Арина Ларина

Чудес не бывает

– Надежда, сделайте мне кофе. – Шеф пролетел мимо, деловито перелистывая на ходу толстенную папку. Завихрение воздуха, созданное любимым боссом, увлекло за собой пару листков со стола. Они грациозно спланировали на пол, едва не втянувшись следом за целеустремленным Борисом Сергеевичем.

Бах – дверь директорского кабинета захлопнулась, обрубив на корню любые попытки возмутиться.

Надя недовольно покосилась на кофеварку. С офисной техникой она управлялась неплохо, а вот всякие кухонные агрегаты объявили Надежде Минаевой негласную войну.

– Кофе, кофе, – проворчала девушка, неохотно выбираясь из-за стола. – Это вообще не входит в мои обязанности. Вот так сделаешь одолжение, а тебе сразу на шею садятся.

И это была чистая правда. Окружающие как-то сразу интуитивно чувствовали, что именно этой тридцатилетней большеглазой шатенке можно безбоязненно взгромоздиться на шею, сидеть там и болтать ножками.

Неумолимо надвигался Новый год, но перед этим в город пришел грипп и начал валить сотрудников, как кегли в боулинге. Секретарша Анжелика слегла одной из первых. Фирма, в которой работала Надя, была небольшая, но активно работавшая на благо процветания отечественного капитализма, поэтому каждый сотрудник использовался максимально эффективно. Проще говоря, все были завалены работой выше крыши, но и получали весьма неплохо, так что никто не жаловался. Надя тоже не жаловалась, пока не выяснилось, что, кроме нее, длинноногую красотку секретаршу заменить некому.

– Надежда, я же не могу без секретаря, – сказал Борис Сергеевич, преданно и грустно заглядывая ей в глаза.

Шеф был довольно симпатичным блондином с мужественными чертами лица и неплохой фигурой. Такая фактура хороша в мелодрамах, а в условиях рабочих будней подобные индивидуумы только сбивают с толку и будоражат дамскую часть коллектива. А когда шеф развелся, женщины и вовсе перевозбудились на почве сплетен и личных планов. Анжела, которая была допущена к телу ближе всех, ничем порадовать коллег не могла. Шеф работал, и если у него и имелась личная жизнь, то она существовала где-то в параллельной реальности.

И как, скажите на милость, можно отказать такому мужчине, когда он прочувствованно хватает вас за руку и смотрит, как выброшенный на улицу котенок?

Да никак.

Вздохнув, Надя сгребла самое необходимое и перебазировалась в приемную.

И вот теперь нате вам – подайте кофе!

Безотказную Надю любило начальство, обожали сотрудники и без зазрения совести использовали знакомые. Она не умела говорить «нет». Пусть в ущерб себе, пусть с последствиями, зато это снижало вероятность конфликтных ситуаций. Спорить и ссориться она не любила. Злилась, но про себя. Вскипала и тут же остывала, придумав для очередного нахала оправдание или отмахнувшись с мыслью, что могло быть и хуже. Логика подсказывала, что давно пора все поменять, но, как заядлый алкаш, Надежда каждый раз откладывала начало новой жизни на понедельник. Этих понедельников уже накопилась бесконечная цепочка, которая тянулась за барышней немым укором.

– Слабохарактерная ты, – сердилась мама. – Вся в отца. Тряпка и размазня.

Надя покорно кивала. Не потому, что была согласна, просто так было проще. Если маме начать возражать, то бессмысленный разговор просто затянется, так как маман будет вдохновенно расписывать все ее просчеты. К коим, кстати, маменька относила и Надеждиного супруга.

– Пошла замуж, как телушка на веревке, – поджимала губы мама. – Позвали – ты и пошла.

Тут Надя уже не кивала, а просто отмалчивалась. Родительница говорила совершенные глупости. И Андрей не был никаким просчетом. Но не спорить же. Какая разница, что думает мама? Главное, как есть на самом деле.

Наверное, каждому в этой жизни нужно что-то свое. Кому – сюрпризы и встряски с бурным брожением по организму адреналина, а кому – просто спокойное, размеренное бытие с просчитанным финалом. Надежда считала, что она относится ко второму типу людей. Пусть скучно, пусть без праздников, зато и без слез.

Умные люди учатся на чужих ошибках. Надежда училась на ошибках подруг. Вот, например, Инна Котова, соседка по подъезду. Они общались так давно, что и не вспомнить даже, как все началось. Инна была очень полной дамой, на любителя. Красилась ярко, ругалась громко, по праздникам пила водку, категорически не признавая всякую дамскую кислятину. И муж был ей под стать. Когда в семействе Котовых случались скандалы, в курсе были все этажи с первого по девятый. Мирились они так же бурно.

– Хорошо мы живем, дай бог каждому, – говорила Инна. – Зато не скучно.

Вот именно так «нескучно» интеллигентная Наденька категорически не хотела, тихо ужасаясь соседской экзотике.

Еще была Лана. У нее тоже было нескучно. Высокая, статная, очень интересная внешне женщина с двумя высшими образованиями. И муж опять же соответствующий: интеллектуал, любитель белоснежных рубашек и классических костюмов, театрал и эрудит.

– А какой он в постели, – доверительно закатывала глаза подруга, интригуя товарок отсутствием подробностей и многозначительной мимикой.

Все бы ничего, если бы супруг Ланы не гулял, как мартовский кот – самозабвенно и бесстыдно. Но мирились они тоже бурно и жили нескучно.

А у подруги Веры вообще мужа не было.

– Не выпендривайся, – говорила мудрая Вера, перешагнувшая сорокалетний рубеж. – Лучше синица в руке, чем журавль хрен знает где. Мужья бывают разные, но лучше, когда они есть, чем когда их вообще нет. Мы все тоже не подарки. Баб без дефектов не бывает. Они мирятся, мы миримся.

Тут Надя была тоже согласна. Не во всем, но по большей части.

С Андреем она познакомилась еще в институте. Наде было двадцать, ему двадцать четыре, он казался взрослым, серьезным, у него была машина и четкий план на будущее. Ухаживал Андрей правильно, даже красиво. Он вообще все делал правильно, за него не было стыдно в гостях и на людях. Уж они не ссорились и не мирились так, чтобы в курсе был весь подъезд. И рогов у Нади не было. Правда, сначала Надюша переживала, что его уведут, – все же Андрей был довольно симпатичным. Видным, – как говорила мама. Гулять будет, говорила Лана. Но вскоре Надя успокоилась. Не такой он, и темперамент у него не тот. Все будет нормально.

Иногда, правда, она задумывалась – а надо ли жить вот так. И даже Веру теребила, как самую мудрую из подруг.

– Хм, – пожимала плечами Вера. – А что, лучше одна, как я? Я вот принца ждала, всех расшугала, теперь сижу у разбитого корыта, курю бамбук. Ни мужа, ни ребенка, и шансы уже стремятся к нулю.

Вопрос с ребенком Надю тоже слегка волновал. Андрюша очень подробно и с доказательной базой объяснял, что еще не время, что надо встать на ноги, заработать капитал, все продумать, просчитать, купить квартиру побольше. В общем, серьезнее надо подходить к столь важному вопросу. Надя вроде и соглашалась, но что-то тяжелое в душе ворочалось, мутное, которое мешало просто жить и радоваться.

– Надежда, кофе. – Борис Сергеевич выглянул в приемную и подмигнул ушедшей в свои мысли девушке.

Надя покраснела. И не только потому, что начальство било копытом, как конь у пустой кормушки.

Борис Сергеевич ей немного нравился.

Это было ужасно, стыдно, даже дико, но…

Последний год, даже не год, а несколько месяцев после тридцатилетия, в Надину голову все чаще лезли непривычные мысли. А правильно ли она живет? А как же мечты о принце? А нужно ли вот так скучно расписывать свое будущее и ложиться спать в пижаме рядом с правильным и предсказуемым Андрюшей? И вообще…

Вот это «вообще» страшно смущало и беспокоило. Надя начала посматривать на других мужчин. Нет-нет, вовсе не с какими-то крамольными мыслями, а просто… Ну вот какие они? С ними весело или все мужья одинаковые? Либо скучно-правильные, либо буйно-праздничные?

– Не бузи, – хмурилась Вера. – Что есть, тому и радуйся. Хороший мужик у тебя, не пьет, не гуляет, зарабатывает, подарки по праздникам дарит. Чего еще надо?

Вот от этого перечисления Андрюшиных плюсов у Нади начинало тянуть в груди и ломило зубы.

– Кризис семейной жизни, – понимающе отмахивалась Лана. – Тебе б мои проблемы.

– Напои его, если хочешь разнообразия, – ржала Инна.

А Надя переживала, стыдилась своих мыслей и не понимала, как быть. Похоже, тридцатилетие оказалось для нее шоком, сильно отрезвив и заставив то ли повзрослеть, то ли поумнеть, то ли, наоборот, задумать невообразимую глупость.

– Кстати, вы сегодня потрясающе выглядите. – Борис Сергеевич, оказывается, уже сидел у нее на столе. Вернее, не у нее, а у Анжелы, но сейчас-то тут за секретаря была Надежда. Выходит – это у нее на столе босс сидит и то ли раздает авансы, то ли просто стимулирует сотрудницу на варку кофе. Поди разбери этих мужчин.

– Я всегда потрясающе выгляжу, – пробормотала Надя, отвернувшись к кофеварке. Почему-то было стыдно, неловко и муторно.

– Я знаю, – не стал спорить шеф. – Просто я подумал, что мне пора это озвучить.

Надя чуть не уронила чашку. Руки отвратительно дрожали, а щеки горели. Она боялась повернуться. Кто его знает, вдруг он целоваться полезет…

– Поставьте мне на стол, я сейчас вернусь, – донеслось до Надежды под топот директорских башмаков. Начальство куда-то снова убежало. Ну хоть без эксцессов – и то хорошо.

Этот странный день вообще с самого утра пошел как-то наперекосяк. Андрей проспал – она забыла завести будильник, тосты сгорели, горячая вода из крана шла чуть теплая и мутная. В довершение всего Надя уронила помаду, испачкав юбку, и опоздала на маршрутку.

Поэтому пожарная тревога, объявленная в здании, девушку уже не удивила. Тем более что их предупреждали: на неделе будет внезапная проверка. Вот она и случилась.

– Все свободны, – раздраженно сообщил Борис Сергеевич, оглядев топтавшихся во дворе сотрудников. По зданию носились пожарные, аттракцион грозил затянуться, так что рабочий день можно было считать законченным.

– Ну хоть что-то хорошее, – повеселела Надюша. Именно сегодня она успела прочитать на форуме, что неправильно ждать от жизни подарков, надо делать их себе самостоятельно. Хочешь сюрпризов – начни с себя.

– Вот поеду и встречу Андрюшу с работы, – неожиданно решила она. – Сходим в кафе, устроим романтический ужин, а то все время одно и то же.

Новогоднее настроение затапливало город. Яркие огоньки весело перемигивались над улицами и проспектами, в домах уже зажигали пестрые гирлянды на елках, радостно возбужденные горожане сновали с пакетами и свертками, пахло хвоей и праздником.

Побродив по магазинам и до самой макушки напитавшись предновогодней атмосферой, Надя добралась до офиса, где работал Андрей. По дороге она придумала, как еще разнообразить их наскучивший быт. Вместо ненужных сувениров или, наоборот, какой-нибудь нужной дорогостоящей техники для дома и хозяйства они купят путевку и встретят Новый год у моря. Да! Точно! Где-то там, где шумит прибой, кричат чайки, светит теплое солнце и манит свежестью голубая даль. Вот именно так романтично и сказочно, как еще ни разу не было за всю их довольно долгую совместную жизнь.

Лопаясь от нетерпения, переполненная этими волшебными планами, Надя вышагивала за оградой особняка, где трудился Андрей. Через шлагбаум она прорываться постеснялась, решив дождаться мужа снаружи. Трубку он не брал, видимо, был занят, поэтому Надя напряженно разглядывала вход, боясь пропустить любимого. А то как сядет в машину, как газанет мимо – и придется ей ехать домой на метро со всеми своими неожиданными сюрпризами.

Неправду написали на форуме. Ерунду. Необязательно начинать с себя. Жизнь тоже – ого-го какая затейница. И она тоже запросто, без вашего участия может учудить такой сюрприз, что хоть стой, хоть падай.

Андрюша не вышел, а выбежал, светясь от счастья и улыбаясь совершенно незнакомой, непривычной и от этого удивительно волшебной улыбкой. Надя бросилась навстречу, чуть не упала, поскользнувшись на свежей ледяной проплешине и замерла как вкопанная. Ее муж, супруг, человек, с которым она собиралась жить долго и счастливо и умереть в один день, держал за руку какую-то маленькую блондинку в смешной шапке с двумя помпонами. Они оба хохотали, как ненормальные. А потом вдруг начали целоваться. Прямо на ступеньках офиса.

Может, это не он?

Или это его внебрачная дочь?

Или сестра?

Или нет, это не Андрей, просто похож?

Или вообще это все снится?

Невнятные мысли веселым паровозиком проехались по Надиному сознанию и усвистели в заоблачную даль, оставив тяжелую, давящую пустоту. Надю замутило, во рту разлился вкус ржавого металла, а уши словно заложило.

Как же так… Как же так… Так не бывает…

– Вам куда? Девушка, вы меня слышите? Вам плохо? – оказывается, она остановила машину и даже умудрилась в нее усесться.

– На работу мне, – едва шевеля языком, прошелестела Надя.

– Ну, отлично. А адрес? – Наверное, она забавляла шофера. Может, мужик даже решил, что пассажирка пьяная. Ну и пусть, пусть…

Надя назвала адрес и уставилась в окно. Асфальт темной лентой уносился под колеса, мимо пролетали осколки праздника, яркие витрины.

Параллельная реальность. Мир, в котором ее уже не было.

Спасибо, что хоть водитель попался неразговорчивый.

Но уже через пять минут держать это все в себе стало невыносимо, и Надя набрала номер Ланы. А у кого еще спрашивать совета в столь диком случае?

– Ланка, а как ты пережила первый раз, когда Леша тебе изменил? – с трудом выговорила Надя. Дыхание сбилось, хотелось зарыдать – горько, отчаянно и громко.

– Чуть не сдохла, – легко поделилась информацией подруга. – Думала, что все. Я его с малолеткой какой-то прямо у дома застукала. Из командировки не вовремя вернулась. А что?

– Ну, и что дальше? – Надя выталкивала слова, тяжелыми шарами застревавшие в горле.

– Как что? – изумилась Лана. – Пережили, как видишь.

– И ты простила? – ахнула Надежда.

– Минаева, ты в себе вообще? Мы с ним уже почти десять лет живем. Ты впервые слышишь, что у меня муж такой любвеобильный? Да он даже тебя клеил, забыла, что ли?

Пропустив мимо ушей настораживающее «даже», Надя простонала:

– И что, после этого можно жить? А как… Ну как ты тогда пережила-то? Что делать-то?

– Ууууу, мать моя, твой что, попался, что ли? – наконец дошло до подружки.

Это банальное «попался», перевернувшее всю Наденькину жизнь в одно мгновение, хлыстом полоснуло по нервам, и Надя заревела.

– Так, сопли вытри, – деловито велела Лана. – Вдохнула-выдохнула, сосчитала до десяти. Я через пару часов буду дома, вызову Верку. Чтоб приехала, слышишь? И не вздумай сейчас ничего предпринимать? Застукала дома? Не вой, продышись и отвечай внятно!

Внятно не получилось, продышаться тоже, но, заикаясь и задыхаясь от обиды и боли, Надя все же кратко изложила суть.

– Так, раз он еще не в курсе, тем более быстро ко мне, – скомандовала Лана. – То есть не быстро, а через два часа. Я за городом у клиента была, еду на всех парах. Ты слышишь, Минаева? Не вздумай что-нибудь еще придумать. Верке я сама позвоню. Ты где?

– В машине. – Наде было так плохо, что казалось, сейчас в душе что-то лопнет и разнесет ее на тысячу мелких лоскутков. Не было сил говорить, думать, дышать.

– В какой?

– В какой-то, – лаконично пояснила Надежда.

– Так, сейчас перезвоню.

Перезвонила Лана буквально через пару минут:

– План меняем, едешь к Вере, она дома, ждет. Я туда подгребу. Повтори!

– Еду к Вере, – послушно повторила Надя. На нее наваливалась болезненная апатия. Хотелось замереть, впасть в анабиоз и проснуться, когда все решится. А то и вовсе не просыпаться.

– Все, и телефон не выключать! – грозно предупредила подруга, отсоединившись.

– Вас теперь в другое место везти? – подсказал водитель, так как Надежда молчала, снова впав в прострацию. – Адрес скажите.

Адрес она сказала.

Вера нервно вышагивала у подъезда. Увидев выползавшую из авто Надю, она бросилась к ней с криком «Не реветь!».

Надежда тут же зарыдала снова. Горе переполняло ее, расплескиваясь и не давая дышать. Она тонула в своей беде, и отчего-то было ясно, что никто не поможет.

– Пойдем, пойдем, – засуетилась Вера, тоже шмыгая носом. – Девочка моя, все перемелется, все наладится, пойдем.

– Я водителю не заплатила, – вдруг сообразила Надя уже в лифте. Они, бестолково суетясь, снова выскочили на улицу, но мужчина, видимо утомившись от рыдающей пассажирки и вдоволь нахлебавшись ее трагических флюидов, уже уехал.

Девчонки, как Надя и подозревала, ничем не помогли. Вера ругала подлеца-изменщика, Лана говорила, что все пройдет, а жизнь по капле утекала из Нади, унося последние силы. Не было злости, не было обиды, была страшная-престрашная пустота. А потом эта пустота вдруг начала заполняться всем подряд, как трюм старого судна, в пробоину которого хлынула вода. Гадко, унизительно, мерзко, оскорбительно – вот как это все было! Безысходность, тоскливое чувство потери, безнадежность и ослепляющий гнев. Все перемешалось, забурлило и заполнило каждую клеточку.

– Девочки, – Надя неожиданно перебила подружек, что-то наперебой ей втолковывавших, – а я ведь, наверное, не любила его.

Она прислушалась к ощущениям и невнятным, еще неоформившимся мыслям, мелкими пузыриками щекотавшим сознание. Они все увереннее, все напористее выплывали на поверхность. Было немного страшно, но и держать в себе их было никак нельзя.

– Ну то есть он как бы был, и я привыкла, и считала его своим, – неуверенно рассуждала Надежда, не глядя на затихших подруг. – Это как ищешь одну сумку, а покупаешь в итоге другую. Ходишь с ней, привыкаешь, и она даже начинает нравиться. А ему было со мной тоже скучно, как и мне с ним. И он просто тоже со временем смирился и решил, что так будет лучше. Наверное, так. А потом ему повезло, он и нашел другое что-то – то, что хотел найти изначально. Я же тоже хотела что-то поменять…

– Поменяла? – сурово перебила ее путаные откровения Вера. – Мужика мечты завела? Жизнь свою скучную расцветила?

– Нет… – Надя заторможенно мотнула головой и даже попыталась удивиться. Как же можно, она же замужем.

– А он поменял. И теперь надо просто трезво взвесить: хочешь вернуть или хочешь начать заново, но не с ним. От этого и будем плясать. – Вера откуда-то выудила тетрадку и хищно занесла ручку над чистым листом. – Давай, диктуй «за» и «против».

Надя пожала плечами. У нее не было ни «за», ни «против». Она вообще не хотела думать. Да еще Новый год впереди. Как встретишь, так и проведешь…

Как же это все не вовремя. Вот бы все как-нибудь само рассосалось.

– Гулящий муж, как и беременность, не рассасывается, – со знанием дела просветила ее Лана. – Ты попробуй посмотреть, что и как, съезди домой…

Тут Надежда вздрогнула. От одной только мысли, что ей придется увидеться с Андреем, противно сжался желудок и завибрировали колени.

Но домой подруги ее все же ехать заставили.

– Не оставлять же ему квартиру, – наставительно бухтела вслед Вера.

– Вдруг он так будет мириться, что ты еще раз захочешь потом поссориться, – хохотнула опытная в этих делах Лана. – Левак укрепляет брак…

Надя так не умела. Она ехала домой, твердо понимая, что обратной дороги нет. А все ее глупая мягкотелость. Прогибалась, делала, как хочет Андрюшенька, соглашалась, не создавала проблем на семейном фронте, вот и получи теперь, мямля!

Она была сама себе противна. Вдруг некстати вспомнилось, как лет в шестнадцать она мечтала о принце, о красивой любви, о том, как он будет ухаживать. И как постепенно жизнь, словно гусеница, сгрызла эти мечты миллиметр за миллиметром. А может, и не жизнь вовсе, а сама Надя по кусочку жертвовала мечтой, в итоге оставшись с объеденным черенком вместо счастья?

Объяснение с Андреем было отвратительным и оставило какой-то невнятно-муторный осадок. Ясно было только одно – все. Нет больше семьи, нет совместного будущего, все украли, разбили, растоптали… Муж ничего не отрицал, но и виноватым себя не чувствовал. Хотя, к его чести, и Надю особо не обвинял. Зато тут же перешел к деловой части, перебив Надеждины требования «рассказать про эту». Надя желала знать, почему ее променяли на какую-то девицу, и чем она хуже, а Андрюша желал разобраться с финансовой частью расставания.

Тому, кто бросает, всегда легче. Он уже все решил, все взвесил, он уходит куда-то по заранее продуманному плану. Тот, кто остается, еще долго сидит и соображает, что это было. Он еще в самом начале пути, у него нет запасных, продуманных вариантов. У него вообще ничего нет.

Андрей, конечно, собирался сказать Наде правду, но после Нового года.

Вот оно как, оказывается. Опять скучно посидеть, выпить шампанское, посмотреть телевизор и лечь спать. Потому что режим очень важен для здоровья. А утром на оздоровительную прогулку на лыжах. Потом ресторан – и домой. Все. Как всегда. И уже потом сказать, что это был последний раз.

По какой-то неведомой причине муж решил, что это будет правильно.

– А зачем тянуть-то было? – только и смогла спросить Надежда.

Андрей пожал плечами:

– Ну не мог же я лишить тебя праздника. А так тебе было бы не так обидно.

И тут Надя захохотала. Она хохотала, не в силах перестать. Смех перешел в истерику, и ее правильный, ее умный и продуманный супруг плеснул бывшей, да-да, бывшей жене в физиономию водой из кувшина.

– Перестань! – Он, казалось, был даже удивлен, что все идет именно так. – Давай решим с квартирой. Предлагаю ее продать, а деньги поделить, потому что покупали мы ее вместе, разменять нереально, а так будет проще. Идет?

– Ммм, – машинально кивнула Надя. Как мило. Он и это продумал. Все правильно, чтобы быстро и без проблем. Зачем им проблемы?

– И детей нет, разведут нас быстро, я узнавал, – дополнил речь Андрюшенька.

Вот как. Умница, все узнал.

– Мы можем пока жить вместе. Или, если хочешь, можешь уехать к маме. Просто Женя еще живет с родителями, я не могу туда приехать. Мы хотели купить квартиру, ну, после того, как продадим эту. – Андрей, кажется, делился с Надеждой планами. А что? Интеллигентные люди должны расставаться интеллигентно. Дело-то житейское. А эту коротышку, оказывается, зовут Женя.

Надя улыбнулась и от всей души заехала бывшему любимому человеку по морде.

Хотя, может, и не был он любимым? Подходящим – да. Хорошим и положительным – да. А вот любимым…

Даже подраться, как у соседей, не получилось. Андрей вспыхнул, оскорбленно всхрапнул и понесся на кухню прикладывать лед к скуле.

– Ни подраться, ни поскандалить, – тихо хихикнула Надя.

Ей снова очень хотелось заснуть и не просыпаться. Чтобы все как-то само собой закончилось.

Ничего в этой жизни само не происходит. Любой результат требует нашего живейшего участия. Надя ни в чем участвовать не желала, поэтому ее теребили неравнодушные к чужому горю подруги.

– Хуже было бы, если б ты его любила до безумия и потеряла, – втолковывала Вера. – А так – есть шанс начать новую жизнь. Мужиков, что ли, мало?

– Ага, вот ты такая себе сразу пошла и нашла, – фыркала Лана, но тут же осекалась. Пример был так себе, не в тему, прямо скажем.

– Так я старая уже. Ну не старая, а в самом расцвете сил, как Карлсон, – парировала Вера. – Надюша у нас молоденькая, хорошенькая, тридцать лет – это не возраст, это самый сок. Все еще наладится.

А Наде было просто плохо. И еще очень хотелось, чтобы Андрею было тоже плохо. Просто для вселенского равновесия и торжества справедливости.

Она все же уехала к маме, так как не было никаких моральных сил видеть бывшего мужа. Наверняка эта Женя сразу же въехала на ее место. От этой мысли накатывала жгучая, щипавшая глаза ненависть. Но быстро уходила, оставив горький привкус утраты.

– Ты не в ту степь мысль структурируешь, – вздыхала Лана. – Ну будет ему плохо, тебе-то с этого что? Надо, чтобы тебе было хорошо, это точка приложения твоих усилий. Тогда тебе и на него наплевать будет.

– Пока что у меня впереди маячит встреча Нового года с мамой, – напомнила Надежда.

Как-то так сложилось, что девчонки всегда праздновали Новый год каждая в своей компании. Лана с мужем уезжали к друзьям на дачу, Вера брала путевку в Европу в надежде встретить там свою судьбу, а Надя праздновала дома с Андреем.

– Тем более надо срочно найти пару на праздник, – суетилась Лана. – Новый год – время чудес. Вон даже Вера наша верит, что ей обломится юный и прекрасный кавалер. Или Дед Мороз отклеит усы, бороду, пару десятков лет и превратится опять же в прекрасного принца.

– Нет, я вменяемая женщина! – веселилась Вера. – Деда Мороза, конечно, не существует, но ведь ходят по улицам мужики в красных шубах и с мешками. Так почему бы одному их них не одарить меня новогодним чудом?

Обиженная женщина в первую очередь больше всего хочет отомстить. Или доказать себе, что она не хуже и кому-то нужна. Или хочет чего-то еще, но в любом случае желание это истерически-исступленное и непродуманное. Тем не менее осуществление ближайших планов помогает пережить расставание и притупить остроту потери. Даже кошелек потерять жалко, а уж муж не кошелек, тут вдвойне обидно. Особенно если он не просто потерялся, а на своих двоих в здравом уме ушел к какой-то там… К такой, которая, конечно же, хуже, но этот баран просто еще не в курсе. Да, именно так!

Надежде требовалось немедленно, любой ценой залепить чудовищную брешь в сердце, в душе и в жизни. Все равно чем. Как после урагана, когда жители поврежденных домов абы чем латают крыши и окна. Потом-то, конечно, они сделают качественный ремонт, но жить ведь надо сейчас.

Так и Надюша хотела жить сейчас.

Новый год был некстати. Абсолютно и бесспорно некстати. Семейный праздник, уютный, теплый и сказочный, пережить без семьи довольно непросто. Особенно человеку, у которого эта семья вот буквально только что была, а тут – раз, и нету! Так что волшебную ночь чудес нужно было непременно провести с кем-то, а не одной, так как даже мама, как выяснилось, планировала свою культурную программу. Надя так и не смогла сказать ей правду, путано наврав, что они просто поссорились.

– Помиритесь, – не стала вникать в эти глупости мама. – На Новый год все мирятся.

И теперь Надежде срочно, немедленно, в режиме «еще вчера» нужна была хоть какая-то компания на праздник.

– А лучше мужик, – наставительно напоминала Вера. – Это всегда лучше. И я тебя с собой не возьму, а то мы вдвоем напьемся. И вообще, я на твоем фоне померкну. Все же десять лет – это серьезно. Когда рядом мотается такая свежая тушка, я, старая курица, буду выглядеть некондицией. И не ври, что у тебя нет вариантов. Небось очередь стоит. Просто они еще не знают, что они именно твои варианты. Инициатива, дорогая моя, наше все! Сделай первый шаг сама.

Никакая очередь к Наде не выстроилась. И «первые шаги» она делать не умела и не желала, все больше проникаясь ослепляющей ненавистью к Андрею.

Жила себе спокойно, планы строила, а теперь на четвертом десятке все рухнуло и надо искать какие-то новые шансы. Стыдоба! И все из-за него!

Хотя мужчины вокруг, конечно, крутились. И свободные, и несвободные.

Тщательно проинспектировав свои активы, Надежда пришла к выводу, что все при ней. Глаза-блюдца, грудь красивая, талия тонкая, ноги длинные плюс довольно неплохие волосы, которые хоть распусти, хоть в хвост собери, хоть прическу наверти – одинаково интересно смотрятся.

И что? И ничего! Даже супермоделей и признанных секс-символов бросают. Не во внешности счастье, ничего грудь с ногами не гарантируют, если только пару ночей, которые потом будет либо приятно, либо тошно вспоминать. А будущее, счастливое, о котором мечтается в юности, обеспечивает судьба. И кто ее знает, что она там удумала на Надюшин счет.

И что там загадывать на будущее, когда сейчас надо было просто пережить Новый год, доказав себе, что все еще будет.

Только с кем его пережить-то? Сказать легко, сделать трудно. Хотя шансы все же имелись.

Разрезвившийся в преддверии праздников шеф периодически то ли заигрывал, то ли просто бодрил сотрудницу какими-то полунамеками. Но как понять, к чему это в итоге приведет? И что вообще у уважаемого Бориса Сергеевича в голове? Может, у него просто настроение хорошее, а тут Надя со своими «первыми шагами».

– Так ты сама инициативу прояви, – азартно начала советовать Вера, когда Надежда наконец отважилась с ней проконсультироваться. – Кто-то же должен быть первым.

Надя первой быть категорически не желала. Шеф, похоже, тоже.

– Вот вы сидите и ждете друг от друга какой-то активности, – сердилась Вера. – А время уходит. Новый год, между прочим, раз в году бывает. Это судьбоносная точка. Главное – начать. Это как в ледяную воду нырнуть – надо просто окунуться, а дальше само пойдет.

И «окунаться» Надя тоже не желала. Шеф, бесспорно, был очень даже завидным кавалером, но…

– Он мне чисто по-человечески нравится, – оправдывалась перед подружками Надя. – Но как мужчина… Нет, как мужчина тоже, но это что-то не то! Понимаете?

Девчонки не понимали. Поэтому Вера просто возмущалась и наседала, требуя немедленных прорывов с Надеждиной стороны, а Лана тут же предложила сходить с ней в клуб, подобрать «что-нибудь другое».

– Жуть какая, – тут же ощетинилась Надюша, представив, как она подбирает в клубе с пола «что-нибудь другое». – Мне тридцать один скоро, какой клуб? Там малолетки одни! Не хочу я подбирать!

– Дура закомплексованная, – закатила глаза Лана. – Мы своей компанией идем, у нас есть пара свободных парней. Склеится с кем-нибудь, и тогда с ним же хоть Новый год нормально встретишь.

– Парней? Склеится? – в шоке уточнила Надя. – Ты нормальная вообще? Я, знаешь ли, менее демократично отношусь к межполовым отношениям! Сколько твоим парням лет-то?

– Под сороковушник! – рявкнула Лана. – Ты мужика хочешь или что? Тебе нужна пара на Новый год или мне? Две недели до праздника, а ты дурью маешься. Считай своего кавалера таблеткой. Должна же ты вылечиться после своего Андрюшеньки, а то так замотаешься в свои комплексы и помрешь старой девой. Я тебя не замуж зову, а приятно провести время.

Надя подозревала, что у них с подругой сильно различаются представления о приятном времяпрепровождении, но не спорить же. Вариантов-то нет. И это все же лучше, чем позориться перед шефом.

В клуб она пошла. Было весело, шумно и как-то бесшабашно. Даже бесконечная боль, не отпускавшая ни на мгновение, немного притупилась.

«Парни» оказались вполне приятными мужчинами, хотя Надя подозревала, что ее желание немедленно отомстить, уравновесить и что-то доказать то ли себе, то ли Андрею сильно смазывало общую картину, скрывая дефекты кандидатов. Но тут было проще. Утешало то, что она в крайнем случае их видит в первый и последний раз. Это вам не с шефом роман крутить.

Правда, один ею вовсе не заинтересовался, лишь вежливо кивнув и даже не попытавшись начать ухаживать, зато второй, Кирилл, просто-таки пошел на абордаж. Он был велеречив, устрашающе галантен и невообразимо напорист. Судя по всему, новый знакомый твердо вознамерился провести грядущую ночь с Надеждой, так как уже через час без зазрения совести шептал ей в ушко черте-что, перейдя от фазы рыцарских ухаживаний к стремительному сближению. Все шло, как и планировали девочки, набрасывая план психологической реабилитации. То, что требуется, наверное, большинству брошенных женщин в первое время после измены. И раны залечить, и чуть-чуть самоутвердиться, и создать хотя бы иллюзию полной жизни. Но именно сейчас Надя поняла, что нужно ей не это. То есть вот совсем, абсолютно и категорически не мелкая интрижка, не одноразовый мужик на ночь, и даже не краткосрочный роман, включающий новогоднюю ночь. Уж лучше никого вообще, чем непонятно кто и непонятно зачем.

– Здрасьте, приехали, – обалдело хлопала глазами Лана. – Нет, Кирилл без проблем, он не обидится, другую найдет. Но вот найдешь ли ты? А тут проверенный кадр, никаких неприятных последствий. Ты хорошо подумала?

Они стояли в гардеробе клуба, и Надя, виновато кося глазами во все стороны, пыталась донести до подруги, что погорячилась. Одно дело планировать что-то, а совсем другое – поехать с малознакомым мужчиной и…

– Не могу я так, не могу, – в сотый раз бормотала она, теребя сумочку. – Пошлость какая. Ланочка, прости!

– Да мне-то что? – пожала плечами подруга. – Смотри сама. Других у меня нет.

На том и расстались.

Все шло как-то не так. Выходные закончились безрезультатно, новостей от Андрея не поступало. И наверное, это было хорошо. Или плохо. Смотря что там происходило и какие новости могли прийти с той стороны баррикад.

На работе ее все раздражало. Даже шеф резко разонравился и напрягал своими улыбками и взглядами. Сколько можно по ней глазами елозить-то? Уж лучше бы что-нибудь сделал! Или нет – не надо. Это ведь тоже не то.

Не принц. А где он, принц-то? Нет их, вымерли все давным-давно.

Надо было что-то решать. С мамой, которая еще ничего не знала и ждала, что дочь помирится с зятем и съедет. С мужем, который фактически уже был не муж, а дрянь последняя, но по документам все равно числился супругом. И с неотвратимо надвигающейся новогодней ночью.

– Ой, ну чего ты уперлась в эту ночь-то? – неожиданно сварливо отозвалась Верочка, которой Надя позвонила в конце рабочего дня. – Зима закончится, весна придет. Не все сразу. Чудеса не только под елкой случаются. Они могут свалиться на голову в любой день. На то они и чудеса, чтобы случаться неожиданно, вопреки и даже поперек твоих планов.

Но Наде почему-то было до слез, до истерики важно, чтобы именно «под елкой».

Надежда вышла из офиса и вдохнула свежий морозный воздух. В носу защипало, опять захотелось поплакать. Все же себя было чудовищно жалко, потому что все, что случилось с ней, было несправедливо и нечестно.

– Вас куда-нибудь подвезти? – Шеф вырос рядом неожиданно. Хотя, может быть, он тут давно стоял, пока Надя шмыгала носом, пытаясь не зареветь.

– Куда это? – напряглась девушка. – В каком смысле?

Она даже отступила от удивленного Бориса Сергеевича на пару шагов, словно он собирался затаскивать ее в свое авто насильно.

– Что вы от меня отпрыгиваете? – Начальник обалдело захлопал длинными ресницами. Глаза у него были очень красивые. Да, чрезвычайно красивые и волнующе голубые. Но ехать с ним никуда не хотелось. И начинать ничего не хотелось. И вообще…

– Садитесь быстрее. – Сильная рука железной хваткой вцепилась в Надеждин локоть и поволокла куда-то в сторону. – Я вас почти час жду!

Широкоплечий брюнет невысокого роста смотрел на нее сердито, словно они договаривались о встрече, а Надя самым бессовестным образом опоздала.

– Девушка едет со мной. – Это уже было адресовано приморозившемуся к ступеням офиса шефу. – Всех благ и приятного вечера.

– До свидания, – вежливо отозвался Борис Сергеевич.

Опешившая Надежда на некоторое время и вовсе потеряла дар речи, поэтому до чужой машины дошла на удивление покорно, но когда неизвестный наглец галантно открыл дверцу, барышня начала активно возражать.

– Позвольте, вы вообще что? Вы вообще кто? – Она вырвала руку и испуганно огляделась. Народу было мало, но все же люди в пределах видимости шевелились. Если что, можно было и закричать.

– Я вас возил несколько дней назад, – любезно пояснил брюнет, опять крепко взяв девушку под локоть. – Вы мне залили слезами весь салон и крайне заинтриговали своей историей.

– Ой, это я вам не заплатила, да? – пролепетала Надя. Ни мужчину, ни машину она категорически не помнила. Но то, что не заплатила, умудрилась не забыть, как и всякий порядочный человек, неумышленно совершивший пусть небольшой, но проступок. – Простите, сколько с меня?

– Да перестаньте вы. – Брюнет досадливо мотнул головой. – У меня к вам дело. Садитесь в машину, холодно. Давайте, я вас не съем. Тем более ваш знакомый нас видел.

– Это не знакомый, это директор, – зачем-то уточнила Надежда.

– Тем более. – Мужчина ловко запихнул девушку в салон и захлопнул дверь.

– Послушайте, я вас не знаю, – забормотала Надя, когда он уверенно устроился за рулем. – Я не могу с незнакомым…

– Вы со мной два часа катались по городу. – Он насмешливо посмотрел на пассажирку. – Я знаю про вас столько, что страшно сказать. Так что можете считать, что мы свои в доску.

От его усмешки, уверенного, даже слегка нагловатого взгляда Надю бросило сначала в жар, потом в холод, а потом она и вовсе застеснялась, как девица на выданье.

– Но я-то про вас ничего не знаю, – только и смогла выдавить Надя, пугливо косясь в окно.

– Узнаете, – легко пообещал брюнет и во избежание дальнейших вопросов пояснил: – Едем в ресторан. Кстати, меня зовут Максим. А вы – Надежда, я помню.

– Вы что? Вы зачем? – бестолково всполошилась Надя. – Что вы вообще там себе придумали? Я вам что…

– Дело у меня к вам, – напомнил Максим.

– А откуда вы имя-то мое знаете? Я что, с вами знакомилась? – Надя была абсолютно уверена, что с водителем в тот раз не разговаривала, не знакомилась и вообще – если бы она его тогда хотя бы разглядела, то уже никогда не забыла бы. Было в Максиме что-то такое, от чего сердце екало. То ли брутальное, то ли опасное, то ли просто такое, на что спокойно смотреть было никак нельзя.

– Услышал, как ваша подруга голосила, когда вас встречала. И та, которая по телефону с вами общалась, тоже делала это довольно громко. Они называли вас по имени. Я развеял ваши подозрения?

Надя шумно вздохнула, изобразив то ли недовольство, то ли удовлетворение от пояснений.

Пусть понимает как хочет.

– Я есть не хочу, – на всякий случай оповестила Надежда, когда машина подъехала к ресторану.

– Я хочу, – не терпящим возражений тоном сообщил ее спутник. Наверное, он привык, чтобы его слушались. Надя, которая и так редко кому возражала, деликатно промолчала. Да и спорить с ним совершенно не хотелось.

Все было так странно и неожиданно, словно она включила какой-то фильм примерно на середине и сейчас пыталась сообразить, что происходит. Ее несло бурным течением неизвестно куда, и Надя не сопротивлялась. В конце концов, вся жизнь пошла кувырком, так чему теперь удивляться?

«Буду делать вид, что так и надо! – решила Надежда. – Не съест же он меня, в самом деле…»

За столом они вели светскую беседу ни о чем и обо всем сразу – о кино, о политике, о работе.

– Вы, кстати, кем работаете? – Максим поднял на нее глаза, и Наденькино сердце снова ухнуло куда-то вниз. Она никак не могла привыкнуть к его взгляду – хищному, пронизывающему и такому… такому… Какому-то очень волнующему. Наверное, так. Во всяком случае, когда новый знакомый на нее смотрел, Надя чувствовала себя то ли дурой, то ли голой, то ли просто безо всякой причины стеснялась едва ли не до слез.

Это был первый личный вопрос, до сего момента они говорили о чем угодно, только не о себе и не о том загадочном деле, которое у Максима к Надежде было.

– Юристом. – Надя снова засмущалась, словно признавалась, что работает чуть ли не стриптизершей.

Максим молча кивнул, а она так и не отважилась задать встречный вопрос. И смотреть ему в глаза она тоже все никак не отваживалась. Поэтому приходилось таращиться на узел его галстука, над которым виднелась мощная шея и волевой подбородок. Выше она глаза не поднимала.

– Мы с вами друг о друге ничего не знаем, – начал Максим, но Надя тут же перебила:

– Вы вроде говорили, что столько всего про меня уже знаете…

– Преувеличил, – хмыкнул Максим. – Так вот давайте поможем друг другу.

Надя так изумилась предположению, что она ему может чем-то помочь, что уставилась собеседнику прямо в глаза, пытаясь обнаружить подвох.

– Вас муж бросил, меня жена, – ничуть не смущаясь, продолжил он. – Давайте…

– Вас! – ахнула Надежда и тут же осеклась: «Вот дура-то! Можно подумать, этот Максим просто мечта и ему рога наставить не могут. Подумает сейчас еще неизвестно что про меня!»

Максим как-то странно на нее взглянул, но комментировать реплику не стал, вернувшись к основной теме:

– Давайте пообщаемся, так сказать, с чистого листа и выясним, какие у нас… ммм… проблемы. Вы же тоже не знаете, почему вас бросили.

– Чего это тоже? – немедленно надулась Надя. – В смысле, с чего вы взяли, что я не знаю.

– Вы об этом мне в прошлый раз разве что не в ухо орали, – ехидно напомнил Максим.

– А не надо было подслушивать!

– А не надо было орать. Вы перестаньте со мной пререкаться. – Он так сердито сверкнул глазами, что Надежда послушно захлопнула рот и изобразила полнейшую готовность слушать дальше. Ей до смерти было любопытно, что же это за жена, которая ушла от такого… такого… вот такого!

– Мы с вами некоторое время проведем вместе, а потом дадим друг другу рекомендации. Только честно и без лести, не боясь обидеть. Вы принимаете мое предложение?

Последний вопрос прозвучал скорее как констатация факта.

Предложение было так себе. Просто даже дичь какая-то. Но… а почему бы и нет? Во всяком случае, провести некоторое время рядом с Максимом, а особенно узнать подробности его истории, ей было чрезвычайно, просто-таки невозможно любопытно!

– Не знаю, – протянула Надежда, видимо, намереваясь набить цену своему согласию, но, напоровшись на его острый, пронзительный взгляд, торопливо завершила фазу размышлений: – Давайте.

Ей Андрей свой уход никак не объяснял. Хотя, конечно, знать хотелось, чем та девица лучше Нади. Или чем Надя хуже этой помпоновой блондинки. Но без пяти минут бывший муж на эти животрепещущие вопросы не отвечал, переводя разговор в финансовое русло. Размен жилплощади его волновал гораздо больше.

Максим, как оказалось, тоже никаким конкретным списком претензий со стороны бывшей супруги не располагал. То есть, как он обронил, она что-то там такое говорила, но это все чушь.

– Вы переживаете? – не удержалась Надя. Ей все же было страшно любопытно, как это происходит у мужчин.

– Это… неприятно, – подумав, честно сформулировал Максим.

Да уж, точно говорят, мужчина и женщина – это две вселенных, причем непересекающихся.

Неприятно ему…

– Ладно, мы уже целый вечер общаемся. – Надежда решила воспользоваться ситуацией и выяснить, что с ней не так. Хотя бы на первый взгляд. – Расскажите про меня. Только честно, как и обещали.

– Мне пока нечем вас порадовать, – огорошил девушку собеседник.

Надежда молча хлопнула глазами и нервно сглотнула. Это что еще за новости?! Задавая вопрос, она планировала услышать если не комплимент, то хотя бы что-то более-менее приятное.

– Я в том плане, что пока непонятно, что с вами не так, – невозмутимо дополнил мысль Максим. – Умная, красивая…

Надюша зарделась, но, видимо, рановато. С этим мужчиной – как на минном поле, главное – не расслабляться.

– Но я же не знаю, может, вы себя в руках держите, а в обычной обстановке в зубах вилкой ковыряете или материтесь, как портовый грузчик. Мало ли у вас, женщин, скрытых дефектов. – Максим снова уставился Наденьке прямо в глаза – весело и нахально. – Ну, а вы что скажете? По лицу вижу, мысли у вас на мой счет есть.

– Есть. – Надя от возмущения аж всхрапнула, как пришпоренная лошадь. – Вы ведете себя как солдафон! Вы командуете, вы прете, как танк! Я вообще с вами идти не хотела…

– А зачем пошли? Разве я насильно вас сюда тащил?

– Из любопытства пошла, – проворчала Надя, резко остыв. Вот чего разоралась? Пошла – потому что захотела, и не надо врать хотя бы себе.

– Я что, правда, командую? – Максим, похоже, вообще не обиделся.

– Правда.

– И пру как танк?

– Прете.

– А как надо? По-вашему, мужчина должен быть мягким, покладистым и неконфликтным, как вареная треска?

Надю неожиданно передернуло от отвращения. Мягким, покладистым и неконфликтным был Андрей. А треску она вообще терпеть не могла. В детстве мама часто делала треску по-польски – белые, разваристые куски рыбы с острыми косточками маленькой Надюше разве что в кошмарах не снились. Это было даже хуже морковных котлет. И этот неизвестно откуда взявшийся Максим неожиданно уловил самую суть.

Андрей никогда не спорил. Они с Надей всегда все спокойно обсуждали: совместные походы, крупные и мелкие покупки, в итоге он высказывал свое мнение, Надя – свое, Андрей уступал, а потом, если что-то было не так, виноватой оказывалась Надежда. Будь то неудачный фильм, на который была убита часть выходного, некачественный телевизор, неудобный холодильник или плохо гармонировавший с остальной мебелью шкаф. Но при этом Андрей никогда ее не обвинял, Надя сама это делала лучше всех, молча переживая и вечно чувствуя себя безмозглой курицей, которая опять ошиблась. Она даже пробовала иногда вывернуться и свалить принятие хоть какого-нибудь решения на мужа, но тот ловко уходил от столь почетной миссии, и снова все решала Надежда. А он потом лишь снисходительно улыбался, если что-то шло не так. И никогда ничего не предлагал первым. Даже супружеские обязанности превратились в какую-то унизительную для Нади процедуру. Она должна была сама говорить, когда ей удобно, и предлагать начать их выполнение. А то, что это унизительно, до Надежды дошло только сейчас. Все как-то разом нахлынуло, смыв накопившуюся за десять лет привычки шелуху и обнажив истину.

– Я не возражаю, – на всякий случай напомнил о себе Максим. – Это просто вопрос. Мне, правда, интересно, каким представляет себе нормального мужчину девушка вроде вас.

– Нормальный мужчина должен быть нескучным. – Надя наконец отвлеклась от своих невеселых воспоминаний и попыталась уйти от прямого ответа. Похоже, ее тянуло к этому Максиму как раз потому, что он был полной противоположностью Андрея.

– Я про танк и то, что я командую, – уточнил Максим.

– Ой, да что вы к словам цепляетесь. Не знаю я, – вспыхнула Надежда. – Я еще не разобралась, плохо это или хорошо.

– Ладно, тогда про «нескучного». – Максим проявил удивительную покладистость. – Как насчет покататься в выходные на ватрушках? Это не скучно?

– На чем? – опешила девушка. – Я не умею. Мне что, пять лет, что ли?

– Уметь там нечего, сядете и поедете. А катаются и взрослые. Это весело. Я заеду за вами в субботу в двенадцать. Надеюсь, в двенадцать вы уже проснетесь?

– Проснусь, – пожала плечами Надя. – Вы что, и мой домашний адрес знаете?

– Нет, не знаю. – Максим снова смотрел на нее насмешливо. – Но я же вас сегодня домой отвезу. Или обычно мужчины вас не провожают?

– Обычно у меня был муж, а мужчин не было, – выпалила Надежда. – Хватит уже таращиться на меня, как на слабоумную.

– Я на вас не таращусь, а смотрю, – улыбнулся Максим. – И не как на слабоумную, а как на очень красивую девушку. Я вообще люблю смотреть на все красивое. Возражаете?

– Нет. Смотрите дальше, – сказала Надя и начала яростно расковыривать башню из взбитых сливок, высившуюся перед носом. Десерт заказал Максим после того, как Надежда категорически отказалась смотреть меню.

– Я вас смущаю? Мы же договаривались – делиться впечатлениями честно и без всяких там политесов. – Максим откинулся на стуле и, наверное, снова ухмылялся.

У Нади уже сил не было смотреть на него – ни моральных недостатков, ни физических. Зато мысли об Андрее выдуло из головы, как фантики ураганом. Какой там Андрей. Действительно, права Вера, Андрей – пройденный этап. Надо переступить порог, закрыть за собой дверь и начать строить свою жизнь, а не ждать, пока рухнет чужая.

– Смущаете, – не стала врать Надя.

– Отлично, – неизвестно чему обрадовался новый знакомый. – Просто замечательно.

– Вера, я не могу тебе объяснить, но… Это не то, что ты думаешь! – кипятилась Надя, терзая телефон. Максим, как и обещал, отвез ее домой, записал адрес, телефон, причем номер телефона проверил, тут же перезвонив. В общем, вел себя продуманно, по-деловому и не проявлял никакой романтики. Хотя какая романтика – у них же было общее дело.

– Бред какой, – охарактеризовала мудрая Вера то самое «дело». – Чушь собачья. Хотя, если бы он просто сказал, что ты ему нравишься, ты бы расфыркалась и тут же дала ему отставку без единого шанса.

– Ты не понимаешь, – простонала Надежда. – Ему вообще невозможно отказать, даже если бы он просто взял меня за шкирку и отвез в ресторан безо всяких объяснений. Он все говорит прямо. Вот что думает, то и лепит.

– Огромный волосатый брутал-неандерталец, – заржала бестактная подруга.

– Почему огромный-то? – прыснула вслед за нею Надежда. – Ну тебя. Я ж серьезно. Никакой он не огромный. Он просто такой. Слово не подобрать.

– Тестостероновый, – подсказала Вера. – Попала ты, Надежда. Поздравляю. Главное, чтобы он не оказался каким-нибудь профессиональным охмурителем. Твой Максим, кстати, не врал, что он кинорежиссер? А, пардон, он врал, что у него дело к тебе.

– Почему сразу «врал»-то? – недовольно огрызнулась Надя.

– Потому что то, что ты тут озвучиваешь – просто смешно. Мужики – они другие. Если ушла – то не потому, что с ним что-то не так, а потому что дура. Это их логика, все остальное – бабские фантазии.

– Не примитивизируй!

– Да я, можно сказать, наоборот – льщу сильному полу, – хохотнула прозорливая Вера. Спорить с ней было глупо.

У Веры мужчин была тьма, и каждый сделал солидный взнос в копилку подружкиного опыта. Она имела право на выводы. У Надюши же был только Андрей.

– Кстати, – вспомнила она про свою беду, которая на удивление подернулась туманом и почти отошла на второй план, – я уже почти перестала жалеть, что рассталась с Андреем. Ну, то есть я не переживаю, что много потеряла, но злюсь, что он наставил мне рога.

– Смотри, как ты резко поумнела, – уважительно констатировала подруга. – Браво. Телефон своего Максима мне продиктуй. На всякий случай. Если вдруг в какой-то момент тебя начнут искать с фонарями и собаками.

– Очень позитивно, спасибо, дорогая, – проворчала Надя. Но телефон дала.

В тридцать лет на ватрушках кататься можно. Можно орать, визжать, вываляться в снегу и получить от этого удовольствие. Надежде сто лет не было так хорошо. Целую вечность она не жила так, как жили нормальные люди. И можно даже наплевать на то, что шапка съехала на ухо. Тем более что Максим поймал азартно сверкавшую глазами Надю и аккуратно, словно ребенку, поправил и шапку, и шарф, и даже отряхнул. Здесь, на горе, в искрах ослепительно сиявшего снега, среди праздничных гирлянд и краснощеких отдыхающих он был совсем другим.

Потом они пили глинтвейн, болтали о какой-то ерунде, и было хорошо, как никогда и ни с кем.

А потом Надя вдруг строго спросила:

– Как же мы обратно поедем, если ты выпил? За руль нельзя.

– Тебе непременно надо все контролировать? – улыбнулся Максим. – Ты всегда такая?

– Какая?

– Ну, вот все хорошо, классно, и вдруг ты включаешь строгую училку и пытаешься разложить все по полочкам, – пояснил он. – Зачем?

Глинтвейн бродил по организму, мешая думать и веселя сознание сказочно-жизнерадостными вспышками. Поэтому Надя посопела, пытаясь привести мозг в норму, и вспомнила, что с Андреем она так всегда и вела себя – все обдумывала, просчитывала, планировала. А как иначе-то? Надеяться на кого-то? На кого?

– Чувствую, мысль подзависла, – понимающе кивнул Максим. – Еще вина?

– А чего это ты меня спаиваешь? – всполошилась Надежда. – Я спрашиваю, как мы домой теперь поедем?

– Зануда ты. – Максим закатил глаза и изобразил легкую досаду. – Никуда мы не поедем, у меня дом тут, рядом с парком.

– Какой дом? Мы же за городом! Ты разве не в городе живешь?

– Тут у меня загородный дом, – просветил ее кавалер. – Еще вопросы?

– Вы что себе позволяете? Я что, какая-то там… эта? Я не собираюсь с вами спать! – взвилась Надежда. Вот оно что. Напоил и сейчас воспользуется. – Мы так не договаривались!

– Во-первых, – терпеливо прояснил ситуацию Максим, – мы уже полдня на «ты», предлагаю не усложнять. Во-вторых, я не знаю, что ты там себе нафантазировала, но спать я планировал в разных кроватях и даже комнатах. Если принципиально, можно и на разных этажах. В-третьих, я…

– Достаточно. – Надежда гордо встала, но тут же покачнулась, едва не рухнув. Глинтвейн, похоже, основательно подмочил внутренний стержень, организм предательски раскис и норовил сложиться в кучку. Максим подхватил Надежду под мышки и, кажется, рассмеялся.

– Я не ночую с малознакомыми мужчинами на разных этажах. – Надя гордо вскинула подбородок – аж шея хрустнула.

– Можно и на одном, – не стал возражать «малознакомый мужчина».

Она что-то еще пыталась изображать, тщетно хватая за хвост ускользающий здравый смысл, но глинтвейн сделал свое дело. Было почему-то смешно, радостно и легко. Несмотря на то что ситуация уходила в крутое пике. На совместную ночевку Надя никак не рассчитывала, хотя белье надела умопомрачительное.

«Или рассчитывала?» – мелькнула стыдливая мысль, но тут же улизнула куда-то.

Надежда даже не поняла, когда они начали целоваться. Когда она упала в сугроб, а Максим свалился следом? Или когда повисла на нем у крылечка, хохоча и не давая нашарить в кармане ключ?

Где-то далеко звучала музыка, в поселке перемигивались новогодние гирлянды, а с высокого морозного неба им отвечали бриллиантовые звезды.

Было хорошо, как в сказке.

– Я надеюсь, что ты не вспл… не вспольз… не вос-поль-зу-ешь-ся, – с трудом по слогам выговорила она невозможно смешное слово и строго посмотрела Максиму куда-то в переносицу.

– Да ни в коем случае, – почему-то расхохотался он и подхватил Надю на руки.

Сначала она ждала, чутко прислушиваясь к звукам из-за дверей и формулируя строгую отповедь, мол, честные женщины – они ого-го, в обиду себя не дают. Потом просто ждала, потом даже начала обижаться. И как-то незаметно уснула.

Утро воскресенья было хмурым, под стать Надюшиному настроению. Женщины – они такие. Говорят одно, думают другое, а хотят вообще – третьего, не всегда четко понимая, чего именно.

Максим «не воспользовался».

– Я думал, ты порадуешь меня завтраком, – оповестил он Надежду, опасливо заглянувшую в кухню.

– С чего это? – мрачно фыркнула девушка.

– Действительно, не женское это дело – завтраки готовить. – Он вдруг оглянулся и внимательно уставился на недовольную гостью. Судя но нахальной физиономии, ему что-то чрезвычайно нравилось. – Чего такая невеселая?

– Просто.

– А-а-а. Целоваться больше не будем?

– Ты издеваешься? – вспыхнула Надя. – Вообще забудь все, что вчера было!

– А что вчера было-то? – изумился Максим.

Надя оскорбленно взгромоздилась на стул и затихла. Но долго молчать у нее не получилось. Вопросы бурлили и лезли наружу, как переварившаяся каша.

– Почему ты не спрашиваешь, что в тебе не так? – весьма невпопад брякнула Надежда. – Мы же для этого встречались и общались?

– А что, во мне что-то не так? – искренне удивился хозяин, от души насыпав себе в чашку сахара. Кофе он пил из поллитровой керамической кружищи, умиротворенно жмурясь и улыбаясь каким-то своим мыслям.

Надя отвлеклась от разглядывания маленькой искусственной елочки, стоявшей на окне, и недоуменно посмотрела на Максима:

– Ты же сам хотел узнать, что делаешь неправильно…

– Я что-то делаю неправильно? – в свою очередь удивился он, приподняв бровь.

У Нади сердце снова ухнуло вниз и затрепыхалось где-то в коленках. С трудом отведя глаза, она пробормотала:

– Ты сам говорил.

– Врал, – легко открестился Максим. – А ты что, серьезно решила, что меня может интересовать такая глупость? Я думал, ты все правильно поняла.

– Я? Что поняла? Да я вообще ничего не поняла! Что происходит-то? Ты зачем это все устроил?

– Чтобы сейчас сидеть с тобой и пить кофе. Пей, кстати, а то остынет. Нет ничего противнее холодного кофе.

Это было черт знает что такое! Наврал он! А зачем? И что это все значит?! А почему тогда ночью не пришел?!

Надя внезапно поняла, что вот этот последний факт отчего-то задевает ее больше всего. Нет, если бы он пришел, она бы выгнала! Еще чего не хватало! Но он же даже не пришел!

– Еще глупость эту про жену выдумал, – оскорбилась Надя.

– Это не придумал. Чистую правду сказал, чтобы, так сказать, обозначить, что я свободен.

– А целовался зачем? – выпалила она внезапно.

– Так захотелось. И тебе захотелось. Мы же взрослые люди, имеем право делать то, что хочется. – Максим то ли был невозмутим, то ли издевался, то ли…

– Я домой хочу. К маме. – Надежда отпихнула чашку и выскочила в коридор. Бестолково пометавшись, нашла прихожую, быстро оделась и выбежала на улицу.

Вот так все просто. Захотел – обманул. Захотел – поцеловал. Захотел – сидит, пьет кофе, как будто так и надо!

А она теперь как дура скачет у крыльца и ждет, пока ее отвезут в город. Играет с ней, как кот с мышью. Да, ей захотелось целоваться вчера. И сейчас хотелось! И вообще… А он ведет себя не пойми как.

И тут Наденька, как истинная женщина, решила усугубить высосанную из пальца проблему, вылетев со двора и бросившись прочь. Поплутав по поселку, она нашла остановку автобуса, на котором и доехала до города.

– Ну ты и дура, – резюмировала Вера, выслушав сбивчивый рассказ подруги. – Влюбилась же, сразу ясно.

– Да нет же…

– Минаева, мне-то хоть не ври! Ты зачем это сделала?

– Влюбилась зачем?

– Сбежала зачем?

– А чего он, – обидчиво вспыхнула Наденька, но дальше сформулировать претензию не смогла, пугливо затихнув.

– Да-да, любопытно послушать, – тут же прицепилась Вера. – Что тебе было не так? Ты чего хотела-то? Я тебе русским языком говорила, что эту байку он придумал, чтобы с тобой познакомиться. Можно подумать, я Америку открыла. Обманули ее, скажите, пожалуйста! Ты незабудку-то из себя не строй. Нормальный мужик, решил не форсировать события. Вел себя так, как ему комфортно. Это мы, бабы, все проговариваем, да еще с подтекстами, а мужики – они другие. Нормальные мужики. А вот ты ненормальная. И как ты теперь собираешься дальше жить? Что делать-то будешь, дурында? А если он не позвонит больше?

– Ты думаешь, он может больше не позвонить? – севшим от ужаса голосом переспросила Надежда. От этой мысли ее аж замутило. Чтобы понять, как много человек для тебя значит, надо его потерять. Сейчас ей было гораздо хуже, чем в истории с Андреем.

– Я тогда сама позвоню, – испуганно прошелестела она.

– Ага. И скажешь, мол, здрасьте, это та самая истеричка, которая сбежала, а сейчас я передумала, давайте еще раз кофе попьем, – рассердилась Вера. – Запомни, для интрижки инициатива может исходить и от тебя, а для чего-то серьезного – только от мужчины. Вот балда! Минаева, я от тебя в ужасе! У меня нет слов, одни буквы, и те неприличные! Ты хоть сама понимаешь вообще, чего тебе от мужика надо? И как он должен себя вести, чтобы тебя все устроило?

– Что делать-то теперь, Вер? Что?

– Ждать, – вздохнула подруга. – В крайнем случае придумаем что-нибудь.

Ждать не получалось. Наде было так плохо, что даже мама забеспокоилась и начала предлагать поучаствовать в примирении. Она пребывала в святой уверенности, что дочь переживает из-за размолвки с мужем.

Остаток дня Надя просидела у окна, ежесекундно проверяя телефон. Аппарат был заряжен, работал, но не звонил.

Не звонил.

– У вас что-то случилось? – Борис Сергеевич был тих, кроток и даже кофе ни разу не попросил. Сотрудница тревожила его скорбным выражением лица и протяжными вздохами. Какой тут кофе – как бы тоже, как секретарь Анжела, не слегла!

– Все нормально, – обронила в ответ Надя таким тоном, что перепуганный босс умелся в кабинет, решив не вникать в чужие горести. Мало ли что у нее там. Надо будет – сама скажет.

Надежда ни на мгновение не расставалась с телефоном, таская его с собой даже в туалет. Поэтому, когда аппаратик пискнул, оповестив хозяйку о приходе эсэмэски, она чуть не потеряла сознание от избытка чувств.

И как же она возненавидела банк, от которого пришло это сообщение. Ей, как любимой клиентке, предлагали смехотворный кредит под невменяемые проценты. В другое время она бы посмеялась, но только не сейчас. С трудом сдержав слезы, она закусила губу и уставилась в стену.

Чудес не бывает. Ни новогодних, ни любых других.

– Вас тут мужчина спрашивает, – раздался звонок внутреннего телефона: с вахты звонил охранник. Надя даже не сразу поняла, что он такое сказал.

А когда поняла, завопила сиреной:

– Я сейчас! Никуда его не отпускайте! Через секунду буду!

На вопль выскочил обалдевший Борис Сергеевич и оторопело уставился на сотрудницу, которая за полчаса до окончания рабочего дня нахально одевалась, даже не глядя в его сторону.

– Вы что, сегодня раньше уходите? – с сарказмом поинтересовался босс. Подразумевалось, что Надя сию секунду всполошится и объяснит свое странное поведение.

– Борис Сергеевич, миленький, мне очень надо. – Надя подлетела к директору и умоляюще схватила его за лацканы пиджака.

– Да ладно, ладно, – отпрянул не ожидавший такой экспрессии директор.

– Компьютер мой выключите и приемную закройте, – донеслось до него из коридора под дробный цокот каблучков.

– Всенепременно, – пожал плечами шеф и хмыкнул, поправив пиджак. – Не извольте беспокоиться.

Но его, конечно же, уже никто не слышал.

Раскрасневшаяся Надежда вылетела к проходной, сияя глазами и подрагивая от нетерпения.

Рядом с охранником мялся Андрей. В руке у него был здоровенный букет в шуршащей упаковке. Увидев радостную жену, он приосанился и двинулся навстречу. Вот и хорошо, пусть чувствует себя осчастливленной – муж вернулся.

Новая любовь его разочаровала. Женя, такая милая и трогательная на работе, такая восхитительная во время их нечастых свиданий, в быту оказалась вовсе не феей. Недели Андрею хватило, чтобы понять, что он променял шило на мыло и особой разницы нет. Любовница – это романтично, а жена – привычно. И когда с любовницей налаживается общий быт, оказывается, что фактически она становится такой же, как жена. Из отношений пропадает острота, волшебство и прочие высокие материи. А зачем тогда это все. Тем более что юная, нежная Женя тоже довольно быстро наелась бытом и захотела обратно к родителям. Они даже расстались без скандала, вовремя осознав, что ошиблись. Хорошо еще, что до Нового года успели. Как раз можно было приурочить примирение с женой к празднику.

– Это тебе. – Андрей вручил супруге букет, который она машинально взяла, оцепенев от ужаса.

И ужас был не в том, что Андрей вернулся, а в том, что это оказался не Максим.

– Наденька, я был не прав, – скороговоркой бормотал Андрей, пытаясь разглядеть ее лицо за цветами. – Предлагаю начать все заново. Мы с тобой столько лет вместе, нам так хорошо…

На деревянных негнущихся ногах, совершенно не слыша, что он там мелет, Надежда двинулась на выход.

«Не Максим. Это не Максим», – билась в сознании единственная мысль. И было так горько, так больно, что даже не осталось сил плакать.

Андрей еще какое-то время плелся вслед за ней, что-то бормотал, но жена не реагировала. И он отстал, уверенный, что ей просто нужно время, чтобы осознать свалившееся на нее счастье в виде вернувшегося ненаглядного…

Надя шла, шла и вдруг ощутила в руках дурацкий букет, совершенно ненужный, букет от чужого, далекого человека, и небрежно сунула его в урну.

Вот так, как сейчас избавилась от букета, она избавится и от мужа-предателя и позвонит Максиму. И все скажет. Честно, как это делает он – без подтекстов.

Ну их в болото, и эти подтексты, и дипломатию…

– Ничего себе, как мы букетами разбрасываемся. – Ей в нос ткнулись белоснежные розы. – Я теперь даже и не знаю, угодил ли с цветами. Вот, решил пойти банальным путем – начать с цветов. Но вижу, и цветы не наш случай. А промежуточный вариант между ватрушками и цветами я еще не придумал.

– Максим, Максим, – зашептала Надежда, ткнувшись носом в его шарф и для верности вцепившись в воротник с такой силой, что аж пальцы побелели. – Мне столько всего надо тебе сказать. Только не уходи, больше никуда не уходи! Слышишь! Никогда в жизни больше никуда не уходи!

– Да я и не уходил, это ты сбежала. – Максим прижал ее к себе крепко-крепко и шепнул: – Цветы выбрасывать?

– С ума сошел, – тихо рассмеялась Надя. – Эти оставим.

– Я к тебе чего приехал-то. Помощь нужна, дело есть. – Максим сунул букет под мышку и начал дышать на Надины руки. – Где перчатки? Безобразие. Так вот. Елку надо купить, а я выбирать не умею. Вы мне, девушка, не поможете, случайно?

– Совершенно случайно я самый высококлассный специалист по подбору елок, – пробормотала Надя, счастливо улыбаясь. Ее распирало от счастья, кружилась голова, и впервые стало понятно, как вырастают крылья. Оказывается, это была вовсе не фигура речи. У Надюши крылья сейчас выросли и весело хлопали, унося хозяйку все выше и выше.

В темном небе расцветали огни фейерверков, запущенных самыми нетерпеливыми. До новогодней ночи еще оставалось несколько дней, но это было уже не важно. Ведь чудо случилось. Самое настоящее, самое сказочное и волшебное. Оно пришло под Новый год, как и полагается чуду, сверкая салютом, подмигивая гирляндами, шелестя мохнатыми еловыми лапами и недоверчиво спрашивая: «Ну как? Вы в меня верили? Вы меня ждали?»

А как же? Конечно, ждали. Это ведь даже странно – как же, в Новый год и без чудес! Их же много, на всех должно хватить.

Вы только верьте и ждите. Чудо вот-вот случится…

Content

Арина Ларина
Чудес не бывает