Джоу.

– Я могу начать так: «Я и леди Джоу…», раз уж сам священник назвал тебя хозяйкой замка, то кто я такой, чтобы с ним спорить, и мы ведь оба наследники, так? – «Наши светлости решили, что нам требуется дополнительное время для определения судьбы нашего наследства. Поэтому вам придется отложить свой приезд. О новой дате мы сообщим вам дополнительно…»

– Боже мой, – захихикала Джоу. Но неожиданно умолкла, потому что дело было не только в отсрочке визита адвоката. Этот, казалось бы, шутливый разговор перерос в нечто более серьезное и значительное. – Мы целовались, – сказала она, потому что до сих пор ощущала его поцелуи и свою реакцию на них. – Это нас…

– Возможно, – улыбнулся он ей через стол. Его улыбка была сама ласка. – У нас есть шанс попробовать.

У нее перехватило дыхание. Шанс попробовать…

Джоу не привязалась к нему. Она не умела привязываться. У нее не было дома, и она не хотела его.

И как же она очутилась здесь, в замке с плюшевым медвежонком, тремя коровами и с… Финном?

Идея была устрашающей и привлекательной одновременно.

– Мы будем привыкать постепенно, – мягко сказал Финн.

«Он все понимает и не будет на меня давить», – подумала Джоу.

Но неожиданно ей захотелось, чтобы он подошел к ней и, заключив ее в объятия, произнес: «Это твой дом. Ты останешься в нем вместе со мной навсегда».

Но это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ей так хотелось услышать подобные слова, но у нее уже имелся горький опыт потерь.

– Ты хочешь, чтобы я позвонил адвокату? – ласково спросил Финн. Когда он говорил таким тоном, Джоу не могла мыслить логически. Именно из-за такого нежного к ней отношения она решилась остаться.

– Только в том случае, если ты будешь говорить от себя, а не в образе лорда Конейла.

– Тогда я скажу ему, что это наше обоюдное решение.

– Но только…

– Только на некоторое время, – так же мягко сказал он. – Пока мы не поймем, как идут дела.

– Ты не продашь сразу свою ферму?

– У меня есть управляющий и работники, – ответил Финн. – А больше я там никому и не нужен.

Тем не менее кому-то он все-таки был нужен.

Звонок управляющему оказался не таким простым.

– Меня некоторое время не будет на ферме, – сказал он Робу. На другом конце провода воцарилось довольно продолжительное молчание. Роб был давним другом и обычно был немногословен. Он никогда не торопил события. Может быть, он купит ферму. Финн пошел бы на уступки. Но это дело будущего. Тем временем…

– А как насчет Мейв? – спросил Роб. – Ее отец был здесь сегодня.

– Мартин приезжал? Вместе с Мейв?

– Нет, она уехала в Дублин. Ходят слухи, что между вами все кончено, но он ведет себя так, будто ваша свадьба не за горами.

– Мы расстались, – подтвердил Финн. – Но Мейв сама должна сказать об этом своему отцу. Я не знаю, почему она тянет.

– Финн… – начал было Роб.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – прервал его Финн. – Прийти к нему домой и сказать: «Я не женюсь на вашей дочери»? Мейв приезжала в день моего отъезда и просила дать ей немного времени, прежде чем она раскроет правду отцу. Честно говоря, я уже не знаю, чего она хочет, но вопрос пора закрыть. Можно было притворяться, пока я не встретил… – И он умолк.

– Не встретил кого, Финн? – спросил Роб. Финн хотел было придумать отговорку, но слова не шли на ум. – Это Джоу? – предположил Роб. – Та женщина, с которой вы вместе получили наследство? Твоя кузина?

– У нас общий прапрадед. Это вряд ли можно назвать препятствием.

– К чему? – Финн прямо видел, как брови управляющего полезли вверх к редеющим волосам. – К свадьбе? Тпру!

– «Тпру» правильное слово. Мы едва знакомы.

– Вы уже неделю живете в одном замке.

– Это очень большой замок.

– Ясное дело, – усмехнулся Роб. – Похоже, ты угодил в любовный треугольник.

Вот и нанимай после этого в управляющие друзей. Никакого уважения.

– Между нами правда ничего нет, – рассердился Финн. – Роб, здесь такие овцы… шерсть необыкновенная, ничего подобного я не встречал. Похоже, кто-то вложил целое состояние в выведение этой породы. Тебе нужно на них посмотреть. Мне необходим твой совет.

– По поводу овец? – В голосе Роба слышался смех.

– А что, разве есть другой повод? – парировал Финн.

– Ну-ну. В интересное время мы живем. Полагаю, мне следует избегать встреч с отцом Мейв, правда?

* * *

– Рей?

Это был первый звонок Джоу после отъезда из Австралии. Звонить ей было некому. Рей была совладелицей кафе, в котором Джоу последнее время работала. Джоу оставила свой мотоцикл у нее в гараже.

– Джоу, рада тебя слышать, – оживленно сказала Рей. – Когда возвращаешься?

– Я задерживаюсь. Пока не знаю, когда вернусь.

– Твоя замена Каролина на следующей неделе возвращается в Штаты. Если ты к тому времени не вернешься, мне придется нанять кого-то другого.

– Я знаю, – сказала Джоу.

– Жаль, ты хорошая девочка. Да, и я не могу дольше держать в гараже твой мотоцикл. Мой сын приезжает из Брисбена на машине. Что делать с мотоциклом?

– Я поищу в Интернете и арендую гараж. Они приедут и заберут.

– Это влетит тебе в копеечку.

– Да, – спокойно сказала Джоу, не желая обсуждать это с Рей.

– Мотоцикл можно забрать в любое утро с восьми до десяти на следующей неделе. Я в это время всегда здесь и передам ключи. Дай мне знать, когда договоришься.

– Я так и сделаю.

– Тогда пока, – и Рей отсоединилась.

Джоу стояла неподвижно. Она работала с Рей полгода, но та даже не поинтересовалась причиной ее задержки в Ирландии, не спросила, как она проводит время. Они просто коллеги по работе.

Джоу всегда так и жила, стараясь ни к кому не привязываться, особенно после трагедии, случившейся в последней приемной семье.

И тем не менее…

Она сидела на узкой кровати в своей спартанской комнате. Рядом с ней сидел лысый плюшевый медвежонок. Взяв его в руки, Джоу посмотрела в его сведенные к переносице глазки.

– Я люблю одиночество, – прошептала девушка, прижимая к себе медвежонка. Она все еще держала игрушку в руках, когда услышала голос Финна:

– Джоу, я иду проверить теленка. Хочешь со мной?

– Да, – ответила Джоу, улыбаясь побитому молью плюшевому дружку. – Да, конечно.

Новорожденный теленок чувствовал себя хорошо.

Дождь давно прекратился, стояла тихая и теплая ночь. Финн решил, что животные вполне могут переночевать на открытом воздухе. Загонять их в хлев не было нужды. Корова спокойно вылизывала теленка, который уже начал ее сосать. А старая корова стояла рядом и в лунном свете походила на бабушку, любующуюся своими девочками.

– Мы хорошо поработали, – сказал Финн, глядя на троицу. Они наблюдали за животными издалека, не желая их лишний раз тревожить. – Парочка синяков у нас на руках и такой счастливый исход.

– Да, счастливый конец, – согласилась Джоу.

Финн взял девушку за руку и тихонько ее пожал.

– Да, такое возможно, – сказал он, и ее будущее отразилось в этих трех словах.

Она не отодвинулась от него и не отняла своей руки. Даже если бы хотела, не смогла бы этого сделать.

– Все происходит слишком быстро, – прошептала она.

– Да, – согласился он. – Но мы даем себе время. Сколько времени понадобится, чтобы вышить тот гобелен, о котором ты говорила?

– Месяцы.

– Вот видишь, – самодовольно сказал он.

– Я могу сделать здесь зарисовку, а закончить работу в Австралии.

– Разведением данной породы овец я могу заниматься только здесь.

– Но ты можешь нанять управляющего и приезжать сюда время от времени для проверки его работы.

– Могу, – легко согласился Финн, – если это то, чего я хочу.

– Финн…

– Хм…

– Все слишком быстро.

– Да, – снова согласился он и замолчал.

Они просто стояли рука об руку под лунным светом, а их мысли, чувства и эмоции носились между ними, рассекая воздух. Что-то изменилось.

– Я, пожалуй, пойду спать, – наконец сказала Джоу.

– Я тоже. Меня ждет Соня.

– Твой жираф?

– А твой плюшевый медвежонок тебя тоже заждался, – безмятежно ответил Финн. В его голосе слышалась улыбка, которую Джоу не могла видеть в темноте. – Ты будешь спать в своей маленькой кроватке с медвежонком, а я в своей огромной кровати с жирафом. Джоу…

– М-м-м… – Она едва дышала.

– Моя кровать достаточно просторная для четверых.

– Все происходит слишком быстро.

– Согласен. – В голосе Финна звучало раскаяние. – Извини, что затронул эту тему. Я подумал, что Соня и Хитрец скорее уснут в компании. Да и мы тоже. В этом замке полно привидений. Мне показалось, что прошлой ночью из подземелья раздавался странный грохот. Я бы спокойнее спал в компании.

– Только чтобы отпугнуть привидения?

– Да, – весело подтвердил он. – Я такой трус.

– Ты явно лукавишь.

– А ты, Джоу Конейл? – Его голос мгновенно утратил веселость.

Он взял ее за обе руки и пристально смотрел на нее. Он держал ее крепко и уверенно. Но Джоу знала: стоит ей отодвинуться – и он немедленно ее отпустит.

– Ты боишься, моя Джоу?

– Я не твоя Джоу.

– Это правда. Как ты говоришь, все происходит слишком быстро. И тебе страшно?

Но ей уже не было страшно. Разве страшно держаться с ним за руки? Разве страшно сделать решительный шаг в неизвестное? Шаг в сторону любви?

Почему бы нет?

– Я… только ради Сони и Хитреца, – решилась она. Лицо Финна вновь озарилось нежной улыбкой.

– Только ради детей, – согласился он. – Джоу…

– М-м-м. – Голос ее не слушался.

– Ты позволишь мне отнести тебя в нашу спальню?

Наша спальня. У нее никогда не было ничего нашего.

Он терпеливо ждал, когда она решится на этот шаг.

– Да, пожалуйста, – наконец сказала она. Финн еще крепче сжал ее руки. Он понимал, чего ей стоило это согласие.

Она открылась ему, как никогда и никому не открывалась. Этот мужчина держал в руках ее сердце. Она ему доверяла.

– Ты уверена, любовь моя?

Она лишь кивнула. В то же мгновение он поднял ее на руки. Она не сопротивлялась.

Три коровы мирно паслись во дворе при свете луны, а лорд Гленконейл понес свою леди в замок, вверх по парадной лестнице в свою спальню, в свою кровать.

И в свое сердце.

Глава 9

Это было волшебство, в которое с трудом верилось.

Она – хозяйка замка. Замок Гленконейл был в полном ее распоряжении. Она могла не торопясь осматривать его, открывая все новые и новые богатства.

Всего лишь неделю назад она второпях пыталась составить каталог имущества для будущих владельцев.

Сейчас они с Финном переходили из комнаты в комнату, снимали пыльные чехлы, присаживались на старинную мебель, рассматривали картины и непрестанно повторяли:

– Давай оставим вот это, нет, лучше это, а может, и то и другое?

Она была похожа на ребенка в кондитерской, которому позволено пробовать любую сладость. Здесь все принадлежало ей и Финну. И это было прекрасно. Каждый день приносил новые открытия.

В замке она чувствовала себя как дома. Но вовсе не замок, а Финн дарил ей эти чудесные ощущения. Он так ей улыбался, так мило шутил и поддразнивал ее, что она чувствовала себя любимой и желанной. По ночам он так страстно любил ее, что она буквально рыдала от восторга и счастья.

В такие минуты она верила, что Финн любит ее по-настоящему.

Пытаясь мыслить разумно, она убеждала себя, что это всего лишь игра гормонов. Джоу где-то читала, что длительные отношения нельзя построить во время сексуальной лихорадки, и тем не менее решение было практически принято.

Финн любит ее. Ночью, в моменты их близости, он так страстно обнимал ее, шепча нежные слова по-гаэльски, что у нее не оставалось никаких сомнений в его чувствах.

Ее любят, и она… дома.

Дом, это самое важное для нее слово из всех существующих на свете. Джоу Конейл наконец-то нашла место и человека, которому доверяла. Она знала, что ее не заберут отсюда по прихоти сумасбродной матери или из-за проблемы в приемной семье. Здесь она хозяйка, ну или наполовину хозяйка. А вторая половина принадлежит Финну, в чувстве которого она не сомневалась. И она тоже любит его.

Ей нравилось в нем все. Ее не смутил тот факт, что после их первой бурной ночи любви, которая перевернула ее мир, он поднялся рано утром, улыбнулся ей и сказал:

– Мне нужно проверить коров.

Он поцеловал ее и вышел во двор. Джоу видела из окна, как он осмотрел теленка, а затем посмотрел на пасущееся вдалеке стадо овец. Она знала, что кроме нее у Финна есть и другие жизненные интересы.

Но потом он вернулся. Они вместе приняли душ и снова занялись любовью. Позже Джоу сняла со стен еще несколько гобеленов и отправилась полоскать их в ручье. Для нее началась новая жизнь с новым смыслом.

Жизнь, наполненная любовью и доверием.

Сгущались сумерки. Сидя у камина, Джоу сортировала по расцветкам шерстяную пряжу, которую заказала в Дублине. У нее чесались руки начать гобелен.

Она может оставаться здесь, пока не закончит работу, мечтательно подумала девушка. Она может гулять с Финном по холмам и полям, помогать ему с животными. Они могут отложить встречу с адвокатом до тех пор, пока…

Она не знала, до каких пор. Ей просто хотелось жить.

– Привет, – прервал ее размышления Финн.

Джоу взглянула на него и улыбнулась. Вот он, мужчина ее жизни, лорд Гленконейл в потертых рабочих штанах и в рубахе с закатанными по локоть рукавами. Ее хозяин и ее любимый.

– Вышиваешь, любимая?

– Помоги мне, пожалуйста рассортировать нитки по цветам, – спокойно сказала она. – Синие нити нужно разложить слева направо от небесно-голубых до темно-синих.

– Да, мэм, – шутливо сказал он, присаживаясь рядом и принимаясь за работу. Джоу молча за ним наблюдала, чувствуя себя абсолютно счастливой.

Финн быстро составил ровную аккуратную линию из всех оттенков голубого и синего и посмотрел на Джоу.

– Работа выполнена, моя госпожа, – сказал он. – На сегодня все. В замке тишь да гладь. Не пора ли хозяевам отправиться в опочивальню?

Джоу захихикала, глядя в его смеющиеся глаза, и позволила ему взять себя на руки, как он делал каждый вечер. И она уже не испытывала паники или беспокойства. Она была дома.

Однако все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Рай существует для дураков. В детстве она не раз в этом убеждалась. Она почти поверила в сказку.

Финн занимался овцами, когда приехал он. Было позднее утро. Джоу уехала на фермерском грузовичке в близлежащую деревню за кормом для коров. Они хотели ехать вместе, но одна из овец застряла в проволочном ограждении и поранила заднюю ногу.

– Я не выношу вида крови, – призналась Джоу. – Я помогла тебе с теленком, потому что работала на ощупь, закрыв глаза. – Что ты будешь делать с ней?

– Придется зашивать рану.

– Ты умеешь? – изумленно спросила она.

– Я много чего умею, – ухмыльнувшись, ответил он. – Я ведь не всегда был лордом Конейлом, который приказывает слугам. Нужда заставит. – Финн достал из грузовика сумку с набором ветеринарных инструментов и лекарств для оказания первой помощи, которую всегда возил с собой.

Джоу уехала за кормом одна.

Рана была небольшой, хотя сильно кровоточила. Финн промыл ее, зашил, сделал овце укол с антибиотиком и отпустил животное. Он стоял и обозревал угодья замка, мечтая о том, во что он и Джоу могли бы превратить эту землю.

От этой перспективы у него слегка закружилась голова. Ферма и Джоу.

Он в жизни не встречал такой девушки. Его принципы лояльности кардинально изменились. Его замок, его леди. Благодаря Джоу он почувствовал…

– Ваша светлость? – послышался голос миссис О’Рейли. Она отказывалась называть его иначе, а в последнее время и к Джоу стала так же обращаться, чем приводила девушку в крайнее смущение.

Он повернулся на голос экономки и увидел стоящего рядом с ней отца Мейв, Мартина Бурка.

Миссис О’Рейли помахала ему рукой, а Мартин пересек двор и направился к Финну через поле. Коренастый седовласый мужчина, более полувека проработавший на ферме и любивший только землю и свою дочь, приехал выяснить отношения. Сердце Финна ушло в пятки. И что теперь?

– Мартин, – начал Финн, стараясь придать голосу непринужденность и протягивая руку, – рад вас видеть.

– Для тебя ничего хорошего, – сердито ответил Мартин, останавливаясь в полутора метрах от него и буравя его свирепым взглядом.

– Вот значит, как вы здесь устроились, лорд Гленконейл. Уже и знаться с нами не желаете?

– Ну зачем вы так, Мартин? – Они были соседями всю жизнь. Финн и Мейв – одногодки. Учились в одной школе, были друзьями, часто ходили друг к другу в гости.

Затем они стали парой. Считалось, что они поженятся. Но потом все изменилось…

– Ты вернешься домой и женишься на ней, – заявил он прокурорским тоном.

«События принимают неожиданный оборот», – пронеслось в голове у Финна.

– Мартин…

– Она мне толком ничего не объяснила. В тот день вернулась от тебя в слезах, тут же собралась и уехала в Дублин. С тех пор я ничего вразумительного не мог от нее добиться. Я думал, что между вами простая размолвка. Вчера я поехал к ней в Дублин. Зашел в книжный магазин, где она работает. Она стояла в полоборота к прилавку, и я увидел… Она беременна. И не сказала мне ни слова. Мне, отцу. Ты знал?

– Да, – со вздохом признал Финн. – Она сказала мне в день моего отъезда.

– Ну и…

– Мартин, послушайте, это не…

– Знать ничего не желаю, – огрызнулся он. – Мейв сказала, что ты не имеешь к ребенку никакого отношения, обещала приехать в выходные и все обсудить. Не твой ребенок? Да она все эти годы тебя любила. Я знаю, она струсила. У женщин такое бывает. Но если зачат ребенок, пора забыть все эти глупости. И если ты думаешь, что тебе удастся избежать ответственности… Немедленно возвращайся и женись. Не то я привезу ее сюда, даже если мне придется связать ее и тащить на себе. Ты сделаешь из нее честную женщину, Финн Конейл. Иначе я… я…

– Вы что? – мягко спросил Финн. – Мартин, Мейв вас любит. И это единственная причина, по которой она хотела выйти за меня замуж, – чтобы сделать вас счастливым. Вы будете настаивать, чтобы она вышла замуж за нелюбимого, только чтобы вам угодить?

Отец Мейв уставился на Финна в бессильной ярости.

– Она хочет за тебя замуж. Наши фермы… Она хочет этого так же, как и я.

На самом деле Мейв не хотела свадьбы. Это было проклятие любви. Мать Мейв умерла при родах. Но такой желанный сын тоже не выжил. С тех пор Мейв жила по указке отца, не смея ему перечить. И только уехав в Дублин, она освободилась от его опеки.

– Я думаю, что причиной всему является та женщина, которая получила вместе с тобой наследство, – сердито сказал Мартин. – Я видел ее в деревне, когда спрашивал дорогу. «Как проехать к замку?» – спросил я, и местные указали мне на эту рыжеволосую проститутку со стрижкой под мальчика и пирсингом в ушах, сказав, что она хозяйка замка. Они спросили, может, я ищу хозяина? Под хозяином они подразумевали тебя. И экономка сказала, что она здесь живет. Это из-за этой дряни моя дочь все глаза выплакала? Если ты думаешь, что можешь бросить Мейв с ребенком…

Финн запустил руки в шевелюру, пытаясь собраться с мыслями. Он многое мог бы сказать этому человеку и должен бы это сделать.

Но не может нарушить данного Мейв слова. Она сама все должна рассказать отцу. Она навсегда останется его другом. Мейв попала в беду. Он не может ее подставить.

– Я поеду с ней повидаться, – сказал Финн Мартину.

– Ты немедленно едешь со мной в Дублин, – гневно сказал отец Мейв.

– Нет, – протестующе ответил Финн. – Мы сами разберемся. Вы ничего от нас не добьетесь под дулом пистолета. Оставьте нас в покое, Мартин, и возвращайтесь домой.

– Так ты оставишь эту проститутку, вернешься домой и привезешь Мейв?

– Если вы еще раз назовете Джоу проституткой, я вам все зубы пересчитаю, – спокойно сказал Финн. – А сейчас отправляйтесь домой и ждите Мейв.

Мартин уехал. Финн вернулся в замок, вымыл руки и задумался, что ему делать.

Ждать до завтра? Рассказать Джоу о произошедшем? Звучит как-то подло: «Джоу, я еду в Дублин встретиться со своей бывшей подружкой и уговорить ее рассказать отцу, что она беременна не от меня». От этих слов веяло нечистоплотностью, и Финн рассердился. Как он допустил такое? Нужно было сразу рассказать Мартину о их разрыве с Мейв.

Его порядочность и преданность не дали ему так поступить. Мартин помог ему, когда умер отец. Без его помощи Финн не смог бы возродить ферму.

И с Мейв он дружил чуть ли не с колыбели.

Он должен сделать это сегодня. Надо быстро смотаться в Дублин, разрулить ситуацию и к ночи вернуться.

Нужно ли оставить Джоу записку? А как объяснить ей необъяснимое?

Он выругался.

Затем ему в голову пришла мысль, что это его последнее обязательство перед Мартином и Мейв.

Это последнее звено, связывающее его со старой жизнью.

Он разрубит этот узел и вернется домой к Джоу, расскажет ей всю правду, глядя в глаза, и они начнут новую жизнь вместе в этом замке.

Это будет их преданность замку и друг другу.

* * *

– Он вынужден был срочно уехать в Дублин по семейным делам. Обещал вернуться поздно вечером. Просил вас не беспокоиться и сказал, что все вам объяснит при встрече.

Джоу изумленно уставилась на миссис О’Рейли. Ее не особенно взволновало услышанное. Финн мог внезапно уехать по многим причинам. Он надолго уехал с фермы, там могло что-то произойти. Но тон, каким сообщила ей новость экономка, подразумевал, что за этим внезапным отъездом что-то кроется.

Джоу решила, что не станет расспрашивать экономку. В конце концов, это личное дело Финна.

Она направилась было к лестнице. Ей нужно принять душ. Один мешок с коровьим кормом развязался при разгрузке, и его содержимое немного рассыпалось. Джоу собрала корм, но от ее рук теперь неприятно пахло.

Миссис О’Рейли неожиданно продолжила:

– У него была другая женщина. И она в интересном положении. – Слова экономки прозвучали как гром среди ясного неба. – Мне не стоило об этом говорить, но это чистая правда. Сегодня утром приезжал ее отец. Злой как собака. Он орал как оглашенный, что его дочь уже на пятом месяце беременности, и угрожал его светлости расправой, если тот не женится. Они так громко выясняли отношения, что было слышно даже в замке. «Ты сделаешь из нее честную женщину», – кричал пожилой мужчина так громко, что, наверное, в Дублине было слышно. Вскоре оба уехали. Конечно, поодиночке. Его светлость был мрачен как смерть, а ее отец зол как черт. Мне не хотелось говорить вам об этом, но и молчать я не могу. Вы были так добры ко мне, что заслуживаете знать правду. Мне очень жаль.

Воцарилось глубокое молчание. Джоу не могла вымолвить ни слова.

Да и что тут скажешь?

«У него была другая женщина. И она сейчас в интересном положении», – повторила она про себя слова экономки.

Это была сказка. Это наследство, и замок, и эта… любовь. Это фантазия, что она нашла свой дом.

Но бывают ли сказки со счастливым концом? Да, но не в ее случае. Что случилось с Золушкой после того, как она вышла замуж за принца? Он продолжал оставаться принцем, а она вечно ожидала его, в одиночестве сидя у очага.

Безрадостные мысли проносились у нее в голове. Она опять вспомнила детство, когда только начинала привязываться к приемным родителям и ощущать, что ее любят: «Хочешь стать нашим ребенком? Хочешь, чтобы у тебя был свой дом?», а дальше – отказ в удочерении и переезд в новую семью.

Она никогда, никогда не должна никому доверять.

– Он обещал вернуться к позднему ужину, – сказала экономка, обеспокоенно глядя на Джоу.

– А вы уверены, что у него другая женщина, – с трудом произнесла Джоу.

– «Моя Мейв» – так сказал ее отец, – продолжила миссис О’Рейли, цитируя гостя. – «Вы с детства вместе. А теперь ты титулованный богач и хочешь уйти от ответственности… Ты вернешься домой и женишься на ней, или я приведу ее сюда, даже если мне придется связать ее по рукам и ногам».

И снова прозвучало это слово «дом».

Такое короткое, но емкое слово, горько подумалось Джоу. А люди им просто разбрасываются.

Он упоминал, что у него была девушка, но Джоу не стала расспрашивать. Это не ее ума дело. Но как же он мог заниматься с ней любовью, имея такую подоплеку?

Женщина по имени Мейв.

Ребенок.

– Я приготовлю вам ланч, – озабоченно предложила миссис О’Рейли. – На сытый желудок многое кажется проще.

Джоу вдруг страстно захотелось уехать домой.

Домой?

Ее дом – ее мотоцикл. Ее дом – Австралия. Ее дом там, куда принесут ее колеса.

Ее дом не в роскошном замке и не там, где Финн.

– Мне нужно забрать гобелены из ручья, – сказала Джоу, радуясь, что ее голос звучит ровно. – Я раскладываю их в овальной гостиной, там обычно много солнца. Вы могли бы их перевертывать, пока они будут на просушке? Это нужно делать каждые два-три часа. Они сохнут на полу, но их нужно встряхивать, чтобы они проветривались снизу.

– Почему вы сами не можете этим заняться? – испуганно спросила экономка, догадываясь об ответе.

– Потому что я здесь чужая, – ответила Джоу. – И мне пора возвращаться… домой.

Поездка в Дублин была долгой, день насыщенным, а возвращение в замок утомительным.

И почему они не могли разобраться без его помощи? Но наконец-то все кончено. Этот Стивен большой зануда, решил про себя Финн. Он был еще большим слабаком, чем Мейв. Неудивительно, что они до смерти боялись предстать перед ее отцом. Финну надо было заняться этим месяц назад. Но лучше поздно, чем никогда. Теперь Мартин знает правду, и хотя все еще негодует, но Финн уже вне игры.

– Теперь я могу заняться приготовлениями к свадьбе, – рыдая, сказала Мейв, и Финн улыбнулся. Он знал Мейв. Успокоившись, что отцу все известно, беременная или нет, она отберет себе как минимум дюжину подружек невесты и с упоением будет выбирать цвет шифона для платьев.

Джоу ни за что не нарядится в шифон. Мысль была приятной, и Финн улыбнулся, заходя в замок. Улыбнулся в предвкушении увидеть Джоу и ее ответную улыбку…

Но не тут-то было.

– Она уехала, – сказала миссис О’Рейли и подала ему письмо. Прошествовав мимо него на кухню, она так громко хлопнула дверью, что замок, казалось, завибрировал.

Финн остался стоять в холле, с недоумением рассматривая письмо.

«Прочти», – приказал он себе, удивляясь, как долго он не решается вскрыть конверт.

Письмо было коротким.

«Я должна была расспросить тебя о прошлом. Теперь каюсь, что не сделала этого. Ты все обо мне знаешь, и я была так счастлива, что ничего не хотела знать о твоей прошлой жизни. Миссис О’Рейли сказала, что у тебя есть женщина по имени Мейв и она на пятом месяце беременности. Счастливые семьи? Я не знаю, что это такое. И пожалуй, не хочу знать. Я знаю одно – в мире нет ничего постоянного и ничего правдивого. Я знала это всегда, и какой же нужно быть дурой, чтобы забыть об этом, чтобы надеяться, что можно что-то изменить.

Финн, я знаю, что ты мечтаешь возродить ферму на земельных угодьях замка. Я хочу, чтобы твоя мечта сбылась. Ты лорд Гленконейл, и твое место по праву здесь. Я знаю, что ты не сможешь содержать замок без состояния. Но мне не нужно наследство. Это чистая правда, Финн. Я не мученица. У меня есть мотоцикл, и я умею варить хороший кофе. Я свободна и такой хочу оставаться.

Я напишу адвокату из Австралии. Я не такая уж тряпка. Мне нужна некоторая сумма, чтобы приобрести жилье, если вдруг свалюсь с мотоцикла и мне нужно будет где-то осесть. И еще я хочу обновить свой мотоцикл, на это тоже нужны средства. И это все. Остальное – твое. Так и должно быть. Ты часть семьи, Финн, а я ей никогда не стану. Да и не хочу. Семья – это ответственность, которую я не знаю, как нести.

Вот, пожалуй, и все. Не вини себя за случившееся между нами. Для меня уже все в прошлом. Я привыкла к смене мест. Береги коров. Да, и я найду тебе надежного человека, который сможет заняться реставрацией гобеленов.

Несмотря ни на что, я искренне желаю тебе всего самого наилучшего сейчас и навсегда.

Джоу».

Он стоял в холле, уставившись на письмо невидящим взором.

Навсегда.

Он так громко выругался, что миссис О’Рейли выскочила из кухни.

– Мне срочно нужно в Дублин, – прорычал он.

– Напрасный труд.

– Что вы имеете в виду?

– Я слышала, как она забронировала билет по телефону на вечерний рейс до Сиднея. Поэтому она так поспешно уехала. – Экономка посмотрела на часы. – Ее самолет только что взлетел. Бедная девочка.

Кухонная дверь снова с треском захлопнулась. Финн так и остался стоять на месте. Эмоции бурлили в нем, как лава в жерле вулкана, и ему казалось, что голова его вот-вот взорвется. Он выскочил из замка и быстро зашагал в сторону поля, где паслись коровы. Теленок сосал мать. Сумерки быстро сгущались. Вдалеке синели в дымке очертания горных вершин.

Это было райское место на земле. Оно манило его к себе с непреодолимой силой. Никто и ничто его так никогда не притягивало.

Кроме Джоу.

Он должен был ей все рассказать, поделиться своими проблемами. Несмотря на то, что между ним и Мейв все было кончено и это была его частная прошлая жизнь, он должен был посвятить в нее Джоу.

Можно ей позвонить, когда она доберется до Сиднея.

У него есть номер телефона? Нет.

И-мейл? Тоже нет.

Полететь за ней следующим рейсом? Взять ее и привезти домой?

Домой? А где дом?

Дом мог бы быть здесь, на земле, веками принадлежавшей роду Конейл. На земле предков. Он мог бы все прекрасно устроить. И навсегда хранил бы верность этой земле.

Но Джоу…

Как Джоу вписывается в его понятие дома и верности земле предков?

Он мог бы взять ее и привезти куда угодно.

Но хочет ли он этого?

Ему вдруг вспомнились похороны отца двадцать лет назад. Он сидел в украшенной цветами комнате, обнимая плачущую мать. Он был старшим и самым умным сыном. Его хотели послать учиться в университет. Но после смерти отца все изменилось.

– Пожалуйста, не бросай нас, – рыдала мать. – Я не подниму одна младших. Останься на ферме. Это наш дом.

И он возродил ферму, и теперь гордился ею. Он даже думал, что любит ее, но сейчас…

Финн стоял в тишине, задаваясь вопросом: а ферму ли он любил или живших на ней людей? Он ведь подумывал о ее продаже и переселении в замок. Следовательно, его любовь не так уж и глубока.

А Мейв? Любил ли он ее или она была воплощением отчего дома? Она была его другом. Их чувства зиждились на его преданности земле и любви Мейв к своему отцу. Но все перекрывала непоколебимая верность отца Мейв своей ферме.

Отец Мейв поощрял его ухаживания с ранней юности, надеясь в будущем объединить оба фермерских хозяйства. И из-за этого чуть не потерял дочь.

Мысли роились в голове, как потревоженные пчелы в улье.

От мыслей о Мейв он постепенно перешел к мыслям о замке и Джоу.

Он запал на них обоих и понял, что не сможет жить ни без того, ни без другой. Как только он увидел замок, сразу почувствовал какой-то первобытный зов остаться и работать на этой земле. И Джоу была частью этого зова. Он понял это только сейчас, когда ее не было рядом. Все казалось пустым и заброшенным.

Он думал, что замок может стать их домом. И он сможет хранить верность замку. Он подумал о Джоу, которая летела сейчас в Австралию, где у нее не было дома.

Ее дом должен быть здесь.

А потом он подумал, почему здесь?

Какова плата за преданность?

Финн молча смотрел на очертания далеких гор. В голове царил хаос.

Джоу.

Дом?

Глава 10

Три недели спустя Джоу работала в прибрежном кафе на южном берегу Нового Южного Уэльса. Она не вернулась на работу в Сидней. Зачем? Ей не хотелось отвечать на расспросы коллег о поездке в Ирландию. Поэтому она отправилась на юг в небольшой курортный городок. Владельцы кафе, недавно ставшие родителями, отдавали все свое время малышке, страдавшей от колик. Они фактически переложили всю работу в кафе на плечи Джоу, чему она была несказанно рада. Девушка поселилась в комнате над кафе и стала привыкать к новой жизни.

И все-таки она скучала, хотя запрещала себе думать о прошлом.

Джоу работала от рассвета до заката. Вечерами она доставала свой неоконченный гобелен, изображавший Финна рядом с коровой и теленком на фоне замка. Она хотела бы его закончить, но не могла долго над ним работать.

Джоу пыталась убедить себя в том, что не может работать над гобеленом из-за усталости от многочасовой работы. Но в глубине души понимала, что причина другая – ей было просто невыносимо смотреть на гобелен.

Джоу последнее время спала урывками и видела одни и те же сны.

Сегодня она проснулась на рассвете с таким чувством, будто всю ночь не сомкнула глаз. Но работа звала. Она знала, что, несмотря на столь ранний час, местные жители ждут открытия кафе. Она уже знала их всех в лицо, и они относились к ней как к другу.

Но она не была их другом.

– Не привязывайся к ним, – бормотала она себе под нос, спускаясь по лестнице. – Я бродяга, мне нужно носить значок с надписью «Вечная скиталица».

Внезапно Джоу остановилась. Она увидела за стеклянной дверью не только завсегдатаев. Среди них выделялся высокий, зеленоглазый шатен, от которого глаз оторвать невозможно.

Это был Финн собственной персоной.

У Джоу перехватило дыхание, сердце учащенно забилось.

Ее первым импульсом было бежать. Она хотела было броситься наверх, схватить сумку, спуститься по водосточной трубе и скрыться.

Но Финн был уже здесь, а местные озабоченно смотрели на ее застывшую на середине лестницы фигуру.

– Джоу? – позвал ее через дверь Эрик, библиотекарь на пенсии, удивленный тем, что Джоу стоит как истукан, а не мчится на кухню, чтобы приготовить его любимую кашу. – Ты в порядке? – продолжил он. – Разбудить Тома и Сюзи?

Том и Сюзи были владельцами кафе. Джоу видела, что у них всю ночь горел свет и они качали свою новорожденную дочку. Она не могла так поступить с ними. Значит, побег по водосточной трубе отменяется.

Значит, ей придется встретиться с Финном лицом к лицу.

– Ты в состоянии это выдержать, – убедила она себя, и, нацепив на лицо дежурную улыбку, пошла открывать дверь.

На улице было свежо. С океана дул холодный пронзительный ветер. Посетители заняли свои обычные места. Эрик подошел к камину и начал ворочать кочергой еще не остывшие за ночь угли, раздувая пламя.

Казалось, никто из местных не обратил внимания на вошедшего с ними в кафе незнакомца.

– Доброе утро, – приветствовал ее Финн строгим голосом судьи.

Джоу едва не задохнулась.

– Я пришел выпить кофе и поболтать, – ответил он. – Эрик говорит, что ты варишь вкусную кашу и отличный кофе. Помочь тебе на кухне?

– Нет, – коротко бросила она, только сейчас заметив, что он в кожаном костюме. Байкерская экипировка?

Он выглядел… замерзшим.

– Откуда ты взялся? – выдавила она.

Финн слегка улыбнулся, и Джоу растаяла.

– Прилетел из Ирландии три дня назад, – сообщил он. И все это время искал подходящий мотоцикл. Я хотел арендовать самый большой и крутой, но такого не нашлось. Пришлось купить. Вчера вечером я забрал его у дилера в Сиднее.

– Ты приехал из Сиднея?

– Да, – гордо подтвердил он.

– На мотоцикле?

– Разумеется.

– Я не знала, что ты водишь мотоцикл.

– Мы еще многого не знаем друг про друга, – сказал он, снова улыбаясь. Ох уж эта его улыбка…

Он стянул перчатки. Джоу невольно коснулась его холодных как лед пальцев.

– З…зачем? – едва вымолвила она, хотя знала ответ заранее. Естественно, он приехал повидаться с ней.

– Я приехал домой, – спокойно ответил он.

Джоу непонимающе уставилась на него. Что он имеет в виду «домой»?

Слово повисло в воздухе. Завсегдатаи с интересом смотрели на них, забыв о камине и о меню, которое, впрочем, не менялось уже много лет и которое они выучили наизусть.

Они здесь живут, а у нее нет дома, подумалось Джоу.

– Что ты имеешь в виду, под «приехал домой», – довольно резко спросила она, думая, что он сморозил глупость.

– Кажется, это неплохое местечко, – одобрительно произнес Финн, окидывая взглядом кафе. – Симпатичный камин. Уютно. Прекрасный вид. Да еще и каша в придачу. Чего еще желать? Подходящее место, пока мы не двинемся дальше.

– Финн!

– Джоу. – Он потянулся к ней и взял ее за руки. Его руки действительно были очень холодными.

Ей бы следовало пригласить его поближе к камину. Ей бы следовало…

Но Джоу застыла, как каменное изваяние, ожидая, что ей скажет этот человек.

– Я должен был рассказать тебе про Мейв, – сказал он. – Глупо, что я этого не сделал. Я беспокоился тогда за нее, мне нужно было с тобой поделиться.

– Тебе нужно было решать ваши проблемы с ней, – огрызнулась Джоу. – У тебя будет ребенок, а ты не хотел об этом говорить. Подумаешь, какое дело. Прямо как моя мать..

– Вовсе не так, – сердито прервал ее Финн. – Я знаю, что для твоей матери ребенок ничего не значил. Она играла твоей судьбой, только чтобы насолить своему отцу. Будь она жива, я бы ей все высказал.

– Но ты и Мейв…

– Джоу, это не мой ребенок. – Он замолчал. Гнев его испарился. Голос снова стал мягким. – Мы с Мейв были лучшими друзьями с пяти лет. Мы всегда знали, что поженимся. Почему нет? Мы любили друг друга, и до сих пор любим. Но ее отец эмоциональный шантажист в наихудшем варианте. Когда Мейв было семь лет, родами умерла ее мать. С тех пор главная цель Мейв – сделать отца счастливым. Он мечтал, что мы поженимся, что я стану ему сыном, которого он лишился, он объединит наши фермы и создаст империю, о которой всегда мечтал. Мне эта идея не нравилась, но я любил Мейв и не считал нужным вмешиваться в планы ее отца.

– Ты любил Мейв… – Им нужно найти приватное место для продолжения разговора. Может быть, на кухне. Но присутствующие, казалось, были заворожены разворачивающейся на их глазах драмой. «Ладно, не будем их разочаровывать», – решила про себя Джоу. Сама же была близка к истерике.

– Когда ты растешь с кем-то вместе, ты, безусловно, их любишь, – продолжал тем временем Финн. – Они становятся… семьей. Я знаю, что тебе это непонятно, Джоу. Но я постараюсь тебя научить.

– Но Мейв…

– Мы с Мейв любили друг друга как друзья, – сказал Финн, улыбнувшись. – А отец Мейв использовал ее преданность ему и ферме, чтобы давить на нее. Я никогда не догадывался об этом. – Он пожал плечами. – У меня самого было предвзятое отношение к моей ферме. Я считал, что брак с Мейв еще больше укрепит нашу преданность отчему дому. Но год назад она нашла в себе силы уехать. Она сказала отцу и мне, что ей нужен год, чтобы принять окончательное решение. Мейв переехала в Дублин и устроилась на работу в книжный магазин. Вскоре она влюбилась в хозяина магазина. Влюбилась по-настоящему. Она даже мне не рассказала об этом, хотя раньше у нас не было секретов друг от друга. Но отец продолжал эмоционально ее шантажировать. У него якобы случился сердечный приступ. Она говорила нам обоим, что ей нужно личное пространство и свобода.

– И это разбило тебе сердце? – спросила она.

Финн ухмыльнулся.

– Не совсем так. Я был озадачен, гордость моя была уязвлена, но я совсем не был огорчен. Какая-то часть меня даже почувствовала облегчение. Но тут она заявила мне, что беременна, и просила меня вместе с ней встретиться с ее отцом. Она считала, что мое присутствие окажет на него положительный эффект. Я же считал, что она должна говорить с отцом в присутствии Стива, отца ее ребенка. Я прямо ей об этом сказал.

– Ох… – Она и думать забыла о присутствующих. Она забыла обо всем на свете. – Ох, Финн…

– Так обстояли дела на момент моего приезда в замок, – продолжил Финн. – Между мной и Мейв все было кончено. И тут я встретил тебя, и тогда я понял Мейв. То, что было между ней и мной, не шло ни в какое сравнение с тем, что я почувствовал к тебе.

Ну что ей было на это сказать? Ничего. Голос отказывался ей повиноваться. Она будто вся закоченела.

– Она все еще никак не могла решиться на разговор с отцом, – сказал Финн. – Но он узнал, что Мейв беременна. Вместо того чтобы поговорить с ней, он отправился ко мне.

– И ты поехал…

– Чтобы вразумить всех троих. Мейв боялась, что отца хватит удар. Я заехал за доктором по дороге. Привез его на ферму ее отца для подстраховки. Во время разговора отец стал бордовым от злости и горя, но с сердцем все было в порядке. Доктор это подтвердил. Теперь, когда ситуация прояснилась, я уверен, что они справятся. И довольно о Мейв. Джоу, я приехал, чтобы поговорить о тебе. О нас. И возможно, о нашей свадьбе?

Посетители кафе одновременно и шумно вздохнули за их спинами. Джоу попыталась что-то сказать, но не сумела произнести ни слова.

Тогда местные жители взяли инициативу в свои руки.

– Ты приехал из Ирландии, чтобы сделать предложение? – раздалось слева. Эрик бросил кочергу и наступал на Финна как задиристый петушок. – Ты вообще кто такой? – Он ткнул Финна в грудь пальцем. – Нельзя вот так запросто примчаться и увести ее.

– Почему нет? – возразила одна из присутствующих женщин. – Он такой красавец.

– Но он же байкер!

– И что с того? Она тоже водит мотоцикл.

– Да, но…

Джоу больше не слушала посетителей. Она слышала только Финна.

– Джоу, я не собираюсь никуда тебя увозить, – мягко сказал он. – Я, скорее, думал о том, как мы вместе помчимся навстречу рассвету. Но нам некуда спешить. – Он нежно сжал ее ладони. Его руки стали теплыми. Она согрела его своим теплом.

Это была улица с двусторонним движением. Они обменивались энергией.

– Я здесь не для того, чтобы увезти тебя в замок. Я здесь, потому что я дома.

– Я тебя не понимаю, – непослушным голосом промолвила она.

– Мой дом там, где ты, – тихо сказал он, придвигаясь ближе и едва касаясь губами ее волос. – Я понял это совсем недавно. Там, в Ирландии, мне казалось, что ты – часть пакета. Замок и Джоу. Я надеялся, что мы поженимся и обоснуемся в замке. Но после твоего отъезда я огляделся вокруг и понял, что не замок мне нужен. Это просто здание. Как я могу любить здание, когда истинная любовь всей моей жизни – это ты, Джоу.

Джоу потрясенно молчала. Да и что тут скажешь? Он еще крепче сжал ее запястья и продолжил:

– Джоу, ты говорила, что не знаешь, как создать дом, семью. Но я так понимаю, что дом – это мы, семья – это мы. До тех пор, пока мы вместе, нам ничего больше не нужно, ни замка, ни фермы, ничего. Даже мотоциклы не нужны, если не захотим.

Знакомое слово «мотоцикл». Она поглядела через дверь и увидела огромный сверкающий «Харлей», припаркованный у кафе.

– А у меня пока нет «Харлея», – пролепетала она, что в данных обстоятельствах было совсем не к месту.

– Не проблема. Купим. Джоу, если ты позволишь мне остаться, мы будем делать все, что захотим.

– Ты же хотел замок, – прошептала Джоу.

– Не так сильно, как тебя.

– А как же твоя ферма?

– Я продам ее. Я буду там, где ты.

– Ты будешь преследовать меня, как сталкер… – Она пыталась пошутить, но ей не удавалось.

Финн посерьезнел.

– Я никогда так с тобой не поступлю, Джоу, – мягко сказал он. – Скажи только слово, и я уеду в Ирландию или сяду на мотоцикл и объеду всю Австралию, чтобы дать тебе время подумать. Решение за тобой, любовь моя. Я никуда тебя не повезу и не последую за тобой, если ты не захочешь. Я хочу, чтобы ты поняла, что я люблю тебя ради тебя.

– Неужели… – Она была готова разрыдаться. Как можно в такое поверить? Это недостижимая мечта. – Ты оставишь замок? Оставишь овец?

– Именно поэтому подготовка заняла у меня три недели. А еще потому, что я не знал твоего адреса. Мне пришлось пригласить нашего рафинированного адвоката на обед и накачать его виски, прежде чем он согласился дать мне твой и-мейл. А еще я использовал все свое обаяние, чтобы твой последний работодатель сказал мне, кто интересовался твоими рекомендациями. Затем мне нужно было подыскать подходящую кандидатуру для ухода за животными, потому что меня не устраивает подход миссис О’Рейли, которая в критической ситуации хватается за ружье. К счастью, у нее есть племянник, имеющий опыт работы с животными. Наш скот в надежных руках, а если мы не вернемся в замок, то можем выставить стадо на продажу хоть завтра. Как сказал твой проницательный клиент, я приехал сделать тебе предложение. Но спешка нам ни к чему. Пока ты обдумываешь мое предложение, может, научишь меня варить кашу?

– Отлично, – угрюмо проговорил Эрик, но сидящая рядом женщина пнула его в бок.

– Эрик сам приготовит себе кашу, – сказала она. – А вы пойдите на улицу и поговорите без свидетелей. Или лучше укройтесь за гаражом, ветер сегодня просто убийственный.

– Он не сможет преклонить колено за гаражом, там сплошной гравий, – парировал Эрик. – К тому же я совсем не умею варить кашу.

– Ничего, на коробке есть инструкция. И вообще, ты только один и ешь эту кашу, – возразила та же женщина. Она повернулась к Финну. Теперь все посетители кафе смотрели на них. – А вы, молодой человек, берите ее и ведите туда, где можете просить ее руки в уединенной обстановке.

– Я никуда ее не поведу, если она не захочет, – серьезно сказал Финн, и улыбка исчезла с его лица. – Ты хочешь, чтобы я сделал тебе предложение на улице?

На этот вопрос был только один ответ. Джоу взглянула на Финна повлажневшими глазами. Она так его любит. Он отказался от замка ради нее.

Он ее любит.

– Да, – прошептала она едва слышно. Но затем громко повторила это слово наудачу три раза подряд. – Да, да, да.

Они работали в кафе, пока дочурка владельцев не подросла и ее колики прекратились. Они оставались на месте до тех пор, пока у Джоу не осталось ни капли сомнения.

Каждое утро она просыпалась в объятиях любимого с сознанием того, что наконец-то она обрела свой дом.

Два мотоцикла терпеливо ждали своего часа в гараже. Финн отказался от зарплаты.

– Я ученик баристы, – сказал он владельцам, когда те предложили ему деньги. – Джоу учит меня варить лучший в мире кофе. – Но они работали бок о бок, получая удовольствие.

«Удовольствие» было новым словом в лексиконе Джоу. Ей нравилось, как Финн наблюдает за ней, копирует ее, предлагает новые блюда в меню, завлекает в кафе посетителей. Ей нравилось, как он смешит клиентов. Она потешалась над его неудачными попытками сварить приличную кашу. Ей нравилось, что местные жители полюбили Финна и принимали его за своего.

Она любила его.

Однажды утром она проснулась и поняла, что Рубикон перейден. Пути назад нет. Она по-настоящему доверяет Финну.

Она была готова создать дом.

– Дом человека – это его замок, – заявила она Финну тем же утром. – Поехали.

– Ты уверена? – с беспокойством спросил ее Финн. – Джоу, с тобой я готов оставаться кочевником до конца дней.

– А мне, как раз наоборот, начала надоедать кочевая жизнь, – улыбнулась она в ответ. Затем серьезно сказала: – Финн, я тут подумала… Мы можем столько интересного сделать в замке. Например, организовать небольшой отель по высшему разряду с экскурсионной программой и дегустацией местных продуктов. Миссис О’Рейли будет нам помогать, если захочет остаться. Мы возродим ферму, пригласим арендаторов в коттеджи. Мы можем работать над гобеленами…

– Мы?

– Ну если ты захочешь.

– Я не дружу с иголками, – ответил он.

Они лежали в кровати, наполненные друг другом.

Происходящее между ними было таким глубоким и настоящим, что порой им были не нужны слова.

– И каша у тебя не получается, – ласково пожурила его Джоу. – Зачем ты пытался сделать блин из каши? Эрик до сих пор с содроганием его вспоминает.

– Я хотел проявить творческий подход. Каша прилипала ко дну, я сделал корочку, полагая, что так будет лучше.

Джоу хихикнула, удобнее устраиваясь в его объятиях.

– Финн Конейл, я люблю тебя, но всегда знала, что ты не кашевар. Ты фермер и землевладелец. Ты лорд Гленконейл. Пришло время превратить замок в наш дом.

– Как скажешь, любовь моя. Мой дом там, где ты, – прижимая ее к себе, довольно ответил Финн. Они скрепили согласие крепким поцелуем.

Они вернулись в Ирландию, в свой замок Гленконейл.

Три месяца спустя Финн и Джоу обвенчались в местной деревенской церквушке. Половина окрестного населения собралась в деревне, чтобы посмотреть на новых лорда и леди.

Молодые люди решили устроить венчание в традиционном стиле.

В гардеробной нашлись роскошные старинные подвенечные платья, подобных которым Джоу и в глаза не видела. Скоро они займут достойное место в музеях. Но пока можно было использовать одно из них по прямому назначению.

Джоу остановила выбор на платье от Коко Шанель. В этом платье венчалась ее бабушка, которую ей не суждено было знать, но их размеры совпадали идеально. Платье было сама простота и элегантность. Сшитое по моде двадцатых годов прошлого века, с отрезным лифом и на тонких шелковых бретельках, оно струилось вниз каскадом кремового шелка с изящной вышивкой по краю и выгодно подчеркивало безупречную фигуру Джоу.

Стиль двадцатых годов очень подходил девушке. Модная короткая стрижка, неброский макияж, скромный букетик полевых цветов и ожерелье прабабушки завершали образ.

Все присутствующие были в полном восторге от невесты.

А Финн просто не мог глаз от нее оторвать.

Но не одна Джоу принарядилась. Финн тоже последовал ее примеру. Но стиль двадцатых показался им слишком современным для лорда из древнего рода Гленконейл.

– Бриджи, – предложила Джоу.

Финн застонал, а потом рассмеялся и сдался. Они подобрали костюм, о котором Джоу всегда мечтала. Крахмальная белая рубашка, шелковый галстук. Безупречного кроя камзол из черного бархата до середины бедра, черные бриджи, обтягивающие мускулистые икры Финна словно вторая кожа, и цилиндр.

Как ни странно, но Финн не выглядел в этом наряде ни щеголем, ни пижоном. Жених и невеста стояли перед алтарем рука об руку. И когда священник объявил их мужем и женой, глаза всех прихожан были на мокром месте.

– Они прекрасная пара, – прошептала миссис О’Рейли прихожанке, сидящей рядом с ней на скамье.

– Просто идеальная, – согласилась та. – Это лучшие из всех лордов и леди Гленконейл.

Новоиспеченные супруги, сияющие от гордости и любви, вышли на церковное крыльцо. Джоу по традиции бросила букет невесты. Затем молодожены спустились по ступеням и, к удивлению присутствующих, направились к огромному сверкающему «Харлею».

Они надели шлемы. Джоу подобрала подол подвенечного платья и устроилась на сиденье за спиной Финна.

– Готова? – прокричал ей Финн, запуская мотор.

Прихожане расступились, освобождая им дорогу.

– Готова, – радостно ответила она. – Готова к дороге, к новым приключениям. Готова следовать за тобой хоть на край света.

Финн не устоял перед искушением. Он стащил шлем, повернулся к жене и поцеловал ее. Она ответила ему долгим и нежным поцелуем. Толпа во дворе ликовала.

– Готова быть вместе до конца жизни? – спросил Финн, оторвавшись от ее губ.

– Готова.

– Готова оказаться дома?

– Да, – ответила Джоу, снова целуя его. – Потому что я уже дома.

Content

Марион Леннокс
Романтический шторм

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10