Джеймс Роллинс

Кости волхвов

Александру и Александре Пусть ваши жизни сияют ярче звезд

Правдоподобие любого вымысла состоит в отображении представленных фактов. И поэтому, хотя правда иногда может выглядеть более неправдоподобной, нежели вымысел, вымысел всегда должен основываться на правде. Вот почему все произведения искусства, реликвии, катакомбы и сокровища, появляющиеся на страницах этой книги, совершенно реальны. Исторические события, описанные здесь, происходили на самом деле. Научная основа этого романа базируется на современных открытиях и исследованиях.

Святые мощи были переданы Райналъду фон Дасселю, архиепископу Кёльна в 1159–1167 гг., после взятия Милана императором Фридрихом Барбароссой. Столь драгоценное сокровище было пожаловано архиепископу в благодарность за бесценную помощь, оказанную им императору в тот период, когда этот клирик исполнял обязанности канцлера. Далеко не всем понравилось, что святые мощи покидают Италию… не обошлось без отчаянного сопротивления.

L’histoire de la Sainte Empire Romaine (История Священной Римской империи), 1845 г.

СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ

ВАТИКАН

Пролог

Март 1162 года

Люди архиепископа вырвались на простор тенистой долины, расстилавшейся внизу. Позади них наверху, на заснеженном горном перевале, ржали израненные стрелами, истерзанные удилами кони, кричали, рычали, изрыгали проклятия воины, звенели скрещивающиеся мечи, и звон этот напоминал серебристые звуки церковных колоколов. Но там вершился вовсе не Божий промысел.

Арьергард обязан продержаться!

Монах Йоахим натянул поводья, поскольку задние ноги его лошади опасно скользили по крутому склону. Тяжело нагруженная повозка уже достигла середины долины и пока находилась в безопасности. Однако от подлинного спасения их отделяло еще не менее лиги.

Если только им удастся преодолеть ее…

Вцепившись изо всех сил в поводья, брат Йоахим поторапливал лошадь, понукая ее быстрее спускаться в долину. После того как, расплескивая копытами ледяную воду, животное преодолело неширокий ручей, монах позволил себе оглянуться.

Хотя ранняя весна уже манила своей свежестью, в горах все еще властвовала зима. В лучах заходящего солнца горные пики распространяли сияние на сотни километров вокруг, словно осыпанные алмазной пылью. Этот свет отражался от снега, а с острых, словно клинки, вершин свисали схваченные ледяной коркой снежные языки, грозя в любую минуту сорваться вниз и обрушиться на долину беспощадными лавинами. Но здесь, на тенистой равнине, солнце уже растопило снег, превратив почву в вязкую трясину. Лошади тянули из последних сил, скользя копытами по густой грязи и рискуя в любое мгновение переломать себе ноги, а повозка, медленно двигавшаяся впереди, утопала в слякотной жиже почти по самые оси.

Йоахим пришпорил коня, желая поскорее нагнать ее.

Чтобы повозка двигалась быстрее, в нее впрягли дополнительных лошадей, а сзади ее подталкивали мужчины. Еще один невысокий хребет – и они доберутся до ровной дороги.

– Нно-о-о! Нно-о-о! – надрывался погонщик, охаживая измученных лошадей хлыстом.

Коренная задрала голову, заржала и забилась, словно пытаясь освободиться от хомута. Но, к счастью, ничего не произошло: остальные лошади все так же выдыхали в воздух облачка белого пара, разве что постромки натянулись сильнее да мужчины принялись ругаться еще яростнее.

Медленно, слишком медленно повозка приближалась к сухой поверхности. Колеса прокручивались в грязи с чавкающим звуком, какой можно услышать, когда меч проделывает рубленую рану в груди противника. Но хорошо хоть, что повозка вообще двигалась, ведь каждая секунда промедления оборачивалась новой кровью. Сзади раздавались стенания десятков умирающих.

Арьергард должен продержаться хотя бы еще немного!

Повозка продолжила подъем. Три больших каменных саркофага скользнули к ее заднему краю, и веревки, которыми они были закреплены, опасно натянулись. Если хотя бы одна из них не выдержит…

Брат Йоахим наконец поравнялся с накренившейся повозкой. К нему подъехал второй монах, брат Франц, и, переведя дух, торопливо проговорил:

– Разведчики сообщают, что дорога впереди чиста. Они не обнаружили никаких признаков опасности.

– Мощи не должны вернуться в Рим. Мы обязаны добраться до германской границы, – ответил Йоахим.

В знак согласия брат Франц склонил голову. Настоящий Папа бежал во Францию, а фальшивый восседает в Риме, и, пока святые мощи находятся на этой земле, они не могут быть в безопасности.

Почва под колесами повозки стала более твердой, и она двинулась с чуть большей скоростью, но все равно катилась не быстрее пешехода. Оглядываясь назад, брат Йоахим продолжал смотреть на оставшиеся позади кряжи. Звуки сражения уступили место стонам и всхлипываниям, жуткой музыкой разносившимся над долиной. Звон мечей умолк, и это могло означать только одно: арьергард пал.

Брат Йоахим продолжал обшаривать острым взглядом горные склоны, но они были укутаны плотными тенями, поэтому разглядеть что-либо было невозможно. Толща соснового леса, росшего на взгорьях, казалась отсюда черной. Но внезапно брат Йоахим заметил серебристую вспышку. На освещенном солнцем клочке земли, напоминавшем светлую заплату на грязном рубище, появилась одинокая фигура, закованная в сверкающие доспехи. Даже не видя на таком расстоянии красного дракона, нарисованного на панцире мужчины, Йоахим сразу узнал в нем ближайшего помощника Черного Папы. В честь одного из паладинов Карла Великого[1] нечестивый сарацин взял христианское имя Фьерабрас. Он был на целую голову выше всех своих воинов – настоящий гигант, а его руки были обагрены христианской кровью больше, чем у кого бы то ни было из язычников. И несмотря на это, приняв в прошлом году христианство, сарацин являлся теперь правой рукой кардинала Октавиуса – Черного Папы, принявшего имя Виктора IV.

Фьерабрас неподвижно стоял в пятне солнечного света, даже не пытаясь броситься в погоню. Сарацин понимал: слишком поздно.

Повозка наконец взобралась на вершину хребта и оказалась на сухой дороге, тянущейся вдоль него двумя глубокими колеями. Теперь они смогут двигаться намного быстрее. От германской земли их отделяло менее одной лиги. Им все же удалось прорваться через засаду, которую устроил сарацин.

И вот Фьерабрас стряхнул с себя неподвижность. Он снял с плеча огромный лук – такой же черный, как окружающие его тени, неторопливо положил на тетиву стрелу, натянул ее, всем телом откинулся назад и выстрелил. Брат Йоахим нахмурился: «Чего этот нечестивец хочет добиться с помощью единственного выстрела?»

Тетива пропела свою короткую песню, стрела взмыла в небо и на несколько мгновений исчезла в залитой солнцем выси. А затем бесшумно, словно атакующий коршун, метнулась вниз и поразила центральный саркофаг. Это казалось невозможным, но каменная крышка раскололась с громоподобным звуком, а веревки лопнули. Ничем более не удерживаемые, все три саркофага скользнули к задней – открытой – части повозки.

Люди бросились туда, чтобы не дать драгоценному грузу рухнуть на землю. Повозка остановилась, к саркофагам потянулись руки. И все же один из них удержать не удалось. Он соскользнул с повозки и придавил стоявшего позади солдата, сломав ему ногу и раздробив тазовые кости. Дикий вопль несчастного огласил окрестности.

Брат Франц торопливо спешился и присоединился к солдатам, пытавшимся вытащить раненого из-под обрушившейся на него тяжести и, самое главное, водрузить гроб обратно на повозку.

Саркофаг подняли, пострадавшего освободили, но каменное вместилище останков было слишком тяжелым, чтобы мужчины своими силами, без подручных средств могли вновь погрузить его на повозку.

– Веревки! – закричал Франц. – Несите веревки!

Один из солдат поскользнулся, и саркофаг вновь упал, теперь уже набок. С него слетела крышка. Позади них послышался стук конских копыт. Он доносился с дороги, тянувшейся по вершине холма, и быстро приближался. Брат Йоахим повернулся, заранее зная, что увидит. Вот они – взмыленные кони с блестящими в солнечных лучах шкурами и одетые в черное всадники. Воины сарацина, вторая засада, приготовленная им.

Даже не попытавшись ничего предпринять, брат Йоахим просто сидел в седле. Он понимал, что спасения нет. А вот брат Франц вдруг судорожно выдохнул – и не от страха перед неминуемой смертью. Причиной его внезапного испуга явилось содержимое саркофага, с которого соскользнула крышка. Точнее, отсутствие там вообще какого-либо содержимого.

– Пустой! – ошеломленно воскликнул монах. – Он пустой!

Затем он взобрался на повозку и заглянул в тот саркофаг, крышку которого расколола стрела, пущенная сарацином.

– И здесь ничего! – Брат Франц упал на колени. – А мощи? Где же святые мощи? Что все это значит?! – Молодой монах встретился глазами с Йоахимом и не увидел в них ни малейшего удивления. – Ты знал…

Брат Йоахим снова перевел взгляд на приближающихся всадников. Их караван с самого начала являлся уловкой, хитростью, предназначенной для того, чтобы обмануть людей Черного Папы, отвлечь их внимание на себя. А святые мощи, обернутые в грубый холст и спрятанные в копне сена, отправились в путь днем раньше на одинокой телеге, запряженной парой мулов.

Брат Йоахим повернулся и, бросив взгляд через долину, в последний раз посмотрел на Фьерабраса. Пусть сарацин сегодня напьется его крови, но Черный Папа никогда не получит святые мощи.

Никогда!

Наши дни

22 июля, 23 часа 46 минут

Кёльн, Германия

До полуночи оставались считанные минуты. Джейсон передал Мэнди наушники от своего цифрового плеера.

– На, послушай, это новый сингл Годсмэка. В Штатах он еще даже не вышел на диске. Классно, правда?

Предложение не вызвало у девушки того энтузиазма, на который рассчитывал парень. С равнодушным выражением лица она пожала плечами, но все же взяла наушники и, откинув назад черные волосы, концы которых были выкрашены в розовый цвет, сунула их в уши. От этого движения полы ее куртки разошлись, и взгляду Джейсона предстали груди девушки, каждая размером с яблоко, туго обтянутые черной майкой. Он не сводил с них глаз.

– Я ничего не слышу, – сказала Мэнди с усталым вздохом и укоризненно посмотрела на своего спутника.

– Ах да! – спохватился он и нажал кнопку воспроизведения на плеере, а затем откинулся назад и оперся руками о траву.

Они сидели на газоне, окаймлявшем предназначенную только для пешеходов площадь Домфорплац. Посередине площади возвышался огромный готический кафедральный собор Кёльна. Возносясь к небу с вершины Кафедрального холма, он доминировал над всем городом.

Джейсон смотрел на летящие ввысь шпили, украшенные каменными фигурами, на мраморные барельефы с изображением религиозных и мистических сцен. Подсвеченный прожекторами, собор производил жутковатое впечатление чего-то очень древнего, неожиданно для всех выросшего из-под земли, чего-то не принадлежащего этому миру.

Затем Джейсон перевел взгляд на Мэнди, которая слушала музыку, льющуюся из плеера. Оба они учились в Бостонском колледже, а сейчас, на летних каникулах, путешествовали с рюкзаками за спиной по Германии и Австрии. Путешествовали они в компании со своими друзьями – Брендой и Карлом, но этих двоих гораздо больше интересовали местные бары и дискотеки, нежели полуночная месса. Однако Мэнди, воспитанная в строгих традициях Римско-католической церкви, не могла пропустить столь важное и торжественное событие. Полуночная месса в этом соборе проводилась только по большим церковным праздникам, причем служил ее сам архиепископ Кёльна. Сегодня отмечался праздник Трех царей[2].

Джейсон, хотя и принадлежал к протестантам, с готовностью согласился сопровождать Мэнди, и вот теперь они ждали наступления полуночи. Мэнди покачивала головой в такт музыке. Джейсону нравилось смотреть, как колышутся пряди ее волос. Он любовался ее лицом со слегка выпяченной от сосредоточенности нижней губой. Внезапно Джейсон ощутил прикосновение ее руки, которая легла на его ладонь, и затаил дыхание, однако глаза девушки были по-прежнему устремлены на собор.

На протяжении последних десяти дней они оказывались наедине друг с другом все чаще, хотя до этой поездки были не более чем знакомы. Мэнди и Бренда дружили еще со школы, а Джейсон и Карл делили одну комнату в общежитии студенческого городка. Бренда и Карл, ставшие любовниками, не хотели отправляться в путешествие одни, опасаясь, что их отношения испортятся. Но ничего такого не произошло. И именно поэтому Джейсон и Мэнди зачастую заканчивали осмотр достопримечательностей вдвоем.

Джейсона это вполне устраивало. В колледже он изучал историю искусств, а Мэнди специализировалась по истории Европы. Здесь сухие академические знания, почерпнутые ими из учебников, наполнялись жизнью, обрастая плотью и впитывая дыхание веков. Каждое новое открытие заставляло их души трепетать от восторга, и благодаря этому они чувствовали себя в компании друг друга легко и непринужденно.

Джейсон не смотрел на руку девушки, лежавшую поверх его руки, но не мог думать ни о чем другом, кроме этого прикосновения. Неужели ночь действительно стала светлее или ему это только показалось?

К сожалению, песня закончилась слишком скоро. Мэнди выпрямилась и подняла руку, чтобы снять наушники.

– Нам пора идти, – прошептала она и кивнула в сторону длинной вереницы людей, тянущейся в открытые двери собора.

Мэнди встала и застегнула на все пуговицы свою строгую черную куртку, скрыв от посторонних взглядов цветастую футболку, а затем одернула юбку и убрала за уши пряди волос с окрашенными в розовый цвет концами. После этого девушка неузнаваемо преобразилась, превратившись из современной девицы с развязными манерами в положительную ученицу какого-нибудь католического колледжа. Джейсон с изумлением наблюдал за этой неожиданной трансформацией. Сам он был одет в черные джинсы и светлую куртку, и этот наряд вдруг показался ему совершенно неподходящим для торжественного события, на котором им предстояло присутствовать.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказала Мэнди, словно прочитав его мысли.

– Спасибо, – пробормотал Джейсон.

Собрав с газона свои вещи, они бросили пустые банки из-под кока-колы в урну и пересекли вымощенную брусчаткой площадь Домфорплац.

– Guten Abend, – приветствовал их дьякон в черной рясе, стоявший у подножия лестницы. – Willkommen[3].

– Danke[4],– ответила Мэнди, и они стали подниматься по ступеням.

Из гостеприимно распахнутых дверей собора лился свет множества свечей, и их отблески трепетали на каменных ступенях. От этого ощущение седой старины еще более усиливалось. Еще раньше, днем, когда они с Мэнди приходили сюда на экскурсию, Джейсон узнал, что первый камень собора был заложен еще в XIII веке. Целая пропасть отделяла тот день от сегодняшнего, и разум Джейсона оказывался не в состоянии охватить эту бездну времени.

Залитые колеблющимся светом свечей, они достигли массивных резных дверей, и Джейсон вошел следом за Мэнди в передний вестибюль собора. Девушка опустила правую руку в купель со святой водой и сотворила крестное знамение, а Джейсон вдруг почувствовал себя неловко. Это все же была не его вера, и он ощущал себя здесь даже не прохожим, а посторонним. Он боялся совершить какую-нибудь оплошность, поставив тем самым в неловкое положение и себя, и Мэнди.

– Иди за мной, – сказала девушка. – Я хочу найти место получше, но не слишком близко к алтарю.

Когда они вступили в главный зал собора, страх в душе Джейсона уступил место благоговейному трепету. Хотя он уже успел побывать здесь и узнал много любопытного об истории и архитектуре этого сооружения, величественные размеры собора вновь потрясли молодого человека. Прямо перед ним на целых сто двадцать метров протянулся центральный неф, поделенный пополам трансептом[5] длиной в девяносто метров. Пересекаясь, они создавали крест, в центре которого располагался алтарь.

Но наиболее сильное впечатление производили даже не огромные размеры помещения, а его невероятная высота. Взгляд Джейсона поднимался все выше и выше, скользя по стрельчатым аркам и стройным колоннам, и наконец добрался до сводчатого потолка. От тысяч свечей возносились тонкие спирали дыма, на стенах трепетали отблески их огней, в воздухе витал аромат ладана.

Мэнди подвела Джейсона к алтарю. Тот был огорожен толстыми бархатными канатами, но рядом, в центральном нефе, было много свободных мест.

– Может, сядем здесь? – спросила девушка и улыбнулась мило и немного смущенно.

Джейсон только кивнул, пораженный непорочной красотой этой юной мадонны в черном, словно впервые заметил ее.

Мэнди взяла его за руку и повела за собой вдоль ряда скамей – подальше от прохода, к самой стене, где они и сели. Джейсон почувствовал себя очень уютно в этом уединенном месте. Мэнди продолжала держать его за руку, и Джейсон с замиранием сердца ощущал тепло ее ладони. Ночь определенно стала светлее!

И вот зазвонил колокол и запел хор. Месса началась. Джейсон внимательно следил за всем, что делала Мэнди и чего требовал отточенный за века «балет веры»: подняться со скамьи, опуститься на колени, снова сесть. Сам он ничего этого не делал, но все происходившее вокруг – и сама церемония, и окружающее ее великолепие – было чрезвычайно интересно: священнослужители в пышных одеяниях, размахивающие кадильницами; торжественная процессия, в сопровождении которой вышел архиепископ в высокой митре и роскошной, расшитой золотом тяжелой ризе; песнопения, выводимые хором и подхватываемые прихожанами; длинные горящие свечи.

Искусство являлось столь же неотъемлемой частью праздника, как и люди, в нем участвующие. Деревянная скульптура Марии с младенцем Иисусом, называвшаяся Миланской Мадонной, несмотря на древний возраст, светилась юностью и изяществом. Напротив стояло мраморное изваяние святого Христофора, он с ласковой улыбкой держал на руках маленького ребенка. И повсюду – массивные окна из баварского стекла. Темные в это ночное время, они все же были великолепны, отражая огни тысяч горевших в соборе свечей, которые превращали обычное стекло в драгоценные камни.

Но ни одно из этих произведений искусства не производило столь неизгладимого впечатления, как золотой саркофаг, находившийся позади алтаря в большом стеклянном кубе. Он был выполнен в виде миниатюрной церкви и являлся главным предметом в соборе. Собственно говоря, ради него, вокруг него и был построен собор. Саркофаг хранил в себе самые священные реликвии церкви. Созданный по чертежам Николая Верденского еще в XIII веке – задолго до того, как началось сооружение собора, – саркофаг считался самым выдающимся творением средневекового ювелирного искусства из всех, что дошли до наших времен.

Занятый наблюдениями, Джейсон не заметил, как месса подошла к концу, ознаменованному звоном колоколов и заключительной молитвой. Настало время Святого причастия. Прихожане стали подниматься со скамей и потянулись вдоль рядов, чтобы вкусить Кровь и Тело Господне.

Когда очередь дошла до Мэнди, она тоже поднялась и прошептала Джейсону:

– Я скоро вернусь.

Ряд скамеек, в котором сидел Джейсон, опустел, люди вереницей направились к алтарю. Юноша с нетерпением дожидался возвращения Мэнди и, воспользовавшись моментом, встал, чтобы немного размять ноги, а заодно и получше рассмотреть статую, стоящую рядом с исповедальней. Он уже жалел о том, что выпил целых три банки кока-колы. Бросив взгляд в сторону первого придела, через который они вошли сюда, Джейсон увидел расположенную прямо рядом с выходом туалетную комнату, предназначенную для прихожан.

Однако помимо этого прозаического, хотя и столь желанного в данную минуту помещения, Джейсон увидел кое-что еще. В собор вошли несколько монахов. Они тут же рассредоточились по помещению, заняв посты у каждой из боковых дверей. Хотя все они были в обычном монашеском облачении – длинных черных подпоясанных рясах с капюшонами, что-то в этих людях показалось Джейсону весьма странным. Они двигались слишком быстро, с выверенной точностью, присущей обычно военным, и старались держаться в тени. «Это что, какой-то традиционный атрибут религиозной церемонии?» – подумал юноша.

Окинув взглядом собор, Джейсон увидел, что люди в черных рясах появились и возле других дверей и даже в огороженной части трансепта позади алтаря. Хотя монахи стояли, скорбно опустив головы в просторных черных капюшонах, они больше напоминали охранников или часовых.

Что же здесь происходит?

Около алтаря Джейсон увидел Мэнди – девушка как раз принимала Святые Дары. Она оказалась почти последней, и позади нее, дожидаясь своей очереди, стояло всего несколько прихожан. По движению ее губ Джейсон без труда прочитал: «Тело и Кровь Христовы». «Аминь», – мысленно возгласил он.

Обряд причастия закончился, и последние прихожане, включая Мэнди, вернулись на свои места. Джейсон пропустил девушку к ее месту и сел рядом.

– Что это за монахи? – поинтересовался он, подавшись вперед, поскольку в этот момент Мэнди стояла на коленях, низко склонив голову.

В ответ она только шикнула на него. Джейсон откинулся на спинку скамьи. Большинство прихожан, подобно Мэнди, также стояли на коленях, опустив головы, и лишь несколько человек, которые, как и Джейсон, не причащались, остались сидеть. Священник закончил прибираться там, где причащал прихожан, а престарелый архиепископ занял место на предназначенном для него возвышении, уткнулся подбородком в грудь и, похоже, задремал.

Ощущение величественного и таинственного праздника в душе Джейсона стало таять и вскоре угасло, как последний уголек в потухшем очаге. Возможно, в этом был виноват переполненный мочевой пузырь, но, так или иначе, единственное, чего ему сейчас хотелось больше всего на свете, это поскорее выбраться отсюда. Он уже протянул руку, чтобы прикоснуться к локтю Мэнди и поторопить ее, но его остановило непонятное движение впереди. Монахи, стоявшие возле алтаря, вынули из-под ряс короткоствольные автоматы «узи» с длинными черными глушителями. В свете горящих свечей темная сталь отливала тусклым масляным блеском. Выпущенная очередь, прозвучавшая не громче, чем кашель заядлого курильщика, выбила дробное стаккато по алтарю. Вдоль рядов стали подниматься головы прихожан. Священник, стоявший за алтарем, исполнил какой-то дикий танец, на его белом одеянии появились красные пятна, как при игре в пейнтбол. А затем он рухнул лицом на алтарь, и его кровь смешалась с выплеснувшимся из чаши вином для причастия.

После недолгого ошеломленного молчания в соборе поднялись крики. Люди стали вскакивать со скамеек. Дряхлый архиепископ проснулся и в ужасе вскочил с кресла. От резкого движения высокая митра свалилась с его головы и покатилась по помосту.

Монахи побежали по рядам – сзади и с боков. Они отрывисто выкрикивали команды на немецком, французском и английском языках:

– Bleiben Sie in Ihren Sitzen… Ne bouge pas…

Голоса их звучали приглушенно, поскольку лица под низко нависшими капюшонами были скрыты еще и за черными шелковыми полумасками. Но оружие, направленное на людей, делало их слова понятными без всякого перевода:

– Оставайтесь на своих местах, или умрете!

Мэнди, поднявшись с колен, села рядом с Джейсоном и взяла его за руку, а он, сжав ее пальцы, лишь смотрел по сторонам, не будучи в состоянии даже моргнуть. Все двери были закрыты, и у каждой из них возвышалась жуткая фигура в черной рясе.

Что происходит?

От группы монахов, стоявших у главного входа, отделился человек. Он был выше остальных, и его одеяние больше напоминало то ли накидку с капюшоном, то ли мантию. Было очевидно, что это их предводитель. Безоружный, он уверенно шел по центральному проходу нефа. После того как он приблизился к алтарю, между ним и архиепископом завязался ожесточенный спор. До Джейсона не сразу дошло, что разговор идет на латыни. Внезапно архиепископ, объятый ужасом, отшатнулся назад.

Предводитель сделал шаг в сторону, и к алтарю подошли двое его людей. Стволы автоматов изрыгнули огонь. Однако их целью было не убийство – они стреляли по стеклянному кубу, в котором находился золотой саркофаг. На пуленепробиваемом стекле остались отметины, однако оно устояло.

– Грабители… – пробормотал Джейсон.

Это было всего лишь тщательно спланированное ограбление.

Увидев, что прозрачный сейф не поддается атакам налетчиков, архиепископ, похоже, обрел силу духа и немного приободрился. Предводитель протянул по направлению к нему руку и что-то сказал по-латыни. Священнослужитель отрицательно покачал головой.

– Lassen Sie dann das Blut Ihrer Schafe Ihre Hände beflecke, – сказал мужчина, на сей раз по-немецки.

«Тогда пусть кровь твоих овец падет на твои руки».

Предводитель сделал знак, и к алтарю подошли двое других монахов. Они встали по разные стороны стеклянного куба и прижали к его металлическому основанию два больших металлических диска. Эффект последовал незамедлительно. Уже ослабленное пулями стекло лопнуло, словно от порыва ураганного ветра. В отблесках огней саркофаг засиял еще ярче. Джейсон вдруг ощутил непонятное давление, у него заложило уши, как если бы стены собора резко сошлись, пытаясь раздавить собравшихся. Перед глазами поплыли круги.

Джейсон повернулся к Мэнди. Она все еще сжимала его руку, но теперь ее голова была запрокинута назад, а рот широко открыт в беззвучном крике.

– Мэнди…

Боковым зрением он увидел, что остальные прихожане застыли в такой же неестественной позе. Рука Мэнди, которую сжимал Джейсон, стала дрожать, вибрировать, словно динамик аудиосистемы, работающей на пределе громкости. Из ее глаз потекли слезы, сначала обычные, а потом кровавые. Девушка перестала дышать, дернулась и напряглась, ее свободная рука колотила по скамейке. Джейсон почувствовал, что из кончиков ее пальцев вырвалось что-то вроде электрического разряда, отдернул руку и, дрожа от ужаса, вскочил. Из широко открытого рта Мэнди поднялась тонкая струйка дыма. Ее глаза закатились – до такой степени, что остались видны только белки, а уголки глаз обуглились. Она была мертва.

Охваченный паническим ужасом, Джейсон обвел взглядом собор. То же самое творилось повсюду. Лишь несколько человек оставались невредимы – те, которые, как и Джейсон, не подходили к причастию. Двое маленьких детей, оказавшись зажаты между мертвыми родителями, отчаянно плакали от страха.

Джейсон метнулся в густую тень у стены, и, к счастью, это быстрое движение осталось незамеченным. Он пошарил руками у себя за спиной, нащупал дверь и открыл ее. Только вот дверь была не настоящая. Приоткрыв ее и проскользнув внутрь, Джейсон оказался в исповедальне.

Он упал на колени, пригнулся к полу, обхватив голову руками, и забормотал молитвы.

А потом, так же внезапно, все закончилось. Он почувствовал это всем своим существом. Давление исчезло, круги перед глазами – тоже, а стены собора раздвинулись. Джейсон плакал, и слезы, стекавшие по лицу, были холодными как лед.

Через какое-то время он набрался смелости, приподнялся и, найдя щель в двери исповедальни, прильнул к ней глазом. Отсюда был хорошо виден неф и алтарь. В воздухе пахло палеными волосами. Крики и стоны все еще были слышны, но теперь они исходили от тех немногих, которые остались в живых. Мужчина в грязной заношенной одежде, по-видимому бездомный, поднялся со скамьи и, шатаясь, побежал по проходу. Но не успел он сделать и десяти шагов, как получил пулю в затылок и неуклюже растянулся на полу.

«О боже… О боже…»

Изо всех сил сдерживая всхлипы, Джейсон посмотрел в сторону алтаря. Тело убитого священника уже сбросили с помоста и поставили на это место саркофаг. Предводитель вытащил из-под плаща большой полотняный мешок, его подчиненные открыли раку и высыпали в мешок ее содержимое. После того как драгоценный саркофаг из массивного золота оказался пуст, его швырнули на пол, словно никчемную картонную коробку.

Предводитель взвалил мешок на плечо и направился к выходу, унося с собой похищенную святыню. Архиепископ крикнул ему вслед что-то по-латыни, и это прозвучало как проклятие. Вместо ответа мужчина, не оборачиваясь, только махнул рукой. Один из монахов приблизился к архиепископу и приставил автомат к его затылку.

Джейсон снова пригнулся и закрыл глаза. Он не мог больше смотреть на все это. Опять застрекотали выстрелы, а затем наступила тишина. Убийцы добили всех, кто еще дышал, и под сводами собора воцарилась смерть.

Не открывая глаз, Джейсон беззвучно молился. Чуть раньше, когда предводитель поднял руку и его черный плащ на секунду распахнулся, Джейсон увидел под ним необычный символ: свернувшийся кольцами дракон, обвивающий хвостом собственную шею. Этот знак был незнаком Джейсону, но выглядел весьма экзотически и имел, по всей видимости, восточное происхождение.

В свинцовой тишине, повисшей в соборе, вдруг прозвучали шаги ног, обутых в тяжелые ботинки. Они приближались к исповедальне, где нашел убежище Джейсон. Молодой человек зажмурился еще крепче, подобно ребенку пытаясь спрятаться от страха. Перед его внутренним взором вновь возник ужас и святотатство, свершившееся здесь. И все это – ради мешка с древними костями.

Пусть этот собор был возведен исключительно ради них, пусть на протяжении веков им поклонялись многие монархи и даже сегодняшняя месса была посвящена празднику Трех царей. Пусть так… Но лишь один вопрос терзал душу Джейсона: зачем, ради чего сделано все это?

Образы трех святых царей были запечатлены в соборе многократно: в камне, в витражах, в золоте. На одном панно был изображен волхв, ведущий верблюдов через пустыню в направлении, указанном ему Вифлеемской звездой. На другом – преклонение перед младенцем Иисусом и подношение даров: коленопреклоненные фигуры протягивали золото, ладан и мирру.

Но сознание Джейсона было закрыто для этих образов. Он видел лишь последнюю улыбку Мэнди, ощущал ее теплое прикосновение.

Теперь ничего этого не осталось.

Ботинки протопали мимо исповедальни.

Джейсон безмолвно оплакивал пролитую кровь и искал ответ на единственный вопрос: зачем?

Зачем они похитили кости волхвов?

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

1

В ОПАСНОМ ПОЛОЖЕНИИ

24 июля, 4 часа 34 минуты

Фредерик, штат Мэриленд

Наконец-то он добрался до места назначения.

Грейсон Пирс медленно двигался между темных зданий, представлявших собой самое сердце Форт-Детрика. Электрический двигатель мотоцикла мурлыкал не громче, чем мотор холодильника. Перчатки на водителе были черные, мотоцикл – тоже, только вот краска эта была не совсем обычной и представляла собой специальное никелево-фосфорное соединение под названием «НФС суперчерный». Оно поглощало бо́льшую часть света, делая покрытые им предметы почти невидимыми даже в сумерках, не говоря уж о ночном времени. Костюм и шлем мотоциклиста были обработаны тем же магическим составом.

Сгорбившись в седле мотоцикла, Грей доехал до конца аллеи. Впереди открывался внутренний двор, темная расселина, окаймленная оштукатуренными кирпичными зданиями, которые составляли Национальный институт раковых заболеваний – придаток Медицинского исследовательского института инфекционных заболеваний армии США. Здесь, на территории в шестьдесят тысяч квадратных футов, в лабораториях максимальной защиты день за днем велась невидимая миру война против угрозы биологического терроризма.

Грей выключил мотор, но с мотоцикла пока не слезал. Его левое колено упиралось в сумку, в которой лежали семьдесят тысяч долларов. Он оставался в аллее, избегая открытого пространства и предпочитая темноту. Луна давно спряталась, а до восхода солнца оставалось еще двадцать две минуты. Даже звезды были скрыты рваными облаками, оставшимися от летней грозы, что бушевала накануне вечером.

Сработает ли его уловка?

– Мул вызывает Орла, – еле слышно проговорил он в микрофон, укрепленный у горла. – Я прибыл на место. Дальше иду пешком.

– Принято, – послышался ответ в миниатюрном наушнике. – Мы видим вас через спутник.

Грею хотелось задрать голову к небу и приветственно помахать рукой. Вообще-то он терпеть не мог, когда за каждым его шагом наблюдали, но сегодняшняя операция была слишком важна, так что артачиться не приходилось. Грей все-таки сумел выбить для себя уступку, настояв на том, что отправится на встречу один. Его агент был до невозможности пуглив. Чтобы установить и наладить с ним связь, понадобилось полгода, причем для этого Грею пришлось задействовать все свои контакты в Ливии и Судане. Это оказалось очень непростым делом. За деньги доверие не купишь, особенно в такой работе.

Отцепив сумку от мотоцикла и повесив ее на плечо, он загнал мотоцикл в самую густую тень, стараясь производить как можно меньше шума, и перешел на противоположную сторону аллеи.

Если кто-то в этот час и не спал, то только электронные устройства, которыми было напичкано все вокруг. Его липовые документы были проверены еще на воротах «Старой фермы», как называлась база. Теперь же ему предстояла гораздо более сложная задача – обмануть электронику.

Грей посмотрел на светящийся циферблат своих часов для подводного плавания. 4:45. Встреча должна состояться через пятнадцать минут. Как много зависит от того, станет ли она успешной!

Наконец он добрался до пункта назначения. Корпус 470. В этот предрассветный час здание было пустынным, а в следующем месяце оно и вовсе исчезнет с лица земли, поскольку предназначено на снос. По этой причине оно охранялось кое-как и представляло собой оптимальное место для проведения тайной встречи. Но в этом крылась и определенная ирония. В шестидесятые годы здесь в гигантских баках и цистернах выращивали бациллы сибирской язвы – до тех пор, пока в 1971 году не был подписан договор о запрещении производства химического и биологического оружия. С того времени здание почти не использовалось и стало приходить в упадок, превратившись в огромный склад Национального института раковых заболеваний. Однако сегодня ночью под его крышей снова зайдет разговор о сибирской язве.

Грей поднял глаза. Все окна были темны. Он должен встретиться с продавцом товара на четвертом этаже. Подойдя к боковой двери, Грей сунул в прорезь электронного замка магнитную карточку, которую получил от своего агента, работавшего на базе.

Деньги, лежавшие в сумке, являлись второй – и последней – частью гонорара, предназначенного для продавца. Первую тот получил еще месяц назад. Единственным оружием Грея являлся тридцатисантиметровый пластиковый кинжал, покрытый специальным углеродным составом, делавшим его тверже стали. Ничего другого не удалось бы пронести через рамку металлодетектора у входа на базу.

Закрыв за собой дверь, Грей направился к расположенной в правой части холла лестнице, над которой тускло светилась табличка с надписью «ВЫХОД». Он поднял руку к своему мотоциклетному шлему и включил вмонтированный в него прибор ночного видения. Все окружающие предметы стали ярче, окрасившись в зеленоватые и серебристые цвета. Быстрыми шагами Грей стал подниматься по ступеням и вскоре добрался до четвертого этажа. Оказавшись на лестничной клетке, он толкнул дверь и вошел внутрь.

Грей понятия не имел, где именно он встретится со своим агентом. Тот сам должен был подать сигнал. Задержав дыхание, он стал изучать открывшееся перед ним пространство. Что-то здесь ему не нравилось.

Лестница располагалась в угловой части здания. Прямо перед Греем тянулся вдаль один коридор, второй уходил влево. Вдоль одной из стен каждого коридора располагался ряд офисных дверей с непрозрачными стеклами, вдоль другой – окна. Грей двинулся вперед. Он шел медленно и настороженно, готовый мгновенно отреагировать на любой звук, любое движение.

Внезапно в окно ударил мощный сноп света. Многократно усиленный прибором ночного видения, он едва не ослепил Грея. Тот отскочил в сторону и укрылся в темноте. Неужели его обнаружили? Свет переместился в другое окно, затем в следующее и так далее – вдоль всего коридора.

Подавшись вперед, Грей осторожно выглянул в окно, выходившее на широкий двор перед зданием. По дороге медленно катился тяжелый «хаммер», ощупывая прожектором каждый дюйм поверхности.

Ночной патруль. Не спугнет ли он его агента?

Беззвучно ругаясь, Грей ждал, пока патруль закончит свой объезд. В следующее мгновение машина исчезла, скрывшись за громадным неуклюжим сооружением, возвышавшимся прямо посередине двора. По виду оно напоминало заржавевший космический корабль, но на самом деле эта стальная сфера размером с трехэтажный дом, стоящая на двенадцати мощных опорах, представляла собой контейнер емкостью в миллион литров. Поскольку этот циклопический шар находился в стадии ремонта, он был покрыт строительными лесами и обставлен приставными лестницами. Видимо, кто-то решил вернуть этому сооружению былую славу, которой оно пользовалось в годы холодной войны, являясь одним из главных объектов проводившихся здесь исследований. По всему «экватору» шар был опоясан стальным трапом.

Грею было известно прозвище, данное этому шару сотрудниками базы: «Восьмое яйцо». На его губах появилась невеселая улыбка, когда он подумал о том, в каком положении оказался. Зажатый за «Восьмым яйцом»…[6]

Патрульная машина наконец выехала из-за сферы, пересекла двор и укатила. Грей с облегчением вздохнул и пошел дальше. Вскоре путь ему преградила дверь, обе створки которой открывались в любую сторону. Сквозь небольшие оконца в их верхней части можно было увидеть просторное помещение по другую сторону двери. Грей разглядел несколько высоких и тонких резервуаров, металлических и стеклянных. Одна из старых лабораторий – без окон и света.

Его появление, видимо, не осталось незамеченным. Снова вспыхнул свет, ударив по глазам с такой силой, что Грей был вынужден поспешно отключить прибор ночного видения. На сей раз источником света стал карманный фонарик. Он вспыхнул ровно три раза. Сигнал! Грей подошел к двери, носком ботинка приоткрыл одну из створок и проскользнул внутрь. Послышалось негромкое:

– Сюда.

Впервые он услышал голос своего агента. Прежде тот, одержимый манией конспирации, общался с ним только в виртуальном пространстве. Но больше всего Грея поразило то, что голос принадлежал женщине. Грей насторожился еще больше: он не любил сюрпризы.

Он осторожно двинулся вперед, лавируя между письменными столами, поверх которых были нагромождены стулья. Женщина сидела за одним из них. На его поверхности тоже было свалено несколько стульев, но один – свободный – стоял по другую сторону стола.

– Садитесь.

Грей ожидал увидеть взвинченного ученого, который, поборов страх, пришел сюда, движимый исключительно алчностью, желая получить причитающиеся ему деньги. Оплаченное предательство становилось все более распространенным явлением в ведущих научно-исследовательских заведениях. Медицинский исследовательский институт инфекционных заболеваний не являлся исключением, разве что продажность его сотрудников могла иметь поистине смертоносные последствия. Содержимое даже одного купленного здесь пузырька, распыленное в метро или на автобусном вокзале, вызвало бы смерть тысяч людей. А эта женщина была готова продать целых пятнадцать таких пузырьков!

Грей уселся напротив нее и положил на стол сумку с деньгами.

Женщина оказалась азиаткой. Нет, скорее полукровкой: в ее жилах азиатская кровь смешалась с европейской. Глаза у нее были не слишком узкие, а кожа – бронзовая, словно покрытая сильным, красивым загаром. На фоне обтягивающего черного костюма с высоким воротником ярко выделялась висящая на шее серебряная цепочка с кулоном. Присмотревшись внимательнее, Грей увидел, что кулон представляет собой что-то вроде амулета с изображением свернувшегося кольцом дракона. Да и сама женщина скорее напоминала леди-дракона. Она не проявляла никаких признаков беспокойства или тревоги, которые испытывал сам Грей. Более того, она явно скучала.

Конечно, весьма вероятно, что источником ее уверенности в себе являлся 9-миллиметровый «ЗИГ-зауэр» с глушителем, направленный прямо в грудь Грея. Но кровь в его жилах застыла не от вида оружия, а от ее следующей фразы:

– Добрый вечер, коммандер Пирс.

Услышав собственное имя, он вздрогнул. Если ей известно это…

Он уже начал движение, но… опоздал. Раздался хлопок, и пуля, выпущенная с расстояния в полметра, ударила его с такой силой, что отшвырнула назад вместе со стулом, на котором он сидел. Грей упал на спину, запутавшись ногами в ножках стула. Грудь пронзила такая боль, что он не мог дышать, во рту появился вкус крови.

Предан…

Женщина встала, обошла вокруг стола и остановилась над его распростертым телом. Пистолет был направлен ему в голову. Шансов на спасение не оставалось. Амулет с серебряным драконом покачивался на груди женщины и ярко светился в темноте.

– Я полагаю, все происходящее здесь записывается устройствами, вмонтированными в ваш шлем, коммандер Пирс. И возможно, даже транслируется в Вашингтон, в «Сигму». Вы не будете возражать, если я воспользуюсь некоторым количеством вашего, гм, эфирного времени?

Грей был не в том положении, чтобы возражать.

Женщина склонилась ниже и заговорила:

– Через десять минут «Гильдия» положит конец Форт-Детрику. Вся база подвергнется заражению бациллами сибирской язвы. Таким образом мы расквитаемся с «Сигмой» за срыв нашей операции в Омане. Однако у меня есть еще один должок – перед вашим директором Пейнтером Кроу. Должок личного характера. Это – за мою сестру Кассандру Санчес.

Дуло пистолета прижалось к забралу мотоциклетного шлема.

– Кровь за кровь.

Она нажала на курок.

5 часов 02 минуты

Вашингтон, округ Колумбия

В сорока двух милях от Форт-Детрика погас экран, транслировавший изображение, передаваемое спутником.

– Где группа поддержки? – спросил Пейнтер Кроу.

Голос директора был твердым и спокойным, хотя на самом деле ему хотелось разразиться длинной тирадой самых отборных ругательств. Однако от эмоций в данном случае было бы мало проку.

– В десяти минутах езды.

– Вы сумеете восстановить связь?

Техник с сожалением покачал головой:

– Видеокамера в его шлеме уничтожена, но у нас осталась возможность наблюдать за территорией базы с помощью спутника НРС[7].

Молодой человек указал в сторону другого монитора – на нем застыло черно-белое изображение Форт-Детрика, посередине которого располагался внутренний двор в окружении зданий.

Пейнтер прошелся вдоль длинного ряда мониторов. Значит, все это – ловушка, расставленная для того, чтобы отомстить «Сигме» и ему лично.

– Поднимите по тревоге охрану Форт-Детрика, – распорядился он.

– Простите, сэр? – недоуменно переспросил его заместитель по оперативной работе Логан Грегори.

Пейнтер понимал причину замешательства Логана. Лишь небольшое число посвященных знали о существовании «Сигмы» и о людях, которые в ней работают: президент, Объединенный комитет начальников штабов и непосредственное начальство «Сигмы» в УППОНИР – Управлении перспективного планирования оборонных научно-исследовательских работ, являвшемся важным подразделением Пентагона. После произошедшей в прошлом году тотальной перетряски в высшем эшелоне организация постоянно находилась под пристальным наблюдением. Ошибку, даже самую незначительную, им бы не простили.

– Я не хочу рисковать агентом, – сказал Пейнтер. – Позвоните им.

– Есть, сэр.

Логан потянулся к телефонной трубке. Он походил больше на калифорнийского любителя серфинга, нежели на ведущего специалиста в области стратегического планирования: светлые волосы, загорелая кожа, широкие плечи и узкая талия. А вот Пейнтера можно было принять за его тень: наполовину индеец, темные волосы и голубые глаза. И – никакого загара. Он уже забыл, когда в последний раз был на солнце.

Пейнтеру хотелось сесть и уткнуться головой в колени. Он был назначен директором «Сигмы» всего восемь месяцев назад и все это время занимался лишь реструктуризацией организации и укреплением системы безопасности. Необходимость этого была вызвана тем, что незадолго до того в «Сигму» удалось внедриться агенту международного преступного картеля, известного под названием «Гильдия». Установить, какая именно информация была им за это время похищена, кому продана и кто получил к ней доступ, было невозможно, поэтому систему безопасности пришлось выстраивать заново, с чистого листа. Даже главный командный пункт «Сигмы» пришлось перевести из Арлингтона в это подземное убежище, расположенное под Вашингтоном.

Вообще-то сегодня утром Пейнтер приехал сюда, чтобы разобрать коробки в своем новом кабинете, и вот – экстренный звонок с пункта спутникового наблюдения.

Он посмотрел на монитор, передававший картинку со спутника НРС.

Ловушка.

Ему было известно, к чему стремится «Гильдия». Четыре недели назад Пейнтер вновь приступил к проведению активных операций – впервые после года вынужденного бездействия. Это был пробный шар. Было задействовано две группы оперативников. Одна занималась расследованием пропажи в Лос-Аламосе компьютерной базы данных, связанных с ядерными исследованиями; вторая работала, что называется, в собственном огороде, в Форт-Детрике, расположенном в сорока милях от Вашингтона.

Атака «Гильдии» нацелена на то, чтобы парализовать «Сигму» и Пейнтера, доказать, что «Гильдия» до сих пор не утратила своего могущества. С помощью этого маневра они хотели, чтобы «Сигма» оказалась отброшена назад, а то и вовсе расформирована. В таком случае «Гильдия» смогла бы безнаказанно творить свои черные дела. Этого допустить нельзя!

Пейнтер перестал расхаживать по комнате и, повернувшись к своему заместителю, посмотрел на него вопросительным взглядом.

– Я пытаюсь установить соединение с базой, – сказал Логан, – но на линии какие-то провалы.

Несомненно, тоже дело рук «Гильдии».

Донельзя расстроенный, Пейнтер склонился к письменному столу и уставился на папку из манильского картона, в которой находились личные дела сотрудников «Сигмы». На папке была напечатана единственная буква – греческая сигма:

Σ

В математике сигмой обозначается сумма всех составляющих, объединение набора несопоставимых величин в единое целое. Кроме того, эта буква являлась символом организации «Сигма», которой руководил Пейнтер.

Работая под покровительством УППОНИР, исследовательского подразделения Министерства обороны, «Сигма» проводила тайные операции по всему миру, направленные на то, чтобы взять под охрану, выкрасть или уничтожить технологии, имеющие жизненно важное значение для национальной безопасности Соединенных Штатов. Все сотрудники были полностью засекречены, все служили раньше в различных подразделениях специального назначения и являлись там элитой. Затем их оттуда забрали, они прошли подготовку по широкому спектру дисциплин, и только после этого из них была сформирована военизированная организация оперативников высочайшего класса, обладающих разносторонними познаниями в самых различных областях. А говоря проще, организация ученых-убийц.

Пейнтер открыл лежащую перед ним папку. Первым в ней находилось досье лидера команды.

Доктор и коммандер Грейсон Пирс.

С фотографии в правом верхнем углу на Пейнтера смотрело лицо агента. Это был снимок из полицейского архива, сделанный в то время, когда Пирс отбывал годичное тюремное заключение в тюрьме Ливенуорт. Темные волосы подстрижены коротким ежиком, в голубых глазах застыло сердитое выражение. Его уэльское происхождение выдавали резко очерченные скулы, широко расставленные глаза и мощная челюсть. Однако красноватый оттенок кожи он приобрел уже в Техасе, на иссохших холмах под обжигающим солнцем округа Браун.

Пейнтер не стал читать само досье толщиной в добрый дюйм, поскольку знал его наизусть. Грей Пирс завербовался в армию в возрасте восемнадцати лет, в двадцать один год был взят в десантное диверсионно-разведывательное подразделение, принимал участие во многих боевых операциях. А когда ему исполнилось двадцать три, он попал под трибунал за то, что набил морду вышестоящему офицеру. Пейнтер знал, что произошло между этими двумя в Боснии, и, мысленно ставя себя на место Грея, понимал, что поступил бы, наверное, точно так же. Однако армейская дисциплина превыше всего, и солдату, уже успевшему получить несколько воинских наград, пришлось провести целый год в Ливенуорте.

Однако Грей Пирс представлял собой слишком большую ценность, чтобы его можно было списать со счетов. Такой подготовкой и навыками, какими он обладал, просто так не бросаются. Поэтому три года назад, сразу же после того, как Грей вышел из тюрьмы, он был завербован в «Сигму».

А вот теперь он оказался пешкой в опасной игре между «Сигмой» и «Гильдией». Пешкой, которую должны уничтожить.

– Уф, я дозвонился до охраны базы, – с облегчением в голосе произнес Логан.

– Сообщите им, что…

– Сэр! – Молодой техник вскочил на ноги. На голове у него были наушники, а провод от них подсоединен к приборной консоли. – Директор Кроу! Я принимаю аудиосигнал!

– Что?

Пейнтер шагнул к технику и поднял руку, приказывая Логану молчать. Тот щелкнул тумблером громкой связи, и до них донесся знакомый голос. Слышимость была отвратительной, но они сумели разобрать несколько слов, слившихся в одно:

– Матьтвоюсволочьговнопоганое…

5 часов 07 минут

Форт-Детрик, штат Мэриленд

Грей выбросил вперед ногу и угодил женщине прямо в подвздошье. Он с удовлетворением ощутил соприкосновение своего каблука с чужой плотью, но ничего не услышал. В ушах у него гудело от контузии, полученной после выстрела, сделанного с близкого расстояния в его кевларовый шлем. От удара пули по забралу паутиной разбежались трещины, левое ухо горело, поскольку находившийся в нем миниатюрный наушник закоротило и ушная раковина была обожжена. Однако все это мало волновало Грея.

Вскочив на ноги, он выхватил из ножен, вделанных в рукав, свой чудо-кинжал и нырнул под ближайший к нему ряд письменных столов. Слух начинал восстанавливаться. Грей услышал негромкий хлопок, похожий на сухой кашель, – еще один выстрел. Пуля попала в край стола и отколола от него большую щепку.

Грей осторожно пополз на четвереньках, одновременно ощупывая глазами комнату. От его удара женщина выронила фонарик, он откатился куда-то в угол, и теперь предметы, стоявшие в комнате, отбрасывали на пол причудливые тени. Грей ощупал свою грудь. То место, куда угодила пуля убийцы, до сих пор болело, но крови не было.

– Жидкая броня, мистер Пирс? – послышался голос женщины.

Грей пригнулся ниже, пытаясь определить ее местонахождение.

Когда он нырнул под стол, включился внутренний экран, вмонтированный в забрало его шлема. Поскольку тот был поврежден выстрелом, голографические образы дрожали и беспорядочно мелькали, то появляясь, то исчезая, а по экрану бежали широкие полосы. Все это, безусловно, мешало обзору, но Грей ни за какие коврижки не согласился бы сейчас снять шлем, поскольку тот служил лучшей защитой от пуль. А их в пистолете женщины-убийцы осталось еще немало.

Шлем и костюм.

Убийца была права. Жидкая броня – так называлась разработка, созданная учеными армии США в 2003 году. Ткань его спецкостюма имела два слоя, между которыми была закачана особая жидкость – раствор полиэтил енгликоля со взвесью микрочастиц кремния. В обычных условиях эта смесь оставалась в жидком состоянии, но при ударе мгновенно твердела, превращаясь в настоящую броню. Спецкостюм только что спас ему жизнь. По крайней мере, на этот раз…

Женщина снова заговорила – спокойным, холодным, как и прежде, тоном. Судя по голосу, она медленно приближалась к двери.

– Здание нашпиговано пластид ом Си-четыре и тротилом. Оно предназначено для сноса, и военные были столь милы, что уже провели здесь проводку, необходимую для будущего взрыва, а я всего лишь немного усовершенствовала детонатор – так, чтобы взрыв оказался более зрелищным и… результативным.

В воображении Грея возник столб огня, обломки, взлетающие высоко в утреннее небо.

– Сибирская язва… – с ужасом пробормотал он себе под нос, но женщина все же его услышала.

– Остроумно, не правда ли, использовать снос старого здания в качестве пусковой установки для распыления биологического оружия?

«Боже мой, – подумал он, – она превратила все здание в биологическую бомбу!» При сильном ветре в опасности оказалась бы не только база, но и соседний город Фредерик.

Грей пошевелился. Ее необходимо остановить! Но где она?

Он тоже двинулся в сторону двери. Теперь-то он знал, что она вооружена, но это не могло остановить его. Ставки были слишком высоки. Грей попытался включить систему ночного видения, но единственным, чего он добился, оказались все те же мелькающие образы и полосы на экране. Ну и хрен с ним! Грей отстегнул застежку под горлом и стащил шлем с головы.

Воздух пах плесенью и какими-то антисептиками. Низко пригибаясь, Грей двинулся вперед, держа шлем левой рукой и зажав кинжал в правой. Добравшись до задней стены, он пошел вдоль нее по направлению к двери. Глаза немного привыкли к темноте, и он мог поклясться, что ни одна из створок двери до сих пор даже не шелохнулась. Значит, женщина-убийца все еще в комнате. Но где именно и как ее остановить? Грей крепче сжал рукоятку кинжала. Пистолет против ножа. Это вряд ли можно назвать честным поединком.

Поскольку шлема на нем уже не было, Грей заметил, как возле двери шелохнулась какая-то тень. Он застыл, словно изваяние. Женщина скорчилась в метре от двери, укрывшись позади стола.

Сквозь оконца в створках двери проникал бледный свет. Близилось утро, и в коридоре становилось все светлее. Убийца не сможет бежать отсюда без того, чтобы не обнаружить себя. Пока что она пряталась в густых тенях лаборатории, гадая, вооружен ли ее противник.

Грей должен положить конец этой игре леди-дракона.

Размахнувшись, он швырнул мотоциклетный шлем к противоположной стене лаборатории, и там раздался оглушительный грохот и звон. Видимо, «снаряд» разбил один из старых стеклянных резервуаров. В следующий момент Грей метнулся к тому месту, где пряталась женщина. В его распоряжении было не больше двух секунд.

Она выскочила из-за своего укрытия с пистолетом на изготовку и выпустила сразу несколько пуль в том направлении, откуда послышался шум. Одновременно она сделала грациозный бросок к двери – казалось, ее перенесла туда отдача от выстрелов. Грей был впечатлен, но не до такой степени, чтобы замедлить атаку.

Его рука уже была занесена над головой, и через долю секунды кинжал, рассекая воздух, понесся навстречу своей жертве. Выверенный, сбалансированный до совершенства, чудо-кинжал всегда поражал цель со смертоносной точностью. Так случилось и сейчас: лезвие попало ей в шею. Грей продолжал движение в ее сторону. Однако в следующее мгновение он понял свою ошибку.

Кинжал отскочил от воротника женщины и, звякнув, упал на пол.

Жидкая броня…

Неудивительно, что леди-дракон знала о его необыкновенном костюме! На ней был точно такой же.

И все же удар кинжала сбил ее с ног. Женщина тяжело рухнула на пол и, судя по всему, вывихнула колено. Но, как опытный боец, она не выпустила из поля зрения своего противника и, уже лежа на спине, направила дуло «ЗИГ-зауэра» в лицо Грея. Вот только теперь на нем не было шлема.

5 часов 09 минут

Вашингтон, округ Колумбия

– Контакт потерян, – сообщил зачем-то техник, хотя всем это было понятно и без него.

За секунду до этого Пейнтер услышал на линии какой-то грохот, после чего наступила леденящая тишина.

– Охрана базы все еще на связи, – напомнил его заместитель, по-прежнему сжимая в руке телефонную трубку.

Пейнтер лихорадочно анализировал какофонию звуков, услышанных им за последние две минуты.

– Он швырнул свой шлем! – наконец выпалил он.

Двое других мужчин уставились на него широко открытыми глазами.

Пейнтер вновь обратился к лежащему перед ним досье. Грейсон Пирс далеко не дурак. В поле зрения «Сигмы» он попал даже не из-за своих выдающихся боевых навыков, а благодаря результатам тестов на интеллект. Они намного превышали обычные показатели, хотя надо признать, что у некоторых других сотрудников эти показатели были еще выше.

Что же заставило «Сигму» остановить свой выбор на Пирсе? Его необычное поведение во время заключения в Ливенуорте. Несмотря на ежедневный изнурительный труд от рассвета до заката, он находил время для того, чтобы столь же истово заниматься изучением химии и… даосизма. Подобное несоответствие интересующих его предметов заинтриговало Пейнтера и тогдашнего руководителя «Сигмы» доктора Шона Макнайта.

С тех пор Пирс многократно, хотя, наверное, и неосознанно демонстрировал противоречивость своей натуры. Живущий в Техасе выходец из Уэльса, человек, изучающий даосизм и при этом не расстающийся с четками, солдат, который, сидя в тюремной камере, совершенствуется в химии… Именно этой уникальной особенности ума Пирс и был обязан тем, что в конечном итоге оказался в «Сигме».

Однако подобное своеобразие имело и оборотную сторону. Грейсон Пирс оказался законченным единоличником и ненавидел работать в команде. Так произошло и сейчас. Вопреки всем инструкциям он пошел на задание один.

– Сэр! – уже не в первый раз окликнул Пейнтера его заместитель.

Пейнтер глубоко вздохнул.

– Сейчас. Еще две минуты.

5 часов 10 минут

Фредерик, штат Мэриленд

Первая пуля просвистела в дюйме от уха. Грею повезло: убийца выстрелила слишком быстро, не успев как следует прицелиться. Грей, все еще находясь в стремительном броске, смог сгруппироваться и благодаря этому остался цел. Попасть из пистолета в голову гораздо сложнее, чем показывают в фильмах.

Он навалился на женщину, и ее пистолет оказался зажат между их телами. Теперь, даже если она выстрелит, у него гораздо больше шансов остаться в живых. Правда, больно будет чертовски!

Подтверждая его последнее предположение, она выстрелила, и пуля угодила ему в левое бедро. Грею показалось, что по его ноге ударили кувалдой, и он заорал от боли. А почему бы и нет, черт побери! Он что, не человек, что ли? Однако Грей не позволил себе раскиснуть. Наоборот, он использовал свою боль и ярость для того, чтобы многократно усилить удар локтем, направленный в ее глотку. Бесполезно! Жидкая броня мгновенно затвердела и свела его усилия на нет.

Проклятие!

Она снова спустила курок. Грей был гораздо тяжелее и сильнее, чем эта женщина, но она не нуждалась в сильных кулаках и коленях. В ее распоряжении находилась мощь современного стрелкового оружия, и она доказала это. Очередная пуля с чавканьем впилась в живот Грея, отшвырнув его назад и лишив возможности дышать. А женщина тем временем снова навела на него пистолет.

Магазин «ЗИГ-зауэра» рассчитан на пятнадцать патронов. Сколько выстрелов она уже сделала? Наверняка в ее пистолете осталось достаточно зарядов для того, чтобы превратить Грея в дуршлаг.

Он должен положить этому конец.

Грей рванулся вперед и попытался боднуть ее головой в лицо. Однако она не была новичком и не попалась на этот древний трюк. Женщина повернула голову, и удар пришелся ей в боковую часть черепа. Но все же этот маневр позволил Грею выиграть какую-то долю секунды. Он успел ухватиться за электрический провод, спускавшийся с одного из бесхозных письменных столов, и дернуть его. Зеленая библиотечная лампа, от которой тянулся этот самый провод, свалилась со стола и, упав на пол, разлетелась на тысячу изумрудных осколков.

Словно медведь, заламывающий свою жертву, Грей снова навалился на женщину и перекатил ее влево. Нет, он не надеялся на то, что осколки стекла вопьются в ее тело. Жидкая броня не допустила бы этого. У Грея была иная цель.

Он услышал, как под весом ее тела лопнула электрическая лампочка. Вот и хорошо!

По-лягушачьи поджав ноги, Грей оттолкнулся ими от пола и прыгнул. Все это напоминало игру в рулетку: пан или пропал. Его целью являлся электрический выключатель, расположенный на стене около двери.

Пистолет кашлянул еще раз, и пуля ударила его в нижнюю часть спины.

Грея словно огрели плетью. Его тело ударилось о стену, но в этот момент он нащупал на стене выключатель и нажал на кнопку. Огни в лаборатории вспыхнули и неуверенно замигали. Видимо, электропроводка доживала последние дни.

Он отступил назад, по направлению к женщине, которая собиралась отправить его на тот свет. Нет, он вовсе не надеялся, что его Немезиду убьет электрическим током. Такое тоже случается только в кино. Грей думал о другом: дай-то бог, чтобы тот, кто сидел за этим письменным столом последним, забыл перед уходом выключить настольную лампу!

Грей крутанулся на пятках.

Леди-дракон сидела на осколках разбитой лампы. Ее руки с зажатым в них пистолетом были вытянуты в его сторону. Она спустила курок, но пуля прошла мимо, разбив окошко в одной из створок входной двери.

Грей обошел женщину стороной, не спуская с нее глаз. Она даже не пошевелилась. Она была просто не способна пошевелиться, зацементированная в своем костюме.

– Жидкая броня, – проговорил Грей, повторив недавно сказанные женщиной слова. – Она действительно жидкая, и в этом заключается преимущество костюма. Но у каждой медали есть оборотная сторона. – Грей приблизился к женщине и легко выдернул из ее руки пистолет. – Полиэтиленгликоль представляет собой спиртовое соединение – великолепный электропроводник. И даже столь ничтожный заряд, какой исходит от лопнувшей электрической лампочки, пронзит костюм в доли секунды. А главное заключается в том, что костюм реагирует на любой признак атаки…

Грей ударил женщину в голень. Костюм ответил ему твердостью скальной породы.

– Вот ты и попалась!

Ее собственный костюм превратился в ее тюрьму.

Поскольку женщина оказалась почти полностью парализована, Грей быстро обыскал ее. Она все же могла двигаться – едва-едва, как заржавевший Железный Дровосек из сказки о волшебнике страны Оз. Женщина сдалась на милость победителя. От напряжения лицо ее покраснело.

– Если ты ищешь детонатор, то его нет. Заряд будет приведен в действие часовым механизмом. – Ее глаза опустились к циферблату наручных часов, которые работали в режиме секундомера и вели обратный отсчет. – Осталось две минуты. Тебе нипочем не обезвредить заряды.

Грей взглянул на ее часы.

02:00.

01:59.

01:58.

Время неумолимо утекало. Жизнь женщины тоже была накрепко привязана к этим тающим секундам. Грей заметил в ее глазах тень страха – убийца или нет, но она была живым существом и тоже не хотела умирать, – однако в остальном ее лицо было таким же твердым, как и ее костюм.

– Где вы припрятали емкости с бациллами?

Грей знал, что она не ответит, но внимательно наблюдал за ее глазами. Она непроизвольно взглянула вверх и тут же снова перевела взгляд на него.

Крыша. Это имело определенный смысл. В других подтверждениях Грей и не нуждался. Бациллы сибирской язвы – Bacillus anthracis – чрезвычайно чувствительны к высокой температуре. Если террористка хотела, чтобы в результате взрыва смертоносные споры распространились на обширной территории, она должна была разместить емкости как можно выше, иначе в пожаре, который наверняка начнется после взрыва, бактерии просто погибнут.

Женщина плюнула Грею в лицо. Плевок угодил ему в щеку, но он даже не потрудился его стереть. Не до того!

01:48.

Грей выпрямился и бросился к двери.

– У тебя ничего не выйдет! – крикнула ему вдогонку женщина.

Видимо, она поняла, что он собирается обезвредить биологическую бомбу, не заботясь о собственной жизни. Почему-то это разозлило его. Можно подумать, она знает его достаточно хорошо, чтобы делать такие умозаключения!

Грей пробежал по коридору, выскочил на лестничную клетку и, преодолев два пролета, оказался у двери, ведущей на крышу. Это был пожарный выход, оборудованный в соответствии со стандартами Администрации профессиональной безопасности и здоровья. Дверь была заперта на специальный засов, который при открывании автоматически приводил в действие пожарную сигнализацию. В данный момент это было как раз то, что нужно.

Грей отодвинул засов, и в воздухе разнесся пронзительный вой сирены. Он вышел в темно-серую предрассветную дымку. Крыша была выстлана рубероидом и пропитана гудроном, под ногами хрустел песок. Грей осмотрелся. Здесь имелось слишком много мест, куда можно спрятать небольшие емкости со спорами: вентиляционные отверстия, трубы, тарелки спутниковой связи… А время неумолимо таяло.

5 часов 13 минут

Вашингтон, округ Колумбия

– Он на крыше! – воскликнул техник, ткнув пальцем в монитор, на который транслировалась картинка со спутника.

Пейнтер наклонился поближе и увидел крошечную фигурку, показавшуюся в поле зрения камеры. Что могло понадобиться Грею на крыше? Пейнтер внимательно осмотрел все пространство вокруг.

– Погони не видно?

– Нет, сэр, я ничего такого не заметил.

– Охрана базы сообщает, что в корпусе четыреста семьдесят сработала пожарная сигнализация, – доложил Логан, оторвавшись от телефонной трубки.

– Наверняка он активировал ее, когда выбирался на крышу, – предположил техник.

– Вы можете увеличить изображение? – поинтересовался Пейнтер.

Техник кивнул и нажал на какую-то кнопку. Камера сфокусировалась на Грейсоне Пирсе. Его шлем исчез, а левое ухо было обожжено и кровоточило. Он все еще стоял у пожарного выхода.

– Что он делает? – недоуменно спросил техник.

– Охрана базы все еще на связи, – напомнил Логан.

Пейнтер тряхнул головой, но страшное подозрение уже закралось в его душу холодной змеей.

– Скажите им, чтобы не вмешивались. Пусть эвакуируют всех, кто находится поблизости от этого корпуса.

– Простите, сэр?

– Делайте, что я сказал! – рявкнул Пейнтер.

5 часов 14 минут

Фредерик, штат Мэриленд

Грей еще раз окинул крышу взглядом. Пожарная сигнализация продолжала надрываться, но он не обращал на нее внимания. Он размышлял, пытаясь поставить себя на место террористки. Как бы действовал он сам, если бы перед ним стояла такая же задача?

Грей нагнулся. Скорее всего, женщина спрятала емкости с бациллами совсем недавно, сразу после вчерашнего ливня. Внимательно приглядевшись, он заметил, что ровная поверхность песка на рубероиде кое-где потревожена. Обнаружить это было нетрудно, поскольку Грей знал, что женщина обязательно должна была пройти через эту дверь – единственный проход на крышу.

Он пошел по следам, и они привели его к вентиляционной отдушине. Ну разумеется! Вентиляционный желоб послужит превосходным выводным каналом, через который смертоносные споры после взрыва на нижних уровнях будут выброшены в пространство, словно из вулкана.

Встав на колени, Грей увидел, что ржавчина на вентиляционной решетке в одном месте поцарапана. Значит, он не ошибся. У него не было времени осматриваться в поисках мины-ловушки, поэтому он с яростным рычанием просто сорвал решетку.

Бомба находилась внутри желоба. Пятнадцать стеклянных флаконов, закрепленных вокруг бруска пластида С-4. Грей уставился на белый порошок, находившийся внутри флаконов. Прикусив нижнюю губу, он протянул руку и аккуратно вытащил бомбу из жерла воздуховода. Цифры на таймере быстро сменяли друг друга, отсчитывая секунды, оставшиеся до взрыва.

00:54.

00:53.

00:52.

Поднявшись с колен, Грей быстро осмотрел бомбу. У него не было времени разбираться в хитросплетении проводов. Заряд сработает в любом случае, поэтому сейчас главное – убрать его подальше от здания, от зоны большого взрыва и, желательно, от самого себя.

00:41.

Оставался единственный шанс. Грей сунул бомбу в нейлоновую сумку на поясе и отбежал к двери пожарного выхода. Рев сирены вызвал переполох, и теперь все прожекторы были направлены на этот корпус. Однако охранникам ни за что не поспеть сюда вовремя.

Единственный шанс. Он должен сделать это, пусть даже ценой собственной жизни!

Грей повернулся спиной к двери и рванулся по направлению к краю крыши. Достигнув его, он подпрыгнул и перелетел через кирпичный парапет. Под ним разверзлась пропасть глубиной в шесть этажей.

5 часов 15 минут

Вашингтон, округ Колумбия

– Господи Всемогущий! – выдохнул Логан, когда Грей прыгнул с крыши.

– Да он же форменный псих! – охнул техник.

И только Пейнтер не проявил ни малейшего удивления, негромко проговорив:

– Он делает то, что должен.

5 часов 15 минут

Фредерик, штат Мэриленд

Поджав под себя ноги и раскинув руки, чтобы сохранить равновесие, Грей летел по воздуху. Земля неотвратимо приближалась, а он молился, чтобы знание законов физики, умение анализировать сочетание факторов скорости, траектории и векторов не подвели его. Он готовился к удару.

Двумя этажами ниже и на расстоянии в двадцать ярдов его встречала круглая крыша «Восьмого яйца». Сферическая стальная поверхность гигантского контейнера вместимостью в миллион литров блестела от утренней росы.

Грей слегка изогнул тело, чтобы удар пришелся на ноги.

Время как будто ускорилось. А может, это он ускорил свое движение.

Его ноги ударились в поверхность сферы. Жидкая броня костюма мгновенно затвердела вокруг лодыжек, предохраняя их от перелома. Мощная инерция швырнула Грея вперед, он упал лицом вниз и распластался на металле. Однако он немного не дотянул до верхней точки сферы и оказался на покатом склоне, ближнем к корпусу 470. Грей скреб ногтями по стальной поверхности, но не находил ничего, за что можно было бы зацепиться. Его тело медленно скользило вниз по мокрому от росы металлу. Он раскинул ноги и попытался затормозить, упираясь носками ботинок, но и это не помогло. И вот он миновал точку невозвращения, за которой снова началось свободное падение.

Поскольку щека Грея была прижата к поверхности сферы, он не видел мостика до тех пор, пока не ударился о него левой ногой. В следующую секунду он тяжело приземлился на четвереньки на стальную конструкцию с ограждением, опоясывающую шар.

Пошатываясь от удара, Грей поднялся на ноги. Ему не верилось в то, что он еще жив. Вытаскивая бомбу из сумки на поясе, он обшаривал глазами поверхность шара. В нее были вмонтированы круглые иллюминаторы, через которые ученые когда-то наблюдали за ходом своих биологических экспериментов. За все годы использования гигантского контейнера из него не удалось вырваться ни одной патогенной бактерии. Грей молился, чтобы «Восьмое яйцо» и сегодня продемонстрировало те же качества.

Он взглянул на таймер бомбы.

00:18.

Не оставалось времени даже на то, чтобы выругаться. Грей бросился по мостику в поисках люка и, обежав примерно четверть сферы, обнаружил стальную дверь с вмонтированным в нее иллюминатором. Бросившись к ней, он ухватился за ручку и потянул ее на себя. Дверь не поддалась.

Заперто.

5 часов 15 минут

Вашингтон, округ Колумбия

Пейнтер видел, как Грей свалился на стальной мостик, опоясывающий гигантскую сферу, отметил напряжение и неистовую спешку, написанные на его лице, и понял, что в запасе у Пирса считанные секунды. Чуть раньше он наблюдал, как тот вытащил из воздуховода взрывное устройство. Задача, поставленная перед Грейсоном, заключалась в том, чтобы выманить на свет и обезвредить преступника, который, как предполагалось, торгует биологическим оружием, поэтому Пейнтер не сомневался, какого рода заряд находился в обнаруженной Пирсом бомбе.

Сибирская язва.

Разумеется, Грейсон не может просто зашвырнуть бомбу подальше и позволить ей взорваться. Он должен поместить ее в какое-нибудь надежное место, чтобы нейтрализовать последствия взрыва и последующего распыления убийственных бацилл. Однако пока Грею не везло.

Сколько времени осталось в его распоряжении?

5 часов 15 минут

Фредерик, штат Мэриленд

00:18

Грейсон снова побежал по мостику. Возможно, в сфере имеется еще один люк. Ему казалось, что он бежит в лыжных ботинках, поскольку лодыжки по-прежнему были скованы защитным костюмом.

Он преодолел еще четверть окружности сферы. Впереди показался второй люк.

– ЭЙ ТЫ! СТОЯТЬ!

Охрана базы.

Голос, многократно усиленный громкоговорителем, прозвучал с таким напором, что Грей чуть было не остановился. Чуть было… Но все же он продолжал бежать. На него упал луч мощного прожектора.

– СТОЙ, ИЛИ МЫ ОТКРЫВАЕМ ОГОНЬ!

Грею некогда было вести переговоры. Загрохотали автоматы, и пули, рикошетя, высекли искры из стальной поверхности «Восьмого яйца». Ни одна из них не легла рядом с Греем. Предупредительные выстрелы.

Он поравнялся с люком, ухватился за ручку, повернул и потянул на себя. Хоть и с трудом, но дверь поддалась. Из груди Грея вырвался вздох облегчения. Он швырнул бомбу в чрево контейнера, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, а затем сполз по ней вниз, на мостик.

– ЭЙ ТЫ, ТАМ! ОСТАВАЙСЯ НА МЕСТЕ! НЕ ДВИГАЙСЯ!

У Грея не было ни малейшего желания куда-либо двигаться. Ему и здесь было хорошо. Он ощутил спиной слабый толчок, и сфера завибрировала и загудела, как колокол после удара. Внутри ее сработало взрывное устройство, надежно изолированное от окружающего мира стальной оболочкой.

Но это был лишь первый из серии оглушительных взрывов, потрясших землю: буммм, буммм, буммм… Их последовательность, равномерность, мощность – все было тщательно, профессионально выверено. Начался снос корпуса 470. Правда, намного раньше, чем запланировано.

Даже находясь на противоположной стороне сферы, Грей почувствовал легкое движение воздуха, а затем услышал мощный рокот, как будто старое здание сделало последний в своей жизни вдох и шумно выдохнуло. В воздух поднялась огромная туча пыли и обломков. Сложившись словно карточный домик, корпус 470 превратился в гору кирпичной пыли и искореженной арматуры. Грей поднял голову и увидел огромный плюмаж дыма и пыли, который взметнулся под облака и стал принимать форму уродливого серого гриба. Но главным было то, что ветер, разносивший во все стороны эту пыль, не нес с собой смертоносные бактерии.

Наконец в развороченных недрах погибшего здания прогремел последний взрыв, обрушив на сферу колючий дождь из кирпичной крошки. Земля закачалась, и Грей услышал какой-то новый звук. Скрежет металла.

Рукотворное землетрясение привело к тому, что две из двенадцати стальных опор, на которых держалось «Восьмое яйцо», согнулись, как если бы сфера вдруг решила встать на колени. Все огромное сооружение накренилось в сторону от рухнувшего здания.

Затем одна за другой начали гнуться остальные опоры. Контейнер на миллион литров стал заваливаться прямо на грузовики с сотрудниками охраны. А на боку этой гигантской туши, на той ее стороне, которой она должна была удариться о землю, находился Грейсон Пирс.

Он вскочил на ноги и побежал по мостику, стараясь выбраться из опасной зоны. Но поскольку огромный шар продолжал валиться, уже через несколько шагов Грей обнаружил, что мостик вздыбился перед ним почти вертикально и превратился в лестницу. Цепляясь руками за детали металлической конструкции, Грей отталкивался ногами от стоек ограждения. Последний отчаянный бросок вперед – и он вырвался наконец из тени падающего шара.

«Восьмое яйцо» рухнуло на газон и вдавилось в пропитанную дождем почву. Удар был настолько сильным, что Грея сбросило с мостика. Он полетел вниз и шмякнулся спиной о мокрую траву. На этот раз полет продолжался недолго: к счастью, Грей находился всего в нескольких ярдах от земли.

Опершись на локоть, он приподнялся. Вереница грузовиков с охранниками подалась назад, чтобы не попасть под падающую стальную махину, но они все еще были здесь. А Грей не мог позволить, чтобы его поймали.

Он со стоном поднялся на ноги и поковылял в ту сторону, где из руин разрушенного взрывами здания поднимались клубы дыма. Только сейчас до его слуха донеслись завывания сирены, раздававшиеся по всей территории базы. На ходу Грей избавился от своего защитного костюма. Под ним оказалась гражданская одежда, и он прицепил к карману рубашки идентификационную карточку, с помощью которой проник на базу. Теперь нужно было как можно скорее добраться до дальней стороны внутреннего двора, до следующего здания, возле которого он оставил свой мотоцикл.

Двухколесная машина оказалась на месте. Перебросив ногу через седло, Грей повернул ключ в замке зажигания, и мотор довольно заурчал, радуясь тому, что его вернули к жизни. Грей потянулся к рукоятке газа, но внезапно остановился. На руле мотоцикла что-то висело. Грей отцепил этот предмет, поглядел на него и сунул в карман.

Черт!..

Он нажал на газ и направил мотоцикл в ближайшую аллею. Путь в данный момент был свободен. Сгорбившись над рулем, Грей пришпорил двигатель и стрелой пролетел между темными зданиями. Оказавшись у Портер-стрит, он резко вывернул руль влево, чиркнув коленом по асфальту, когда мотоцикл почти лег набок. На дороге было всего две машины, но ни одна из них не принадлежала военной полиции, поэтому Грей, заложив еще один резкий вираж, пронесся мимо них в направлении другой части базы – Наллин-Понд, которая представляла собой парковую зону с большим количеством лиственных деревьев. Здесь Грей сможет переждать возникший на базе переполох, а потом ускользнет незамеченным. По крайней мере, сейчас он находился в безопасности.

И все же он по-прежнему ощущал тяжесть предмета, лежавшего в его кармане. Предмета, который кто-то повесил на руль его мотоцикла.

Серебряной цепочки с кулоном в виде дракона.

5 часов 48 минут

Вашингтон, округ Колумбия

Пейнтер отошел от приборной консоли. Техник засек побег Грейсона на мотоцикле, после того как тот вырвался из облака дыма и пыли. Логан до сих пор висел на телефоне, передавая информацию по засекреченным каналам, забалтывая своих собеседников из Форт-Детрика и внушая им, что ничего особенного не произошло. Эту версию поддержит самое высокое руководство, и происшествие на базе будет списано на плохую ведомственную координацию, скверное качество связи, устаревшее вооружение. Короче, на все, что угодно, но организация «Сигма» не будет упомянута нигде.

Техник поправил наушник:

– Сэр, на проводе директор УППОНИР.

– Переключите его на меня, – откликнулся Пейнтер и поднял трубку стоящего рядом с ним телефонного аппарата.

Приложив трубку к уху, он услышал характерный звук включения шифрующего устройства. Затем наступило молчание, от которого по всему телу Пейнтера поползли мурашки, и техник молча кивнул ему, давая понять, что связь установлена. Хотя на линии по-прежнему царило молчание, Пейнтер будто воочию видел своего наставника и командира.

– Директор Макнайт? – осведомился он, думая, что шеф позвонил, скорее всего, для того, чтобы получить отчет о проведенной акции.

Выяснилось, что он ошибался.

– Пейнтер, – раздался голос на другом конце линии, – я только что получил разведданные из Германии, и они носят очень тревожный характер. Странная массовая гибель людей в Кёльнском соборе. Мы должны послать туда команду. Не позже вечера.

– Так быстро?

– Подробности я сообщу в течение пятнадцати минут, но учти, команду должен возглавить твой самый лучший агент.

Взгляд Пейнтера был устремлен на монитор с картинкой со спутника. Он смотрел на мотоцикл, мчащийся по холмам, лавирующий между деревьями.

– Пожалуй, у меня есть нужный человек, – проговорил он, – но могу ли я узнать, чем вызвана такая срочность?

– Рано утром поступил звонок с требованием провести расследование необычного происшествия в Германии. В качестве особого условия было выдвинуто участие в нем «Сигмы».

– Требование? От кого?

Что-либо требовать от Макнайта мог только один человек – президент Соединенных Штатов Америки, но и на сей раз предположение Пейнтера оказалось ошибочным.

– От Ватикана, – отрезал директор.

2

ВЕЧНЫЙ ГОРОД

24 июля, полдень (местное время)

Рим, Италия

Обед с мамой и сестрой, судя по всему, полетел к чертовой матери.

Лейтенант Рейчел Верона спустилась по узкой лестнице, которая вела глубоко в подземелье базилики Святого Климента. Раскопки под знаменитой церковью продолжались уже более двух месяцев, а проводила их маленькая группа археологов из университета Неаполя.

– Lasciate ogni speranza… – пробормотала себе под нос Рейчел.

Профессор Лена Джованна, руководитель раскопок, а сегодня – ее гид по подземным катакомбам, с удивлением посмотрела на нее. Это была высокая женщина в возрасте далеко за пятьдесят лет, но из-за сильной сутулости она казалась старше и ниже ростом. Профессор Джованна устало улыбнулась:

– Я вижу, вы знаете Данте Алигьери! «Lasciate ogni speranza, voi ch’entrate» – «Оставь надежду всяк сюда входящий».

Рейчел смутилась. Согласно Данте, эта фраза была начертана на вратах преисподней. Ей не хотелось, чтобы ее слова были услышаны, но здешняя акустика подвела.

– Извините, если я вас обидела, профессор, – извиняющимся тоном сказала она.

Ее спутница только поцокала языком и добродушно ответила:

– Не стоит извиняться, лейтенант. Наоборот, для меня является приятным сюрпризом, что хоть кто-то из карабинеров способен цитировать Данте. Тем более если это человек, который работает на Tutela Patrimonio Culturale – Управление по охране культурных ценностей.

Рейчел прекрасно понимала причину этого небольшого недоразумения. Большинство людей воспринимали карабинеров плоско и однозначно: мужчины и женщины в форме и с оружием патрулируют улицы и охраняют здания. Однако сама она пришла работать в полицию, окончив университет и имея степень в области психологии и истории. Рейчел пригласили в корпус карабинеров, когда она была еще студенткой, и после университета она провела два года в специальном учебном заведении для офицеров полиции, изучая международное законодательство. После этого Рейчел оказалась в распоряжении генерала Ренде, возглавлявшего спецподразделение карабинеров по борьбе с кражами произведений искусства и предметов старины.

Сойдя с последней ступени лестницы, Рейчел шагнула в глубокую лужу затхлой воды. В результате грозы, бушевавшей над Римом на протяжении нескольких последних дней, городские подвалы сильно затопило. Она с грустью посмотрела себе под ноги. Что ж, не так уж и глубоко – всего по щиколотки.

Ей одолжили резиновые сапоги размера на три больше, вероятно мужские, а собственные туфли-лодочки от Феррагамо, подарок мамы на день рождения, она держала в руке. Рейчел не решилась оставить их на лестнице – слишком много кругом ворья. Если бы эти туфли украли или она испортила бы их, мама замучила бы ее упреками.

А вот на профессоре Джованне был рабочий комбинезон – гораздо более подходящая одежда для путешествий по затопленному водой подземелью, нежели голубые слаксы и шелковая блузка в цветочек, надетые на Рейчел. Однако когда четверть часа назад ее пейджер разразился истеричным пиканьем, она направлялась на давно планировавшийся обед с мамой и сестрой, и у нее не было времени, чтобы вернуться домой и переодеться в служебную форму. По крайней мере, если она все еще надеялась успеть на званый обед.

Поэтому она направилась прямиком сюда и была встречена парой местных карабинеров. Рейчел оставила их в базилике, а сама приступила к первоначальной стадии расследования совершенного похищения.

Но с другой стороны, Рейчел была даже довольна тем, что обстоятельства помешали ей встретиться с мамой и сестрой. Она долго откладывала неизбежное объяснение с матерью по поводу того, что между ней и Джино все закончилось. Ее теперь уже бывший любовник ушел от нее месяц назад. Рейчел словно наяву видела укоризненный взгляд матери, словно говорящий: «Я же тебя предупреждала…», хотя на самом деле вслух эта фраза так никогда и не будет произнесена. А ее старшая сестра, вышедшая замуж три года назад, будет сидеть, многозначительно крутить на пальце обручальное кольцо с бриллиантом и скорбно кивать головой, молчаливо соглашаясь с матерью.

Они обе не одобряли выбор профессии Рейчел. «Как ты собираешься удержать мужчину, который окажется рядом с тобой? – нараспев говорила мама. – Ты накоротко остригла свои изумительные волосы, ты спишь с пистолетом под подушкой. Какой мужчина станет терпеть такое?»

Именно по этой самой причине Рейчел очень редко навещала своих родственников, обитавших в пригороде Рима – местечке под названием Кастельгандольфо, неподалеку от летней резиденции Папы, где их семья поселилась после Второй мировой войны.

Из всех родичей ее понимал только один человек – бабушка. Они с Рейчел одинаково любили предметы старины и стрелковое оружие. Еще маленькой Рейчел жадно слушала рассказы бабушки о войне: страшные истории, окаймленные кружевом специфического юмора. В тумбочке бабули до сих пор лежал смазанный и отполированный немецкий «Люгер Р-08», реликт последней войны, украденный у фашистов во время бегства их семьи от нацистов. Нет, бабуля была не из тех старушек, которые тратят оставшиеся им дни на вязание.

– Ну вот мы и пришли, – сказала профессор Джованна, шлепая по лужам. – Мои ученики следят за тем, чтобы здесь все было в порядке.

Идя следом за своим проводником, Рейчел подошла к низкому дверному проему и, нагнувшись, вошла внутрь. Освещенное неровным, мигающим светом карбидных фонарей, это помещение больше напоминало пещеру. Высоко над их головами свод изгибался куполом, выложенным из огромных кусков отесанного вулканического туфа. Рукотворный грот. Древнеримское святилище.

Вытаскивая ноги из липкой грязи, Рейчел постоянно чувствовала махину базилики над своей головой. Возведенная в XII веке в честь святого Климента, эта церковь была построена на месте другого святилища, сооруженного еще в IV веке от Рождества Христова. Но и это древнее святилище скрывало в себе темную тайну, поскольку располагалось на руинах древнеримских сооружений, в том числе и языческого храма, создание которых датировалось I веком. Такие «надстройки» – один храм поверх другого – были обычным явлением: новая религия хоронила под собой прежнюю.

Рейчел почувствовала знакомую дрожь. Это чувство не раз посещало ее в моменты, когда она соприкасалась с его величеством Временем, ощущая его многотонный груз. Хотя один век хоронил под собой другой, они все присутствовали здесь: история человечества, запечатленная в камне и молчании. В этом храме царила торжественность не меньшая, чем в том, что находился наверху.

– Это мои студенты, – сказала профессор Джованна. – Тиа и Роберто.

Проследив за взглядом спутницы, Рейчел с трудом разглядела в полутьме силуэты двух людей, темноволосых и одетых в одинаковые рабочие комбинезоны. Они были заняты тем, что прикрепляли ярлыки к осколкам разбитой древней вазы, но теперь поднялись на ноги, чтобы поздороваться с пришедшими. В правой руке Рейчел были по-прежнему зажаты ее туфли, поэтому она протянула левую и обменялась со студентами рукопожатиями. На вид им нельзя было дать больше пятнадцати лет, но, возможно, дело было в том, что после того, как Рейчел отпраздновала свое тридцатилетие, все остальные стали казаться ей сосунками.

– Сюда, – сказала профессор, ведя Рейчел к алькову в дальней стене помещения. – Воры, по-видимому, проникли внутрь во время вчерашней грозы.

Профессор Джованна направила луч фонарика на мраморную статую, стоявшую в дальней нише. Она была примерно в метр высотой. Точнее, была бы, если бы имела голову. Теперь от нее остались лишь торс, ноги и горделиво торчащий вперед каменный пенис. Древнеримский бог плодородия.

Женщина-ученый горестно покачала головой:

– Какая трагедия! Это было единственное скульптурное изваяние, которое мы обнаружили здесь в полной сохранности.

Рейчел понимала отчаяние, испытываемое женщиной. Протянув руку, она пробежалась пальцами по месту скола на шее статуи и ощутила характерные неровности.

– Слесарная ножовка, – констатировала она.

Это было орудие современных расхитителей гробниц, простое в использовании и достаточно компактное, чтобы его можно было легко спрятать. С помощью этого немудрящего инструмента воры крали, уродовали и уничтожали произведения древнего искусства по всему Риму. Вандалам требовалось совсем немного времени, чтобы вытащить ножовку из складок одежды и отпилить часть ценной статуи или другого предмета. Случалось, они делали это даже в те короткие минуты, когда гид или куратор выставки оборачивался к ним спиной.

Игра стоила свеч. Незаконный оборот предметов старины оказался весьма доходным бизнесом и по прибыльности уступал лишь торговле наркотиками, отмыванию денег и контрабанде оружия. Именно поэтому в 1992 году военные приняли решение создать спецподразделение по борьбе с кражами произведений искусства и предметов старины, которое еще называли «полицией культурного наследия». Работая рука об руку с Интерполом, сотрудники подразделения пытались положить конец этой вакханалии вандализма.

Рейчел наклонилась к подножию статуи и снова ощутила знакомое жжение внизу живота. Нет, с самочувствием у нее все было в порядке, но она испытывала эту почти физическую боль каждый раз, когда видела, как – пусть по крохам, по небольшим кусочкам – растаскивается, уничтожается многовековая римская история. Это было преступление против самого времени.

– Ars longa, vita brevis, – прошептала она афоризм Гиппократа, один из ее любимых: «Жизнь коротка, искусство вечно».

– Действительно, – подтвердила профессор страдальческим голосом, – это была уникальная находка. Великолепно сохранившийся мрамор, тонкая работа поистине выдающегося мастера. И так изуродовать ее!

– А почему эти гады не забрали всю статую? – спросила студентка по имени Тиа. – Тогда она хотя бы целой осталась!

Рейчел постучала одной из своих туфель по мраморному пенису скульптуры и ответила:

– Несмотря на то что здесь статуя выглядит сравнительно небольшой, она все же слишком велика для того, чтобы таскаться с ней по городу. У воров, по всей видимости, уже имелся покупатель, причем наверняка иностранец. Одну только голову проще перевезти через границу, чем всю скульптуру.

– Есть ли какая-нибудь надежда на то, что пропажа будет обнаружена? – с тревогой спросила профессор Джованна.

Рейчел не хотела давать несбыточных обещаний. Из шести тысяч предметов старины, похищенных в прошлом году, обнаружены были считанные единицы.

– Мне понадобится фотография статуи в нетронутом виде для отправки в Интерпол, причем желательно, чтобы хорошо была видна голова.

– У нас есть база данных изображений в цифровом формате, – сказала профессор Джованна. – Я могу переслать вам снимки по электронной почте.

Рейчел кивнула и снова перевела взгляд на обезглавленную статую.

– А может быть, Роберто сам сообщит нам о том, что он сделал с головой статуи? – спросила вдруг она.

Взгляд профессора метнулся к молодому человеку. Роберто сделал шаг назад.

– Ч-ч-что?.. – Его взгляд заметался по помещению, а потом остановился на лице преподавателя. – Профессор… честное слово… Я ничего не знаю! Это безумие какое-то!

Рейчел продолжала смотреть на статую, размышляя о том, вернуться ли на работу или рискнуть, предприняв мгновенную атаку прямо здесь. Первый вариант повлечет за собой нескончаемые допросы, груду бумажной работы. Женщина закрыла глаза и подумала об обеде, на который она уже опоздала. Кроме того, если она хочет обнаружить пропавшую голову, от быстроты ее действий также очень многое зависит.

Открыв глаза, она заговорила, словно обращаясь к статуе:

– Известно ли вам, что шестьдесят четыре процента краж предметов старины совершаются теми, кто непосредственно работает на раскопках?

С этими словами она повернулась к троице археологов.

Профессор Джованна нахмурилась:

– Не думаете же вы на самом деле, что Роберто…

– Когда была обнаружена статуя? – задала вопрос Рейчел.

– Э-э-э… два дня назад. Но я поместила сообщение о нашей находке и ее изображение на интернет-сайте университета Неаполя, так что о ней многие знали.

– А сколько людей знали о том, что во время последней грозы раскопки не будут охраняться? – Рейчел не спускала глаз с молодого человека. – Роберто, вам есть что сказать?

Его лицо выражало крайнюю степень растерянности и смущения.

– Нет… я… я не имею с этим ничего общего.

Рейчел отцепила от пояса рацию.

– В таком случае вы, полагаю, не будете возражать, если мы обыщем ваше жилище? А вдруг нам удастся обнаружить там ножовку с остатками мраморной пыли?

В его глазах вспыхнул злой огонек.

– Я… я… – начал он, но Рейчел не дала ему договорить.

– Пять лет тюремного заключения! – отчеканила она. – Минимум!

В колеблющемся свете фонариков было видно, как побледнел парень.

– Если вы добровольно поможете следствию, я обещаю, что по отношению к вам будет проявлено снисхождение.

Роберто помотал головой, и было непонятно, от чего он отказывается.

– Ну что ж, я предоставила вам шанс, но вы им не воспользовались.

Рейчел поднесла рацию к губам и нажала кнопку. Под сводчатыми стенами раздался шипящий звук радиопомех.

– Нет! – крикнул Роберто, подняв руку и делая ей знак остановиться.

Для Рейчел это не стало неожиданностью. Молодой человек потупился. Воцарилось долгое молчание, и Рейчел не стала нарушать его. Она хотела, чтобы юный преступник сделал признание без ее принуждения.

Наконец Роберто всхлипнул и заговорил прерывающимся голосом:

– У меня… были долги… Карточные долги… У меня не оставалось выбора…

– Боже милостивый! – выдохнула профессор Джованна и приложила ладонь ко лбу. – Роберто, как же ты мог!

У студента не было ответа.

Рейчел могла представить себе, какое давление оказали на юношу те, кто организовал это похищение. Это было обычным явлением, именно так делались подобные черные дела. Парень стал всего лишь маленькой ячейкой в огромной, широко раскинутой сети, организации столь мощной, что выкорчевать окончательно ее, наверное, не удастся никогда. Максимум, на что могла надеяться Рейчел, это своевременно срезать новые побеги ядовитого куста.

Она снова поднесла рацию к губам:

– Карабинер Джерардо, я поднимаюсь наверх кое с кем, у кого может быть дополнительная информация в связи с пропажей.

– Вас понял, лейтенант, – прозвучал голос из рации.

Рейчел выключила рацию. Роберто стоял, закрыв лицо руками. Его карьере ученого пришел конец.

– Как вы узнали? – спросила профессор.

Рейчел не сочла нужным пускаться в долгие объяснения относительно того, что члены преступных группировок постоянно – уговорами, подкупом, угрозами – вовлекали в орбиту своей криминальной деятельности людей, занятых на археологических раскопках. Это была весьма распространенная практика, причем в сети, расставленные преступниками, попадали в первую очередь слабовольные или наивные люди.

Она отвернулась от Роберто. Зачастую, как случилось сейчас, для того чтобы раскрыть преступление по горячим следам, Рейчел было достаточно определить, кто среди археологов является слабым звеном. Что касается этого парня, то у нее не было никаких особых оснований подозревать именно его. Она всего лишь выдвинула предположение и слегка надавила на Роберто.

Да, существовал определенный риск того, что она поторопилась. В этом случае Рейчел потерпела бы фиаско. А вдруг преступником оказался бы не Роберто, а Тиа? Воспользовавшись тем, что Рейчел пустилась по ложному следу, девушка преспокойно сумела бы передать украденный раритет покупателю. А если бы злоумышленником оказалась профессор Джованна, решившая подработать на продаже собственных археологических открытий? Одним словом, существовало множество факторов, которые могли бы пустить насмарку едва начавшееся расследование, однако Рейчел умела рисковать и чаще всего бывала вознаграждена за этот риск.

Профессор Джованна по-прежнему смотрела на нее, и в глазах ее читался все тот же немой вопрос: как она поняла, что преступление совершил Роберто?

Рейчел поглядела на мраморный фаллос. Это он дал ей подсказку – единственную, но очень важную.

– На черном рынке хорошо продаются не только головы древних скульптур, – заговорила она. – Существует также огромный спрос на предметы искусства эротического характера, причем их стоимость может быть в четыре раза выше. Я подумала, что для вас, женщин, не стало бы проблемой отпилить у статуи столь… гм… выдающуюся деталь. А вот у мужчины вряд ли поднимется рука – они воспринимают это слишком близко к сердцу.

Рейчел усмехнулась и направилась к лестнице, обронив напоследок:

– Они даже своих собак не кастрируют.

13 часов 34 минуты

Уже опоздала…

Кинув взгляд на часы, Рейчел заторопилась по выложенной брусчаткой площади перед базиликой Святого Климента. Она наступила на качающийся камень, потеряла равновесие и сделала несколько неверных шагов, но все же не упала. Оглянувшись на предательский булыжник, она посмотрела на свои туфли-лодочки.

Merda![8]

По внешней стороне одной туфли протянулась широкая царапина. Рейчел подняла глаза к небу и подумала: какого святого она прогневила? Впрочем, судя по тому, как складывались события, разгневанные на нее святые уже выстроились в очередь.

Она продолжила путь, уворачиваясь от ненормальных велосипедистов, которые так и носились вокруг, словно перепуганные голуби. Теперь она шла не так быстро, внимательно глядя под ноги и напоминая себе мудрые слова императора Августа: «Festina lente». «Торопись медленно».

Но с другой стороны, у императора Августа не было матери, которая своими вечными придирками и нытьем может свести с ума даже лошадь.

Наконец Рейчел дошла до «мини-купера», припаркованного на краю площади. Полуденное солнце выкрасило его слепящим серебром, и Рейчел улыбнулась – пожалуй, впервые за целый день. Эта машина тоже являлась подарком на день рождения, и сделала его себе сама Рейчел. В конце концов, тридцать лет исполняется только один раз в жизни! Машина оказалась немного экстравагантной, особенно после того, как по заказу Рейчел салон был выполнен из натуральной кожи и были добавлены некоторые дополнительные детали, например откидная крыша. Ну и что, зато теперь у нее есть хоть какая-то радость в жизни!

Не исключено, что это было одной из причин, по которым месяц назад ее бросил Джино: машина вдохновляла Рейчел гораздо сильнее, нежели мужчина, с которым она делила постель. Ну и черт с ним! Это был стоящий обмен, поскольку от общения со своей машиной она получала гораздо больший заряд положительных эмоций. Кроме того, откидной верх… Рейчел относилась к женщинам, высоко ценящим гибкость, и если она не могла получить этого от своего мужчины, то теперь получала от своей машины.

Рейчел открыла дверцу, но раньше, чем она успела сесть на водительское сиденье, зазвенел сотовый телефон, укрепленный у нее на поясе. Ну что там еще? Скорее всего, звонил карабинер Джерардо, на попечение которого она передала Роберто. Молодого человека отправили в полицейский участок Париоли, где он будет допрошен. Взглянув на дисплей телефона, Рейчел узнала коды страны и города – 39–06,– но сам номер был ей незнаком. Кто может звонить ей из Ватикана?

Она поднесла трубку к уху и сказала:

– Лейтенант Верона слушает.

Знакомый голос проговорил:

– Как поживает моя любимая племянница? Чем она занимается кроме того, что огорчает свою мать?

– Дядя Вигор?

Лицо Рейчел расцвело улыбкой. Это был ее дядя, более известный как монсиньор Вигор Верона, ректор Папского института христианской археологии. Но сейчас он говорил с ней не из своего университетского кабинета.

– Я звонил твоей маме, думал, ты у нее, но у карабинеров, судя по всему, рабочий день не нормирован? И это, кажется, не очень по нраву твоей мамочке.

– Я сейчас как раз еду в ресторан.

– Ты и поехала бы туда, если бы не мой звонок. Теперь планы меняются.

– Дядя Вигор, о чем ты…

– Я уже выразил своей дорогой сестре глубочайшее сожаление по поводу того, что ваш обед откладывается. Вместо этого вы встретитесь за ранним ужином в ресторане «Матричиано». Разумеется, в качестве компенсации за это небольшое неудобство платить за ужин придется тебе.

«Кто бы сомневался! – подумала Рейчел. – И платить придется не только евро, а еще и изрядно попорченными нервами».

– А что произошло, дядя?

– Ты мне нужна здесь, в Ватикане. Немедленно! Пропуск будет ждать тебя на воротах Святой Анны.

Рейчел посмотрела на часы. Чтобы добраться туда, ей придется проехать половину Рима.

– У меня назначена встреча в полицейском участке с генералом Ренде по поводу расследования, которое я веду.

– Я уже поговорил с твоим начальником, и он не имеет ничего против твоей экскурсии сюда. Более того, ты поступаешь в мое распоряжение на всю неделю.

– На неделю?!

– А может, и больше. Я расскажу все, как только ты окажешься здесь.

Дядя подробно объяснил, где он хочет с ней встретиться, после чего брови Рейчел поползли вверх от удивления. Но прежде, чем она успела задать ему хотя бы еще один вопрос, дядя сказал:

– Ciao, bambina[9],– и отключил связь.

Тряхнув головой, словно отказываясь верить собственным ушам, Рейчел села за руль и завела двигатель.

Похоже, когда начинал говорить Ватикан, почтительно умолкали даже военные. С другой стороны, ее семейство и семья генерала Ренде дружили уже на протяжении двух поколений, а сам Ренде и ее дядя Вигор были близки, как братья. То, что генерал обратил на Рейчел внимание и пригласил ее в свою службу после окончания Римского университета, было вовсе не простой случайностью. С тех пор как пятнадцать лет назад в автокатастрофе погиб ее отец, дядя всячески опекал Рейчел и присматривал за ней.

Под его покровительством она в течение каждого лета исследовала бесчисленные музеи Рима, живя с монахинями монастыря Святой Бригиды неподалеку от Григорианского университета[10] (известного также под сокращенным названием «Григ»), в котором дядя Вигор проводил свои исследования и читал лекции.

Возможно, дядя поначалу надеялся, что племянница пойдет по его стопам и посвятит жизнь служению церкви в одном из монастырей, но со временем, видимо, понял, что Рейчел слишком непоседлива и активна для благочестивой монастырской жизни, и не стал навязывать ей свою волю. Зато за многие летние месяцы, проведенные вместе, ему удалось наделить племянницу одним поистине бесценным даром: поселить в ее душе любовь к истории и искусству, которое навеки запечатлело гений человечества в мраморе и граните, в масляных красках, стекле и бронзе.

Однако, судя по всему, дядя еще не окончательно потерял интерес к племяннице.

Надев солнцезащитные очки с синими стеклами от Рево, Рейчел поехала по улице Лабикано, направляясь к громаде Колизея. На дорогах образовались страшные пробки, но Рейчел сумела объехать их по второстепенным улочкам, узким и вплотную заставленным припаркованными вдоль тротуаров машинами. Она лавировала между другими автомобилями с умением пилота «Формулы-1», который вступил в борьбу за Гранпри. Подъехав к развороту, где машины, выезжавшие с пяти различных улиц, сливались в одну сумасшедшую карусель, Рейчел прибавила газу. Туристы обычно говорят про римских водителей, что они нетерпеливы, невежливы и любят гонять. Рейчел, напротив, считала их настоящими копушами.

Она втиснулась между грузовиком с открытой груженой платформой и напоминавшим огромную коробку автобусом «Мерседес С-500». Ее «мини-купер» был похож на стрелу, пролетающую между двумя слонами. Обогнав «мерседес», она вильнула вправо, заняв крохотную нишу впереди него, и получила вдогонку возмущенный рев клаксона, которым наградил ее водитель сзади. Вскоре она выехала с круга, свернув на основную магистраль, ведущую по направлению к Тибру.

Управляя автомобилем, Рейчел цепко фиксировала взглядом все, что происходит справа и слева от нее. Для того чтобы ездить по улицам Рима, от водителя требовалась не столько осторожность, сколько умение планировать каждое следующее действие. Именно благодаря этому Рейчел заметила за собой хвост. Черный седан «БМВ» пристроился через пять автомобилей позади нее.

Кому понадобилось преследовать ее и с какой целью?

14 часов 05 минут

Через четверть часа Рейчел затормозила у въезда в подземный гараж за территорией Ватикана. Выйдя из машины, она огляделась, но черного «БМВ» и след простыл. Он исчез, как только женщина миновала мост через Тибр, и после этого не появлялся.

– Спасибо, – сказала она в трубку сотового телефона, – машина отстала.

– Вы уверены в том, что вам ничто не грозит? – спросил мужчина.

Это был дежурный по отделению офицер. Рейчел позвонила ему сразу после того, как обнаружила хвост, и постоянно оставалась на связи.

– Похоже на то, – ответила она.

– Может быть, выслать к вам патрульную машину?

– В этом нет необходимости. Здесь, на площади, все время дежурят карабинеры, так что теперь я в безопасности. Ciao.

Она вовсе не чувствовала неловкости из-за того, что подняла ложную тревогу. Над ней никто не станет смеяться. В корпусе карабинеров не только не осуждали, но даже поощряли некоторую долю здоровой паранойи у своих сотрудников.

Рейчел нашла пустое парковочное место, вышла из машины и заперла ее. В руке она все еще держала сотовый телефон, хотя ей было бы спокойней, если бы вместо него ее ладонь сжимала 9-миллиметровый пистолет.

Поднявшись из подземного гаража на поверхность, женщина направилась к площади Святого Петра. Несмотря на то что она приближалась к мировому архитектурному шедевру, ее глаза обшаривали прилегающие к площади улицы. Черного «БМВ» по-прежнему не было видно. Скорее всего, люди, сидевшие в нем, были обычными туристами, предпочитающими в полуденную жару знакомиться с городскими достопримечательностями не пешком, а в комфортабельных условиях дорогого лимузина с кондиционером. На летние месяцы приходился пик туристического сезона, а Ватикан являлся непременным пунктом экскурсионной программы подавляющего большинства визитеров. И вообще, с какой стати она решила, что эта машина следит за ней? В конце концов, не зря ведь говорят, что все дороги ведут в Рим!

Со вздохом облегчения Рейчел прицепила телефон к поясу и продолжила свой путь к дальнему концу выложенной известковым туфом площади, где возвышался собор Святого Петра, построенный над могилой погибшего мученической смертью святого. Купол собора, спроектированный Микеланджело, являлся высшей точкой Рима. С обеих сторон двумя широкими арками расходилась двойная колоннада Бернини, посередине которой и располагалась площадь в форме замочной скважины. Согласно замыслу Бернини, колоннада должна была символизировать руки святого Петра, распростертые ко всей верующей пастве. А с этих «рук» на зрелище, разворачивающееся внизу, смотрели, склонив головы, сто сорок высеченных из камня святых.

А посмотреть было на что!

Место, где раньше был цирк Нерона и где когда-то замучили святого Петра, распяв его вниз головой, по-прежнему оставалось настоящим цирком. Неумолчный гул тысяч голосов, тараторящих на всех языках мира: французском, арабском, польском, иврите, голландском, китайском… Туристы, островками сгрудившиеся вокруг своих гидов, с фальшивыми улыбками позирующие перед фотокамерами… Несколько молящихся с Библиями в руках, набожно склонивших головы… Небольшая группа католиков из Кореи, одетых в желтые одежды: они преклонили колени прямо на камнях площади… И повсюду суетились уличные торговцы, бойко сбывая туристам папские монеты, ароматизированные четки и освященные распятия.

Еле протолкавшись сквозь это столпотворение, Рейчел с облегчением подошла к одному из пяти входов на территорию Ватикана, ближайшему к цели ее назначения. Porta Sant’Anna. Ворота Святой Анны.

Она остановилась перед одним из швейцарских гвардейцев, которые на протяжении веков охраняли Ватикан. Гвардеец был в темно-синей форме с белым воротничком и в черном берете. Он спросил имя посетительницы, проверил ее документы и с удивлением окинул взглядом стройную фигуру Рейчел, словно не веря в то, что эта хрупкая женщина – лейтенант карабинеров. Вполне удовлетворенный проверкой, гвардеец подвел ее к сотруднику виджиланцы – ватиканской полиции, который вручил ей ламинированный пропуск.

– Он должен постоянно находиться при вас, – предупредил ее полицейский.

Следуя за толпой других посетителей, Рейчел вошла в ворота и двинулась по виа Пеллегрино – улице Пилигримов. Большая часть города-государства была закрыта для посторонней публики. Единственными местами, открытыми для посещения туристов, являлись собор Святого Петра, а также знаменитые музеи и сады Ватикана. На остальную территорию площадью в сто акров без специального пропуска попасть было невозможно.

Но одна часть была закрыта практически для всех, за исключением горстки избранных, – Апостольский дворец, резиденция Папы. Туда-то сейчас и направлялась Рейчел.

Она прошла мимо казарм из желтого кирпича, в которых размещались швейцарские гвардейцы, а затем миновала серую громадину церкви Святой Анны. Здесь ни на секунду не возникало ощущения святости самого святого в мире города – так, обычная улица, заполненная прохожими и запруженная томящимися в автомобильной пробке машинами. Миновав папскую типографию и почтовое управление, Рейчел увидела впереди Апостольский дворец.

Приближаясь к нему, она рассматривала это здание из серого камня. С виду оно больше напоминало рядовой дом, в каких обычно размещаются правительственные учреждения, и, глядя на него, было сложно поверить в то, что здесь располагается ни много ни мало как сам Святой престол. Взять ту же крышу: плоская, тускло-коричневая, невзрачная. Однако Рейчел знала, что на верхнем этаже Апостольского дворца лежит изумительный потайной сад – с фонтанами, ровными дорожками, вдоль которых выстроились увитые растениями шпалеры и аккуратно подстриженные кусты. Все это было скрыто под фальшивой крышей, предназначенной для того, чтобы укрыть Его Святейшество от нескромных взоров гуляющих внизу, а то и от зоркого взгляда снайпера, который мог затаиться на одной из близлежащих городских крыш, вооружившись винтовкой с мощным оптическим прицелом.

Для Рейчел этот дворец во многом отождествлялся с самим Ватиканом – загадочным, полным тайн, отчасти даже немного одержимым манией повсюду создавать эти самые тайны, но по сути своей – городом простой красоты и благочестия. И возможно, отчасти то же самое можно было сказать о самой Рейчел. Она никогда не являлась ревностной католичкой и посещала церковь только в дни религиозных праздников, но при этом в ее душе жила истинная вера.

После того как Рейчел миновала пост службы безопасности, ей пришлось еще трижды предъявлять свой пропуск швейцарским гвардейцам. И отчего-то ей вспомнилось, как Петр трижды отрекся от Христа раньше, чем прокричал петух.

Наконец Рейчел пропустили в само здание, где ее уже ждал проводник – молодой семинарист-американец по имени Джейкоб. Это был худощавый молодой человек лет двадцати пяти, со светлыми, уже сильно поредевшими волосами. Он был одет в черные льняные брюки и белую рубашку, застегнутую на все пуговицы.

– Пожалуйста, следуйте за мной, – пригласил он. – Мне поручено отвести вас к монсиньору Вероне. – Затем молодой человек посмотрел на пропуск Рейчел и в растерянности мигнул. – Лейтенант Верона? Вы… вы имеете какое-то отношение к монсиньору?

– Он мой дядя.

Джейкоб взял себя в руки и понимающе кивнул:

– Прошу прощения, просто мне сказали, что я должен сопровождать лейтенанта карабинеров, поэтому я и растерялся. Пожалуйста, – сделал он приглашающий жест, призывая ее следовать за собой. – Я – ученик и помощник монсиньора Вероны в «Григе».

Рейчел улыбнулась. Большинство учеников ее дяди благоговели перед ним. Будучи человеком церковным и глубоко религиозным, он обладал широчайшими научными познаниями. На двери в свой институтский кабинет он даже повесил табличку с изречением, украшавшим когда-то дверь Платона: «Да не войдет сюда не знающий геометрии!»

Путь оказался неблизким, и вскоре Рейчел окончательно перестала ориентироваться в хитросплетении коридоров и залов. Раньше ей приходилось бывать здесь лишь однажды – когда дядю назначили ректором Папского института христианской археологии, и Рейчел даже присутствовала на его встрече с самим Папой Римским. Этот дворец был поистине гигантским: полторы тысячи комнат и залов, тысячи лестничных пролетов и двадцать внутренних дворов. Все здесь было донельзя запутанным. Даже сейчас, направляясь в резиденцию Папы, расположенную на одном из верхних этажей, они почему-то спускались вниз.

Рейчел не могла взять в толк, почему дядя назначил ей встречу именно здесь, а не в своем университете. Может быть, что-то похищено? Но почему тогда он не сказал ей об этом по телефону? Впрочем, она прекрасно знала о жестком кодексе молчания, существовавшем в Ватикане. Он был даже записан в канонических законах. Святой престол всегда умел хранить свои тайны.

Наконец они подошли к маленькой двери без всяких надписей. Джейкоб открыл ее и пропустил Рейчел внутрь.

Сделав несколько шагов, она очутилась в комнате, от облика которой отдавало чем-то кафкианским. Ярко освещенное помещение было узким и длинным, но с очень высоким потолком. Стены от пола до потолка были заставлены серыми стальными шкафами и ящиками для хранения документов, а возле одного из них стояла высокая библиотечная лестница, чтобы можно было добраться до верхних рядов ящиков. Хотя в комнате царила идеальная чистота, здесь все же пахло пылью и древностью.

– Рейчел! – окликнул ее дядя, стоявший рядом с незнакомым ей священником, который сидел за письменным столом в дальнем углу комнаты. – Ты быстро доехала, моя дорогая. Впрочем, чему тут удивляться, ведь я уже имел несчастье прокатиться с тобой в одном автомобиле, когда ты сидишь за рулем! Добралась без потерь?

Рейчел улыбнулась дяде и подошла к стоящим мужчинам. Она обратила внимание на то, что дядя, обычно носивший джинсы, футболку и шерстяную кофту на пуговицах, сейчас был одет более формально: в черную сутану с кантом и пуговицами фиолетового цвета. Видимо, того требовала официальная обстановка. Он даже набриолинил свои пепельные от седины кудри и подровнял козлиную бородку, которую сам он, правда, предпочитал именовать эспаньолкой.

– Это отец Торрес, официальный хранитель мощей, – представил он своего собеседника.

Пожилой мужчина встал. Он был невысок ростом, коренаст и одет в черный костюм с белым воротничком священника. По его лицу скользнула едва заметная улыбка.

– Я предпочитаю называться хранителем реликвий, – сказал он.

Рейчел окинула взглядом десятки стальных шкафов, выстроившихся до потолка. Ей приходилось слышать об этом помещении, ватиканском хранилище реликвий, но оказалась она здесь впервые и поэтому с трудом подавила внезапный приступ отвращения. Занесенные в каталоги, пронумерованные и отсортированные, в этих ящиках хранились останки различных святых и мучеников: мумифицированная кожа и фаланги пальцев, пряди волос, сосуды с прахом, обрывки одеяний, обрезки ногтей, высохшая кровь. Не многим известно о том, что по каноническим законам в алтаре каждого из католических соборов должна храниться та или иная святая реликвия. И, учитывая, что во всем мире то и дело открывались новые приходы – церкви или часовни, – обязанности отца Торреса заключались в том, чтобы отправлять в них курьерской доставкой фрагменты костей или другие останки различных святых.

Рейчел никогда не могла понять одержимость Римско-католической церкви древними мощами. У нее от них мурашки по коже бежали. В Риме этих реликвий было хоть отбавляй. Именно здесь были обнаружены самые необычные и экстравагантные: ступня Марии Магдалины, голосовые связки святого Антония, язык святого Яна Непомука, желчные камни святой Клары. В бронзовом саркофаге собора Святого Петра лежало тело причисленного к лику святых Папы Пия X. Но самой экзотической из реликвий являлась… крайняя плоть Иисуса Христа.

Рейчел кашлянула и неуверенно спросила:

– Здесь… что-то пропало?

Дядя Вигор подал знак своему молодому помощнику и попросил:

– Джейкоб, тебя не затруднит принести нам по чашечке капуччино?

– Разумеется, монсиньор.

Дождавшись, пока Джейкоб выйдет и закроет за собой дверь, монсиньор перевел взгляд на Рейчел.

– Ты что-нибудь слышала о массовом убийстве в Кёльне?

Этот вопрос застал Рейчел врасплох. Целый день она металась как угорелая, и ей было не до того, чтобы сидеть у телевизора и смотреть выпуски новостей. Однако о гибели десятков прихожан в Германии, произошедшей прошлой ночью, она, конечно, слышала, хотя подробностей пока было известно крайне мало.

– Только то, что сообщали по радио, – сказала она.

Дядя кивнул и начал рассказывать:

– Курии стало известно об этом происшествии еще до того, как сообщения о нем появились в средствах массовой информации. Убиты восемьдесят четыре человека, включая архиепископа Кёльна. Но о чем до сих пор не проинформировали общественность, так это о том, каким образом эти люди были убиты.

– Что ты имеешь в виду?

– Несколько человек были застрелены, но подавляющее большинство, похоже, погибли от электрошока. Ну, примерно так, как если бы их одновременно посадили на электрический стул и включили рубильник.

– От электрошока?

– Это предварительные данные. Вскрытие тел погибших продолжается. Когда на место трагедии прибыли представители властей, некоторые тела еще дымились.

– Господи Всемогущий! Но каким образом…

– Этот вопрос может подождать. Сейчас собор буквально кишит следователями самого разного рода: криминалистами, детективами, судмедэкспертами и даже электриками. Туда съехались бригады германских спецслужб, эксперты Интерпола в области терроризма и даже агенты Европола. Но поскольку преступление было совершено в соборе Римско-католической церкви, на освященной земле, Ватикан объявил омерту.

– Кодекс молчания…

Дядя что-то промычал в знак подтверждения и продолжил:

– Церковь готова к сотрудничеству и находится в постоянном контакте с властями Германии, но в то же время она пытается ограничить доступ на место преступления, чтобы оно не превратилось в цирк.

Рейчел непонимающе помотала головой:

– Но какое это имеет отношение ко мне? Для чего ты меня вызвал?

– Предварительные выводы следствия заключаются в том, что мотивом преступления могло быть только одно: золотой саркофаг со святыми мощами.

– Стало быть, они украли саркофаг…

– В том-то и дело, что нет. Эту массивную золотую раку, это бесценное произведение искусства они просто бросили за ненадобностью. Они похитили лишь то, что находилось внутри. Святые мощи.

– И это были мощи волхвов, – вмешался отец Торрес.

– Трех библейских мудрецов? – В голосе Рейчел прозвучали недоверчивые нотки, она даже не пыталась скрыть их. – Они украли мощи, но оставили золотой саркофаг, которому на черном рынке цены нет, тем более по сравнению с какими-то костями!

Дядя Вигор вздохнул.

– По просьбе государственного секретаря я пришел сюда для того, чтобы определить происхождение этих, как ты изволила выразиться, костей. И выяснилось, что они имеют весьма богатую историю. Они оказались в Европе в результате паломничества святой Елены, матери императора Константина. Взойдя на трон, он послал свою мать в путешествие – собирать где только можно святые реликвии. Самой известной из них стал, разумеется, Святой Истинный Крест, на котором был распят Иисус Христос.

Рейчел бывала в церкви Святого Креста на Масличной горе в Иерусалиме. В заднем помещении церкви, закрытом стеклянной витриной, находились самые знаменитые святыни, найденные святой Еленой: перекладина креста, на котором был распят Сын Божий, один из гвоздей, которыми он был прибит к кресту, и два шипа из его тернового венца. И все же существовало много сомнений относительно истинного происхождения этих святынь. Многие полагали, что святую Елену попросту одурачили.

– Однако, – продолжил свой рассказ дядя, – не многие знают о том, что царица Елена в своем путешествии добралась не только до Иерусалима, но и гораздо дальше и вернулась при загадочных обстоятельствах с тремя большими, вытесанными из камня саркофагами, заявив, что нашла останки трех святых царей. В течение некоторого времени эти святыни хранились в одной из церквей Константинополя, а после смерти императора Константина их перевезли в Милан и поместили в тамошний собор.

– Но, по-моему, ты говорил о Германии?

Дядя Вигор воздел руку, призывая племянницу не торопиться.

– В двенадцатом веке германский император Фридрих Барбаросса разграбил Милан и похитил реликвии. Как все это произошло, сейчас доподлинно неизвестно – слишком много вокруг всего этого слухов. Но тем не менее все они утверждают, что в конечном итоге святые мощи оказались в Кёльне, где они и находились…

– До вчерашней ночи, – закончила фразу Рейчел.

Дядя Вигор снова кивнул.

Рейчел закрыла глаза. Ни один из мужчин не проронил ни слова, чтобы не мешать ей думать. Она услышала, как открылась дверь, но глаз не открыла, чтобы не потерять нить мысли.

– А убийства? – спросила она. – Почему бы просто не украсть мощи, когда в церкви никого не было? Следовательно, это был осознанный акт, прямая атака на церковь. Убийство паствы предполагает помимо похищения святыни еще один мотив: месть.

– Очень хорошо! – послышался новый голос, прозвучавший от двери.

Рейчел в изумлении открыла глаза и немедленно узнала одежды человека, который присоединился к их компании: черную сутану, накидку с капюшоном, широкий пояс на талии – такого же красного цвета, как и круглая шапочка на макушке.

– Кардинал Спера, – проговорила она, почтительно склонив голову.

Вошедший приветствовал ее поднятием руки, на которой сверкнуло кольцо. Оно обозначало его кардинальский сан, но на другой руке мужчины было еще одно точно такое же, символ занимаемого им поста государственного секретаря Ватикана. Он был сицилийцем, темноволосым и смуглым. Кроме того, кто-то мог бы подумать, что Спера еще слишком молод для занимаемого им поста: ему не исполнилось и пятидесяти.

Он тепло улыбнулся Рейчел и обратился к ее дяде:

– Я вижу, монсиньор Верона, вы были недалеки от истины, столь восторженно расхваливая свою племянницу.

– Я бы ни за что не осмелился лгать кардиналу, тем более человеку, являющемуся правой рукой Папы! – Дядя Вигор пересек комнату, но вместо того, чтобы, как положено по этикету, поцеловать оба перстня кардинала, просто заключил его в крепкие объятия. – Как воспринял печальные новости Его Святейшество?

Кардинал нахмурился и скорбно покачал головой:

– После нашей утренней встречи я связался с его преосвященством в Санкт-Петербурге. Завтра же утром он вылетает обратно.

«После нашей утренней встречи»… Теперь Рейчел стало понятно, почему на дяде были не обычные для него джинсы, а сутана: еще утром он приехал сюда на встречу с кардиналом-падроне – государственным секретарем Ватикана.

– Я должен подготовить его официальное обращение в синод епископов и коллегию кардиналов. Затем мне необходимо подготовиться к поминальной службе, которая состоится завтра. Она пройдет на закате.

Рейчел переполняли чувства. Если Папа являлся главой Ватикана, абсолютным монархом этого города-государства, то реальная власть здесь находилась в руках кардинала, пост которого соответствовал должности премьер-министра в любой другой стране. От внимания Рейчел не укрылся усталый взгляд его глаз, ссутулившиеся плечи. Было очевидно, что кардинал дошел до крайней степени усталости.

– Увенчались ли чем-нибудь ваши изыскания? – поинтересовался кардинал.

– Определенно – да! – твердо ответил дядя Вигор. – В распоряжении похитителей оказались не все останки.

Рейчел вздрогнула от неожиданности и, не удержавшись, выпалила:

– Что-то осталось?

Дядя повернулся к ней.

– Да, и теперь мы можем говорить об этом с абсолютной уверенностью. Судя по всему, на протяжении нескольких веков после похищения святых останков Фридрихом Барбароссой город Милан только тем и занимался, что добивался их возвращения. И чтобы поставить точку в этом затянувшемся споре, в тысяча девятьсот шестом году часть святых мощей была отправлена обратно в Милан и помещена в церковь Святого Евсторгия.

– Благословение Господу! – воскликнул кардинал Спера. – Значит, они все же не до конца потеряны для нас!

В разговор вмешался отец Торрес:

– Мы обязаны немедленно доставить их в Ватикан и поместить сюда, в это охраняемое хранилище!

– А до той поры я прикажу усилить охрану церкви, – ответил кардинал и, обращаясь к Вигору Вероне, добавил: – На обратном пути из Кёльна вы остановитесь в Милане и заберете с собой святыню.

Верона почтительно склонил голову.

– Ах да, – продолжил кардинал, – я велел заказать для вас билеты на самый ранний рейс. В три часа утра наш вертолет доставит вас обоих в аэропорт.

Обоих? Рейчел не верила своим ушам.

– Вот и замечательно, – прокомментировал услышанное дядя Вигор и, повернувшись к племяннице, добавил: – Похоже, нам придется разочаровать твою маму еще раз. Судя по всему, семейного ужина тоже не получится.

– Я… Мы… мы что, едем в Кёльн?

– В качестве нунциев Ватикана, – ответил дядя.

Рейчел безуспешно пыталась привести мысли в порядок. Нунции были послами Ватикана в зарубежных странах.

– В качестве нунциев по особым поручениям, – поправил кардинал Спера, – временных, назначенных только в связи с известными событиями. Вы будете выступать лишь в качестве пассивных наблюдателей, представлять интересы Ватикана и регулярно присылать нам отчеты о происходящем. Я хочу иметь там острые глаза. Кого-то, кто разбирается в похищениях предметов старины. – Кивок в сторону Рейчел. – И кого-то, кто разбирается в самих этих предметах.

– Впрочем, все равно это лишь наше прикрытие, – добавил дядя Вигор.

– Прикрытие?

Кардинал Спера нахмурился и строгим тоном одернул монсиньора:

– Вигор…

Дядя Рейчел повернулся к государственному секретарю:

– Она имеет право знать всю подоплеку. Мне казалось, вы уже приняли решение на этот счет.

– Нет, это вы так решили!

Некоторое время двое мужчин мерили друг друга тяжелыми взглядами. Наконец кардинал Спера махнул рукой и со вздохом сдался:

– Ладно, поступайте, как считаете нужным.

Дядя Вигор снова повернулся к Рейчел:

– Должность папских нунциев для нас – всего лишь дымовая завеса.

– Так кем же мы будем на самом деле? – растерянно спросила Рейчел.

И он рассказал ей.

15 часов 35 минут

Все еще не придя в себя от удивления, Рейчел дожидалась, пока дядя и кардинал Спера, выйдя в коридор, закончат свой приватный разговор. Отец Торрес тем временем, воспользовавшись передышкой, приводил в порядок папки, в беспорядке наваленные на его письменном столе. Наконец вернулся дядя.

– Я надеялся, что у тебя будет время собрать штук десять чемоданов, столь необходимых для любой женщины при кратковременной поездке, но, поскольку наше расписание уплотнилось, тебе придется ограничиться паспортом, зубной щеткой и еще несколькими предметами, без которых не обойтись в заграничном путешествии продолжительностью в два дня.

Рейчел стояла на своем:

– Значит, мы теперь – шпионы Ватикана?

Дядя Вигор недоуменно поднял брови:

– А что тут такого? Ватикан является суверенным государством и всегда располагал полноценной разведкой с квалифицированными сотрудниками и оперативными агентами. Они использовались для внедрения во вражеские группы, тайные общества, враждебные государства – всюду, где интересы Ватикана оказывались под угрозой. Вальтер Чишек, священник, работавший под оперативным именем Владимира Липинского, на протяжении многих лет играл в кошки-мышки с советским КГБ, пока не был схвачен и отправлен в тюрьму на добрых два десятка лет.

– И нас только что завербовали в эту службу?

– Завербовали тебя. Лично я работаю в ней на протяжении последних пятнадцати лет.

– Не может быть! – чуть не задохнулась Рейчел.

– Разве может быть лучшее прикрытие для разведчика, чем личина уважаемого и авторитетного археолога, работающего на Ватикан? – Дядя взял Рейчел под локоть и повел ее к двери. – Пойдем, милая, мы должны проследить за тем, чтобы все было в порядке.

Рейчел поплелась следом за дядей, глядя ему в спину уже другими глазами.

– Нам предстоит встретиться с группой американцев. Они, как и мы, будут проводить тайное расследование случившегося, но сконцентрируют свое внимание именно на массовом убийстве, оставив нам все, что связано с похищением святой реликвии.

– Я не понимаю, к чему все эти увертки, ухищрения? – воскликнула Рейчел. – Зачем и кому нужна подобная секретность?

Дядя остановился и, взяв племянницу за плечи, почти втолкнул ее в крохотную, размером со стенной шкаф, часовню, где пахло ладаном так сильно, что кружилась голова.

– Сейчас я скажу тебе то, о чем знает лишь горстка людей, – заговорил он. – После нападения на собор остался один выживший. Мальчишка. Он был в шоке, но сейчас постепенно поправляется. Он находится в одной из больниц Кёльна, под охраной.

– И он был свидетелем нападения?

Дядя утвердительно кивнул и добавил:

– То, что он рассказывает, похоже на бред сумасшедшего, но проигнорировать его слова мы не имеем права. Все смерти – по крайней мере, те, которые произошли от поражения электрическим током, – случились одновременно. Умирающие падали прямо там, где стояли – либо на ногах, либо будучи коленопреклоненными. Парень не может объяснить, как это стало возможным, но он непреклонен относительно того кто.

– Кто убил прихожан?

– Нет, кто стал жертвой, кто из членов общины погиб столь ужасной смертью.

Рейчел молчала, понимая, что дядя еще не закончил. И действительно, он заговорил снова:

– Все, кто был казнен электрошоком – я не могу найти более подходящего словосочетания, – за минуту до этого прошли обряд Святого причастия.

– Что?!

– Каждого из них убила облатка – то, что в ходе церемонии называют «телом Христовым» или «хлебом Господним».

По телу Рейчел побежали мурашки. Если кто-то прознает о том, что церковные облатки для причастия стали причиной столь страшной трагедии, последствия по всему миру могут оказаться поистине непредсказуемыми. В глазах верующих будет скомпрометировано одно из главных церковных таинств, существовавшее на протяжении столетий.

– Так что же получается: облатки были отравлены или чем-то пропитаны?

– Этого пока никто не знает. Но Ватикан хочет получить ответы, причем немедленно. А в первую очередь они нужны Святому престолу. Учитывая то, что мы не располагаем возможностями для проведения столь сложных расследований, тем более на территории иностранного государства, я позвонил одному человеку из американской военной разведки, у которого был передо мной должок. Кстати сказать, я верю ему беспредельно. Так вот, сегодня вечером на месте происшествия уже будет находиться группа его людей.

Ошеломленная открытиями последнего часа, Рейчел сумела лишь молча кивнуть.

– Я думаю, ты была права, Рейчел, – сказал дядя Вигор, – массовое убийство в Кёльне действительно явилось прямой атакой на церковь. Но мне кажется, что это всего лишь гамбит, начальная фаза какой-то гораздо более крупной и опасной игры. Только вот что это за игра?

– И главное, – подхватила Рейчел, – какое отношение ко всему этому имеют мощи библейских волхвов?

– Вот именно! Пока ты будешь собираться в дорогу, я загляну в несколько библиотек и архивов. На меня уже работает команда ученых, которые просеивают и анализируют каждую крупицу информации, связанную с тремя святыми царями. К тому времени, когда вертолет поднимет нас в воздух, в моем распоряжении будет все, что имеет хоть какое-то отношение к волхвам. – Дядя Вигор потрепал племянницу по плечу и прошептал ей на ухо: – Ты еще можешь отказаться от всего этого, и, поверь, я не стану думать о тебе хуже.

Рейчел мотнула головой и отстранилась.

– Как гласит пословица, fortes fortuna adiuvat.

– Удача сопутствует смелым, – перевел древнее высказывание дядя и поцеловал племянницу в щеку. – Если бы только у меня была такая дочь, как ты…

– Если бы у тебя была такая дочь, как я, тебя бы разбил паралич от переизбытка впечатлений, – перебила его Рейчел. – А теперь – пошли!

Рука об руку они вышли из Апостольского дворца, после чего их пути разошлись: дядя направился к библиотеке, а племянница – к воротам Святой Анны. Занятая своими мыслями, Рейчел даже не обратила внимания на то, сколько времени ей потребовалось, чтобы добраться до своего «мини-купера». Но, оказавшись рядом с ним, она села на водительское сиденье, завела мотор, и вскоре ее машина уже влилась в тесный поток автомобилей, мчавшихся по близлежащим улицам. Управляя машиной, Рейчел была погружена в свои мысли, пытаясь разобраться в том, что ей довелось услышать на протяжении последнего часа, и не обращала внимания на происходящее вокруг.

Она гнала машину по мосту через Тибр, направляясь к центру города. Будучи «на автопилоте», она слишком поздно заметила появление хвоста. Как и прежде, черный «БМВ» ехал через пять машин позади ее автомобиля, повторяя любой ее маневр.

Сердце Рейчел бешено забилось. Она сделала несколько резких поворотов, стараясь, однако, не показать преследователям, что они обнаружены. Эти действия были продиктованы скорее ее собственным безрассудством и отчаянием, но Рейчел нужно было знать наверняка, преследуют ли ее или это всего лишь совпадение.

«БМВ» продолжал ехать за ней, и сомнений у нее не осталось.

Проклятие!

Рейчел выруливала на второстепенные проулки и улочки. Дорога продолжала сужаться. Все это начинало напоминать автомобильные гонки в замедленной киносъемке.

Увидев впереди автомобильную пробку, Рейчел съехала на обочину, чтобы обойти затор справа. На следующем перекрестке она свернула на пешеходную аллею. Гуляющие с вытаращенными глазами разбегались в разные стороны, выскакивая чуть ли не из-под колес ее машины и посылая ей вдогонку самые изощренные проклятия. Какая-то особенно эмоциональная матрона запустила в лобовое стекло машины Рейчел буханкой хлеба.

Доехав до следующей оживленной улицы, Рейчел нажала на газ и сделала поворот, потом еще один. Эта часть Рима представляла собой настоящий лабиринт аллей и бульваров, и преследователям трудно было угнаться здесь за ней.

Визжа тормозами, ее машина выскочила на виа Альдрованди и понеслась вдоль высокого забора зоопарка Джардино. Время от времени Рейчел поглядывала в зеркало заднего вида. Наконец-то ей удалось избавиться от хвоста, и по крайней мере сейчас она находилась в безопасности.

Держа руль одной рукой, другой она взяла сотовый телефон и нажала клавишу быстрого набора, которая должна была соединить ее с полицейским отделением Париоли. Ей требовалась поддержка.

Пока устанавливалась связь, Рейчел, не желая испытывать судьбу, снова свернула с центральной магистрали и углубилась в хитросплетение боковых улочек. Будучи сотрудником подразделения по борьбе с кражами произведений искусства и предметов старины, она, разумеется, имела достаточно врагов среди мафиозных семей, промышляющих этим преступным бизнесом. Кто из них поставил за ней «наружку»?

В трубке щелкнуло, раздался короткий гудок, а затем воцарилась мертвая тишина. Посмотрев на дисплей телефона, Рейчел увидела, что индикатор приема сигнала стоит на нуле. Семь знаменитых холмов Рима и многочисленные постройки из мрамора и кирпича на их склонах сильно мешали качеству сотовой связи.

Рейчел нажала кнопку повторного звонка. Молясь тому из святых, кто отвечает за сотовую связь, она мимоходом подумала, что, возможно, ей стоит заехать домой, но потом отказалась от этой мысли. До отъезда в Германию лучше оставаться в Ватикане: здесь безопаснее.

Выехав на виа Салариа, старинную Соляную дорогу, она услышала раздавшийся в трубке мужской голос:

– Дежурная часть. Говорите.

Но прежде чем Рейчел успела ответить, слева от нее возникло огромное черное пятно. С ее «мини-купером» поравнялся тот самый «БМВ». Справа появилась другая точно такая же машина, за одним исключением: второй «БМВ» был белого цвета.

Теперь у нее оказалось уже два хвоста. Сосредоточив все внимание на более броской черной машине, она не заметила появления белой. Роковая ошибка!

Две машины взяли ее в «коробочку». Заскрежетал металл. Их боковые стекла уже были опущены, и оттуда торчали тупые дула автоматов. Рейчел надавила на тормоз. Снова послышался железный скрежет, но освободиться ей не удалось. Она находилась в крепко сжатых клещах. Спасения не было.

3

СЕКРЕТЫ

24 июля, 10 часов 25 минут

Вашингтон, округ Колумбия

Ему нужно было поторапливаться.

В раздевалке спортивного зала Грейсон Пирс натянул черные спортивные шорты и свободную нейлоновую футболку, а затем сел на лавку и переобулся в кроссовки. За его спиной хлопнула дверь раздевалки. Грейсон оглянулся и увидел Монка Коккалиса с баскетбольным мячом под мышкой и в спортивной кепке, надетой задом наперед. Ростом чуть выше пяти футов, Монк сейчас напоминал вспотевшего питбуля. И тем не менее его знали как умелого и проворного игрока в баскетбол. Соперники обычно недооценивали его, а вот Монк словно обладал способностью читать их мысли, что помогало ему финтить, обманывать соперников, и поэтому редко какой из его бросков не достигал цели.

Монк бросил мяч в специальную корзину для спортинвентаря, как всегда не промахнувшись, а потом подошел к своему шкафчику, стащил с себя майку, скомкал ее и кинул внутрь. После этого он взглянул на Пирса, и у него глаза полезли на лоб.

– Ты что, в таком виде собираешься встречаться с коммандером Кроу?

Грей встал.

– Я иду в гости к родителям.

– Но, по-моему, заместитель директора по оперативной работе приказал нам не покидать лагерь!

– Да плевал я!..

Монк поднял брови домиком. Эти кустистые брови представляли собой единственную растительность на его гладко выбритой голове. Он предпочитал сохранять тот имидж, к которому привык за годы службы в «зеленых беретах». От тех же лет на его теле остались и отметины – три шрама от пулевых ранений: на плече, на верхней части ноги и на груди. Он единственный из всего подразделения выжил после того, как оно угодило в засаду в Афганистане. Оправившись от ранения, Монк вышел из госпиталя, и его тут же завербовали в «Сигму». Причиной вербовки стал невероятно высокий коэффициент интеллектуального развития, который он продемонстрировал. После этого Монк прошел переподготовку, специализируясь в области судебно-медицинской экспертизы.

– Врачи от тебя уже отвязались? – спросил Монк. – Что они там у тебя нашли?

– Пустяки. Несколько ссадин и ушиб ребер, – отмахнулся Грей.

«И еще – раненое самолюбие», – подумал он про себя, прикоснувшись к болезненному пятну чуть ниже седьмого ребра.

Грей уже записал на видеопленку отчет о своей миссии. Ему удалось обезвредить бомбу, но леди-дракона он захватить не смог. Таким образом, единственный след, который мог привести к источнику подпольной продажи биологического оружия, оказался безвозвратно утерян. Ее амулет с драконом Грей передал экспертам в надежде, что они сумеют обнаружить на нем отпечатки пальцев, однако надежда эта была призрачной.

Он взял с лавки рюкзак.

– Это недалеко, всего пятнадцать минут на метро. Кроме того, у меня с собой пейджер.

– Надеюсь, ты не заставишь директора ждать?

Грей только пожал плечами. С него было довольно: подробнейший отчет о ходе выполнения миссии, скрупулезный медицинский осмотр, а теперь еще этот загадочный вызов к директору! Он не сулил ничего хорошего. Грей не должен был отправляться в Форт-Детрик в одиночку и сам понимал это. Но сейчас, когда в его крови все еще бурлил адреналин после кошмарного утреннего приключения, он просто не мог сидеть сложа руки и ждать. Директор уехал в штаб-квартиру УППОНИР в Арлингтоне и не сказал, когда вернется, а Грей тем временем нуждался в движении, ему было нужно выпустить пар.

Он надел свой велосипедный рюкзак.

– Знаешь, кого еще вызвали на встречу с директором? – спросил Монк.

– Кого?

– Кэт Брайент.

– Правда?

– Ага.

Капитан Кэтрин Брайент пришла в «Сигму» всего десять месяцев назад, но уже успела пройти подготовку по специализации геолога, и поговаривали, что сейчас она оканчивает вторые курсы, на сей раз по инженерным дисциплинам. Если так, она станет вторым оперативником, прошедшим подготовку в двух разных областях. Первым был и пока остается Грейсон.

– В таком случае, – заметил Грей, – это вряд ли связано с новым назначением. Новичков вроде нее не посылают на боевые задания.

– Ну, она еще тот новичок. – Монк взял полотенце и направился к душевым кабинам. – Пришла к нам из военно-морской разведки. Говорят, участвовала в тайных операциях.

– Мало ли что говорят, – пробурчал Грей и пошел к выходу.

Хотя коэффициент интеллектуального развития оперативников «Сигмы» был значительно выше обычного, сплетни и слухи были распространены здесь не в меньшей степени, чем в любой конторе. Даже сегодняшний вызов к директору породил среди сотрудников целую бурю пересудов и воспоминаний. Бесспорно, во многом причиной этого стала последняя миссия Грея. «Гильдия» атаковала одного из них! Слухи плодились как мухи. Имела ли место какая-то новая утечка, или засада была спланирована на основе сведений, полученных преступниками от своего прежнего информатора еще до того, как «Сигма» перебралась в Вашингтон из штаб-квартиры УППОНИР в Арлингтоне и временно заморозила свою деятельность?

Как бы то ни было, среди сотрудников «Сигмы» крепло убеждение в том, что готовится какая-то новая операция, имеющая колоссальное значение для национальной безопасности страны и санкционированная чуть ли не на самом верху. Однако точно никто ничего не знал.

Грей наотрез отказывался участвовать в этих пересудах. Он предпочитал немного подождать и услышать все от начальства. Кроме того, Грей предполагал, что после последней операции, которую сам он считал не иначе как провалом, ему в ближайшее время вряд ли поручат что-нибудь еще. Скорее всего, ему довольно долго придется греть задницей скамью для запасных – или штрафных? – игроков. Поэтому сейчас он счел себя вправе выполнить обязательство, которое почитал священным.

Выйдя из спортзала, Грей прошел через лабиринт коридоров к шахте лифта. Здесь до сих пор пахло свежей краской и старым цементом.

Скрытый за семью печатями от всего остального мира, командный пункт «Сигмы» располагался в подземном бункере бывшего бомбоубежища, в котором во время Второй мировой войны предполагалось устроить хранилище, чтобы спрятать там от врага самые ценные достижения человеческой мысли, имевшиеся в стране. Так никому и не пригодившееся бомбоубежище было со временем закрыто и заброшено. Лишь горстка людей знала о существовании этой подземной крепости, расположенной под научным центром Вашингтона – комплексом музеев и лабораторий, которые вместе образовывали Смитсоновский институт.

Теперь у тайного убежища появились новые постояльцы. Для окружающего мира это было очередное новое научное хранилище, многие сотрудники которого работали в лабораториях Смитсоновского института, проводя различные исследования в различных областях научного знания. Именно из-за близости новой штаб-квартиры «Сигмы» к всевозможным лабораториям начальство и остановило на ней свой выбор, и именно таким образом организация оказалась «похороненной» под самым сердцем вашингтонского научного сообщества. Смитсоновский институт стал для них одновременно и подручным ресурсом, и прикрытием.

Грей прижал руку к контрольной панели системы безопасности, установленной на внешней стороне шахты лифта. Синяя полоска пробежала по его ладони, сканируя рисунок линий, и двери с шипением раздвинулись. Войдя в кабину, он нажал на самую верхнюю кнопку, возле которой значилось: «Вестибюль». Кабина бесшумно поднялась на четыре этажа вверх.

Грей чувствовал, как его со всех сторон ощупывают невидимые лучи сканеров системы безопасности, выискивая спрятанные электронные устройства. Это было необходимо для предотвращения воровства любого рода информации из командного центра «Сигмы». Впрочем, тут имелись и свои издержки. К примеру, в первую неделю пребывания здесь Монк по неопытности стал причиной тревоги, пытаясь пронести после дневной пробежки цифровой CD-плеер.

Двери открылись, и Грей оказался в ничем не примечательном казенном помещении, в котором находились два вооруженных охранника и женщина-секретарь. Эту комнату можно было бы принять за фойе какого-нибудь банка, однако по обилию электронных средств слежения и безопасности она могла бы поспорить с Форт-Ноксом.

Второй вход в бункер, охраняемый не менее тщательно, располагался в частном гаражном комплексе примерно в полумиле отсюда. Там стоял сейчас мотоцикл Грея, требующий починки, и как раз по этой причине сам он сейчас топал по направлению к станции метро, рядом с которой всегда – на случай разного рода непредвиденных обстоятельств – его дожидался горный велосипед.

– Доброе утро, доктор Пирс, – приветливо сказала секретарша.

– Привет, Мелоди.

Девушка не имела ни малейшего представления о том, что располагалось под ее ногами, и по простоте душевной верила, что там находится научное хранилище под названием «Сигма». Правду знали лишь молчаливые охранники. Они приветствовали Грея кивками.

– Вы уходите на весь день? – спросила Мелоди.

– Нет, примерно на час.

Грей сунул свой голографический пропуск в считывающее устройство на столе, а затем прижал большой палец к монитору, подтверждая, что он покидает командный центр. Раньше он всегда считал, что меры безопасности здесь доведены до полного абсурда. Теперь ему уже так не казалось.

Щелкнул замок двери, выходящей наружу. Один из охранников распахнул ее и отступил в сторону, пропуская Грея.

– Хорошего вам дня, сэр, – сказал он Грею, когда тот проходил мимо.

Грей при этом подумал, что слово «хороший» к сегодняшнему дню явно не относится.

Дальше шел длинный коридор, обшитый деревянными панелями. Он упирался в короткий лестничный пролет, выводивший в общедоступную часть здания. Оказавшись там, Грей миновал группу японских туристов, которых сопровождали гид и переводчик. Никто не удостоил его ни единым взглядом. Не зря говорят: прячься там, где много людей!

Проходя мимо японцев, Грей услышал, как гид бубнит текст, который он, наверное, повторял уже не менее тысячи раз: «Сооружение Смитсоновского дворца, краеугольный камень которого был заложен еще президентом Джеймсом Полком, завершилось в тысяча восемьсот пятьдесят пятом году. Это самая большая и самая старая постройка институтского комплекса. Раньше здесь располагались первые научные музеи и лаборатории, а сейчас оно служит в качестве административного корпуса и Информационного центра, обслуживающего пятнадцать музеев Института, национальный зоопарк, а также множество научно-исследовательских лабораторий. Если вы проследуете за мной дальше…»

Грей подошел к дверям, которые выходили на улицу, идущую вдоль Смитсоновского дворца, толкнул их и оказался на свободе. Непривычный солнечный свет ослепил его, и Грей инстинктивно прикрыл глаза ладонью. Это движение причинило ему боль в поврежденных ребрах. По-видимому, тайленол и кодеин, принятые накануне, постепенно переставали действовать.

Дойдя до границы, где заканчивались аккуратно подстриженные кусты, Грей оглянулся на дворец. Из-за своих красно-кирпичных парапетов, бойниц, шпилей и башен это сооружение считалось одним из самых выдающихся сооружений в стиле Ренессанс на территории Соединенных Штатов Америки. Оно являлось сердцем комплекса Смитсоновского института.

Подземный бункер, протянувшийся туннелем под этим комплексом, был сооружен после того, как в 1866 году одна из башен сгорела дотла и ее пришлось отстраивать, что называется, с нуля. Подземные ходы были объединены в особый лабиринт, превратившийся в сверхсекретное хранилище, предназначенное для того, чтобы спрятать самые светлые умы Америки или… самых важных персон из Белого дома.

Теперь этот бункер скрывал в своих недрах командный пункт «Сигмы».

Кинув последний взгляд на американский флаг, реющий над самой высокой из башен, Грей пошел по направлению к единственной интересующей его станции метро. Помимо защиты Соединенных Штатов Америки у него были и другие, не менее важные обязанности. Обязанности, которыми он пренебрегал слишком долго.

16 часов 25 минут (местное время)

Рим, Италия

Два «БМВ» зажали машину Рейчел так крепко, что ей не удавалось освободиться, какие бы маневры она ни предпринимала. Дула автоматов из открытых задних окон угрожающе выдвинулись.

Прежде чем автоматчики открыли огонь, Рейчел перевела ручку автоматической коробки передач в положение «парковка» и до упора вытянула рукоятку ручного тормоза. Машина содрогнулась, словно ее ударили, послышался звук рвущегося металла, зеркало заднего обзора разлетелось вдребезги. На несколько секунд Рейчел оказалась недосягаема для стрелков, но вырваться из клещей ей не удалось и на этот раз. Два «БМВ» продолжали тащить ее автомобиль вперед.

Поскольку ее «мини-купер» заглох и двигался, лишь увлекаемый машинами налетчиков, Рейчел упала на бок, а в следующий момент загрохотали автоматные очереди, и веер пуль пронесся над тем местом, где только что находилась ее голова.

Во второй раз ей может не повезти, тем более что автомобили стали сбавлять скорость. Необходимо было действовать немедленно. Рейчел ударила по кнопке, которая превращала ее машину в кабриолет. Стекла окон поползли вниз, а крыша начала складываться. Внутрь салона ворвался ветер.

Поджав ноги под себя и опершись рукой на дверцу, Рейчел оттолкнулась от сиденья и перебросила свое тело наверх через полуоткрытую крышу. Белый «БМВ» ехал, прижавшись к ее машине со стороны пассажирского сиденья, и Рейчел, не теряя ни секунды, совершила еще один прыжок и приземлилась на его крышу.

Теперь машины ехали со скоростью не более тридцати километров в час. Снизу полетели пули, пробивая металл крыши автомобиля. Рейчел не стала дожидаться, когда одна из них угодит ей в живот, и совершила третий прыжок – туда, где вдоль дороги были припаркованы машины. Упав животом на крышу «ягуара», она соскользнула на тротуар и ударилась об асфальт так сильно, что у нее щелкнули зубы. Стоящие машины отгородили ее от проезжей части. Рейчел лежала неподвижно, не видя ничего вокруг себя.

«БМВ» начали тормозить, но внезапно взревели моторами и, взвизгнув резиной колес, рванулись вперед. В воздухе послышалось завывание полицейской сирены.

Перекатившись на спину, Рейчел стала шарить по поясу брюк в поисках сотового телефона, но чехол из-под него был пуст. Она как раз звонила, когда на нее напали.

– О господи… – пробормотала Рейчел, с трудом поднимаясь на ноги.

Она не боялась, что нападавшие вернутся. На улице уже образовалась пробка – машины останавливались, поскольку ее изуродованный «мини-купер» перегородил дорогу. Однако у Рейчел сейчас были более важные заботы. Когда черный «БМВ» увязался за ней в первый раз, она не обратила внимания на его регистрационный номер, но когда машина появилась снова, она специально запомнила его номер: SCV 03681. Ей не нужно было наводить справки, чтобы выяснить место регистрации этого автомобиля, поскольку буквы SCV говорили сами за себя: Stato della Città del Vaticano. Святой град Ватикан.

Голова у Рейчел раскалывалась, а во рту чувствовался вкус крови, но все это были пустяки. На нее напали люди, имевшие какое-то отношение к Ватикану. У женщины вдруг бешено заколотилось сердце: она подумала о том, что теперь они, возможно, попытаются добраться до другой своей мишени. До дяди Вигора.

11 часов 03 минуты

Такома-Парк, штат Мэриленд

– Грей, это ты?

Грейсон Пирс закинул велосипед на плечо и, поморщившись от боли в ушибленных ребрах, поднялся по ступеням, ведущим к двери родительского дома. Это было бунгало с деревянным крыльцом и широким выступающим фронтоном.

– Да, мам! – крикнул он в полуоткрытую дверь.

Сняв велосипед, он прислонил его к поручням перил. Он позвонил домой от станции метро, чтобы предупредить родителей о своем скором приезде.

– Ужин почти готов, – донесся голос матери.

– Ты еще и готовить умеешь? – Грей распахнул дверь, и старая пружина недовольно заскрипела, а затем захлопнула дверь за его спиной. – Чудеса, да и только!

– Прекратите издеваться над матерью, молодой человек! Уж сэндвичи-то я вполне в состоянии сделать. С ветчиной и сыром.

Он пересек гостиную, уставленную мебелью ручной работы. Это были со вкусом подобранные предметы, как современные, так и относящиеся к антиквариату. У его матери никогда не хватало времени всерьез заниматься домом. Сначала она преподавала в школе иезуитов в Техасе, а после того, как три года назад они с отцом переехали сюда, стала работать помощником декана факультета биологии Вашингтонского университета. Родители с удовольствием поселились в этом тихом историческом уголке Такома-Парка с его причудливыми викторианскими домами и еще более старыми отдельными коттеджами. Что касается Грея, то у него была своя квартира в паре миль отсюда, на Пайни-Брэнч-роуд. Он хотел находиться поближе к родителям и помогать им, чем может. Сейчас это было необходимо как никогда.

– А где папа? – спросил он, войдя на кухню и увидев, что отца нет.

Мать закрыла дверцу холодильника. В руке она держала галлонную бутылку молока.

– В гараже. Сколачивает очередной скворечник.

– Как, опять?

Мать нахмурилась.

– Ему нравится это занятие. Оно отвлекает его от проблем. Вот и врач говорит: очень хорошо, что у отца есть хобби.

Она протянула сыну две тарелки с сэндвичами.

Судя по всему, мать только что вернулась из университета. На ней все еще был синий блейзер поверх белой блузки, а светло-серые волосы зачесаны назад и скреплены большой заколкой. Она выглядела аккуратно, как типичная учительница. Однако вид у нее был измученный: казалось, она истончилась, уменьшилась в размерах, лицо ее вытянулось и осунулось.

Грей взял тарелки.

– Может, работа по дереву и помогает папе, но почему он делает одни только скворечники? В Мэриленде и птиц-то столько не наберется.

Мать улыбнулась.

– Кушай лучше. Хочешь маринованных огурчиков?

– Нет, спасибо.

Так бывало всегда: они болтали о пустяках, лишь бы не говорить о грустном. Однако не все разговоры можно откладывать до бесконечности.

– Где его нашли? – спросил Грей.

– Возле магазина «Сэвен-Илевен» на Кедровой улице. Он заблудился, пошел не туда, куда было нужно. Хорошо хоть ему хватило ума позвонить Джону и Сьюз.

Это были соседи родителей. После звонка отца они, видимо, позвонили матери, а она, до полусмерти перепуганная, – Грею. Но уже через пять минут мама снова перезвонила. Отец уже был дома, в целости и сохранности. И все же Грей понял, что просто обязан заехать к родителям, хотя бы ненадолго.

– Он все еще принимает арисепт? – спросил Грей.

– Конечно, каждое утро. Я слежу за этим.

Вскоре после того, как родители перебрались сюда из Техаса, врачи поставили отцу страшный диагноз: болезнь Альцгеймера. Пусть и в начальной стадии, но болезнь была неизлечима. А начиналось все с невинной, как казалось, забывчивости: он стал забывать, куда положил ключи, забывать телефонные номера, имена соседей. По мнению врачей, дремавшую доселе болезнь пробудил к жизни их переезд из Техаса. Отец стал путать даты, плохо ориентироваться на местности, но, упрямый и непреклонный, он не хотел пасовать перед болезнью и постоянно пытался доказать свою состоятельность. А потом к провалам в памяти добавились вспышки беспричинного гнева. Отец перешагнул через какую-то новую, невидимую грань в своем заболевании.

– Может, отнесешь ему сэндвичи? – спросила мать. – Тем более что мне нужно позвонить в университет.

Грей взял тарелку, и на какой-то миг их руки встретились.

– Может быть, нам стоит подумать о том, чтобы пригласить к отцу постоянную сиделку?

Мать отдернула руки и отрицательно мотнула головой. Не то чтобы она возражала против этой идеи. Она просто не хотела ее обсуждать.

Грей не в первый раз наталкивался на эту невидимую стену. Во-первых, на присутствие сиделки никогда не согласится отец, поскольку в глазах окружающих он, по его мнению, станет выглядеть безнадежным инвалидом. Во-вторых, против этого была и сама мать, считавшая, что заботиться о муже должна только она, и никто больше. Но каких мучений все это стоило их семье!

– Кенни давно приезжал? – поинтересовался Грей.

Его младший брат возглавлял компьютерную фирму в соседнем штате, неподалеку от границы штата Виргиния. Он пошел по стопам отца и стал технарем, правда, специализировался не на нефти, как отец, а на электричестве.

– Ты же знаешь Кенни… – сказала мать. – Ну-ка погоди, я положу отцу маринованный огурчик.

Грей печально покачал головой. В последнее время Кенни часто говорил о том, что хочет переехать в город Купертино, что в Калифорнии. Он приводил массу аргументов в пользу этого решения, но Грей-то знал правду. Его брат просто хотел сбежать, уехать как можно дальше от всех проблем. Но Грей не осуждал младшего брата. Когда-то он и сам сделал то же самое, завербовавшись в армию. Возможно, это была фамильная, передающаяся по наследству черта их семьи.

Мать протянула ему банку с маринованными огурцами, чтобы он открыл ее, и спросила:

– Как идут дела в твоей лаборатории?

– Отлично, – ответил Грей, а затем откупорил банку, выудил из нее огурец и положил на тарелку, предназначенную для отца.

– Я прочитала в газетах, что правительство собирается сократить финансирование УППОНИР.

– Не волнуйся, меня не уволят, – успокоил он ее.

Родители не знали о том, что такое «Сигма» и какую роль играет в ней их сын. Они считали, что Грей занимается какими-то малозначащими научными изысканиями по заказу Пентагона. У них, разумеется, не было допуска к секретным сведениям подобного рода.

С тарелкой в руке Грей направился к задней двери. Мать смотрела ему вслед.

– Он обрадуется, увидев тебя.

«Если бы только я мог сказать то же самое!» – с горечью подумал Грей, направляясь к сараю, стоявшему в дальнем конце участка. Из приоткрытой двери доносились звуки музыки кантри. Они возродили в памяти не самые приятные воспоминания.

Грей остановился у дверей сарая. Он увидел отца, склонившегося над верстаком, на котором лежали ровно оструганные дощечки.

– Папа! – окликнул он.

Отец выпрямился и обернулся. Он был примерно такого же роста, как Грейсон, только более коренастый, с широкой спиной и плечами. Перед тем как поступить в колледж, он работал на нефтяных месторождениях, зарабатывая деньги и опыт в области нефтедобычи. И все было прекрасно до тех пор, пока однажды в результате аварии на нефтяной вышке ему не отрезало по колено левую ногу. В результате отец вышел на пенсию в сорок семь лет.

Это случилось пятнадцать лет назад. Половина жизни Грейсона. Поганой, надо признать, жизни.

– Грей? – Отец словно не верил своим глазам. Он утер пот со лба, размазав по нему налипшие опилки, и сердито нахмурился. – Не стоило проделывать столь долгий путь.

– А как же иначе к тебе приехали бы эти сэндвичи? – сказал Грей, показывая отцу тарелку.

– Их приготовила твоя мать?

– Ты же ее знаешь. Она старалась как могла.

– Что ж, тогда я, пожалуй, их съем. Добрые порывы необходимо поощрять. – Оттолкнувшись от верстака, отец проковылял на своем протезе к холодильнику. – Пиво будешь?

– Мне скоро нужно возвращаться на работу.

– Одна бутылка пива тебя не убьет. У меня как раз есть «Сэм Адамс» – помои, которые тебе так нравятся.

Отец был любителем таких известных сортов пива, как «Будвайзер» и «Курс», но тот факт, что он забил холодильник банками «Сэма Адамса», значило в сто раз больше, чем дружеское похлопывание по спине. А может быть, даже больше, чем объятие.

Грей просто не мог отказаться от этого предложения.

Он взял бутылку и откупорил ее с помощью открывалки, привинченной к краю верстака. Отец подошел бочком, примостился на краешек высокой табуретки и поднял бутылку «Будвайзера», салютуя сыну.

– Быть старым, конечно, хреново, но пиво хотя бы немного скрашивает этот недостаток.

– Ты прав, – сказал Грей, сделав большой глоток.

Он подумал о том, что мешать кодеин с алкоголем не самое мудрое решение, но утро у него выдалось настолько кошмарным, что сейчас подобные мелочи уже не имели значения.

Отец молча смотрел на сына, и молчание длилось так долго, что стало неловким.

– Итак, – заговорил Грей, – ты теперь и домой самостоятельно дойти не можешь?

– Да пошел ты! – с притворной злостью огрызнулся отец, а затем улыбнулся и грустно покачал головой. Он не любил недомолвок и всегда ценил искренность и откровенность. Стрельба прямой наводкой – так называл это отец. – По крайней мере, я, в отличие от тебя, не сидел в тюряге!

– Да уж, до меня тебе далеко. Тебя в Ливенуорт даже за деньги не пустят.

– Вот и замечательно, плакать не буду! Два уголовника для одной семьи – многовато.

Эта добродушная пикировка немного разрядила атмосферу, но, когда их взгляды встретились, Грей заметил в глазах отца то, чего никогда не видел в них раньше. Страх.

Отношения между отцом и сыном всегда были непростыми. После аварии отец стал сильно пить и время от времени впадал в депрессию. Техасский нефтяник в одночасье превратился в домохозяйку, и это сломило его. Он был вынужден сидеть дома и растить двоих сыновей, в то время как его супруга каждый день ходила на работу и зарабатывала деньги. Злясь, но не в силах что-либо изменить, отец превратил дом в подобие концлагеря, а Грей, прирожденный бунтарь, постоянно выступал против драконовских порядков, которые навязывал отец. Когда же ему исполнилось восемнадцать, Грей просто собрал рюкзак, ушел посреди ночи из дома и записался в армию. После этого отец с сыном не разговаривали целых два года.

Постепенно и очень осторожно мать помирила их, и все же отношения между отцом и сыном напоминали скорее вооруженное перемирие.

«Вы в большей степени одинаковые, нежели разные», – сказала как-то мать. Более пугающих слов Грей не слышал за всю свою жизнь.

– Что за дерьмо! – нарушил молчание отец.

– «Будвайзер»? – подхватил Грей. – Это точно! Вот почему я пью только «Сэм Адамс».

Отец ухмыльнулся:

– Ну и засранец же ты!

– Ты меня сам таким воспитал. По своему образу и подобию.

– То есть я тоже засранец?

– Я этого не говорил.

Отец снова усмехнулся и спросил:

– А что это ты вдруг заявился?

«Потому что я не знаю, как долго ты еще будешь меня помнить», – мысленно ответил Грей, однако вслух этого не произнес. За фасадом жесткости и независимости в душе Грея все еще жила детская уязвимость, память о прошлых обидах, желание услышать от отца хоть несколько ласковых слов. Но время стремительно таяло, и какой-то частицей своего сознания Грей понимал, что, по всей вероятности, слов этих ему уже не услышать.

– Где ты купил эти сэндвичи? – спросил отец. – Они просто великолепны.

Грею пришлось приложить определенное усилие, чтобы на его лице ничто не отразилось.

– Мама сделала, – ответил он.

– A-а, ну да… – смущенно проговорил отец.

Их взгляды снова встретились, и помимо страха Грей заметил в глазах отца еще и стыд. Пятнадцать лет назад он перестал быть мужчиной, а теперь перестает быть человеком.

– Пап, я…

– Пей свое пиво!

В голосе отца прозвучала прежняя злость, и Грей по привычке, оставшейся с детства, немного испугался.

Он молча пил пиво, не в состоянии говорить. Возможно, мать была права: они действительно слишком похожи друг на друга.

Запищал прикрепленный к поясу пейджер. Поспешно схватив его, Грей увидел на дисплее телефонный номер «Сигмы».

– Это с работы, – пробормотал он. – У меня на сегодня запланирована еще одна встреча.

– Ну и ладно, – кивнул отец, – а мне пора заняться скворечником.

Они обменялись рукопожатиями – отец и сын, два извечных соперника, не желающие уступать друг другу даже в мелочах.

Вернувшись в дом, Грей попрощался с матерью, забрал с крыльца велосипед и, сев на него, быстро поехал в сторону станции метро. На дисплее его пейджера помимо телефонного номера «Сигмы» значился еще и пароль.

Σ911.

Экстренный вызов.

Ну наконец-то!

15 часов 03 минуты (местное время)

Ватикан

Поиск истины о судьбе останков трех волхвов напоминал тяжелейшие археологические раскопки, разве что монсиньору Вигору Вероне и его помощникам-архивариусам пришлось копаться не в пыли и камнях, а в грудах книг и древних свитков. Целая команда библиотечных работников провела кропотливую подготовительную работу в главной библиотеке Ватикана, и теперь Вигор в поисках путеводной нити просеивал информацию, находясь в самой закрытой зоне Святого города – Archivio Segretto Vaticano, печально известных секретных архивах Ватикана.

Вигор вошел в длинный подземный коридор. По правой стене тянулась вереница ламп. При его приближении каждая из ламп загоралась, а после того, как он проходил мимо, гасла. Свет словно сопровождал монсиньора и его молодого студента Джейкоба.

Коридор на самом деле являлся депозитарием манускриптов, получившим прозвище bonile, или бункера. Построенное в 1980 году, это подземное помещение имело два этажа, разделенные дырчатым стальным полом и соединенные крутыми лестницами. По одной из его сторон на многие километры протянулись стальные полки, на которых хранились миллионы документов и пергаментов. По противоположной стене тянулись точно такие же полки, но они были закрыты дверями из стальной сетки. Здесь хранились документы наиболее деликатного характера.

О Ватикане говорили, что Святой престол обладает слишком большим количеством тайн, но ему все мало. Шагая по депозитарию, Вигор усомнился в истинности этого суждения: секретов в Ватикане было слишком много даже для самого Ватикана.

Джейкоб нес лэптоп, в котором содержалась информация, касающаяся проводимого ими расследования.

– Выходит, волхвов было не три, а больше? – спросил молодой человек, когда они подошли к выходу из депозитария.

Монсиньор Верона и Джейкоб пришли сюда, чтобы перевести в цифровой формат фотографии вазы из так называемого музея Кирхера[11]. Рисунок на ней изображал библейских волхвов, но их было не три, а целых восемь! На фреске кладбища Святого Петра волхвов было всего два, а на картине в склепе Домициллы – четверо.

– В Евангелии нет упоминания относительно того, сколько было волхвов, – сказал Вигор. День выдался тяжелым, и он чувствовал огромную усталость, но, несмотря на это, не стал отмахиваться от расспросов помощника. Еще Сократ утверждал, что лучший способ разобраться в своих мыслях – проговорить их в слух, и Вигор не раз убеждался в эффективности этого метода. – О них говорится лишь в Евангелии от Матфея, да и то весьма расплывчато. Общепринятое предположение о трех волхвах опирается на количество принесенных новорожденному даров: золото, ладан и смирна[12]. Может, они и не были никакими царями. Слово «волхв» означает также «волшебник», «чародей», «маг».

– Они были чародеями?

– Не в том смысле, какой мы сегодня вкладываем в это слово. Скорее всего, они использовали некую тайную мудрость. Ведь помимо волшебника и чародея слово «волхв» означает также мудреца. Большинство исследователей Библии сегодня уверены в том, что это были последователи Заратустры, пришедшие из Персии или Вавилона. Они толковали расположение звезд и предсказали, что на западе по божественному промыслу будет рожден новый царь, а о его появлении на свет возвестит особый знак.

– Звезда Вифлеема?

Вигор кивнул.

– В отличие от того, что изображено на многочисленных картинах, восхождение Вифлеемской звезды не стало грандиозным событием. Как следует из Библии, никто в Иерусалиме даже не замечал его до тех пор, пока волхвы не пришли к царю Ироду и не рассказали ему об этом. Из их слов следовало, что, судя по расположению звезд, на свет появился новый царь, перед которым преклонит колени весь мир. Царь Ирод был потрясен, выслушав эти вести, и спросил волхвов, где они увидели взошедшую звезду. Затем он воспользовался священной книгой иудейских пророчеств, чтобы выяснить, где мог родиться новый царь, и послал волхвов в Вифлеем.

– Значит, это Ирод сказал им, куда идти?

– Да, и послал за ними шпионов. Но, как пишет Матфей, на пути в Вифлеем звезда снова взошла и указала волхвам путь к новорожденному. После этого, получив предупреждение от ангела, они тайно ушли, не сказав Ироду, где находится ребенок и кто его родители.

Джейкоб почти бежал, чтобы не отстать от своего учителя.

– Но ведь Мария и Иосиф вместе с новорожденным уже бежали в Египет, также предупрежденные ангелом. Что же произошло с волхвами?

– Действительно – что?

На протяжении последнего часа он исследовал гностические и апокрифические тексты, в которых могли содержаться любые упоминания волхвов – от Протоевангелия от Иоанна[13] до Книги Сифа[14]. Что стоит за похищением мощей библейских волхвов – тяга к наживе либо что-то другое и более серьезное? Именно его теперешние изыскания должны дать ответ на этот вопрос.

Вигор посмотрел на часы. Времени у него оставалось совсем чуть-чуть. Однако он знал, что главный архивариус продолжит его работу, передавая любые новые данные Джейкобу, который, в свою очередь, будет пересылать их ему по электронной почте.

– А верны ли исторические имена волхвов: Каспар, Мельхиор и Балтазар?

– Об этом можно только гадать. Эти имена впервые упомянуты в труде «Excerpta latina barbari»[15], относящемся к шестому веку. Впоследствии появлялись и другие сообщения, но лично я воспринимаю их как сказки, а не как серьезные исторические доказательства. Впрочем, отбрасывать нельзя ни одну версию. Выяснить это я поручаю тебе и нашему архивариусу отцу Альберто.

– Я сделаю все, что в моих силах.

Вигор нахмурился. Это была непростая задача, но, если посмотреть с другой стороны, так ли уж это важно? Сейчас главное – найти ответ на другой вопрос: зачем и почему похитили кости волхвов? Ни один правдоподобный ответ ему на ум не приходил, и Вигор сомневался, что он будет найден на тридцати километрах полок с документами секретных архивов. Но одна мысль все же начала складываться в его голове. Все истории, связанные с волхвами, намекали на существование некоего тайного знания – объемного, закрытого для непосвященных и доступного лишь для секты волхвов.

Кем же они были на самом деле? Чародеями, астрологами или служителями какого-то культа?

Вигор миновал Комнату пергаментов, и на него дохнуло запахами инсектицида и фунгицида. Должно быть, здесь недавно проводилась санитарная обработка. Эта процедура была чрезвычайно опасной, поскольку от едкого фунгицида многие пергаменты принимали фиолетовый оттенок, становились хрупкими и могли быть утеряны навеки.

Впрочем, опасность представляли собой не только химикалии, но и многое другое, и в первую очередь огромный объем хранящихся здесь документов. Добрая половина документов даже не была каталогизирована, а с каждым годом в хранилище поступало огромное количество новых, присылаемых послами Ватикана в разных странах, главами епархий и настоятелями отдельных приходов. Прочитать, описать и зарегистрировать все это было попросту невозможно.

Секретные архивы разрастались подобно раковой опухоли, распространяясь из помещения, отведенного для них изначально, на старые чердаки, в подземелья и заброшенные кельи. Вигор потратил полгода на изучение документов, составленных своими предшественниками, прежними шпионами Ватикана, тайными агентами Святого города, занимавшими различные и зачастую высокие посты в правительствах многих стран мира. Донесения были зашифрованы и содержали отчеты о политических интригах за последнюю тысячу лет.

Вигору было известно, что Ватикан, будучи не только религиозной, но и политической организацией, является объектом постоянных атак со стороны своих врагов. Именно такие люди, как Вигор, стояли между Святым престолом и внешним миром. Тайные воины, держащие линию обороны. И пусть Вигор был согласен не со всем, что делалось в прошлом и даже сегодня, его вера оставалась несокрушимой. Как и сам Ватикан. Он гордился тем, что служит Святому престолу.

Возникают и рушатся империи, рождаются и умирают философии. И только Ватикан остается несокрушимым и непоколебимым. В его камне слились и затвердели навеки история, время и вера.

Даже здесь, в сейфах, запертых сундуках и потемневших от времени деревянных шкафах архивов, хранились многие сокровища мира: письмо, написанное Марией Стюарт за день до того, как она была обезглавлена, любовная переписка Генриха VIII и Анны Болейн. Тут были документы времен инквизиции и охоты на ведьм, Крестовых походов, письма от персидского хана и императоров династии Минь. И наверное, самый таинственный артефакт хранился в запертом железном ларце, помещенном в специальное подземелье. Это было Третье пророчество Богоматери Фатимской. Одному только Папе было дозволено читать этот текст, представляющий собой воспоминания монахини Лусии душ Сантуш из Фатимы, которой в детстве, в 1917 году, явилась Богоматерь. Она предсказала начало третьей мировой войны и назвала точную дату конца света.

Однако то, что искал сейчас Вигор, охранялось не так тщательно. Вот только идти за этим нужно было очень далеко. До отъезда вместе с Рейчел в Германию он хотел проверить еще одно свое предположение.

Вигор достиг небольшого лифта, поднимавшегося на верхние этажи архива, которые назывались «piani nobli», или «благородные этажи». Придержав дверь для Джейкоба, он нажал на кнопку. Покачиваясь и дребезжа, кабина поехала вверх.

– Куда мы теперь? – спросил Джейкоб.

– В Torre dei Venti.

– В Башню ветров? А зачем?

– Там хранится один древний документ, копия «Описания мира» шестнадцатого века.

– Книга Марко Поло?

Вигор кивнул.

Лифт, вздрогнув, остановился, и мужчины вышли в длинный коридор.

Джейкоб снова ускорил шаг, пытаясь не отстать от учителя.

– А какое отношение приключения Марко Поло имеют к волхвам?

– В этой книге он рассказывает о легендах Древней Персии, в которых говорится о волхвах и о том, что с ними стало. Главное тут – подарок, который они получили от младенца Христа, камень, обладающий огромной силой. Именно этот камень стал центром, вокруг которого волхвы, как предполагается, создали тайное братство мистического знания. Я хочу проследить эту легенду.

Коридор привел их к Башне ветров. Пустующие комнаты башни были отданы под секретные архивы. К сожалению, комната, которая была нужна Вигору, находилась на самом верху. Проклиная отсутствие лифта, он начал взбираться по крутой винтовой лестнице и временно перестал читать своему ученику лекцию, чтобы сберечь дыхание для долгого подъема. Они молчали до тех пор, пока не достигли цели – одного из самых старых и удивительных помещений. Комнаты меридиана.

Джейкоб вытянул шею, чтобы лучше рассмотреть фрески, которыми были покрыты полукруглые стены и потолок. Они изображали библейские сцены, херувимов и облака. Из отверстия в стене размером с небольшую монету тянулся похожий на копье луч света, утыкавшийся в мраморный пол комнаты, на котором были выложены знаки зодиака. По нему тянулась линия, отмечавшая меридиан. В XVI веке здесь была организована обсерватория, результатом работы которой впоследствии стало принятие григорианского календаря. Здесь трудился Галилей, пытаясь доказать, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот. К сожалению, ему это не удалось. Церковь тогда показала себя не с лучшей стороны перед научным сообществом и с тех пор всячески пыталась оправдаться за подобную недальновидность.

Вигор постоял, пытаясь отдышаться, а затем вытер со лба пот и указал Джейкобу на дальний конец комнаты, где стоял массивный книжный шкаф. В нем-то и хранился необходимый им документ.

– Если верить каталогу, то нужная нам книга находится на третьей полке.

Джейкоб шагнул вперед и задел ногой тонкую веревку, натянутую вдоль порога. Вигор услышал тонкий звук натянутой струны, но предупредить парня уже не успел. Взрыв швырнул тело Джейкоба обратно к двери, прямо на Вигора. Они оба упали на спину, и в следующий миг над их головами пронесся огненный смерч, словно дыхание огнедышащего дракона.

4

ПРАХ К ПРАХУ

24 июля, 12 часов 14 минут

Вашингтон, округ Колумбия

Миссии был придан красный приоритет, черная срочность и серебряный уровень секретности. Эта цветовая «симфония» заставила директора Пейнтера Кроу печально покачать головой. У какого-то бюрократа, видимо, совсем плохо с головой.

Все эти обозначения сводились к одному: любой ценой не допустить провала. Кроме того, когда дело касалось национальной безопасности, второго места на пьедестале уже не существовало. Медаль могла быть только золотой, а серебряная и тем более бронзовая – отменялись.

Пейнтер сел за письменный стол и перечитал отчет дежурного офицера. Все, казалось, было в норме: документы оформлены, коды оперативной связи обновлены, система спутниковой связи проверена. Не была упущена ни одна деталь. Затем Пейнтер пробежал пальцем по статьям сметы расходов. На следующей неделе ему предстояло отчитываться по поводу расходования бюджетных средств перед Объединенным комитетом начальников штабов.

Он устало потер глаза. Вот во что превратилась его жизнь: бумажная возня, отчеты перед вышестоящим начальством и постоянные стрессы. Нудное, изматывающее существование. Да еще последние события: сначала – засада, устроенная «Гильдией», а теперь – операция, которую предстояло проводить за рубежом. В глубине души Пейнтер немного побаивался, думая о новых вызовах и возложенной на него ответственности. Он унаследовал «Сигму» от своего предшественника и основателя этой организации Шона Макнайта, который теперь являлся директором УППОНИР. Пейнтеру очень не хотелось разочаровать своего наставника. В течение всего утра они обсуждали последние события в Форт-Детрике, а также новую операцию, проговаривая, как в старые добрые времена, всевозможные варианты развития событий и ища оптимальные решения. Шон был удивлен тем, кого Пейнтер назначил руководителем команды, но вмешиваться не стал.

Итак, операция началась. Оставалось лишь проинструктировать оперативников. Вылет был запланирован на 2 часа 00 минут, так что времени оставалось немного. В аэропорту Даллес их уже ждал полностью заправленный и загруженный всем необходимым снаряжением частный самолет с эмблемой компании «Кенсингтон ойл». Великолепное прикрытие и щедрый дар от леди Кары Кенсингтон, которая – после личного звонка Пейнтера – с удовольствием согласилась помочь «Сигме» еще раз. «Ох уж эти американцы, ничего не могут сделать сами!» – весело уколола она его.

На столе Пейнтера зажужжал интерком. Он нажал на кнопку и произнес:

– Говорите.

– Директор Кроу, прибыли агенты Коккалис и Брайент.

– Пусть войдут.

Щелкнул электронный замок, и дверь открылась. Монк Коккалис придержал ее, пропустив вперед Кэтрин Брайент. Женщина была на голову выше бывшего «зеленого берета». Она двигалась с пластикой и скрытой силой львицы. Темно-рыжие волосы Кэтрин доходили до плеч и были стянуты резинкой, столь же обыденной, как и ее одежда: темно-синий пиджак, белые штаны и кожаные мокасины. Единственным цветным пятном в ее наряде являлась брошь на лацкане пиджака – маленькая изумрудная лягушка в золотой оправе. Это украшение как нельзя лучше сочеталось с зелеными глазами женщины.

Пейнтер знал происхождение этой броши. Она была подарена Кэтрин группой боевых аквалангистов, вместе с которыми ей пришлось участвовать в одной из операций во время службы в военно-морской разведке. Тогда она спасла двоих товарищей, доказав свою состоятельность с помощью кинжала, однако один из аквалангистов все же погиб. В память о тех событиях она и носила эту брошь. Пейнтер предполагал, что в этой истории имелись и другие любопытные подробности, но в досье Брайент о них не было ни слова.

– Садитесь, пожалуйста, – сказал Пейнтер, приветствуя вошедших кивком. – А где же коммандер Пирс?

Монк уселся на стул.

– Грей… То есть коммандер Пирс был вынужден отлучиться по срочным семейным обстоятельствам. Он только что вернулся и сейчас придет.

«Прикрывают друг друга, – подумал Пейнтер. – Хорошо!» Это являлось одной из причин, по которой он включил в команду Монка Коккалиса, а командиром решил назначить Грейсона Пирса. Они дополняли друг друга своими навыками, но что более важно, очень хорошо ладили и подходили друг другу. Монк был уравновешенным и рассудительным, эдаким книжным червем, Грейсон – более динамичным и активным. И все же Монк умел проникнуть сквозь стальной панцирь Грейсона, и тот прислушивался к его мнению в большей степени, нежели к любому другому из «Сигмы». Монк обладал даром шутливого общения, которое в спорах оказывалось гораздо эффективнее любых взвешенных аргументов и рассудительных объяснений. Они двое представляли собой отличную команду.

Но с другой стороны…

Пейнтер обратил внимание на то, как была напряжена Кэт. Она сидела так, словно палку проглотила. Нет, она не волновалась, скорее выглядела усталой, но в целом излучала непоколебимую уверенность в себе. Возможно, даже чрезмерную. Решение включить женщину в состав команды основывалось даже не столько на том, что она прошла подготовку в области инженерных дисциплин, а на том, что Кэт обладала опытом работы в разведке. Она была знакома с жизнью и обычаями стран Европейского союза, и в первую очередь средиземноморских. Однако гораздо важнее было другое: у Кэт был установлен хороший контакт с монсиньором Вероной, одним из разведчиков Ватикана, который будет курировать проведение операции со стороны Святого престола. Они с Кэт работали вместе над расследованием преступлений, связанных с похищением произведений искусства.

– Пока мы дожидаемся коммандера Пирса, вам не повредит немного почитать, – сказал Пейнтер и протянул подчиненным толстые досье в черных кожаных папках, на лицевой стороне каждой из которых красовалась серебряная буква «Σ». Третья папка, предназначенная для Пирса, осталась лежать на столе. – Здесь содержатся все детали предстоящей операции.

Пейнтер прикоснулся к сенсорной панели, вмонтированной в поверхность его письменного стола. Три плоских экрана фирмы «Sony» – один за его спиной, второй на левой стене, третий на правой – сразу же среагировали на это прикосновение. Раньше на них был панорамный снимок гористой местности, сделанный с высоким разрешением, теперь же он исчез и сменился все тем же логотипом «Σ».

– Хотя обычно инструктаж перед очередной миссией является прерогативой моего заместителя по оперативной работе, сегодня я проведу его сам.

– Перераспределение обязанностей? – чуть насмешливо проговорила Кэт, и в ее голосе прозвучал акцент уроженки южных штатов. Однако Пейнтер знал, что в случае надобности она могла говорить без всякого акцента или с любым другим. – Это из-за засады в Форт-Детрике?

Пейнтер утвердительно кивнул головой.

– В связи с возможной утечкой данных в настоящее время осуществляется широкомасштабная проверка нашей системы безопасности, поэтому доступ к информации ограничен.

– И несмотря на это, нам поручена новая операция? – недоуменно спросил Монк.

– У нас нет выбора. Приказ поступил от…

Зажужжал интерком. Пейнтер нажал на кнопку включения.

– Директор Кроу, – послышался голос из динамика, – прибыл коммандер Пирс.

– Пусть войдет.

Замок снова щелкнул, и в кабинет вошел Грейсон Пирс. На нем были черные джинсы «Левис», черные кожаные туфли и накрахмаленная белая рубашка. Мокрые после душа волосы были аккуратно расчесаны.

– Прошу прощения за то, что опоздал, – сказал Грейсон, остановившись между своими коллегами.

Что-то в его взгляде сказало Пейнтеру, что его подчиненный и впрямь испытывает неловкость, а его поза свидетельствовала о том, что он готов покорно принять начальственный нагоняй.

Грейсон понимал, что заслужил выговор. После истории с проникновением в ряды «Сигмы» вражеского агента меры по обеспечению безопасности стали просто драконовскими, точно так же, как и требования по соблюдению дисциплины. И все же в «Сигме» всегда – и даже теперь – царил определенный дух либерализма, и казарменные порядки здесь никогда не приживались. Мужчины и женщины, служившие в этом спецподразделении, были лучшими из лучших. В ходе проведения операций они должны действовать творчески, проявлять изобретательность и независимость, а это станет невозможным, если на базе ввести палочную дисциплину.

Пейнтер знал все про всех своих подчиненных, в том числе и о том, что отец Грейсона тяжело болен. Ему также доложили о том, что Пирс покинул базу. Посмотрев сейчас на него, Пейнтер увидел усталость, затаившуюся глубоко в глазах мужчины и спрятанную за внешней невозмутимостью. Чем она была вызвана – утренней засадой или домашними неурядицами?

Грейсон не отвел глаз. Он просто молча ждал.

Эта встреча являлась не только инструктивным совещанием. Она была еще и испытанием.

Пейнтер жестом предложил Грейсону садиться и сказал:

– Дела семейные, бесспорно, важны. Постарайтесь только, чтобы опоздания не вошли у вас в привычку.

– Слушаюсь, сэр.

Грейсон сел на стул. Его взгляд был прикован к черным кожаным папкам с досье. Между бровей пролегла складка. То, что не последовало нагоняя, слегка выбило его из колеи. «Это хорошо», – подумал Пейнтер.

Он толкнул третью папку по направлению к Грейсону и пояснил:

– Мы только начали знакомиться с материалами по предстоящей операции.

Грей взял папку и стал читать. Его глаза недоуменно сузились, но он не произнес ни слова.

Пейнтер откинулся на спинку кресла и стукнул пальцем по сенсорной панели на своем столе. На трех экранах сразу же возникли три различных изображения. На левом появился величественный готический собор, на правом – снимок, сделанный внутри его. Повсюду лежали распростертые тела. На среднем экране была фотография алтаря, рядом с которым виднелись обведенные мелом очертания человеческого тела. Тут был обнаружен труп священника, отца Георга Брейтмана.

Пейнтер наблюдал за тем, как взгляды его подчиненных ощупывают каждую деталь изображений, застывших на экранах.

– Массовое убийство в Кёльне, – констатировала Кэт.

Пейнтер кивнул:

– Это произошло под конец полуночной мессы по случаю праздника Трех царей. Убиты восемьдесят пять человек. Мотив, казалось бы, лежит на поверхности – грабеж. Нападавшие взломали бесценный реликварий, хранившийся в соборе с незапамятных времен. – Пейнтер вывел на экраны изображение золотого саркофага и осколков пуленепробиваемого стекла от контейнера, в котором он находился. – Однако похитили лишь содержимое ковчега. Предположительно это были кости библейских волхвов.

– Кости? – переспросил Монк. – Они бросили огромный ящик из чистого золота, но зато забрали кучу костей? Что же это за публика такая?

– Пока неизвестно. В этой бойне остался только один выживший.

Пейнтер вывел на экраны две фотографии. На одной был изображен молодой человек, которого на носилках выносили из собора, на другой – он же, но теперь уже на больничной койке, с глазами, застывшими от шока.

– Джейсон Пендлтон. Американец, двадцать два года. Его нашли прячущимся в исповедальной кабинке. Когда его обнаружили, он был не в себе, но после того, как ему вкололи лошадиную дозу успокоительного, парень немного очухался и сумел дать более или менее внятные показания. Налет был совершен группой людей в монашеской одежде, лица которых были закрыты капюшонами, поэтому опознать кого-либо невозможно. Вооруженные автоматическим оружием, они штурмом взяли собор. Несколько человек, включая настоятеля и архиепископа, были застрелены.

На плоских экранах сменяли друг друга снимки: прошитые пулями тела, нарисованные на полу меловые контуры людей, огнестрельные раны, протянутые в разных направлениях длинные красные нити, с помощью которых вычислялись траектории пуль. Отчасти это напоминало обычное место преступления, на котором работает полиция, но уж очень необычными были декорации.

– А при чем тут «Сигма»? – спросила Кэт.

– Дело в других смертях. Необъяснимых. Чтобы взломать защитный контейнер, злоумышленники использовали какой-то прибор, который не только разрушил его металлическое основание и пуленепробиваемое стекло, но также – по крайней мере, так следует из слов единственного выжившего – поднял и погнал по всему собору волну смертей.

Пейнтер снова стукнул пальцем по сенсорной панели, и на всех трех экранах тут же возникли фотографии погибших. На лицах агентов ничего не отразилось. Они видели смерть в самых различных ее проявлениях. Тела были искривлены, головы – откинуты назад. На одном из снимков лицо покойника было запечатлено крупным планом. Его глаза были открыты, роговая оболочка глаз потемнела и стала непрозрачной, а из уголков глаз стекали кровавые слезы. Губы раздвинулись, да так и остались, застыв в жуткой предсмертной гримасе, зубы оскалены, из десен течет кровь. Перед смертью человек прикусил язык, и его кончик почернел.

Монк, обладавший подготовкой судмедэксперта, выпрямился на стуле и сосредоточенно смотрел на экран. Пусть иногда он, дурачась, изображал из себя легкомысленного шута, но Монк умел наблюдать, и в этом ему не было равных.

– В ваших папках находятся полные отчеты о вскрытии, – продолжал Пейнтер. – Первоначальный вывод коронеров состоит в том, что смерть наступила от некоего подобия эпилептического приступа, на который непонятным образом наложились другие факторы. Иначе говоря, чрезвычайно мощные конвульсии, еще больше усиленные взрывным перегревом организма, в результате чего произошло чудовищное повышение температуры тела и, как следствие, тотальное разжижение коры головного мозга. В момент смерти произошло сжатие сердца – настолько мощное, что при вскрытии в сердечных желудочках не обнаружено ни капли крови. В груди у одного мужчины взорвался электрокардиостимулятор. У женщины в бедре была металлическая спица. Ее нога сгорела изнутри, и, когда женщину нашли несколько часов спустя, она еще тлела.

Лица агентов ничего не выражали, однако Монк непроизвольно прищурил один глаз, а Кэт заметно побледнела. Даже Грей сидел как-то чересчур неподвижно и почти не мигал. Он заговорил первым:

– А вы уверены в том, что смерть этих людей сопряжена с таинственным прибором?

– Настолько, насколько тут вообще можно быть в чем-то уверенным. Свидетель утверждает, что после включения прибора он почувствовал давление в голове. Кроме того, у него заложило уши – так бывает, когда самолет идет на посадку. Как раз в этот момент и стали умирать люди.

– Однако Джейсон выжил, – сделав глубокий вдох, заметила Кэт.

– И некоторые другие – тоже. Но все они были затем убиты нападавшими. Хладнокровно расстреляны.

Монк поерзал на стуле и подвел предварительный итог:

– Иными словами, одни люди погибают страшной и странной смертью, другие – нет. Чем это объяснить? Что объединяло между собой погибших?

– Только одно, и этот факт был отмечен Джейсоном Пендлтоном. Люди, ставшие жертвами необъяснимых конвульсий, подходили к Святому причастию.

Монк растерянно заморгал.

– Именно по этой причине Ватикан обратился за помощью к властям США, в результате чего мы получили соответствующий приказ.

– Ватикан… – проговорила Кэт.

В ее глазах промелькнуло понимание. До женщины стало доходить, почему ее выбрали для этой операции, оторвав от защиты докторской диссертации в области инженерных наук.

Пейнтер продолжил:

– Ватикан опасается огласки и ее возможных последствий. А они могут быть самыми негативными, если станет известно, что некая кучка людей посягнула на само таинство Святого причастия. К примеру, отравив облатки. Ватикан хочет получить ответы как можно скорее, даже если для этого потребуется нарушить международное законодательство. Ваша команда будет работать в тесном контакте с двумя агентами Святого престола. Их главная задача – выяснить, как связаны все эти смерти с похищением мощей волхвов. Был ли это отвлекающий маневр, символический жест или что-то еще?

– А какова наша конечная цель? – спросила Кэт.

– Выяснить, кто совершил преступление и что за устройство было при этом использовано. Если этот прибор способен убивать таким своеобразным и выборочным образом, мы обязаны знать, что он собой представляет и в чьих руках находится.

Грей, продолжая созерцать ужасные снимки, сохранял внешнее спокойствие.

– Бинарный яд, – пробормотал он наконец.

Пейнтер посмотрел на подчиненного. Их глаза встретились. И у того и у другого они были цвета штормового моря.

– О чем это ты? – повернулся к другу Монк.

– О смерти этих несчастных, – пояснил Грейсон. – Она не явилась следствием чего-то одного. Прибор – внешний фактор – привел в действие некий внутренний процесс, который и стал причиной массовой гибели людей. Но – только тех, кто причастился. Значит, должен быть еще и внутренний фактор, о котором нам пока ничего не известно. – Он повернулся к Пейнтеру. – Было ли предложено причащавшимся прихожанам церковное вино?

– Лишь некоторым из них. Зато облатку получили все без исключения.

Пейнтер смотрел на Грея, пытаясь проследить ход его мысли, и видел, что агент уже пришел к определенным выводам, на которые даже у экспертов ушло гораздо больше времени. Быстрота и продуктивность мышления этого человека являлась одной из причин того, почему Пейнтер в свое время положил на него глаз и привлек в «Сигму».

– В облатки, вероятнее всего, было добавлено какое-то вещество, – продолжал рассуждать Грей, теперь уже вслух. – Иного объяснения быть не может. Именно таким образом – с церковными хлебцами – это вещество попало в организм жертв, а затем начался некий процесс, приведенный в действие прибором. – Он снова посмотрел в глаза Пейнтеру. – Были ли облатки исследованы на предмет наличия в них посторонних субстанций?

– В желудках погибших осталось мало пригодного для проведения полноценных исследований, но зато были обнаружены неиспользованные хлебцы. Их отправили сразу в несколько лабораторий Евросоюза.

– И каков результат?

Взгляд Грейсона перестал быть тусклым, усталость уступила место предельному вниманию и сконцентрированности. Пейнтер понял, что агент полностью готов к выполнению задания. Однако задуманное Пейнтером испытание было еще не окончено.

– В результате исследований не было обнаружено ровным счетом ничего, – сообщил он, – кроме пшеничной муки, воды и обычных ингредиентов, используемых для изготовления церковных облаток.

Складка между бровей Грейсона стала еще глубже.

– Это невозможно! – заявил он, и в его голосе Пейнтер услышал не просто упрямство, а даже воинственность. Этот человек сделал умозаключение и был готов отстаивать его. – Там должно что-то быть!

– Лаборатории УППОНИР также исследовали облатки и пришли к тем же выводам.

– Они ошиблись.

Монк примирительным жестом поднял ладонь, Кэт, пребывавшая в глубокой задумчивости, скрестила руки на груди.

– Значит, – рассудительно заговорила она, – должно быть иное объяснение того, почему…

– Чушь! – оборвал ее Грейсон. – Ошиблись все лаборатории.

Пейнтер едва заметно улыбнулся. Он уже не сомневался, что из этого человека выйдет настоящий лидер – с острым умом, упорством бульдога, готовый выслушивать аргументы других, но при этом твердо стоящий на своем, если у него уже сложились определенные выводы.

– Вы правы, – сказал наконец Пейнтер.

Глаза Монка и Кэт удивленно округлились. Что же до Грейсона, тот просто откинулся на спинку стула.

– Наши лаборатории действительно кое-что обнаружили.

– Что именно?

– Они разложили образец на составные части и отделили друг от друга все органические компоненты. Шаг за шагом они идентифицировали и, что называется, убирали в сторону каждый из них, предварительно измеряя его вес с помощью спектрометра массы. А после того, как все распознанные компоненты были удалены, на весах осталась примерно четверть первоначального веса вещества. Некий белый порошок.

– Не понимаю, – сказал Монк.

– Имеющееся оборудование оказалось не в состоянии идентифицировать оставшееся вещество, – объяснил Грей. – Оно находилось на весах, а приборы сообщали экспертам, что там ничего нет.

– Но этого не может быть, – возразил Монк, – у нас тут лучшее в мире оборудование!

– И тем не менее даже оно оказалось несостоятельным.

– Это вещество должно быть абсолютно инертным, – предположил Грей.

Пейнтер кивнул:

– Совершенно верно, и поэтому ребята из наших лабораторий продолжили свои эксперименты. Они нагрели вещество до температуры его плавления – тысяча шестьсот градусов. Оно перешло в жидкую форму, а после остывания затвердело и стало похоже на стекло янтарно-желтого цвета. Когда же это стекло поместили в ступку и измельчили, оно опять превратилось в белый порошок. Но на всех стадиях своего превращения вещество оставалось совершенно инертным и современное оборудование не могло его распознать.

– А какое может? – спросила Кэт.

Пейнтер вывел на экраны снимок, на котором был изображен углеродный электрод, помещенный в камеру с инертным газом.

– Один из специалистов работал раньше в Корнеллском университете и подверг порошок исследованию, технология которого была разработана именно там. Они провели фракционное испарение порошка, проводя одновременно его спектроскопический анализ. С помощью технологии гальванизации они осуществили отжиг вещества и сумели вернуть его в первоначальное состояние.

Пейнтер вывел на экраны последний кадр. Это был сделанный крупным планом снимок все того же черного электрода. Только… он уже не был черным.

– Вернувшееся в исходное состояние вещество осело на углеродном электроде.

В свете мощных ламп стержень электрода сиял и переливался блеском, который невозможно было спутать ни с чем.

Грейсон подался вперед:

– Золото!

18 часов 24 минуты (местное время)

Рим, Италия

Рейчел сидела на переднем сиденье патрульной машины карабинеров. Все тело ныло от ушибов, а от завывания сирены голова, которой и без того изрядно досталось, болела еще сильнее. Но единственным, что занимало ее мысли, была железная уверенность в том, что дядя Вигор мертв. Страх душил ее, мешая дышать и застилая глаза.

Рейчел не слушала, о чем говорит по рации карабинер, сидящий за рулем. Его машина оказалась первой на месте происшествия, где ей едва удалось остаться в живых. Рейчел отказалась от помощи медиков и, используя свой авторитет лейтенанта, приказала немедленно отвезти ее в Ватикан.

Машина подъехала к мосту через Тибр. Рейчел не спускала глаз с дороги. На противоположном берегу реки появился купол собора Святого Петра, возвышавшийся над всеми остальными постройками города. Опускаясь к горизонту, солнце окрасило его серебром и окутало тенями, однако не это прекрасное зрелище заставило Рейчел привстать с сиденья и вцепиться руками в край приборной доски. Позади собора в темносинее небо поднимался черный столб дыма.

– Дядя Вигор…

Над рекой разносились звуки других сирен – машин пожарных и спасателей.

Рейчел схватила водителя за локоть. Ей хотелось самой сесть за руль и погнать машину на предельной скорости, но она все еще не вышла из состояния шока.

– Не могли бы вы ехать побыстрее?

Молодой карабинер кивнул. Это был новичок, одетый в черную униформу с красными полосками на брюках и серебристым позументом на груди. Он крутанул руль и выехал на тротуар, чтобы обогнуть образовавшуюся впереди пробку. По мере приближения к Ватикану на душе у Рейчел становилось все более тревожно. Все пространство впереди было забито машинами экстренных служб.

– Езжайте к воротам Святой Анны, – велела она.

Лавируя в скоплении автомобилей, карабинер с трудом преодолел три квартала, отделявшие их от Porta Sant’Anna. Вскоре их взглядам открылась и сама картина пожара. За стенами Ватикана располагалась Башня ветров – второе по высоте сооружение в городе. Ее верхняя часть полыхала огнем, отчего башня напоминала гигантский каменный факел.

О нет…

В башне находилась часть архивов Ватикана, а Рейчел знала, что дяде понадобились какие-то архивные документы. После нападения на нее пожар, вспыхнувший в башне, не мог оказаться случайностью.

Машина резко затормозила, и Рейчел бросило на приборную доску. Опустив взгляд, она увидела, что дорога впереди полностью блокирована. Рейчел не могла просто сидеть и ждать, пока пробка рассосется, поэтому, расстегнув ремни безопасности, она открыла дверь и стала выбираться наружу. Внезапно пальцы карабинера сжали ее плечо.

– Лейтенант Верона, – проговорил он, – будьте осторожны. И возьмите вот это, вдруг понадобится.

Он протягивал ей черный пистолет – «Беретту-92», табельное оружие карабинеров.

Кивнув в знак благодарности, она взяла оружие и попросила:

– Поезжайте в участок. Сообщите генералу Ренде о том, что я вернулась в Ватикан. Он сможет связаться со мной через помощников государственного секретаря.

Молодой карабинер кивнул:

– Желаю удачи, лейтенант.

Не обращая внимания на завывающие со всех сторон сирены, Рейчел выскочила из машины, сунула пистолет за пояс и, вытащив из брюк блузку, одернула ее так, чтобы спрятать «беретту». Расхаживать в гражданской одежде с оружием в руках было бы верхом неблагоразумия в условиях чрезвычайной ситуации.

Тротуары были забиты людьми, проезжая часть – автомобилями. Рейчел на бегу лавировала между ними, и однажды, чтобы не останавливаться, ей даже пришлось вспрыгнуть на багажник машины и, пробежав по ее крыше, спрыгнуть с другой стороны.

Впереди себя она увидела красные машины пожарных, стоящие у ворот Святой Анны. Однако внутрь им было не попасть. Швейцарские гвардейцы, поднятые по тревоге, выстроились в две шеренги вдоль ворот и не пускали никого. Тут уж было не до бутафорских алебард – каждый из гвардейцев сжимал в руках штурмовую автоматическую винтовку.

Рейчел кинулась к этой живой баррикаде.

– Я – лейтенант Верона из корпуса карабинеров! – кричала она, держа в высоко поднятой руке свое служебное удостоверение. – Я должна увидеть кардинала Сперу!

Лица гвардейцев оставались непреклонными, сами они напоминали каменные изваяния. Им было приказано блокировать вход в Святой город, и они были намерены выполнить приказ любой ценой. Звание лейтенанта карабинеров было для швейцарских гвардейцев пустым звуком.

Однако в этот момент сзади выдвинулась какая-то фигура, в которой Рейчел узнала того самого гвардейца, с которым она разговаривала совсем недавно. Пройдя сквозь строй своих товарищей, он подошел к ней.

– Лейтенант Верона, мне приказано проводить вас внутрь. Идемте со мной.

С этими словами гвардеец развернулся на каблуках и пошел по направлению к воротам. Рейчел поспешила следом и нагнала его уже в воротах.

– Мой дядя… Монсиньор Верона… – сбиваясь, заговорила она.

– Я ничего не знаю. Мне лишь приказано проводить вас на вертолетную площадку. – Он указал ей на двухместный электрокар, стоявший у ворот. – Это приказ кардинала Сперы.

Рейчел забралась в неуклюжую машинку. Мимо них, рыча мотором, проползла пожарная машина и въехала на широкий двор перед музеями Ватикана, оказавшись там в компании с другими автомобилями экстренных служб и даже парой тяжелых военных машин со стационарными пулеметами на броне.

Чтобы объехать автомобильное скопление перед музеями Ватикана, гвардеец поехал направо. Перед ними продолжала полыхать Башня ветров, а откуда-то снизу била тугая струя воды, безуспешно пытаясь дотянуться до языков огня. Пламя вырывалось из окон трех верхних этажей. Над башней, словно языки дракона, переплетались и тянулись ввысь спирали черного дыма. Набитая древними книгами, рукописями и пергаментами, башня представляла собой лакомую поживу для огня.

Это была настоящая катастрофа. То, что не уничтожил огонь, становилось жертвой воды и дыма. На глазах у сотен людей погибала, уходила в никуда многовековая история Запада, задокументированная, записанная очевидцами в каждой из бумаг, которые сейчас, корчась, умирали в огне.

Однако душа Рейчел разрывалась совсем из-за другого.

«Дядя Вигор…»

Электрокар миновал гараж Ватикана и продолжил движение по вымощенной брусчаткой улице вдоль стены Леонина – высокого сооружения из дикого камня, разделявшего два города – Святой и Вечный. Они объехали комплекс музеев и добрались до обширных садов, покрывавших добрую половину города-государства. В отдалении танцевали струи фонтанов, все вокруг окутали темно-зеленые тени. Мир, казалось, разделился на две антагонистические части: идиллическую пастораль впереди и адский, пышущий огнем и дымом, разрываемый воем сирен ландшафт позади.

Наконец показался конечный пункт их недолгого путешествия – угнездившаяся в складках каменной стены вертолетная площадка Ватикана. Крохотная, площадью не более акра, она была сооружена на месте бывшего теннисного корта и представляла собой островок бетона и несколько технических построек. Здесь, словно спрятавшись от царившей неподалеку суматохи, стоял всего лишь один вертолет. Лопасти его винта начали медленно вращаться, с каждой секундой набирая обороты. Двигатель завывал все громче. Этот белоснежный винтокрылый красавец был хорошо известен Рейчел. Личный геликоптер Папы Римского, который в народе окрестили «папалётом».

Она также сразу узнала черную сутану и красный пояс кардинала Сперы. Он стоял у открытой двери со стороны пассажирского сиденья, слегка пригибаясь и придерживая рукой красную шапочку, чтобы поток воздуха от вращающихся лопастей не сдул ее с головы. Услышав жужжание электрокара, он повернулся в их сторону и поднял руку в приветственном жесте.

Электрокар стал тормозить в некотором отдалении от вертолета. Рейчел не терпелось выскочить и броситься к кардиналу. Если кто-то и знает что-нибудь о судьбе ее дяди, то только он. Или…

Из-за вертолета выступила еще одна фигура и торопливо направилась к ней. Рейчел бросилась к этому человеку и повисла у него на шее, вцепившись в него, как утопающий цепляется за спасательный круг. Над их головами стрекотали лопасти вертолета.

– Дядя Вигор…

По ее щекам катились горячие слезы, растапливая лед, успевший скопиться на сердце за последний час.

Вигор немного отстранился:

– Ты опоздала, детка.

– Меня тут слегка отвлекли…

– Да, я слышал. Генерал Ренде сообщил мне о том, что на тебя напали.

Рейчел обернулась, чтобы еще раз взглянуть на горящую башню. От волос дяди пахло дымом, его брови были обожжены.

– Похоже, напали не на одну только меня. Слава Всевышнему, что с тобой все в порядке!

Лицо Вигора потемнело и напряглось.

– К сожалению, не всем так повезло, – с горечью в голосе проговорил он. – Джейкоб погиб. Его тело защитило меня от взрыва. Он спас мою жизнь. – В его голосе звучала неподдельная мука. – Пойдем. Нам пора.

Вигор повел племянницу к вертолету.

Когда они оказались рядом с кардиналом Сперой, тот склонил голову и, обращаясь к Вигору Вероне, произнес загадочную фразу:

– Их нужно остановить.

Рейчел следом за дядей забралась в кабину вертолета. Они пристегнулись ремнями безопасности. Герметичная дверь закрылась, и шум двигателей словно отрезало ножом. Полозья геликоптера оторвались от бетона, и машина плавно взмыла ввысь.

Дядя Вигор сидел напротив Рейчел, опустив голову и закрыв глаза. Его губы шевелились, вторя безмолвной молитве, которую он творил в своей душе. Молитве за упокой души Джейкоба и… наверное, за здравие его самого и его племянницы.

Наконец Вигор открыл глаза и словно вернулся к жизни. Вертолет уже пересек серебристую полоску Тибра и удалялся все дальше от Святого города.

– Те люди, которые напали на меня… – начала Рейчел. – На их машинах были номера Ватикана.

Ей показалось, что дядя Вигор ничуть не удивился.

– Да, Ватикан имеет шпионов не только во всем внешнем мире, но и внутри себя самого.

– Кто же…

С раздраженным рычанием Вигор махнул рукой, приказывая племяннице замолчать, а затем выпрямился в кресле, достал из внутреннего кармана пиджака пачку каких-то бумаг и передал их Рейчел.

– Это рисунок, сделанный художником со слов единственного выжившего в Кёльнском соборе человека. Он увидел этот символ на одежде главаря тех, кто напал на собор.

Рейчел развернула лист бумаги. На нем с удивительной точностью был изображен красный дракон, свернувшийся кольцами и захлестнувший шею собственным хвостом.

Рассмотрев рисунок, Рейчел положила лист на колени и подняла глаза на дядю.

– Этот древний символ, – пояснил тот, – берет свое начало аж в четырнадцатом веке.

– Символ чего?

– Символ ордена дракона.

Рейчел недоуменно тряхнула головой. Название не говорило ей ровным счетом ничего.

– Это средневековый культ алхимиков, возникший в результате раскола ранней церкви, ересь, ставшая свидетелем возвышения пап и антипап.

Рейчел была знакома с историей правления ватиканских антипап – понтификов, которые занимали пост главы католической церкви, но избрание которых впоследствии было объявлено неканоническим. Причины тому могли быть самые разные, но чаще всего это происходило вследствие узурпации власти той или иной группировкой церковников, поддерживаемой королем или императором, и изгнания легитимно избранного Папы. С III по XV век сорок антипап восходили на Святой престол, однако наиболее бурным историческим периодом стал XIV век, когда законное папство было изгнано из Рима и нашло прибежище во Франции. На протяжении семи десятилетий резиденцией законных пап являлся Авиньон на юге Франции, а тем временем в Риме процветала феодальная анархия, в ходе которой на престол святого Петра периодически претендовали антипапы.

– Но что общего может иметь столь древний культ с сегодняшним днем? – спросила Рейчел.

– Орден дракона существует и сегодня. Он официально признан Европейским союзом – наравне с Мальтийским орденом, который, между прочим, даже имеет статус наблюдателя в Организации Объединенных Наций. На протяжении веков орден дракона оставался в тени, но его связывали и с орденом тамплиеров, и с орденом розенкрейцеров, и с другими тайными обществами. Орден дракона открыто признает, что в числе его членов находятся представители католической церкви. Они есть даже здесь, в Ватикане.

– Здесь?

В голосе Рейчел слышался неприкрытый испуг. Она сама и ее дядя превратились в мишени для убийц, руку которых направлял кто-то из Ватикана.

– Несколько лет назад, – продолжал свой рассказ дядя Вигор, – разразился колоссальный скандал. Бывший иезуитский священник, отец Малахия Мартин, написал о существовании тайной церкви внутри церкви. Это был ученый, говоривший на семнадцати языках, автор многих научных трудов и к тому же близкий соратник Папы Иоанна Двадцать третьего. Он работал здесь, в Ватикане, на протяжении двадцати лет. Свою последнюю книгу он написал незадолго до смерти, и в ней рассказывалось о культе, учрежденном в недрах Ватикана алхимиками, проводившими свои церемонии в глубочайшей тайне.

В животе у Рейчел засосало, но это отвратительное чувство никак не было связано с тем, что вертолет заложил крутой вираж, взяв курс в направлении аэропорта Фьюмичино.

– Тайная церковь внутри церкви… Значит, именно эти люди могли быть вовлечены в побоище, устроенное в Кёльнском соборе! Но кто они? И какова их цель?

– Ты хочешь спросить, зачем им понадобилось красть мощи волхвов? Понятия не имею!

Рейчел погрузилась в глубокие раздумья. Опыт говорил ей: если хочешь поймать преступника, сначала собери о нем как можно больше информации. Выяснить мотив преступления гораздо важнее и полезнее, чем получить фотографию преступника.

– Что еще ты знаешь об ордене дракона?

– Не так много, хотя это может показаться странным, учитывая то, что он существует уже много веков. В восьмом веке император Карл Великий завоевал Европу именем Святого престола, растоптав языческие религии и навязав покоренным народам католическую веру.

Рейчел кивнула. Ей было прекрасно известно о варварской тактике Карла Великого.

– Однако времена меняются, – продолжал дядя Вигор. – То, что вчера было не модным, входит в моду вновь. К двенадцатому веку начался процесс возрождения гностицизма, мистического знания, причем у его истоков стояли те же императоры, которые раньше уничтожали это самое знание. Ересь, возникшая в результате раскола, постепенно трансформировалась, приближаясь к католицизму и приобретая очертания церкви, которую мы знаем сегодня. Но при этом императоры продолжали практиковать гностицизм. Конец ему пришел в конце четырнадцатого века. Из французского изгнания вернулось папство. Желая, чтобы воцарился мир, император Священной Римской империи Сигизмунд Люксембургский оказал Ватикану политическую поддержку, сделав «красивый жест», который заключался в том, что гностицизм был запрещен для низших сословий.

– Только для низших?

– Аристократия стояла особняком. Выжигая мистические верования из простолюдинов, император в то же время создал тайное общество, в которое входили представители королевских династий Европы. Интересы этого общества лежали в области алхимии и мистицизма. Ordinis Draconis. Высший имперский орден дракона. Он существует и сегодня, состоит из множества различных сект или, если хочешь, подразделений, которые осуществляют свою деятельность в разных странах мира. Одни занимались добрыми делами – благотворительностью, филантропией, другие лишь симулировали некую деятельность. Но были и иные побеги этого древа, во главе которых встали лидеры с черной душой. И я готов поклясться, что одним из этих ядовитых побегов стал орден дракона.

Рейчел невольно придала разговору характер допроса. Сейчас для нее важнее всего был принцип «знай своего врага».

– Какова же конечная цель этих бесчеловечных сект? – спросила она.

– Будучи представителями культа аристократии, их лидеры считали себя и своих последователей избранными для того, чтобы править человечеством, миром. Они полагали, что предназначены для этого по праву рождения, благодаря чистоте крови.

– Гитлеровская идея сверхчеловека?

– Совершенно верно, – кивнул дядя Вигор. – Но им нужно нечто большее. Не только власть. Их цель – все тайные знания древних времен, дарующие им господство над миром, конечным результатом чего станет вселенский апокалипсис.

– На такое не осмелился замахнуться даже Гитлер, – пробормотала Рейчел.

– Сами они ведут и проповедуют аскетический образ жизни, но при этом считают себя высшей кастой и манипулируют политиками по всему миру. Они сотрудничают с такими известными экстремальными тайными обществами, как «Череп и кости»[16] в Америке или «Бильдерберг»[17] в Европе. Но сейчас кто-то из них нагло демонстрирует свою руку, которая к тому же по локоть в крови.

– И что это означает?

Дядя Вигор покачал головой:

– Боюсь, эта секта обнаружила нечто имеющее огромную важность. Что-то такое, что позволит им выйти из тени на свет божий и заявить о себе во весь голос.

– А все эти смерти?..

– Предупреждение в адрес церкви. Точно так же, как и нападения на нас с тобой. Покушения на убийство, случившиеся одновременно, не могут быть простым совпадением. За ними наверняка стоит орден дракона. Он решил запугать нас, помешать нам в нашем расследовании. Орден дракона наращивает мускулы, готовясь к решительной атаке на церковь. Подобно змее, он сбрасывает шкуру, которую носил на протяжении веков.

– Но какова их конечная цель?

Дядя Вигор откинулся назад и тяжело вздохнул.

– Их конечная цель – точно такая же, как и у всех остальных безумцев.

Рейчел молча смотрела на него. Ответом на ее вопрошающий взгляд стало лишь одно слово:

– Армагеддон.

16 часов 04 минуты

Над Атлантическим океаном

Грей покачал высокий бокал, и кусочки льда негромко звякнули о стеклянные стенки.

Кэт Брайент сидела в бархатном кресле частного самолета с отрешенным видом, но морщина, что залегла меж ее бровей, выдавала ее глубокую озабоченность. Она уже во второй раз изучала полученное от Пейнтера досье, содержавшее информацию относительно их задания. Что касается Грея, то он прочитал его от корки до корки и не видел необходимости снова мусолить эти бумаги. Сейчас он смотрел в иллюминатор на синевато-серую поверхность Атлантического океана и ломал голову над загадкой: почему именно его назначили руководителем команды? Грей размышлял об этом довольно долго, но и здесь, на высоте в сорок пять тысяч футов, не мог найти ответа.

Поднявшись из кресла, Грей встал и направился к старинному резному бару, располагавшемуся в дальнем конце салона. Он снова покачал головой, окидывая взглядом окружающую роскошь: уотерфордский хрусталь, драгоценное ореховое дерево, кожаную обивку. Внутренности самолета напоминали салон дорогого английского клуба. Но по крайней мере, имя владельца этого бара Грею было известно.

– Еще одну кока-колу? – спросил Монк.

– Нет, – ответил Грей, ставя бокал на стойку бара, – в меня уже не лезет.

– Слабак, – пробормотал его друг.

Грей повернулся и окинул взглядом салон. Отец как-то сказал ему, что умело играть роль – всего лишь полдела. Нужно стать тем, которого ты играешь. Эти слова, разумеется, были вызваны той неохотой, с какой Грей исполнял обязанности помощника бурового мастера на нефтяной вышке, где раньше работал инженером его отец. Грею тогда было всего шестнадцать, но, несмотря на это, ему в течение всего лета пришлось истекать потом под палящим солнцем Восточного Техаса. Работа была адова, а тем временем его школьный друг беспечно загорал на ласковых пляжах острова Саут-Пейдр. И все же наставление отца до сих пор звучало в его ушах: «Чтобы быть мужчиной, ты должен вести себя как мужчина».

Вероятно, то же самое можно сказать и о роли лидера.

– Ну ладно, хватит шуршать страницами, – проговорил он, заставив Кэт поднять на него взгляд. А затем обратился к Монку: – Похоже, ты уже в полной мере успел оценить вместимость этого летающего бара.

Монк пожал плечами и вернулся в центральную часть салона.

– Осталось меньше четырех часов лету, – сообщил Грей. Путешествуя на таком самолете со скоростью чуть меньше сверхзвуковой, они должны были совершить посадку в два часа утра по берлинскому времени, уже на исходе ночи. – Поэтому, я полагаю, нам всем нужно немного поспать. Как только мы окажемся на месте, будет уже не до отдыха.

– Меня об этом дважды просить не придется, – откликнулся Монк и широко зевнул.

– Но сначала давайте обменяемся соображениями, уж слишком много всего на нас свалилось.

Грей указал на кресла. Монк шлепнулся в одно из них, а Грей сел рядом, оказавшись по другую сторону столика напротив Кэт.

Монка Грей знал с тех самых времен, как попал в «Сигму», а вот капитан Кэтрин Брайент до сих пор оставалась для него загадкой. Она была настолько погружена в учебу, что практически никто в «Сигме» не знал ее как следует. Про Кэт говорили разное. Например, один из оперативников утверждал, что она – «ходячий компьютер». Поговаривали о том, что Кэт принимала участие в тайных операциях, однако наверняка и тут никто ничего не знал. Объяснялось это тем, что Кэт прежде служила в разведке, потому ее прошлое являлось тайной за семью печатями даже для ее товарищей по «Сигме». Подобная секретность еще больше отдаляла ее и от мужчин, и от женщин, которые проходили службу и получали звание за званием во взводах, ротах и других воинских подразделениях.

Сам Грей также испытывал известное недоверие к прошлому этой женщины. У него были личные причины недолюбливать тех, кто имел хоть какое-то отношение к разведке. Разведчики сторонились всех остальных, работали отчужденно и скрытно, находясь вдалеке от театра военных действий – даже дальше, чем пилоты бомбардировщиков, и все же их деятельность давала результат еще более смертоносный, нежели авиационные бомбы. Некоторой частью крови, которой были обагрены его руки, Грей был обязан недостоверной разведывательной информации, поэтому он не мог избавиться от определенного недоверия к разведчикам.

Грей смотрел на Кэт. В ее зеленых глазах, как и во всем теле, сквозило напряжение. Он отбросил мысли о ее прошлом. В конце концов, теперь они – единая команда.

Он глубоко вздохнул. «Ты – ее командир, – пронеслось у него в голове, – вот и играй свою роль!»

Затем Грей откашлялся. Пришла пора заняться делом. Он поднял палец:

– Итак, первым делом определимся, что нам известно на данный момент.

– Не так много, – констатировал Монк, сидя с непроницаемым лицом.

– Нам известно, – заговорила Кэт все с тем же напряженным выражением, – что преступники каким-то образом связаны с неким тайным обществом под названием Высший имперский орден дракона.

– С таким же успехом можно констатировать, что они связаны с кришнаитами, – возразил Монк. – Эта секта столь же призрачна и неуловима, как сумеречная тень. У нас нет ни намека на то, кто на самом деле стоит за всем этим.

Грей кивнул. Эту информацию им переслали по факсу уже во время полета. Однако гораздо больше его встревожило содержавшееся в том же послании сообщение о нападении на их коллег в Ватикане. Это, по всей видимости, тоже была работа ордена дракона. Но что все это должно означать? На каком театре военных действий окажутся они по прибытии на место назначения? Он нуждался в ответах.

– Давайте попробуем разложить все по полочкам, – произнес Грей и поймал себя на том, что говорит тоном директора Кроу. Двое остальных смотрели на него выжидательно. Грей прочистил горло. – Сначала – главное: средства, мотив и возможности.

– У них была масса разнообразных возможностей, – заговорил Монк. – Они совершили нападение после полуночи. Вроде бы это логично, поскольку в столь поздний час улицы практически пусты. Но с другой стороны, почему они не подождали, пока опустеет и собор?

– Они хотели, чтобы их акция получила общественный резонанс и стала публичной пощечиной католической церкви, – сказала Кэт.

– Мы не можем утверждать это наверняка, – возразил Монк. – Попробуй взглянуть на дело шире. А если это просто ловкость рук, попытка увести следствие в сторону? Ведь после столь кровавого массового убийства основное внимание наверняка будет обращено именно на него, а не на похищение кучки каких-то пыльных костей.

Похоже, его слова не убедили Кэт, но на ее лице вообще было сложно что-либо прочитать. Она, как говорят картежники, играла, прижав карты к груди. Что ж, ее этому учили.

– Итак, – подвел итог Грей, – в настоящее время изучение возможностей не дает нам ключа к пониманию того, кто организовал бойню в соборе. Давайте перейдем к мотиву.

– Зачем похищать кости? – уточнил его мысль Монк и откинулся на спинку кресла. – Может быть, они решили потребовать за них выкуп у католической церкви?

– Нет, – отрицательно мотнула головой Кэт. – Если бы в основе преступления лежала корысть, они прихватили бы и золотой саркофаг. Значит, им были нужны сами мощи. А вот зачем, мы понятия не имеем, поэтому, мне кажется, лучше оставить решение этой загадки нашим партнерам из Ватикана.

Грей нахмурился. Его коробило при мысли о том, что придется работать совместно с Ватиканом – организацией, покоящейся на фундаменте из тайн и религиозных догм. Грей сам был воспитан в духе римско-католического учения, и хотя вера до сих пор жила в его душе, он успел изучить и другие религии и философии: буддизм, даосизм, иудаизм. Грей многое узнал, но так и не смог найти ответ на один вопрос: что, собственно, он пытался найти с помощью этих исследований?

Он тряхнул головой, отгоняя от себя несвоевременные мысли.

– В таком случае сейчас мы временно отложим рассмотрение вопроса о мотивах этого преступления, чтобы рассмотреть его со всех сторон, когда встретимся с нашими коллегами из Ватикана. И тогда у нас остается последний важный вопрос: средства.

– Что снова возвращает нас к обсуждению финансового вопроса, – назидательно поднял палец Монк. – Операция была блестяще спланирована и великолепно осуществлена. Взять хотя бы то, сколько людей приняли участие в ее проведении. Это была весьма дорогостоящая операция. А значит, за похищением костей все же стоят деньги.

– Деньги и некая новая, неизвестная нам пока технология, – добавила Кэт.

Монк кивнул:

– Кстати, а что с этим странным золотом, обнаруженным в облатках для причастия?

– Моноатомное золото, – пробормотала Кэт, и губы ее сжались в тонкую линию.

Грей вспомнил электрод, покрытый слоем золота. В выданных им досье этому странному золоту было посвящено огромное количество страниц с информацией, полученной от ведущих лабораторий по всему миру: «Бритиш аэроспейс», «Аргон нэшнл лэборэтори», корпорации «Боинг», Института Нильса Бора в Копенгагене.

Порошок являлся не просто золотой пылью. Это была принципиально новая форма химического элемента золото, находящегося в так называемом моноатомном состоянии, или м-состоянии. В отличие от привычной формы металла белый порошок представлял собой золото, разложенное на отдельные атомы. До последнего времени ученые не знали о том, что золото способно трансмутировать естественным или искусственным путем, превращаясь в инертный белый порошок.

Но что все это значит на самом деле?

– Ну ладно, – проговорил Грей, – мы все читали досье. Давайте теперь попытаемся выяснить, сможет ли это нас к чему-либо привести.

Первым заговорил Монк:

– Во-первых, мы должны помнить о том, что на подобное способно не одно только золото. Похоже, порошкообразную форму могут принимать и другие переходные металлы из периодической таблицы: платина, родий, иридий и так далее.

– Однако, находясь в порошкообразной форме, эти металлы нерастворимы, – заметила Кэт.

Она смотрела на досье, в котором находились фотокопии статей из журналов «Платинум металз ревью», «Сайентифик Американ» и даже «Джейнс дефенс уикли», издания Министерства обороны Великобритании. Казалось, ей не терпится открыть папку.

– Дезагрегация – вот как это называется, – продолжала она. – Эти металлы, находясь в м-состоянии, разлагаются как на отдельные атомы, так и на микрокластеры. С точки зрения физики металл переходит в подобное состояние, когда разнонаправленные электроны, взаимодействуя друг с другом, создают вокруг ядра каждого атома некое подобие оболочки, в результате чего атомы теряют химическую способность взаимодействовать.

– То есть между ними разрывается взаимосвязь и они начинают существовать каждый сам по себе? – уточнил Монк, в глазах которого плясали смешинки.

– Проще говоря, – со вздохом объяснила Кэт, – отсутствие химического взаимодействия приводит к тому, что элемент теряет признаки металла и переходит в порошкообразное состояние. Этот порошок невозможно идентифицировать с помощью обычного лабораторного оборудования.

– А-а, – промычал Монк.

Грей повернул голову и посмотрел на него мрачным взглядом, но тот лишь шутовски пожал плечами. Грей знал, что его друг придуривается, изображая из себя тупицу.

Не обращая внимания на этот молчаливый обмен жестами, Кэт продолжала говорить:

– Я думаю, что преступники знали об отсутствии химического взаимодействия и были уверены в том, что золотой порошок никогда не будет опознан. Это их вторая ошибка.

– Вторая? – переспросил Монк.

– Они оставили в живых свидетеля, – напомнила Кэт, – молодого человека по имени Джейсон Пендлтон. – Кэт открыла папку. Досье явно неудержимо влекло ее к себе. – Однако вернемся к золоту. Вы читали вот эту бумагу, где говорится о сверхпроводимости?

Грей утвердительно кивнул. Надо было отдать должное Кэт: она сумела вычленить из массы информации самый интригующий и загадочный аспект, связанный с металлами, находящимися в м-состоянии. Даже Монк выпрямился в кресле, весь обратившись в слух.

– Хотя лабораторные анализаторы воспринимают порошок как совершенно инертное вещество, его атомы вовсе не лишены энергии. Просто получается так, что каждый атом берет ту энергию, которую раньше тратил на взаимодействие с соседними атомами, и обращает ее внутрь себя. Эта энергия, изменяя форму ядра атома, делает его удлиненным. Это называется… – Она полистала страницы досье. Грей заметил, что в одной из статей несколько строчек были отмечены желтым маркером. – Атомы с высоким спин-орбитальным взаимодействием. Физикам известно, что такие атомы способны передавать энергию от одного к другому практически без потерь.

– Сверхпроводимость, – констатировал Монк.

– Энергия может проходить через материал, обладающий свойством идеальной сверхпроводимости, вечно, до скончания времен.

Воцарилось молчание. Все трое обдумывали хитросплетение многосложных обстоятельств и нюансов, в котором им предстояло разобраться самым тщательным образом.

Наконец Монк выпрямился и заговорил:

– Отлично! Мы не просто приземлили загадку, но даже низвели ее на атомно-молекулярный уровень. Давайте вернемся немного назад. Что общего все это может иметь с бойней в соборе? Зачем отравлять церковные облатки этим дурацким белым порошком из золота? Каким образом этот порошок убивает?

Это были резонные вопросы. Кэт захлопнула папку, словно давая понять, что в ней не найти ответов.

Грей начал понимать, почему директор дал ему в напарники этих двоих. Не только потому, что один был блестящим специалистом в области судебной медицины, а другая – в точных науках. Кэт обладала способностью концентрировать внимание на мельчайших деталях, замечать такие нюансы, которые не заметил бы никто другой. А Монк, обладая не менее острым умом, был на редкость хорош в другом – охватывать взглядом перспективу, замечать и анализировать те или иные направления и тенденции.

Однако к чему они в итоге пришли?

– Похоже, работы у нас еще непочатый край, – уныло подытожил Грей.

Монк поднял одну бровь:

– Я с самого начала говорил, что у нас нет никаких зацепок и начинать придется с нуля.

– Именно поэтому нас и задействовали в операции – чтобы сделать невозможное. – Грей посмотрел на часы и с трудом сдержал зевок. – А чтобы нам это удалось, мы должны поспать хотя бы те несколько часов, что остались до прилета в Германию.

Двое других кивнули. Грей встал и пересел в кресло неподалеку, Монк взял подушки и пледы и тоже отправился на свое место, а Кэт опустила шторку на иллюминаторе.

Грей следил за ними. Его команда. Его ответственность. «Чтобы быть мужчиной, ты должен вести себя как мужчина».

Он тоже накрылся пледом, но спинку кресла опускать не стал, поскольку, несмотря на усталость, был уверен, что уснуть ему не удастся. Монк выключил верхнее освещение, и салон погрузился в полумрак.

– Доброй ночи, командир, – сказала Кэт.

Его товарищи уже уснули, а Грей все сидел в темноте и размышлял над тем, как судьба занесла его сюда. Время тянулось невыносимо долго, двигатели убаюкивающе гудели, но сон, как и предполагал Грей, все не шел.

Он сунул руку в карман и вытащил оттуда четки с распятием. Дедушка подарил их ему по случаю окончания университета, а через два месяца – умер. Грей тогда находился в тренировочном лагере и не смог приехать на похороны. После сегодняшнего инструктажа у Пейнтера он позвонил родителям и, чтобы они не волновались из-за его отсутствия, соврал им, что его неожиданно посылают в командировку. Впрочем, почему соврал? Отчасти так оно и было. Он снова встал на тропу войны.

Пальцы Грея перебирали бусины четок, но молитв он не читал.

22 часа 24 минуты (местное время)

Лозанна, Швейцария

Замок Соваж угнездился в извилистом горном проходе Савойских Альп подобно каменному великану: зубчатые стены толщиной в три метра и квадратная башня. Единственный вход в замок лежал через узкий каменный мост. Хотя замок был не самым большим в этом швейцарском кантоне, он определенно был самым старым, и его возведение датировалось XII веком. Но корни его уходили еще глубже в историю. Стены замка были построены на руинах древнеримской castra – древнего фортификационного сооружения, датируемого I веком нашей эры.

Это был также самый старый из замков, находящихся в частной собственности, он принадлежал роду Соважей с XV века, когда в период Реформации бернская армия захватила контроль над Лозанной, отбив ее от пришедших в упадок епископов. С его парапета открывался прекрасный вид на раскинувшееся далеко внизу Женевское озеро и город Лозанну, часть которого взобралась на крутой утес. В прошлом рыбацкая деревушка, сейчас Лозанна превратилась в космополитический город расположившихся по берегам озера парков, музеев, курортных зон, клубов и кафе.

Нынешний хозяин замка, барон Рауль де Соваж, не обращая внимания на захватывающий вид залитого огнями ночного города, спускался по ступеням, ведущим в подземную часть замка. Он шел по срочному вызову. Позади него трусил огромный, не менее семидесяти килограммов весом, мохнатый пес.

Помимо этого бернского зенненхунда, горной пастушьей собаки, у него была еще целая псарня, состоящая из испанских мастиффов, привезенных с острова Гран-Канария, – злобных гигантов по сто килограммов каждый, с короткой шерстью и бычьей шеей. Барон выращивал чемпионов для кровавого спорта собачьих боев.

Однако сейчас ему предстояло дело еще более кровавое.

Рауль достиг уровня подземелий с их рукотворными каменными пещерами – великолепным погребом для хранения коллекции эксклюзивных вин. Некоторые пещеры были сделаны еще во времена средневековья. Четыре каменных мешка были забраны стальными решетками с электронными замками и снабжены камерами видеонаблюдения. Рядом с ними располагалась большая комната, в которой до сих пор хранились древние пыточные орудия и… несколько современных. После Второй мировой войны семья барона помогала выбраться из Австрии нескольким лидерам Третьего рейха, имеющим родственные связи с Габсбургами. Они прятались именно здесь. В качестве платы за оказанные услуги дед Рауля получил щедрое вознаграждение – «дань», как он это называл, – которая помогла ему сохранить замок в семейном владении.

Но теперь, в возрасте тридцати трех лет, Рауль уже почти превзошел собственного дедушку. Рожденный вне брака, в шестнадцать лет он все же получил и титул, и земли, и наследство после смерти отца, поскольку остался единственным представителем семьи мужского пола. А в роду Соважей пол ребенка всегда имел гораздо большее значение, нежели семейные узы. Даже его зачатие и рождение было обговорено в соответствующих соглашениях. Еще одна «дань» его дедушки.

Барон Соваж уже спустился ниже уровня подземелий. Пес следовал за ним по пятам. Вереница электрических ламп, тянувшаяся по стене, освещала ему путь. Бетонные ступеньки уступили место ступеням, вырубленным в скале. Их когда-то топтали сандалии римских легионеров, тащивших вниз жертвенных быков и баранов. Помещение было превращено в mithraeum, храм бога Митры – божества солнца, пришедшего в Рим из Ирана и полюбившегося солдатам Римской империи. Митраизм, предшествовавший христианству, во многом был схож с ним. День рождения Митры праздновался 25 декабря. Культ Митры предполагал обряд своеобразного крещения и причащения с помощью святой пищи – хлеба и вина. У Митры также было двенадцать учеников, воскресенье почиталось святым днем, его поклонники верили в существование рая и ада. После смерти Митра, как и Христос, был похоронен в пещере и воскрес через три дня.

Исходя из этого, некоторые ученые выдвинули версию, суть которой сводилась к тому, что христиане абсорбировали многое из мифологии митраизма, и этот замок, стоящий на руинах древней крепости, как бы являлся иллюстрацией данного предположения. Рауль не видел в этом ничего противоестественного и даже гордился этим.

Это был нормальный порядок вещей.

Рауль преодолел последние ступени и вошел в просторный подземный грот. Свод этой пещеры представлял собой купол из натурального камня, на котором были грубо вырезаны звезды и стилизованное изображение солнца. В дальнем конце пещеры располагался древний алтарь, на котором приносили в жертву божеству молодых бычков, а позади него бежала холодная речушка, бравшая начало от подземных источников. Рауль часто представлял себе, как после ритуала жертвоприношения в нее бросали тела животных и поток уносил их невесть куда. Ему самому тоже не раз приходилось пользоваться этим способом, чтобы избавиться от тел… Тех тел, которые он не скормил своим псам.

Войдя в пещеру, Рауль сбросил длинный плащ, под которым оказалась груботканая рубашка с вышитым на груди свернувшимся драконом, символом Ordinis Draconis. Рауль носил его по праву рождения, восходящему ко всем предыдущим поколениям его рода.

– Сидеть, Дракко! – приказал он собаке.

Пес послушно сел на каменный пол пещеры. Он умел повиноваться приказам. Точно так же, как и его хозяин.

Рауль приветствовал находившегося в пещере человека полупоклоном и сделал еще несколько шагов вперед. Одетый в черную кожаную одежду мотоциклиста, рядом с алтарем его ждал Великий император ордена. На два десятка лет старше Рауля, мужчина был столь же высок и широк в плечах, как и хозяин замка. Возраст не иссушил и не ослабил его – наоборот, этот человек состоял из одних мускулов и холодного спокойствия. Голова его была скрыта под мотоциклетным шлемом, щиток – опущен.

Глава ордена попал сюда через потайной задний вход. Вместе с незнакомцем. Никому из тех, кто не принадлежал к ордену, не дозволялось видеть лицо императора. Для пущей надежности глаза незнакомца были завязаны полосой плотной черной ткани.

В дальнем конце грота Рауль заметил пятерых телохранителей с автоматами в руках – элитную гвардию императора.

Почтительно приложив правую руку к груди, Рауль приблизился к императору и преклонил одно колено. Рауль являлся главой преступного adepti exempti – военного подразделения ордена. Эта привилегия принадлежала его роду еще со времен Влада Цепеша, то есть «Сажателя на кол», древнего предка Соважей, ставшего прототипом образа знаменитого графа Дракулы. Но императору должны были кланяться все. В глубине души Рауль надеялся на то, что когда-нибудь императорская мантия ляжет на его плечи.

– Встань! – прозвучал голос повелителя.

Рауль поднялся на ноги.

– Американцы уже на пути сюда, – проговорил император. Несмотря на то что его голос был приглушен шлемом, он звучал властно и величественно. – Твои люди готовы?

– Да, повелитель. Я выбрал двенадцать человек. Мы ждем только вашего приказа.

– Хорошо. Наши союзники прислали своего человека, который окажет нам помощь в этой операции. Он знает этих американских агентов.

Рауль поморщился. Он не нуждался ни в чьей помощи.

– Ты чем-то недоволен?

– Нет, повелитель.

– На взлетном поле аэропорта в Ивердоне тебя и твоих людей ожидает самолет. Второго провала я не потерплю.

Рауль съежился от страха. Именно он возглавлял миссию по похищению мощей из Кёльнского собора, но он допустил оплошность, проглядев одного из прихожан, и, таким образом, оставил в живых свидетеля – человека, который мог указать на них. Это был позор.

– Я не подведу вас, повелитель, – заверил он императора.

Хотя Рауль не видел глаз владыки, он все равно чувствовал на себе его холодный испытующий взгляд.

– Ты знаешь, что делать.

Прощальный кивок.

В сопровождении телохранителей император прошел мимо Рауля, направляясь в замок, чтобы оставаться здесь до тех пор, пока игра не будет окончена. Но сначала Раулю предстояло разобраться с неприятностями, которые произошли по его вине, а значит, его ждало еще одно путешествие в Германию.

Он ждал, пока повелитель не покинет пещеру. Дракко потрусил вслед за императором и его свитой, словно чувствуя, кому здесь принадлежит подлинная власть. Тем более что за последние десять лет властелин неоднократно посещал замок – в те моменты, когда ключи от проклятия или спасения падали в их ладони. И все благодаря случайному и счастливому открытию, сделанному в каирском музее.

Они никогда не были столь близки к триумфу.

Когда император наконец ушел, Рауль повернулся к незнакомцу. То, что он увидел, ему не понравилось, и Рауль нахмурился. На незнакомце были черные одеяния и одно небольшое украшение.

Женская подвеска на цепочке – серебряный дракон.

ДЕНЬ ВТОРОЙ

5

НЕИСТОВСТВО

25 июля, 2 часа 14 минут

Кёльн, Германия

Для Грея церкви всегда обладали притягательной силой, особенно в вечернее и ночное время. Но только не этот собор. После недавнего побоища, случившегося здесь, от этого готического сооружения исходило почти осязаемое ощущение ужаса.

Пересекая вместе со всей командой площадь, Грей рассматривал Кёльнский собор, или Дом, как его еще называли местные жители. Собор был подсвечен наружными огнями, и от этого на его поверхности происходила причудливая игра серебра и теней. Большая часть западного фронтона представляла собой две массивные башни, между которыми располагался главный вход в собор. Башни были увенчаны похожими, как близнецы, шпилями с крестами на верхушках. Друг от друга их отделяли считанные метры. Стрельчатые окна башен смотрели на ночное небо, приютившее ущербную луну.

– Выглядит так, словно свет включили специально для нас, – заметил Монк, кивнув на освещенный собор и поправив на плече рюкзак.

Чтобы не привлекать к себе внимания, они были одеты во все темное, но под одеждой каждый из них был облачен в костюм с жидкой броней. Их черные рюкзаки были набиты необходимым снаряжением, а также оружием, полученным от агента ЦРУ, встретившего их в аэропорту. У каждого из них было по два компактных пистолета «Глок М-27», заряженных специальными патронами 40-го калибра с полой головной частью и оснащенных тритиевыми прицелами ночного видения.

У Монка помимо этого был помповый дробовик серии «скаттерган» с патронами, в которых находилась волчья картечь. Это оружие было пристегнуто к его левому бедру и скрыто от посторонних глаз длинной курткой. Разработанное специально для такого рода операций, компактное, как и сам Монк, оно было снабжено инфракрасным прибором ночного видения системы «Гостринг» для боя в условиях пониженной видимости. Кэт предпочитала более прозаические орудия убийства. В разных местах на ее теле было спрятано восемь метательных ножей, причем до каждого из них можно было дотянуться из любого положения, едва пошевелив пальцами.

Грей взглянул на свои водонепроницаемые часы фирмы «Брейтлинг». Светящиеся стрелки показывали четверть третьего утра. Они добрались даже быстрее, чем он рассчитывал.

Идя через площадь, Грей внимательно приглядывался ко всем темным уголкам, высматривая возможную опасность, однако все, похоже, было спокойно. В будний день, да тем более в столь поздний час, площадь была практически безлюдной, если не считать нескольких прохожих. Причем некоторые из них заметно пошатывались, и это наводило на мысль о том, что они недавно встали из-за столиков близлежащих пивных баров. Зато повсюду виднелись свидетельства того, что всего несколько часов назад здесь бродили целые толпы: на парапетах лежали букеты цветов, оставленные людьми, приходившими помянуть близких, на брусчатке валялись бутылки из-под пива, брошенные неряшливыми туристами. Мемориальные ниши были облеплены оплавившимися свечными огарками, а рядом с некоторыми из них стояли фотографии погибших. Кое-где свечи продолжали гореть, и в ночи они казались еще более одинокими и печальными.

В соседней церкви, залитой светом свечей, шла всенощная заупокойная служба, и на большом экране в режиме реального времени транслировалось обращение Папы. А вот в соборе никого не было. Вход в него был закрыт для всех посторонних.

Спутники Грея, как и он сам, настороженно смотрели по сторонам. Они не хотели рисковать попусту.

Перед собором стоял закрытый грузовик для перевозки людей, на борту которого крупными буквами было написано: «ПОЛИЦИЯ». Это была передвижная лаборатория судебно-медицинской экспертизы. Уже после приземления Логан Грегори, заместитель директора по оперативной работе и второй человек в «Сигме», по телефону проинформировал Грея о том, что все немецкие специальные службы в полночь были удалены из собора, но вернутся ровно в шесть часов утра. До этого времени собор полностью в их распоряжении.

Впрочем, не только в их.

При их приближении одна из боковых дверей собора отворилась. В дверном проеме, освещенная сзади, стояла высокая худая фигура. Рука поднялась в приветственном жесте.

– Монсиньор Верона, – едва слышно прошептала Кэт.

Сказав что-то двум полицейским, оставленным здесь для того, чтобы не допускать зевак на место преступления, священник снова сделал призывный жест рукой.

Трое американцев вошли следом за ним в открытую дверь.

– Капитан Брайент, – с теплой улыбкой проговорил монсиньор. – Несмотря на трагические обстоятельства нашей нынешней встречи, я очень рад снова видеть вас.

– Благодарю вас, профессор, – ответила Кэт, возвращая ему столь же искреннюю улыбку. Ее лицо смягчилось впервые за последнее время.

– Называйте меня, пожалуйста, Вигор.

Они вошли в вестибюль собора. Монсиньор плотно прикрыл дверь и запер ее на ключ. Грей чуть ли не кожей чувствовал на себе изучающий взгляд этого человека. Вигор был примерно такого же роста, но более сухощавый. Его волосы с проседью были зачесаны назад и слегка кудрявились. Тщательно подстриженная эспаньолка, черные джинсы, черный свитер с вырезом на груди… Только белый крахмальный воротничок выдавал в нем священнослужителя.

Но наибольшее впечатление на Грея произвели его глаза: острые, не упускающие ни единой мелочи. Несмотря на внешнюю приветливость, в нем чувствовалась стальная, туго натянутая струна. Под его пронизывающим взглядом напрягся и распрямил плечи даже Монк.

– Проходите, – сказал Вигор. – Мы должны начать работу как можно скорее.

С этими словами он подошел к дверям, ведущим в неф, открыл их и провел гостей внутрь.

Когда они оказались в центре собора, Грея поразили две вещи. Во-первых, запах. Несмотря на то что в воздухе все еще было разлито благоухание фимиама, тут также ощущалась вонь чего-то горелого.

Но не только это привлекло внимание Грея. Со скамейки навстречу им поднялась женщина. Она была похожа на молодую Одри Хепбёрн: белоснежная кожа, короткие черные волосы, разделенные пробором и заправленные за уши, и глаза цвета карамели. Женщина не улыбалась. Она обвела взглядом пришедших, и ее глаза чуть дольше задержались на Грее.

Он сразу почувствовал фамильное сходство между ней и монсиньором, причем не благодаря внешней похожести, а из-за того, что у женщины был такой же пристальный, изучающий взгляд.

– Моя племянница, лейтенант Рейчел Верона, – представил ее Вигор.

Церемония знакомства не заняла много времени. И хотя никакой враждебности по отношению друг к другу американцы и итальянцы не ощущали, они все же представляли собой два отдельных лагеря. Рейчел держала пришельцев на расстоянии вытянутой руки, словно в любой момент, если понадобится, была готова достать свой пистолет. А он у нее был. В наплечной кобуре под пиджаком женщины Грей заметил 9-миллиметровую «беретту».

– Надо приниматься за дело, – сказал Вигор. – Ватикану удалось на несколько часов предоставить собор в наше распоряжение под предлогом того, что после произошедшей здесь кровавой драмы его нужно очистить от греха и освятить.

Монсиньор повел их по центральному проходу.

К церковным скамьям были прикреплены карточки с именами тех, кто сидел на том или ином месте и погиб во время теракта. Повсюду валялись желтые пластиковые полоски-маркеры, отмечавшие местоположение стреляных гильз. Сами гильзы давно забрали эксперты, а маркеры остались. Грей перешагивал через нарисованные мелом на полу силуэты человеческих тел. Кровь уже смыли, но она успела впитаться в полоски известкового раствора между каменными плитами пола.

Грей окинул помещение взглядом, пытаясь вообразить, какое зрелище предстало взгляду людей, первыми вошедших сюда после устроенного здесь побоища: повсюду мертвые, обезображенные тела, в воздухе стоит запах горелой плоти и вскипевшей крови. Он впитался в каменные стены, как и запах боли, и Грей почти физически ощутил это зловоние. По его телу побежали мурашки. Он все-таки оставался католиком, и подобного рода убийство встревожило его в значительно большей степени, чем любое другое. Это был прямой сатанинский вызов Богу.

Может, это и являлось мотивом преступников?

Монсиньор заговорил, и головы всех присутствующих повернулись к нему.

– Вот здесь нашли уцелевшего юношу, – проговорил он, указывая на исповедальную кабину, стоявшую возле северной стены.

Джейсон Пендлтон. Единственный выживший.

Грей испытал мрачное удовлетворение оттого, что не все находившиеся здесь прихожане погибли в ту страшную ночь. Нападавшие промахнулись. Значит, они были способны допускать ошибки. Значит, они – обычные люди. Он стал анализировать эту внезапно мелькнувшую у него в голове мысль. Пусть произошедшее здесь было поистине демоническим актом, но рука, совершившая его, была человеческой. А любого человека можно поймать и наказать.

Они дошли до возвышения с алтарем из мраморных плит и предназначенным для архиепископа троном с высокой спинкой. Вигор и его племянница осенили себя крестным знамением. Вигор преклонил одно колено, но тут же снова встал и провел их сквозь калитку в алтарном ограждении. Там тоже находились маркеры и пометки, указывающие места, куда угодили пули. Секция церковных скамеек справа была заклеена полицейской лентой, перекрывавшей вход в нее.

На помосте, завалившись набок, лежал золотой саркофаг, отбивший при падении одну из каменных плиток. Крышка от него валялась чуть ниже на ступенях. Грей снял с плеча рюкзак и опустился на одно колено.

Золотая рака в целостном виде изображала собой миниатюрную церковь со стрельчатыми окнами. Выгравированные на золоте картины из жизни Христа – от поклонения волхвов до бичевания и распятия – были инкрустированы рубинами и изумрудами.

Грей надел резиновые перчатки.

– Именно здесь хранились кости? – спросил он.

Вигор кивнул:

– Начиная с тринадцатого столетия.

Кэт присела рядом с Греем.

– Я вижу, криминалисты уже искали тут отпечатки пальцев.

– Да, но ничего не нашли, – сказала Рейчел.

Монк окинул взглядом собор.

– А что-нибудь еще они забрали?

– Была проведена полная инвентаризация, – пояснила Рейчел. – Мы уже опросили всех работающих в храме, включая священнослужителей.

– Возможно, мне придется побеседовать с ними еще раз, – пробормотал Грей, продолжая осматривать саркофаг.

– Их квартиры расположены на другой стороне соборного двора, – снова заговорила Рейчел, но теперь в ее голосе зазвучали стальные нотки. – Никто из них ничего не видел и не слышал. Но если вам угодно попусту тратить время, пожалуйста.

Грей поднял на нее глаза.

– Я сказал – возможно.

Она встретила его взгляд, не моргнув.

– А мне казалось, что это расследование мы будем проводить совместно. Если же мы начнем на каждом шагу перепроверять работу друг друга, то ничего не добьемся.

Грей устало вздохнул. Расследование только началось, и вот – уже трения по поводу того, кто тут главный!

Вигор положил руку на плечо племянницы.

– Уверяю вас, что допрос был тщательнейшим. Кроме того, я сомневаюсь, что вам удастся выудить какие-нибудь дополнительные сведения у моих коллег, у которых привычка держать рот на замке зачастую перевешивает доводы здравого смысла, тем более когда вопросы задает человек, на котором нет белого церковного воротничка.

В разговор вступил Монк:

– Все это хорошо и прекрасно, но, может, кто-нибудь ответит и на мой вопрос?

Все повернулись к нему. По его лицу бродила кривая ухмылка.

– По-моему, я спросил, не было ли похищено что-нибудь еще?

Грей с облегчением почувствовал, что внимание переключилось с него на Монка. Друг, как всегда, прикрывал его тылы. Дипломат, закованный в броню.

Рейчел буравила Монка пронзительным взглядом.

– Как я уже сказала, ничего больше…

– Да, благодарю вас, лейтенант, но я хотел спросить, хранятся ли в соборе еще какие-нибудь реликвии. Есть ли тут какие-нибудь другие реликвии, которые похитители не взяли с собой.

Рейчел смущенно умолкла.

– Просто то, что воры оставили, может оказаться столь же информативным, как и то, что они похитили, – пояснил свою мысль Монк.

Напряжение и злость покинули лицо женщины, и она явно расслабилась. Грей едва заметно усмехнулся и покачал головой. И как только это у него получается?

Монку ответил монсиньор:

– Сбоку от нефа находится сокровищница. В ней хранятся реликвии из романской церкви, стоявшей некогда на этом самом месте: посох и цепь святого Петра, а также два обломка креста, на котором был распят Спаситель, посох священника четырнадцатого века и священный меч пятнадцатого столетия, инкрустированный драгоценными камнями.

– И ничего из этого похищено не было? – уточнил Монк.

– Нет, – ответила Рейчел, – инвентаризация показала, что все предметы находятся на своих местах.

Кэт по-прежнему сидела на корточках рядом с Греем, но взгляд ее был прикован к стоявшим.

– Выходит, что украли только кости, – констатировала она. – Но почему?

Грей снова занялся саркофагом. Вытащив из рюкзака фонарик-ручку, он включил его и стал исследовать внутренности раки. Ровные золотые поверхности и – ничего больше. Впрочем, нет! Он вдруг заметил небольшое количество белого порошка, прилипшего ко дну саркофага. Снова инертное золото? Или пыль, оставшаяся от мощей?

Был только один способ выяснить это.

Он опять взял свой рюкзак и вытащил оттуда набор специальных инструментов. Выбрав из него миниатюрный пылесос, работавший от батареек, Грей с его помощью собрал порошок в стерильную лабораторную пробирку.

– Что вы делаете? – поинтересовалась Рейчел.

– Если это пыль от костей, она поможет нам получить ответы на некоторые вопросы.

– Какие, например?

Грей откинулся назад и посмотрел на пробирку. В ней оказалось не более двух граммов порошка, который теперь казался сероватым.

– Мы можем выяснить возраст этого вещества и таким образом установить, что кости действительно принадлежат кому-то, кто жил во времена Христа. Или наоборот. А вдруг преступление было совершено для того, чтобы вернуть останки кого-либо из предков, состоявших в ордене дракона? Какого-нибудь древнего феодального сеньора или князя?

Грей запечатал пробирку и убрал ее в рюкзак.

– Я также хотел бы собрать образцы стекла от куба, в котором хранился саркофаг. Наши специалисты исследуют его кристаллическую микроструктуру и, возможно, смогут выяснить, каким образом неизвестный прибор разрушил пуленепробиваемое стекло.

– Я займусь этим, – сказал Монк, стаскивая с плеча рюкзак.

– А как насчет камня? – спросила Рейчел. – И других материалов, находящихся в соборе?

– Что вы имеете в виду? – воззрился на итальянку Грей.

– Что бы ни стало причиной смерти прихожан, оно могло также воздействовать на камень, мрамор, дерево, пластик. Воздействовать так, что невооруженным глазом этого не заметишь.

Об этом Грей не подумал. А должен был! Он встретился глазами с Монком, и тот поднял свои кустистые брови. Лейтенант карабинеров, похоже, была не просто хорошенькой куколкой.

Грей повернулся к Кэт, чтобы договориться о том, как они займутся сбором образцов, но оказалось, что она занята другим делом. Еще раньше краем глаза он заметил, что Кэт проявляет повышенный интерес к саркофагу и чуть ли не засунула голову внутрь. Теперь же женщина стояла на коленях и внимательно изучала что-то на мраморном полу.

– Кэт! – окликнул он ее.

В руке у нее была крохотная колонковая кисточка.

– Минутку.

В другой руке Кэт зажала маленькую бутановую паяльную лампу. Она нажала на выключатель, и из сопла с тихим шипением вырвался язычок голубого пламени. Затем она поднесла пламя к горке порошка, который ей удалось собрать со стенок саркофага с помощью кисточки. Через несколько секунд порошок расплавился, забурлил и превратился в янтарную полупрозрачную жидкость. Ее сияние на фоне белого мрамора было невозможно спутать ни с чем другим.

– Золото, – сказал Монк.

Глаза всех собравшихся были прикованы к тому, что делает Кэт. Она выпрямилась и выключила свой миниатюрный факел.

– Порошок, оставшийся в раке, – это то же самое вещество, которое оказалось в облатках для причастия. Моноатомное золото.

Грей вспомнил рассказ директора Кроу о лабораторных исследованиях, в ходе которых выяснилось, что при нагревании порошок плавится, принимая стекловидную форму и превращаясь в стекло из чистого золота.

– Это – золото? – удивилась Рейчел. – Тот самый драгоценный металл?

«Сигма» в общих чертах информировала Ватикан относительно отравленных облаток, чтобы церковники тщательно проверили работающие на них хлебопекарни и не допустили повторного преступления подобного рода. Эти два ватиканских агента, судя по всему, тоже были в курсе дела, но, видимо, еще не до конца поверили полученной информации.

– Вы уверены? – спросила Рейчел.

Кэт уже занималась тем, чтобы подтвердить свое открытие. Из пипетки, оказавшейся в ее руке, она выдавила несколько капель жидкости прямо на стекловидную лужицу. Грей знал, что за вещество находится в пипетке. Они получили его в лабораториях «Сигмы» именно для этой цели. Сложное химическое соединение, основным компонентом которого являлся цианид. На протяжении многих лет специалисты использовали этот состав для того, чтобы выделять из золота содержащиеся в нем посторонние примеси.

Когда капли упали на золотое стекло, оно зашипело и задымилось, как металл, соприкоснувшийся с кислотой, а затем на золотой поверхности возникла и зазмеилась жилка с металлическим блеском. Сомнений не оставалось.

Монсиньор Верона, не мигая, смотрел на происходящее, прижав руку к своему белому воротничку и бормоча:

– Да-да, конечно же… Новый Иерусалим… «Улица города – чистое золото, как прозрачное стекло».

Грей с удивлением посмотрел на священника. Вигор покачал головой и пояснил:

– Это из Откровения…[18] Не обращайте на меня внимания.

Однако Грей заметил, что мужчина вдруг ушел в себя, отвернулся от всех и погрузился в какие-то свои мысли. Неужели он знает больше, чем говорит? Грей чувствовал, что священник не то чтобы намерен скрыть от них какую-то важную информацию, а хочет сначала сам в чем-то разобраться.

Молчание нарушила Кэт, склонившаяся над золотым пятном с лупой и ультрафиолетовой лампой:

– Я думаю, помимо золота здесь присутствует еще какой-то элемент. Я вижу тонкие прожилки серебра.

Грей придвинулся ближе. Кэт позволила ему взглянуть через увеличительное стекло, повернув руку таким образом, чтобы свет лампы падал в нужном направлении. По золотой поверхности действительно разбегались серебристые прожилки.

– Возможно, это платина, – сказала она. – Не забывайте, что в моноатомном состоянии может находиться не только золото, но и любой переходный металл периодической таблицы, включая платину.

Грей кивнул:

– Порошок может представлять собой не золото в чистом виде, а смесь различных металлов платиновой группы в м-состоянии.

Рейчел, не отрывая взгляда от золотого стекла на полу, спросила:

– Может ли этот порошок быть просто результатом износа старинного саркофага? «Выветриванием» золота от времени или каких-то других факторов?

Грей отрицательно покачал головой.

– Процесс, в результате которого металл переходит в м-состояние, весьма сложен. Само по себе такое невозможно, и даже время не властно над этим.

– И все же в словах лейтенанта заключается рациональное зерно, – проговорила Кэт. – Возможно, прибор воздействовал на золото в саркофаге и заставил некоторое его количество трансмутировать. Нам ведь до сих пор неизвестно, какое действие на металлы оказывает загадочный прибор.

– У меня тут есть зацепка, – перебил ее Монк.

Он стоял рядом с разбитым защитным кубом и собирал осколки стекла. Сейчас он сделал шаг к большому железному кресту, укрепленному на специальной стойке.

– Похоже, криминалисты не заметили одну гильзу.

Монк нагнулся и поднял ее из-под ноги распятого Иисуса. А затем отступил на шаг назад, вытянул руку с гильзой по направлению к кресту и разжал пальцы. Вместо того чтобы упасть на пол, гильза метнулась в горизонтальном направлении и, пролетев по воздуху около пятнадцати сантиметров, со звонким шлепком прилепилась к металлической поверхности креста.

– Он намагничен, – сообщил Монк.

Раздался еще один звонкий щелчок, только гораздо более громкий и острый. Крест дернулся и повернулся на своей стойке на девяносто градусов. Грею понадобилось пол секунды, чтобы понять, что происходит.

– Ложись! – крикнул Монк и нырнул за алтарь.

И тут зазвучали новые выстрелы.

Грей почувствовал удар в плечо, который едва не сбил его с ног, но жидкая броня уберегла его от пули. Рейчел схватила его за руку и увлекла в проход между скамьями. Пули впивались в дерево, выбивали искры из мрамора и камня.

Кэт нырнула вниз, обхватив руками монсиньора и укрыв его своим телом. Она тоже получила пулю – в бедро, болезненно охнула, но в итоге они все же оказались позади алтаря, рядом с Монком.

Грей только мельком успел увидеть тех, кто напал на них. Это были мужчины в черных капюшонах.

Раздался резкий хлопок, и в воздухе промелькнул черный предмет величиной с кулак.

– Граната! – крикнул Грей.

Он подхватил свой рюкзак и теперь уже сам потащил Рейчел дальше по проходу. Низко пригнувшись, они побежали к южной стене.

3 часа 20 минут

Когда Монк услышал выкрик Грея, у него уже не оставалось времени куда-то бежать, поэтому он схватил Кэт и монсиньора и повалил их на пол позади мраморного алтаря.

Граната упала в дальнем конце нефа и взорвалась с оглушительным звуком выстрела мортиры. В разные стороны полетели острые мраморные брызги, взвились клубы дыма.

Наполовину оглушенный взрывом, Монк рывком заставил Кэт и Вигора подняться на ноги.

– За мной! – приказал он.

Оставаться здесь, на открытом пространстве, было равносильно смерти. Стоит следующей гранате залететь за алтарь, и они все превратятся в одну большую котлету. Нужно найти более надежное укрытие.

Монк кинулся к северной стене. Автоматная стрельба за его спиной не умолкала. Грей тем временем бежал в противоположном направлении. Если им это удастся, они смогут занять позиции и открыть перекрестный огонь по нападающим, находившимся посередине собора.

Выскочив из-за алтаря, Монк побежал по направлению к единственному, как ему показалось, спасительному выходу – широкой деревянной двери в северной стене. Стрелки заметили их и отреагировали шквальным автоматным огнем. Пули рикошетили от пола и колонн, дырявили деревянные спинки скамеек. Стреляли со всех сторон. В глубине церкви появились новые люди в капюшонах, окружая их, занимая позиции у дверей, перекрывая все возможные пути отступления.

Необходимо было немедленно укрыться.

Монк сунул руку под куртку и, нащупав приклад дробовика, рванул его на себя, а затем прямо на бегу положил короткий ствол на сгиб левого локтя, направил его вбок и нажал на курок. Грянул выстрел, и сразу вслед за ним откуда-то слева раздалось рычание раненого человека. К счастью, когда стреляешь волчьей картечью, тщательно целиться вовсе необязательно.

Выставив перед собой ствол дробовика, Монк направил дуло на ручку двери. Надеяться на то, что она ведет наружу, не приходилось, но, юркнув в это помещение, они хотя бы уйдут с линии огня. Когда до стены оставалось несколько шагов, Монк нажал на спусковой крючок и в тот же момент услышал сзади протестующий крик монсиньора Вероны. Однако времени для споров не было.

Выстрел проделал в двери дыру величиной в кулак. Дверной ручки и замка как не бывало. Все так же на бегу Монк ударил дверь плечом и ввалился внутрь. За ним последовали Кэт и монсиньор. Прихрамывая, Кэт обернулась и захлопнула дверь.

– Нет! – воскликнул монсиньор.

Только сейчас Монк понял причину его протестующих восклицаний. Помещение, в котором они оказались, было размером примерно с гараж на одну машину. Озираясь по сторонам, Монк видел стеклянные ящики со старинной одеждой и символикой, скульптурными изображениями. Некоторые из них светились отблесками золота.

Они оказались в сокровищнице Кёльнского собора. В ловушке. Отсюда выхода не было.

Кэт выхватила «глок» и посмотрела в дыру, проделанную в двери выстрелом Монка.

– Они приближаются.

3 часа 22 минуты

Когда Рейчел добежала до конца прохода между скамейками, она задыхалась, сердце паровым молотом стучало у нее в ушах. Пули по-прежнему летели в их сторону, заставляя спинки скамеек содрогаться, выбивая из них щепки.

В голове женщины все еще стоял шум от взрыва гранаты, но слух постепенно возвращался. Священники и служки в пасторских квартирах должны были слышать звук взрыва и наверняка уже вызвали полицию.

Пальба ненадолго стихла. Террористы в черных балахонах перегруппировывались, продвигаясь в глубь собора по центральному проходу.

– Бегите к стене и укройтесь за колоннами, а я вас прикрою, – сказал Грей.

Рейчел посмотрела на ряд колонн, поддерживающих сводчатую крышу. Конечно, это было лучшее укрытие, нежели деревянные скамейки, которые пули прошивали навылет. Она снова взглянула на американца.

– По моему сигналу, – сказал он, пригибаясь.

Их глаза встретились. В его взгляде Рейчел заметила вполне объяснимый испуг и в то же время – непреклонную решимость. Он кивнул ей, повернулся лицом к противникам, изготовился, а затем крикнул:

– Пошла!

Рейчел выскочила из-за скамеек и кинулась в сторону колонн, а за ее спиной словно разверзлись врата ада. На пистолетах коммандера, в отличие от оружия нападающих, не было глушителей.

Она упала на мраморный пол и перекатилась за три гигантские колонны, стоявшие рядом друг с другом, а оказавшись позади одной из них, немедленно вскочила на ноги. Осторожно выглянув из-за колонны, Рейчел увидела коммандера Пирса. Пятясь в ее направлении, он стрелял из обоих пистолетов.

Человек в балахоне, стоявший в начале прохода между скамейками, по которому они только что бежали, рухнул на спину, сраженный двумя пулями в грудь. Второй, в центральном проходе, схватился за горло, и из его рта ударила красная струя. Остальные пригнулись, пытаясь укрыться от ураганного огня, который вел американец. Посмотрев в противоположный конец собора, Рейчел увидела, что еще одна группа людей в балахонах, стреляя без передышки, неуклонно приближается к двери, ведущей в сокровищницу собора.

Когда коммандер Пирс, часто и тяжело дыша, оказался рядом с Рейчел, она выглянула из-за другой стороны колонны и осмотрела пространство вдоль стены собора. Пока там не было никого из врагов, но не приходилось сомневаться в том, что они скоро появятся.

– Что теперь? – спросила она, вытаскивая из кобуры «беретту», которую дал ей карабинер в Риме.

– Линия колонн идет вдоль стены. Мы будем укрываться за ними, перебегая от одной к другой. Стреляйте во все, что движется.

– Какова наша цель?

– Как можно скорее выбраться из этой проклятой мышеловки.

Рейчел нахмурилась. «А что будет с остальными?» – подумала она.

Американец словно прочитал ее мысли.

– Мы должны выбраться на улицу и увлечь за собой как можно больше этих мерзавцев.

Рейчел поняла и кивнула. Они примут на себя основной удар и отвлекут внимание врагов.

– Тогда – вперед!

Колонны, тянувшиеся вдоль южной стены, располагались на расстоянии двух метров друг от друга. Низко пригнувшись, чтобы использовать ряды скамей в качестве дополнительного укрытия, Грей и Рейчел быстро перебегали от одной колонны к другой. Пирс на бегу стрелял поверх рядов скамеек, а Рейчел держала под прицелом проход, по которому они бежали, готовая выпустить пулю в любого, кто появится на их пути.

Уловка сработала. Теперь большая часть «балахонов» направила огонь в их сторону, однако это замедлило скорость передвижения беглецов, и, кроме того, возросла опасность того, что их забросают гранатами. Они проделали только половину пути, но теперь огонь стал таким плотным, что о перебежках между колоннами нечего было и думать.

Пуля ударила американца в спину, бросив его на пол. Рейчел испуганно ахнула, но мужчина уже поднимался на ноги.

Рейчел прижалась спиной к стене, держа пистолет в вытянутых руках и водя дулом в разные стороны. Сосредоточив все свое внимание на том, что находилось перед ее глазами, она допустила ту же ошибку, что и «балахоны», напавшие на собор прошлой ночью. Дверь исповедальни позади нее открылась, и раньше, чем Рейчел успела сделать хотя бы одно движение, оттуда высунулась рука и обвилась вокруг ее шеи. Пистолет, который она сжимала, полетел на пол, а к ее горлу прижалась холодная оружейная сталь.

– Не двигайся! – приказал низкий басовитый голос, когда коммандер повернулся в их сторону.

Рука напавшего на Рейчел казалась твердой, как ствол дерева, и ей стало трудно дышать. Это был высокий, огромных размеров мужчина, и его хватка заставила Рейчел встать на цыпочки, чтобы не задохнуться окончательно.

– Бросай оружие! – приказал он.

Стрельба смолкла. Теперь было ясно, почему в них не бросили еще одну гранату. В то время как Грей и Рейчел наивно полагали, что движутся к спасению, стрелки попросту загоняли их в ловушку.

– Я бы советовала вам подчиниться приказу, – послышался новый голос из соседней исповедальни.

Ее дверь распахнулась, и оттуда появилась вторая фигура, затянутая в черную кожу. Однако это был не монах, а женщина – стройная, с тонкими евроазиатскими чертами. Она подняла свой пистолет – черный «ЗИГ-зауэр» – и направила его прямо в лицо Грею.

– Déjà vu[19], коммандер Пирс?

3 часа 26 минут

Главную проблему теперь представляла собой дверь. Поскольку замка больше не существовало, она была готова открыться даже от попадания одной-единственной пули, а подпереть ее плечом означало пойти на верную смерть. Большинство пуль попали в косяки, но самой двери тоже не поздоровилось, и теперь она напоминала швейцарский сыр.

Прижавшись к стене, Монк выставил вперед ногу и придерживал дверь носком ботинка, не давая ей открыться. Пули продолжали колотить в дверь, и каждый удар болезненно отзывался в колене Монка.

– Эй, там, поторопитесь, – окликнул он своих спутников.

Просунув ствол дробовика в дыру, он выстрелил наудачу. Дымящаяся гильза вылетела из патронника, ударилась в один из высоких стеклянных шкафов, где хранились реликвии, и отскочила от него. Картечь «скаттергана» немного охладила пыл нападавших, и они продолжали стрелять издалека. Похоже, они поняли, что дичь загнана в ловушку и уже никуда не денется. Но в таком случае почему же они медлят?

Монк ожидал, что в любой момент в дверь полетит очередная граната, и молился о том, чтобы каменная стена помогла ему уцелеть. А что потом? После того как дверь снесет с петель, у них не останется ни единого шанса.

Не приходилось надеяться и на то, что кто-то придет к ним на помощь. Монк слышал разносившееся по собору эхо выстрелов пистолетов Грея – судя по этим звукам, тот пытался прорваться к главному выходу из собора. Монк сразу сообразил: командир хочет вызвать огонь на себя, отвлечь внимание врагов от своих товарищей. Только поэтому они все еще живы.

Но внезапно пистолеты Грея умолкли. Монк, Вигор и Кэт оказались предоставлены самим себе.

Дверь прошила новая автоматная очередь, и Монк чуть не взвыл от боли в ноге, которая уже горела и начинала дрожать от напряжения.

– Ребята, сейчас или никогда!

Услышав металлический звон, он обернулся посмотреть, в чем дело. Монсиньор сражался с большим кольцом с ключами, которые передал ему смотритель собора. Двери двух пуленепробиваемых стеклянных шкафов уже были отперты, и теперь Вигор пытался открыть третий. Наконец с возгласом облегчения священник нашел нужный ключ, и передняя стенка прозрачного шкафа распахнулась, словно ворота.

Кэт протянула руку и вынула из шкафа длинный меч – декоративное оружие XV века с золотым эфесом, украшенным драгоценными камнями. Однако лезвие длиной почти в метр было сделано из полированной стали. Взмахнув мечом в воздухе, как бы опробуя оружие, Кэт прыгнула к выходу и воткнула лезвие между дверью и притолокой, блокировав ее.

Монк убрал ногу и потер болевшее колено.

– Очень вовремя, – сказал он, а затем высунул ствол дробовика в дыру и снова выстрелил – скорее со злости, нежели рассчитывая попасть в невидимую отсюда цель.

Ответив коротким ураганом автоматного огня, «балахоны» снова отступили. Монк рискнул заглянуть в отверстие. Один из нападавших свалился на спину, лишившись половины головы и забрызгав кровью и мозгами все на два метра вокруг. По крайней мере один из слепых выстрелов Монка достиг цели.

Но похоже, враги потеряли терпение. Их не на шутку стало раздражать, что попавшиеся в мышеловку мыши все еще огрызаются.

Черное гладкое яблоко вылетело со стороны скамеек, нацеленное в дверь. Монк плашмя шлепнулся на каменный пол, успев крикнуть:

– Граната!

3 часа 28 минут

Взрыв, прогремевший в противоположной части собора, заставил всех посмотреть туда. Всех, кроме Грея. Он ничем не мог помочь своим друзьям.

Мрачная улыбка искривила лицо высокого мужчины.

– Похоже, вашим приятелям…

Договорить он не успел. Должно быть, отвлекшись на мгновение, он ослабил хватку, а возможно, просто недооценил хрупкую женщину. Так или иначе, Рейчел нагнула голову и резко откинула ее назад. Удар затылком пришелся в нижнюю челюсть мужчины и был исполнен такой силы, что его зубы лязгнули.

Двигаясь с необычайной скоростью, Рейчел нанесла ребром ладони удар по руке, обвивавшей ее шею, и еще один – локтем в солнечное сплетение противника, а затем, развернувшись и оказавшись с ним лицом к лицу, присела и изо всех сил ударила его кулаком в промежность.

Грей направил пистолет в сторону леди-дракона, но женщина оказалась быстрее. Она сделала шаг вперед и приставила дуло своего пистолета к его лбу, прямо между глаз.

Рядом с ними великан согнулся пополам и упал на одно колено и скрючился от невыносимой боли. Рейчел ногой отшвырнула его пистолет подальше.

– Беги! – прошипел Грей, не отводя глаз от леди-дракона.

Агент «Гильдии» встретилась с ним взглядом, а потом сделала то, чего Грей совершенно не ожидал от нее. Она мотнула стволом пистолета в сторону выхода и повторила это движение головой.

Она отпускала его!

Грей сделал шаг назад. Женщина не выстрелила, но и не опускала оружие – на тот случай, если Грей попытается предпринять какие-то действия против нее.

Понимая, что сейчас не время заниматься умственными упражнениями, Грей развернулся и выстрелил в ближайшую к нему группу монахов, уложив двоих наповал. Люди в балахонах тоже отвлеклись на звук взрыва и поэтому не заметили мгновенного изменения в раскладе сил, произошедшего у них под боком. Грей схватил Рейчел за руку и потащил ее к выходу.

Позади грянул выстрел, и пуля попала Грею в предплечье, заставив его споткнуться. Оглянувшись на бегу, он увидел, что пистолет леди-дракона дымится, а сама она помогает высокому мужчине подняться на ноги. По ее лицу текла кровь. Грей понял: она сама ударила себя, а затем выстрелила в него, зная, что жидкая броня убережет его от любой пули. Это было необходимо, чтобы главарь «балахонов» не разгадал ее маневр, позволивший им с Рейчел бежать.

Итальянка и американец нырнули за последнюю колонну. Дверь в вестибюль собора находилась прямо перед ними, и путь к ней был свободен.

Грей в последний раз обернулся и посмотрел в глубь собора – туда, откуда слышалась пальба и из разбитой двери валил густой дым. Группа «балахонов» поливала образовавшийся проем автоматными очередями, чтобы никто из укрывшихся там не остался в живых. Затем один из них швырнул в помещение сокровищницы еще одну гранату. За секунду до взрыва автоматчики пригнулись. Из проема вылетел сноп огня, фонтан обломков и повалил еще более густой дым.

Грей отвернулся. Рейчел тоже наблюдала эту атаку. Ее глаза наполнились слезами. Грей почувствовал, как женщина повисла на его руке: видимо, у нее подкосились ноги. Он тоже испытывал боль и сочувствовал горю Рейчел. Ему самому приходилось терять товарищей, и Грей привык оплакивать их, но только после окончания очередной операции. Однако Рейчел потеряла не просто товарища, а родного человека.

– Давайте двигаться, – хрипло и с нарочитой грубостью сказал Грей.

Ему было необходимо привести ее в чувство и вывести в безопасное место.

Рейчел взглянула на своего спутника и, казалось, почерпнула уверенности в его спокойном самообладании. А сейчас ей и не нужно было ничего другого – ни сочувствия, ни жалости. Только сила. Она выпрямилась. Грею уже приходилось видеть такие перемены: они нередко происходили с мужчинами на поле боя, под обстрелом.

Он сжал ее руку, и она кивнула в ответ, показывая, что готова.

Бросившись вперед, они через секунду оказались в фойе собора. Двое убийц, подобно стервятникам, склонились над трупами двух германских полицейских в серых униформах. Несчастные, распластавшиеся на каменном полу, были тем самым пикетом, выставленным возле собора прошлым вечером.

Застать монахов врасплох им не удалось. Один из них тут же открыл стрельбу. Рейчел и Грей метнулись в сторону и прижались к стене. Было ясно, что к выходу из собора их не пропустят.

Куда же бежать? Слева от них находилась еще одна дверь. Куда она вела, никто из них не знал, но, поскольку иного выхода не оставалось, итальянка и американец нырнули в нее. В этот момент свое оружие поднял второй монах, и вслед им метнулся огненный шквал. Мерзавец был вооружен огнеметом. Грей захлопнул дверь, но языки пламени вырвались из-под нее и лизнули его подошвы, заставив отскочить назад. Замка на двери не было.

Грей оглянулся. Позади него находилась винтовая лестница.

– Лестница в башню, – сказала Рейчел.

В дверь забарабанили пули.

– Вверх! – скомандовал Грей.

Он пропустил Рейчел вперед, и они побежали вверх по ступеням. Сзади и внизу с треском отворилась дверь. Грей услышал знакомый голос, вопивший по-немецки:

– Догнать их! Сжечь живьем!

Это был тот самый гигант, предводитель монахов-убийц.

По ступеням загрохотали тяжелые ботинки.

Разделенные спиралями винтовой лестницы, ни одни, ни другие не могли прицельно стрелять друг в друга, и все же у их преследователей было преимущество. Вслед Рейчел и Грею то и дело устремлялись фонтаны огня, танцуя возле их ног, облизывая изгибы лестницы, набрасывая на каменные стены пелерину копоти. Словно звери от загонщиков, Грей и Рейчел бежали вверх, наматывая круг за кругом. По мере того как они взбирались все выше, подбираясь к колокольне, ступени становились все уже. На каждом повороте им встречались высокие мозаичные окна, но они были слишком узкими, чтобы в них протиснуться, и напоминали скорее бойницы.

Наконец лестница привела их на колокольню. Над бездонным колодцем башни, закрытым стальной решеткой, висел массивный колокол, а вокруг был настлан деревянный помост. Здесь окна были вполне достаточного размера, чтобы через них смог выбраться взрослый человек, и к тому же они не были застеклены. Однако путь к свободе закрывали толстые металлические решетки, которыми они были забраны.

– Смотровая площадка для туристов, – пояснила Рейчел, направив дуло пистолета, отданного ей Греем, в сторону дверного проема, в который они вошли, поднявшись по лестнице.

Грей обошел башню по кругу и убедился, что выхода отсюда нет. Из окон башни открывался захватывающий вид: далеко внизу блестели воды Рейна, над ними размашисто изогнулись три аркады Гогенцоллерновского моста, тысячами огней сияли музей Людвига и голубые крылья Кёльнской филармонии. Но попасть отсюда вниз, на улицы, не было никакой возможности.

Вдалеке послышалось завывание полицейских сирен. Они звучали незнакомо и как-то странно.

Грей поднял глаза к потолку. Он думал.

Услышав за спиной восклицание Рейчел, он обернулся, и тут же с лестницы в колокольню влетел сноп пламени. Рейчел отпрыгнула назад и оказалась рядом с ним.

Их время заканчивалось.

3 часа 34 минуты

Внизу, в главном зале собора, подождав, пока рассеется дым от двух взорванных гранат, с пистолетом наготове в изуродованную комнату вошел Ягер Грелл. Двое его напарников ушли, чтобы помочь остальным устанавливать зажигательные бомбы у входа в собор. Ягер собирался вскоре присоединиться к ним, но сначала он хотел собственными глазами увидеть растерзанные осколками тела тех, кто убил Ренара, его брата по оружию. С этой мыслью он вошел в сокровищницу, приготовившись увидеть разбросанные по всей комнате кишки и кровавые ошметки.

Из-за валявшихся возле порога обломков двери ступать приходилось осторожно. Едва он сделал второй шаг, как что-то ударило его по вытянутой руке с пистолетом. Ничего не понимая, Ягер сделал шаг назад, опустил взгляд и вместо руки с пистолетом увидел безобразную культю, из которой хлестала кровь. Боли не было.

Растерянно взглянув вверх, он успел заметить меч – меч! – мелькнувший в воздухе тонкой серебряной полосой. Эта полоса соприкоснулась с шеей Ягера раньше, чем удивленное выражение исчезло с его лица. Он не почувствовал ничего, кроме того, что его тело бросило вперед, а голова стала откидываться назад.

Он падал, падал, падал… А потом весь мир обволокла тьма.

3 часа 35 минут

Кэт отошла от двери и опустила украшенный самоцветами меч, а затем наклонилась, схватила труп за руку и втащила его в комнату, чтобы тело не было видно снаружи. В голове у нее все еще гудело от взрыва гранаты.

– Помоги монсиньору, – прошептала она Монку.

Прошептала? По крайней мере, ей казалось, что она шепчет, поскольку сама Кэт до сих пор не слышала собственного голоса.

Монк переводил взгляд с обезглавленного монаха на окровавленный меч в ее руке и обратно. В глазах его застыл шок, но одновременно с этим в них читалось и восхищение. Он встал, подошел к одному из стеклянных шкафов для реликвий и помог Вигору вылезти из него. После взрыва первой гранаты все трое укрылись в этих шкафах, так как не сомневались, что за первой последует вторая. Так и случилось.

Однако специальные шкафы сделали свое дело, защитив самые дорогие сокровища на земле – их жизни. Осколки исполосовали комнату, но люди, укрывшись за панелями из пуленепробиваемого стекла, уцелели.

Эта идея принадлежала Кэт.

А затем, пока грохот взрыва еще гремел в их ушах, Кэт выскочила из своего шкафа и схватила валявшийся на полу средневековый меч. В данных обстоятельствах это оружие показалось ей более подходящим, нежели пистолет. Она не хотела, чтобы новые выстрелы привлекли внимание находившихся за дверью убийц.

И все же рука ее дрожала. Кэт хорошо помнила последнюю схватку, в ходе которой ей пришлось воспользоваться холодным оружием, и то, чем все это закончилось. Она сжала ручку меча еще крепче, словно желая подзарядиться твердостью от закаленной стали.

Позади нее монсиньор Верона с недоумением смотрел на свои конечности, словно удивляясь тому, что они все еще на месте.

Кэт вернулась к двери. Никто из «балахонов», похоже, не заметил пропажи своего товарища. Они толпились возле выхода.

– Пора выбираться наружу, – сказала Кэт и мотнула головой в сторону двери.

Они вышли из сокровищницы и, прижимаясь спинами к стене, стали двигаться в сторону, противоположную главному выходу, удаляясь все дальше от монахов. Когда они достигли места, где неф пересекался с трансептом, Кэт завернула за угол, и остальные последовали за ней.

Наконец-то они оказались вне поля зрения автоматчиков. Монсиньор указал в конец трансепта.

– Туда, – прошептал он.

Там, в некотором отдалении, находился еще один ряд дверей. Еще один выход, и его никто не охранял.

Зажав в руке средневековый меч, Кэт торопливо повела их вперед. Им все же удалось выжить.

А остальным?

3 часа 38 минут

Рейчел выстрелила в проем, которым заканчивалась винтовая лестница. Она тщательно считала оставшиеся патроны. Недостатка в боеприпасах у них не было, а вот времени на то, чтобы менять магазины, не оставалось. Тем более что коммандер Пирс в данный момент был слишком занят.

Рейчел не оставалось ничего другого, как стрелять вслепую, наугад, чтобы только не позволить врагам сунуться в колокольню. Но и нападающие не сидели без дела. Время от времени в дверной проем, словно дыхание дракона, врывались струи огня, отгоняя ее назад, облизывая жаркими языками все, до чего они могли дотянуться. Столь безвыходное противостояние не могло продолжаться долго.

– Грей! – крикнула Рейчел, забыв про вежливость и субординацию: сейчас было не до них.

– Еще пару секунд, – откликнулся он с другой стороны колокола.

В проем с ревом ворвалось пламя. Рейчел прицелилась и нажала на курок. Ее расчет оправдался: попав в каменную стену, пуля рикошетом отлетела в сторону лестницы и, следовательно, в тех, кто там находился. Но после этого выстрела затвор ее пистолета не вернулся в прежнее положение, обнажив торчащий ствол. Патроны закончились.

Рейчел попятилась и, обойдя колокол, оказалась на противоположной стороне колокольни, рядом с Греем.

Американец привязал один конец веревки к толстому пруту оконной решетки, а другим обвязал себя вокруг пояса. Остальную часть прочного нейлонового троса длиной около пяти метров он свернул в кольцо и протянул Рейчел.

– Подержи, – велел он.

Чуть раньше американец воспользовался портативным домкратом – в его волшебном рюкзаке нашелся и такой инструмент – для того, чтобы отжать друг от друга два прута решетки. Теперь между ними можно было протиснуться без особого труда.

За их спинами в колокольню с лестницы ворвался очередной огненный смерч. Враги явно начали наглеть.

Грей взял рюкзак и пролез между прутьями. Оказавшись на каменном парапете, он надел рюкзак и повернулся к Рейчел.

– Веревку.

Она протянула ему свернутый кольцом трос и сказала:

– Будь осторожен.

– Немного запоздалое предупреждение, – откликнулся Грей и посмотрел вниз.

«Не самый умный поступок», – подумала Рейчел. Созерцание стометровой пропасти под ногами заставит дрожать колени у любого, а сила в ногах сейчас – самое главное.

Стоя на карнизе южной башни собора, Грей посмотрел прямо перед собой. В четырех метрах впереди, отделенная от него смертоносной пропастью, возвышалась северная башня – близнец той, на которой находился он. Поскольку посетители в нее не допускались, то и прутьев на окнах северной башни не было. Но не было и надежды допрыгнуть до противоположного окна, тем более что тесная колокольня не давала возможности разбежаться. Поэтому Грей задумал прыгнуть вперед и ухватиться за любой, какой попадется под руку, выступ на поверхности башни. Риск был велик, но привередничать не приходилось.

Ни секунды не колеблясь, Грей присел, а затем изо всех сил оттолкнулся ногами от карниза, распрямился подобно стальной пружине и бросил свое тело вперед. Изогнувшись дугой, он пролетел над пропастью и ударился грудью о каменную стену башни чуть ниже подоконника, но все же каким-то чудом сумел вцепиться в него руками. Однако удар оказался столь сильным, что его отбросило назад. Пальцы Грея стали разжиматься, а тело поползло вниз. Через мгновение он сорвется в бездну!

– Под левой ногой! – закричала Рейчел.

Услышав этот крик, Грей стал судорожно скрести левой ногой по стене в поисках опоры – и нашел-таки ее. Это была дьявольски отвратительная голова каменной химеры, из тех, что можно увидеть почти на каждом средневековом готическом соборе.

Поставив на нее ногу, Грей снова крепко ухватился за подоконник. Правой ногой он нащупал еще какое-то декоративное украшение из камня и, опираясь на него, пополз, словно муха, вверх по стене. Через несколько мгновений он подтянулся и втащил свое тело в окно северной башни.

Рейчел осмелилась выглянуть из-за колокола и посмотреть в сторону дверного проема. Языки пламени больше не врывались в колокольню, и это было плохим знаком. Нападающие поняли причину, по которой умолк ее пистолет.

Она не могла больше ждать и, подойдя к окну, протиснулась сквозь прутья. Дул сильный ветер, карниз был предательски скользким от птичьего помета. По другую сторону пропасти Грей привязал к балке свой конец троса, в результате получилось что-то вроде веревочного моста.

– Торопись! – крикнул он. – Я помогу тебе!

Их глаза встретились, и снова Рейчел почерпнула из его взгляда обнадеживающую уверенность.

– Я помогу! – повторил он.

Нервно сглотнув, Рейчел шагнула вперед и ухватилась за веревку. «Не смотри вниз! Только не смотри вниз!» – приказывала она себе. Сначала правая рука, потом – левая. Правая, левая, правая, левая. Только это, и больше ничего.

Тело Рейчел повисло над пропастью, но ступни все еще находились на карнизе. Ее кулаки побелели от напряжения. В этот момент за ее спиной звякнул колокол. Оглянувшись через плечо, она увидела похожий на гантель серебристый цилиндр, пляшущий по полу звонницы. Рейчел не знала, что это такое, но подозревала, что ничего хорошего.

Этого было достаточно, чтобы она бросилась вперед и принялась энергично перебирать руками по веревке, ожесточенно болтая ногами в воздухе и тем самым помогая себе передвигаться. Когда Рейчел оказалась на расстоянии вытянутой руки от окна северной башни, Грей ухватил ее за шиворот.

– Бомба, – еле выдохнула она.

– Какая еще…

Оглушительный взрыв не дал ему закончить. Ударная волна швырнула Рейчел в оконный проем, прямо на Грея, и они клубком покатились по полу звонницы. В следующий момент в окно ворвалась волна огня и, прокатившись над ними, обдала их нестерпимым жаром.

Грей навалился на Рейчел, закрыв ее своим телом, однако ветер быстро потушил языки пламени.

Грей откатился в сторону, а Рейчел поднялась на ноги и, подойдя к окну, посмотрела на южную башню. Та была объята огнем, пламя вырывалось из всех ее четырех окон. Огненное буйство сопровождалось неумолчным звоном колокола.

Грей присоединился к ней и собрал веревку. Это стало возможным из-за того, что узел на другой стороне сгорел и трос повис вдоль стены той башни, в которой они оказались. Прутья в окне напротив раскалились и переливались багровым цветом.

– Зажигательная бомба, – проговорил Грей.

Порывы ветра раздували пламя, трепали его. Башня горела, как свеча в ночи. Поминальная свеча по тем, кто погиб здесь вчера и сегодня. Перед глазами Рейчел встала озорная улыбка дяди Вигора. Больше она никогда ее не увидит. Сердце ее наполнилось болью и… чем-то еще, более горячим и острым. Она пошатнулась, и Грей подхватил ее.

Снизу доносилось завывание полицейских сирен.

– Мы должны идти, – сказал Грей.

Рейчел кивнула.

– Они думают, что мы погибли. Нам это только на пользу.

Грей довел женщину до винтовой лестницы, и они поспешили вниз, снова делая круг за кругом. Звуки сирен стали громче, но вдруг совсем рядом послышалось рычание включившегося автомобильного двигателя, который тут же стал набирать обороты. Грей выглянул в ближайшее окно.

– Они удирают.

Рейчел тоже посмотрела в окно. Тремя этажами ниже два черных фургона сорвались с места и, набирая скорость, помчались по площади прочь от собора.

– Пойдем, – поторопил ее Грей, – у меня скверное предчувствие.

Он побежал вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступеней.

Они как ветер пронеслись через фойе. Одна из дверей, ведущих в неф, была открыта настежь, и Рейчел заглянула в церковь – туда, где был убит ее дядя. Но тут что-то странное привлекло к себе ее внимание. Вдоль центрального прохода тянулся по полу ряд каких-то диковинных предметов. Продолговатые серебристые «гантели», соединенные между собой красными проводами.

– Беги! – крикнула Рейчел, развернувшись на каблуках.

И они оба сломя голову бросились в сторону площади. Не сговариваясь, они кинулись к единственному доступному укрытию – стоявшему неподалеку крытому грузовику немецкой полиции – и нырнули под него в тот самый момент, когда сработало взрывное устройство.

Бомбы взрывались по очереди, одна за другой, наподобие детских хлопушек. Рейчел выглянула из-за грузовика. Созданное мастерами средневековья огромное баварское мозаичное окно над главным входом разлетелось сияющим каскадом огня и стеклянных брызг, похожих на драгоценные камни. На площадь и на их головы обрушился дождь жалящих осколков, и Рейчел снова спряталась, прикрыв голову руками.

Что-то тяжелое с грохотом ударилось в борт грузовика. Рейчел нагнулась и посмотрела между колесами машины. Рядом, на брусчатке, лежала массивная дверь собора, полыхающая огнем.

А затем послышался новый звук – звук переговаривающихся голосов. Он шел изнутри грузовика. Рейчел и Грей обменялись взглядами. В руке американца словно по мановению волшебной палочки появился нож.

Они поднялись на ноги и обошли грузовик, зайдя с задней стороны. Но прежде чем Грей успел взяться за ручку дверцы, она отворилась. Не веря своим глазам, Рейчел смотрела, как из кузова выбираются члены команды Грея: сначала – низкорослый мужчина с бритой головой, а следом за ним – женщина с длинным мечом в руке. И наконец в темном проеме появилась до боли знакомая и родная фигура.

– Дядя Вигор! – всхлипнула Рейчел и повисла у него на шее.

Монсиньор тоже обнял племянницу и ворчливо сказал:

– Ну что сегодня за день! Все будто сговорились меня взорвать!

4 часа 45 минут

Часом позже Грей беспокойно мерил шагами гостиничный номер. Он был раздражен, нервы его были натянуты до предела. Они сняли номер в этой гостинице по подложным документам, сочтя за благо как можно скорее убраться с городских улиц. Маленький уютный отель «Кристалл», декорированный в скандинавском стиле, располагался на Урсула-плац, совсем недалеко от собора. Они остановились здесь, чтобы в спокойной обстановке перевести дух и наметить план дальнейших действий. Но для начала им необходимо было собрать дополнительную информацию.

Щелкнул замок входной двери, и Грей тут же положил ладонь на рукоять пистолета. Он больше не желал рисковать. Однако это оказался монсиньор Верона, вернувшийся с рекогносцировки. Он был мрачнее тучи.

– Ну что?

– Мальчик мертв.

Остальные сгрудились вокруг него. Вигор пояснил:

– Джейсон Пендлтон, парень, который уцелел после побоища в соборе, умер в больничной палате. Об этом только что сообщили по Би-би-си. Причина смерти пока неизвестна, но подозревают, что это убийство, особенно после взрывов в соборе.

Рейчел с горечью покачала головой.

Чуть раньше Грей испытал огромное облегчение, узнав, что все живы и невредимы, но теперь он был почти раздавлен. Он совершил непростительный промах, не сумев предусмотреть, что убийцы попытаются обрубить концы и в первую очередь решат убрать свидетеля их первого налета на Кёльнский собор. Было очевидно что вторая атака на собор также явилась попыткой подчистить любые следы, которые могли остаться.

– Удалось ли вам выяснить что-либо еще? – спросил Грей.

После того как они поселились в гостинице, именно он отправил монсиньора на разведку к собору. Верона подходил для этой цели лучше, чем кто бы то ни было: он свободно говорил по-немецки, а воротничок священнослужителя защищал его от любого рода подозрений.

Вокруг продолжали надрываться сирены. Из окна номера открывался вид на Соборный холм, на котором, мигая красно-синими огнями, собрался целый табун машин полиции, скорой помощи и пожарных. Ночное небо затянулось дымом. Близлежащие улицы, несмотря на предрассветный час, были забиты зеваками и фургонами новостных бригад различных телеканалов.

– Я не узнал ничего нового, помимо того, что нам уже известно, – стал рассказывать Вигор. – В соборе до сих пор бушует огонь, однако он не распространился на окружающие здания. Я видел интервью с одним из священников, находившихся в церковных квартирах. По его словам, никто из церковников не пострадал, однако они высказывают опасения за меня и мою племянницу.

– Это очень хорошо, – сказал Грей, в тот же момент поймав на себе недоуменный и сердитый взгляд Рейчел. – Они полагают, что мы погибли, и мы должны поддерживать их в этом заблуждении как можно дольше. Это играет нам на руку. Пока орден дракона считает нас мертвецами, он не будет слишком часто оглядываться назад.

– И стрелять в нас, – добавил Монк. – Это устраивает меня больше всего.

Кэт тем временем работала на портативном компьютере, подсоединенном к цифровой фотокамере.

– Фотографии загружаются, – сообщила она.

Грей подошел к письменному столу, на котором стоял лэптоп. Монк, Кэт и монсиньор не только укрылись в полицейском грузовике после счастливого избавления из смертоносной ловушки в соборе, но и сумели сфотографировать напавших на них людей. Эта жизнестойкость, способность адаптироваться к любым, даже столь чудовищным условиям была достойна восхищения.

На экране компьютера появились черно-белые фотографии.

– Вот, – сказала Рейчел, указывая на одну из них, – это тот самый тип, что схватил меня.

– Предводитель группы, – подтвердил Грей.

Кэт направила курсор на этот снимок, дважды щелкнула мышкой, и фотография заполнила весь экран. Мужчина был запечатлен в движении, в тот момент, когда он выходил из собора. У него были длинные, почти до плеч, темные волосы, ни бороды, ни усов, орлиный профиль и каменное, непроницаемое выражение лица. Даже с фотографии он излучал высокомерие и ощущение собственного превосходства.

– Только посмотрите на эту самодовольную сволочь! – не удержался Монк. – Кот, съевший канарейку!

– Кто-нибудь его узнает?

Все отрицательно покачали головами.

– Может, переправить снимок в «Сигму», в наш фотоархив? – предложила Кэт.

– Ни в коем случае! – отрезал Грей и, встретившись с недоуменным взглядом Кэт, пояснил: – Мы пока не должны выходить на связь ни с кем.

Грей оглядел комнату. Обычно он предпочитал работать один, так как терпеть не мог, когда ему заглядывают через плечо. Однако теперь он не имел права изображать из себя одинокого волка, поскольку являлся руководителем группы и нес ответственность за этих людей. Причем не только за двоих членов своей команды. Грей встретился глазами сначала с Вигором, а затем с Рейчел и внезапно почувствовал себя очень усталым. На самом деле ему хотелось только одного: связаться с «Сигмой», посоветоваться с директором Кроу, сбросить с себя огромную ответственность. Но он не мог себе этого позволить. По крайней мере, пока не мог.

Грей внутренне собрался и, призвав на помощь всю свою решимость, заговорил:

– Кому-то стало известно о том, что мы будем в соборе. Эти люди либо наблюдали за собором, либо были предупреждены.

– Утечка… – пробормотал Вигор, дергая волоски под нижней губой.

– Вполне возможно. Но я не могу с уверенностью сказать, откуда она произошла. – Грей посмотрел на Вигора. – С вашей или с нашей стороны.

Монсиньор вздохнул и грустно сказал:

– Я боюсь, что с нашей. У ордена дракона всегда были агенты внутри Ватикана, а теперь, после того как были совершены нападения на Рейчел, на меня, а сегодня – и на всех нас, я не могу не думать о том, что утечка информации происходит непосредственно из Святого города.

Кэт увеличила другую фотографию, на которой была запечатлена стройная женщина, забирающаяся в один из двух стоящих у собора микроавтобусов. Ее лицо было повернуто к объективу камеры в профиль и выглядело размытым силуэтом. Грей посмотрел на своих соратников.

– А ее кто-нибудь знает?

Остальные снова помотали головами.

Монк наклонился к монитору и, причмокнув губами, сказал:

– Я ее не знаю, но не отказался бы познакомиться.

– Это та самая женщина, которая напала на меня в Форт-Детрике.

Монк выпрямился. После слов Грея женщина показалась ему гораздо менее привлекательной.

– Агент «Гильдии»? – спросил он.

Вигор и Рейчел непонимающе смотрели на американцев. У Грея до этого не было времени, чтобы ввести их в курс дела, поэтому сейчас ему пришлось кратко рассказать о том, что представляет собой «Гильдия»: о ее организации, состоящей из многочисленных террористических ячеек, о ее связях с русской мафией и о повышенном интересе к новым технологиям. Когда он закончил, Кэт спросила:

– Так ты полагаешь, что утечка информации может быть и с нашей стороны?

– После того, что произошло в Форт-Детрике? – Грей задумчиво наморщил лоб. – Кто знает! Однако факт остается фактом: в этом деле «Гильдия» действует заодно с орденом дракона и, как мне кажется, вовлечена в него именно из-за нашего участия. Но похоже, «Гильдия» опоздала – так же, как и мы.

– О чем это ты?

Грей мотнул головой в сторону снимка на экране.

– Леди-дракон отпустила меня, позволила бежать.

Все ошеломленно молчали.

– Ты в этом уверен? – спросил наконец Монк.

– Абсолютно, – ответил Грей и потер предплечье в том месте, куда угодила пуля леди-дракона.

– Зачем ей это понадобилось?

– Она играет с орденом дракона. Как я уже сказал, единственной причиной, по которой «Гильдия» ввязалась в эту авантюру, стало то, что к расследованию была привлечена «Сигма». Ордену понадобилась помощь «Гильдии», чтобы захватить или уничтожить нас.

Кэт кивнула:

– А после того, как мы будем убиты, надобность в «Гильдии» отпадет, ее партнерские отношения с орденом дракона прекратятся и «Гильдия» никогда не узнает то, что известно ордену.

– Но ведь сейчас орден считает нас погибшими, – сказала Рейчел.

– Совершенно верно, и мы должны поддерживать их в этом заблуждении как можно дольше. Если мы мертвы, орден разорвет отношения с «Гильдией».

– И значит, у нас будет на одного противника меньше, – вставил Монк.

Грей кивнул.

– Каковы будут наши дальнейшие действия? – осведомилась Кэт.

Что мог ответить ей Грей? У них практически не осталось зацепок, кроме разве что одной. Грей бросил взгляд на свой рюкзак.

– Порошок, который мы собрали в саркофаге… Возможно, он подскажет, как нам действовать дальше. Это ключ, вот только найти бы замок, который он открывает. И если нам не удастся отправить его в «Сигму» для исследований…

К разговору присоединился Вигор:

– Я полагаю, вы правы. Разгадка тайны – в порошке. Но гораздо более важный вопрос, чем «что это?»…

Монсиньор внезапно осекся, его глаза сузились. Он положил ладонь на лоб и еле слышно пробормотал:

– «Что это?»…

– Дядя? – обеспокоенно окликнула его Рейчел.

– Что-то… Что-то вертится у меня в голове, но я не могу поймать это, – ответил он.

Грей вспомнил, что такое же выражение лица появилось у монсиньора, когда он процитировал строчку из Книги Откровения.

Вигор сжал ладонь в кулак.

– Нет, никак не могу поймать… Это все равно что ловить рукой мыльный пузырь. – Он разочарованно покачал головой. – Наверное, я слишком устал.

Грей чувствовал, что итальянец не кривит душой или, по крайней мере, пытается быть максимально открытым, насколько это возможно для человека из Ватикана. Но в его подсознании действительно таилось нечто, что неожиданно для самого Вигора среагировало на слова «что это?». И еще помимо растерянности Грей заметил страх, промелькнувший на мгновение во взгляде монсиньора.

– Так что за вопрос представляется вам гораздо более важным? – спросил Монк, возвращая священника к первоначальной мысли. – Вы начали говорить, что есть что-то даже более важное, чем выяснение природы порошка.

Вигор кивнул:

– Да. Возможно, нам стоит начать с того, как этот порошок мог оказаться в саркофаге. Раз в несколько лет мощи осторожно вынимают из раки и чистят ее. Я уверен, что саркофаг был самым тщательным образом вычищен и протерт, причем не так давно.

Кэт выпрямилась за компьютером.

– Перед самым нападением мы с вами размышляли на тему о том, что под воздействием неизвестного прибора некоторая часть золота, из которого сделан саркофаг, могла трансмутировать и принять порошкообразную форму.

– То есть, вы полагаете, происхождение порошка может быть именно таким? – спросила Рейчел.

– А почему бы и нет? – подал голос Монк. – Вспомните намагниченный крест в соборе. Там произошло нечто весьма странное, и это нечто воздействовало на металлы. Почему же оно не могло воздействовать и на золото? Но после того как в соборе взорвались все эти зажигательные бомбы…

– Нет, – возбужденно выдохнула Кэт. – Вспомните, ведь порошок представлял собой не просто золото. Мы обнаружили в нем еще один элемент: то ли платину, то ли какое-то другое вещество из группы переходных металлов, способных переходить в моноатомное состояние и принимать порошкообразную форму.

Грей задумчиво кивнул, вспомнив серебристые прожилки в лужице золотого стекла.

– Я не думаю, что порошок образовался в результате воздействия прибора на саркофаг, – решительно сказала Кэт.

Монк наморщил лоб.

– Но если он не образовался из золота, из которого сделан саркофаг, а сам этот саркофаг регулярно чистят, то откуда же он мог там взяться?

Глаза Грея расширились. Отгадка вспыхнула в его мозгу внезапно, взорвавшись наподобие зажигательной бомбы.

– Порошок – из самих костей! – громко и отчетливо, чуть ли не по слогам проговорил он.

– Да, – согласилась Кэт, – другого объяснения быть не может.

– Сказать можно что угодно! – заартачился Монк. – Вашу гипотезу никак не проверить, поскольку эти гады утащили все кости.

Рейчел и Вигор обменялись быстрыми взглядами, которые, впрочем, не укрылись от внимания Грея.

– Что такое? – спросил он.

Рейчел встретилась с ним глазами, и в ее взгляде Грей увидел возбуждение.

– Не все, – сказала она. – Они похитили не все кости.

По телу Грея пробежала дрожь того же возбуждения, которое, по всей видимости, испытывала Рейчел.

– Где… – начал он, но Верона его перебил:

– В Милане.

6

ФОМА НЕВЕРУЮЩИЙ

25 июля, 10 часов 14 минут

Озеро Комо, Италия

Грей и остальные вылезли из взятого напрокат «Мерседеса Е-55» и оказались на площади городка Комо, расположившегося вокруг озера с тем же названием. Позади мощенной брусчаткой площади, вдоль берега озера тянулась прогулочная тропинка, а на самой площади гуляли отдыхающие и зеваки. Они жадно глазели на витрины, но ничего не покупали.

Кэт зевнула и потянулась, словно только что проснувшаяся кошка, а затем посмотрела на часы.

– Три страны за четыре часа, – констатировала она.

Они ехали всю ночь: через всю Германию, Швейцарию, потом через Альпы и вот сейчас оказались в Италии. Этот путь можно было бы проделать на самолете или поезде, но они остановили свой выбор на автомобиле, поскольку хотели сохранить анонимность, а границы между государствами им помогали пересекать фальшивые документы. Враги не должны были узнать, что их группа уцелела после нападения в Кёльнском соборе.

Грей собирался связаться с «Сигмой» только после того, как они заберут остатки мощей из базилики в Милане и доберутся до Ватикана. По прибытии в Рим у них появится возможность провести перегруппировку и сверить планы с начальством. Даже несмотря на возможность утечки информации, Грей был обязан доложить Вашингтону о событиях, произошедших в Кёльне, и внести в план их миссии соответствующие коррективы.

Первоначально они планировали, что водители за рулем «мерседеса» по дороге из Кёльна в Милан будут меняться поочередно, чтобы каждый из них имел возможность отдохнуть. Однако на практике все сложилось иначе.

Выбравшись из машины, Монк остановился на краю площади и согнулся пополам, уперев руки в колени. Лицо у него было зеленоватого оттенка.

– Да, у нее такая манера водить машину, – сказал монсиньор Верона, похлопав американца по спине. – Мне всегда казалось, что Рейчел немного злоупотребляет скоростью.

– Я летал на истребителях, которые делали «мертвую петлю», но это… твою мать… гораздо хуже, – промычал Монк.

Рейчел вылезла с водительского сиденья машины и закрыла за собой дверь. Всю дорогу, начавшуюся со знаменитых германских автобанов, машиной управляла она, с головокружительной скоростью вписываясь в опасные повороты альпийской трассы. Подняв на макушку свои противосолнечные очки с синими стеклами, она сказала:

– Здесь, на площади Кавур, есть замечательный ресторанчик.

Грей, хотя и понимал, что им нужно спешить, не возражал против того, чтобы подкрепиться. Дорога предстояла долгая, да и машину нужно было заправить.

В Кёльне все еще царила суматоха, вызванная перестрелкой и взрывами в соборе. К тому времени, когда выяснится, что их тела не обнаружены среди погибших, они уже будут в Риме, а еще через несколько часов отпадет надобность прикидываться мертвыми.

Но при этом все они были измучены долгой дорогой и умирали с голоду.

Рейчел пошла по направлению к берегу озера. Грей проследил за ней взглядом. Несмотря на то что она вела машину целую ночь, в ней совершенно не чувствовалось усталости. Наоборот, казалось, что, путешествуя через Альпы, она зарядилась какой-то дополнительной энергией, как если бы занималась йогой. С каждым километром испуг, который заметил Грей в ее глазах во время схватки в соборе, таял, уступая место упрямой сосредоточенности.

Грея впечатлила ее способность восстанавливать физические и душевные силы, но вместе с тем он испытал и разочарование. Он помнил, как Рейчел сжимала его руку, когда они бежали от убийц, помнил выражение ее глаз, когда через пропасть между двумя башнями собора она смотрела на него, готовясь переправиться по воздушному мосту. Она верила в него, нуждалась в нем. Однако той женщины больше не было.

Их внимание привлек открывшийся впереди вид. Озеро походило на голубой самоцвет в оправе покрытых густой зеленью альпийских вершин. Некоторые из них, правда, были еще в снегу и, отражаясь в водной глади, напоминали огромные сахарные головы.

– Lago di Como[20],– сказал Вигор, идя рядом с Греем. – Вергилий называл его самым прекрасным в мире озером.

Они дошли до мощеной прогулочной дорожки, обсаженной камелиями, азалиями, рододендронами и магнолиями. Ближе к озеру вдоль дорожки появились каштаны, итальянские кипарисы и лавровые деревья с белой корой. По водной глади скользили небольшие парусные лодки, подгоняемые легким утренним бризом. В отдалении по зеленым склонам холмов карабкались вверх аккуратные домики, выкрашенные в кремовый, золотистый и терракотово-красный цвета.

Грей заметил, что свежий воздух и красивый пейзаж вернули Монка к жизни, а может, причиной этого стало то, что после долгой и головокружительной гонки под ногами у него вновь оказалась твердая почва. Кэт тоже зачарованно любовалась открывшейся перед ними прекрасной картиной.

– Ресторан «Имбаркадеро», – объявила Рейчел, показывая на дальний конец площади.

– Мы могли бы перекусить и в какой-нибудь придорожной забегаловке, – буркнул Грей, бросив взгляд на часы.

– Тебя давно изжога не мучила? – язвительно осведомился Монк.

Вигор поднял вверх ладони, призывая своих спутников не ссориться.

– У нас есть запас времени. Мы доехали сюда очень быстро и менее чем через час уже будем в Милане.

– Но кости… – начал было Грей.

Однако монсиньор поморщился, заставив его умолкнуть.

– Коммандер, Ватикан отдает себе отчет в том, какая опасность грозит реликвиям, находящимся в базилике Святого Евсторгия. Я уже получил указание по пути в Рим заехать в Милан и забрать мощи с собой. Одновременно с этим Ватикан отдал приказ закрыть церковь для посторонних и установить охрану у святых мощей. По тревоге была поднята и миланская полиция.

– Детские игры! Орден дракона это не остановит, – скептически скривился Грей, вспомнив картину чудовищных разрушений в Кёльнском соборе.

– Вряд ли они решатся нанести удар средь белого дня. Эти люди предпочитают действовать исподтишка, под покровом ночной темноты. А мы окажемся в Милане еще до полудня.

– Кроме того, – присоединилась к разговору Кэт, – мы можем взять еду навынос и поесть прямо в пути, чтобы не терять времени.

Поняв, что он оказался в меньшинстве, Грей покорно поднял руки, сдаваясь на милость победителей. Люди не меньше, чем автомобиль, нуждались в подзаправке.

Они подошли к ресторану, и Рейчел открыла калитку, ведущую на обсаженную бугенвиллеями открытую террасу, глядевшую на озеро.

– В «Имбаркадеро» подают лучшие в городе местные блюда. Вы просто обязаны отведать risotto con pesce persico.

– Золотой окунь с ризотто[21],– перевел Вигор. – Здесь его готовят действительно великолепно! Филе только что выловленной рыбы обваливают в муке, сдабривают шалфеем, жарят на открытом огне и подают на толстом слое ризотто, сочащегося маслом.

Рейчел вошла в ресторан первой.

Грей уже немного смягчился и позволил себе оценить энтузиазм Рейчел. Она быстро говорила на итальянском с пожилым официантом, который подошел, чтобы поприветствовать их и усадить за самый удобный столик. Более того, когда они вошли в ресторан, Рейчел и официант обнялись.

Рейчел повернулась и жестом предложила своим спутникам садиться.

– Если вы желаете легкую пищу, рекомендую вам кабачки, фаршированные свежим хлебом и огуречной травой.

Вигор одобрительно кивнул и, поцеловав кончики пальцев, провозгласил:

– Равиоли с баклажаном и сыром моцарелла. Вкуснотища!

– Судя по всему, вы здесь не впервые, – предположил Монк, плюхнувшись в кресло и красноречиво посмотрев на Грея.

Вся эта ситуация шла вразрез с анонимностью, которая им сейчас требовалась.

Вигор похлопал Монка по спине:

– Наша семья и хозяева этого ресторана уже на протяжении нескольких поколений дружат семьями. Поверьте, они умеют держать язык за зубами. – Он помахал рукой толстому официанту: – Эй, Марио, принеси нам, пожалуйста, твое сухое белое из Монтеккьо!

– Сию минуту, падре. У меня, между прочим, есть великолепный кларет из Белладжо. Привезли только вчера, по железной дороге.

– Отлично! Тащи по бутылке каждого.

– А закуски?

– Конечно! Мы же не варвары!

Смеясь и обмениваясь шутками, они продолжали заказывать блюда, которыми славился этот ресторан: салат с лососем и яблочным уксусом, ячменную похлебку, телятину в кляре, лапшу тальятелла с филе сига и что-то еще под названием паппарделле[22].

Марио принес поднос размером чуть ли не с весь стол, уставленный тарелками с разнообразными закусками и оливками и двумя бутылками вина – белого и красного.

– Buon appetito! – пожелал он.

Похоже, итальянец готов превратить в праздник любую трапезу, даже в том случае, если он не сидит за столом, а стоит рядом в качестве официанта и принимает заказы. В бокалы потекло вино, и они были подняты. Сидящие за столом передавали по кругу тарелки с салями и сыром.

– Salute, Марио! – крикнула метрдотелю Рейчел после того, как обедающие прикончили блюдо с закусками.

Монк откинулся назад, попытался подавить отрыжку, но потерпел в этой борьбе за благопристойность сокрушительное поражение.

– Мы съели только закуски, а в меня уже, кажется, ни крошки не влезет, – объявил он.

Кэт съела не меньше его, но тем не менее принялась за изучение меню десертов, причем с не меньшей сосредоточенностью, чем раньше читала материалы, связанные с их заданием.

– Signorina? – заметив ее интерес, склонился над ней Марио. – Вам что-то угодно?

– Macedonia con panna, – ответила она.

Монк застонал, а Кэт подняла широко раскрытые глаза на своих товарищей и поспешила их успокоить:

– Это всего лишь фруктовый салат со взбитыми сливками. Легкая еда.

Грей откинулся на спинку стула. Он не пытался угомонить разошедшихся спутников, понимая, что они нуждаются хотя бы в небольшой передышке перед тем, как продолжить опасное путешествие. Они должны ворваться в Милан, забрать священные кости, а затем сесть на скоростной поезд и еще до темноты оказаться в Риме. Таковы были планы Грея, но кто знает, какие сюрпризы могут ожидать их на этом пути!

Грей воспользовался этим свободным временем, чтобы внимательнее присмотреться к Вигору Вероне. Несмотря на царившее за столом оживление, монсиньор был явно погружен в какие-то собственные потаенные мысли. Об этом Грею сказали морщины, перерезавшие лоб итальянца.

Внезапно Вигор поднял взгляд и встретился глазами с Греем. Отодвинув свой стул, он поднялся из-за стола.

– Коммандер Пирс, – проговорил он, – мне хотелось бы перекинуться с вами парой слов наедине. Кроме того, нам не помешало бы немного размять ноги.

Грей поставил свой бокал и поднялся из-за стола. Монк и Кэт с любопытством посмотрели на них, но Грей кивком велел им оставаться на месте.

Спустившись с террасы, Вигор пошел по прогулочной дорожке, тянувшейся вдоль берега озера.

– Существует одна вещь, которую я хотел бы обсудить с вами и, возможно, попросить вас высказать свое мнение. Вы позволите?

– Безусловно.

Они прошли еще несколько десятков метров, пока наконец Вигор не остановился у железного поручня, ограждавшего кромку пустующего причала. Тут их никто не мог слышать. Постукивая кулаком по перилам и не сводя взгляда с поверхности озера, Вигор заговорил:

– Я понимаю, что участие Ватикана во всей этой истории было обусловлено только похищением святых мощей, поэтому после того, как мы окажемся в Риме, вы, судя по всему, намерены положить конец нашему сотрудничеству и продолжать преследование ордена дракона собственными силами. Это так?

Можно было отделаться какой-нибудь уклончивой фразой, но этот человек заслуживал честного ответа. Грей не имел права подвергать дальнейшей опасности Вигора и его племянницу.

– Я считаю, что это было бы лучшим выходом, – сказал он, – и уверен, что наше с вами начальство – ив Вашингтоне, и в Ватикане – согласится с этим.

– А вот я считаю иначе! – с неожиданной горячностью проговорил монсиньор.

Грей удивленно поднял брови, но Вигор продолжил, не дав ему возможности что-либо возразить:

– Если вы правы и источником странного порошка действительно являются кости, то наши с вами миссии переплетаются гораздо теснее, нежели полагают организации, которые мы с вами представляем.

– Не понимаю, каким образом.

Вигор устремил на него пристальный взгляд, судя по всему являющийся фамильной чертой семьи Верона.

– Тогда позвольте, я попытаюсь объяснить вам. Во-первых, нам известно, что орден дракона – это общество аристократов, целью которого является поиск тайного знания. Они сосредоточили внимание на древних текстах гностиков и прочих тайнах.

Грей хмыкнул.

– По-моему, все это – лишенная смысла мистическая белиберда.

Вигор повернулся к собеседнику и по-птичьи склонил голову.

– Коммандер Пирс, как мне кажется, вы и сами предприняли некоторые усилия, чтобы поближе познакомиться с различными верованиями и философиями – от даосизма до ряда индуистских культов.

Грей невольно покраснел. Как он мог забыть о том, что монсиньор тоже является опытным оперативником, работающим на ватиканскую intelligenza![23] Разумеется, он успел ознакомиться с досье на самого Пирса и двух его подчиненных.

– Поиск духовной истины всегда оправдан, – продолжал монсиньор, – и неважно, какие для этого используются пути. Само слово «гносис» означает «поиск истины с целью найти Бога», и я не считаю себя вправе судить даже орден дракона за его стремление познать божественную истину. Гностицизм являлся частью католической церкви со времени ее зарождения, а сам он возник даже раньше.

– Очень интересно, – сказал Грей, пытаясь не выпустить наружу раздражение, которое начало закипать в его груди, – но какое отношение все это имеет к бойне в Кёльнском соборе?

Монсиньор вздохнул.

– В некотором смысле истоки сегодняшних нападений можно проследить на десятки веков назад, до возникновения конфликта между двумя апостолами – Фомой и Иоанном.

Грей в растерянности потряс головой:

– О чем вы толкуете?

– В самом начале христианство находилось вне закона. Эта религия возникла внезапно, неожиданно по сравнению со всеми другими верованиями того времени. Если другие религиозные общины собирали со своих членов деньги в качестве обязательного подтверждения их веры, то члены молодой христианской общины делали пожертвования добровольно с целью предоставлять кров сиротам, покупать провизию и лекарства для больных, оплачивать похороны неимущих. Столь бескорыстная помощь угнетенным привлекала к христианству многих людей, даже несмотря на то, что это грозило им опасностями.

– Да, я знаю, христианство, его добрые дела и все такое. Но какое отношение…

Монсиньор воздел руку, и Грей осекся.

– Если вы позволите мне продолжать, то, возможно, узнаете нечто новое для себя.

Грей заставил себя промолчать. Помимо того, что Вигор являлся шпионом Ватикана, он был еще и блистательным ученым, профессором университета. Ясно, что ему не нравилось, когда кто-то прерывал его лекцию.

– На заре зарождения церкви секретность была превыше всего, и поэтому встречи проводились тайно, в различных пещерах и подземельях. Это, в свою очередь, стало причиной того, что различные группы верующих со временем отдалились друг от друга. Сначала – географически, в результате чего крупные общины появились в Александрии, Антиохии, Карфагене и Риме. Затем подобная изоляция привела к тому, что постепенно стали расходиться и исповедуемые ими догмы. Там и сям то и дело появлялись сочинения апостолов и других людей, знавших Христа. Некоторые из них стали составной частью Нового Завета. Это Евангелия от Матфея, от Марка, от Луки, от Иоанна. Но были и другие: Евангелия от Иакова, от Филиппа, Откровения Марии Магдалины, Откровение Истины, Апокалипсис Петра и многие другие. Вокруг этих разнообразных «откровений» начали формироваться различные секты. Молодая церковь стала разваливаться, трещать по швам.

Грей кивнул. Он посещал школу иезуитов, в которой преподавала его мать, и поэтому пусть и поверхностно, но все же был знаком с историей церкви.

– Но во втором веке, – продолжал Вигор, – епископ Лионский, святой Ириней, написал книгу из пяти глав, которую он назвал «Adversus haereses», что в переводе означает «Против ересей». А полное название этого труда звучало как «Разрушение и ниспровержение лживого тайнознания». Это было то самое время, когда христианство очищалось от древнего наследия гностиков, создавая прочный фундамент веры. Избраны для этого были только четыре канонических Евангелия: от Матфея, Марка, Луки и Иоанна. Все остальные были объявлены ересью. Если перефразировать слова Иринея, «как есть четыре края земли и четыре главных ветра, так и церкви потребны всего четыре столпа».

– Но почему из всех имевшихся Евангелий были избраны только эти четыре?

– Вот именно, почему? Как раз здесь и лежит причина охватившего меня беспокойства.

Несмотря на некоторое раздражение, вызванное тем, что ему, как зеленому школяру, читают лекцию, Грей теперь ловил каждое слово Вигора с жадным интересом. Ему было любопытно, куда клонит монсиньор. А тот, глядя на озеро, продолжал свой рассказ:

– В трех из Евангелий – от Матфея, Марка и Луки – излагается одна и та же история, а вот Евангелие от Иоанна рассказывает совсем иную, настолько отличную от трех предыдущих, что в них не совпадает даже хронология жизни Христа. Но имелась очень важная причина, по которой Евангелие от Иоанна все же было включено в Библию.

– Ив чем она?

– В его собрате, апостоле Фоме.

– Это тот самый, которого назвали Фомой неверующим?

Грею была хорошо известна притча о том, как один из апостолов отказался поверить в воскрешение Христа, поскольку не видел этого собственными глазами.

Вигор кивнул:

– Но известно ли вам, что только в Евангелии от Иоанна рассказывается про Фому неверующего? Только Иоанн живописует Фому как эдакого ограниченного человека – ограниченного и в умственных способностях, и в вере. Все остальные Евангелия благоговеют перед Фомой и относятся к нему с огромным уважением. Известно ли вам, по какой причине Иоанн отзывается о Фоме с таким пренебрежением?

Грей отрицательно мотнул головой. Он никогда не обращал внимания на противоречие в святых текстах, которое теперь, после рассказа монсиньора Вероны, казалось столь очевидным.

– Иоанн ставил своей задачей дискредитировать Фому или, скорее, его последователей, которых в то время насчитывалось очень много. Даже сегодня их можно обнаружить в Индии. Но и в ранней церкви уже существовал фундаментальный раскол между учениями Фомы и Иоанна. Их толкования настолько отличны, что выжить было дано лишь одному.

– Что вы имеете в виду? Насколько сильно они разнились?

– Суть этих различий восходит к Книге Бытия, к сотворению мира, к начальной черте всего сущего. «Да будет Свет». И Фома, и Иоанн отождествляют Иисуса с Изначальным Светом, светом сотворения мира. Но с этого места их интерпретации сильно расходятся. Фома утверждает, что Свет не только положил начало рождению вселенной, но и поныне живет во всем сущем, и в первую очередь в человечестве, сотворенном по подобию Господа, что этот Свет живет в каждом из людей и только ждет того, чтобы его нашли.

– А Иоанн?

– Иоанн предлагает совершенно иной взгляд на вещи. Так же как и Фома, он считает, что Свет стал воплощением Христа, но, по его мнению, Свет этот существовал только внутри самого Христа, а весь остальной мир, особенно человечество, навеки остались во тьме. Он объявил, что обратный путь к этому свету, к спасению и Богу может быть найден только через поклонение Спасителю.

– Гораздо более ограниченный взгляд, – заметил Грей.

– И гораздо более прагматичный для молодой церкви. Иоанн предложил более ортодоксальный путь к спасению, к Свету – через поклонение Спасителю. Именно эта простота и прямота его учения привлекла отцов церкви в те наполненные хаосом времена. А Фома считал, что каждый человек обладает врожденной способностью отыскать Господа, и для этого не обязательно кому-либо поклоняться, а нужно только заглянуть внутрь самого себя, в собственную душу.

– И там – обретешь Всевышнего?

Верона только пожал плечами.

– Но какой из апостолов был прав?

Монсиньор усмехнулся:

– Кто же может ответить на этот вопрос! Лично у меня ответа нет. Как сказал Иисус, «ищите да обрящете».

Грей нахмурил брови. Все это казалось ему чересчур загадочным. Он посмотрел на озеро, по поверхности которого мимо них проплывали гребные лодки. Солнечные лучи, отражаясь от глади водного зеркала, слепили глаза. «Ищите да обрящете». Не этим ли путем пытался идти он сам, изучая различные философии и верования? Если и так, вразумительных ответов ему найти все равно не удалось.

Кстати, о вопросах, оставшихся без ответов… Он только сейчас осознал, насколько далеко они ушли от первоначальной темы разговора, и повернулся к монсиньору Вероне.

– Но каким образом все, что вы мне рассказали, связано с побоищем в Кёльне?

– Позвольте мне объяснить. – Монсиньор загнул один палец. – Во-первых, я имею основания полагать, что нападение на собор связано с древним конфликтом между ортодоксальной верой Иоанна и древней гностической традицией Фомы.

– То есть по одну сторону баррикад сегодня находится католическая церковь, а по другую – орден дракона?

– Не совсем так. Я раздумывал над этим всю последнюю ночь. Орден дракона хоть и охотится за тайным знанием, кроющимся в загадках гностики, но ищет при этом не Бога, а власть. Они хотят создать новый мировой порядок, стремятся вернуть мир к феодализму. У кормила этого нового мира они намерены встать сами, поскольку уверены в своем генетическом превосходстве над всеми остальными людьми. Так что я не думаю, что орден дракона представляет гностическую сторону в этом древнем конфликте. Они скорее некие перерожденцы, голодные до власти падальщики. Но то, что они своими корнями связаны с этими традициями, не вызывает сомнений.

Грей проворчал что-то в знак согласия, но он все еще не был убежден до конца. Вигор, должно быть, почувствовал это и загнул второй палец:

– Пункт номер два. В Евангелии от Фомы содержится рассказ о том, как однажды Иисус отвел его в сторону и сообщил ему по секрету три вещи. Когда остальные апостолы спросили Фому, о чем Иисус поведал ему, тот ответил: «Если я скажу вам даже одну из этих вещей, вы поднимете с земли камни и побьете ими меня. А из камней этих изойдет огонь и испепелит вас».

Вигор умолк и уставился на Грея, как если бы задал ему вопрос на экзамене и теперь дожидался ответа. Грей выдержал это испытание.

– Сжигающий огонь из камней, – проговорил он. – То, что произошло в соборе.

Монсиньор кивнул:

– Это изречение крутилось у меня в голове с тех пор, как я впервые узнал о трагедии в Кёльне.

– Но связь между этими событиями весьма призрачна, – продолжал упорствовать Грей.

– Возможно, так оно и было бы, если бы в запасе у меня не нашлось третьего исторического факта, – проговорил Вигор, загибая очередной палец.

Грей ощутил себя агнцем, ведомым на заклание.

– Как следует из исторических текстов, – продолжал Вигор, – Фома подался на Восток и проповедовал на протяжении всего пути до Индии. Он окрестил тысячи людей, строил церкви, распространял веру и со временем умер в Индии. Но главную славу в том регионе ему принесла одна церемония крещения.

Грей молча ждал. Выдержав многозначительную паузу, Вигор отчетливо проговорил:

– Фома окрестил трех волхвов.

Глаза Грея расширились. В мозгу у него все перемешалось: святой Фома и его гностическое предание, три секрета, которыми поделился с ним Христос, смертоносное заклятие, заставляющее камни изрыгать огонь, а под конец – снова возникают волхвы! Что же будет дальше? В памяти Грея возникли страшные картины побоища в Кёльнском соборе. Сожженные невидимым огнем тела и отчеты патологоанатомов, в которых говорится о разжижении коры головного мозга у погибших. Он до сих пор не мог забыть тошнотворный запах сгоревшей плоти в соборе.

Каким-то образом кости волхвов связаны со всеми этими смертями. Но каким именно? Даже если и существует исторический след, который может привести их к отгадкам, он все равно лежит вне его области знаний и компетенции. Грей понимал это и потому снова повернулся к монсиньору, но Вигор, будучи убежден в несокрушимости своих аргументов, заговорил первым:

– Как я сказал с самого начала, я уверен, что в смерти людей в Кёльнском соборе повинна не только некая новая технология. По моему глубокому убеждению, что бы там ни произошло, оно неразрывно связано с католической церковью, ее историей, а может быть, даже и с чем-то, что произошло до ее возникновения. И я уверен, что могу оказаться очень полезным в этом расследовании.

Грей задумчиво наклонил голову.

– Я, но не моя племянница, – закончил Вигор, и Грею наконец стало ясно, почему монсиньор отвел его для этого разговора в сторону. – Когда мы вернемся в Рим, я отошлю ее обратно в корпус карабинеров. Я не хочу больше рисковать ее жизнью.

Грей протянул руку, и они с Вигором обменялись крепким рукопожатием. В этом они были совершенно согласны друг с другом.

10 часов 45 минут

Услышав позади шаги, Рейчел подумала, что это возвращается Марио с их заказом, но, оглянувшись, едва не упала со стула. Опираясь на тросточку, там стояла пожилая женщина, одетая в темно-синие брюки и голубую тунику с бледно-желтой полосой. Ее седые волосы были тщательно завиты, глаза горели от радостного возбуждения.

Позади старушки стоял Марио с широкой улыбкой на лице.

– Хорош сюрприз, а? – спросил он.

Рейчел встала на ноги, но двое напарников Грея продолжали сидеть и молча наблюдали эту сцену.

– Nonna?[24]

Как ты здесь оказалась?

Бабушка потрепала ее по щеке и заговорила по-итальянски, сопровождая свою речь бурной жестикуляцией:

– Это все твоя сумасшедшая мать! Она отправилась в Рим, чтобы навестить тебя, а меня бросила на произвол судьбы с этим синьором Барбари, который, по ее мнению, должен был присмотреть за мной. Можно подумать, я нуждаюсь в присмотре! Кроме того, от него постоянно разит сыром.

– Nonna…

Взмахом руки бабушка заставила внучку умолкнуть.

– Ну вот, тогда я сажусь на поезд и отправляюсь на нашу виллу, а потом мне звонит Марио и сообщает, что ты и Вигги – в его ресторане. Я велела ему не говорить вам о том, что я тоже нахожусь здесь и скоро приеду.

– Так как вам сюрприз? – повторил свой вопрос Марио.

Он буквально лучился от счастья. По-видимому, на протяжении всего времени, пока его гости сидели за столом, он кусал губы, чтобы не проговориться.

– Кто твои друзья? – обратилась к Рейчел nonna.

Рейчел назвала имена американцев и представила им свою бабушку. Та обменялась с каждым рукопожатием, после чего перешла на английский:

– Называйте меня Камиллой. – Оглядев Монка с головы до ног, она сказала: – Зачем вы сбрили все волосы на голове? Какой стыд! Но зато у вас красивые глаза. Вы итальянец?

– Нет, грек.

Камилла кивнула головой:

– Что ж, это тоже не так уж плохо. – Затем она повернулась к Кэт. – Синьор Монк – ваш бойфренд?

От удивления брови Кэт взлетели на лоб.

– Нет, – отрезала она, – ни в коем случае!

– А из вас получилась бы хорошая пара, – заявила nonna Камилла, словно подписав не подлежащий обжалованию приговор. Обернувшись к официанту, она попросила: – Марио, принеси мне, пожалуйста, бокал твоего восхитительного кларета.

Все еще продолжая сиять, как начищенная медная сковорода, официант удалился выполнять заказ.

Садясь на свое место, Рейчел увидела возвращающихся с прогулки Грея и ее дядю, а когда Грей проходил мимо, заметила, что он избегает встречаться с ней взглядом. Она знала, зачем дядя увел коммандера из-за стола, и теперь по поведению Грея догадалась о том, чем закончился их разговор. Вино внезапно показалось ей безвкусным.

Когда Вигор заметил новую гостью за их столом, он от неожиданности даже споткнулся, и глаза его широко раскрылись. Вслед за этим снова последовало объяснение того, каким образом очутилась здесь бабушка Камилла, и Грей был ей представлен. После этого старушка, приподняв одну бровь, заговорщически посмотрела на внучку, а затем обратила все свое внимание на американца. Судя по всему, ей понравилось то, что она увидела: покрытый короткой темной щетиной подбородок, синие глаза и гладкие темные волосы. Рейчел знала, что бабушка обладает врожденным даром всех итальянских матрон – способностью с первого взгляда определять в людях взаимную симпатию.

Камилла наклонилась к Рейчел и, по-прежнему не сводя глаз с Грея, прошептала:

– Я уже вижу потрясающих крошек. Bellissimi bambini[25].

– Nonna! – предостерегающе зашипела Рейчел.

Бабушка беспечно пожала плечами и, повысив голос, обратилась к Грею:

– Синьор Пирс, вы итальянец?

– Боюсь, что нет.

– А хотели бы им быть? Моя внучка…

– Nonna, у нас очень мало времени, – оборвала ее Рейчел, бросив взгляд на циферблат часов. – Нас ждут неотложные дела в Милане.

Бабушка просияла:

– Полицейские дела? Выслеживаешь очередной похищенный шедевр? – Она перевела взгляд на Вигора. – Украли что-нибудь из церкви?

– Что-то в этом роде, nonna, но, пока следствие не закончено, мы не можем говорить на эту тему.

Камилла перекрестилась.

– Какой кошмар! Воровать из церкви! Я читала про убийства в Германии. Ужасно, просто ужасно!

Она остановила взгляд на сидевших напротив нее американцах, затем посмотрела на Рейчел, и в ее внезапно сузившихся глазах зажглось понимание. Рейчел знала, что, несмотря на экстравагантный вид и поведение бабушки, от ее острого взгляда ничто не могло укрыться. О похищении костей волхвов трубили все газеты, и вот они с дядей, в сопровождении группы американцев, появляются здесь, на границе со Швейцарией, да еще возвращаясь в Италию. Неужели бабушка догадалась о цели их путешествия?

– Ужасно! – повторила старушка.

Появился мальчишка-поваренок с двумя большими пакетами, набитыми провизией. Из каждого пакета наподобие корабельных мачт торчали длинные батоны хлеба. Монк с улыбкой встал, чтобы принять из рук парня поклажу.

Дядя Вигор наклонился и поцеловал Камиллу в обе щеки.

– Мама, скоро мы навестим тебя в Гандольфо. Очень скоро, как только покончим с делами.

Когда Грей проходил мимо бабушки Камиллы, она ухватила его за руку, остановила и, заставив наклониться к ней, попросила:

– Приглядите за моей внучкой.

Грей бросил взгляд на Рейчел и с легкой улыбкой сказал:

– Обязательно, но, уверяю вас, она сама в состоянии позаботиться о себе.

Встретившись с ним глазами, Рейчел внезапно вспыхнула и, чувствуя себя очень неловко, отвела взгляд в сторону. И это при том, что она давно уже перестала быть школьницей.

Ее бабушка погладила Грея по щеке.

– Мы, женщины из семьи Верона, действительно умеем постоять за себя, не забывайте об этом.

– Непременно, – улыбнулся Грей.

Камилла хлопнула Грея по спине, и он пошел дальше.

– Ragazzo buono[26],– пробормотала старушка ему вслед.

Пока все выходили из ресторана, бабушка жестом велела Рейчел задержаться, а потом протянула руку и отвела в сторону полу ее пиджака, так что стала видна пустая кобура.

– Ты ничего не потеряла, внучка? – осведомилась она.

Рейчел только сейчас вспомнила, что она носит пустую кобуру. «Беретту», которую ей дал карабинер, она потеряла в соборе. Но nonna заметила и это.

– Женщина никогда не должна оставлять дом пустым. – Сунув руку в сумочку, бабушка выставила оттуда черную рукоятку нацистского «люгера». – Возьми мой.

– Nonna, тебе нельзя носить с собой оружие!

Бабушка лишь пренебрежительно махнула рукой:

– Женщина не может чувствовать себя спокойно, путешествуя сегодня на поезде. Кругом развелось слишком много цыган. Но я полагаю, тебе эта штука может пригодиться больше, чем мне.

Взгляд бабушки стал суровым и сосредоточенным, и было ясно, что она в полной мере осознала опасность той миссии, которую предстояло выполнить ее внучке. Рейчел сунула пистолет обратно в сумку бабушки и щелкнула замком.

– Спасибо, nonna, но со мной все будет в порядке.

Бабушка снова пожала плечами:

– Там, в Германии, произошли страшные события, – проговорила она, округлив глаза. – Лучше бы поостеречься.

– Я буду очень осторожна, nonna, – пообещала Рейчел и повернулась, чтобы идти, но бабушка удержала ее, взяв за запястье.

– А ты ему нравишься, – сказала бабушка, – этому синьору Пирсу.

– Nonna!

– У вас получились бы bellissimi bambini.

Рейчел вздохнула. Даже когда ей угрожала опасность, у Камиллы на уме были только дети – единственное подлинное сокровище для любой бабушки в мире.

Ее спас Марио, принесший счет. Отойдя с ним в сторонку, Рейчел заплатила наличными и добавила еще, чтобы хватило на обед для бабушки. После этого она взяла свои вещи, расцеловалась с Камиллой и вышла на площадь, к остальным. Но с собой Рейчел забрала боевой дух своей бабули. Женщины Верона поистине умели постоять за себя. Дядя и американцы ждали ее возле машины. Проходя мимо Грея, она одарила его самым ядовитым взглядом, на который была способна, и громко проговорила:

– Если вы полагаете, что вам удастся вышвырнуть меня из этого расследования, можете отправляться в Рим пешком.

С этими словами Рейчел, зажав ключи от машины в кулаке, обошла «мерседес», с удовольствием заметив растерянное выражение, появившееся на лице американца. Затем она оглянулась на дядю Вигора. За последние два дня ей устраивали засады, в нее стреляли, ее пытались взорвать. И она не позволит, чтобы после всего этого ее, образно говоря, высадили на полдороге.

Рейчел открыла водительскую дверь, но три другие оставались заперты.

– Это касается и тебя, дядя Вигор.

– Рейчел… – пытался возражать он, однако племянница скользнула на водительское сиденье и завела двигатель.

Дядя постучал в стекло костяшками пальцев.

– Рейчел!

Она нажала на акселератор.

– Va bene![27] – гаркнул дядя, пытаясь перекричать ревущий двигатель. – Ты остаешься с нами!

– Поклянись! – потребовала она, не снимая ногу с педали газа.

– Dio mio…[28] – Вигор закатил глаза к небу. – А вы удивляетесь, почему я пошел в священники!

Рейчел еще больше увеличила обороты.

Дядя Вигор приложил ладонь к окну машины.

– Хорошо, я подчиняюсь. Я клянусь. Мне никогда не стоило идти против воли женщин из семейки Верона!

Рейчел повернула голову и посмотрела на Грея. Он стоял молча, с напряженным выражением лица. Ей показалось, что американец готов развернуться и уйти пешком. Не перегнула ли она палку? Нет, Рейчел чувствовала, что сейчас она не имеет права отступать и должна во что бы – то ни стало настоять на своем.

Грей медленно поднял взгляд своих синих глаз на Вигора, а потом снова перевел его на Рейчел. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и в этот момент Рейчел осознала, насколько сильно ей хочется остаться – так сильно, что дрожь пробирает до костей. Возможно, он почувствовал это, поскольку едва уловимым движением наклонил голову. Рейчел этого было достаточно. Она отперла двери, и все стоявшие возле машины забрались внутрь. Последним был Монк.

– А я бы и прогуляться не отказался, – беззаботным тоном заявил он.

11 часов 05 минут

Сидя на заднем сиденье «мерседеса», Грей смотрел на Рейчел. На ней снова были синие солнцезащитные очки, поэтому расшифровать выражение ее лица было невозможно. Губы женщины были крепко сжаты, мускулы стройной шеи напряжены, глаза внимательно следили за дорогой. Хотя они с ней и пришли к соглашению, было ясно, что Рейчел все еще злится.

Как она догадалась о решении, к которому пришли Грей и ее дядя во время их прогулки? Тонкая интуиция и непримиримая позиция, занятая Рейчел в их скоротечном конфликте, произвели на Грея глубокое впечатление. Но при этом он помнил, какой уязвимой она казалась в соборе, какими беззащитными были ее глаза, смотревшие на него через бездну между двумя башнями. Впрочем, даже тогда, вынужден был признать Грей, она не дала слабину и не сломалась.

Бросив взгляд в зеркало заднего вида, Грей понял, что она пристально смотрит на него, хотя из-за ее темных очков не вполне был уверен в этом. Смущенный тем, что его изучают, Грей отвернулся и стал смотреть в окно. Он вдруг ощутил себя маленьким стеснительным мальчиком и от злости на самого себя сжал руку в кулак.

Грей еще никогда не встречал женщину, которая бы до такой степени приводила его в замешательство. Разумеется, у него раньше были подружки, даже в школе, но отношения с каждой из них никогда не продолжались дольше полугода. В юности он был чересчур горяч и непоседлив, затем с головой ушел в военную службу – сначала в армии, а потом в рядах рейнджеров. Он никогда не жил на одном месте дольше шести месяцев, поэтому и романы его были скоротечны и поверхностны. И ни разу не довелось ему встретить женщину столь интригующую и загадочную, женщину, которая может беззаботно смеяться за обеденным столом, а в следующую минуту превратиться в остро отточенный стальной клинок.

Он откинулся на спинку сиденья. За окном проносились сельские пейзажи. Они уже миновали озерную часть Южной Италии и спустились к подножию Альп. Путешествие будет недолгим – от Милана их отделяло не более сорока минут пути.

Грей не страдал комплексом неполноценности и поэтому чувствовал, что Рейчел находит его привлекательным. Он не любил незаконченных дел и половинчатых решений, но вместе с тем ему был не по нраву и экстремизм во всех его проявлениях – наглости, резкости, беспардонности. Он предпочитал гармонию во всем и старался балансировать, всегда ища золотую середину. Возможно, это были его инь и ян, своеобразный взгляд на космос, который он обрел, изучая даосизм.

Даже нынешние профессии Грея – ученый и солдат – являлись отражением этого. Сфера его научных познаний включала в себя биологию и физику. Однажды в разговоре с Пейнтером Кроу Грей так объяснил этот свой выбор: «Химия, биология, математика – все эти науки сводятся к позитивному и негативному, нулю и единице, свету и тьме».

Мысли Грея вновь вернулись к Рейчел. Она являла собой наглядное олицетворение исповедуемой им философии единства противоположностей.

Подняв руку, она убрала с шеи завиток волос. Ее губы были слегка приоткрыты, и Грею невольно подумалось, каковы они на вкус. Прежде чем он дал волю своим несвоевременным фантазиям, Рейчел заложила крутой вираж, и Грея прижало к дверце машины. Женщина переключила передачу, прибавила газу и вписалась в следующий поворот на еще большей скорости. Грей крепко вцепился в спинку переднего сиденья, Монк зарычал, а Рейчел едва заметно улыбнулась.

Ну разве можно не восхищаться такой женщиной!

6 часов 07 минут (восточное поясное время[29])

Вашингтон, округ Колумбия

Прошло уже восемь часов, а от них – ни слуху ни духу.

Пейнтер, словно тигр в клетке, мерил шагами свой кабинет. Он находился здесь с десяти часов вечера предыдущего дня – с тех самых пор, как стало известно о перестрелке и взрывах в Кёльнском соборе. После этого информация поступала очень скудная. Слишком скудная!

Как выяснилось, взорвались бомбы, начиненные черным порохом, белым фосфором и специальным зажигательным составом LA-60. Целых три часа понадобилось пожарным, чтобы справиться с огнем и войти внутрь собора, но к этому времени он успел превратиться в выгоревшую дотла, заполненную едким дымом скорлупу, в которой в целости остались лишь пол и стены. Единственным, что удалось обнаружить, были сгоревшие до костей человеческие останки. Неужели они принадлежали его людям?

Еще через два часа поступила информация о том, что рядом с двумя обуглившимися скелетами найдено оружие – штурмовые винтовки неустановленного образца, которых у команды Пирса не было. Значит, по меньшей мере несколько тел принадлежали неизвестным противникам. Но кто же остальные?

На разведывательные спутники рассчитывать не приходилось, поскольку ни один из них в тот час и над той местностью не проходил. Записи камер наблюдения, установленных на площади перед собором, все еще изучались, а оставшихся в живых свидетелей схватки можно было пересчитать по пальцам. Один бездомный, оказавшийся поблизости, клялся полицейским, что видел группу людей, выбегавших из горящего собора, но уровень алкоголя в его крови оказался столь высоким, что бродягу просто выставили за дверь.

А дальше – тишина. На конспиративной квартире в Кёльне никто не появлялся, от Пирса не поступило ни одного донесения. Ни слова. В голову Пейнтера лезли самые мрачные мысли.

В полуоткрытую дверь кабинета постучали. Обернувшись, он увидел Логана Грегори и жестом пригласил его войти. Его первый заместитель по оперативной деятельности держал под мышкой толстую пачку документов, вокруг его глаз залегли черные круги. Логан отказался уйти домой и оставался рядом с шефом в течение всей ночи.

Пейнтер с надеждой смотрел на своего заместителя в ожидании добрых новостей, но тот отрицательно покачал головой:

– Пока – ничего. Имена, которые значатся в их поддельных документах, до сих пор нигде не засветились.

В течение всего этого времени «Сигма» ежечасно проверяла аэропорты, вокзалы и автобусные станции.

– А на пограничных пунктах?

– Нигде. Но Европейский союз – это большое решето, и они могли выбраться из Германии десятками разных способов.

– Ватикану тоже ничего не известно?

Еще один отрицательный взмах головой:

– Я разговаривал с кардиналом Сперой всего десять минут назад.

Стоявший на столе компьютер издал мелодичный звон. Пейнтер подошел к столу и нажал кнопку, переведя компьютер в режим видеоконференции. На плазменном экране, висевшем на левой стене кабинета, появилось лицо его босса, директора УППОНИР.

Доктор Шон Макнайт находился в своем офисе в Арлингтоне. Вместо неизменного строгого пиджака на нем сейчас была рубашка с закатанными рукавами, без галстука. Знакомым усталым жестом он провел ладонью по седеющим рыжим волосам.

– Я получил твой запрос, – начал босс.

Пейнтер, стоявший до этого опершись руками о письменный стол, выпрямился, а Логан попятился к двери, чтобы не попасть в объектив камеры. Он хотел было выйти, чтобы не мешать разговору, но Пейнтер жестом велел ему остаться. Сделанный им запрос не представлял собой тайны.

Шон покачал головой:

– Я не могу удовлетворить его.

Пейнтер помрачнел. Он просил разрешения на экстренный выезд в Германию, на место преступления, чтобы лично принять участие в расследовании. Теперь от злости и разочарования его ладони сжались в кулаки.

– Логан может остаться вместо меня, – попытался возразить он, – а я буду постоянно находиться на связи с начальством.

Лицо Шона помрачнело.

– Пейнтер, начальство – это ты и есть.

– Но…

– Ты больше не оперативник.

Чувства, захлестнувшие Пейнтера, должно быть, отразились на его лице столь явно, что Шон вздохнул и продолжил уже иным тоном:

– А знаешь, сколько раз я сидел в кабинете и ждал известий от тебя? Вспомни свое последнее задание в Омане. Я ведь думал, что ты погиб.

Пейнтер посмотрел на свой письменный стол, заваленный папками и документами. Что-что, а эти бумажки облегчения ему не принесут. Он никогда не думал о том, сколь мучительным могло быть порой подобное ожидание для его босса. Пейнтер тряхнул головой.

– Такова уж наша работа, – словно прочитав его мысли, сказал Шон, – и поверь мне, такое будет случаться постоянно.

Пейнтер поднял взгляд на экран. В животе у него поднялась тупая, непрекращающаяся боль.

– Ты должен верить в своих агентов, Пейнтер. Ты посылаешь их на задание, они пропадают, но ты все равно должен в них верить. Ты сам подбирал руководителя команды и ее членов для этой операции. Ты веришь в то, что они способны достойно действовать в сложных ситуациях?

Пейнтер представил себе Грейсона Пирса, Монка Коккалиса и Кэт Брайент. Они были лучшими и самыми способными во вверенном ему подразделении. Если кто-то и мог уцелеть практически при любых обстоятельствах, то это они. Он верил в них и поэтому медленно кивнул.

– Так что позволь им действовать самостоятельно. Доверься им, как я доверялся тебе. Не натягивай поводья, и лошадь побежит быстрее. – Шон подался вперед. – Все, что тебе сейчас остается, это ждать, когда они выйдут на связь. Это твоя обязанность, твой долг перед ними – находиться в полной готовности, чтобы откликнуться на их сигнал и оказать им любую посильную помощь. Для этого ты нужен здесь, а не в Германии.

– Я понимаю, – сказал Пейнтер.

Но легче у него на душе не стало. Боль, похоже, надолго поселилась за ребрами и продолжала грызть его желудок.

– Ты получил мою посылку на прошлой неделе?

Пейнтер посмотрел на босса, и на его лице появилась слабая улыбка. Директор прислал ему упаковку таблеток от изжоги. Поначалу Пейнтер счел этот подарок шуточным, но теперь уже не был в этом уверен.

Шон откинулся в кресле.

– Это единственное средство, которое способно приносить нам облегчение в нашем бизнесе.

Пейнтеру не оставалось ничего иного, кроме как признать правоту босса. Бремя руководителя – и впрямь нелегкая ноша.

– Оперативная работа была куда легче, – пробормотал он.

– Ну не скажи, – возразил напоследок Шон. – Если по большому счету, то не всегда.

12 часов 10 минут (местное время)

Милан, Италия

– Заперто крепко-накрепко, – констатировал Монк. – Все в точности так, как сказал монсиньор.

Грей не мог не согласиться. До сих пор все складывалось наилучшим образом. Ему не терпелось побыстрее попасть внутрь базилики, забрать кости и убраться подобру-поздорову.

Они стояли на тротуаре в густой тени, которую отбрасывал непритязательный, выложенный красным кирпичом фасад базилики Святого Евсторгия, рядом с одной из боковых дверей. Над их головами возвышалась увенчанная крестом колокольня. Крохотная площадь, залитая беспощадным солнцем, была в эти минуты совершенно пуста.

Несколько минут назад здесь проехала машина муниципальной полиции. Она двигалась медленно и словно бы настороженно. Все вокруг выглядело спокойно.

Последовав совету Кэт, они сначала тщательно осмотрели все, что находилось по периметру церкви, держась при этом на безопасном расстоянии. Грей, кроме того, использовал мощный бинокль, с помощью которого заглянул в несколько окон. Пять боковых молелен и центральный неф казались безлюдными.

Солнце все сильнее нагревало мостовую. Становилось жарко, но Грея не покидал противный холодок неуверенности. Действовал ли бы он с меньшей осторожностью, выполняя задание один?

– Ну что ж, приступим! – проговорил он.

Вигор шагнул к дверям и взялся за большое железное кольцо с выдавленным на нем крестом, но Грей успел остановить его со словами:

– Нет, мы войдем без шума. Так будет гораздо лучше. – Повернувшись к Кэт, он спросил: – Сможешь открыть?

Кэт опустилась на одно колено, а Грей и Монк встали позади нее, чтобы заслонить от посторонних взглядов. Осмотрев замок, она выудила из рюкзака связку отмычек, а затем с методичностью и умением заправского хирурга принялась за работу.

– Коммандер, – взволнованно проговорил Вигор, – вторгаться в церковь…

– Если вы официально направлены сюда Ватиканом, то это уже не может считаться вторжением.

Раздался металлический щелчок, и дверь приоткрылась примерно на два сантиметра. Кэт поднялась на ноги, убрала отмычки и закинула рюкзак за спину. Грей повернулся к стоявшим позади них.

– Мы с Монком войдем внутрь вдвоем, чтобы провести рекогносцировку. – Он протянул руку к воротнику, вставил в ухо миниатюрный наушник и щелкнул по расположенному у горла микрофону. – При малейших признаках опасности немедленно оповещайте остальных по переговорному устройству. Кэт, останься с Рейчел и Вигором.

Грей снова постучал пальцем по укрепленному на воротнике микрофону, проверяя, работает ли он. Вигор сделал шаг вперед.

– Я уже говорил вам, – сказал он, обращаясь к Грею, – что со священниками лучше говорить священнику, поэтому я иду с вами.

Грей поколебался, но затем решил, что монсиньор прав, и кивнул:

– Будь по-вашему, но только не лезьте вперед. Держитесь все время позади нас.

Кэт не возражала против того, что ее оставляют на посту у входа, а вот глаза Рейчел загорелись недобрым огнем. Заметив это, Грей пояснил, обращаясь к ней:

– Вы будете прикрывать нас в том случае, если дела пойдут не так, как нам бы хотелось.

Губы итальянки сжались в тонкую линию, но протестовать она не стала и кивком обозначила свое согласие.

Со вздохом облегчения Грей повернулся к двери и приоткрыл ее ровно настолько, чтобы можно было проскользнуть внутрь. В темном вестибюле было прохладно. Двери, ведущие в неф, оказались закрыты. Ничего подозрительного не наблюдалось. Тишина, царившая в церкви, подавляла. У вошедших возникло ощущение, будто они оказались под водой, где не распространяются звуки, а все движения замедленны.

Монк, проскользнувший в дверь последним, закрыл ее за собой и откинул назад полу куртки, положив руку на полированную ручку обреза. Вигор, повинуясь приказу Грея, следовал за ним по пятам. Грей двинулся к внутренней двери, ведущей в центральный неф, и отворил ее, толкнув ладонью левой руки. В правой он сжимал «глок».

Внутри нефа было гораздо светлее, чем в фойе, поскольку свет проникал в высокие окна базилики и отражался в ее мраморных полах, отчего они казались влажными. Эта церковь была намного меньше Кёльнского собора. Если последний был сооружен в виде креста, то миланская базилика представляла собой один вытянутый в длину зал, в конце которого располагался алтарь.

Войдя внутрь, Грей замер и прислушался. Хотя света в церкви хватало, тут все же имелось достаточно темных уголков, где могли бы спрятаться враги. Сводчатую кровлю поддерживал длинный ряд колонн, в правой стене располагалось пять часовен, в которых находились захоронения святых и мучеников.

Никакого движения. Единственным доносившимся до них звуком оставался приглушенный гул машин, время от времени проезжавших мимо церкви. Казалось, что он исходит из какого-то другого мира.

С пистолетом наготове Грей вошел внутрь и двинулся по центральному проходу к середине нефа. Позади него широко шагал Монк, держа в поле зрения весь интерьер церкви. Они шли в полном молчании. Никаких признаков присутствия служителей церкви не наблюдалось.

– Может, у них в это время обед? – раздался в наушнике Грея голос Монка.

– Кэт, ты слышишь меня? – спросил Грей, не удосужившись ответить на предположение товарища.

– Ясно и отчетливо, коммандер.

Они достигли конца нефа. Вигор молча указал вправо, в сторону ближайшей к алтарю часовни. Там, наполовину укрытый в тени, находился огромный саркофаг. Как и тот, что хранился в Кёльнском соборе, он был выполнен в виде церкви, но сделан не из золота, а из цельного куска проконесского мрамора. Грей повернул направо.

Саркофаг был четырех метров в высоту, двух с половиной в ширину и четырех метров в длину. Заглянуть внутрь можно было через единственное имевшееся в нем отверстие – зарешеченное окошко, располагавшееся в нижней части этой миниатюрной базилики.

– Finestra confessionis[30],– прошептал Вигор, указывая на это окошко. – Оно сделано для того, чтобы прихожанин, преклонив колени, мог созерцать святые мощи.

Монк занял позицию у входа в боковую часовню. Ему по-прежнему не нравилась обстановка. Грей тем временем подошел к саркофагу и, нагнувшись, заглянул в окошко. Взгляду его предстала отгороженная стеклом небольшая камера, обитая белой шелковой тканью. Мощей в ней не было. Как и говорил монсиньор, их убрали из раки в целях безопасности. Ватикан больше не хотел рисковать. Грей – тоже.

– Служебные помещения находятся слева от церкви, – возможно, чересчур громко сказал Вигор. – Там и квартиры священнослужителей, и офисы. Из базилики в них можно попасть через ризницу. Вон там, – показал он рукой.

Словно в ответ на этот жест распахнулась дверь на противоположной стороне нефа. Грей упал на одно колено, а Монк дернул монсиньора на себя и толкнул его за колонну, одновременно с этим выставив в сторону открывшейся двери ствол пистолета.

Из двери вышла одинокая фигура. Человек, кем бы он ни являлся, явно не догадывался о присутствии незваных гостей. Это был молодой мужчина, одетый в черное и с белым церковным воротничком. Священник.

Он был один.

Войдя в неф, он подошел к медной стойке у дальнего края алтаря и стал зажигать укрепленные в ней свечи.

Грей ждал до тех пор, пока священнослужитель не оказался в двух метрах от него. Никто другой за это время в церкви не появился. Затем Грей медленно выпрямился и встал во весь рост перед молодым священником. Тот застыл от испуга. Его рука замерла, не успев приблизиться к очередной свече. При виде пистолета в руке Грея лицо священника онемело от страха и стало бледным как полотно.

– Chi sei?[31]

Грей все еще колебался. Выйдя из-за колонны, на сцену выступил Вигор:

– Padre…

Увидев нового человека и услышав обращение к себе, священник чуть не подпрыгнул от неожиданности, однако в следующий момент он заметил белый церковный воротник на шее Вигора, и страх уступил место смущению.

– Я – монсиньор Верона, – представился Вигор, сделав шаг вперед. – Не бойтесь, пожалуйста.

– Монсиньор Верона?

Глаза священника широко раскрылись от изумления, и он отступил назад.

– В чем дело? – спросил Грей на итальянском языке.

Священник помотал головой:

– Вы не можете быть монсиньором Вероной.

Вигор сделал еще один шаг по направлению к нему и предъявил свое удостоверение, выданное Ватиканом. Священник посмотрел на документ и перевел взгляд обратно на Вигора.

– Но… сегодня утром, сразу после того как рассвело, сюда пришел человек. Высокого, очень высокого роста. Он представился монсиньором Вероной и предъявил соответствующие документы – совершенно законные, заверенные печатями Ватикана и подписями высоких церковных чиновников. Все чин по чину. Там был и мандат, дающий ему полномочия забрать из базилики святые мощи.

Грей и монсиньор обменялись взглядами. Их опять переиграли. Только на сей раз вместо использования грубой силы орден дракона прибег к хитрости. Видимо, это было продиктовано вынужденной необходимостью: после событий в Кёльне Ватикан стал особенно осторожен. Поскольку орден дракона считал настоящего монсиньора Верону погибшим в Кёльнском соборе, он подослал сюда человека, который выдал себя за него. Судя по всему, наряду с многими другими вещами этим людям было известно и о задании забрать мощи из миланской базилики, полученном монсиньором от кардинала Сперы. Они использовали эти данные для того, чтобы, несмотря на все предпринятые Ватиканом меры предосторожности, похитить последние оставшиеся мощи трех святых царей из-под самого носа Святого престола.

Грей печально покачал головой. Противник постоянно опережал их как минимум на один шаг.

– Проклятье! – выругался Монк на английском.

Священник наградил его неодобрительным взглядом. Он наверняка знал этот язык в достаточной мере, чтобы понять, что этот чужеземец оскверняет свои уста хулой, находясь в доме Божьем.

– Scusi[32],– с виноватым видом пробормотал Монк.

Грей понимал, что его товарищ испытывает колоссальное разочарование. Он и сам ощущал то же чувство, причем более сильное, поскольку являлся руководителем группы, и, чтобы не выругаться самому, ему пришлось прикусить губу. Они двигались слишком медленно, прибегая к чересчур большому числу мер предосторожности.

В наушнике Грея прозвучал сигнал вызова. На связь вышла Кэт. Судя по всему, она слышала весь разговор.

– У вас все чисто, коммандер? – спросила она.

– Чисто и… слишком поздно, – с горечью в голосе ответил Грей.

Кэт и Рейчел вошли в церковь, и Вигор представил их местному священнику.

– Итак, святых мощей больше нет, – констатировала Рейчел.

Священник кивнул и обратился к Вигору:

– Монсиньор Верона, если вы хотите видеть представленные нам документы, то они хранятся в сейфе, который находится в ризнице. Вдруг это поможет делу?

– Мы можем проверить их на отпечатки пальцев, – устало проговорила Рейчел. Похоже, тяготы последних дней все-таки сделали свое дело. – Возможно, полагая, что нас уже нет и мы больше не идем по их следу, они допустили оплошность. В таком случае мы выйдем на след предателя в Ватикане. Не исключено, что это окажется новой зацепкой в расследовании.

Грей согласно кивнул и сказал:

– Правильно, документы нужно забрать с собой. А теперь давайте посмотрим, что нам удастся здесь найти.

Рейчел и монсиньор Верона двинулись вдоль нефа, а Грей снова подошел к саркофагу.

– Какие-нибудь идеи имеются? – спросил его Монк.

– У нас по-прежнему есть порошок, извлеченный из золотого саркофага в Кёльне. Добравшись до Ватикана, мы произведем перегруппировку, поставим на уши всех, кого нужно, и проведем более тщательный анализ этого чертова порошка.

После того как дверь, ведущая в ризницу, закрылась, Грей вновь встал на одно колено и заглянул в окошко мраморного саркофага. От ощущения собственной беспомощности ему в голову даже пришла мысль помолиться. А вдруг поможет?

– Нужно обработать внутренности саркофага пылесосом, – проговорил он. – Не исключено, что мы обнаружим остатки порошка и здесь.

Грей наклонился пониже, сам не зная, что он намерен увидеть, но все же увидел это. На обтянутой белым шелком крыше внутренней части саркофага красовалась красная печать – маленький, свернувшийся кольцом дракон. Краска выглядела свежей. Слишком свежей… Впрочем, это была не краска, а… кровь.

Предостережение, оставленное леди-драконом.

Грей вскочил на ноги. Истинная суть происходящего дошла до него в долю секунды.

7

ПЕРЕКАТИ-КОСТИ

25 июля, 12 часов 38 минут

Милан, Италия

После того как они вошли в ризницу, священник закрыл дверь. Это было помещение, в котором, готовясь к мессе, переодевались священнослужители и церковные служки.

Рейчел услышала, как за ее спиной щелкнул дверной замок, и, полуобернувшись, увидела дуло пистолета, направленного ей в грудь. Оружие держал «священник». Взгляд его глаз был холоден, как кусок мрамора.

– Не двигаться! – категоричным тоном приказал он.

Рейчел сделала шаг назад. Вигор медленно поднял руки.

По обеим сторонам от них располагались шкафчики, в которых хранилось облачение церковнослужителей. На столе рядами стояли серебряные чаши, также используемые во время праздничных церемоний. На верхушке высокого стального шеста находился большой позолоченный крест, его обычно несли впереди процессии во время праздничных шествий.

Открылась дверь в дальнем конце ризницы, и дверной проем заполнила знакомая фигура, напоминающая быка. Это был тот самый человек, который пытался убить их в Кёльнском соборе. В правой руке он сжимал длинный кинжал, заляпанный свежей кровью. Войдя в ризницу, он обтер его о висевшую на крючке епитрахиль. Рейчел ощутила, как вздрогнул стоявший рядом с ней Вигор. Кровь… Фальшивый священник… О господи!

Долговязый убийца уже сбросил с себя монашескую рясу. Теперь он был одет в обычную одежду. На нем было все черное: брюки, футболка и куртка, под которой располагалась наплечная кобура. На голове у него находилось переговорное устройство – с наушником и микрофоном, расположенным под подбородком.

– Значит, вам все же удалось уцелеть в Кёльне. – Он окинул Рейчел оценивающим взглядом, словно теленка, выигранного в лотерею на деревенской ярмарке. – Какая удача! Теперь мы сможем познакомиться поближе. – Он щелкнул по микрофону и приказал: – Зачистить церковь!

Рейчел услышала, как позади нее хлопнула дверь, ведущая в неф, и подумала, что Грея и остальных застанут врасплох. Она ожидала, что вот-вот раздастся либо автоматная стрельба, либо взрыв гранаты, но в церкви было совершенно тихо. Взявший их в плен боевик ордена дракона, видимо, тоже обратил на это внимание и проговорил в микрофон:

– Доложите обстановку.

Ответа Рейчел, разумеется, не услышала, но по тому, как потемнело лицо гиганта, поняла, что услышанные новости его не обрадовали. Он двинулся вперед, пройдя между Рейчел и ее дядей, попутно приказав лже-священнику:

– Держи их на мушке.

Второй вооруженный человек занял пост у заднего выхода из ризницы.

Долговязый рывком распахнул дверь, ведущую в неф. В дверном проеме появился еще один вооруженный мужчина в сопровождении женщины-азиатки с пистолетом «ЗИГ-зауэр» в правой руке.

– Там никого нет, – доложил мужчина.

Через открытую дверь Рейчел увидела еще одного стрелка, который тщательно обыскивал центральный неф и боковые часовни.

– Все выходы охранялись?

– Да, господин.

– Постоянно?

– Да, господин.

Взгляд великана остановился на азиатке. Она пожала плечами и предложила свою версию случившегося:

– Может, они сбежали через открытое окно?

С раздраженным ворчанием гигант приказал еще раз обыскать всю церковь, а затем развернулся так резко, что полы его куртки разлетелись в разные стороны.

– Продолжать поиски! Пошлите трех человек, пусть прочешут окрестности. Они не могли далеко уйти.

Когда гигант повернулся, Рейчел начала действовать. Заведя руку за спину, она нащупала металлический шест с серебряным крестом на вершине, схватила его и торцом ударила противника в солнечное сплетение. Зарычав от боли, он откинулся назад и упал прямо на лжесвященника. В следующий миг Рейчел, не оборачиваясь, нанесла шестом удар назад и попала прямо в лицо стрелка, стоявшего позади нее. Его пистолет выстрелил, но пуля ушла в потолок, поскольку в этот момент мужчина уже падал на спину, вываливаясь из двери. Рейчел перепрыгнула через него и, выскочив из заднего входа в ризницу, оказалась в коротком коридоре. Захлопнув дверь, она подперла ее металлическим шестом. Дядя Вигор, оказавшийся позади нее, ударил каблуком по правому запястью поверженного стрелка. Раздался хруст костей. Монсиньор умело нанес удар носком ботинка в висок. Голова врага дернулась, и он окончательно затих.

Рейчел присела и подняла с пола его пистолет. Не вставая на ноги, она вгляделась в темный противоположный конец коридора. Врагов видно не было. Видимо, все они отправились на поиски, преследуя Грея и его товарищей.

Дверь вздрогнула от мощного удара. Предводитель нападавших, словно взбесившийся бык, пытался добраться до них. Рейчел легла на живот и заглянула в щель под дверью, затем прицелилась в этом направлении и выстрелила. Пуля чиркнула по мраморному полу, но Рейчел с удовлетворением услышала рычание, вызванное удивлением и болью. Пусть Бык похромает, возможно, это хоть немного охладит его пыл.

Она поднялась на ноги. Дядя Вигор тем временем сделал несколько шагов в сторону от двери.

– Я слышу чьи-то стоны. Там, дальше.

– У нас нет времени!

Не слушая ее возражений, дядя Вигор пошел дальше, и Рейчел не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. В конце концов, больше идти им было некуда. Через несколько минут их взглядам предстала полуоткрытая дверь со следами грубого взлома. Именно оттуда и доносились услышанные дядей стоны. С пистолетом наготове Рейчел боком вошла в комнату.

Судя по всему, раньше это было маленьким обеденным залом, но сейчас помещение больше походило на бойню. Один священник лежал на полу, лицом в луже крови, а его затылок представлял собой мешанину из волос, костей и мозгового вещества. Еще одна фигура в черной сутане распласталась на обеденном столе, раскинутые в разные стороны конечности этого человека были привязаны к ножкам стола. Это был старший из священников. Его одеяние было разорвано, а сам он – обнажен до пояса. Грудь несчастного была залита кровью, оба уха отрезаны, а в воздухе стоял запах горелой плоти. Не вызывало сомнений, что этот бедняга подвергся варварским пыткам и, не выдержав их, умер.

Откуда-то слева донеслись приглушенные всхлипывания. Повернув головы в этом направлении, Вигор и Рейчел увидели третьего мужчину – совсем еще молодого, сидящего на полу со связанными руками и ногами, с кляпом во рту и раздетого до трусов. Один его глаз заплыл фиолетовым синяком, из ноздрей текла кровь. Теперь стало понятно, откуда у фальшивого священника взялось облачение священнослужителя.

Вигор обошел вокруг стола. При виде его у связанного от страха расширились глаза, он забился на полу и мучительно замычал. Рейчел держалась позади дяди.

– Не бойтесь, – мягко проговорил Вигор, – мы – друзья.

Тут молодой человек заметил белый воротничок священника на шее Вигора. Он перестал биться в своих путах, но продолжал стонать и всхлипывать. Вигор протянул руку и сорвал липкую ленту, удерживавшую кляп во рту молодого человека. Тот тут же выплюнул его на пол. По его щекам текли слезы.

– Molti grazie[33],– дрожащим голосом проговорил он.

Вигор перерезал путы на его руках и ногах. Пока он занимался этим, Рейчел закрыла дверь обеденного зала и для пущей надежности подперла ее спинкой массивного стула. Окон здесь не было, только дверь, ведущая дальше в служебные помещения церкви. Направив пистолет в сторону этой двери, Рейчел подошла к висевшему на стене телефонному аппарату, сняла трубку, но вместо гудков услышала лишь тишину. Телефонная линия была перерезана. Тогда она выудила из кармана сотовый телефон Грея и набрала 112 – общий для всех стран Европейского союза номер экстренной помощи. Услышав ответ, Рейчел не назвала своего имени, но сказала, что является лейтенантом службы карабинеров, сообщила о том, где находится, и потребовала немедленно прислать наряды полиции, скорой помощи и военных. Это было все, что она могла сделать – и для самой себя, и для остальных.

12 часов 45 минут

Затаившийся в своем укрытии Грей услышал приближающиеся шаги. Человек остановился совсем рядом с ним, и Грей напрягся, весь превратившись в слух. Раздался мужской голос – злой и очень знакомый. Это был предводитель лжемонахов, устроивших бойню в Кёльнском соборе и напавших там же на Грея и его товарищей.

– Власти Милана оповещены о случившемся, и все экстренные службы подняты по тревоге, – проговорил он.

Ответа не последовало, но Грей был уверен, что подошли двое.

– Сейхан, вы слышали, что я сказал?

Ему ответил усталый женский голос, который Грей также сразу узнал: леди-дракон. Оказывается, у нее есть имя – Сейхан!

– Они, должно быть, выбрались через окно, Рауль, – сказала она, сделав еще один подарок Грею, который теперь узнал имя лидера боевиков ордена дракона. – Люди из «Сигмы» весьма увертливы, и я вас об этом предупреждала. Мы достигли своей цели: оставшиеся кости у нас. А теперь нам пора уходить, пока американцы не вернулись с подкреплением. Полиция, скорее всего, уже мчится сюда.

– Но эта сука…

– У вас еще будет возможность поквитаться с ней.

Снова послышались шаги, но теперь они удалялись. Грею показалось, что один из идущих прихрамывает, однако сейчас его гораздо больше заботили услышанные только что слова: «У вас еще будет возможность поквитаться с ней». Должно ли это означать, что Рейчел удалось спастись? Видимо, да. Грей испытал удивление и одновременно огромное облегчение.

В дальнем конце церкви хлопнула дверь, и по нефу прокатилось эхо от этого звука. Грей напряг слух, но больше ничего не услышал: ни шагов, ни голосов. На всякий случай он прислушивался еще с минуту, но, поскольку в церкви царила тишина, Грей легонько толкнул Монка локтем. Кэт, скрючившись в три погибели, лежала по другую сторону Монка. Когда они пошевелились, послышался тошнотворный звук ломающихся древних костей. Совместными усилиями они приподняли тяжелую крышку каменной гробницы какого-то святого, в которой прятались все это время. В их мрачное убежище проникли лучи света.

Получив кровавое предупреждение леди-дракона, Грей сразу сообразил, что они оказались в ловушке. Он понял, что все боковые выходы охраняются вооруженными боевиками ордена дракона и что он уже ничем не может помочь Рейчел и ее дяде, ушедшими в ризницу. Вот тогда Грей и повел двух своих подчиненных в ближайшую часовню, внутри которой на витых готических колоннах стояла массивная каменная гробница. Сдвинув крышку, они забрались внутрь и водрузили ее на место буквально за секунду до того, как все двери базилики с треском распахнулись.

Теперь опасность миновала. Выбравшись из каменного саркофага, Монк встряхнулся наподобие собаки, вылезшей из воды, и с его одежды посыпалась пыль от костей.

– Давайте больше не будем делать этого, – проворчал он.

Грей держал пистолет на изготовку. На мраморном полу, в нескольких шагах от гробницы, в которой они прятались, он увидел какой-то предмет. Это была медная монета – такая маленькая, что ее легко было не заметить. Наклонившись, Грей поднял ее. Это был фэн, китайская разменная монета.

– Что это? – спросил Монк.

Сжав находку в кулаке, Грей сунул ее в карман.

– Да так, ничего особенного. Пошли отсюда.

С этими словами он двинулся через неф по направлению к ризнице, но через несколько шагов обернулся и кинул последний взгляд на каменную гробницу, предоставившую им убежище. Сейхан знала, что они находятся там, и, незаметно бросив на пол китайскую монету, сообщила ему об этом.

12 часов 48 минут

Пока Вигор помогал молодому священнику подняться на ноги, Рейчел стояла с пистолетом наготове, чтобы дать врагам отпор в случае их внезапного появления.

– Они… они убили всех, – бормотал юноша. Чтобы встать на ноги, ему понадобилось опереться на руку Вигора. Увидев окровавленное, истерзанное тело, распятое на столе, он закрыл глаза ладонью и прорыдал: – Отец Белькарро…

– Что здесь произошло? – спросил Вигор.

– Они появились примерно час назад. Показали папские грамоты с печатями и документы, удостоверяющие их личности. Однако еще раньше отец Белькарро получил по факсу фотографию. – Глаза молодого священника расширились. – Это была ваша фотография, монсиньор, поэтому отец Белькарро сразу распознал подлог. Но эти чудовища уже были здесь. Телефонная линия была перерезана, мы оказались заперты в ловушке и не могли связаться с окружающим миром. Они хотели узнать код к несгораемому шкафу отца Белькарро.

Со страдальческим лицом молодой человек отвернулся, чтобы не видеть изуродованный труп настоятеля. На его лице появилось виноватое выражение.

– Они пытали его, но он ничего не сказал. И тогда они сделали нечто еще более ужасное. Они заставили меня смотреть на мучения отца Белькарро. – Юноша вцепился в локоть Вигора. – Я не мог это вынести. И… я сказал им.

– После чего они забрали из сейфа святые мощи? – спросил монсиньор, заранее зная ответ.

Молодой человек скорбно кивнул.

– Значит, все пропало, – сказал Вигор.

– Но они не унимались даже после этого, – словно не слыша собеседника, продолжал бубнить парень. Снова взглянув на распростертое на столе тело, он содрогнулся, видимо подумав, что такая же ужасная участь могла постигнуть и его. – А потом появились вы. Они раздели меня, заткнули рот кляпом…

Рейчел вспомнила лжесвященника в черном одеянии, снятом с этого несчастного. Уловка, предпринятая для того, чтобы завлечь их в ризницу.

Молодой человек снова взглянул на труп отца Белькарро и, потянув изрезанное черное одеяние вверх, закрыл им изуродованное лицо наставника, словно читая в его мертвых глазах упрек в свой адрес. А затем сунул руку в карман пропитавшейся кровью рясы и вытащил оттуда початую пачку сигарет. Видимо, пожилой священнослужитель не делал секрета из своего небольшого греха. Точно так же, как и его молодой коллега.

Трясущимися пальцами юноша вытряхнул из пачки ее содержимое – шесть сигарет и нечто напоминающее сломанную палочку мела. Отбросив сигареты в сторону, он взял этот огрызок бледного коричнево-желтого цвета и протянул его монсиньору.

Вигор принял этот предмет из рук своего молодого коллеги. Но нет, это был не мел, а обломок кости.

– Отец Белькарро опасался отправлять в Ватикан все священные мощи, – пояснил молодой священник. – Вот и оставил на случай всяких непредвиденных обстоятельств один маленький кусочек. Не для себя – для церкви.

Рейчел задумалась над тем, чего больше было в этом поступке пожилого священника: самоотверженного стремления во что бы то ни стало уберечь хотя бы частицу святой реликвии или желания сохранить память о тех далеких временах, когда мощи впервые были похищены из Милана и перевезены в Кёльн. Ведь эта неприметная базилика была обязана своей славой именно тому, что здесь хранилась, пусть и малая, часть мощей трех святых царей. Но как бы то ни было, отец Белькарро принял смерть мученика. Он был истерзан и убит, но не выдал своим мучителям, что кусочек святой реликвии хранится на его теле.

Громкий выстрел заставил их подскочить на месте. Молодой священник от страха снова упал на пол, но Рейчел узнала звук. Это был дробовик Монка.

– Наши! – с радостной надеждой в голосе проговорила она.

14 часов 04 минуты

Грей подошел к здоровенному дымящемуся отверстию в двери, ведущей в ризницу. Монк в это время вешал на плечо свой знаменитый дробовик.

– Похоже, рано или поздно мне придется отдать Римско-католической церкви свою месячную зарплату на восстановление дверей в ее храмах, – с невозмутимым видом проговорил он.

Грей просунул в дыру руку и отбросил в сторону металлический шест. После громкого выстрела из дробовика необходимость в скрытности отпала.

– Рейчел! Вигор! – окликнул он, войдя в коридор.

Оттуда послышались шаги, и на пороге появилась Рейчел с пистолетом в руке.

– Мы здесь, – сказала она.

Идущий следом Вигор вел под руку почти полностью обнаженного мужчину. Тот был бледен и испуган, но присутствие его спасителей, похоже, добавляло ему сил. А может быть, этому способствовали приближающиеся звуки полицейских сирен.

– Преподобный Джастин Менелли, – представил Вигор спасенного своим товарищам.

Они быстро обменялись впечатлениями и новостями.

– Значит, у нас все же есть одна из костей? – удивленно спросил Грей.

– Полагаю, нам следует доставить оставшуюся реликвию в Рим, причем как можно скорее, – сказал Вигор. – Они пока не знают, что она у нас, и мне очень хочется оказаться под защитой Леонинской стены Ватикана раньше, чем это станет им известно.

Рейчел кивнула:

– Преподобный Менелли сообщит представителям властей о том, что тут произошло. Но при этом он не должен проронить ни слова о нашем присутствии здесь и тем более о том, что в нашем распоряжении оказалась часть святых мощей.

Вигор, посмотрев на свои часы, сообщил:

– Через десять минут отправляется скоростной поезд на Рим. Если успеем на него, мы уже к шести часам вечера окажемся там.

Грей согласно кивнул. Чем более скрытными будут их передвижения, тем лучше.

– Вот и поехали, – сказал он.

Отец Менелли сопроводил их до бокового выхода из базилики, рядом с которым они оставили свою машину. Рейчел, как всегда, села за руль, и под звуки приближающихся сирен машина сорвалась с места.

Откинувшись на заднее сиденье, Грей сунул руку в карман и нащупал там китайскую монету. При этом он ощутил, что ему чего-то не хватает. Чего-то очень важного. Но вот чего?

15 часов 39 минут

Рейчел вышла из роскошной ванной комнаты сверхскоростного поезда-экспресса и прошествовала в купе первого класса. Ее сопровождала Кэт. Было принято решение, что никто из группы ни на секунду не должен оставаться один. Рейчел умылась, почистила зубы и расчесала волосы, пока Кэт стояла на посту возле двери.

Теперь, идя по коридору вагона, они ощущали едва уловимую дрожь от стука колес. Соединявший Милан с Неаполем суперскоростной экспресс – последнее достижение научной мысли Италии – двигался с непостижимой скоростью в триста километров в час.

– Ну и что там насчет вашего командира? – спросила Рейчел, воспользовавшись тем, что она хотя бы ненадолго осталась один на один с женщиной. Кроме того, ей было приятно впервые за последние несколько дней поговорить о чем-то ином, кроме костей и убийств.

Кэт даже не подняла глаз на собеседницу.

– О чем это ты?

– У него есть кто-нибудь там, дома? Ну, может, подружка?

Кэт удивленно посмотрела на итальянку и заговорила:

– Не понимаю, какое отношение личная жизнь…

– А что насчет тебя и Монка? – перебила ее Рейчел, осознав, насколько странно прозвучал ее первый вопрос. – Вы все – специалисты в самых разных областях. Остается ли у вас время на личную жизнь?

Рейчел было любопытно, каким образом этим людям удается балансировать на грани между обычной человеческой жизнью и полным опасностей существованием «рыцарей плаща и кинжала». Для нее самой представляло большую трудность найти себе подходящего мужчину, который к тому же смирился бы с ее беспокойной работой лейтенанта карабинеров.

Кэт вздохнула и ответила в тон ее мыслям:

– При нашей работе лучше не влюбляться. – Ее рука машинально потянулась к маленькой золотой броши в виде лягушки, приколотой к отвороту пиджака, а голос стал глухим и напряженным. – Ты можешь заводить дружбу с людьми, но не должна позволять чувствам заходить слишком далеко. Так легче.

«Легче для кого?» – подумалось Рейчел, но, поскольку они уже пришли, она не стала развивать эту тему дальше. Их команда разместилась в двух соседних спальных купе, чтобы можно было поочередно отдыхать, но до сих пор никто из них не спал. Все собрались в одном купе и расселись вокруг стола. Занавески на окнах были задернуты. Рейчел села рядом с дядей, Кэт – со своими соотечественниками.

Грей вынул из рюкзака портативный анализатор и присоединил его к лэптопу. Перед ним были аккуратно расставлены и другие приборы, а в центре стола на лабораторном лотке из нержавеющей стали покоилась кость одного из волхвов. По всей видимости, это была фаланга пальца.

– Нам повезло, что в нашем распоряжении оказалась хотя бы эта косточка, – сказал Монк.

– О везении в данном случае говорить не приходится, – сухо возразила Рейчел. – Она стоила жизни нескольким хорошим людям. И если бы мы приехали чуть позже, то, я подозреваю, мы лишились бы и ее.

– Везение или невезение, но артефакт все-таки у нас, – пробурчал Грей. – Давайте-ка поглядим, не поможет ли он нам раскрыть кое-какие загадки.

Грей натянул медицинские резиновые перчатки и надел на голову обруч с увеличительным стеклом, какие используют ювелиры. Вооружившись миниатюрной дрелью, он высверлил из центра кости крохотный кусочек и измельчил его в ступке, превратив в порошок.

Рейчел наблюдала за тем, как методично он работает, следила за уверенными, скупыми движениями его пальцев. Сейчас перед ней был уже не солдат, а ученый. Внимание Грея было целиком приковано к тому, что он делал, между бровей пролегли две параллельные морщинки. Дышал он едва заметно и только через нос.

Рейчел была поражена. Она не ожидала такого от человека, который совсем недавно переправлялся на веревке через пропасть между двумя пылающими башнями. Ей внезапно захотелось взять его за подбородок и поднять голову, чтобы он посмотрел на нее таким же сосредоточенным, внимательным взглядом. Каково это будет? Она представила его серо-голубые глаза, вспомнила его прикосновения, когда он держал ее руки в своих, вспомнила силу и одновременно нежность, которые она в них ощутила.

В груди Рейчел разлилась теплая волна. Она почувствовала, что краснеет, и была вынуждена отвернуться.

Кэт взглянула на нее без всякого выражения, но Рейчел все равно испытала чувство вины. В ее ушах все еще стояли слова, сказанные ей этой женщиной: «При нашей работе лучше не влюбляться. Так легче».

Возможно, она права.

– Это масс-спектрометр, – пояснил Грей, и Рейчел вернулась к реальности. – С его помощью мы сможем определить, содержится ли в костях какой-нибудь металл в м-состоянии. Это даст нам ответ на вопрос, являются ли кости волхвов источником того самого порошка, который мы обнаружили в золотом саркофаге Кёльнского собора.

Грей смешал порошок с дистиллированной водой, набрал несколько капель мутной жидкости в пипетку, а затем выпустил ее содержимое в специальную трубку, которую поместил в масс-спектрометр. Во вторую трубку Грей налил чистую дистиллированную воду.

– Это необходимо для калибровки прибора, – пояснил он остальным и поместил трубку в другую камеру.

Затем Грей нажал зеленую кнопку и повернул лэптоп так, чтобы его экран был виден всем. На мониторе появилась сетка графика, вдоль которой тянулась тонкая горизонтальная линия. Вот на ней возникло несколько небольших зубцов.

– Это вода, – объяснил Грей, – а зубцы обозначают посторонние примеси. Даже дистиллированная вода не бывает абсолютно чистой. – После этого он повернул переключатель так, чтобы тот показывал на камеру с мутной жидкостью, и снова нажал зеленую кнопку. – А вот раствор с измельченной костью.

График на экране обновился, но выглядел так же, как предыдущий.

– Он не изменился, – сказала Рейчел.

Нахмурив брови, Грей снова проделал эксперимент, даже вынул трубку из камеры, встряхнул ее и повторил цепочку необходимых действий. Но каждый раз результат был все тем же – нулевым. Линия на экране оставалась ровной, если не считать редких маленьких зубцов, таких же, как на прежнем графике.

– Прибор воспринимает раствор как дистиллированную воду, – проговорила Кэт.

– Но этого не может быть, – возразил Монк. – Даже если бы старый волхв страдал остеопорозом, кальций, содержащийся в его костях, должен был бы заставить график выписывать зубцы до потолка! Я уж не говорю про углерод и еще целую кучу других химических элементов.

Грей задумчиво кивнул, признавая правоту товарища.

– Кэт, у тебя осталось еще хотя бы немного того раствора цианида, который ты использовала в соборе?

Женщина сунула руку в рюкзак, покопалась в его содержимом и вытащила небольшой пузырек с жидкостью. Грей намочил раствором ватный тампон, взял рукой в перчатке кость и стал натирать ее тампоном – сильно, как действуют, когда чистят старинное серебро. Но это было не серебро. Через десять секунд желтовато-коричневая поверхность приобрела насыщенный желтый цвет и стала переливаться в свете ламп.

Грей обвел взглядом всех сидевших в купе.

– Это не кость, – сказал он.

А Рейчел задрожавшим от волнения голосом добавила:

– Это чистое золото.

17 часов 12 минут

Половину того времени, что длилось их путешествие на поезде, Грей потратил на то, чтобы опровергнуть предположение, высказанное Рейчел. В этих костях было не просто золото. Не обычный тяжелый драгоценный металл, а все то же странное золотое стекло. Используя все свои инженерные познания, он пытался определить состав вещества.

Пока Грей работал, он столкнулся с еще одной проблемой. Это было связано с Миланом. Он снова и снова перебирал события, происходившие в базилике. Получалось так, что он привел свою команду прямиком в ловушку. Он еще мог простить себе то, что не предусмотрел засаду в Кёльне. Там их застали врасплох, что называется, со спущенными штанами. Никто не ожидал столь дикого и наглого нападения, какое произошло в Кёльнском соборе.

Но события в Милане – это совсем другое дело. Они пришли туда, будучи подготовлены, во всеоружии, и тем не менее едва не лишились всего, в том числе и собственных жизней. В чем же была ошибка?

Впрочем, Грей знал ответ на этот вопрос. Он свалял большого дурака. Ему не следовало соглашаться останавливаться на обед на озере Комо! Он не должен был идти на поводу у Кэт, в результате чего они потратили уйму драгоценного времени, шатаясь вокруг базилики, у всех на виду, и осматривая близлежащие улицу в поисках возможных врагов. Тем самым они дали ордену дракона возможность заранее заметить их и расставить силки.

Грей не винил Кэт. Осторожность и необходимые меры безопасности – неотъемлемая часть работы в разведке. Но оперативная деятельность требует также быстроты, решительности, не допускает колебаний. Особенно когда дело касается руководителя команды.

До сих пор Грей действовал очень осторожно, с оглядкой, но, возможно, это и стало его ошибкой. Колебания и нерешительность никогда не являлись фамильными чертами Пирсов – ни отца, ни сына. Но где она, грань между осмотрительностью и глупой бравадой сорвиголовы? И сумеет ли он найти разумный баланс между двумя этими качествами? Теперь от этого зависел и успех порученной ему операции, и жизни вверенных ему людей.

Закончив работать, Грей откинулся на спинку дивана. На его пальцах вздулись пузыри, в купе пахло метиловым спиртом.

– Это не чистое золото, – вынес он свой вердикт.

Остальные посмотрели на него. До этого двое из них работали, а двое дремали.

– Псевдокость представляет собой комбинацию элементов, относящихся к платиновой группе металлов, – стал объяснять Грей. – Те, кто создал это, смешали различные переходные металлы в порошкообразном виде и, расплавив все это, превратили в стекло. Затем этот состав был залит в специальные формы, а потом его поверхность зачистили чем-то вроде крупной шкурки, придав ему внешнее сходство с костями.

Грей принялся собирать свое оборудование, продолжая рассказывать:

– В этом составе преобладает золото, но помимо него я обнаружил высокое содержание платины, а также немного иридия и родия. Там присутствуют даже осмий и палладий.

– Оригинальное блюдо, – зевнув, объявил Монк.

– Но рецепт этого блюда мы можем никогда не узнать, – откликнулся Грей, хмуро глядя на кость, от которой осталось всего три четверти прежнего объема. Остальное ему пришлось использовать для проведения многочисленных анализов. – Поскольку элементы в моноатомном состоянии почти совершенно аморфны, боюсь, вряд ли даже самое современное оборудование сумеет точно сказать нам, в каких пропорциях в этом составе присутствуют различные металлы. Даже сам процесс анализа может изменить это соотношение.

– Похоже на принцип неопределенности Гейзенберга, – сказала Кэт. Она сидела напротив Грея, поджав ноги под себя и положив на колени свой лэптоп. Говоря, она не прекращала что-то печатать. – «Наблюдаемая реальность меняется в зависимости от наблюдателя. А значит, факты – величина непостоянная и зависят от того, кто их освещает», – процитировала она.

– Выходит, если эту штуку невозможно до конца исследовать и проанализировать… – заговорил Монк, но закончить фразу ему помешал мощный зевок, от которого у него даже хрустнули челюсти.

Грей похлопал товарища по плечу:

– До Рима нам ехать еще не меньше часа. Почему бы тебе не соснуть хотя бы немного в соседнем купе?

– Я в порядке, – ответил тот и снова зевнул.

– Считай, что это приказ.

Монк встал и потянулся.

– Ну что ж, коли так… Приказы надо выполнять.

Он потер глаза и направился к выходу, однако у двери остановился и обернулся к остальным. В глазах его вспыхнул огонек.

– А знаете, что мне пришло в голову? – заговорил Монк. – Я подумал: а вдруг на протяжении всей истории люди ошибались? Говоря «кости волхвов», они имели в виду, что это останки тех самых трех святых царей, которые пришли поклониться Младенцу. А вдруг все наоборот и смысл этого выражения таков: «кости, сделанные волхвами», «кости, принадлежащие волхвам»?

Все в немом изумлении смотрели на него. Смутившись от столь пристального внимания, Монк пожал плечами и почти вывалился из купе, бросив напоследок:

– А впрочем, хрен его знает! Я же не ясновидящий. У меня сейчас и голова-то не варит.

И дверь за ним закрылась.

– Ваш коллега, возможно, недалек от истины, – первым нарушил затянувшееся молчание Вигор.

Рейчел пошевелилась, и Грей поднял на нее взгляд. До последнего обмена мнениями она дремала, прислонившись к плечу дяди. Краешком глаза Грей наблюдал за ней. Во сне резкие обычно черты ее лица смягчились, и она казалась моложе. Теперь она выпрямилась и, потянувшись, спросила дядю:

– Что ты имеешь в виду?

Вигор работал на лэптопе Монка. Тот, как и компьютер Кэт, был подключен к гнезду выхода в Интернет – последнее достижение, которое стали применять в купе первого класса новейших поездов. Им было необходимо получить как можно больше дополнительной информации, которая помогла бы в расследовании. Кэт искала все, что так или иначе было связано с белым золотом, а Вигор углубился в поиски любых данных, которые могли бы пролить свет на связь волхвов с загадочной смесью металлов.

Не отрывая глаз от монитора, Вигор заговорил:

– Кто-то подменил настоящие мощи на эти псевдокости. Кто-то с такими выдающимися способностями, которых сегодня, пожалуй, и не сыщешь. Но кто? И зачем было прятать их в самом сердце католического собора?

– Может быть, этот кто-то связан с орденом дракона? – предположила Рейчел. – Ведь следы секты уходят в глубину средневековья.

– А может, этот кто-то из самой церкви? – сказала Кэт.

– Нет, – резко отрезал Вигор, – я полагаю, к этому причастна какая-то третья группа. Некое братство, которое возникло раньше и ордена дракона, и даже самой церкви.

– Почему вы так уверены? – спросил Грей.

– В тысяча девятьсот восемьдесят втором году остатки погребальных одеяний волхвов были подвергнуты химическому анализу, который показал, что они относятся ко второму веку. Ордена дракона тогда еще не существовало, и Елена, мать императора Константина, нашла останки волхвов значительно позже.

– А сами кости исследовать не пытались?

Вигор взглянул на Грея и ответил:

– Церковь не дала на это согласия.

– Почему?

– Для того чтобы исследовать святые мощи, требуется особое разрешение Папы, а уж когда речь заходит о мощах волхвов, об этом и мечтать не приходится.

– Церковь боялась, что самые священные ее реликвии могут оказаться фальшивкой, – вставила Рейчел.

Вигор сердито посмотрел на племянницу.

– Для церкви гораздо важнее вера. Кстати, обрести побольше веры не помешало бы и миру.

Она пожала плечами, закрыла глаза и вновь откинулась на спинку дивана.

– Так кто же подменил кости, если это не сама церковь и не орден дракона? – спросил Грей.

– Я полагаю, ваш друг Монк прав. Кости подменены древним братством магов, сообществом, которое возникло раньше христианства и, возможно, уходит корнями во времена древних египтян.

– Египтян?

Вигор щелкнул курсором на одном из файлов, и тот открылся.

– Послушайте-ка это. В тысяча четыреста пятидесятом году до нашей эры фараон Тутмос Третий объединил тридцать девять самых искусных своих мастеров в группу, получившую название Великое белое братство. Это объяснялось тем, что главным объектом их исследований являлся таинственный белый порошок. Этот порошок каким-то образом получался из золота, а потом из него делали пирамидки, которые называли «белым хлебом». Эти пирамидки изображены на стенах Карнакского храма, причем на рисунках они как бы испускают лучи света.

– И зачем их делали? – спросил Грей.

– Они были предназначены только для фараонов. Те ели их, и от этого якобы повышалась их способность к восприятию всего сущего.

Кэт, сидевшая напротив, выпрямилась и спустила ноги на пол. Грей повернулся к ней и спросил:

– В чем дело?

– Я тут читала кое-что о свойствах некоторых металлов, особенно золота и платины. При попадании их в организм происходит стимуляция эндокринной системы, в результате чего обостряются все чувства. Помнишь статью о сверхпроводимости?

Грей кивнул.

– Ученые научно-исследовательского центра ВМС США подтвердили, что сообщение между клетками головного мозга не может объясняться только химической передачей через синапсы[34]. Клетки мозга взаимодействуют слишком быстро. Поэтому ученые сделали вывод, что в данном процессе задействована какая-то форма сверхпроводимости, но механизм ее пока только изучается.

Грей наморщил лоб. Конечно, проходя научную подготовку, он изучал и сверхпроводимость. Ведущие физики были уверены, что через эту область лежит путь к новому глобальному прорыву в разработке новых технологий. Кроме того, готовясь к защите диплома по биологии, Грей многое узнал о современных теориях относительно мыслительного процесса, человеческой памяти и функционирования мозга. Но какое отношение все это могло иметь к белому золоту?

Кэт снова склонилась к монитору своего компьютера и открыла еще одну статью.

– Вот, – сказала она, – здесь. Я искала информацию о металлах платиновой группы и способах их применения и нашла статью об экспериментах, проводившихся на мозге телят и свиней. Металлоанализ показал, что от четырех до пяти процентов их сухого веса составляют родий и иридий в моноатомном состоянии.

– И ты думаешь, что именно эти элементы, находящиеся в моноатомном состоянии, и являются источником сверхпроводимости мозга? Теми путями, которыми идет обмен между клетками? Что фараоны, поглощая это вещество, стимулировали себя, еще больше повышая эту сверхпроводимость?

Кэт передернула плечами:

– Трудно сказать. Изучение сверхпроводимости находится пока в зачаточном состоянии.

– Тем не менее египтяне уже знали о ней! – фыркнул Грей.

– Нет, – возразил Вигор, – но, возможно, они наткнулись на все это случайно, по ошибке, либо в результате какого-нибудь происшествия. Как бы то ни было, интерес к белому порошкообразному золоту постоянно возрастал, переходил от одной цивилизации к другой, становился причиной постоянных экспериментов.

– И до какого момента вы можете проследить этот процесс? – осведомился Грей.

– А вот до этого самого!

Вигор ткнул пальцем в сторону кости, лежавшей на столе перед ними.

– Правда? – ехидным тоном осведомился Грей.

Вигор энергично кивнул, словно принимая вызов.

– Как я уже сказал, все началось в Египте. Белый порошок именовался по-разному. Одно его название – «белый хлеб» – я уже упоминал, его также называли «белой едой» и «mfkzt». Но самое древнее название этой субстанции можно найти в древнеегипетской «Книге Мертвых». Там это вещество, а также его удивительные свойства упоминаются сотни раз, и называется оно очень просто: «что это?».

Грей вспомнил, как совсем недавно монсиньор пробормотал те же самые слова, когда они превратили белый порошок в стекло.

– Но на древнееврейском языке слова «что это?» звучат как «mа nа».

– Манна, – прошептала Кэт.

Вигор кивнул:

– Священный хлеб израильтян. Согласно Ветхому Завету, она падала на землю с небес, питая голодных евреев, когда они, ведомые Моисеем, бежали из Египта. – Немного помолчав, Вигор продолжил: – Еще находясь в Египте, Моисей продемонстрировал великую мудрость и умение во всем, и на него стали смотреть как на потенциального претендента на египетский трон. Столь высокая оценка и уважение, которым он пользовался, позволили ему получить доступ в сокровенные и запретные для большинства глубины египетского мистицизма.

– То есть вы хотите сказать, что Моисей похитил секрет производства этого вещества? Египетского «белого хлеба»?

– В Библии оно встречается под различными названиями: «святой хлеб», «хлеб земли» – по утрам его находили лежащим на земле, – «хлеб присутствия». Он был настолько ценен, что его поместили в ковчег завета Господня вместе с двумя каменными скрижалями, на которых были высечены десять заповедей, полученных Моисеем от Господа. Напомню, что ковчег изнутри был выложен золотом.

От внимания Грея не укрылось то, как многозначительно монсиньор поднял брови, произнося последнюю фразу. Он хотел обратить внимание на то, что кости волхвов также хранились в золотом саркофаге.

– Возможно, вы допускаете натяжку, – пробормотал Грей. – Может быть, название «манна» – простое совпадение.

– Когда вы в последний раз читали Библию? – осведомился монсиньор.

Грей не потрудился ответить.

– Очень многое, что связано с этой загадочной манной, ставило историков и теологов в тупик. Вспомните книгу Исход и рассказ о том, как поступил Моисей с золотым тельцом, которого создал себе его «жестоковыйный» народ. «Когда же он приблизился к стану и увидел тельца и пляски, тогда он воспламенился гневом и бросил из рук своих скрижали и разбил их под горою». А теперь – самое главное: «…И взял тельца, которого они сделали, и сжег его в огне, и стер в прах, и рассыпал по воде, и дал ее пить сынам Израилевым». То есть с помощью огня Моисей превратил золото, из которого был сделан телец, в порошок и… гм… скормил все это израильтянам.

Брови Грея сошлись в одну линию.

– Как «белый хлеб» фараонов?

– И еще одно. Кого Моисей просил приготовить этот «святой хлеб», эту манну небесную? В Библии говорится, что с просьбой приготовить его он обращается не к пекарю, а к Веселеилу.

Грей молча ждал объяснений. Он был не силен в именах библейских персонажей.

– Веселеил был ювелиром израильтян. Именно он построил ковчег завета Господня. Зачем просить ювелира готовить хлеб, если это не что-то иное?

Грей наморщил лоб: неужели правда?

– Кроме того, иудейская каббала также упоминает о белом порошке из золота и приписывает ему магические свойства, указывая на то, что магия эта может использоваться как во благо, так и во зло.

– И что же стало с этим знанием? – спросил Грей.

– В соответствии с большинством иудейских источников оно было утрачено после того, как в шестом веке до Рождества Христова Навуходоносор разрушил храм Соломона.

– И когда оно всплывает снова?

– Чтобы сэкономить время, пропустим пару веков и перейдем еще к одной выдающейся исторической личности, человеку, который также провел много времени в Вавилоне, беседуя с учеными и мистиками. Это… – Вигор сделал многозначительную паузу, – Александр Великий.

– Александр Македонский?

– Да. Александр покорил Египет, а заодно и значительную часть остального мира, в триста тридцать втором году до нашей эры. Его всегда влекли к себе эзотерические знания, и из всех своих походов, после покорения очередной страны, он посылал Аристотелю различные подарки научного свойства. В его руки попали и древние свитки из Гелиополиса, в которых содержались тайные египетские познания из области науки и магии. После смерти Александра его преемник, Птолемей Первый, поместил их в Александрийскую библиотеку. В одном из хранившихся там текстов содержится рассказ о некоем предмете под названием «райский камень». Он, как утверждается, также обладал магическими свойствами. В твердом состоянии он был тяжелее золота, но, будучи измельчен, становился легче пера и мог плавать в воздухе.

– Левитация, – проговорила Кэт.

Грей повернулся к ней в ожидании продолжения, и оно последовало:

– Это свойство материалов, обладающих сверхпроводимостью, известно и задокументировано. Помещенные в сильные магнитные поля, они способны к левитации. Даже эти моноатомные порошки демонстрируют способность к левитации. В тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году опыты в лабораториях Техаса и Аризоны показали, что при быстром охлаждении вес моноатомных порошков увеличивается вчетверо. А вот при нагревании их вес становится меньше нуля.

– Меньше нуля? Что ты хочешь этим сказать?

– Лабораторная емкость с таким порошком весила меньше, чем без него.

– Райский камень вновь обнаружен! – провозгласил Вигор.

Истина постепенно раскрывалась перед Греем. Тайное знание, переходившее из века в век, через десятки и сотни поколений.

– И куда дальше ведет нас этот порошок?

– Ко временам Христа, – ответил Вигор. – В Новом Завете также встречаются упоминания о таинственном золоте. Вот что говорится в Откровении Иоанна Богослова: «Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающему дам вкушать сокровенную манну, и дам ему белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает»[35]. А новый Иерусалим описывается так: «Улица города – чистое золото, как прозрачное стекло».

Грей вспомнил, что эту строчку из Библии монсиньор пробормотал после того, как на полу Кёльнского собора затвердела лужица жидкого золотого стекла.

– Скажите мне, – продолжал Вигор, – слышал ли раньше кто-нибудь из нас о том, что золото принимает вид стекла? Это кажется полной бессмыслицей, если только вы не рассматриваете возможность того, что это моноатомное золото. «Чистое золото, как прозрачное стекло» – точно так, как сказано в Библии.

Вигор указал на стол:

– И это снова возвращает нас к библейским волхвам, к истории, привезенной Марко Поло из Персии. В ней говорится о том, что волхвы получили дар от Младенца Христа. Скорее всего, это аллегория, но мне она представляется чрезвычайно важной. Младенец подарил волхвам невзрачный белый камень – Святой камень. Согласно Марко Поло, цель этого символического дара заключалась в том, чтобы укрепить их в вере. Когда они отправились в обратный путь, камень вспыхнул столь жарким огнем, что его невозможно было погасить. Вечным огнем, который символизирует Высшее Знание.

Вигор, видимо, заметил смущение, охватившее Грея, и продолжил:

– В Месопотамии, родине этих легенд, название «камень высокого огня» звучит как «шеманна». А если сократить это название до просто «огненного камня», то будет… «манна».

Он откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди. Грей медленно наклонил голову:

– Итак, история сделала круг и замкнула его. Мы снова вернулись к манне и библейским волхвам.

Вигор кивнул в сторону стола:

– К тому времени, когда были изготовлены эти «кости».

– И здесь история заканчивается? – спросил Грей.

– Нет, – покачал головой Вигор. – Мне необходимо провести еще ряд исследований, но я уверен, что история на этом не заканчивается. Как мне кажется, то, о чем я только что вам рассказал, представляет собой не разрозненную череду случайных открытий, а единую, не прерывавшуюся на протяжении столетий цепь целенаправленных исследований, производившихся тайным братством алхимиков, которые веками изучали эти процессы и оттачивали умение управлять ими. Что же касается современного научного сообщества, то оно, на мой взгляд, только сегодня пытается вновь приблизиться к познанию этого феномена.

Грей вновь повернулся к Кэт, их главному «книжному червю».

– Монсиньор прав, – сказала она. – В отношении моноатомных сверхпроводников были сделаны поистине фантастические открытия, начиная от их способности к левитации до возможности перехода из одного измерения в другое. Однако сейчас проводятся исследования с целью выяснить возможности прикладного применения этих субстанций. Частично платиновые соединения уже используются для лечения рака яичек у мужчин и яичников у женщин. Полагаю, Монк, учитывая его опыт в области судебно-медицинской экспертизы, сможет более толково объяснить вам все эти детали. Однако в течение нескольких последних лет были сделаны еще более интригующие открытия.

Грей нетерпеливо мотнул головой, прося Кэт продолжать.

– Бристол-Мейерс Скуиб сообщил о том, что им достигнуты впечатляющие результаты по применению моноатомного рутения для коррекции раковых клеток. Как утверждает журнал «Платинум металз ревью», то же касается платины и иридия. Атомы этих металлов заставляют цепочку ДНК «ремонтировать» саму себя – без использования каких-либо лекарств или облучения. Доказано, что иридий стимулирует шишковидную железу и нейтрализует вредоносные или даже потенциально опасные клетки, продлевая человеку жизнь и восстанавливая отмершие из-за возраста извилины головного мозга.

Кэт взглянула на монитор компьютера.

– Вот еще одно сообщение, датированное августом две тысячи четвертого года. Ученые университета Пэрдью сообщают об успешном результате эксперимента по использованию родия для уничтожения вирусов с помощью применения света изнутри человеческого тела. Этот способ уничтожал даже вирус Западного Нила.

– С помощью света? – прищурившись, переспросил Вигор.

Заметив, как взволновали монсиньора слова Кэт, Грей с интересом поглядел на него.

Кэт кивнула:

– Да. Тут у меня море научных статей, в которых говорится об этих моноатомах и свете. Так… вот… от превращения цепочки ДНК в сверхпроводимую цепь до… э-э-э… межклеточного взаимодействия посредством световых волн и… использования полей с нулевой энергией.

В этот момент заговорила Рейчел. Ее глаза были по-прежнему закрыты, но было ясно, что она слышала весь разговор – от первого до последнего слова.

– Это заставляет кое о чем задуматься, – проговорила она.

– Что? – повернулся к ней Грей.

Рейчел медленно открыла глаза. Они были ясными и сосредоточенными.

– Сегодняшние ученые говорят о левитации, трансмутации, об удивительных случаях исцеления, о лекарствах, дарующих вечную молодость… Это напоминает мне перечисление чудес из библейских времен. Отсюда возникает вопрос: почему все эти чудеса происходили в ту отдаленную эпоху и не происходят сейчас? На протяжении нескольких последних веков люди удостаивались лицезреть лик Девы Марии только на кукурузных лепешках. Но вот теперь современная наука заново исследует эти чудеса. И во многих случаях следы ведут к загадочному белому порошку, субстанции, о которой наши предки знали гораздо больше, чем мы сегодня. Могло ли это тайное знание стать источником «эпидемии» чудес, случившейся в библейские времена?

Грей обдумал слова Рейчел и, встретившись с ней взглядом, продолжил ее мысль:

– И если эти древние маги знали больше, чем мы знаем сейчас, то как поступило это давно вымершее братство с бесценным знанием и до каких высот познания удалось им добраться?

Инициативу вновь перехватила Рейчел:

– Может быть, именно за этим охотится орден дракона? Может быть, они ухватились за какую-то ниточку, которая способна вывести их к этому сверхзнанию, в чем бы оно ни заключалось? К тому пику познания, которого достигли волхвы?

– А попутно орден дракона научился смертоносному «фокусу», продемонстрированному в Кёльнском соборе, узнал способ превращения белого порошка в ужасное оружие.

Сказав это, Грей вспомнил слова Вигора: иудейская каббала говорит о том, что белый порошок может использоваться как во благо, так и во зло.

На лице Рейчел отразилось беспокойство.

– Пытаясь проникнуть в глубины древних познаний, они стремятся обрести огромную власть, и, если им это удастся, они получат возможность переделать мир в соответствии со своими психопатическими представлениями.

Грей обвел взглядом остальных. Кэт, похоже, обдумывала услышанное, а Вигор полностью погрузился в свои мысли. Однако наступившее молчание заставило его вернуться к реальности, и взгляд монсиньора стал, как всегда, внимательным и напряженным.

– А каково ваше мнение? – обратился к нему Грей.

– Я думаю, что мы обязаны остановить их. Но для этого нам необходимо найти путь к древним алхимикам, а значит, придется следовать по пятам ордена дракона.

Грей вспомнил свои недавние размышления о том, что до сих пор они действовали слишком медленно, нерешительно, и покачал головой:

– Хватит следовать по пятам! Мне надоело, что эти подонки постоянно нас опережают. Мы должны обогнать их, и пусть теперь они глотают пыль из-под наших подошв!

– Но с чего мы начнем? – спросила Рейчел.

Прежде чем кто-либо успел ответить, из установленного в купе динамика раздался записанный на пленку голос: «Roma… stazione termini… quindici minuti!»[36]

Грей взглянул на часы. До прибытия действительно оставалось четверть часа.

А Рейчел смотрела на него.

– Benvenuto a Roma, – сказала она, когда Грей поднял на нее глаза. – Lasci i giochi cominciare!

Грей невольно улыбнулся. Похоже, она прочла его мысли. «Добро пожаловать в Рим, и пусть игра продолжится», – мысленно перевел он слова, произнесенные Рейчел.

18 часов 05 минут

Сейхан надела черные с серебром солнцезащитные очки от Версаче (без них в Риме пропадешь!) и сошла с подножки автобуса-экспресса на пьяцца Пиа. На ней было легкое белое летнее платье и туфли от фирмы «Харлей Дэвидсон» – с серебряными пряжками в тон ее кулону, на высоких каблуках-шпильках.

Автобус отъехал. Позади Сейхан нервно гудели клаксонами автомобили, сбившиеся в длинную пробку, протянувшуюся до самой виа делла Концильязоне. Было жарко, и в воздухе стоял смрад от выхлопных газов. Она посмотрела на запад. Ниже по улице темной махиной на фоне заходящего солнца возвышался собор Святого Петра. Его купол сиял золотом – шедевр, созданный гением Микеланджело.

Сейхан равнодушно повернулась к нему спиной. Шедевры ее не интересовали.

Перед ней предстало сооружение, способное соперничать с великим собором, – огромное строение в форме барабана, заполнившее весь горизонт, крепость, глядящая бойницами на Тибр. Замок Святого Ангела. На его крыше возвышалась сияющая в солнечных лучах гигантская статуя архангела Михаила с обнаженным мечом в руке. Каменные стены потемнели от времени, покрылись потеками, и казалось, что замок плачет черными слезами.

«Очень подходяще», – подумала Сейхан.

Этот замок был построен во II веке в качестве мавзолея для императора Адриана, но вскоре после этого его прибрала к рукам папская курия. Тем не менее у него была своя знаменитая – и постыдная – история. Находясь под владычеством Ватикана, замок поочередно выступал в роли крепости, тюрьмы[37], библиотеки и даже борделя. Он представлял собой место тайных встреч самых печально известных пап со своими любовницами, которые содержались в этих мрачных стенах, зачастую – против своей воли.

Сейхан показалось забавным, что назначенное ею рандеву состоится именно здесь. Пройдя через сад, разбитый перед входом в замок, она вошла в здание через проход в стене, толщина которой составляла семь метров. Внутри было темно и холодно. Поскольку час был поздний, туристы уже покидали замок. Лавируя в потоке выходящих людей, Сейхан стала подниматься по широкой римской лестнице.

Верхние этажи представляли собой лабиринт бесчисленных комнат и коридоров. Многие легкомысленные туристы, отстав от экскурсионной группы, зачастую обнаруживали, что заблудились.

Но Сейхан не было нужды углубляться в дебри древнего замка. Она направлялась в ресторан, расположенный на террасе второго этажа с видом на Тибр. Там у нее была назначена встреча с ее агентом. После взрывов в Кёльнском соборе встречаться в Ватикане было слишком рискованно. Поэтому агенту Сейхан предстояло пройти по Пасетто дель Борго – тайному проходу, идущему поверх древнего акведука и соединяющему Апостольский дворец с замком Святого Ангела. Этот секретный проход был сооружен в XIII веке в качестве запасного пути бегства для Папы Римского, но в течение веков он чаще использовался для любовных свиданий.

Однако сегодняшнее свидание Сейхан вряд ли можно было назвать романтическим.

Она поднялась по лестнице и пошла вперед, руководствуясь стрелками, указывающими путь к расположенному на террасе кафе. Взглянув на циферблат часов, Сейхан убедилась, что пришла на десять минут раньше назначенного срока. Очень хорошо, значит, у нее остается время на то, чтобы сделать один очень важный звонок!

Выудив из сумочки сотовый телефон, Сейхан нажала на кнопку включения шифрующего устройства, а затем на кнопку быстрого дозвона. Это был частный номер, не числящийся ни в одном телефонном справочнике. Она облокотилась о стену, прижав трубку к уху, и стала ждать, пока будет установлено международное соединение. Наконец в трубке зазвучали длинные гудки, и энергичный уверенный голос произнес:

– Добрый вечер. Вы связались с командованием «Сигмы».

8

КРИПТОГРАФИЯ

25 июля, 18 часов 23 минуты

Рим, Италия

– Дайте мне кто-нибудь ручку и бумагу, – попросил Грей, держа возле уха трубку спутникового телефона.

Вся их группа сидела в траттории – открытом кафе, столики которого были расставлены прямо на тротуаре напротив главного вокзала Рима. Рейчел позвонила в корпус карабинеров и вызвала два дежурных экипажа, чтобы те сопроводили их в Ватикан, а пока они ждали, Грей решил, что настало время прервать режим радиомолчания и выйти на связь с руководством «Сигмы». Его немедленно соединили с самим директором Кроу.

Грей лаконично пересказал события, произошедшие с ними в Кёльне и Милане. Директору тоже было что сказать, причем его новость явилась для Грея настоящим сюрпризом.

– С какой стати она вам позвонила? – удивленно спросил он, пока Монк ходил за бумагой и ручкой.

Пейнтер ответил:

– Сейхан играет на два фронта, преследуя собственные цели, и, что характерно, даже не пытается этого скрывать. Информация, которую она передала нам, похищена у одного из боевиков ордена дракона, человека по имени Рауль.

Грей вспомнил западню, приготовленную для них в Милане этим великаном, и досадливо поморщился.

– Я полагаю, что сама она не в состоянии расшифровать украденную ею информацию, – продолжал тем временем Пейнтер, – поэтому и передала ее нам. Сейхан хочет одним выстрелом убить двух зайцев: чтобы мы расшифровали для нее сообщение, а вы при этом продолжали висеть на хвосте ордена дракона. Она далеко не дура и, по-видимому, обладает уникальным даром манипулировать людьми, коли ей удалось заставить главарей «Гильдии» поручить это задание именно ей. Тем более что у нее с тобой имеются свои счеты. Хотя она и помогла вам в Кёльне и Милане, не верь ей. Рано или поздно вы станете ее мишенью, и она постарается сравнять счет.

Грей почувствовал тяжесть монеты, лежащей у него в кармане. Он не нуждался в подобных предупреждениях. Эта женщина была сделана из стали и льда.

– Я готов, – сказал Грей, вооружившись ручкой и блокнотом и зажав трубку между плечом и ухом.

Он начал записывать послание Сейхан, которое диктовал ему Пейнтер.

– Так это что же, стихи? – спросил он через пару минут.

– Совершенно верно, – ответил директор и продолжил диктовать. Закончив, он добавил: – Над разгадкой этой головоломки уже работают лучшие дешифровщики Агентства национальной безопасности.

Заново перечитывая записанное, Грей сосредоточенно хмурил брови.

– Посмотрим, может, и у нас что-нибудь получится, – ответил он директору. – Возможно, нам удастся обнаружить какие-то зацепки в Ватикане.

– Соблюдайте максимум осторожности, – предупредил Пейнтер. – Эта женщина, Сейхан, может оказаться опаснее всего ордена дракона.

Грей не стал спорить с последним утверждением начальника. Обсудив еще несколько деталей, он попрощался и отключил связь. Все остальные выжидательно смотрели на него.

– Ну, и что там у нас? – небрежно осведомился Монк.

– Леди-дракон позвонила в «Сигму» и передала загадку, которую нам предстоит разгадать. Судя по всему, она не имеет ни малейшего представления о том, каков будет следующий шаг ордена дракона, но, понимая, что какие-то планы у них определенно имеются, хочет, чтобы мы и дальше шли по их следу. Поэтому она слила нам украденную информацию – какой-то древний текст, обнаруженный орденом дракона два месяца назад в Египте. Что бы он ни означал, само его наличие, по ее словам, свидетельствует о том, что орден дракона приступает к очередной операции.

Вигор, держа на ладони крохотную чашку с кофе «эспрессо», встал со своего места, вместе с другими подошел к Грею и, заглядывая ему через плечо, прочитал то, что было написано в блокноте:

В тот миг, когда полная луна встречается с солнцем,

Рождается самый старший.

Что это?

Там, где он тонет,

Он плывет в темноте и смотрит на пропавшего царя.

Что это?

Близнец ждет воды,

Но будет сожжен на алтаре до самых костей.

Что это?

– Да-a, это очень нам поможет, – саркастически заметил Монк.

Кэт недоуменно покачала головой:

– Какое отношение все это имеет к ордену дракона, моноатомным металлам и давным-давно исчезнувшему и забытому братству алхимиков?

Рейчел посмотрела на противоположную сторону улицы и задумчиво сказала:

– Возможно, нам сумеют помочь ученые Ватикана. Кардинал Спера обещал всемерное содействие.

Грей заметил, что, бросив короткий взгляд на листок с посланием, Вигор сразу отвернулся и с отсутствующим видом стал пить свой кофе. Грею уже успело надоесть вежливое, но загадочное молчание монсиньора. Если Вигор хочет быть членом команды, пусть ведет себя соответствующим образом!

– Вы что-то знаете! – обвиняющим тоном обратился он к итальянцу.

Головы всех остальных повернулись к ним.

– Вы тоже, – ответил Вигор.

– О чем это вы?

– Я уже объяснил вам, когда мы ехали в поезде. – Вигор постучал кончиком пальца по блокноту, в котором Грей записал послание Сейхан. – Очень знакомое окончание строф, не так ли? Я рассказывал вам о книге с похожим текстом – частым повторением слов «что это?».

Первой вспомнила Кэт:

– Из древнеегипетской «Книги Мертвых»!

– Если точнее, то из папируса Ани, – подтвердил Вигор. – Он состоит из зашифрованных строф, каждая из которых заканчивается вопросом: «Что это?»

– А на иврите это звучит как «манна», – вспомнил Грей.

Монк потер ладонью свой бритый череп и спросил:

– Но если этот текст взят из какого-то давным-давно известного древнеегипетского манускрипта, с чего бы ордену дракона устраивать вокруг него такую суету?

– Эти стихи – не из «Книги Мертвых», – возразил Вигор. – Я достаточно хорошо знаком с папирусом Ани, чтобы знать: эти строфы не были найдены среди прочих.

– Так откуда же они взялись? – спросила Рейчел.

Вигор повернулся к Грею:

– Вы сказали, что орден дракона обнаружил их в Египте всего два месяца назад?

– Совершенно верно.

Вигор повернулся к Рейчел:

– Я уверен, что ты, будучи лейтенантом подразделения карабинеров по охране культурных ценностей, знаешь о том, что недавно в Египетском музее Каира поднялся невообразимый переполох. На уши поставили даже Интерпол.

Рейчел кивнула и объяснила остальным:

– В две тысячи четвертом году Высший совет Египта по древностям затеял трудоемкий процесс по расчистке подвальных помещений Египетского музея с целью их реконструкции. Однако после вскрытия подвалов в бесконечном лабиринте коридоров были обнаружены сто тысяч артефактов, относящихся к временам фараонов. Фактически это была огромная свалка археологических ценностей, о которых все давным-давно забыли.

– По первоначальным прикидкам выходило, что каталогизация всего этого добра займет не меньше пяти лет, – сказал Вигор. – Но поскольку я профессор археологии, до меня дошли кое-какие любопытные подробности. В частности, говорилось о целой комнате, забитой разрушающимися пергаментами, которые, по мнению ученых, ранее хранились в Александрийской библиотеке, главном бастионе гностических изысканий.

Грей вспомнил рассказ Вигора о гностиках и их охоте за тайным знанием.

– Такое открытие не могло не привлечь внимания ордена дракона, – заметил он.

– Они должны были полететь на него, как мотыльки на огонь, – добавила Рейчел.

Снова заговорил Вигор:

– Один из предметов, уже внесенных в каталог, входил в коллекцию Абд эль-Латифа, прославленного египетского целителя и ученого, жившего в Каире в пятнадцатом веке. В его коллекции, хранившейся в бронзовом сундуке, находилась иллюстрированная копия египетской «Книги Мертвых», датированная четырнадцатым веком, – полный перевод того самого папируса Ани. – Вигор многозначительно посмотрел на Грея. – Эта копия и была украдена два месяца назад.

Грей почувствовал, что его сердце забилось быстрее.

– Похищена орденом дракона, – предположил он.

– Или кем-то, кого орден нанял с этой целью. Их щупальца раскинуты по всему миру.

– Но если это всего лишь копия, какой смысл ее похищать? – спросил Монк.

– В папирусе Ани содержатся сотни строф. Держу пари, что кто-то подделал эту копию, запрятав вот эти самые строфы, – Вигор постучал пальцем по лежащему перед Греем листу бумаги, – среди более древних текстов.

– Наши исчезнувшие алхимики, – догадалась Кэт.

– Спрятали иголку в стоге сена, – согласился с ней Монк.

Грей кивнул:

– До тех пор, пока какой-то умник из ордена дракона не сумел отыскать эти стихи, расшифровать и использовать в качестве руководства для дальнейших поисков, которые ведет орден. Но нам-то что это дает?

Вигор повернулся в сторону улицы.

– В поезде вы выразили желание обогнать орден дракона и заставить их глотать пыль из-под наших подошв. Так вот, сейчас – самый подходящий момент для этого.

– Каким же образом?

– Мы разгадаем эту загадку.

– На это может потребоваться много дней.

Вигор хитро взглянул на Грея и проговорил:

– Не потребуется. Потому что я уже разгадал ее. – Он пододвинул к себе блокнот и открыл чистую страницу. – Позвольте, я покажу вам.

И тут монсиньор повел себя очень странно. Он обмакнул указательный палец в кофе, провел им по донышку чашки и прижал ее к бумаге, в результате чего на поверхности листа образовалась коричневая окружность. Затем он повторил эту операцию еще раз, немного сместив чашку, и на бумаге появились два пересекающихся круга – фигура, напоминающая снеговика.

– Полная луна встречается с солнцем.

– И что это доказывает? – осведомился Грей.

Лицо Рейчел озарилось – ей стал понятен скрытый смысл древней строфы.

– Vesica piscis! – выпалила она.

Вигор улыбнулся ей.

– Я вам еще не говорил, что моя племянница – настоящее сокровище?

19 часов 02 минуты

Рейчел не хотелось отказываться от сопровождения своих коллег из корпуса карабинеров, но она разделяла возбуждение, охватившее дядю Вигора. А он настаивал на том, чтобы они отправились на разведку появившегося нового следа своим ходом. Поэтому Рейчел позвонила в диспетчерскую своей службы и сообщила о том, что она отзывает полицейский эскорт. Кроме того, она оставила зашифрованное сообщение для своего начальника, генерала Ренде, в котором проинформировала его о том, что у них появилось новое задание, однако пункт назначения указывать не стала. Это было сделано по настоянию Грея, который считал: чем меньше людей знают о том, куда они направляются, тем лучше. По крайней мере, до тех пор, пока они не получат каких-либо результатов.

Перед Рейчел маячила широкая спина Грея. Они шли по направлению к задней двери автобуса. Кэт и Монк уже находились внутри и заняли для них места. Это и означало «отправиться на задание своим ходом». Вибрируя от рокота двигателя, автобус отъехал от тротуара и вклинился в плотный поток уличного движения. В его салоне еле слышно гудел кондиционер.

Рейчел устроилась рядом с Греем. Напротив них сидели Монк, Кэт и Вигор. Кэт хмурилась. Она настаивала на том, что сначала они должны посетить Ватикан и при этом непременно воспользоваться полицейским эскортом, но Грей категорическим тоном заявил, что не потерпит больше никаких проволочек. Ее это решение явно раздосадовало.

Краем глаза Рейчел наблюдала за сидевшим рядом с ней Греем. Что-то изменилось в нем: появилась какая-то жесткость, напомнившая женщине то, каким он был наверху пылающей башни Кёльнского собора. В его глазах горела несокрушимая решимость, которая пропала из них после первой стычки с орденом дракона. А теперь она вернулась и заставила сердце Рейчел биться быстрее, немного напугав ее.

– Ну ладно, – произнес Грей, обращаясь к Вигору, – я поверил вам на слово в том, что эта экскурсия необходима. А теперь хотелось бы услышать от вас аргументы в пользу этого решения.

Вигор примирительным жестом воздел вверх ладони.

– Если бы я углубился в детали, мы не успели бы на автобус. – Он снова открыл блокнот и продолжил объяснение: – Эти фигуры – пересекающиеся окружности – можно встретить по всему христианскому миру: в церквях, базиликах, соборах. От этих фигур берет начало вся геометрия. Вот, к примеру… – Он повернул изображение по горизонтали и закрыл рукой его нижнюю часть, а затем указал на оставшееся в поле зрения пересечение двух окружностей: – Здесь вы видите геометрическую фигуру в форме заостренной арки. Почти во всех готических соборах окна имеют такую форму.

Рейчел выслушивала эту лекцию, еще будучи ребенком. Человек, работающий в качестве археолога Ватикана, просто не имел права не знать все, что связано с двумя пересекающимися окружностями.

– А мне это напоминает два склеившихся пончика, – заметил Монк.

Вигор снова повернул блокнот.

– Или – полную луну, встретившуюся с солнцем, – сказал он, напомнив всем о строфе из загадочного послания. – Чем дольше я смотрю на этот чертеж, тем больше пластов я в нем вижу, словно снимаю шелуху с луковицы.

– Нельзя ли конкретнее? – спросил Грей.

– Они спрятали загадку в древнеегипетской «Книге Мертвых», самой первой книге, в которой упоминается манна. В более поздних египетских текстах это вещество уже носит название «белый хлеб» и тому подобное. Все выглядит так, будто для выяснения того, что пытались спрятать древние алхимики, необходимо начинать с самого начала. Однако в действительности ответ на эту первую загадку лежит у истоков христианства, во множестве источников, относящихся к первому веку существования христианской религии. Даже сам по себе ответ предусматривает приумножение. Один становится многими.

Рейчел поняла, что имеет в виду дядя.

– Приумножение рыб?

Вигор кивнул.

– Может, кто-нибудь соизволит объяснить это нам, непосвященным? – спросил Монк.

– Такое пересечение двух окружностей называется Vesica piscis[38], или «Сосуд рыб».

Вигор склонился над блокнотом и зачернил часть рисунка так, что между двумя окружностями появились очертания рыбы.

Грей пригляделся к изображению и спросил:

– Символ рыбы, олицетворяющий христианство?

– Просто символ рыбы, – ответил Вигор. – Она рождается, когда полная луна встречается с солнцем. – Монсиньор постучал кончиком пальца по рисунку. – Некоторые ученые полагают, что символ рыбы был использован потому, что по-гречески «рыба» звучит как ICHTHYS, что является акронимом греческой фразы «Iesous Christos Theou Yios Soter», или «Иисус Христос, Сын Бога, Спаситель». Но истина лежит здесь, между этими двумя окружностями, запечатленными в священной геометрии. Вы найдете эти два пересекающихся круга в ранних фресках, изображающих Младенца Иисуса, и он неизменно находится в зоне их пересечения. Если же вы повернете изображение на девяносто градусов, то рыба превратится в символическое изображение женских гениталий и матки, и Младенец Иисус окажется там. Это потому, что рыба олицетворяет собой плодородие. Плодовитость и приумножение рода.

Вигор окинул взглядом своих товарищей.

– Именно это я имел в виду, когда говорил о том, что здесь множество пластов, каждый из которых что-то означает.

Грей откинулся на спинку сиденья и спросил:

– Но что это дает нам?

Рейчел тоже была озадачена:

– Подобные изображения рыб красуются по всему Риму.

Вигор кивнул и сказал:

– Вспомните вторую строку первого двустишия: «Рождается самый старший». Совершенно очевидно, что это указание искать самое древнее изображение рыб, а оно находится в склепе Люцины в катакомбах Святого Каликста.

– И сейчас мы направляемся туда? – догадался Монк.

Вигор снова кивнул.

Рейчел заметила, что Грея это не удовлетворило.

– А если вы ошибаетесь? – спросил он.

– Нет, не ошибаюсь. Все три строфы указывают на это место. Обратите внимание на следующее двустишие: «Там, где он тонет, / Он плывет в темноте…» Рыба не может утонуть в воде, она может погибнуть только на суше. И плюс к этому упоминается темнота. Это верное указание на склеп.

– В Риме и его окрестностях огромное количество склепов и катакомб! – воскликнул Грей.

– Но не так много рыб-близнецов, – парировал Вигор.

Глаза Грей озарились пониманием:

– Еще одну зацепку дает нам последняя строфа: «Близнец ждет воды».

И Вигор опять согласно кивнул.

– Могу лишь повторить собственные слова: все три строфы указывают на одно место – катакомбы Святого Каликста.

Монк откинул голову на спинку сиденья и простонал:

– Хорошо хоть на этот раз не храм Божий! Мне уже надоело, что в меня там постоянно стреляют.

19 часов 32 минуты

Вигор чувствовал, что теперь они на верном пути. Наконец-то!

Он провел группу через ворота Святого Себастьяна, одни из самых красивых в городской стене. Выходя из них, оказываешься в роскошных садах, окружающих Рим и знаменитую Аппиеву дорогу, участок которой сохранился с древних времен. Но сразу же за воротами выстроились в ряд полуразвалившиеся автомастерские. Отведя взгляд от этого безобразного зрелища, Вигор стал смотреть вперед. Дальше дорога делала разветвление, возле которого стояла небольшая церковь.

– Часовня Domine Quo Vadis, – сообщил он.

Но услышала его только Кэт Брайент. Она одна шла рядом с монсиньором. Похоже, они с Греем всерьез рассорились. Все остальные шли позади.

Впрочем, Вигора это вполне устраивало. Прошло целых три года с тех пор, как они вместе с Кэт собирали доказательства для того, чтобы привлечь к ответственности бывшего нацистского преступника, жившего в предместьях Нью-Йорка. Негодяй продавал краденые предметы искусства, выискивая не слишком чистоплотных «ценителей прекрасного» в Брюсселе. Это было долгое и сложное расследование, потребовавшее от обоих максимального напряжения сил и навыков. Больше всего в этой женщине Вигора поразила ее необыкновенная способность исполнять любую роль, влезать в любую шкуру.

А еще он чувствовал боль, которой терзалась ее душа от понесенной совсем недавно утраты. Пусть она была прекрасной актрисой и умело скрывала свои чувства, Вигор все-таки являлся знатоком человеческих душ. Скольких людей он, будучи священником, исповедовал за эти годы!

Поэтому для него не составляло труда ощутить боль этой женщины. Видимо, Кэт потеряла очень близкого человека и до сих пор не сумела оправиться от утраты.

Инстинктивно ощущая, что за стенами этой обители хранится некое послание для Кэт, он указал в сторону церкви и сказал:

– Эта часовня построена на том самом месте, где святому Петру, когда он бежал от преследований императора Нерона, явилось видение Иисуса, уже распятого и вознесшегося на небо. Христос направлялся в Рим, в то время как Петр убегал оттуда. И тогда Петр произнес знаменитые слова: «Domine, quo vadis?» То есть: «Господь, куда идешь ты?» Христос ответил ему, что направляется в Рим, для того чтобы быть повторно распятым. И тогда Петр повернул свои стопы назад и пошел обратно в Рим, навстречу мученической смерти.

– Сказки про привидения, – беззлобно проговорила Кэт. – Лучше бы он убежал.

– Вы все такая же прагматичная, Кэт, – сказал монсиньор. – Но вы лучше, чем кто-либо другой, должны понимать, что иногда собственная жизнь оказывается менее ценной, чем дело, которому служишь. У всех нас одна и та же неизлечимая болезнь: никому не дано избежать смерти. Но смерть каждого из нас, если, конечно, она достойна, зачтется нам точно так же, как и благие поступки, совершенные нами в земной жизни. Если ты отдаешь свою жизнь за святое дело, это запомнится и будет оценено должным образом.

Кэт посмотрела на монсиньора. Она была достаточно умна, чтобы понять, куда клонит Вигор.

– Самопожертвование, – продолжал Вигор, – это последний дар, который мы, смертные, можем отдать земной жизни, и к нему нельзя относиться расточительно. Уж если ты приносишь себя в жертву, это должно быть красивым финалом достойно прожитой до конца жизни.

Кэт глубоко вздохнула. Они как раз проходили мимо маленькой часовни. Кэт смотрела на нее, но Вигор видел и понимал, что ее взгляд устремлен внутрь самой себя.

– Даже сказки про привидения могут содержать в себе полезные уроки, – проговорил он, сворачивая влево на развилке.

Это ответвление дороги было вымощено брусчаткой из вулканического камня. Конечно, не теми же самыми камнями, которыми была выложена дорога, некогда шедшая от ворот Рима в Грецию, но очень похожими. Перед взорами путешественников открывались зеленые склоны холмов, испещренные пасущимися овцами и затененные зонтиками пиний – итальянских сосен. То тут, то там встречались развалины древних стен и старинные гробницы.

В этот поздний час, когда все приманки для туристов были уже закрыты, а солнце клонилось к закату, Аппиева дорога оказалась в их полном распоряжении. Редкие пешеходы и велосипедисты, заметив белый воротник священника на шее Вигора, почтительно приветствовали его.

– Падре… – бормотали они и продолжали свой путь, недоуменно оглядываясь на группу усталых людей с рюкзаками, которую вел вперед человек в белом воротничке священника.

Вдоль дороги стояли несколько ярко накрашенных женщин в вызывающе коротких юбках. Неподалеку от них маячили какие-то подозрительные фигуры. После наступления темноты Аппиева дорога оказывалась в распоряжении проституток с их сутенерами, и случайно забредший сюда турист подвергался серьезной опасности, столкнувшись с этой публикой. Бандиты и грабители чувствовали себя на Аппиевой дороге так же вольготно, как и в древности.

– Осталось совсем немного, – сообщил Вигор своим спутникам, направляясь в сторону виноградников, раскинувшихся на пологих склонах холмов.

Впереди показались ворота, ведущие во двор, в котором находилась конечная цель их сегодняшнего путешествия – катакомбы Святого Каликста.

– Коммандер, – обратилась к Грею Кэт, замедлив шаги, – не стоит ли нам для начала хотя бы осмотреться на местности?

– Больше никаких проволочек! – резко ответил он. – Просто держите глаза открытыми, и все будет в порядке.

От внимания Вигора не укрылась неожиданная жесткость, прозвучавшая в голосе мужчины. Грей слушал, что ему говорили, но поступал так, как сам считал нужным. Вигор пока не мог решить, хорошо это или плохо.

Грей махнул рукой, давая знак продолжать движение.

Подземное кладбище закрывалось в пять часов вечера, но Вигор сказал, что договорится с местным хранителем о том, чтобы тот пропустил их в катакомбы. В проеме двери появился одетый во все серое тщедушный старичок с гривой белоснежных волос. Согнувшийся под бременем лет, он опирался на пастуший посох. Вигор хорошо знал этого человека. На протяжении многих поколений его семья пастушествовала в этой деревенской местности. В зубах старика была крепко зажата трубка.

– Монсиньор Верона! – обрадованно проговорил он. – Come va?

– Bene grazie. Е lei, Giuseppe?[39]

– Я в порядке, падре, спасибо. – Старичок махнул рукой в сторону маленького коттеджа, служившего ему домом. – У меня припасена бутылочка граппы, а я знаю, как она вам нравится. Из винограда вот с этих самых холмов.

– В следующий раз, Джузеппе. Уже вечереет, и, боюсь, нам следует поторапливаться.

Старик посмотрел на остальных с укоризной, словно они были повинны в том, что монсиньору приходится спешить. Его взгляд задержался на Рейчел.

– Не может быть! – воскликнул он. – Piccola[40] Рейчел! Впрочем, она уже больше не маленькая.

Рейчел улыбнулась. Ей было приятно, что ее узнали. В последний раз она была здесь с Вигором в девятилетием возрасте. Рейчел обняла старого человека и поцеловала его в щеку:

– Ciao, Giuseppe![41]

– Неужели мы не поднимем по рюмке за piccola Рейчел?

– Возможно, и поднимем, но только после того, как закончим с делами в катакомбах, – ответил Вигор.

Он понимал, что старик, живущий здесь один как перст, соскучился по компании и хочет хоть с кем-то перекинуться словом.

– Si… bene…[42] – Хранитель кладбища указал посохом в сторону входа в катакомбы. – Идите. Дверь открыта. Я запру ее за вами, а когда подниметесь обратно, постучите – я услышу.

Вигор первым направился к входу в подземелья, открыл тяжелую дверь и махнул остальным, призывая их поторопиться. Он заметил, что Джузеппе оставил гореть в коридоре электрическое освещение. Впереди уходила вниз длинная и крутая лестница.

Идя рядом с Рейчел, Монк оглянулся на хранителя и сказал:

– Забавный дед! Вам следовало бы познакомить его со своей бабушкой. Держу пари, они нашли бы общий язык.

Рейчел усмехнулась и вошла следом за коротышкой внутрь катакомб.

Вигор закрыл дверь и, снова возглавив процессию, стал спускаться по ступеням.

– Это подземелье – одно из самых старых в Риме. Изначально здесь хоронили первых христиан, но по мере того, как оно расширялось, даже некоторые папы стали выражать волю быть погребенными здесь. Теперь оно занимает площадь в девяносто акров и расположено на четырех уровнях.

Вигор услышал, как за их спинами щелкнул дверной замок. Чем ниже они спускались, тем все более сырым и холодным становился воздух, в нем стали ощущаться запахи глины. Послышался звук капающей где-то воды. Достигнув конца лестницы, они оказались в помещении, в стенах которого были выдолблены loculi – горизонтальные ниши, куда укладывали тела людей, нашедших здесь последнее пристанище. Стены были покрыты надписями, однако это не было делом рук современных вандалов. Некоторые надписи относились к XV веку: молитвы, эпитафии, прощальные слова, адресованные умершим.

– Далеко ли еще идти? – спросил Грей Вигора, рядом с которым он шел.

Проход был настолько узким, что мужчины то и дело задевали друг друга плечами. Грей поднял взгляд к низкому потолку. Находясь здесь, в этом запутанном подземном городе мертвых, даже человек, не страдающий клаустрофобией, начинал нервничать и чувствовал себя не в своей тарелке. Особенно теперь, когда, кроме них пятерых, здесь не было ни одной живой души.

– Склеп Люцины расположен гораздо дальше, в самой древней части катакомб.

В этом месте галерея разделилась на два прохода, но Вигор хорошо знал дорогу и без колебаний повернул вправо.

– Держитесь ближе ко мне, – предупредил он. – Здесь очень легко потеряться.

Проход стал еще уже. Грей обернулся и скомандовал:

– Монк, прикрывай нас сзади. Держи дистанцию в десять шагов и оставайся в зоне нашей видимости.

– Есть, командир! – ответил Монк, высвобождая свой дробовик.

Впереди открылось новое сводчатое помещение, в стенах которого были вырублены еще бо́льшие по размеру loculi и arcsololia – надгробные плиты в виде арок.

– Папский склеп, – объявил Вигор. – Здесь были погребены шестнадцать пап – от Евтихиана до Зефирина.

– От E до Z, – пробормотал Грей.

– Затем их тела были убраны, – продолжал рассказывать Вигор, углубляясь все дальше по узкому коридору и минуя склеп Цецилии. – Начиная примерно с пятого века пригороды Рима постоянно подвергались набегам и разграблению со стороны то готов, то вандалов, то ломбардийцев, поэтому останки наиболее выдающихся людей, похороненных здесь, забрали и перезахоронили внутри города, в его церквях и соборах. В итоге катакомбы оказались настолько опустошены и заброшены, что примерно к двенадцатому веку о них напрочь забыли и вспомнили только после того, как они были вновь обнаружены в шестнадцатом веке.

Грей кашлянул в кулак и проговорил:

– Похоже, линия времени постоянно пересекается сама с собой.

Вигор недоуменно глянул на него, и американец пояснил:

– Двенадцатый век. Именно тогда кости волхвов были перевезены из Италии в Германию. Кроме того, вы упоминали, что тогда же произошло и возрождение гностицизма, в результате чего наступил раскол между императорами и папским престолом.

Вигор неторопливо кивнул, обдумывая сказанное.

– Это были смутные времена, когда в конце тринадцатого века папство бежало из Рима. Возможно, алхимики хотели защитить свое тайное знание, спрятав его как можно глубже, но оставив при этом зашифрованные указания на тот случай, если им самим не удастся уцелеть, – эдакие хлебные крошки, по которым со временем их наследие сумеют найти другие приверженцы гностицизма.

– Такие, например, как орден дракона.

– Вряд ли они предвидели появление столь порочной секты, которая к тому же начнет охоту за столь высокими истинами. Досадный просчет. Но с другой стороны, вы правы. Возможно, вам и впрямь удалось определить время, когда были созданы ключи к разгадке этой шарады. Я бы сказал, где-то в тринадцатом веке, в самый разгар конфликта. О катакомбах в те времена было известно очень немногим, поэтому они могли рассматриваться тайным обществом в качестве идеального места для того, чтобы спрятать эти ключи или зацепки – назовите это как угодно.

Вигор умолк и с задумчивым видом продолжал свой путь в глубь катакомб, минуя нескончаемые ряды подземных галерей, склепов и кубикул.

– Осталось совсем недолго – лишь пройти через Склепы таинств, – сказал он через некоторое время и указал вперед, туда, где протянулась вереница из шести смежных криптов.

На потемневших и ставших мутными от времени фресках, украшавших стены этих помещений, были изображены замысловатые библейские сюжеты, среди которых встречались также сцены Крещения и Святого причастия. Это были подлинные шедевры раннехристианского искусства.

После того как группа миновала еще несколько галерей, впереди показалась цель их путешествия – невзрачный на вид склеп. На потолке был изображен типичный раннехристианский сюжет, изображающий Доброго Пастыря – Христа с ягненком на плече.

Однако эта фреска ни в малейшей степени не интересовала Вигора. Он указал на две соседние стены и сказал:

– Вот то, зачем мы сюда пришли.

20 часов 10 минут

Грей подошел к ближайшей из стен и стал рассматривать фреску. На зеленом фоне была изображена рыба. Чуть выше, как будто поставленная прямо на спину рыбы, изображалась корзина с хлебом. Грей повернулся к другой стене. Фреска на ней напоминала зеркальное отражение первой с той только разницей, что помимо хлеба в корзине была еще и бутылка вина.

– Все это символизирует пищу, использовавшуюся для первого причастия, – сказал Вигор. – Рыба, вино и хлеб. Они напоминают о чуде, когда Христос приумножил единственную корзину с рыбой и хлебом, сумев накормить огромное число своих последователей, пришедших послушать его знаменитую Нагорную проповедь.

– Снова символика, связанная с приумножением, – проговорила Кэт. – Как и геометрия «Сосуда рыб».

– Ну а нам-то что это дает? – спросил Монк, который стоял с дробовиком на плече и внимательно рассматривал фрески.

– Вспомни загадку, – ответил Грей. – Вторая строфа звучит так: «Там, где он тонет, / Он плывет в темноте и смотрит на пропавшего царя». Мы нашли место, где «он плывет в темноте», значит, теперь последуем туда, куда он смотрит.

Грей указал в том направлении, куда была обращена голова первой рыбы, – в глубь подземных галерей.

Он направился вперед, внимательно осматриваясь вокруг. Ему не понадобилось много времени, чтобы найти изображение трех святых царей. Грей остановился перед фреской, на которой была изображена сцена поклонения волхвов. Она тоже потемнела от прошедших веков, но детали были вполне различимы. Дева Мария восседала на троне, держа на руках Младенца Христа. Склонившись в почтительном поклоне, перед ней стояли три фигуры в длинных одеяниях, протягивая принесенные ими дары.

– Три святых царя, – проговорила Кэт. – Опять эти волхвы.

– Мы то и дело натыкаемся на этих парней, – заметил Монк, стоя позади всех.

Рейчел задумчиво хмурилась, разглядывая фреску.

– Но что это означает? Зачем было приводить нас сюда? Что удалось узнать ордену дракона?

Грей прокручивал в голове события последних дней. В его мозгу образовывались некие взаимосвязи, сплетались и расплетались образы, и постепенно к нему начало приходить понимание.

– И действительно, – сказал он, – зачем этим древним алхимикам понадобилось приводить нас сюда? Именно к этому изображению магов? Монк прав: в Италии невозможно пройти и десятка метров, чтобы не наткнуться на этих царей. Так почему же именно эта фреска?

Ответа не нашлось ни у одного из них.

Рейчел предложила для обсуждения другую мысль:

– Орден дракона охотится за костями волхвов. Может быть, нам следует взглянуть на вещи именно под этим углом зрения?

Грей кивнул. Ему эта мысль тоже приходила в голову. Ни к чему заново изобретать колесо. Орден дракона уже разгадал эту загадку, и теперь все, что остается сделать Грею и его товарищам, – пройти тем же путем, что и их противники, и найти единственный правильный ответ.

– Возможно, рыба смотрит в направлении именно этих трех святых царей потому, что они уже погребены. На кладбище, под землей, где рыба погибает. Ключ – не в живых волхвах, а в мертвых, точнее, в их костях, в склепе, наполненном ими.

Вигор удивленно хмыкнул.

– Итак, – сказала Рейчел, – ордену дракона нужны именно кости.

– Я думаю, орден дракона уже знает, что эти кости – на самом деле не кости, – ответил Грей. – Должны знать, поскольку они идут по этому следу уже на протяжении многих веков. Вспомните, что произошло в соборе. Каким-то образом они сумели использовать порошок белого золота для массового убийства. Они далеко продвинулись в игре.

– И им нужна еще большая власть, – добавила Рейчел. – Последнее и самое важное открытие волхвов.

Глаза Вигора сузились.

– Если вы правы, коммандер, относительно того, насколько важно было перевезти кости из Милана в Кёльн, возможно, это было не похищением, как утверждают историки, а лишь способом спасти белый порошок.

Грей кивнул:

– А орден дракона позволил им остаться в Кёльне… в поле его зрения. Ордену было известно, что кости очень важны, но до поры до времени он не знал, в чем заключается их значение.

– Точнее, до наших дней, – вставил Монк.

– Но на что в конечном итоге указывают все имеющиеся у нас подсказки и зацепки? – продолжал Грей. – Пока только на церковные мощи. Они не дают указания на то, каким образом и для чего эти кости могут быть использованы.

– Мы забыли про одну вещь, – проговорила Кэт. До этих пор она хранила молчание и с сосредоточенным видом разглядывала фреску. – В одной из строф криптограммы говорится, что рыба смотрит на пропавшего царя. Не на царей во множественном числе, но на какого-то одного. А здесь – три царя. Мне кажется, нам просто не хватает воображения, чтобы понять этот символ. – Она обернулась к остальным и спросила: – Что, по-вашему, может означать выражение «пропавший царь»?

Грей только пожал плечами. Загадкам не было конца.

Вигор обхватил ладонью подбородок и стал размышлять:

– В соседних подземельях, которые называются катакомбами Домициллы, тоже есть фреска с изображением волхвов. Но там их не три, а четыре! Дело в том, что нигде в Библии не указывается, сколько точно было волхвов. На картинах и фресках раннехристианских художников их количество постоянно изменялось. Выражение «пропавший царь» как раз и может означать того самого волхва, которого не хватает на этой фреске.

– Четвертого волхва? – спросил Грей.

– Фигуру, которая олицетворяла собой утерянное знание прошлого, добытое алхимиками. – Вигор поднял голову. – Вторая строфа полученного нами послания намекает на то, что кости первых трех волхвов помогут обнаружить останки четвертого из них. Кем бы он ни был.

Рейчел помотала головой, чтобы привлечь их внимание:

– Не забывайте, что эта подсказка находится в склепе. Готова спорить, что нам предстоит найти не четвертого волхва, а его могилу. То есть один набор костей приведет нас к другому. Скорее всего, к очередной порции белого порошка.

– Или к чему-то гораздо более важному. Вот почему орден дракона проявляет такую активность.

– Но каким образом кости волхвов помогут нам найти потерянную могилу? – спросил Монк.

Грей указал назад, в сторону склепа Люцины:

– Ответ на твой вопрос должен лежать в третьей строфе головоломки.

14 часов 22 минуты

Вашингтон, округ Колумбия

Пейнтер Кроу проснулся от стука в дверь. До этого он спал в кресле. Ох уж эта эргономика! Кресло было таким удобным, что так и звало откинуться назад и закрыть глаза.

Прочистив горло, он громко сказал:

– Войдите.

На пороге появился Логан Грегори. Волосы у него были влажными, рубашка – свежей и выглаженной. Он выглядел так, словно только что пришел на работу из дома, а не провел здесь круглые сутки.

Наверное, Логан прочитал мысли шефа. Он провел ладонью по белоснежной рубашке и пояснил:

– Я каждый день совершаю пробежки, поэтому в нашем спортзале у меня всегда хранится запасная смена белья и чистая рубашка.

Пейнтер не ответил, он был слишком удивлен. Молодость, молодость… Сам он сейчас был не в состоянии даже слезть с кресла, не говоря уж о том, чтобы пробежать несколько миль. Впрочем, Пейнтер понимал: сейчас его придавливает к земле не столько возраст, сколько стресс и невыносимая усталость.

– Сэр, – продолжал Логан, – мне позвонил генерал Ренде из итальянского корпуса карабинеров, тот самый, с которым мы держим связь. Коммандер Пирс и другие снова отправились на какое-то дело.

Пейнтер подался вперед:

– Что, снова нападение? Они ведь сейчас должны находиться в Ватикане!

– Нет, сэр. После того как вы поговорили с ним по телефону, они отослали эскорт карабинеров и куда-то отправились. Генерал Ренде хочет быть в курсе того, что происходит. Его оперативник, лейтенант Рейчел Верона, намекнула ему, что вы передали им какую-то информацию, но не сказала, какую именно. Похоже, генерал Ренде немного обижен тем, что его отодвинули в сторону и держат в неведении.

– И что вы ему ответили?

Логан поднял брови.

– Ничего, сэр. Это ведь обычная практика «Сигмы»: мы ничего не знаем.

Пейнтер улыбнулся. На самом деле иногда ему действительно казалось, что они ничего не знают.

– А как быть с коммандером Пирсом, сэр? Что вы намерены предпринять? Может, объявить тревогу?

Пейнтер вспомнил слова, сказанные им сегодня Шоном Макнайтом: «Доверься своим агентам».

– Будем ждать, пока он снова не свяжется с нами. Я не вижу причин для тревоги. Пусть действует так, как считает нужным.

Судя по всему, ответ начальника не удовлетворил Логана.

– В таком случае что делать мне? – спросил он.

– Мне кажется, что вам следует немного отдохнуть. Когда коммандер Пирс приступит к активным действиям, у нас будет очень мало времени для отдыха.

– Да, сэр, – ответил Логан и направился к двери.

Пейнтер откинулся на спинку кресла и закрыл глаза ладонью. До чего же все-таки удобное кресло, черт его дери! Он попытался снова задремать, но что-то мешало ему, тревожило, не позволяло уснуть. Что-то очень надоедливое и мучительное, как зубная боль. Что-то, сказанное Греем. О том, что он не доверяет «Сигме». Об утечке.

Возможно ли такое? Ведь вплоть до сегодняшнего дня, кроме самого Кроу, только одному человеку были известны все детали, связанные с этой операцией. Абсолютно все не знал даже Шон Макнайт.

Глаза Пейнтера открылись. Он выпрямился в кресле и прошептал:

– Нет, не может быть!

20 часов 22 минуты (местное время)

Рим, Италия

Вернувшись в склеп Люцины, Грей остановился перед стеной, на которой располагалась вторая фреска с изображением рыбы. Им предстояло разгадать третью загадку.

Монк задал очень дельный вопрос:

– Почему орден дракона попросту не взорвал эти катакомбы? Зачем он оставил для других возможность прийти сюда и найти разгадки?

Рейчел, стоявшая рядом, ответила:

– А чего им бояться, ведь копия «Книги Мертвых» с этими строфами находится у них в руках. Если бы Сейхан не украла эту информацию, никто и не догадался бы искать здесь.

– Возможно, – предположила Кэт, – они не были полностью уверены в том, что правильно расшифровали послание, и оставили катакомбы нетронутыми, чтобы в случае неудачи вернуться сюда и повторить попытку.

Чувствуя, как быстро уходит время, Грей взвесил это предположение и вновь перевел взгляд на фреску.

– Тогда давайте посмотрим, что же мы нашли. В третьей строфе упоминается рыба-близнец, которая «ждет воды». Мне кажется, что и на этот раз мы должны идти в том направлении, куда смотрит рыба.

Он махнул рукой в сторону другой галереи – именно туда указывала вторая рыба.

Но Вигор продолжал изучать фрески, переводя взгляд с одной рыбы на другую.

– Близнецы, – пробормотал он.

– Что-что?

Вигор показал рукой сначала на одну рыбу, а затем на вторую.

– Кто бы ни придумал эту шараду, ясно, что он любил играть с символами. Почему он избрал в качестве ключа двух этих рыб, практически идентичных друг другу? Вторая рыба неспроста названа «близнецом», в этом должен быть заложен какой-то смысл.

– Не вижу связи, – буркнул Грей.

– Видимо, вы не очень хорошо знаете греческий, коммандер, – заметил Вигор.

Грей нахмурился.

Тут на сцену выступил Монк и продемонстрировал, что его греческие корни не ограничиваются пристрастием к узо[43] и нелепым пляскам.

– «Близнец» по-гречески – «didymus».

– Очень хорошо, – похвалил его Вигор, – а на иврите слово «близнец» звучит как «фома». Didymus Thomas. Один из двенадцати апостолов.

Грею припомнился разговор с монсиньором на озере Комо.

– Тот самый апостол Фома, который не ладил с Иоанном.

– И тот самый, который окрестил волхвов, – напомнил Вигор. – Фома представлял собой воплощение гностицизма. Поэтому мне кажется, что слово «близнец» в данном случае является данью Евангелию от Фомы. Более того, я допускаю, что сами алхимики, являясь последователями апостола Фомы, не были подлинными христианами. Они могли посещать католические соборы, но втайне продолжали практиковать свои гностические изыскания. Всегда ходили слухи о том, что внутри истинной церкви существует некая иная – тайная – церковь. Церковь апостола Фомы, существующая параллельно с канонической церковью и затаившаяся внутри ее. Возможно, мы наткнулись на подтверждение этой версии.

Грей услышал в голосе монсиньора растущее воодушевление.

– Вероятно, братство алхимиков, берущее свое начало от Моисея и Древнего Египта, слилось с Римско-католической церковью. На протяжении веков они продолжали жить, осеняя себя крестом и преклоняя колени перед Святым престолом, но при этом находили общий язык с теми, кто хранил священные тайны Евангелия от Фомы.

– И прятал их на самом видном месте, – хмыкнул Монк.

Вигор кивнул.

Грей принял к сведению эту логическую цепочку. Наверное, можно было бы еще долго рассуждать об этом, но сейчас им предстояло разгадать новую шараду. Он указал в сторону галереи, куда смотрела вторая рыба.

– Те, кто приготовил для нас эту загадку, бросили нам третий вызов: «Близнец ждет воды».

С этими словами он свернул в новый коридор, не сомневаясь в том, что остальные последуют за ним. Он искал любую фреску, на которой была бы изображена вода. Различных библейских сюжетов здесь было предостаточно, однако воды он нигде не видел. На одной фреске семья собралась за обеденным столом, на котором было лишь вино. На следующей фреске четверо мужчин воздели руки к небу, но и у них не было даже фляжки с водой.

Вигор окликнул Грея, и тот обернулся.

Вся группа столпилась возле одной из ниш. Грей подошел к ним. Эту фреску он уже осмотрел и не нашел в ней ничего примечательного. На ней был изображен мужчина в балахоне, бьющий посохом о камень. И – ни капли воды.

– Это Моисей в пустыне, – пояснил Вигор.

Грей молча ждал продолжения.

– В Библии рассказывается о том, что, ведя свой народ по пустыне во время бегства из Египта, Моисей ударил посохом в скалу и из нее стал бить чистый источник, который утолил жажду израильтян. Должно быть, эта фреска и является иллюстрацией третьей строфы. Вспомните, Моисей знал про манну и эти удивительные белые порошки.

– И что же дает нам этот полу стершийся рисунок? – осведомился Грей.

– «Близнец ждет воды, но будет сожжен на алтаре до самых костей», – процитировал Вигор. – «Сожжен до самых костей». Вспомните, что устроил орден дракона в Кёльне. Прихожане сгорели изнутри от непонятного электрического вихря в мозгу. Кроме того, там тоже было задействовано белое золото и, возможно, порошок из костей волхвов.

– В этом и состоит послание? – с беспокойством спросила Рейчел. – Убить? Осквернить алтарь кровью и насилием, как это произошло в Кёльне?

– Нет, – ответил Грей. – Орден дракона поджег кости, но, судя по всему, ничего не добился, поскольку продолжил поиски. Возможно, Кёльн стал всего лишь экспериментом, пробным камнем. Твой дядя уже предположил, что орден не был уверен в правильности расшифровки. Или же они знали лишь о некоторых свойствах белого порошка. С помощью своего прибора они доказали, что могут активизировать энергию этих спинорбитальных сверхпроводников и грубо управлять ею. Они использовали ее для убийства. Но я не думаю, что древние алхимики ставили перед собой такую цель.

У Рейчел по-прежнему был встревоженный вид.

– Короче говоря, – заключил Грей, – ответ лежит здесь. Если его сумел найти орден дракона, сумеем и мы.

– Но после того как они похитили текст из Каира, в их распоряжении было несколько месяцев, – возразил Монк. – И сейчас они знают об этом веществе гораздо больше нас.

Члены группы закивали головами. Все они слишком мало спали и теперь держались на одном лишь адреналине. Однако разгадывание бесконечных загадок быстро отнимало и этот скудный ресурс, поэтому в душу некоторых из них стучалось предчувствие поражения.

Грей, не желая сдаваться, закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Он прокрутил в голове все, что им уже удалось выяснить. Порошок состоял из нескольких металлов платиновой группы, и точно установить его состав не представлялось возможным даже с помощью сложных лабораторных исследований. После того как порошок был создан, его замаскировали в виде костей и спрятали в соборе.

Зачем? Неужели алхимики действительно принадлежали к тайной церкви, существовавшей внутри церкви? И именно благодаря этому им удалось спрятать кости в то беспокойное время, эру антипап и раздоров?

Как бы ни обстояло дело с историей, прибор, использованный орденом дракона, сумел привести в действие энергию, заключенную в белом порошке. Возможно, добавив его в облатки для причастия, орден лишь пытался выяснить диапазон действия этого вещества. Но в чем истинное назначение этой силы? Это какой-то инструмент или оружие?

Грей размышлял о не поддающейся расшифровке формуле вещества, спрятанной на многие века, укрытой за чередой шарад и загадок.

Не поддающаяся расшифровке формула…

И вот, когда он уже был готов сдаться, ответ пришел сам собой, взорвавшись в голове ослепительной вспышкой.

Это не формула.

– Это ключ, – пробормотал он, уже не сомневаясь в своей правоте. И, посмотрев на остальных, объяснил: – Порошок – это не поддающийся расшифровке химический ключ, который невозможно подделать. В его уникальном химическом составе должна содержаться сила, способная открыть местоположение могилы четвертого волхва.

Вигор открыл было рот, желая что-то сказать, но Грей остановил его, подняв руку.

– Орден дракона знает, как приводить в действие эту силу, как поворачивать этот ключ. Но где находится замок, к которому он подходит? Не в Кёльне. Орден дракона потерпел там неудачу. Они наверняка предпримут еще одну попытку, но где? Ответ должен находиться здесь, в этой фреске.

Грей оглядел своих товарищей.

– Мы должны найти его. – Он обернулся и указал на фреску. – Моисей ударяет посохом в скалу. Алтари обычно сделаны из камня. Значит ли это что-нибудь? Неужели нам придется отправиться в Синайскую пустыню на поиски того самого камня Моисея?

– Нет, – проговорил Вигор. Судя по его виду, он уже отбросил мысль о поражении. Протянув руку, он прикоснулся к нарисованной скале. – Вспомните содержащиеся в загадке наслоения символизма, о которых я говорил. Это не камень Моисея, точнее, не только его камень. На самом деле эту фреску можно было бы назвать «Моисей-Петр, ударяющий в скалу».

Грей непонимающе наморщил лоб:

– Моисей-Петр? Почему двойное имя?

– На фресках катакомб образ святого Петра часто накладывается на действия Моисея. Это своеобразный способ прославления апостола.

Рейчел внимательно вгляделась в нарисованное лицо.

– Если это камень святого Петра…

– Камень по-гречески – «petros», – сказал Вигор. – Именно поэтому апостол, которого изначально звали Симон, принял это имя. Вспомните Евангелие от Иоанна: «Иисус же, взглянув на него, сказал: ты – Симон, сын Ионин, ты наречешься Кифа, что значит: камень (Петр)»[44]. А еще Иисус сказал: «Ты – Петр (камень), и на сем камне Я создам Церковь Мою»[45].

Грей попытался сложить все это вместе:

– Вы хотите сказать, что алтарь, упоминаемый в загадке, это алтарь в соборе Святого Петра?

Внезапно Рейчел резко обернулась:

– Нет! Мы опять имеем дело с символом. В третьей строфе использовано слово «алтарь», но фреска заменяет его на слово «камень». Так что мы ищем не алтарь, а камень.

– Просто замечательно, – съязвил Монк. – Это значительно сужает диапазон поисков.

– Но это действительно так, – сказала Рейчел. – Дядя процитировал два самых важных отрывка из Библии, которые связывают святого Петра с камнем. Петру было предназначено стать камнем, на котором должна быть построена церковь. Вспомните о том, где мы сейчас находимся. В склепе! – Она постучала рукой по стене с фреской. – В каменном подземелье.

Рейчел обвела взглядом членов группы. Ее глаза сверкали от возбуждения.

– На каком месте построен собор Святого Петра? Какой «камень» похоронен под фундаментом этой церкви?

Глаза Грея тоже расширились, и он ответил:

– Гробница святого Петра.

– Краеугольный камень церкви, – эхом откликнулся Вигор.

Грей почувствовал, что они находятся в двух шагах от истины. Кости – это ключ. Гробница – это замок.

Рейчел кивнула:

– Именно туда и отправится орден дракона. Нам нужно немедленно связаться с кардиналом Сперой.

– О нет! – выдохнул Вигор.

– В чем дело? – спросил Грей.

– Сегодня вечером… – Вигор посмотрел на часы. Его лицо стало пепельно-серым. Он повернулся и быстрым шагом направился обратно, бросив через плечо: – Мы должны спешить!

Грей двинулся за ним и, догнав, спросил:

– Так что должно случиться сегодня вечером?

– Поминальная служба в память о жертвах трагедии в Кёльне. Месса должна начаться после заката солнца. Там будут присутствовать тысячи людей, включая самого Папу.

Грей внезапно понял, чего так испугался Вигор. Он живо представил себе бойню в Кёльнском соборе. Никому не придет в голову заглянуть в подземный некрополь под собором Святого Петра, где была раскопана гробница апостола.

Камень церкви.

Если орден дракона приведет в действие хранящиеся там кости волхвов…

Грей представил себе толпу людей, которая соберется в соборе и на площади перед ним.

О боже!

9

НЕКРОПОЛЬ

25 июля, 20 часов 55 минут

Рим, Италия

Летний день длится долго. Солнце как раз опустилось к Аппиевой дороге, когда Грей выбрался из катакомб. Он непроизвольно прикрыл глаза ладонью. После мрака, царившего в подземелье, даже косые лучи заходящего солнца ослепляли.

Джузеппе, хранитель древнего некрополя, придержал дверь, выпуская группу на поверхность, а когда вышел последний, закрыл и запер ее.

– Ну что, монсиньор, у вас все в порядке? – спросил он, видимо заметив, в каком напряжении находятся его гости.

– Да, – кивнул Вигор, – но мне нужно срочно позвонить.

Грей протянул ему свой спутниковый телефон. Необходимо было как можно скорее предупредить Ватикан о готовящемся преступлении, чтобы в Святом городе была объявлена тревога. Вигор быстрее любого другого мог добраться до важных персон Ватикана.

В шаге от них Рейчел тоже вынула сотовый телефон и стала набирать номер своего участка.

Внезапно в камень возле их ног ударила пуля и, взвизгнув, срикошетила в сторону. Грей среагировал мгновенно, потому что ожидал чего-то подобного.

– Бегите! – завопил он, махнув рукой в сторону домика хранителя, стоявшего на другом конце двора. Выйдя из него, Джузеппе оставил дверь открытой.

Все бросились туда. Грей и Рейчел подхватили старого Джузеппе под руки и почти понесли его к домику. Но не успели они добежать, как раздался взрыв. Изнутри домика вырвался огненный шквал, а дверь сорвало с петель и отшвырнуло на середину булыжного двора. Ударная волна выбила все окна, и осколки стекла усеяли двор.

Грей упал на одно колено, прикрыв своим телом Рейчел и старика итальянца, Кэт точно так же прикрыла собой Вигора. Грей водил дулом пистолета из стороны в сторону, но цели не видел. Он ожидал увидеть фигуры в черных балахонах, бегущие к ним со всех сторон, однако их не было. Окружающий пейзаж с виноградниками и зонтичными соснами имел совершенно мирный вид.

– Монк! – позвал Грей.

Его партнер уже держал дробовик на изготовку и озирал окрестности через оптический прицел ночного видения, укрепленный на стволе.

– Я никого не вижу, командир, – проговорил он.

В руке лежавшего на булыжниках Вигора зазвонил телефон, и все головы повернулись в его сторону. Раздался второй, затем третий звонок. Грей кивком головы велел ему ответить. Вигор нажал кнопку и поднес трубку к уху.

– Pronto[46],– произнес он, а через секунду отнял телефон от уха и протянул его Грею. – Это вас.

Грей понял, что их целенаправленно удерживают на месте. Больше никто по ним не стрелял. Интересно почему? Грей взял трубку. Прежде чем он успел сказать хоть слово, его приветствовал женский голос:

– Здравствуйте, коммандер Пирс.

– Сейхан, – выдавил он.

– Как я понимаю, командование «Сигмы» уже успело передать вам мое послание.

Каким-то образом леди-дракон вычислила их, проследила до этого места и устроила засаду. И Грей знал, в чем причина.

– Загадка… – пробормотал он.

– Из того, с каким встрепанным видом вы выбрались из катакомб, я могу сделать только один вывод: вам удалось найти ответ.

Грей ничего не ответил.

– Рауль тоже не захотел делиться со мной тем, что ему известно, – ровным тоном продолжила Сейхан. – Похоже, орден дракона поставил своей целью вытеснить «Гильдию» на обочину, только у них этот номер не пройдет. То же касается и вас. Если вы соблаговолите поделиться со мной своими знаниями, я оставлю всех вас в живых.

Грей зажал трубку ладонью.

– Монк!

– Я по-прежнему никого не вижу, командир, – шепотом ответил тот.

Сейхан заняла снайперскую позицию, с которой просматривался весь двор. Однако саму ее надежно укрывали виноградники, деревья и склоны холмов. По-видимому, она пробралась сюда, пока члены группы находились в катакомбах, и заложила взрывное устройство в доме, чтобы вынудить их остаться на открытом пространстве. Теперь они находились целиком в ее власти.

– Судя по тому, как вы спешили, время сейчас является для вас решающим фактором. А я могу просидеть тут всю ночь, убивая ваших товарищей одного за другим – до тех пор, пока вы не заговорите. – Словно в доказательство серьезности ее намерений, пуля ударилась в булыжник возле ноги Грея, обдав его шрапнелью острых каменных осколков. – Так что, коммандер, будьте хорошим мальчиком.

Повернув голову, Монк прошептал в сторону Грея:

– Она, наверное, использует на своей винтовке пламегаситель. Я не вижу даже вспышек света.

Это была западня, и Грею не оставалось ничего другого, кроме как торговаться.

– Что вы хотите знать? – спросил он, пытаясь выиграть время.

– Сегодня вечером орден дракона проводит очередную операцию, и мне кажется, вы уже знаете, в чем она будет заключаться. Расскажите мне об этом, и вы свободны.

– А откуда мне знать, что вы сдержите свое слово?

– Ниоткуда. Но у вас нет выбора. Неужели вы не понимаете этого, Грей? Кстати, вы разрешите мне называть вас просто по имени? До тех пор, пока вы нужны мне, я буду рядом, оберегая вас от опасности, но мне совершенно определенно не нужны вы все в полном составе. Если надо, я докажу это конкретными действиями.

У Грея действительно не было выбора.

– Ладно! Хорошо! – ожесточенно проговорил он. – Мы действительно разгадали эту чертову шараду!

– В каком месте орден дракона нанесет следующий удар?

– В церкви, – уклончиво ответил он. – Рядом с Колизеем есть…

Мимо его левого уха просвистела пуля, и хранитель катакомб издал сдавленный крик. Обернувшись, Грей увидел, что старик навзничь повалился на камни двора, держась за плечо, а из-под его пальцев течет кровь. Рейчел бросилась к нему на помощь.

– Помоги им, Монк, – приказал Грей, бормоча про себя проклятия.

У его товарища по команде имелась походная аптечка, и он обладал необходимыми медицинскими навыками. Однако Монк медлил. Он продолжал обозревать окрестности сквозь оптический прицел, не желая отвлекаться ни на что другое.

Грей еще раз энергично махнул ему рукой. Трудно было ожидать, что Сейхан совершит ошибку и обнаружит себя. Монк опустил дуло обреза и направился к старику.

– Одну контрамарку я вам уже выдала, – прозвучал в ухе Грея голос Сейхан. – Хотите вторую? Еще раз соврете, и вы ее получите. Только крови будет гораздо больше.

Пальцы Грея сжали трубку телефона с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– У меня имеются собственные источники информации, – продолжала женщина, – поэтому вам меня не провести.

Грей лихорадочно размышлял над тем, как увести ее на ложный путь, но стоны Джузеппе делали эту задачу практически неосуществимой. У Грея не оставалось ни времени, ни выбора. Он вынужден был сказать ей правду. До сих пор Сейхан делала все, чтобы он оставался в игре, и теперь пришла пора отдавать долг. Нравится или нет, они с «Гильдией» были сейчас в одной упряжке. Свести счеты с этой бандой он успеет и потом. Но для этого необходимо было остаться в живых.

– Если вы правы насчет времени операции, – сказал Грей, – то сегодня ночью орден дракона нанесет удар по Ватикану.

– Где именно?

– Под зданием собора. Возле гробницы святого Петра.

Грей вкратце поведал Сейхан о том, что им удалось извлечь из древней загадки и какие действия, по их мнению, должен предпринять орден дракона в ближайшие часы.

– Хорошо потрудились, – заметила Сейхан. – Не зря я оставила вас в живых. А теперь избавьтесь от всех своих телефонов. Бросьте их в горящий коттедж. И никаких фокусов, коммандер Грей! Не считайте меня дурочкой. Я точно знаю, сколько сотовых телефонов имеется в распоряжении вашей группы.

Грей повиновался. Кэт собрала все мобильники и, демонстрируя каждый из них невидимому противнику, бросила один за другим в горящий дом. Кроме одного – того, который прижимал к уху Грей.

– А теперь – arrivederci[47], коммандер Грей.

Трубка взорвалась возле его уха, ужалив Грея роем пластмассовых осколков. В ушах у него зазвенело, по шее потекла кровь.

Грей напрягся, ожидая следующего выстрела, но услышал лишь, как где-то неподалеку с рычанием завелся двигатель мотоцикла. Его шум стал быстро удаляться. Леди-дракон, получив необходимую ей информацию, уезжала.

Обернувшись, Грей увидел, что Монк уже перевязал плечо старика хранителя.

– Всего лишь царапина, – сказал он, – ему повезло.

Но Грей знал, что везение тут совершенно ни при чем. Если бы эта женщина захотела, то перестреляла бы их всех до единого, как куропаток.

– Как твое ухо? – осведомился Монк.

Вместо ответа Грей сердито мотнул головой. Но Монк не собирался оставлять его в покое. Он подошел и без особой деликатности осмотрел ухо командира.

– Только кожа поцарапана. Погоди-ка, не шевелись.

Он продезинфицировал царапину и побрызгал на нее каким-то спреем из небольшого флакона. Ухо нещадно защипало.

– Жидкая повязка, – пояснил Монк. – Высыхает за считанные секунды, а если я на нее подую, то еще быстрее. Но, боюсь, ты тогда чересчур возбудишься.

Рейчел и Вигор помогли хранителю подняться с булыжников и поставили его на ноги. Кэт нашла пастуший посох старика и подала ему. Джузеппе не отводил глаз от своего дома. Языки огня уже вырывались из щелей в деревянных ставнях.

Вигор положил ладонь на плечо старика и извинился:

– Mi dispiace…

Джузеппе пожал плечами и на удивление твердым голосом проговорил:

– Мои овцы остались целы, а дом… Дом можно отстроить заново.

– Нам срочно нужно добраться до телефона, – негромко напомнила Рейчел, обращаясь к Грею. – Необходимо предупредить генерала Ренде и Ватикан.

Грей понимал, что, лишив их средств связи, Сейхан преследовала единственную цель – выиграть время для ордена дракона и, следовательно, для «Гильдии». Он посмотрел в сторону запада. Солнце уже скрылось, и о нем напоминал лишь малиновый свет над линией горизонта. Орден дракона наверняка уже приступил к осуществлению запланированной операции.

– Джузеппе, – обратился к хранителю Грей, – у вас есть автомобиль?

Старик медленно кивнул:

– За домом.

Он провел их туда. Позади горящего домика стоял покрытый дранкой каменный гараж, больше напоминающий лачугу. У него даже двери не было. Сквозь дверной проем было видно, что там стоит машина, но понять какая, не было возможности, поскольку автомобиль был закрыт брезентовым чехлом.

Джузеппе махнул своим посохом в сторону гаража:

– Ключи – в зажигании, бензин я залил только на прошлой неделе.

Монк и Кэт подошли к гаражу и стащили с машины брезент. Их взглядам предстала черная, как обсидиан, «мазерати-себринг» 1966 года. Она напомнила Грею первые спортивные модификации «форда-мустанг»: длинный, вытянутый капот двигателя, широкие шины – мощный, идеально сложенный, мускулистый зверь, рожденный для скорости.

Вигор с удивлением посмотрел на Джузеппе. Тот передернул плечами:

– Машина моей тети. Она на ней почти не ездила.

Рейчел со счастливой улыбкой направилась к автомобилю, за ней последовали остальные. Джузеппе остался, чтобы дождаться приезда пожарной команды и не покидать свой пост хранителя катакомб.

Рейчел скользнула на водительское сиденье. Она лучше кого бы то ни было знала улицы Рима. Но далеко не все были удовлетворены выбором водителя.

– Монк, – сказала Рейчел, поворачивая ключ в замке зажигания.

– Что?

– Может, тебе лучше закрыть глаза?

21 час 22 минуты

После короткой остановки у таксофонов все снова погрузились в машину, Рейчел отъехала от обочины и нахально вклинилась в дорожный поток. Водитель «фиата», которого она подрезала, наградил ее длинным возмущенным гудком. Что он нервничает? Расстояние между ним и передней машиной было вполне достаточным для ее «мазерати» – метра два, не меньше!

На улицы Рима спустилась ночь, и фары «мазерати» длинными светлыми кинжалами разрезали темноту. На улице, ведущей к центру города, вытянулась длинная линия рубиновых тормозных огней. Рейчел неслась с недопустимой скоростью, перестраиваясь из ряда в ряд, виляя между другими автомобилями и обгоняя их так, как если бы они стояли. Время от времени она даже выезжала на полосу встречного движения. Безобразное нарушение, но терять время было нельзя.

С заднего сиденья послышался мучительный стон. Рейчел прибавила скорости, но в ее адрес не раздалось ни единого упрека.

Чуть раньше, когда они остановились у таксофонов, Рейчел попыталась дозвониться генералу Ренде, пока Вигор дозванивался до кардинала Сперы. И дядю, и племянницу ждала неудача. Генерал Ренде лично командовал карабинерами, обеспечивавшими безопасность грандиозной поминальной мессы в соборе Святого Петра, а кардинал Спера принимал непосредственное участие в службе. Сообщения им были оставлены, тревога поднята. Только вот… хватит ли времени?

Все люди, которые могли бы предпринять какие-то меры, находились на поминальной мессе, всего в нескольких шагах от того места, где орден дракона собирался нанести очередной удар. Огромные толпы народа служили прекрасным прикрытием.

– Сколько еще? – не поднимая глаз, спросил Грей.

Он сидел на пассажирском сиденье, положив рюкзак на колени, и что-то мастерил. Что именно, Рейчел понять не могла: все ее внимание было приковано к дороге.

Они промчались мимо Форума Траяна, древнеримского эквивалента рыночной площади. Разрушающееся полукруглое строение стояло на самой вершине Квиринальского холма. Отличный ориентир, видимый из любой точки города.

– Три километра, – ответила Грею Рейчел.

– Учитывая то, что на площади Святого Петра собралась огромная толпа, нам не добраться до центрального входа в собор, – сказал Вигор, сидевший на заднем сиденье. – Езжай по Аврелиевой дороге, вдоль южной стены Ватикана. Мы подъедем к собору сзади.

Рейчел молча кивнула. Движение стало еще более плотным, поскольку дорога перед мостом через Тибр сужалась, напоминая бутылочное горлышко.

– Расскажите мне о раскопках под собором Святого Петра, – попросил Грей Вигора. – Имеются ли какие-нибудь другие входы туда?

– Нет, – ответил монсиньор. – Это изолированное пространство. Прямо под собором Святого Петра располагаются Священные пещеры, которые соединяются с храмом. Там похоронены многие знаменитые люди, там же находятся захоронения многих пап. В тысяча девятьсот тридцать девятом году рабочие, подготавливая место для захоронения Папы Пия Одиннадцатого, обнаружили прямо под нижним уровнем Священных пещер огромный древнеримский некрополь с захоронениями, относящимися к первому веку нашей эры. Это место называют просто раскопками.

– Насколько обширно это пространство? – спросил Грей.

– Вы когда-нибудь бывали в подземном городе Сиэтла? – вопросом на вопрос ответил Вигор.

Грей с недоумением обернулся и посмотрел на монсиньора.

– Я был там лишь однажды, на конференции археологов, – пояснил Вигор. – Под современным Сиэтлом лежит его прошлое – город времен Дикого Запада. Там в нетронутом виде сохранились лавки, уличные фонари, деревянные тротуары. Некрополь чем-то схож с этим подземным городом – древнеримское кладбище, похороненное под Священными пещерами. После археологических раскопок обнажился лабиринт мощенных камнем улиц и коридоров с могилами, склепами, гробницами.

Рейчел наконец-то добралась до моста и стала прокладывать себе дорогу в плотном потоке машин, стремящихся поскорее добраться до противоположного берега Тибра. Съехав с моста, она отделилась от основного потока, развернулась и поехала в противоположном от площади Святого Петра направлении. Она двигалась на юг.

Сделав несколько крутых поворотов на дорожном «серпантине», машина поехала вдоль высоких Леонинских стен Ватикана. Уличные фонари тут были редкостью, поэтому автомобиль ехал почти в кромешной темноте.

– Вон туда, – сказал Вигор, указывая рукой.

Впереди находился каменный мост с железнодорожными рельсами. Эта ветка начиналась в Ватикане и через этот мост вливалась в общую железнодорожную систему Рима. Она была предназначена исключительно для путешествий Папы Римского и высших сановников Ватикана.

– Перед мостом поверни направо, – сказал племяннице Вигор.

Едва не проскочив в темноте мимо поворота, Рейчел все же заметила его, резко вывернула руль влево и, съехав с основной трассы, оказалась на второстепенной служебной дороге Ватикана, усыпанной щебнем и карабкающейся круто вверх. Вскоре она уткнулась в рельсы.

– Туда! – приказал Вигор, снова указывая влево.

В том направлении никаких дорог уже не было, только узкая полоска травы, сорняков и камней, тянувшаяся вдоль рельсов. Автомобиль, подпрыгивая на ухабах, съехал с покрытой щебенкой дороги и помчался по целине рядом с рельсами.

Рейчел гнала машину к воротам в Леонинской стене. Свет от фар прыгал на дороге то вверх, то вниз. Доехав до стены, Рейчел притормозила, поскольку ворота были узкими и провести в них «мазерати» было целой проблемой.

В свете их фар появился другой автомобиль – темно-синий служебный микроавтобус, который, раскорячившись поперек дороги, блокировал дальнейший путь. Два швейцарских гвардейца стояли с обеих сторон фургона, направив на нежданных гостей штурмовые винтовки.

Рейчел резко затормозила, высунула из окна руку с удостоверением корпуса карабинеров и закричала:

– Лейтенант Рейчел Верона! И монсиньор Верона! У нас дело первостепенной важности!

Им дали знак проехать вперед, но один из гвардейцев продолжал держать оружие на изготовку, нацелив его в лицо Рейчел.

Ее дядя быстро предъявил свои ватиканские документы, добавив:

– Нам необходимо срочно встретиться с кардиналом Сперой.

Гвардеец осветил лучом фонарика остальных пассажиров «мазерати».

К счастью, они оказались достаточно предусмотрительны и заранее спрятали оружие. Сейчас у них не было времени отвечать на вопросы.

– Я ручаюсь за них, – твердо проговорил Вигор, – и кардинал Спера – тоже.

Фургон отъехал, освободив «мазерати» путь внутрь города-государства. Вигор, высунувшись из окна, спросил у гвардейца:

– Вас уже предупредили о возможности террористической атаки?

Глаза гвардейца удивленно расширились, и он отрицательно помотал головой:

– Нет, монсиньор.

Рейчел и Грей обменялись взглядами. «Только не это!» Произошло именно то, чего они опасались: в суматохе, вызванной приготовлениями к поминальной службе, их сообщение затерялось в длинной цепочке церковных инстанций. Церковь никогда не умела действовать быстро – ни в плане перемен, ни даже перед лицом опасности.

– Блокируйте этот вход и никого не пропускайте! – приказал Вигор.

Гвардеец откликнулся на командные интонации в голосе монсиньора и кивнул.

Вигор откинулся на сиденье.

– После того склада поворачивай направо, – сказал он Рейчел.

Ее не нужно было уговаривать двигаться быстрее. Машина рванулась вперед, пересекла небольшую автостоянку перед причудливым двухэтажным зданием старого склада и свернула направо. Они миновали мастерскую мозаики – единственное производство, имеющееся на территории Ватикана, – затем пронеслись по проезду между дворцом Трибунала и палаццо Сан-Карло. Здесь застройка стала гораздо гуще. Огромный купол собора Святого Петра занимал уже полнеба.

– Останови у приюта Святой Марты, – велел племяннице Вигор.

Рейчел затормозила у тротуара. Слева от них располагалась ризница, соединяющаяся с основной махиной собора, справа находилось здание папского хосписа. Рейчел заглушила двигатель. Отсюда им предстояло передвигаться пешком. Их цель – вход в древний некрополь – располагалась по другую сторону ризницы.

Когда они выбрались из машины, до их слуха донеслось приглушенное пение. Папский хор пел «Ave Maria». Месса шла полным ходом.

– Следуйте за мной, – велел Вигор.

Они прошли через арку и оказались на открытом дворе. Здесь было безлюдно. Все в Ватикане были заняты в мессе, на которой присутствовал сам Папа. Рейчел уже сталкивалась с этим раньше: во время грандиозных церковных служб вроде этой Ватикан полностью пустел.

В дальней части ризницы к хору присоединился другой монотонный звук. Он доносился спереди, из Арки колоколов, ведущей на площадь Святого Петра. Это был гул тысяч голосов тех, кто собрался на площади. Сквозь темный проход арки были видны отблески множества свечей.

– Сюда, – сказал Вигор, останавливаясь возле неприметной стальной двери в углу маленького дворика и вынимая из кармана большое кольцо с ключами. – Это и есть вход на территорию раскопок.

– И никакой охраны, – отметил Грей.

Только возле Арки колоколов торчала пара швейцарских гвардейцев с винтовками в руках, но их внимание было приковано к толпе. Вигора и его спутников они не заметили, поскольку стояли к ним спинами.

– По крайней мере, дверь заперта, – сказал Вигор. – Может быть, нам все-таки удалось опередить орден дракона.

– Не стоит на это рассчитывать, – предостерег его Грей. – Нам известно, что у них есть свои люди в Ватикане. У них тоже могут быть ключи.

– Ключи есть лишь у очень немногих. Мне их выдали постольку, поскольку я возглавляю Папский институт археологии. – Монсиньор повернулся к племяннице и протянул ей два ключа: – Вот эти открывают вторую дверь, находящуюся внизу, и ограду гробницы святого Петра.

Рейчел попыталась отказаться брать ключи:

– Но…

– Ты знаешь расположение раскопок лучше, чем кто-либо. Мне нужно поскорее найти кардинала Сперу. Папу необходимо удалить из собора в безопасное место, а затем эвакуировать и всех остальных людей, да так, чтобы не поднялась паника. – Вигор прикоснулся к своему воротничку священника. – Быстрее, чем я, этого не сделает никто.

Рейчел согласно кивнула и взяла ключи, понимая, что статус дяди поможет ему получить аудиенцию у кардинала без каких-либо проволочек. Нельзя было исключать возможность того, что государственный секретарь Ватикана еще не знает о готовящейся атаке и именно поэтому до сих пор не объявлена тревога. Территория Ватикана не подпадала под юрисдикцию даже такого могущественного человека, как генерал Ренде.

Перед тем как уйти, Вигор бросил на Грея быстрый взгляд, но Рейчел перехватила и безошибочно расшифровала его. Это была обращенная к американцу молчаливая просьба: «Сберегите мою племянницу». Рейчел крепко сжала в ладони кольцо с ключами. Что ж, хорошо хоть дядя не пытается отослать ее прочь. Он осознавал масштабы грозящей опасности, понимал, что на чашу весов положены тысячи человеческих жизней.

Вигор направился к главному входу в ризницу – это был кратчайший путь, ведущий в самое сердце собора.

Грей повернулся к своей команде и приказал всем надеть и надежно закрепить радиопереговорные устройства – комплекты, каждый из которых состоял из миниатюрного микрофона и наушников. Эта сверхчувствительная аппаратура была способна улавливать и четко передавать даже едва слышный шепот. Из своего рюкзака Грей выудил запасной комплект и протянул его Рейчел, объяснив, как им пользоваться. Она стала практиковаться, а Монк тем временем открыл стальную дверь. На лестнице, ведущей в подвал, было темно, как ночью.

– Там, внутри, находится выключатель, – прошептала Рейчел.

– Мы будем действовать в темноте, – отрезал Грей.

Монк и Кэт согласно кивнули. Они надели очки ночного видения, такие же Грей вручил Рейчел. Это приспособление было знакомо ей еще с тех пор, как она проходила военную подготовку. Она надела их, и окружающий мир сразу окрасился в зеленые и серебристые тона.

Первым двинулся Грей, Рейчел шла следом за Кэт, а Монк, неслышно закрыв за ними дверь, пошел в арьергарде. Темнота была столь густой, что даже от специальных очков было не очень много проку. И приборам ночного видения нужна хоть малая толика света. Грей включил фонарик, свет которого показался ослепительным, и закрепил его под стволом пистолета. Рейчел на секунду приподняла очки на лоб, и путь перед ней снова погрузился в кромешную темноту. Судя по всему, фонарь Грея испускал ультрафиолетовый свет, видимый только с помощью этих специальных приборов. Убедившись в этом, Рейчел водрузила очки на место.

Странный, потусторонний свет освещал первый зал, в котором они оказались. Здесь находилось несколько выставочных стендов и моделей, показываемых посетителям в ходе редких экскурсий. Их взглядам предстала модель первой церкви императора Константина, построенной на этом месте еще в 324 году. Еще одна модель представляла собой уменьшенную копию того, что в императорском Риме называлось aedicula – небольшой усыпальницы, похожей на двухэтажный храм. Именно такое сооружение было возведено на месте захоронения святого Петра. По сообщениям историков, Константин построил куб из мрамора и порфира – редкого камня, который завозили из Египта. В этот куб он заключил могилу святого, а затем построил вокруг сооружения свою церковь.

Этот куб был заново обнаружен вскоре после того, как начались раскопки некрополя. Он оказался прямо под главным алтарем собора Святого Петра. Там сохранился кусок стены первоначальной церкви, покрытый христианской росписью, в том числе и греческими буквами, составляющими два слова: «Petros eni», то есть «Петр – здесь».

И действительно, обнаруженные в углублении стены кости и остатки одежды могли принадлежать мужчине такого же роста и сложения, какими, согласно традиции, обладал святой Петр. Совпадал и возраст останков. Они были уложены в пуленепробиваемые пластиковые контейнеры, изготовленные, как ни странно, Министерством обороны США, и помещены обратно в усыпальницу. Именно туда и лежал сейчас путь Грея и его группы.

– Сюда, – шепнула Рейчел, указав на крутую винтовую лестницу, уходящую вниз.

Грей по-прежнему возглавлял короткую процессию. Они уже находились значительно ниже фундамента собора. Тело Рейчел пронизал могильный холод. Она почувствовала себя раздетой. Специальные очки ограничивали диапазон ее зрения, и женщина ощутила, как подкрадывается клаустрофобия.

Внизу лестницы дорогу им преградила маленькая дверь. Рейчел непроизвольно прижалась к Грею, снова вдохнув сильный мужской запах, исходящий от него. Достав кольцо с ключами, она выбрала нужный, сунула его в замок и повернула. Но когда она хотела распахнуть дверь, Грей перехватил ее руку и осторожно, но твердо отодвинул женщину назад, заставив встать за своей спиной. Только после этого он приоткрыл дверь всего на несколько сантиметров и заглянул внутрь. Рейчел и другие ждали.

– Все чисто, – сказал наконец Грей, – только темно, как в могиле.

– Очень смешно, – буркнул Монк.

Грей толкнул дверь, и она открылась нараспашку.

Рейчел приготовилась услышать взрыв или стрельбу, но подземелье встретило их поистине гробовой тишиной.

После того как все вошли внутрь, Грей повернулся к группе.

– Я думаю, монсиньор оказался прав, – сказал он, – и нам действительно удалось опередить орден дракона. На сей раз это мы устроим им засаду.

– Каков план? – поинтересовался Монк.

– Во-первых, мы не станем рисковать. Устроим ловушку и уберемся отсюда ко всем чертям. – Грей указал в сторону двери, через которую они только что вошли. – Монк, ты следишь за дверью. Это единственный вход и выход отсюда. Охраняй наши спины.

– Запросто!

Затем Грей протянул Кэт два небольших контейнера, похожие на картонные коробки, в которых в магазинах продаются яйца.

– Это звуковые гранаты и световые бомбы. Попробуем оглушить и ослепить их. Мы с Рейчел пойдем к могиле, а ты тем временем установи эти штуки по всему периметру.

– Ясно, – кивнула она.

После этого Грей повернулся к Рейчел:

– Пошли к могиле святого Петра.

Она повела его по древнеримской дороге, уводящей в глубь темного некрополя. По обеим ее сторонам тянулись вереницы фамильных склепов и усыпальниц. Стены были выложены тончайшими кирпичами – самым распространенным строительным материалом, применявшимся в I веке. Многие усыпальницы были украшены мозаикой и фресками, но какие-либо детали этих изображений было совершенно невозможно разобрать сквозь приборы ночного видения. Изредка встречались скульптуры, и в призрачном, искажающем реальность свете ультрафиолетового фонаря казалось, что они движутся. Создавалось впечатление, что мертвые оживают прямо на глазах и поднимаются из своих саркофагов.

Когда они достигли центра некрополя, Рейчел указала вперед. Узкий металлический мостик поднимался к платформе и прямоугольному окошку.

– Усыпальница святого Петра, – шепотом проговорила она.

21 час 40 минут

Грей направил дуло пистолета, на котором был укреплен ультрафиолетовый фонарь, на усыпальницу и посветил в окошко. Примерно в трех метрах от стекла рядом с кирпичной стеной возвышался мраморный куб. У основания куба находилось отверстие. Нагнувшись, Грей направил туда луч фонаря. Его взору предстала прозрачная коробка с каким-то предметом, напоминающим кусок белой глины. Кость. Кость святого Петра!

Грей почувствовал, как зашевелились волосы на голове, а по коже побежали мурашки. Несмотря на то что они находились в самом сердце Римско-католической церкви, Грей ощутил себя археологом, который оказался на каком-то затерянном континенте и теперь роется в темной пещере.

– Командир, – окликнула его Кэт, – я здесь.

Она закончила закладывать заряды и теперь присоединилась к ним.

– Мы можем подойти ближе? – выпрямившись, спросил Грей.

С помощью второго ключа, полученного от дяди, Рейчел открыла ворота, ведущие внутрь святилища.

– Нам нужно поторапливаться, – предупредил Грей.

Он чувствовал, что время на исходе. Впрочем, он мог и ошибаться. Возможно, орден дракона нанесет удар только после полуночи, как это было в Кёльне. Но Грею не хотелось рисковать.

Он вынул из рюкзака приспособление, которое настраивал в машине по дороге сюда. Это был комплект из двух миниатюрных видеокамер и лэптопа. Оглядевшись, Грей поискал глазами самые неприметные для постороннего взгляда места. Одну камеру он закрепил в трещине соседнего с усыпальницей надгробия – так, чтобы она смотрела прямо на могилу святого Петра. Вторую он направил в противоположном направлении, поместив ее внутрь усыпальницы и нацелив объектив в окошко, чтобы она фиксировала каждого, кто приблизится к святилищу.

– Что ты делаешь? – спросила Рейчел.

– Я не хочу, чтобы наша ловушка сработала раньше времени, – пояснил он. – Пусть они подойдут поближе, почувствуют себя в безопасности и установят свою аппаратуру. Только после этого мы нанесем удар. Мы не должны оставить им ни единого шанса для того, чтобы привести в действие их прибор и активировать кости волхвов.

Закончив возиться с камерами, Грей махнул рукой, давая знать, что им пора выходить. Через несколько секунд Рейчел вновь заперла ворота усыпальницы на ключ.

– Монк! – позвал в микрофон Грей. – Как там у тебя?

– Все тихо.

Ну и отлично.

Грей подошел к стоящей неподалеку полуразрушенной временем гробнице. В одной из ее стен зияла большая дыра, да и костей внутри давно не было. Вынув из рюкзака лэптоп, он поместил его в гробницу и присоединил к USB-порту компьютера портативный усилитель сигнала. Зажегся зеленый огонек, указывающий, что соединение установлено. Грей щелкнул переключателем и перевел компьютер в спящий режим. Монитор лэптопа погас.

Грей распрямился и объяснил товарищам:

– Видеокамеры не обладают достаточной мощностью для того, чтобы передавать изображение на достаточно большое расстояние. Лэптоп будет принимать и усиливать сигналы с видеокамер – так, чтобы их можно было получать, находясь на поверхности. Когда головорезы из ордена дракона окажутся здесь, в западне, мы приведем в действие звуковые и световые бомбы, а затем вернемся вниз с целой дивизией швейцарских гвардейцев.

Кэт, словно отдавая должное командиру, сказала:

– Нам не представилась бы такая возможность, если бы там, в катакомбах, мы слишком осторожничали и потеряли бы из-за этого время.

Грей кивнул. Наконец-то удача повернулась к ним лицом. Осторожность – это, конечно, хорошо, но…

Его мысли были прерваны серией прогремевших взрывов. Они прозвучали чуть приглушенно, как взрывы глубинных бомб под водой, но все же их эхо раскатилось по всему некрополю, и тут же послышался гораздо более громкий звук – крошащегося, ломающегося камня.

Грей присел на корточки и задрал голову кверху. В потолке стали появляться отверстия. Вниз, на гробницы и усыпальницы, полетели обломки камня и галька, посыпался песок. И раньше, чем улеглась пыль, из отверстий в потолке, извиваясь в воздухе, словно змеи, упали длинные черные веревки, а по ним стремительно заскользили темные фигуры мужчин. Настоящая штурмовая команда. Они спускались в некрополь и тут же растворялись во тьме.

Грей сразу понял, что происходит. Орден дракона решил проникнуть в некрополь сверху, через Священные пещеры, куда можно было попасть прямо из собора. Должно быть, штурмовики пришли на поминальную службу, а затем с помощью своего агента из Ватикана незаметно проскользнули в Священные пещеры. Их загадочный прибор, очевидно, еще загодя был тайно пронесен в город мертвых и спрятан среди папских усыпальниц. А теперь, оставаясь незамеченными в суматохе грандиозной мессы, они пробрались туда, забрали свое оборудование, заложили в пол Священных пещер специальные заряды и, проделав отверстия, спустились прямиком в это подземелье. Обратно штурмовая команда выберется тем же путем и бесследно растворится в многотысячной толпе.

Этого нельзя допустить!

– Кэт, – прошептал Грей в микрофон, – отведи Рейчел к Монку. Не вступайте в бой и не обнаруживайте себя. Выходите наверх и возвращайтесь со швейцарскими гвардейцами.

Кэт схватила Рейчел за локоть.

– А ты? – спросила она Грея.

Он уже двигался к усыпальнице святого Петра.

– Я остаюсь здесь. Буду следить за изображением с видеокамер. Если надо будет, задержу их, а потом, когда ловушка захлопнется, сообщу вам по переговорному устройству.

В глубине души Грей надеялся, что еще не все потеряно.

На связь вышел Монк:

– Не ходите сюда! – предупредил он. – Эти гады проделали дыру в потолке прямо над входом. Мне чуть не проломило башку здоровенным куском камня. Дверной проем завален наглухо.

Из задней части некрополя послышались автоматные очереди.

– Короче, через эту дверь больше не войти и не выйти, – закончил Монк.

– Кэт?

– Я все слышала, командир.

– В таком случае всем лечь на пол и ждать моей команды, – приказал Грей и, низко согнувшись, побежал по древней улице.

Они оказались предоставлены сами себе.

21 час 44 минуты

Вигор вошел в ризницу собора Святого Петра через дверь, которую охраняли двое швейцарских гвардейцев. Прежде чем монсиньору удалось попасть внутрь собора, ему пришлось трижды предъявлять свое удостоверение, и на каждом посту он вкратце рассказывал гвардейцам о том, что привело его сюда, и приказывал быть готовыми к любому повороту событий. Высокий сан и красноречие Вигора заставляли гвардейцев верить ему безоговорочно. Слава богу, хоть эти будут во всеоружии, когда грянет беда!

Почему же его предупреждение не заставило Ватикан насторожиться и принять соответствующие меры? Может быть, он был недостаточно убедителен, когда звонил сюда двадцать минут назад? А неуверенность эта, по всей видимости, объяснялась тем, что Вигор еще не знал точно, когда именно орден дракона предпримет атаку.

Но теперь дела наконец пошли как надо.

Вигор миновал памятник Пию VII и вошел в неф в его средней части. Собор был выстроен в виде гигантского креста площадью в двадцать пять тысяч квадратных метров. Это сооружение было столь огромных размеров, что в одном только нефе две футбольные команды без всяких помех могли бы провести матч.

Сейчас в этом огромном помещении яблоку негде было упасть. Все ряды скамеек – и нефа, и трансепта – были заполнены прихожанами, все вокруг сияло от света тысяч свечей в восьмистах светильниках. Папский хор исполнял «Exaudi Deus», причем пение, усиленное особой акустикой, звучало едва ли не громче, чем музыка на рок-концерте.

Вигор торопился, но сознательно сдерживал себя, чтобы не перейти на бег. Если в соборе начнется паника, последствия будут поистине катастрофическими. Жестом он подозвал к себе двух швейцарских гвардейцев, немногословно описал им ситуацию и приказал разойтись в разные стороны и ввести в курс дела всех своих собратьев по оружию, находившихся в соборе. Согласно плану Вигора первым делом отсюда следовало вывести Папу, а затем высшие чины Ватикана должны были осторожно и дипломатично организовать эвакуацию прихожан.

Как только Вигор вошел в неф, его взгляду тут же предстал папский алтарь.

В дальнем конце алтаря сидели Папа и кардинал Спера. Они расположились под baldacchino работы великого Бернини – позолоченным бронзовым балдахином, стоявшим в центральном алтаре. Поддерживаемый четырьмя массивными витыми бронзовыми колоннами, украшенными позолоченными оливковыми и лавровыми ветвями, он вознесся на высоту десяти метров. На самом балдахине находилась золотая сфера, а ее, в свою очередь, венчал золотой крест.

Вигор сосредоточенно прокладывал себе путь вперед. Поскольку у него не было времени на переодевание, он, вероятно, производил довольно странное впечатление: белый церковный воротник и запыленный, невзрачный, вовсе не церковный наряд. Кто-то из прихожан смотрел на странную фигуру Вигора с неодобрением, другие – снисходительно, видимо полагая, что это бедный провинциальный священник из какого-нибудь заштатного прихода, которого привлек блеск грандиозной службы в главном соборе не только Ватикана, но и всего мира.

Пройдя чуть вперед, Вигор повернул налево. Он собирался обойти алтарь сбоку и подойти сзади, чтобы поговорить с кардиналом Сперой незаметно для посторонних глаз. Однако стоило ему пройти мимо статуи святого Лонгина[48], как из темного дверного проема высунулась чья-то рука и ухватила его за локоть. Вигор обернулся и увидел высокого седовласого человека примерно одного с ним возраста. Это был prefetto Альберто, главный хранитель архивов Ватикана, человек, которого Вигор хорошо знал и безмерно уважал.

– Вигор, – заговорил Альберто, – я слышал, что…

Окончание его фразы потонуло в особенно громком рефрене хора.

Вигор шагнул в дверной проем, откуда начинался коридор, ведущий в Священные пещеры, и, наклонившись к хранителю, переспросил:

– Простите, Альберто, что вы…

Хватка на его локте усилилась, а в ребра уперлось дуло пистолета с глушителем.

– Ни слова больше! – свистящим шепотом предупредил Альберто.

21 час 52 минуты

Грей распростерся на животе внутри усыпальницы, скрючившись так, чтобы его нельзя было заметить через пролом в стене. Его пистолет лежал рядом с открытым лэптопом. Дисплей был настроен таким образом, что изображение на нем можно было увидеть только в ультрафиолетовых лучах. Монитор был разделен на две равные части. На левую часть транслировалось изображение с камеры, снимавшей усыпальницу святого Петра, на правую – со второй, которая фиксировала подходы к могиле апостола со стороны основной части некрополя.

Штурмовая команда ордена дракона разделилась на две группы. Члены первой разбрелись по всей территории некрополя и, видимо, выполняли патрульные функции, другие включили фонарики и приготовились приступить к работе, которую им предстояло выполнить возле могилы святого Петра. Они действовали слаженно и быстро. Было видно, что каждый знает свою задачу. Ворота в ограде усыпальницы уже были открыты. Двое боевиков расположились по бокам знаменитой могилы и преклонили колена. Однако причиной этого была отнюдь не набожность. Они прилаживали к каждой из ее сторон два больших диска. Третьего из них – человека огромного роста – невозможно было не узнать даже в темноте.

Это был Рауль.

В руках он держал металлический кейс. Открыв его, гигант достал прозрачный цилиндр со знакомым сероватым порошком. Очевидно, они уже успели перевести кость волхва в порошкообразное состояние. Через небольшое отверстие Рауль просунул цилиндр в усыпальницу святого Петра, а затем подсоединил источник питания…

Грей понимал, что враги хорошо подготовились. Прибор уже собран и настроен, ждать больше нельзя. Сейчас им предоставляется единственная возможность застать боевиков ордена дракона врасплох, возможно, даже заставить их бежать, побросав в спешке свое оборудование. Сейчас или никогда!

– Начинаю обратный отсчет, – прошептал он в микрофон. Его рука потянулась к кнопке, приводившей в действие звуковые и световые бомбы. – Прикончите как можно больше этих уродов, пока они будут пребывать в ступоре, но не рискуйте без особой надобности. Постарайтесь постоянно находиться в движении и не показывайтесь им на глаза. Поняли меня?

В наушнике Грея один за другим прозвучали три утвердительных ответа. Монк притаился где-то возле двери, а Кэт и Рейчел нашли пустой склеп и спрятались в нем. Штурмовики все еще не подозревали об их присутствии.

На экране лэптопа Грей видел, как трое мужчин отходят от усыпальницы и тянут провода, подсоединенные к прибору. Рауль закрыл за собой ворота, и теперь ему не грозила никакая опасность. Стоя на металлической платформе, он прижал одну руку к уху, видимо общаясь по переговорному устройству со своими сообщниками.

– Начинаю отсчет, – прошептал Грей. – На несколько секунд отключите микрофоны, заткните уши, снимите очки и закройте глаза. Занавес поднимется через пять секунд. Итак, поехали. Пять, четыре, три… – Одну руку он положил на пистолет, вторую – на клавиатуру лэптопа. – Два, один, ноль. Занавес!

Он нажал на кнопку.

Хотя в ушах Грея в этот момент находились затычки, припасенные специально для такого случая, он все же услышал приглушенное «буммм!», отдавшееся эхом за его грудиной. Он выждал еще три секунды, чтобы прошел ослепляющий эффект от взрыва световых бомб, и только потом избавился от затычек. До его слуха донеслись звуки многочисленных выстрелов.

В следующий момент Грей уже выбрался из склепа. Металлическая платформа перед ним была пуста. Рауль и двое его людей исчезли. Но куда?

Выстрелы звучали все чаще. В мрачном темном некрополе шла ожесточенная перестрелка. Грей вспомнил, что за несколько секунд до того, как он привел в действие бомбы, Рауль говорил с кем-то по переговорному устройству. Может, он получил предупреждение? Но от кого?

Грей стал осматривать близлежащее пространство. Мир снова погрузился в зеленовато-серебристые цвета. Грей взобрался на платформу. Он вынужден был рисковать, чтобы обеспечить сохранность прибора и чудесного порошка.

Оказавшись наверху, он присел на корточки, упираясь рукой в платформу, и стал водить стволом пистолета в разные стороны, выискивая возможных противников. Внезапно в окошке перед ним вспыхнул свет, и Грей увидел Рауля, стоявшего внутри усыпальницы, в нескольких шагах от могилы святого апостола. Видимо, за мгновение до взрыва тот успел юркнуть обратно в ворота усыпальницы. Встретившись взглядом с Греем, гигант поднял руки. В одной из них был зажат пульт дистанционного управления, который должен был привести в действие порошок.

Они опять опоздали!

Понимая тщетность своих действий, Грей прицелился и выстрелил во врага, однако пуленепробиваемое стекло не дало ни единой трещины.

Рауль улыбнулся и нажал кнопку на пульте.

10

НАЛЕТ НА ГРОБНИЦЫ

25 июля, 21 час 54 минуты

Ватикан

Первый толчок подбросил Вигора вверх, а может, это просто земля ушла у него из-под ног. Но так или иначе, он оказался в воздухе.

В соборе раздались крики.

Приземлившись, Вигор воспользовался моментом и нанес сильнейший удар локтем в переносицу предателя Альберто, который от подземного толчка упал на спину. Второй удар пришелся в кадык. Схватившись за горло, Альберто захрипел и выронил пистолет. Едва Вигор успел подхватить оружие, как последовал второй толчок, заставивший его упасть на колени.

К этому времени собор наполнился испуганными воплями. Но главным звуком стало низкое и глубокое гудение, доносившееся откуда-то снизу. Все вокруг вибрировало и содрогалось. Казалось, что кто-то ударил в огромный колокол размером в сам собор, а все присутствовавшие в нем оказались внутри этого колокола.

Вигор вспомнил описание событий в Кёльнском соборе, полученное от единственного свидетеля, уцелевшего в ту страшную ночь. По его словам, у него тогда возникло ощущение, что стены собора сдвигаются, пытаясь раздавить собравшихся. Сейчас Вигор испытывал то же самое. Он слышал все звуки – крики, плач, причитания, – но они звучали приглушенно, словно через стену из ваты.

Вигор поднялся на ноги. Мраморный пол под ним продолжал вибрировать. Казалось, что он покрылся рябью и колышется, словно водная гладь. Вигор сунул пистолет за пояс и повернулся, чтобы бежать на помощь Папе и кардиналу Спере.

Однако стоило ему сделать первый шаг, как у него заложило уши, давление подскочило и стало трудно дышать. Через пару секунд ему полегчало. У основания четырех бронзовых колонн балдахина Бернини появились голубые электрические сгустки и ослепительными спиралями взлетели вверх, потрескивая и рассыпая искры.

Взметнувшись по колоннам, они добрались до бронзового полога и встретились с золотым шаром. Раздался удар грома, и земля вновь содрогнулась. По мраморному полу в разные стороны побежали трещины. С шара сорвалась раздвоенная, как змеиный язык, молния, ударила вверх и затанцевала по куполу, расписанному великим Микеланджело. Пол собора всколыхнулся новым толчком, еще более сильным, нежели предыдущие.

По куполу тоже зазмеились трещины, вниз посыпалась штукатурка и лепнина.

21 час 57 минут

Монк с трудом оторвался от пола. Один его глаз был залит кровью. Неудачно упав лицом вниз, он ударился об угол какой-то гробницы, разбил очки и рассадил бровь. Ничего не видя, Монк шарил вокруг себя руками в поисках выпавшего оружия. Прицел ночного видения, которым был оснащен его дробовик, мог хотя бы отчасти заменить ему специальные очки.

Тем временем почва под его пальцами продолжала содрогаться. Стрельба после первого же толчка прекратилась.

Монк потянулся вперед, ощупывая землю рядом с гробницей. Оружие не могло отлететь далеко. Наконец он наткнулся на что-то кончиками пальцев. Слава богу!

Однако уже в следующую секунду он осознал свою ошибку: это был не приклад его дробовика, а носок мужского ботинка. К его затылку прижался еще горячий ствол автомата.

Вот дерьмо…

21 час 58 минут

Грей услышал автоматный выстрел – первый из прозвучавших в некрополе после того, как начались подземные толчки. Его сбросило с металлической платформы, и он упал рядом с гробницей, в которой был спрятан его лэптоп. Свернувшись, Грей перекатился и принял удар на плечо, сохранив очки и пистолет. Но переговорного устройства он лишился.

Первый удар выбил окошко на платформе, и теперь выложенная древними камнями дорога была усеяна осколками стекла.

Грей огляделся. Платформу заливал тусклый свет, исходивший из основания усыпальницы. Грей должен был выяснить, что там происходит, но штурмовать ворота в одиночку было слишком рискованно. По крайней мере, до тех пор, пока ему неизвестны расклад сил и текущая обстановка.

Убедившись, что его никто не видит, Грей нырнул обратно в гробницу, где находился его компьютер. Камеры должны были по-прежнему передавать изображение.

Он улегся на живот. Направив левую руку с зажатым в ней пистолетом в сторону пролома в стене гробницы – на случай появления незваных гостей, – Грей активировал лэптоп. Монитор, разделенный на две части, ожил. Камера, установленная внутри усыпальницы святого Петра, не показывала ничего, кроме темноты. Выстрелы больше не слышались. Царство мертвых снова погрузилось в ничем не нарушаемое безмолвие.

Что произошло с остальными его товарищами?

Не имея возможности получить ответ на этот вопрос, Грей сосредоточил внимание на изображении со второй камеры. Там, похоже, ничего не изменилось. Грей заметил двух мужчин с автоматами, направленными на ворота гробницы. Охранники Рауля. Самого великана нигде не было видно. Усыпальница внешне также не изменилась. Однако в изображении было что-то необычное. Оно слегка пульсировало в такт вибрации каменного пола. Казалось, что камера реагирует на какое-то излучение, испускаемое прибором Рауля.

Но где же сам Рауль?

Грей перемотал цифровую запись на минуту назад, остановив ее на том месте, где Рауль стоял возле могилы и держал в руках пульт дистанционного управления. Нажав на кнопку, великан повернулся, чтобы посмотреть на эффект, произведенный этим нажатием. На двух дисках, прикрепленных к противоположным сторонам гробницы, мигали зеленые огоньки. Внимание Грея привлекло какое-то движение. Он увеличил изображение, сфокусировав его на небольшом отверстии у основания усыпальницы. Цилиндр с порошком завибрировал, а затем оторвался от пола.

Левитация!

Грей начал понимать, что происходит. Ему припомнились слова Кэт о том, что порошки в м-состоянии, будучи помещены в сильное электромагнитное поле, проявляют способность к левитации и превращаются в мощные сверхпроводники. Он также вспомнил открытие, сделанное Монком в Кёльнском соборе, когда тот обнаружил там намагниченный крест. Должно быть, эти диски с мигающими зелеными огоньками представляют собой сильнейшие электромагниты. Стало быть, назначение прибора ордена дракона состоит лишь в том, чтобы создавать электромагнитное поле вокруг смеси металлов, превращая ее в моноатомный сверхпроводник.

Теперь Грей знал, что за энергия исходит оттуда пульсирующим светом. Он понял, какая сила убила прихожан в Кёльне.

Боже милостивый!..

Изображение на мониторе дернулось, на мгновение пропало и снова появилось. Но теперь оно виделось немного под другим углом. Вероятно, после первого подземного толчка одна из камер немного покосилась. На экране Рауль отступил на несколько шагов назад от могилы.

Грей не понял, почему Рауль это сделал. Ведь ничего особенного вроде бы не происходило.

Но тут он заметил, что у самого основания могилы квадратная секция каменного пола стала медленно опускаться вниз, превращаясь в покатый трап, ведущий вниз, под фундамент могилы. Снизу просачивалось синеватое сияние. Чертов Рауль заслонил спиной камеру, поэтому Грей не видел, что там творится. Затем великан стал спускаться вниз, оставив двух своих охранников на поверхности.

Так вот куда он подевался…

Грей торопливо выключил цифровой проигрыватель, и на экране возникло изображение того, что происходит в усыпальнице сейчас. Грей увидел, как из отверстия возле могилы на поверхность вырвалось несколько ярких вспышек света. Это срабатывала вспышка фотокамеры. Что бы ни нашел там Рауль, он фотографировал это.

Через несколько секунд Рауль появился из подземелья. На лице мерзавца играла довольная ухмылка.

Он победил.

21 час 59 минут

Лежа плашмя на крыше мавзолея, Кэт сумела сделать удачный выстрел и сняла штурмовика, приставившего ствол автомата к голове Монка. Но второй подземный толчок помешал ей прицелиться в следующий раз, и оставшийся противник не стал колебаться. По вспышке выстрела он, очевидно, вычислил ее местоположение. Нырнув вниз, он ударил Монка в висок рукояткой тяжелого охотничьего ножа и прикрылся им, как щитом. Штурмовик приставил лезвие ножа к шее Монка.

– Выходи! – крикнул он по-английски, но с сильным немецким акцентом. – Выходи, или я отрежу ему голову!

Кэт закрыла глаза. Повторялась кабульская история. Она и капитан Маршалл предприняли попытку спасти двух своих товарищей, попавших в плен. Враги грозились обезглавить их. Силы были неравны: им двоим предстояло сражаться с шестью противниками, но выбора не было, и они, вооруженные лишь кинжалами и штыками, предприняли бесшумную вылазку. Однако Кэт не заметила одного из противников, затаившегося в нише. Винтовочный выстрел хрустнул сломанной сухой веткой, и капитан Маршалл рухнул наземь. Кэт метнула кинжал, пригвоздив врага к стене, как бабочку, но капитану это помочь уже не могло. Она держала голову любимого у себя на коленях до тех пор, пока с его губ не сорвался последний вздох. До последнего момента он не спускал с нее молящего, все понимающего, но неверящего взгляда, а потом его глаза опустели. Самый нежный, самый главный мужчина в ее жизни растаял как дым.

– Вылезай сейчас же! – вновь проорал из темноты голос с немецким акцентом.

– Кэт! – послышался в ее наушнике голос Рейчел, и рука итальянки прикоснулась к ее локтю. Лейтенант корпуса карабинеров лежала рядом с ней, на крышке древней гробницы.

– Не высовывайся! – велела Кэт. – Постарайся добраться до одной из веревок, по которым они сюда спустились, и выбирайся наверх.

Именно в этом заключался их план, разработанный в последние секунды. Веревки, с помощью которых штурмовики ордена дракона спустились в некрополь, все еще свисали из отверстий, проделанных ими в потолке древнего некрополя. Кэт и Рейчел договорились незаметно добраться до них, вылезти на поверхность, а уж потом поднять тревогу и вернуться в подземелье с мощным подкреплением из карабинеров и швейцарских гвардейцев. Этот план не должен был дать сбоя.

Рейчел тоже так думала.

У Кэт были свои обязанности. Перекатившись по крыше мавзолея, она спрыгнула с нее, мягко приземлилась на носки и перебежала через два ряда гробниц, чтобы удалиться как можно дальше от первоначальной позиции и дать Рейчел возможность уйти незамеченной. Оказавшись примерно в десяти метрах от человека, который взял Монка в заложники, Кэт вышла на открытое пространство и отбросила пистолет в сторону. Подняв руки над головой и переплетя пальцы, она громко и холодно произнесла:

– Я сдаюсь.

Ничего не видящий, ошеломленный Монк попытался было вырваться, но захвативший его штурмовик был достаточно опытен, чтобы подавить любое сопротивление. В итоге Монк остался стоять на коленях, с острым, словно бритва, лезвием ножа у горла. Кэт медленно двинулась вперед, не сводя взгляда с глаз Монка.

Осталось три шага.

Штурмовик слегка расслабился. Кэт заметила, что острие его ножа дрогнуло и отодвинулось от шеи Монка на несколько миллиметров.

Вполне достаточно.

В следующий миг она метнулась вперед, на лету выхватила кинжал из ножен, закрепленных на левом запястье, и метнула его в противника. Лезвие поразило мужчину в глаз, и, не издав ни единого звука, он стал заваливаться назад, увлекая за собой Монка.

Кэт развернулась, одновременно извлекая очередной кинжал из ботинка. Она метнула его в ту сторону, куда указали ей глаза Монка, и тут же уловила в том направлении едва заметную тень. Послышался сдавленный стон, и из темноты к ее ногам вывалился мужчина с торчащим из шеи кинжалом. Враг номер три.

Монк с трудом поднялся на ноги. Он шарил вокруг себя, пытаясь отыскать свое оружие. Но сейчас он был слеп как крот, а запасной пары очков у Кэт не имелось. Ей предстояло вести его под руку. Она помогла товарищу встать, положила его руку на свое плечо и сказала:

– Держись за меня.

В этот момент перед ее глазами вспыхнул фонарь. Прибор ночного видения усилил его свет в тысячи раз, вломившись в затылок Кэт раскаленным шомполом, заставив ее ослепнуть, наполнив голову болью, ошеломив.

Враг номер четыре.

Незамеченный ею.

Опять…

22 часа 02 минуты

На левой половине монитора Грей увидел свет, приближавшийся из глубины некрополя. Он подумал, что это не сулит ничего хорошего, и не ошибся. На правой половине Рауль поднес к уху переговорное устройство, и его физиономия расцвела от удовольствия. Грей вновь перевел взгляд на левое изображение и увидел Кэт и Монка со связанными за спиной руками, которых конвоировал штурмовик с автоматом. Их подвели к усыпальнице и заставили подняться на платформу. Рауль по-прежнему стоял возле могилы. Один из его охранников оставался с ним, а другой спустился по трапу в подземелье.

– Коммандер Пирс! – прокричал Рауль. – Лейтенант Верона! Сдавайтесь, или эти двое умрут!

Грей даже не пошевелился. В данной ситуации он был бессилен. Шансов на то, чтобы освободить товарищей, не было ни единого, а если он сдастся, это будет равносильно самоубийству. Рауль убьет их всех. Понимая, что обрекает своих товарищей на смерть, Грей закрыл глаза.

Открыть их снова его заставил новый голос, громко прозвучавший под каменными сводами:

– Я здесь!

Перед объективом видеокамеры появилась Рейчел с поднятыми руками. Грей увидел, как Кэт с неодобрением покачала головой. Она тоже понимала всю глупость этого поступка.

Двое штурмовиков скрутили Рейчел руки и толкнули ее к остальным пленникам. Рауль сделал шаг вперед и навел на плечо Рейчел огромный пистолет.

– Коммандер Пирс! – проревел он. – С этим пистолетом можно ходить на слона! Пятьдесят шестой калибр! Одна пуля оторвет ей руку! Выходите, либо я начну расчленять ее на ваших глазах! Считаю до пяти!

В глазах Рейчел зажегся ужас.

Сумеет ли он хладнокровно наблюдать за тем, как его товарищей рвут на части? И даже если сможет, что это даст ему? Рауль и его головорезы наверняка уничтожат то, что они обнаружили под усыпальницей святого Петра, и смерть его друзей окажется лишенной всякого смысла.

– Раз…

Грей смотрел на монитор, на Рейчел. У него не оставалось выбора… С рычанием он залез в свой рюкзак, вытащил оттуда какой-то предмет и зажал его в ладони.

– Два…

Грей закрыл монитор лэптопа. Даже если ему не суждено остаться в живых, компьютер расскажет другим о том, что здесь произошло, и о последних минутах их жизни.

– Три…

Грей выбрался из гробницы и, согнувшись, перебрался на другое место, подальше от нее. Враг не должен обнаружить компьютер.

– Четыре…

Грей нырнул на основную улицу некрополя.

– Пять…

Он выпрямился во весь рост, заложил руки за голову и крикнул:

– Не стреляйте! Я сдаюсь.

22 часа 04 минуты

Рейчел смотрела на Грея, который приближался к ним под дулами автоматов. По тому, как взглянул на нее Грей, она поняла, что совершила непростительную ошибку. Сдаваясь в плен, она рассчитывала на то, что это даст Грею дополнительное время придумать что-нибудь для их спасения или хотя бы поможет спастись ему самому. Но она и сама не смогла бы стоять в стороне и наблюдать за тем, как убивают ее друзей.

Когда Кэт отправилась выручать Монка, у нее наверняка был четкий план действий; другое дело, что все пошло не так. Что же касается Рейчел, то она действовала эмоционально, всей душой надеясь на то, что Грей непременно сумеет их спасти.

Главарь штурмовиков отодвинул ее дулом пистолета в сторону, не спуская глаз с Грея, поднимавшегося по трапу на платформу. Он медленно поднял свой чудовищный пистолет и направил его дуло в грудь Грея.

– Вы доставили мне чертовски много хлопот, – прорычал он и покачал пистолетом из стороны в сторону. – Кстати, от пули из этого оружия вас не спасет никакая жидкая броня.

Грей словно не слышал его. Он посмотрел на Монка, на Кэт, а затем перевел взгляд на Рейчел. После этого он медленно разжал пальцы левой руки, в которой оказался похожий на яйцо черный овальный предмет, и произнес только одно слово:

– Занавес.

22 часа 05 минут

Грей рассчитывал застать Рауля и его людей врасплох. За долю секунды до того, как световая граната взорвалась над его головой, он крепко зажмурил глаза, но даже сквозь закрытые веки яркая, как солнце, вспышка ослепила его. Ничего не видя, он упал и откатился в сторону. В полуметре над его ухом рявкнул пистолет Рауля. Дотянувшись до ботинка, Грей вытащил из ножной кобуры свой «глок» 40-го калибра.

Когда свет погас, он открыл глаза. Один из людей Рауля лежал на спине с развороченной грудью. Он принял пулю, предназначавшуюся Грею. С рычанием взбесившегося тигра Рауль спрыгнул с платформы, развернувшись в воздухе, и стал вслепую стрелять в их направлении.

– Ложись! – заорал Грей.

Пули огромного калибра рвали сталь, проделывая в ней дыры невероятного размера.

Товарищи Грея упали на колени. Руки Кэт и Монка все еще были связаны.

Перекатившись, Грей выстрелил в колено одного из ослепших головорезов, и тот с криком боли слетел с платформы. У подножия трапа Грей подстрелил второго.

Он искал Рауля. Для человека таких размеров тот двигался с удивительной быстротой. Его не было видно, но он продолжал стрелять по ним, буравя дыры в платформе. Когда он снова сможет видеть, Грей и его товарищи станут для него идеальными мишенями. Грей не собирался гадать, через сколько времени эффект световой гранаты перестанет действовать.

– Отступаем! – прошипел он. – Через ворота!

Выпустив веер пуль, чтобы прикрыть отход товарищей, Грей последовал за ними.

Рауль перестал стрелять. Видимо, он перезаряжал свою пушку. Но не было никаких сомнений, что он не успокоится и сделает все, чтобы уничтожить их.

Из недр некрополя послышались крики. Это другие штурмовики бежали на помощь своим.

Что теперь? У Грея осталась всего одна обойма.

Сзади него послышался крик. Обернувшись, Грей увидел, что Рейчел, пятившаяся назад, видимо, не заметила люк у подножия могилы, шагнула в него и стала падать. Пытаясь удержаться, она ухватилась за локоть Кэт. Но американка тоже оказалась не готова к такому повороту, и обе женщины, свалившись в люк, покатились по наклонному трапу.

– Дьявол! – выругался Монк, встретившись взглядом с Греем.

– Вниз! – приказал Грей.

Это был единственный путь отступления.

Монк пошел первым. Поскольку руки его были по-прежнему связаны за спиной, он двигался неуклюже, спотыкаясь на ходу.

Когда Грей последовал за ним, снова началась пальба. Пули откалывали от мавзолея большие куски камня. Рауль, успевший перезарядить пистолет, твердо решил расправиться с противником.

Повернув голову вбок, Грей заметил зеленый огонек на одном из двух дисков, прикрепленных к усыпальнице. Они все еще работали. Без долгих раздумий Грей прицелился и выстрелил. Пуля угодила в пучок проводов, которые тянулись к диску. Зеленый огонек мигнул в последний раз и погас.

Затем Грей бросился бегом по покатому каменному трапу. Он заметил, что после его последнего выстрела земля мгновенно перестала дрожать. Уши, до этого заложенные, стали слышать нормально, ощущение постоянного давления исчезло. Злосчастный прибор был выведен из строя.

Снизу слышался громкий монотонный звук.

Грей спрыгнул с трапа и оказался в маленькой пещере – естественном геологическом кармане вулканического происхождения, каких в римских холмах великое множество.

Каменный трап позади него пополз вверх. Он закрывался. Снаружи продолжали греметь выстрелы Рауля.

«Опоздал, сволочь!» – торжествующе подумал Грей.

Над их головами трап закрылся с громким стуком камня о камень. В пещере воцарилась темнота. Но она не была кромешной.

Грей повернулся. Его товарищи собрались вокруг вырубленной из камня полированной плиты, лежавшей на полу пещеры. На ее поверхности танцевал крохотный язычок голубого пламени. Грей подошел ближе.

– Гематит, – сказала поднаторевшая в геологических премудростях Кэт. – Оксид железа.

Наклонившись, она стала изучать серебристые линии, тянувшиеся по поверхности плиты. Тонкие реки на черном фоне, освещенные маленьким язычком голубого пламени.

Пламя понемногу стало уменьшаться и вскоре погасло.

Монк привлек внимание товарищей еще к одному светящемуся объекту.

– Скорее сюда! – позвал он.

Подойдя к нему, Грей увидел в углу пещеры знакомый серебристый цилиндр в виде гантели. Зажигательная бомба. На панели таймера сменяли друг друга красные цифры.

04:28.

04:27.

Грей вспомнил, что один из телохранителей Рауля скрылся в люке вскоре после того, как его лидер сфотографировал то, что находилось внутри. Он-то и установил бомбу.

– Судя по всему, они решили уничтожить эту подсказку, – констатировал Монк. Опустившись на одно колено, он принялся изучать заряд. – Черт побери, ее невозможно обезвредить!

Грей посмотрел на закрывшееся отверстие в потолке. Может быть, своей стрельбой Рауль преследовал лишь цель загнать их в эту ловушку?

Он снова перевел взгляд на бомбу. После того как голубое пламя на плите погасло, в пещере светились только эти кроваво-красные цифры, отсчитывая время, оставшееся до их смерти.

04:04.

04:03.

04:02.

22 часа 06 минут

Вигор ощутил внезапное облегчение. Поток электрического огня, срывавший с купола и бросавший вниз огромные куски штукатурки, иссяк, его сгустки разбежались в разные стороны, словно призрачные голубоватые пауки, и попрятались в трещинах.

Однако в соборе продолжала бушевать паника. Лишь немногие заметили, что дьявольский фейерверк закончился. Половине прихожан удалось выбраться наружу, но заторы, возникшие у выходов, затруднили дальнейшую эвакуацию. Швейцарские гвардейцы и полиция Ватикана прилагали все усилия, чтобы помочь людям.

Некоторые из прихожан забились под скамьи, десятки других получили различные ранения от упавших на них кусков штукатурки и теперь сидели, прижимая окровавленные пальцы к ранам на головах. Им помогала горстка смелых людей, истинных христиан.

Швейцарские гвардейцы хотели увести Папу, но тот отказался покинуть собор, действуя как капитан идущего ко дну корабля. Кардинал Спера не отходил от него ни на шаг. Они вышли из-под пылающего балдахина и укрылись в часовне Святого Климента.

Вигор поспешил присоединиться к ним. Оглядевшись вокруг, он увидел, что хаос постепенно сходит на нет. Порядок был восстановлен. Вигор поднял голову и посмотрел на купол собора: хоть и изуродованный, он все же уцелел, благодаря то ли промыслу Всевышнего, то ли архитектурному гению Микеланджело.

Когда Вигор приблизился, кардинал прошел сквозь оцепление швейцарских гвардейцев и спросил:

– Ну что, все закончилось?

– Я… Я не знаю, – честно ответил Вигор.

Тревога все еще не отпускала его. Он ясно осознавал: кости снова были приведены в действие. Но чем это обернулось для Рейчел и остальных?

До его слуха донесся новый, но очень хорошо знакомый голос. Он выкрикивал команды. Обернувшись, Вигор увидел направлявшегося к ним широкоплечего седовласого мужчину в черной форме и с фуражкой в руке. Генерал Джозеф Ренде, друг их семьи и начальник отделения Париоли. Карабинеры ответили на угрозу в полную силу.

– Почему Его Святейшество все еще здесь? – спросил Ренде у Вигора, кивнув в сторону Папы, который по-прежнему стоял в окружении группы одетых в черные сутаны кардиналов.

У Вигора не было времени, чтобы подробно объяснять генералу суть происходящего. Он схватил его за локоть и заговорил:

– Мы должны спуститься вниз, в некрополь.

Ренде наморщил лоб:

– Я что-то слышал в отделении… Рейчел вроде бы сказала, что там должна произойти какая-то кража. Значит, это все-таки случилось?

Вигор помотал головой. Ему хотелось кричать от страха за племянницу и товарищей, но он сумел овладеть собой. Голос его звучал твердо и уверенно:

– Возьмите как можно больше людей. Мы должны спуститься туда немедленно!

Надо отдать должное генералу: без дальнейших расспросов он пролаял несколько коротких команд, и через несколько секунд к ним подбежали с десяток мужчин в черной форме, вооруженных штурмовыми автоматическими винтовками.

– Сюда! – сказал Вигор, направляясь к двери ризницы.

Вход в раскопки был неподалеку. Вигор почти бежал, увлекая за собой остальных, но ему все же казалось, что они движутся недостаточно быстро. Его мозг сверлила одна неотвязная мысль: Рейчел… Что с ней?

22 часа 07 минут

Грей опустился на колени рядом с Монком. Он уже успел освободить руки друга от пут, использовав один из ножей Кэт. Монк, надев очки ночного видения, одолженные Греем, исследовал бомбу.

– Ты уверен, что не можешь ее разрядить? – спросил Грей.

– Наверное, смог бы, если бы у меня было больше времени, инструментов и если бы здесь не было темно, как у негра в заднице. А так…

Монк посмотрел на командира и помотал головой.

Грей перевел взгляд на светящиеся в темноте цифры таймера.

02:22.

02:21.

Поднявшись на ноги, он подошел к стоявшим рядом Кэт и Рейчел. Кэт взглядом опытного инженера изучала механизм каменного трапа. Даже не повернувшись, она заметила приближение Грея.

– Механизм – обычная плита с грузом, – сказала она. – Чтобы держать трап закрытым, требуется груз. Но стоит убрать тяжесть, и трап опускается под собственным весом при помощи шестерен. Впрочем, все это не имеет смысла.

– Ты о чем? – спросил Грей.

– Насколько я понимаю, эта самая спусковая плита находится под могилой прямо над нашими головами.

– Под могилой святого Петра?

Кэт утвердительно кивнула и показала в сторону:

– Вот здесь были вытащены стабилизирующие штифты, после того как на плиту лег груз гробницы. И теперь единственный способ опустить трап – это сдвинуть могилу святого Петра с плиты. Но этого не произошло, когда члены ордена дракона активировали свое устройство.

– А может, и произошло, – пробормотал Грей, вспомнив паривший в воздухе цилиндр со сверхпроводящей смесью металлов. – Кэт, помнишь, ты рассказывала об эксперименте, проведенном в Аризоне? Его цель заключалась в выявлении свойств сверхпроводников. Ты еще сказала, что, находясь в электромагнитном поле, эти вещества весят меньше нуля.

Кэт кивнула:

– Это действительно так. После того как порошок насыпали в емкость, она приподнялась над поверхностью лабораторного стола. Это – левитация.

– Примерно то же самое произошло и здесь, – сказал Грей. – После того как прибор включили, цилиндр с порошком поднялся в воздух. Я видел это собственными глазами. А что, если поле, возникающее вокруг порошка, оказало на могилу такое же действие, как на емкость в аризонской лаборатории? Пусть они не смогли приподнять массивное каменное сооружение, но хотя бы уменьшили его вес.

Глаза Кэт расширились.

– И таким образом привели в действие плиту, опускающую трап?

– Вот именно. Дает ли это нам какую-нибудь подсказку к тому, как снова опустить его?

Кэт снова посмотрела на механизм и медленно покачала головой:

– Боюсь, что нет. Разве что нам удастся приподнять могилу.

Грей перевел взгляд на таймер бомбы.

01:44.

22 часа 08 минут

Вигор стремительно спустился по винтовой лестнице, ведущей к входу в некрополь. Он не заметил признаков того, что этим путем прошел кто-то еще. Впереди показалась узкая дверь.

– Подождите! – окликнул его сзади генерал Ренде. – Пусть первым войдет кто-нибудь из моих людей. А вдруг там засада?

Вигор отмахнулся и бросился к двери. Повернув ручку, он убедился, что дверь не заперта. Слава богу! Ведь запасного ключа у него не было.

Он толкнул дверь, но она не открылась. Вигор навалился на нее всем своим весом, но эффект оказался таким же. Тогда, отойдя на несколько шагов, он кинулся вперед и ударил в дверь плечом. Все его тело пронзила острая боль, но дверь не поддалась, словно была подперта чем-то с другой стороны. Потирая плечо и морщась от боли, Вигор повернулся к генералу:

– Тут что-то не так!

22 часа 08 минут

Рейчел, не мигая, смотрела на таймер. До взрыва оставалось меньше минуты.

– Отсюда должен быть другой выход, – пробормотала она.

Грей покачал головой, лишая ее ложной надежды.

Однако Рейчел не собиралась сдаваться. Пусть она не разбиралась в инженерных премудростях и не умела обезвреживать бомбы, зато она хорошо знала историю Рима.

– Здесь нет костей, – неожиданно заявила она.

Грей посмотрел на нее так, будто она совсем свихнулась.

– Кэт, – проговорила Рейчел, – ты говорила, что после того, как этот механизм был установлен, кто-то должен был вытащить стабилизирующие штифты, чтобы закрыть трап. Верно?

Кэт молча кивнула, и Рейчел обвела всех торжествующим взглядом.

– Значит, этот человек оказался бы замурованным здесь и был бы обречен на смерть. Но где же в таком случае кости? Он должен был давно истлеть и превратиться в скелет, но никаких скелетов я тут не вижу.

Грей сжал кулак.

– Второй выход, – выдохнул он.

– Именно это я только что и сказала, – улыбнулась Рейчел и достала из кармана коробок спичек. – Нам остается только найти его. Это должен быть какой-нибудь тайный ход.

Монк подошел ближе и тоже достал спички. Через три секунды у каждого в руках оказалось по горящей спичке. По их пламени им предстояло обнаружить, откуда в пещеру поступает воздух – там и будет находиться выход из этой заминированной мышеловки.

Рейчел нервно заговорила:

– Ватиканский холм получил свое название в память о предсказателях судьбы, которые обычно собирались здесь. Vates на латыни означает «пророк». Как и многие оракулы того времени, они прятались в пещерах вроде этой и изрекали предсказания.

Рейчел поднесла руку со спичкой к стене и медленно пошла вперед. Пламя даже не колебалось. Ей не хотелось смотреть на таймер, но она все же не удержалась.

00:22.

– Может, он слишком плотно закрыт? – предположил Монк.

– Конечно, – не обратив на него внимания, продолжила Рейчел, – в большинстве своем эти оракулы были шарлатанами. Почти у каждого из них был помощник или, точнее говоря, сообщник, который прятался в потайном ходе и по условному сигналу начинал вещать оттуда загробным голосом, выдавая себя за духа. Такие же фокусы использовали медиумы во время спиритических сеансов, получивших широкое распространение на грани девятнадцатого и двадцатого веков.

– Только тогда «дух» обычно прятался под столом, – вставил Грей. Он присел у плиты из гематита и поднес горящую спичку к ее краю. Пламя задрожало и стало метаться из стороны в сторону. – Вот он, ход! Поторопитесь!

Впрочем, никого из них не нужно было подгонять.

00:15.

Эти цифры были убедительнее любых понуканий.

Грей и Монк ухватились за край каменной плиты и поставили ее на попа. Под ней оказалось темное отверстие. Кэт встала на четвереньки и заглянула туда.

– Тут узкий туннель, – сообщила она.

– Полезай туда! – приказал Грей.

Кэт махнула рукой Рейчел, предлагая ей спускаться первой. Та сунула в отверстие ноги и стала спускаться. Это было несложно, поскольку спуск был довольно крутой. За ней последовала Кэт. До взрыва оставалось четыре секунды.

Монк стоял, упершись ногами в края отверстия, и, подобно Атланту, держал на своих плечах гематитовую плиту. Грей нырнул в туннель между ногами товарища, успев крикнуть:

– Прыгай, Монк!

– Мне не нужно повторять дважды, – ответил тот и, сдвинув ноги, прыгнул в темноту.

Плита с глухим стуком упала на прежнее место, запечатав вход в подземный туннель.

– Вниз! Вниз! – кричал Грей.

Сверху донесся приглушенный звук взрыва. Языки огня проникли в туннель по периметру закрывавшей его плиты, словно пытались во что бы то ни стало добраться до убегающих людей. Монк выругался.

Спуск становился все более крутым, и Рейчел скользила по темному туннелю все быстрее. Вскоре она уже не могла контролировать скорость и неслась по узкому проходу, как по желобу бобслея. До ее слуха донесся какой-то монотонный звук. Грохочущий звук водного потока.

О нет, только не это!

22 часа 25 минут

Четверть часа спустя Грей помог Рейчел выбраться из реки. Ежась от холода, они стояли на берегу Тибра. У Рейчел зуб на зуб не попадал. Грей обнял женщину, прижал к себе и стал массировать ее плечи и спину, пытаясь хоть немного согреть.

– Я… Я в-в-в п-порядке, – пробормотала она, пытаясь сдержать дрожь, но не отодвинулась от Грея, а, наоборот, еще теснее прижалась к нему.

Из реки на берег выбрались Кэт и Монк, промокшие до нитки и перепачканные в тине.

– Давайте-ка двигаться дальше, – стуча зубами, проговорила Кэт. – Если мы не переоденемся в сухое, нам обеспечена гипотермия, а попросту говоря, переохлаждение.

Грей огляделся. Где они очутились? Туннель привел их к подземной реке. Они были практически слепы, и все, что им оставалось, это держаться за пояса друг друга и следовать в ту сторону, куда текла вода, надеясь, что поток рано или поздно выведет их на поверхность.

Грей шел, вытянув вперед правую руку на случай, если встретится какое-либо препятствие. Дотрагиваясь до стен туннеля, он ощущал гладкую, обработанную людскими руками поверхность. Значит, они перемещались по системе каких-то древних каналов, то ли дренажных, то ли канализационных. Это был настоящий лабиринт!

Наконец они добрались до светящегося в темноте бассейна, в котором отражался проникающий откуда-то в подземелье свет. Грей обследовал эту заводь и обнаружил короткий подводный туннель, выходящий прямиком в Тибр.

За ним последовали остальные, и вскоре все собрались вместе под звездным ночным небом. Несмотря ни на что, им удалось уцелеть.

Выжимая майку, Монк сварливо пробормотал:

– Если у них был этот чертов запасной выход, зачем тогда вся эта возня с костями волхвов?

Грей тоже задавался этим вопросом, и у него был готов ответ:

– Никто не смог бы найти потайной ход случайно. И я сомневаюсь, чтобы мне удалось отыскать обратный путь туда по этому лабиринту. Древние алхимики спрятали очередную подсказку таким образом, чтобы искателям приключений предстояло не только разгадать шараду, но еще и получить основные представления о порошке и его свойствах.

– Это была проверка, – констатировала Рейчел, ежась на холодном ветру. По всей видимости, она уже успела все обдумать. – Испытание, предназначенное для того, чтобы выяснить, готовы ли претенденты продолжать гонку за главным призом.

– Я предпочел бы пройти тест для поступления в институт, – буркнул Монк.

Грей помотал головой, взобрался на гранитный парапет и протянул руку Рейчел. Она выбралась из реки следом за ним. Частая дрожь сменилась редкими вздрагиваниями.

Выбравшись наверх, они оказались на обочине улицы. Дальше начинался парк. За ним, на вершине Ватиканского холма, на фоне ночного неба сиял купол собора Святого Петра, звучала музыка и хоровое пение.

А еще дальше красным и синим цветами перемигивались проблесковые маячки машин полиции и скорой помощи.

– Давайте выясним, что там произошло, – предложил Грей.

– А заодно найдем горячую ванну, – добавил Монк.

Против этого предложения Грей не стал возражать.

23 часа 38 минут

Часом позже Рейчел сидела, завернувшись в плед. Она была по-прежнему в мокрой одежде, но дорога сюда и разгоряченные объяснения с упертыми швейцарскими гвардейцами на нескольких постах помогли ей согреться.

После долгих объяснений их провели в покои государственного секретаря Ватикана, кардинала Сперы. Кабинет был украшен фресками и обставлен плюшевыми стульями и диванами. За большим круглым столом сидели кардинал Спера, генерал Ренде и сияющий от счастья дядя лейтенанта Вероны.

Рейчел примостилась рядом с дядей, он взял ее за руку и не отпускал, пока не настала пора уходить.

Сначала Вигор и генерал Ренде с одной стороны, Рейчел и Грей – с другой вкратце рассказали друг другу о том, что происходило в соборе и в подземелье.

– Значит, штурмовиков из ордена дракона в подземелье вы не обнаружили? – уточнил Грей.

– Там не было даже трупов, – ответил Вигор. – Для того чтобы прорваться через нижнюю дверь, нам понадобилось десять минут. Единственное, что мы нашли, это брошенное оружие. Они, должно быть, ретировались тем же путем, каким и пришли, – через потолок некрополя.

Грей кивнул.

– Что ж, по крайней мере, мощи святого Петра в сохранности, – сказал кардинал Спера. – Разрушения, причиненные некрополю и собору, мы устраним, проведем реставрационные работы. Но если бы мы потеряли святые реликвии… – Государственный секретарь покачал головой. – Мы в большом долгу перед вами.

– И никто из находившихся в соборе людей не погиб? – с надеждой в голосе спросила Рейчел.

Генерал Ренде раскрыл лежащую перед ним папку.

– Порезы, ушибы, синяки… Несколько переломов. Причем по большей части все эти повреждения стали результатом возникшей в соборе давки, а не подземных толчков.

Кардинал Спера с отсутствующим видом нервно крутил два золотых кольца, свидетельствующих о его высоком положении в Ватикане: одно на пальце правой руки, другое – на левой.

– Пещера, находящаяся под могилой святого Петра… – сказал он. – Что вы там обнаружили?

Рейчел наморщила лоб:

– Там было…

– Там было слишком темно, и мы не смогли ничего разглядеть, – перебил ее Грей и посмотрел на Рейчел извиняющимся, но твердым взглядом. – Там лежала большая плита с каким-то рисунком, но, я думаю, бомба уничтожила ее. Скорее всего, мы никогда не узнаем, что там было изображено.

Рейчел поняла причину, по которой Грей не хотел раскрывать все карты. Главный хранитель архивов Ватикана исчез во время возникшей в соборе суматохи. Исчез вместе со штурмовиками ордена дракона. Если он работал на орден, кто еще из служителей Ватикана может быть замешан в заговор? Кардинал Спера уже пообещал им провести тщательный обыск в жилище и рабочем кабинете Альберто, а также просмотреть все его бумаги. Не исключено, что это даст им какую-то новую ниточку.

Но сейчас на первый план выходили благоразумие и осторожность.

Грей прочистил горло и сказал:

– Если наша беседа закончена, я высоко оценил бы гостеприимство Ватикана, который, конечно же, предоставит нам комнаты для отдыха.

– Несомненно, – ответил кардинал Спера, вставая из-за стола. – Я велю проводить вас.

– И вот еще что, – сказал Грей. – Мне хотелось бы самому еще раз осмотреть раскопки. Вдруг мы что-нибудь упустили!

– А я прикажу, чтобы вас сопровождал кто-нибудь из моих людей, – добавил генерал Ренде.

Грей посмотрел на Кэт и Монка:

– Увидимся позже.

Затем он перевел взгляд на Рейчел и Вигора. Поняв молчаливую команду, Рейчел кивнула. «Не рассказывай ничего и никому!» – говорил взгляд Грея. Они побеседуют позже, когда их никто не сможет подслушать.

Рейчел смотрела вслед уходящему Грею и вспоминала, как его руки обнимали ее. Она плотнее стянула на груди плед, но это было совсем не то…

23 часа 43 минуты

Грей заглянул в гробницу, внутри которой он оставил свое имущество. Рюкзак находился здесь, в целости и сохранности.

Рядом с Греем стоял молодой карабинер, такой же неподвижный и накрахмаленный, как и его форма. По всей длине брючин тянулись узкие красные лампасы, на груди под идеальным углом в девяносто градусов перекрещивались белые полосы. Серебряная эмблема на фуражке сияла, словно на нее только что плюнули и начистили рукавом.

Парень смотрел на рюкзак так, словно Грей только что украл его.

Грей не счел нужным что-либо объяснять молодому карабинеру. Слишком многое предстояло обдумать. Его рюкзак остался, но лэптоп бесследно исчез. Кто-то его забрал. Только один человек мог забрать компьютер и оставить рюкзак на месте – тот, кто наблюдал за происходившими здесь событиями, оставаясь незамеченным.

Сейхан.

Вне себя от гнева, Грей направился назад по древним улицам некрополя, не замечая ничего вокруг себя. Его мозг лихорадочно работал. Через пять минут подъемов и спусков по крутым лестницам он оказался в блоке комнат, выделенных им властями Ватикана. Эскорт карабинеров, сопровождавший его все это время, остался за дверью.

Главная комната была переполнена позолоченными листьями, резной мебелью, пушистыми коврами. Потолок, разрисованный облаками и херувимами, освещался массивной хрустальной люстрой. В настенных канделябрах и подсвечниках на столах трепетало пламя свечей.

Когда Грей вошел, Кэт и Вигор, расположившиеся на стульях, разговаривали. Словно очутившись в шикарном номере отеля «Риц», они уже успели переодеться в толстые махровые халаты.

– Монк – в ванной, – сообщила Кэт, мотнув головой в сторону одной из внутренних дверей.

– И Рейчел тоже, – добавил Вигор, указав на противоположную.

Кэт заметила рюкзак на плече Грея.

– Значит, тебе все же удалось найти хоть что-то из нашего снаряжения?

– За исключением компьютера, – буркнул он. – Я думаю, его стащила Сейхан.

Кэт удивленно приподняла бровь.

Грей чувствовал себя слишком грязным, чтобы опуститься на один из этих роскошных стульев, потому он стал расхаживать по комнате.

– Вигор, вы сможете сделать так, чтобы утром мы выбрались отсюда незамеченными?

– Ммм… Полагаю, да, если возникнет такая необходимость. А зачем?

– Я хочу, чтобы мы как можно скорее исчезли с глаз всех, кто явно или тайно замешан во всю эту историю. Чем меньше народу будет знать о нашем местонахождении, тем лучше.

В комнату вошел Монк. Ковыряя пальцем в ухе, он поинтересовался:

– Мы куда-то собираемся?

Ссадина над его глазом была заклеена пластырем. Он тоже был в махровом халате, но не позаботился о том, чтобы завязать пояс. Хорошо хоть бедра его были обмотаны полотенцем.

Раньше, чем Грей успел ответить, открылась еще одна дверь и вошла Рейчел, босая и в туго подпоясанном халате. Однако, когда она направилась к ним, халат распахнулся и стала видна правая нога вплоть до бедра. Волосы ее были тщательно вымыты и взъерошены. Она попыталась пригладить их рукой, но Грею она больше нравилась растрепанной.

– Так что, командир? – проговорил Монк, тяжело опускаясь на стул.

Он закинул ногу на ногу и поправил полотенце на талии.

Грей проглотил комок. «О чем я говорил?» – подумал он.

– Куда мы собираемся? – напомнила ему Кэт.

– На поиски новой подсказки, – откашлявшись, ответил Грей более твердым голосом. – Неужели после всего, что нам довелось увидеть сегодня вечером, мы позволим ордену дракона заполучить тайные знания, которые должны стать главным призом этой дикой гонки?

Спорить с ним никто не стал.

Монк потрогал пластырь над глазом и осведомился:

– А что, собственно, вообще произошло нынче вечером?

– У меня, кажется, есть подходящее объяснение, – неторопливо проговорил Грей, и все головы как по команде повернулись в его сторону. – Кто-нибудь слышал об эффекте Мейснера?

Кэт подняла руку, как дисциплинированная ученица:

– Я слышала, причем именно в связи со сверхпроводниками.

– Верно, – кивнул Грей. – Когда заряженный сверхпроводник помещают в сильное электромагнитное поле, возникает поле Мейснера. Сила его прямо пропорциональна силе электромагнитного поля и заряду сверхпроводника. Именно поле Мейснера позволяет сверхпроводнику левитировать в магнитном поле. Но в ходе дальнейших экспериментов со сверхпроводниками и полем Мейснера они продемонстрировали еще более удивительные свойства: необъяснимые выбросы энергии, проявления настоящей антигравитации и даже пространственные искривления.

– Примерно то же, что произошло в соборе? – спросил Вигор.

– И здесь, и в Кёльне смесь моноатомных металлов была активирована всего лишь с помощью пары больших электромагнитных пластин.

– А проще говоря, двух здоровенных магнитов, – подвел итог Монк.

– Настроенных на определенный тип энергии, что позволяет им высвободить силу, дремлющую до поры до времени в моноатомном сверхпроводнике.

Кэт пошевелилась и вступила в разговор:

– А высвобожденная энергия – то самое поле Мейснера – приподняла могилу или, по крайней мере, значительно уменьшила ее вес. Но что это была за электрическая буря в соборе Святого Петра?

– Я могу только предполагать, – ответил Грей. – Позолоченный бронзовый балдахин над алтарем располагается точнехонько над могилой святого Петра. Я думаю, бронзовые колонны, которые поддерживают его, выступили в роли гигантских громоотводов. Они приняли на себя часть проникшей снизу энергии и вынесли ее вверх.

– Но почему древние алхимики хотели разрушить собор? – спросила Рейчел.

– Они не собирались делать этого, – ответил Вигор. – Вспомни, мы же подсчитали, что все эти подсказки были оставлены ими в тринадцатом веке.

Грей кивнул. Вигор помолчал, поскреб бороду и продолжил:

– Я полагаю, что потайная пещера под могилой появилась примерно в то же время. Ватикан тогда был практически пуст. Он превратился в папскую резиденцию только после тысяча триста семьдесят седьмого года, когда папы стали возвращаться из длившегося целое столетие французского изгнания. До этого папы восседали в Латеранском дворце в Риме. Так что в тринадцатом веке Ватикан не представлял собой никакой особой ценности и не охранялся. – Он повернулся к Рейчел. – Значит, электрическая буря в соборе произошла вовсе не по вине алхимиков. Балдахин Бернини был установлен только в тысяча шестисотом году – спустя века после того, как они создали подсказки к загадке. Как мне кажется, буря стала всего лишь малоприятной случайностью.

– В отличие от событий в Кёльне, – возразил Грей. – Там орден дракона преднамеренно подмешал в облатки для причастия порошок моноатомного золота. Я полагаю, они использовали прихожан в качестве подопытных животных для проведения некоего бесчеловечного эксперимента. Это было что-то вроде полевых испытаний. Им хотелось выяснить, насколько велика сила порошка, и подтвердить правильность своих теорий. Моноатомное золото, которое невольно проглотили люди, повело себя точно так же, как бронзовый полог в соборе Святого Петра: оно поглотило энергию из поля Мейснера и поразило прихожан электрическим разрядом прямо изнутри их тел.

– Значит, все эти смерти… – сказала Рейчел.

– Не более чем эксперимент, – закончил Грей ее мысль.

– Мы обязаны остановить их! – резко заявил Вигор.

– Да, – согласился Грей, – но сначала нам предстоит определиться с тем, каков будет следующий пункт нашего путешествия. Я запомнил рисунок на плите и могу набросать его на бумаге.

Рейчел посмотрела загадочным взглядом сначала на него, а затем на дядю.

– В чем дело? – недоуменно спросил он.

Вигор подался вперед и бросил на середину стола какую-то брошюру, которая на поверку оказалась картой Европы. Грей продолжал непонимающе хмуриться.

– Я узнала очертания, нарисованные на плите, – заговорила Рейчел. – Небольшая дельта реки – это хорошая подсказка, особенно если живешь в Средиземноморье. Смотрите.

Она наклонилась, совместила большие и указательные пальцы рук и, сделав из них рамочку, наложила ее на восточную часть карты.

Грей и все остальные уставились на карту. Участок, выделенный Рейчел, действительно напоминал рисунок на гематитовой плите.

– Итак, это была карта, – констатировал Грей.

Рейчел встретилась с ним взглядом.

– А горевший на ней огонек…

– Алхимики, видимо, внедрили в плиту небольшое количество м-золота. Вобрав в себя энергию поля Мейснера, оно воспламенилось и стало чем-то вроде путеводной звезды, указав очередной пункт назначения.

– И вот оно, это место, – торжественно сказала Рейчел, ткнув пальцем в карту.

Грей наклонился ближе. Город, на который указывал палец итальянки, лежал у устья Нила – в том месте, где река впадала в Средиземное море.

– Александрия, – прочитал Грей. – Египет.

Он поднял глаза. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Рейчел. Их взгляды встретились, и сердца обоих забились с удвоенной силой. Губы женщины слегка раздвинулись, будто она хотела что-то сказать, но позабыла слова.

– Этот египетский город являлся цитаделью гностицизма, – заговорил Вигор, и волшебство растаяло в воздухе. – Когда-то там находилась основанная самим Александром Великим знаменитая Александрийская библиотека – вместилище колоссального запаса древних знаний.

Грей выпрямился.

– Александр… Вы как-то сказали, что он был одной из немногих исторических фигур, которые знали о порошке белого золота.

Вигор кивнул. Его глаза сияли.

– Еще один волхв, – пробормотал Грей. – Может ли он оказаться тем самым четвертым волхвом, которого нам предстоит искать?

– Наверняка сказать не могу, – ответил Вигор.

– Зато я могу, – уверенно заявила Рейчел. – Вспомните строчку в шараде. Ту самую, в которой упоминается пропавший царь.

Грей произнес вслух:

– «Там, где он тонет, / Он плывет в темноте и смотрит на пропавшего царя».

– А вдруг это не просто аллегория? – не отступала Рейчел. – Что, если эти слова имеют буквальный смысл?

Грей все еще не понимал ее, но глаза Вигора возбужденно расширились.

– Ну конечно! – воскликнул он. – Как же я раньше не догадался!

– О чем? – спросил Монк.

Объяснить загадку взялась Рейчел:

– Александр Великий умер молодым, ему было всего тридцать три. Его смерть и погребение подробнейшим образом задокументированы тогдашними историками. Александра предали земле в Александрии. – Она постучала по карте пальцем. – Вот только… только…

Вигор был слишком возбужден и, не выдержав, закончил вместо племянницы:

– Его могила пропала!

Грей смотрел на карту невидящим взглядом.

– И он стал пропавшим царем… – пробормотал он. Затем обвел взглядом товарищей. – Теперь мы знаем, куда нам отправляться дальше.

23 часа 56 минут

На мониторе лэптопа одна картинка сменялась другой. Звука не было – только изображение. Камеры зафиксировали все, начиная от момента появления штурмовиков из ордена дракона вплоть до того, как команда из «Сигмы» спаслась бегством через потайную пещеру под могилой святого Петра. И все же самые главные вопросы по-прежнему оставались без ответов: что бы там, внизу, ни находилось, оно все еще было загадкой.

Расстроенный, мужчина закрыл лэптоп и откинулся на спинку кресла. Коммандер Пирс был неискренен во время совещания, и не составляло труда понять, что он лжет. Там, под могилой святого Петра, он что-то нашел, причем что-то очень важное. Но что именно и что ему теперь известно?

Кардинал Спера задумчиво покрутил золотое кольцо на пальце.

Со всем этим пора было кончать.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

11

АЛЕКСАНДРИЯ

26 июля, 7 часов 05 минут

Над Средиземным морем

Через два часа они прибудут в Египет.

Сидя в кресле частного самолета, Грей занимался ревизией своего рюкзака. Директор Кроу сумел снабдить их новым оружием и самым разнообразным – вплоть до лэптопов – оборудованием. Директор даже распорядился, чтобы арендованный для них самолет «Ситейшн-Х» перегнали из Германии в Италию, в римский международный аэропорт Леонардо да Винчи.

Грей взглянул на циферблат часов. Они взлетели полчаса назад. Оставшиеся два часа полета до Александрии им предстояло потратить на то, чтобы выработать план действий. А несколько часов, проведенных в роскошных апартаментах Ватикана, помогли группе хоть немного восстановить силы. Они ушли до рассвета, выскользнув из Ватикана так незаметно, что никто и ухом не повел.

Директор Кроу организовал для них дополнительное прикрытие – фальшивое полетное задание по маршруту Рим – Марокко. Затем он использовал свои связи в Национальной авиадиспетчерской службе, чтобы сменить их позывные прямо в середине полета, и самолет тут же заложил крутой вираж, взяв курс на Египет. Ничего лучше, чтобы замести их следы, придумать было нельзя.

Оставался последний вопрос: откуда начинать поиски в Александрии?

Чтобы ответить на него, салон крылатой машины превратили в подобие исследовательского центра. Кэт, Рейчел и Вигор сосредоточенно работали на своих портативных компьютерах, а Монк находился в кабине пилотов и вел радиопереговоры, пытаясь решить проблемы транспорта и обеспечения, которые должны были непременно возникнуть после приземления. Он уже успел достать из рюкзака и осмотреть свой новый «скаттерган» и теперь не расставался с ним ни на минуту.

– Без него я чувствую себя голым, – заявил он, – и поверьте мне, это зрелище вряд ли пришлось бы вам по вкусу.

Грею тем временем предстояло провести собственное расследование, хотя это и не было его первоочередной задачей. Он намеревался глубже проникнуть в тайну этих загадочных м-сверхпроводников. Но сначала…

Грей встал и подошел к троице исследователей.

– Ну, как успехи? – поинтересовался он.

– Мы просеиваем все имеющиеся упоминания и документы, связанные с рождением Александра, его жизнью, смертью и последующим исчезновением его могилы, – ответила Кэт.

Вигор потер глаза. Из всей их пятерки он спал меньше других – час, не больше. В то время как другие отдыхали, монсиньор копался в архивах Ватикана. Он был уверен, что загадку алхимиков разгадал для ордена дракона предатель Альберто Менарди, главный хранитель архивов, и хотел пройти по тому же пути, который проделал тот, чтобы попробовать найти какую-то дополнительную, ускользнувшую от их внимания информацию. Но раскопать ему удалось немногое.

Кэт продолжила:

– Все, что связано с Александром, до сих пор окружено множеством тайн. Это касается даже его родителей. Его мать звали Олимпиада, а отец его был македонским царем Филиппом Вторым. Но и тут есть некоторые расхождения во мнениях. Александр верил, что он – сын верховного египетского бога Амона, которого он отождествлял с Зевсом, и, следовательно, считал себя полубогом.

– Не слишком скромно с его стороны, – заметил Грей.

– Это был весьма противоречивый человек, – сказал Вигор. – Склонный к пьянству и оргиям, при этом – выдающийся стратег и военачальник, способный на искреннюю дружбу, но и скорый на расправу. Он не чурался гомосексуальных связей, а женился одновременно на персидской танцовщице и дочери персидского царя. Последнее понадобилось ему для того, чтобы объединить Персию и Грецию. Но вернемся к его родословной. Всем известно, что его родители ненавидели друг друга. Некоторые историки полагают, что Олимпиада приложила руку к убийству царя Филиппа. Но что еще интереснее, античный писатель Псевдо-Каллисфен заявил, что Александр был сыном вовсе не Филиппа, а некоего придворного египетского волшебника, которого звали Нектанеб.

– Волшебника… То есть мага или волхва? – продолжил его мысль Грей.

– Кем бы ни были его родители, – заговорила Кэт, – Александр появился на свет двадцатого июля триста пятьдесят шестого года до Рождества Христова.

– Но, – вставил Вигор, передернув плечами, – даже эти сведения могут оказаться не до конца достоверными. В тот же день сгорел храм Артемиды Эфесской – одно из семи чудес света Древнего мира. Плутарх пишет, что сама Артемида «была слишком занята рождением Александра, чтобы помочь оказавшемуся в опасности храму». Ряд ученых полагает, что эта дата была названа днем рождением Александра преднамеренно, из пропагандистских, так сказать, соображений. Она должна была совпадать с этим печальным историческим событием и стать неким символом: царь, подобно птице Феникс, возрождается из пепла.

– И возрождение это воистину потрясло мир, – сказала Кэт. – Дожив всего до тридцати трех лет, Александр за свою недолгую жизнь сумел покорить большую часть известного в те времена мира. Он сокрушил персидского царя Дария, затем отправился в Египет, где основал Александрию, потом – в Вавилон.

– После этого, – подвел итог Вигор, – Александр вторгся в Индию и прошел по тем местам, где впоследствии проповедовал и окрестил трех святых царей святой Фома.

– Объединив Египет и Индию, – заметил Грей.

– И соединив две линии древних знаний, – добавила Рейчел.

Она все еще не отрывала взгляда от монитора, но, как выяснилось, внимательно слушала разговор товарищей. Грею понравилось то, как она выпрямилась – неторопливо, с достоинством. Видимо, Рейчел почувствовала на себе его пристальный взгляд. Не поворачивая головы, она скосила глаза в сторону американца и проговорила:

– Он… Александр отыскал в Индии ученых, уделявших много времени философским изысканиям. Будучи учеником самого Аристотеля, он очень интересовался новыми науками.

– Но его жизнь рано оборвалась, – продолжила Кэт, и Грею пришлось перевести взгляд на нее. – Он умер в триста двадцать третьем году до нашей эры в Вавилоне, причем при крайне загадочных обстоятельствах. Некоторые считают, что его смерть была вызвана естественными причинами, другие уверены, что Александра отравили или преднамеренно заразили чумой.

– Говорят также, – добавил Вигор, – что, лежа на смертном одре в царском дворце Вавилона, он смотрел на знаменитые висячие сады Семирамиды – башню с террасами, садами на крыше и орошающими их водопадами. То есть на еще одно из семи чудес света.

– Выходит, его жизнь началась с гибели одного чуда света, а закончилась созерцанием другого.

– Это тоже может оказаться аллегорией, – предположил Вигор и поскреб бороду под подбородком. – Но жизнь Александра действительно постоянно переплетается с семью чудесами света, причем самым причудливым образом. Даже первое описание семи чудес было составлено в третьем веке до нашей эры ученым Каллимахом Киренским, работавшим в Александрийской библиотеке. Еще одним из них являлся Колосс Родосский – гигантская бронзовая статуя, стоявшая у входа в гавань Родоса и державшая в руке огромный горящий факел наподобие вашей статуи Свободы. Образцом для Колосса послужил сам Александр. Еще одно чудо – статуя Зевса Олимпийского высотой с современный четырехэтажный дом. Она была сделана из золота и мрамора по приказу Александра в честь того, кого он, возможно, считал своим подлинным отцом. И не может быть никаких сомнений в том, что Александр посещал знаменитые пирамиды в Гизе. Так что отпечатки пальцев Александра можно обнаружить практически на всех этих шедеврах Древнего мира.

– Это может иметь для нас какое-то значение? – спросил Грей.

Вигор лишь пожал плечами:

– Не знаю. Но и сама Александрия стала когда-то домом для одного из чудес света, последнего по времени, хотя и просуществовавшего не очень долго. Это – знаменитый Фаросский маяк. Он возвышался на оконечности мыса, врезающегося в Восточную бухту Александрии и разделяющего ее на две части. Маяк представлял собой трехъярусную башню, сложенную из известняковых блоков, которые скреплялись меж собой расплавленным свинцом. Он был значительно выше вашей статуи Свободы и достигал высоты примерно сорокаэтажного здания. В огромной жаровне на его вершине горел негасимый костер, свет которого усиливало золотое полированное зеркало. Этот огонь служил путеводной звездой для морских судов, поскольку был виден за пятьдесят километров от берега. Даже современное слово «маяк» на некоторых языках восходит к тем временам, к тому самому маяку. На французском оно звучит как phare, на испанском и итальянском – faro.

– Какое отношение это может иметь к нашим поискам в Александрии? – поинтересовался Грей.

– На Александрию указала последняя из обнаруженных нами подсказок, – ответил Вигор. – Мне почему-то кажется, что маяк, этот сияющий символ путеводного света, имел большое значение для древних алхимиков. С Фаросским маяком связана одна легенда. Согласно ей, золотой свет маяка был настолько силен, что мог сжигать корабли на большом расстоянии. Возможно, это является намеком на некий неизвестный сегодня источник энергии. – Он вздохнул и покачал головой. – Но каким образом связать все это вместе, я не знаю.

Грей высоко оценил интеллект и эрудицию монсиньора, но сейчас ему была нужна более конкретная информация – какая-то реальная цель, которую им предстоит достичь по приезде в Александрию.

– Давайте сосредоточимся на самой сути загадки. Итак, Александр умер в Вавилоне. Что случилось потом?

Кэт посмотрела на монитор лэптопа и заговорила:

– Существует множество исторических свидетельств о том, как его тело перевозили из Вавилона в Александрию. Могила Александра в этом городе превратилась в место паломничества высоких сановников и даже властителей, включая самого Юлия Цезаря и императора Калигулу.

– В то время, – подхватил Вигор, – Египтом правил Птолемей Второй Филадельф, сын одного из военачальников Александра. Именно цари династии Птолемеев основали Александрийскую библиотеку, превратив город в центр научных и философских исследований, куда потянулись ученые со всего античного мира.

– А что случилось с могилой?

– Вот в этом-то и заключается главная загадка, – ответила Кэт. – Могила предположительно представляла собой массивный золотой саркофаг. Но в ряде других документов, включая труды Страбона, известнейшего ученого тех времен, сообщается о том, что саркофаг был сделан из стекла.

– Может, имеется в виду золотое стекло? – предположил Грей. – Субстанция, в которую может превращаться порошок в м-состоянии?

Кэт кивнула:

– В начале третьего века нашей эры римский император Септимий Север, желая обеспечить безопасность могилы, закрыл к ней доступ. Интересно также упоминание о том, что в склеп он поместил много ценнейших книг. Вот цитата. – Кэт склонилась над монитором. – «И никто уже не мог читать те книги и видеть останки». – Откинувшись на спинку кресла, она подняла глаза на Грея. – Это свидетельствует о том, что в могиле Александра действительно было сокрыто нечто очень важное. Она превратилась в хранилище тайн, которые, как полагал Септимий, могут быть утрачены или украдены.

– В течение первых трех веков на Александрию было совершено множество нападений, – пояснил Вигор, – причем раз от раза они становились все более ожесточенными. Оказавшийся там в сорок восьмом году до нашей эры Юлий Цезарь во время сражения с отрядами египетского царя, чтобы спастись, приказал поджечь большую часть Александрийской библиотеки. Ожесточенные столкновения между язычниками и христианами, приведшие к окончательному уничтожению библиотеки, продолжались вплоть до завоевания Египта арабами в седьмом веке. Поэтому мне понятно, почему Септимий Север захотел сберечь хотя бы часть библиотеки, спрятав ее в могиле Александра. Думаю, он поместил туда самые ценные свитки.

– Но опасность для города представляли не только внешние враги, – добавила Кэт. – Время от времени в Александрии вспыхивали эпидемии чумы и оспы, значительные районы города были уничтожены в результате разрушительных землетрясений. В четвертом веке под воду ушел целый квартал птолемеевских царских дворцов, включая дворец Клеопатры и значительную часть царского некрополя. В тысяча девятьсот девяносто шестом году французский исследователь Франк Годдио обнаружил затонувшие части города на дне Восточной бухты Александрии. Другой археолог, Оноре Фрост, считает, что такая же участь постигла и могилу Александра Великого и теперь его останки находятся под водой.

– А вот мне в это не очень верится, – сказал Вигор. – Предположений о том, где может находиться могила Александра, масса, но большинство исторических документов свидетельствуют о том, что она располагалась в центре города, далеко от береговой линии.

– До тех пор, пока Септимий Север не закрыл к ней доступ, – возразила Кэт. – А вдруг после этого он приказал перенести ее в другое место?

Вигор наморщил лоб.

– Как бы то ни было, – заговорил он, – в течение последующих веков археологи и охотники за сокровищами прочесали Александрию и ее окрестности вдоль и поперек в поисках могилы Александра Великого. Эта эпидемия, вполне сравнимая с «золотой лихорадкой», не улеглась до сегодняшнего дня. Пару лет назад группа немецких геофизиков предприняла экспедицию и использовала радар, излучение которого способно проникать под землю, чтобы доказать, что подпочва Александрии изобилует аномалиями и пустотами. Там сколько угодно мест, чтобы спрятать могилу, а чтобы обследовать их, понадобятся десятилетия.

– Десятилетий в нашем распоряжении нет, – сказал Грей. – Я даже не уверен, что у нас на все про все есть двадцать четыре часа.

Охваченный разочарованием, он мерил шагами тесный салон самолета. Мозг его лихорадочно работал. Ордену дракона известно столько же, сколько и им, и у членов ордена не займет много времени, чтобы догадаться: схема на плите гематита под могилой святого Петра представляет собой карту, на которой отмечена Александрия.

– Итак, где будем искать первым делом? – обратился Грей к своей команде.

– Есть у меня одна мысль, – проговорила Рейчел. Все это время она не принимала участия в разговоре, поскольку ожесточенно набирала какой-то текст на клавиатуре компьютера и периодически смотрела на монитор. – А может, даже две.

Все внимание обратилось на нее.

– Я обнаружила ссылку на слова одного из византийских императоров девятого века. Он говорил о «сказочных сокровищах», спрятанных под Фаросским маяком, – настолько сказочных и богатых, что халиф, который в то время правил Александрией, разыскивая их, наполовину разобрал маяк.

Грей заметил, что при этих словах племянницы Вигор пошевелился, и вспомнил, с каким воодушевлением монсиньор рассказывал о маяке. Судя по всему, слова дяди вдохновили Рейчел на дальнейшие изыскания в этом направлении.

– Поиски продолжались и впоследствии, но маяк имел стратегическое значение для города, и потому на него больше не посягали.

Вигор кивал, как китайский болванчик, глаза его горели.

– Однако он постепенно разрушался и окончательно погиб восьмого августа тысяча триста третьего года, когда регион Восточного Средиземноморья потрясло страшное землетрясение. Остатки Фаросского маяка рухнули в море, составив компанию руинам кварталов Птолемея.

– А что находится на том месте, где первоначально располагалась гробница? – спросил Грей.

– В разное время там были разные сооружения, но в пятнадцатом веке один из мамлюкских султанов Египта построил на месте маяка форт. Он стоит там по сей день и называется Кайт-бей. Кстати, при его строительстве были использованы те самые известняковые блоки, из которых некогда был сооружен Фаросский маяк.

– Но коли сокровища так и не были найдены, – заговорил Вигор, – то они и сегодня должны находиться под фортом.

– Если они вообще когда-либо существовали, – возразил Грей.

– Именно оттуда и нужно начинать поиски, – предложил Вигор.

– И как же мы это сделаем? Постучим в дверь и попросим разрешения обыскать подземелья форта?

Кэт предложила более практичное решение:

– Нам нужно связаться с Национальной разведывательной службой. У них есть спутники с радарами, способными прощупывать толщу земли. Пусть они, как те немецкие геофизики, исследуют предполагаемое местонахождение могилы на предмет каких-нибудь аномалий или пустот. Это поможет нам сузить территорию поиска.

Грей кивнул. Идея была неплоха, но ее реализация потребует времени. Путник пройдет над территорией Александрии только через восемь часов.

Рейчел предложила альтернативный вариант:

– Вспомните потайной ход к Тибру, через который мы выбрались из пещеры под могилой святого Петра. Может, нам незачем стучаться в главные ворота форта Кайт-бей, а стоит войти с заднего входа? Он наверняка существует и наверняка также находится под водой.

Эта идея Грею понравилась гораздо больше, чем первая. Видимо, Рейчел прочла это по его лицу, поскольку торопливо заговорила снова:

– Рядом с Кайт-беем и руинами Птолемея каждый день ныряют группы туристов-дайверов. Мы легко можем прикинуться любителями дайвинга и исследовать подводную часть береговой линии.

– Это может не дать результата, – сказала Кэт, – но зато позволит нам хоть чем-то заняться, дожидаясь прохождения спутника.

– Да, – согласился Грей, – надо же хоть с чего-то начать!

Из пилотской кабины в салон протиснулся Монк.

– Я арендовал фургон и забронировал номера в гостинице на наши фальшивые имена. Проблемы с таможней тоже решены, хоть и не без помощи Вашингтона. Так что пока мы имеем все, что может понадобиться.

– Нет, – повернулся к нему Грей, – нам еще понадобится лодка. Желательно – быстрая.

Глаза Монка расширились, но спорить он не стал. Его взгляд остановился на Рейчел.

– Надеюсь, этой чертовой лодкой будет управлять не она?

8 часов 55 минут

Рим, Италия

Жара отнюдь не способствовала тому, чтобы настроение Рауля улучшилось. Несмотря на раннее утро, столбик термометра уже подскочил вверх. Ослепительное солнце успело раскалить площадь, лежащую за окном. Обнаженное тело Рауля, стоявшего у балконной двери, блестело от пота. Хотя дверь была открыта нараспашку, ни малейшего дуновения ветерка не ощущалось.

Как же он ненавидел Рим! Ему были отвратительны толпы тупоумных туристов, римлян, одетых во все черное и непрерывно курящих, их непрестанная болтовня, крики, гудящие автомобили. Здешний воздух пропитался бензином.

Даже у шлюхи, которую он подцепил в Травастере, волосы пахли сигаретным дымом и потом. От нее воняло Римом. Рауль почесал голое колено. Но по крайней мере, трахаться она умела. Он засунул ей в рот теннисный мяч, и поэтому ее воплей никто не слышал. А как восхитительно она корчилась, когда он кончиком ножа сделал круглые разрезы вокруг ее широких коричневых сосков и затем, воткнув в нее нож на пару сантиметров, провел лезвием вниз по груди, животу и – до самого лобка! Но наибольшее наслаждение Рауль получил, изо всех сил ударив ее кулаком в лицо в тот самый момент, когда вошел в нее.

Наваливаясь на нее, он избавлялся от своего разочарования в Риме, от злобы на этого американского подонка, который едва не ослепил его и не позволил предать всю их гнусную банду медленной смерти. А теперь еще выяснилось, что эти сволочи каким-то загадочным образом сумели избежать неминуемой, казалось бы, смерти!

Рауль отвернулся от окна. Тело шлюхи было завернуто в простыни. Через некоторое время его люди избавятся от трупа. Для Рауля это было привычным и ничего не значащим развлечением.

На тумбочке возле кровати зазвонил телефон. Рауль ожидал этого звонка, но не ждал от него ничего хорошего. Звонил император ордена дракона.

Пройдя через комнату, великан снял трубку и проговорил:

– Рауль.

– Я получил рапорт о миссии, осуществленной вчера ночью.

В голосе императора звенела ярость.

– Повелитель…

– Я не желаю выслушивать никаких оправданий! – перебил его собеседник. – Если провал миссии еще можно как-то объяснить, то нарушения субординации я не потерплю!

Рауль непонимающе нахмурился.

– Я никогда не нарушал приказов.

– А как же тогда с этой женщиной, Рейчел Вероной?

– Не понимаю, повелитель!

Рауль представил себе черноволосую суку, вспомнил, как пахло от ее шеи, когда он прижал ее спиной к себе и приставил нож к ее горлу. Он даже ощущал, как колотится ее сердце.

– Тебе было приказано взять ее в плен, а не убивать! А всех остальных ты должен был ликвидировать. Вот каков был приказ!

– Да, повелитель, теперь все понятно. Но из-за этого предупреждения я трижды за последнее время не сумел применить против американской команды всю нашу мощь. Только по этой причине они все еще живы. – Рауль не собирался оправдываться за свои неудачи, однако пришлось. – Мне нужны более четкие разъяснения. Что для вас важнее: успех миссии или женщина?

В трубке воцарилось долгое молчание. Рауль довольно улыбнулся и ткнул пальцем в лежащий на кровати труп, словно приглашая зарезанную им женщину повеселиться вместе с ним.

– Ты правильно поставил вопрос, – заговорил наконец собеседник. Ярость уже не звучала в его голосе. – Женщина важна, но выполнение миссии из-за этого не должно быть поставлено под угрозу. Сокровища и власть, ожидающие нас в конце этого похода, должны принадлежать нам.

Рауль знал почему. Это вбивали в него с самого детства. Конечная цель их сообщества заключалась в том, чтобы установить на земле новый мировой порядок, которым будет править их орден – потомки королей и императоров, генетически совершенные представители высшей расы.

Это был их крестовый поход. В течение веков и многих поколений их орден охотился за сокровищами и тайными знаниями давно исчезнувшей секты магов. Тот, кто получит их, обретет «ключи от мира» – так или примерно так было написано в одном из древних текстов, хранящемся в библиотеке ордена.

И сейчас они находятся так близко от этих ключей!

– Значит, вы даете мне полномочия продолжать выполнение миссии, не особенно заботясь о сохранности женщины?

В трубке послышался вздох.

– Ее смерть расстроит меня, – сказал император, – но миссия не должна провалиться. Мы слишком долго шли к нашей цели и сейчас находимся в двух шагах от нее. Наши противники должны быть уничтожены любыми средствами и методами. Тебе понятно?

– Да, повелитель.

– Хорошо. Но я подчеркиваю: если будет хоть какая-то возможность взять женщину в плен, воспользуйся ею. Однако без особой нужды рисковать не надо.

Рауль сжал руку в кулак и задал вопрос, который давно тревожил его. Раньше он никогда не делал этого, понимая, что лучше держать свое любопытство при себе и просто выполнять приказы. Но сейчас он не удержался.

– Почему она так важна для вас, повелитель?

– В ее жилах течет кровь Дракона. Ее корни уходят к нашим предкам, австрийским Габсбургам. На самом деле она была избрана для тебя, Рауль, ей предназначено стать твоей супругой. Орден считает очень важным укреплять свои ряды путем добавления новой благородной крови.

Рауль выпрямился. До сих пор его считали полукровкой. Нескольких женщин, которые приняли его семя, заставили сделать аборт или убили. В них текла королевская кровь, и по законам ордена они не имели права производить на свет таких же полукровок, как сам Рауль.

– Я надеюсь, узнав об этом, ты все же приложишь усилия и найдешь возможность сохранить ей жизнь. Но, как я уже сказал, даже королевская кровь, текущая в ее жилах, не должна поставить успех миссии под угрозу. Ты понял?

– Да, повелитель.

Рауль почувствовал, что ему стало трудно дышать. Он снова вспомнил женщину, которую прижимал к своей груди, поднеся лезвие ножа к ее горлу, вспомнил запах ее страха. Да, из нее выйдет прекрасная баронесса… а если и нет, то она станет породистой племенной кобылой. Орден дракона прятал нескольких таких женщин в различных городах Европы. Их держали под замком, и единственным их предназначением было производить на свет детей.

– В Александрии все уже устроено, – говорил тем временем император. – Конец игры близок. Найди то, что нам нужно, и сотри с лица земли всех, кто встанет на твоем пути.

Рауль медленно кивнул, даже не задумавшись о том, что император его не видит. Он вновь представил себе черноволосую сучку и… и то, что он с ней станет делать.

9 часов 34 минуты

Рейчел стояла за штурвалом быстроходного катера, поставив колено на сиденье, находившееся позади нее. После того как последний прибрежный бакен остался позади, она резко толкнула вперед ручку скорости, и катер, словно пришпоренный, рванулся по глади бухты, рассекая неподвижную воду и слегка подпрыгивая на волнах, расходящихся от встречных моторок.

Ветер трепал ее волосы, брызги охлаждали лицо. В сапфировых водах Средиземного моря ослепительно отражался солнечный свет. Все внутри ее трепетало и пело.

Море помогло ей вернуться к жизни после утомительного полета и многочасового сидения перед монитором компьютера. Они приземлились всего сорок минут назад и беспрепятственно миновали таможню. В аэропорту их уже ждала машина, а у пирса Восточной бухты – тот самый быстроходный катер, который сейчас нес их по морской глади.

Рейчел оглянулась.

Александрия вздымалась к небу из голубой чаши бухты скоплением многоэтажных жилых зданий, отелей и домов, использующихся по системе тайм-шер. А между ними и морем протянулся цветущий сад, в котором правили бал роскошные, горделивые пальмы. Никаких признаков, указывающих на древнюю историю города, видно не было. Даже знаменитая Александрийская библиотека, погибшая много веков назад, в восстановленном виде представляла собой массивный комплекс зданий из стекла, стали и бетона, украшенных декоративными бассейнами и снабженных линией так называемого легкого метро, поезда которого останавливались прямо напротив входа.

Но здесь, на морском просторе, прошлое частично ожило. Воды бухты были испещрены точками старых рыбацких суденышек, окрашенных в трепещущие радужные цвета: рубиново-красный, сапфирово-синий, изумрудно-зеленый. У некоторых были подняты квадратные паруса, а рулем служили два весла – так же, как тысячи лет назад.

Впереди вырастала цитадель, словно только что поднявшаяся из глубин средневековья. Форт Кайт-бей. Он возвышался на длинной косе, разделявшей бухту пополам, а с материком крепость соединяла дамба. Вдоль всей ее длины стояли и перекрикивались друг с другом рыбаки с длинными удочками, как и сотни лет до этого.

Рейчел внимательно рассматривала форт Кайт-бей. Выстроенная только из двух пород – известняка и мрамора, цитадель казалась айсбергом, по странной прихоти природы выросшим из теплых вод Средиземноморья. Основной массив цитадели был построен на каменном фундаменте высотой в семь метров. Высокие стены с изогнутыми в виде арок парапетами находились под охраной четырех сторожевых башен и окружали главную, центральную башню форта. На ее вершине был установлен флагшток, на котором развевался красно-бело-черный египетский флаг с золотым орлом Саладина на белом поле.

Рейчел представила себе то, что когда-то находилось на этом месте: исполинский Фаросский маяк, построенный ярусами наподобие свадебного торта, увенчанный исполинской фигурой Посейдона и огромной жаровней с никогда не гаснущим огнем.

Сегодня ничто не напоминало об одном из семи чудес света, за исключением разве что нескольких известняковых блоков Александрийской библиотеки, использованных при строительстве форта. Кроме того, несколько таких блоков французские археологи обнаружили в Восточной бухте, а рядом с ними – секцию скульптуры длиной около семи метров. Предположительно это были остатки древней статуи Посейдона. Вот и все, что осталось от одного из семи чудес света после землетрясения, которое опустошило этот район.

Или все же осталось что-то еще? Может ли оказаться так, что под фундаментом форта ждет своего часа еще одно сокровище, гораздо более древнее, – утраченная, как считалось раньше, гробница Александра Великого? Это им и предстояло выяснить.

За спиной Рейчел ее товарищи собрались вокруг аквалангов и занимались проверкой воздушных баллонов, клапанов, поясов с балластом.

– Неужели нам понадобится все это снаряжение? – удивленно спросил Грей. Взяв маску для подводного плавания, закрывающую все лицо, он повертел ее в руках. – Гидрокостюмы, эти чудные маски?

– Обязательно понадобится, – ответил Вигор.

Дядя Рейчел был искушенным дайвером. Впрочем, если ты занимаешься археологическими исследованиями в Средиземноморье, без этого не обойтись. Множество наиболее ценных и удивительных находок в этом регионе были сделаны под водой. Взять хотя бы дворец Клеопатры. Не так давно он был обнаружен именно здесь, в Александрии, на дне этой самой бухты.

Однако существовали вполне определенные объяснения тому, почему все эти бесценные сокровища так долго оставались ненайденными.

– Воды Восточной бухты небезопасны из-за чудовищного загрязнения: в них без всякой очистки сбрасываются городские сточные воды. Управление Египта по туризму разработало проект организации морского археологического парка, оснащенного небольшими судами с прозрачным дном, а некоторые недобросовестные туристические фирмы даже предлагают специальные туры для дайверов. Но заниматься этим в водах, содержащих огромное количество токсинов, тяжелых металлов и болезнетворных микроорганизмов, включая бациллы тифа, означает подвергать себя едва ли не смертельному риску.

– Вот это здорово! – воскликнул Монк. Лицо его приняло зеленоватый оттенок, челюсти были сжаты, руки вцепились в железные поручни. Он склонил голову набок, как собака, выглядывающая из окна машины. – Значит, если я не утону, то непременно подхвачу какую-нибудь заразу, от которой сгнию заживо. Знаете, почему я пошел на службу не в военно-воздушные или военно-морские силы, а в спецподразделение армии США? Потому что предпочитаю находиться на твердой земле.

– Можешь оставаться на катере, – заметила Кэт.

Монк наградил ее сердитым взглядом. Если им предстоит найти некий подводный туннель, ведущий к загадочной пещере с сокровищами, каждый человек из их команды будет на вес золота. Они будут нырять посменно. Пока одни находятся под водой, остальные будут оставаться на поверхности, восстанавливая силы, а заодно охраняя лодку и снаряжение.

Монк настоял на том, что первым нести дежурство на катере будет он.

Рейчел пришпорила двигатель, и катер еще быстрее понесся вдоль восточного берега длинной отмели. Впереди, постоянно увеличиваясь в размерах, высился форт Кайт-бей. С пирса, откуда они начали свое морское путешествие, цитадель казалась не столь массивной, теперь же становилось очевидным, что исследование глубин вокруг нее потребует поистине титанических усилий.

В сердце Рейчел начали закрадываться опасения. Это ей принадлежала идея заняться этими поисками. А вдруг она ошиблась? Вдруг ключ к разгадке лежит совсем в другом месте и она не увидела его?

Нервничая все сильнее, Рейчел замедлила ход лодки.

Для того чтобы методично исследовать воды залива вокруг форта, они разбили этот район на квадраты, отметив их на карте. Негромко урча мотором, катер приблизился к первой точке погружения.

Грей подошел к Рейчел и положил руку на спинку сиденья, погладив кончиками пальцев ее плечо.

– Квадрат А?

Рейчел кивнула:

– Я брошу здесь якорь и подниму оранжевый флаг, предупреждающий о том, что в воде – ныряльщики.

– Что с тобой происходит? – спросил Грей, наклонившись.

– Я хочу верить в то, что мы не занимаемся охотой за призраками, как любите говорить вы, американцы.

Грей ободряюще улыбнулся и проговорил:

– Именно благодаря твоей идее мы приняли решение относительно того, с чего начать поиски, и я предпочел бы охотиться за призраками, как любим говорить мы, американцы, нежели сидеть на берегу сложа руки.

Рейчел непроизвольно пошевелилась, и ее плечо прижалось к руке Грея. Он не отнял руки.

– Ты придумала хороший план, – сказал он еще мягче.

Не в состоянии произнести ни слова, она только кивнула и отвела взгляд от невозможных голубых глаз этого американца. Затем Рейчел выключила двигатель и нажала на кнопку сброса якоря. Заработал барабан, разматывая якорный трос, и катер мелко завибрировал.

Грей повернулся к остальным:

– За работу! Надеваем костюмы и начинаем погружение. Сначала нырнем, проверим качество подводной связи, а потом приступим к поискам.

Пока Грей говорил все это, его рука по-прежнему лежала на плече Рейчел. И ей было очень хорошо.

10 часов 14 минут

Грей упал спиной в воду, и синяя толща сомкнулась над его головой. Специальное снаряжение надежно защищало его от токсичных веществ и опасных микроорганизмов, которыми кишела Восточная бухта. Главным элементом этого снаряжения являлся водонепроницаемый, так называемый сухой гидрокостюм из пятимиллиметрового неопрена повышенной эластичности, покрытого снаружи нейлоном с титановым напылением. Полнолицевая маска была надета поверх прочного шлема типа «Викинг», шея и запястья обтянуты накладками из толстого латекса. У зараженной воды не было ни единого шанса проникнуть внутрь и причинить аквалангистам хоть какой-то ущерб.

Регулятор был встроен прямо в маску, так что рот Грея был свободен и он имел возможность вести переговоры со своими коллегами.

Грей с удовольствием обнаружил, что маска предоставляет великолепную возможность бокового обзора, даром что надевать и регулировать ее пришлось добрых четверть часа. Это было тем более ценно, что видимость здесь, в водах бухты, была довольно скверной – не более чем на три-четыре метра.

Могло бы быть и хуже, так что Грей остался доволен.

Его компенсатор плавучести[49] был переполнен воздухом и, даже несмотря на пояс с балластом, тянул Грея к поверхности. Грей увидел, как с противоположной стороны катера в воду упали Рейчел и Вигор. Кэт спрыгнула раньше и теперь находилась слева от него.

Грей опробовал радио – беспроводное переговорное устройство «Баддифон», работавшее на единственной волне самых высоких частот.

– Проверка! Проверка! – громко проговорил он. – Слышите меня?

Все ответили утвердительно, даже сидевший в катере Монк. Помимо радиосвязи в его распоряжении имелась инфракрасная видеосистема «Аква-Вью», задачей которой было наблюдение за находившейся под водой группой пловцов.

– Первое погружение мы совершим здесь, а затем, растянувшись цепочкой, поплывем по направлению к береговой линии. Свои места все знают, не так ли?

И снова прозвучали утвердительные ответы.

– В таком случае – начнем!

Грей стравил воздух из компенсатора и, увлекаемый поясом с грузом, стал медленно погружаться. Именно этот момент является самым страшным для новичков в дайвинге: впервые уходя на глубину, они обычно начинают паниковать и испытывают клаустрофобию. Что касается Грея, то с ним такого никогда не случалось. Наоборот, в подобные моменты он испытывал ощущение полной свободы. Он был невесом! Он парил в толще воды и был способен исполнять любые, даже самые немыслимые акробатические кульбиты.

В двух метрах от него в воду упала Рейчел, прыгнувшая с противоположного борта катера. Грей определил, что это именно она, по красной полосе на груди гидрокостюма. У каждого из них имелись такие полосы разного цвета, поэтому, находясь под водой, они могли без труда идентифицировать друг друга. У Грея была синяя, у Кэт – розовая, у Вигора – зеленая. Монк, хотя и оставался в катере, тоже облачился в гидрокостюм с желтой полосой на груди.

Грей смотрел на Рейчел. Похоже, женщина, как и он сам, наслаждалась чувством свободы, которую дарит подводное плавание. Она пошла на глубину, вращаясь вокруг своей оси, и казалось, что океан – ее родная стихия. Грей залюбовался точеной фигурой Рейчел, туго обтянутой гидрокостюмом, но затем одернул себя и продолжил погружение.

Песчаное дно, усыпанное мусором и камнями, медленно надвигалось на него. Грей отрегулировал компенсатор таким образом, чтобы иметь возможность плыть горизонтально в нескольких метрах от дна. Посмотрев вправо, а потом влево, он убедился, что остальные повторили его маневр и плывут цепочкой.

– Все друг друга видят? – спросил он и снова услышал утвердительные ответы. – Монк, как работает подводная камера?

– На экране вы похожи на группу призраков. Видимость, правда, хреновая, так что, если вы отплывете подальше, я потеряю вас из виду.

– Будем поддерживать радиоконтакт. При малейших признаках опасности поднимаешь тревогу и подтягиваешь к нам свою задницу.

Грей был уверен в том, что они опередили орден дракона, но не знал, на сколько, а имея дело с Раулем, расслабляться нельзя было ни на секунду. Впрочем, решатся ли их противники нападать среди бела дня, когда кругом – десятки лодок?

Тем не менее действовать нужно было быстро.

Вытянув руку вперед, Грей заговорил:

– Так, плывем в сторону берега. Расстояние между нами не должно превышать пяти метров. Постоянно поддерживаем визуальный контакт.

Четверка пловцов образовала цепочку длиной примерно в двадцать пять метров. Если, доплыв до береговой линии, они ничего не найдут, то переместятся вдоль нее еще на двадцать пять метров, затем поплывут обратно, к ожидающему их катеру, и снова к берегу.

Темп задавал Грей. В ножнах, закрепленных на тыльной стороне его левого запястья, находился большой нож ныряльщика, с правой стороны был фонарик. Солнце приближалось к зениту, глубина бухты здесь не превышала двенадцати метров, так что нужды в дополнительном освещении не было, но фонарик мог пригодиться для обследования подводных пещер и ходов. Грей не сомневался в том, что нужный им ход искусно замаскирован, иначе он давно был бы обнаружен. Еще одна загадка, которую им предстоит разрешить.

Плывя, он размышлял о том, что они упустили. Помимо язычка синего пламени, указывавшего на Александрию, на карте, нарисованной на каменной плите, наверняка имелся еще один ключ, который должен был сузить район поисков, подсказать более точное местонахождение объекта. Неужели они что-то проглядели? Или, может быть, Рауль похитил этот ключ из пещеры под могилой апостола Петра и у ордена дракона уже есть ответ на самый главный вопрос: где спрятаны сокровища?

Сам того не замечая, Грей поплыл быстрее, и когда через несколько минут посмотрел вправо, то Кэт уже не увидел. Он уменьшил скорость, и вскоре она нагнала его. После этого Грей поплыл с прежней скоростью. Впереди замаячили очертания чего-то большого. Это что-то словно вырастало из песчаного дна. Риф? Обломок скалы?

Грей снова поплыл быстрее, и вот оно выдвинулось из мутной глубины.

– Какого черта… – не удержавшись, пробормотал Грей.

На него смотрело каменное человеческое лицо. Оно изрядно пострадало от времени и морской воды, но черты его сохранились и были видны совершенно отчетливо. Каменный торс вырастал из приземистого туловища льва.

Кэт тоже увидела удивительную фигуру и подплыла поближе к Грею.

– Сфинкс? – спросила она.

– А тут – еще один, – послышался в динамиках голос Вигора. – Сломанный и лежит на боку. По словам дайверов, дно бухты в окрестностях форта буквально усеяно этими сфинксами. Когда-то они украшали Фаросский маяк.

Ошеломленный, забыв о том, что нужно торопиться, Грей завис над статуей, рассматривая лицо, высеченное неизвестным скульптором две тысячи лет назад. Протянув руку, он прикоснулся к каменному гиганту и почти физически ощутил неизмеримую бездну времени, разделившую его и безымянного ваятеля.

Снова, словно ниоткуда, зазвучал голос Вигора:

– Похоже, древние алхимики, великие мастера загадок, сделали этих каменных существ хранителями своей тайны.

– Что вы имеете в виду? – спросил Грей.

В динамиках послышался довольный смешок Вигора.

– А вы разве не знаете историю Сфинкса – чудовища, которое терроризировало жителей города Фивы, загадывая каждому из них одну и ту же загадку и пожирая их, поскольку никто не мог разгадать ее? А загадка была такая: кто имеет один голос, но – четыре, две и три ноги?

– И кто же это? – полюбопытствовал Грей.

– Человек, – ответила Кэт, парившая в воде рядом с ним. – Ребенком он ползает на четвереньках, потом встает на две ноги, а в старости вынужден ходить, опираясь на палку.

– Разгадать загадку удалось только Эдипу, после чего Сфинкс бросился со скалы и погиб.

– Упал с высоты, – задумчиво проговорил Грей. – Точно так же, как и эти.

Оттолкнувшись от статуи, он поплыл вперед. У них хватало и своих загадок.

Через десять минут подводного путешествия, прошедших в молчании, они уткнулись в скалу, на вершине которой возвышался форт. На дне лежали гигантские известняковые блоки, но в скальной породе не было видно ни пещер, ни проходов, ни расщелин.

– Поплыли обратно, – скомандовал Грей.

Они немного проплыли вдоль скалы, а затем развернулись и пустились в обратный путь, к катеру.

– Монк, у тебя там наверху все спокойно? – спросил Грей.

– Как на кладбище, – сообщил тот. – Загораю.

– Смотри не сгори. Используй солнцезащитный лосьон. Мы скоро будем у тебя.

– Ладно, командир!

Обратный путь занял у них сорок минут, после чего они развернулись и снова поплыли в направлении береговой линии. Чего только не было на дне! Грей видел ржавый скелет давным-давно затонувшего судна, куски каменных блоков и даже обломки древнего обелиска с остатками каких-то надписей. Над всем этим танцевали табуны рыб, раскрашенных в тысячи цветов.

Грей посмотрел на манометр. Поскольку он старался дышать экономно, воздуха в баллоне оставалось еще примерно половина.

– Обращаюсь ко всем! Доложите, как у вас с воздухом.

Выслушав ответы, он принял решение подняться на поверхность не позже чем через двадцать минут. Потом они отдохнут с полчаса – и снова в воду.

Плывя к катеру, Грей снова вернулся мыслями к тому, что мучило его уже не первый час. Его не покидало ощущение, что они упустили что-то очень важное. Что, если люди ордена дракона забрали из пещеры второй – и самый главный – ключ к разгадке? Грей поплыл быстрее. Он не имеет права бояться! Он должен вести себя так, как если бы у них с орденом дракона были одинаковые шансы и они играли на одном поле.

Тишина, царившая на этой глубине, угнетала Грея.

– Что-то тут не так, – пробормотал он, забыв о том, что остальные слышат каждое его слово.

– Ты что-то нашел? – тут же спросила Кэт. Ее туманный силуэт приблизился.

– Да нет, просто мысли вслух… Чем дольше мы находимся под водой, тем сильнее во мне крепнет уверенность в том, что мы находимся на ложном пути.

– Это моя вина, – послышался несчастный голос Рейчел. – Предложив этот вариант поисков, я сваляла большого дурака.

– Нет, – поспешил успокоить ее Грей, вспомнив, как она переживала свою возможную ошибку, когда они еще находились в катере. – Я полагаю, мы совершенно верно выбрали направление и способ поисков. Неверным оказался именно мой план – решение прочесывать бухту квадрат за квадратом.

– Ты о чем, командир? – спросила Кэт. – Отличный план! Пусть это займет у нас некоторое время, но зато мы прочешем весь район.

И вот тут настал момент истины. Слова Кэт словно сдернули завесу с глаз Грея. Он был не из тех, кто способен на долгий, методичный поиск. Он не мог, подобно собаке, идти по следу. Возможно, некоторые проблемы можно было решать именно так, но нынешняя загадка к их числу не относилась.

– Мы просмотрели подсказку, – сказал он. – Я уверен в этом. Мы нашли карту под могилой святого Петра, сообразили, что она указывает на могилу в Александрии, и прилетели сюда. Мы исследовали различные исторические записи, архивные материалы, книги, пытаясь разгадать загадку, которая не давала покоя историкам на протяжении целого тысячелетия. Да кто мы такие, чтобы разгадать эту загадку за один день?!

– И что же нам теперь делать? – осторожно спросила Кэт.

Грей прекратил плыть и завис в воде.

– Возвращаемся в квадрат номер один, – проговорил он. – Начиная поиск, мы опирались на общедоступные исторические записи. Единственное наше преимущество перед армией охотников за сокровищами, которые ползали тут на протяжении последней тысячи лет, заключается в информации, полученной в пещере под могилой святого Петра. Но там был еще один ключ к разгадке, и мы проглядели его.

«Или его похитил Рауль», – подумал Грей, но не стал говорить этого вслух.

– Может статься, – заговорил Вигор, – мы просто оказались близорукими. Вспомните римские катакомбы. Загадки, которые мы разгадывали там, были многослойными, основанными на аллегориях. Может быть, и здесь то же самое?

Ответом ему было молчание. Однако через несколько секунд оно было нарушено голосом Монка:

– Чертова светящаяся звезда, – заговорил он. – Именно в ней все дело. Указание заключалось не просто в Александрии. Ключом являлась сама каменная плита.

Грей почувствовал, что истина находится где-то рядом. Они зациклились на карте, горящей звезде, на том, что все это означает, но не сумели прочитать послание древнего художника, оставленное между строк.

– Гематит, – сказала Кэт.

– И что это, по-твоему, значит? – спросил Грей.

Кэт прошла подготовку в области геологии, и поэтому ее мнение было ценно вдвойне.

– Окись железа. Большие запасы его были обнаружены на территории Европы. Основную часть этого минерала составляет железо, но зачастую он содержит значительное количество иридия и титана.

– Иридия? – переспросила Рейчел. – Того самого элемента, который входит в состав порошка? Или, сказать проще, в кости волхвов?

– Да, – напряженным голосом ответила Кэт, – но, как мне кажется, в нашем случае это не самое главное.

– Почему? – спросил Грей.

– Извини, командир. Я должна была додуматься до этого раньше. Гематит, хотя и не является полноценным и сильным магнитом, все же обладает некоторыми магнитными свойствами.

Грей понял, к чему клонит Кэт. Именно магнетизм открыл им доступ к могиле апостола.

– Значит, – проговорил он, – пламя на карте указывало нам не просто на Александрию, а на некий камень. Причем не простой, а намагниченный. Его-то нам и нужно найти.

– А для чего использовались намагниченные камни в древние века? – спросил Вигор дрожащим от возбуждения голосом.

Ответ у Грея был уже на языке:

– Они делали из него компасы!

Нажав на кнопку компенсатора, он стремительно стал подниматься, успев отдать последнюю команду:

– Всем на поверхность!

11 часов 10 минут

Через несколько минут они уже стаскивали с себя баллоны с воздухом, гидрокостюмы и пояса с грузом. Радуясь тому, что наконец-то появилась возможность присесть и отдохнуть, Рейчел устроилась на водительском сиденье катера. Она нажала на кнопку подъема якоря, и трос пополз вверх.

– Двигайся медленно, – велел Грей, снова заняв пост у ее плеча.

– Присоединяюсь! – торопливо проговорил Монк.

– Я буду следить за компасом, – не обращая внимания на товарища, продолжал Грей, – а ты на минимальной скорости огибай форт. Малейшее движение стрелки – и мы тут же бросаем якорь и погружаемся.

Рейчел кивнула. Ей очень хотелось верить в то, что если на дне и лежит какая-нибудь намагниченная глыба, то сила ее магнитного поля окажется достаточной для того, чтобы их компас уловил ее.

После того как якорь был поднят, Рейчел передвинула рукоятку на одно деление вперед, заставив винты вращаться на минимальных оборотах. Катер двинулся вперед так медленно, что движение это было почти незаметным.

– Великолепно! – прошептал Грей.

Солнце неспешно приближалось к своей высшей точке, жара усиливалась, и, чтобы уберечься от нее, путешественникам пришлось поднять брезентовый верх катера. Монк, негромко посапывая, лежал распростершись на задней скамейке. Все молчали. В душе Рейчел постепенно нарастала тревога.

– А вдруг камня здесь не окажется? – шепотом обратилась она к Грею, который, не отрываясь, смотрел на циферблат компаса. – Вдруг он находится внутри форта?

– Тогда мы будем искать его там, – ответил американец, прищурившись и посмотрев в сторону каменной цитадели. – Но я думаю, твое предположение о существовании потайного подводного входа в крепость верно. Гематитовая плита закрывала тайный выход из пещеры, который вел к туннелю, залитому водой, и выходил наружу под поверхностью Тибра. Вот она – вода! Возможно, это еще одна подсказка, еще один слой загадки.

Кэт, держа на коленях раскрытую книгу, прислушивалась к их разговору.

– А не может случиться так, – заговорила она, – что мы пытаемся читать между строк то, чего там нет, стремимся подогнать под разгадку шарады любой факт, с которым сталкиваемся?

Вигор массировал икры, затекшие от долгого плавания.

– Мне кажется, для того чтобы узнать, где может находиться камень – под водой или на суше, – следует сначала ответить на вопрос, когда именно древние алхимики создали и спрятали этот ключ к разгадке. Мы предположили, что подсказки эти были созданы примерно в тринадцатом веке – может, чуть раньше или чуть позже. Но именно на это время приходится пик конфликта между гностицизмом и ортодоксальным христианством. Так когда алхимики спрятали очередной ключ к разгадке – до или после того, как в тысяча триста третьем году погиб Фаросский маяк?

Ответа на этот вопрос, разумеется, не было ни у кого из сидевших в катере.

Через несколько минут стрелка компаса внезапно дернулась.

– Стой! – прошипел Грей.

Стрелка вернулась в прежнее положение. Кэт и Вигор не сводили глаз с Грея и Рейчел. Он положил руку на плечо итальянки и приказал:

– Вернись назад.

Рейчел перевела ручку переключения передач в нейтральное положение. Катер остановился, и волны медленно потащили его назад.

Стрелка снова дернулась, преодолев почти четверть циферблата.

– Бросай якорь! – велел Грей.

Взволнованно дыша, Рейчел нажала на кнопку спуска якоря.

– Там что-то есть, – проговорил Грей.

Все сразу же зашевелились и потянулись к новым баллонам с воздухом. Монк в ту же секунду проснулся и резко сел на скамейке.

– А? Что такое? – хрипло спросил он.

– Похоже, тебе снова придется заступить на боевое дежурство, – ответил Грей. – Если, конечно, у тебя не возникнет желания окунуться.

Вместо ответа Монк скорчил гримасу.

Как только катер неподвижно замер на поверхности моря, а в воздухе затрепетал оранжевый флажок, все те же четверо ныряльщиков ушли под воду.

Рейчел стравила воздух из компенсатора и начала погружение. Из динамиков послышался голос Грея:

– Следите за своими наручными компасами. Держите курс на магнитную аномалию.

Продолжая спуск, Рейчел не отводила взгляда от компаса, закрепленного на запястье. Глубина здесь была небольшой – не больше десяти метров, поэтому она довольно быстро достигла песчаного дна. Остальные, паря в воде, собрались рядом.

– Тут ничего нет, – констатировала Кэт.

И действительно, дно было плоским, как стол, и совершенно пустым.

Снова взглянув на свой компас, Рейчел отплыла на пару метров в сторону, а затем вернулась назад.

– Аномалия – здесь, прямо под нами.

Грей почти лег на дно и поднес руку с компасом к песку.

– Рейчел права.

Он вынул из укрепленных на запястье другой руки ножен длинный кинжал и стал методично втыкать его в дно. С каждым ударом лезвие уходило в песок по самую рукоятку. На седьмой раз лезвие вздрогнуло и, погрузившись всего на несколько сантиметров, уперлось во что-то твердое.

– Кажется, есть! – пробормотал Грей и принялся раскапывать песок.

Вода стала мутной, и вскоре Рейчел уже не видела никого вокруг себя.

Из динамиков слышалось только напряженное дыхание американца. Приблизившись, она вновь увидела его. Через минуту песок улегся на дно, и видимость стала прежней. Из песчаного дна торчал каменный мужской бюст.

– Полагаю, это и есть магнит, – сказала Кэт, изучая скульптуру. Она поднесла к ней руку с компасом, и стрелка заплясала как одержимая. – Магнитный железняк.

Рейчел подплыла еще ближе и вгляделась в каменное лицо. Ошибки быть не могло! Сегодня она видела это выражение уже дважды.

Грей тоже узнал его.

– Еще один сфинкс.

12 часов 14 минут

Грею понадобилось десять минут, чтобы очистить от песка верхнюю часть фигуры и добраться до ее основания, выполненного, как и у прежних, в виде львиного тела. Теперь уже не оставалось сомнений, что это «родной брат» других сфинксов, которых они обнаружили на морском дне часом назад.

– Он намеренно скрыт среди других сфинксов, – сказал Вигор. – Мы получили ответ на вопрос о том, когда именно алхимики спрятали здесь свои сокровища.

– После того как маяк рухнул в море? – предположил Грей.

– Точно.

Пловцы продолжали парить рядом с магнитным сфинксом, дожидаясь, пока песок и муть не улягутся окончательно. Вигор тем временем продолжал:

– Должно быть, древнему сообществу магов стало известно местонахождение могилы Александра после того, как в третьем веке император Септимий Север спрятал ее. Они не стали нарушать ее покой, позволив ей и дальше надежно хранить самые драгоценные свитки, спасенные из погибшей библиотеки. Но в тысяча триста третьем году землетрясение не только обрушило в море маяк, но и обнажило саму могилу. Вследствие природной катастрофы здесь воцарился хаос, и маги воспользовались этой возможностью, чтобы спрятать в могиле еще кое-что, поместили здесь очередной ключ к загадке, а затем прошедшие века заровняли все следы.

– Если вы правы, – заговорил Грей, – это действительно указывает нам на то, когда были оставлены подсказки. Вспомните, мы уже примерно определили, что это был тринадцатый век, теперь же дату можно установить с точностью до нескольких лет. Это был тысяча триста третий год, начало четырнадцатого века.

– Гм… – с сомнением хмыкнул Вигор и подплыл ближе к статуе.

– В чем дело?

– Кое-что меня смущает. В том же самом десятилетии законное папство было изгнано из Рима и бежало во Францию. В течение следующего столетия Римом правили антипапы.

– Ну и что?

– Кости волхвов были перевезены из Италии в Германию в тысяча сто шестьдесят втором году, и тогда из Рима тоже был изгнан законный Папа, а на его месте воцарился самозванец.

Грей попытался проследить цепочку размышлений монсиньора:

– То есть эти алхимики прятали свои тайны каждый раз, когда законное папство оказывалось под угрозой?

– Похоже на то. Можно предположить, что сообщество магов было связано с папством. Возможно, в те беспокойные времена они действительно присоединились к христианам-гностикам, открытым для тайных знаний, – к последователям святого Фомы.

– И это тайное общество вышло из недр ортодоксальной христианской церкви?

Голова Вигора в причудливой маске утвердительно качнулась в мутной воде.

– Когда опасность грозила церкви в целом, под угрозой оказывалась и тайная церковь, вот они и искали надежные убежища для своих тайн. В двенадцатом веке они переправили кости волхвов в Германию. А в тяжелые времена изгнания они спрятали свои самые сокровенные знания.

– Пусть так, но как это поможет нам отыскать могилу Александра? – спросила Кэт.

– Если ключи к разгадке могилы апостола Петра были запрятаны в глубине преданий католицизма, то разгадки здешних шарад, возможно, следует искать в греческой мифологии времен Александра Македонского. – Вигор провел пальцем в перчатке по лицу статуи. – Иначе зачем обозначать потайной вход с помощью сфинкса?

– Мастера загадок, чтоб им пусто было! – негромко пробормотал Грей.

– И не забывайте о чудовищах, которые пожрут вас, если вы не сумеете разгадать их загадки, – напомнил Вигор. – Возможно, в том, что они выбрали сфинкса в качестве символа, таится некое предупреждение об опасностях, грозящих всякому, кто осмелится проникнуть в глубь древних тайн.

Грей несколько секунд молча смотрел на загадочное лицо сфинкса.

– Значит, нам придется разгадать и эту загадку.

12 часов 32 минуты

Последний спуск в Александрии

Частный самолет «Гольфстрим-4» получил с земли разрешение на посадку. Через открытую дверь кабины пилотов до Сейхан доносились голоса летчиков, ведущих радиопереговоры с диспетчерской башней. Она сидела в кресле, находившемся прямо рядом с кабиной. В иллюминатор справа от нее били яркие лучи полуденного солнца. Внезапно слева возникла огромная мужская фигура. Это был Рауль.

Самолет завалился на одно крыло, выполняя крутой вираж над фиолетово-синими водами Средиземного моря, и вышел на финишную прямую, снижая высоту, чтобы через считанные минуты выйти к взлетно-посадочной полосе. Сейхан продолжала смотреть в иллюминатор.

– О чем поведали ваши друзья? – отрывисто спросил Рауль.

Он, должно быть, видел, как Сейхан разговаривала по установленному в самолете телефону.

– Ваши конкуренты все еще находятся в воде, – ответила она, прикоснувшись к дракону на своем кулоне. – Если вам повезет, они, возможно, разгадают для вас и эту загадку.

– Сами управимся, – прорычал гигант и двинулся в хвостовую часть самолета, где расположились его люди – команда из шестнадцати мужчин, включая главного эксперта ордена дракона.

Сейхан уже доводилось встречаться с почтенным книголюбом Ватикана, доктором Альберто Менарди – долговязым седоволосым мужчиной. У него были толстые губы и узкие глаза на изрытом оспинами лице. Сейчас он сидел в последнем ряду кресел, нянчась со своим разбитым недавно носом.

У Сейхан было полное досье на этого человека, и поэтому она знала о нем практически все. Он имел тесные и давние связи с одной преступной группировкой на Сицилии. Похоже, даже Ватикан был не в состоянии выполоть эти сорняки из своей почвы. Кроме того, Сейхан не могла не ценить острый и изворотливый ум этого Менарди. Коэффициент его интеллекта был на три пункта выше, чем у самого Эйнштейна.

Именно доктор Альберто Менар ди пятнадцать лет назад, изучая собранную орденом дракона библиотеку гностических текстов, обнаружил в них упоминание о способности электромагнитного поля высвобождать энергию металлов, обладающих свойством сверхпроводимости. Под его наблюдением в швейцарской Лозанне была проведена серия важных экспериментов. Сначала над животными, овощами и минералами, а потом очередь дошла и до людей. Ну кого, скажите на милость, озаботит судьба одинокого швейцарского туриста! От этих последних экспериментов затошнило бы даже самых отъявленных нацистских преступников, которые во время войны орудовали в лагерях смерти.

А еще этот человек испытывал непреодолимое влечение к молоденьким девочкам. Однако целью его был не секс. Для него это скорее являлось спортом. Сейхан видела несколько фотографий, тайно сделанных во время его «забав», и содрогнулась. Если бы «Гильдия» не приказала ей ликвидировать Менарди, она все равно сделала бы это, только по собственной воле.

Самолет начал снижаться над взлетно-посадочной полосой. Где-то далеко внизу трудилась команда «Сигмы».

Они не представляли никакой опасности.

Разделаться с ними будет не сложнее, чем отобрать конфету у ребенка.

12

ЗАГАДКА СФИНКСА

26 июля, 12 часов 41 минута

Александрия, Египет

– Вспомни ту чертову рыбу, – раздался из динамиков голос Монка, несшего дежурство в катере.

Грей, нахмурившись, задрал голову и посмотрел на киль моторки, плясавший в десяти метрах над ними.

Последние пять минут они были заняты тем, что строили различные предположения. Может быть, сфинкс стоит прямо на входе в туннель? Но как сдвинуть с места эту махину, которая весит не меньше тонны? Вспомнив, что у Грея осталась пробирка с некоторым количеством порошка, полученного из кости, добытой ими в Милане, кто-то предложил использовать ее для того, чтобы создать эффект левитации, как это произошло у могилы святого Петра. Однако для того чтобы привести смесь моноатомных металлов в действие, необходимо использовать электричество, а находясь в воде, делать это по меньшей мере неразумно.

– О какой рыбе ты толкуешь, Монк? – спросил Грей.

Он торчал под водой уже битых два часа и насмотрелся на стольких рыб, что его от них уже тошнило.

– О рыбе из первой загадки, – ответил Монк. – О той, что была нарисована на стене в катакомбах.

– Ну и что с ней?

– С помощью камеры «Аква-Вью» я вижу и вас, и статую. Сфинкс смотрит прямо на форт.

Грей уставился на статую. Здесь, на дне, где видимость составляла не более пяти метров, было сложно ориентироваться, так что у Монка обзор был не в пример лучше. А большая картина являлась его коньком – он умел видеть лес за деревьями.

– Катакомбы… – пробормотал Грей, до которого начал доходить смысл сказанного Монком.

«Господи, – подумал он, – да неужели все так просто?»

– Вспомни, – продолжал тем временем Монк, – чтобы найти очередную подсказку, нам тогда пришлось идти в ту сторону, куда смотрела рыба. Может, и сфинкс глядит как раз туда, где находится вход в туннель?

– Возможно, Монк прав, – сказал Вигор. – Эти ключи были придуманы в начале четырнадцатого века, и мы должны рассматривать пути к разгадке через призму технологического уровня, достигнутого в то время. У них тогда не было снаряжения для подводного плавания, а вот компасы были. Так что сфинкс может представлять собой всего лишь магнитную веху на пути к входу в туннель. Чтобы найти его, требовался компас, а затем оставалось нырнуть, выяснить, в какую сторону он смотрит, и плыть к берегу в этом направлении.

– Что ж, есть только один способ выяснить, так это или нет, – сказал Грей. – Монк, оставайся на месте, а мы пока сплаваем к берегу.

Оттолкнувшись от статуи, он отплыл достаточно далеко, чтобы магнитное поле сфинкса не мешало работе компаса.

– Ну, посмотрим, куда приведет нас этот парень.

С этими словами он поплыл вперед, а остальные, держась поближе друг к другу, последовали за ним.

Берег оказался недалеко. Песчаное дно внезапно закончилось, и они уткнулись в нагромождение каменных блоков, явно сделанных человеком.

– По всей видимости, когда-то они являлись частью Фаросского маяка, – предположил Вигор.

Здесь было настоящее царство морских уточек и анемон, захвативших риф в свою собственность. Тут и там бочком пробегали мраморные крабы, которых еще называют морскими пауками; неуловимыми серебристыми пулями проносились мелкие рыбешки.

– Нужно выбраться на сушу и обследовать берег, – сказала Кэт.

– Нет, – отрезал Грей. Он подсознательно знал, как нужно поступать в данной ситуации. – Это как магнитный сфинкс, спрятанный среди множества других сфинксов.

Оттолкнувшись от дна, он стал подниматься к поверхности вдоль нагромождения валунов, держа одну руку перед глазами и не отрывая взгляда от циферблата компаса. И точно: в тот момент, когда он проплывал мимо одного из блоков, стрелка компаса резко дернулась. До поверхности воды оставалось всего четыре метра, а площадь каменного блока составляла примерно два квадратных метра.

– Здесь! – сказал Грей, и остальные тут же присоединились к нему.

Достав нож, Кэт поскребла по поверхности камня, счищая с него водоросли и мелкую морскую живность.

– Опять гематит, – сообщила она, – только его магнитное поле значительно слабее. Его ни за что не заметишь, если не ищешь специально.

– Монк! – позвал Грей.

– Да, босс.

– Перегони катер сюда и брось якорь.

– Уже иду.

Грей внимательно осмотрел края каменного блока. Сверху, снизу и по бокам кораллы, песок и толстый слой налипших на камень мидий не хуже цемента скрепили его с соседними валунами.

– Берем ножи и очищаем края камня! – приказал Грей.

Он вспомнил гематитовую плиту под могилой святого Петра. Она скрывала вход в потайной туннель. Поэтому сейчас он не сомневался: они находятся на верном пути. Наконец-то!

Через пару минут вся поверхность камня оказалась очищена.

В воде послышался глухой стук двигателя. Монк медленно приближался к береговой линии.

– Вижу вас, ребята, – сообщил он. – Компания полосатых лягушек, сидящих на камне.

– Хватит трепаться. Спускай лучше якорь. Да помедленнее.

– Лови! – гоготнул коротышка.

Когда тяжелый якорь со стальными зубцами отделился от катера и пополз вниз, Грей поймал его, подвел к гематитовому блоку и воткнул один зубец в щель между ним и соседним камнем.

– Тащи! – скомандовал он Монку.

Зажужжал мотор, и трос натянулся как струна.

– Всем отплыть подальше! – приказал Грей.

Камень зашатался, словно больной зуб, из щелей по его периметру вылетели песчаные облачка. А затем гематитовый блок вывалился, и оказалось, что он очень тонкий – не более тридцати сантиметров в толщину. Камень медленно падал вниз вдоль стены прибрежного утеса, переворачиваясь и крошась, и наконец тяжело уткнулся в песчаную подушку дна.

Грей подождал, пока не осядет песок. С каменной стены все еще сыпались галька и мелкие камешки. Он подплыл поближе. В стене, как дырка от вырванного зуба, зияло отверстие, казавшееся бездонным.

Грей включил фонарик, укрепленный на запястье, и направил его в черный провал. Луч высветил прямой туннель, который уходил вдаль, одновременно поднимаясь кверху. Проход был весьма узким – нечего и думать о том, чтобы пролезть в него с кислородными баллонами за плечами.

Куда он ведет? Выяснить это можно было только одним способом. Грей потянулся к пряжке ремней, на которых крепился его акваланг, и расстегнул ее.

– Что ты делаешь? – испуганно спросила Рейчел.

– Должен же кто-то выяснить, что там внутри!

– Мы могли бы взять с катера камеру «Аква-Вью», прикрепить ее к длинному спиннингу, например, и, просунув его внутрь, выяснить, что там такое.

Мысль была неплоха, но все это заняло бы слишком много времени, а как раз его-то у них и не было.

Грей сделал несколько глубоких вдохов, закрутил регулятор и, отстегнув шланг от маски, повесил баллоны на выступ скалы.

– Я скоро вернусь.

Повернувшись лицом к отверстию, он подумал, что внутри, пожалуй, будет тесновато. Затем Грей вспомнил загадку Сфинкса и то, как в ней описывалась первая стадия жизни человека. Ползти на четвереньках. Только таким способом здесь и можно было пробраться.

Вытянув руки с фонариком впереди себя, Грей пролез в проход, взмахнул ластами и поплыл между осыпающихся стен туннеля.

После того как туннель поглотил Грея, ему вспомнилось предупреждение Вигора относительно загадки Сфинкса: одна ошибка в попытке разгадать ее – и ты мертв.

13 часов 01 минута

Когда ласты Грея исчезли в темноте, у Рейчел перехватило дыхание.

Это было настоящее безумие с его стороны! А вдруг он там застрянет? А вдруг часть туннеля обрушилась от времени? Обследование подводных туннелей не зря считалось самой опасной разновидностью подводного плавания. В эту авантюру пускались только потенциальные самоубийцы. Но даже у них при этом были акваланги!

Рейчел ухватилась за край туннеля рукой, затянутой в перчатку. К ней подплыл дядя Вигор и положил свои руки поверх ее, пытаясь приободрить племянницу.

Кэт забралась в жерло туннеля и посветила вперед фонариком.

– Я его не вижу, – сообщила она через пару секунд.

Пальцы Рейчел еще сильнее впились в край отверстия. Дядя Вигор почувствовал дрожь ее рук и попытался успокоить, на сей раз словами:

– Грей знает, что делает. Он не станет рисковать понапрасну.

Но сама Рейчел была вовсе не уверена в этом. В течение последних нескольких часов она заметила, как внутри Грея поднимается какая-то дикая, неудержимая решимость, и это пугало ее. Она провела с ним достаточно много времени и сумела хотя бы немного изучить этого человека. Грей рассуждал не так, как все остальные. Он действовал на грани здравого смысла, больше доверяя быстроте своей реакции, и это действительно часто помогало ему выбраться невредимым из безвыходных на первый взгляд ситуаций. Но ни острый ум, ни отточенные рефлексы не помогут, если тебе на голову свалится огромный обломок скалы!

В этот момент до нее донеслись неразборчивые обрывки слов: «Могу… чисто… порядок…»

Это был голос Грея.

– Командир, – громко проговорила Кэт, – связь неустойчивая! Мы не понимаем, что ты говоришь.

– Сейчас…

Кэт посмотрела на Вигора и Рейчел. Даже через маску было видно, что лоб ее тревожно наморщен. И тут опять зазвучал голос Грея, на сей раз отчетливо и без помех.

– Так лучше? – спросил он.

– Да, командир.

– Я вылез из воды, а радио на это не рассчитано. Вот и пришлось снова сунуть голову в воду. – В его голосе явно звучало возбуждение. – Туннель короткий и поднимается вверх. Если вы сделаете глубокий вдох и как следует поработаете ластами, то выскочите на поверхность прямо рядом со мной.

– Вы что-нибудь нашли? – столь же возбужденно спросил Вигор.

– Несколько каменных туннелей. Они выглядят достаточно прочными. Сейчас хочу пройти глубже и осмотреть их.

– Я пойду с тобой! – не удержавшись, выпалила Рейчел, начиная расстегивать пряжку акваланга.

– Нет, сначала я должен убедиться, что здесь нас не подстерегает никакая опасность.

Однако Рейчел уже стащила баллоны и положила их на край отверстия в скале. Грей тут был не единственным упрямцем.

– Я иду, – проговорила она.

– Я тоже, – подхватил ее дядя.

Сделав глубокий вдох, Рейчел отсоединила регулятор от маски и нырнула внутрь туннеля. Там было темно, как у кита в брюхе. Второпях она совсем забыла о фонарике. Однако по мере того, как, отчаянно работая ластами, она продвигалась все глубже, впереди, метрах в трех над ее головой, замаячил тусклый свет. Туннель стал расширяться. Через несколько мгновений она вынырнула посередине маленького подземного бассейна.

На нее смотрел Грей, стоявший на берегу возле этого круглого водоема. Они находились в рукотворной пещере, выполненной в форме барабана. Уходя вверх сужающимися кругами, потолок заставлял почувствовать, что они попали внутрь причудливой крутой пирамиды.

Грей протянул Рейчел руку, и, ухватившись за нее, она вылезла из воды, не переставая удивленно озираться вокруг.

– Тебе не следовало лезть сюда, – сказал он.

– Тебе тоже, – возразила Рейчел, не отводя взгляда от каменных блоков, из которых было сложено помещение. – Кроме того, если это убежище выдержало землетрясение, повалившее Фаросский маяк, то от моих шагов оно уж точно не развалится.

По крайней мере, ей хотелось в это верить.

13 часов 04 минуты

В следующий миг посреди бассейна с плеском вынырнула голова Вигора. Грей вздохнул. Он должен был предвидеть, что убедить в чем-то этих двоих, если они не согласны, – безнадежное дело.

Рейчел сняла маску и стащила с головы шлем, а затем, тряхнув волосами, наклонилась, чтобы помочь дяде выбраться из воды.

Грей по-прежнему оставался в маске. Встав на четвереньки, он сунул голову в бассейн: в воде радиосвязь работала лучше.

– Кэт, – проговорил он, – оставайся на посту возле входа в туннель. Мы попробуем осмотреться здесь. Но учтите, поскольку мы выбрались из воды, радиосвязь между нами и тобой с Монком скоро прервется. Монк, будь начеку. Если возникнут какие-то проблемы, сообщи Кэт – она проплывет через туннель и предупредит нас.

Оба ответили, что все поняли. В голосе Кэт Грей уловил плохо скрываемое раздражение. Что же касается Монка, то приказ оставаться в катере он воспринял с энтузиазмом, если не сказать с радостью.

– Валяйте, осматривайтесь, – сказал он. – Мне уже осточертело ползать по пещерам и туннелям.

Грей выпрямился и наконец освободился от маски. Воздух был на удивление свежим, разве что сильно пах солью и морскими водорослями. Видимо, тут имелись какие-то вентиляционные отдушины, соединявшие это помещение с поверхностью.

– Тумулус[50],– сказал Вигор, избавившись от своей маски. – По конструкции напоминает могильные курганы этрусков.

Расходясь в разные стороны, отсюда вели два туннеля, и Грею не терпелось их обследовать. В одном из них потолок был выше, чем в другом, зато сам он был более узким, и несколько человек могли бы идти по нему только гуськом. Второй туннель был пошире, но зато с низким потолком, поэтому передвигаться по нему можно было только пригнувшись.

Вигор прикоснулся к блокам, из которых была построена стена.

– Известняк, – сказал он. – Обтесанный и плотно уложенный. Но… Обратите внимание, в качестве цементирующего состава использован свинец. Согласно историческим данным, точно таким же способом строился Фаросский маяк!

Рейчел снова оглядела помещение и высказала предположение:

– Вполне возможно, что это часть первоначального маяка: подземный этаж или подвал.

Вигор двинулся к входу в ближайший от них туннель.

– Поглядим, куда ведет этот ход, – проговорил он, потирая руки в предвкушении нового археологического приключения.

Однако Грей остановил его, преградив путь рукой.

– Я – первый, – сказал он не терпящим возражений тоном.

Монсиньор смущенно кивнул:

– Разумеется.

Грей направил в туннель луч фонарика.

– Свои фонарики пока не включайте, – велел он. – Берегите батарейки. Мы не знаем, как долго нам придется идти в темноте.

Пригнувшись, Грей двинулся по туннелю. Спина сразу заныла: давала о себе знать рана от пули, которую он «поймал» во время стычки в Милане, и Грей почувствовал себя стариком.

Вдруг он замер на месте, и Вигор по инерции ткнулся в его спину.

– Черт! Назад, назад, назад… – торопливо зашептал Грей.

Вигор повиновался, но все же, не удержавшись, спросил:

– В чем дело?

Грей тем временем вывел их обратно в помещение с бассейном.

Рейчел смотрела на него непонимающим взглядом.

– Что случилось?

– Вы когда-нибудь слышали притчу о человеке, которому предстояло выбрать одну дверь из двух? За одной находился тигр, а за другой – прекрасная женщина.

Рейчел и Вигор утвердительно кивнули.

– Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что мы оказались перед аналогичной дилеммой. Вот они, две двери. – Грей мотнул головой в сторону входов в туннели. – Помните загадку Сфинкса о трех стадиях жизни человека? Сначала – на четвереньках, затем – выпрямившись, и под конец – согнувшись. Для того чтобы попасть сюда, нам пришлось ползти на четвереньках.

Грей вспомнил, что та же самая мысль пришла ему в голову, когда он влезал в подводный туннель.

– Теперь перед нами два возможных пути, – продолжал он. – По одному мы можем идти, выпрямившись во весь рост, а по другому – только согнувшись. Повторяю: возможно, я ошибаюсь, но я предпочел бы сначала пойти по другому туннелю. По тому, где можно идти не сгибаясь, что соответствует второй стадии жизни человека.

Вигор посмотрел на туннель, по которому они было двинулись. Будучи археологом, монсиньор многое знал о ловушках в помещениях, построенных древними, поэтому он согласно кивнул:

– Стоит быть осмотрительнее.

– Вот именно.

Грей обошел бассейн, приблизился к входу в другой туннель и, снова включив фонарик, вошел в него. Пройдя с десяток шагов, он глубоко вдохнул воздух, пахнувший плесенью. Должно быть, этот ход вел в глубь полуострова. Грей почти физически ощущал огромный вес крепости, стоявшей над их головами.

Туннель сделал несколько крутых поворотов, но через некоторое время Грей увидел конец этого хода. Впереди открывалось просторное помещение, и в свете фонарика отразилось что-то непонятное.

Грей пошел медленнее. Остальные пытались заглянуть ему через плечо.

– Что ты видишь? – нетерпеливо спросила Рейчел, шедшая последней.

– Это просто невероятно…

13 часов 08 минут

На мониторе подводной видеокамеры «Аква-Вью» Монк наблюдал за Кэт, находившейся возле входа в подводный туннель. Видимо, от вынужденного безделья она делала какие-то непонятные движения. Присмотревшись внимательнее, Монк понял, что Кэт выполняет упражнения тайцзы[51]. Она изогнулась, склонив голову и вытянув вперед полусогнутые руки, а затем согнула в коленях ноги. Теперь тело женщины напоминало почти идеальную по форме букву S.

Монк прикоснулся к монитору и провел пальцем по фигуре Кэт.

Нет, не почти идеальную. Просто идеальную!

Он тряхнул головой и отвернулся. Кого он пытается обмануть?

Монк обвел взглядом необъятный синий простор. Хотя он ни на секунду не снимал поляризованные солнцезащитные очки, глаза все равно болели от слепящего солнечного света. Да еще эта жара…

Наверное, даже в тени, под брезентовым тентом, было не меньше тридцати пяти градусов. Монк расстегнул верхнюю часть гидрокостюма, сбросил ее так, что она висела сзади, и стоял с обнаженным торсом. Но теперь пот струйками стекал по его животу под костюм. Хуже того, ему мучительно хотелось справить малую нужду. И зачем он выпил столько диетической колы?

Вдруг его внимание привлекло какое-то движение. Из-за дальней оконечности полуострова приближалось большое гладкое судно мрачного темно-синего цвета, метров десяти в длину. Присмотревшись, Монк понял, что это не обычная для здешних мест посудина, а большой катер на подводных крыльях. Он стремительно летел, приподняв нос над поверхностью воды, которая вскипала, рассекаемая стальными ножами, выходившими из его брюха.

Черт, как же быстро он несся!

Катер объехал косу и направился в Восточную бухту. Для прогулочного судна он был слишком маленьким. Может, это частная яхта какого-нибудь богатого араба? Монк поднес к глазам бинокль и стал рассматривать катер. На корме расположились две девицы в бикини, настолько откровенных, что их могло бы и вовсе не быть. Внимательный взгляд Монка зафиксировал на водной глади еще несколько суденышек, а его сознание расставило и их на мысленной шахматной доске, чтобы учитывать в случае дальнейшего развития событий. На одной из яхт вовсю шло веселье, и шампанское текло рекой. Другое представляло собой плавучий дом, и на его борту находилась супружеская пара средних лет, тоже почти нагишом. Судя по всему, Александрия представляла собой что-то вроде египетского Форт-Лодердейла.

– Монк! – послышался голос Кэт из наушника в ухе Монка.

– Что, Кэт?

– В моем переговорном устройстве пульсирует какой-то звук, напоминающий разряды статического электричества. Это случайно не твои штучки?

– Нет, я тут ни при чем, – ответил Монк, опуская бинокль. – Сейчас проверю передатчик. Но возможно, что ты принимаешь сигналы эхолота, которым пользуется какой-нибудь рыбак.

– Поняла тебя.

Монк посмотрел на катер на подводных крыльях. Тот сбавил ход и сел глубже в воду. Сейчас судно находилось в дальнем конце бухты. Вот и славно! Монк зафиксировал в памяти его местонахождение и положение относительно других судов, и на шахматной доске появилась еще одна фигура. Затем он занялся передающим устройством «Баддифона»: покрутил ручки настроек и переустановил канал связи.

– Ну, как теперь? – спросил он.

– Лучше, – ответила Кэт. – Тот звук пропал.

Монк удрученно покачал головой, мысленно послав к черту оборудование, которое приходится брать в аренду.

– Сообщи, если он снова появится, – сказал он.

– Обязательно. Спасибо тебе.

Монк поглядел на изображение Кэт на мониторе и тяжело вздохнул. Что толку в мечтах! Он снова стал смотреть в бинокль. Где там эти цыпочки в бикини?

13 часов 10 минут

Рейчел последней вошла в помещение, в которое их привел узкий туннель, и встала между двумя мужчинами. Несмотря на предупреждение Грея о том, что нужно беречь батарейки, Вигор включил свой фонарик. В лучах света перед ними предстала еще одна комната в форме барабана, потолок которой конусом поднимался вверх. Он был выкрашен в черный цвет, и на этом угольном фоне ярко горели серебряные звезды. Но это была не краска. Звезды были сделаны из настоящего серебра и укреплены на сводах потолка. Потолок отражался в квадратном бассейне, занимавшем почти все пространство пола. Казалось, что бассейн совсем мелкий, по колено. Звезды наверху и их отражение в воде бассейна создавали стопроцентную иллюзию того, что вошедшие оказались в звездной сфере. Но это было далеко не самое поразительное из того, что предстало их взглядам.

Посередине комнаты прямо из бассейна поднималась стеклянная пирамида высотой в человеческий рост. Казалось, что она парит в центре призрачной звездной сферы. Пирамида светилась знакомым золотистым светом.

– Неужели это… – ошеломленно пробормотал Вигор.

– Золотое стекло, – закончил фразу Грей. – Гигантский сверхпроводник.

Они встали вдоль невысокого каменного бордюра, тянущегося по периметру бассейна. В каждом из четырех его углов было установлено по медному горшку. Вигор осмотрел один из них, затем двинулся дальше. Рейчел предположила, что это древние лампы. Но у них были собственные источники света.

Она стала рассматривать сооружение, поднимавшееся из центра бассейна. Основание пирамиды было четырехугольным, и она имела четыре плоскости – точь-в-точь как пирамиды в Гизе.

– Внутри что-то есть, – сказала Рейчел.

В стеклянных боках пирамиды отражался свет, поэтому рассмотреть, что находится внутри, было сложно. Рейчел шагнула в бассейн. Он и вправду оказался мелким – чуть выше колен.

– Осторожно! – предупредил ее Грей.

– Можно подумать, ты слушаешься чьих-то советов, – парировала она, шагая по направлению к пирамиде.

Позади нее послышался плеск воды, и Рейчел, не оборачиваясь, поняла, что Грей и Вигор последовали за ней. Подойдя к пирамиде, мужчины отвели лучи фонарей в сторону, чтобы отраженный свет не мешал им заглянуть в нее. Внутри появились два очертания.

Прямо посередине пирамиды располагалось гигантское – в два охвата – бронзовое изваяние пальца, указывающее вверх. Это была уникальная, поистине ювелирная работа. Детали – от ногтя до мелких морщинок на коже – поражали своим реализмом. Однако внимание Грея и его товарищей привлек не сам палец, а второй объект внутри пирамиды. На каменном алтаре, в белых ниспадающих одеждах, раскинув руки наподобие распятого Христа, лежала фигура в короне и золотой маске. Вид маски выдавал ее греческое происхождение.

– Александр Великий, – шепотом проговорила Рейчел, повернувшись к дяде.

Вигор медленно обошел пирамиду, желая рассмотреть ее содержимое со всех сторон. Его глаза заблестели от слез.

– Это его могила. В исторических записях встречаются упоминания о том, что он нашел свое последнее пристанище внутри стекла.

Монсиньор протянул руку, желая прикоснуться к ладони великого царя, отделенной от него лишь несколькими сантиметрами стекла, но передумал и опустил руку.

– Что означает этот бронзовый палец? – спросил Грей.

Закончив свои исследования, Вигор вернулся к племяннице и Грею.

– Ммм… Полагаю, этот палец принадлежал когда-то Колоссу Родосскому – исполинской статуе, стоявшей у входа в бухту. Она символизировала Гелиоса – бога солнца, но моделью для нее послужил Александр Македонский. До сегодняшнего дня считалось, что не уцелело ни одной части этой статуи – одного из семи чудес света.

– Но одна из них все же сохранилась и оказалась в могиле Александра Великого, – заметила Рейчел.

– Я думаю, все это сделано в соответствии с завещанием Александра, – сказал ее дядя. – Он поощрял научные исследования. Именно в созданной им Александрийской библиотеке Евклид открыл законы геометрии. Посмотрите сами, все здесь геометрически идеально: треугольники, пирамиды, окружности…

Вигор поднял палец к потолку, а затем опустил его вниз, указывая на бассейн.

– Звездная сфера, разделенная водой, является указанием на Эратосфена, ученого из Александрии, который вычислил диаметр Земли. Даже вода здесь… Посмотрите на этот бассейн! Он должен подпитываться подземными источниками, чтобы не падал уровень воды. Именно в Александрийской библиотеке Архимед изобрел водяной насос, конструкция которого применяется до наших дней.

Вигор покачал головой, выражая крайнюю степень удивления.

– Все сходится. Александр Македонский, Александрийская библиотека…

И тут Рейчел кое-что вспомнила.

– А ведь здесь должны быть книги! Император Септимий спрятал тут самые ценные свитки Александрийской библиотеки!

Вигор огляделся.

– Возможно, алхимики забрали их отсюда после землетрясения. И тогда же они поместили здесь ключи к разгадке тайны. А тайные знания были перемещены в другое, более надежное убежище, которое и является нашей целью. Тепло! Очень тепло! Мы, похоже, подобрались очень близко к разгадке тайны.

Голос дяди Вигора дрожал, и Рейчел подумала о том, какие еще испытания ждут их.

– Перед тем как продолжить наш путь, мы должны разгадать эту загадку, – сказал Грей.

– Нет! – отрезал Вигор. – Мы пока не знаем содержания этой загадки. Вспомните могилу святого Петра. Нам предстоит пройти такое же испытание, показать, на что мы способны, – так же, как это доказал орден дракона, докопавшись до тайны электромагнетизма. Только после этого тайна откроется нам.

– Так что мы теперь должны делать? – спросил Грей.

Вигор отступил назад, не сводя взгляда с пирамиды.

– Мы должны активировать ее.

– И как же нам это удастся? – скептически спросил Грей.

– У нас есть газировка?

13 часов 16 минут

Грей ждал, пока Кэт переправит им очередную упаковку кока-колы. Им было необходимо еще две упаковки по шесть банок в каждой.

– А кола нужна диетическая или обычная? – спросил он.

– Все равно, – ответил Вигор. – Мне нужна любая жидкость, насыщенная углекислым газом. Сгодится даже апельсиновая газировка!

Грей посмотрел на Рейчел. Та, встретившись с ним взглядом, только пожала плечами.

– Не хотите ли объяснить нам ход ваших мыслей? – осведомился Грей.

– Вспомните, как эффект магнетизма помог открыть первую могилу, – заговорил Вигор. – Нам теперь известно, что древние были хорошо знакомы с магнетизмом. Магниты были широко распространены и часто использовались. Китайцы применяли их еще за двести лет до нашей эры. Для того чтобы продвинуться дальше, нам необходимо доказать, что мы тоже знаем толк в магнетизме. Ведь именно он привел нас сюда. Сфинкс. Магнитная веха, которую мы нашли под водой.

Грей кивнул.

– Здесь же мы станем свидетелями еще одного научного чуда.

Вигора прервало неожиданное появление Кэт. Она возникла в проходе, держа в руках две упаковки содовой по шесть банок в каждой.

– Кэт поможет нам, – сказал Вигор. – Нас должно быть четверо.

– Как дела наверху? – спросил Грей, обращаясь к Кэт.

– Все спокойно, – ответила она, пожав плечами. – Правда, какое-то время глючило радио, но Монк починил его. Вот и все приключения.

– Сообщи ему, что на некоторое время ты останешься с нами.

Кэт нырнула в бассейн и передала сообщение Монку. После этого все вернулись к могиле Александра.

Вигор указал на медные горшки, стоящие по углам бассейна:

– Каждый из нас берет по шесть банок содовой и встает у горшка.

Так они и сделали.

– Может, вы все же сообщите нам, каков ваш план? – спросил Грей.

– Я собираюсь продемонстрировать вам очередное научное чудо. То, что мы сейчас сделаем, было известно даже древним грекам. Они называли это словом electricus. Они видели проявление этого эффекта во время грозы и на мачтах своих кораблей во время плаваний. Позже это получило другое название – огонь святого Эльма.

– Электричество, – подвел итог Грей.

– Вот именно, – кивнул Вигор. – В тысяча девятьсот тридцать восьмом году немецкий археолог Вильгельм Кёниг нашел в Национальном музее Ирака несколько прелюбопытнейших глиняных горшков. Каждый из них был пятнадцати сантиметров высотой. Считалось, что они из Персии, родины наших волхвов. Причем любопытно, что эти горшочки были закупорены с помощью битума, а в центре каждого из них находилась медная трубка с железным стержнем внутри. Устройство, хорошо знакомое любому, кто имеет представление о гальванике.

– А тому, кто не имеет? – нахмурился Грей.

– Эти горшки представляли собой аналог электрических батарей, и название они получили соответствующее – «багдадские батареи».

– Древние батареи? – скептически покачал головой Грей.

– В тысяча девятьсот семьдесят пятом году компания «Дженерал электрик» и журнал «Научный сборник» сделали точные копии «багдадских батарей», залили их уксусом, и эти устройства стали генерировать электричество, причем довольно мощно.

Грей уставился на медный горшок, возле которого стоял, и заметил выходящий из него металлический стержень.

– Вы хотите сказать, что это – батареи? Что-то вроде древнего «дюраселла»?

Он перевел взгляд на бассейн. Если монсиньор прав, то понятно, зачем здесь эти медные горшки. Электричество, которое они могут произвести, непременно должно воздействовать на стеклянную пирамиду.

– А почему бы нам не поступить проще? – спросила Кэт. – Принести сюда аккумулятор с катера и с его помощью привести в действие эту чертову пирамиду?

– Нет, – покачал головой Вигор. – Я полагаю, что активация пирамиды напрямую связана с количеством электроэнергии и расположением ее источников. Когда речь идет о приведении в действие сверхпроводника, тем более такого огромного, нам следует придерживаться первоначальной схемы.

Грей согласился с ним. Он вспомнил разрушения в соборе Святого Петра. Причем это было сделано с помощью всего одного небольшого цилиндра с порошком! Поглядев на огромную пирамиду, он решил, что лучше все же следовать рекомендациям монсиньора.

– Итак, каков план действий? – спросил он.

Вигор похлопал ладонью по упаковке содовой, которую он держал в руках.

– Первым делом мы зальем это в батареи. – Он обвел взглядом членов группы. – А потом, полагаю, нам лучше отойти подальше.

13 часов 20 минут

Монк сидел за штурвалом катера. На приборной панели перед ним стояла пустая банка из-под содовой. Он уже устал ждать и размышлял о том, что, возможно, подводное плавание – не такое уж плохое занятие.

По крайней мере, вода выглядела весьма заманчиво, тем более что жара продолжала усиливаться.

Его внимание привлек послышавшийся внезапно громкий рев двигателя. Катер на подводных крыльях, который, как казалось Монку, бросил якорь, снова двигался, причем скорость его росла. На палубе царила суматоха.

Монк снова потянулся за биноклем. На всякий случай лучше перестраховаться! Однако перед тем, как поднести его к глазам, он взглянул на экран «Аква-Вью». У входа в подводный туннель по-прежнему никого не было. Куда запропастилась Кэт?

13 часов 21 минута

Грей опорожнил третью банку содовой в стоявший рядом с ним медный горшок, и кока-кола потекла по его круглому боку. Полон под завязку! Выпрямившись, он допил остававшуюся в банке газировку. Остальные закончили наполнять батареи содовой примерно одновременно с ним. Они тоже встали и отошли от бассейна.

В горшках шипела газировка, но ничего больше не происходило. Может, они сделали что-то не так? Или дело в газировке? Скорее всего, именно в ней! А еще может статься, что все рассуждения монсиньора оказались полным бредом.

Внезапно на железном стержне горшка, заправленного Греем, заплясали голубые искры и каскадом посыпались в воду бассейна. То же самое происходило и с тремя остальными горшками.

– Чтобы батареи зарядились и смогли вырабатывать необходимое количество энергии, понадобится определенное время, – неуверенно сказал Вигор.

– А мне кажется, – нахмурившись, заговорил Грей, – что все это не сработает…

В это время из всех четырех горшков вырвались ослепительные молнии и, выгнувшись дугами над водой бассейна, ударили в каждую из сторон пирамиды.

– Назад! К стене! – крикнул Грей.

Его предупреждение оказалось излишним. Сноп энергии, вырвавшийся из пирамиды, швырнул всех назад, впечатав в каменную стену. Грею показалось, что он лежит на спине, комната в форме барабана крутится вокруг, пирамида оказалась на нем, а вокруг царит полная неразбериха.

Но при этом Грей понимал, что за сила придавливает его. Поле Мейснера, та самая сила, которая заставляет могилы подниматься в воздух.

А потом начался настоящий фейерверк. От всех четырех сторон пирамиды к потолку стали взлетать молнии, ударяя в серебряные звезды. Разряды били и в воду бассейна, словно пытаясь поразить отражавшиеся в ней звезды. От ослепительного света у Грея резало глаза, но даже если бы это грозило ему слепотой, он ни за что не закрыл бы их сейчас.

В тех местах, где молнии ударяли в бассейн, на поверхности воды появлялись и начинали танцевать языки пламени. Огонь из воды!

Грей отдавал себе отчет в том, чему он является свидетелем. На его глазах происходила реакция электролиза – разложение воды на кислород и водород. Освобождающийся газ вспыхивал и становился этими самыми языками огня.

Придавленному к стене Грею оставалось только смотреть на огонь, бушевавший и сверху, и снизу. Осознать всю мощь силы, высвобождавшейся здесь, было выше человеческих возможностей.

Ему приходилось читать научные статьи о том, что сверхпроводники способны хранить в себе различные виды энергии – даже света – сколь угодно долго. А в идеальном сверхпроводнике могло храниться вообще неограниченное количество энергии. Не она ли сейчас высвобождалась на его глазах?

Раньше, чем Грей успел это осознать, молнии исчезли. Рукотворная гроза, хотя и была мощной, продлилась недолго. Поле Мейснера исчезло, мир стал прежним, а Грей снова получил контроль над собственным телом. Что бы ни представляла собой энергия, содержавшаяся в пирамиде, она закончилась.

Никто не произнес ни слова. В полном молчании люди сошлись вместе, словно каждый из них чувствовал потребность находиться рядом с другими человеческими существами.

Вигор оказался первым, кто сумел произнести хоть что-то внятное.

– Смотрите, – сказал он, указывая на потолок.

Грей поднял голову. Он был таким же черным, как и раньше, да и серебряные звезды оставались на своих местах, но теперь на потолке пламенела надпись:

óπως εíναι ανωτερω, ετσι εíναι κατωτερω

– Это подсказка! – сказала Рейчел.

Пока они смотрели на надпись, буквы стали блекнуть, угасать – точь-в-точь как язычок голубого пламени на гематитовой плите под могилой святого Петра.

Грей торопливо бросился к камере для подводных съемок, которую предусмотрительно захватил с собой. Надпись нужно было снять, пока она окончательно не исчезла. Однако Вигор остановил его.

– Я знаю, что тут написано. Это по-гречески.

– Можете перевести?

Монсиньор кивнул:

– Тут нет ничего сложного. Эту фразу приписывают Платону, который описывал, как звезды влияют на нас, являясь в то же время отражением нас самих. Его теория легла в основу астрологии и стала краеугольным камнем гностицизма.

– И что же она означает? – спросил Грей.

– А вот что: «Если это сверху, значит, это и снизу».

Грей посмотрел на усыпанный звездами потолок, а затем перевел взгляд на его отражение в бассейне. Сверху и снизу. Здесь эта фраза обрела свое зрительное воплощение.

– Но что это означает?

Рейчел отделилась от группы и медленно пошла по периметру комнаты. Оказавшись по другую сторону пирамиды, она окликнула оставшихся:

– Идите сюда!

Грей услышал плеск воды и поспешил к Рейчел. Она уже шла по бассейну к пирамиде.

– Осторожно! – окликнул он ее, как и в тот раз, когда она впервые пошла к этому сооружению.

– Смотри, – сказала она вместо ответа.

Грей посмотрел в том направлении, куда указывала женщина, и понял, что привлекло ее внимание. На этой стороне пирамиды исчез, словно растворился во время электрической бури, маленький, не больше сорока квадратных сантиметров, кусочек стенки. И прямо рядом с образовавшимся отверстием покоилась откинутая и сжатая в кулак рука Александра Великого.

Рейчел потянулась к ней, но Грей отодвинул ее в сторону.

– Лучше я! – решительно сказал он и прикоснулся к руке великого царя и полководца, умершего почти две с половиной тысячи лет назад.

Грей порадовался, что на его собственных руках все еще оставались резиновые перчатки для подводного плавания. На ощупь плоть покойника показалась ему твердой, как камень, и хрупкой. Между сжатыми в кулак пальцами поблескивал кусочек золота.

Сжав зубы, Грей отломил один из пальцев царя. Сзади послышался тяжелый и хриплый выдох. Для монсиньора подобное кощунство было невыносимым. Но ничего другого не оставалось.

Из кулака Александра Грей извлек золотой ключ длиной в восемь сантиметров с причудливой бородкой на одной стороне и крестом – на другой. Он показался ему на удивление тяжелым.

– Ключ, – констатировала Рейчел, хотя все видели это и без нее.

– Верно, – поддакнул Вигор, – вот только где замок, к которому он подходит?

Грей отошел назад и проговорил:

– Где бы он ни находился, этот замок – следующий пункт нашего маршрута.

Он поднял глаза к потолку. Буквы уже исчезли.

– «Если это сверху, значит, это и снизу», – повторил фразу Платона Вигор, проследив за взглядом Грея.

– Но какой смысл кроется в этих словах? – пробормотал Грей, сунув ключ в карман гидрокостюма. – Какой путь они нам указывают?

Рейчел отошла в сторонку, медленно повернулась вокруг своей оси, изучая взглядом комнату, а затем остановилась и посмотрела на Грея. Ее глаза засветились. Грею этот взгляд был уже знаком.

– Я знаю, с чего начинать, – звенящим голосом сказала она.

13 часов 24 минуты

Рауль застегнул свой гидрокостюм. Он находился в рубке принадлежащего «Гильдии» катера на подводных крыльях. Аренда этого судна обошлась ордену дракона в кругленькую сумму, но ставки были столь высоки, что о текущих расходах задумываться не приходилось. И еще одно: сегодня промахов быть не должно!

– Проведите катер вдоль косы, как можно ближе к берегу, да так, чтобы ни у кого не возникло подозрений, – велел он капитану, чернокожему родом из Южной Африки с традиционными племенными наколками на щеках.

По обеим сторонам от Рауля находились две девушки: одна – белая, вторая – чернокожая. Они были одеты в бикини, но это являлось для них чем-то вроде камуфляжной одежды. В глазах каждой из них горел огонь решительного и умелого бойца.

Капитан не испытывал симпатии к Раулю, но ему оставалось лишь повиноваться. Он повернул штурвал, и судно заложило резкий вираж.

Рауль встал и, оставив позади капитана и девиц, направился к лестнице, ведущей на нижнюю палубу.

Ему было отвратительно плыть на судне, на котором хозяин – не он. Спустившись по лестнице, Рауль оказался в компании двенадцати головорезов, которым предстояло под его руководством предпринять подводное путешествие. Еще трое его людей займут позицию у пулеметов, установленных на носу судна и на обоих его бортах – для прикрытия. Последний член его команды, доктор Альберто Менарди, сидел в выделенной ему персональной каюте. Ему предстояло разгадывать загадки древних алхимиков.

Да, кстати! В его команде был еще один нежелательный элемент. Баба!

Сейхан стояла рядом со своим снаряжением для подводного плавания. Она была в гидрокостюме, расстегнутом до пояса, и ее груди выглядывали из-под неопрена. У ее ног лежал акваланг и подводные сани – похожий на гидроцикл аппарат с двумя винтами, позволяющий аквалангисту передвигаться с огромной скоростью как под водой, так и по ее поверхности.

Сейхан подняла взгляд на Рауля, а он посмотрел на нее. Она была ему отвратительна, но сейчас без этой суки не обойтись. Взгляд мужчины проследовал от ступней женщины и выше. Две минуты наедине, и от самодовольной ухмылки на ее роже осталось бы только воспоминание. Ах, как ему этого хотелось! Но пока придется терпеть присутствие этой твари. Они сейчас находятся на территории, которую контролирует «Гильдия».

Сейхан настояла на том, что она будет сопровождать группу подводников-штурмовиков. «Только чтобы наблюдать и при необходимости давать советы, – объяснила она. – И больше ничего».

Однако Рауль не поверил этим словам и теперь убедился в их лживости, заметив среди снаряжения темнолицей суки мощное ружье для подводной охоты.

– Погружение через три минуты, – пролаял он.

Им предстояло спрыгнуть с палубы после того, как катер обогнет косу. Со стороны они должны были выглядеть обычными туристами-дайверами, которых привлекли красоты древнего города.

Отсюда они поплывут к исходной позиции, а катер останется на этом месте, готовый вмешаться всей своей огневой мощью, если возникнет необходимость.

Сейхан застегнула гидрокостюм.

– Я приказала нашему радисту создавать помехи для их передатчиков, – сказала она. – Так что, когда их рации отключатся полностью, у них не возникнет особых подозрений.

Рауль кивнул. Надо отдать ей должное: стерва свое дело знает!

В последний раз посмотрев на часы, он поднял руку, описал круг в воздухе и проорал:

– Подъем!

13 часов 26 минут

Рейчел встала на колени у входа в туннель, по которому они пришли к могиле Александра. У нее имелась своя версия, и она собиралась доказать ее правоту.

Грей тем временем обратился к Кэт:

– Ты лучше возвращайся в воду и выясни, как там дела у Монка. Мы не связывались с ним уже целую вечность, и он, наверное, успел озвереть.

Кэт послушно кивнула, но ее взгляд еще раз скользнул по помещению, задержавшись на пирамиде. Она неохотно повернулась и направилась по туннелю назад к бассейну.

Вигор тем временем закончил обследование могилы. Его лицо горело от возбуждения.

– Я думаю, огонь отсюда больше не вырвется, – сказал он.

Грей кивнул в сторону Рейчел:

– Золотая пирамида, должно быть, выступала в роли хранилища энергии, которая прекрасно сохранялась в этом сверхпроводнике… до тех пор, пока устройство не было приведено в действие и не освободило эту энергию.

– А это означает, – подхватил Вигор, – что, даже если люди ордена дракона сумеют обнаружить эту комнату, разгадать загадку они уже не смогут.

– И золотого ключика им тоже не видать, – добавил Грей, похлопав по карману, куда он положил ключ. – Мы все-таки оставили их с носом!

В голосе Грея Рейчел уловила нотки облегчения и радости.

– Но для начала нам самим нужно разгадать этот ребус, – напомнила она. – У меня есть лишь идея относительно того, где начинать поиски, – и только.

На каменном полу перед ней лежала карта Средиземноморья – та самая, с помощью которой Рейчел доказала товарищам, что рисунок на гематитовой плите соответствовал побережью восточной части Средиземного моря. Черным маркером она нанесла на карту несколько жирных точек и возле каждой из них написала название.

Затем Рейчел отстранилась от карты и указала в сторону могилы Александра:

– Фраза «Если это сверху, значит, это и снизу»… Изначально она предназначалась для того, чтобы люди осознали, какую роль в их жизни играют звезды.

– Опять астрология, – недовольным тоном сказал Грей.

– Не совсем, – возразил Вигор. – Звезды действительно управляли жизнью древних цивилизаций. По созвездиям определялись времена года, они служили компасом во время дальних путешествий, и считалось, что именно там, на звездах, обитают боги. Люди воздавали звездам почести, строя в их честь величественные монументы. Кстати, не так давно родилась новая гипотеза относительно пирамид Гизы. Ученые предположили, что они были сконструированы таким образом, чтобы каждая из пирамид ориентировалась на одну из трех звезд созвездия Пояс Ориона. Даже в более поздние времена любой католический собор или церковь строились по оси восток – запад, чтобы соответствовать восходу и заходу солнца. Эта традиция свято соблюдается до сих пор.

– То есть нам предстоит разглядывать узоры на небе и на земле, чтобы в итоге найти какую-нибудь подсказку?

– Вот именно, – ответила Рейчел, – а могила говорит нам, на что следует обратить внимание.

– Значит, я глухой, – пробурчал Грей.

К этому моменту прозрел и Вигор.

– Бронзовый палец Колосса, – сказал он, глядя на гробницу. – Огромная пирамида, символизирующая, видимо, одну из пирамид Гизы. Остатки Фаросского маяка, находящиеся над нашими головами. Даже это помещение в форме барабана служит напоминанием о Галикарнасском мавзолее.

– Прошу прощения… – нахмурился Грей. – О каком мавзолее?

– О Галикарнасском мавзолее, – пояснила Рейчел. – Одном из семи чудес света. Задумайся над тем, как тесно переплетается с ними жизнь Александра Великого.

– Верно, – подхватил Грей, – одно из них было каким-то образом связано с его рождением, а другое – со смертью, верно?

Вигор закивал:

– Храм Артемиды Эфесской и висячие сады Семирамиды в Вавилоне. Все это связано с Александром… и с тем местом, где мы находимся.

– Взгляните, – сказала Рейчел, указывая на карту. – Я отметила здесь места расположения семи чудес света. Все они находились на Восточном побережье Средиземного моря – в том самом секторе карты, который был изображен на гематитовой плите.

– Ты хочешь сказать, что нам предстоит обследовать все семь чудес света? Или… гм… то, что от них осталось?

– «Если это сверху, значит, это и снизу», – процитировал Вигор.

– Так с чего же, черт побери, начинать? – спросил Грей.

– Со времени, – ответила Рейчел. – Точнее, с временной последовательности – как в загадке Сфинкса. Движение от рождения к смерти.

Глаза Грея сначала сузились, а затем широко раскрылись: он все понял.

– Ты имеешь в виду хронологический порядок, в котором создавались чудеса света?

Рейчел кивнула.

– Но я не знаю, в каком порядке они создавались.

– Я знаю, – вмешался Вигор, – иначе грош цена мне как археологу. – Присев на корточки, он поднял с пола маркер и сказал: – Думаю, Рейчел права. Первая подсказка, положившая начало всей этой истории, содержалась в книге, которую нашли в Каире, рядом с Гизой. Кроме того, пирамиды – самое древнее из семи чудес света. – Кончиком маркера он коснулся карты в том месте, где была Гиза. – Я нахожу крайне любопытным, что эта могила располагается как раз под тем местом, где когда-то стоял Фаросский маяк.

– Что здесь любопытного? – спросил Грей.

– А то, что Фаросский маяк по времени своего создания стал последним из семи чудес света. Это также может символизировать то, что, куда бы мы ни направились отсюда, это станет концом дороги, конечной остановкой.

Вигор склонился над картой и провел прямые линии между географическими точками, где располагались семь чудес света, причем в том порядке, в котором они создавались.

– От Гизы – к Вавилону, затем – к Олимпии, где стояла статуя Зевса.

– Александр считал его своим настоящим отцом.

– Оттуда мы перемещаемся к храму Артемиды в Эфесе, после этого – в Галикарнас, далее – на остров Родос и наконец – туда, где мы находимся в данный момент, к знаменитому Фаросскому маяку.

Дядя Рейчел выпрямился и торжествующе вопросил:

– Кто-нибудь еще сомневается в том, что мы на правильном пути?

Грей и Рейчел разглядывали фигуру, которая образовалась в результате «творчества» Вигора.

– Боже милостивый! – выдохнул Грей.

– Линии образовали контур песочных часов, – сказала Рейчел.

– Вот именно, – поддакнул Вигор. – А песочные часы – фигура, образованная двумя треугольниками, – во все времена являлись символом самого времени. Вспомните также, что белый порошок, которым кормили фараонов, был спрессован в треугольные пирамидки. Кроме того, треугольники у египтян были символами камня benben, который, в свою очередь, олицетворял собой священное знание.

– Что это еще за камень такой – benben? – осведомился Грей.

Ответила ему Рейчел:

– Это что-то вроде шляпки, которой увенчивался каждый египетский обелиск, каждая пирамида.

– В живописи они обычно представлены в виде треугольников, – добавил ее дядя. – Кстати, вы можете увидеть такой камень даже на вашей долларовой купюре. На американской валюте изображена пирамида и парящий над ней треугольник.

– А внутри его – глаз, – сказал Грей.

– Это не просто глаз, – поправил его Вигор. – Это всевидящее око, символ того самого священного знания, о котором я говорил. Поэтому я не удивился бы, узнав, что тайное братство магов было каким-то образом связано с дальними предками ваших отцов-основателей. – Последнюю фразу монсиньор произнес с улыбкой. – В любом случае для египтян треугольники, священное знание и белый порошок были увязаны воедино. Эту связь демонстрирует даже само слово «benben».

– Что ты имеешь в виду? – с интересом спросила Рейчел.

– Египтяне вкладывали глубокий смысл в орфографию каждого слова. Например, «ais» в переводе с древнеегипетского означает «мозг», но если вы произнесете это слово задом наперед – «sia», то получится «разум». То есть они использовали одно слово для того, чтобы связать два близких понятия: мозг и разум. А теперь вернемся к слову «benben». Сочетание букв «ben», как я уже упоминал, переводится как «священный камень». Но знаете ли вы, что получится, если мы прочитаем их задом наперед?

Грей и Рейчел одновременно пожали плечами.

– «Neb» в переводе означает «золото».

От удивления Грей резко выдохнул.

– Значит, золото у египтян было связано со священным камнем и священным знанием? – уточнил он.

– Да, – подтвердил Вигор, – поскольку именно в Египте все и началось.

– Знать бы только, где закончится, – произнесла в пространство Рейчел, разглядывая карту. – Что должны означать эти песочные часы? Указывают ли они на следующий пункт нашего путешествия?

Все трое, не сговариваясь, посмотрели на стеклянную пирамиду, в которой покоился Александр Великий. Вигор отрицательно покачал головой.

– А теперь – моя очередь поработать, – проговорил Грей и опустился на колени перед картой.

– У вас возникла идея? – спросил Вигор.

– Вы могли бы произнести это и с меньшей долей сарказма, – обиделся Грей.

13 часов 37 минут

Грей приступил к работе, используя в качестве линейки тупую сторону своего ножа для подводного плавания. Он был преисполнен решимости разобраться в этом ребусе. Не поднимая головы, он заговорил:

– Этот огромный бронзовый палец… Он расположен прямо по центру пирамиды и указывает вертикально вверх. Видите?

Стоявшие рядом Вигор и Рейчел, не сговариваясь, посмотрели на стеклянную пирамиду. Вода в бассейне давно успокоилась, и в ее гладкой поверхности снова отражался усыпанный звездами свод, создавая на удивление правдоподобную иллюзию бездонного космического пространства.

– Он является для этой звездной сферы своеобразным аналогом оси Земли. Оси, вокруг которой вращается весь мир. А теперь взгляните на карту. Какая точка соответствует центру «песочных часов»?

Рейчел наклонилась поближе и прочитала:

– Остров Родос. Но ведь палец родом именно оттуда!

В ее голосе прозвучало неподдельное изумление, и Грей довольно улыбнулся. Может быть, такая реакция была вызвана тем, что именно он додумался до этой версии?

– По-моему, нам следует провести ось через «песочные часы» и посмотреть, куда она нас приведет, – сказал Грей. Взяв нож, он положил его на карту и, используя в качестве линейки, провел линию, которая рассекла «песочные часы» по вертикали. – Кстати, – добавил он, – этот палец указывает в сторону Северного полюса.

Теперь нож превратился в указку, и кончик его лезвия провел незримую линию на север от точки, соединяющей два треугольника. «Указка» остановилась на городе, родном для Рейчел и Вигора.

– Рим, – прочитала Рейчел.

Грей отодвинулся от карты.

– Тот факт, что вся эта геометрия указывает именно на Рим, кажется мне чрезвычайно важным, – сказал он. – Судя по всему, нам предстоит отправиться именно туда. Но в какое место? Опять в Ватикан?

Словно в поисках ответа, он посмотрел на товарищей. Рейчел вскинула брови. Она тоже не знала ответа на этот вопрос. Зато его знал Вигор.

Медленно опустившись на колени перед картой, монсиньор заговорил:

– Мне кажется, коммандер, вы одновременно и правы, и заблуждаетесь. Могу ли я позаимствовать на время ваш нож?

Грей протянул ему нож. Он был рад, что Вигор перехватил инициативу и ему больше не нужно выступать в роли всезнайки. Тем более что сам он, похоже, зашел в тупик.

Вигор поиграл с ножом, подкидывая его на ладони, а затем постучал кончиком лезвия по линии, рассекающей «песочные часы».

– Что вам не нравится? – ревниво осведомился Грей.

Вигор, прищурившись, с сомнением покачал головой:

– Вы правы в отношении того, что эта линия проходит через Рим. Но следующим пунктом нашего путешествия является отнюдь не Вечный город.

– Откуда вы знаете?

– Вспомните: каждая загадка многослойна. Поэтому нужно смотреть глубже.

– Так куда же нам теперь ехать?

Положив нож на карту, Вигор провел пальцем вдоль лезвия, миновав Рим.

– Рим был всего лишь первой остановкой на нашем пути, – заговорил он.

Его палец пополз дальше, в сторону Франции, и остановился на некой точке неподалеку от Марселя.

– Умно! – с улыбкой воскликнул Вигор.

– Что именно?

Вигор постучал пальцем по карте:

– Авиньон.

Рейчел ойкнула, но Грею это слово ничего не говорило. Об этом сказало растерянное выражение его лица. Повернувшись к нему, Рейчел стала объяснять:

– Авиньон – это город во Франции, где располагался папский престол в годы изгнания, в самом начале четырнадцатого века. Впрочем, эти годы растянулись почти на целый век.

– Второе место, где располагался Святой престол, – добавил Вигор. – Сначала – в Риме, затем – во Франции. Два треугольника, два символа власти и знания.

– Но это всего лишь предположения, – засомневался Грей. – По-моему, мы читаем между строк то, чего там нет.

Вигор только отмахнулся.

– Вспомните, мы уже определили период, в течение которого было создано то, что мы называем подсказками. Это первое десятилетие четырнадцатого века. Именно тогда папство бежало из Рима.

Грей кивнул, но все же слова монсиньора не убедили его до конца.

– Хитрые алхимики подкинули нам еще одну подсказку для разгадки своего сложного ребуса. – Вигор указал на рисунок, образовавшийся на карте, и спросил: – Когда, по-вашему, появились песочные часы?

– Ну-у… – растерялся Грей. – Пару тысяч лет назад, наверное. А может, раньше.

– Как ни странно, появление песочных часов совпадает по времени с изобретением часов механических. И произошло это всего семьсот лет назад.

Грей наморщил лоб, занявшись мысленными подсчетами.

– Выходит, опять та же цифра: тысяча триста. Начало четырнадцатого века.

– Временная метка. Песочные часы. Указание на начало французского периода папства.

Грея пробрала дрожь. Теперь они и впрямь знают, куда им отправляться, заполучив золотой ключ! В Авиньон, французский Ватикан. Точно такое же возбуждение охватило Рейчел и ее дядю.

– Давайте выбираться отсюда, – решительным тоном сказал Грей и двинулся к пещере с бассейном, через который они попали сюда.

– А как же могила? – растерялся Вигор.

– Объявление о сенсационной археологической находке может и подождать несколько дней. Если первым заявку на нее подаст орден дракона, то обнаружит, что малость опоздал.

Добежав до первой комнаты, Грей надел маску, встал на колени и опустил голову в воду, собираясь порадовать друзей хорошими новостями. Однако из динамиков слышался только «белый шум».

– Кэт! Монк! Вы слышите меня?

Ответов не последовало. Грей вспомнил о том, что Кэт упоминала о каком-то постороннем звуке на линии радиопередачи и предположила, что, видимо, глючит «Баддифон». Грей прислушался внимательнее, и сердце в его груди забилось с удвоенной силой.

«Проклятье!» – мысленно выругался он и распрямился, вынув голову из воды. «Белый шум» на линии радиопередачи не был разрядами статического электричества. Их радиосвязь намеренно подавляли.

– В чем дело? – встревоженно спросила Рейчел, увидев выражение его лица.

– Орден дракона. Они уже здесь.

13

КРОВЬ В ВОДЕ

26 июля, 13 часов 45 минут

Александрия, Египет

Кэт, словно поплавок, качалась в ласковых объятиях средиземноморских вод. Десять секунд назад радиосвязь окончательно накрылась. Вынырнув на поверхность рядом с катером, она увидела Монка, который глядел в бинокль.

– Наша радиосвязь… – заговорила она, но Монк перебил ее:

– Начинается какая-то фигня! Вызывай остальных!

Кэт махнула ластами и стремительно ушла под воду. Выпустив в аварийном режиме воздух из компенсатора, она ускорила погружение до максимальной скорости.

Добравшись до входа в подводный туннель, Кэт расстегнула пряжки акваланга, но в этот момент увидела впереди какое-то движение и замерла. Из черного жерла туннеля выплыла фигура с синей полосой поперек груди. Коммандер Грей.

В ушах Кэт раздавалось непрерывное завывание. Передать сигнал тревоги двум оставшимся не было никакой возможности. Впрочем, в этом не было необходимости, поскольку вслед за коммандером из туннеля выскользнули еще два пловца: Вигор и Рейчел.

Отключив ненужный теперь «Баддифон», чтобы избавиться от надоевшего шума в ушах, Кэт подплыла к Грею. Он, должно быть, догадался, что потеря радиосвязи означает приближение неприятностей, и, пристально посмотрев на нее сквозь стекло маски, вопросительным жестом указал вверх, спрашивая: «Как там наверху? Все ли в порядке?»

Кэт сделала ответный знак, давая понять: все о’кей, потерь пока нет. По крайней мере – пока.

Не теряя времени на то, чтобы забрать воздушные баллоны, оставленные у входа в туннель, Грей сильно махнул ластами и жестом велел остальным подниматься следом за ним на поверхность. Оттолкнувшись от скалы, они стали всплывать, ориентируясь на киль катера.

Кэт заметила, что якорная цепь пошла вверх. Монк готовился к экстренному отходу. Наполнив компенсатор воздухом, она также заработала ластами, преодолевая вес баллонов и пояса с грузом, тянувших ее ко дну. Остальные уже вынырнули рядом с катером.

До слуха Кэт донесся новый монотонный звук, и радиопомехи тут были явно ни при чем. Оглядевшись по сторонам, она поискала глазами источник звука, но тщетно: видимость в грязной воде бухты была отвратительной. Что-то приближалось, причем приближалось очень быстро.

За время службы в качестве офицера разведки военно-морских сил Кэт провела достаточно много времени на борту самых разных судов, включая подводные лодки, и сейчас она безошибочно идентифицировала ровный жужжащий звук. Торпеда! Направленная прямо на их катер!

Кэт рванулась к поверхности, работая ластами изо всех сил, но она уже знала, что ей не успеть…

13 часов 46 минут

Монк включил двигатель, продолжая при этом наблюдать в бинокль за судном на подводных крыльях. Оно только что исчезло за оконечностью дамбы, но за несколько секунд до этого, находясь примерно в двухстах метрах от их катера, почему-то сбавило скорость. На корме судна никакой подозрительной активности не наблюдалось, но в кильватере его Монк заметил пульсирующий, пузырящийся след. А затем на радиолинии послышались завывания. Через несколько секунд после этого появилась Кэт. Нужно было сматываться отсюда – Монк чувствовал это каждой клеточкой своего тела.

– Эй, Монк! – окликнул его знакомый голос.

На поверхности воды у левого борта вынырнула голова Грея.

Наконец-то!

Монк уже хотел отложить бинокль в сторону, но в этот момент заметил продолговатый объект, несущийся под самой поверхностью воды и рассекающий волны стальным плавником.

– Твою мать…

Отшвырнув бинокль, Монк до отказа поднял рукоятку дроссельной заслонки. Двигатель взвыл, и катер рванулся вперед. Монк положил руль вправо, уводя лодку подальше от Грея.

– Всем под воду! – завопил он и натянул маску на лицо.

Застегивать гидрокостюм было уже некогда. Катер под ним накренился. Монк бросился по направлению к корме и, оттолкнувшись ногами от заднего сиденья, бросился в воду.

Торпеда за его спиной поразила катер. Грохнул оглушительный взрыв. Что-то ударило Монка в бедро, да так, что у него лязгнули зубы. Ударная волна швырнула его вперед, и, перекувырнувшись через голову, он шмякнулся в воду, как куль с картошкой. Языки пламени метнулись к нему хищными змеями, но поймать не сумели – он уже оказался в холодных объятиях моря.

Рейчел вынырнула как раз в тот момент, когда Монк выкрикнул свое предупреждение и метнулся к корме. Еще не успев понять причину охватившей его паники, она все же успела среагировать, нырнула и стала грести вниз.

И тут раздался взрыв. От подводного толчка у нее заложило уши, хотя голову ее защищал плотный неопреновый шлем. Из легких выбило воздух. Стекло маски лопнуло, и внутрь ворвалась морская вода.

Оглушенная, задыхающаяся, Рейчел стала грести к поверхности. Вынырнув, кашляя и давясь водой, она сняла маску и вылила из нее воду. Сверху все еще сыпались горящие обломки. Падая в бухту, они испускали зловонные струи дыма и начинали плясать на воде. По волнам текли ручьи пылающего бензина.

Рейчел огляделась по сторонам. Никого! Затем слева от нее, молотя руками по воде, вынырнула чья-то фигура. Монк. Он задыхался и, казалось, не видел ничего вокруг себя. Рейчел подплыла к нему, подхватила под руку и поддерживала, пока он не откашлялся. Маска Монка съехала набок.

– Дьявольщина! – прохрипел он, поправляя маску.

Над водой разнесся какой-то новый звук. Рейчел и Монк обернулись. Большой катер на подводных крыльях обогнул крепость и, заметно увеличив скорость, направлялся в их сторону.

– Вниз! – просипел Монк.

Они одновременно нырнули. Недавний взрыв взбаламутил песок, подняв его со дна, и теперь видеть под водой можно было не дальше чем на два-три метра.

Рейчел указала в ту сторону, где, по ее расчетам, должен был находиться вход в подводный туннель, невидимый за облаками клубящейся мути. Первым делом им необходимо было добраться до оставленных там баллонов с воздухом.

Доплыв до скалы, Рейчел стала озираться в поисках входа в туннель и своих товарищей. Куда же они подевались?

Она пробиралась вдоль нагромождения булыжников. Монк следовал за ней, не переставая сражаться со своим полурасстегнутым гидрокостюмом: его верхняя часть парусом развевалась в воде и мешала двигаться.

Где же баллоны? Неужели она ошиблась направлением?

Над их головами, удаляясь от берега, проплыл темный силуэт. Катер на подводных крыльях. Судя по реакции Монка, он и был источником их неприятностей.

В легких Рейчел нарастала резь, они уже горели.

Впереди сквозь мутную пелену пробивался какой-то свет, и Рейчел инстинктивно поплыла в ту сторону, надеясь найти там своего дядю или Грея. Однако вместо них из клубов мути вырвались две фигуры пловцов, которых влекли вперед «подводные сани». Их винты вздымали со дна новые клубы ила. Пловцы направились к Рейчел и Монку, прижимая их к скале, загоняя в ловушку. В свете фонарей тускло блеснула сталь мощных пневматических ружей для подводной охоты.

Послышался хлопок, и воду прорезала длинная тонкая линия – острога, выпущенная из ружья. Она мчалась прямо в Монка. Тот дернулся в сторону, и стрела угодила в свободно болтавшуюся верхнюю часть гидрокостюма, пробив ее насквозь.

Рейчел вытянула руки ладонями вперед, к неизвестным ныряльщикам. Один из них указал пальцем вверх, приказывая всплывать.

Они оказались пленниками.

Грей помог Вигору.

Монсиньор врезался в него после взрыва катера. Толстый кусок плексигласа попал ему в висок, насквозь прорезав неопреновый шлем, и теперь из раны текла кровь. В данной ситуации Грей не мог определить, насколько серьезна травма, но было видно, что пожилой человек находится в состоянии шока.

Грею удалось добраться до баллонов с воздухом, и теперь он помогал монсиньору надеть акваланг. Сделав первый глоток воздуха, Вигор помахал ему рукой, давая понять, что с ним теперь все в порядке.

После этого Грей схватил второй акваланг и, торопливо присоединив к нему свой регулятор, сделал несколько глубоких вдохов.

Грей смотрел на черное отверстие туннеля. Там им не укрыться. Люди ордена дракона непременно придут туда, а Грею не хотелось снова оказаться в ловушке по соседству с еще одной могилой.

Схватив свой акваланг – надевать его сейчас было некогда, – Грей ткнул пальцем вбок, указав Вигору направление, в котором им следует плыть. Тот кивнул головой, но при этом продолжал всматриваться в мутную воду. Грею был понятен страх, владевший пожилым итальянцем. Рейчел – вот о ком он думал!

Для того чтобы помочь своим товарищам, они просто обязаны выжить.

Грей поплыл вперед, Вигор – за ним.

Они найдут какое-нибудь углубление или нишу в скале либо скопище камней, где смогут спрятаться. Чуть раньше, примерно в десяти метрах от того места, где они находились сейчас, Грей заметил остов затонувшего судна, перевернутого и навалившегося боком на скалу. Теперь он, словно Вергилий, вел Вигора вдоль скального берега. Вскоре в поле их зрения появилось то самое затонувшее судно. Грей оставил монсиньора в его тени и только теперь надел акваланг. Его руки должны быть свободны.

Затем он сделал круговое движение рукой, давая Вигору понять: «Оставайтесь здесь, а я поищу остальных!»

Вигор кивнул. Он хотел быть полезным Грею, но сейчас от него было мало проку.

Грей развернулся в обратном направлении и, плывя над самым дном, стал возвращаться к входу в туннель. Возможно, остальные их товарищи вернутся за своими аквалангами, если, конечно, смогут. Проявляя максимальную осторожность, Грей переплывал из одной тени в другую, прячась за подводными валунами.

Когда он почти вплотную приблизился к жерлу подводного туннеля, все его чувства обострились до предела. Грей напоминал натянутую тетиву. И не зря: его взгляд заметил пляшущие по подводной стене лучи фонарей. Он укрылся за большим камнем, лежащим на дне, затаился и стал наблюдать. Возле входа в туннель маячили черные фигуры пловцов. У них были мини-акваланги, рассчитанные не более чем на двадцать минут пребывания под водой. Один из них вплыл в туннель и растворился в темноте.

Через несколько секунд он, видимо, передал своим подельникам какое-то сообщение по рации, после чего все они один за другим исчезли в черном кратере. Последнюю фигуру Грей безошибочно распознал. Это была Сейхан.

Надежд на то, что его товарищи могут здесь появиться, больше не оставалось, а значит, и ему тут нечего было делать. Грей поплыл прочь, все так же прячась в тени и держась возле самого дня. Однако внезапно, словно ниоткуда, перед ним возник силуэт еще одного пловца. Его фигура, смутно просвечивающая сквозь взбаламученную воду, была огромной, а к животу он прижимал ружье для подводной охоты с острой, как бритва, острогой. Из-за стекла маски на Грея мрачно взирала физиономия Рауля.

Рейчел помогла Монку освободиться. Острога из подводного ружья, пробив верхнюю, свободно болтавшуюся в воде часть его гидрокостюма, словно бабочку пришпилила коротышку к морскому дну. Справа и слева от них находились двое пловцов. Один из них жестом велел им всплывать на поверхность. Не видя смысла в сопротивлении, Рейчел подчинилась, но тут произошло нечто неожиданное.

«Что за черт!» – промелькнуло в голове у Рейчел.

В мутной воде двумя серебряными сполохами блеснула сталь.

Один из безымянных врагов выпучил глаза и схватился за шланг подачи воздуха. Слишком поздно! Вместо живительного воздуха в маску ворвалась морская вода. Второму повезло еще меньше: лезвие длинного гарпуна вонзилось прямо в его горло, и вода окрасилась кровью. В следующий момент нападавший выдернул лезвие из глотки противника, и красное облако стало еще гуще.

Посмотрев на их нежданного спасителя, Рейчел увидела на черной ткани гидрокостюма красную полосу.

Кэт!

Первый из противников корчился, задыхался и тонул в собственной маске. Он попытался всплыть, но Кэт была начеку. В обеих руках она сжимала длинные ножи, и они оказались на удивление эффективными. Выдернув из безжизненного тела лезвия ножей, Кэт отпихнула труп в сторону. Увлекаемый вниз весом акваланга и пояса с балластом, он стал медленно опускаться на дно.

Когда все было кончено, Кэт подтолкнула «подводные сани» убитого к Рейчел и Монку и указала вверх, приказывая всплывать на этом трофее.

Рейчел совершенно не умела пользоваться этой штуковиной, зато Монк оказался на высоте. Он сел на сиденье «саней», взялся за ручки управления, а затем махнул рукой, веля Рейчел занять место за его спиной. Она уселась и обхватила его руками за плечи.

Кэт оседлала вторые «сани», не выпуская из правой руки подводное ружье. Монк повернул ручку дроссельной заслонки, и «сани» потащили их с Рейчел наверх – к безопасности, к свободе, к свежему воздуху.

Они вырвались на поверхность, словно кит, выпрыгивающий из морских глубин, и взлетели в воздух, а в следующий момент шлепнулись вниз. Рейчел была потрясена приключениями последних минут, но тем не менее крепко держалась за Монка. Тот виртуозно вел «сани», объезжая озерца полыхающего на воде бензина. Он вез их в безопасное место.

Переборов страх, Рейчел оторвала правую руку от спины Монка и стянула с лица маску. Ей не хватало воздуха. В следующий момент она сорвала маску с лица Монка.

– Ой! – крикнул он. – Нос не оторви!

Они пронеслись мимо перевернутого вверх килем, обгоревшего остова того, что еще совсем недавно было их быстроходным катером. Слева покачивалось на волнах зловещее судно на подводных крыльях.

– Может быть, они нас не заметят? – пробормотал Монк.

В ответ ему с борта вражеского судна затарахтел пулемет.

– Держись крепче! – крикнул Монк.

Острога Рауля, направленная в грудь Грея, заставила его выбраться из-за камня, служившего укрытием. По другую сторону от него возник еще один пловец и приставил свою острогу к горлу Грея.

Стоило ему пошевелиться, как в его сторону метнулось лезвие ножа, зажатого в руке Рауля. Грей попытался уклониться, но великан, как оказалось, не имел намерения убить его. По крайней мере пока. Лезвие разрезало ремни акваланга, и тяжелый баллон стал опускаться на дно. Рауль знаками приказал Грею отсоединить регулятор. Уж не собираются ли они утопить его? Но нет, Рауль указал ему на вход в подводный туннель. Значит, сперва его все же хотят допросить.

Выбора у Грея не оставалось.

В сопровождении Рауля и его подчиненного Грей вплыл в туннель и вскоре вынырнул в бассейне внутри скалы. Его мозг лихорадочно работал, пытаясь составить хоть какой-то план. В комнате оказалось еще несколько человек из шайки Рауля, все – в мокрых гидрокостюмах. Их мини-акваланги были достаточно компактны, чтобы позволить им проплыть по узкому подводному туннелю. Некоторые еще стаскивали с себя снаряжение и освобождались от гидрокостюмов.

Грей выбрался из бассейна и стащил маску. За каждым его движением пристально следили несколько пар глаз, ружья для подводной охоты были направлены ему в грудь. Чуть поодаль Грей заметил Сейхан. Она стояла, прислонившись к стене, и выглядела на удивление расслабленной. Лишь один-единственный незаметно поднятый палец свидетельствовал о том, что она знает о его присутствии.

Из бассейна позади Грея поднялась огромная фигура Рауля. Опершись рукой о край бассейна, он с легкостью выбросил из воды свое тело, продемонстрировав невероятную силу. С такими габаритами ему, наверное, стоило больших трудов пробраться сквозь туннель, поэтому гигант оставил свой акваланг снаружи.

Стащив с лица маску и сняв капюшон, он направился к пленнику. Впервые Грею представилась возможность рассмотреть его поближе. У Рауля были резкие черты лица, длинный и тонкий орлиный нос. Угольно-черные волосы достигали плеч, руки толщиной с ногу взрослого человека бугрились мускулами. Сразу было понятно, что этими мышцами великан обязан стероидам и долгим часам, проведенным в тренажерном зале.

«Евродерьмо!» – подумал Грей.

Рауль возвышался над ним, как скала, видимо пытаясь запугать своего пленника, однако Грей только приподнял бровь:

– Что?

– Ты сейчас расскажешь нам все, что знаешь! – сказал Рауль.

На английском он говорил довольно сносно, но в его надменном голосе звучал сильный немецкий акцент.

– А если я не стану?

Вместо ответа Рауль молча махнул рукой в сторону бассейна, откуда секунду назад вынырнула знакомая фигура в сопровождении людей из ордена дракона. Это был Вигор. Значит, они все-таки нашли монсиньора.

– От сканирующего радара мало кто может укрыться, – усмехнулся Рауль.

Вигора грубо, словно пойманную рыбу, вытащили из бассейна. Часть его лица была залита кровью из раны на виске. Один из охранников толкнул его в сторону Рауля и Грея, но монсиньор был настолько изможден, что уже не мог ходить и тяжело упал на колени. Грей нагнулся, чтобы помочь пожилому человеку, но сделать это помешала острога, уткнувшаяся ему в грудь.

Из бассейна вынырнул еще один пловец. В руках он держал какой-то груз, и Рауль, подойдя к воде, принял его и сунул в рюкзак, висевший у него на плече, а затем вернулся обратно. Предмет оказался знакомым и по виду напоминал гантель. Зажигательная бомба.

Приподняв свое ружье, Рауль направил острие остроги в промежность Вигора.

– Поскольку духовный сан все равно не позволяет монсиньору пользоваться этой частью тела, полагаю, мы начнем именно с нее. Одна ошибка – и монсиньор уже завтра сможет петь в церковном хоре кастратов.

– Что вы хотите знать? – напряженно спросил Грей.

– Все! Но сначала покажите, что вам уже удалось обнаружить.

Грей хотел махнуть в сторону туннеля, который вел к могиле Александра, но, уже находясь в движении, его рука вдруг изменила направление и указала на другой, более короткий, двигаться по которому можно было только гуськом.

– Нужно идти туда, – сказал он.

Глаза Вигора расширились. Рауль с усмешкой отвел ружье в сторону и, махнув группе своих людей, коротко приказал:

– Проверьте!

Пять человек пошли к туннелю, еще трое остались с Раулем. Сейхан, стоявшая у входа в туннель, смотрела, как они один за другим исчезают в черном отверстии. Когда скрылся последний, она шагнула к входу, очевидно намереваясь присоединиться к группе разведчиков. Однако Рауль осадил ее:

– Останься!

Она оглянулась и спросила:

– А ты со своими людьми хочешь выбраться из этой бухты живым?

Лицо мужчины покраснело от гнева.

– Не забывай, спасательное судно, на котором вас сюда привезли, принадлежит нам, а не ордену! – напомнила она и скрылась в туннеле.

Рауль в бешенстве сжал кулаки, но спорить не стал.

«Так-так, – подумал Грей. – Скандал в святом семействе!»

Взглянув на Вигора, Грей увидел, что тот смотрит на него напряженным взглядом. Указав глазами в сторону бассейна, Грей дал понять монсиньору: «Ныряйте при первой же возможности!» А затем снова стал смотреть на вход в туннель, где скрылась передовая группа головорезов. Только бы он не ошибся с загадкой Сфинкса! А если он все же ошибся, то и его самого, и всех его товарищей ждет неминуемая гибель. Ответ на этот вопрос они узнают прямо здесь, причем очень скоро. Осталось разгадать всего одну загадку: кому суждено умереть?

Монк вывез их из-под града пуль. Его «сани» летели по воде быстрее любого дельфина. Рейчел крепко прижалась к нему. Наперерез им на огромной скорости мчался гидроцикл с вооруженными людьми. Монк вывернул руль и направил «сани» прямо в корму вражеского судна. От сильного удара их «сани» подбросило, и несколько метров они летели по воздуху.

– Держись! – крикнул Монк за секунду до того, как «сани» ударились о воду.

Перенеся свой вес вперед, он опустил нос этого удивительного приспособления, способного плавать и под водой, и по ее поверхности, и они пошли на погружение. Грохот автоматной пальбы сразу же прекратился. Монк выправил курс, и они поплыли горизонтально, на глубине примерно одного метра.

У него получилось!

Монк закрыл глаза. Без маски он здесь все равно мало что мог видеть. Но перед тем как они нырнули, прямо по курсу он заметил стоявший на якоре плавучий дом. Если бы только им удалось поднырнуть под него и оказаться по другую сторону, использовав эту посудину в качестве щита от оружейного огня, который велся с судна на подводных крыльях!

Он считал в уме, пытаясь определить направление и расстояние до шлюпки. Считал и молился.

Они снова вынырнули на поверхность – в объятия солнца и свежего воздуха.

Монк вытянул шею, пытаясь определить, далеко ли до шлюпки.

– Твою мать!

Они вынырнули слишком поздно.

– Монк! – закричала ему в ухо Рейчел.

Их «сани» летели прямо в борт плавучего дома, и уклониться от столкновения было уже невозможно. Судно стеной надвигалось на них, а на палубе, выпучив глаза от страха и неожиданности, стояла, в чем мать родила, супружеская пара. Вот ведь черт!

Монк снова навалился на руль, опустив нос «саней» вертикально вниз, и они опять нырнули. Вот только осталось ли время для этого маневра?

Ответ оказался отрицательным.

Нос «саней» ударился в киль судна, их корма задралась. Монк впился в рукоятки руля стальной хваткой. Теперь «сани» двигались вдоль корпуса суденышка, обдирая его деревянный бок, в плечо Монка впивались занозы. Крутанув ручку газа, он направил «сани» в глубину.

Через несколько секунд Монку все же удалось поднырнуть под плавучий дом. Оказавшись на чистом пространстве, он начал всплытие, понимая, что времени в обрез. Рейчел позади него уже не было – ее сбросило с «саней» после столкновения с посудиной.

Грей затаил дыхание.

Из туннеля послышался какой-то шум. Наверное, первый из разведчиков дошел до его конца. Туннель, должно быть, и впрямь оказался коротким.

– Eine Goldtür! – послышался крик из туннеля.

«Золотая дверь».

Рауль поспешил к входу в туннель, таща за собой Грея. Вигора возле бассейна остался охранять один из пловцов, держа пленника под прицелом ружья для подводной охоты.

Туннель, освещенный светом фонариков, тянулся всего на тридцать метров и слегка изгибался. Его противоположный конец пока не был виден, зато впереди маячили спины Сейхан и одного из боевиков ордена дракона.

Грей испугался при мысли о том, что они, возможно, ошиблись относительно золотого ключа. А вдруг он предназначался именно для этой двери?

– Es wird entriegelt! – послышался новый крик.

«Не заперто».

С того места, где он находился, Грей услышал, как открывается дверь, но этот звук прозвучал подозрительно громко. Сейхан, видимо, тоже обратила на это внимание, поскольку она развернулась и кинулась к выходу. Однако было слишком поздно. Из стен на всем протяжении туннеля выскочили длинные и острые стальные колья, протыкая плоть, ломая кости людей, оказавшихся внутри прохода. Фонарики попадали на пол, раздались дикие крики боли и отчаяния. Тела сплелись в смертельный клубок, но через несколько секунд все было кончено.

Сейхан находилась уже у выхода из туннеля, но ловушка успела достать и ее. В плечо женщины вонзился острый железный кол, и у нее подломились ноги. Единственным звуком, который она издала, был глубокий выдох.

Ошеломленный Рауль ослабил хватку, и Грей, воспользовавшись этим, вырвал свою руку из его клещей и кинулся к бассейну.

– Бежим! – крикнул он Вигору.

Но, не успев сделать больше ни шагу, он получил сильный удар в затылок и упал на одно колено. Затем его еще раз ударили по затылку прикладом ружья для подводной охоты.

Грей недооценил скорость, с которой был способен передвигаться гигант, и это стало его ошибкой.

Рауль ударил Грея ногой в лицо, а потом той же ногой наступил ему на горло.

Задыхаясь, Грей увидел, что попытка монсиньора спастись, нырнув в бассейн, также не увенчалась успехом: его поймали за щиколотку и выудили из воды.

Рауль склонился над Греем.

– Грязные шуточки! – угрожающе сказал он.

– Я не знал… – в ответ прохрипел Грей.

Нога великана нажала на его горло еще сильнее, и Грей подавился словами.

– Но с другой стороны, – продолжал Рауль, – ты решил для меня одну небольшую проблему, уничтожив эту суку. Теперь нам предстоит обстряпать еще одно дельце. Именно нам с тобой.

Рейчел вынырнула на поверхность, снова больно ударившись о палубу шлюпки. Она выплюнула морскую воду и принялась хватать ртом воздух, непрерывно кашляя и не в силах остановиться. Ее легкие горели.

Неожиданно дверца в борту открылась, и взору Рейчел предстал абсолютно голый мужчина.

– Tudo bem, Menina? – заботливым тоном обратился он к ней.

Он говорил на португальском и спрашивал, в порядке ли она.

Все еще кашляя, Рейчел утвердительно мотнула головой.

Тогда мужчина наклонился и протянул ей руку. Ухватившись за нее, она забралась на палубу. Ее била крупная дрожь. «Где Монк? – крутилось в ее голове. – Удалось ли ему уцелеть?»

Рейчел увидела, что катер на подводных крыльях тронулся с места и двинулся в сторону более глубоких вод. Причина этого тут же прояснилась: от дальнего пирса отвалили два боевых корабля египетской полиции и, быстро набирая скорость, направились к темно-синему судну. Наверное, их внимание привлекла стрельба в бухте. Они могли бы быть и порасторопнее, но лучше поздно, чем никогда.

Рейчел с облегчением вздохнула, повернулась и увидела, что за ее спиной стоит то ли жена, то ли спутница мужчины, который помог ей выбраться из воды. Женщина тоже была совершенно голая. Если не считать пистолета в руке.

В поисках Рейчел Монк проехал мимо борта плавучего дома. В отдалении поверхность бухты бороздили два полицейских катера, ожесточенно мигая красными и синими огнями. Судно шайки Рауля поспешно убегало, набирая скорость и поднимаясь на своих подводных крыльях.

«Смываются!» – радостно подумал Монк.

Полицейским их было ни за что не догнать. Судно на подводных крыльях направлялось в сторону территориальных вод… а может, к какому-то другому причалу, где оно окажется в безопасности.

Монк снова принялся за поиски Рейчел. Больше всего он боялся, что найдет ее плавающей лицом вниз, с легкими, полными воды.

Он двинулся дальше, стараясь держаться поближе к борту плавучего дома. На корме судна он заметил какое-то движение.

Рейчел! Она стояла к нему спиной, но вид у нее был какой-то странный. Голый мужчина средних лет поддерживал ее под руку.

– Рейчел! – окликнул ее Монк. – С тобой все в по…

Договорить он не успел. Рейчел оглянулась на него, и в ее глазах Монк прочитал панический ужас. Стоявший рядом с ней мужчина поднял другую руку, в которой оказалась тупорылая автоматическая винтовка. Ее дуло смотрело прямо в лицо Монка.

Шея Грея вот-вот должна была сломаться. Рауль опустился, поставив одно колено ему на спину. Одной рукой он вцепился в волосы Грея и потянул его голову на себя. Вторую руку, в которой было ружье, он держал на отлете, направив острие гарпуна точнехонько в левый глаз Вигора.

Монсиньор стоял на коленях, по обе стороны от него находились двое типов из команды Рауля, вооруженные подводными ружьями. Третий стоял тут же, поигрывая кинжалом.

Из черной дыры туннеля все еще слышались стоны, но помогать тем, кто мог уцелеть, Рауль и трое его бойцов не собирались. Теперь на уме у них было только одно – месть.

Рауль склонился еще ниже.

– Все, хватит играть в игры, – прошипел он. – Что вы нашли в…

Договорить он не успел. В воздухе что-то просвистело, из горла великана вырвалось хриплое рычание, и, выпустив ружье, он повалился на бок.

Освободившись от его хватки, Грей перекатился по полу, схватил оказавшееся без надзора ружье и выпустил стрелу в одного из тех двоих, что стерегли Вигора. Стрела угодила мужчине в шею, отбросив его назад. Второй повернулся к Грею и стал поднимать свое ружье, но в этот момент со стороны бассейна прилетела еще одна стрела и поразила его в живот. Заваливаясь на спину, мужчина все же успел выстрелить, однако выпущенная им острога ушла в потолок.

Вигор бросил Грею ружье, из которого еще не успели выстрелить, а сам пригнулся. Грей поймал оружие на лету и обернулся туда, где находился Рауль, но гигант уже бежал в сторону туннеля – того самого, который вел к могиле Александра Великого. Стрела пробила ему ладонь, и он зажимал рану второй рукой. Выстрел Кэт оказался точен: она обезвредила противника, лишив его возможности оказать сопротивление.

Последний боец – тот, который играл с ножом, – оказался в туннеле первым. Рауль бежал за ним.

Грей поднялся на ноги, прицелился и, пока Рауль не успел завернуть за угол, выстрелил, целя ему в спину. Стрела ударилась в плечо главного врага и, звякнув, упала на пол, не причинив ему никакого вреда.

Грей выругался. Стрела попала в металлический цилиндр, который находился в рюкзаке, висевшем на плече Рауля. Негодяя спасла его собственная бомба.

Огромная фигура исчезла за поворотом.

– Нам нужно торопиться, – сказала Кэт. – Я убрала двух охранников, дежуривших у входа в туннель. Воспользовалась их собственными подводными «санями» и застала врасплох. Но неизвестно, сколько еще людей у него снаружи.

Грей в нерешительности смотрел на вход в туннель, в котором скрылись Рауль и его боец. Он колебался.

Вигор уже находился в бассейне.

– Что с Рейчел? – дрожащим от напряжения голосом спросил он.

– Я отправила их с Монком на других «санях». Теперь они, должно быть, уже на берегу.

Вигор быстро обнял Кэт. В его глазах блеснули слезы радости. Затем он надел маску.

– Командир! – окликнула Кэт Грея.

Тот размышлял, не броситься ли в погоню за Раулем. Его останавливала лишь мысль о том, что загнанная в угол собака опаснее любой другой. Кроме того, у Рауля под гидрокостюмом вполне мог оказаться пистолет или какое-нибудь другое оружие. Бомба у него определенно была. Взвесив все эти доводы, Грей отвернулся от туннеля. В конце концов, они получили то, что искали. Он непроизвольно похлопал по карману, куда положил золотой ключ. Пора уходить.

Надев маску, Грей присоединился к Кэт и Вигору. Подчиненный Рауля, которому он прострелил горло, уже испустил дух; второй, получивший стрелу в живот, стонал и корчился на каменном полу. Из раны его хлестала кровь. Наверное, стрела пробила ему почку, а может, порвала аорту. Жить ему оставалось считанные минуты.

Грей не почувствовал жалости к умирающему. Вспомнив побоища, которые эти звери устроили в Кёльне и Милане, он равнодушно отвернулся и сказал товарищам:

– Пошли отсюда ко всем чертям!

Рауль выдернул из раны стрелу. Судя по всему, она задела кость, поскольку рука горела от ладони до самого плеча и боль переходила даже на грудь. От этого было трудно дышать, и воздух вырывался из его горла со злым, хриплым свистом. Да еще кровь никак не хотела останавливаться. Он стащил с руки неопреновую перчатку и замотал рану прорезиненной тканью. Доктор Альберто Менарди получил медицинское образование и сумеет оказать ему необходимую помощь.

Рауль стоял в комнате, куда его привел туннель, и луч его фонаря плясал по каменному полу. Что это за место, черт побери? Стеклянная пирамида, вода, какой-то непонятный купол со звездами…

В помещение вошел последний из его людей, Курт. Он ходил на разведку, чтобы выяснить, могут ли они вернуться к бассейну, через который пришли сюда.

– Они ушли, – доложил Курт. – Бернард и Пельц мертвы.

Рауль закончил возиться с рукой и стал обдумывать свои дальнейшие действия. Ясно было одно: им следует как можно скорее убираться отсюда, поскольку американцы запросто могут натравить на них египетскую полицию. Первоначально они планировали использовать катер на подводных крыльях, чтобы тот привлек к себе внимание полицейских и увел их подальше отсюда. А Рауль со своими людьми получил бы возможность спокойно и незаметно для всех осмотреться в этих подземельях, найти то, что им было нужно, а затем уйти и укрыться в неприметном плавучем доме.

Этот план не сработал, и теперь нужно было придумать что-нибудь другое.

Ругаясь сквозь зубы, Рауль наклонился к своему рюкзаку, лежащему на полу. Внутри находилась цифровая камера. Он должен сфотографировать здесь все, чтобы потом показать снимки доктору Альберто и снова отправиться в погоню за американцами. Игра еще не окончена.

Когда Рауль вынимал из рюкзака камеру, он случайно задел ногой цилиндр, в котором находилась зажигательная бомба. Его крышка отскочила в сторону, но Рауль не обращал на это внимания до тех пор, пока его взгляд не поймал какой-то мигающий красный отблеск на стене.

Проклятие!

Опустившись на одно колено, он схватил бомбу и посмотрел на панель таймера.

00:33.

Рядом с панелью он заметил глубокую вмятину. Очевидно, от удара остроги во внутренностях бомбы произошло какое-то замыкание, и механизм оказался приведен в действие.

Рауль ввел код отключения таймера, но ничего не произошло. Тогда он вскочил на ноги, и от резкого движения руку пронзила боль.

– Бежим, – сказал он Курту.

Взгляд последнего был прикован к бомбе, но тем не менее он поднял глаза на Рауля, кивнул и побежал в туннель. Что же касается гиганта, тот все же вынул цифровую камеру, сделал несколько быстрых снимков и, сунув фотоаппарат в карман, тоже побежал к выходу.

00:19.

Когда он добрался до входного бассейна, Курта уже не было.

– Рауль! – окликнул его чей-то голос.

Он резко обернулся, но это была всего лишь Сейхан. Сука была по-прежнему пришпилена и висела на железном штыре в другом туннеле. Рауль помахал ей рукой:

– Пока! Работать с тобой было подлинным удовольствием.

С этими словами он надел маску и нырнул в бассейн, а затем, как огромный змей, проплыл по подводному туннелю и нашел Курта, поджидавшего его у выхода. Пловец осматривал тела двух людей Рауля, которых оставили здесь на посту. Он сокрушенно покачал головой.

В душе Рауля бушевала неукротимая ярость.

А потом вода всколыхнулась и послышался глухой гул, словно где-то неподалеку проехал грузовой поезд. Черный проем туннеля изнутри осветился рыжим светом, который почти сразу же погас. Все было кончено.

Рауль закрыл глаза. У него нет практически ничего, что он мог бы показать своим хозяевам. Орден дракона оторвет ему яйца… а может, и кое-что еще. В голове промелькнула мысль: а если он сейчас просто уплывет и исчезнет? Его деньги хранились в трех разных швейцарских банках. Но нет, на него устроят настоящую охоту и рано или поздно обязательно найдут.

Внезапно ожил наушник Рауля.

– «Тюлень один»! «Тюлень один»! Это «Медленный буксир»!

Он открыл глаза. Его вызывали с судна, которое должно было их забрать.

– Я «Тюлень один», – мрачно ответил он на условные позывные.

– Докладываем: у нас на борту появились два новых пассажира.

Рауль нахмурился.

– Объясните подробнее! – приказал он.

– Женщина, которую вы знаете, и американец.

Рауль сжал раненую руку в кулак. От морской воды ее нещадно щипало. Грудь жгло огнем.

О таком подарке он не мог и мечтать!

15 часов 22 минуты

Грей, словно тигр в клетке, метался по одному из номеров отеля, которые заблаговременно забронировал для них Монк. Номер располагался на верхнем этаже отеля «Корниш». Грей, Кэт и Вигор приехали сюда всего двадцать пять минут назад. Окна балкона выходили на махину из стали и стекла – новое здание Александрийской библиотеки. Раскинувшаяся позади нее бухта напоминала темно-синий лед, а суденышки на ее поверхности казались приклеенными. После недавних бурных событий в бухте вновь царили мир и покой.

Вигор сидел перед телевизором и слушал выпуск местных новостей. Египетский журналист взахлеб рассказывал об ожесточенной схватке между двумя конкурирующими группировками торговцев наркотиками, которым в итоге удалось уйти от преследования полиции. Следовательно, орден дракона и на сей раз сумел вовремя смотать удочки.

Грей уже знал о том, что могила оказалась уничтоженной. Он и двое его товарищей воспользовались аквалангами убитых бандитов и двумя подводными «санями», чтобы добраться до дальней оконечности бухты. Там они оставили свое снаряжение под причалом и, никем не замеченные, выбрались на берег. Однако в то время, когда они еще находились под водой, до слуха Грея донесся приглушенный звук взрыва. Он сразу понял, что это сработала зажигательная бомба. Видимо, перед тем как смыться из подземелья, Рауль привел ее в действие.

Выбравшись из воды, уже без аквалангов и гидрокостюмов, Грей, Кэт и Вигор растворились в толпе загорающих курортников и прошли через парк к своей гостинице. Грей надеялся, что Монк и Рейчел уже там, но его ожидания не оправдались. Их там не было. Не было от них и никаких известий: ни записки, ни звонка.

– Где они могут находиться? – встревоженно спросил Вигор.

Грей повернулся к Кэт:

– Ты говоришь, что отправила их на подводных «санях»?

Она кивнула, но на лице ее появилось чуть виноватое выражение.

– Мне бы следовало убедиться в том, что…

– В таком случае мы с монсиньором были бы уже мертвы, – перебил ее Грей. – Думаю, ты сделала правильный выбор.

Он не мог винить ее.

Грей потер глаза.

– Кроме того, Рейчел не одна, рядом с ней – Монк.

Это было слабым утешением, но все же лучше, чем ничего.

– Так что же нам теперь делать? – спросил Вигор.

Грей опустил руки и выглянул в окно.

– Мы должны исходить из того, что их взяли в плен, – сказал он. – Поэтому здесь мы уже не можем чувствовать себя в безопасности. Необходимо уходить.

– Уходить? – возмущенно переспросил Вигор, выпрямляясь во весь рост.

Грей снова ощутил, насколько тяжел груз ответственности, лежащий на его плечах. Ему хотелось отвести взгляд, но он заставил себя посмотреть Вигору в глаза и ответил:

– У нас нет выбора.

16 часов 05 минут

Рейчел завернулась в махровый купальный халат, не сводя глаз со второго обитателя тесной каюты. Однако высокая мускулистая блондинка не обращала на нее внимания. Подойдя к двери, она распахнула ее и крикнула в коридор:

– Все, можете входить!

За дверью оказалась вторая женщина – точная копия блондинки, только темнокожая и с темно-рыжими волосами. Она вошла в каюту и придержала дверь для Рауля. Гиганту пришлось нагнуть голову, чтобы войти внутрь.

– Она чиста, – доложила блондинка, стягивая резиновые медицинские перчатки. Только что она самым тщательным образом обыскала Рейчел, заглянув даже в интимные места пленницы. – На ней ничего нет.

«Да уж, теперь точно ничего!» – со злостью подумала Рейчел, туго затягивая пояс халата. Ее руки дрожали, и она сцепила пальцы. Женщине хотелось плакать, но она сдерживала слезы, не желая радовать Рауля своей слабостью.

Рейчел смотрела в небольшой иллюминатор, пытаясь сориентироваться на местности, получить хоть маленькую зацепку, чтобы понять, где они находятся. Но единственное, что она видела, была ровная морская поверхность.

Ее и Монка перевели сюда с плавучего дома. Вскоре после того, как они оказались в плену, громоздкое судно снялось с якоря и после недолгого плавания по бухте встретилось с быстроходным катером. Четверо мужчин с бычьими шеями связали пленникам руки, надели им на головы черные мешки, сунули кляпы во рты и переправили на катер, танцующий на волнах. Катер сразу сорвался с места и стрелой полетел по воде. Рейчел показалось, что они плыли полдня, не меньше, хотя на самом деле путешествие длилось чуть менее часа. После того как с их голов сняли мешки, Рейчел убедилась, что солнце на небосводе почти не переместилось.

В небольшой бухточке, укрытой среди скал, их поджидало знакомое судно на подводных крыльях, темно-синее, как акула. На палубе, готовясь сниматься с якоря, суетились матросы. На корме высилась исполинская фигура Рауля, скрестившего руки на груди.

Рейчел и Монка грубо перетащили на борт судна, а затем развели в разные стороны. Первым делом Рауль занялся Монком.

Рейчел до последней минуты не знала, какая участь постигла ее товарища по несчастью. В сопровождении двух амазонок ее отправили вниз, в каюту. Судно немедленно снялось с якоря и взяло курс в открытое море. Это случилось с полчаса назад.

Рауль шагнул к Рейчел и схватил ее за руку. Другая его ладонь была забинтована.

– Пошли со мной! – велел он.

Его ногти глубоко впились в ее плоть.

Рейчел позволила вытащить себя в обшитый деревянными панелями коридор, освещенный светом настенных плафонов. Он был очень длинным и тянулся от кормы до носа судна. По обеим сторонам коридора находились двери кают. На верхнюю палубу вела крутая лестница, больше напоминавшая стремянку.

Однако вместо того, чтобы подняться, Рауль потащил ее дальше, к носовой части корабля. Дойдя до последней каюты, он постучал в дверь.

– Entri[52],– ответил приглушенный голос.

Рауль распахнул дверь и втащил пленницу внутрь. Эта каюта была значительно больше той, которая превратилась в ее тюремную камеру. Здесь имелись не только кровать и стул, но также письменный стол, тумбочка и полки с книгами. На каждой плоской поверхности были навалены книги, журналы, рукописи и даже старинные свитки. На письменном столе стоял портативный компьютер.

Обитатель каюты выпрямился и обернулся. Поправив очки, водруженные на кончик носа, он оперся о письменный стол и проговорил радушным тоном, как если бы они были лучшими друзьями:

– Рейчел!

Рейчел вспомнила этого пожилого человека. Она видела его, когда дядя Вигор устроил ей экскурсию по библиотеке Ватикана. Это был доктор Альберто Менарди, главный хранитель папских архивов. Предатель был почти одного роста с ней, но поскольку он постоянно сутулился, то казался даже ниже.

Постучав пальцем по листку бумаги, лежащему перед ним, Менарди проговорил:

– Судя по этому почерку, явно женскому, надписи на карте сделаны вашей рукой.

Он подал ей знак, велев подойти. У Рейчел не было выбора, тем более что Рауль сильно толкнул ее в спину. Чтобы не упасть, Рейчел пришлось ухватиться за край письменного стола.

Пытаясь ничем не выдать своих чувств, она смотрела на карту Средиземноморья с нарисованными на ней линиями, образующими контур песочных часов, и названиями семи чудес света. Они нашли карту, которую она спрятала в непромокаемый карман своего гидрокостюма. Теперь Рейчел жалела, что не сожгла ее.

Альберто приблизил к ней лицо. Его дыхание отдавало оливками и сухим вином. Проведя пальцем по линии, прочерченной через центр «песочных часов», он потребовал:

– Расскажите мне об этом.

– Это маршрут, которым мы должны следовать дальше, – солгала Рейчел.

Хорошо хоть ее дядя не продолжил эту линию с помощью маркера, а всего лишь обозначил путь до Авиньона пальцем, используя в качестве линейки нож Грея. Линия, прочерченная на карте, доходила только до Рима.

Альберто с любопытством покрутил головой.

– И почему же? – спросил он. – Я хочу услышать обо всем, что вы обнаружили в могиле и что там происходило. Все, в мельчайших подробностях! Рауль снабдил меня несколькими фотоснимками, но информация из первых уст будет гораздо полезнее.

Рейчел молчала.

Пальцы Рауля сжались на ее руке, и она поморщилась от боли.

Альберто жестом велел Раулю отпустить ее руку.

– В этом нет необходимости, – заметил он.

Рауль ослабил хватку, но все же продолжал сжимать руку женщины.

– Для приложения ваших выдающихся способностей костолома у вас есть американец, – продолжил Альберто. – Вот и продемонстрируйте их ей. Тем более что нам не помешает глоток свежего воздуха.

Рауль довольно оскалился, а Рейчел захлестнула волна страха.

Ее вывели из кабины и по крутой лестнице потащили на верхнюю палубу. Пока она карабкалась вверх, Рауль запустил руку ей под халат и обхватил пальцами бедро, заставив Рейчел двигаться быстрее. Следом за Раулем поднимался Альберто Менарди.

Лестница вывела их на открытую палубу. На скамьях, стоящих вдоль ограждения, сидели трое мужчин с равнодушными лицами и штурмовыми винтовками в руках. Когда голова Рейчел высунулась из люка, взгляды всех троих оказались прикованы к ней. Она съежилась и еще туже запахнула халат, продолжая ощущать тошнотворное прикосновение Рауля.

Обойдя невысокую перегородку, отделявшую люк от палубы, Рейчел сразу же увидела Монка. Он лежал на палубе лицом вниз в одних трусах. Запястья его были связаны за спиной, а ноги – на уровне колен. Два пальца на левой руке, похоже, были сломаны, поскольку торчали под совершенно немыслимым углом. Палуба была заляпана кровью. Когда Рейчел приблизилась, Монк открыл заплывший глаз и посмотрел на нее. На этот раз у него не нашлось для нее ни одной шутки, и это напугало Рейчел больше, чем все остальное. По-видимому, Рауль и его люди выместили на нем всю свою злость.

– Развяжите ему руки и переверните на спину! – велел Рауль.

Головорезы быстро выполнили приказ. После того как руки Монка оказались развязаны, он застонал, но его тут же швырнули на спину. Один из охранников приставил к его уху дуло винтовки.

– Что вы собираетесь делать? – торопливо проговорила Рейчел, пытаясь встать между великаном и своим товарищем.

– Это зависит от тебя, – ответил тот.

В руках у него откуда-то появился топор, и Рауль положил его на плечо острием кверху. Повинуясь его знаку, один из бандитов схватил Рейчел за руки и завел их за спину, а затем ее оттащили назад.

– Сядь ему на грудь и держи за руку повыше локтя, – велел Рауль еще одному мужчине.

После того как тот выполнил его приказ, гигант шагнул к Монку и оглянулся на Рейчел.

– По-моему, профессор задал тебе вопрос, – проговорил он.

Вперед выступил Альберто.

– И не пропускайте ни одной мелочи, – предупредил он.

Рейчел была слишком напугана, чтобы говорить.

– Глядите-ка, два пальца из пяти у него сломаны, – сказал Рауль. – Вот с них-то мы и начнем. Они ему все равно больше не понадобятся.

С этими словами он занес топор.

– Нет! – крикнула Рейчел.

– Не говори ничего, – простонал Монк, обращаясь к ней.

Охранник с винтовкой ударил его ногой по лицу.

– Я расскажу вам все, – с трудом выдавила из себя Рейчел.

Она торопливо заговорила, пересказывая все, что произошло в подземелье: как они обнаружили тело Александра, как активировали древние батареи. Она не утаила ничего… кроме правды.

– Мы разгадали загадку, хотя на это нам и потребовалось определенное время, – говорила она. – Карта, семь чудес света… Все это указывает на самое начало событий. Полный круг. Надо снова ехать в Рим, где все началось.

По мере того как она рассказывала, в глазах Альберто появился блеск. Время от времени он прерывал ее короткими вопросами и кивал каждый раз, получая ответ:

– Так… Так… Ага…

– Вот и все, что мне известно, – закончила Рейчел.

Альберто повернулся к Раулю.

– Она лжет! – констатировал он.

– Мне тоже так кажется.

И он опустил топор на пальцы пленника.

16 часов 16 минут

Крик, вырвавшийся из груди Рейчел, доставил Раулю наслаждение. Топор вонзился буквально в сантиметре от пальцев пленника. Рауль выдернул его из палубы, снова положил на плечо и обернулся к Рейчел. Ее лицо побледнело как мел и стало почти прозрачным.

– В следующий раз все будет по-настоящему, – предупредил Рауль.

Доктор Альберто сделал шаг вперед.

– Нашему большому другу, – заговорил он, кивком указав на Рауля, – удалось сделать прекрасный снимок стеклянной пирамиды. В центре одной из ее сторон есть квадратное отверстие, из чего я делаю вывод: вы забыли нам кое о чем рассказать. А умолчание – это столь же тяжкий грех, как и ложь. Разве я не прав, Рауль?

Тот снова поднял топор.

– Ну что, попробуем еще раз?

Альберто приблизился к Рейчел и зашептал доверительным тоном:

– Стоит ли заставлять вашего друга страдать! Мне известно, что вы забрали из могилы некий предмет. Потому что вывод относительно необходимости вернуться в Рим не имеет никакого смысла, если только вы не наткнулись на какой-нибудь дополнительный ключ к разгадке. Так что же вы взяли из могилы?

По лицу Рейчел катились слезы. Глядя на них, Рауль испытал возбуждение, такое же, как несколько минут назад, когда, стоя за прозрачным с одной стороны зеркалом, он наблюдал «осмотр» Рейчел, который проводила одна из женщин капитана. Она засовывала палец во все потайные места пленницы. Он хотел провести осмотр самолично, но капитан запретил. Это было его судно, и правила здесь устанавливал он. Кроме того, капитан был подавлен известием о том, что Сейхан погибла вместе с людьми Рауля.

И все же великан не сомневался в том, что через недолгое время он тоже проведет «осмотр» пленницы, только действовать будет не столь обходительно.

– Что вы забрали из могилы? – настойчиво повторил Альберто.

Рауль поднял топор высоко над головой. Его раненая рука болела, но он уже не обращал на это внимания. Может, Рейчел откажется отвечать и тогда потеха продлится подольше? Однако она все же сломалась.

– Ключ… Золотой ключ, – всхлипнула она и опустилась на колени. – Он… у коммандера… Грея.

Несмотря на слезы, в ее голосе Рауль уловил нотки надежды. Но он знал средство против этого. Он с силой опустил топор на запястье пленника, и левая кисть Монка, отлетев в сторону, покатилась по палубе.

16 часов 34 минуты

– Нам пора, – сказал Грей.

Он дал Вигору лишних сорок пять минут, чтобы в поисках Рейчел тот обзвонил все местные больницы, медицинские центры и даже сделал звонок в полицейское управление. А вдруг Рейчел и Монк ранены и не могут связаться с ними? Или сидят сейчас в тюремной камере?

Грей встал, и тут в кармане у него зазвонил спутниковый телефон. Все взгляды обратились к нему.

– Слава богу! – выдохнул Вигор.

Этот номер знали всего несколько человек: директор Кроу и члены их группы.

Грей взял телефон и вытащил антенну. Подойдя к окну, он произнес:

– Коммандер Пирс слушает.

– Я буду краток, чтобы ты быстрее меня понял, – проговорил голос на другом конце линии.

Грей окаменел. Рауль! Это могло означать только одно.

– Женщина и твой напарник – у нас. Либо ты будешь четко выполнять наши инструкции, либо мы отошлем их головы в Вашингтон и Рим. Но, разумеется, только после того, как вдоволь порезвимся с их телами.

– Откуда мне знать, что они все еще…

В трубке послышался шум, а затем другой, женский голос. Грей слышал, что Рейчел плачет.

– Они… я… они отрубили Монку руку… Он…

В следующий момент трубку у нее отобрали.

Грей попытался совладать с охватившими его чувствами. Сейчас было не время поддаваться эмоциям, но его пальцы сжали трубку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Сердце подскочило к самому горлу, и каждое слово давалось ему с трудом.

– Что вам нужно?

– Золотой ключ из могилы, – ответил Рауль.

Итак, им все известно. Грей понял, почему Рейчел выдала бандитам их секрет. Что еще ей оставалось делать! Она, видимо, заплатила информацией за жизнь Монка. Пока орден дракона знает, что ключ находится у Грея, их жизням ничего не угрожает. Но если он откажется выполнять требование подонков, они наверняка снова примутся мучить его товарищей. Невольно Грей вспомнил истерзанные тела священников в Миланском соборе, которых Рауль и его присные подвергли зверским пыткам.

– Значит, ты хочешь заключить сделку? – ледяным тоном спросил он.

– В девять вечеров из аэропорта Александрии в Женеву вылетает рейс авиакомпании «Иджипт эйр». Ты должен быть на этом борту. Ты один! В камере хранения мы оставим для тебя билет и фальшивые документы, так что ни один компьютер не отследит твой маршрут. – Рауль подробно объяснил, где находится камера хранения. – Ты не будешь вступать в контакт со своим начальством – ни в Вашингтоне, ни в Риме. А если попробуешь, мы об этом сразу узнаем. Понятно?

– Да. – Грей прикусил губу. – Но откуда мне знать, что вы выполните свою часть договора?

– Ниоткуда! Однако в знак доброй воли я снова выйду с тобой на связь, когда твой самолет приземлится в Женеве. Если будешь четко следовать моим инструкциям, я отпущу твоего напарника. Мы поместим его в швейцарскую больницу и предоставим тебе убедительные доказательства того, что действительно сделали это. Но женщина останется заложницей до тех пор, пока мы не получим от тебя ключ.

Грей подумал, что предложение отпустить Монка, по всей видимости, искреннее, но «добрая воля» тут абсолютно ни при чем. Они готовы подарить ему жизнь Монка в качестве аванса за выполнение договоренности. Он тряхнул головой, вспомнив слова Рейчел. Эти подонки отрубили Монку руку…

Выбора у него не было.

– Хорошо, – ответил он, – я буду на этом рейсе.

Однако Раулю этого было мало.

– Остальные из твоей группы – сука и монсиньор – могут делать что угодно, пусть только сидят тише воды ниже травы и не высовываются. Если хотя бы один из них окажется в Италии или Швейцарии, сделка аннулируется.

Грей нахмурился. Он понимал, что бандиты не хотят допустить его товарищей в Швейцарию, но при чем тут Италия? И тут до него дошло. Он вспомнил карту Рейчел и нарисованную на ней линию, которая упиралась в Рим. Рейчел рассказала им многое, но не все. Ну что за умница!

– Согласен, – сказал Грей.

В его мозгу уже вертелись различные сценарии.

– Малейший признак того, что ты пытаешься водить нас за нос, и тебе никогда больше не видать ни бабу, ни твоего дружка. Разве что по кускам, которые мы будем ежедневно присылать тебе по почте.

Грей выключил телефон, сунул его в карман и, повернувшись к Кэт и Вигору, дословно пересказал им разговор, чтобы они уяснили ситуацию.

– Мне придется лететь в Женеву, – добавил он.

Вигор сидел с побелевшим лицом. Оправдывались его худшие опасения.

– Они могут в любой момент устроить тебе засаду, – предупредила Кэт.

– Верно, – кивнул Грей. – Но пока я буду находиться в дороге, направляясь на встречу с ними, они меня не тронут. Вряд ли им захочется рисковать потерей ключа, если попытка захватить меня окажется неудачной.

– А что делать нам? – спросил Вигор.

– Я хочу, чтобы вы оба поехали в Авиньон и начали работать над тамошней загадкой.

– Я… я не могу, – сказал Вигор. – Рейчел…

Он грузно осел на кровать.

Грей заговорил, стараясь, чтобы голос его звучал как можно тверже:

– Рейчел выиграла для нас время, фору, которую мы должны использовать для работы в Авиньоне. Монк заплатил за это своей кровью и плотью. Я не могу позволить, чтобы эти жертвы оказались напрасными.

Вигор поднял на него глаза.

– Вы обязаны довериться мне! – еще более сурово проговорил Грей. – Я спасу Рейчел, даю вам слово!

Вигор смотрел на американца, словно пытаясь прочитать что-то в его взгляде. Что бы он там ни увидел, это, видимо, немного привело его в чувство.

– Как ты собираешься… – начала было Кэт, но Грей покачал головой и отступил в сторону.

– С этого момента, – сказал он, – чем меньше мы будем знать о передвижениях и действиях друг друга, тем лучше. – Подойдя к своему рюкзаку и подхватив его, Грей добавил: – Я свяжусь с вами после того, как вытащу Рейчел.

А затем он ушел – с единственной надеждой в душе.

17 часов 55 минут

Сейхан сидела в темноте, держа в руках обломок лезвия ножа.

Она по-прежнему была пригвождена к стене. Железная пика толщиной не меньше двух сантиметров вонзилась ей под ключицу и вышла из верхней части плеча, не задев, к счастью, ни крупных кровеносных сосудов, ни лопатки. Но сдвинуться с места она не могла. Кровь продолжала струиться по ее телу, стекая в гидрокостюм. Каждое движение причиняло мучительную боль.

Но она была жива.

К тому времени, когда погас последний фонарик, последний из людей Рауля уже испустил дух. Взрыв зажигательной бомбы, которую Рауль использовал, чтобы уничтожить дальнюю комнату, не достиг того места, где находилась Сейхан. Жар, правда, сюда все же добрался и немного обжег ее, но сейчас она снова была готова испытать его, поскольку ее зубы стучали от холода. Не помогал даже плотный гидрокостюм. Каменный пол высасывал из нее тепло, а тут еще потеря крови…

Однако Сейхан не собиралась сдаваться. С помощью обломка ножа она царапала каменный блок, из которого выходил пронзивший ее штырь, пытаясь ослабить его.

На пол летели каменные крошки. Рукоятка лежала у ее ног: нож сломался вскоре после того, как Сейхан принялась за эту мучительную работу. Обломок лезвия был всего семи сантиметров длиной, руки кровоточили от камня и порезов, по лицу женщины струился холодный пот.

Где-то в стороне замаячил свет. Поначалу Сейхан подумала, что у нее начинаются галлюцинации, однако, повернув голову, она увидела, что свет исходит из-под воды входного бассейна и становится все ярче.

Вода забурлила. Кто-то поднимался к поверхности. Сейхан крепче зажала в ладони лезвие. Она испытывала одновременно страх и надежду. Кто это может быть?

Из бассейна поднялась темная фигура пловца. Свет его фонарика ослепил женщину. Она прикрыла глаза рукой и заморгала. Увидев это, пришелец опустил фонарик вниз, снял маску для подводного плавания и пошел к ней.

Сейхан узнала знакомое лицо. Коммандер Пирс.

Подойдя поближе, он поднял руку с зажатой в ней ножовкой и произнес:

– Давай поговорим.

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ

14

ГОТИКА

27 июля, 18 часов 02 минуты (восточное поясное время)

Вашингтон, округ Колумбия

Директор Пейнтер Кроу знал, что его ждет еще одна бессонная ночь. Он уже выслушал донесения о схватке в Восточной бухте Александрии и теперь гадал, принимала ли в ней участие группа Грея. Без записей со спутников слежения они не имели возможности выяснить детали.

А от Грея до сих пор не было никаких известий. В последний раз они разговаривали двенадцать часов назад.

Пейнтер сожалел о том, что не поделился с Греем Пирсом своими подозрениями, но полсуток назад они представляли собой едва оформившееся предчувствие, и Пейнтеру было нужно время, чтобы собрать кое-какую дополнительную информацию. Впрочем, он и сейчас не был во всем уверен до конца. Если бы он стал действовать более напористо и открыто, то предатель понял бы, что раскрыт, и в результате Грей и его товарищи оказались бы еще в большей опасности. Поэтому Пейнтеру приходилось распутывать этот клубок в одиночку.

Послышался стук в дверь, и Пейнтер откинулся в кресле, выключив предварительно монитор компьютера, чтобы никто не увидел, над чем он работает. Затем он нажал кнопку на столе, и дверь кабинета, щелкнув, отворилась. Сегодня у его секретарши был отгул, и приходилось обходиться собственными силами.

На пороге возник Логан Грегори.

– Самолет подлетает к конечному пункту, – доложил он.

– Он все еще держит курс на Марсель? – спросил Пейнтер.

– Да, – кивнул Логан, – и должен приземлиться через восемнадцать минут, почти в полночь по местному времени.

– Но почему именно Франция? – Пейнтер устало потер глаза. – И почему они по-прежнему не выходят на связь?

– Пилот всего лишь подтвердил маршрут, и больше никаких подробностей. Я связался с французской таможней. Они сообщили мне, что на борту находятся два пассажира.

Пейнтер выпрямился.

– Всего два?

– Они путешествуют с дипломатическими поручительствами, анонимно. Я мог бы попытаться выяснить, что это за бумаги, кем они выданы и кем получены.

С этого момента Пейнтеру следовало проявлять еще большую осторожность.

– Нет, – отрезал он, – это может вызвать подозрение. Группа хочет держать свои действия в глубокой тайне, значит, у нее имеются для этого основания. Пусть все остается как есть. До поры до времени.

– Так точно, сэр. Кроме того, мы получили запрос из Рима. Ватикан и служба карабинеров тоже не имеют никаких известий, и это их очень беспокоит.

Необходимо предоставить им какие-то объяснения, иначе реакция со стороны властей Европейского союза может оказаться весьма резкой. Пейнтер задумался. У европейцев не займет много времени выяснить курс реактивного самолета, так почему бы не предоставить им эту информацию? Возможно, этого окажется достаточно.

– Будь с ними поласковее, – сказал он наконец. – Сообщи им про полет в Марсель и скажи, что, как только у нас появится дополнительная информация, мы сразу же поделимся ею.

– Понял, сэр. Будет сделано.

Пейнтер смотрел на темный монитор своего компьютера. У него был не большой выбор.

– После того как разберешься с европейцами, я хочу, чтобы ты выполнил для меня одно поручение. Ты должен съездить в УППОНИР.

Логан наморщил лоб.

– Мне нужно, чтобы ты отвез кое-что доктору Шону Макнайту. Лично! – Пейнтер бросил на стол запечатанный конверт в твердой красной папке. – Но ни одна живая душа не должна знать о том, что ты туда отправляешься.

Глаза Логана недоуменно расширились, но он кивнул.

– Будет сделано, сэр, – повторил он, взял папку и, сунув ее под мышку, повернулся к выходу.

– Полная секретность! – сказал ему вслед Пейнтер.

– Можете положиться на меня, сэр, – твердо сказал Логан и захлопнул за собой дверь.

Замок резко щелкнул.

Пейнтер вновь повернулся к компьютеру и включил монитор. На экране высветилась карта Средиземноморья, исчерченная желтыми и синими линиями. Они обозначали траектории спутников слежения. Пейнтер навел курсор на одну из них. Спутник НРС новейшей конструкции, получивший ласковое прозвище «Ястребок». Щелкнув мышкой по линии, Пейнтер вывел на экран параметры траектории «Ястребка» и другие данные.

В строку поиска Пейнтер ввел название города: «Марсель», и на экране запестрели цифры и таблицы. Пейнтер сверился с метеорологической картой Национальной администрации по атмосфере и океану. На южные районы Франции надвигался грозовой фронт. Плотная облачность затруднит спутнику-шпиону его работу.

Пейнтер посмотрел на часы, а затем снял трубку и вызвал дежурного офицера.

– Как только Логан Грегори выйдет из командного центра, немедленно поставьте меня в известность.

– Есть, сэр.

Пейнтер повесил трубку. Теперь каждая секунда – на вес золота.

Он подождал еще четверть часа, наблюдая за тем, как тяжелые облака заволакивают Западную Европу.

– Ну давай же, давай! – бормотал он.

Наконец зазвонил телефон. Получив сообщение о том, что Логан покинул здание, Пейнтер встал из-за стола и вышел из кабинета. Центр спутникового слежения располагался этажом ниже, по соседству с кабинетом Логана. Торопливо войдя в зал, Пейнтер застал там лишь техника, одиноко сидевшего в окружении бесчисленных компьютеров и мониторов. Тот был удивлен внезапным появлением директора и от неожиданности вскочил на ноги.

– Директор Кроу… сэр… Чем могу помочь?

– Я хочу, чтобы вы перехватили картинку со спутника НРС НЕ-4.

– «Ястребка»?

Пейнтер кивнул.

– Но, сэр, мы не имеем доступа…

Пейнтер положил на стол перед ним лист с длинным рядом цифр – код доступа к каналу «Ястребка». Его предоставил Пейнтеру Шон Макнайт, причем всего через полчаса код должны были сменить.

От удивления техник вытаращил глаза, но тут же принялся за работу, заметив при этом:

– Вам не стоило беспокоиться, спускаясь сюда лично. Доктор Грегори мог бы передать мне код, а я ретранслировал бы картинку прямо в ваш кабинет.

– Логан уехал по делам. – Пейнтер доверительным жестом положил ладонь на плечо техника. – И вот еще что. После просмотра картинка этого перехвата должна быть немедленно уничтожена. Никакой видеозаписи. И ни единого слова о том, что перехват вообще имел место. Никому! Даже здесь, в «Сигме».

– Так точно, сэр. Картинка пойдет на этом мониторе, – указал техник. – Кроме того, мне понадобятся координаты прибора спутникового ориентирования на местности от нулевого значения.

Пейнтер предоставил ему необходимые данные. Прошедшая после этого минута показалась ему часом. Наконец на экране возникло темное изображение взлетного поля.

Аэропорт Марселя.

Пейнтер велел технику увеличить определенный участок самолетной стоянки. Изображение мигнуло, стало расплывчатым, но потом снова прояснилось. Теперь на мониторе был маленький самолет. «Ситейшн-Х». Он стоял рядом с выходом с поля, его дверь была открыта. Пейнтер подался вперед, заслонив монитор своим телом. Неужели он опоздал?

Но тут он заметил какое-то движение. В поле зрения директора возникла сначала одна фигура, затем вторая. Они поспешно спустились по трапу. Пейнтеру не было нужды снова увеличивать картинку, чтобы разглядеть их лица. Это были монсиньор Верона и Кэт Брайент.

Пейнтер ждал. А вдруг французские таможенники подсунули им дезинформацию и на борту находится вся группа?

На экране зарябили темные точки.

– Начинается непогода, – пояснил техник.

Пейнтер не отрывал глаз от экрана, но из самолета больше никто не появился. Кэт и монсиньор исчезли в воротах аэропорта. Не переставая хмуриться, директор велел технику отключиться от спутника, поблагодарил его и отошел в сторону. Где же, черт побери, Грей?

1 час 04 минуты (местное время)

Женева, Швейцария

Грей сидел в салоне первого класса самолета компании «Иджипт эйр». Он вынужден был отдать должное ордену дракона: они не стеснялись в расходах. Он оглядел небольшой салон: восемь кресел, пять пассажиров. Двое из них наверняка были шпионами ордена и следили за ним.

Впрочем, сейчас его это не волновало. Он всячески демонстрировал покладистость. До поры до времени.

Он забрал билет на самолет и фальшивые документы на свое имя из камеры хранения на автовокзале и прямо оттуда отправился в аэропорт. Четырехчасовой перелет казался ему нескончаемым. Он вкусно поел, выпил два бокала красного вина, посмотрел какой-то фильм с Джулией Робертс в главной роли и даже вздремнул минут сорок.

Проснувшись, Грей стал смотреть в иллюминатор. Золотой ключ на цепочке висел у него на груди. Тепло от тела Грея нагрело металл, но он все равно казался холодным и тяжелым. Он весил целых две человеческие жизни!

Грей вспомнил Монка – легкого в общении, остроглазого человека с большим сердцем. А потом Рейчел – сплав стали и шелка, немного загадочную и знающую, казалось, все на свете. Но последний разговор с Рейчел застал Грея врасплох, столько страха и паники звучало в ее голосе. Он скривился от душевной боли при мысли о том, что она будет оставаться заложницей до его прибытия.

Грей снова посмотрел в иллюминатор. Самолет начал крутой спуск. Это было необходимо при посадке в городе, угнездившемся среди горных альпийских вершин. Внизу вспыхнули огни Женевы, шпили и озеро серебрились в лунном свете.

Они пролетели над изгибом Роны, которая разделяла город на две части. Взвыли турбины, началась посадка, и вскоре колеса уже коснулись взлетно-посадочной полосы международного аэропорта Женевы.

Самолет вырулил ко входу в аэропорт, но Грей не торопился. Он дождался, пока из салона не выйдут другие пассажиры, и только потом взял свою сумку, повесил ее на плечо и направился к выходу. Грей надеялся, что уложил туда все, что может ему понадобиться.

Выходя из салона первого класса, он внимательно осмотрелся в поисках любых, даже малейших признаков опасности и… своего компаньона по полету. Она сидела в кресле салона экономического класса – в светлом парике, строгом темно-синем костюме и темных очках. Женщина держала себя с неподражаемым достоинством. Ее рука висела на перевязи под пиджаком.

При ближайшем рассмотрении эта нехитрая маскировка не выдержала бы испытания, но дело в том, что увидеть ее никто не ожидал.

Для всего мира Сейхан умерла.

Она вышла первой, даже не взглянув на Грея.

Он пропустил вперед себя нескольких пассажиров и пошел к трапу. Оказавшись в здании аэропорта, Грей отстоял очередь к стойке таможенного контроля и протянул фальшивые документы, которые чиновники равнодушно проштемпелевали. Багаж для досмотра он не предъявлял.

Грей вышел на хорошо освещенную улицу. Даже в этот поздний час кругом было полно народу. Путешественники, прибывшие поздними рейсами, искали такси. Грей понятия не имел, куда ему двигаться дальше. Оставалось одно: ждать гонца от Рауля.

Сейхан исчезла, но Грей чувствовал, что она находится где-то поблизости.

Ему был необходим союзник. Не имея возможности получить помощь из Вашингтона, он был вынужден заключить союз с дьяволом. После того как Сейхан твердо пообещала помочь ему, он освободил ее с помощью ножовки. На ближайшее время им предстоит работать вместе. В обмен на то, что Грей освободил ее, Сейхан поможет ему освободить Рейчел, а потом, когда все долги – и прежние и нынешние – будут заплачены, их дороги снова разойдутся.

Сейхан приняла его условия.

Пока Грей бинтовал ее рану, она, обнаженная до пояса, но нисколько этим не смущенная, смотрела на него странным взглядом. Она изучала его, как некоего невиданного жука. Сейхан говорила мало: она слишком сильно устала и к тому же, видимо, находилась в шоке, но уже в ближайшие часы стала приходить в себя – львица, медленно пробуждающаяся ото сна, с хитрым блеском и удивлением в желтых глазах.

Грей прекрасно понимал: согласиться на сотрудничество с ним ее заставило не столько чувство долга или благодарности, сколько жгучая ненависть по отношению к Раулю. Это сотрудничество могло послужить осуществлению ее сиюминутных целей. Агонизирующую, ее бросили умирать медленной, мучительной смертью, и теперь она хотела отплатить Раулю той же монетой. Какой бы договор ни заключили между собой орден дракона и «Гильдия», теперь это не имело для Сейхан никакого значения. Осталось только одно: жажда мести.

Впрочем, только ли это?

Грей вспомнил, как она смотрела на него, вспомнил любопытство, светившееся в ее глазах. Однако он не забывал предупреждения Пейнтера относительно этой женщины. И она, видимо, прочла это на его лице.

– Да, я предам тебя, – совершенно спокойным тоном сказала Сейхан, натягивая рубашку, – но только после того, как мы покончим с этим делом. И ты поступишь точно так же. Мы оба знаем это и одинаково не доверяем друг другу. По-моему, это самая высокая форма честности.

Наконец зазвонил телефон Грея, и он вытащил его из сумки.

– Коммандер Пирс, – сухо проговорил он в трубку.

– Добро пожаловать в Швейцарию, – послышался голос Рауля. – В кассах городского вокзала тебя ждут билеты на поезд. Билеты выписаны на твою фальшивую фамилию. Поедешь в Лозанну. Поезд через тридцать пять минут. Не опаздывай!

– А что с моим напарником? – проговорил Грей.

– Все как договорились. Он уже на пути в женевскую больницу. Когда сядешь в поезд, получишь доказательства.

Грей направился к веренице такси, стоявших в ожидании пассажиров.

– А лейтенант Верона? – спросил он.

– С женщиной все в порядке. Пока. Так гляди, не опоздай на поезд.

В трубке послышались короткие гудки.

Грей сел в такси. Он не стал искать Сейхан: она слышала весь разговор, поскольку Грей заранее установил на своем телефоне микрочип, соединявший его с ее трубкой. А в ее навыках преследования и наружного наблюдения Грей уже давно не сомневался. Она не отстанет и не потеряется.

– На центральный вокзал, – сказал он водителю.

Коротко кивнув, таксист вырулил с обочины на проезжую часть и погнал машину к центру Женевы, а Грей откинулся на спинку сиденья.

Сейхан была права. Узнав об ожидающей его поездке в Швейцарию и о том, что ему предстоит там делать, она поделилась с Греем своими предположениями относительно того, где Рауль может держать Рейчел. Она говорила о каком-то замке в Савойских Альпах.

Через несколько минут машина уже ехала вдоль берега озера. Прямо из его середины бил гигантский фонтан, вздымая струю воды более чем на сто метров вверх. Освещенный прожекторами, знаменитый Жет-д’О являл собой поистине волшебное зрелище. Как раз сейчас возле причалов проходило какое-то празднество. Слышалось пение и громкие взрывы смеха. Грею показалось, что они доносятся из какого-то другого мира.

Вскоре такси высадило Грея перед зданием вокзала. Подойдя к кассе, он предъявил фальшивые документы, и ему выдали билет на поезд до Лозанны – города, расположенного на берегу Женевского озера.

Грей направился к перрону, обшаривая взглядом пространство вокруг себя. Сейхан нигде не было видно. Внутри него стала нарастать тревога: а вдруг она просто сбежала? Или предала его, снова стакнувшись с Раулем? Однако Грей отмел эти подозрения. Он сам сделал выбор, сознательно пошел на риск.

Снова зазвонил телефон. Грей вытащил его из кармана и выдвинул антенну.

– Коммандер Пирс, – сказал он.

– Дарю тебе две минуты наслаждения, – пробасил Рауль.

В трубке послышался щелчок и шипение. Линию переключили. Раздался другой голос. Он звучал откуда-то издалека, но, несмотря на эхо, был до боли знакомым.

– Командир?

– Да, Монк, это я. Где ты находишься?

Грей прекрасно понимал, что их разговор слушает не только Сейхан, поэтому был предельно осторожен.

– Понятия не имею. Меня засунули в какую-то больницу, снабдили сотовым телефоном и сказали, чтобы я ждал твоего звонка. Я лежу в палате интенсивной терапии, но все врачи здесь, черт бы их драл, почему-то говорят на французском языке.

– Ты в Женеве, – объяснил Грей. – Как ты?

Последовало долгое молчание.

– Я уже знаю про твою руку, – добавил Грей.

– Сволочи! – яростно выпалил Монк. – На борту их судна был доктор. Он накачал меня наркотиками, перевязал мою… мою культю… Здешние врачи собираются делать мне рентген и все такое, но при этом они, похоже, удовлетворены… гм… так сказать, искусством своего неведомого коллеги.

Грей оценил попытку Монка даже в такой ситуации держаться с юмором, пусть даже шутка прозвучала не очень весело.

– А Рейчел? – спросил он внезапно охрипшим голосом.

– Я не видел ее с тех пор, как меня напичкали наркотиками, и понятия не имею, где она находится. Но… Грей…

– Что?

– Ты должен забрать ее у них.

– Именно это я и пытаюсь сделать. А с тобой-то как? Ты в безопасности?

– Похоже, да, – ответил Монк. – Мне велели держать рот на замке, вот я и изображаю из себя глухонемого. Правда, здешние врачи все-таки вызвали местную полицию, и теперь меня охраняют.

– Выполняй пока все их приказы, – сказал Грей, – а я вытащу тебя оттуда, как только смогу.

– Командир, – проговорил Монк внезапно напрягшимся голосом.

Грей понял: друг хочет передать ему какое-то важное сообщение, но понимает, что линия прослушивается.

– Они… они отпустили меня…

Связь прервалась, и в трубке снова послышался голос Рауля:

– Время вышло. Как видишь, мы держим слово. Если хочешь, чтобы женщину освободили, привези нам ключ.

– Допустим. А что дальше?

– У вокзала Лозанны тебя будет ждать машина.

– Нет, – отрезал Грей, – я не собираюсь оказаться в ваших руках раньше, чем Рейчел будет в безопасности. После того как я приеду в Лозанну, вы предоставите мне доказательства того, что она свободна, и только после этого будем договариваться.

– Не дави на меня! – прорычал Рауль. – Иначе мне придется поработать с тобой так же, как с твоим дружком. Продолжим разговор, когда приедешь.

Связь прервалась.

Грей убрал телефон. Значит, Рауль в Лозанне.

Поезд, которого он ждал, был последним в этот день. Народу на перроне было совсем мало, и Грей внимательно изучал своих будущих попутчиков. Сейхан он по-прежнему не видел, а вот шпионы ордена здесь непременно должны были присутствовать.

Наконец, постукивая колесами, подошел поезд. Сделав глубокий выдох, электровоз остановился. Грей вошел в средний вагон и торопливо пошел по направлению к заднему, надеясь избавиться от возможного хвоста.

В тамбуре между предпоследним и последним вагонами его ждала Сейхан. Она не произнесла ни слова, только вручила ему длинную кожаную куртку, а затем открыла дверь аварийного выхода и спрыгнула на перрон с противоположной стороны поезда. Грей надел куртку, поднял воротник и последовал за ней. Выйдя из здания вокзала, они отправились на автомобильную стоянку. Там их ждал черно-желтый мотоцикл «БМВ».

– Садись за руль, – сказала Сейхан. – Вести придется тебе. Мое плечо…

Мотоцикл был взят в аренду, и, чтобы пригнать его сюда, ей пришлось снять руку с перевязи. Но это был недолгий путь, а от Лозанны их отделяло целых восемьдесят километров.

Грей забрался на переднее сиденье и откинул назад полы куртки. Двигатель мотоцикла был еще теплым. Сейхан села позади Грея и обняла его здоровой рукой за талию.

Грей завел мотор и, выехав на улицу, прибавил скорость. Он предварительно изучил карты швейцарских дорог и теперь погнал двухколесную машину по узкому шоссе, которое вело от Женевы в сторону гор.

Луч фары танцевал на темном асфальте. Словно пытаясь догнать его, Грей непрерывно увеличивал скорость. Они должны оказаться в Лозанне до прибытия поезда. Да и тогда – хватит ли им времени?

По мере того как мотоцикл взбирался все выше в горы, мысли Грея возвращались к их разговору с Монком. Что он хотел сказать ему? «Они отпустили меня». Это понятно. Но какой смысл пытался вложить Монк в эти слова?

Грей припомнил последние события, произошедшие в Египте. Уже тогда он знал, что орден отпустит Монка. Хотя бы для того, чтобы сделать Грея сговорчивее, используя Монка в качестве приманки и выкупа за золотой ключ. А Рейчел по-прежнему оставалась у Рауля в качестве заложницы.

«Они отпустили меня».

Означало ли это нечто большее? Орден дракона безжалостен, он никогда не расстается с тем, что оказалось в его когтях. Его люди пытали Монка, чтобы заставить Рейчел заговорить, почему же они так легко согласились его отпустить? Значит, у людей ордена есть другой способ сломать Рейчел, заставить ее сотрудничать с ними.

Только вот какой?

2 часа 02 минуты

Лозанна, Швейцария

Оцепеневшая, измученная, Рейчел сидела в камере подземелья. Каждый раз, когда она закрывала глаза, на нее вновь и вновь накатывал ужас. Она снова видела, как опускается топор, как дергается тело Монка, как подобно рыбе, вытянутой из воды, отлетает и падает на палубу кисть его руки. И – кровь…

Доктор Альберто после этого наорал на Рауля, но не из-за жестокости этого поступка, а потому, что Монк был нужен ему живым. На руку Монка наложили жгут, и Альберто приказал подчиненным Рауля перенести раненого вниз.

Позже одна из женщин «Гильдии» сообщила Рейчел, что Монк еще жив. Через два часа судно на подводных крыльях причалило к одному из островов в Средиземном море, и их перевели на борт маленького реактивного самолета.

Именно тогда Рейчел увидела Монка. В бессознательном состоянии, с культей, забинтованной по локоть, он был привязан к носилкам. А затем ее заперли в заднем отсеке самолета. Там не было иллюминаторов, и Рейчел оказалась одна. В течение следующих пяти часов самолет дважды совершал посадки, и наконец ее выпустили из конуры, в которой она провела все это время. Монка в самолете уже не было.

Рейчел завязали глаза, заткнули рот кляпом и отвели из самолета в фургон. Еще полчаса по ухабистой дороге, и они достигли конечного пункта своего путешествия. Рейчел услышала, как колеса фургона проехали по дощатому настилу. Очевидно, это был мост. Наконец машина остановилась.

После того как ее вытащили из фургона, Рейчел услышала какофонию визга и громкого, злобного лая. Псарня, что ли?

Взяв Рейчел под локти, тюремщики провели ее в какую-то дверь и заставили спуститься по лестнице. Дверь позади захлопнулась, и лай стал не слышен. Женщина ощутила сырость и запах холодного камня. Все это, а также заложенные от повышенного давления уши подсказали Рейчел, что она находится в горах.

Под конец она получила сильный толчок в спину и упала на каменный пол, оказавшись на четвереньках. Рауль ухватил ее обеими руками за ягодицы и грубо заржал:

– Уже хочешь, красавица?

Рейчел дернулась в сторону и врезалась плечом во что-то твердое. С ее глаз сняли повязку, изо рта вынули кляп. Потирая ушибленное плечо, она стала озираться по сторонам и увидела, что находится в крошечной каменной камере. Здесь тоже не было окон. Рейчел стала терять чувство времени. Из обстановки тут имелась лишь железная кровать. На одном краю ее лежал тонкий скатанный матрац, поверх него – подушка. И никаких простыней.

Решеток здесь не было, а одна из стен была целиком из стекла и имела стеклянную же дверь с толстыми резиновыми уплотнителями. В стекле были проделаны вентиляционные отверстия диаметром с кулак, причем каждое из них было снабжено задвижкой – то ли для того, чтобы в случае надобности сделать камеру звуконепроницаемой, то ли чтобы, закрыв их, заставить узника умереть медленной смертью от удушья.

Рейчел находилась здесь уже около часа. Ее не охраняли, но в отдалении она слышала глухие голоса. Возможно, стражу выставили у лестницы.

Послышался грубый голос Рауля, который пролаял какие-то приказания. Рейчел встала и отошла от стеклянной стены. Одежду ей вернули еще на судне, но она, разумеется, была безоружна.

Появился Рауль в сопровождении двух мужчин. Вид у него был не слишком радостный.

– А ну-ка выходи! – рявкнул он.

Дверь отперли, и Рейчел вытащили из камеры.

– Сюда, – сказал великан и повел ее по коридору.

По дороге Рейчел видела другие камеры. Некоторые были заперты, как и ее, другие – открыты и заполнены бутылками с вином.

Следуя за Раулем, Рейчел поднялась по лестнице и оказалась во внутреннем дворе, залитом лунным светом и окруженном по периметру высокими стенами. Выход представлял собой арку, закрывавшуюся опускными воротами, а за ней тянулся над узкой тесниной мост. Итак, она – в замке.

Вдоль одной из стен возле ворот выстроилась вереница фургонов, вдоль соседней тянулась цепочка из двадцати решетчатых клеток. Из этого угла раздавалось низкое угрожающее рычание.

– Испанские мастиффы с Гран-Канари, – с какой-то поистине варварской гордостью сообщил Рауль. – Бойцовые собаки. Их разводят с тысяча восьмисотого года. Настоящие убийцы. Сто килограммов мускулов, челюстей и клыков!

Рейчел подумалось, что это описание идеально подходит ему самому.

Рауль вывел ее через ворота и повел к центральной башне замка. К тяжелой дубовой двери вели две деревянные лестницы. Это причудливое крыльцо было ярко освещено фонарями и имело обманчиво гостеприимный вид. Но туда они не пошли. Их путь лежал к второстепенной двери, расположенной под лестницами крыльца.

Рауль набрал определенную комбинацию на цифровой панели, и дверь открылась. Рейчел ощутила запах антисептиков и чего-то еще, зловонного и страшного. Ее ввели в квадратное помещение, освещенное яркими лампами дневного света. Каменные стены, пол, устланный линолеумом. В дальнем конце комнаты находилась еще одна дверь, возле которой стоял охранник. Рауль подошел и открыл ее.

За дверью тянулся длинный стерильный коридор, по обеим сторонам которого располагались другие комнаты. Идя по коридору, Рейчел заглянула в несколько из них. В одной стояли клетки из нержавеющей стали, в другой – компьютеры, подключенные к каким-то дискам. «Электромагниты!» – догадалась Рейчел. В третьей комнате находился лишь металлический стол в форме буквы X. Судя по кожаным ремням, он предназначался для того, чтобы на нем можно было распять человека. Над столом висела хирургическая лампа.

Страх пробрал Рейчел до самых костей.

Дальше было еще шесть комнат, но она уже достаточно насмотрелась и поэтому не стала в них заглядывать. Когда они остановились у двери в конце коридора, Рейчел испытала чуть ли не счастье.

Рауль постучал и толкнул дверь.

Это помещение так сильно контрастировало со всеми предыдущими, что Рейчел была поражена. Ей показалось, что она попала в покои крупного ученого, члена британского Королевского общества конца XIX – начала XX веков. Мебель из красного дерева, на стенах – ореховые панели, на полу – огромный толстый турецкий ковер с изумрудно-розовым орнаментом…

Вдоль стен протянулись книжные полки и застекленные шкафы, уставленные редкими книгами и рукописями. В одном из них Рейчел заметила старинное издание «Начал» сэра Исаака Ньютона, а рядом с ним – «Происхождение видов» Чарлза Дарвина. В другом шкафу стоял раскрытым украшенный цветными рисунками египетский манускрипт. «Не тот ли, что украден в музее Каира? – подумала Рейчел. – Исправленный текст с зашифрованными строфами, с которых и начались все эти безумные приключения».

Повсюду стояли бесценные произведения искусства: статуэтки этрусков и Древнего Рима, персидское изваяние лошадиной головы в полметра высотой, украденное в Иране десять лет назад. Голова была отколота от древней статуи, которая предположительно изображала Буцефала, любимого коня Александра Великого. Стены были увешаны картинами. Среди них Рейчел узнала шедевры Рембрандта и Рафаэля.

А посередине комнаты стоял массивный резной стол из красного дерева. Рядом от пола до потолка возвышался огромный камин, сложенный из необработанного камня. В его закопченном жерле плясали небольшие языки огня.

– Профессор! – позвал Рауль, закрыв за собой дверь.

Открылась задняя дверь, ведущая в частные покои, и в комнату вошел доктор Альберто Менарди. На нем был черный с кремовой оторочкой пиджак от смокинга. Поверх черной рубашки он, видимо по многолетней привычке, носил белый воротник священника.

В одной руке Менарди держал книгу, а второй погрозил Рейчел.

– Вы были не до конца честны с нами.

Сердце Рейчел забилось, как у пойманной птицы, ей стало трудно дышать.

– И если бы ты не отвлек меня, шинкуя своим дурацким топором этого американца, – обратил профессор свой гнев на Рауля, – я обнаружил бы это гораздо раньше. Вы, оба, идите сюда!

Они подошли к заваленному бумагами столу. Рейчел вздрогнула, заметив свою карту Средиземноморья. Теперь к ее пометкам добавились другие: новые линии, круги, меридианы, пометки широты и долготы. Вдоль одного края карты был выписан таинственный набор цифр. Рядом лежали компас и наугольник, тут же стоял секстант. Судя по всему, Альберто основательно поработал с картой – либо потому, что не до конца поверил Рейчел, либо посчитав ее и дядю Вигора слишком бестолковыми, чтобы правильно разобраться в загадке.

Префект постучал пальцем по карте.

– Рим не является следующим пунктом назначения.

Рейчел стоило больших усилий не моргнуть от растерянности.

– Весь подтекст этой геометрической фигуры, – продолжал Альберто, – предполагает дальнейшее движение в соответствии с временной шкалой. Взять даже эти песочные часы. Они делят время на различные сегменты, которые шаг за шагом должны привести к неизбежному концу. Не зря песочные часы всегда являлись символом смерти, олицетворяли собой конец времен. Поэтому наличие здесь этого символа может означать только одно.

Рауль мучительно морщил лоб, и было видно, что он не понимает ни слова из объяснений доктора.

Альберто вздохнул.

– Совершенно очевидно, что песочные часы означают конец нашего путешествия. Я уверен: где бы ни находился ключ, это место станет конечным пунктом.

Рейчел услышала, как Рауль, стоявший позади нее, пошевелился. Орден дракона вплотную подобрался к осуществлению своей извечной цели. Но у них нет золотого ключа и к тому же, как бы ни был умен Альберто, он еще не разгадал загадку до конца. Хотя, конечно, со временем ему это удастся.

– Это не может быть Рим, – сказал бывший хранитель архивов Ватикана. – Рим – это возвращение назад, но никак не движение вперед. Значит, тут предстоит раскрыть еще одну тайну.

Рейчел покачала головой, давая понять, что устала, и притворно демонстрируя отсутствие какого-либо интереса.

– Это все, до чего мы успели додуматься, пока на нас не напали, – сказала она. А затем, обведя комнату рукой, добавила: – Кроме того, у нас не было таких возможностей.

Пока женщина говорила, Альберто не спускал с нее острого взгляда. Рейчел посмотрела на него, не мигая.

– Я верю вам, – вкрадчиво заговорил он наконец. – Монсиньор Вигор чрезвычайно умен, но эта шарада содержит в себе такое напластование тайн…

Рейчел пыталась сохранять равнодушное выражение, но при этом делала вид, что она немного боится, что им удалось запугать и усмирить ее. Альберто работал в одиночку. Ясно, что он заточил себя здесь, чтобы разгадать загадки древних алхимиков. Не доверяя никому, убежденный в своем превосходстве над всеми, он оказался не способен понять, насколько важно иметь несколько точек зрения на одну проблему, анализировать и сравнивать их. Понадобились объединенные усилия всех членов команды Грея, чтобы сложить кусочки этой головоломки. Одному человеку такое почти не под силу.

Но Альберто, хоть и был отъявленным мерзавцем, дураком уж никак не являлся.

– И все-таки, – снова заговорил он, – мы должны быть уверены в вашей искренности. Вы ведь поначалу скрыли от нас информацию о наличии золотого ключа, верно? Так может, вы еще о чем-то умолчали?

В душе Рейчел снова стал нарастать ужас.

– Я сказала вам все! – поклялась она, стараясь произнести это как можно более убедительно.

Поверят ли ей? Или станут… пытать?

Рейчел сглотнула комок в горле, не желая показывать врагам обуявший ее страх. Она ничего им не скажет! Слишком многое поставлено на карту. Рейчел имела возможность убедиться в том, насколько могущественна сила, использованная в Риме и Александрии, и тайна этой силы никогда не должна оказаться в распоряжении ордена дракона!

Даже Монк был готов заплатить за это своей жизнью. Они оба – солдаты. Тогда, на палубе судна с подводными крыльями, она рассказала о золотом ключе, не только желая спасти Монка, но еще и для того, чтобы снова ввести в игру Грея, предоставить ему шанс предпринять хоть что-то. Да, это риск, но риск оправданный. Ордену дракона не хватает важного куска головоломки, и Рейчел не станет помогать ему в этом, рассказывая про Авиньон и французский период папства. Иначе – все погибло.

– Что ж, – пожал плечами Альберто, – есть только один способ выяснить, все ли вы нам сообщили. Настало время вытянуть из вас всю правду до последней капли. Пошли, – обратился он к Раулю, – пора приниматься за работу.

Дыхание Рейчел участилось, но легким все равно не хватало воздуха. Рауль схватил ее и вытащил из кабинета. Альберто, снимая пиджак, последовал за ними. Ему, по-видимому, действительно не терпелось приступить к «работе».

В мозгу Рейчел снова всплыло воспоминание: рука Монка отлетает и катится по палубе. Она готовила себя к худшему. Эти выродки не должны узнать правду. Никогда! Для того чтобы этого не случилось, она заплатит любую цену.

Выйдя в коридор, Рейчел заметила, что комната, в которой находился операционный стол в форме буквы X, освещена гораздо ярче, чем прежде. Кто-то включил хирургическую лампу. Перед ней маячила огромная фигура Рауля, но все же она сумела рассмотреть бутыль с внутривенной жидкостью и металлический поддон с различными хирургическими инструментами: длинными, заточенными до остроты бритвы, похожими на штопор, с зубьями и крючками. На столе была распростерта человеческая фигура.

«О господи! – пронеслось у нее в голове. – Неужели Монк?!»

– Мы можем вести этот допрос всю ночь напролет, – небрежно бросил Альберто, обгоняя их, чтобы войти в комнату первым.

Подойдя к поддону, он взял с него пару резиновых медицинских перчаток и натянул их на руки.

Рауль втащил Рейчел в эту комнату медицинских ужасов, и она наконец увидела, кто был распят на хромированном столе, прикрученный кожаными ремнями, с разбитым до крови носом.

– Кое-кто решил сунуть нос не туда, куда нужно, – плотоядно осклабившись, сказал Рауль.

Распятая жертва повернула голову к Рейчел, и их глаза встретились. В этот момент остатки воли покинули ее.

– Нет! – крикнула она, рванувшись вперед, но Рауль схватил ее за волосы и швырнул на кафельный пол.

– Ты станешь самым благодарным зрителем этого шоу, – пообещал он.

Альберто взял сверкающий в свете лампы стальной скальпель.

– Полагаю, – сказал он, – мы начнем с левого уха.

– Нет! – снова закричала Рейчел. – Я расскажу вам! Я расскажу вам все!

Альберто опустил скальпель и поднес его лезвие к голове жертвы.

– Авиньон, – навзрыд проговорила Рейчел. – Это Авиньон…

Она не чувствовала вины за то, что открыла тайну. С этого момента ей оставалось рассчитывать только на Грея. Он теперь ее единственная надежда.

Рейчел смотрела в расширенные от ужаса глаза жертвы, распятой на столе для пыток.

– Nonna… – простонала она.

Это была ее бабушка.

2 часа 22 минуты

Авиньон, Франция

Авиньон сиял огнями, шумел, пел и танцевал. В июле каждого года здесь проходил Летний театральный фестиваль – самый крупный в мире праздник музыкального, драматического и художественного искусства. Город наводнила молодежь. Юноши и девушки заполонили гостиницы, общежития и даже парки. Праздник продолжался круглые сутки, и даже надвигающаяся непогода не смущала его участников.

Вигор отвел взгляд от парочки, обжимавшейся на уединенной скамейке парка. Женщина, как могла, пыталась удовлетворить своего партнера, а ее волосы скрывали их лица наподобие ширмы. Монсиньор торопливо шагал рядом с Кэт. Чтобы поскорее добраться до Дворцовой площади, они решили пройти через парк. Папский дворец располагался на вершине скалы, возвышавшейся над рекой.

После того как они прошли дозорных, далеко внизу их взглядам открылась излучина реки. Над ее поверхностью тянулось знаменитое сооружение, упоминавшееся даже во французских детских стишках, – Авиньонский мост. Его еще называли мостом Сен-Бенезе. Построенный в конце двенадцатого века, он по сию пору оставался единственной переправой через Рону – даже при том, что через столько веков после возведения этого великолепного архитектурного шедевра от его первоначальных двадцати двух арок сохранилось только четыре.

По всей длине мост был освещен яркими огнями и переливался в ночи, словно драгоценное алмазное колье. Несколько групп людей исполняли на нем традиционные национальные танцы. С моста доносилась громкая музыка.

Вряд ли можно найти такой город, как Авиньон, где прошлое и настоящее смешиваются друг с другом, не испытывая при этом ни малейшего дискомфорта.

– Откуда начнем? – спросила Кэт.

На протяжении всего полета Вигор занимался изысканиями, пытаясь найти ответ на этот вопрос. Теперь, когда они шли от реки по направлению к городу, он начал делиться своими мыслями с Кэт:

– Авиньон представляет собой одно из самых древних человеческих поселений на территории Европы. Я мог бы проследить его истоки вплоть до времен неолита. Сначала здесь жили кельты, затем – римляне. Но главное, чем славится Авиньон сегодня, так это своим готическим прошлым, расцвет которого пришелся на тот век, когда здесь протекал французский период папства. Авиньон претендует на то, чтобы считаться самым крупным во всей Европе «музеем» готической архитектуры. Это поистине олицетворение готики.

– И что это нам дает? – спросила Кэт.

Голос ее прозвучал жестко, и это не укрылось от Вигора. Разлученная со своими товарищами, не имея возможности вступить с ними в контакт, оказавшись в другой стране, она чувствовала себя очень неуютно. Вигор понимал: эта женщина ощущает глубочайшую вину за то, что ее напарник Монк и его, Вигора, племянница оказались в плену. И слова ее командира о том, что она сделала правильный выбор, не послужили ей облегчением.

Вигор испытывал похожие чувства. Ведь он сам втравил Рейчел в эту авантюру, и теперь его любимая племянница – в лапах ордена дракона! Однако Вигор понимал, что, посыпая голову пеплом, они ничего не добьются. Он вырос с верой, которая стала краеугольным камнем его бытия и теперь помогала ему, давая надежду на то, что Рейчел уцелеет. Волею Бога. Или… Грея.

Но это вовсе не означает, что сам он должен сидеть сложа руки. Господь помогает тем, кто помогает сам себе. Им с Кэт есть чем заняться в этом городе.

Отвечая на вопрос Кэт, он стал рассказывать:

– Слово «готика» происходит от греческого «goetic», что переводится как «магия». Именно поэтому такой архитектурный стиль считался магическим. Он был не похож ни на что из существовавшего в те времена: тонкие ребра каркасов, парящие в воздухе контрфорсы, огромная высота зданий… Все это давало ощущение невесомости.

Последнее слово Вигор произнес с особым нажимом, и Кэт поняла его.

– Левитация… – сказала она.

– Совершенно верно, – кивнул Вигор. – Соборы и другие готические здания создавались группой вольных каменщиков – масонов, которые называли себя Сынами Соломона. Они являли собой смесь рыцарей ордена тамплиеров и монахов-цистерцианцев. При строительстве этих сооружений Сыны Соломона использовали тайные математические знания, предположительно приобретенные тамплиерами, когда во время Крестового похода они открыли храм Соломона. Рыцари становились все богаче, ибо, по слухам, они также нашли огромные сокровища царя Соломона и, возможно, даже ковчег завета Господня, который, как считается, был спрятан в этом храме.

– А в ковчеге Моисей хранил горшки с манной, – добавила Кэт, вспомнив рассказ монсиньора. – Его способ создания моноатомных металлов.

– Такую возможность также нельзя сбрасывать со счетов, – сказал Вигор. – В Библии существует множество ссылок на странную энергию, исходившую от ковчега, на то, что он был способен левитировать. Даже само слово «левитация» произошло от того, как назывались хранители ковчега – священники-левиты. Кроме того, известно, что ковчег мог убивать с помощью световых ударов. Один из возчиков – человек по имени Узза – вез ковчег в своей повозке и, когда тот немного накренился, решил поправить его. Но стоило ему прикоснуться к ковчегу, как бедняга тут же рухнул замертво. Бедный царь Давид был настолько напуган всем этим, что поначалу даже отказывался принимать ковчег в своем городе, но левиты объяснили ему, как следует обращаться со святыней, чтобы она никому не причиняла вреда: надо надеть фартук, перчатки и избавиться от всех металлических предметов.

– Для того, чтобы не ударило.

Голос Кэт звучал уже не так напряженно. Ее целиком захватила разгадка очередной тайны.

– Возможно, ковчег с помещенным в него моноатомным порошком действовал как мощный электрический конденсатор. Вещество, обладающее свойством сверхпроводимости, поглощало энергию из окружающей среды и сохраняло ее наподобие золотой пирамиды. До того момента, когда кто-то обошелся с ним без должной предосторожности.

– И получил мощный электрический разряд.

– Совершенно верно, – подтвердил Вигор.

– Хорошо, – продолжала свои рассуждения Кэт, – предположим, что тамплиеры заново нашли ковчег завета Господня и эти порошкообразные сверхпроводники. Но разве могли они проникнуть в их секреты?

– Возможно, у меня есть ответ на ваш вопрос. Совсем недавно коммандер Грей спросил меня, способен ли я проследить историческую эволюцию взаимоотношения людей с этими странными моноатомными порошками.

– От Египта до библейских волхвов, – вставила Кэт.

– Да, – кивнул Вигор. – Но вот что я подумал: а являются ли волхвы конечным пунктом этой эволюции, не продолжилась ли она дальше в истории, уже после Христа? Есть ли какие-нибудь способы выяснить это?

– И вы их нашли, – подхватила Кэт, видя, как возбужден ее собеседник.

– Эти моноатомные порошки на протяжении истории фигурировали под различными названиями: «белый хлеб», райский камень, камень волхвов… К великому своему удивлению, заглянув дальше в историю, в послебиблейское время, я обнаружил еще один загадочный камень, теперь уже из области алхимии. Знаменитый философский камень.

– Тот самый, который, согласно убеждению алхимиков, мог превращать свинец в золото? – спросила Кэт.

– Это общее заблуждение. Живший в семнадцатом веке философ Эраний Филалет, уважаемый член британского Королевского общества, сделал в одном из своих трактатов прелюбопытнейшую запись. По его мнению, «философский камень является не чем иным, как золотом, выпаренным до его чистейшего состояния, называемым камнем лишь из-за присущей ему твердости, золотом чище чистого, но похожим на мельчайший порошок».

– Снова золотой порошок, – с удивлением проговорила Кэт.

– Может ли связь быть более очевидной? И говорил об этом не только Эраний. Никола Фламель, французский химик пятнадцатого века, описывал результат алхимических опытов следующими словами: «И вышел мелкий золотой порошок, каковой назвали философским камнем».

Переведя дух, Вигор продолжил:

– Из всего этого становится ясно, что многие ученые в те времена экспериментировали с золотом, имеющим столь необычную форму. Можно сказать больше: это увлечение захватило все Королевское общество, включая и Исаака Ньютона. Немногие знают о том, что Ньютон был страстно одержим алхимией и являлся коллегой Эрания.

– И каковы же результаты работы всех этих ученых?

– Я не знаю. Вероятно, большинство из них зашли в тупик, но еще один коллега Ньютона, Роберт Бойл, также исследовал золото алхимиков и обнаружил нечто такое, что смутило его. Он прекратил свои эксперименты и объявил подобные исследования опасными. Настолько опасными, что неправильное использование их результатов может «привести человечество к хаосу и перевернуть весь мир вверх тормашками». Что же его так сильно напугало? Может быть, он наткнулся на что-то такое, что заставило наших древних алхимиков уйти в глубокое подполье?

Кэт недоуменно тряхнула головой.

– Но какое отношение философский камень имеет к готической архитектуре?

– Гораздо более тесное, чем вам может показаться. Некто Фулканелли, француз, живший в начале двенадцатого века, написал трактат, который пользовался бешеной популярностью и сегодня мог бы называться бестселлером. Он озаглавил его «Le Mystère des Cathèdrales»[53]. В нем говорилось о том, что готические соборы Европы несут в себе зашифрованные послания, указывающие на то, где хранятся секреты алхимиков и утраченные знания, включая и рецепт изготовления философского камня.

– Шифр – в камнях?

– Не удивляйтесь. Церковь делала это всегда. Люди тогда в подавляющем большинстве были неграмотны, а украшения соборов несли в себе информационную нагрузку. Информация эта передавалась через библейские сюжеты. И не забывайте еще о том, кто создавал эти готические каменные «книги».

– Рыцари ордена тамплиеров.

– Сообщество, получившее знания из храма Соломона. Так что они, вполне возможно, вплетали в библейские сюжеты некие зашифрованные послания, адресованные их собратьям, алхимикам-масонам.

Кэт, похоже, не решалась принять все сказанное на веру.

– Стоит только повнимательнее рассмотреть некоторые образчики готического искусства, – продолжал Вигор, – и вы вздрогнете от удивления. Иконография полна зодиакальными символами, математическими ребусами, геометрическими лабиринтами, берущими начало в текстах алхимиков тех времен. Даже Виктор Гюго в своем бессмертном романе «Собор Парижской Богоматери» посвятил целую главу рассуждениям о том, насколько противоречит канонам католической церкви архитектура Нотр-Дама. Он называл готическое искусство «бунтарскими страницами», воплощенными в камне.

Вигор указал вперед, куда-то между деревьев. По мере того как они подходили к Дворцовой площади, парк заканчивался.

– И Фулканелли, и Гюго были не единственными, кто полагал, что в творениях тамплиеров содержится нечто еретическое. Вы знаете, почему пятница, приходящаяся на тринадцатое число, считается несчастливым днем?

Кэт посмотрела на собеседника и покачала головой.

– Тринадцатое октября тысяча триста седьмого года. Пятница. Король Франции и Папа объявили рыцарей ордена тамплиеров еретиками, приговорили их к смерти, приказали распять и сжечь на костре их великого магистра. Считается, что истинной причиной такого шага являлось желание отобрать у тамплиеров власть и прибрать к рукам их несметные богатства. Палачи французского короля замучили тысячи рыцарей, но сокровища их так и не были найдены. И все же это положило конец ордену тамплиеров.

– Да, для них этот день действительно можно считать неудачным.

– На самом деле и век закончился скверно, – сказал Вигор. Они вышли из парка и направились по улице, ведущей к центру города. – Раскол между церковью и рыцарями начался за сто лет до этих событий, когда Папа Иннокентий Третий жестоко расправился с катарами, сектой христиан-гностиков, тесно связанной с орденом тамплиеров. Это была настоящая война длиною в век – война между ортодоксальной верой и гностическими воззрениями.

– И мы знаем, кто в ней победил, – вставила Кэт.

– Вы так полагаете? – хитро прищурился Вигор. – Что до меня, то мне кажется, это была скорее не победа, а ассимиляция. Если не можешь побить врага, присоединись к нему. В сентябре две тысячи первого года был обнаружен любопытный документ, получивший название «Шпионский пергамент». Этот свиток, подписанный Папой Климентом Пятым спустя год после кровавой пятницы тринадцатого, отпускал грехи ордену тамплиеров и фактически реабилитировал их. К сожалению, король Франции Филипп игнорировал папскую буллу и продолжал истреблять тамплиеров по всей стране. Но почему переменила свою точку зрения церковь? Почему Климент Пятый построил здесь свой дворец именно в готическом стиле, причем возводили его те самые масоны-еретики? И почему Авиньон фактически превратился в европейский центр готики?

– Вы хотите сказать, что церковь кардинально изменила курс и приняла рыцарей под свое крыло?

– Вспомните наши разговоры о том, что некоторая часть христиан – последователей святого Фомы, придерживающихся гностических воззрений, тайно существовала внутри католической церкви. Возможно, они убедили Папу Климента Пятого вмешаться и защитить тамплиеров от ярости короля Филиппа.

– Для чего?

– Для того чтобы спрятать нечто имеющее огромную ценность – и для церкви, и для всего мира. В течение века, пока длилось Авиньонское папство, здесь было построено множество зданий, и в большинстве случаев их возводили Сыны Соломона. Они вполне могли спрятать в них нечто очень значительное.

– Так откуда же мы начнем поиски? – спросила Кэт.

– С самого большого здания, построенного по приказу изменчивого Папы руками рыцарей, с шедевра готического искусства.

Вигор указал вперед – туда, где улица, по которой они шли, вливалась в просторную площадь, запруженную веселым народом, приехавшим на фестиваль. Площадка для танцев была огорожена гирляндами разноцветных лампочек, на сколоченном специально по этому случаю помосте громыхала электрогитарами рок-группа, молодые люди извивались в танце, хохотали и кричали. По краям площади были установлены столы, за которыми сидели те гости фестиваля, которые предпочитали танцам угощение. Факир в чалме выдувал в ночное небо длинные языки пламени, а публика воодушевляла его громкими аплодисментами. Пиво текло рекой, в бумажных стаканчиках плескался кофе. Кто-то курил сигареты, кто-то – самокрутки с «травкой».

А позади этого праздника в небо вздымалась размытая в ночи, мрачная махина с квадратными башнями по углам, массивными арочными воротами из камня и двумя коническими шпилями. Каменный фасад этого чудища резко контрастировал с атмосферой праздника, царившего под его стенами. Он словно являлся воплощением самой истории и древних тайн.

Папский дворец.

– Где-то внутри этого сооружения, я уверен, находится «бунтарская страница», воплощенная в камне, – сказал Вигор, шагнув ближе к Кэт. – Мы должны найти и расшифровать ее.

– Но с чего нам начать?

Вигор покачал головой.

– Что бы ни напугало Роберта Бойла, что бы ни явилось страшной тайной, заставившей объединиться рыцарей-еретиков и ортодоксальную церковь, что бы ни стало объектом охоты по всему Средиземноморью со множеством загадок, которые нужно разгадывать… Ответ спрятан где-то здесь.

С реки подул резкий холодный ветер. Из-за этих постоянных ветров, дующих с реки, Авиньон и получил свое название. Но Вигор ощутил приближение настоящей бури. Звезды на небе заволокло темными тучами, которые опускались все ниже и ниже.

Много ли времени осталось в их распоряжении?

2 часа 48 минут

Лозанна, Швейцария

– Вот так мы и вычислили, что это Авиньон, – закончила свой рассказ Рейчел. – Французский Ватикан. Следующая и последняя остановка.

Она по-прежнему стояла на коленях на кафельном полу. Ее бабушка все еще была привязана к хромированному хирургическому столу. Рейчел рассказала своим мучителям все, не пропустив ни одной детали, ответила на все вопросы Альберто, не пытаясь увиливать. Она не могла допустить, чтобы негодяй стал проверять ее правдивость, терзая плоть бабушки.

Она и Монк были солдатами. Ее nonna – нет.

Рейчел не могла позволить, чтобы старой женщине был причинен хоть какой-то вред. Теперь все зависит от Грея. Он должен защитить золотой ключ от ордена дракона. Рейчел верила в него. Верила всей душой. А что ей еще оставалось?

Пока она говорила, Альберто делал записи, сходив предварительно в свой кабинет, чтобы взять ручку, блокнот и карту Рейчел. После того как она закончила повествование, мерзавец удовлетворенно кивнул. Похоже, рассказ Рейчел убедил его.

– Ну конечно, – сказал он. – Так просто и так элегантно! Я бы, разумеется, и сам додумался до этого, но теперь я смогу сосредоточить свои интеллектуальные усилия на расшифровке очередной загадки… в Авиньоне.

Альберто повернулся к Раулю, и Рейчел напряглась, вспомнив о том, что произошло в прошлый раз. Хотя она рассказала им о золотом ключе, Рауль все равно отрубил Монку руку.

– Где сейчас находится монсиньор Верона и еще одна американка? – спросил Альберто.

– В последнем сообщении, которое я получил, говорилось, что они направляются в Марсель на частном самолете, – ответил гигант. – Полагаю, они выполняют приказ: оставаться неподалеку, не соваться в Италию и Швейцарию.

– Марсель находится всего в двадцати минутах пути от Авиньона, – с хмурым видом сказал Альберто. – Монсиньор Верона, по-видимому, уже работает над разгадкой очередной тайны. Выясни, приземлился ли их самолет.

Рауль кивнул и передал приказ одному из своих людей. Тот сразу же кинулся выполнять его.

Рейчел медленно поднялась на ноги.

– Моя бабушка… – дрожащим голосом проговорила она. – Теперь вы ее отпустите?

Альберто махнул рукой, словно отгоняя муху. Он уже забыл о старухе, и неудивительно: его мысли были заняты гораздо более важными вещами.

Еще один подчиненный Рауля подошел к столу и расстегнул кожаные ремни, которыми была привязана старая женщина. Заливаясь слезами, Рейчел помогла бабушке слезть со стола, мысленно молясь, чтобы Грей пришел на помощь – не только ей и Монку, но теперь еще и ее бабушке.

Nonna с трудом встала на дрожащие ноги, оперевшись о стол, чтобы не упасть, а затем протянула руку и вытерла слезы с лица Рейчел.

– Ну, будет, будет, детка! Хватит плакать! Это было не так уж и страшно. Мне приходилось испытывать вещи похуже.

Рейчел чуть не засмеялась. Бабушка утешала ее!

Отстранив Рейчел, nonna, ковыляя, направилась к бывшему хранителю архивов.

– Альберто, тебе должно быть стыдно… – ворчливым тоном сказала она, словно отчитывая несмышленого юнца.

– Не надо, бабушка! – предостерегла ее Рейчел, вытянув руку вперед.

– …За то, что ты думал, будто моя внучка не способна хранить секреты. – Она встала на цыпочки и поцеловала Альберто в щеку. – А ведь я предупреждала: Рейчел слишком умна. Даже для тебя.

Вытянутая рука Рейчел застыла в воздухе, а сама она окаменела.

– Теперь-то ты понимаешь, что старым женщинам нужно верить?

– Ты, как всегда, права, Камилла.

У Рейчел перехватило дыхание.

Ее бабушка сделала знак Раулю, чтобы тот подал ей руку.

– А ты, молодой человек, возможно, хотя бы сейчас поймешь, почему столь сильную кровь дракона необходимо охранять как зеницу ока. – Она снова встала на цыпочки и ласково похлопала кровавого подонка по щеке. – У тебя и у моей внучки будут bellissimi bambini. Изумительные детки.

Рауль обернулся и окинул Рейчел взглядом холодных глаз, в которых затаилась сама смерть.

– Я постараюсь, – пообещал он.

15

ОХОТА

27 июля, 3 часа 00 минут

Лозанна, Швейцария

Грей шел следом за Сейхан по заросшему соснами горному склону. Мотоцикл они бросили у подножия теснины, закидав его вырванными из земли кустами диких альпийских роз. Последние полмили до этого места они ехали в темноте, с выключенной фарой. Эта мера предосторожности замедлила их движение, но иначе было нельзя.

Теперь, выключив фонари, они шли пешком, взбираясь по каменистой осыпи к отвесной каменной стене. Путь прокладывала Сейхан. Грею то и дело приходилось поднимать руки, чтобы сосновые ветви не хлестали его по лицу. Чуть раньше, когда они, выехав из Лозанны, направлялись в сторону окружающих город горных хребтов, он увидел очертания замка. Тот воцарился на горе подобно громадной неуклюжей химере с квадратной мордой и сверкающими глазами. А потом, когда они въехали на мост, ведущий к этому каменному чудовищу, видение исчезло.

Грей поравнялся с Сейхан, которая держала в вытянутых перед собой руках прибор глобального спутникового позиционирования.

– Ты уверена, что сумеешь найти запасной вход?

– Когда они привезли меня сюда в первый раз, то надели мне на голову черный мешок. Но при мне было устройство электронного слежения, спрятанное… – она взглянула на Грея, – не важно где. С его помощью я зафиксировала пути подхода. Это выведет нас ко входу.

Они продолжили путь.

Грей внимательно изучал Сейхан. Прав ли он, доверяя этой опасной, как гремучая змея, женщине? В темном лесу нарастали опасения, и не только в отношении напарницы, которую он выбрал для выполнения этой миссии. Грей стал сомневаться в правильности своих действий. Может ли он считаться настоящим лидером? Отправившись на выручку Рейчел, он поставил на карту абсолютно все. Более здравомыслящий человек, взвесив все за и против, отправился бы с золотым ключом прямиком в Авиньон. Грей ставил под угрозу всю порученную ему миссию.

А если в этой схватке победит орден дракона?

Грей вспомнил людей, убитых в Кёльнском соборе, замученных священников в Милане. Если он проиграет, погибнет гораздо больше людей. И ради чего?

Запутавшись в собственных мыслях, Грей продолжал карабкаться по склону.

Сейхан сверилась с прибором и свернула налево. Вскоре их взглядам предстал разлом в скале, частично скрытый гранитной плитой, поросшей мхом и мелкими белыми цветочками. Пригнувшись, Сейхан нырнула в разлом и оказалась в узком туннеле. Следом за ней в щель втиснулся Грей. Короткий проход упирался в старую, проржавевшую от времени решетку, запертую на замок. Сейхан вытащила отмычку.

– А сигнализация? – спросил Грей.

Женщина лишь пожала плечами.

– Сейчас выясним, – беспечно сказала она, и через несколько секунд замок был открыт.

Грей внимательно осмотрел стены. Гранит и никаких проводов.

Отойдя от решетки на десять метров, они оказались у подножия лестницы с грубо вырубленными из камня ступенями. С этого места первым пошел Грей, но прежде он посмотрел на часы. До прибытия поезда из Женевы оставалось всего несколько минут, затем его отсутствие будет обнаружено. Так что времени у них было в обрез.

Грей быстро зашагал по ступеням, не забывая внимательно смотреть по сторонам на тот случай, если бы тут оказались какие-нибудь сторожевые и охранные устройства. Подниматься им пришлось долго – на высоту примерно пятнадцатого этажа, и с каждым шагом в нем нарастало внутреннее напряжение. Наконец туннель вывел их в более просторное помещение – пещеру со сводчатым потолком. Из дальней ее стены бил природный источник, и вода уходила в трещину в полу, стекая к подножию скалы. А перед источником стоял большой куб, вырубленный из камня. Алтарь. Это был римский храм, который описывала Грею Сейхан. Пока что все рассказанное ею соответствовало действительности.

Следом за Греем в пещеру вошла Сейхан.

– Лестница, ведущая в замок, вон там.

Она указала в сторону еще одного туннеля, уходившего в сторону.

Как только Грей сделал первый шаг, темнота внутри туннеля зашевелилась. На свет выступила огромная фигура.

Рауль…

В руках он держал автомат.

Слева от Рауля вспыхнул свет, и рядом с ним возникли еще двое автоматчиков. Позади Грея с грохотом закрылась стальная дверь, блокируя путь, которым он и Сейхан сюда пришли.

Хуже того, Грей ощутил затылком холодную сталь пистолетного ствола.

– Золотой ключ висит на цепочке у него на шее, – сообщила Сейхан.

Рауль шагнул вперед и остановился перед Греем.

– Тебе следовало проявить большую осмотрительность при выборе напарника, – сказал он.

Прежде чем Грей успел ответить, огромный кулак врезался в его живот. Грей задохнулся и упал на колени.

Рауль протянул свою лапу к его шее, сорвал цепочку с ключом и поднес его к свету.

– Благодарю за доставку, – сказал он, – и за то, что сам пришел. Перед тем как отправиться в Авиньон, мы хотим задать тебе несколько вопросов.

Не в силах скрыть потрясения, Грей поднял глаза на гиганта. Он не верил собственным ушам: ордену известно про Авиньон? Но откуда? А потом до него дошло.

– Рейчел… – пробормотал Грей.

– О, за нее можешь не беспокоиться. Она жива и находится в полном здравии. В данный момент она встречается кое с кем из своих родственников.

Смысла последней фразы Грей не понял.

– Не забудь про его напарника в больнице, – напомнила Сейхан. – Нам лишние свидетели не нужны.

– Им уже занимаются, – буркнул в ответ Рауль.

3 часа 07 минут

Женева, Швейцария

Потеряв надежду заснуть, Монк пялился в телевизор. Однако занятие это не слишком увлекало его, поскольку он не понимал ни слова по-французски. От морфина в голове у него плавал туман. На забинтованную культю он старался не смотреть. Злость действовала лучше всякого болеутоляющего. Он злился не только из-за того, что оказался искалечен, но еще и потому, что теперь он стал бесполезен для своих товарищей и ничем не может помочь им в выполнении задания. Его вывели из строя, да к тому же использовали в качестве разменной монеты. Его товарищи в опасности, а он вынужден валяться на больничной койке под присмотром охранников.

Его грызла боль, против которой морфин был бессилен. Он знал, что не имеет права жалеть себя. Он жив. Он – солдат. Он видел, как с поля боя выносили его товарищей в гораздо худшем состоянии. И все же боль не утихала. Он был унижен и сейчас гораздо в меньшей степени, нежели прежде, чувствовал себя мужчиной и солдатом. Логика оказалась не способна успокоить сердце.

Телевизор продолжал бубнить.

За дверью послышался шум, и это привлекло внимание Монка. Раздались голоса – громкие, спорящие, а затем дверь открылась нараспашку. Вытаращив от удивления глаза, Монк смотрел на человека, который прошел мимо охранников в палату. Очень знакомого человека.

– Кардинал Спера?

3 часа 08 минут

Лозанна, Швейцария

Рейчел вернули в ее камеру, но теперь она была не одна.

Охранник остался за пуленепробиваемым стеклом.

Бабушка со вздохом опустилась на железную койку.

– Возможно, сейчас ты не понимаешь, но со временем непременно поймешь, – сказала она.

Рейчел отрицательно помотала головой. Сбитая с толку, вконец запутавшаяся, она стояла у дальней стены камеры. Бабушка смотрела на нее острым взглядом, столь характерным для всех членов их семьи.

– Когда-то я была такой же, как ты. Мне было всего шестнадцать, когда я впервые пришла в этот замок. Война заканчивалась, и мы бежали из Австрии в поисках убежища.

Рейчел вспомнила рассказы бабушки о том, как ее семья бежала сначала в Швейцарию, а оттуда – в Италию. Из всей семьи выжили лишь она и ее отец.

– Вы спасались от нацистов, – сказала Рейчел.

– Нет, детка, мы сами были нацистами, – поправила ее nonna.

Рейчел закрыла глаза. «О боже…» – пронеслось у нее в голове.

– Мой папа, – продолжала тем временем бабушка, – являлся партийным лидером в Зальцбурге, но он также был связан с Имперским орденом дракона в Австрии. Папа был очень могущественным человеком. Именно это братство помогло нам бежать в Швейцарию. Это стало возможным лишь благодаря щедрости барона Соважа, дедушки Рауля.

Рейчел слушала все это с нарастающим ужасом. Ей хотелось заткнуть уши и закричать.

– Но за эту помощь нужно было платить дорогой ценой. Отец подарил барону… мою девственность. Я тогда сопротивлялась, не понимая, как ты сейчас. Отец заставил меня – для моей же пользы. Мы прятались в этом замке четыре месяца, и барон частенько укладывал меня в свою постель. До тех пор, пока я не понесла его незаконнорожденное дитя.

Рейчел сползла по стене и села на холодный каменный пол.

– Но незаконнорожденный или нет, ребенок получился породистым. В его жилах смешалась кровь австрийской линии Габсбургов и швейцарских аристократов из Берна. Я стала понимать это по мере того, как он рос в моем чреве. Именно таким образом орден усиливал чистоту расы. Мой отец объяснил мне, что я ношу ребенка, предки которого были королями и императорами.

Сидя на полу, Рейчел пыталась осознать ужас содеянного с маленькой девочкой, которой впоследствии было суждено стать ее бабушкой. Мало того, что отец фактически отдал ее в наложницы, так еще и «промыл мозги» почти до состояния безумия. Рейчел пыталась вызвать в душе сочувствие к старой женщине, но это ей не удавалось.

– Отец увез меня в Италию, в Кастельгандольфо, где располагалась летняя папская резиденция. И там я дала жизнь твоей матери. Какой позор! Отец избил меня за это, ведь я должна была родить мальчика.

Бабушка Рейчел грустно покачала головой, а затем продолжила рассказывать подлинную историю семьи, неизвестную ее внучке до сегодняшнего дня. О том, как она вышла замуж за еще одного члена ордена дракона, который был связан с церковными кругами Кастельгандольфо. Это был брак, заключенный ради удобства и для обмана окружающих. Их семье было поручено внедрить своих детей и внуков внутрь церкви, чтобы они, сами того не зная, служили осведомителями ордена, его слепым орудием. Для сохранения полной секретности было решено ничего не рассказывать маме Рейчел и ее брату Вигору о прошлом их семьи.

– Но ты предназначена для гораздо большего, – с гордостью сказала бабушка. – Ты доказала, что в твоих жилах действительно течет кровь дракона. Тебя заметили и избрали для того, чтобы поставить на службу ордену. Император лично избрал тебя, чтобы снова, как много лет назад, скрестились две ветви – наша и древнего рода Соважей. Твои дети будут королями среди королей. – Глаза бабушки вспыхнули от радости. – Molti bellissimi bambini. И все – короли ордена!

У Рейчел уже не осталось сил даже для того, чтобы поднять голову. Она закрыла лицо руками. Перед ее внутренним взором пронеслась вся ее жизнь. Что в ней правда? Кто она сама? Рейчел вспоминала о том, как много раз во время конфликтов между бабушкой и мамой она принимала сторону бабушки. Она даже советовалась с бабушкой о своих сердечных делах. Она не просто уважала бабушку, она боготворила ее, старалась быть на нее похожей. И вот теперь выясняется, что она одной крови – о боже! – с этим ублюдком Раулем!

Так кто же она на самом деле?

Тут Рейчел кое о чем вспомнила, и ей стало еще хуже. Страх заставил ее заговорить.

– А как же… как же дядя Вигор… твой сын?

Бабушка печально вздохнула.

– Находясь внутри церкви, он сделал все, что нам было нужно. Обет безбрачия положил конец линии его рода, и он больше не нужен. Нашу линию продолжишь ты. Ты понесешь знамя нашей семьи в ослепительное будущее.

В голосе бабушки Рейчел услышала горечь и взглянула на нее. Она знала, что бабушка любила Вигора, причем даже сильнее, чем свою дочь – мать Рейчел. Может быть, причиной было то, что рожденная ею дочь явилась плодом изнасилования? И не передалась ли эта психологическая травма ее детям и внукам? Отношения между Рейчел и ее матерью всегда были натянутыми, в них всегда присутствовала какая-то боль, которую они сами не могли ни понять, ни объяснить.

И когда все это прекратится?

Со стороны двери раздался шум. По коридору шли несколько мужчин. Рейчел встала на ноги, бабушка – тоже. Словно по команде.

Первыми прошли охранники, а следом за ними… У Рейчел оборвалось сердце. За ними, едва передвигая ноги, плелся Грей – уставший, со связанными за спиной руками. Когда он увидел Рейчел, глаза его расширились и он сделал шаг в ее сторону.

– Рейчел…

Рауль, шедший сзади, толкнул его в спину и, проходя мимо камеры, кинул злобный взгляд на Рейчел. В руке у него было что-то похожее на цепочку.

Золотой ключ.

Рейчел охватило отчаяние. Теперь между орденом дракона и сокровищами в Авиньоне не стояло никаких препятствий. После столетий интриг, козней и манипулирования людьми орден все-таки одержал победу.

Игра окончена.

3 часа 12 минут

Авиньон, Франция

Кэт все это не нравилось. Слишком много людей вокруг. Она стала подниматься по ступеням, ведущим к папскому дворцу. Возле ворот тоже было людно – народ тут так и сновал.

– Разыгрывать спектакли во дворце стало традицией, – принялся объяснять Вигор. – В прошлом году тут ставили «Жизнь и смерть короля Иоанна» Шекспира, а в нынешнем – четырехчасовая постановка «Гамлета». Актеры играют, а народ празднует до самого утра. Этот двор называют Двором славы, – добавил он и указал вперед.

Они протолкались сквозь группу немецких туристов, выходивших из дворца, и вошли в ворота. Отражаясь от каменных стен, до них долетала разноязычная речь.

– Пока тут такая толпа, искать будет трудновато, – хмурясь заметила Кэт.

Послышался смех и аплодисменты.

– Спектакль, видимо, скоро закончится, – сказал Вигор.

Они оказались во дворе. Он был темен, и только на дальнем конце его высилась освещенная сцена, огороженная занавесами и декорированная под тронный зал старинного замка. Задником служила стена дворца. По бокам сцены стояли осветительные вышки, отбрасывающие желтые пятна света на актеров, и огромные колонки усилителя. Внизу, под сценой, собралась целая толпа зрителей. Одни сидели на раскладных стульях, другие устроились на пледах, расстеленных прямо на каменном полу. На сцене среди вороха «трупов» стояло несколько фигур. Актеры говорили по-французски, но Кэт хорошо знала этот язык.

– «Все кончено, Гораций. Простимся, королева! Бог с тобой!»[54] – процитировала Кэт одну из последних строк «Гамлета».

Вигор взял Кэт под локоть, притянул ближе к себе и стал рассказывать:

– Двор разделяет дворец на две части – новую и старую. Задняя стена и то, что находится слева, является частью Palais Vieux, старого дворца. То место, где мы стоим, и все, что расположено справа, принадлежит к Palais Neuf, части, пристроенной позже.

– С какой из них мы начнем?

Вигор указал на старую часть дворца.

– С папским дворцом связана одна таинственная история. Многие ученые тех лет оставили свидетельства о том, что на рассвете двадцатого сентября тысяча триста сорок восьмого года над старой секцией дворца возник огромный столб огня. Он был виден из всех уголков города. Многие суеверные люди уверовали в то, что этот огонь ознаменовал приход великой чумы или, как ее еще называли, «черной смерти», эпидемия которой действительно началась примерно в то же время. Но что, если все было иначе? Что, если огонь был порожден полем Мейснера, стал выбросом энергии чего-то спрятанного здесь? Возникновение огня может обозначать точную дату, когда здесь было спрятано сокровище.

Кэт согласно кивнула. Хоть какая-то ниточка.

– Я скачал из Интернета детальную карту этого места, – сказал Вигор. – Один из входов в старое здание расположен возле ворот Богоматери, и используется он очень редко.

Они двинулись влево и вскоре вошли в ворота. В тот же момент в небе полыхнула молния и раздался удар грома. Актер на сцене умолк, не договорив реплику, а в зале раздались нервные смешки. Гроза могла положить конец празднику раньше, чем было задумано.

Вигор указал на крепкую дверь в боковой стене. Кэт вытащила связку отмычек и принялась за работу. Вигор прикрывал ее своим телом от посторонних взглядов. Ей не понадобилось много времени, чтобы справиться с замком, и вскоре он, щелкнув, открылся.

Еще одна вспышка молнии заставила Кэт посмотреть в сторону двора. Из низких туч хлынули потоки дождя. Среди зрителей поднялся переполох, и они стали разбегаться кто куда.

Кэт плечом открыла дверь, придержала ее для Вигора и захлопнула. Замок с громким щелчком закрылся.

– Стоит ли нам волноваться насчет сигнализации? – спросила она.

– К сожалению, нет. Как видите, здесь практически нечего воровать. Вандализм – это огромная проблема. Но здесь должен быть ночной сторож, так что давайте будем осторожны.

Кэт не стала включать фонарик. Высокие окна пропускали достаточно света, чтобы можно было различить покатый пандус, ведущий на следующий этаж.

Первым двинулся Вигор.

– Частные апартаменты Папы расположены в Башне ангелов. Во все времена они охранялись тщательнее остальных. Если здесь действительно что-то спрятано, начать следует именно с этих комнат.

Кэт достала компас. Совсем недавно магнитная веха привела их к могиле Александра Великого. Может, что-то в этом роде имеется и здесь?

Они пересекли несколько залов и холлов. Их шаги разносились по просторным помещениям гулким эхом. Кэт только сейчас поняла, что значит не чувствовать себя в безопасности. Это место, лишенное всяких украшений и мебели, напоминало огромный каменный склеп. От роскоши, которая некогда наполняла покои дворца, не осталось и следа. Кэт попыталась представить себе струившиеся здесь когда-то потоки бархата и мехов, драгоценные гобелены, роскошные пиры, позолоту и серебро. Теперь здесь остались лишь каменные стены да бревенчатые стропила.

– После того как папы уехали отсюда, – шептал Вигор, – во дворце воцарилось запустение. Во время Французской революции его разграбили, потом превратили в казармы для наполеоновских солдат. Большую часть уникальных помещений либо варварски побелили известкой, либо вообще разрушили. Лишь кое-где сохранились старинные фрески. В папских апартаментах, например.

Кэт постепенно стала ощущать странную архитектуру этого здания: неожиданно заканчивающиеся коридоры, комнаты, кажущиеся на удивление маленькими, лестничные пролеты, приводящие на этажи без дверей. Толщина стен менялась от полуметра до шести метров. Дворец представлял собой настоящую крепость, но Кэт ощущала присутствие пустот, потайных ходов и комнат – всего того, что было столь характерно для средневековых замков.

Подтверждение тому обнаружилось, когда они вошли в комнату, которую Вигор назвал сокровищницей.

– Папы прятали свое золото под полом, в потайных комнатах, – сказал он. – Ходят слухи, что многие такие схроны до сих пор не найдены.

Они пошли дальше, миновав комнату, некогда представлявшую собой огромный платяной шкаф, затем – бывшую библиотеку и пустую кухню, посередине которой стоял очаг с высокой, выходящей в потолок восьмиугольной трубой.

Наконец Вигор привел их в Башню ангелов.

Стрелка компаса в руке Кэт и не думала шевелиться, но она ощущала непрерывно растущее напряжение и тревогу. А вдруг они не найдут вход? А вдруг она снова опростоволосится? Рука с компасом задрожала. Сначала она дала маху с Монком и Рейчел, позволив захватить их в плен, а теперь… А теперь еще вот это.

Кэт крепче сжала компас и заставила руку не дрожать. Они с Вигором непременно найдут то, что ищут. Они обязаны сделать это! Иначе все жертвы, принесенные их товарищами, окажутся напрасными.

Укрепив в себе эту решимость, Кэт быстро поднялась на следующий этаж папских апартаментов. Поскольку ночной сторож им до сих пор не встретился, Кэт решилась включить фонарик.

– Гостиная Папы, – прошептал Вигор.

Кэт прошлась по комнате, глядя на компас. Краска на стенах облупилась. В углу располагался большой камин. Раскаты грома проникали даже сквозь эти толстые стены.

Закончив обход комнаты, Кэт отрицательно помотала головой: ничего.

Они двинулись дальше. Следующая комната оказалась примечательнее всех остальных. Она называлась Залом оленя. Фрески на ее стенах изображали сцены охоты – соколиной, псовой и даже рыбалки.

– Piscarium, – проговорил Вигор. – Рыбалка. Снова рыбы.

Кэт кивнула, припомнив, какую важную роль уже сыграли рыбы в их поисках. Она обследовала эту комнату с особенным тщанием, однако стрелка компаса оставалась неподвижной. Тут тоже нечего было ловить, и они поднялись на следующий этаж.

– Спальня Папы, – сообщил Вигор. В его голосе сквозило неприкрытое разочарование и озабоченность. – Это последняя комната папских апартаментов.

Кэт вошла в комнату. Здесь тоже не было никакой мебели, а стены были выкрашены в ярко-синий цвет.

– Ляпис-лазурь, – сказал Вигор. – Она ценилась за необычайную яркость и блеск.

На старинных фресках был изображен ночной лес с деревьями, увешанными птичьими клетками самых разных форм и размеров. По веткам карабкались белки.

Кэт тщательно обыскала комнату. И снова – ничего. Опустив компас, она посмотрела на Вигора, и он ответил ей понимающим взглядом.

Они потерпели неудачу.

3 часа 36 минут

Лозанна, Швейцария

Грея бросили в каменную камеру, отгороженную от коридора пуленепробиваемым стеклом толщиной в три сантиметра, и дверь за ним гулко захлопнулась. За две камеры до этой он успел увидеть Рейчел… и ее бабушку.

Чепуха какая-то!

Рауль рявкнул на своих людей и ушел в их сопровождении, унося с собой золотой ключ. А Сейхан все еще стояла возле камеры Грея, улыбаясь ему. Хотя руки его были по-прежнему стянуты специальными пластиковыми путами, он всем телом кинулся на дверь, прорычав:

– Ты, чертова сука!

Сейхан улыбнулась еще лучезарнее, поцеловала кончики пальцев и прижала их к стеклу.

– Прощай, красавчик. Приятно было с тобой прокатиться.

Грей отпрянул от двери и повернулся к ней спиной, бормоча себе под нос проклятия и оценивая свои потери. Он был жестоко избит, у него отобрали рюкзак и оба пистолета.

Он прислушался, пытаясь уловить звуки, доносившиеся из камеры, где находилась Рейчел, и услышал голос Рауля:

– Отведите мадам Камиллу в один из фургонов. Объявите общую готовность. Через несколько минут мы выезжаем в аэропорт.

– Ciao, Рейчел, bambina.

Ответа не последовало. Что же тут происходит?

Затем послышались удаляющиеся шаги, но Грей почувствовал, что возле камеры Рейчел все еще кто-то стоит. И он не ошибся. До него вновь донесся голос Рауля.

– Жаль, что у меня сейчас нет времени, – змеиным шепотом проговорил он. – Что поделать, приказ есть приказ. Но в Авиньоне все закончится. Мы вернемся сюда вместе с императором. Он хочет лично присутствовать при том, как я трахну тебя в первый раз. А потом мы будем вдвоем – только ты и я, на всю оставшуюся жизнь.

– Пошел вон, – ответила Рейчел.

– Уже иду, – насмешливо хрюкнул Рауль. – Но чуть позже я научу тебя кричать и должным образом удовлетворять своего господина. А если не станешь подчиняться любому моему капризу, то превратишься в овощ. Альберто не впервой делать лоботомию по приказу ордена. А трахать я тебя могу и безмозглую.

После этого он ушел, предварительно приказав охраннику:

– Смотри в оба! Я сообщу по рации, когда буду готов заняться американцем. Перед отъездом мы еще позабавимся.

Грей услышал его удаляющиеся шаги.

Дольше медлить было нельзя. Грей ударил носком ботинка в каменную стену, и из подошвы выскочило короткое лезвие. Он лег на спину и перерезал путы на руках, действуя очень быстро. Сейчас время решало все.

После этого он протянул руку к своему брючному ремню. Когда он бросился на дверь, за которой стояла Сейхан, она просунула руку в вентиляционное отверстие и запихнула за его ремень тонкую пластиковую фляжку. Теперь он достал ее, откупорил и вылил жидкость на дверные петли. Металл задымился, и стальные петли стали растворяться. Надо отдать «Гильдии» должное: она располагала удивительными штучками вроде этой кислоты. Пока Грей не поддерживал контакта со своим начальством, ничто не могло запретить Сейхан делиться с «напарником» своим оборудованием.

Подождав с минуту, Грей крикнул стражнику, стоявшему в нескольких шагах от его камеры:

– Эй! Сюда! Тут что-то не так!

Послышались приближающиеся шаги. Грей отошел от двери.

За стеклом появился охранник.

Грей указал ему на дымящиеся петли и возмущенным тоном проговорил:

– Что это за чертовщина? Хотите уморить меня газом, сволочи?

Оторопевший от удивления охранник подошел вплотную к двери, чтобы выяснить, в чем дело. Это отвечало замыслу Грея. Всем телом он кинулся на стеклянную дверь и обрушил ее на охранника. Тот попытался вытащить пистолет, но Грей не дал ему такой возможности. Вскочив на ноги, он ударил противника ногой, и смертоносное лезвие пронзило горло поверженного врага.

Нагнувшись, Грей забрал у охранника пистолет и связку ключей и побежал к Рейчел. Она уже стояла у двери своей камеры.

– Грей…

– У нас мало времени, – сказал он, отпирая дверь.

Рейчел бросилась ему на грудь, дрожа от страха и радости одновременно.

– Благодарю Тебя, Господи! – прошептала она.

– На самом деле благодарить надо Сейхан, – сказал Грей.

Понимая, что им необходимо торопиться, он продолжал держать Рейчел в объятиях, чувствуя, что для нее это очень нужно. Да и для него тоже.

Однако вскоре они все же отпустили друг друга, и Грей указал дулом пистолета в конец коридора, а затем посмотрел на часы. Прошло две минуты.

3 часа 42 минуты

Сейхан стояла у подножия лестницы, ведущей к входу в главную башню замка. Она понимала, что улизнуть можно только через центральную дверь. Запасной выход, через который они с Греем проникли в замок, был блокирован толстыми стальными дверями.

Во дворе, залитом ослепительным светом прожекторов, стоял караван из пяти фургонов «мерседес». Бойцы ордена рассаживались по машинам. Громко раздавались приказы, в клетках отчаянно лаяли псы. Сейхан краем глаза следила за происходящим, но ее основное внимание было приковано только к одному человеку в этой толчее. Бедолага не подозревал, что он уже почти покойник.

Чуть раньше Сейхан удалось заполучить ключи от одного из фургонов – серебристого цвета, ее любимого.

Позади нее открылась дверь, и оттуда вышел Рауль со старой женщиной.

– Мы проводим вас в аэропорт. Самолет доставит вас обратно в Рим.

– Моя внучка…

– Мы позаботимся о ней, обещаю.

Это было сказано с холодной улыбкой.

Тут Рауль заметил Сейхан.

– Полагаю, услуги «Гильдии» нам больше не понадобятся.

– Что ж, – пожала плечами Сейхан, – тогда я выеду вместе с вами, а затем отправлюсь восвояси.

И она кивнула в сторону серебристого «мерседеса».

Рауль помог старухе спуститься по ступеням и повел ее к первой машине, возле которой их поджидал доктор Альберто Менарди. Сейхан продолжала следить за своей мишенью. В этот момент ее внимание привлекло движение у стены. Открылась дверь, и из нее появился Грей. В руке он держал пистолет. «Очень хорошо!» – подумала Сейхан.

Стоявший в дальнем конце двора Рауль поднес к губам рацию. Скорее всего, он вызывал охранника, караулившего камеры. Ждать дольше не имело смысла. Человек, за которым она следила, находился не так близко к Раулю, как ей хотелось бы, но по-прежнему был в центре толчеи.

На плече этого бойца висел рюкзак Грея. Жадность мародеров – великая сила, и иногда ее можно использовать с максимальным эффектом. Тот парень не расставался со своей добычей ни на секунду. Еще бы! Рюкзак был набит оружием и дорогой электронной аппаратурой.

К несчастью для мародера, в дно рюкзака было вшито полкило пластиковой взрывчатки С-4. Сейхан нажала кнопку пульта дистанционного управления, лежавшего у нее в кармане, и сразу же прыгнула за балюстраду лестницы, чтобы укрыться за ней.

В середине каравана грянул взрыв.

В ночное небо взлетели тела и куски тел, в двух машинах сдетонировали и взорвались бензобаки. Огненный смерч рванулся вперед, на каменный пол двора посыпались пылающие обломки.

Сейхан действовала быстро. Махнув рукой Грею, она указала ему дулом пистолета на серебристый фургон. Его лобовое стекло треснуло, но в остальном машина не пострадала. Грей, волоча за собой Рейчел, побежал к фургону. Двое бойцов пытались преградить им путь, но Грей застрелил одного, а Сейхан второго. Через несколько секунд все трое уже сидели в «мерседесе».

Внимание Сейхан привлек рев заводящегося двигателя. Она посмотрела в сторону ворот и увидела, что головной фургон сорвался с места и рванулся вперед. Рауль пытался сбежать. Из второго фургона, двигатель которого уже работал, по серебристому «мерседесу» открыли беспорядочную пальбу.

Из люка первого фургона поднялась фигура Рауля. В руке он сжимал свой огромный пистолет.

– Вниз! – рявкнула Сейхан и упала плашмя на сиденье.

Звук выстрела напоминал орудийный залп. Лобовое и заднее стекла лопнули одновременно, осыпав пассажиров серебристого фургона градом осколков. Сейхан перекатилась назад, чтобы ее отделяло от Рауля как можно больше железа.

Стрельба началась и с их стороны. Грей, лежа на животе, тоже открыл огонь, целясь в Рауля. Первый фургон, виляя, чтобы затруднить попадание, ехал к воротам. Второй следовал за ним. Рауль, даже не пытаясь пригнуться, продолжал стрелять. Одна из его пуль продырявила решетку радиатора их «мерседеса».

Черт! Этот ублюдок вывел их машину из строя. Фонтаном стекла взорвалась передняя фара. Сейхан видела, как из пробитого двигателя толстой струей льется масло.

Грей в очередной раз нажал на спусковой крючок пистолета, но послышался лишь сухой щелчок. У него кончились патроны. Сейхан поспешила подползти к нему, но было уже поздно: первый, а за ним и второй фургон вылетели за ворота, и тут же упала опускная решетка, вонзив свои стальные зубы в специально высверленные в камне гнезда. Выезд был надежно блокирован. В воздухе раздался громкий, издевательский хохот Рауля, эхом отозвавшийся в ушах Грея и его спутниц.

Сейхан встала на четвереньки и огляделась. На всех дверях и окнах замка также упали стальные решетки. Фортификация XXI века! Орден серьезно относился к вопросам безопасности. Сейхан, Грей и Рейчел были заперты во дворе.

Послышался новый звук – щелчки многочисленных электронных замков. Трое людей одновременно обернулись. Только теперь до них дошло значение издевательского смеха Рауля. Приведенные в действие скрытым механизмом, поднялись двери всех собачьих клеток, и монстры, состоящие из мускулов, зубов и бесконечной злобы, выскочили наружу, рыча и скаля клыки, с которых падала пена. Грохот взрыва и запах крови словно свели их с ума. Каждая тварь весила не менее центнера – больше, чем большинство взрослых мужчин.

И для них только что прозвенел звонок, приглашающий на обед.

3 часа 48 минут

Авиньон, Франция

Кэт отказывалась сдаваться. Отгоняя отчаяние, она снова и снова обходила голубую спальню, расположенную на вершине Башни ангелов.

– Мы просто смотрим не туда, куда нужно, – сказала она.

Вигор в отличие от нее стоял, как изваяние, посередине комнаты. Глаза его были устремлены в потолок, словно он был поглощен какими-то вычислениями. А может, он думал о своей племяннице, гадая, что с ней? Заботит ли его вообще стоящая перед ними задача? Словно отвечая на мысли Кэт, монсиньор пробормотал:

– Что вы имеете в виду?

– Возможно, здесь нет никакой магнитной вехи, – пояснила Кэт, протягивая ему компас.

Она хотела отвлечь Вигора от посторонних мыслей, заставить его полностью сосредоточиться на разгадке тайны.

– А что же тогда?

– Вспомните, что вы рассказывали мне о готической истории города и этого дворца. Может, подсказка именно в этом?

– Вполне возможно, – согласился Вигор. – Не исключено, что нечто вмонтировано в сами стены этого здания. Но как нам найти это нечто, если тут нет магнитной метки? Дворец огромен, и даже если она здесь и была, то за столетия, в течение которых над ним измывались, она могла быть уничтожена.

– Вы сами не верите в это, – твердо заявила Кэт. – Тайное братство алхимиков наверняка нашло бы способ сделать так, чтобы эта метка сохранилась и через века.

– И все-таки как нам найти ее? – спросил Вигор.

В окне рядом с ними полыхнула молния, осветив сады у подножия башни и раскинувшийся ниже город. Темная река на миг вспыхнула змеей, преследующей неведомую жертву, дождь забарабанил по крыше с удвоенной силой. Черное брюхо туч пронзил еще один раздвоенный змеиный язык молнии. Кэт взглянула на компас и сунула его в карман. Он ей больше не был нужен. В ее душе росло и крепло убеждение в своей правоте.

– Могила святого Петра была открыта с помощью магнетизма, – сказала она, подойдя к Вигору. – И именно магнетизм привел нас к могиле Александра Великого. Но находившуюся там пирамиду открыло электричество. Оно поможет нам и здесь. – Она указала на окно, за которым бушевала гроза. – Молния. Дворец построен на вершине самого высокого в городе холма.

– Для того, чтобы привлекать молнии. Вспышки света, которые разгоняют темноту.

– Мы не пропустили какие-нибудь иносказания, относящиеся к молнии?

– Что-то не припомню. – Вигор потер подбородок. – Но по-моему, вы попали в яблочко. Свет символизирует знание. Озарение. Это являлось краеугольным камнем гностицизма: поиск источника Изначального Света, о котором говорится в Книге Бытия, погоня за хранилищем древних знаний и энергия, которая струится повсюду.

Вигор растопырил пальцы веером.

– Электричество, молния, свет, знание, энергия. Все это взаимосвязано. И где-то здесь, в самой архитектуре дворца, заключен символ того, что мы ищем.

Кэт беспомощно покачала головой.

Внезапно Вигор замер.

– Что? – спросила Кэт и шагнула к нему.

Вигор опустился на колени и принялся рисовать пальцем на пыли, покрывавшей пол.

– Могила Александра находится в Египте. Мы чуть не забыли о том, что каждая предыдущая загадка связана с последующей. У египтян символом света являлся круг с точкой посередине. Точка олицетворяла солнце.

Но иногда он сплющивался, принимая овальную форму, и тогда напоминал глаз. А это символизировало уже не только солнце и свет, но еще и знание. Горящий, всепроникающий взгляд. Или, иначе говоря, «всевидящее око» – постоянно встречающийся в масонской и тамплиерской иконографии символ.

Прищурившись, Кэт рассматривала «живопись» Вигора.

– Ладно, – сказала она наконец, – но что это нам дает? Где искать то, что нам нужно?

– Это надо не искать, а создать! – ответил Вигор, поднимаясь на ноги. – Почему только это не пришло мне в голову раньше! Готическая архитектура представляет собой обманчивую игру света и тени. Архитекторы из ордена тамплиеров были мастерами обмана такого рода.

– Но откуда нам…

Вигор оборвал ее:

– Мы должны вернуться на первый этаж и начать все сначала. Вспомните, ведь именно там мы видели изображение горящего глаза в круге света.

Кэт не помнила никаких таких изображений, однако безмолвно последовала за монсиньором на нижний этаж Башни ангелов. Наконец они очутились в комнате, которая уже была осмотрена ими.

– Кухня? – удивилась Кэт.

Она стала оглядывать уже знакомые стены, очаг в центре комнаты и восьмиугольный дымоход. Кэт не понимала, зачем Вигор привел ее сюда, и собиралась спросить его об этом, но он заговорил первым.

– Подождите, – сказал он.

За окном блеснул еще один ослепительный хлыст молнии. Яркий свет от нее проник через дымоход и на долю секунды образовал светлый овал прямо посередине очага. В этом месте возникло серебристое свечение, но вскоре погасло.

– «Если это сверху, значит, это и снизу», – приглушенным голосом процитировал Вигор. – Возможно, эффект наиболее очевиден, когда солнце находится в зените или располагается под определенным углом.

Кэт припомнила только что увиденную картину: свет, упавший на очаг, и возникшее на этом месте свечение.

– Но можем ли мы быть уверены, что это именно то место, которое нам нужно? – спросила она.

Вигор нахмурился.

– Не могу сказать наверняка, но вспомните: могила Александра находилась под маяком, увенчанным негасимым огнем. И маяк, и очаг – полезные вещи, так почему бы не спрятать под ними нечто очень важное? Ведь последующие поколения не станут разрушать полезные вещи.

Все еще сомневаясь, Кэт опустилась на колени и, вытащив нож, выковыряла один из камней, которыми был выложен пол вокруг очага. Под ним оказался материал желтоватого цвета.

– Это не гематит и не магнетит, – проговорила Кэт. Если бы она обнаружила один из двух этих минералов, то была бы убеждена, теперь же… – Это всего лишь боксит, гидроокись аллюминия. Отличный проводник тепла. Вполне годится для очагов. Ничего необычного.

Поглядев на Вигора, она с удивлением обнаружила, что он широко улыбается.

– Чему вы радуетесь? – спросила она.

– Я чуть было не прошел мимо этого, – ответил он, присаживаясь рядом с ней. – Мне следовало догадаться, что дальнейший путь нам укажет третий минерал. Сначала гематит, затем магнетит, а теперь вот – боксит.

Кэт все еще не понимала ход его мыслей.

– Боксит добывают здесь, в этом регионе. Даже свое название он получил в честь лордов Бо, замок которых располагается в десяти километрах отсюда и находится над огромными запасами боксита. Именно туда и указывает нам этот камень.

– И что? – спросила Кэт.

– У лордов Бо складывались очень непростые отношения с их новыми соседями – французскими папами. Но известность они получили в связи с одним своим заявлением, правдивость которого яростно отстаивали. Они заявляли, что их род берет свое начало от одной очень знаменитой библейской личности.

– От кого же?

– От Балтазара, одного из волхвов.

Глаза Кэт удивленно расширились. Она поглядела на очаг.

– Они закрыли отверстие с помощью минерала, названного в честь людей, ведущих свою историю от волхвов?

– Вы все еще сомневаетесь в том, что мы напали на верный след? – с хитрецой спросил Вигор.

Кэт помотала головой, но тут же растерянно пробормотала:

– Как же нам открыть его? Я не вижу тут никакой замочной скважины.

– Вы уже ответили на свой вопрос. Электричество.

За стенами замка грохнул еще один грозовой раскат. Кэт сняла с плеча рюкзак. Попытка не пытка, решила она.

– У нас тут нет древних батарей, – сказала она, вытаскивая из рюкзака мощный фонарь, – но зато имеются современные.

Открыв фонарь, она кончиком ножа вытащила провода – положительный и отрицательный концы – и соединила их.

– Вы бы лучше отошли в сторонку, – посоветовала она Вигору, кладя оголенные и сплетенные провода на бокситовую поверхность – руду? обладающую слабой проводимостью.

Затем Кэт нажала на кнопку включения фонаря. Возникла ослепительная электрическая дуга, и раздался низкий вибрирующий звук, как если бы кто-то ударил в большой барабан.

Кэт метнулась назад и встала рядом с Вигором.

Между краями камней, которыми был выложен пол, возникло яркое свечение.

– Думаю, в качестве цементирующего раствора они использовали моноатомное стекло, – пробормотала Кэт.

– Точно так же, как древнеегипетские строители при сооружении Фаросского маяка использовали в этих целях расплавленный свинец.

– А сейчас электричество высвобождает хранившуюся в стекле энергию.

Свет, шедший из щелей между камнями, усиливался, становился слепящим. На Кэт дохнуло жаром, и ей пришлось закрыть глаза. Но этот эффект длился недолго. Постепенно свет угас, и бокситовые плиты, теперь ничем не удерживаемые, посыпались внутрь открывшегося возле очага провала.

До их слуха донесся стук падающих камней. Они падали все ниже, и их стук становился глуше. Через несколько секунд перед ними открылся темный провал с лестницей, ведущей вниз.

– У нас получилось! – прошептала Кэт, повернувшись к Вигору.

– Небеса пришли нам на помощь, – ответил он.

3 часа 52 минуты

Лозанна, Швейцария

Отъехав от замка на полкилометра, Рауль вынул из кармана сотовый телефон и вышел из машины. Ярость мешала ему соображать, из раны в голове текла кровь. Азиатская сука предала его. Ну что ж, она за это дорого заплатит! Его собачки в два счета разделаются и с ней, и остальными. А если нет…

Подойдя ко второму фургону, он приказал двоим из своих людей:

– Ты и ты. Возвращайтесь к замку! Пешком! Встаньте у ворот и стреляйте во все, что шевелится. Со двора никто не должен уйти живым.

Бойцы выбрались из фургона и торопливо направились в сторону замка. Рауль вернулся к головному фургону. Альберто ждал его.

– Что сказал император? – спросил он, когда Рауль забрался на переднее сиденье.

Рауль сунул телефон в карман. Предательство со стороны «Гильдии» удивило их вождя не меньше, чем самого Рауля. Но Рауль первым предал эту суку, оставив ее умирать в Александрии, причем не доложил об этом. Так что ему стоило ожидать чего-то подобного и от нее. Он стукнул кулаком по колену. Сдав ему американца, она усыпила его бдительность, а он свалял дурака! Но все еще можно поправить. В Авиньоне.

– Император присоединится к нам во Франции и прибудет туда с подкреплением, – ответил он Альберто. – А пока будем действовать, как запланировано.

– А как же эти? – спросил Альберто, оглянувшись на замок.

– Плевать на них, – сказал Рауль. – Нас теперь ничто не остановит.

Он махнул водителю, и фургон тронулся в сторону взлетного поля в Ивердоне. Подумав о том, чего он лишился, Рауль горестно покачал головой. Нет, он не жалел своих погибших людей. Он думал о Рейчел Вероне. У него были такие соблазнительные планы относительно ее!..

Но по крайней мере, он оставил ей прощальный подарок.

3 часа 55 минут

Рейчел, Сейхан и Грей стояли на лестнице у входа в замок, прижимаясь спинами к металлической решетке на двери. Медленно двигаясь, они отступили от беснующейся своры до этого сомнительного убежища.

На троих у них оставался единственный пистолет с шестью патронами в обойме. Грей пытался найти еще какое-нибудь оружие, но среди изуродованных тел попадались лишь покореженные взрывом винтовки.

Пистолет находился у Грея, а Сейхан колдовала со своим прибором спутникового позиционирования, полностью погрузившись в это занятие и доверив Грею охранять ее спину.

«Чем это она там занимается?» – мелькнуло в голове у Грея.

Рейчел встала поближе к нему и одной рукой вцепилась в его брючный ремень. Она не помнила, в какой момент сделала это, но ремень не отпускала, и, возможно, только это не позволяло ей упасть.

Одна из собак бесшумно поднялась на несколько ступеней и стала грызть руку лежавшего там мертвого боевика. Еще двадцать чудовищ рыскали по двору, рвали на части трупы, рычали и огрызались друг на друга.

Две твари сцепились. Движения их были молниеносны, раны, наносимые друг другу, ужасны.

Очень скоро псы обратят внимание на трех уцелевших людей. Грей понимал: сделай он хотя бы один выстрел, и вся свора немедленно накинется на них. Двадцать собак, и всего шесть патронов…

Вдруг слева от них Грей заметил какое-то движение. Сквозь густые клубы дыма он разглядел поднявшуюся с земли миниатюрную фигуру. Она едва держалась на ногах.

– Nonna… – прошептала Рейчел.

На голове у старухи волосы слиплись от крови.

Рейчел думала, что ее бабушка уехала вместе с Раулем. Может быть, взрывом ее выбросило из фургона? Впрочем, нет. Скорее всего, Рауль, кинувшись к машине, просто оттолкнул ее в сторону. Для него она превратилась в ненужный груз.

Старая женщина застонала и поднесла руку к ране на голове.

– Папа! – тонким, слабым голосом позвала она.

Должно быть, взрыв, потрясение, возвышающийся рядом замок нарушили рассудок бабушки, заставив ее думать, что она вновь оказалась в далеком прошлом.

– Папа…

В ее голосе звучали страх и боль.

Но не только Рейчел услышала этот зов. В нескольких метрах от них из-за горящей автомобильной покрышки, коптившей чадным дымом, возник темный силуэт и кинулся к старухе.

Рейчел отпустила ремень Грея и спустилась на одну ступеньку ниже.

– Я вижу, – сказал Грей, удержав ее возле себя.

Он поднял пистолет, прицелился и нажал на курок. Выстрел прозвучал очень громко, но вой, который издало животное, показался еще громче. На бегу собака перевернулась через голову и рухнула. Однако она не была мертва. Собака с воем вцепилась в раненую лапу, словно атакуя боль. Привлеченные запахом свежей крови, к ней, как львы к раненой газели, кинулись другие псы.

Бабушка Камилла, напуганная появившимся чудищем, упала и теперь сидела на земле. Ее рот открылся от удивления и принял форму буквы «О».

– Мне нужно добраться до нее, – прошептала Рейчел.

Это был инстинктивный порыв. Несмотря на предательство бабушки, любовь к ней все еще жила в сердце Рейчел.

– Я пойду с тобой, – проговорил Грей.

– Она уже покойница, – со вздохом сказала Сейхан, опуская свой прибор, но все же пошла вместе с ними, чтобы быть поближе к их единственному пистолету.

Тесной группой они спустились с лестницы и двинулись в дальний конец двора, обходя лужи горящего масла. Рейчел хотелось бежать, но одна из брыластых тварей не спускала с них глаз, следя за каждым их шагом и скаля зубы. Стоило им побежать, как пес бросился бы за ними. Грей направил на животное ствол пистолета и был настороже.

Бабушка Рейчел отползла подальше от трех животных, грызущихся за свою кровавую добычу – собаку, которую подстрелил Грей. За ее движениями наблюдали еще два пса, подбиравшиеся к ней с двух сторон.

Грей сделал еще два выстрела. Одному псу пуля попала в морду, и он рухнул, не издав ни звука. Вторую собаку лишь слегка зацепило, и она прыгнула к лежащей женщине.

Рейчел кинулась вперед.

Выстрелы привлекли внимание других собак, но у людей уже не было выбора. Грей на бегу застрелил еще двух животных, от которых их отделяли считанные метры.

Собака добежала до бабушки Рейчел первой и вцепилась зубами в руку, поднятую для защиты. Хрустнула кость, и старуха оказалась прижата к земле. Собака запрыгнула на нее и потянулась к горлу своей жертвы.

Выстрел Грея прозвучал прямо над ухом Рейчел, наполовину оглушив ее, но пуля сбила пса с груди старухи. Выстрел оказался точным и… последним.

Патронов больше не было.

Рейчел упала на колени и склонилась над телом бабушки. Из прокушенной руки струилась кровь. Рейчел обняла старушку и стала баюкать.

Грей опустился рядом, Сейхан – тоже, чтобы стать пониже. Собаки подбирались все ближе, а у них не осталось боеприпасов.

Бабушка посмотрела на Рейчел и заговорила по-итальянски:

– Мама… мне очень жаль… обними меня покрепче…

Рявкнул винтовочный выстрел. Пуля пробила старой женщине грудь и вышла со спины. Рейчел подняла голову. В тридцати метрах от них, за железной решеткой опускных ворот, стояли двое вооруженных мужчин.

Раздалось еще два выстрела, и две собаки повалились замертво. Грей решил воспользоваться этим для того, чтобы отступить к стене замка.

– Оставь ее! – приказал он Рейчел и потащил ее за собой.

Но та никак не хотела выпускать руку мертвой бабушки.

– Оставь ее! – повторил он.

По лицу Рейчел текли злые слезы.

Еще одна пуля выбила искры из камня в метре от них. Сейхан наклонилась, чтобы помочь Рейчел. Вместе они быстро оттащили тело к стене.

У ворот собаки бешено прыгали на решетку, пытаясь добраться до двух незваных гостей, но долго это не могло продолжаться.

Трое укрылись у стены замка, и Рейчел снова опустилась на колени у тела бабушки. Они все еще находились в поле зрения стрелков, но на дворе вообще было сложно где-либо укрыться. Одна собака, бесновавшаяся возле ворот, рухнула замертво, вторая пуля щелкнула о металлический ставень над их головами.

Рейчел освободила ремень сумочки, которая все еще висела на плече старой женщины, сунула в нее руку и ощутила холод металла. Там лежал пистолет – нацистский «Люгер Р-08».

– Grazie, Nonna.

Направив пистолет в сторону ворот, Рейчел сосредоточилась, чтобы от гнева не дрожала рука. Грянул выстрел, затем второй. Два боевика у ворот упали. Но в этот момент из клубов дыма выскочила огромная тварь с оскаленной пастью и прыгнула на Рейчел, метя ей в горло.

4 часа 00 минут

Грей толкнул Рейчел в сторону, сбив ее с ног. Оказавшись перед чудовищем, он поднял правую руку, в которой была зажата плоская пластиковая фляжка серебристого цвета.

– Плохая собака… – пробормотал он и брызнул жидкостью из фляжки в оскаленную морду.

Пес ударил его в грудь всем своим весом и повалил на землю. Дотянувшись до его морды, Грей хотел было вонзить пальцы в глаза животного, но глазницы были уже пусты. Кислота в мгновение ока сделала свое страшное дело. Пес дважды перевернулся, оглашая воздух жалобным воем. Агония его оказалась столь ужасной, что Грей даже испытал укол вины. Впрочем, у него не было выбора. К тому же любая смерть казалась благом по сравнению с перспективой жить под железной пятой Рауля.

Наконец пес рухнул наземь и затих. Однако на них были устремлены глаза еще дюжины огромных тварей.

Грей посмотрел на Рейчел.

– Осталось еще шесть патронов, – сказала она.

Грей встряхнул баллончик. Кислоты оставалось совсем немного.

Сейхан смотрела в небо. До слуха Грея тоже донесся шум, который секундой раньше услышала она. Звук вертолетных лопастей. Двор осветился ярким лучом прожектора, и собаки в страхе разбежались.

– Такси подано! – крикнула Сейхан, пытаясь перекричать шум.

С вертолета упала нейлоновая лестница и заплясала всего в полуметре от земли. Грею было наплевать, кто находится в винтокрылой машине, главное – убраться поскорее и подальше от этого страшного, залитого кровью места. Он побежал вперед и махнул рукой Рейчел. Одной рукой он придержал для нее лестницу, а второй забрал «люгер».

– Полезай! – крикнул он. – Я прикрою тебя от собак.

Рейчел дрожала. Их взгляды встретились, и он прочитал в них боль и ужас от пережитого.

– Все будет нормально! – крикнул он, пытаясь приободрить женщину.

Это прозвучало как обещание, а Грей всегда держал данное слово. Рейчел кивнула и стала взбираться по лестнице. За ней последовала Сейхан, карабкаясь, как заправская циркачка. Казалось, ей не мешает даже раненая рука.

Последним взбирался Грей. Стрелять ему больше не пришлось, поэтому «люгер» он сунул за ремень. Через несколько секунд он уже оказался в кабине вертолета и, как только за ним захлопнулась дверь, повернулся, чтобы поблагодарить их спасителя.

Он увидел знакомую физиономию с кривой улыбкой.

– Монк?

Грей заключил приятеля в медвежьи объятия.

– Эй, – взвыл коротышка, – поосторожнее с рукой!

Грей отпустил его. Левая рука Монка была прибинтована к телу, а на конец культи был надет кожаный чехол. В целом он выглядел неплохо, хотя и был бледнее обычного, а вокруг глаз залегли темные круги.

– Я в порядке, – сказал Монк, жестом приглашая Грея занять свое место. Вертолет стал набирать скорость. – Вот только солдат из меня теперь никудышный.

– Но как… – начал было Грей.

– Мы засекли сигнал вашего передатчика, – объяснил Монк.

Грей сел, пристегнул ремень и посмотрел еще на одного человека, находившегося в кабине. От изумления у него сорвался голос.

– Кардинал Спера?

Сейхан, сидевшая рядом с ним, насмешливо проговорила:

– А кто, по-твоему, меня нанял?

16

ЛАБИРИНТ ДЕДАЛА

27 июля, 4 часа 38 минут

Авиньон, Франция

За стенами дворца продолжала бушевать гроза, а Кэт ждала Вигора. Четверть часа назад монсиньор спустился в темный пролом, образовавшийся в полу возле очага. «Хоть бы одним глазком взглянуть, что же там находится», – сказал он.

Кэт посветила фонарем в мрачное подземелье. Где же он? У нее возникла мысль последовать за Вигором, но осторожность взяла верх. Она вспомнила, как над их головами захлопнулся подъемный трап, замуровав их в пещере под могилой святого Петра.

Поэтому она сочла за благо остаться на посту. Склонившись над отверстием, Кэт набрала в легкие воздуха и крикнула:

– Вигор!

Ответом ей стал идущий снизу звук торопливо приближающихся шагов. По темным стенам заплясал луч фонарика, которым монсиньор освещал себе дорогу, а через секунду из отверстия высунулся он сам и возбужденно помахал ей рукой.

– Вы должны это видеть! – переведя дух, сказал он.

Кэт вздохнула и покачала головой:

– Нет, мы должны дождаться Грея и остальных.

Вигор поднялся еще на одну ступеньку.

– Я разделяю ваше беспокойство, но там, внизу, нас ждут новые загадки. Именно для того, чтобы разгадать их, нас с вами и отправили сюда первыми. Только так мы сумеем помочь нашим товарищам. Орден дракона, Грей и все остальные находятся сейчас в Швейцарии, и им понадобится несколько часов, чтобы добраться сюда. Почему бы не использовать это время на полезное дело?

Кэт взвесила его доводы, а затем взглянула на часы. Она помнила слова Грея о том, что иногда чрезмерная осторожность оборачивается бедой.

– Хорошо, – согласилась она, – но каждые четверть часа мы будем подниматься на поверхность на тот случай, если позвонит Грей.

– Разумеется.

Кэт положила у края отверстия один из своих сотовых телефонов, чтобы тот принимал и фиксировал все входящие звонки. Кроме того, телефон становился единственной ниточкой, связывающей их с внешним миром – на тот случай, если они по каким-то причинам окажутся замурованными внизу. Она не пыталась быть сверхосторожной, но и безрассудно рисковать тоже не собиралась. Пусть этим занимается Грей.

Вигор нырнул в отверстие, и Кэт последовала за ним.

Лестница круто уходила вниз, потом делала поворот и опускалась еще глубже. К удивлению Кэт, воздух здесь был сухим и влажности в нем не ощущалось.

Ступени лестницы привели их в короткий туннель. Вигор пошел быстрее. По тому, как гулко отдавались его шаги, Кэт почувствовала, что впереди лежит большая пещера, и не ошиблась.

Пройдя еще несколько метров, она оказалась на каменном выступе шириной примерно три метра. Лучи их фонарей проложили широкие полосы сквозь куполообразное пространство, простирающееся далеко вверх и вниз. Когда-то, видимо, это была естественная пещера, но человеческий труд превратил ее в нечто совершенно иное, невиданное.

Опустившись на колени, Кэт провела пальцами по каменной поверхности. Она была сделана из блоков чистого мрамора. Выпрямившись, женщина посветила в обе стороны от себя и вниз.

Умелые инженеры и искусные мастера построили двенадцать ярусов, спускавшихся вниз от того места, где они с Вигором находились сейчас. Помещение было приблизительно круглым по периметру. Диаметр каждого яруса был меньше, чем у предыдущего. Все это напоминало либо амфитеатр, либо перевернутую ступенчатую пирамиду.

Кэт посветила в разверзающееся между ярусами пространство.

Оно не было пустым.

Массивные гранитные арки, вырастающие из расположенных ярусами оснований, образовывали спиралевидную конструкцию, поддерживаемую гигантскими колоннами. Кэт сразу же узнала эти колонны. Точно такие же поддерживали своды готических соборов. И вообще все это место несло в себе возвышенную, невесомую атмосферу храма.

– Должно быть, это построили тамплиеры, – предположил Вигор, подойдя к Кэт. – Я никогда еще не видел ничего подобного, да и никто другой – тоже. Музыка геометрии и инженерного искусства! Поэма в камне! Готическая архитектура в своем чистейшем виде.

– Подземный собор, – с благоговейным трепетом произнесла Кэт.

– Да, – кивнул Вигор, – собор, построенный для поклонения истории, искусству и знаниям.

Он вытянул руку вперед, но Кэт и сама уже все увидела.

Каменное обрамление служило лишь одной цели: быть вместилищем извилистого лабиринта деревянных подмостей. Лестницы и ступени, полки и шкафы, отблески стекла и тусклое свечение золота… Все здесь было уставлено книгами и свитками, древними рукописями и артефактами, статуэтками и причудливыми бронзовыми конструкциями. После каждого поворота открывался новый вид, словно на большой картине Эшера[55]: неимоверные углы, пространственные противоречия, и все это – из камня и дерева.

– Это огромная библиотека, – констатировала Кэт.

– А еще – музей, сокровищница и галерея, – добавил Вигор и вдруг поспешно пошел куда-то вбок.

Посмотрев в ту сторону, Кэт увидела неподалеку от выхода из туннеля каменный стол, по виду напоминающий алтарь. На нем лежала открытая книга в толстом кожаном переплете. Сверху ее накрывал колпак из стекла… Золотого стекла.

– Я боюсь прикасаться к ней, – сказал Вигор. – Впрочем, через стекло все прекрасно видно.

Он посветил фонарем на открытые страницы. Кэт тоже стала рассматривать фолиант. Это был древний манускрипт с большим количеством украшений, сделанных масляными красками. Строчки аккуратных букв водопадом стекали по страницам, напоминая какой-то список.

– Мне кажется, это – своеобразный каталог содержимого библиотеки, – предположил Вигор. – Эдакий гроссбух. Но я, конечно, не могу быть уверен.

Ладони монсиньора парили в сантиметре от стеклянного колпака, словно он опасался прикоснуться к нему. Им уже приходилось наблюдать эффект, который способны порождать подобные материалы, обладающие сверхпроводимостью. Кэт отступила назад. Она заметила, что повсюду здесь наблюдается точно такой же блеск, каким мерцал колпак над фолиантом. Листами золотого стекла была выложена даже поверхность мраморных ярусов. Что все это могло означать?

Вигор все еще изучал строчки на раскрытых страницах манускрипта.

– Написано по-латыни, – бормотал он. – И есть запись о «Священном камне» святого Трофима.

Не понимая, о чем речь, Кэт смотрела на монсиньора в ожидании разъяснений.

– Этот святой был первым, кто принес христианство сюда, в эту область Франции. Говорят, что во время тайной встречи первых христиан в некрополе он встречался с Христом. Иисус преклонил колени на крышке саркофага, и на ней остались их следы. Крышка саркофага стала бесценной. Считалось, что тех, кто ее созерцает, она наделяет знанием Христа. Впоследствии эта реликвия была утеряна, но… – Вигор обвел взглядом подземный храм. – Но теперь я уверен: она где-то здесь. Как и многое другое.

Он указал на манускрипт и продолжил:

– Я имею в виду полные тексты запретных Евангелий, а не только куцые выдержки из них, обнаруженные неподалеку от Мертвого моря. На этих страницах упоминаются четыре из них, причем об одном я даже никогда не слышал. Суровое Евангелие Золотых холмов. О чем в нем может говориться? Но самое главное, – монсиньор поднял вверх фонарик, – согласно этому фолианту, здесь хранится Мандильон.

– А что это такое?

– Подлинный саван, в котором был погребен Иисус Христос, реликвия куда более древняя, нежели весьма спорная Туринская плащаница. В десятом веке саван перевезли из Эдессы в Константинополь, но в периоды разграблений он был утрачен. Многие полагают, что саван нашел пристанище в сокровищницах рыцарей ордена тамплиеров. Да, – покачал головой Вигор, – где-то здесь находится доказательство этой теории и… подлинное лицо Иисуса, отпечатавшееся на плащанице.

Кэт почувствовала, как на ее плечи наваливается огромный груз веков, прошедших со времен тех событий, о которых повествовал Вигор, причем все они складываются в идеально правильный геометрический узор.

– Одна страница… – приглушенно пробормотал Вигор.

Кэт понимала, что он имеет в виду. Все эти чудеса были перечислены лишь на одной доступной им странице фолианта, а страниц в нем, похоже, не менее тысячи.

– Только подумайте, сколько еще всего здесь можно найти!

– Вы уже спускались вниз? – спросила Кэт.

– Пока нет. Я вернулся, чтобы позвать вас.

Кэт направилась к узкой лесенке, ведущей к следующему ярусу, находившемуся ниже.

– Давайте хотя бы немного осмотримся здесь, а потом вернемся обратно.

Вигор согласился, но было видно, что ему не хочется уходить от древнего каталога. Тем не менее он последовал за Кэт, и они стали спускаться по головокружительно крутой лестнице. Остановившись, Кэт снова осмотрелась. Подземное сооружение нависало над ней, как бы паря в пространстве и времени.

Наконец они добрались до самого последнего яруса. Еще один пролет ступеней вел к плоскому полу. Библиотека здесь заканчивалась. Все сокровища остались наверху, поддерживаемые двумя гигантскими арками, основания которых опирались на нижний ярус.

Кэт узнала минерал, из которого они были сделаны. Не гранит и не мрамор. Снова магнетит.

Прямо в центре пола, под тем местом, где наверху арки перекрещивались, возвышалась невысокая колонна из магнетита, словно перст, указующий в небо.

Кэт осторожно спустилась с яруса. По всему периметру пола шел массивный гранитный бордюр, а сам пол был сделан из толстого слоя золотого стекла. Кэт не отважилась перешагнуть через бордюр. Окружность бордюра с внутренней стороны также была выложена зеркальными плитами из золотого стекла. Она насчитала двенадцать – ровно по числу ярусов.

К ней присоединился Вигор. Он также заметил все эти детали, но в основном их внимание было приковано к серебристым линиям, видимо из чистой платины, покрывающим поверхность пола. Рисунок чем-то напоминал мишень и словно символизировал конечную цель их путешествия. Узор был похож на лабиринт, посередине которого располагалась розетка. Из ее центра вырастала колонна из магнетита.

Кэт рассматривала все, что их окружало: лабиринт, арки из магнетита, стеклянный пол. Это почему-то напомнило ей могилу Александра с ее пирамидой и бассейном, отражающим звездный свод.

– Похоже, нам и впрямь предстоит разгадать еще одну загадку, – сказала она, подняв голову и посмотрев вверх. – Но если уж мы смогли найти и открыть эту древнюю сокровищницу волхвов, что же нам еще искать?

Вигор подошел ближе.

– Не забывайте о золотом ключе Александра, – напомнил он. – С его помощью нам предстоит отпереть какую-то дверь, находящуюся здесь.

– Значит…

– Это не просто библиотека, – закончил ее мысль монсиньор.

– Но что же тогда?

– Не знаю, – честно признался Вигор, – но мне знаком этот узор.

Кэт стремительно повернулась к нему, и он закончил:

– Это лабиринт Дедала.

5 часов 02 минуты

Над Францией

Грей не хотел расспрашивать остальных членов группы, пока они снова не окажутся в воздухе. Вертолет доставил их в международный аэропорт Женевы. Здесь, полностью заправленный и готовый к вылету в Авиньон, их ожидал «Гольфстрим», личный самолет кардинала Сперы. Грей снова удивился тому, насколько далеко распространяются возможности высокопоставленного чиновника Ватикана. И это определило его первый вопрос.

– Что общего может быть у Ватикана с «Гильдией»? – спросил он.

Все пятеро сидели в креслах самолета и смотрели друг на друга.

Выслушав вопрос, кардинал Спера неторопливо кивнул головой.

– На самом деле Сейхан, – он кивнул в сторону сидевшей рядом с ним женщины, – нанял не Святой престол, а небольшая группа людей, действовавших самостоятельно. Нам стало известно о сфере интересов ордена дракона и о том, какие действия он стал предпринимать. Мы уже прибегали к услугам «Гильдии» для получения информации об этой тайной секте.

– Вы использовали наемников? – возмутился Грей.

– Клин клином вышибают, – спокойно ответил кардинал. – То, что мы пытались защитить, имело гораздо большую ценность, нежели какие-то абстрактные моральные принципы. Не спорю, «Гильдия» пользуется ужасной репутацией, но при этом ее люди действуют весьма эффективно, не нарушают договоренностей и выполняют порученную им работу любой ценой.

– И все же они не предотвратили бойню в Кёльнском соборе.

– Боюсь, это случилось по моему недосмотру. Мы недооценили опасность похищения рукописи в музее Каира и не сумели предвидеть, что орден дракона будет действовать столь быстро.

Кардинал вздохнул и нервно покрутил на пальце одно из своих золотых колец.

– Как много пролилось крови! После событий в Кёльне я снова обратился к «Гильдии» и попросил их внедрить в ряды ордена дракона своего человека. Поскольку в игру вступила «Сигма», сделать это оказалось весьма просто. «Гильдия» предложила ордену свои услуги, тем более что Сейхан уже… гм… сталкивалась с вами, и орден заглотил наживку.

Тут заговорила Сейхан:

– Мне было приказано выяснить, насколько много известно ордену, как далеко он успел продвинуться в своих изысканиях, и по мере возможности расстроить его планы.

– Например, стоять в сторонке и наблюдать за тем, как они пытают священников? – не скрывая злости, спросила Рейчел.

Сейхан лишь передернула плечами.

– На эту маленькую вечеринку я опоздала. А Рауля, если уж он за что-то взялся, остановить невозможно.

Грей мрачно кивнул. Он до сих пор хранил монету, которую Сейхан бросила на пол в Миланском соборе, пока они прятались в саркофаге.

– Кроме того, вы тогда помогли нам уцелеть, – сказал он.

– Это соответствовало моим планам. Помогая вам, я выполняла свою миссию – создавать на пути ордена как можно больше препятствий.

Грей смотрел на Сейхан. На чьей стороне она играла на самом деле? Была ли она двойным, тройным агентом или скрывала что-то еще? Ее аргументы звучали убедительно, но могло статься так, что все ее действия были направлены исключительно на благо «Гильдии». Со стороны Ватикана было наивно довериться им… или ей.

Но Грей все еще оставался у нее в долгу.

Как они и договорились, она организовала эвакуацию Монка из больницы раньше, чем туда успели нагрянуть громилы Рауля. Грей полагал, что с этой целью Сейхан могла бы привлечь других оперативников «Гильдии», а не беспокоить своего нанимателя, кардинала Сперу. Но так или иначе, кардинал прекрасно справился с этим делом, объявив Монка посланником Ватикана и вытащив его из больницы. И вот теперь все они летят в Авиньон.

Однако кое-что еще не давало покоя Грею.

– Я хотел спросить о вашей группе внутри Ватикана, – проговорил он, глядя на Сперу. – В чем заключается ваш интерес во всей этой истории?

Спера положил руки на разделяющую кресла столешницу и сцепил пальцы. Было видно, что он не намерен продолжать этот разговор. Однако Рейчел взяла его за руки, развела их в стороны и внимательно посмотрела на пальцы кардинала.

– У вас два кольца с папской печатью, – сказала она.

Спера отдернул руки и спрятал их под столик.

– Один из них свидетельствует о моем сане кардинала, второй – о занимаемой мною должности государственного секретаря Ватикана. Просто похожие кольца. Такова традиция.

– Они не просто похожи, – возразила Рейчел. – Я не обращала на это внимания до тех пор, пока вы не сцепили пальцы. Кольца представляют собой зеркальное отражение друг друга. Они – близнецы!

Грей задумчиво наморщил лоб и попросил кардинала показать кольца и ему. Рейчел была права: на обоих кольцах была папская печать, но на одном из них она была перевернута в ракурсе зеркального отражения.

– А ведь Фома в переводе означает «близнец», – пробормотал Грей, не сводя глаз с кардинала. Он вспомнил его слова о том, что «Гильдию» наняла небольшая группа, существующая в недрах Ватикана. Теперь Грей знал, что это за группа. – Вы принадлежите к церкви Святого Фомы. Вот почему вы пытаетесь остановить орден дракона втайне от Ватикана.

Спера долго смотрел на него, а затем медленно кивнул.

– Наша группа, хотя и не пользовалась официальной поддержкой, являлась признанной частью апостольской церкви. Хотя многие считают иначе, церковь далеко не чужда научным исследованиям. Католические университеты, клиники, научно-исследовательские учреждения поддерживают разработки в самых разных областях, стимулируя поступательное движение научной мысли, выработку новых идей. Да, многих представителей церкви действительно можно назвать твердолобыми консерваторами – они неподатливы, враждебны ко всему новому. Но определенная часть церковников обладает пытливым умом, заинтересована в прогрессе и хочет, чтобы церковь проявляла большую гибкость. Именно их мы и представляем.

– А как же в прошлом? – спросил Грей. – Это сообщество древних алхимиков, все те загадки, которые мы разгадываем?

Кардинал Спера потряс головой.

– Нет. Сегодняшняя церковь Фомы уже совсем другая. Прежняя прекратила свое существование во времена французского папства, исчезла вместе с орденом тамплиеров. Смерти, конфликты, конспирация – все это растворило ее, оставив лишь тени и слухи. Подлинная судьба той гностической церкви и ее основателей неизвестна даже нам.

– Следовательно, вы плаваете в таком же тумане, как и мы? – уточнил Грей.

– Боюсь, что так. За исключением, пожалуй, того, что нам было известно о существовании старой церкви. Мы знали, что это не мифология.

– Орден дракона тоже знал об этом, – заметил Грей.

– Да. Но мы старались охранять тайну, доверившись мудрости наших предков, веря в то, что они имели веские основания спрятать свои знания, которые откроются тогда, когда пробьет нужный час. А вот орден дракона пытался открыть эти тайны с помощью кровопролития, подкупа, пыток. Ему была нужна только власть, чтобы возвыситься и править миром. Мы веками пытались помешать ему.

– А теперь они подобрались к своей цели очень близко… – сказал Грей.

– И заполучили золотой ключ, – добавила Рейчел, горестно тряхнув головой.

Грей устало потер лицо. Он сам принес ключ Раулю. Это было необходимо, чтобы Рауль поверил в лояльность Сейхан. Рискованная игра, но именно на риске был основан весь план спасательной операции, в результате которой, по их расчетам, Рауль должен был либо погибнуть, либо оказаться под замком. Вышло иначе: мерзавцу все же удалось улизнуть.

Грей перевел взгляд на Рейчел. Он испытывал чувство вины перед ней. Ему хотелось сказать что-нибудь, объясниться, но его избавил от этой необходимости пилот, объявивший по радио:

– Пожалуйста, пристегните ремни. Самолет через минуту войдет в зону турбулентности.

Облака почернели, впереди замелькали сполохи молний. Крылатая машина направлялась прямо в центр сильной грозы.

5 часов 12 минут

Авиньон, Франция

Вигор прошел по каменному бордюру, окаймлявшему стеклянный пол и лабиринт на нем. Он молчал не меньше минуты, словно принюхиваясь к поселившейся здесь много веков назад тайне.

– Обратите внимание, – заговорил он, – на самом деле это не совсем лабиринт. Здесь нет глухих концов и тупиков. Фактически это одна длинная, извилистая, непрерываюгцаяся дорожка. Точно такой же узор, только выложенный синими и белыми камнями, вы можете увидеть в Шартрском соборе под Парижем.

– А здесь он зачем? – поинтересовалась Кэт. – И почему вы назвали его лабиринтом Дедала?

– Шартрский лабиринт называли по-разному, в том числе и le Dedale, или лабиринт Дедала. Он был назван так в честь мифологического зодчего, построившего лабиринт для критского царя Миноса. В том лабиринте жил Минотавр – чудовище с телом человека и головой быка, которого впоследствии убил Тесей.

– Зачем же понадобился такой лабиринт в Шартрском соборе?

– Не только в Шартрском. В тринадцатом веке, на который пришелся пик возведения готических соборов, подобные лабиринты помещались во многих из них: в Амьене, Реймсе, Аррасе, Осерре. Но спустя века церковь уничтожила их все до единого, объявив их «языческими реликвиями». Исключение было сделано только для Шартрского собора.

– Почему?

Вигор покачал головой.

– Для этого собора всегда делались исключения. Сами его истоки уходят в языческие времена. Ведь он построен на том месте, где когда-то располагался Грот друидов, знаменитое языческое святилище. И поэтому в его стенах никогда не хоронили ни пап, ни королей, ни каких-либо других выдающихся личностей.

– Но это не отвечает на другой вопрос: зачем лабиринт понадобился здесь?

– Я вижу несколько возможных объяснений. Во-первых, лабиринт в Шартре был создан по рисунку из греческого манускрипта по алхимии, относящегося ко второму веку. Это, кстати, ложится в рамки нашей теории относительно древних алхимиков, не так ли? Но кроме того, шартрский лабиринт олицетворял собой путь из этого мира в рай. Паломники, приходившие в Шартрский собор, были вынуждены ползти на четвереньках вдоль извилистой дорожки до тех пор, пока не достигали центра, и это символизировало паломничество в Иерусалим либо же путешествие из земной жизни в райские кущи. Отсюда и другие названия лабиринта: Иерусалимский путь, Райский путь. Это было духовное путешествие.

– Вы полагаете, это намек на то, что мы, если хотим разгадать последнюю загадку, тоже должны совершить такое путешествие, следуя по стопам алхимиков?

– Совершенно верно.

– Но как нам это удастся?

Вигор снова потряс головой. У него имелась одна идея, но ее еще нужно было хорошенько обдумать. Кэт поняла это по его виду, но она слишком уважала монсиньора и не стала на него давить. Вместо этого она взглянула на часы.

– Нам нужно возвращаться и проверить, не пытался ли Грей связаться с нами.

Вигор согласно кивнул.

Перед тем как уходить, он в последний раз обвел окружающее пространство лучом фонаря, и свет отразился в стеклянных поверхностях пола и плит, вмонтированных в стены. Он поднял луч выше, и отблески заиграли еще ярче, словно драгоценные камни, украшающие огромное древо знаний.

Ответ лежал где-то здесь, и они обязаны найти его, пока не стало слишком поздно.

5 часов 38 минут

Над Францией

Почему же они не отвечают?

Грей сидел в кресле самолета, прижимая к уху трубку телефона и пытаясь дозвониться до Кэт. Пока ему это не удавалось. Самолет трясло и бросало из стороны в сторону, за иллюминатором то и дело вспыхивали молнии и раздавались раскаты грома.

Чтобы ему никто не помешал, Грей пересел в последний ряд салона. Остальные, пристегнутые ремнями к своим креслам, были по-прежнему погружены в беседу. Только Рейчел время от времени оглядывалась на Грея. Вероятнее всего, она волновалась за дядю и с понятным нетерпением ждала хоть каких-то известий о нем. Но возможно, за этим стояло и нечто большее.

После чудесного спасения в Лозанне она не отходила от Грея ни на шаг, отказываясь говорить о том, что произошло с ней в замке, и вообще выглядела какой-то испуганной. Грею казалось, что она ищет у него поддержки. Нет, Рейчел не висла на нем, это было не в ее правилах, но ей явно нужна была опора, чтобы крепче стоять на земле, и слова тут были совсем необязательны.

Монк тоже получил страшную травму, причем не только физическую, но и моральную, однако Грей был уверен, что со временем они обсудят все это и найдут выход. В конце концов, они – солдаты, братья по оружию. Они справятся.

Но относительно того, что касается Рейчел, Грей пребывал в замешательстве. Ему хотелось как можно скорее поговорить с ней и выяснить, что ее гнетет, однако любая его попытка завести речь о произошедшем в Лозанне встречала вежливый, но твердый отпор. Хотя у Грея от этого разрывалось сердце, ему не оставалось ничего другого, кроме как оставаться рядом с ней и ждать подходящего момента.

Гудки в трубке внезапно прекратились, и Грей услышал знакомый голос:

– Брайент слушает.

Слава богу! Грей выпрямился в кресле:

– Кэт, это Грей!

Все остальные, находившиеся в салоне самолета, повернули головы в его сторону.

– Рейчел и Монк с нами. А как дела у вас?

В голосе Кэт, всегда таком сдержанном, теперь звучало огромное облегчение:

– У нас все в порядке. Мы нашли потайной вход.

Затем она вкратце пересказала командиру события последних часов и то, каким образом им удалось сделать это открытие. Из-за грозы связь периодически прерывалась.

Грей заметил напряженный взгляд Рейчел, устремленный на него, и кивнул головой, давая понять, что причин для волнения нет. С ее дядей все в порядке. Рейчел на миг прикрыла глаза в знак благодарности и откинулась в своем кресле.

После того как Кэт закончила говорить, Грей так же лаконично рассказал ей о том, что произошло в Лозанне.

– Если нас не задержит гроза, мы приземлимся в авиньонском аэропорту Комон через тридцать минут. Преимущество во времени перед орденом дракона у нас минимальное – полчаса, может, чуть больше, если повезет.

Сейхан сообщила им о том, какими средствами транспорта располагает орден. У Рауля было два самолета, стоявшие в ангаре маленького аэродрома в получасе езды от Лозанны. Прикинув, с какой скоростью летят самолеты ордена, Грей пришел к неутешительному выводу: времени у них почти нет.

– Поскольку все члены нашей группы теперь в безопасности, – сказал он, обращаясь к Кэт, – я намерен нарушить режим радиомолчания и связаться с центральным командованием, с директором Кроу. Попрошу его переговорить с местными властями, чтобы те оказали нам максимальную поддержку. Я позвоню вам после приземления, а вы пока будьте осторожнее.

– Поняла, командир. Мы ждем вас.

Грей отключил связь и набрал телефон, а затем и код доступа к линии центрального командного пункта «Сигмы». После того как его сигнал прошел через несколько шифрующих устройств, на другом конце линии послышался голос:

– Логан Грегори.

– Доктор Грегори, говорит коммандер Пирс.

– Коммандер…

Одного этого слова оказалось достаточно, чтобы Грей уловил в голосе собеседника раздраженные нотки.

– Мне нужно поговорить с Пейнтером Кроу. Немедленно.

– Боюсь, что это невозможно, коммандер. У нас здесь уже почти полночь. Директор уехал из командного пункта примерно пять часов назад, но никто не знает, куда он направился.

Раздражение в голосе Грегори прозвучало еще явственнее. Грей расценил его по-своему: какого черта директор покинул командный пункт в такое напряженное время!

– Не исключаю, что он отправился в УППОНИР для консультаций с доктором Макнайтом, – продолжал Грегори, – но я все еще являюсь его заместителем по оперативной работе и координирую вашу миссию, поэтому хочу услышать подробный отчет о том, где вы находитесь и что собираетесь делать.

В голове у Грея вдруг прозвучал тревожный звоночек. Действительно, куда мог уехать Пейнтер Кроу? И уехал ли он вообще? По телу Грея побежали ледяные мурашки. А вдруг Грегори просто не хочет, чтобы он поговорил с директором? Ведь из «Сигмы» тоже была утечка! Кому же верить?

Взвесив все за и против, Грей сделал единственное, что ему оставалось. Возможно, он перегибал палку, но… береженого Бог бережет. Грей отключил телефон и сунул его в карман.

Он не имел права рисковать. Он прыгнул на загривок ордена дракона, и теперь его оттуда никто не сорвет.

5 часов 35 минут

Рауль тоже находился в воздухе, и от самолета противников его отделяло всего сто тридцать пять километров. Он слушал по рации отчет своего агента. По его лицу расползалась широкая ухмылка.

– Значит, они до сих пор в папском дворце?

– Да, господин, – ответил шпион.

– И ты знаешь, в каком именно месте дворца они находятся?

– Да, господин.

Еще из замка Рауль сделал несколько звонков своим людям в Марселе. Это были большие мастера своего дела, и они тут же отправились в Авиньон выслеживать двух вражеских оперативников – монсиньора и суку из «Сигмы», которая прострелила ему руку. Их поиски оказались успешными.

Рауль взглянул на часы, вмонтированные в переборку. Самолет приземлится через сорок пять минут.

– Мы можем взять их в любой момент, – сказал агент.

– Вот и займитесь этим, – ответил Рауль.

Он не видел смысла в том, чтобы тянуть время.

5 часов 39 минут

Жизнь Кэт спасла монетка в один пенни. Стоя рядом с очагом, она с помощью монетки пыталась открыть отсек для батареек в своем фонарике. Монетка выпала из ее руки и упала на пол. Кэт наклонилась, чтобы поднять ее, и в этот момент позади щелкнул пистолетный выстрел и пуля высекла искры из стены над головой Кэт.

Кэт нырнула головой вперед, налету вытаскивая из кобуры свой «глок», перекатилась вбок и, оказавшись на спине, выпустила целый веер пуль в сторону темного дверного проема – туда, откуда в нее стреляли. Она с удовлетворением услышала звяканье чужого пистолета о каменный пол, а в следующую секунду раздался другой, более глухой звук падения.

Перекатившись в обратную сторону, она заглянула в отверстие возле очага. Монсиньор сидел там, всего в метре от выхода на поверхность. Кэт сунула ему свой пистолет и приказала:

– Стреляйте в любого, кого увидите.

– А вы…

– В меня не надо.

– Я хотел спросить, куда вы собрались?

– На охоту. Убийц должно быть больше.

Кэт, уже успевшая выключить их фонарики, извлекла из рюкзака очки ночного видения и надела их, а затем вытащила из пояса длинное стальное лезвие. Вигор нырнул глубже в темное отверстие.

Пригибаясь и ступая бесшумно, Кэт подошла к двери и обследовала дверной проем. Мир вокруг нее приобрел зеленоватый оттенок. Даже кровь. Она медленно вытекала из мертвого тела, собираясь в лужицу, и это было единственное движение, доступное глазу Кэт.

Она осторожно подошла к поверженному телу мужчины, одетого в камуфляжную форму.

Наемник.

Один из ее выстрелов оказался на редкость точным: пуля угодила мужчине прямо в горло. Кэт даже не стала терять времени на проверку его пульса. Она взяла выпавший из руки убитого пистолет и сунула в свою кобуру.

По-прежнему пригибаясь и стараясь не производить шума, Кэт вышла в коридор, прошла по нему в холл и в комнату. Выйдя из кухни, она двигалась по кругу. Если убитый наемник пришел не один, то остальные должны находиться где-то рядом. Видимо, после того как попытка подстрелить ее не увенчалась успехом, они затаились. Дураки! Они понадеялись на огнестрельное оружие, решив, что стрелок сделает для них всю работу.

Обход был завершен, но Кэт так ни на кого и не наткнулась. Ладно…

Сунув руку в боковой карман рюкзака, она достала оттуда обернутый целлофаном пакет, надорвала его ногтем и опустила руку на уровень бедра. Затем завернула за угол и оказалась в коридоре, ведущем к кухне. Она выпрямилась во весь рост и пошла вперед. Кэт сознательно играла роль наживки.

В правой руке она сжимала нож, в левой – пакет. Не останавливаясь, Кэт стала высыпать его содержимое на пол позади себя. Это были резиновые шарики, покрытые специальным составом и потому невидимые даже для приборов ночного видения. Бесшумно подпрыгивая, сталкиваясь и отскакивая друг от друга, они раскатились по всему полу.

Кэт шла по направлению к кухне, не таясь, спиной к темноте, в которой мог скрываться враг. Она не услышала, как подкрался второй убийца, но зато услышала, как он споткнулся. Крутанувшись вокруг своей оси, Кэт упала на одно колено и одновременно с этим метнула нож, вложив в бросок всю силу плеча и кисти. Лезвие полетело со смертоносной точностью и угодило прямо в рот падающего противника, раскрывшийся от удивления после того, как его правая нога поскользнулась на невидимых резиновых шариках. Его рука с пистолетом задралась вверх, раздался выстрел, и пуля ушла в деревянные стропила.

Теперь он лежал на полу, корчась в предсмертных конвульсиях. Нож пронзил ему основание черепа, поэтому смерть наступила уже через несколько секунд.

Осторожно, чтобы не поскользнуться самой, Кэт подошла к поверженному противнику. Он уже перестал дергаться. Кэт выдернула из раны нож, забрала оружие убитого и вернулась на кухню. Оказавшись там, она выждала еще несколько минут, желая убедиться, что больше незваных гостей не будет. Вокруг царила тишина.

Зато за стенами дворца гроза бушевала с еще большей яростью, нежели прежде. Сквозь высокие окна то и дело врывался яркий свет от вспышек молнии. Похоже, стихия всерьез взялась за высокий холм, на котором возвышался дворец, намереваясь сровнять его с землей.

Убедившись наконец, что ни третий, ни четвертый убийца не появятся, Кэт окликнула Вигора, и тот сразу высунул голову из отверстия.

– Оставайтесь там, – предостерегла его Кэт на случай, если она все же ошибается.

Подойдя к первому мертвецу, она обыскала тело, и ее худшие подозрения подтвердились: у него в кармане был сотовый телефон.

Черт!

Некоторое время она сидела неподвижно, анализируя ситуацию. Выводы оказались неутешительными. Если, получив приказ разделаться с ними, убийцы заявились прямиком сюда, значит, ордену дракона точно известно их местонахождение.

Кэт взглянула на часы и вернулась к Вигору.

– Орден знает, где мы находимся, – сказал он, также успев оценить положение, в котором они оказались.

Кэт не сочла нужным отрицать очевидное. Она вытащила собственный сотовый телефон и набрала номер Грея. Коммандер должен быть оповещен о произошедшем. Однако уровень сигнала был слишком слабым, и вызов не проходил. Кэт подошла к окну. Безрезультатно. Чертова гроза сделала связь невозможной, по крайней мере с находящимся в воздухе самолетом.

Она сунула трубку в карман.

– Может, удастся связаться после того, как они приземлятся, – обнадежил женщину Вигор, наблюдавший за ее безуспешной попыткой дозвониться до Грея. – Однако если ордену дракона известно, где мы находимся, в нашем распоряжении остается совсем мало времени.

– И что вы предлагаете?

– Сэкономить его.

– Каким образом?

– До прибытия Грея и остальных остается около двадцати минут. Давайте используем это время с пользой. – Он указал на темные ступени у себя под ногами. – Разгадаем загадку, ожидающую нас внизу. Когда наши товарищи приедут, мы будем готовы действовать немедленно.

Предложение показалось Кэт логичным. Плюс ко всему это был способ загладить ее упущение. Она проглядела шпионов, позволила им подкрасться совсем близко и проследить за ними.

– Давайте сделаем это, – решительно сказала она.

6 часов 02 минуты

Грей вместе со своими спутниками торопливо шел по бетону взлетного поля, над которым бушевала гроза. Они приземлились в авиньонском аэропорту Комон всего пять минут назад. Нужно было отдать должное кардиналу Спере или, по крайней мере, его влиянию в качестве высокопоставленного чиновника Ватикана: он уладил все таможенные формальности, когда самолет еще находился в воздухе, а на земле их уже поджидал «БМВ», который должен был доставить группу в папский дворец.

Кардинал покинул самолет вместе с ними и отправился в здание терминала, чтобы предупредить местные власти. Папский дворец необходимо было блокировать. Разумеется, после того, как Грей и его группа окажутся внутри.

Грей на ходу продолжал дозваниваться до Кэт и Вигора, но они не отвечали. Он проверил уровень связи. После того как они вышли из самолета, сигнал стал гораздо лучше, так в чем же дело? Телефон звонил и звонил, но ответа не было, и вскоре Грей оставил бесплодные попытки. Он выяснит, в чем дело, когда окажется во дворце.

Промокшие до нитки, они забрались в машину. Небо рассек очередной зигзаг молнии, высветив на долю секунды Авиньон, уютно угнездившийся вдоль серебристой ленты Роны. Папский дворец, расположенный в самой высокой точке города, был виден даже отсюда.

– Ну что, получилось? – поинтересовался Монк.

– Нет.

– Наверное, во всем виновата гроза, – предположила Сейхан, но никто из них не мог быть уверен в этом до конца.

Грей попытался избавиться от Сейхан в аэропорту. Он хотел, чтобы рядом с ним находились только те люди, которым он полностью доверяет. Однако кардинал Спера настоял на том, чтобы женщина отправилась с ними. Он безоговорочно верил в то, что «Гильдия» не нарушит контракт. А Сейхан, в свою очередь, напомнила Грею о заключенной с ним сделке. Она согласилась участвовать в спасении Монка и Рейчел в обмен на то, что получит возможность поквитаться с Раулем. Свою часть сделки она выполнила и теперь ожидала того же от Грея.

Рейчел, как обычно, села за руль, и против этого не стал возражать даже Монк. Но напарник Грея положил на колени дробовик, направив его ствол на Сейхан. Его любимое оружие по приказу кардинала Сперы подобрали возле могилы святого Петра и, к величайшему удовольствию Монка, вернули ему. Пожалуй, он не радовался бы больше, даже если бы получил обратно свою руку.

После того как все расселись, Рейчел развернула автомобиль и погнала его от аэропорта в сторону города. Она мчалась по узким улицам с головокружительной скоростью, благо в этот ранний час, да еще из-за бушевавшей над городом грозы движения на дорогах практически не было.

Машина преодолела несколько крутых подъемов, которые превратились в бурные реки, и через несколько минут Рейчел затормозила на площади перед дворцом, расшвыряв бампером оставшиеся после праздника раскладные стулья. Осветительные вышки, еще недавно заливавшие площадь ярким светом, были сейчас темны, да и сама площадь, опустевшая и залитая потоками воды, говорила о том, что вечеринка закончилась.

Все выбрались из машины. Поскольку Рейчел уже приходилось здесь бывать, она показывала дорогу. Пройдя сквозь ворота, ведущие во двор, она свернула налево и направилась к боковой двери, о которой говорила Кэт.

Осмотрев дверь, Грей увидел, что замок выпилен и вырван из дерева. Не слишком чистая работа для бывшего офицера разведки. Это сделала явно не Кэт, значит, во дворец проник кто-то еще.

Грей сделал знак своим спутникам не приближаться.

– Подождите здесь, а я проверю, что там внутри, – сказал он.

– Не сочти это за несоблюдение субординации, – заметил Монк, – но мне кажется, что нам не стоит вновь разделяться. Помнится, в последний раз это плохо кончилось.

– Я тоже иду, – сказала Рейчел.

– А для меня ты вообще не командир, – заявила Сейхан, – и не можешь мне приказывать.

У Грея не было времени спорить, тем более что перевес голосов был явно не в его пользу.

Они вошли внутрь. Грей успел изучить карту старой части дворца, поэтому теперь шел быстро, не забывая при этом соблюдать осторожность. Наткнувшись на первое тело, он остановился. Труп, и уже остывает. А вот это гораздо больше похоже на работу бывшего офицера разведки! Усмехнувшись, Грей двинулся дальше и, сделав пару шагов, едва не грохнулся вперед, поскользнувшись на валявшихся повсюду резиновых шариках. Удержаться на ногах ему помогло только то, что он успел ухватиться за стену.

Определенно «игрушки» Кэт!

Они продолжили путь, шаркая ногами, чтобы не наступать на шарики.

Второй труп лежал у входа в кухню. Чтобы войти внутрь, им пришлось перешагнуть через большую лужу крови.

Послышались голоса. Грей сделал предупреждающий знак и прислушался.

– Мы уже опаздываем, – произнес один голос.

– Извините, но я должен был убедиться. Нужно было проверить каждый угол.

Это спорили Кэт и Вигор. Их голоса эхом доносились из отверстия посередине кухни. Вскоре оттуда показался свет.

– Кэт, – негромко позвал Грей, не желая напугать ее. Он видел напарницу в действии и вовсе не желал, чтобы Кэт, приняв его за очередного врага, применила к нему свои смертоносные навыки. – Это я, Грей.

Свет стал ярче, а еще через секунду из отверстия появилась сама Кэт. Пистолет в ее руке был направлен ему в голову.

– Все нормально, – успокоил ее Грей.

Кэт выбралась наверх, и Грей махнул оставшимся в коридоре, давая сигнал, что можно заходить. Следом за женщиной из отверстия вылез Вигор. Рейчел бросилась к нему, и монсиньор заключил ее в объятия.

Первой заговорила Кэт. Она мотнула головой в сторону лужи крови у входа и сказала:

– Орден дракона знает об этом месте.

– Кардинал Спера уже связался с местными властями и объявил тревогу. Скоро прибудет подкрепление.

– В таком случае нам, возможно, хватит времени, – проговорил Вигор, все еще обнимая племянницу.

– Для чего? – спросил Грей.

– Для того, чтобы открыть настоящую сокровищницу там, внизу.

– Да, мы разгадали эту загадку, – поддакнула Кэт.

– И каков же ответ? – поинтересовался Грей.

В глазах Вигора загорелся азарт.

– Свет, – ответил он.

6 часов 14 минут

Ему уже не хватало терпения.

Стоя в главном зале маленького аэропорта, кардинал Спера наблюдал за тем, как Грей и его группа садятся в «БМВ» и уезжают. Он выждал пять минут, как просил его коммандер, чтобы они успели добраться до папского дворца, а потом встал и направился к охраннику – светловолосому молодому человеку в форме.

Показав ему свое удостоверение, кардинал попросил провести его к начальнику службы безопасности аэропорта.

– Дело чрезвычайной важности и срочности, – сказал он.

Поняв, кто перед ним, охранник вытянулся по струнке. Глаза его расширились от удивления.

– Конечно, кардинал Спера, сию минуту!

Молодой человек вывел его из зала и провел через служебную дверь, открывавшуюся с помощью магнитной карточки. Кабинет начальника службы безопасности располагался дальше по коридору. Охранник постучал в дверь, и хриплый голос разрешил войти.

Парень открыл дверь. Он обернулся к кардиналу, пропуская его вперед, и поэтому не заметил пистолет с глушителем, оказавшийся у его виска.

– Нет… – поднял руку кардинал.

Выстрел прозвучал глухим хлопком. Голова охранника дернулась вперед, и он рухнул на пол. Брызнула кровь.

Открылась соседняя дверь, и из нее появился еще один вооруженный человек. Ствол его пистолета уперся в живот кардинала Сперы. Его втолкнули в кабинет. Туда же втащили и труп охранника, а один из стрелков бросил на пол полотенце и вытер кровавые брызги. После этого дверь за ними бесшумно закрылась.

В кабинете, скорчившись на полу, лежал еще один труп. По-видимому, это был начальник службы безопасности.

Бывший начальник…

За его письменным столом стояла знакомая фигура с пистолетом в руке. Не веря собственным глазам, кардинал Спера потряс головой.

– Вы принадлежите к ордену дракона? – ошеломленно проговорил он.

– Не просто принадлежу. Я возглавляю его. – Пистолет поднялся над столом. – И сейчас я здесь для того, чтобы расчистить путь для своих людей, которые вскоре прибудут.

Пистолет поднялся еще выше, и из его ствола вырвалась вспышка.

Кардинал Спера почувствовал, как что-то ударило его в лоб, а затем провалился в пустоту.

6 часов 18 минут

Рейчел и четверо ее товарищей стояли и смотрели на необыкновенный стеклянный пол. Кэт с рацией несла дежурство наверху.

Они спустились сюда почти в благоговейном молчании. Вигор предложил дать разъяснения относительно огромного музея, разместившегося в этом подземном соборе, но никто не задал ему ни одного вопроса. Здесь действительно царила атмосфера храма, и разговаривать казалось святотатством.

По мере того как они спускались, Рейчел с изумлением рассматривала тысячи собранных здесь чудес. В течение всей своей взрослой жизни она занималась тем, что защищала от воров предметы старины и искусства и возвращала те из них, которые все же были похищены. А здесь хранилась коллекция, о которой не мог даже мечтать ни один музей мира. Для того чтобы каталогизировать все собранное здесь, понадобился бы не один десяток лет и целая толпа ученых.

По сравнению с грандиозным историческим значением того, что нашло убежище под этим куполом, собственная жизнь показалась Рейчел мелкой и маловажной, как жизнь мотылька. Даже душевная травма, которую она получила, узнав о темном прошлом своей семьи, выглядела здесь тривиальной болячкой, прыщиком, на который и внимание-то обращать не стоит.

Чем ниже она спускалась, тем менее существенными казались Рейчел все ее невзгоды. Она начинала чувствовать себя так, словно оказалась в невесомости.

Грей встал на одно колено и стал рассматривать стеклянный пол и лабиринт, образованный на его поверхности платиновыми дорожками.

– Это лабиринт Дедала, – пояснил Вигор и вкратце рассказал историю этого рисунка, не забыв упомянуть и про Шартрский собор.

– И что же нам предстоит здесь сделать? – спросил Грей.

Вигор пошел вдоль круглого пола. Он сразу предупредил товарищей, чтобы они не сходили с гранитного бордюра, тянувшегося по периметру стеклянной арены.

– Совершенно очевидно, что перед нами очередная загадка, – заговорил он. – Помимо лабиринта мы здесь имеем пересекающиеся арки из магнетита, а посередине – колонну из того же минерала. И кроме того, вот эти пластины из золота в м-состоянии.

Он указал на двенадцать пластин из золотого стекла, которыми была облицована вертикальная поверхность самого нижнего яруса.

– Все они расположены по кругу – примерно так же, как цифры на циферблате часов. Еще одна аналогия со временем, как те «песочные часы», которые привели нас сюда.

– Действительно, похоже, – заметил Грей. – Но вы что-то говорили про свет.

Вигор кивнул.

– Это все связано со светом. Поиски изначального библейского Света, создавшего Вселенную и все сущее. Мы должны найти этому подтверждение. Раньше мы постигли суть магнетизма и электричества, здесь же нам предстоит продемонстрировать понимание сущности света. И не только его одного, а синтеза Света и Энергии. Концентрированного света, как сформулировала это Кэт.

Грей нахмурился и встал.

– Вы говорите о лазере.

– Именно о нем. – Вигор вытащил из кармана некий предмет, в котором Рейчел узнала лазерный прицел, используемый на оружии «Сигмы». – При помощи энергии этих сверхпроводников и каких-то драгоценных камней вроде бриллиантов или рубинов древние, похоже, научились проецировать концентрированный свет – грубое подобие современного лазерного луча. Я полагаю, это умение должно пригодиться для того, чтобы перейти на последний уровень.

– Вы в этом уверены? – осторожно спросил Грей.

– Мы с Кэт внимательно осмотрели эти стеклянные пластины. Они установлены не абы как, а под определенными углами – таким образом, чтобы свет, упав на одну из них, отразился бы от нее по заданной траектории. Но для того чтобы свет прошел по всей цепочке, его поток должен быть достаточно сильным.

– Как в лазере, – вставил Монк.

– Вряд ли понадобится столь сильный источник света, – ответил Вигор. – Вспомните Александрию. Энергии довольно слабых багдадских батарей оказалось достаточно, чтобы привести в действие пирамиду. Вот и здесь нужен довольно небольшой объем энергии, лишь намек на то, что мы понимаем природу концентрированного света. Думаю, энергия, заключенная в стеклянных плитах, сделает за нас все остальное.

– А может статься, энергия и вовсе не понадобится, – проговорил Грей. – Если вы правы относительно того, что сверхпроводники способны в течение неопределенного времени хранить в себе энергию, можно предположить, что точно так же они могут хранить и свет.

Глаза Вигора расширились.

– То есть вы полагаете, что даже слабый луч концентрированного света может высвободить весь объем?

– Вполне возможно, – ответил Грей. – Остается ответить на последний вопрос: каким образом привести в действие эту цепную реакцию?

Вигор сделал несколько шагов по гранитному парапету и указал на колонну из магнетита толщиной около шестидесяти сантиметров, поднимавшуюся из середины амфитеатра.

– Этот пьедестал возвышается как раз на высоту стеклянных панелей, – сказал он. – Полагаю, что, по замыслу древних, на его верхушку должен быть помещен некий прибор, нацеленный на какую-то определенную панель. Она и приведет в действие весь механизм. Видимо, это та панель, которая приходится на «двенадцать часов».

– И какая именно? – спросил Монк. – Которая из них?

Вигор остановился у дальней панели.

– Северная, – ответил он. – Поскольку из-за обилия магнетита компас тут не работает, мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы вычислить в этом замкнутом пространстве северное направление. Вот она, эта панель. Думаю, нам остается лишь направить на нее луч лазерного прицела и смотреть, что будет дальше.

Грей шагнул по направлению к центральному пьедесталу, но тут зажужжала рация. Он прижал к уху наушник, выслушал какое-то сообщение, а затем заговорил в микрофон:

– Будь осторожна, Кэт. Дай им понять, что у нас нет враждебных намерений, и не говори о том, где мы находимся, пока не убедишься, что это друзья.

Затем он прервал связь.

– В чем дело?

– Кэт говорит, во дворец только что вошел патруль французской полиции. Она собирается выяснить обстановку. – Грей махнул остальным членам группы: – Лазеры могут и подождать. Нам всем лучше вернуться наверх.

Они стали взбираться по лестнице. Рейчел подождала дядю, которому смертельно не хотелось уходить от стеклянного круга.

– Может, это к лучшему, – попыталась она утешить его. – Может, нам и не стоит лезть в то, чего мы не совсем понимаем. Вдруг мы сделаем какую-нибудь ужасную ошибку? – Рейчел кивнула головой в сторону огромной библиотеки древних знаний. – Если мы будем слишком нетерпеливы, то можем потерять все это.

Вигор кивнул, обнял племянницу за плечи, и они стали взбираться вверх. И все же он нет-нет да оглядывался назад.

Они преодолели уже четыре яруса, когда сверху прогремел усиленный громкоговорителем голос:

– TOUT LE MONDE EN LA BAS LÀ! SORTEZ AVEC VOS MAINS SUR LA ТÈТЕ!

Все замерли на месте.

Рейчел перевела:

– Они требуют, чтобы мы выходили с поднятыми руками.

Раздался другой голос:

– КОММАНДЕР! ОНИ ОТОБРАЛИ У МЕНЯ РАЦИЮ, НО ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ФРАНЦУЗСКАЯ ПОЛИЦИЯ. Я ВИДЕЛА ДОКУМЕНТЫ НАЧАЛЬНИКА ПАТРУЛЯ.

Голос принадлежал Кэт.

– Должно быть, прибыло подкрепление, которое обещал нам кардинал Спера, – предположил Монк.

– А может, кто-то увидел свет в окнах или взломанную дверь и позвонил в полицию, – выдвинула свою версию Рейчел.

– SORTEZ TOUT DE SUITE! C’EST VOTRE DERNIER AVERTISSEMENT![56]

– He очень-то любезно, – заметил Монк.

– А чего ты ожидал после того, как они там, наверху, споткнулись о два хладных трупа? – хмыкнула Сейхан.

– Давайте подниматься, – принял решение Грей. – Нужно ввести их в курс дела, чтобы они были готовы к прибытию Рауля и его дружков.

Не желая напугать полицейских, Грей приказал товарищам убрать оружие. Все повиновались и, преодолев оставшуюся часть пути, выбрались наверх, заложив руки за голову.

Пустая прежде кухня была заполнена людьми в полицейской форме. Рейчел заметила Кэт. Американка стояла у дальней стены, также заложив руки за голову. Французские полицейские, по-видимому, не собирались рисковать: все их оружие было направлено на Грея и его команду.

Грей попытался было заговорить на своем скверном французском, но ему не позволили этого сделать. Их разделили и выстроили вдоль стены. Начальник патруля посветил фонарем в отверстие и брезгливо скривился.

Оживление возле двери знаменовало собой появление какой-то новой и, судя по всему, облеченной большой властью персоны. Рейчел увидела, как в кухню входит старинный друг их семьи. Непонятно было, как он здесь оказался, но ей сразу стало легче, словно с ее плеч свалился тяжелый камень. Может быть, генерала вызвал кардинал Спера?

Ее дядя при виде вошедшего тоже просиял.

– Генерал Ренде! – воскликнул он. – Слава Всевышнему!

Это был начальник Рейчел, глава Управления корпуса карабинеров, в котором она служила. Он выглядел, как всегда, впечатляюще, даже несмотря на то, что был в гражданской одежде.

Вигор попытался сделать шаг вперед, но его бесцеремонно вернули на место.

– Прикажи этим жандармам выслушать нас, пока еще не поздно, – проговорил Вигор.

Генерал Ренде посмотрел на него со странным выражением, в котором сквозили надменность и презрение.

– Уже слишком поздно, – ответил он.

Позади генерала выросла исполинская фигура Рауля.

17

ЗОЛОТОЙ КЛЮЧ

27 июля, 7 часов 00 минут

Авиньон, Франция

Грею пластиковыми путами связали руки за спиной. В его груди клокотала ярость. Наемники, переодетые в форму французской полиции, продолжали держать под прицелом его товарищей. Мундир французского ажана натянул на себя даже подонок Рауль. Где только он раздобыл такой размер?

Гигант остановился напротив Грея.

– Тебя чертовски сложно убить, но на этот раз игре конец. И не рассчитывай на то, что кардинал пришлет за вами команду спасателей. Видишь ли, в аэропорту он случайно повстречался со своим старым другом. – Рауль кивнул в сторону генерала Ренде. – И похоже, наш предводитель решил, что бедняга кардинал ордену больше не понадобится.

Сердце Грея сжалось, а Рауль хищно ухмыльнулся.

В их сторону направлялся генерал Ренде в дорогом черном костюме и галстуке, в блестящих итальянских туфлях. Он беседовал о чем-то с мужчиной в белом церковном воротнике. По всей видимости, это был Альберто Менарди, предатель и резидент ордена в Ватикане. В одной руке он держал книгу, в другой – объемистую сумку.

Поравнявшись с ними, генерал остановился и властным тоном бросил Раулю:

– Хватит болтать!

– Есть, император.

Рауль сделал шаг назад.

– У нас нет времени злорадствовать. Отведите их вниз, – Ренде указал на отверстие в полу, – и выясните, что им удалось узнать. А потом убейте. – Он обвел пленников ледяным взглядом синих глаз. – Я не буду потчевать вас лживыми обещаниями и сулить вам жизнь. Вы все умрете, но в вашей воле выбрать, какой будет смерть – быстрой или медленной и мучительной. Так что покойтесь с миром и умрите так, как вам больше нравится.

– Как ты мог… – заговорил стоявший у стены Вигор.

Ренде приблизился к монсиньору.

– Не бойся, мой старый друг. Твоя племянница останется жить, это я обещаю. Выполняя свои служебные обязанности, вы оба хорошо послужили ордену, информируя нас обо всех археологических и художественных сокровищах. Вы служили ордену на протяжении многих лет.

Лицо Вигора окаменело. Он только сейчас понял, как ловко его использовали, как бессовестно им манипулировали на протяжении всей его жизни.

– Твоя роль подошла к концу, – продолжал Ренде, – но в жилах твоей племянницы течет королевская кровь, и ей будет оказана честь подарить жизнь новым королям.

– Спарившись с этим болваном? – огрызнулась Рейчел.

– Дело не в мужчине и женщине. Главным всегда были кровь и будущее, – сказал Рауль. – Чистота нашего рода важна не менее, чем сокровища, которые мы ищем.

Грей посмотрел на Рейчел, а затем перевел взгляд на ее дядю, руки которого также были связаны за спиной. Лицо женщины было бледным, но глаза ее сверкали от ярости. Рауль схватил ее за локоть, и она плюнула ему в лицо.

Великан наотмашь ударил ее по губам. Рейчел ударилась головой о стену и до крови прикусила губу.

Грей рванулся вперед, но в его грудь уперлись два винтовочных ствола, заставив вернуться на прежнее место.

Склонившись над Рейчел, Рауль прошипел:

– Мне нравится, когда в моей кровати оказываются такие горячие штучки! – Он дернул ее на себя. – И больше я уже не спущу с тебя глаз.

– Делайте то, ради чего мы сюда пришли, – приказал Ренде, равнодушный к происходящему на его глазах. – А потом примемся за погрузку, пока не закончилась гроза. Грузовики прибудут через пятнадцать минут.

Грей понял, для чего им понадобилась форма. Этот маскарад позволит мерзавцам выгрести из-под земли значительную часть хранящихся там сокровищ. От его внимания не ускользнула и тележка, доверху заполненная серебристыми зажигательными бомбами, которую вкатили в комнату уже после того, как всех их связали. Все, что ордену не удастся забрать с собой, будет уничтожено.

К Раулю подошел Альберто.

– Принесите топоры, электродрели и кислоту, – приказал Рауль своим людям.

Грей прекрасно понимал, что эти инструменты нужны вовсе не для проведения строительных работ. Это был набор опытного садиста.

Разделенные боевиками, подталкиваемые в спины дулами автоматических винтовок, Грей и его товарищи были препровождены обратно в туннель. Оказавшись внутри подземного храма, даже головорезы Рауля, которые до того хамили и сыпали скабрезными шуточками, умолкли и смотрели во все стороны расширенными от удивления глазами.

Спустившись по лестнице, Рауль поглядел на сокровища и задумчиво сказал:

– Нам понадобится больше грузовиков, чем мы рассчитывали.

Альберто шел, как слепой.

– Невероятно! – бормотал он. – Просто невероятно! А ведь в «Аркадии» говорится, что это всего лишь малая толика того, что лежит у порога главного хранилища сокровищ!

Несмотря на опасное положение, Вигор не утерпел и спросил:

– У вас что, есть завещание Жака де Моле?

Альберто похлопал по книге, прижатой к груди:

– Копия семнадцатого века. Последняя, о которой известно.

Грей посмотрел на Вигора вопросительным взглядом.

– Жак де Моле был последним великим магистром ордена тамплиеров, – объяснил монсиньор. – За то, что он отказался указать место, где хранились сокровища ордена, в марте тысяча триста четырнадцатого года инквизиция сфальсифицировала обвинения в ереси, подвергла его жестоким пыткам, а затем сожгла на костре вместе с другими высшими сановниками ордена. Однако ходили слухи о некоем тексте тамплиеров, последнем трактате, написанном де Моле перед тем, как он был схвачен.

– «Аркадия», – добавил Альберто. – Эта книга находится в руках ордена дракона уже на протяжении многих веков. Там содержится упоминание об этих сокровищах. Не золото, не самоцветы. Гораздо более ценное сокровище – то, что вручит нашедшему его ключи от мира.

– Утраченные секреты волхвов, – сказал Вигор.

Альберто сверкнул глазами.

– Да, и они – здесь!

Они спустились по ступеням и оказались у кромки стеклянного пола, от которого их теперь отделял только гранитный парапет. Боевики ордена взобрались на него и выстроились по всей окружности. Грея и остальных пленников заставили встать на колени. Альберто внимательно рассматривал стеклянный пол и лабиринт.

– Последняя загадка, – пробормотал он.

Рауль стоял рядом с Рейчел на ступенях около последнего яруса амфитеатра. Посмотрев на группу пленников, он проговорил:

– Думаю, мы начнем с женщин. Только вот с которой из них?

Нагнувшись вбок, он схватил Рейчел за волосы и грубо поцеловал ее в губы. Рейчел попыталась вырваться, но, конечно же, у нее ничего не получилось.

В груди Грея, словно лава в жерле вулкана, закипела ненависть. По-прежнему стоя на коленях, он ударил носком ботинка о камень и почувствовал, как из подошвы выскочило лезвие – то самое, которое помогло ему освободиться в замке Соважей. Чуть подавшись назад, он поднес связанные руки к ногам и с легкостью перерезал путы острым клинком. Теперь его руки были свободны, но Грей, не желая выдавать себя раньше времени, по-прежнему держал их за спиной.

Рауль наконец отпустил волосы Рейчел и выпрямился. Рейчел ухитрилась укусить гиганта, и из его нижней губы текла кровь. Он сильно толкнул ее в грудь. Потеряв равновесие, она с такой силой упала назад, что у нее лязгнули зубы.

– Сидеть! – рявкнул он, словно отдавая приказание собаке.

Дуло винтовки, уткнувшееся в висок Рейчел, подкрепило этот приказ.

Рауль снова повернулся к группе пленников.

– С ней я повеселюсь позже, так что нам для начала понадобится другая женщина. – Он подошел к Сейхан, посмотрел на нее, но затем мотнул головой: – Нет, тебе это, наоборот, понравится.

Затем он обернулся к Кэт, подал знак своим прислужникам, и они вытащили ее вперед. Рауль наклонился и взял в руки топор и электродрель.

Сначала он посмотрел на дрель, потом – на топор, словно оказавшись перед нелегким выбором.

– Нет, – сказал он, – с топором мы уже поиграли.

Положив топор на пол, он поднял дрель над головой и нажал на кнопку «пуск». Инструмент зажужжал, словно изголодавшись по чужой боли.

– Начнем, пожалуй, с глаза, – сказал Рауль.

Один из боевиков ухватил Кэт за волосы и задрал ее голову кверху. Она пыталась сопротивляться, но другой верзила ударил ее ногой в живот, заставив скорчиться от невыносимой боли. Грей увидел, как по щеке Кэт скатилась слеза, и понял: причиной тому был не страх, а злость.

Рауль поднес сверло к ее лицу.

– Постой! – крикнул Грей. – Не надо делать этого! Я расскажу вам все, что знаю.

– Нет! – крикнула Кэт и тут же получила удар в лицо от одного из державших ее боевиков.

Грей понимал ее чувства. Если орден дракона получит «ключи от мира», это будет означать наступление Армагеддона. Их собственные жизни, их кровь не стоили такой цены.

– Я расскажу вам все, – повторил Грей.

Рауль выпрямился.

Грей молился, чтобы великан подошел к нему поближе, но тот не двигался.

– Я, по-моему, еще не задал ни одного вопроса, – сказал он и снова склонился над Кэт. – Это пока только лишь демонстрация. Когда настанет время задавать вопросы, я буду гораздо серьезнее.

Дрель снова зажужжала, громко и угрожающе.

Грей больше не мог ждать, сидя рядом с остальными обреченными на смерть пленниками этого маньяка. Лучше умереть в схватке! Ударив в пах стоявшего рядом с ним охранника, он выхватил у него винтовку, направил ее на Рауля и нажал на курок.

Клик…

Выстрела не последовало.

7 часов 22 минуты

Рейчел видела, как боевик, находившийся позади Грея, повалил его на пол ударом приклада в затылок.

Рауль захохотал и снова включил электродрель.

– Снимите с него ботинки! – приказал он и подошел к Грею, которому уже выкрутили руки за спину. – Думаешь, я не поинтересовался записями камер наблюдения после того, как вы улизнули из замка? Когда двое людей, которых я послал к замку, не вернулись, я отправил туда вторую группу, приказав разведать обстановку. Во дворе оказались только дохлые собаки, но мои бойцы все выяснили и доложили мне.

Подчиненные Рауля развязали шнурки на ботинках Грея и стащили их с его ног.

– Именно поэтому я решил оставить тебе маленькую надежду, – продолжал Рауль. – Это очень полезно – знать секреты врага. Сводит сюрпризы к минимуму. Я был уверен в том, что рано или поздно ты схватишься за винтовку, но полагал, что ты окажешься покрепче. А ты ждал до тех пор, пока дело не дошло до крови. Слабак! – Рауль поднял дрель. – Итак, на чем мы остановились?

Рейчел наблюдала за тем, как Грею снова связывают руки за спиной. Лицо его осунулось, на нем застыло выражение безысходности, и это напугало Рейчел даже больше, чем угроза пытки.

– Не надо никого пытать, – проговорил Грей, с трудом поднимаясь на ноги. – Мы знаем, как открыть врата. Если ты причинишь вред хотя бы одному из нас, то не узнаешь ничего. Клянусь!

Рауль пристально посмотрел на Грея.

– Объясни подробнее, и я обдумаю твое предложение.

Грей виновато взглянул на своих товарищей.

– Свет, – сказал он. – Ключом является свет.

Кэт мучительно застонала, Вигор уронил голову на грудь.

– Он говорит правду, – послышался голос, и на гранитный бордюр взобрался Альберто. – Зеркала на стене предназначены для того, чтобы отражать свет, и каждое из них установлено под определенным углом.

– Они предназначены для отражения луча сконцентрированного света. Лазерного луча.

Грей пересказал все, что услышал незадолго до этого от Вигора.

По мере того как он говорил, Альберто кивал головой и поддакивал:

– Да… да… Верно, так и должно быть!

– Ну что ж, поглядим, – заявил Рауль. – А если выяснится, что он врет, начнем шинковать его друзей.

Грей повернулся к Рейчел и остальным:

– Рано или поздно они все равно узнали бы. Тем более что золотой ключ – у них.

– Спустите пленников вниз! – рявкнул Рауль, обращаясь к своим людям. – Поставьте их вдоль бордюра. А остальные… – Он посмотрел на цепочку боевиков, стоявших по периметру бордюра. – Не спускайте с них глаз. Если кто-то шевельнется – стреляйте!

Пленников согнали вниз, разделили и заставили выстроиться вдоль бордюра, окаймлявшего круглую арену со стеклянным полом. Рейчел оказалась всего в нескольких шагах от Грея. Ей хотелось дотянуться до него, взять его руку в свою, но он был полностью поглощен своими мыслями и переживаниями. Она не осмелилась протянуть руку.

Бандиты Рауля залегли на нижнем ярусе, направив винтовки на пленников.

Глядя на стеклянный пол, Грей тихо пробормотал:

– Лабиринт Минотавра.

Его слова достигли только ушей Рейчел. Она непонимающе сдвинула брови. Грей многозначительно посмотрел на нее, а затем перевел взгляд на стеклянный пол. Что он хотел ей сказать?

Лабиринт Минотавра.

Грей использовал одно из многих названий этого лабиринта. Мифического лабиринта, в котором обитал быкоподобный Минотавр – смертоносное чудовище, жившее в смертоносном лабиринте.

Смертоносном…

Рейчел вспомнила ловушку, в которую угодили люди Рауля в подводной пещере, где находилась могила Александра Македонского. Смертоносный туннель. Чтобы разгадать эту загадку, требовались не только технические познания, но также знание истории своей страны, ее мифологии. Грей пытался предупредить ее. Они сумели разгадать лишь технологическую часть загадки, но не всю ее.

Внезапно Рейчел поняла, на что надеялся Грей. Он рассказал Раулю достаточно, чтобы это могло убить подонка.

Рауль взял лазерный прицел и подошел к магнетитовой колонне в центре круга, но в последний момент передумал. Он протянул прицел Грею.

– Давай-ка ты, – сказал он, видимо заподозрив подвох. – Поглядим, как это у тебя получится.

Грея оттащили от стены – и от Рейчел – и развязали руки. Но освобождения это не принесло. На него были направлены стволы дюжины винтовок.

Рауль сунул лазерный прицел в руку Грея.

– Валяй! – приказал он. – Сделай все, как рассказывал!

Грей посмотрел на Рейчел, в одних носках ступил на стеклянный пол и пошел вперед. У него не было выбора. Ему пришлось войти в Лабиринт Минотавра.

7 часов 32 минуты

Генерал Ренде посмотрел на часы. За стенами дворца все еще рокотали раскаты грома. То, к чему он стремился многие годы, вот-вот должно было свершиться. Даже если им не удастся открыть нижнее, самое главное хранилище сокровищ, находящееся в подземном храме, остального хватит с избытком. Они вывезут столько, сколько сумеют, а остальное будет уничтожено.

Его взрывник уже колдовал над зажигательными бомбами. Оставалось лишь дождаться прибытия грузовиков.

Он заказал конвой из трех большегрузных контейнеровозов «пежо». Они будут выполнять челночные рейсы между папским дворцом и огромным складом, расположенным в предместьях Авиньона, сгружая заполненные контейнеры и возвращаясь за новым грузом. Туда – сюда, туда – сюда, покуда позволит время.

Генерал посмотрел на часы и недовольно нахмурился. Грузовики запаздывали. Пять минут назад ему позвонил водитель головной машины и сообщил, что на дорогах творится черт-те что. Хотя рассвет только занялся, повсюду пробки, то и дело грохочет гром и вновь начинается дождь.

Пусть непогода стала причиной задержки, но она же сослужила и хорошую службу, став для них надежным прикрытием. Разверзшись, хляби небесные разогнали зевак и позволили людям генерала Ренде без помех выполнить возложенную на них миссию. Не помешали делу и щедрые взятки. Подкупленные сторожа были готовы снести голову каждому любопытному, который рискнул бы сунуть нос внутрь папского дворца. В подобных случаях орден дракона не скупился.

По расчетам Ренде, в их распоряжении имелось примерно полдня.

Послышался зуммер рации, и Ренде ответил на вызов.

– Первый грузовик поднимается на холм, – доложил голос.

В отдалении пророкотал раскат грома.

Ну что ж, поехали!

7 часов 33 минуты

С лазерным прицелом в руке Грей подошел к невысокой магнетитовой колонне. Над его головой перекрещивались две арки, сделанные из того же самого минерала. Грей всем телом ощутил дремавшую здесь немыслимую энергию.

– Скорее! – поторопил его Рауль, стоявший у бордюра.

Подойдя к пьедесталу, Грей положил прицел на его верхушку, уравновесил его и направил на «двенадцатичасовую» панель золотого стекла. Затем он замер и сделал глубокий вдох. Он пытался предупредить Рейчел о том, чтобы она была готова ко всему. После того как эта штука будет включена, они все окажутся в опасности.

– Включай прицел! – пролаял Рауль. – Пошевеливайся, или мы займемся стрельбой по тарелочкам. Точнее, по чашечкам! По коленным чашечкам твоих дружков!

Грей протянул руку к выключателю прицела и повернул его. Тонкий, как нить, красный луч ударил в стеклянную панель.

Грей вспомнил батареи у могилы Александра Великого. После того как они были приведены в действие, понадобилось некоторое время для накопления достаточного электрического заряда, и только потом начался «фейерверк». У Грея не было ни малейшего желания оказаться в эпицентре событий.

Он повернулся и быстрым шагом направился к кромке арены. Он не бежал, понимая, что, сделав даже одно неосторожное движение, может получить пулю в спину.

Рауль и Альберто стояли у подножия лестницы.

Взгляды всех были устремлены на тонкую красную нить, связавшую лазерный прицел и пластину из золотого стекла.

– Ничего не происходит! – прорычал Рауль.

Вигор, находившийся по другую сторону, проговорил:

– Чтобы активировать пластину, необходим определенный объем энергии, а значит, должно пройти несколько секунд.

Рауль поднял пистолет:

– А если этого не произойдет…

Но это произошло.

Послышался низкий звук, и новый лазерный луч, отразившись от «двенадцатичасовой» пластины, ударил в пластину, находящуюся на «пять часов».

Никто не проронил ни слова.

Из «пятичасовой» пластины вылетел еще один луч и ударил в «десятичасовую». Дальше промежутков во времени уже не было. Луч мгновенно перескакивал от зеркала к зеркалу.

Грей в изумлении смотрел на огромную огненную звезду, образовавшуюся перед ними примерно на уровне пояса от земли. Как и все остальные, он стоял неподвижно. Всем было понятно, что сейчас лучше не двигаться.

Не составлял загадки и символический смысл узора. Вифлеемская звезда. Свет, указавший путь волхвам.

Низкий гул, идущий отовсюду, стал громче. Грей слегка отвернул голову и краем глаза следил за происходящим.

Затем он вдруг почувствовал это. Отправной пункт некоего, пока неведомого, но могучего, неуправляемого и опасного процесса. У Грея заложило уши, а самого его непонятная сила прижала к стене. Поле Мейснера…

Ярко-красная звезда, сплетенная из лазерных лучей, стала медленно подниматься вверх, пока не соприкоснулась с перекрестьем магнетитовых арок под потолком. Между арками с треском пролетел электрический разряд.

Грей почувствовал, как металлические пуговицы на его рубашке потянулись вперед. Магнитный эффект арок усилился десятикратно.

Энергию звезды отталкивало от себя какое-то новое поле, придавливая ее обратно, вниз, выбивая из стеклянного пола громкий, неслыханный никогда и никем ранее перезвон, словно какой-то великан, обезумев, принялся бить в гигантский колокол.

Магнетитовая колонна, будто ракета после запуска, взлетела вверх, ударилась в перекрестье арок и прилипла к нему. Два могучих электромагнита намертво сомкнулись.

Сразу же после этого поле исчезло. Звук умолк, и у Грея перестало давить на уши. Кровавая звезда начала меркнуть. Мигая от растерянности, Грей наблюдал за тем, как она тускнела, пока не угасла вовсе.

Вверху продолжала висеть магнетитовая колонна, прилепившаяся к перекрестью двух арок. Только теперь этот каменный палец указывал вниз. Взгляд Грей проследовал в этом направлении.

Посередине пола – на месте, где раньше стояла колонна, – образовался идеальной формы круг из чистого золота. А прямо по центру его находилась замочная скважина. Скважина для золотого ключа.

– Вот она! – прошептал Альберто.

Он выронил книгу, схватил свою сумку и вытащил из нее золотой ключ.

Грей перехватил жесткий взгляд Вигора. Тот обвинял его в том, что Грей отдал преступникам «ключи от мира».

Альберто, видимо, заметил эту дуэль взглядов. Одержимый восторгом, он выступил вперед и шагнул на стеклянный пол.

Из поверхности пола вырвались ослепительные электрические разряды, пронизали тело бывшего архивариуса, оторвали его от пола и швырнули высоко вверх. Он дико кричал и извивался, а языки голубого огня пожирали его тело, не оставляя надежды на спасение. Его кожа почернела, одежда и волосы вспыхнули, как сухая солома.

Рауль в ужасе метнулся назад и, потеряв равновесие, упал на задницу.

Грей повернулся к Рейчел:

– Будь готова бежать!

Возможно, это был их единственный шанс на спасение. Но Рейчел не слышала его. Как и остальные, она была парализована ужасным зрелищем.

Крик Альберто оборвался, и, словно поняв, что его жертва простилась с жизнью, стеклянный пол выбросил последний язык молнии, вышвырнувший обугленный труп за пределы стеклянного круга.

Никто не пошевелился. В воздухе плавало зловоние горелой плоти.

Все смотрели на смертоносный лабиринт.

Минотавр пришел.

7 часов 35 минут

Генерал Ренде поднялся по ступеням и вернулся в кухню. После того как внизу взорвалась ослепительным сиянием какая-то непонятная звезда, его позвал по рации один из боевиков. И теперь Ренде хотел посмотреть, что там произошло. Но с безопасного расстояния.

А потом свет погас.

Разочарованный, он повернулся, чтобы уйти, и тут раздался жуткий вопль, как будто кого-то пытали. От этих завываний волосы на шее генерала встали дыбом. Он кинулся к отверстию в полу, но его окликнул вбежавший в кухню боевик в форме французского ажана.

– Первый грузовик прибыл! – торопливо доложил он.

Ренде замешкался и, подумав несколько секунд, раздумал лезть в подземелье. В конце концов, у него были дела поважнее.

– Соберите всех, кто не стоит на постах, – приказал он. – Пора приниматься за погрузку.

7 часов 36 минут

Рейчел поняла: они оказались в большой беде.

Рауль с рычанием поднялся на ноги и качнулся в сторону Грея.

– Ты знал это!

Грей сделал шаг назад, прижавшись спиной к стене.

– Откуда мне было знать, что его поджарит! – возразил он.

Рауль поднял пистолет.

– Пора преподать урок, – угрожающе проговорил он.

Но дуло пистолета было направлено не на Грея.

– Нет! – крикнула Рейчел.

Прогрохотал выстрел. Вигор схватился за живот и вскрикнул от боли. У него подогнулись ноги, и он начал падать на пол.

Сейхан черной кошкой скользнула к нему и подхватила, не позволив ногам Вигора соприкоснуться со стеклом.

Но Рауль еще не закончил с ними. Ствол его пистолета качнулся и теперь был направлен на Кэт, стоявшую всего в трех метрах от него. Черный зрачок дула смотрел прямо ей в глаза.

– Не надо! – выкрикнул Грей. – Я не представлял, что такое произойдет, но я понял, какую ошибку сделал Альберто.

Рауль развернулся в сторону Грея. Его трясло от ярости. Но Рейчел знала: его эмоции вызваны вовсе не этой неожиданной и страшной смертью Альберто, а тем, что произошедшее до смерти напугало Рауля. Он не любил, когда его пугали.

– Ну? – прорычал Рауль.

Грей указал на лабиринт:

– К замочной скважине нельзя подойти просто так. Нужно следовать по дорожке, ведущей к центру лабиринта.

Глаза Рауля сузились. Ярость в них немного поугасла. На смену страху пришло понимание.

– Звучит логично, – пробормотал он.

Подойдя к трупу Альберто, он нагнулся и стал разгибать обугленные пальцы, продолжавшие сжимать золотой ключ. Вытащив из изуродованной ладони ключ, он сдул с него остатки обгоревшей плоти, а затем взмахом руки подозвал одного из своих людей, протянул ему ключ и приказал:

– Возьми и иди туда!

Молодой боевик задрожал, как овца, к горлу которой поднесли нож. Рауль приставил ствол пистолета к его лбу.

– Либо иди, либо сдохни прямо здесь! Выбирай сам!

Парень протянул трясущуюся руку и взял ключ.

– Пошевеливайся! – поторопил его Рауль. – Нас время поджимает.

Боевик приблизился ко входу в лабиринт. Словно купальщик, пробующий воду, он боязливо прикоснулся к ней ногой и тут же отдернул ее. Ничего не произошло. Немного успокоившись, но все еще настороже, он поставил ногу на дорожку. И снова – ничего.

Сжав зубы, парень встал на дорожку обеими ногами.

– Не наступай на платиновые края! – крикнул ему Грей.

Солдат кивнул, послав в сторону Грея благодарный взгляд, и сделал еще один шаг.

Внезапно сразу из двух стеклянных панелей вырвались лучи малинового света. Снова возникла темно-красная лазерная звезда. Возникла и тут же угасла.

Ноги молодого бойца подогнулись, и он стал заваливаться на спину. Когда его тело ударилось об пол, оно развалилось пополам, разрезанное лазером ровно посередине. Из верхней половины туловища вывалился сизый клубок перепутанных кишок.

Рауль отскочил назад, снова вскинув пистолет. Его глаза опять налились ненавистью.

– Еще какие-нибудь светлые мысли имеются? – прошипел он.

Грея словно парализовало.

– Я… я не знаю, – пробормотал он.

– Может, дело во времени? – предположил Монк. – Может, нужно двигаться не останавливаясь, как в фильме «Скорость»?

Грей посмотрел на своего товарища. Довод Монка явно не убедил его.

– Мне надоело терять людей, – проговорил Рауль, вновь закипая. – И я не собираюсь ждать, пока вы тут соберете воедино все куски головоломки. Так что поступим иначе: ты сам покажешь нам, как это делается.

И он сделал Грею знак, веля войти в лабиринт.

Грей не шевелился, по-видимому пытаясь найти какой-то ответ.

– Я сейчас начну отстреливать твоих друзей, – пригрозил Рауль, вновь направив пистолет на Кэт. – Это, по крайней мере, помогает мне снять стресс.

Грей наконец сдвинулся с места и переступил через разрезанное надвое тело.

– Не забудь про ключ, – издевательским тоном напомнил ему Рауль.

Грей наклонился за ключом.

И тут к Рейчел пришло озарение. Ну конечно!

Грей выпрямился и пошел к начальной точке дорожки, ведущей к центру лабиринта. Он уже был готов перейти на рысь и бежать без остановки, полагаясь на совет Монка, но в этот момент послышался возглас Рейчел:

– Нет!

Ей была отвратительна сама мысль о том, что она невольно помогает Раулю. Она была готова умереть ради того, чтобы орден дракона никогда не добрался до хранящихся здесь «ключей от мира». Но она не хотела видеть, как Грей погибнет, сожженный электрическим огнем или разрезанный надвое.

Она вспомнила, как Грей прошептал ей о Минотавре. Он не собирался сдаваться. Пока они живы, жива и надежда. Рейчел верила ему и, что еще важнее, верила в него.

Грей повернулся к ней, и в его взгляде она прочла такую же веру, какую испытывала сама. Веру в нее.

– В чем дело? – рявкнул Рауль.

– Дело не в скорости, – вздрогнув, заговорила Рейчел. – Время действительно имело большое значение для древних алхимиков. Не зря они оставляли подсказки в виде песочных часов и зеркального отражения циферблата. Но они не стали бы использовать время для того, чтобы убивать.

– Тогда что? – спросил Грей, устремив на нее тяжелый взгляд.

Но эта тяжесть была для нее не в тягость. Она торопливо заговорила:

– Все эти лабиринты в соборах… Каждый из них олицетворяет собой некое путешествие. Путь из этого мира в потусторонний. Путь, в конце которого находится Высший Свет, духовное прозрение. Но, – она указала на разрезанное пополам тело, – для того чтобы добраться до этого места, пилигримы ползли. Они передвигались на четвереньках.

Грей понимающе кивнул:

– Таким образом мы будем находиться ниже уровня этих зеркал.

Из горла Вигора, привалившегося к стене в нескольких метрах от них, вырвался стон. Между пальцев руки, прижатой к ране, струилась кровь. Рядом с ним сидела Сейхан. Рейчел знала: причиной его крика была не боль от ранения. Она сумела прочитать ответ в его глазах. Ее дядя уже разгадал последнюю загадку, но не хотел выдавать секрет врагам. И сейчас, слыша, как Рейчел делает это, он мучился, полагая, что она предает будущее, ставит под угрозу весь мир.

Рейчел поймала взгляд Грея. Она сделала свой выбор и не чувствовала разочарования. Слова ее звучали настолько убедительно, что им поверил даже Рауль. Махнув рукой Грею, он приказал отдать ему золотой ключ, добавив:

– Эту штучку я буду держать при себе. Но ты пойдешь первым.

Понимая, что негодяй не поверил до конца в теорию Рейчел, Грей передал ему ключ.

– Кстати, – проговорил великан, направляя пистолет на Рейчел, – коли это твоя идея, почему бы тебе не пойти тоже? Это будет гарантией того, что твой дружок станет играть по моим правилам.

Рейчел шагнула вперед. Путы на ее руках разрезали, и от сильного толчка в спину она упала на колени рядом с Греем. Он ободряюще кивнул ей, словно говоря: «Крепись! Все будет хорошо!»

Рейчел не видела повода для оптимизма, но все же ответила Грею кивком.

– Пошевеливайтесь, – прикрикнул на них Рауль.

Первым двинулся Грей. Он пополз по лабиринту, следуя дорожкой, ведущей к его центру. В душе его не было колебаний – он помнил догадку, выдвинутую Рейчел, и не сомневался в том, что она верна.

После того как он преодолел около двух метров, Рауль повернулся к Рейчел:

– А теперь – ты!

Рейчел последовала за Греем. Ее ладони ощущали легкую вибрацию. Стеклянный пол не проявлял никаких признаков активности, хотя его поверхность была теплой. Рейчел ощущала тихое низкое гудение. Оно не было ни механическим, ни электрическим, а скорее напоминало шум находящейся на некотором отдалении человеческой толпы. А может быть, это гудело у нее в ушах от огромного внутреннего напряжения. Позади нее раздался голос Рауля:

– Если кто-то из пленников хотя бы пошевелится, пристрелите как собаку. И за этими двоими приглядывайте! – добавил он, указав на ползущих по лабиринту Рейчел и Грея. – Стреляйте по первому моему знаку.

Итак, если их не убьет лабиринт, это сделает Рауль.

Рейчел продолжала ползти. У нее осталась только одна надежда: на Грея.

7 часов 49 минут

Генерал Ренде положил ладонь на плечо своего взрывотехника и спросил:

– Взрыватели установлены?

– На всех шестнадцати зарядах, – ответил тот. – Остается только трижды нажать на кнопку пульта дистанционного управления. Заряды подсоединены друг к другу цепочкой и сработают через десять минут.

– Отлично.

Генерал повернулся к выстроившимся шеренгой шестнадцати членам ордена. В холле, готовые к погрузке, дожидались тачки и пятеро ручных носилок. Настало время опустошить сокровищницу.

– Принимайтесь за дело, – приказал генерал. – Времени – в обрез!

7 часов 50 минут

Грей преодолел уже три четверти пути. У него болели колени. Болели так сильно, что это превратилось в настоящую пытку. Гладкое стекло пола казалось ему шершавым бетоном, но он не осмеливался остановиться и передохнуть. Пока он не достигнет центра – никаких передышек!

Сделав очередной поворот, Грей оказался рядом с Рейчел и Раулем, ползущими по смежной дорожке. Он подумал о том, что может одним ударом ноги сбросить Рауля с дорожки, после чего стеклянный пол тут же разделается с ним, но, видимо, та же самая мысль пришла в голову великану, поскольку тот поднял пистолет и нацелил его в лицо Грея.

Впрочем, в этом не было необходимости. Грей прекрасно понимал: стоит ему заступить за пределы, очерченные платиновыми дорожками, как лабиринт убьет его – даже быстрее, чем Рауль. А если стеклянный пол придет в действие, погибнет и Рейчел. Этого Грей допустить не мог.

Не оставалось ничего другого, как ползти дальше. Повернув голову влево, он встретился взглядом с Рейчел, но ни один из них не произнес ни слова. Между ними возникла незримая нить, сплетенная из страха и веры друг в друга. От тревоги за Рейчел у Грея сдавило сердце. Ему хотелось приободрить, успокоить ее, но останавливаться он не мог. Иначе – смерть. Поэтому он упрямо полз дальше – поворот за поворотом.

В голове у него нарастало гудение, уставшие руки и ноги дрожали. До его слуха донесся какой-то шум – это бойцы ордена дракона принялись выносить из подземного храма находившиеся в нем бесценные раритеты. Мысленно отмахнувшись от этой помехи, Грей продолжал свой путь.

Грей сделал еще один поворот. Перед ним лежал прямой отрезок – последний, ведущий к центральной розетке в самой сердцевине лабиринта. Радуясь тому, что наконец-то он оказался у цели, Грей пополз быстрее. Колени у него горели, словно в огне. Сделав последний рывок, он перевернулся и упал на спину.

Едва слышное глухое гудение стало громче. Грей сел. От этого звука волосы на его голове зашевелились. «Что за чертовщина?» – подумал он.

К нему подползла Рейчел. Не поднимаясь, Грей протянул ей руку и помог вползти в центр лабиринта. Она упала в его объятия.

– Грей, что нам теперь…

Он приложил палец к ее губам. У него все еще оставалась одна – последняя и очень призрачная – надежда.

Тут возле них появился Рауль. Он широко ухмыльнулся.

– Орден дракона выражает вам благодарность за верную службу. А теперь… – гигант направил на них ствол пистолета, – вставайте.

– Что? – спросил Грей.

– У тебя уши заложило? Вставайте! Оба!

Выбора не было. Грей попытался высвободиться из объятий Рейчел, но она вцепилась в него намертво.

– Отпусти меня, – прошептал он. – Пусть я буду первым.

– Нет, тогда уж вместе, – ответила Рейчел.

Встретившись с ней взглядом, Грей увидел в ее глазах стальную решимость и понял, что ему не удастся настоять на своем.

– Доверься мне, – сказала она.

Грей сделал глубокий выдох, и они вместе с Рейчел поднялись на ноги. Он ожидал, что их тут же перережет пополам, но ничего подобного не произошло.

– Мы находимся в центре звезды. Здесь безопасная зона, – проговорила Рейчел. – Она недоступна для луча лазера.

Грей обнял ее за талию, и ему показалось, что его рука всегда находилась здесь.

– Стоять на месте, или пристрелю! – прорычал Рауль. Он тоже встал с пола, размял ноги и сунул руку в карман. – А теперь поглядим на то, что вы нам подарили.

Вытащив из кармана золотой ключ, он наклонился и сунул его в замочную скважину, находившуюся в центре розетки.

– В самый раз! – удовлетворенно проворчал он.

Грей обнял Рейчел покрепче. Он знал, что сейчас произойдет нечто ужасное, и со страхом ожидал этого. Грей был уверен только в одном. Наклонившись к Рейчел, он прошептал ей на ухо секрет, который не доверял никому с тех пор, как уехал из Александрии:

– Ключ не настоящий.

7 часов 54 минуты

Генерал Ренде вышел во двор, чтобы следить за тем, как его люди загружают сокровища в первый грузовик. Всё они забрать, конечно, не могли, поэтому трофеи приходилось сортировать, отбирая самые ценные произведения искусства и древние тексты. Генерал стоял возле лестницы с блокнотом, занося в него отобранные трофеи, а мимо него сновали нагруженные, словно верблюды, боевики ордена дракона.

Внезапно до его слуха донесся странный вибрирующий грохот. Но это было явно не землетрясение.

Генерала охватила паника. Всеми пятью чувствами он понял, что ситуация вышла из-под контроля. В ушах у него загудело, а по телу побежали мурашки, как если бы он увидел собственную могилу. Но что еще хуже, у него помутилось в глазах. Окружающий мир стал похож на картинку, которую показывает ненастроенный телевизор, плоскую и размытую. От трех измерений осталось только два.

Ренде шлепнулся задом на ступеньку. Что-то происходило. Что-то очень нехорошее. Он чувствовал это всем своим существом.

Генерал повернулся и на четвереньках стал карабкаться вверх по ступеням.

7 часов 55 минут

Вибрация заметно усилилась, и Рейчел крепко прижалась к Грею. Пол под их ногами пульсировал вспышками яркого света, и с каждой из них, треща и ломаясь, вдоль платиновых дорожек возникали и тут же пропадали миниатюрные вольтовы дуги. В ушах Рейчел все еще звучали слова Грея: «Ключ не настоящий».

Лабиринт распознал подделку и ответил так, как ему было предписано. Из-под пола послышался низкий зловещий звук – предвестник приближающейся беды. От поднявшегося давления у Рейчел заложило уши и сдавило виски. Из-за возникновения поля Мейснера восприятие окружающего притупилось. Реальность словно изогнулась и стала сворачиваться причудливыми изгибами.

В метре от Рейчел Рауль, находившийся возле замочной скважины со вставленным в нее ключом, выпрямился, не понимая, что происходит. По всей видимости, он испытывал те же ощущения. Каждый находившийся здесь всем своим нутром чувствовал ужас происходящего.

Рейчел вцепилась в Грея. Он теперь был ее единственной опорой и надеждой.

Рауль шагнул к ним и поднял пистолет. Он осознал истину, но было слишком поздно.

– Там, в моем замке… Ты дал мне не тот ключ, черт бы тебя побрал!

– Ты сам взял его, – холодно ответил Грей. – И проиграл.

Рауль направил пистолет в лицо Грея, но выстрелить не успел. Вокруг них вновь возникла рубиновая звезда из лучей, одновременно вырвавшихся из всех зеркал. Опасаясь быть разрезанным на куски, Рауль быстро пригнулся.

Магнитный эффект пропал, и каменная колонна над их головами, ничем более не удерживаемая, полетела вниз. Рауль посмотрел вверх слишком поздно. Глыба ударила его в плечо и, повергнув наземь, пригвоздила к центру лабиринта.

После того как колонна ударилась о стеклянный пол, тот стал трескаться, как лед на замерзшем озере, а из трещин, побежавших во всех направлениях, вырвалось ослепительное сияние.

Грей и Рейчел стояли словно вкопанные.

– Держись крепче, – прошептал он.

Рейчел тоже ощутила под ногами нарастающую вибрацию некой чудовищной энергии и еще сильнее прижалась к Грею. Он ответил на этот порыв, повернув ее к себе лицом и обняв так крепко, что она ощутила, как бьется его сердце.

Нечто загадочное поднималось снизу.

Рейчел закрыла глаза, и тут мир взорвался ослепительным светом.

Придавленный к полу, Рауль испытывал невыносимые муки. Боль в размозженном плече была настолько нестерпима, что он ревел, как раненый медведь. Он пытался вырваться из неожиданного плена, но ему это не удавалось.

А затем взорвалась сверхновая – сверху, снизу, отовсюду, и свет ее был столь ярким, что пронизал все его существо до последней клеточки. Рауль почувствовал себя так, словно его вскрыли, обнажив миру каждую его мысль, каждое желание и поступок.

«Нет!!!» – хотелось крикнуть ему.

Но выключить этот свет он был не в состоянии. Свет был не просто сильнее его. Он властвовал над всем, затопив всю Вселенную, заменив ее собой, и сама сущность Рауля, словно крохотная бисеринка, оказалась нанизанной на ослепительную нить.

Распятый, омытый, выпотрошенный этим светом, Рауль вдруг ощутил, что в его душе не осталось места ни для ненависти, ни для отвращения, ни для зла. Осталась только чистота и неподдельная сущность бытия. А ведь именно таким он мог быть с самого начала. Именно для этого он был рожден!

Нет…

Он не хотел видеть этого, но не мог отвернуться, закрыть глаза. Время нарушило свой ход и обернулось вечностью. Рауль оказался в ловушке, он пылал в очистительном свете и испытывал при этом муки, несравнимые даже с адскими.

Его взгляду предстал он сам, вся его жизнь, возможности, которые когда-то были открыты перед ним, его падение и его спасение.

Перед ним открылась истина, и она жгла его, как раскаленное железо.

«Я больше никогда…» – подумал он.

Но худшее было еще впереди.

Сейхан прижала пожилого священника к груди. Они оба наклонили головы, чтобы защитить глаза от слепящего света, разлившегося вокруг, но Сейхан все же поглядывала по сторонам уголками глаз.

Пурпурная звезда, образованная пересечением смертоносных лучей, царила над всем пространством, а из ее центра, устремляясь к темному своду подземного храма, вырывался фонтан ослепительного света. Все остальные зеркала, установленные в библиотеке, ловили этот свет и, стократно усилив, отражали его, бросая обратно в ослепительный водоворот. Цепная реакция распространилась по всему огромному помещению. В мгновение ока плоские звезды стали объемными и развернулись в гигантскую, сотканную из лазерного света трехмерную сферу, которая, медленно кружась, поплыла под куполом подземного храма. Из нее вырывались искристые выбросы энергии и ударяли в ярусы.

Вокруг звучали вопли перепуганных до смерти людей. С одного из верхних ярусов прыгнул солдат, пытаясь найти спасение на полу, но спастись ему было не суждено. Электрические разряды пронзили и испепелили его тело до костей раньше, чем оно ударилось о пол лабиринта.

Но самое тревожное происходило с самим пространством храма. Оно уплощилось, ощущение глубины исчезло, и все вокруг колебалось, словно мираж или отражение в неспокойной воде.

Охваченная ужасом, Сейхан закрыла глаза.

Грей крепко держал Рейчел. Весь мир теперь состоял из одного лишь света. Вокруг них властвовал хаос, но зато они были вместе. Снова послышался нарастающий гул. Теперь он раздавался изнутри света, словно являясь порогом чего-то неведомого и непостижимого.

«Изначальный Свет», – вспомнил Грей слова Вигора.

Рейчел подняла лицо. Ее глаза, отражавшие царившее вокруг них сияние, были столь прозрачны, что Грею показалось, будто он может прочитать все ее мысли. А она читала в его душе.

Что-то в этом свете – его неизменность, извечность – заставляло все вокруг выглядеть маленьким и ничтожным. Кроме одного.

Грей наклонился к Рейчел, и их губы соприкоснулись, а дыхание смешалось. Это была еще не любовь. Пока – только обещание ее.

Соприкосновение губ переросло в глубокий поцелуй, и свет, как им показалось, стал еще ярче, а прежний гул зазвучал пением. Глаза Грея закрылись, но он по-прежнему видел Рейчел. Ее улыбку, блеск глаз, изгиб шеи, очертания груди. Он снова ощущал присутствие неизбывности и извечности.

Был ли повинен в том Свет? Или дело было в них двоих?

Ответ на этот вопрос сможет дать только время.

Сразу же после того, как раздались первые крики, генерал Ренде побежал. У него не было ни малейшего желания выяснять, что происходит внизу. Верность ордену дракона не могла пересилить инстинкт самосохранения. Безрассудство и жертвенность он оставлял «шестеркам» вроде Рауля.

Поднявшись по лестнице и выбравшись из отверстия в полу, генерал оказался в кухне. Из темного провала вырывались снопы сияющего света. В сопровождении двух бойцов Ренде выскочил из дворца. Сейчас он сядет в грузовик, вернется на базу и разработает новый план действий. Ему необходимо оказаться в Риме до полудня.

Выйдя из двери, генерал увидел, что его люди, одетые в форму французской полиции, по-прежнему стоят на посту у ворот, а ливень превратился в противный моросящий дождик. «Вот и замечательно! – подумал он. – Значит, можно будет ехать быстрее».

Стоявшие возле грузовика водитель и еще четыре охранника в форме, увидев генерала, двинулись ему навстречу.

– Уезжаем! Немедленно! – прокаркал Ренде на итальянском.

– Это вряд ли, – по-английски ответил ему водитель.

Остальные подняли автоматы и направили их на генерала и сопровождавших его солдат.

От неожиданности Ренде сделал шаг назад. До него вдруг дошло, что это настоящие французские полицейские. Кроме водителя. Судя по выговору, он был американцем. Ренде обернулся к воротам и посмотрел на стоявших возле них людей в форме. Его обманули с помощью его же собственной уловки!

– Если вы ищете своих людей, то зря стараетесь, – чуть насмешливо проговорил американец. – Все они уже в наручниках и находятся под надежной охраной в грузовике.

Генерал Ренде буравил взглядом водителя. Черные волосы, голубые глаза. Это лицо он видел впервые, но зато узнал голос, который неоднократно слышал по телефону.

– Пейнтер Кроу… – пробормотал он.

Пейнтер заметил вспышку огня, вырвавшегося из ствола автоматической винтовки. В окне второго этажа засел снайпер, которого они не заметили.

– Назад! – крикнул он сопровождавшим его ажанам и кинулся к грузовику.

Пули вгрызались в асфальт между ним и генералом, рикошетили и грозили смертью. Полицейские рассыпались в разные стороны. Генерал побежал к воротам, на ходу вытаскивая пистолет.

Не обращая внимания на шквальный огонь, Пейнтер встал на одно колено и поднял обе руки. В каждой из них он сжимал оружие. Прицелившись в окно второго этажа, он трижды нажал на курок. Бах, бах, бах!

Генерал упал на асфальт.

Раздался крик, и из окна второго этажа вывалилось тело.

Но Пейнтер даже не посмотрел в ту сторону. Все его внимание было приковано к генералу. Стоя на коленях, они целились друг в друга из пистолетов.

– Отойдите от грузовика! – крикнул Ренде. – Все до единого!

Пейнтер не сводил с противника пристального взгляда, пытаясь предугадать следующее его движение. Он понимал, что вокруг генерала рушится весь мир, видел бешенство, которым пылали его глаза. Ренде непременно нажмет на курок, даже если это будет стоить ему жизни.

У Пейнтера не оставалось выбора. Отведя в сторону левую руку с пистолетом, из которого он только что убил снайпера, Пейнтер перевел правую вниз, сместив прицел с генерала на залитый лужами асфальт. На лице Ренде появилась торжествующая улыбка. И тут Пейнтер нажал на курок.

Из ствола тазера вырвался ослепительный сноп электрической энергии и ударил в лужу, в которой находилось колено генерала. Ренде скорчился и затрясся в страшных судорогах, словно приговоренный к смерти на электрическом стуле. Затем он упал на спину и дико закричал.

– Больно? – насмешливо спросил Пейнтер.

Возле замершего тела сгрудились полицейские.

– Вы в порядке? – спросил Пейнтера один из них.

– На сто процентов, – ответил тот, вставая на ноги. – Но, черт возьми, как я соскучился по настоящему делу!

7 часов 57 минут

Фантастический фейерверк в подземном храме продолжался не более минуты.

Вигор лежал на спине, устремив взгляд вверх. Он открыл глаза после того, как прекратились крики, и каким-то шестым чувством понял, что все закончилось. Он видел, как в последний раз повернулась вокруг своей оси сотканная из рубиновых лучей сфера, а затем свернулась внутрь себя и умерла, словно опустившееся за горизонт солнце. Наверху не осталось ничего, кроме пустоты. Звезда умерла, а вместе с ней затрепетал и исчез весь храм.

Сейхан отпустила Вигора, которого все это время прижимала к себе, и встала на ноги.

– Все исчезло, – растерянно проговорила она.

– Если оно вообще когда-либо существовало.

Вигор потерял много крови, и поэтому голос его звучал слабо.

7 часов 58 минут

Грей разжал руки, сжимавшие до этого Рейчел. Острота испытываемых ощущений притупилась вместе с угасшим светом, но он все еще ощущал вкус ее губ. И этого было достаточно. Пока…

В глазах Рейчел все еще виднелись отблески царившего здесь недавно света. Все, кто уцелел, выползали из своих временных укрытий, поднимались на ноги и отряхивались. Рейчел увидела Вигора, пытающегося встать.

– О господи… – прошептала она и, вырвавшись из объятий Грея, бросилась к дяде.

Монк тоже подошел к монсиньору, готовый применить свои медицинские навыки.

Грей был настороже. Он стоял, озираясь и осматривая пространство вокруг себя. Выстрелы, которые он ожидал услышать, не раздались. Солдаты ордена дракона исчезли. И библиотека – тоже… В подземном храме остались лишь круглые ярусы амфитеатра. Будто какая-то неведомая сила подхватила все находившиеся здесь реликвии и засосала их в некий невидимый водоворот, перенеся в другое измерение. Но что это за измерение и где оно находится?

Внимание Грея привлек раздавшийся снизу стон. На полу, скрючившись и повернувшись на бок, лежал Рауль. Его рука и плечо были придавлены к полу рухнувшей сверху магнетитовой колонной. Грей шагнул к поверженному великану и пинком ноги откинул в сторону его пистолет. Оружие отлетело, скользя по стеклянному полу, изрезанному зигзагообразными трещинами.

Подошла Кэт.

– Оставь его, – сказал ей Грей, – он отсюда уже никуда не денется. А нам пока нужно как следует вооружиться. Кто знает, сколько мерзавцев поджидает нас наверху!

Кэт кивнула.

Рауль перевернулся на спину. Грей ожидал услышать от него очередную угрозу или проклятие, но лицо великана было искажено гримасой страдания, а по его щекам текли слезы. Что-то подсказало Грею, что причиной их была не физическая боль, а нечто иное, недоступное разуму. Выражение злобной надменности, не покидавшее прежде его лица, исчезло, словно стертое губкой, и уступило место другому – более мягкому, человечному.

– Я так и не попросил прощения, – с мукой в голосе выдавил он.

Грей наморщил лоб. «Не попросил прощения…» У кого? Он вспомнил собственные ощущения минуту назад, когда весь окружающий мир оказался залит светом. Изначальным Светом. Тем, который находился за пределами понимания, из которого вышло все сущее. «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет». Именно этот Свет изменил Рауля.

Грей вспомнил про исследования в области свойств сверхпроводников, проводившиеся в лабораториях военно-морского ведомства США. Их целью было выяснить, как осуществляется взаимодействие клеток головного мозга с помощью эффекта сверхпроводимости, как хранится память, накапливаемая мозгом в виде энергии и даже, возможно, света.

Грей посмотрел на растрескавшийся стеклянный пол. Только ли свет хранился в этом удивительном стекле? Он попытался вспомнить собственные чувства, испытанные им в те мгновения, когда мир вокруг него затопил Свет. Тогда он ощутил нечто не просто огромное, а великое.

Рауль прикрыл лицо ладонью.

Что изменило душу этого человека? Может быть, теперь у него появилась возможность преобразиться, превратившись из закоренелого негодяя в порядочного человека?

Какое-то движение заставило Грея посмотреть вбок, и он сразу увидел приближающуюся опасность. Он сделал движение, пытаясь предотвратить ее, но не успел. Не обращая на него внимания, Сейхан подняла пистолет Рауля и направила его на поверженного и пригвожденного к полу врага.

Рауль повернул голову и посмотрел в жерло ствола собственного пистолета. На его лице по-прежнему читалась боль, но теперь в его глазах вспыхнул еще и страх. Грей увидел, что несчастный испытывает подлинный ужас – но не из-за мучительной боли и не перед лицом смерти. Его пугала мысль о том, что ждет его за гранью жизни.

– Нет! – отчаянно выкрикнул Грей, но было слишком поздно.

Сейхан нажала на спусковой крючок. Пробитая гигантской пулей, голова Рауля ударилась о стеклянный пол со звуком, который лишь немногим уступал по громкости звуку самого выстрела.

Все остальные словно окаменели при виде этой ужасной картины.

– Зачем ты сделала это? – спросил Грей, шагнув по направлению к Сейхан.

Потерев раненое плечо рукояткой пистолета, она невозмутимо ответила:

– Долги надо платить. И вспомни, Грей, мы ведь с тобой заключили сделку. – Она мотнула головой в сторону мертвого Рауля. – Кроме того, он сам сказал, что не попросил прощения.

7 часов 59 минут

Пейнтер Кроу услышал эхо выстрелов, донесшееся из дворца, и подал знак французским полицейским, веля им остановиться. Кто-то там, внутри, продолжал сражаться. Группа коммандера Пирса?

– Тихо! – приказал он. – Будьте наготове.

Он приехал во Францию по собственной инициативе, не поставив в известность никого, даже Макнайта, но удостоверение, подтверждающее его принадлежность к системе Европола, позволило получить максимальную поддержку со стороны французских властей после его приезда в Марсель.

В течение всего трансатлантического перелета он отслеживал перемещения генерала Ренде – от склада под Авиньоном до папского дворца.

Он вспомнил слова своего наставника о том, что место директора не на поле битвы, а за письменным столом. Что ж, возможно, для Шона это и годилось, но только не для Пейнтера.

Впервые услышав от Грея о том, что из «Сигмы» произошла утечка информации, он принял твердое решение: безоговорочно доверять возглавляемой им организации. Он возродил «Сигму» из руин, и если даже утечка действительно случилась, это наверняка не было предательством, а стало следствием какой-то оплошности, от которой не застрахован никто.

Придя к такому выводу, Пейнтер двинулся дальше, следуя этой логике. От Грея к «Сигме», а затем – дальше, к их партнерам по расследованию из итальянского корпуса карабинеров. Кто был осведомлен о любой детали их операции? Только один человек: генерал Ренде.

Пейнтер стал аккуратно и незаметно отслеживать все перемещения этого человека. Особенно его насторожили подозрительные, ничем не оправданные путешествия Ренде в Швейцарию и обратно в Рим. А через некоторое время Пейнтеру удалось обнаружить тонкую, почти невидимую нить, связывавшую генерала с орденом дракона. Этой ниточкой оказался дальний родственник Ренде, арестованный около двух лет назад в Омане за торговлю крадеными предметами искусства. Вор вскоре вышел на свободу благодаря тому, что на власти эмиратов было оказано мощное давление со стороны Имперского ордена дракона.

Дальнейшее расследование позволило Пейнтеру снять подозрения с Логана Грегори и убедиться в том, что совесть его заместителя ничем не запятнана. Однако Пейнтер не торопился обвинять Ренде. По крайней мере до тех пор, пока окончательно не убедился в его виновности.

Теперь же, после того как подозрения Пейнтера полностью подтвердились, его душу грызло новое сомнение: не опоздал ли он?

8 часов 08 минут

Рейчел и Монк постарались остановить кровотечение из живота Вигора, использовав в качестве перевязочного материала рубашку Грея. Монсиньор потерял много крови, но рана была чистой – пуля прошла навылет. Монк заверил Рейчел, что внутренние органы не задеты, и все же Вигора следовало как можно скорее доставить в больницу.

После того как с перевязкой было закончено, Вигор ласково похлопал племянницу по руке, а затем Монк помог ему подняться и почти потащил к выходу. Рейчел семенила сбоку, рядом с ней шел Грей, обняв ее за талию. Она с готовностью прильнула к нему, словно подпитываясь от него дополнительной энергией.

– С Вигором все будет хорошо, – пообещал ей Грей. – Он крепкий орешек.

Рейчел устало улыбнулась. Она была слишком измучена, чтобы испытывать сильные эмоции.

Прежде чем они успели добраться до первого яруса, сверху прогремел усиленный громкоговорителем голос:

– SORTEZ AVEC VOS MAINS SUR LA ТÈТЕ![57]

– Déjà vu, – хмыкнул Монк. – Прошу прощения за мой скверный французский.

Рейчел подняла винтовку, которую держала в руках.

Снова загремел голос, но теперь говорили по-английски:

– КОММАНДЕР ПИРС! ДОЛОЖИТЕ ОБСТАНОВКУ!

Грей повернулся и ошеломленно посмотрел на своих товарищей.

– Не может быть! – выдохнула Кэт.

– Это директор Кроу, – улыбнулся Грей.

Приставив ладони рупором к губам, он прокричал:

– У нас здесь все чисто! Мы выходим!

Он посмотрел на Рейчел. Глаза его светились.

– Неужели все закончилось? – спросила она.

Вместо ответа он привлек ее к себе и поцеловал. На этот раз не было никакого загадочного света – только его сильные руки и сладость губ. Рейчел растворилась в этом без остатка.

Ни в каком другом волшебстве она не нуждалась.

8 часов 02 минуты

Грей шел первым, обнимая Рейчел. Она повисла на нем, но эта обуза была ему только в радость. Монк помогал Вигору, поддерживая его здоровой рукой.

Несмотря на испытанное облегчение, Грей крепко сжимал оружие. Больше он в засаду не попадет! С винтовками и пистолетами в руках они начали долгий подъем по направлению к кухне. Повсюду валялись обожженные, исковерканные электрическими разрядами тела.

– А мы-то почему уцелели? – задумчиво спросил Монк.

– Может быть, потому что находились под прикрытием нижнего уровня, – предположила Кэт.

Грей не стал возражать ей, но в глубине души он чувствовал: причиной этого было нечто большее. Он припомнил свет, затопивший все вокруг, и свои ощущения. Это был не просто поток фотонов…

– А что произошло с сокровищницей? – спросила Сейхан, оглядываясь вокруг. – Может, это была какая-то голограмма?

– Нет, – ответил Грей, взбираясь наверх. У него на этот счет имелась собственная теория. – Внутри поля Мейснера могут возникать некие потоки, которые не только влияют на гравитацию, свидетелями чего мы стали, но и искривляют пространство. Еще Эйнштейн указывал на то, что гравитация искажает пространство, возможно, даже сворачивает его и делает возможным передвижение как бы в четвертом измерении.

Поймав на себе недоверчивые взгляды товарищей, он добавил:

– Исследования в этой области уже проводились НАСА.

– Фигня это все, – проворчал Монк. – Дым и зеркала. Фокусы.

– Но куда же исчезло все, что здесь находилось? – не могла успокоиться Сейхан.

Вигор кашлянул. Рейчел шагнула к нему, но дядя жестом дал ей понять, что с ним все в порядке. Он просто прочистил горло.

– Все это исчезло туда, куда нам хода уже нет, – проговорил монсиньор. – Нас оценили и сочли пока еще неготовыми.

Рейчел открыла было рот, чтобы рассказать о фальшивом золотом ключе, но Грей сжал ее руку и заставил замолчать. Вдруг дело не только в поддельном ключе и Вигор прав? Возможно, они столкнулись с чем-то таким, к чему были не готовы?

Монсиньор продолжил:

– Древние искали источник Изначального Света, искру, которая положила начало сотворению мира. Возможно, они нашли дверь, ведущую в этот Свет, способ подняться к нему. «Белый хлеб» фараонов давал владыкам Египта возможность сбросить бренную оболочку и превратиться в существо, сотканное из света. Может быть, древним алхимикам в конце концов удалось достичь того же, найти путь из этого мира в другой?

– Как путешествие по лабиринту, – сказала Кэт.

– Совершенно верно. Лабиринт, возможно, является символом такого вознесения. Они оставили здесь эти врата для того, чтобы тем же путем могли пройти другие. Но мы пришли…

– Слишком рано, – перебила его Рейчел.

– Или слишком поздно, – добавил Грей.

Эти слова внезапно вспыхнули в его голове, ослепив, словно вспышка фотокамеры.

Рейчел посмотрела на него, подняла руку и потерла лоб. В ее глазах Грей увидел ту же растерянность, какую испытывал сам. Неужели она подумала о том же? Оглянувшись, он посмотрел на растрескавшийся стеклянный пол, а затем снова перевел взгляд на нее.

Возможно, Рауль был не единственным, на кого свет возымел столь необычное действие. Прозвучал ли в его душе некий голос? Родилось ли в нем понимание последнего послания?

Внимание Грея снова привлек Вигор.

– Слишком рано или слишком поздно… – Он потряс головой. – Куда бы древние ни скрылись со своими сокровищами – в прошлое или в будущее, – нас они оставили в настоящем.

– Чтобы мы сами создали здесь собственный рай… или ад, – сказал Монк.

Они продолжали путь в молчании, преодолевая ярус за ярусом. Подойдя к лестнице, они посмотрели вверх и увидели группу французских полицейских и еще одно, до боли знакомое лицо.

– Рад видеть вас, коммандер, – проговорил Пейнтер.

– А уж как я рад, – проворчал Грей.

– Ну что ж, давайте выбираться отсюда.

Но прежде чем кто-либо успел сделать хоть шаг, Вигор освободился от поддерживавшей его руки Монка и проговорил:

– Подождите…

Он споткнулся и, чтобы не упасть, оперся рукой о стену.

– Дядя! – встревоженно воскликнула Рейчел, метнувшись к Вигору.

Неподалеку от них стоял каменный стол. Похоже, из библиотеки исчезло не все. На столе лежала большая книга в кожаном переплете. Исчез только стеклянный купол, под которым она находилась раньше.

– Каталог, – прошептал Вигор. По его щекам текли слезы. – Они оставили нам каталог.

Он сделал попытку взять книгу, но Рейчел отстранила его и взяла ее сама.

– Но для чего они оставили этот гроссбух? – спросил Монк, снова подхватив Вигора.

– Для того чтобы мы знали, что нас ожидает, – ответил Вигор. – Чтобы у нас был стимул для дальнейших поисков.

– Морковка на веревке перед носом осла, – скептически хмыкнул коротышка. – Вот молодцы! Лучше бы оставили сундук с золотом. Впрочем, к черту золото! Оно мне уже надоело. А вот сундук с бриллиантами был бы в самый раз.

Они стали подниматься по лестнице. Обернувшись, Грей кинул последний взгляд на подземный храм, теперь совершенно пустой. Он обратил внимание на форму помещения: пирамида, обращенная острым концом вниз. Или… верхняя часть песочных часов, указывающая на стеклянный пол. Но где же находится нижняя часть этих часов?

И тут он понял.

– «Если это сверху, значит, это и снизу», – пробормотал Грей, вспомнив надпись, появившуюся на звездном потолке у могилы Александра Великого.

Вигор посмотрел на него острым взглядом, и в нем Грей прочитал то же самое понимание, которое посетило его самого. Монсиньор тоже догадался.

Золотой ключ предназначался для того, чтобы открыть дверь, ведущую к нижней части песочных часов. Но что находилось там, внизу? Еще одна пещера? Нет, вряд ли. Но святилище знаний определенно где-то дожидалось их. То, что находилось здесь, было всего лишь слабым отражением того, другого. Правильно сказал Монк: дым и зеркала.

Вигор не сводил с него глаз, и Грей вспомнил миссию кардинала Сперы: охранять тайны волхвов, веря в то, что знание откроется само по себе в назначенный час.

Может быть, именно в этом непрерывном поиске, поиске истины, и состоит смысл жизни?

Грей положил руку на плечо Вигора и сказал:

– Поехали домой!

А затем подхватил под руку Рейчел и стал подниматься по ступенькам.

Он поднимался из тьмы к свету.

Эпилог

18 августа, 11 часов 45 минут

Такома-Парк, Мэриленд

Грей крутил педали, проезжая мимо библиотеки Такома-Парка. Теплый ветер приятно обдувал лицо, солнечные лучи ласкали щеки. Он чувствовал себя на седьмом небе от счастья, вырвавшись наконец на волю из подземных бункеров «Сигмы», где он провел последние три недели, сочиняя рапорты, по десять раз пересказывая события, произошедшие в ходе выполнения задания, отчитываясь перед бесчисленными начальниками из Вашингтона. Всего час назад закончилось последнее совещание с Пейнтером Кроу. Предметом его стала Сейхан. После того как они покинули папский дворец, эта женщина – агент «Гильдии» – зашла за угол и словно растворилась в воздухе.

Однако Грей нашел у себя в кармане сувенир от Сейхан – ее серебряный кулон с драконом. Но если тот, первый, оставленный в Форт-Детрике, подразумевал угрозу, этот символизировал собой некое обещание. Обещание новой встречи.

Кэт и Монк также присутствовали на совещании. Монк играл со своим новеньким протезом – настоящим произведением искусства. К собственному удивлению, он не чувствовал особенного дискомфорта, хотя сначала боялся, что никогда не сможет привыкнуть к искусственной руке. Сегодня они с Кэт отправлялись на свое первое свидание. Эти двое сблизились после возвращения в Штаты, и, как ни странно, именно Кэт сделала первый шаг, пригласив Монка на ужин.

Потом Монк оттащил Грея в сторону и рассказал о приглашении, полученном от Кэт, с присущим ему шутливым цинизмом добавив:

– Я думаю, все дело в моей механической руке. Любой вибратор по сравнению с ней – полное дерьмо. Ну какая женщина устоит перед этим!

Однако шутовская маска приятеля не могла обмануть Грея. Под ней он сумел разглядеть искреннюю радость, а в глазах друга – надежду. И еще понял, что Монк то ли волнуется, то ли побаивается.

Грей надеялся, что завтра Монк позвонит ему и расскажет, как прошло первое свидание.

Он перенес вес на левую сторону и завернул на Шестую улицу. Мать пригласила его на обед. Отказать ей Грей не мог – он и так слишком долго откладывал визит к родителям.

Миновав несколько викторианских домов, укрывшихся в тени раскидистых вязов и кленов, он сделал последний поворот на Баттернат-авеню, заехал на тротуар и покатил по подъездной дорожке к дому родителей.

– Мам, я приехал! – крикнул он сквозь сетчатую дверь, а затем прислонил велосипед к перилам и вошел внутрь.

– Я на кухне! – крикнула в ответ мать.

Грей почувствовал, что на плите что-то горит. Под потолком плавал густой сизый дым.

– У тебя там все в порядке? – спросил он, проходя по короткому коридору.

На матери были джинсы, клетчатая блузка и фартук. Она оставила постоянную работу в университете и теперь появлялась там лишь дважды в неделю. Сейчас ей требовалось проводить больше времени дома, чтобы ухаживать за больным мужем.

Кухня тоже была заполнена дымом.

– Я решила сделать сэндвичи с сыром, но мне позвонили, я, естественно, заболталась, а они, тоже естественно, сгорели.

Грей бросил взгляд на блюдо с сэндвичами. Все они подгорели с одной стороны. Он потыкал один из них пальцем. Сыр даже не расплавился. Как матери это удается? Спалить сэндвичи так, чтобы они остались холодными. Это, должно быть, целая наука!

– Все равно они выглядят аппетитно, – сказал Грей.

– Позови отца, – велела мать и помахала в воздухе полотенцем, безуспешно пытаясь разогнать дым. – Он в мастерской.

– Опять сколачивает скворечники?

Мать сделала страшные глаза, безмолвно приказывая не поднимать больную тему.

Грей подошел к открытой двери черного входа, выглянул из нее и крикнул:

– Па! Обед готов!

– Сейчас иду! – донеслось из мастерской.

Грей вернулся в дом. Мать уже расставляла тарелки.

– Принеси апельсиновый сок, – попросила она, – а я схожу за вентилятором.

Подойдя к холодильнику, Грей вынул из него пакет сока «Минитмэйд» и стал разливать его по бокалам. Когда мать вышла из столовой, он поставил сок на стол, вытащил из кармана маленький стеклянный флакончик и высыпал его содержимое в один из бокалов. Это был сероватый порошок – остаток смеси металлов.

С помощью Монка он провел целый ряд исследований в области моноатомных веществ, в результате которых выяснил, как их соединения стимулируют эндокринную систему, оказывая при этом сильное положительное воздействие на мозг, улучшая восприятие и… память.

Грей помешал в бокале чайной ложкой, и в этот момент в заднюю дверь вошел отец. В волосах его застряли стружки. Он вытер ноги о половик, кивнул Грею и тяжело опустился на стул.

– Твоя мать сказала мне, что ты снова собираешься в Италию.

– Всего на пять дней, – ответил Грей, протягивая отцу стакан с соком и размешанной в нем смесью. – Очередная командировка.

– Понятно… – протянул отец и заглянул сыну в глаза. – И кто же эта счастливица?

От неожиданности Грей поперхнулся. О Рейчел до сегодняшнего дня он ни словом не обмолвился ни отцу, ни матери и теперь не знал, что сказать. После того как их приключения остались позади, Грей и Рейчел провели ночь в Авиньоне, свернувшись на диване у маленького камина, пока за окном заканчивалась гроза. Они не занимались любовью, а только говорили. Рейчел пересказала ему историю своей семьи, которую узнала лишь недавно, и немного поплакала. Она до сих пор не могла разобраться в своих чувствах по отношению к бабушке.

Затем они уснули, держа друг друга в объятиях, а наутро дела и служебные обязанности заставили их расстаться.

Как сложатся их отношения теперь? Именно для того, чтобы выяснить это, он и отправлялся теперь в Рим.

Грей звонил ей ежедневно, а иногда и по два раза в день. Вигор шел на поправку. После похорон кардинала Сперы его назначили главным хранителем ватиканских архивов. Ему предстояло выяснить, насколько серьезный урон нанесен орденом дракона, и по возможности компенсировать его. На прошлой неделе Грей получил от Вигора письмо с благодарностями, но помимо них обнаружил в нем тайное послание. Под подписью монсиньора красовались оттиски двух перстней с папской символикой, представлявшие зеркальные отражения друг друга. Изображения-близнецы, символы церкви святого Фомы. Похоже, тайная церковь нашла замену безвременно ушедшему из жизни кардиналу Спере.

Поняв это, Грей отдал распоряжение отправить Вигору настоящий ключ Александра Великого, который до сих пор хранился в ячейке депозитария египетского банка. Он не осмелился привезти его во Францию, опасаясь, что орден дракона наложит на него лапу. Кто, как не Вигор, сумеет сохранить его! Что касается фальшивого ключа, с помощью которого они обвели Рауля вокруг пальца, то он был заказан Греем в одной из ювелирных лавок Александрии, хозяева которых славились искусством подделывать старинные артефакты. На это ушло меньше часа, а Грей тем временем освобождал Сейхан из подводной пещеры.

Из показаний, которые дал в ходе допросов генерал Ренде, стало понятно, какую угрозу представлял собой орден дракона. Хвост совершенных им убийств и жестокостей растянулся на многие десятилетия. По словам Ренде, все члены той секты ордена дракона, которую он возглавлял, в результате последних событий были начисто уничтожены, но проверить это, разумеется, было невозможно.

Однако все мысли Грея были прикованы к Рейчел. Она все еще пыталась разобраться в своей жизни. После гибели Рауля она и ее семья унаследовали Шато-Соваж. Кровавое наследство, иначе не скажешь. Но проклятие умерло вместе с бабушкой Рейчел. В мрачную тайну Камиллы, кроме самой Рейчел, не был посвящен больше никто из семейства Верона. А сама она уже строила планы относительно того, чтобы продать замок. Вырученные средства должны были пойти семьям погибших в Кёльне и Милане.

Так что жизнь продолжалась и постепенно налаживалась. Впереди забрезжила надежда.

Отец Грея вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Сынок, в последнее время ты просто светишься. С той самой поры, когда ты вернулся из своей последней командировки. Такое с мужчиной может сделать только женщина. Пусть я теряю память, но глаз у меня по-прежнему острый. Так что расскажи мне о ней.

Грей смотрел на отца и словно слышал недосказанные им слова: «Пока я еще способен помнить хоть что-то».

Под обычной хмурой миной отца скрывалось нечто большее. Нет, не печаль, не горе утраты. Он словно пытался до чего-то дотянуться. До чего-то в настоящем. Пытался установить прервавшуюся много лет назад связь с сыном.

Грей замер у стола, на миг испытав приступ прежнего гнева и застарелого возмущения. Он не стал отвергать эти чувства, а просто позволил им омыть его душу.

Отец, видимо, что-то почувствовал и поэтому сменил тему.

– Где же знаменитые матушкины сэндвичи?

В голове у Грея эхом отдавались слова: «Слишком рано… Слишком поздно…» Последнее послание живущим в настоящем: «Принимай прошлое и не пытайся изменить будущее».

Рука отца протянулась к тонкому бокалу с апельсиновым соком.

Грей остановил его, накрыв бокал ладонью.

– Может, лучше по баночке пива? – спросил он. – По-моему, я видел в холодильнике «Будвайзер».

Отец кивнул головой:

– Вот за это я и люблю тебя, сынок.

Грей подошел к раковине, вылил в нее сок и смотрел, как тот стекает в сливное отверстие.

Слишком рано… Слишком поздно…

Пора жить в настоящем. Грей не знал, сколько ему отпущено находиться рядом с отцом, но он теперь не растратит впустую ни одной секунды этого драгоценного времени и сделает все, чтобы оно было счастливым для них обоих.

Он вынул из холодильника две банки холодного «Будвайзера», открыл их, дернув за жестяные колечки, подошел к столу, сел и поставил одну из них перед отцом.

– Ее зовут Рейчел.

От автора

Благодарю вас за то, что сопровождали меня в этом путешествии. А теперь для меня настало время отделить правду от вымысла. Надеюсь, это вдохновит моих читателей на новые открытия и исследования.

Начнем с начала. Пролог. Останки волхвов действительно хранятся в золотом саркофаге в Кёльнском соборе, и на караван, который доставил их из Милана в Кёльн в XII веке, действительно была устроена засада.

Перейдем к первой части. Соединение под названием «Суперчерный» действительно создано Национальной физической лабораторией Великобритании. «Восьмое яйцо» – реально существующее устройство в Форт-Детрике (прошу прощения за то, что так безжалостно повалил его). И, как ни странно, жидкая броня на самом деле создана Исследовательской лабораторией Армии США.

Что касается всего остального в романе, я не стану вдаваться в столь специфические детали. Мне просто хотелось продемонстрировать на этих примерах, что самые невероятные события и предметы, описанные мною, вполне могут базироваться на научной основе. Тех, кто интересуется подробностями, приглашаю посетить мой веб-сайт (jamesrollins.com.).

Имперский орден дракона – реально существующая организация, корни которой уходят в глубь веков. Это официальное и благопристойное объединение аристократов, имеющее различные ответвления. Кровавая секта, описанная в этой книге, является плодом моего воображения, и я ни в коем случае не хотел унизить или оскорбить кого-либо из нынешних членов ордена.

Что касается главной темы романа, то можно исписать целые тома на тему о том, какова правда относительно реальности м-состояния металлов и того, как они могли повлиять на историю. К счастью, эти тома уже написаны, и в них детально прослеживается весь путь от Древнего Египта до наших дней, включая необычные эффекты полей Мейснера, сверхпроводимости и магнетизма. Рекомендую самым пытливым прочесть книгу сэра Лоуренса Гарднера «Потерянные секреты священного ковчега» (Gardner L. Lost Secrets of the Sacred Ark). Во время работы над романом эта книга была моей персональной библией.

Кстати, о Библии. Если вы заинтересовались конфликтом в ранней христианской церкви между последователями апостолов Иоанна и Фомы, обратитесь к изданию: Pagels Elaine. Beyond Belief: the Secret Gospel of Thomas, а также: The Gnostic Gospels.

Тем, кто хочет больше узнать о волхвах и их гипотетическом братстве, рекомендую книгу: Gilbert Adrian. Magi: the Quest for a Secret Tradition.

Надеюсь, мой роман заставит читателей о многом задуматься. И потому хочу в заключение процитировать слова из Евангелия от Матфея, глава 7, строфа 7: «Ищите, и найдете».

Примечания

1

Карл Великий – король франков (годы правления 768–814). В 800 г. принял титул императора впервые после крушения Западно-Римской империи. Здесь и далее примечания переводчика.

2

Имеются в виду волхвы (иначе называемые тремя святыми царями или – в переводе Евангелия – магами), пришедшие поклониться новорожденному Иисусу.

3

Добрый вечер… Добро пожаловать (нем.).

4

Спасибо (нем.).

5

Трансепт – поперечный неф готического собора.

6

Игра слов: выражение «behind the eight ball» означает «оказаться в опасном или крайне затруднительном положении».

7

Спутник, управляемый Национальной разведывательной службой и предназначенный для прослушивания радиосигналов с Земли. Спутники НРС способны перехватывать чрезвычайно слабые сигналы, вплоть до разговоров по мобильному телефону.

8

Merda – дерьмо (ит.).

9

До свидания, девочка (ит.).

10

Папский Григорианский университет был создан в 1552 г. Игнатием Лойолой с одобрения Папы Юлия III. С тех пор университетом традиционно руководят иезуиты.

11

Кирхер Атанасиус (ум. 27 ноября 1680 г.) – немецкий монах-иезуит, ученый, изобретатель мегафона и родоначальник египтологии. Написал 44 книги, вычислил скорость полета ласточки, придумал слово «электромагнетизм», составил карту Атлантиды и исследовал вулкан Везувий, спустившись в кратер по веревке. Кирхер оставил след в астрономии, музыке, медицине, физике, географии и языкознании, овладел более чем десятком языков, в том числе китайским, и безуспешно пытался расшифровать египетские иероглифы. Собранная им коллекция писем и диковинных предметов составила музей Кирхера, ставший в XVII веке одной из достопримечательностей Рима.

12

Смирна – благовонная смола, употреблявшаяся для курений.

13

Один из новозаветных апокрифов – книг, не вошедших в текст канонической Библии.

14

Сиф – согласно Библии, третий сын Адама и Евы, рожденный после убийства Авеля Каином.

15

«Excerpta latina barbari» («Латинские извлечения варвара») – сохранившийся латинский перевод (вероятно, ок. 491–518 гг.) затерянной греческой хроники, писанной неизвестным александрийцем ок. 400 г. «Excerpta barbari» названы так ввиду варварского перевода и грубой обработки.

16

«Череп и кости» – самое старое (осн. в 1832 г.) тайное общество Йельского университета. Ежегодно в ряды братства избираются только 15 членов. О роли этого общества в мировой политике ходит множество слухов. Например, есть версия, что «Череп и кости» помогли приходу Адольфа Гитлера к власти. Членом общества, в частности, является экс-президент США Дж. Буш.

17

Общество «Бильдерберг» создано в 1954 г. в Лейдене (Нидерланды) принцем Бернардом с конечной целью создания мирового правительства. Общество собирается два раза в год и включает в себя ведущих финансистов и политиков всего мира. За последние 30 лет все премьер-министры Великобритании участвовали в заседаниях общества «Бильдерберг», а его директором является Дэвид Рокфеллер. Среди ветеранов клуба Генри Киссинджер, глава Федеральной резервной системы США Алан Гринспэн, глава Европейского центрального банка Жан Клод Трише, королева Нидерландов Беатрикс.

18

Откровение Иоанна Богослова, 21, 21.

19

Здесь: уже виденное, знакомое (фр.).

20

Озеро Комо (ит.).

21

Ризотто – рис, варенный в сухом белом вине с добавлением специй и сливок.

22

Крупная лапша на мясном бульоне.

23

Разведка (ит.).

24

Бабушка (ит.).

25

Прелестные детки (ит.).

26

Хороший парень (ит.).

27

Хорошо (ит.).

28

Боже мой (ит.).

29

Поясное время восточного побережья США. На пять часов позже гринвичского времени, на 8 часов позже московского. Континентальная часть США имеет четыре временных пояса: восточное, центральное, горное и тихоокеанское время.

30

Исповедальное окошко (ит.).

31

Кто вы? (ит.)

32

Извините (ит.).

33

Большое спасибо (ит.).

34

Синапс (от греч. synapsis – соединение) – область контакта (связи) нервных клеток (нейронов) друг с другом и с клетками исполнительных органов.

35

Откровение Иоанна Богослова, 2, 17.

36

Рим… конечная станция… прибытие через пятнадцать минут (ит.).

37

Замок Святого Ангела имел славу самого ужасного застенка во всем папском государстве. Сбежать оттуда удалось лишь одному человеку – скульптору, ювелиру и авантюристу Бенвенуто Челлини. Среди узников замка был знаменитый граф Калиостро.

38

Термин Vesica piscis означает также мандорлу. Мандорла (ит. mandorla – миндалевидная форма) – в иконописи сияние славы (ореол миндалевидной формы) вокруг фигуры Христа в сценах Воскресения или Страшного суда и Богоматери в Успении.

39

– Как поживаете? – Хорошо, а ты, Джузеппе? (ит.)

40

Маленькая (ит.).

41

Привет, Джузеппе (ит.).

42

Да… хорошо… (ит.)

43

Узо – греческая анисовая водка.

44

От Иоанна, 1, 42.

45

От Матфея, 16, 1.

46

Слушаю (ит.).

47

До свидания (ит.).

48

Лонгин Сотник – начальник римской стражи при Кресте Христовом. Согласно Библии, именно он с помощью копья положил конец мучениям распятого Христа. Наблюдая случившееся после распятия землетрясение, уверовал. Впоследствии стал мучеником и был причислен к лику святых.

49

Компенсатор плавучести – устройство, позволяющее дайверу поддерживать плавучесть на любой глубине, а также без больших усилий всплывать к поверхности. Компенсатор состоит из надувной камеры, помещенной в прочную оболочку. Камера содержит достаточный объем воздуха, подъемная сила которого обеспечивает плавучесть дайвера вместе со всем его снаряжением. Для того чтобы сбросить плавучесть, воздух из компенсатора можно стравливать. Компенсатор плавучести часто совмещается с грузовым ремнем, т. е. на нем концентрируются все способы управления плавучестью дайвера.

50

Тумулус – надгробное сооружение этрусков. Представляет собой гробницу с камерой, сложенной из блоков тесаного камня и покрытой насыпным холмом.

51

Тайцзыцюань – древняя китайская гимнастика, сочетающая в себе грациозный танец, технику ведения боя и упражнения, направленные на общее оздоровление.

52

Войдите (ит.).

53

Тайна соборов (фр.).

54

Акт V, сцена 2. Перевод Б. Пастернака.

55

Эшер Мауриц Корнилис (1898–1972) – голландский художник, виртуоз гравюры и литографии в духе фантастического реализма. Создал уникальные работы, в которых использован и показан широкий круг математических идей. Творчество Эшера раньше других оценили представители естественных наук, математики и психологи. Считается, что его следует рассматривать в контексте теории относительности Эйнштейна, фрейдовского психоанализа, кубизма и прочих открытий в области соотношений пространства, времени и их тождественности.

56

Выходите немедленно! Это последнее предупреждение! (фр.)

57

Выходите, подняв руки над головой! (фр.)

Content

Джеймс Роллинс
Кости волхвов

Пролог

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

1 В ОПАСНОМ ПОЛОЖЕНИИ

2 ВЕЧНЫЙ ГОРОД

3 СЕКРЕТЫ

4 ПРАХ К ПРАХУ

ДЕНЬ ВТОРОЙ

5 НЕИСТОВСТВО

6 ФОМА НЕВЕРУЮЩИЙ

7 ПЕРЕКАТИ-КОСТИ

8 КРИПТОГРАФИЯ

9 НЕКРОПОЛЬ

10 НАЛЕТ НА ГРОБНИЦЫ

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

11 АЛЕКСАНДРИЯ

12 ЗАГАДКА СФИНКСА

13 КРОВЬ В ВОДЕ

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ

14 ГОТИКА

15 ОХОТА

16 ЛАБИРИНТ ДЕДАЛА

17 ЗОЛОТОЙ КЛЮЧ

Эпилог

От автора

Примечания