Ты в комнату войдешь – меня не будет…

Через 16 лет после смерти моей матери Маргариты Ивенсен я написала письмо Иосифу Бродскому.

25 мая 1993 года

Глубокоуважаемый Иосиф Александрович!

Я не буду объясняться в любви к Вам, а начну сразу с дела, по поводу которого пишу. Речь идет о стихах моей матери. Мама была детским поэтом. Свои «взрослые» стихи, которые я Вам посылаю, она никогда не печатала.

Маргарита Ильинична Симонович родилась 15/28 июня 1903 г. в Москве.

С детских лет рисовала. С ранней юности писала стихи. В 1923 году она начала всерьез заниматься живописью у Ильи Машкова, преподававшего на курсах Александра Германовича Шора, известного в Москве основателя и директора частной консерватории. К двадцатым годам консерватория практически стала университетом культуры, охватившим многие отрасли искусства.

Вскоре Маргарита Симонович стала женой А.Г.Шора.

После рождения дочерей ей пришлось оставить регулярные занятия живописью, но стихи ее не оставили.

Мы с сестрой были уже взрослыми, когда мама призналась как-то, что более всего она боялась, что мы можем вырасти равнодушными к поэзии. «Как же мы тогда будем понимать друг друга?!»

Возможно, именно это опасение направило ее творчество к поэзии детской, в которой она формально реализовалась. Она писала лирические стихи для детей, много работала для детского радиовещания, отдельные ее стихотворения печатались и переиздавались в хрестоматиях, на ее стихи написано много детских песен.

В 1934 году Маргарита Шор вступила в Союз писателей, взяв псевдоним Ивенсен, и под этим именем вошла в детскую литературу.

Незадолго до конца, уже очень больная, она уничтожила свои архивы. После ее смерти, разбирая уцелевшие рукописи, мы не обнаружили большей части ее «взрослых» стихов.

В силу замкнутости характера и большой требовательности к себе М.И. не читала свои недетские стихи друзьям и коллегам, как это принято у поэтов, тем более не стремилась публиковать их. Но прошло 16 лет со дня ее ухода. Мы с сестрой Геддой много размышляли, имеем ли мы право опубликовать сохранившееся. Если Вы прочитаете ее стихи и сочтете их достойными, быть может, Вы напишете отзыв.

И не Ваша всемирная слава и нобелевское лауреатство побуждают меня обратиться к Вам, а то, что Вы были ее последней любовью в современной поэзии...

Агда Шор.

Через два месяца пришел ответ:

16 июля 1993 г.

Уважаемая Агда Александровна!

Я чрезвычайно тронут Вашим письмом, и простите ради Бога, что отвечаю на скорую руку, но лучше поступить таким образом, чем откладывать в долгий ящик, ибо он полон.

Стихи Вашей покойной матушки, присланные Вами, произвели на меня впечатление разнообразное. Среди них есть несколько стихотворений совершенно замечательных. Больше всего мне понравилось «Вступление». Я подозреваю, однако, что выбор Ваш продиктован скорее тем, что оказалось под рукой, нежели тем, что на самом деле было. Вы, собственно, и пишете об этом, но я бы очень Вам советовал поискать по знакомым Маргариты Ильиничны другие ее стихотворения. Я не верю, что человек с таким качеством стиха действительно мог уничтожить свои произведения. Не верится также, что все, написанное ею, было «в столе». С кем-то она должна была этим делиться.

Просьба Ваша о врезке к публикации для меня нисколько не обременительна, и я могу постараться что-нибудь сочинить на основе полученного. Тем не менее, мне кажется по соображениям, изложенным выше, – что материал для публикации не отражает подлинного характера автора.

Повторяю, поверьте мне, что не занятость диктует мне уже Вами прочитанное, но именно уважение к автору «Вступления», к человеку, написавшему

Ты в комнату войдешь – меня не будет.

Я буду в том, что комната пуста.

– к женщине с совершенно замечательным лицом.

Желаю Вам успеха в Ваших поисках: убежден, что они им увенчаются.

Сердечно Ваш

Иосиф Бродский.

ПОЭТ НАШЕГО ДЕТСТВА

Скромнейшую Маргариту Ильиничну Ивенсен помню в коммунальной квартире на Кировской, в доме, который уже не существует. Там внизу была пекарня, поэтому в комнате пахло свежими булками и еще астматолом, который курила хозяйка. Двойной запах воспоминаний.

Маргарита Ильинична курила, разговаривала. Никогда не читала своих стихов. «Взрослые» ее стихи я узнал совсем недавно, после ее смерти. Их осталось мало. Видимо, они казались ей слишком личными, не интересными для других.

С 30-х годов Маргарита Ивенсен писала детские стихи, и на многие из них были написаны песни. Часто печатались в детских журналах. Если «Детгиз» или «Малыш» соберут ее стихи и песни, получится большой содержательный том, увлекательный для малышей и трогательный для нескольких поколений взрослых, которые услышат и вспомнят стихи и песни своего раннего детства. Для этого, я думаю, пришла пора.

Маргарита Ильинична никогда не требовала от жизни материальных благ или громкой славы. Она всегда больше всего ценила дружбу и любовь, поэзию и красоту, т.е. все несуетное, все подлинное в жизни.

В поэтическом голосе ее, в стихах не для детей проскальзывают порой интонации взрослых учителей. Но, как увидит читатель, опубликованных ниже стихов, эти стихи талантливые, искренние, живые.

Прочитав эти стихи, сожалеешь, что из осталось так мало, и что Маргарита Ильинична навсегда останется в нашей памяти, как автор детских стихов.

Как бы сама она отнеслась к этой подборке?

Наверное, все же она бы ее порадовала.

Давид Самойлов.

Этими словами Давид Самойлов собирался предварить публикацию стихов Маргариты Ивенсен, которую он не успел осуществить.

ОБ АВТОРЕ

Маргарита Ильинична Шор-Ивенсен, урожденная Симонович, родилась 15/28 июня 1903 г. в Москве.

Отец Маргариты, Илья Симонович, тоже коренной москвич, был сыном купца 1-гильдии Адольфа Симоновича, его мать, урожденная Гиршман, родная сестра Владимира Иосифовича Гиршмана, фабриканта, мецената, собирателя произведений русской живописи и прикладного искусства. Маргарита – внучатая племянница Владимира Гиршмана, увековеченного известным портретом Валентина Серова.

Семья Симоновичей-Гиршманов упоминается в двухтомнике воспоминаний о Вал. Серове (1980-1982 г.г.).

В 1902 г. Илья Симонович женился на Луизе Ивановне (Яновне) Паулин – рижанке из семьи столяра-краснодеревца. Корни семьи были крестьянские.

15/28 июня 1903 г. у Симоновичей родилась дочь Маргарита.

Жили скромно, отец Маргариты был коммивояжером, а после 17-го года работал в разных учреждениях бухгалтером. Но он любил и знал изобразительное искусство, покупал для дочери книги и художественные альбомы.

Маргарита окончила гимназию (Головачевская гимназия в Москве), хорошо рисовала, с самого раннего возраста писала стихи. В 1922 году она поступила на частные курсы Александра Германовича Шора, где живопись преподавал Илья Машков.

Здесь познакомилась она с основателем и директором курсов А.Г. Шором и вскоре вышла за него замуж. В 1924 г. родилась старшая дочь Агда, в 1926 – младшая Гедда.

После рождения дочерей Маргарите Шор пришлось бросить регулярные занятия живописью.

С тридцатых годов она начала печататься, реализовав себя в детской поэзии.

Первая книжечка стихов «Нас много» с иллюстрациями художника Брея вышла в 1931 г. Секцией детской поэзии в Союзе писателей в те годы руководил Самуил Маршак.

В 1934 году М.И. Шор вступила в Союз Советских Писателей.

Она взяла псевдоним – Маргарита Ивенсен, и с этим именем вошла в детскую литературу. Она много работала для детского радио вещания. Ее стихи печатались в хрестоматиях и продолжают переиздаваться вот уже более полувека.

С первых же недель Великой Отечественной войны дочери М.И. были эвакуированы: старшая вместе с Московской Художественной школой, в которой она училась – в Башкирию, младшая – с пионерлагерем Литфонда – в Чистополь.

Обстоятельства так сложились, что М.И. с тяжело больным мужем и матерью скачала эвакуировалась в Башкирию к старшей дочери. В рюкзак она положила несколько книг: Пастернака, Багрицкого, цветаевские «Версты», Блока.

Через год, в конце октября 1942 г. вся семья переехала в Чистополь к младшей дочери. Через месяц по прибытии в Чистополь, 2-го декабря 1942 г. скончался муж М.И. Александр Германович Шор.

В Чистополе М.И. работала диктором и корреспондентом Чистопольского радио.

В Москву вернулись со всей писательской колонией в июне 1943 г.

В 1998 году в журнале «Грани» № 188 вышли воспоминания Гедды Шор о жизни в Чистополе 1941-1943 г.г. «Война, семья, эвакуация».

По возвращении М.И. продолжала писать стихи для детей. На ее стихи было написано много песен известными композиторами: Ан.Александровым, М.Раухвергером, Т.Попатенко, Е.Тиличеевой, В.Мурадели, З.Левиной. Подтекстовку она сделала только однажды, когда Музгиз заказал ей написать слова на музыку Баха: «Хор крестьян» (Сборник «Родина», Музгиз 1961 г.). Занималась она также переводами, но мало кто знал, что она писала и «взрослые» стихи.

Давид Самойлов и Иосиф Бродский сожалели, что «взрослых стихов» осталось мало.

Это, увы, так. М.И. всю жизнь вела дневник. По всей видимости, какие-то ее стихотворения подверглись уничтожению вместе с дневниками, которые как страницы ее прозы, как итог целой жизни, как документ эпохи сам по себе представлял несомненный интерес. Отчасти эта варварская акция была связана с предстоящим и таким для нее запоздалым переездом в новую квартиру, где ей, тяжелому астматику (она страдала бронхиальной астмой с семи лет) суждено было прожить всего одиннадцать месяцев.

Но, несомненно, это варварское небрежение к себе, или точнее, «своему», было ей свойственно через всю жизнь.

Она была из тех натур, кто не собирает крохи, ловя признание по всякому поводу. Так, например, М.И. делала моментальные портретные зарисовки, поражавшие остротой сходства и выразительностью. Какая-то их часть сохранилась только благодаря нам, дочерям М.И. Сама она не придавала им значения.

Несколько слов о литературных пристрастиях М.И. – это Кнут Гамсун, Марсель Пруст, Иван Бунин, Юрий Олеша, и, конечно, этими именами не исчерпывается весь список.

В последние 10-12 лет жизни М.И. страстно увлеклась своей генеалогией по материнской линии. Этот кропотливый труд, работа над архивами привели ее к петровским временам, к сподвижнику Петра Первого, генералу Адаму Адамовичу Вайде, пращуру ее бабушки, Екатерины Вайде.

Она вела активную переписку с Рижским архивом и с ЦГАДА, где ее называли «наш Шлиман» и с интересом относились к ее попутным находкам или замечаниям по поводу тех или иных исторических событий и лиц.

Труд ее остался незаврешенным.

8 июля 1977 г. Маргарита Ильинична Ивенсен-Шор скончалась.

Агда и Гедда Шор.

ЛИРИКА РАЗНЫХ ЛЕТ

***

Припасть к столу, как припадают к праху,

И вороша горячую золу,

И облачившись в смертную рубаху,

Припасть к столу. К рабочему столу.

ВСТУПЛЕНИЕ

И если мне память дана, чтоб терзаться,

Дана, чтобы мучиться, чтобы стенать, -

Я помню, я знаю, с какого абзаца

Главу недочитанную вспоминать.

...Жестянкой на щебне, а в лавке посудной

Сверканием ножниц и медных кастрюль

Июль пламенел – городской, чистопрудный,

Мясницкой и Сретенки пыльный июль.

Он втаптывал в теплую мякоть панели

Вишневые косточки. Плавил стекло

И рельсы на стыках: они пламенели,

Их в пригород к пыльным ромашкам несло.

И тенты – витрин полотняные веки -

С утра опускались, предчувствуя зной,

Над строем фаянсовых ступок аптеки

И мокрых солонок столовой-пивной.

Я за город ездила. Лето сдавало

Скамейки и клумбы свои напрокат,

Взимая за это шумихой вокзала

И эхом реклам, повторенным стократ.

Кивало мне веткой железнодорожной,

И тенью вагонов валясь под откос,

Крушило орешник (он рос осторожно:

По пояс во рву – от мальчишек и коз).

Но к окнам вагонов уже подносили

Орехи в зеленой еще скорлупе.

Закат ослеплял – пассажиры косили

Сквозь желтую пыл деревянных купэ.

И видели: тонет, хлебнув из болота,

Бутылка в осоке. Опорки бродяг

Торчат меж кувшинок. На всем – позолота,

И тени сползаются из-под коряг.

10. VII.1939

***

Люблю заглядывать в чужие окна.

Для этого нужны: закатный луч,

Весна, Арбат и твердое сознанье,

Что в душу собственную лучше не смотреть.

Брожу тогда по старым переулкам,

(где в желобах бескровный одуванчик)

и взглядом ненасытным обиваю

доступных подоконников пороги.

На них такие умные предметы,

(почти не измененные в веках),

как будто в сумерках на тихую картину

голландской школы смотришь в Эрмитаже:

Копилка глиняная. Высохшая верба

(а прутики с налетом голубым

напоминают палочки ванили

в стеклянной банке с пробкою притертой).

Грибок для штопки. С крышкою граненой

чернильницы. Котенок на тетради

(прикрывший хвостиком таблицу умноженья)

и бритвенный прибор холостяка.

И долго я смотрю на трупик мыла

В жестянке из-под звонких леденцов,

На кисть, уставшую касаться подбородка,

И на стальную бритву.

1920-1922

***

Судьба вещей с твоей судьбою

Заране тайно сплетена,

Заране выбраны обои,

Названья улиц и вина.

Не думай, что цветок в петлицу

Ты выбрал сам. Он в дни тоски

Еще задолго до теплицы

К тебе тянул свои ростки.

В сухих подвалах Гарлеема

(что тупы топоты сабо,

что солнце в щель – само собой),

– в сухих подвалах Гарлеема,

Средь тысяч луковиц – одна

Была тебе обречена.

1920

***

Смущенно, вымученно, скупо, -

(и все же был не так жесток

рассвет, когда, сверкая, лупу

навел на пыльный потолок),

Смущенно, скупо, осторожно,

(и оттого больней вдвойне)

десятком слов, таких несложных,

казнили гордость вы во мне.

Мне не забыть, как шла вода,

как половодьем пахли сени,

как я шаталась от стыда,

как с плахи, путая ступени.

1920

***

Нет радостей больших и верных, -

Лови отраду мелочей:

Прибоя шепот равномерный

И звездный вымысел ночей.

Всего и жизни-то немножко:

Некрупным шагом землю мерь,

Люби собаку, птицу, кошку,

Подушку, лодку, песню, дверь...

Хрустит сентябрь арбузной коркой,

Год перелистан, как тетрадь.

И сладок миг ушедший, горький,

Затем, что не вернется вспять.

***

Все будет так же, мерным шагом

Наступит день, потом другой,

Лишь над проветренным оврагом

Замрет рябиновый прибой.

Закат, должно быть, будет тише,

Зато обильней листопад

И снова ночь над черной крышей

Развесит лунный виноград.

И обо мне не молвит слова

Ни деревенский почтальон,

Ни у откоса золотого

Изотермический вагон.

Но след моих прогулок горьких,

Тропой, – где не пройти двоим -

Седая елка на пригорке

Сочится именем твоим.

Да перочинный плоский нож

Еще хранит на ребрах лезвий

Смолу – янтарную, как ложь

Вокзальных городских созвездий.

1920-1922

ЖЕСТОКИЙ РОМАНС

Я только то люблю, что было и прошло.

Зимою летнее, осеннее весною,

Быть может, этому рассеянность виною,

Я замечаю ночь, когда уже светло.

Поэтому не смейся надо мною,

Когда в бреду, не подымая век,

Я говорю тебе с улыбкой и тоскою:

«Ты нужен мне, как прошлогодний снег».

1922

***

В июле липкое варенье

Бурлит в начищенном тазу.

Какое нежное смятенье

Спасти ничтожную осу.

Прельстившись изобильем снеди,

Была смела, покинув куст,

Но как смола, тягуч и густ,

Сироп в оправе желтой меди.

А нынче день, опять буранит,

Варенье будет, как июль.

Я вспомню медный звон кастрюль,

Мешая чай в твоем стакане.

1930-1931

***

Я тихой нежности полна

К твоим рукам неутомимым -

Какая сладкая волна -

Так нежно мною быть любимым.

И я завидую тебе,

Себя в твоих мечтах качая

И ничего не отвечая

Своей назойливой судьбе.

Но я предвижу – срок неведом -

Погаснут светлые огни.

И за твоей любовью следом

Минуют ласковые дни.

Моей любви недолгий плен

Ты скинешь с плеч своих, как бремя,

И между нами станет время,

Ненарушимей толщи стен.

И не сверкнут мои глаза

Дразнящим зовом незнакомки.

И будет голос мой негромкий,

Как отшумевшая гроза.

***

Не зная выхода иного,

Я к рифме прибегаю снова,

И предо мною та же цель

Навеять прежнюю метель,

Припомнить снега привкус синий,

Живую изгородь ресниц

(когда январский колкий иней

их серебрит, как крылья птиц,

– недолговечных два крыла

до первой печки, до тепла).

– А впрочем, тихий снег в саду

И в этом сбудется году.

К чему о сбыточном мечтать, -

О том, что можно наверстать!

Но никогда с таким смятеньем

Я не мечтаю о зиме:

Ультрамариновою тенью

Пройти по солнечной кайме

Бульваров, улиц, переулков,

В сугробах ласковых тонуть,

Чтоб в подворотню завернуть,

В которой вьюга вьется гулко...

***

«Не верь сладкоречивой фее, чти непонятный произвол:

кто тщетно ищет, не беднее того, быть может, кто нашел».

Каролина Павлова

Мечта печали не новее.

Пускай твой сад убог и гол,

Но где-то свет лазурный веет

И чей-то зелен праздный дол.

Искать, терять – одно и то же,

Находка – каждый миг, что прожит,

И каждый миг доверь судьбе.

Но как бы не был тяжек груз твой,

Найдется в этой жизни грустной,

Кто позавидует тебе.

1923

СОНЕТ О РЕВНОСТИ

Нам говорит наука наших дней,

Что умирает человек не сразу:

Сначала умирает светоч – разум,

Затем дыхание становится слабей.

А сердце все живет. Упорней, дольше всех,

Оно в борьбе неравной не сдается.

Взяв на себя последний долг и грех,

Оно последним с телом расстается.

Вот так – пожалуй – ревность у любви

Горячим сердцем служит: до предела

Минут последних борется: – «Живи!» -

Хотя любви уже остыло тело.

Любовь, бывает, теплится едва,

Лишь ревностью одной она жива.

1921

***

В тот год пред Рождеством, недели за две,

Как бы из рога изобилья, щедро,

Обрушился на город снегопад.

При свете уличных неярких фонарей

Снежинки не метались, как обычно,

Неразличимые в отдельности для глаза,

Они и в сумерки, при свете фонарей,

Сплошным тяжелым слоем упадали.

Чтоб кое-как очистить тротуары

(Из-под скребков так и летели искры),

Снег в тачках увозили во дворы,

Где спешно разжигали снеготайки.

Сизифов труд! Шли сутки, снег все падал,

И Москва все краски, кроме белой,

Казалось, потеряла навсегда.

1920-1922

***

..............Кстати,

о белизне, она была

как свежевыпавшая скатерть,

на ровной плоскости стола.

***

О, летняя тоска воскресных вечеров

в предместьях города! Багровых на закате,

фабричных труб тоска. Тоска его акаций

и в цвет заката – розовых коров.

Безрадостная скука пустырей

в кустах репейника и пепельной полыни,

отхожих мест зловонное унынье,

щелястые хибарки без дверей.

***

Селедку можно съесть насильно. Жажда

Естественно возникнет, невзирая

На то, что спровоцирована явно,

Как приступ астмы запахом лимона.

Само собой – всего благоприятней,

Когда слепят жестяные цилиндры

Консервных банок, брошенных на свалку,

Где лопухи морщинисты и серы,

Тогда томить ее в присутствии брандсбойтов -

Шипящих змей на жарких тротуарах,

Не дать ей, сухогорлой, прикоснуться

К пузыристому бульканью нарзана,

При этом чтобы лето упиралось

Концом бульвара в Чистые пруды...

1920

ПОСВЯЩЕНИЕ

Пусть этих робких строчек бред

Не стансы, не сонет Петрарки,

Но ваши просьбы были жарки

И я сдержала свой обет.

Читаю в блеске ваших глаз

То мне знакомое волненье,

То ликованье, тот экстаз

С каким читаешь посвященье!

(порою нам листок альбомный

милей поэмы многотомной!..)

И вот пишу вам наудачу

О том, о сем, о летних днях,

О том, что вспоминаю дачу,

Себя и вас на низких пнях,

И солнца золотую рыбку

В волнах далеких облаков,

И зной полей, и тень лесов,

И ... Вашу милую улыбку.

НИНЕ НАЙДЕНОВОЙ

(акростих)

Не знаю – справлюсь ли с сонетом,

Иль до конца не доведу,

Наметив, на свою беду,

Акростих написать при этом!

На то ведь надо быть поэтом,

А я, к великому стыду,

И в рифме-то терплю нужду...

Да, мне «не сдать по всем предметам».

Едва ль Петрарка – предок мой,

(Не косвенный и не прямой!)

Он... впрочем, что я разболталась?

Ведь я поздравить вас должна,

А строк так мало мне осталось...

Вот – сверх возможностей, – одна.

1952

***

Как в лихорадке осинник румян, -

Осени дни сочтены.

Тянет прохладой с окрестных полян,

Стелется белый туман.

Лес точно вырублен. Обнажены

Просеки в чаще стволов.

Ветер сорвал под шумок тишины

Листья с кустов бузины.

Утренник первый ударить готов,

Будет рябина сладка.

Будет в прозрачных просторах лесов

Пиршество буйных дроздов.

Петли свинцовые вяжет река,

Вплавь обогнув бугорок.

Тянутся грифельные облака,

Медленно, издалека.

***

Чем ближе он, конец пути,

Предел сужденных дней,

Тем, видно, до него дойти

Без отдыха трудней.

Хотя бы на день, что ли,

В березовый лесок,

В ромашковой поле,

К траве прижать висок:

Не умереть, – уснуть, прилечь,

Хоть долю груза сбросить с плеч.

...Когда устанет человек

Помочь ему должны, -

И с крыш ведь сбрасывают снег

Задолго до весны.

СОНЕТ О ТЕПЛЕ

Когда, у жаркого согревшись очага,

Уходит странник в дальний зимний путь,

Его щадят и стужа и пурга:

Еще теплом домашним дышит грудь.

Но горе, если выйдет на мороз

Из хижины нетопленой: тогда

С порога леденят его до слез

Враждебные к озябшим холода.

Я скоро кончу странствие свое,

Уйду, не долюбив и не допев.

Последнее желание мое:

Не отпускай меня, не обогрев.

Не откажи в напутственном тепле,

Чтоб самому не дрогнуть на земле.

***

Живешь, в земную жизнь влюбленный,

Но погляди с ее высот:

Все прорастет травой зеленой,

Все белым снегом занесет.

Страданья, радость и мечты, -

Все станет вздохом немоты.

ЦВЕТЫ ПРИВОКЗАЛЬНЫХ ПУСТЫРЕЙ

Они довольствуются малым,

Покрывшись пылью по пути,

Они готовы хоть по шпалам

До первой станции дойти.

До первых чистых лопухов,

До первых дачных петухов.

***

Этим теплым летним ливнем

Каждый листик осчастливлен.

***

И пить в жасминовом лесу

С пчелой на брудершафт – росу!

***

Плетень опутан сплетней повилики,

И от соседа узнает сосед,

Что в том саду зацвел шиповник дикий,

А в этом расцветает бересклет.

***

Я рада осени, тому, что дни короче,

Что слаще яблоки, что скошена трава,

Что даже самые холодные слова

Теплеют в сумраке дождливой, долгой ночи.

1930

***

По утрам на травах иней,

Ночи холодны.

Сколько ягод на рябине,

До чего красны!

***

Тучи угрюмой с солнцем борение,

Листьев опавших столпотворение,

И сквозь неслышный смерч листопада

Белые брызги первого града.

***

Вести подсчет своим потерям.

Под известковым завитком

Улиткой медленной и серой

Вползает осень в тихий дом.

***

Хочется очень,

Чтобы, как в детстве,

Был позолочен

Орешек грецкий.

***

На город шел безмолвный шквал,

Неуловимый слухом.

Никто окон не открывал,

Но тополиным пухом

Забило щели и пазы,

Он на полу клубился.

Июльский вечер ждал грозы,

А ливень не пролился.

***

Хрустит сентябрь арбузной коркой,

Но в прежней силе летний зной.

С полей полынью тянет горькой,

Лесок чуть тронут желтизной.

Лишь по обочинам дорог,

Там, где березник на припеке,

Как ранней осени – упрек -

Листок желтеет одинокий.

***

«Не спрашивай, – мне говорила мать,

– не спрашивай, –  тебе не будут лгать».

Но спрашивала я – мне неизменно лгали,

Не спрашивала – лгали мне опять.

***

Врагом мне стали Вы, наперекор всему.

У нищего – увы – Вы отняли суму.

Пусть Вам она вовек богатства не прибавит,

А нищий – что ж, он стар, недолго жить ему...

***

Все хороня, наутро выпал снег:

Так для меня пришла зима навек.

Всего лишь два часа, как мы расстались,

Как хорошо, что мой недолог век!

***

– Кого ты ждешь?

– Да никого.

– Куда идешь?

– Да никуда.

– Скажи по правде, -

это ложь?

– Сказать по правде -

да.

СТАРШЕЙ ДОЧЕРИ

(говорящее письмо)

Дарю тебе на память, дорогая,

Глухой негромкий голос мой.

Когда свеча померкнет, догорая,

Тебе он будет памятью живой.

Ты вспомнишь все, когда его услышишь:

Усталый вздох, нечастый смех.

Минуты гроз, часы затиший,

Ты вспомнишь все. Ты вспомнишь всех.

Ты мне простишь, в чем я была виновна,

Будь это слово, окрик или ложь.

И сердцем всем, всей близостию кровной,

Лишь о хорошем память сбережешь!

1940

МЛАДШЕЙ ДОЧЕРИ

В часы бессонницы ночной,

В тиши, нагруженной томленьем,

С каким печальным умиленьем

Мы вспоминаем кров родной -

Времен, когда певала мать

Под хмурый шум ночной метели,

И в безмятежной колыбели

Могли мы сладким снам внимать.

Судьба-насмешница и тут

Не прочь над нами поглумиться:

Нам колыбельную поют,

Когда и так чудесно спится.

Воспоминаньям нет конца...

Не колыбель – уют алькова

И страсть, чье дело вечно ново,

Двадцатилетнего юнца.

О, как мила его подруга!

Сама игрой утомлена,

Она поет над ухом друга,

А тот уже на грани сна.

Судьба-насмешница и тут

Не прочь над нами поглумиться:

Нам колыбельную поют,

Когда и так чудесно спится.

Но вот и старость подошла,

А с ней – как мало нам осталось, -

Прогулка в угол из угла,

Воспоминания, усталость.

Горят в бессоннице глаза,

Вот тут и спеть бы милой маме...

А мамы нет. Но есть друзья,

Они придут к могильной яме.

И встав вокруг... на пять минут...

Страшась о гроб облокотиться,

Заупокойную споют,

Когда и так чудесно спится.

1945

ИЗ ЦИКЛА «РАЗРЫВ»

1945-1950

***

Уж не преддверье ли вражды,

Той, что придет на смену страсти,

Все эти мелкие напасти, -

Уж не преддверье ли вражды.

И не от них ли ждать беды?

Да и само-то наше счастье -

Уж не преддверье ли вражды,

Той, что придет на смену старсти?

***

Не кляни, не томись,

Дело поправимое,

От меня оторвись,

Эта боль терпимая.

Боль, авось, не навек,

А в пределах месяца!

Ты веселый человек, -

Что ж тебе, – повеситься?

И на том благодарю,

Что жалел много.

Я серьезно говорю,

Верь мне, ради Бога!

И не спрашивая о том,

Что со мной творится.

С одиночеством знакома

Я, как говорится.

Не тому, оглядись, -

Дело поправимое.

От меня оторвись,

Эта боль терпимая.

СОНЕТ

О, не навек негласный наш союз,

И близок день разлуки роковой.

Но больше, чем разлуки, я боюсь,

Что с безразличьем встречусь я с тобой.

Когда случайно где-нибудь в толпе

Нас через год-другой судьба сведет...

Да, я боюсь, что поклонюсь тебе,

Не вспомнив ни восторгов, ни невзгод.

И что душой, сожженною дотла,

Не дрогну, не затрепещу,

А лишь пойму, что старость подошла,

И холодно, спокойно загрущу.

В разлуке – боль. Но это не конец:

Умрет любовь – тогда лишь ты мертвец.

***

Не торопи – придет пора, -

С тобой меня не будет рядом.

С моим не встретишься ты взглядом

Ни днем, ни ночью, ни с утра.

Но, может быть, за взгляд единый

Моих навек закрытых глаз

И сон спокойный ночи длинной

Отдать захочешь ты не раз!..

Но не взгляну я на тебя -

Ни вопрошая, ни любя...

***

Знаешь? Мне спокойней стало,

Не совсем... почти,

Потому что очень мало

До конца пути,

Потому что все, как прежде:

Мрак и пустота.

Потому что нет надежды -

Отнята.

***

Когда я одна с тобою в разлуке,

Выходит как-то само собой,

Что смерть берет меня на поруки

До встречи следующей с тобой.

Я не живу и не умираю, -

Не умираю себе на беду -

Я на костре – и не сгораю.

Просто я жду, жду, жду.

***

Кок птицы реют в воздухе весной, -

Слова-убийцы реют надо мной.

Проклятые живучие слова,

Не растворит их неба синева

И солнце не согреет их теплом,

И прямо в сердце бьют они крылом.

И день и ночь они в мозгу горят,

И говорят, и говорят, и говорят.

Их ни забыть, их ни стереть нельзя,

Как ни хотят помочь слова-друзья.

***

На земле весенней дождь ночной.

Почему сейчас ты не со мной?

Я еще живу и дышу,

Я еще зову и пишу,

Я еще мечтаю, терплю,

Я еще страдаю, грублю,

Я еще бунтую и плачу, -

Я еще живу, что-то значу,

Я еще не пепел, не прах

И не звонкий шелест в ветвях,

Я еще не ландыша побег,

Я – не дождик весенний, ночной,

Я еще живой человек,

– Почему ты сейчас не со мной?

***

Любимому находят оправданье

Призыв на помощь – домысел мечты.

Он прав не благородством правоты -

Довольно одного его страданья.

Пусть заодно сама неправда с ним:

Оправдан он затем, что он любим.

***

Мне снился, Господи, покой!

Сплошной большой покой.

Как будто Ты мою печаль

Своею снял рукой.

1970

***

Что, воробышек, что нахохленный?

Уж и не тебя ли я крошками потчевала?

Вот и кончились мои похороны,

Земля – наизнанку. Все кончено.

Есть мне теперь, где приютиться,

Все мне теперь навек простится,

К мертвым сердце у всех отходчиво.

Только земля слухом полнится:

«Кто в могиле, – покойник? Покойница?»

«Кто его знает! – Был человек».

Все покрывает земля да снег.

1970

***

Ты в комнату войдешь, – меня не будет,

Я буду в том, что комната пуста,

Что зов твой – самый добрый, самый нежный,

Останется впервые без ответа:

Заговорит с тобою немота.

Но, как лады поломанной свирели,

Все пробует рука с надеждой тщетной

Услышать строй навек умолкшей песни, -

Так снова позовешь ты. Но в ответ -

Молчанье. Вслух, быть может, вымолвишь:

«Проклятье!» И на это не отвечу.

Заплачешь ты, а я ... не подойду.

Впервые... И тогда,

Тогда лишь ты поверишь,

Что нет меня, что нет меня навеки,

что нет меня навеки на земле.

1970

СТИХИ ДЛЯ ДЕТЕЙ

РАЗГОВОР ПЕРЕД СНОМ

Морские свинки-детки

Спросили свинку-мать:

– Ведь мы морские свинки?

– Ну да, –  сказала мать.

– А что такое море?

– Зачем вам это знать?

– Ведь мы морские свинки?

– Ну да, –  сказала мать.

– А где же наше море?

– Отсюда не видать.

– А правда мы морские?

– Ну да, –  сказала мать.

– А ты морская тоже?

– Ну да, –  вздохнула мать.

– А море может сниться?

– Да, море может сниться,

Но только надо спать.

АПРЕЛЬСКАЯ ЗИМА

Снега на солнце не слепят.

Земля черна, сыра.

Вдруг – запоздалый снегопад,

Снежинок мошкара.

К деревьям липнут, к стеклам льнут,

А в небе – кутерьма!

Но длится несколько минут

Апрельская зима.

И снова солнце через край

И так раз двадцать в сутки.

Апрель, апрель, ведь скоро май,

А ты все шутишь шутки!

ЧЕРЕМУХА

Так и есть: черемуха цветет.

То-то вдруг похолодало!

Скоро все бутоны развернет,

А пока еще расцветших мало.

Век черемухи недолог, и она,

Как застенчивая гостья, тороплива, -

Только распушилась всем на диво,

– Смотришь –  ранняя и кончилась весна.

Я люблю черемуху в цвету!

Пусть сирень нарядней и пышнее, -

Я ее сирени предпочту,

Хоть она и поскромнее.

Я ее за скромность и люблю:

А нескромность я и в людях не терплю.

***

Дождь пошел. Сначала редкий,

Капля-две на весь лесок,

А потом по каждой ветке,

Кап, – на каждый лепесток.

А потом сплошной завесой

Хлынул дождик проливной,

И повис над мокрым лесом,

Словно пряжей водяной.

Напоил он все травинки,

Огороды и сады,

Не оставил ни пылинки -

Только лужицы воды.

Гром вдали уже чуть слышен,

Не грохочет, не басит,

И на каждой мокрой вишне

Капля-радуга висит.

Задувает ветер свежий,

Щебет слышится в листве,

Капли капают все реже,

Капля-две, капля-две.

ДВА ДУБА

Летают чайки над Невой,

Свежеет ветер острый;

Могучий дуб густой листвой

Шумит на целый остров.

По-стариковски крепок дуб

И полон буйных сил.

За двести лет он двести шуб

Зеленых износил.

Он встал дубравой на пути

И всем сулит прохладу.

Он в три обхвата. Он почти

Ровесник Ленинграду.

Он в детстве рос среди болот,

– Суров был здешний край, -

Он видел первый Невский флот,

А нынче по Неве плывет

Пред ним речной трамвай.

Преклонным возрастом своим

Прославлен он по праву.

Но разделить с дубком степным

Он должен эту славу!

Пускай дубку и года нет,

Но, может быть, трудней

Прожить не первых двести лет,

А двести первых дней!А

Дубок степной – он невысок,

Он слаб еще покуда,

Но даже в том, что жив дубок, -

И то – большое чудо.

...Вокруг пески сухих степей,

Земля в разводах трещин,

Над нею машет суховей

Своим крылом зловещим.

Ей здесь неведомы дожди;

Земля раскалена,

Как печка: капля упади -

Так зашипит она!

А зной степной багрово мглист,

Он выжег все колодцы...

За каждый день, за каждый лист

Тут надобно бороться.

Пусть старый дуб листвой резной

И древней мощью славен,

Но этот юный дуб степной

Ему, по чести, равен.

Пускай он тени не дает,

Маня издалека,

И листья пусть наперечет

У юного дубка,

Пускай лишь пять листков всего

На том дубке зеленом, -

Я перед мужеством его,

Я перед стойкостью его

Пять раз

Пройду с поклоном.

ЛЕДОХОД

Весна еще ночами

По-зимнему строга,

Но в полдень под лучами

Ручьем текут снега.

В бору под синим небом

Рыжеет ствол сосны,

И если там ты не был,

Не видел ты весны.

У дома две наседки

Кудахчут без конца:

Наседки-домоседки

Ни шагу от крыльца.

А за крыльцом – раздолье,

И видно с большака,

Что почернело поле,

Что тронулась река.

Оставив дома книжки,

К реке спешат друзья,

На ледоход мальчишке

Не посмотреть нельзя!

Под небом синим-синим

Река взломала лед,

А солнце белым льдинам

Пощады не дает.

Плывут они, как стая

Шумливых лебедят,

Плывут они и тают,

А таять не хотят.

И кажется ребятам,

Стоящим на мосту,

Что их самих куда-то

Относит на плоту.

Что мостик – капитанский,

Что льдины – корабли,

Что ветер первых странствий

Встречает их вдали.

МУЗЫКА

Послушай: музыка вокруг,

Она во всем, в самой природе,

И для бесчисленных мелодий

Она сама рождает звук.

Ей служит ветер, плеск волны,

Раскаты грома, звон капели,

Птиц несмолкаемые трели

Среди зеленой тишины.

И дятла дробь, и поездов

Гудки, чуть слышные в дремоте,

И ливень песенкой без слов

Все на одной звенящей ноте.

А снега хруст! А треск костра!

А металлическое пенье

И звон пилы и топора!

А проводов степных гуденье!

... Вот потому-то иногда

Почудится в концертном зале,

Что нам о солнце рассказали,

О том, как плещется вода,

Как ветер шелестит листвой,

Как, заскрипев, качнулись ели...

А это арфы нам напели,

Рояль, и скрипка, и гобой.

ВЕСНА

В сто тысяч воробьиных сил

Весна защебетала,

В сто тысяч воробьиных сил,

Но и того ей мало.

Освободила от оков -

И, чтоб росли, хлопочет -

Сто тысяч тысяч корешков,

И стебельков, и почек.

И это только под окном,

В одном саду при школе,

В саду одном, в лесу одном,

В одном ближайшем поле.

А сколько ей по всей стране

Хлопот, судите сами.

И как же не помочь весне

Прилежными руками!

ДЕТСКОМУ САДУ СПАСИБО

Спасибо тем, кто нас любил,

Учил нас дружно жить.

Спасибо тем, кто нас учил

«Спасибо» говорить;

Кто объяснил нам, почему

В трамвае, дома, в школе

Места мы уступить тому

Должны, кто стар и болен.

Спасибо тем, кто нас учил

Лепить и рисовать,

Кто помогал в дождливый день

Калоши надевать;

Кто вел за ручку новичка,

Чтоб он шагал смелей,

Когда водили нас гулять

Вдоль улиц и аллей;

Кто научил нас отличать

Березу от сосны,

Прилетных птичек привечать

В погожий день весны;

Собрать деревьев семена -

Сосны, дубов и ясеня,

Чтоб зеленела вся страна,

Лесами опоясана!

К НАМ ГОСТИ ПРИШЛИ

К нам гости пришли,

Дорогие пришли,

Мы не зря кисель варили,

Пироги пекли.

С малинкой пирог,

И с капустой пирог,

А который без начинки -

Самый вкусный пирог.

А сейчас вдвоем

Мы для вас споем.

Вы похлопайте в ладоши -

Мы плясать пойдем.

Ты топни ногой,

Да притопни другой,

Я волчком кружиться стану,

А ты так постой.

Наш детский сад

Дружбой славится,

Приходите, гости, чаще,

Если нравится!

НЕЗАБУДКИ ПОСЛЕ ДОЖДЯ

Дождь прошел. Но сыро под ольхою.

На пенек, усами поводя,

Выполз жук; местечко-то сухое,

Но на листьях – капельки дождя.

Вот одна, как будто выбирая -

Где упасть ей, – дрогнув, потекла,

Повисела, с радугой играя,

И... упала, – слишком тяжела.

Угодила капля дождевая

Незабудке прямо в синий глаз,

А она сморгнула, как живая,

И еще синее поднялась.

ЦВЕТОЧНЫЕ ЧАСЫ

Когда, прогнав ночную тень,

Погожий летний вспыхнет день

В жемчужинах росы,

Как золотым тогда ключом

Заводит солнышко лучом

Цветочные часы.

К шести утра и мак, и лен

Расправят каждый свой бутон,

А в девять – ноготки.

И одуванчик, и вьюнок,

Свой зная час, откроют в срок

Реснички-лепестки.

Часы цветочные идут,

Минутам точный счет ведут,

За солнышком следя.

Вот так давай и мы с тобой

Ценить час утра золотой,

Покуда нет дождя,

Покуда нет дождя...

ВЬЮНОК

От зноя в солнечный денек

Мы прячемся в беседку.

Ее оплел цветок-вьюнок,

Цветной душистой сеткой.

Цветы вьюнка ласкают глаз,

Карабкаясь все выше.

Вьюнок – веселый верхолаз -

Готов шагать по крыше.

ЛЬВИНЫЙ ЗЕВ

Ледком покрылись лужи,

А цветик львиный зев,

Цветет до самой стужи,

От снега побелев.

– «Сдаваться не годится,

Я жив еще пока!»

...А кое-кто боится

И летом сквозняка!

ЦВЕТОК КАРТОФЕЛЯ

С картофелем каждый, конечно, знаком,

Но все ли его любовались цветком?

О нем почему-то не сложено песен,

А он ведь по-своему, право, чудесен...

И кем-то однажды поставленный в вазу,

Он всех поразил своей прелестью сразу.

ДЛЯ САМЫХ МАЛЕНЬКИХ

ТЫ ЧЬЯ?

Ты чья, ты чья?

Ты мама моя.

А я, а я?

Я дочка твоя.

ЛЮБЛЮ МАМУ

Маму свою

Очень люблю.

Мама придет

Я ей спою.

Сказать, что спою?

Маму свою

Очень люблю!

ЗАБЫВЧИВЫЙ ЗАЯЦ

– Зайчик, зайчик, что ты грустный?

– Потерял кочан капустный!

– А какой?

– Вот такой, круглый, белый да крутой!

– Ну-ка, заинька, зайчишка,

Дай пощупать животишко...

Ох, тугой, как барабан!

– Значит, съел я тот кочан...

Съел и забыл!

***

Жарко солнце припекло,

Солнце ясное,

И от солнца земляника

Стала красная.

Стала красная она,

Стала издали видна!

Погляди-ка,

Погляди-ка,

Их тут много – не одна!

В ГРОЗУ

Барабанит дождик в стекла,

Началась гроза.

Испугалась и намокла

Стрекоза.

Мы впустили стрекозу:

Пережди у нас грозу.

Отшумит гроза -

Улетай, стрекоза!

БУДЕТ ДОЖДИК ИЛИ НЕТ?

Туча, туча, дай ответ:

Будет дождик или нет?

Если будет дождь и гром,

На прогулку не пойдем.

СКВОРУШКА ПРОЩАЕТСЯ

Осень-непогодушка,

Тополь пожелтел,

Вдруг на ветке скворушка

Песенку запел.

Ветка чуть качается,

Дождик не кончается,

С нами старый скворушка

До весны прощается.

В путь-дорогу дальнюю

Скворушке лететь,

Песенку прощальную

Как ему не спеть!

Ветка чуть качается,

Дождик не кончается,

С нами старый скворушка

До весны прощается.

Где ты, солнце вешнее,

Ясный небосвод?

Над пустой скворешнею

Скворушка поет.

Ветка чуть качается,

Песенка кончается,

С нами старый скворушка

До весны прощается.

ОЧЕНЬ ГРУСТНОЕ

Ночи стали длинные,

Осень подошла.

Стайки воробьиные

Грустно ждут тепла.

Прыгают под окнами,

Просят: приюти!

Дождик льет потоками,

Крошки не найти!

Ох, ты, горе-горюшко,

Как на свете жить!

Ох, не сохнут перышки, -

Негде их сушить!..

Солнышко – неласково,

Ветер – ледяной,

После дня ненастного

Снова дождь ночной...

ПТЕНЦЫ-ХРАБРЕЦЫ

Привела зима пургу,

Солнце греет еле-еле,

А в лесу на стройной ели

Дышит гнездышко в снегу.

Не пустое,

А жилое, -

В нем птенцов

Родилось трое,

Ай да птенцы!

Вот храбрецы!

Стужи ничуть не боятся.

Не сочтешь на небе звезд,

А на ветках шишек хвойных.

За птенцов своих спокойны

Мать-клестиха, папа-клест, -

Лес еловый,

Снег пуховый,

Будут все

Птенцы здоровы!

Ай да птенцы!

Вот храбрецы!

Стужи ничуть не боятся.

ПЕРВЫЙ СНЕГ

Разве дома усидишь,

Если первый снегопад

Побелил карнизы крыш,

Подоконник, двор и сад!

Первый снег на лугу,

Первый след на снегу!

Все засыпано снежком,

Первый снег под каблуком,

Даже галка не летает,

Ходит по снегу пешком!

Первый снег на лугу,

Первый след на снегу!

УЛИТКА-СКОРОХОД

Дело было летом, зеленели ветки,

Ежик расхворался, мать пошла к соседке.

– Тетенька улитка, вы мне помогите,

Ежик расхворался, к доктору бегите!

Улитка согласилась, поползла,

Улитка торопилась, как могла,

Без отдыха спешила все вперед -

Обратно возвратилась через год...

Снова было лето, зеленели ветки.

Весело плясали ежикины детки.

Он уж был папаша, выглядел прекрасно,

Доктор рассердился, что пришел напрасно!

ЗЕЛЕНОЕ ЛЕТО

Зеленое лето, зеленое лето!

Трава и деревья зеленого цвета,

Зеленого цвета луга и кусты,

А красного цвета

И белого цвета,

И желтого цвета,

И синего цвета, -

В поле цветы, в поле цветы!

ЛЕТО КРАСНОЕ

Вот и лето подоспело,

Земляника покраснела.

Повернется к солнцу боком,

Вся нальется алым соком.

В поле красная гвоздика,

Красный клевер, погляди-ка!

Луговой тропинкой ходим,

Красный мак в траве находим.

И лесной шиповник летом

Весь осыпан красным цветом.

Видно, люди не напрасно

Называют лето – красным!

***

Что случилось в этом доме?

Почему такой разгром?

Это чьи стоят калоши

Под обеденным столом?

По какой такой причине

Табуретка в киселе?

Сор – не в мусорной корзине,

А на письменном столе?

Чьи валяются тетрадки

На полу и на окне?

Кто оставил отпечатки

Жирных пальцев на стене?

Кто в лиловые чернила

Карандаш цветной макал,

Руки мыл потом без мыла

И об скатерть вытирал?

Отчего игрушки в ванной

Рядом с тазом и ведром?

Почему такой разгром?

Странно, странно... Очень странно...

Тут какой-нибудь громила,

Очевидно, побывал;

Все, что трогал – тот громила

Перепачкал, раскидал!

Что случилось в этом доме?

Чтоб порядок навести -

По каким следам-приметам

Нам виновника найти?

Говорят, что он не старый,

Не безрукий, не хромой,

Говорят, – весной с бульвара

Не загнать его домой!

Говорят, что он веселый,

Говорят, что он смышлен,

Говорят, что скоро в школу

Поступить намерен он!

Отчего же, непонятно, -

Почему же, отчего,

Быть опрятным, аккуратным

Нет привычки у него?..

ЛЕНТЯЙ

Под ногами – земляника,

Но Митяй у нас лентяй:

– «Да, сорви ее, поди-ка»... -

– Говорит лентяй-Митяй.

– «Сколько надо кланяться,

А много ли достанется?

Кабы крупная была,

Да на дереве росла,

Да была бы спелая, -

Тогда другое дело».

Вот на дереве вишневом

Вишня сладкая красна,

Но лентяй толкует сноваЕ

– «Верно, кислая она...

Мало в кислой проку-то,

Да сколько в каждой соку-то?

Кабы сочная была,

Да на кочке бы росла,

Да была бы спелая, -

Тогда другое дело...»

ХОР КРЕСТЬЯН

Из «Крестьянской кантаны» И.С.Баха

Прославим дело наших рук,

Богатый урожай.

Земля, наш добрый старый друг,

Свой праздник ты встречай!

Полны амбары, закрома

Отборного зерна.

Пускай теперь придет зима -

Она нам не страшна!

Ну, кто же станет в этот час

Сидеть один, как пень?

Во всем году ведь только раз

Такой бывает день!

Охота всем попасть скорей

На наше торжество,

А тот, кто медлит – дуралей,

И больше ничего!

А ну, волынка, нам сыграй,

Все ду-дель, ду-дель, ду-дель,

Ду-дель, ду-дель, ду-дель-дай,

Чтоб слышать все могли.

Скорей, друзья, вставайте в круг

И ду-дель, ду-дель, ду-дель,

Ду-дель, ду-дель, ду-дель-дай,

Пусть слышится вокруг!

Играй, волынка, нам, играй,

И круг пошире собирай,

И все пускай нам подпоют,

Хваля крестьянский труд!

Играй, волынка, нам играй,

Все ду-дель, ду-дель, ду-дель,

Ду-дель, ду-дель, ду-дель-дай,

Чтоб все плясать могли!

СЕГОДНЯ

«Если завтра война, если завтра в поход», -

Эту песню мы пели вчера,

А сегодня воюет советский народ,

Боевая настала пора.

Как вчера, меж ветвей звонко зяблик поет,

Зеленеют поля и луга,

Но «летит самолет», но «строчит пулемет»,

И разит беспощадно врага.

Мощью крыльев стальных, орудийным огнем

Стали песен знакомых слова,

Но по-прежнему ровно и ночью и днем

Бьется сердце Отчизны – Москва.

Явью дней боевых стала доблесть бойцов,

Та, что в песнях бурлила и пела.

Будет враг побежден, будет в прах обращен:

– Мы воюем за правое дело!

(Пресс-бюро при «Пионерской Правде» Бюллетень № 24(133) для пионерских газет 28 июня 1941  г.)

***

В тот год, конечно, тоже птицы пели,

Светило солнце, золотя сосну.

Но тот июнь пришелся на войну,

И потому его не разглядели.

В тревоге, в гневе, в ярости, печали

За родину, за брата, за отца, -

Четыре года мы не замечали

Цветенья лип у нашего крыльца.

Первое утро мирной весны,

Первое лето после войны,

Прежнее солнце в нашем окне,

Прежнее солнце – солнце вдвойне!

КАТИНА ЕЛКА

На дворе непогода,

Снег лежит у порога,

И до Нового года

Остается немного.

Хорошо, что успели

Припасти мы игрушек -

Золотой канители,

И шаров, и хлопушек.

И цепочки, и флаги

С вырезными краями

Мы с тобой из бумаги

Нынче сделали сами.

Вот – гостям угощенье,

Вот – на елку конфеты,

Вот – орехи, печенье...

Только елочки нету!

***

Утром бабушка сказала,

В кухне стряпая обед:

– У меня хлопот немало,

Шел бы ты за елкой, дед!

Взял бы Катеньку с собой -

Погуляет, кстати.

Нынче холод небольшой,

Одевайся, Катя!

Стала Катя собираться,

Стала Катя одеваться,

Стала деду помогать

Ногу в валенок совать.

Помогли они друг другу

Застегнуть воротники.

– Бабушка, ты что так туго

Пришиваешь нам крючки?

– Ладно, –  бабушка в ответ, -

Вы одеты или нет?

Наконец, готово дело.

И на весь просторный дом

Катя весело запела:

– «Мы за елкой,

Мы за елкой,

Мы за елочкой идем!»

Только вышли: – Погоди! -

Бабушка вдогонку. -

Слышишь, дед, не простуди

Нашего ребенка!

На морозе-то, смотри,

Много с елкой не мудри:

Чтоб глаза не разбежались,

Прямо первую бери!

Пусть какая-никакая -

Лишь бы елочка была.

Только чтобы не кривая!

Чтоб зеленая! Густая!

И не слишком пусть большая!

Да не очень чтоб мала!..

***

Ух, какой морозец звонкий -

Побелели провода!

Едут с елками трехтонки

По дорогам в города.

Мимо поля, мимо бора

Грузовик летит стрелой.

Пахнут руки у шофера

Не бензином, а смолой.

Словно буквами большими,

Чтобы их читали все,

Отпечатывают шины

Ленту-елку на шоссе.

Из далекого колхоза

Вот по этим по следам

И находят дед-морозы

Путь-дорогу к городам!

В зимнем небе месяц тонкий

Лампы в комнатах зажгли...

Едут с елками трехтонки,

Едут, едут!.. Привезли!

***

И сразу вырастает -

Не низок, не высок -

У самого бульвара

Из елочек лесок.

В нем тесные тропинки

И запах смоляной,

Как будто на опушке

Заснеженной лесной.

Зеленые тропинки, -

Куда они ведут?

Наверно, тут зайчата

И белочки живут...

А может, рыщут волки

Вокруг звериных нор?

Да нет же! Из-за елки

Моргает светофор.

А там – дома, трамваи,

И площадь, и бульвар...

Волков тут не бывает -

Тут елочный базар!

***

На елочном базаре

Толпятся покупатели.

Кому вот эта елочка?

Не нашей ли не Кате ли?

Кому она достанется,

В чьи руки попадет?

– Вдруг елок не останется! -

Волнуется народ. -

Вдруг елок не останется,

Ведь их не много тут...

– Вдруг елок не останестя?

– А может, подвезут...

***

А под вечер – холоднее,

Все в морозном серебре.

А на улицах темнеет

Рано-рано в декабре.

Кружат в небе птичьи стаи,

Собираясь на ночлег.

В ранних сумерках сверкая,

Чуть поблескивает снег.

Загорелись над бульваром

Звезды первые – смотри!

А на елочном базаре

Скоро вспыхнут фонари.

Пахнет хвоей так чудесно!

Между елок – тесно-тесно!

Заблудиться понарошку

Кате очень интересно!

***

А где же Катин дедушка?

Сейчас узнаем толком.

Шагает Катин дедушка,

Приглядываясь к елкам.

Он выбирает не спеша:

Вот ель, к примеру, хороша!

Только тронешь – встрепенется,

Всеми шишками шурша!

Но смолист, колюч, тяжел,

Этой елки толстый ствол.

– Нет, с такой тяжелой елью

Я домой бы не пришел!

Пусть какая-никакая -

Лишь бы елочка была!..

– Вот вам, дедушка, другая!

– Эта? Нет. Она мала!

– Ну, а та?

– Великовата!

Та упрется в потолок. -

Дед моргает виновато. -

А у этой – голый бок! -

А вокруг народ дивится:

– Привередливый какой!

Может, эта вам сгодится? -

Машет дедушка рукой:

– Нет, у этой

Ветки

Редки.

Нам, чтоб гуще были ветки.

Нам – чтоб елочка прямая

Да зеленая была.

Нам – чтоб елочкой довольна

Наша бабушка была...

Как же нам, Катюша, быть?

Где такую раздобыть? -

Но где же, где же Катя?

Беда! Катюши нет.

Куда пропала внучка

Трех с половиной лет?

Стоят в сторонке елки,

Никто их не берет.

– Ах, девочка пропала! -

Волнуется народ. -

Ах, девочка пропала,

А скоро Новый год!..

– Кто?.. Девочка?.. Пропала?..

– Пропала!..

– У кого?

– У старенького деда,

У деда одного.

– А как она одета?

– А как ее зовут?

– Кого зовут? Ах, деда...

– А где он?

– Вот он, тут!..

– А сколько лет девчонке?

– А сколько деду лет?

– Три года с половиной, -

Смутившись, шепчет дед.

Стоят в сторонке елки,

Никто их не берет.

Разбрелся по тропинкам

На поиски народ.

Все ищут Катю, ищут, -

Найдут иль не найдут?

Зеленые тропинки -

Куда они ведут?..

Здесь елочки рядами,

И пахнет, как в бору...

И вдруг фонарь зажегся,

Качаясь на ветру.

И сразу посветлело,

И тонким голоском

Чья-то девочка запела:

– «Мы за елкой,

Мы за елкой,

Мы за елочкой идем!..»

***

Хоть песенка невнятно

До слуха донеслась,

Но стало всем понятно,

Что Катенька нашлась.

Что все благополучно

И что, само собой,

И дедушка и внучка

Сейчас придут домой.

***

И снова возле елок

Толпятся покупатели.

– А ну-ка, это деревце -

Кому оно? Не Кате ли?

Не елка, а красавица.

Стройна и зелена.

И даже строгой бабушке

Понравится она!

– Да, елочка красива!

– Действительно, красива!.. -

Всем кланяется дедушка:

– Спасибо, спасибо!..

***

Внучка с дедушкой вдвоем

Вносят елку в теплый дом.

Снова Катя напевает:

– «А мы с елочкой идем!..»

– Вижу, –  бабушка в ответ. -

Что ж, хвалю покупку.

Даже ствол, гляди, одет

В колючую шубку!

Глаз бы не сводила!

На морозе не мудри -

Что за елочка, смотри!

Прямо первую бери!

Я же говорила.

Пусть какая-никакая -

Лишь бы елочка была... -

А снежок на елке тает

От домашнего тепла,

Елка ветки расправляет,

Катя елку наряжает...

Content

Ты в комнату войдешь – меня не будет…

ПОЭТ НАШЕГО ДЕТСТВА

ОБ АВТОРЕ

ЛИРИКА РАЗНЫХ ЛЕТ

***

ВСТУПЛЕНИЕ

***

***

***

***

***

ЖЕСТОКИЙ РОМАНС

***

***

***

***

СОНЕТ О РЕВНОСТИ

***

***

***

***

ПОСВЯЩЕНИЕ

НИНЕ НАЙДЕНОВОЙ

***

***

СОНЕТ О ТЕПЛЕ

***

ЦВЕТЫ ПРИВОКЗАЛЬНЫХ ПУСТЫРЕЙ

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

СТАРШЕЙ ДОЧЕРИ

МЛАДШЕЙ ДОЧЕРИ

ИЗ ЦИКЛА «РАЗРЫВ»

***

***

СОНЕТ

***

***

***

***

***

***

***

***

***

СТИХИ ДЛЯ ДЕТЕЙ

РАЗГОВОР ПЕРЕД СНОМ

АПРЕЛЬСКАЯ ЗИМА

ЧЕРЕМУХА

***

ДВА ДУБА

ЛЕДОХОД

МУЗЫКА

ВЕСНА

ДЕТСКОМУ САДУ СПАСИБО

К НАМ ГОСТИ ПРИШЛИ

НЕЗАБУДКИ ПОСЛЕ ДОЖДЯ

ЦВЕТОЧНЫЕ ЧАСЫ

ВЬЮНОК

ЛЬВИНЫЙ ЗЕВ

ЦВЕТОК КАРТОФЕЛЯ

ДЛЯ САМЫХ МАЛЕНЬКИХ

ТЫ ЧЬЯ?

ЛЮБЛЮ МАМУ

ЗАБЫВЧИВЫЙ ЗАЯЦ

***

В ГРОЗУ

БУДЕТ ДОЖДИК ИЛИ НЕТ?

СКВОРУШКА ПРОЩАЕТСЯ

ОЧЕНЬ ГРУСТНОЕ

ПТЕНЦЫ-ХРАБРЕЦЫ

ПЕРВЫЙ СНЕГ

УЛИТКА-СКОРОХОД

ЗЕЛЕНОЕ ЛЕТО

ЛЕТО КРАСНОЕ

***

ЛЕНТЯЙ

ХОР КРЕСТЬЯН

СЕГОДНЯ

***

КАТИНА ЕЛКА

***

***

***

***

***

***

***

***

***