Сергей Вольнов

Зона Посещения. Живая легенда

© Вольнов С., 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Посвящается моему другу и читателю, замечательному фотографу Юре Першину, и всем, кто знает точно: всё, что разум человека способен вообразить, обязательно существует – где-нибудь, как-нибудь, когда-нибудь…

Ваши мечты начнут сбываться, когда они будут сильнее ваших страхов. Никак не раньше…

Совет, как не поменять местами причины и последствия

Вместо пролога (Сталкер)

…Незримо, неслышно прокрадываться, передвигаясь по изменчивой реальности Зоны. Шаг за шагом, шажок за шажочком. Предчувствуя, предощущая и благодаря этому вовремя избегая и минуя её «капризы». Но дождь приглушает чутьё, и сложность прохождения маршрута возрастает… Если идущий недостаточно силён, в таких условиях ему лучше не высовываться. Переждать в одном из многочисленных сталкерских схронов и лагерей, рассредоточенных на горизонталях трёх внешних кругов.

Точнее, двух, потому что в третьем круге к слову «многочисленных» спереди добавляется «не», отражающее истинные реалии. В четвёртом их отражает слово «редких». В пятом же круге – полное отсутствие возможности сделать привал характеризуется очень коротким словом. «Нет». Реальность эпицентра категорически не предполагает остановок в пути.

Сталкер крадётся по Зоне осторожно, как диверсант к часовому, которого должен бесшумно «снять». Мог бы прокрадываться чуть быстрей, но мешает, норовя затормозить и соблазняя остановиться, навязчивое ощущение. Ему явственно мерещится, что за ним неотрывно следят. Словно за спиной, тенью, неотступно следует чьё-то пристальное внимание…

Подобное ощущение у него возникало и раньше, но сейчас оно особенно некстати. От этого фантомного наблюдателя необходимо срочно избавиться, вытеснить из себя досадную помеху восприятия! Крадущийся специально опустил веки, чтобы не смотреть, стремясь отсечь зрение, сейчас только отвлекающее от передвижения. Под беспощадным проливным дождём, в этой мутной пелене всё равно ничего не разглядеть уже через полметра от себя. Настоящему сталкеру, чтобы ориентироваться в абнормальном пространстве, глаза нужны далеко не в первую очередь, разве что в качестве дополнительного канала получения информации об окружающей среде.

Обоняние, осязание, слух, все «обычные» чувства максимально сконцентрированы на поиске угроз. Но главное, «на полный вперёд» заработала зонная чуйка, то самое особое, шестое или шестьдесят шестое чувство. Сталкером имеет шанс стать лишь человек, у которого оно в Зоне просыпается и начинает подсказывать наиболее безопасный вариант тропы, хотя бы слабо и эпизодически. Тому же, у кого чуйки нет, в одиночку лучше даже не соваться дальше внешних секторов второго круга…

Что бы сейчас ни скрывалось там, впереди, в неизвестности, шансы сталкера на выживание зависят исключительно от того, как быстро ему удастся распознать приближение опасности. Успеть её учуять раньше, чем она очутится на дистанции, когда уже станет поздно что-либо предпринимать для спасения.

Вода заливает верный автомат, но это же «калашников», ему не страшно. Человек движется на полусогнутых, пробираясь сквозь сплошную стену воды. В эти минуты он не очень-то и размышляет, как и куда идти, повинуется подсказкам изнутри, из подсознания; главной движущей силой становится само желание добраться до укрытия.

Лишние мысли, а уж тем более слова могут помешать выполнению задачи. Любое животное или растение в Зоне, каждый встреченный камень или предмет, руина или остаток механизма и уж тем более разумный мутант может вдруг «расслышать» то, о чём человек думает и что говорит. Стоит лишь обрадоваться раньше времени, и сталкера, по закону зонной подлости, подстережёт крах в самый последний момент. Стоит неосторожно высказаться вслух, и окружающее его абнормальное, искажённое пространство отреагирует по полной программе… Или нет. «Смолчит» в ответ, пропустит к цели, но это уж кому как повезёт.

Жив – прекрасно знает об этом. Он крепко-накрепко усвоил законы. Не сразу, заплатив дорогую цену, но всё же – сумел. Получилось. Главным образом потому, что сразу же, после прихода из большого мира, появившись здесь, он начал целенаправленно меняться, избавляясь от нормальных привычек и представлений о том, «как надо» и «как хочется». И продолжал непрерывно впитывать и обучаться, не позволяя лениться ни мозгу, ни телу, ни душе… Постепенно усваивал, набирался драгоценного опыта, затем чуйка открылась, заработала, спасибо Зоне, и он адаптировался, сумел стать сталкером.

Особям, не способным усваивать, не поддающимся обучению и переменам, – в Зоне не место. Где угодно можно оставаться твердолобым, негибким, косным «самим собой», а здесь точно нельзя. В прямом смысле смертельно опасно.

Одно из первейших правил сталкера – невозможно и бессмысленно делать какие-либо прогнозы насчёт собственного будущего. Каждая следующая секунда может быть не просто угрожающей или вредоносной, а переломной в судьбе…

Из серо-бурой завесы прямо на него выметнулась фигура, ещё более тёмная, чем дождевая вода! Человек отпрянул назад, ушёл с линии атаки и выпустил в тварь длинную очередь. Огненные вспышки на миг породили оазис света в сумраке штормящей Зоны. Пули мимо цели не усвистели, мутанта они затормозили, и Жив успел разглядеть человекоподобный силуэт. Встреча далеко не самая приятная, это был чмошник, как называют разнообразных выродков, получившихся из смеси человеческого генома с чужеродной реальностью.

Сталкер отскочил вбок, за очень кстати подвернувшуюся, тусклым мерцанием выделившуюся из пелены «изменёнку». Раненый, осатаневший мутант, резко развернувшись, атаковал вновь и вломился прямо в эту локалку… «Цветок» огня, детонация, полыхнуло жаром, Жива отбросило, и он оказался припечатанным к земле поодаль, в нескольких метрах от локального участка изменённого физического пространства. Всё случилось настолько быстро, что сталкер даже толком не успел сообразить, как это произошло…

Лицо обожгло полыхнувшим огнём, зрение едва успело сфокусироваться… А монстр, каким-то чудом уцелевший, неотвратимо надвигался. И мутантом оказался Имитатор (именно так, с большой буквы, как и все подвиды разумных мутантов). Человек сорвал с крепления и бросил гранату, подкатил прямо твари под ноги, а сам закрылся руками, сросся с землей, прижался, «вмазался», отчаянно надеясь, что пронесёт, не заденет… Граната – единственный вариант, несмотря на короткую дистанцию, ведь для эффективной стрельбы на поражение из «первички» времени нет совсем; а лезть на такого монстра с ножом решился бы разве что совсем конченый псих. Такие, наверно, тоже есть – кого только не случается в Зоне! – но Жив на то и Живой, чтобы к их числу не относиться…

Его спас бронекомплект. Шальным осколком по касательной задело левую ногу, но к царапинам в мясе сталкер давно привык. Всё остальное остановили элементы брони. Только вот удар воздуха всё равно прочувствовать довелось. Всё-таки не шутки, когда совсем близко от тебя бабахнет граната…

Конец чмошнику. О нём уже можно не вспоминать.

Выиграв очередной раунд непрекращающегося поединка, сталкер достал из подсумка круглую плоскую коробочку, раскупорил её и натёр щёки и лоб лечебной смесью на основе антисептической мази… В нагрудном кармане раздался писк гаджета. Жив достал портативное устройство сканирования и рассмотрел показания датчиков. Похоже, в дождевой воде появились кислотные примеси.

Человек на всякий случай проверил, насколько плотно прилегает к голове капюшон, и сильней надвинул его край на лицо. Это была перестраховка, но в Зоне лучше перебдеть, чем недобдеть. Всё остальное и без того закрыто: руки в перчатках, ноги в ботинках и так далее. Такие элементы экипировки, как рюкзак, специально сработаны так, чтобы оставаться малоуязвимыми. Это же Зона, а не парк развлечений.

В эту минуту оставалось лишь о том пожалеть, что сегодня нет с собой шлема и забрала-маски. Почему их нет – история отдельная. Да и жалеть о чём-либо сталкеру не положено. Требуется исходить из параметров текущей ситуации, которая сложилась здесь и сейчас. И выкручиваться любыми способами, в соответствии с тем, что имеется в распоряжении.

Погодные условия не давали поблажек и скидок не обещали. Однако ещё минут двадцать напряжённого продвижения по местности, то там, то тут испещрённой локальными «изменёнками», – и Жив заполз в своё укрытие. На этот раз старый, советских времён подвал жилого здания, обычно более-менее безопасный. В том, что это по-прежнему так, он убедился, вначале осветив фонариком стены, пол и потолок и вчувствовавшись; потом влез, завалил вход изнутри, развёл огонь, снял перчатки и тщательней обработал обожжённое лицо. Только после этого можно было ложиться спать. Его изнурённому организму сон необходим даже больше, чем пища или вода.

Неопасным этот подвал являлся, конечно, относительно, как и всё в Зоне, где ни в чём и ни в ком нельзя гарантированно уверяться. Жив установил у единственного заваленного листом железа и обломками кирпичей выхода дополнительный «будильник», растяжку; гранат в запасе осталось ещё три штуки. Не теряя больше ни минуты, он устроился как мог поудобнее на ровном участке пола в самом дальнем от выхода глухом углу, надёжно прикрывающем тыл. Подложил под голову рюкзак, обнял «калаш» и провалился в сон. Исцеляющий сон… обволакивающий, долгожданный сон.

* * *

…Когда сталкер проснулся и открыл глаза, он сразу увидел тонкий, но яркий лучик. Солнечный привет пробивался через щель между краем железного листа и проёмом входа.

Снова маленькая победа, дожил до утра. За ночь ничего не произошло. Часы показывали девять с минутами, когда Жив включил свой портативный терминал и вышел в сталкерскую сеть. Он посмотрел, кто из друзей сейчас находится в режиме онлайн. Просмотрев общий чат, взял на заметку некоторые сообщения от коллег, содержавшие инфу о новых, достаточно значимых метаморфозах, случившихся в разных секторах Зоны. Какие-то участки территории открывались для прохождения, другие, наоборот, становились более труднодоступными.

В правом ухе у него уже был вакуумный наушник, сталкер на привалах часто слушал музыку. Левое при этом всегда оставалось открытым, чтобы не «отгораживать» слух полностью и среагировать в случае появления звуков опасности. Сегодня начиналось с композиции «В путь» группы «Алиса» [1].

Припев оканчивался словами: «…Что такое мы, пришлому понять нельзя…» Символично.

Жив наскоро позавтракал энергетическим батончиком, запил водой, снял растяжку, освободил вход, выбрался из подвала и направился по своим делам. Снаряга и одежда за ночь не высохли, но сейчас, на солнышке, сталкер ощущал себя достаточно комфортно. Ещё бы – по сравнению с вчерашним прорывом!

Местность впереди Жив сканировал и «прощупывал» на предмет областей ИФП. Он больше не опускал веки, теперь смотреть не мешал дождь. Глаза выполняли роль визуальных датчиков, помогали распознать приближение людей или каких-либо других потенциальных угроз. Стандартная процедура прокладывания тропы выглядела как бросание перед собой камешков или каких-нибудь мелких предметов, например гаек или болтов. Кому что нравилось, тот тем и предпочитал оперировать, запасаясь предварительно. Хотя часто приходилось обломки веток бросать или что ещё под руку попадётся.

Из-за этих участков ИФП, которые сталкеры для краткости называли ифэпэшками, «изменёнками», «изменками» или локалками, о перемещении по прямой линии можно было забыть. Зигзагами, ползком, если придётся, или вообще никак, но только не прямым курсом. И главное, никогда не возвращаться назад тем же маршрутом. Неукоснительное правило хождения. Там, где прошёл только-только, в любую секунду могло случиться фатальное изменение, искажение физического пространства, и место, ещё минуту назад вполне подходящее для того, чтобы поставить подошву ботинка, уже превратилось в смертельный капкан…

Прежде чем наступить на какой-то фрагмент почвы, Живу требовалось бросить туда «пробный» снаряд и посмотреть, что с ним станется. Если брошенное нормально приземлилось, значит, скорее всего этот ближайший участок не опасен и для человека, а если снаряд вдруг сплющит, испепелит, подбросит, резко шваркнет оземь или ещё как-нибудь «долбызнёт» – шагать туда категорически нельзя! Вот таким тестирующим способом бродяги Зоны обычно и прощупывали путь. Большинство из них.

Более сильные сталкеры, которые отваживались спускаться в третий круг и тем более ещё глубже, дальше, постепенно натаскивались, учились загодя чуять присутствие чего-то чужеродного в общей энергетике среды, так сказать, с ходу, и во многих случаях приобретали способности без всяких камешков и гаек понять, куда идти не следует.

Однако пренебрегать базовыми тестами всё же не стоит. Если жизнь свою ценишь не на словах.

Через несколько минут Живу повстречались два молодых сталкера; судя по экипировке, члены клана «Санитары Зоны». Как и в любом социуме, среди людей в Зоне тоже образовывались определённые группы. Здешние «объединения по интересам» придерживались, как правило, определённых взглядов на происходящее.

«Санитары», к примеру, враждебно относились к результатам зонных мутаций, и такое отношение к монстрам сплачивало их, побуждая к коллективной деятельности по истреблению мутантов. Люди, примкнувшие к «раскованным», культивировали вседозволенность, свободу помыслов и поступков, при этом к мутантам относились гораздо терпимее. «Маскеры» вообще сотрудничали с теми из чмошников, которые сохраняли достаточную степень разумности для межличностных контактов.

И так далее, у каждого из кланов Зоны своя философия… Апофеозом являлись адепты «Инферно», настоящей религиозной секты. Сейчас инферновцы непроницаемым кордоном окружали границу между четвёртым и пятым уровнями. Случилось это уже достаточно давно. И теперь сектанты старались безжалостно уничтожать всех, кто пытался проникнуть в таинственный, овеянный мифами эпицентральный котлован российской Зоны. Самый глубокий и самый маленький по диаметру «цилиндр». Инферновцы уверовали, что в центре Зоны открылись самые что ни на есть врата в преисподнюю, и нагло узурпировали возможность соприкасаться с потусторонними силами…

Пара «санитаров» проследовала дальше своей дорогой. Жив пропустил их, отступив в тень под мутаелью. Вольный бродяга не стремился к общению со сталкерами, «примкнувшими к стаду», как он воспринимал тех, кто сбивался в постоянные группировки, а не во временные охотничьи группы и поисковые партнёрства. Но специально и не враждовал ни с кем из клановых.

Разве что с бандитами расправлялся, если выпадал подходящий случай; уголовный контингент тоже обосновался в Зоне и доставлял множество проблем «нормальным» сталкерам. Например, найдёт честный добытчик редкий, дорогой зонник, а его берут на гоп-стоп. Ограбят, пристрелят или, что ещё хуже, разденут и оставят умирать без одежды и оружия.

Где-то час спустя, отдыхая на коротком привале, Жив заприметил вдалеке большую группу, идущую в рейд. Научники и их охрана, бойцы из зонного патруля. Несколько человек в серых комбезах выполняли какие-то замеры под бдительным присмотром патрульных. Военные контролировали пространство вокруг экспедиции, грозно поводя стволами автоматов. Хотя сейчас такой период, что внутри Зоны они обычно не стреляют при приближении сталкеров. Скорей для защиты и поддержания авторитета используется демонстрация оружия. Но лицензию у прохожего сталкера спросят обязательно. Это их прямой долг с тех пор, как введено лицензирование, и в отчуждёнку можно попасть совершенно легально.

Однако у Жива лицензии нет, не было и вряд ли появится. Матёрый старожил не возьмёт «разрешение» быть сталкером у государства из принципа. Потому вольный бродяга и обошёл группу сторонкой. Впрочем, не только по этой причине он не горел желанием пересекаться с военными.

Дальше по пути Жив подобрал «пирожок», полезную разновидность хабара. Можно использовать как мину или как гранату, к тому же при контакте с обнажённым телом зонник обладает некоторыми лечебными свойствами. Не слишком дорогой, зато валялся прямо на тропе. В первом и втором внешних кругах, на самых широких и самых неглубоких кольцеобразных террасах, человеку находиться наименее опасно. Из пяти уровней они занимают самую большую площадь, фактически две трети общей площади отчуждённой территории стокилометрового диаметра. Неудивительно, что здесь сосредоточена подавляющая часть людей, обитающих внутри Периметра постоянно, и большая часть временных «гостей» разного рода.

Из-за этой многолюдности хабар обнаруживается и разбирается очень быстро, и чтобы обрести шанс добыть что-нибудь по-настоящему стоящее, необходимо проникать дальше, в глубь Зоны. Но туда спускаются лишь те, кто достаточно созрел для настоящей ходки. Ведь для начала придётся преодолеть перепад между вторым и третьим уровнями, а это уже не десятки, а полновесные сотни метров отвесных скальных стенок. Горизонтали внешних кругов просто цветочки по сравнению с ягодками вертикалей и горизонталей внутренних…

Жив, осклабившись от чисто сталкерского удовольствия пополнить коллекцию, поместил добычу в специальный «сохранник» для зонных артефактов. Не все из них были безвредны в смысле оказания воздействия на организм, и по традиции хабар прятали в специальные контейнеры, чтобы «погасить» на период, когда артефакт не активирован и не используется. А если не знать, что собой представляет зонник и как с ним обращаться, – тогда лучше вообще не трогать и не брать.

Хотя подобное незнание редкость, как и в отношении мутантов и абнормальных локалок, учитывая наличие глобальной пользовательской электронной картотеки, сетевой базы данных, куда добавляются все имеющиеся и свежие сведения о новых и старых явлениях и образованиях.

Любой сталкер может во время перерыва между охотничьими рейдами или прямо в ходке получить нужную информацию. До определённого предела, конечно. Рано или поздно сетевой трафик исчезает, и никогда не угадать, когда и где именно. Голосовой и цифровой каналы связи могут оборваться по сотне причин, и далеко не все из них ведомы идущим…

Сейчас Жив как раз и намеревался сделать перерыв на отдых. Подняться из второго и посетить бар, одно из злачных местечек, разбросанных на обширной территории первого круга. Конкретно это заведение звалось в зонном народе «Звездой» и располагалось почти на самой кромке первого круга – рукой подать до спуска во второй.

Таверны, бары и кабаки почти всегда выполняли также функции придорожных гостиниц. Все желающие за определённую плату могли устроиться на ночлег в тех или иных, но, главное, относительно безопасных условиях, под охраной. В большинстве заведений к тому же можно было найти партнёршу на часок или на ночь. Особи женского пола присутствовали в качестве персонала – официанток, стриптизёрш, поварих – или просто подвизались как представительницы древнейшей профессии. Даже наиболее суровым и нелюдимым бродягам иногда требовалось физически расслабиться и снять напряжение. А для этого необходимы женщины. Те, кому для этого подходят мужчины, в Зоне были скорее исключением, чем правилом.

Злачные точки охранялись; в них собирались сталкеры. Но держали их не сталкеры, а люди, специализирующиеся на таком бизнесе в Зоне. Как правило, хозяева заведений сидели безвылазно на своих рабочих местах внутри, делая перерывы только на сон. Там, где скапливалось много народу, можно было «навариваться» не только на продаже любви, еды и питья. Обмен и продажа оружия, припасов, снаряжения и, главное, хабара – добытых сталкерами зонников. Сюда стремились перекупщики и поставщики, с которыми можно было заключать сделки. С каждого пришедшего в заведение хозяевам «капал» процентик…

Жив держал курс к первому кругу, прямо на юг… Засёк движение слева – мутапёс! Выстрелил два раза одиночными из автомата, перебил ногу, вторая пуля попала в брюхо. Третий, контрольный, в башку, кровавые ошмётки во все стороны разлетелись… С-сука, как же эта уродина ухитрилась подкрасться близко?! Расслабился, бдительность понизилась, чуйка притупилась… Но даже у границы второго и первого кругов это Зона, а не парк для прогулок. Сталкер присел, перекатился, глянул туда-сюда. Пока что на его жизнь больше никто вроде бы не посягал. Человек вспомнил вчерашнее столкновение с Имитатором – монстром, способным менять форму тела и прикидываться кем угодно. Н-да уж, и как только жив остался… Проскочил буквально по кромке, отделяющей жизнь от смерти. На то и Жив.

Зато сейчас всё вокруг типа как наладилось. До Захвата, по предощущениям, оставалось минимум часов двенадцать, за полсуток он вроде бы должен успеть добраться до «Звезды» и укрыться там. Во время Захвата в Зоне будет твориться настоящий хаос, смертельный и жуткий – незримая «магнитная» сила утаскивала в сторону эпицентра всё живое, что подворачивалось на открытых пространствах, не успевало спрятаться или надёжно закрепиться. Взбесившаяся атмосфера превращалась в гигантский воздуховорот… После беспощадных ураганов менялась конфигурация расположения «изменёнок», могли появляться новые разновидности монстров, обновлялись глубины уровней. Все ступени террасной котловины вдавливались, уходили дальше внутрь планеты, когда на метры, а когда и на десятки метров.

Некоторых сталкеров, попавших под Захват на поверхности, но каким-то чудом за что-нибудь зацепившихся, бывало, потом обнаруживали полностью сошедшими с ума. Но это были единичные случаи, больше похожие на легенды; обычно человек, не успевший вовремя спрятаться, исчезал бесследно. Вместе с мутантами уносился туда, в центр Зоны, о котором достоверно никто ничего не знал.

Ходили слухи, что там находится зловещий Колодец, в буквальном смысле бездонный, пронзающий толщу планеты и уводящий в мистическое запределье… А над ним узкой аркой перекинуто нечто вроде горбатого мостика. Вокруг раскинулись руины бывшего города Межреченска, единственного крупного населённого пункта, попавшего в эту Зону Посещения и разрушенного чужеродным вторжением. Количество небольших городов, сёл и деревень исчислялось десятками, если не сотнями, но от многих из них сейчас уже остались в лучшем случае развалины, в худшем – вообще ничего, только названия на старых картах времён СССР. Уже и страны той нет, с роковой даты Посещения миновал не один десяток лет.

Но в общем-то эпицентральный Колодец, как и покорёженные дома призрачного Межреченска, – всего лишь одна из версий. А так чего только не болтают, за всё время существования абнормальная реальность Зоны обросла множеством мифов и легенд… Как только появляется что-то новое, доселе невиданное, так сразу находятся болтуны, которые наплодят «сущностей сверх необходимого» почём зря, – закономерность, давно проверенная.

Захват можно было хоть как-то прогнозировать, если загодя зафиксировать зарождение постепенно усиливающихся «притягивающих» биоволн. По их мощности и скорости возрастания примерно рассчитать, сколько осталось до Мгновения Икс. Прогноз появлялся в локальной внутризонной сети; да и многие опытные, с развитой чуйкой сталкеры могли ощутить на собственных шкурах приближение.

Хуже всего тот факт, что Захваты случались не через равные промежутки времени, а варьированно и с разной интенсивностью. И несмотря на все прогнозы, иногда амба подкрадывалась непредвиденно, вроде не было никакого прогноза, не возникло нехороших предощущений, и вдруг ка-а-ак начиналось!.. Хорошо ещё, полный абзац случался не одномоментно, и пока утягивающая мощь раскочегаривалась, при определённом везении можно было успеть укрыться. Спрятаться на поверхности, в уцелевшем строении, или схорониться в известном убежище под землёй и там переждать. На худой конец, найти валун и экстренно выкопать под ним норку. Главное, чтобы между человеком и эпицентром находилось что-нибудь такое, способное задержать, не позволить улететь…

Наконец-то добрался. Над головой Жива стометровой стеной вздымался вверх отвесный перепад между вторым и первым кругами. Там, у самого подножия скалы, сидел Тигр. Он расположился на корточках, спиной к приближающемуся коллеге, но Жив был уверен, что каждое его движение и настроение чуется легендарным бродягой.

– Принёс? – не здороваясь, лаконично спросил сидящий сталкер.

Жив одной рукой опустил «калаш», другой полез за пазуху. Вытащил пригревшийся на сердце свёрток; держа завёрнутое в лист чёрного гибкого пластика перед собой на вытянутой руке, аккуратно приблизился к Тигру.

– То, что он просил передать, – также не поздоровавшись и столь же лаконично прокомментировал.

Уткнувшийся в скалу чуть ли не лицом Тигр, не оборачиваясь, поднял левую руку над своим плечом, и Жив вложил в пальцы принесённое. Свёрток исчез за пазухой Тигра. Только после этого коллега поднялся, обернулся к Живу и, смотря куда-то сквозь него рассеянным, несфокусированным взглядом, коротко одобрил:

– Ты не опоздал.

Жив медленно, заторможенно опустил и поднял подбородок, согласно кивнув. Сейчас он будто впал в транс, и ведь не впервые. В подобное состояние его всегда ввергало общение с Тигром. Он испытывал необъяснимый трепет, какую-то неуверенную робость рядом с этим легендарным зонным ветераном, о котором сталкеры с восхищением говорили, что он никогда не спит. Не в переносном смысле (все сталкеры отсыпались по-настоящему только от случая к случаю), а в прямом. Хотя Жив, и сам далеко не новичок, только вчера заявившийся в Зону, давно заматерел и вроде как мог бы ощущать себя с Тигром наравне…

Всего лишь МОГ БЫ! Дичайший визг, с тыла появляется что-то смазанное… Когтистая кошка, мутированная, с горящими глазами… Жив почувствовал её затылком или каким-то шестым «задним» зрением, успел понять, что она где-то поблизости… но с какого перепугу решила напасть, ведь сталкеры не проявляли к ней никакой агрессии… Одна короткая прицельная очередь оборвала визг, упокоила зверюгу. Жив смотрел на Тигра, опускающего автомат, из которого застрелил тварь. Повернулся, узрел распростёршееся, с изрешечённой пулями головой тело в считаных метрах от себя, опять обернулся… и не увидел Тигра. Тот исчез.

Вот так вот, значит. Что ж, к этому Жив привык. Тигр тоже одиночка, всегда уходит и приходит когда захочет… Ещё один бродяга из тех, кто «гуляет сам по себе». А его, Жива, по-прежнему живого, теперь ждут подъём и болезненный эффект перехода в первый круг. Отсюда на самый внешний уровень ещё можно подняться без специального альпинистского снаряжения, просто цепляясь за выступы и выемки…

Ещё один, очередной «обычный» день в Троте.

Жив продолжает ходку. Потому что – живой.

* * *

…Эта локация отчуждённой территории, внутри которой сталкер сейчас находился, располагалась в одном из сегментов круглой российской Зоны Посещения.

Следы явления, названного Посещением, появились на Земле более полувека назад, где-то в шестидесятых годах двадцатого столетия. Ненормальные, чуждые земной природе процессы, теперь именуемые совокупно Посещением, собственно, и привели к возникновению этих самых следов, отметин, очагов или Зон, как чаще всего звались отчуждёнки.

Только этот факт и удалось про них установить определённо. За столько-то лет. Всё остальное толковалось по-разному и комментарии вызывало самые разноречивые.

В соответствии с наиболее популярной теорией затронутые чужеродными изменениями нормальной природы территории, различные по площадям, деталям и специфике внутреннего устройства, – нечто вроде плацдармов, занятых инопланетными силами на Земле. Это шрамы, нанесённые прямым соприкосновением с иными сущностями. Будто бы некие «гости» из системы Денеба в созвездии Лебедя или откуда-то там заглянули на третью планету системы Солнца и предположительно останавливались здесь ненадолго. Этакий привал по пути устроили, «передохнули». А потом отправились дальше.

Но после этого их «пикника» на обочине дороги затронутые места безвозвратно изменились; на нескольких территориях остался выброшенный, забытый (или специально оставленный?) проезжими-пролётными «мусор». Сами космические «пришельцы» уже отвалили своей дорогой (по крайней мере лучше уж придерживаться убеждения, что их в Зонах нет, тогда не так страшно), однако последствия пребывания и пагубное воздействие, оказанное на несколько регионов, никуда не делись. Наоборот, с течением времени лишь усугубляются…

Потому-то настолько и привлекают к себе эти отчуждённые Зоны. Ведь в них при должном желании и знании, как этого достичь, можно отыскать абнормальные артефакты. Предметы изначально вполне «земного» происхождения, необратимо изменившиеся под влиянием ненормальных сил воздействия, либо, что гораздо реже, настоящие ИО, инопланетные объекты, совершенно чужие земной природе образования, родом «откуда-то оттуда»… Люди, охотящиеся за такими предметами силы, в этой Зоне, когда она была ещё советской, звались бредунами. Получилась как бы помесь слов «бредут» и «бред», что в равной степени относилось к их авантюрным ходкам в Зону и тем невозможным, уму непредставимым штуковинам, которые из неё выносились.

Со временем, постепенно, и в этой Зоне охотников за добычей тоже начали звать сталкерами. Как во всех остальных странах. От английского глагола «to stalk», что в первом значении переводится на русский как «преследовать крадучись». А ещё в одном значении слово «stalker» переводится с английского как «ловчий». Это уже потом оно было занесено в словари как «человек, обладающий знанием территорий или сооружений, по каким-либо причинам являющихся малоизвестными или запретными»…

Конечно, не всё в отметинах Посещения было так уж просто и однозначно. Если бы Зоны являлись типа как выставками ИО, каждый желающий мог бы попасть в них и заполучить то, чем ему, возможно, и не следовало бы обладать. Но так не получалось и не получится. Потому что, находясь в Зоне, человек сам становится чужаком для абнормальной природы. Вторженцем, непрошеным и нежелательным. Со всеми вытекающими последствиями. По этой причине любой, кто туда осмелится сунуться, практически всё время подвержен смертельной опасности.

Пришедший извне попадает в совершенно чужой «монастырь» с иными правилами. Человеку на этих территориях больше не рады. Там свои обитатели и свои законы бытия.

В первую голову, конечно, мутанты животного происхождения всех видов, мастей и калибров. От сравнительно безобидных до почти непобедимых. Причём чем дальше в глубь Зон, тем они мощней, изощрённей и многочисленней. Отдельная статья – мутированные потомки людей, сохранившие разум, но по облику и строению зачастую уже мало похожие на предков. Опаснее этих тварей никого нет… В российской Зоне их прозвали чмошниками, название получилось из аббревиатуры ЧМО, «человек морально опущенный», и по смыслу подошло точней некуда.

Растения также не были обделены «вниманием» чужеродности, и в результате абнормального воздействия флора Ареалов Визита (так было принято звать плацдармы вторжения за пределами России) превратилась в тот ещё «парк ужасных развлечений»…

Но основной проблемой, затрудняющей передвижение, являлись локальные области ИФП – изменённого физического пространства. Маленькие и не очень по площади и объёму участки, обладающие ненормальными, убийственными для человека свойствами. Что самое досадное, многие из них внешне ничем не выделялись из нормального пейзажа. Но стоило наступить или вдвинуться в него, и живое существо подвергалось воздействию: или сжигалось тысячеградусной температурой, или в буквальном смысле проваливалось сквозь землю, или размазывалось о поверхность гравитационным прессом, или разрывалось на части, кромсалось, шинковалось, сжигалось кислотными испарениями, пронзалось энергетическими импульсами… и так далее, и тому подобное.

Чуждая среда оказалась очень изобретательной на способы уничтожения живого. Вдобавок, кроме «стационарных», она порождала и такие локальные ИФП, которые передвигались, меняя координаты расположения. За что были прозваны «неверными».

Локалок бесчисленное множество, они рассредоточены по всем отчуждённым территориям, причём, опять же, чем дальше вглубь, тем абнормальные изменения чаще встречались и опаснее становились.

Правда, существенно облегчало людям жизнь в Зонах то обстоятельство, что в определённых условиях «изменёнки» всё же выдавали своё присутствие. Опосредованно, по некоторым нетипичным внешним признакам, но эти проявления ещё тоже нужно было ухитриться вовремя заметить и сделать правильные выводы, а это умение давалось не каждому и не сразу. Поэтому очень многие из малоопытных или не слишком смелых сталкеров далеко в Зоны и не пытались уходить. Они ограничивались близкими к внешним периметрам локациями, искали хабар там, где почти все локальные ИФП «попроще» и заметны невооружённым глазом, слышны невооружёнными ушами, в общем, вполне ощущаются обычными органами чувств.

Всё это плюс ещё набор всяческих «но» – опасные излучения, «игры» с пространством и временем, периодически случающиеся периоды тотальной активности – где-то названные Захватами, где-то Расширениями, у каждой отчуждёнки свои особенности, – превращали Зоны в территории, недоступные для прохождения и изучения неподготовленными людьми. Электронные сканирующие локаторы и всякие датчики определения, конечно, помогали, но надеяться лишь на них – себе дороже.

Только опытные, ухитрившиеся долго ходить в чужой природе сталкеры, которые на собственной шкуре испытали прелести зонных «чудес» и не сдались, не сгинули в пасти инородности, рано или поздно получали шанс научиться выживать на абнормальных территориях…

Как и в других Зонах, имевших уникальные, единственные в своём роде параметры, в российской Зоне Посещения также имелась своя специфика. Неспроста же её назвали Трот. Из-за террасной, ступенчатой формы громадного котлована, вдавленного в толщу планеты на несколько километров.

Ещё в советское время в народе эта отчуждёнка была прозвана так. Позднее название стало официальным. Гораздо реже использовалось ещё одно прозвище, «Недоад» (потому что кругов пять, а не девять), и общеупотребимым оно не стало, хотя очень адекватно отражало не внешнюю форму, а внутреннюю суть.

«Трот» произошло от слова «торт», но только наоборот. Действительно, если посмотреть сверху, с орбиты, по общей форме этот след Посещения разительно напоминает перевёрнутый и вдавленный в толщу планеты пятиярусный свадебный торт. Почти стокилометрового диаметра ямина, разделённая на пять уровней, пять «кругов ада». Четыре вставленных друг в друга концентрических кольца, или «цилиндра», вокруг стержня, маленького кружочка эпицентра.

Он находится на глубине нескольких километров, а сам диаметром не больше расстояния, которое пешеход может пройти за полчаса. Каждая последующая терраса расположена выше предыдущей, и между уровнями – отвесные «перепады». С преодолением вертикалей тоже связаны нюансы, присущие только образу жизни сталкеров Трота.

В остальных Ареалах Визита иначе. Совсем по-другому, начиная от формы рельефов, заканчивая разновидностями локальных ловушек, монстров и иноземных предметов. Общее только одно – неведомая, необъяснённая чужеродная суть, которой подвластно всё, что творится в пределах Зон. А может быть, и что-то вне их пределов… Никто из землян не знает наверняка, зачем эти отчуждёнки появились, и почти никто не осознаёт во всей полноте, какое влияние они оказали на человечество и на «нормальную» природу планеты Земля, во многом являющуюся антиподом той, что нежданно-негаданно вторглась и внесла «заразу» в организм планеты, испещрив её поверхность очагами инфекции… Никто не смог бы даже гарантировать, что человечеству известно точное количество плацдармов вторжения.

Когда-то, при Советском Союзе, Трот находился «за семью замками и печатями», и людей в нём ходило очень мало. В основном экспедиции научных институтов. Ну и гэбисты с военными спецназерами, само собой. Чтобы «держать и не пущать», даже возвели исполинское ограждение, опоясывающее всю Зону, и оснастили его настоящей пограничной стражей по полной программе.

С падением «железного занавеса» пал и режим тотальной секретности. Постепенно, уже в двадцать первом веке, доступ в российскую Зону стал практически свободным. То есть любой желающий, ну или почти любой, мог получить у властей легальную лицензию и совершать вход и выход через Периметр, тот самый огромный бетонный вал, воздвигнутый ещё при Союзе для защиты внешнего мира от чуждых порождений. Все найденные Инопланетные Объекты можно было в отличие от времён СССР вполне легально сбывать и получать за них деньги.

Годные зонники обладали абсолютно фантастическими свойствами и потому всегда оставались востребованными. При определённом везении кому-то сразу удавалось найти и добыть, кому-то нет – у человека имелся шанс остаться живым и принести «хабар», как ещё прозывали зонную добычу, разного рода и вида артефакты.

Но такова уж натура человеческая. Многие ходили в обход системы, нелегально, «дикарями». Это если у них раньше имелись проблемы с законом, не позволяющие получить лицензию, или противопоказания по здоровью. Ну или просто не хотелось плясать под бюрократическую дудку.

Военные, которые служили на Периметре, почти без исключений были готовы за определённую мзду помочь желающим соприкоснуться с загадочной необъяснимостью, свалившейся с небес, встретиться лицом к лицу с инопланетной реальностью. С обратным проходом было уже не так просто, но тоже находились пути. После распада Союза наступил период, когда государство уже не могло полностью контролировать действия граждан. Или не хотело, находя в этом «попущении» определённую выгоду.

В итоге внутри Трота кто только не шастал – научники, патрульные, спецслужбисты, просто индивидуумы, которым больше некуда было податься, свихнутые экстремалы, уголовники, разномастные искатели приключений… Хватало и женщин, хотя в процентном соотношении значительно меньше, чем представителей сильного пола. Но не так уж и мало находилось таких отважных покорительниц ненормальных территорий, возникших на Земле невесть как, невесть зачем и невесть с какой целью продолжающих существовать.

Существовали и другие гипотезы, кроме самой популярной теории, делающей попытку объяснить необъяснимое, прозванной «Радиантом Пильмана». От фамилии лауреата Нобелевской премии по физике, вроде бы первым обратившего внимание, что местонахождения обнаруженных Ареалов Визита, если их соединить линией, образуют плавную кривую. В точности такая могла бы появиться на вращающемся глобусе, если его расстрелять, выпустив из одной точки подряд несколько пуль.

Другие ответы утверждали, например, что это некие сверхсущности из глубин космоса. Осуждённые высшими силами по каким-то, лишь им ведомым причинам и сосланные на Землю; посаженные в «тюремные камеры», коими и являются Зоны. Космические зэки теперь пытаются выбраться из узилищ, при этом между собой попеременно то враждуя, то сотрудничая.

А может, эти «пассажиры» просто отстали от своего «поезда» и теперь бесятся на «забытом полустанке», в качестве которого, понятное дело, воспринимают какую-то несчастную планетку… Впрочем, любое из подобных толкований было слишком «человеческим», основывалось исключительно на представлениях землян о строении мироздания и могло не иметь ни малейшего отношения к истинной причине случившегося Посещения [2].

Поэтому в массе своей люди придерживались популярного предположения о «пикнике на обочине» и рассыпанном инопланетном мусоре. Потому что уж очень стрёмно осознавать, что для неких сущностей твоя родная планета – просто темница, и, как все заключённые, они стремятся к тому, чтобы освободиться, даже если при этом понадобится разнести тюрьму на куски.

«Отставшие от рейса» тоже не слишком привлекательный для спокойствия ума ответ. Ведь тогда придётся допустить самое страшное – что эти чёртовы пришельцы никуда не убрались после окончания своего пикника. Они всё ещё здесь, вперемежку со всеми «отходами», что накидали, и ждать от них можно всего чего угодно.

По сравнению с чем «привычные» Зоны, уже полстолетия как ставшие суровой реальностью на Земле, покажутся досадной, но не такой уж масштабной проблемой. Со следами Посещения человечество и планета как-то смирились, приспособились к ним, даже свою выгоду научились извлекать. А как быть, если иные захотят превратить весь мир в одну сплошную ЗОНУ?..

01: Слав (Отправной мир)

Для человеческой души ход времени измеряется не минутами, часами и сутками, а переменами, случающимися в ней…

Вывод, отражающий разность масштабов между телом и душой человека

«Счастье для всех, даром…»

Туман редел, таял, рассасывался, освобождая улицу и открывая перспективу. Сонную, сырую улицу обычного провинциального города.

Таких полным-полно на просторах европейской части Содружества, в украинских степях и горах, в центральных российских областях и республиках или в белорусских лесах и полях. Не мегаполисы и даже не полумиллионники, а что-то среднее между сельской местностью и населённым пунктом, по-настоящему урбанизированным.

Разновеликими «коробками» с обеих сторон тянулись здания. Слав брёл по утреннему городу, зевая и рассеянно поглядывая по сторонам и перед собой. Одет он был в джинсы и чёрную демисезонную куртку, в руке держал небольшой портфель, не школьный, а офисный, для бумажных документов. Запястье этой же руки охватывал браслет с часами – недорогой марки, строгого дизайна; по их виду сразу понятно, что нужны они владельцу для того, чтобы узнавать, сколько времени, а не в качестве статусного аксессуара.

Поневоле Слав думал о том, будет сегодня ещё дождь или нет. Судя по виду, погодные условия вокруг не обещали ясности, хотя по прогнозу осадков днём не предполагалось. Зонт он с собой не взял, незачем таскать лишнее, если точно неизвестно, пригодится оно или нет. Поэтому высокий молодой человек, уже не юноша, ближе к двадцати пяти годам, русоволосый и кареглазый, шагал и лениво размышлял о том, промокнет или нет… Его подбородок покрывала трёхдневная щетина, под ней острым уголком выступал кадык. Куртка была застёгнута не под горло, и ниже щетины проглядывал край тёплого клетчатого свитера.

Парень завернул за угол, к остановке. Под навесом стояли человек пять, машины проезжали мимо, слегка подсвечивая влажную асфальтовую поверхность огнями фар либо дневных ходовых огней, у кого они имелись в комплектации. И кто, спрашивается, придумал дурацкий закон, по которому нужно ездить днём с включённым светом? Где-то один дурак сделал – другой повторил.

Уныло вздохнув, Слав прислонился плечом к стальной опоре остановки. Интуиция подсказывала, что автобус ждать придётся ещё минут восемь. Он посмотрел на товарищей по ожиданию. Молодая девушка, блондинка в розовом, полностью застёгнутом пальтишке, на него не обращала никакого внимания. Сухонькая старушка сидела на скамейке, рядом с ней толстая женщина с изнурённым детьми и заботами лицом, на краю примостился дедушка с большой хозяйственной сумкой. И мужчина лет сорока, частично просматриваемый за розовой блондинкой…

Слав отвернулся от таких же, как он, обывателей, обречённых на раннее пробуждение и автобусное передвижение. Посмотрел на окна домов, «спальных» высоток; там ещё не все прямоугольники погасли, и получилось что-то вроде узора из световых пятен. Обычно на тротуаре ошивались собаки или голуби, но сейчас, после ночного дождя, там никого не было. А метров через тридцать, в глубине аллеи, павильон из стекла и профилированного металла. Там – книжный магазин…

Желание появилось вмиг, и Слав решил забежать, пока есть возможность. Почему бы нет? Магазин как раз открылся, восемь с минутой на часах. Парень быстро прошагал к павильону, открыл дверь и вошёл. Он не бывал здесь уже давненько, но с той поры, кажется, ничего не изменилось. Павильон – не крупный книжный супермаркет, где можно найти литературу на любой вкус; выбор ограничен, полки в ряд, деревянные невысокие стеллажи. Скользнув взглядом по названиям разделов, Слав направился к надписи «Фантастика». Собственно, сюда ему и захотелось вдруг попасть, когда торчал на остановке в тоскливом ожидании. Если уж он сейчас и читал время от времени книги, то сюжеты выбирал отнюдь не про доблестных ментов и не про любовные терзания.

И стоило Славу подойти к стеллажу с фантастическими книгами, как его взгляд упал на неё. Потому что она стояла не так, как другие – вдоль, по направлению внутрь, чтоб виден был только корешок. Эта книга расположилась поперёк, лицевой стороной наружу. Было видно и название, и рисунок на обложке.

«ПИКНИК НА ОБОЧИНЕ»

Рисунок изображал что-то причудливое. Двух мужчин в неестественных позах и странную мерцающую сферу у них в руках. Впрочем, стилистика привычная, и на рисунок сам по себе Слав, может быть, и не обратил бы внимания, не выделил среди других обложек. Но его привлекло название и авторы: Аркадий и Борис Стругацкие. Фамилию этих братьев, классиков ещё советской фантастики, он, конечно же, слыхал и знал, но до этого, так уж вышло, ему не доводилось знакомиться с их произведениями. Что было странновато, конечно, ведь он давний любитель фантастики, но вот как-то не сложилось у него раньше знакомство с творчеством этих соавторов.

Теперь Слав, не колеблясь, взял книжечку в руки, полистал. По объёму она была тонкой, гораздо меньше стандартного романа страниц в четыреста пятьдесят. Он глянул в самый конец, чтобы увидеть содержание, и ему бросилось в глаза финальное предложение на последней странице текста, выделенное крупным шрифтом: «СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ, ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЁТ ОБИЖЕННЫЙ!»

Вот с этого-то взгляда для него и началась настоящая жизнь.

Хотя в первую минуту он ещё не сообразил, что с его судьбой случилось. Слав поставил книгу на место, бегло посмотрел, что там из новинок появилось. Было несколько романов, но как-то всё не то, не то, ни по названиям, ни по авторам… В общем, он купил книгу Стругацких «Пикник на обочине». Захотелось узнать, за какие это заслуги для всех такой подарок, даровое счастье… Благо, деньги имелись, Слав очень кстати прихватил с собой больше, чем обычно брал на обед и проезд. Ничего страшного, на еду тоже хватит.

Когда он выбрался из книжного, то обратно на остановку стартанул как спринтер, потому что подошедший автобус уже норовил вот-вот с шипением сомкнуть дверные створки…

Будни офисного планктона

В автобусе парень книгу не открывал, просто засунул её в портфель.

Свободных сидячих мест не наблюдалось, спасибо, хоть в проходе есть где встать. Читать где попало Слав не любил. Ему по душе была нейтральная, желательно домашняя обстановка, чтобы можно было с головой уйти в сотворённую автором атмосферу мира. Поэтому в шумной толкучке автобусного салона он даже открывать «Пикник» не брался; всё равно успеет прочитать от силы пару страниц, да и то вряд ли вникнет в смысл.

Лучше уж на работе, устроившись с чашечкой кофе за своим столом… Работал он менеджером в фирме по продаже хозяйственных принадлежностей. Служебные обязанности, собственно, сводились к чисто офисной рутине. Слав с детства был ответственным человеком, а потому всё то, что от него требовалось делать, выполнял честно, вовремя и получал за это стабильную, пусть и не очень солидную зарплату. Денег с горем пополам хватало, чтобы оплачивать «коммуналку», чем-то питаться и покупать вещи, необходимые для быта; но уже не получалось хотя бы каждый уик-энд посещать клубы-кафе-рестораны и чаще раза в сезон пополнять свой гардероб. На книги денег тоже не хватало, поэтому читал он гораздо реже, чем раньше. Художественные тексты с компьютерного экрана воспринимались им туго, он слишком привык к бумажным страницам, да и надоедал ему дисплей в течение рабочего дня.

К зданию, в котором располагалась фирма, Слав доехал за шесть минут до девяти ноль-ноль. Проследовал мимо охранника Миши, поприветствовав его взмахом руки, поднялся на лифте, зашёл в офис и присел за свой стол. В целом контора, на которую он трудился, выглядела презентабельно. Штук десять стандартных офисных столов, ещё десяток таких же – в соседнем помещении, дальше по коридору кабинет босса. Ещё подсобные комнатки. Всё это располагалось в новом бизнес-центре «Куб», сверкающем зеркальными стенами квадратном пятиэтажном строении.

С утра приступить к чтению не получилось – шеф нагрузил работой, плюс осталось со вчера несколько недоделанных заказов. Покончил он со всей этой канцелярщиной примерно к половине первого. Передал графики Ване Бондарю, поблагодарил за сводки по бухгалтерии Веронику, женщину с чудной фамилией Приб. Потом заварил чашку кофе и порцию лапши культовой марки, привычной всем, в прямоугольной пластиковой упаковке, покрытой плёнкой.

С приёмом пищи Слав управился быстро, до конца перерыва оставалось ещё много времени, и ему захотелось почитать… Сделал глоток из кружки с кофе и начал… Где-то час спустя даже не заметил, что коричневая жидкость иссякла, и на дне чашки остался лишь подсохший осадок. Попытался сделать очередной глоток и только тогда понял, что выпил всё…

Книга захватила с первых абзацев. Написанная простым, почти разговорным языком, она сразу убрала преграды между общением читателя и авторов. Слав уже на третьей странице понял, что это ЕГО книга, и он совсем не случайно поддался желанию заскочить в книжный магазинчик… Повесть рассказывала о мире семидесятых годов прошлого, двадцатого века, но это был не родной Славу мир, а тот, в котором случилось Посещение. Некое загадочное, необъяснимое событие, которое свершилось ещё раньше, за несколько лет до описываемой в первой части повести истории молодого сталкера. Свершившееся привело к возникновению на поверхности Земли аномальных Зон. Вот эти самые люди, которые исследовали и изведывали Зоны Посещения, и назывались сталкерами…

Читающий не заметил, как на одном дыхании проглотил несколько десятков страниц. А тем временем за окнами лениво выглянуло из-за облаков солнце. Похоже, дождя всё-таки не будет. К Славу подошла офис-менеджер Людочка и сообщила, что по его душу явился клиент. Увы, пора было возвращаться к делам. Менеджер со вздохом отложил книгу, снова потянулся к кружке, чтобы допить кофе, но вспомнил, что в ней ничего нет. Работа, работа, опять работа!

Работ к этому дню Слав успел сменить несколько. Кем он только не трудился! И по изначальной специальности сборщика на металлозаводе, и мастером по газовым коммуникациям, и даже репортёром в местной газетке. Вдобавок подрабатывал по мелочи, торгашом на рынке или официантом в забегаловке. Всё это было не то, не его, не своё… Когда он только выходил во взрослую жизнь, ему казалось, что ничего страшного не происходит, ещё наступит время определиться, просто нужно как-нибудь пока перебиться… устроиться… погорбатиться «для поддержания штанов»… Но время браться за своё не торопилось наступать, и Слав до сих пор так и не понял, кто он и чего в этой жизни хочет.

Пожалуй, единственным не исчезающим с детства увлечением было чтение фантастики. Эти книги не давали скучать, отвлекали от окружающей убогости и беспросветности. Ещё в школе он читал взахлёб – и на уроках, и дома, и любил это занятие куда больше, чем посиделки с друганами или дворовые футбольные сражения. Игровых приставок тогда ещё не было, разве что SEGA уже появилась, но позволить себе что-нибудь этакое в скромной семье Слава не могли. Поэтому годам к двенадцати он прекрасно знал, кто такие Ефремов, Беляев, Булычёв и прочие советские авторы, знал и зарубежных фантастов. А в девяностых, когда на прилавки хлынул поток переводных романов и рассказов, узнал на порядок больше.

Но вот Стругацкие как-то остались «на обочине» его читательской дороги. Мальчиком он был слишком юн, чтобы адекватно воспринять такие умные книги, а подростком и в юности, когда валом валили переводная фэнтези и всякого рода боевики, они-то и заслонили некоторых серьёзных авторов, в том числе и братьев Стругацких. Родись он хотя бы на десять лет раньше, период его детства пришёлся бы не на окончание переломных восьмидесятых и начало лихих девяностых. В таком случае наверняка его встреча с миром «Пикника на обочине» произошла бы иначе, слишком рано, и… получилась бы безрезультатной. Скорей всего, не произвела бы того судьбоносного эффекта, какой случился позже, в середине «нулевых».

В армию Слава не забирали – сгинуть в прямой наследнице «совковой» «армейки» не хотел ни он, ни тем более его мама, которая подсуетилась и задействовала каких-то знакомых в военкомате и районной больнице. В общем, парень худо-бедно отучился в техникуме, получил специальное образование помимо общего среднего, а дальше дрейфовал по различным «малосортным» профессиям и занятостям. Обитал Слав в двухкомнатной квартире, доставшейся от бабушки; мать жила отдельно, в другой квартире, а отец давно ушёл из семьи, и сын почти ничего о нём не знал. Но и папаша тоже наверняка где-то жил…

По-настоящему близкими друзьями Слав, так уж вышло, как-то не обзавёлся, девушки изредка появлялись и пропадали, мелькая световыми пятнами на тёмной фотоплёнке бытия. Досуг скрашивала по-прежнему фантастика, только теперь в основном в киноверсиях, на видеокассетах и позже на CD. Ну и ещё музыка, главным образом русский рок, которым парень периодами заслушивался настолько, что даже почти не читал книги и не смотрел фильмы.

Иногда Слав почитывал не только фантастику. Но в основном его всё-таки привлекали те сюжеты, где привычные законы повседневного мира искажались, даже выворачивались наизнанку, и обычное становилось новым и неразгаданным, приобретало совершенно нереальную окраску.

Он даже сам пробовал писать, но оставил эти потуги. Создание собственного мира, как выяснилось, требовало титанического труда, гораздо проще было погружаться в уже придуманное и описанное кем-то другим. Можно было, конечно, пробавляться так называемыми фанфиками, кропать какие-нибудь продолжения известных книг, но такое суррогатное занятие он посчитал для себя неприемлемым.

Наверное, эта способность – творить пусть воображаемые, но миры – дана далеко не всем, лишь избранным. И уж если она есть – дар или проклятие, поди разберись! – от неё никуда не денешься. А Слав вполне мог деваться и потому удовлетворялся тем, что просто читал и смотрел об иных мирах. И мечтал о них…

Свет в замочной скважине

Дома он продолжил читать «Пикник на обочине». За вечер дочитал и после этого долго сидел на кухне, прихлёбывая чай, обуреваемый эмоциями. Всё никак не мог прийти в себя после пережитого. Да, именно пережитого, а не просто прочитанного.

Он не ошибся – случилось погружение в ЕГО мир. Мир, где привычная человеческая натура и цивилизация бок о бок соседствуют с чужеродным, иным. Где любой шаг в Зоне может как стать последним, так и принести неслыханную удачу. Мир постоянной смертельной игры и бурлящего в жилах адреналина, мир преодоления собственного страха, мир возможностей, где каждый ценен в точности тем, какой он есть действительно, а не на словах.

Вот бы ему, Славу, родиться в мире, где реально существуют Зоны Посещения! Там он сумел бы стать самим собой, обретя своё призвание. Парень явственно осознал, что ему как будто бы на роду было предначертано появиться там, в мире сталкеров и Зон, но по какой-то ошибке в работе небесной канцелярии его выкинуло сюда, в эту… гм… в этот тёмный чулан, где только сквозь замочную скважину в двери просматривается свет.

Дверь!!! Внезапно Слава осенила идея. А что, если где-то есть что-то вроде двери, ведущей… Из этого мира в тот… или ещё какой-то… Конечно, подобные мысли его посещали и раньше, он читал об этом в книгах не раз, но сейчас потребность выйти за пресловутую дверь сделалась невероятно сильной. Вечерняя пора середины весны и недавно дочитанная книга воздействовали одурманивающе, и он поверил, что, если бы где-то существовала такая дверь, он обязательно нашёл бы её!

И ведь каким же славным он был бы сталкером!.. Если, конечно, все описанные реалии действительно оказались бы такими, как он рассчитывает. А этот мир обязательно где-то есть, в этом Слав уже не сомневался. Если кому-то удалось вообразить, увидеть и записать, значит, где-то как-то оно обязательно существует. Даже воображённая, «придуманная» информация не может браться из ниоткуда. По каким-то высшим каналам из неких сфер её удаётся добыть тем, кому дано воспринять и отобразить. С помощью творческих усилий конвертировать в слова и образы, понятные другим людям… Пусть и не в этой жизни, не в этой реальности, не здесь-сейчас.

Но ведь… может быть, взаправду, если очень-очень захотеть найти… истинное желание исполнится?! Слав лихорадочно перелистывал страницы книги, заново переживая волнительные сюжетные повороты и ключевые моменты. Бумага впитывала тепло человеческих ладоней… И в финале, на крайней странице текста, расширенные от восторга глаза вновь, как в первую минуту встречи с книгой в книжном магазине, остановились на словах: «СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ, ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЁТ ОБИЖЕННЫЙ!»…

С громким хлопком закрыв книгу, он ощутил, что из глаз выступили и стекают по щекам невольные слёзы.

Чай кончился. Слав перевёл взгляд с кружки на окно и посмотрел наружу. Там уже почти ничего было не различить, сумрак наполнил этот постылый мир, а свет кухонного плафона отражался от стекла.

Человек увидел в отражении лампы собственные глаза – совсем тёмные, как наступившая за окном ночь. Резко встал, схватил со стола книгу и ушёл в спальню. Там положил «Пикник на обочине» рядом с собой, на тумбочку возле кровати.

Уснул тотчас, стоило голове коснуться подушки. Слишком много нервной энергии ушло на встречу с долгожданным отражением мира, о котором мечтал.

По другую сторону книги

Весь следующий день прошёл как бы под знаком «Пикника».

Утром Слав проспал, не услышал трезвон будильника, а когда вскочил, уже нужно было мчаться на работу. Он даже не успел позавтракать, только перехватил хотдог возле остановки. Когда вбежал в офис, секретарша с улыбочкой проинформировала, что у него на губах следы кетчупа.

Однако он совершенно не парился такими деталями. Этот день, да и последующую неделю он провёл в каком-то чудесном бреду, в мираже, в постоянных мыслях о сталкерах, артефактах и аномалиях. Сцены и эпизоды из текста Стругацких оживали в воображении, представлялись вновь и вновь, даже приходили новые, которых в книге не было, и Слав торопливо записывал некоторые из них.

Небольшая и незамысловатая, в сущности, повесть невероятно прибавила значимости, выросла в его восприятии. Из просто увлекательной книженции поднялась на уровень Шедевра, недостижимого по гениальности.

В следующий после прочтения вечер он в том же магазине потратил заначку и скупил остальные книги Стругацких – все, какие там были. Открыл «Понедельник начинается в субботу», пробежал глазами пяток страниц, но чтение как-то не задалось. Его не отпускал ТОТ, сталкеровский мир. Выход оставался лишь один, и он снова взял «Пикник» и перечитал, закрыв книгу поздно ночью, часа в три. Потом за неделю перечитывал ещё несколько раз.

Внимание его стало очень рассеянным, качество работы снизилось, и за это был получен выговор от шефа. Но ничего с собой поделать Слав не мог, потому что его сознание уже не хотело оставаться только в этом, реальном мире. Он воистину обрёл себя там, по другую сторону книги.

Но покоя не давала мысль, как бы невзначай появившаяся, на краешке сознания пытавшаяся проскользнуть… Однако задержалась и превратилась в МЫСЛЬ – большими буквами.

Ведь если кто-то смог представить и описать то, что ему увиделось, услышалось, ощутилось, значит, где-то и как-то оно всё-таки ЕСТЬ? Существует во плоти, так сказать, не только в воображении. Наяву, а не во сне?.. Реально, не в мечтах! Воображённое – лишь копия существующего, пусть не здесь, не сейчас и не в этом мире.

Соблазн дразнил его, искушал, и Слав, сам не заметив, начал представлять, как бы оно сложилось, если б он попал туда, стал настоящим сталкером… Он даже придумывал себе имена и прозвища; поначалу не очень удачные, вроде Большой Клык, Крутой Перец или Блэк Роджер. Потом переключился на более короткие и ёмкие. Первым делом в голову полезли всякие хищники: Акула, Скат, Кобра, Ягуар, Волк, Тигр…

Да, он воображал себе разные приключения, придумывал похождения, ситуации и как бы ему из них довелось выпутываться – и эти коллизии уже волновали его куда больше того, что с ним происходило в реале. Слав писал на бумаге странные слова, что-то рисовал, чертил карты и маршруты на них.

Он замирал от восторга, осознавая, что столкнулся лицом к лицу с необъяснимостью космического масштаба. Выслеживал ловушки, искал артефакты, дрожал от страха перед неизвестностью… Конечно, по ходу рейдов постоянно встречался с другими сталкерами (даже начал реально учить английский, чтобы без проблем общаться с бродягами Хармонта, мысленно представленными), снисходительно относился к новичкам и с уважением – к первопроходцам…

Вот как-то так проистекали его дни и ночи. Остальные произведения братьев Стругацких не произвели на него столь ошеломляющего впечатления, быть может, он слишком настроился на волну Посещения и не сбивался с неё. Его жизнь наполнилась смыслом, внезапно подаренным всепоглощающим желанием: попасть туда, где больше всего на свете захотелось быть…

Неудивительно, что в результате Слав, сам того поначалу не осознавая, принялся ИСКАТЬ. Жизненно необходимой стала возможность найти выход отсюда, из этого мира.

Он обзавёлся привычкой вечерами бесцельно бродить по тускло освещённым фонарями улицам и переулкам своего города. Бродить в перерывах между мечтаниями и творческими всплесками. Идти просто, чтобы идти, не торчать на месте. Он гулял так не вечер и не два – пока не исходил все тротуары и перекрёстки небольшого города. По-прежнему не понимая, чем заполнить внутреннюю пустоту, вызываемую самим фактом его нахождения ЗДЕСЬ. НЕ ТАМ, где хочется жить.

Тоска снедала его. Безвыходность и безнадёга… А месяца полтора спустя, поздним майским вечером, Слав который уж раз будто в полусне брёл по тротуару на пересечении двух улиц. Стемнело, других пешеходов не было в поле зрения. Нижнюю часть лица бредущего мечтателя покрывала как минимум недельная поросль; бриться бродяге не так уж обязательно… И тут парень вдруг пришёл в себя. Молнией высверкнуло и осветило разум обескураживающее осознание, что истинная реальность – здесь! Вокруг не иллюзия, не наваждение, не сновидение.

Зато ТАМ – всего лишь фантазия! Пусть сладкая, манящая, соблазнительная, но – сказка. И чтобы не сдохнуть от тоски по несбыточному, надо лишь смириться и научиться жить там, где ты есть, а не где хочешь быть. Придётся смириться…

За углом возле кромки тротуара стояло жёлтое такси, из открытого окна с пассажирской стороны послышался хрипловатый голос Виктора Цоя: «…значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день! И билет на самолёт с серебристым крылом, что, взлетая, оставляет земле лишь тень…» Слав, вроде бы испытавший даже облегчение, но с ощущением осуждённого, которому только что вынесли приговор к пожизненному заключению, засунул себя на сиденье рядом с водителем и тихо, усталым голосом попросил отвезти домой [3].

Водитель, толстенький лысый дедок лет шестидесяти пяти, приглушил звук радиоприёмника и спросил, по какому адресу. Слав назвал улицу и номер дома.

– Далёконько ж ты заплутал, сынок, – озадаченно прокомментировал «шеф». – Другой конец города.

– Я и сам не заметил, – вяло, отстранённо сказал Слав; вздохнул и добавил: – Э-эх! Прямо наваждение какое-то… Но теперь всё в порядке.

– Искал чего, что ль? – участливо спросил таксист.

– Не знаю… можно и так сказать.

– Чего ж ты искал? – не отставал любопытный водитель.

– Да я и сам толком не пойму. Просто тянуло куда-то, подальше отсюда… Надоело всё – работа, квартира, бытовуха… вот и хожу туда-сюда.

– И не сыскал того, за чем вышел, – как бы за него закончил высказывание таксист. Но не замолчал, а продолжил: – Ну, ежли ищешь, значит, так нужно. Ты токо не забывай: чтоб найти, надо очень хорошо искать.

Пассажира будто встряхнули за плечи! Он ощутил, как внутри разливается тёплое, щемящее томление. Встрепенулся, повернулся к водителю и уставился на него загоревшимися глазами. А ведь и вправду! Подумал, что всё так легко достанется?! На блюдечке с голубой каёмочкой преподнесут?.. А надо искать, искать, искать, пока не найдёшь, потому что другого выхода всё равно нет. И только тогда жизнь приобретает суть, содержание и форму. Сейчас, на сиденье такси, в пути по ночному городу, Слав ЖИЛ – и ощутил это, как никогда прежде.

Всё остальное – существование. Оно не стоит даже того, чтобы о нём думать. Это как бы вынужденная ноша того, кто желает посвятить себя истинной жизни, пока что представляемой лишь в фантазиях – вроде ложки дёгтя в бочке нирваны.

Разве требуется ещё что-то?..

Поиск, поиск ради достижения результата, безостановочный и неутомимый. Жизнь как поиск, даже если он обречён на нескончаемость. Тем более! Значит, жить нужно вечно. Как здорово, что это с ним случилось и он стал таким, какой есть сейчас, обрёл себя нового, настоящего, хоть и в другом, кажущемся ненастоящим мире. Да и разве ж он ненастоящий?.. Только кажется таким. Ведь Слав в нём воистину живой, а там, где может быть жизнь, там настоящее и есть.

Вот и его дом. Отправная точка. Не конец, а НАЧАЛО пути.

– Спасибо, вы лучший на этом свете водитель! – расплатившись, от всей души поблагодарил Слав, выбрался наружу и захлопнул за собой дверь такси.

Чтобы открыть ту самую, единственную нужную ему дверь, сначала надо позахлопывать все прежние.

Вот о чём думал человек, шагая к своему подъезду.

Значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день!

Его ждали сны.

Его звала мечта…

«На автопилоте»

Утром Слав проснулся и сразу вспомнил, чем занимался накануне. В памяти маяком светило обретённое убеждение: искать! Правда, он пока абсолютно не понимал, как именно. Умываясь, взглянул в зеркало на небритую физиономию с синими тенями под карими глазами и счёл, что выглядит вполне по-сталкерски. Перекусил и отправился на работу. Настроение держалось прекрасное, чуть ли не эйфорическое. Казалось, все проблемы исчезли, разрешились. Торговые дела спорились, исполнялись в быстром темпе; за день он переделал столько, сколько не сумел за неделю до этого.

Метания и муки отодвинулись в подсознание. Фантазии насытились и на какое-то время оставили его в покое. Слав чувствовал себя совершенно опустошённым и в этой связи – неожиданно счастливым. Его вдруг потянуло с кем-нибудь пообщаться. Но о чём можно было разговаривать с соседями по офису, он так и не придумал. Возникла идейка подкатить к какой-нибудь девушке, но, перебрав варианты, менеджер понял, что его не привлекает ни одна из особ женского пола, работающих с ним в одном коллективе. Иначе он предпринял бы хоть одну попытку хоть с кем-то из них раньше. То есть ещё до прочтения шедевральной Книги, конечно.

Для утоления телесной потребности некоторые из них, может, и сойдут. Но Слав не хотел изображать желание, он стремился по-настоящему желать. Раньше он как бы осознавал, чего хочет, и продолжал этого хотеть, однако от этого ясного понимания цель теряла недоступность, а значит, и часть привлекательности. А ведь что такое человек вообще? Человек – желание. Он подобен лампочке. Вспыхивает – погасает, то едва горит, то пылает настолько ярко, что в одиночку разгоняет всю тьму в зале. Вот для того, чтобы не погасло, и надо желать по-настоящему, не мимолётно.

Заварив себе лапши, Слав наконец-то отвлёкся от бесконечной офисной суеты. На миг представил, что он там, в Зоне, заваривает лапшу горячей водой из термоса на привале и употребляет, обжигая язык, готовый в любой момент схватить и задействовать оружие, а вокруг угрожающе потрескивают «электры» и «жарки»… Но сегодня реальные, повседневные дела и заботы вышли на первый план, пришлось вспомнить, что у него всё-таки есть физическое тело, которому нужно питаться чем-то и платить за свет и тепло. Для этого нужно получать деньги, а чтобы получать, нужно элементарно впахивать.

Пришлось согнать в кучу разбежавшиеся мысли. Привести в порядок свою растёкшуюся личность, хотя ещё сегодня утром это казалось почти невозможным, а вчера вечером – абсолютно ненужным. Сталкерские грёзы, конечно же, по-прежнему не казались детскими и несерьёзными, но приобрели отчётливый оттенок наивности, что ли. Из-за того, что слишком невероятны по меркам этой реальности. И оттого может стать очень и очень грустно… Вот чтобы не грустить, Слав решил пока что пресекать все эти идеи и заставлять себя сосредоточиваться на текущих задачах. Существовать в автоматическом режиме. Лелея надежду, что искомое найдётся. Ведь не зря считается, что самое лучшее человеком находится вдруг, как бы случайно, не правда ли?..

Начало пути

Теперь Слав решил подойти к вопросу с информационной стороны. До этого он был слишком увлечён, захвачен сутью и не находил времени, чтобы снизойти до практического, материального изучения темы. А сейчас, когда твёрдо, во что бы то ни стало, решил отыскать ВЫХОД, ему понадобилась некая осязаемая основа, для начала – в виде точных данных. Стартовая площадка для поиска.

Первыми он набирал самые банальные запросы типа «Стругацкие», «Зона Посещения», «Пикник на обочине». У человека, живущего в середине «нулевого» десятилетия двадцать первого века, на вооружении имелись поисковые системы – наиболее эффективное достижение эпохи интернета. Собственно, Слав поначалу не особенно понимал, что и для чего делает; процесс возникновения потребности в информационной подоплёке происходил скорее подсознательно, чем сознательно.

Интуитивно нащупывая тропку к искомому знанию, он конспектировал крупицы информации – интернет, конечно, почти всемогущ, но не все способны им пользоваться и его использовать по назначению. На бесконечных виртуальных просторах помимо нужных Славу данных также громоздились исполинские кучи хлама и спама.

В общем, вот что он нашёл в качестве «пролога». Борис Натанович Стругацкий, 1933 года рождения, пишет с пятидесятых годов прошлого столетия. Старший брат, Аркадий, 1925 года рождения, жил в Москве, умер в девяносто первом, достаточно давно, и не успел дожить до распада СССР, краха системы идеологической цензуры и триумфального освобождения фантастической литературы из полуподполья.

Биографии братьев, их авторская библиография. Общая информация. Кое-что про работу над текстом «Пикника на обочине», в основном о том, что с изданием повести в Советском Союзе были большие проблемы, и это неудивительно. О том, что «Пикник на обочине» оказался по всем статьям рекордной книгой Стругацких, и по количеству переводов на другие языки, переизданий за границей в том числе.

Но главного, именно того, о чём Слав хотел узнать, к чему тянулся, в мировой сети не нашлось. Только некоторые данные и даты, касающиеся личностей авторов. Только, опять же, разного рода информация о других произведениях. Однако ничего конкретного о том, где, когда и как зародилась идея «Пикника», что послужило вдохновляющим посылом, каким образом появились в воображении братьев картины мира, где случилось Посещение… Может, следовало обратиться к мемуарам Стругацких? Они же так называемые «Комментарии к пройденному». Возможно, удастся за что-то зацепиться в воспоминаниях.

Попутно Слав пытался читать другую фантастику, разных авторов, но у него не получалось зайти дальше главы-двух, все тексты казались пресными и скучными, для него – «ни о чём». Скорей всего, на самом деле они такими не были, но удержать внимание, погрузить в другие миры не смогли – до такой степени Слав заразился «Пикником». Можно сказать, стал одержим той реальностью, её деталями, идеей…

С деталями-то всё понятно, а вот в идею Слав пытался проникнуть раз за разом и не мог. Сверхзадача у литературного произведения, как правило, одна, очень редко больше, но здесь она лежала прямо на поверхности, слишком нарочито выставлялась напоказ, и это вызывало подозрение, что не всё так просто, и чтобы до конца её понять, нужно, чтобы случилось… озарение, что ли.

«Счастье всем, даром…»

И что бы это значило? Имеет ли отношение к реальности, в которой живёт Слав? А эти многочисленные намёки по всему тексту, что где-то там, между строк, а то и за пределами страниц, есть что-то ещё… И эта рваная, фрагментарная композиция произведения, с незаполненными лакунами между четырьмя частями сюжета. Что прячется в пробелах, можно гадать сколько угодно… В общем, гадай не гадай, хоть загадайся. Любителю разгадывать ребусы в самый раз.

Поневоле Слав всё-таки взялся набрасывать что-то похожее. Вопреки своим принципам занялся вторичным «фанфиканством», просто не мог не попытаться, но у него получалось хуже, получалось не то. Смахивало на дешёвую подделку, какой-нибудь контрафакт вместо оригинального бренда – название то же, а начинка другая.

Хотя в своё оправдание он мог бы сказать, что и не ставил себе цель на самом деле писать по-настоящему. Просто пытался утолить хоть как-то непреодолимую тягу к той реальности. Неудивительно, что первая, вторая, третья, пятая такая попытка изложить внутренние образы и картины, конвертировать их в слова, понятные во внешней среде обитания, приводили его по кругу, уже через несколько абзацев, к одному и тому же – к оригинальной версии из книги Стругацких.

Таким образом, несколько суток Слав провёл за основательным изучением темы и в потугах что-то передать словами. Казалось бы, всё, что нашлось в интернете, он проштудировал. В итоге сделал два вывода. Откуда взялась идея «Пикника» – неясно. Точно так же неведомо, связана ли информация о Зонах Посещения, просочившаяся по неким каналам из неких сфер в воображение братьев Стругацких, с реально существующей где-то как-то вселенной, крохотные фрагменты которой описаны в «Пикнике на обочине».

В общем, прояснения не наступило, наоборот, желание найти ответы в сети породило ещё больше вопросов. Вместо ожидаемого облегчения предстояло продолжать мучиться неизвестностью ещё сильней. Слав отчаянно пытался ухватить суть, но не знал, за какое место хватать, и не знал, суть ли он ухватит или очередной фантом…

Фильм Андрея Тарковского «Сталкер», который Слав наконец-то посмотрел, ничем не помог. Потому что совсем не о том повествовал. Зона и сталкеры в нём использовались с другой целью. Хотя сам по себе фильм понравился, очень даже. Атмосферой в первую очередь, порой до щеми в груди напоминавшей те ощущения, которые он испытывал, когда мечтал о мире по-настоящему своём, в который хотел бы уйти…

И вдруг в один из вечеров просиживания за компьютером ему в голову пришла очевидная, но почему-то ускользавшая раньше мысль. Скорей всего, мешал комплекс провинциального парня, который в столицах не бывал и со знаменитыми персонами знаком не был.

А что, если спросить обо всём одного из создателей Книги?! Борис Натанович-то жив, к счастью… Кому ж ещё рассказать, как оно было, поведать истину, как не человеку, который принимал непосредственное участие в написании! В том, с чего начиналось проникновение в реальность проекций картин того мира…

Сначала идея приняла закономерную форму: спросить автора на его официальном сайте, задать вопрос в офлайн-интервью, которое там ведётся и не прекращается. Но, промучившись некоторое время, Слав с сожалением понял, что совершенно не знает, как формулировать, с чего начать и чем закончить. Фразы путались, нужные никак не хотели появляться в мыслях и выстраиваться правильным порядком, а ненужные, наоборот, не хотели убираться или становиться нужными. Да и не очень-то ему хотелось публично, на всеобщее обозрение, выставляться со своим живейшим интересом.

Конечно, получить ответы было ценнее стеснения, но чтобы получить ответ, сначала нужно правильно задать вопрос. А кто сам для себя не может чётко сформулировать, что он хочет знать, тот и останется ни с чем. Его просто не поймут, о чём спросил, не уловят смысла спрошенного.

Поэтому если и спросить, то лично. То есть встретиться в реальности, с живым человеком. Тогда, может, и слова подберутся единственно верные. Благо, где проживает Борис Стругацкий, ни для кого не тайна: Град Петра, улица Победы, дом 4.

Но ехать в Питер?.. Вот так, ни с того ни с сего заявиться? Всё бросить – и в путь? А-а, ну и пусть, когда-то же нужно начинать двигаться! Если хочешь идти, придётся сделать первый шаг. Даже если он будет в неправильном направлении, важен сам факт, что случилось действие. Слова превратились в дело.

Взять отпуск за свой счёт на работе или найти ещё какие-то поводы. В крайнем случае бросить всё к чертям и просто уехать.

Главное, вперёд и не останавливаться…

Не туда…

Поезд тронулся с места, и здание вокзала поплыло назад. Слав сидел в купе на нижней полке и глазел в окно на провожающих, встречающих и сошедших здесь пассажиров, скопившихся на перроне. Очертания нагруженных чемоданами и сумками людей, деталей вокзального здания и разнообразных железнодорожных конструкций смывались всё стремительнее и стремительнее – тем сильнее, чем быстрее состав набирал скорость.

Характерный перестук колёс, отсчитывающий убегающие в прошлое мгновения. Время в пути будет не таким уж и долгим. Завтра к вечеру поезд прибудет в конечный пункт назначения. И это ежесекундное приближение желаемого, ощущение достижимости цели вызывало небывалое ликование. Неподдельную радость. Наконец-то, наконец! Предвкушение не перемешивалось с волнением, только с нетерпением. Погружённый в свои мечты Слав не замечал своих соседей по купе, даже не думал, есть ли они, не удосуживался следить, что происходит вокруг… Немного вернулся он к окружающей реальности уже ночью, когда мир за окном потемнел.

Едущий в Питер путник решил, что пора спать. Вот бы очутиться, хотя бы во сне, в другом мире, куда он так стремится попасть… Том мире, который уже стал его частью. Может, находясь в движущемся поезде, получится этак невзначай выход найти… Парень мечтательно вздохнул, улёгся, подобрал ноги, не раздеваясь и одеялом не укрываясь.

Так и лежал, отвернувшись к стенке, до самого утра. То ли спал, то ли бредил наяву, но видел, как ходит сталкером в Зоне, наблюдал картину мира, где реально свершилось Посещение, во всех деталях и красках.

О да, теперь-то он найдёт нужную дверь, если она вообще есть!.. Если младший Стругацкий был одним из двух, подглядевших в замочную скважину, то с его помощью найдётся способ отворить и шагнуть сквозь проём, разделяющий миры. Войдя в поезд, Слав как раз занёс ногу для первого шага через грань…

Слух поневоле насторожился. Из соседнего купе доносились отдалённый перебор гитарных струн. Чей-то голос там пел, и, прислушавшись, Слав распознал знакомые строки припева. Это была песня группы «Кино»: «…Но всё, что мне нужно, – это несколько слов и место для шага вперёд!»

Снова песня Виктора Цоя в тему происходящему, в самые важнейшие для него моменты. Знаки дороги, похоже…

Ну, что ж, так даже веселее. Слав представил, что это возле костра собрались сталкеры, и кто-то наигрывает на гитаре, поёт. Хотя в повести у Стругацких подобных картин не описывалось, увиденная мысленно сценка выглядела очень романтично. Слав, затерянный во тьме, пришедший из ночи, стоял за пределами круга света от костра, и оттуда, из огненного оазиса, к нему доносились песни под гитару… Там, где-то, когда-то, как-то сталкеры собрались тесной компанией, у них привал. А может, это коварная аномалия, иллюзия, подлый мираж. Сунься туда, и смертушка сожрёт тебя, только рожки да ножки останутся…

Вот в таком духе Слав и «витал в облаках». Сейчас он был мальчиком, которому отец пообещал купить завтра вожделенный велосипед… Для него заветной мечтой было перемещение в мир сталкеров, не больше и не меньше. Оказалось, вполне способен человек жить только одной конкретной мечтой, наполнив себя ею изнутри. Всё остальное, внешнее, – сны, туманы, полузабытые воспоминания.

Сквозь постылость нежеланного, но окружающего мира он ехал вперёд, оставляя километры дороги позади. С каждым стуком колёс ближе к мечте. За окнами проносились города, сменялись пейзажи, пассажиры заходили и выходили. На каких-то станциях поезд стоял подолгу, где-то почти не стоял. Хотя вполне возможно, весь этот поезд призрачный и только снится ему, а на самом деле Слав уже осуществил мечту, находится в мире Посещения, спит и видит сон о том, как по железной дороге едет к берегам Невы…

Наушниками MP3-плеера закрыться от окружающих звуков… Под музыку витать ещё удобней. Минуты летели гораздо быстрее, и не нужно было возвращаться к скучной действительности. Песня за песней, все вместе – в одну нескончаемую композицию. И все мелодии, ритмы и слова превращались в симфонию, победно звучащую внутри, бред и дремота смешивались с реальной музыкой, накладывались, породив галлюцинации, отрывочные и не задержавшиеся в памяти…

Он посреди озера, в лодке. Там, на берегу, – Зона с артефактами и аномалиями. Он остановился и не знает, куда плыть. Сзади ничего нет. Но что-то мешает плыть вперёд. А вдруг это обман, видимость, на самом деле там нет прохода? Но он же знает, что там – Зона!.. Обязательно нужно найти тропу… Слав стряхнул наваждение, но почти сразу другая картина затмила восприятие: он, зажимая рану, ползёт в горячке, ночью, между аномалиями, по нему то ли стреляют, то ли светят прожекторами, злобно воют сирены, но ползущий их не слышит, потому что оглушён… Всё. Сон. Больше ничего нет. Музыка закончилась.

Только потом, гораздо позже, он понял, что ему очень повезло; будто находился под присмотром ангела-хранителя. Почти никто из попутчиков не пытался выдернуть его в реальный мир. Брезговали, не пытались втянуть в дорожные разговоры. В их глазах он наверняка остался каким-то наркоманом, валявшимся всю дорогу на своей полке, никого не замечая. Кажется, за всё время в пути он единственный раз, на автомате, поел утром и всего пару раз отлучался из купе в туалет. Решение взять более дорогой билет в купе было абсолютно верным. В плацкарте никакой хранитель не уберёг бы от настырных соотечественников.

Наконец и второй день поездки сошёл на убыль, и когда атмосферу снаружи уже окрасил вечерний сумрак, поезд со скрипом, грохотом и визгом тормозов, последними за этот рейс, остановился. Прибыли в Питер.

Слав отвернулся от стены, которая служила экраном для его «мультиков», подождал, пока купе опустеет, встал, поднял крышку-лежанку, достал свои вещи и вышел в коридор. На краю восприятия мелькнули лица проводниц. Он миновал проём, шагнул на перрон… Дальше-то куда? Вход в здание вокзала, внутри огромный зал, шумная толпа, все спешат. Теперь на автобус. Ехать в гостиницу. Как и куда добираться, он посмотрел перед отъездом в сети и выстроил маршрут.

Бумажку, однако, сейчас не нашёл, сколько ни рылся в рюкзаке. Листок бумаги, на котором он записал номер автобуса, направление, название гостиницы, канул бесследно среди вещей. Бывает же такое… Высыпать вещи из рюкзака на асфальт он пока не решился. Вспомнил название гостиницы. Походил, потерянно глядя на автобусы – здесь их было великое множество, он столько машин вместе и не видал раньше! – но так и не вспомнил точный номер. Поспрашивал у людей, как добраться до такой-то гостиницы, но то ли реальные питерцы не такие вежливые, как про них говорят, то ли попались приезжие, и ответа спрашивающий либо вообще не получал, либо нарывался на грубость.

Пришлось ловить такси. Деньги у него были, хотя и не так уж много. Начальство согласилось на отпуск. Несколько дней до этого Слав пахал как ломовая лошадь, к тому же фирма ему кое-что задолжала за прошлые месяцы. Шеф, конечно, мужчина строгий, но не зверь же. Уговорить его удалось.

Слав сел в авто, сказал, куда нужно ехать, и не пожалел – доехал с комфортом. По пути рассматривал усеянные вечерними огнями улицы и проспекты. Град Петра показался ему похожим на родной город – такой же архаичный, но только северный и больше размерами. Опять повезло – таксист попался не болтливый. Конечно, в прошлый раз водитель такси ему сильно помог, но сейчас разговоры с кем бы то ни было точно лишние.

Приехали, вот и перевалочный пункт. Привал на обочине тропы.

В холле гостиницы Слав зарегистрировался, поднялся в забронированный заранее номер и больше никуда не выходил. Смотрел на панораму огней из окна, покушал, доев то, что осталось с дороги, да и улёгся спать. Поиск продолжится утром.

Снов не было. Измотанный переездом организм объявил забастовку и впал в настоящую спячку.

Пробудившись, Слав глянул на часы – ого, половина одиннадцатого! – встал и опять посмотрел в окно. Дневной Питер ещё больше напомнил ему родной город… На улицу Победы предстояло добираться на метро. Перекусив в подвернувшейся кафешке, искатель направился по адресу. Сел на поезд метро нужной ветки, сориентировавшись быстро – метрополитен-то небольшой. Если специально не исхитряться, то не запутаешься.

Прибыв на нужную станцию, покинул вагон и медленно поехал вверх по эскалатору. Теперь главное – не торопиться, чтобы не натворить чего-нибудь в шажочке, как он себе представлял, от цели. Не напортачить, всё делать с чувством, с толком, с расстановкой… Втираться в доверие, просить, выведывать, вынюхивать, если угодно.

От станции по Московскому проспекту добрался до просторной площади, повернул налево, под острым углом, и двинулся почти в обратном направлении. Улица была похожа на бульвар. Слав шагал по центральной аллее, вдоль скамеек, выстроившихся по обе стороны, и шеренг деревьев, сквозь кроны которых проглядывало бледное небо. Солнце пряталось за облаками. Дождя нет, и то спасибо. В Питере, говорят, сплошные осадки…

Слав сверялся по номерам на домах – всё ближе и ближе… Вот он, справа, дом номер четыре. Путник остановился напротив, между деревьями. И посмотрел на окна.

Представил, что там, прямо сейчас, у одного из окон за шторой стоит… И видит его, замершего на аллее внизу, созерцает задумчивым взглядом из-за стёкол очков… Сердце бешено заколотилось, норовя вырваться из груди и запрыгать по траве газона, отделяющего тротуар от мостовой.

Вот в этот момент древесные кроны словно придвинулись рывком к задравшему голову Славу, норовя упасть и припечатать к земле, но тотчас отдёрнулись обратно, как будто передумали…

Желаемое перевернулось с ног на голову.

Резко опустивший голову Слав от неожиданности даже зашатался и, чтобы не рухнуть, присел на корточки.

В этот миг он обескураженно осознал, что понятия не имеет, какими словами выразить вслух своё желание. Абсолютно не понимает, как сформулировать. Единственно верные слова не высверкнули в мыслях, вместо них туманилась какая-то взвесь из обрывков и ошмётков образов… в этом тумане просвета не проглядывалось – ни малейшего.

Казалось бы, желаемое рядом, рукой подать, давай переходи через дорогу и бери!

Но после того как Слав не вдоль, а поперёк пройдёт по этой проезжей части улицы Победы, он потеряет свою цель навсегда.

Как штормовое предупреждение, как заполошный сигнал тревоги, эта уверенность возникла в гуще мысленного тумана и сконцентрировалась, оформилась в чёткий приговор.

Путник зажмурил глаза, крепко-крепко, чтобы отгородиться от зрелища четвёртого дома, и на внутренней стороне век, как на экране, вдруг замелькали световые точки, сложившиеся в буквы: НЕ ТО.

Здесь нет того, что он ищет. Искатель пошёл по ложной тропе. Сюда приехал зря, в этом доме ответов никто не даст. Знали бы – сами воспользовались давно.

Потому что выход есть, есть где-то, и Слав в этом ни на миг не усомнился. Но дорога к нему пролегает в другом направлении. Не даст ему ни одного вразумительного ответа обитающий в этом доме много поживший, наверняка донельзя уставший человек, тяжко трудившийся за право остаться в истории как один из соавторства гениальных писателей, фамилией которых, быть может, ещё назовут улицу или вон ту площадь, которую путник совсем недавно миновал, по дороге сюда.

Не даст ответа Борис Натанович. Даже не потому, что не захочет дать. Просто не сможет. Он когда-то, вместе с братом, сумел подключиться к некоему каналу, и были ими получены подсказки, которые и воплотились в повесть, не одно поколение приманившую к необъяснимой загадке Посещения. Но великие братья – в силу разных причин – написали и остановились. Тема неисчерпаемая, только и знай, что пиши и пиши продолжения… Ан нет. Короткая повесть, полная намёков и фантастических перспектив, затем – баста.

И правильно. А потому, что им просто не надо было туда погружаться, избрать именно этот мир основным, у них получалось оживлять для читателей и другие вселенные, иначе остальные книги братьев Стругацких не появились бы и не существовали.

Их движение, их миссия была в том, чтобы принести знание об иных вариантах мирозданий сюда, в эту реальность, напомнить здешним обитателям, что горящие в небе звёзды – это глаза вселенной, а не декоративные искорки над головами, на которые можно даже не смотреть, потому что света от них кот наплакал и толку, в общем-то, чуть. Братья улавливали и передавали человечеству послания иных миров, и теперь здесь существуют лики других вселенных, воплощённые в словах, запечатлённые и принесённые сюда.

Книги Стругацких повысили шансы, что хотя бы кто-нибудь вспомнит однажды: всё то, что человек видит глазами и может пощупать руками, – не единственная из возможных реальностей.

Как это произошло в данном случае. Слав прочитал «Пикник на обочине» и словно вырвался из темницы, в которой провёл всю предыдущую жизнь.

Спасибо, великие, шедшие по тропе раньше, спасибо за то, что помогли вспомнить об этом. Стремление к тому, чтобы обрести СВОЙ лучший мир не воображаемо, а по-настоящему, – вовсе не обязательно признак сумасшествия…

Почему же он, Слав, раньше не почувствовал, что в Питер за ответом ехать нет смысла? Или так случилось неспроста? Ему надо было припереться под эти окна и ощутить, как на голову обрушивается небо, чтобы окончательно убедиться… Да, в этом городе нет ничего из того, что ему нужно. Он искал разгадку не в том месте и собирался задавать вопросы не тому человеку.

Главное – хотя бы попытался.

Интересно, а он, Слав, – единственный, кто пришёл сюда с намерением задать животрепещущий вопрос, или другие раньше бывали?..

Парень встряхнул головой, встал с корточек и выпрямился во весь рост. Ноги больше не дрожали, он стоял на них твёрдо и смог открыть глаза.

В эту минуту, находясь под окнами квартиры Бориса Стругацкого, он пришёл к выводу, что именно поэтому и не судьба. Не получилось бы у него здесь сформулировать. Дорога к цели пролегает не по этой улице. Только в чём ошибка, на каком этапе случился просчёт?..

Поверить, что всё напрасно, нельзя, значит, нужно стремиться к чему-то другому, но как его искать, Слав абсолютно не представлял.

Чтобы двигаться дальше, жизненно необходим новый импульс. Но где ж его взять-то…

В черноту

Слав, в опустошённом состоянии вернувшийся из поездки, отворил дверь. Не ту, долгожданную, но так и не найденную, а всего лишь своей квартиры. Снова был вечер, и он обволакивал воздух, застилая комнату тенями. Струны души будто бы грубо пооборвали… Вот ведь, ангел-хранитель вёл его, вёл по улице Победы до самого дома номер четыре, а там словно покинул, отброшенный демоном озарения.

Дальше идти – не понятно куда, а впереди тянулся почти неиспользованный отпуск; и как убивать всё это нечаянно высвободившееся время, удручённый неудачей менеджер не представлял. Выйти на работу – точно не вариант.

Он рылся, копошился внутри себя, вспоминал снова и снова, пытаясь понять, в чём был не прав и что с ним не так. Но постоянно натыкался на стену, почти физически ощутимую преграду, через которую не перепрыгнуть; напролом, сквозь, не пробиться. А ответ скрывался там, за ней. И вот это убийственное, обессиливающее осознание того факта, что не перепрыгнуть и не пробиться, вызывало поистине звериную злобу.

Как тигр в клетке, метался парень по квартире. Опять одни и те же вопросы, перефразированные, переосмысленные снова и снова, заводящие в тупик… Тупик, тупик… КАК ПЕРЕЙТИ ИЗ МИРА В МИР?!! Он закричал от безнадёги, от беспредельного отчаяния, закричал страшно, во всю глотку, так, что зазвенели стёкла в окнах, и слышно стало наверняка по всему подъезду. Но ему было всё равно, он уже почти не соображал.

Схватил табуретку и швырнул в кухонный шкаф, снёс со стола и грохнул на пол системник компьютера, долбанул по бабушкиному серванту… Задыхаясь, с окровавленными руками, загнанный в тупик суровой окружающей реальностью человек рычал и стонал, рухнув на пол и катаясь по нему…

Затем из последних сил подполз к внешней стене дома и ударился в неё головой, сбоку от подоконника. И ещё раз, и ещё раз, пока боль не взорвалась внутри черепа, как граната!.. Он потерял сознание… Вновь пришёл в себя… В мыслях промелькнул единственный порыв, но в квартире нет ни капли алкоголя… Он подполз к раковине, кое-как приподнялся, вертанул кран, выпустил воду и начал жадно пить, пить, пить… Затопляя отравленный, израненный колодец внутри себя… Погружаясь в черноту…

Что же теперь, умереть? Из-за чего, за что?! Почему? Он кому-то не угодил?

А там где-то, сука, есть, есть, обязательно есть нужная дверь…

Но сейчас он был от неё далеко, как никогда раньше. Отдалился на расстояние пропасти, разверзшейся и бездонной. Обратно не вернуться… Впереди только пустота, не-су-ще-ство-ва-ние… Надо бы в окно выброситься, или ещё проще – вскрыть вены, довершить начатое… Нельзя, нельзя… Не выход. Он даже не взял в руки нож, хотя мог бы. Сумел бы резануть, если захотеть, но не хотел, это была шальная секундная мыслишка, которая всегда напоминает о себе, когда кажется, что выхода нет, но дорога успевает позвать, позвать вперёд, и лихорадочно мечущиеся мысли остывают, успокаиваются, смерть теряет важность в качестве аварийного ухода… Начинается восстановление… Кропотливая, по кирпичикам, регенерация души…

Я – ничто. А боль тем более ничто. По сравнению с необходимостью идти дальше.

По кругу

Легчало, кажется. Дышит, слышит, видит – значит, порядок вроде бы. Теперь ощущение, что он намертво замурован в стенную нишу, сменилось на ощущение, что он в торце глухого коридора-аппендикса. Ещё можно попробовать выбраться и поискать другое направление в неизведанном лабиринте.

Поэтому Слав решил вернуться туда, откуда, собственно, всё и начиналось. К книге. Роковому на его жизненном пути, разрушившему привычное существование тексту-откровению. Повести, открывшей Славу иной мир, магически притягательный и не отпускающий.

Он решил, как это ни банально, вернуться к исходному, перечитать ещё раз в надежде зацепиться за что-нибудь, не распознанное раньше.

Это частично отвлекло его от переполняющей душу безнадёги. Вновь оживали до боли знакомые персонажи, сменялись стадии сюжета, появлялись новые удивительные локации, даже встречались неожиданные детали, которым при предыдущих прочтениях Слав не уделил должного внимания. Ему уже не было так интересно читать, как в первые полдесятка раз, но хотя бы на время нашлось какое-то занятие.

В неспешном темпе пройдя книгу заново, Слав принялся думать. Потом, для верности, перечитал ещё раз. Всё это время из дома он никуда не выходил. Спохватился поздно ночью и понял, что голоден. В морозилке валялась заледеневшая курица. Слав достал её, разорвал упаковку и кинул на сковородку. Хотя и близок был к тому, чтобы вгрызться зубами в остекленевшее мясо, но объективно понимал, что разгрызть не сможет.

Увы, одной духовной пищей организм сыт не будет, м-да…

Желание стать призраком кружило возле глаз, но внимание на этом как-то не заострялось, а блуждало где-то в стороне. Слав занялся выписыванием имён персонажей из книги. Всех по порядку, включая самых незначительных. Потом вспомнил, что оставил курицу на кухне. Пожара не произошло, но несчастная птичка превратилась в шашлык. Добротно сгоревший. Всё же что-то отделить и пожевать удалось.

Так, надо сосредоточиться, надо сосредоточиться, он специально загнан в стеснённые обстоятельства, чтобы не получалось адекватно мыслить! Противодействует «гомеостатическое мироздание», так названо у Стругацких?..[4]

Всё, что вокруг, сопротивляется тому, что рождается внутри человека, задавшегося целью более содержательной, чем выпить, закусить и тащить в койку партнёршу или партнёра… Значит, нужно нарушить программу, найти, открыть, сообразить, и тогда удастся вырваться на свободу… Начать жить, ведь сейчас он не живёт, а лишь ускоряет приближение начала жизни… Обман, всё обман, хочешь жить – живи! Живи… Думать… Думать… Нет, не получалось. Мозг тормозил, буксовал, торчал на месте, мысли тугие и неподатливые, словно толстая резина. Сколько уже без сна, сколько без отдыха? Куда убежали глюки?..

Короче, хватит, ресурсы организма не бесконечны! Пора спа-а-ать… Пусть, пусть не придумает, пусть не найдёт дверь… Это всё теряется, это всё не настоящее…

Слав добрёл до кровати и повалился на неё, чтобы очутиться в объятиях великого утешителя по имени Морфей. Но пока валился, в тугих жерновах промелькнули крупинки не смолотых в пыль мыслей…

Перечитать… Сначала…

Где твой билет?..

А наутро он проснулся уже с готовой идеей в голове. Вот ведь не зря же говорится, что утро вечера мудреней! Вечерами с ним и вправду всякая фигня творится… Интересно, а соседям было совсем пофигу, что происходит в квартире Слава? Даже никто по трубам не колотил и в дверь не тарабанил. А может, и колотились, да он ничего не слышал?.. Но это всё лишнее, лишнее, побочные соображения, коварное мироздание пытается отвлечь от главного!

Созревшая ночью, за гранью яви, идея была вполне понятной и даже имела своё, отчасти логическое, обоснование. Вот только сразу ясно, что какая-то она… э-э… радикальная. Радикальная до невозможности.

Может, в этом суть? Оттого и правильная… Надежда на это перевешивала пугающее осознание радикальности. Действие «Пикника на обочине» происходило в Хармонте – «вымышленном англоязычном городе в неназванной англоязычной стране». Именно такую формулировку Слав вычитал в литературоведческих материалах.

Значит, какая-то из реально существующих англоязычных стран может оказаться прототипом или аналогом… или, дай боги, реально ТОЙ! Той самой, где разворачивались прекрасно известные события, описанные в тексте.

Реальной вряд ли, но если уж где и стоило искать «отзвуки эха», то наверняка в пресловутой англоязычной стране. Найти нечто разительно похожее, так сказать. Такое, что способно подсказать либо сразу направить верным курсом.

Предпосылки приводят к выводу: почему бы не отправиться в подходящую страну?..

В Канаду, например. Эта идея огорошила парня, живущего в пределах восточной части европейского континента, куда больше, чем необходимость ехать в град Петра. Питер – цветочки! В любом случае решено, назад пути уже нет. «Давай не будем, но если будем, то давай…»

Слав посидел, потупил минут двадцать, осмысливая принятое решение. А что, может, и правда… Может, и правда! Хреново, что он совершенно не представлял пока, что, где и как надо искать. И самое хреновое – денег на такую поездку у него нет.

Никогда не покидавший пределы СНГ молодой человек не знал, как себя вести в дальнем зарубежье, где ночевать, питаться, как выживать. В отличие от Питера отсутствовала хотя бы ориентировочно определённая, привязанная к цели, конкретная точка на карте. Хотя, с другой стороны, стремление к конкретике уже завело его «не туда».

Теперь двигаться предстояло вообще «в никуда». Ну и пусть. Всё это не важно. Если даже он не найдёт то, что ищет…

Прочь из этой страны, прочь из этой обстановки, прочь от себя!.. Брать билет, собраться, наметить примерно маршрут движения. Самолётом, прямым рейсом… или на корабле дешевле?

Самолётом, самолётом. Не ясно почему, но чутьё велит. «И билет на самолёт с серебристым крылом…» Собрать всё, что в наличии, из финансов… Чёрт, чёрт, до чего же мало осталось… На билет хватит ли? Собрать себя в кулак, сцепить зубы и добывать билет.

Он безликий, несуществующий. Но движущийся куда-то. Этакий луч сквозь тьму, хотя уж скорей лучик. Куда-то – в никуда…

Нужен билет, оформилась чёткая мысль.

Остальные мыслишки метались вокруг этой, главной, стержневой. А может, и эта лишь кажется правильной…

Сумасшедший…

Всё это бред. Бредящий… бредущий… бредун…

Как это ни странно, мыслей о том, что необходимы загранпаспорт и виза, среди них не было. Как раз паспорт у него имелся. Шеф полгода назад собирался ехать в Польшу к поставщикам и хотел взять с собой пару лучших работников, к числу коих относился и Слав. Паспорта оформили, потом что-то у шефа не срослось, поездка не состоялась.

А с визой как-то решится. В любом случае придётся ехать в столицу, оттуда отправляются рейсы за океан. Там же и посольства, консульства и тому подобное. Сколько бы ни понадобилось времени на добывание денег и документов, он готов заполучить желаемое.

Когда сделалось ясно, куда ставить подошву при следующем шаге, у него сразу же будто каменная глыба с сердца упала. Нет ничего страшнее тупиковой неизвестности.

«…Всё, что мне нужно, это несколько слов и место для шага вперёд!»

Неудивительно, что мечущиеся мыслишки разогнал властно выбравшийся из глубин памяти и мощно зазвучавший в голове уникальный в своём роде голос. «Цой жив!» Недаром его песня помогает тому, кто решился соскочить с наезженной колеи.

К счастью

Но факт налицо, сегодня необходимой суммы у него нет. Ну а откуда бы ей взяться? Денег, достаточных на консульские оформления и перелёт в Северную Америку, он не скопил, а в одночасье добыть – разве что украсть, и то неясно у кого.

Значит, нужно просто взять билет на рейс в столицу и экстренно заняться сбором всяких справок. Благо в сети достаточно информации, что может понадобиться. Пока что придётся смириться с тем, что это мироздание задарма не отпустит и будет строить всяческие препоны и засады, в том числе бюрократические…

На небе хмурились плотные густые тучи. Июнь в разгаре, вот-вот может хлынуть яростный ливень. Когда Слав выбрался на улицу, холодный, совсем не летний ветер дунул в лицо. На щеки и на рукава футболки упали несколько капель.

Пешеходы суетливо заторопились по тротуарам. Автомобили уныло подсвечивали фарами. Слав едва ли сам заметил, как оказался на нужном перекрёстке. Здесь, недалеко от его дома, располагался ближайший банкомат. Путник решил, не мудрствуя лукаво, снять всё, что накопилось у него на счету.

Он не знал конкретно, на что собирал деньги. Но постоянно, хоть понемногу, пополнял счёт. Сумма получилась не то чтобы очень солидная, но и не такая уж мизерная. Должно хватить на то, чтобы преодолеть первый этап.

Слав встал перед банкоматом и вгляделся в экран. Нажал на значок операций со счетами, ввёл пароль, который дома заранее вспомнил. Наблюдая за появляющимися из чрева автомата банкнотами, он с каждой секундой чувствовал себя лучше и лучше. Сложившаяся ситуация переставала казаться такой уж безнадёжно тупиковой. Хотя на краю сознания он понимал, что это очередная иллюзия – деньги разойдутся на порядок быстрей, чем накапливались.

Пересчитав купюры, он глянул по сторонам и поодаль, у самого угла здания, заметил какого-то мужчину, высокого и плотного. Тот стоял впритык к стене, прячась от дождя, наверное, и смотрел себе под ноги. Слав спрятал деньги и развернулся, чтобы отправиться в обратный путь… и в этот момент тот человек вдруг резко сдвинулся с места и устремился к нему.

Слав ощутил, что его изнутри будто расплавленным железом обожгло. Мироздание не оставит в покое взбунтовавшегося против него человечка, да?! Он повернул влево и, вместо того чтобы перейти улицу, направился вдоль стены, в противоположную от мужчины сторону. Но это оказалось ошибочным решением, из-за другого угла вынырнул второй, такого же боксёрского телосложения, с испитым землистым лицом, в синем спортивном костюме с белыми полосками. Обложили, гады! Пользуются усилившимся дождём и тем, что люди с улицы разбежались…

Но громилу в «спортивке» ждал сюрприз. Подпустив его совсем близко, Слав выхватил секретное оружие, электрошокер, и ткнул им прямо в злобную серую харю. Эту штуковину ему подарила заботливая мама на прошлый день рождения, и перед рейдом к банкомату подсознание подсказало верный вариант – захватить разрядник с собой. Что Слав и сделал.

Грабитель с воплем рухнул, несостоявшийся терпила даже сам не ожидал такого громкого треска и сногсшибательного эффекта. Но забывать о втором гопнике не стоило, и в следующую секунду Слав уже рванул прочь. Не отдать, не отдать шанс на осуществление заветной мечты! Убежать, раствориться, а если не получится, сопротивляться до последнего, но только не отдавать деньги…

Он забежал за угол, туда, где до этого прятался в засаде вырубленный им «боксёр», предполагая, что там переулок… но оказался в тупике! Здесь не пройти. Высокий забор преградил путь, с разбегу не получится перескочить – наверху необработанный железный край, ухватившиеся за кромку ладони распахает только так… Ага, вот массивный мусорный контейнер, на него можно взобраться и попробовать перелезть через забор.

Позади слышались тяжёлые шаги. Слав уже залез на крышку контейнера, высотой метр с чем-то, и теперь ему осталось изловчиться и всё-таки преодолеть забор… в этот момент второй гопник, то есть первый, вывернул из-за угла и оказался совсем рядом. В руке у него сверкнуло что-то стальное… «бабочка»… Зажатый в пальцах смертоносный ножик, которым в принципе можно хорошо ударить даже снизу вверх.

Слав упредил руку врага, послав ему свою ногу в висок. Размахнулся с такой силой, что сам потерял равновесие и свалился с контейнера… Они оба оказались на асфальте и сцепились в отчаянном поединке. Бандит был физически сильнее и гораздо опытнее, но Слав ударом ноги смял ему переносицу и расквасил лоб, так что эффективность врага в бою понизилась.

Основную опасность представлял нож, рука гопника вновь скользнула к Славу. Он перехватил, успел нажать болевую точку на сгибе локтя. Потом ударил под дых, другой рукой съездил в челюсть. Тело бандита обмякло. Давший отпор парень поднялся, убедился, что деньги остались на месте, не выпали, забрался на контейнер и полез через забор. Другой бандит ещё не оправился от удара шокером. Ещё бы, Слав ему засандалил заряд максимальной мощности…

Выбравшись в более оживлённые места, он сразу пошёл домой, стараясь не привлекать внимание прохожих. Перемещаться по городу, когда у тебя в кармане нешуточная сумма, – то ещё занятие. Напряжённость передаётся на ауру, и энергетика боязни начинает притягивать… гм… неприятности. Нужно забыть, забыть про эти деньги, про то, насколько они важны. Постараться слиться с толпой, при этом оставаясь на пределе настороженного внимания. И в случае чего быть готовым драться до конца…

Закрыв дверь квартиры изнутри, Слав облегчённо перевёл дыхание. Положил деньги на стол и пошёл в ванную комнату осмотреть следы от борьбы с гопником. Ничего, только покарябано чуть-чуть, могло бы гораздо сильней достаться. Парень заварил зелёный чай, присел за стол, между делом листая книгу и перечитывая ещё раз те моменты, где описывался город.

Перед дорогой ещё предстояли досадные хлопоты. Возня с документами и всё такое прочее. Слав решил, что всё же заскочит на работу и подаст заяву об увольнении по собственному, чтобы его не посчитали без вести пропавшим. Хотя надобности в своём появлении там, в офисе, для себя он не находил.

И не пошёл бы, но всё-таки… Ему-то было всё равно – если уж ставить здесь жирную точку, какая разница, что там перед ней было до этого, какие буквы. Всё закончилось, точка. Главное, что будет дальше написано. Начиная с новой страницы.

Сделать он это должен ради единственного человека, который мог бы его задержать в этом мире. Для матери надо всё обставить таким образом, что Слав якобы уехал на заработки в столицу, например, как тысячи и тысячи до него уезжали. У неё сейчас новый мужчина, и этот отчим, так сказать, полностью завладел её чувствами и вниманием. Как говорится, в сорок пять женщина ягодка опять. Остаётся надеяться, что мужчина не случайный и поддержит маму, когда выяснится, что отправившийся в столичные дали сын что-то не возвращается и не возвращается…

Так надо, мама. Ты всегда старалась, чтобы сыну было хорошо, как сама это понимала. Не всегда получалось, это да… А сейчас у сына единственный вариант – убраться отсюда подобру-поздорову. Пока жив, пока не сдох. Уехавший и позабывший маму, не звонящий и не пишущий письма всё-таки лучше умершего.

Дорога во мгле

В день отъезда с самого утра всё задалось не совсем так, как он хотел. Слав не проспал – заслышав звонок будильника, тотчас подскочил. Накануне, до паранойи, раз восемнадцать убеждался, что поставил время правильно, не просчитался. Поесть, быстро закончить собираться, убедиться, что ничего не забыл. Документы – паспорт, билет, всякие бумажки… И книга. Конечно же, та самая.

Но, подойдя к окну, он увидел картину мокрей некуда. Небо залеплено тучами, как жутким смогом, снаружи всё залито дождевой водой, осадки настолько обильные, что улицу и прохожих не разглядеть. Как это обычно бывает в постсоветских городах, о том, что такое ливневая канализация, вспоминают только в момент, когда ливень обрушивается.

Сразу возникло волнение, переросшее в тревогу. Вдруг рейс отложат?! Но Слав успокоил себя, посмотрел прогноз: гроза намечалась на первую половину дня, после обеда должно вроде бы распогодиться. Синоптики же не всегда ошибаются… Он попил чаю, сжевал горбушку хлеба, прошёлся по квартире, запечатлевая детали в памяти.

Ключи у матери есть, самое позднее через пару недель обязательно сюда наведается. Прощай, квартира. Ты не виновата в том, что я не чувствую себя здесь ДОМА. Прощай, мама, прости блудного сына, если сможешь…

Не присаживаясь на дорожку – возвращаться не собирался! – он взвалил на плечи тяжёленький рюкзак, взял сумку, пакет с едой и вышел, чтобы покинуть квартиру навсегда.

Закрыл дверь на все замки. Мог бы встретить соседку или ещё кого-то на лестнице, когда спускался, но повезло, в это утро никого не было, ни курящей шпаны, ни бабушек возле почтовых ящиков или чапающих из магазина, ни даже бродячих собак и дворовых кошек – все попрятались из-за ливня.

Вот наконец вдохнул ошеломляющий свежестью воздух. Дожди скоро кончатся, только до настоящей жары Слав здесь не останется… Ветер стегал в спину плётками косых струй, будто подталкивая. Дескать, решил валить, так вали уже поскорей!

Свалю, свалю. Только бы с автобусным движением не случился форс-мажор из-за дождя… Добравшись до конечной на Круговой, путник успокоился, увидев на остановке скопление людей. Ждут автобус, значит, должен прийти. Так оно и вышло, даже почти вовремя по расписанию.

Пассажиры загрузились, заполнили салон, часть из них сразу позанимала сидячие места. Слав остался стоять. Вообще он уже привык ездить стоя в автобусах – сесть удавалось лишь в половине случаев, а если уж сел, то приходилось быть внимательным, если зайдёт какая-нибудь старушка и свободных мест не будет, по идее, место нужно уступить. Но «старушка» – понятие весьма относительное, и поэтому чаще всего приходится выбирать, уступать или нет. Вот чтобы избавить себя от такой необходимости, Слав обычно не занимал сиденье. Хотя бывало иногда, например, когда плохо себя чувствовал по причине хворей или душевных терзаний.

Дорога выдалась очень затяжной. До аэропорта в самом деле путь неблизкий, плюс ещё ливень, затормаживающий движение. Уже начались аварии, а что будет к вечеру… Слав смотрел на уныло тянущийся за окнами, словно на экране монитора, городской пейзаж. Сквозь запотевшее стекло едва просматривались сгорбленные столбы уличных фонарей, погасшие вывески магазинов, ещё советской постройки дома. В мутной водяной взвеси неуклюже пробирались человеческие силуэты-привидения…

Автобус тащился со скрипом, словно был сделан из дерева. Замусоленные, грязные спинки сидений, исписанные маркерами. Кто-то дремал, кто-то «втыкал» в наушниках, кто-то тупо пялился куда-нибудь. Рядом со Славом, по левую сторону, стоял мужик в рабочей одежонке, с короткими прямыми усиками, смугловатый, крепко сбитый. Справа немиловидная женщина лет под сорок, лицо её по рельефу напоминало вечернюю косметическую маску.

По причине утреннего влажного сумрака салон подсвечивался неяркими жёлтыми лампами. Сумку Слав поставил между голеней и зажал её, чтобы не упала, одной рукой он держался за поручень наверху, с которого свисали резиновые петли. Другой рукой, в которой был пакет с едой на дорогу, иногда трогал карман, чтобы убедиться, что там всё на месте. Спиной тоже пошевеливал, чтобы кто-нибудь сзади не запустил в рюкзак шаловливые ручонки. Это не паранойя, а привычка, связанная с опытом выживания в большом городе. Желательно к тому же удерживать соседей в поле зрения. Но не озираться по сторонам, конечно, вести себя естественно, не переходить граней.

Автобус следовал рывками: какое-то время движение стопорилось, потом змея автомобильного потока тянула его за собой дальше, позволяя проезжать какое-то расстояние. Люди выходили и входили, как статисты массовки, на секунду появляясь и исчезая в кадре.

Минуты на три путь преградил другой автобус, он разворачивался, выехав из-за поворота, остановив обе полосы. Светофоры по такой погоде всегда работали в «спящем» режиме, беспрерывно мигая жёлтым, без красного и зелёного, поэтому движение происходило чёрт знает как. Остановок пятнадцать спустя наконец выехали за город… Народу не поубавилось – хотя пассажиры почти все сменились, справа и слева от Слава теперь стояли другие попутчики, общее количество едущих вряд ли сократилось.

Дальше было ещё примерно столько же остановок. В основном по сторонам тянулась мокрая однообразная равнина. Порой попадались скопления домов, коттеджные посёлки, промышленные предприятия, большая ТЭС. Некоторые «чекпойнты» автобус проскакивал, не останавливаясь, – никто не ждал и не выходил. Остался только «костяк» из тех людей, которым нужно было далеко, в аэропорт, они в большинстве своём загружались в автобус ещё в городе. Довольно много сидячих мест освободилось, и Слав решил присесть, сняв рюкзак.

Долгих полтора часа понадобилось автобусу маршрута «Улица Круговая – Аэропорт», чтобы добраться от конечной до конечной. Слав вынырнул из тёплого, душного салона в холодрыгу и свистопляску ветра и по скользкому грязному асфальту побежал к зданию аэровокзала. В небе, обозначая себя сигнальными огнями, проревел самолёт, кажется, над самой головой заходя на посадку.

Снова вымокнув, Слав заскочил внутрь здания. И вот тут-то все намеченные сроки и планы окончательно рухнули.

Судьбоносная встреча

Его рейс в итоге всё-таки отменили. Он провёл в аэропорту весь остаток дня. При такой погоде ночного рейса тем более не будет, сказали пассажирам. Надо было возвращаться в город и приезжать следующим утром.

Гомеостатическое мироздание не прекращало строить козни.

Обескураженный задержкой, в убитом настроении Слав поплёлся на автобусную остановку. Что ему ещё оставалось? В аэропортовскую гостиницу, забитую транзитниками, ему устроиться не удалось. Он мог бы пересидеть до утра в зале ожидания, но аэропорт в его городе был маленьким, и задержки рейсов привели к тому, что в зале яблоку негде было упасть. Всем местным настоятельно посоветовали вернуться по домам, взяв у них номера телефонов, чтобы завтра оповестить об изменении ситуации и получить подтверждение отправки.

Он совершенно не представлял, что ему теперь делать, разум пребывал в полной прострации. Присев на холодную металлическую скамью под невысоким навесом, Слав застыл, будто в трансе. Ни мыслей, ни идей в голове…

Последний на сегодня автобус подошёл минут через тридцать; Слав тяжко, как дряхлый старик, взобрался по ступенькам в салон. К этому времени он промёрз практически до состояния мраморной статуи, а в салоне оказалось не настолько тепло, чтобы сразу согреться. Но всё равно какой-то обогрев здесь был, и Слав потихоньку отмякал, а в эти минуты холод был особенно мучительным. Дрожа, он сидел, скорчившись, на сиденье возле окна, в задней части автобуса.

Заполненный едва наполовину автобус, сволочь, полз ещё медленней, чем днём, особенно на загородном этапе маршрута; неудивительно, дорога здесь ещё хуже, чем мостовые в городе. «Дворники» натужно скользили по лобовым стёклам. Вода злобно хлестала автобус по «лицу», ветер рвался ему навстречу, заставляя скрипеть тормоза; рулевое колесо и рычаг переключения передач проворачивались с адским скрежетом. Дорога раскачивалась впереди в свете фар. Внутри играло радио, правда, мало что можно было разобрать из-за частых помех.

Спать хотелось, но озноб не позволял. Пересиливало то первое, то второе – на какие-то моменты Слав проваливался в темноту, где ничего не помнил, ничего не слышал, только видел какие-то неясные очертания и образы.

Вынырнув в очередной раз из дремотного забытья, он обнаружил, что на сиденье рядом с ним уже кто-то сидит. Грузный мужчина в очках, читающий книгу. При таком-то неверном свете это ж надо быть таким фанатом! Слав невольно покосился, когда попутчик ненадолго опустил руку с закрывшейся книгой на колено, и разглядел обложку: «Осенние визиты». Ничего себе!

Слав даже вдруг испытал интерес. Он-то знал эту книгу, в своё время она произвела на него серьёзное впечатление. К числу популярненьких попселлеров этого автора роман не относился, и человек, который держал эту книгу в руках и читал – тем более по прошествии почти десятка лет после первого издания, – наверняка делает это не случайно, не для того, чтобы скоротать время. При таком тусклом свете коротать время чтением – почти подвиг.

– Интересуетесь фантастикой? – впечатлённый, окончательно вывалился из дремоты и негромко спросил Слав.

Мужчина спокойно глянул на него поверх очков тёмно-карими глазами.

– Предположим, – лаконично ответил.

– И как вам «Визиты»?

– Я перечитываю. У этого автора только одна по-настоящему гениальная книга. Эта, – ответил случайный попутчик, давая Славу осмыслить сказанное, поднял руку, распахнул книгу и вернулся к чтению.

– Меня зовут Слав, – сказал парень и полуобернулся, чтобы протянуть руку. Попутчик сидел справа, и пришлось даже чуть выворачивать запястье.

– А меня Сергей, – сказал человек и без колебаний ответил пожатием широкой мягкой ладони.

Дядечка этот, как оказалось, далеко не прост. Он не казался молодым, ему было далеко за сорок, хотя волос на его голове пока не коснулась седина. Но со Славом они быстро нашли общий язык. В основном потому, что оба основательно и давно «болели» фантастической литературой. Причём немало общего нашлось даже во вкусах и предпочтениях. Слав увлёкся и даже не вспоминал пока, как он оказался в этом автобусе; внезапно почуял в случайном встречном братскую душу и по уши втянулся в разговор с единомышленником. Сосед по сиденью, похоже, испытал нечто подобное, также ощутил духовное родство. Они ехали сквозь ночь и делились мнениями о книгах, авторах, о тревожащих «бульварных» тенденциях, грозящих возобладать в фантастике…

Сергей закрыл книгу и теперь слушал и отвечал на вопросы. Неожиданно возник оазис волшебной, уютной атмосферы. Слав сам не заметил, как начал рассказывать о «Пикнике» и своём отношении к шедевру Стругацких… Видимо, он настолько увлечённо это делал, что Сергей повернулся и смотрел на собеседника не отрываясь, крайне заинтересованно.

Вдруг автобус остановился. И до того полз еле-еле, но тут совсем замер. Движок заглох. За окном ничего не разобрать. Судя по всему, в город ещё не въехали.

Водитель безуспешно пробовал завестись и наконец выдал во всеуслышание: «Приехали, блин!» Кряхтя, полез наружу – рыться в моторе. Через несколько минут возвратился погреться и перекурить. Когда дверь открывалась, снаружи в салон врывались волны ледяного воздуха, и сидящих внутри обдавало холодом.

Минута за минутой время утекало в прошлое. Свет фар струился в ночной темноте, но не уходил дальше пары метров, его поглощала водяная круговерть. Ветер бесновался, буквально раскачивая автобус. Пассажиры роптали и отпускали недовольные комментарии.

– Тебе куда надо? – спросил Сергей.

– Далеко, э-эх, – вздохнул Слав. – Я в городе живу…

– Тут до въезда в город километра четыре, не меньше… У меня дом неподалёку. Меньше остановки не доехали.

– Откуда же вы так поздно? – удивился парень.

– Да какая разница… Ты и сам тоже откуда-то.

Слав не нашёлся, что сказать.

– Ладно, как хочешь, а я пойду пешком, – сказал мужчина, сунул книгу в большой карман непромокаемой чёрной куртки и поднялся на ноги. – Если хочешь, давай со мной. Переночуешь, места в доме хватает.

– А вы один живёте?

– Да, сейчас один, хотя это тоже абсолютно не важно.

Слав, честно говоря, не на шутку обрадовался. Ещё бы, появилась хоть какая-то перспектива не застрять в мокрой заднице, да и к аэропорту отсюда гораздо ближе… Иначе нужно было или ждать до посинения, при том, что существовала вероятность, что автобус вообще не заведётся и ждать придётся до утра, а то и дольше, или переть пешком до города, а потом по городу, или попытаться словить попутку, и так далее, и тому подобное.

Всё это «удовольствие» – в темноте и в погоду, когда собаку на улицу не выгонишь… Естественно, Слав согласился, тем более что с таким человеком продолжать общение – настоящий бонус от судьбы. Он взял рюкзак, сумку, пакет и вместе с грузным мужчиной покинул автобус. Попутчик, когда встал с сиденья, оказался ещё и очень высоким, под два метра. Слав обычно считал себя одним из самых высоких людей почти в любой компании, но Сергей был выше сантиметров на десять. Большой человек, одним словом, по всем параметрам.

Предположить, что у нового знакомого могут быть какие-то нехорошие намерения, Слав даже не попытался. Это уже точно выглядело бы последней стадией паранойи.

Разговаривать по пути они не могли, ветер рушился шквал за шквалом, просто не давая ничего расслышать. Сергей пробирался впереди, Слав ориентировался по его спине и загребал следом. Когда он уже порядком запыхался, мужчина остановился, обернулся и крикнул, чтобы перекрыть вой ветра: «Пришли!!»

Перед ними тянулся длинный железный забор. Это был дом в одном из посёлков, что встречались вдоль дороги в город. Человек открыл калитку ключом, с трудом её отворил и впустил Слава на территорию. Тут всё было залито водой. Почва раскисла и превратилась в жижу. Нелегко же, наверно, этому человеку, если он один живёт, хозяйствовать на своём участке… Из ливневой завесы проступил дом, но рассмотреть его в подробностях не получилось. Кажется, двухэтажный… Слав бросил взгляды по сторонам, нет ли где собаки, но четвероногого сторожа не увидел.

Хозяин пробрался вдоль стены, поднялся на крыльцо. Гость за ним, след в след, прямо как заправский напарник. Входная дверь распахнулась, впустила их, потом захлопнулась, и они оказались на веранде.

Сергей щёлкнул выключателем, впуская свет, и шумно выдохнул, переводя дух.

– У-уф!

И после паузы, давшей Славу время осмотреться, добавил, несколько странно построив предложение:

– Вот где я живу, пока здесь нахожусь.

Разулись они у порога. Мужчина повесил куртку на вешалку, сказав, что сушить одежду будем потом. Слав пристроил свою рядом, сгрузив рюкзак и опустив на пол сумку с пакетом. Они проследовали на кухню, хозяин сразу включил электрочайник. Помещение было оборудовано недорого, но функционально, со знанием дела – здесь имелось всё необходимое. Обычная, с выпуклыми конфорками плита, видавший виды холодильник, деревянная светлая мебель. Раковина из нержавейки, старая посудомоечная машина. Тускловатое, но комфортабельное искусственное освещение. Окно, довольно большое по размеру, закрыто однотонными бежевыми занавесками, гармонирующими с интерьером. Слав также отметил, что по площади кухня очень просторна, прямо с жилую комнату размером.

Сергей казался человеком небедным, но не склонным тратить деньги впустую.

Он дал гостю большое махровое полотенце и отправил в смежную ванную комнату вытирать мокрую голову. Проинформировал, что там есть пара халатов, синий совсем новый, ненадёванный, и можно переодеться, чтобы одежду повесить на просушку. Когда Слав, завёрнутый в халат, вернулся в кухню, Сергей тоже успел переодеться и теперь был в чёрном спортивном костюме.

За чаем опять разговорились, да, собственно, чай-то почти не пили, хотя хозяин пару раз подливал в кружки. Всё равно «приплыли» ночью, чего уж. Так и сидели бы, наверно, до утра, но Сергей вспомнил, что ещё не показал гостю весь дом. Для него это почему-то было важно.

И случилась экскурсия по дому. Первое впечатление подтвердилось – в комнатах находилась удобная функциональная мебель, никакой показной дороговизны. Но главное, обширная, просто шикарная библиотека! Целая отдельная комната! Сергей кратко проинструктировал, что где расположено, снабдил некоторыми комментариями. Слав чуть ли не с раскрытым ртом смотрел на книги очарованными глазами… Каждый экземпляр был на своём месте, каждая книга имела своё значение, и это сразу чувствовалось. Ни один том здесь не стоял просто так. Ощущение было приглушённое, почти интимное, и в воздухе прямо-таки пахло тайной…

– Стругацкие вон там, – показал Сергей и вдруг огорошил: – Ладно, я спать. Если что, моя комната наверху, справа от лестницы. Ты устраивайся, где приглянется. Постельное в ванной, там шкафчик специальный. Разберёшься, в общем.

– Спасибо, – поблагодарил Слав, – ещё раз спасибо огромное! Я пока тут побуду, если можно. – Усталость и сон отошли на второй план. Столько книг!

– Да, конечно, – разрешил Сергей. – Спокойной ночи и удачи, – пожелал он, опять немного странновато построив фразу.

– И вам спокойной…

Хозяин вышел из библиотеки, затворив за собой дверь. Наверное, действительно сильно спать хочет, если так поспешно удалился. А Слав остался наедине с книгами. Сперва он даже испытывал некоторую робость. Библиотека пока что ещё не приняла его, и от полок исходила… э-э… настороженность, если можно так выразиться о стопках бумажных листков в переплётах.

Но постепенно она снижалась. Слав взял одну книгу, другую. Каждую ставил на то же место, как она и стояла, листал страницы и держал в руках бережно. Конечно, он не успел посмотреть и десятой части того, что его интересовало, – шкафы упирались в потолок, плотные ряды томов тянулись по полкам вдоль стен без пробелов.

Очевидно, очень много времени и усилий затратил хозяин на то, чтобы собрать роскошную коллекцию. Только истинно проникшийся любовью к литературе смог бы подобное осуществить. Понятное дело, здесь была не только фантастика… Самые разные авторы, в том числе и те, что причислены к «реалистам». Хотя сам хозяин ещё в автобусе обмолвился, что лично он придерживается убеждения: вся художественная литература суть фантастика в большей или меньшей степени. Даже так называемая документальная проза. Любой текст, написанный человеком, отражает не только внешние, но и внутренние картины мира, а всё, что изнутри, – оно по умолчанию не является точной копией окружающей реальности.

Перед тем как покинуть библиотеку, Слав подошёл к полкам с книгами Стругацких. Здесь он обнаружил сразу несколько изданий «Пикника» в разных оформлениях. На всякий случай посмотрел, не присутствует ли здесь и цензурированная версия времён Союза, но нет, все издания были «правильными». Как опытный читатель, гость подметил, что некоторые книги в этой библиотеке могли присутствовать в нескольких изданиях, и это были варианты сочинений настоящих столпов литературы. Но вот ни одной попсовой, дешёвой книжонки, середняковой «бульварщины» на полках не обнаружилось. В этом его вкусы полностью совпали с представлением Сергея, что такое настоящая литература. Ни единой фамилии авторов, которых Слав не считал серьёзными писателями, на корешках книг в этой библиотеке не обнаружилось.

Осторожно закрыв дверь книжного храма, гость неслышно, чтобы не потревожить хозяина, прокрался на то место, которое присмотрел, – диванчик прямо в кухне. Улёгся, как был, в халате, вдохновившийся и насытившийся. Одно из изданий «Пикника» в незнакомой ранее обложке он прихватил с собой и оставил на столике возле дивана. Мыслями он уже снова был там – в мире сталкеров, необъяснимой Зоне… Но хватило его ненадолго, усталость взяла своё и погрузила в сон.

Слав даже представить не мог, ГДЕ окажется, проснувшись на следующее утро… А если бы кто-то перед сном сказал ему, куда он попадёт, – он всё равно не поверил бы.

02: Живой (Охотник)

В постапокалипсисе факты и правда подвергаются мутированию, как и всё остальное…

Факт, проверить истинность которого врагу не пожелаешь

Добро пожаловать в первый!

Сталкер закинул левую руку на линию кромки, затем ухватился правой, подтянулся и вытащил своё тело наверх. У-уф, он на горизонтали… Наконец-то! Подъём здесь, конечно, не такой напряжённый, как по вертикалям во внутренних кругах, но без специального альпинистского комплекта в полном походно-боевом снаряжении тоже вынуждал попотеть.

Опираясь на локти и колени, Жив замер без движения. Отдышался, перевёл дух. Утёр пот со лба рукавом и тут заметил, что прожёг дырку в рукаве комбеза. Прямо-таки конкретную, основательную дырку, сантиметрах в пятнадцати от запястья. Значит, где-то зацепил всё же гнусную «кислятину», киселеобразную ИФП; лишайные пятна этой изменённой материи попадались лишь на вертикальных перепадах между уровнями Трота, больше нигде.

Зацепил и даже не заметил! Повезло, здоровски повезло: защиту проело практически насквозь, и чес-слово, непонятно, как не случился прямой контакт. Стоило кислой мерзости коснуться кожи, и человеческий организм в ужасных мучениях растворило бы, мышцу за мышцей, орган за органом… и человек ничего не смог бы с этим поделать, вот что самое подлое. Противоядия нет.

Но силёнок у этого комочка кислой едкости чуть-чуть не хватило, чтобы проесть бронепластину предплечья полностью. Она иссякла за долю миллиметра до контакта с вожделенной органикой. Подфартило, живой!..

Только не вслух об этом…

Да, десятки, если не сотни раз в сутки мысленно повторяют сталкеры слова благодарности. Не вслух, чтобы не искушать судьбу. Самые радостные для бродяг Зоны слова: «повезло», «подфартило», «посчастливилось». А ведь за улыбки капризной леди Удачи наверняка заплачено жизнями других сталкеров, которым НЕ повезло.

Стоявший на карачках Жив уселся наконец нормально, на задницу, а руки устало сложил на коленях. Ветер дунул резким порывом и скинул с головы капюшон. Сталкер зажмурился и рефлекторно прикрылся ладонью, прекрасно зная, что с ветром может принестись что-нибудь совсем не благотворное для жизни. Хотя против каких-нибудь микроскопических, невидимых глазу частиц всё равно только дыхательная респираторная маска помогла бы.

«И то не факт!» – имел обыкновение повторять старожил Трота по прозвищу Вольник. Незабвенный зонный учитель Жива…

Сталкер огляделся, чтобы обозначиться с местом, куда он попал. В момент начала подъёма знающий, опытный бродяга обычно осведомлён, что там, наверху, примерно находится, какая локация. Однако подъём никогда не происходит прямолинейно вверх, постоянно приходится забирать на какое-то расстояние в стороны; частенько эта необходимость возникает внезапно, а потому поднимающийся не успевает засечь все изменения своей траектории.

Здесь была поляна. Озерцо колышущейся травы. Не сильно густой и высокой, где-то по колено, и в принципе неопасной. Это в четвёртом круге следовало панически избегать скоплений любой травы, а тем более полян в лесу… кроме исключительных ситуаций, лучше огибать, красться в обход. Но в первом круге растительности можно не бояться. Только опасаться.

Слева и справа – две «крутилки», видимые невооружённым глазом по характерному радужному мерцанию и движению воздуха. Между этими мини-родственницами жуткой «мясорубки» зазор метров пять, можно спокойно пройти. А что там дальше? Если просочиться в этом промежутке, куда попадаешь? Небо уже куда более светлое, чем внизу, почти обычное, в просвете просматривается широкий луг, под уклоном спускающийся в ложбину.

Жив узнал местность. Вон там по остаткам шоссейной дороги можно пройти к сталкерской базе в бывшем посёлке Надеждино. В обратную сторону тропа уводит на Железные Топи.

По бокам от Жива, если следовать вдоль кромки уровня, по краю обрыва, сейчас не было ничего интересного. И сталкер решил двигаться вперёд, между локалками, красующимися всеми цветами радуги. Только сначала надо сделать привал…

Он скинул рюкзак, раскупорил его и собрался было занырнуть рукой в недра, но вместо этого прянул назад и отпрыгнул. В промежуток между левой «крутилкой» и кромкой круга, оттуда, где кончалась поляна и начинались заросли, на Жива вдруг выскочил мутированный волк. Кусты затрещали, и смертоносная тварь, сверкая горящими красными глазами, материализовалась на открытом пятачке, поросшем травой. Эта зверюга была чёрно-серебристого окраса, ростом примерно до середины бедра человеку, когти как лезвия ножей, что уж говорить о клыках…

Мутаволчара оскалил пасть и парой скачков почти преодолел расстояние, отделяющее его от добычи. Человек добычей стать не желал, одной рукой выхватил пистолет, другой – длинный кинжал и отпрыгнул снова, растягивая дистанцию. Он стремился оказаться вплотную к правой «крутилке», чтобы использовать абнормаль для защиты с тыла. Здесь и встал в оборонительную позицию, выжидающе смотря на врага. Приманивал прямо на себя…

У зонной твари буркала полыхали красным пожаром, как будто пламя под адским котлом. Она забрала правее и резко атаковала, надеясь своим весом свалить человека и достать пастью до его горла. Но сталкер уже не стоял там, куда она летела. Вместо того чтобы наскочить на него, мутированная образина угодила точнёхонько в смертоносную локалку. Живу опять повезло, зверюга была глупая или просто охренела от охотничьего азарта, вот и попалась на простейшую уловку. Самонадеянно решила, что выдернет добычу из-под самой границы локальной абнормали.

Сталкер рванул прочь от «крутилки», чтобы и его самого не утянуло. А получилось так, что вовремя смылся, только это его и спасло. Сзади, в просвет между абнормалями, в этот момент на него прыгнул ещё один мутаволк. Этого Жив не ожидал, чуйка обожгла озарением в последний миг, одновременно с тем, как пасть твари долбанула его в спину. Уже падая, человек понял, что произошло, как его обманули, и едва не напоролся на собственный же клинок из-за кувырка, совсем не технично получившегося… Ударил напрыгнувшего зверя куда-то в чёрное туловище, отбросил от себя… Чёрт, где пистолет?! После удара ножом должен был последовать выстрел в упор, но «вторичка» вылетела из руки. «Калаш»! Нужно вывернуться и добраться до «калаша»… там где-то остался, рядом с рюкзаком… но поворачиваться к волку спиной нельзя…

Мутант зарычал и снова рванулся к Живу, но получил удар чётко под челюсть. Сталкер насадил его череп на клинок, ударив снизу вверх. Остриё пронзило язык, нёбо и поразило мозг. Выдернув нож из агонизирующей, конвульсивно содрогнувшейся твари, сталкер отвалился от чёрной мохнатой туши и бросил сканирующие взгляды по сторонам.

«Крутилка» исполнила своё – вместо первого волчары появился кровавый винегрет. Да и кинжал Жива был целиком измазан в кровавой гуще, покрыт остатками мозгового вещества. Но это не важно. В жилах полыхал адреналин, расширенные зрачки жадно высматривали врагов. Что, ещё?! Ну, давайте, давайте, подтягивайтесь!!!

Секунд через несколько яростная пелена схлынула, человек отступил к рюкзаку, воткнул кинжал в землю, схватил автомат, и очень вовремя. Из зарослей выскочила третья мутированная зверюга и напоролась на очередь. Пули изрешетили мутаволка, на этот раз серо-коричневого, и атака захлебнулась на дальнем подступе к сталкеру.

Поводя стволом, Жив ждал, готовый тотчас выплеснуть очередь. Патронов хватит, чтобы отбиться. Разве что гранату он не рискнул бы сейчас использовать: здесь, у самой кромки, взрыв почти наверняка вызовет обвал. Или нет? В любом случае последствия непредсказуемы, а непредсказуемость в плане личной безопасности в том месте, где непредсказуема сама опасность, угрожающая жизни, шансы выжить стремительно снижает. В общем, риск хорош, но в меру.

Шевелится от ветра трава, по небу парят фантомы белых облаков. Всё? Битва закончилась? Молчит окружающая среда, чуйка нигде не чувствует агрессии. Жив опустил автомат. Присел на корточки, тщательно вытер кинжал о траву, только после этого убрав его в ножны. Посчастливилось, клеить себе на спину обеззараживающую повязку не придётся, бронепластины на спине спасли от укуса волчьей пасти.

Вот он и вернулся в «предбанник» Трота… Хотя нет, «предбанником» скорее можно звать полосу вдоль линии Периметра снаружи. Территорию, плотно контролируемую военными, стражами Зоны.

А здесь, во внешнем «кольце», самом большом по площади и ширине кругу, уже баня, самая что ни на есть. Добро пожаловать в «парилку».

Спасибо, Зона. Недвусмысленно напомнила о том, что первый – неотъемлемая часть отчуждённости при всей кажущейся безобидности в сравнении с более глубокими уровнями.

Жив вспомнил, что собирался перекусить, когда ещё только закончил взбираться и выполз на кромку. Но теперь ему расхотелось. Да уже и нельзя было тормозить. Если начал идти, так иди, не прерывай ходку. Привалы нужны, но всему свой час.

Поэтому сталкер накинул на плечи рюкзак, добавил патронов в магазин и, держа «калаш» наготове, так, чтобы в случае чего сразу пустить в дело, миновал просвет между абнормалями и двинулся дальше, не оглядываясь на трупы мутаволков.

Вперёд, вперёд, только вперёд. Чем бы это ни грозило.

Первоходы

Без происшествий идти получилось недолго.

Прокрадываясь по лугу, настороженно обходя строптивую «розетку», расположившуюся в тени одиноко стоящего деревца, Жив услышал крик. Звук шёл с той стороны, куда уводило бывшее шоссе по направлению к Железным Топям, но исходил из-за рощицы берёзок, и сталкер не видел, что за ними творится. Однако кричал определённо человек.

Конечно, Жив мог не сворачивать с выбранного вектора движения. Только вот чуйка подсказала, что кому-то нужна экстренная помощь. А сейчас он был в состоянии помочь. Не зря же он услышал этот призыв, означающий, что надо бы следовать именно туда.

Или не тратить время?..

Если в передрягу вляпался годный сталкер – он, скорее всего, выпутается сам или кто-нибудь другой поможет. А если зелёный новичок встрял… ну, в случае потенциального наличия у него зонных перспектив удача не оставит, а в случае отсутствия – сегодня поможет ему Жив, а назавтра всё равно сложится ситуация, когда тот окажется в столь же затруднительном положении. Но уже никто не придёт на выручку.

Думать нужно было головой, а не задницей, прежде чем лезть в Трот. Здесь нельзя рассчитывать на гарантированную помощь.

И всё же сталкер решил отправиться туда. Просто глянуть. Если обстановка не совсем безвыходная, он вмешиваться не будет, понаблюдает и уйдёт своей дорогой. Позволит потенциальному сталкеру либо самому найти выход, либо умереть. Ветеран обошёл электрическую «изменёнку» с другой стороны и рысью побежал к скоплению деревьев, из-за которых доносился крик. И как только добрался, проскользнул сквозь рощицу… застыл на опушке небольшой прогалины, расположенной посреди древесных стволов, где, собственно, и разворачивалось действо.

– Ма-ать твою… – вырвалось у Жива шёпотом.

Кричал блондинистый паренёк – потому что заполучил колючку от игломёта. И если он в состоянии кричать, то ему сильно повезло, яд этой особи не смертелен, пускай и доставляет жгучую боль. Рядом с уколотым иглой – ещё один, такой же молодой, но брюнет. Опытным взглядом сталкер определил: эта сладкая парочка только-только притопала в Трот. Первая ходка у них.

Правда, сейчас основная проблема заключалась не в игломёте. Пока первоходы возились с относительно безопасным зонным ежом, к ним с отчётливым хрустом ветвей под лапами, но без предупреждающего рычания направлялся винни-пух. Сзади, промеж деревьев… И эти горе-бродяги в упор не замечали приближение действительной угрозы!

Да уж, и что теперь делать ему, случайному прохожему? Ждать, наблюдая за шоу? Ставку сделать? Эти хреновы напарнички вовремя заметят грязно-жёлтого четырёхметрового медведа с пастью, как у крокодила, или удосужатся обнаружить, когда уже станет поздно?..

Эх-хе-хе, ну не дадут спокойно пройти мимо! Жив со своей позиции выпустил очередь по глазам монстра. Возможно, часть пуль и достала цель, поразила винни-пухову морду, но с такой приличной дистанции гарантированно вышибить гляделки не получилось. И что самое дурацкое во всей этой глупой ситуёвине – тупые новички после раздавшихся выстрелов обнаружили стрелявшего, но никак не громадного мутанта.

Черноволосый заполошно дёрнулся и вскинул пистолетик, целясь в сторону Жива… Вот ведь ирония Зоны, матёрый сталкер в благодарность за спасительную помощь может получить пулю из говённого «макара»! Ветеран мгновенно ушёл «в партер», прильнул к земле, и три подряд пульки вжикнули над ним.

– Винни-пух!!! Винни-пух, уроды!! – надсаживаясь, заорал Жив, приподымая голову из вонючей грязной травы, в которую поневоле уткнулся из-за неадекватной «благодарности». – Слева от вас!!!

Только теперь придурки соизволили заметить. С жутким рёвом бывший медведь ломанулся в атаку. Слабенькие пук-пук-пук пистолетных выстрелов потонули в оглушительном рычании. Жив перекатился, вскочил из травы и, опять надсаживая глотку, изо всех сил заорал первоходам, чтобы они отступали за его спину, а сам метнул гранату туда, где видел игломёта. Для отвлечения внимания винни-пуха…

Взрывом вздыбило землю, новички не удержались на ногах и повалились, как кегли. Там же, где стояли. На призывное указание Жива они среагировать даже не успели. Недосталкеры хреновы, чтоб им!..

– За мной, суки!!! – крикнул Жив и помчался прочь. Новички наконец-то сообразили что к чему и припустили за ним.

Возле играющей молниями «розетки» перевели дух. Винни-пух загребал лапищами вслед за ними, не собираясь так просто терять добычу, и Жив по ходу соображал, что с ним делать. Внезапно сбоку, из кустиков, на троих человеков посыпались иглы. И снова Жив распластался на земле, ухитрившись одновременными ударами обеих рук отправить туда же и первоходов. Этим тормозам голосом командовать бесполезно!

– Ещё игломё-о-оты, – каким-то даже обиженным тоном протянул брюнетик.

– Вот ты и займёшься ими! – отдал ему приказание Жив. – Вперёд, боец!

А сам схватил второго за руку и потащил дальше по лугу, радужной областью ИФП прикрываясь от летающих колючек игломётов.

– Слушай сюда, – сказал он блондину, когда они оказались по ту сторону «розетки». – Видишь, этот гад сейчас прёт на нас? – для верности показал рукой на громадину, с треском проломившуюся сквозь деревья и сейчас топающую по луговой траве.

– Д-да, – дрожащим голосочком выдавил новичок.

– Я побегу вон туда и отвлеку урода, – объяснил Жив, снова показывая рукой направление, – а ты, как только он развернётся, бросай вот это. – Сталкер вложил в трясущуюся ладонь блондина гранату. – Понял?

– П-понял, – отреагировал тот.

Оставалось надеяться, что действительно понял. Голубенькие глазки вроде оживают, панический страх схлынул, до придурка дошло, что его спасает от смерти взрослый дядя. Жив спуртанул прочь от «розетки». Сначала прямиком на винни-пуха, потом резко изменил курс и бросился в сторону, как бы пытаясь пробежать мимо монстра обратно в рощицу. Громадный мутамедвед затормозил, взрывая когтями луговую почву и траву, и повёл башкой за бегущим человеком…

– Давай!!! – заорал Жив на бегу.

Голубоглазый блондин размахнулся и бросил. Граната прилетела куда надо и шмякнулась прямо в брюхо винни-пуха, ничего себе точность у новичка! Жить захочешь – снайпером станешь… Жив остановился, припал на одно колено и открыл огонь из «калаша», поливая пулями тушу мутанта. Секунда, две… Взрыва нет! Какого хрена?!! Сталкер выхватил третью, последнюю гранату и сам метнул её, сразу распластавшись на земле; дистанция, отделяющая от зверюги, уже совсем короткая, монстр попёр на Жива. Но бросок, зараза, получился неудачным, винни-пух каким-то чудом ухитрился махнуть лапой и отбить гранату. Осколками тварь посекло, огнём взрыва обожгло, но живучему уроду этого недостаточно. Чтобы его смертельно поразить, граната взорваться должна была прямо под ним…

Матерясь в десять этажей, Жив вскочил и опять побежал. Метров через пятнадцать остановился, развернулся, снова опустился на одно колено и высадил почти весь рожок в башку мутанта. Достал всё-таки глаза, ослепил, вынес оба. Эх, ещё бы одну гранату для закрепления успеха… А вдруг повезёт, удастся найти ту, что бросал блондинистый недосталкер?! Шансов было очень мало, но, проскользнув мимо ревущего на весь луг, ошалело размахивающего лапами наугад винни-пуха, Жив заполучил подарок удачи, о котором ему пару секунд назад подсказала чуйка… У гранаты, которую он вручил новичку, не была выдернута чека… Она преспокойно валялась на земле, даже в траве не затерялась.

Жив всё сделал как положено, и тушу наконец порвало там, где надо, вывернув наружу кишки. Рёв захлебнулся и превратился в агонизирующее сипение.

Сталкер ломанулся к блондину с намерением толкнуть того в «розетку», чтоб сразу подох, не мучился и других не мучил. Мысленно помянул и брюнета: если тот с игломётами хернёй страдает вместо дела, то и его надо кинуть в абнормаль…

– С-сука! – добежав, схватил он за шкирку блондина. – Я тебе что сказал!!

– Я б-бро-осил… – заныл новичок, прикрывая физиономию ручонками со страху, что его сейчас побьют. – Токо чеку-у… забы-ыл…

– Блин! – Живу хотелось от души врезать в смазливое личико прикладом и изуродовать его, но он сдержал порыв. – Бывают же идиоты, уф-ф-ф!! – он шумно выдохнул, потом сделал несколько глубоких вдохов-выдохов подряд, справляясь с яростью. – Ну, вот скажи мне, херой долбаный, как можно было так налажать?! Реальность от компьютерных игрушек сильно отличается, да?

Понурившийся блондин ручки опустил, но стоял с видом преступника, приговорённого к смертной казни.

– Небось только вчера в Зону припёрлись, – сказал Жив, глядя, как напарник светловолосого показался из-за радужного «облачка».

По выражению их морд стало очевидно, что да. Хотя брюнет с игломётами всё-таки справился – летящие колючки больше не появлялись.

– Как же ты хотел здесь выживать? – обратился Жив к блондину. – Или думал, что все приключения будут… э-э… по приколу? Тогда ты сам по себе – ходячий прикол… О, прикол! Нарекаю тебя Приколом, первоход ты наш уколотый. До тех пор, пока не заслужишь приличное сталкерское имя… Если у тебя вообще получится дожить.

Напарнички растерянно переглянулись.

– Спасибо за помощь, – первым заговорил темноволосый и протянул руку: – Я Вадик, а это мой двоюродный брат Дима.

– Спасибо, – эхом вторил новонаречённый Прикол, – что помогли…

– Сочтёмся, – буркнул Жив, но руку брюнета пожал. – Если что! – усмехнувшись, добавил он, представив, как одним прекрасным днём в будущем эти братцы спасают его от какого-нибудь разъярённого винни-пуха… не дай Зона сподобиться столь эпическому героизму!

– А мне первое прозвище дадите? – скромно потупившись, поинтересовался Вадик, гроза игломётов.

– Подумаю… Меня зовут Жив.

Он хотел было спросить что-то вроде: «Может, слыхали обо мне?», но не стал. Не та публика, чтобы обозначать свой сталкерский статус. Тем не менее…

– Ого! Тот са-а-амый Жив… – восхитился брюнет-новичок.

Словосочетание «тот самый» в Зоне, как правило, означало очень высокую степень известности. Фактически без пяти минут легенду. Если уж его зонное имя известно наисвежайшему пополнению.

– Тот самый, тот самый, – проворчал старожил. – А ты мне нравишься, парень… назову-ка я тебя Острый. Иглу, которую вытащил из брата, сохрани, талисманом будет.

Привал

– Да, Прикол, ты умудрился побить рекорд ошибок первоходов! Это ж надо было – не выдернуть чеку… Ты рану от укола обработай, как только случится привал, иначе потом не обрадуешься.

Жив сказал это, когда они трое уже порядочно отдалились от места схватки и прокрадывались по одной из торных троп, ведущих к бару «Звезда». Ловушки здесь попадались нередко; всё-таки не «прогулочные» внешние сектора первого круга, а почти уже второй. Жив наблюдал, как «зелёные» пытаются определять порченые участки пространства, и поправлял их, если требовалось.

– Как вас угораздило так влипнуть? – поинтересовался сталкер. На самом деле вопрос означал: куда эти двое собирались идти? Потому что ответ на вопрос, как лохов ещё в первом круге угораздило влипнуть по самое не хочу, для Жива и без того ясней ясного. На то и лохи.

– Ну, мы шли на Железные Топи, – ответил Острый, – говорят, там появились «трафареты»…

– «Трафарет»? Неужто?!

Действительно, зонник шикарный. За таким не грех сходить куда угодно, хоть на противоположный край уровня.

– Ага! Он и лечит, и оберегает, и подсказывает, куда идти, в общем, чего только про него не говорят! – оживился блондинистый Прикол. – А деньжищ за него отвалят, ух-х!

– Так, пацаны, пора делать привал, – сказал Жив и остановился. – Уже долго идём, можно и отдохнуть, чтобы взгляд не замыливался.

Братья-напарники с энтузиазмом закивали. Признаваться, что устали, не хотят, и старший пожалел их, не поставил в неудобное положение.

– Ну и что же вы, хотели найти «трафарет»? – уточнил Жив.

– Хотели, – подтвердил Прикол.

– Мы так думали, а вдруг нам повезёт и сразу найдём крупный хабар, – честно признался Вадик-Острый.

Жив едва сдержал ироничную улыбку. Впрочем, новички не заметили бы её, им уже не до наблюдения за лицом попутчика. Скинув рюкзаки, братцы присели на корточки и полезли в недра своих мешков за едой.

– Будешь? – предложил Острый, протягивая старшему товарищу пластиковую бутылку газированной сладкой водицы.

– Нет, – отказался сталкер, доставая флягу с обычной водой. – Я такое дерьмо не пью. И вам не советую на будущее. Стоит дорого, жажду не утоляет, в походе лишний груз.

«Если оно у вас будет», – мысленно добавил. И пожелал, чтобы всё-таки было, несмотря на побитие рекорда ошибок. Когда брюнет упомянул о желании быстро найти крупный хабар, эти надежды узнаваемо напомнили Живу о том дне, когда он сам готовился к первой ходке…

Сталкер вытащил несколько сухих овсяных пряников и банку саморазогревающихся консервов. Самое то для короткого привала. Острый внимательно следил за ним. Парень не дурак, подмечает детали, учится, даст Зона, будет из него толк. А блондин-красавчик лопает печеньки, глюкает газировку и в отсутствующий ус не дует. Прикол долго не проходит, сгинет, похоже, скоро. Останется Вадик один, без брата Димки… Но что поделаешь, это чуждая земной природе Зона, а не детский сад.

– Прикинь, Вадя, – выдал вдруг Прикол, видать, делясь результатом долгих умственных упражнений, – а если нас в первом круге повяжут за нелегальное проникновение? Надо было купить лицензию, а мы дикарями полезли…

– Мы сюда зарабатывать пришли, – напомнил Острый, – не тратить. Забыл, какие долги на нас висят?

– Ну и ладно, взяли б ещё кредит и купили лицуху! Всё равно платить пришлось за переход.

– Намного меньше, – парировал Острый. – Дороже я бы не потянул. Хорошо, что Серёгин знакомый погранец согласился пропустить нас в Зону за десятку…

– Можно было вообще бесплатно, люди говорят, через вал перелезть нефиг делать! А мы по блату через буферную площадку…

«Как бы этот глупый братец Димон не утянул за собой и Вадика, – закономерно подумал Жив. – Глупость в Зоне магнитом притягивает неудачу!»

– Даже плохой блат лучше хорошего банка, – рассудительно произнёс Острый. – А по лицензии не нравится мне.

– Что ж так? – вмешался в разговор Жив. Они явно продолжали давно начатый диалог о наболевшем, потому и не сдержались при чужом человеке. Но ветерану действительно стало интересно, почему не нравится.

– Ну-у… Вроде всё нормально, ходишь легально, бабки стабильно получаешь за артефакты, а всё равно что-то не то… Нет свободы.

– Да вот тебе свобода, – усмехнувшись, повёл старожил вокруг рукой, – гуляй не хочу. Жри от пуза, пока тебя не сожрали.

– Ну-у, ты прав, конечно, – согласился Острый. – Патрульные и безопасники не главные здесь угрозы. Но всё равно с лицензией как будто на коротком поводке.

Соображает парень. Не ошибся в нём старожил, потенциал есть!

– Короче, вы уже здесь, – резюмировал Жив. – Что будет дальше, известно только Зоне.

Сталкер вытащил из своего рюкзака набор для ухода за оружием, скрутил глушитель одного из пистолетов и принялся привычно возиться, проверяя и смазывая. Как бы сделал вид, что его больше не интересует болтовня новичков.

– А я читал в интернете, – сказал Прикол, – что в пятом круге, в самом эпицентре, есть бездонный колодец…

– Неужели? – иронично ответствовал Острый.

Жив мысленно вторил ему с аналогичной иронией. Блондин явно стремился к новым достижениям и новым антирекордам. Сообщить информацию, известную каждому вменяемому человеку на планете, с таким видом, словно бы случайно открыл великий секрет…

– Ага, ага! А над колодцем мостик, перекинутый дугой, – невозмутимо продолжал недалёкий блондинчик. – Говорят, когда-то можно было даже постоять на нём и зачерпнуть воду или что там в колодце. Вот только назад Зона уже не выпустит… Жив, а ты что об этом скажешь?

Ветеран покачал головой, отказываясь отвечать, и никак не прокомментировал.

– Откуда же тогда взялись слухи, если обратно оттуда не выйти? – ехидно спросил брюнет и убеждённо добавил: – Если есть вход, должен быть и выход.

– Не знаю, – пожал плечами Прикол. – Много всего про Зону пишут. Я вот читал одну книжку, так там в конце оказалось, что в эпицентре Трота было гнездо инопланетных пришельцев. Космический корабль потерпел крушение и остался, и чужих там целая куча расплодилась. Готовились Землю захватить. Ну, главный герой их всех замочил…

– Хорошая книжка, – согласно кивнул Острый. – Я тоже читал. Только вот автора что-то подзабыл…

Жив ухмыльнулся, но опять промолчал. Он проверил магазин, вернул на место глушитель. Проинспектировал свою снарягу, включил терминал и зашёл на минутку в сталкерскую сеть посмотреть, не изменилось ли чего по локальной обстановке в этом секторе. Добавил и от себя инфы для коллег насчёт обстановки здесь.

– Кстати, брат, видел вчера, какие зачётные тёлочки в «Звезде»? – У блондина блеснули голубые глазки. – Особенно эта, Люся…

– Чёрт его знает, я уже вдрызг пьяный был, – отмахнулся брюнет.

– Ну да, ты же у нас по литрболу, а не по бабслею, ха-ха-ха! – засмеялся блондин.

– Да ну тебя, – улыбнулся Острый.

Прикол посмотрел на старшего сталкера.

– Как только накоплю достаточно, я сразу к ней подкачу! А когда-нибудь стану таким же, как ты, Жив, и все тёлки в Зоне сами будут вешаться мне на шею! – размечтался новичок вслух.

«Вот он как себе представляет статус матёрого сталкера, – подумал Жив. – Точно кретин. Далеко не проживёт!»

– Всё, хватит базарить! – прервал его ветеран. – Вы, блин, за десять минут натрепались столько, сколько я за последнюю неделю не слышал. Давайте собирайте манатки, и вперёд. Я с вами, к «Звезде».

– Здо́рово, Жив! – обрадовался Острый.

– Патроны проверьте, – напомнил старожил и сокрушённо покачал головой: – Сталкеры, ё-моё.

Сам он уже был готов выступить. Если сложится удачно, скоро они придут к бару и на том разойдутся; больше Жива ничего не будет связывать с этими двумя. Он займётся своими делами, отдохнёт, а потом снова двинется к своей цели. Обратно вниз?..

Но об этом пока не стоило загадывать. Привал окончен, новички подобрали вещи, зарыли мусор, помочились. На самом деле всю информацию, которую получил, Жив принял к сведению. Одна из черт, свойственных новичкам в Зоне, – непозволительная болтливость. Это из-за ложного ощущения, что вокруг все такие же, как они, «свои». Хорошо, если потом эта наивность успевает испариться ещё до того, как чужеродная среда жестоко накажет болтунов.

– И да, ребята… Не ходите на Железные Топи, не надо, – на всякий случай предостерёг Жив.

– Почему?! – удивился Прикол.

– Рано вам пока лезть на кромку второго. Успеете ещё свой хабар добыть. Пока что ближе к Периметру тренируйтесь. Такие помощники, как я, не каждый день случаются.

«Что да, то да! – подумал ветеран. – Прямо-таки праздник невиданной щедрости устроил братишкам…»

Ни много ни мало две жизни подарил. Вопреки собственной специализации, между прочим.

Мастер-класс

– О! Глянь, там что?!

Возглас новичка запоздал – Жив и без того заметил. Округлый кусок красного минерала, «каравай», при нагревании до температуры сотни градусов по Цельсию в определённых условиях мог повысить вокруг себя силу тяжести на десять-двадцать «жэ». Продать такой, например, можно было бы учёным тысяч за двадцать, рублей, конечно, хотя раньше стоимость была гораздо выше. В первые десятилетия после даты Посещения вообще чуть ли не любая абнормальная пылинка из Зон ценилась дороже золота…

– Ну, что, будем брать? – спросил Острый.

– Давайте я пойду! – предложил Прикол.

– Стой! – рукой придержал дурака Жив. – Что видишь?

– Так… Ну-у, это… Две ИФП, одна из них «желе», занимает около двух квадратных метров, другая вплотную к ней, гравитационная… «вертелка» вроде.

– Молодец, можешь ведь, когда захочешь… А слева?

– Слева за обломком стены «гвозди», – опередил брата Острый. – Там не пройти. Если двигаться, то справа от двух локалок. Брать «каравай» и валить взад, потому что неясно, какие там дальше…

– Вот именно. В спешке ничего делать не надо. – Жив вздохнул. – Ох-хо-хо, не нравится мне то, что справа. Проход есть, но совсем неширокий.

– Трава там, что ещё, – сказал новичок.

– Там тоже что-то есть, – уверенно сказал ветеран, озвучивая подсказку чуйки. – Очень неприятное… Ладно, если хотите, пойду я. Сейчас только, приноровлюсь, как получше.

Он положил автомат наземь, рядом рюкзак, посмотрел по сторонам, нет ли поблизости мутантов. Приказал Острому зыркать во все гляделки по всем направлениям. А Приколу велел наблюдать за его действиями и учиться. При себе оставил пистолеты и кинжал, взял в правую руку раскрытый «сохранник». Ещё раз тщательно обдумал и ринулся вперёд.

Быстрым шагом, но не бегом, прошёл мимо двух замеченных «изменёнок». Тут же справа пространство словно ожило. «Неверный», будь он неладен, по поведению напоминающий «кокон», вывалился из режима невидимости и покатился к сталкеру. Прикол ойкнул от неожиданности. Жив схватил «каравай», вбросил его в контейнер. «Кокон» приближался, но Жив не убегал, он застыл прямо на границе со стационарной гравитационкой, чуть ли не касаясь её. «Неверный» перегородил выход, но больше ничего не предпринимал.

Человек и нестабильный сгусток ненормальной энергии замерли друг против друга…

Наконец движущаяся абнормаль шевельнулась, как-то неуверенно, робко, и немного сместилась назад… Прикол всё это время оставался на месте, к счастью, не дёргался. «Неверный» откатился в траву, обратно, откуда и появился, и там опять «уснул», исчез, как будто бы ничего и не было. Не почуял, подфартило! И только в это мгновение Жив бросился в освободившийся проход… Не просто быстрым шагом, а прыгнул, чтобы приземлиться на руки, потом кувыркнуться и ускользнуть, выпутаться… «Кокон» ожил и метнулся наперерез, «желе» среагировало и сработало прямо под боком, помутив кусок пространства… но капкан не успел схлопнуться. Жив оказался снаружи, по-прежнему живой, и удрал вместе с двумя новичками, у которых хватило ума броситься вслед.

Отскочив на приличное расстояние, они увидели, что «кокон», сразу их не догнавший, вернулся обратно. Вместе с двумя другими, стационарными абнормалями он образовывал тройную ловушку. И такое бывает. Чего только в Зоне не случается… Щедра и разнообразна на способы убивать и разрушать.

– Понятно, как надо? – спросил Жив у «зелёных» братцев.

– Кру-уто!.. – только и выдавил Прикол.

– Ты понял, почему оно меня не почувствовало? Я стоял вплотную к гравитационке. Но трюк не сработал бы, не будь стационарная локалка достаточно сильной… Или окажись бродячая локалка мощнее неподвижной, что вряд ли, потому что тогда мы её распознали бы.

– Да, понятно, – подтвердил блондин.

– В ситуации, когда есть время пораскинуть мозгами, лучше сначала тщательно проанализировать, а потом уже лезть. Или не лезть. Поймёте потом, может быть.

– Да уж, – произнёс Острый. – Нам ещё учиться и учиться.

– Главное, что вы это понимаете.

Жив обращался исключительно к брюнету, хотя основным учеником для виду «назначил» его братца.

– Ну что, теперь с добычей в бар? – спросил Прикол. – Как будем делиться?

– Мне восемьдесят процентов, вам по десять, – невозмутимо сказал Жив; Прикол не нашёлся, что сказать, но косо посмотрел на него, а умница Острый был не против, судя по понимающему выражению его лица. – Ладно, шучу! – усмехнулся Жив. – Этот хабар целиком ваш. Считайте, что я вам его дарю, на память.

– Ни фига се… Спасибо, Жив! – Блондин мгновенно сменил отношение к происходящему и снова возлюбил ветерана.

Острый почесал небритую, но ещё не заросшую густым волосом щеку и внимательно посмотрел на старшего.

Жив подмигнул и кивнул ему, дескать, не парься, я сегодня очень добрый.

А парень понимает, что бесплатный сыр бывает только в мышеловках… Дай Зона ему подальше зайти по сталкерской тропе!

Они проследовали намеченным курсом и подошли к внутреннему аванпосту патрульных Трота. Такие укреплённые точки размещались то там, то тут по территории первого и даже иногда второго кругов: чтобы держать «руку на пульсе» в целом и при этом как бы поддерживать авторитет самим фактом присутствия. С того момента, как появилась возможность легально ходить по российской Зоне, непростые взаимоотношения сталкеров и военных существенно смягчились, хотя случалось всякое [5].

Прикол заговорил с одним из стражей, они явно уже общались раньше. Жив держал себя с пограничниками сдержанно, не ручкался и в беседы не вступал. Лицензию у них не спросили. Те, что дежурят внутри Зоны постоянно, предпочитают не наглеть и постоянно нарушают инструкции.

В конце концов, одними кругами со сталкерами ходят, и если лажа какая приключится, то кто ж ещё поможет человеку, как не другой человек.

Посетитель

Жив вошёл внутрь. В помещении бара витали клубы табачного дыма и пласты алкогольных паров. Гул человеческих голосов сливался в однообразный фон.

Такая обстановка была для него привычной. Впрочем, сталкер не чувствовал себя расслабленным. Несмотря на то что оружие требовалось сдавать перед входом в заведение, Жив всегда тайком протаскивал с собой маленький плоский пистолет, «браунинг». Чтобы не попасть впросак, если вдруг кто-нибудь из посетителей тоже пронесёт оружие.

Он упал задницей на стул, пристроившись за одним из незанятых столов. Благо, зал был достаточно просторным; «Звезда» располагалась в цехе бывшей фабрики. Какое-то время усталый Жив просто рассеянно пялился в пространство. Потом к нему, держа блокнотик в руках, подплыла светловолосая официанточка и с наигранной профессиональной улыбочкой поинтересовалась, что он будет заказывать. Макароны по-флотски, плавленый сырок и стакан виски. В этом отношении Жив привычек не менял – в барах он в основном при наличии брал именно такой набор. Почему, никто не знал, он не распространялся о своей прошлой жизни.

В центре зала, неподалёку от стойки, на особом стуле восседал и бренчал на своём инструменте Гитарист. Настоящая легенда Трота. Этот бродяга перемещался из бара в бар, из лагеря в лагерь во внешних кругах и радовал собравшихся сталкеров музыкой и пением. Как он умудрялся ходить по Зоне со своей гитарой, не потерять её и не повредить за столько лет – неясно. Однако ходил, гастролировал, и уже очень долгое время.

Сегодня днём он мог появиться в одном пункте, а завтрашним вечером – уже совсем в другом. Нигде надолго не задерживался, выступит, получит гонорар от благодарных сталкеров и сразу дальше… Но главное, он был одним из очень немногих старожилов Трота, кто владел игрой на гитаре по-настоящему, а не просто издавал с помощью инструмента бренчание и подобие аккордов. Вокальными способностями также обделён не был и пел на порядок лучше, чем большинство сталкеров, которым на отдыхе взбредало в разгорячённые головы поорать под аккомпанемент треков с караоке-дисков.

Вот и сейчас он музицировал, ничего и никого не замечая, погрузившись в своё единение с гитарой, и струны танцевали под его пальцами, наполняя бар живой музыкой. Часто бродяги просили его «лабать» ту или иную песню, разных исполнителей и групп, и он обычно не отказывал, но сейчас звучала гитарная импровизация; горло Гитариста отдыхало, уступив первенство виртуозным пальцам…

Пока Жив поджидал свой заказ, к нему подсел Бокса. С этим старым, теперь совершенно лысым бродягой они знакомы давным-давно, в четвёртом круге однажды пересеклись их тогдашние ходки. Недолгий период ходили вместе, в напарниках. Какими же они были молодыми… и вот ходят в Зоне по-прежнему.

– Ога-а, Живой, рад тебя видеть! Какими тропами?

– Здоро́во, Бокса! Да вот, чапаю помаленьку. Ты как сам?

Жив крепко пожал заскорузлую, потемневшую от оружейного масла и всего такого прочего ладонь давнего товарища. Примерно такую же, как его собственная.

– Сам живой, как видишь! Всё остальное детали… Давай проучаствуем, за встречу. Щаз водовки бахнем…

– Не, не, здесь брать не советую, палёнка…

– Дык кто ж говорит брать! У меня с собой, – сообщил запасливый по этой части, как всегда, Бокса.

– За встречу, – кивнул Жив.

И они выпили. По очереди глотнули из плоской фляжки, которую коллега добыл из-за пазухи. Затем бывший напарник принялся рассказывать, какие ходки у него случились за то время, что они не виделись. Жив давно не любил толкать речи и травить байки, теперь он предпочитал больше слушать. Но вставлял какие-то комментарии по ходу рассказа, как бы невзначай интересуясь свежими зонными новостями, известными Боксе.

Принесли заказанную еду. Пока Жив употреблял макароны с мясом и сырок «Сливочный», собеседник всё говорил и говорил. От предложения разделить виски пополам отказался и, когда Жив начал потягивать из стакана, вдруг закончил лясы точить, озабоченно наморщил лоб, будто вспомнил о чём-то, и засобирался отчаливать. Что ж, у Боксы теперь свои дела, не пересекающиеся с ходками Жива. Они пожали друг другу руки и распрощались, взаимно пожелав удачи… Оставшись без компании, сталкер направился к стойке бара. Усатый упитанный бармен возился с посудой.

– Кувшин, сколько с меня? – спросил Жив.

– А что заказывал? Как всегда?

– Да, по-флотски, сырок и стакан вискаря.

– Семьдесят.

– Благодарю, – сказал Жив, выкладывая на стойку полтинник и две десятки. – А докторша принимает сегодня?

– Да, это ещё стольник сверху, – ответил Кувшин. – С ней за услуги расплатишься на месте.

– Без проблем. – Сталкер отстегнул положенный процент заведению.

Затем он прошёл по коридору в одно из боковых помещений. Там располагались два стула, металлический шкафчик, лампа торшерного типа и столик с медицинским оборудованием. Ничего особенного, но обстановка казалась достаточно уютной, тем паче по сравнению с полевыми условиями кругов Зоны.

Жив поздоровался с врачихой по имени Мила – пухленькой, соблазнительных форм женщиной лет тридцати пяти, в коротком белом халатике. Рассказал о том, что ему в спину врезалась туша мутаволка, и сзади теперь нездоровые ощущения. Пришлось разоблачаться, снимая бронекомплект, комбез, рубаху и футболку.

Докторица осмотрела спину, диагностировала сильный ушиб мягких тканей и произвела необходимые манипуляции. Мазала, растирала, налепила компресс, приклеила пластырем. Живу не особо нравилось, что в его состояние вмешивается ещё кто-то, кроме него самого, но копошиться с повреждением на собственном хребте ни разу не удобно, если нет дополнительной пары рук, вывернутой назад. А гематома там серьёзная в плане возможных последствий, и если что-то недоглядеть или недоделать, потом будет поздно пить боржоми. Поэтому пришлось отдаться в опытные руки Милы, хотя обычно во всех местах, где мог дотянуться, сам себя лечил.

Не из коллег же кого-то было просить, чтоб осмотрел спину… Лучше настоящий врач, раз уж случилась оказия. Собственно, с этой целью докторша здесь и находится. Помогает сталкерам, получившим ранения или травмы в ходках. Даже оперирует, хотя не в этой приёмной… Неслабо зарабатывает, хотя, скорей всего, дополнительный доход тоже получает – не по основной специальности. Женщина видная, в самом соку.

Вообще-то любой, кто намерен остаться в Зоне надолго, старается приобрести какие-то медицинские навыки и познания. Рано или поздно каждому придётся справляться с ранениями в полевых условиях. Если есть желание стать настоящим сталкером, конечно.

– Готово, – сообщила докторша. – Советую отдохнуть суток трое. Останешься пока здесь, я займусь твоей спиной как надо.

– Подумаю, – буркнул Жив и посмотрел на свою одежду, сваленную на пол.

– Ты какой-то весь напряжённый. – Мила помассировала пальчиками плечи сталкера и предложила: – Помочь расслабиться?

Жив вдруг ощутил, как по телу разливается тёплая волна и в паху растёт возбуждение…

Неудивительно. Нормальная мужская реакция. И в Троте человек остаётся человеком. Женщин-сталкерш по кругам Недоада ходит не так уж много даже сейчас, после смягчения режима допуска; зато в первом и частично во втором – намного больше тех, кто и не пытается зарабатывать сталкерским ремеслом. Официанток, поварих, медичек, танцовщиц и так далее. А по совместительству… Ясное дело, там, где полным-полно голодных до женской ласки мужиков, готовых щедро платить, надо быть идиоткой, чтобы не воспользоваться перспективами. А совсем уж дурочки в Зону обычно не попадают. Исключения, конечно, везде есть, но, как обычно, правило они лишь подтверждают.

Но Жив сегодня ночью не мог себе позволить расслабляться подобным образом. Утром надо идти. Это во-первых. А во-вторых, вполне мог бы со случайно подвернувшейся девицей, но не с ней – именно потому, что Мила его давно знает и к нему не совсем равнодушна. Потому что, в-третьих, он теперь тщательно избегает взаимоотношений более близких, чем деловые встречи и знакомства. Нельзя потерять то, чего не приобретал…

Он резко встал, и женщина отпрянула. Молча, ни слова не говоря, сталкер схватил одежду, снаряжение и снова облачился. Посмотрел наконец на миловидную докторшу, отрицающе покачал головой, бросил на столик несколько купюр и вышел вон.

Теперь сразу – спать. Отдых ему нужен, ещё и как, в этом докторша права на все сто… Но уже на выходе из коридора в зал его перехватил какой-то малознакомый сталкер, не совсем новичок, хотя и далеко не из матёрых. Зовут его, кажется, Горький Мак, уж неизвестно, за какие прегрешения.

– Эй, Жив! – остановил его парень. – Тебя Кистень хотел видеть.

– Что?.. Когда?

– Как сможешь, так и заходи, – пожал плечами сталкер. – Меня просили передать.

– Ладно, – кивнул Жив. – Ты передал. Не обещаю, что зайду.

Выйдя в зал, он пошёл к столику, за которым восседал тощий татарин по прозвищу Чингиз, выполняющий функцию портье. На самом деле это он держал заведение, хотя почему-то предпочитал в качестве хозяина выставлять бармена Кувшина. Но для Жива в человечьем сообществе Трота осталось мало секретов… Работа у него такая – знать всё и обо всех.

– Привет, потомок завоевателя мира, – сказал он татарину. – Мне бы выспаться.

– Здорово, Жив! Давно не заходил… Тебе на одну ночь место или как?

– На одну, пока на одну. Если что, завтра продлю.

– Есть люксовый номер, но ты же…

– Да, мне давай обычный, тридцать девятый номер, я к нему привык.

– Не могу, этот сегодня занят…

– Чёрт, другие обычные номера остались?

– Вот, двадцать пятый свободен, – глянул в экран своего терминала Чингиз.

– Беру.

Жив протянул две тысячные купюры и, не говоря больше ни слова, развернулся и пошёл к выходу из бывшего цеха.

Ключей от номеров в этой «гостинице» не существовало. За воровство в Зоне просто убивали, если удавалось поймать на горячем. Ну или как минимум могли покалечить… Краем глаза ветеран заметил, как возле стены кучкуются и смотрят в его направлении трое молодых. Крайний слева Прикол, тормознутый блондинчик. По-видимому, он что-то рассказывал про Жива двум другим, незнакомым с виду новичкам. Его брата Острого поблизости не наблюдалось.

– Эх-хе-хе… – вслух прокомментировал Жив и, засунув руки в карманы, едва подымая ноги, побрёл к лестнице, уводящей на верхние галереи. Спать хотелось неимоверно. В ходке он бы справился с таким вялым состоянием тем или иным способом, но на привалах в относительной безопасности организм предательски вспоминал, что ничто человеческое ему не чуждо.

Заказуха

Кистень не слыл особо влиятельным в Зоне дельцом, и чем он занимался, мало кто знал достоверно; в основном думали, что оптовыми поставками оружия и припасов для организованных группировок. Но Жив был в курсе, что не только обычной торговлей промышляет бизнесмен. Раньше он уже получал от Кистеня подряды на устранение и успешно выполнял ликвидации.

Вот и в этот раз старому знакомцу, плетущему очередную многоходовочку, что-то понадобилось зачистить. Вообще-то сейчас Жива не тянуло ввязываться в чужие разборки, но он всё-таки решил наведаться к Кистеню в схрон и узнать, что да как.

Позднее утро перерастало в день. Жив выспался вволю, именно вволю, как и собирался, больше двенадцати часов кряду. Теперь предстояло двигаться дальше. Убежище Кистеня располагалось в довольно специфическом местечке. На восток от «Звезды», примерно в километре от остатков шоссе. Причём подойти к нему можно было только с одной стороны. По бокам оно прикрывалось «полями чудес», непроходимыми скоплениями стационарных абнормалей, а сзади начинался лесной гиблый сектор, полный мутантов, как помойка мухами, куда человеки почти не отваживались забредать.

Путь к схрону Жив отлично знал и добрался до входа без приключений. Проверил, нет ли перед люком мин или охранных зонников, иногда хозяин баловался подобными штучками. Но сейчас явно ждал гостя, и ничего подобного не обнаружилось. Сталкер запустил руку в щель под нужным камнем, нащупал там кнопку вызова и даванул её. С минуту ему никто не отвечал, потом хриплый голос спросил как бы из ниоткуда:

– Мля, кого там принесло?

– Сам знаешь, – ответил Жив и помахал рукой, смотря при этом на другой камень, в котором замаскировалось переговорное устройство с видеокамерой.

Теперь нужно было подождать. Гость на всякий случай отошёл подальше от входа. Люк тоже был замаскированным, если не знать, то фиг догадаешься, где на этой поверхности спуск под землю. Внизу бункерный схрон занимал довольно обширную площадь, но сверху присутствие ничем не проявлялось. Выходы системы вентиляции тоже мастерски камуфлировались.

Ещё минуты через три квадратная крышка люка поднялась, вместе с собой вздымая слой почвы и дёрна. В проёме показалась пара бойцов из охраны Кистеня. Они вылезли, Жив поздоровался с ними, его для порядку осмотрели и пропустили внутрь. Рожи у обоих были похмельные, один лысый, как коленка, другой заросший, сто лет не стриженный и не бритый. Чем-то от них несло – то ли мочой, то ли гнилым запахом разлагающейся пищи из ртов. Кость и Чечен прозывались эти охранники. Не самые сноровистые из подручных дельца; Жив мог бы таких болванов двумя движениями рук вырубить. Но в качестве придверных псов сгодятся.

Сталкер спустился по лестнице и оказался в подземном коридоре. Здесь камера наблюдения уже не маскировалась, открыто поблёскивала зелёным светодиодом.

Жив знал дорогу, потому, не дожидаясь указаний, устремился вперёд, вправо от входной лестницы. Шагов черед двадцать снова повернул направо, через тридцать опять – уже налево… Разветвления проходов в лабиринте Кистеня, одной Зоне ведомо из какого сооружения советской эпохи образованного, были довольно хитроумными. Но сталкеру ориентирование в них труда не составляло. На память он никогда не жаловался, где проходил раньше хотя бы раз, там снова пройдёт, хоть с завязанными глазами.

Возле двери, ведущей в хозяйские «апартаменты», визитёра ожидали ещё трое подручных. Отворилась створка, и его впустили в помещение. Кистень сидел в кресле и курил кальян. На столе перед ним, как обычно, стояла литровая кружка с чаем. Лежали какие-то бумаги, исписанные от руки. Жив кивнул хозяину, тот, как бы вспомнив, что уже не один, лениво повернул голову и протянул руку. Рукопожатие у него было крепким. Несмотря на то что Кистень в солидном возрасте, человек он энергичный и бодрый. Чёрные быстрые глаза дополнялись выразительной мимикой.

– Ну, в общем, Живой, – начал работодатель, – для тебя заказик подоспел…

– Сразу к сути, – посоветовал сталкер, – без прологов.

– Хорошо. Будешь что-нибудь? – имелись в виду чай или что-нибудь покрепче.

– Нет, благодарю. – Жив скрестил руки на груди, выжидающе глядя на хозяина.

– Ну, так вот, – продолжил Кистень, выполнив ритуал формального гостеприимства. – Суть, чтоб ты понимал, в следующем. Здесь, в первом круге, между Косыми Полями и Кащеевым Курганом есть такой распадочек, километров пять тянется… Там несколько заброшенных деревушек. Одна из них почти на кромке Косых. Остальные не интересны.

– Знаю эту локацию, – сообщил Жив.

– Ещё б ты не знал… Короче, там засело скопище отморозков, – продолжал Кистень. – Обычные урки. Как-то нашли друг друга, сбились в стаю, теперь бандой орудуют. Месяца два назад объявились в том секторе. Ничем серьёзным не занимались, искали хабар по мелочи, щипали как могли сталкеров, мимо проходящих, в основном новичков… Но потом взялись за матёрых бродяг. Мне и ещё кое-кому из моих партнёров они встали поперёк горла. Нужно с ними разобраться. Всех под корень.

О том, почему делец не выслал на зачистку «орлов» своих, Жив не спросил. Если бы все проблемные вопросы в Троте можно было решить групповыми рейдами разного рода боевиков, тогда такие «решалы», как он, предпочитающие работать соло, остались бы без заданий. У каждого заказчика своя мотивация нанимать стороннего исполнителя.

– Сколько их там? – вместо этого спросил он.

– Штук десять-пятнадцать, может, больше, не знаю. Выкашивай подчистую, пока не успели опомниться.

– Десять-пятнадцать или больше… Тебе это недёшево встанет, – напомнил дельцу наёмный чистильщик, в качестве которого сейчас выступал Жив. У него в арсенале имелся куда более широкий набор возможностей и специализаций, но из всех человеков Трота лишь он сам знал в полном объёме, чем способен заниматься, если понадобится.

– За каждую голову плачу как за отдельную ликвидацию. И десять процентов от получившейся общей суммы как премиальные. Сойдёт?

– Сойдёт, ты же постоянный клиент… А что у них по оснащению, известно?

– Вроде как обычно, «калаши», помповики, пистолеты, снайперок парочка. Всё, что понравится, забирай себе.

– Срок выполнения?

– Чем быстрее, тем лучше – в данном случае. Мне без разницы когда, хоть сейчас. Сделаешь – приходи.

– Замётано, – кивнул Жив.

– Вот и славно, – сказал хозяин.

И присосался к своей кружке. Он всегда так делал по итогам переговоров, когда условия утрясены и пора выполнять. Сталкер кивнул на прощание и развернулся к выходу.

Что ж, в принципе можно в очередной раз неслабо подзаработать. Пока внутри российской Зоны деньги имеют хождение и за них можно приобрести то, что ему нужно иметь для других целей, Жив будет пополнять своё благосостояние всеми доступными методами.

Школа смерти

Зачистка деревни пройдёт в два этапа. Первый: вырезать дозорных бандитов, патрулирующих окрестности, ошивающихся на подступах к лагерю, но не шибко бдительных по причине тупости и недостаточности зонного опыта. Главное, не «спалиться», снимая часовых. Иначе следующий этап усложняется на порядок. Второй: добраться до оставшихся внутри деревни. Их присутствие можно распознать по едва заметным огням костров среди развалин домов, ну и опыт с чуйкой выведут на тех, кто прикемарил где-нибудь во тьме.

Долго задерживаться на одном месте Жив не хотел – пока он будет занят изучением обстановки, сзади могли подкрасться монстры или ещё какая-нибудь зараза типа движущейся «изменёнки». Однако пришлось рисковать. Он всё же поставил на всякий случай несколько сигнальных растяжек позади. Хотя посторонние звуки сразу же поднимут на уши бандюков, но по крайней мере предупредят наёмника об опасности с тыла. Так что сталкер лежал и внимательно анализировал детали, разглядывая локацию с помощью навороченного сканирующего устройства.

Как оказалось, вынужденное промедление в итоге таки вышло ему боком. Приступив к действиям, Жив успел устранить двух дозорных, самых дальних от деревни, когда внезапно ночную атмосферу резанул взвизг сигналки. Блин горелый, реализовался самый нежелательный расклад!

Бандиты очень скоро повыскакивали наружу из трёх сохранившихся целыми домов и ринулись к источнику визга. Жив тотчас изменил последовательность действий. Когда матерящиеся мужики, числом не меньше полудюжины, проскочили мимо, он скользнул вперёд, в руины деревни. Одно из зданий, где разбили лагерь «клиенты», почти не имело крыши, и в него-то чистильщик первым делом и отправил гранату – навесом. РГД – гнусная хреновина, если правильно её использовать. Да и просто гнусная, палец на чеку не клади.

Дом по соседству был совсем ветхий и держался едва-едва, но зато остался с крышей. Впрочем, ночному убийце даже не понадобилось закидывать внутрь гранату – близкий взрыв помог нарушить шаткое равновесие, и в результате случилось обрушение, разрушение и дикие вопли не побежавших на визг бандитов, теперь придавленных кучами обломков. Там вряд ли кто-то остался неповреждённым. Потом надо посчитать и добить, но голов пять-шесть из строя выведены одним броском гранаты.

На третий дом времени не хватало. Бандюки поняли что к чему, повыскакивали оттуда. Четверо… Жив был готов к горячей встрече – и положил троих прицельными короткими очередями. Как в тире, очень быстро и точно. Для выработки такого уровня стрелковой подготовки понадобились годы и годы выживания в Троте…

Чтобы по праву носить зонное имя Живой, пришлось ему пройти полный учебный курс в школе смерти.

Одного выскочившего из третьего дома он всё же не успел положить сразу. Тот засел за грудой обломков, и Жив тоже приник к земле, спрятался. Максимум через минуту подтянутся неубитые часовые, и вернётся группа, ломанувшаяся проверять источник визга… Блин, все намерения мутапсу под хвост, вот же попал! Не получилось быстро и тихо. Около десятка уркаганов всё ещё в строю.

Чтобы обезопасить себя от удара в спину, Жив зайдёт с тыла. Неслышно ступая, отдавая шаги ветру, он убрался подальше от домов, где банда располагалась лагерем, на периферию бывшего поселения. Теперь надо, чтобы бандиты не просекли что к чему. Если это произойдёт, они просто удерут нафиг из деревни, и задание провалено. Ищи их потом в ночном Троте… Нельзя допустить, чтобы они разбежались. Жив вытащил пистолет с глушителем.

Вовремя. Из-за угла появился боец в маске, с «Вепрем» наперевес. Наёмник выстрелил с задержкой не больше чем в секунду. Скользнул к мишени, проверил. Пуля вошла в глаз, внутренность башки носителем разума уже не является. Так, часового с другой стороны деревни можно не опасаться… Обыскивать труп некогда, Жив скоренько прокрался дальше.

Зайдя с тыла к вернувшимся в лагерь бандитам, принялся методично «щёлкать» цели. В спины. Когда противник имеет численный перевес, иной вариант неприемлем. Только бесшумно, только поочерёдно. Уравнивая шансы, укладывая одного за другим. Не думая о том, что мишени – живые человеки, не животные и не мутанты.

Существенно подсобило ему то обстоятельство, что бандюки не отказывали себе в удовольствии выпить и покурить. За кайф им пришлось расплатиться снижением концентрации и адекватности восприятия. Хотя неадекватность равна непредсказуемости… Крадёшься такой, а он возьми и обернись. Так и случилось с одним бандитом – к счастью, он был последней мишенью. Последний патрон и получил. Конец операции.

«Постскриптумом» Жив добивал заваленных в доме, но это уже была просто бойня, никакой доблести. Затем в качестве дополнительного бонуса посетил третий, уцелевший домишко. Бонус оказался богатым, хотя всё утащить с собой не получилось бы при всём желании. Найденную наличку, валютную и рублёвую, забрал себе, фактически ещё один гонорар получился. Кинул в свой рюкзак три пистолета, он знает, кому хорошо продать кольты и Desert Eagle. Из тех зонников, что попались на глаза, ничего брать не стал: ни одного редкого и дорогого, все дешёвенькие и малополезные. Лучше поберечь «сохранники» для стоящего хабара.

Теперь можно считать, что задание выполнено.

Уходил он курсом, противоположным той стороне, откуда пришёл. Возвращаться в обход дольше, но зато ходка продолжилась не по той же дороге.

С чувством удовлетворения от выполненной работы

Жив вернулся туда, откуда отправлялся в ходку.

– Сделал их? – спросил Кистень.

Жив даже не счёл нужным кивнуть, тем более словом подтвердить. Он ответил взглядом вприщур, в котором должно было ясно читаться: «А что, были варианты?»

Чистильщик вернулся, чтобы получить заслуженное вознаграждение. А в случае отсутствия такового даже сама Зона вряд ли смогла бы поручиться за безопасность хозяина.

Старик-заказчик моргнул, судорожно сглотнул, поднял ладони, воскликнул:

– Понял, понял! Просто так спросил, для бухгалтерии! – и полез в ящик стола. При этом не сводил взгляда с неподвижно застывшего Жива.

Из ящика на свет появились бумажки, за которые в Троте покупалось почти всё, что помогало выжить, найти что-то ценное или получить удовольствие; купить нельзя было разве что чуйку и опыт настоящего хождения по кругам Недоада. Хозяин схрона шумно выдохнул, выкладывая на столешницу пачку.

– Пересчитай, – коротко предложил наёмник.

Доверие в Троте – понятие наиболее относительное. Хотя по деньгам Кистень раньше не обманывал. Возможно, именно по той причине, что Жив всегда и всем предлагал сначала пересчитать собственными руками, прежде чем сам прикасался к деньгам. Впрочем, в данном случае ещё и потому, что для этого ушлого старого дельца он слишком ценный кадр, чтобы портить отношения.

Старик перекладывал банкноты одну за другой, вслух отсчитывая. Вообще-то основной денежной единицей внутризонных расчётов по-прежнему оставался российский рубль, но действительно серьёзные специалисты за квалифицированную работу практически всегда получали в долларах. Потом, если что, и обменять можно. Кое-где «зелёными» лучше не светить, особенно в северных сегментах, где больше всего уголовного элемента. Там чаще встречаются более-менее сохранившиеся строения, а «братва» не любит работать руками и обустраивать лагеря, предпочитая обитать на готовеньком.

Жив смотрел, как работодатель пересчитывает деньги. Когда одна стопка иссякла и вместо неё рядом выросла другая, согласно кивнул. Забрал то, ради чего отправил в режим смерти почти два десятка людских душ. Не поблагодарив хозяина, вообще ничего не сказав больше, направился к выходу.

– Ну, ты это, будь осторожней, ещё понадобишься! – вдруг услышал реплику, которую отпустил ему в спину хозяин кабинета.

И в тот же миг чуйка Жива забила тревогу. Прямо-таки вздыбилась и взбеленилась. Кистень глупо прокололся, сам того не ведая. Пытаясь усыпить бдительность, вместо этого насторожил внезапной заботливостью… Постарел совсем барыга матёрый, потерял былую хватку и сообразительность.

Уходящий сталкер не повернулся, молча переступил порог и вышел за дверь. С этого шага готовясь к неизбежному поединку, в котором на кон будет поставлено самое драгоценное, что он имеет. Жизнь.

Война план кажет…

Нетипично тихо, как для Трота. Трава плавными волнами перетекает под слабыми дуновениями ветерка. Небо ещё тёмное, но рассветная примесь уже подмешивается к черноте, и на востоке начинает светлеть.

Сталкер этого не видит. Он вверх не смотрит. Понизу, вперёд, перед собой, а также направо-налево и в тыл. Круговой обзор подсказывает: что-то не так. Вход в подземный лабиринт остался позади, шагах в полутораста. Но Жив до сих пор не смог снизить напряжение. Если он что-то предчувствовал, это всегда возникало неспроста.

Низко над поверхностью в бледнеющем небе пролетела, заполошно каркая, стая ворон. Жив проводил их взглядом, прикидывая, с чего бы это птички переполошились… И тут его окликнул хриплый, грубый голос:

– Эй, бр-родяга!

Сталкер переместил ствол автомата в ту сторону и уже почти нажал на спусковой крючок. Но что-то сдержало в последний момент. А вдруг кто-то непричастный, случайно проходивший мимо?.. Жив замер без движения, держа под прицелом силуэт, возникший в поле зрения. В принципе между ними всего лишь метров двадцать, и при хорошей реакции цель могла бы успеть уклониться, но вряд ли.

Окликнутый ничего не говорил в ответ. Если его окликнули, а не расстреляли без предупреждения, значит, не просто так. То есть логично ожидать продолжения, ещё каких-то слов.

Опять подул ветер, и ткань капюшона плотнее прильнула к затылку Жива.

– Оружие на землю! – внезапно раздался другой голос, сзади и справа, и тут уж сталкер не колебался, сразу ответил длинной очередью, рывком развернувшись и переведя ствол в новом направлении.

Суки! Вот же суки! Жив полз, отталкиваясь локтями от влажной почвы; стебли травы лезли в лицо и норовили воткнуться в глаза. Сомнений не осталось, хренов работодатель обманул его. То, что он заплатил деньги, было обманным манёвром. Теперь его прикончат и ограбят убийцы, подосланные Кистенём. Формально всё будет чисто: Жив сделал работу, получил более чем солидную плату, ушёл и уже потом нарвался на бандюг, любителей поживиться на дармовщинку. А связь этих боевиков с бывшим работодателем не удастся доказать. Разве что если взять в плен «языка», и то не факт…

Но почему?! В прошлом Кистень имел дела с Живом, и никаких поводов для недовольства не было. Однако в этот раз исполнителя по неведомой причине срочно убирают… Сталкер не то чтобы совсем не допускал нечто подобное рано или поздно. Мотив совершенно неясен, вот что хуже всего. Зная причину, можно проследить до предпосылок возникновения ситуации и попытаться переиграть по-своему.

А сейчас думать некогда, надо действовать. Жив отползал в левую сторону, где ещё не обнаруживали себя противники. При этом он смещался за абнормаль под названием «тёрка». Прикрывшись ею, вскочил в полный рост, высунулся, дал очередь и нырнул обратно. Ответные пули не заставили себя ждать, но из-за локальной области ИФП они изменили траекторию, отрикошетили и в цель не попали.

Зато на него выскочил третий убийца! Удар, удар, ещё удар, и Жив ощутил, как у него повело набок челюсть. Он не успел адекватно среагировать, так как не был готов. Но всё же исхитрился врезать противнику ногой в незакрытый живот и, когда тот отлетел, засандалил очередь в упор. Пули навылет прошили хлипкий бронежилет и тело под ним.

Теперь началась охота хищников друг на друга. Жив менял позицию, смещаясь южнее и ещё дальше влево. Хотя он не знал точно, есть ли там абнормали, но чувствовал, что недалеко проползти ещё сможет… Сталкер выбрал это направление, потому что убийцы, скорее всего, подумали, что он сместится в сторону базы сталкеров и аванпоста военных. Значит, нужно обмануть их ожидания. Правда, он мог опять нарваться в близком контакте, если враги тоже выбрали это направление. Поэтому Жив переключил сканирующее устройство в режим тепловизора. Сжирает много энергии, но зато крайне полезно для выживания в такой ситуации.

Из-за близлежащих локальных ИФП картина мира сильно искажалась, но одно маленькое пятно с краю он всё же заметил. Послал туда гранату из подствольника – сейчас не тот случай, чтобы экономить боеприпасы. Его вполне реально могут ухайдокать, а он не знает ни численности противника, ни степень оснащённости. Неудивительно, что единственно правильным в патовой ситуации решением становилось бегство.

Взрыв долбанул по ушам. Эффективно ли выстрелил, неясно, но стоило надеяться, что да. Жив шустро переместился метров на десять и замер, затаив дыхание. Шорох. Ветер?.. Выключить пока тепловизор, чтобы не растрачивать и без того не бесконечный заряд. Сталкер моргнул, чтобы привыкнуть, а уже в следующую секунду подскочил и выпустил остаток магазина туда, где услышал шум.

В ответ ударило, загрохотало с двух сторон; одна очередь цели не достигла, зато другая, сука, мимо не просвистела. В боку взорвалось рваной болью!.. Жив зашипел и перевернулся на спину, захлёбываясь слюной и задыхаясь, прижав ладонь к ране. Кровь била толчками, и времени у него совсем чуть! Рукой рану не пережмёшь. Главное, что он успел понять: с севера не стреляли, значит, там свободно. Где-то же должен быть выход, даст Зона – проскочит… А если там был кто-то – уже убил бы в спину. Если только это молчание специально не подстроено.

Жив, не теряя времени, потащился, потащился по траве в спасительном пока ещё направлении. Выпулил куда-то наугад гранату, понимая, что сейчас враги бегут туда, где последний раз его засекли, чтобы убедиться в успешности ликвидации… Или добить. Знают, твари, что попали. Граната их отвлечёт и задержит на какое-то время. Только бы ползти… ползти, не обращая внимания на неумолимо истекающий сок жизни…

Сознание мутилось, но не гасло, и когда отползал, он учуял запах специфического дымка. Свидетельство, что в нескольких метрах дальше – «печка». Придётся ползти вокруг, по дуге, пожелав, чтобы противники в пылу погони не заметили и вляпались.

Сталкер, соскребая с донышка естества остатки сил, продолжал ползти. Дальше, к спасению, к жизни.

Знак вопроса

Накрапывал мелкий дождик. Парень замер, с ужасом, напряжённо вглядываясь в участок пространства, лежащий впереди по курсу.

– Пр-рикол…

Когда раздался короткий звук голоса, его как током шибануло. Он судорожно вздрогнул, скрючился и застыл.

Хриплый шёпот… Для него – непонятно откуда исходящий. Не совсем рядом, но близко, и доносится вроде как снизу, то ли из-под земли, то ли… Новичок отмер и завертел головой, озираясь по сторонам. В этот момент его горло как пить дать перекрыло горьким холодным комом страха…

– Вниз посмотри… – пришлось указать более точно.

Теперь до него дошло. Светловолосый Прикол отскочил от бетонной плиты, на которой стоял, прямо-таки кенгуриным прыжком и наконец соизволил снять автомат с предохранителя. Не постиг ещё, что оружие в Зоне вообще нельзя ставить на предохранитель.

Между краем бетонной плиты и земной поверхностью просвет шириной сантиметров тридцать. Теперь он смотрел в этом направлении, и понятно, что голос идёт отсюда. На личике красавчика отразилась напряжённая работа мысли. Скорей всего, подумал что-нибудь типа: может, какой-то зонный контролёр заманивает в ловушку?..

Позади Прикола вспыхнула огненная абнормаль, активировалась от дождя или от чего-то другого. Новичок заполошно развернул блондинистую башку туда, но никакой опасности не углядел, «печка» вспыхнула и потухла, и снова обратил взгляд на дыру, из которой…

– Не бойся… – произнёс голос. – Это я, Жив…

– Жив?! – Прикол аж подскочил, будто его снова долбануло током. – Ты чего… чего тут?

– Тих-хо… не ори. Подойди ближ-ж…

Новичок робкой поступью кролика подкрался обратно к плите. Жив приблизил своё лицо к просвету изнутри и показался пареньку, которому дал первое зонное прозвище.

– Всё нормально, – сказал ветеран. – Это укрытие… Отгреби землю и влезай… Я не контролирую тебя, – на всякий случай добавил он.

На самом деле опытного сталкера таким заверением не провёл бы. Матёрый бродяга, наоборот, ещё больше насторожится, решив, что монстр прочитал его мысли и специально пытается убедить. Настоящий сталкер мог бы только почуять, что ему не грозит порабощение. А новичок есть новичок, понятное дело. Верит словам.

Укрытие под плитой обширностью не отличалось. Тесная прямоугольная камера метр в высоту и примерно два на три метра площадью. Прикол вполз в дыру, и вместе они нагребли земли снова, по возможности присыпав щель. Только после этого Жив зажёг неяркий экономный светодиод. В глазах первохода выглядел старожил явно так себе. Обозрев его потрёпанную рожу, Прикол удивлённо вопросил, в чём дело.

– Нормально, – проворчал сталкер, – главное, живой. Совпадаю с именем пока что…

На животе у него лежал артефакт, нечто вроде синеватого куска породы, по форме напоминающий паука. Целебный, если новичок допрёт значение, а название сообщать не обязательно. На самом деле этот ИО под названием «арахна» Жив отыскал когда-то в четвёртом круге, в локации Гора Снов, шесть штук таких, и припрятал в разные схроны, на случай… на чёрный день, в общем.

Вчера как раз и случился такой день. Несказанно повезло, что одним из схронов со спасительными зонниками был этот, к которому успел добраться. А ещё колебался в своё время, прятать ли целебник в первом, наиболее безопасном круге… Трот есть Трот, даже во внешних сегментах.

Артефакт обладает поистине обширными лечащими свойствами: и сращивание костей ускоряет, и затягивает раны, и восстанавливает общий тонус организма. Ресурс годности притом очень долгий.

Когда Жив полз, наскоро сделанная перевязка быстро пропиталась кровищей. Всего, что было с собой, для лечения тяжёлых ран недостаточно… Раненому требовалось чудо. К нему он и полз… Когда преодолел расстояние, отделяющее бункер Кистеня от схрона, чувствовал себя фактически неживым, за миллиметр от зомби. Медикаменты помогли худо-бедно приостановить кровь и погасить сильнейшую боль. А ведь ещё пришлось вытаскивать пулю… Удача не отвернулась – убийственный кусочек металла, к счастью, неглубоко вошёл.

Жив показал новичку смятый комочек.

– Никому не рассказывай, что меня видел, – велел он, – иначе такой же, но ещё раскалённый от пороховых газов, окажется у тебя внутри черепа. Обещаю.

Новичок ни жив ни мёртв лихорадочно закивал, чуть ли не стукаясь макушкой о бетон плиты.

Жив приложился к горлышку фляги. Сознание всё норовило замутиться, и надо было ему помогать, взбадривая. Благо, имелось чем.

– Собственно, а ты чего здесь таскаешься? – спросил он новонаречённого Прикола. – Я ж тебя только-только из жопы вытащил. Отсиживаться надо было суток четверо… Кстати, где братан твой?

– Остался в лагере, – объяснил Прикол, – а я вот с утра хотел поискать…

– Ясно, – оборвал его Жив.

Мысленно продолжил: «Трудноизлечимо, если человек дурак…»

В этой дыре можно было чувствовать себя почти уютно. Без форс-мажора никому в здравом уме не придёт в голову трогать плиту. Жив впервые забился сюда, когда искал спасение от Захвата три… или четыре года назад, он точно помнил, что это было в августе. Он спешно искал любое доступное укрытие; в форс-мажоре не показалось таким уж бредовым вариантом даже просто накрыться сверху этой плитой. Но под ней обнаружилась целая выемка, почти комната, неизвестно, что тут было, но Жива тогда спасло. И сейчас снова.

Новичок первым не заводил разговор. Он лежал под стеночкой, как будто хотел вообще слиться с ней, стать тенью. Теперь он не был так уж уверен, что перед ним действительно тот самый Жив, и опасался за свою жизнь, испытывая острое желание вернуться домой. Конечно, только время покажет, получится из этого недотёпы сталкер, или сгинет скоро в Зоне очередной неудачник. Мнение Жива на этот счёт абсолютно никакой роли не играло. Как Зона решит, так и будет.

Сейчас ветеран намеревался воспользоваться случившейся встречей с первоходом для скорейшей реализации своей практической задачи.

На первый план вышла месть.

Долги надо отдавать. Не только в Зоне, но здесь это правило напрямую соотносится с выживанием.

– Слушай, – начал Жив. – У меня к тебе просьба, вопрос жизни и смерти. Я ещё сутки-двое здесь побуду, еды у меня хватит… А тебе надо кое-что сделать. Сделаешь – считай, мы квиты.

– Конечно… Жив, – имя старожила новичок выговорил после паузы, словно боялся всуе упоминать.

– Ходить ты можешь, – ради дела преувеличил, мягко говоря, Жив, – для первого круга нормально определяешь локалки, камушки кидать наловчился. Тебе нужно сделать ходку. Я скину точные координаты… Там есть бункер. Меня интересует обстановка вокруг него. Охрана, вооружение, сколько бойцов. Тебя они не знают, стрелять, по идее, не должны, но всё равно лучше не светись. Мне нужна как можно более полная картина… Сам я, как видишь, не могу, ещё не оклемался.

– Понял, – окрепшим голосом сказал Прикол. – Сделаю.

Похвальное ласковое слово и правильно сформулированная задача и дураку дают почувствовать себя героем.

– Если сходишь, считай, мы квиты, я тебя спас, ты мне помог. И заплачу я хорошо, хватит на серьёзную снарягу тебе и напарнику.

Материальная заинтересованность героизму неслабое подспорье.

Блондин молчал. Вряд ли из боязни подвести ветерана, такие тонкие материи ему недоступны. Просто колебался, от страха.

Обещание щедрой платы должно было прекратить колебания. Дурак дураком, но ведь не слабоумный. Должен понимать, что без настоящей экипировки и солидного оружия дальше первого круга им с братом делать нечего.

– Я всё сделаю, – постарался твёрдо произнести Прикол.

Игра продолжается. Они отгребли землю, и когда новичок вылез наружу, сталкер проводил взглядом его удаляющуюся спину. Выживет Прикол или нет, только Зоне ведомо.

Двигаться Живу всё ещё было больно, но показывать слабость ни в коем случае нельзя. В первую очередь себе самому. Сильный – значит живой.

Жив не курил, но другой на его месте сейчас точно бы закурил. Пить Жив больше не стал; не потому, что не способен злоупотребить алкоголем, а оттого, что уже надо поэкономить содержимое фляги.

При тщательном анализе могло показаться опрометчивым, даже глупым решение послать на разведку этого смазливого блондинчика, ранее показывавшего примеры недалёкости. Но чуйка настойчиво подсказывала сталкеру, что Прикол не случайно с утреца выперся в самовольную ходку и очутился возле схрона.

Пусть будет как будет. С теми, кто есть, делай что до́лжно.

Возвращение

И вправду, новичок справился с заданием на отлично, даже лучше, чем ожидал Жив. Он вернулся, и теперь у раненого сталкера имелась нужная информация. Вариант, что Прикол сдал его с потрохами и вслед за ним нагрянут боевики Кистеня, превалирующим не стал. Такой расклад подошёл бы Острому, но не его братцу. Блондин просто убежал бы в лагерь и не вернулся.

Но Прикол захотел выглядеть героем, крутым добытчиком в глазах собственного брата и потому не сдриснул к нему «под крылышко». Он явился вечером, легко раненный в руку, при этом выглядел настолько хреново, как будто вот-вот отдаст концы. Ясно было, что парень выложился на полную катушку. Насчёт раны объяснил, что споткнулся о корягу, когда столкнулся с кошаком. Мутированные коты в первом круге встречались редко, здесь скорее можно встретить обычных, хотя и борзых не по-детски.

– …Ну, я отбежать хотел, а тут что-то как бац под ноги… я и упал, а эта тварь мне на руку прыгнула… Но я её… – Новичок ладонью здоровой руки чиркнул по горлу.

Вот ведь, и от дураков бывает польза, когда их правильно мотивируешь. И если им хоть краешком губ улыбнётся удача…

Бок у Жива к этому времени совсем не болел. Словно и не подстрелили его. Почти вернулось обычное состояние; можно выползать и отправляться дальше. В лагерь возвращаться не стоило. Наверняка стукачи Кистеня, тот же Горький Мак, быстренько засекут и сообщат, что он вернулся и всё ещё совпадает со своим именем… Пока что Жив будет довольствоваться выигрышным статусом без вести пропавшего.

Но старый барыга не глуп. Судя по тому, что рассказал Прикол, тот ждал явления недобитого Жива по свою душу. Подход к бункеру патрулирует целая группа бойцов. И снайпер в укрытии на дереве. Прикол его высмотрел, сам оставаясь незамеченным. Оставалось лишь диву даваться! Значит, не совсем уж кретин, бывают просветы и у этого образчика, не зря Жив сделал на него ставку.

Вот снайпер был проблемой. Не снять его, это-то легче лёгкого для матёрого чистильщика. Сам факт, что там втулили стрелка, – проблемный. Наверняка подсадная утка. Тронь его, и сразу обозначишь, что появился. Не тронешь – может высмотреть и в спину ударить, гад. Короче, хреновато, однако не безнадёжно. Жив будет там перед рассветом. Чтобы вместо неуверенного многоточия поставить точку.

Кистеню надо было сто раз подумать, прежде чем так некрасиво поступать. Жив, конечно, особо никогда из себя не строил крутого душегуба, но и ни малейшего повода держать себя за лоха не давал никому и никогда.

Фактически основным его занятием в Троте уже давно являлось убийство. Убийством по зонным понятиям, само собой, считалось лишь уничтожение человека.

Сначала он, как и все свежеприбывшие сталкеры, охотился на ИО, сдавал хабар перекупщикам, снова уходил в ходки и ради этого оставался в Зоне, но когда впервые отобрал человеческую жизнь, для него всё изменилось. Тогда он ещё не осознал, что это был переломный момент, но последовали второе и третье убийства, и со временем он стал кем-то другим. Уже не совсем сталкером, охотником за артефактами. Хотя и наёмником в прямом смысле не считался до сих пор.

Матёрый зонный волк Жив не опасался спускаться во второй, третий, даже четвёртый круги. Со стороны многим наверняка казалось, что он ходил туда, как к себе домой. По слухам, которые не опровергал, он сметал со своего пути все препятствия, избегал коварнейших ловушек, разве что только в эпицентр пока не совался.

Все посвящённые знали, что он выполняет заказы, но не всякие. Только те, которые считает приемлемыми для себя, по каким-то критериям. И все знали, что он никого не подставляет. Ещё ни один бродяга Трота ни разу не посмел заявить, что Жив предал его или обвёл вокруг пальца. Хотя, по мнению некоторых скептиков, может быть, просто не оставалось свидетелей… Сколько трупов на счету у этого старожила, никому точно не было известно. Даже другим старожилам, которые и сами за спиной оставили целые мартирологи.

У каждого сталкера, который выживает в Троте годы и годы, отнятых чужих жизней на счету такое количество, о котором обычному человеку даже подумать страшно.

И только сам Жив, один во всём Троте, знал, почему целенаправленно отбирает человеческие жизни. И по каким именно критериям он выбирает, кого зачистить.

Хотя в данном случае необходимость убить Кистеня не относилась к истинной причине избрания Живом ремесла убийцы: чтобы и дальше «совпадать» с именем.

Себя предавать безнаказанно он не мог позволить никому. Беспощадно карал за это. Не только ради сохранения авторитета. Его репутация не была самоцелью, а лишь инструментом.

Сейчас Жив предположил, что встал поперёк горла влиятельным воротилам теневого рынка российской Зоны. Это барыги делегировали Кистеню устранение чистильщика, который слишком много о них знал. Что ж, рано или поздно этого следовало ожидать, «критическая масса» набралась. Тактику выживания придётся корректировать.

…Он буквально сливался с травой. Снайпер, если он сейчас контролирует конкретно этот сектор, не распознает его по какому-нибудь малейшему колебанию. Снайперы народ чуткий. Хорошие снайперы. Плохого Кистень не наймёт. А нанял, когда узнал, что Жив ускользнул. Трясётся за собственную жизнь. Сам виноват, старый хрыч.

Скрытно пройти не получится. Волей-неволей придётся атаковать внаглую.

Пистолет с глушителем – самое то оружие для убийцы. Охранник, прятавшийся на правом фланге, не должен бы находиться в прямой видимости снайпера. Товарищ убитого, который ближе к центру прохода между «полями чудес», услыхал, как тело с шелестом опрокинулось на траву, и направился сюда. А Жив тем временем встречным курсом стартанул к другому его товарищу, чтобы выстрелить ещё раз…

– Тревога!!! – закричал единственный оставшийся автоматчик, и почти синхронно с его криком Жив выпустил длинную очередь по кронам деревьев и покатился в траву.

По нему сразу ударил выстрел снайперки, естественно, не достигнув цели – Жив успел определить, где прячется стрелок. Нырнул в кусты и уже оттуда долбанул прицельно, опустошив рожок. Короткий вскрик сопроводился треском ломаемых ветвей. Подбитый снайпер рухнул вниз.

Даже если только ранен, стрелка пока можно записать в минус. Оставался третий автоматчик. Интересно, что выберет: бежать или сражаться?

У Жива-то выбора нет. Не стало в тот день, давным-давно, когда несколько вояк во втором круге затравили его, молодого сталкера, загнали в глухой угол, отобрали весь хабар и не просто убить захотели, но перед этим ещё и «опустить» намеревались. В то время легально в Трот никто не попадал, и тогдашние патрульные творили всё, что им заблагорассудится… В том углу и случилось первое, и второе, и третье убийство, и после них для сталкера всё стало иным. Не таким, каким было, когда он в Зону стремился попасть… Действо разворачивалось в полуразрушенном здании поселкового магазина, где пересеклись тропка охотника за хабаром, «не туда» свернувшего, и путь троих обдолбанных зонных тварей самой подлой породы, человечьей. Недаром из человеческого генома столько гнусных чмошников получилось после обработки чужеродным влиянием.

Жив понял в тот миг: «лучше умереть стоя, чем жить на коленях!» – не просто красивые слова, кем-то когда-то сказанные. Прямым ударом в шею он расплющил кадык прапорщику. А пока ефрейтор и рядовой торчали без движения, ошарашенные резкой активизацией бродяги, казавшегося покорным, он завладел автоматом, выпавшим из ослабевших лап прапора, и изрешетил их обоих одной длинной, до донышка магазина, очередью. Так свершилось крещение смертью.

До этого момента молодой сталкер предпочёл бы, чтобы, пока шли приготовления к изнасилованию и раздевание жертвы, на вояк внезапно напала бы какая-нибудь мутированная тварь и прикончила их. Избавила его от необходимости убивать… Но ничего такого не произошло, Зона переложила прямую ответственность за спасение жертвы на саму жертву. Никто и ничто не спасло бы захваченного бродягу от унизительной участи, кроме самого себя.

Кроме себя самого… Вот как сейчас.

Патовое положение. Жив спрятался, и противник спрятался, оба не знают, где находится другой. Один на один. Почти любой манёвр может привести к столкновению нос к носу. Жив тихо пополз примерно туда, где на дереве недавно сидел снайпер. Прямо по курсу просматривалась какая-то воздушная локалка, вроде «завихрюн», а вменяемый сталкер обычно рефлекторно выбирает из возможных направлений отнюдь не то, где расположены видимые глазу абнормальные участки.

Прижавшись к стволу дерева, Жив приподнялся и приготовился высунуться, чтобы зафиксировать цель, если боец выдаст себя… И тут-то он и попался! Неожиданно из кроны упала гибкая хрень типа лианы, перехлестнула его за ногу, сдёрнула, перевернула вверх тормашками и потащила наверх.

Жив едва не закричал, он перестал контролировать своё положение в пространстве, а для идущего в Зоне нет ничего хуже. Но даже в таком состоянии он не прекратил быть сталкером. Взлетая, внизу успел заметить фигуру бойца и выпустил в том направлении очередь из «калаша». Затем, на высоте этажей четырёх, согнулся пополам, выхватил кинжал и рубанул по хомуту, стягивающему лодыжку…

Попал точно, свою конечность не отрубил, зато щупальце отсёк… И полетел вниз. На лету ухватился за ветку, за нормальную толстую ветку, ушибся об неё и об ствол, может, даже что-то внутри себя сломал, но на поверхность земли уже свалился мешком, а не раскатался об неё, как блин. Не обращая внимания на боль, кое-как поднялся на ноги и заковылял подальше от проклятого дерева, в кроне которого скрывается некая зонная жуть. Чуть было не ввергнувшая его в панику…

Да, там, наверху, что-то шевелилось, шевелилось иначе, чем листья под властью ветра. Оно точно там было. Жив убедился, что оставшийся боец мёртв, и притаился рядом с ним, используя как прикрытие. Скоро сюда подоспеют другие боевики. Надеяться, что в подземном схроне ничего не услышали, мог только зелёный новичок или конченый придурок. Где-то здесь наверняка понатыканы камеры наблюдения, и Кистеню весь расклад уже известен. Атака внаглую не могла остаться незамеченной. Высматривать объективы, в листве или в кустах, нет смысла. Датчики там точно есть, и уничтожать их поздно… Выставлен как на ладони!

Главное, что отличает матёрого сталкера от менее опытных бродяг: даже впав в состояние паники, он не позволит ей одержать власть и вновь войдет в состояние боевой собранности. Единственно правильное для того, чтобы выжить. Даже там и тогда, где и когда, казалось бы, уцелеть невозможно.

А уж кто-кто, но Живой и дальше во что бы то ни стало намеревался совпадать с именем.

Он уже был возле самого входа, когда люк открылся, выпуская тусклый свет, из которого показались силуэты… Вот сейчас Жив и забросил в проём белый шарик, свой «туз из рукава». Хитрая такая хреновина, зонный артефакт «морозко»; сферу в радиусе нескольких метров превращает в оазис холода, по сравнению с которым даже антарктический покажется лёгкой прохладой. Минус сотня градусов прямо посреди лета… Незавидная участь постигла подручных Кистеня, они превратились в ледяные изваяния, зверская стужа поглотила и затормозила механизм двери. По крайней мере на ближайшие минуты там всё застыло… Биологические организмы, конечно, сразу погибли от такого перепада температуры. Чтобы не заморозиться, им нужен был космический скафандр или экипировка высшей степени защиты, например, как у инферновцев, стерегущих подходы к пятому кругу.

Жив удовлетворённо оскалился. Всё, как он и хотел на самом деле. Сбылось.

Для того чтобы сбывались и воплощались в реальность его собственные желания, а не замыслы врагов, ему и приходилось постоянно платить Зоне кровавую дань.

Точка

– Жи-ив! Не убива-а-ай!! Я объясню!!!

Кистень верещал, зажимая ладонями разбитую рожу. Рядом валялся помповик, только что вышибленный из его ручонок.

Сталкер спокойно стоял; он ждал момента, чтобы огласить приговор, зная, что ему никто не помешает. Некому помешать – охрану Жив упокоил всю, дополнительно произведя контрольные.

И вот наконец предатель отнял руки от морды. И посмотрел. В упор. Чтобы столкнуться с неумолимым взглядом серо-стальных глаз сталкера.

Это и было оглашением приговора.

Нарушил неписаное, однако общее для все правило, продал своего – и наказание воспоследует по всей строгости. Мера пресечения только одна. Высшая. Все остальные мыслимые и немыслимые наказания и без того неотъемлемые атрибуты чужеродного Недоада.

Чистильщик выстрелил одиночным, и пуля попала ювелирно в шею, перебив позвоночник у основания черепа. Красные брызги окрасили угол, в который забился бывший работодатель.

В этой истории поставлена точка. Что будет дальше, сталкер узнает позже. Если не отвернётся от него зонная Удача, то ещё походит-повоюет-поживёт, его ходка продолжается, значит, многоточие…

Он забрал все деньги, какие нашёл, получившийся увесистый рюкзак навесил рядом со своим сталкерским и растворился, будто его в схроне и не было вовсе, а разгром как-то случайно, сам собой получился.

* * *

…Ещё там, на краю уровня, в траве участка между «крутилками» и кромкой, им была пройдена точка невозврата. Ко всем предыдущим деяниям присовокупился этот эпизод; суммированной активности хватило, чтобы ОНА сосредоточила локальное внимание и рассмотрела сущность этого индивидуума подробнее. Запоминая, выводя на поверхность осознания, изучая детали его строения и поведения. То, как он лихо расправился с особями волчьей разновидности ЕЁ творений, свидетельствовало, что плата за жизнь им вносится исправно, и вообще этот человек оказался ВНУТРИ НЕЁ не случайно. Мимолётные прохожие на такой уровень не поднимаются, ОНА просто не удостаивает их персонального взгляда.

Теперь же за ним надо будет приглядывать, отслеживая следующие его шаги. Для того чтобы в конечном итоге определить, чего на самом деле желает именно этот соискатель, и решить, давать ли ему то, о чём он мечтает, шагая вперёд…

Но это решение будет принято ЕЮ не сразу. Если будет принято. Если он окажется действительно достойным быть ЕЙ равным.

Исполнение истинного желания можно заслужить только в пути, ведущем к нему. Горечью утрат, искушением иллюзий, болью ран. И мудростью постигнутых уроков. И…

Главная заслуга у каждого своя. Вот когда он сам узнает, в чём она заключается, тогда и настанет время.

03: Слав (Перевалочный мир)

Лучше сделать и пожалеть, что попытка не удалась, чем не сделать и потом пожалеть, что даже не попытался…

Напоминание о том, что переход от слов к делу тоже движение, вне зависимости от результата

Шаг в будущее

В лицо подуло сквозняком.

Слав лежал на чём-то твёрдом. Гораздо более неудобном, чем диван, на котором он засыпал в доме нечаянного попутчика Сергея. Сейчас его тело находилось на жёсткой и холодной поверхности. Причём лежало в неудобной позе – правая рука почти не ощущалась, завёрнутая под бок и придавленная.

Глаза он разлепил с трудом, будто веки были пластилиновыми и не желали размыкаться. Приподнял голову… И обнаружил себя лежащим в подъезде! В обычном подъезде многоэтажного жилого дома. На плиточном полу, возле двери чьей-то квартиры. В зрачки через окно между этажами бил солнечный свет; снаружи давно уже день. А в памяти стремительно меркло, исчезало сновидение, в котором он лежит не здесь, а на диване в уютной кухне, а рядом с диваном на стуле сидит большой мужчина, хозяин того дома, и что-то говорит, говорит… Что именно, запомнить не успелось, сон окончательно померк, сменившись явью, гораздо более смахивающей на сновидение.

Ближайший придверный коврик пованивал чем-то гнилостным, и в этот запах, при всей его убийственной реалистичности, очень не хотелось верить.

Но пришлось. Окружающая явь, какой бы неожиданной она ни была, властно втягивала путешественника в себя.

Слав, держась за лестничные перила и стенку, поднялся на ноги. Затем, шатаясь как пьяный, по ступенькам опустился на промежуточную площадку и уткнулся лбом в оконное стекло. За окном жарило солнце. Лето в самом разгаре, знойное, зелёное, конец июля или август. Последствий ливня нет и в помине.

Внизу тянулась аллея, вдоль неё росли пышные деревья; ветер легко играл листьями, мёл мелкий сор по тротуарам. Редко в поле зрения появлялись прохожие. Оцепенев, Слав стоял и таращился на незнакомый городской пейзаж с высоты примерно пятого этажа.

Куда он попал? Наверное, всё же спит ещё. Но если это сон, почему всё кажется таким… реальным? Почему он здесь, в каком-то подъезде, кто его сюда перенёс? А может, просто впал в летаргию и проспал несколько лет, и за окном будущее… Или всё то, что с ним происходило до этого пробуждения, и было сновидением, завершившимся мужчиной, сидящим на стуле и толкающим речь? А проснувшийся в действительности не тот человек, которым себя знает и помнит… В любом случае, как он мог здесь оказаться, Слав абсолютно не представлял.

На ногах у него были только носки. Обувь он, увы, снял, когда устраивался на диване. На пол-этажа ниже, справа от двери чьей-то квартиры, на плитках пола валялись кроссовки, с виду очень поношенные. Слав, цепляясь за поручень, спустился на площадку и попробовал засунуть в них стопы. Ему повезло, по размеру подошло. Обувшись, он поковылял вниз, стремясь выбраться из неведомого подъезда, покинуть этот чужой дом. По дороге, двумя этажами ниже, встретил бабульку с большой хозяйственной сумкой.

– Какой сейчас год? – спросил с ходу, без колебаний.

– Две тыщи одиннадцатый, – невозмутимо ответила старушка. За долгую жизнь, похоже, и не такое слыхала от мужиков.

Ничего себе! Пять лет прошло. Неужто он и вправду продрых столько, а теперь над ним кто-то зло пошутил, перед пробуждением выбросив в грязный подъезд… Сергей? Как-то не верилось, чтобы мужчина, с которым у него столько общего, устроил ему этакий «гембель».

На первом этаже Слав наконец обратил внимание на свою одежду. И подумал, что версия о пятилетней летаргии или коме всё-таки плохо укладывается в логику происходящего. Именно в этих вещах он устраивался спать на большой кухне у Сергея. А сейчас в них же оказался здесь. В кармане даже остались деньги, которые у него имелись на тот момент.

Подбородок не заросший, хотя эту деталь можно было объяснить тем, что, пока спал, за ним ухаживали, кормили, то, сё. Но чтобы потом облачить в заботливо сохранённую одежду, при этом позабыв обувь… Это ж кем надо быть! В настолько витиеватую извращённость потенциального маньяка верить не хотелось.

А когда Слав взялся за ручку выходной двери подъезда, в памяти всплыло отчётливое воспоминание: «Пикник на обочине»! Вся эта фантастическая необъяснимость может быть как-то связана с книгой? Нет-нет, слишком невероятно! Блин, всё-таки он просто спит, видит дурацкий сон, однако проснётся, и…

Ах да, надо себя ущипнуть. Говорят, таким способом проверяется, спишь или нет, хотя он не совсем врубался, почему во сне нельзя испытывать боль. Лично у него бывали мрачные сновидения, после которых просыпался с памятью о мучениях, в том числе и физических.

Щипок, сделанный от души, с вывертом, породил нешуточную боль в руке.

Ну и что теперь? Обрадоваться, что всё незнакомое, чужое вокруг – не сон, а явь?!

Слав упрямо шагал вперёд по улице, щурясь, прямо навстречу сияющему солнцу. Реалистичный сон всё никак не желал заканчиваться. Мир вокруг жил, не обращая внимания на щипки и нелицеприятные сомнения в его легитимности.

С надеждой идущий обратился к одному из прохожих:

– Скажите, пожалуйста, какой сейчас год?

– Одиннадцатый! – удивился щуплый мужчинка лет под сорок, «люмпенской» наружности. Рассмотрел спросившего и участливо посоветовал: – Похмелись, мужик, чё-то у тя видон шибко хреновый.

– Обязательно, – буркнул Слав и почапал дальше. Когда навстречу попалась пожилая женщина, спросил и у неё. Тётка не ответила, лишь подозрительно зыркнула и поспешила удалиться. Тогда он принялся задавать тот же вопрос всем, кто встретился.

Некоторые ему не отвечали, иные же были беспощадны, подтверждая факт. И Слав поверил, поверил, что сейчас одиннадцатый, а не ноль шестой. Когда вокруг все считают тебя сумасшедшим, можно и самому в это поверить.

Люди топали по своим делам, не обращая на него внимания. Да, он попал в другое место, в другое время. Вопрос намба уан: в другой мир?!

Как теперь искать обратный выход?.. А стоит ли искать?

Слав ещё не подозревал, что самое обескураживающее открытие поджидает его в засаде, впереди… Когда он получит полный ответ на вопрос номер один и поверит в то, что получил.

Другие книги

Бродяга поневоле, остановившись, стоял посреди города, озираясь по сторонам и пытаясь сообразить, что делать. Вот ведь как бывает: всю жизнь мечтаешь попасть в другой мир, а попав, не знаешь, куда в первую очередь направиться.

Он посмотрел в небо. Какое же оно красивое, васильково-синее! И ему вдруг стало так легко, будто бы он сам мог улететь в эти безоблачные небеса. Или найти себе компанию, чтобы узнать хоть что-нибудь о городе, в котором очутился.

В поле зрения попала какая-то девушка в цветастом мини-платьице. Заметив у неё на руке часики, парень подошёл и спросил:

– Не подскажете, сколько времени?

– Полтретьего, – сказала та, скосив глаза на запястье.

Следующим вопросом мог быть: «А сколько у вас свободного?» и дальше по схеме подката, но в эту минуту к кромке тротуара рядом с ними «причалил» автомобиль, из которого через открытое боковое окошко раздалось:

– Мася, эт чё за перец?

– Время спросил, – буркнула девица и шагнула к дверце пассажирского сиденья.

Из окошка неслись ещё какие-то возмущённые комментарии, но Слав уже их не слышал. Он смотрел на автомобиль. То, что средство передвижения было незнакомой ему модели, можно было в расчёт не брать, мало ли на свете разного рода конструкций. Но вот стилизованное под знаменитый портрет Че Гевары изображение головы незнакомого мужчины, натрафареченное на задней дверце машины, и слоган над ним «Наш президент Богданов»…

Вокруг раскинулся не его город. Даже если каким-то необъяснимым образом он угодил в будущее, свою родину смог бы узнать и найти собственный дом при желании сумеет. Однако здесь, если начать присматриваться, повсюду присутствовало множество деталей, которые намекали на то, что город иной. Не говоря уж о том, что сами здания другие, планировка улиц незнакомая, малые архитектурные формы непривычные…

Слав поневоле задумался о том, подойдут ли здесь деньги из его кармана. Проверить можно было только одним способом. Он подошёл к ближайшему уличному ларьку и присмотрелся к банкнотам, которыми расплачивались покупатели. Вроде ничем не отличаются… Бродяга отважился купить бутылку воды, и у него получилось. Даже сдачу получил здешними купюрами. По крайней мере на ближайшее время финансовое обеспечение у него имеется. Рубли не хотелось быстро растрачивать, но жара требовала своё. Тем более что минералка стоила недорого. Слав откупорил ёмкость и влил в себя пузырящуюся жидкость.

Из холодной, дождливой июньской ночи попасть в знойный августовский день – контраст сильнейший.

Через улицу, наискосок, сквозь ветви деревьев проглядывалась вывеска «Книги». Зрение безошибочно вычленило из фона до боли знакомое слово. С него, собственно, и началось это сногсшибательное приключение… Неудивительно, что ноги сами туда зашагали. Перейдя проезжую часть по «зебре», полосы которой здесь почему-то были не оранжевого, а белого цвета, Слав добрался к дверям магазина. Отворил их и попал в длинное узкое помещение. Внутри… пахло книгами, этим специфическим ароматом картона, бумаги и красок, слитых воедино.

Потянуло его проверить, существует ли в этом мире она. Та самая книга.

При ближайшем рассмотрении сразу обнаружились открытия, удивительные и не очень. Ассортимент книг по сравнению с тем, что он помнил в своём мире, значительно отличался. По крайней мере в том, что имело отношение к фантастической литературе. Нетронутыми, так сказать, остались разве что великие, классические англоязычные авторы «золотого века»: Хайнлайн, Гаррисон, Желязны, Андерсон, Дик, Бестер, Азимов, Кларк, Шекли и подобные им титаны. Несколько фамилий русскоязычных классиков также никуда с полок не делись. Ситуация же с более современными текстами существенно изменилась.

Впечатляющими рядами выстроились корешки книжек про каких-то «попаданцев», недофантастические детективы, вампирская мистика, беллетризации компьютерных игр, «инопланетянские» боевики невысокого пошиба и прочее подобное чтиво. За годы читательского опыта Слав выработал хорошее чутьё на стоящие книги. Так вот, на полках в этом магазине «беспонтовой» халтуры явно больше, значительно больше, чем в книжных отделах города, откуда он явился.

Творения братьев Стругацких, к счастью, никуда не делись. Названия повестей как минимум те же. Изменения претерпел разве что внешний вид изданий. Но вот что касалось «сталкерской» темы как таковой…

Целых два стеллажа занимали книги в чёрных переплётах одинакового оформления, на корешках у которых значилось одно и то же слово. Серебристого цвета, СТАЛКЕР, но почему-то латинскими буквами, перемежаемыми точками. Как Слав уяснил, выслушав объяснения продавца-консультанта, здесь имелось то, чего и в помине не было дома.

Этот город является частью «альтернативной» родному миру Слава реальности, где в «нулевых» годах появился культ некоей компьютерной игры. В концепции этой игры использовались идеи «Пикника на обочине» Стругацких. Не копирование сюжета, но заимствования прямые, в первую очередь отчуждённая зона, враждебная нормальной природе, и люди, которые в неё проникают вопреки запретам. Сталкеры.

И так вышло, что эта игра приобрела невиданную популярность и породила огромную армию поклонников. Одним из аспектов успеха явилась книжная серия на тему, коммерчески – самый успешный проект, имеющий отношение к здешней современной фантастике. Слав пробежался взглядом по именам на обложках: Сергей Недоруб, Алексей Калугин, Андрей Левицкий, Василий Орехов, Алексей Гравицкий, Дмитрий Силлов, Роман Куликов, Сергей Клочков… Авторы, ему совершенно не знакомые.

Ничего себе! Вот ведь в какой «дивный новый мир» его занесло. Но как?.. Неужели отразилось целенаправленное желание очутиться в мире «Пикника»? Или, может, не в мире «Пикника», а в таком мире, каким он воображал себе «Пикник»?.. Но почему тогда он попал не в Зону, а сюда, на городскую улицу? Город со сталкерами связывает разве что единственная общая черта – вот эти полки с книгами, с обложками, украшенными названием серии, семь букв латиницей с точками между ними…

Слав взял в руки одну из чёрных книг. Вверху лицевой стороны обложки и на корешке красовались знаки радиоактивной опасности. Логотип серии, значит. Картинка на обложке довольно качественная, хотя ни по стилистике, ни по содержанию ничуть не напоминающая иллюстрации к «Пикнику» Стругацких. На этом рисунке какие-то твари монструозного вида и мужчины с суровыми лицами, разодетые в защитные костюмы, увешанные рюкзаками и оружием. Аннотация подтвердила, что Зона Посещения, в которую хаживал незабвенный Рэд Шухарт, и близко не похожа на ту, в которой сталкерят суровые бронированные бродяги.

Закономерно, что Слав, мягко выражаясь, пришёл в недоумение.

Пошарив по другим стеллажам, он вдобавок обнаружил «постапокалиптические» книжные серии сходного содержания. Если «сталкер с точками» можно было назвать эпигонством с оригинального текста Стругацких, то эти циклы были уже эпигонами эпигона. Что это, зачем?! Неужели здесь читают все эти подделки и «подгонки», а не сам «Пикник»?.. Слав поспешно вернулся к полке, где видел книги Стругацких, и с облегчением ещё раз подтвердил себе, что «Пикник» там есть.

Присутствовала в окружающем НЕ ТАКОМ мире и книжная серия «Звёздный лабиринт». Привычная ему, одна из наиболее любимых серий русскоязычных авторов. Но таких книг здесь на полках стояло ощутимо меньше, чем в родном мире. И названия в основном не те; и авторов знакомых почти нет, зато на некоторых обложках красовались фамилии такие же, что красовались и на чёрных книгах «сталкера с точками».

Любопытно, что, изучив аннотации некоторых романов, названия которых видел впервые, Слав узнал сюжеты, точь-в-точь соответствующие историям, которые он читал дома. Но под совсем другими названиями…

Он тяжело вздохнул, поставил на полку роман «Сердца и моторы», который несколько лет назад прочёл как «Миллион километров иллюзий», и поспешил покинуть магазин. Вопросы чуть ли не физически ощутимо распирали мозг, наполнив голову тупой болью, как после удара макушкой о притолоку. И всю эту поразительную информацию нужно было как-то осмысливать, анализировать, пытаться разложить по полочкам логических взаимосвязей.

Воистину, сказано точней некуда: за что боролся, на то и напоролся.

Чужак

На город между тем неумолимо наступала ночь. Слав шёл по улицам и проспектам, смотрел, смотрел и дивился тому, что его окружает. Удивляли порой самые обычные вещи.

По идее, для этого мира он должен быть нематериальным. Ведь не родился и не вырос в нём, взялся в одночасье, откуда-то извне прибыл. Незваный гость, в полном смысле чужак. Тем не менее он здесь находится во плоти, он реален и может контактировать с местными обитателями. Иномиряне смотрят на него и не пугаются, даже не подозревают, насколько он, Слав, нездешний! Он же, так сказать, сбой системы. Один из многих, кто желал. Но, может быть, единственный, кто воплотил желаемое, сам не ведая как, и смог пересечь грань меж мирами. Варианты, что спит и видит суперсон или находится в плену тотальной галлюцинации, он решил в расчёт пока не брать.

Темнота сгущалась, обволакивая здания, силуэты людей, элементы урбанистического пейзажа, а в мыслях пришлого бродяги разливалась внутренняя чёрная пустота, бездна неизвестности. Он словно потерял опору под ногами, завис, не контролируя происходящее.

Слав осознавал все свои действия отстранённо, будто бы со стороны наблюдая. Фактически это помогало ему не сорваться. Он находился на грани панического страха и во что бы то ни стало старался не поддаться ему. Да, он победил, но реализованная удача ввергла в ступор, порождённый ответственностью за дальнейшее.

Как же он мечтал о том, чтобы случился УХОД! Но что будет делать после того, как шагнёт в иной мир, каким будет второй шаг, совсем не задумывался. И вот переступил кромку, разделяющую реальности… А что дальше???

Ни единой конструктивной мысли. Только ненароком, сами собой выскакивают воспоминания о прежней жизни – но будто о чьей-то чужой, не в ярких красках, как прежде. Всё это вперемешку с удивлением, вызванным распознаванием самых естественных для жителей этого мира деталей, которые для него отнюдь не были обычными. При всём при этом окружающий город очень похож на его, родной, оставшийся во вчера. Некоторые из фантастических миров, в которых он не бывал во плоти, но соприкасался при помощи воображения через книги, отличались от его родной реальности намного больше.

Кажется, этот груз ему не под силу. Не справиться, сколько ни силься, но барьер не перепрыгнуть, страх подомнёт и раздавит… Ноги подкашивались, и бродяга поторопился присесть на ближайшую скамейку. Книжный магазин и первая улица, по которой он шёл в этом мире, остались далеко позади. Сейчас он забрёл на набережную. Сидел, слушая ветер и глядя на воду реки, названия которой не знал. Долго сидел и вдруг почувствовал некоторое облегчение. Встал, подошёл к самой воде, перегнулся через парапет. На тёмной поверхности то там, то тут мерцали жёлтые отсветы.

Уже ночь. Идти некуда, в незнакомом-то мире. Может, и были какие-то варианты, но логическая сторона личности отказывалась соображать куда.

Ему удалось выпросить у мироздания шанс и перейти, но это лишь случайность, настоящее чудо. Достоин ли он его, готов ли был, вот в чём вопрос, и что будет… если он не оправдает надежд? Даже собственных. Кто он теперь, чужак безродный? Но тем не менее зачем-то он здесь появился. Значит, так было нужно… Ох, до чего же всё сложно!

Шаркая подошвами, как старик, едва передвигая ноги, Слав вернулся на скамью, под сень деревьев, и лёг, поместив тело в горизонтальное положение. Обуреваемый безответными вопросами, он постепенно проваливался в бездну сна. Тиски сомнений разжимались очень медленно, оцепенение уходило нехотя… Но утро вечера мудренее, так ведь?

Адаптация, начальная фаза

Спать на твёрдых досках до боли непривычно, и Слав просыпался несколько раз, пытаясь устроиться поудобнее. Неоднократно слышал сквозь сон, как проносились по ближайшим улицам шумные лихачи без глушителей.

На следующий день он продолжил бродить по городу, пытаясь соединить кусочки мысленной мозаики в голове. Пазл выстраивался с огромными трудностями. Но первоначальный шок от перехода в иной мир ослабел, мышление прояснялось. Утром Слав старался не уходить далеко от книжного магазина, но потом плюнул, перестал запоминать дорогу и пошёл куда глаза глядят.

Честно говоря, поверить окончательно, что всё-таки попал в другой мир, он пока не смог. Несмотря на то что видел вокруг своими глазами, слышал, осязал и ощущал другими органами чувств… внутренний голос с сомнением бурчал, что это всё обман, неправда, виртуал. Масштабное реалити-шоу с мегадекорациями и роскошным антуражем, а все прохожие вокруг – актёры. Множество различных версий, которые могли бы взбрести в голову человеку, оказавшемуся на его месте… любая казалась правдоподобнее правды. Сложнее всего поверить именно в свои силы. В то, что способен осуществить по своей воле, воплотить желаемое в действительное.

Хотелось ли ему такого внезапного исполнения мечты? Да ещё и… не совсем той мечты? Возможно, мечта для того и нужна человеку, чтобы её мечтать, а не для того, чтобы сбыться?..

Куда же теперь?! Что делать-то, что именно искать в этом новом мире? Поставить себе какую-нибудь цель или стать здесь новым обитателем и просто существовать… Но если всё-таки это он, Слав, смог собственными силами открыть дорогу в другой мир… тогда кто ему помешает попробовать ещё раз?! Повторить…

Спустя некоторое время парень решил, что стоит приобщиться к игровой вселенной «сталкера с точками». Ведь если она является настолько массовым культурным феноменом, привлекла более чем масштабную аудиторию к идеям «Пикника», пусть и опосредованно, но воплощённым в игровой Зоне, значит, определённо заслуживает внимания. Ведь в этом мире, как выяснилось, в эти годы игровая Зона среди поклонников фантастики чуть ли не популярнее Зоны Посещения из повести Стругацких. Особенно у младших поколений.

Хотя Слав даже не сомневался, что в этом мире так же, как и в его родном, у книг Аркадия и Бориса Натановичей на протяжении десятилетий сохранялись верные восторженные почитатели. Иначе и быть не могло с творчеством воистину гениальных писателей, смело расширяющим горизонты бытия и сознания. Пусть даже многое в этом мире отличается, на чуток или существенно. Но если Стругацкие в нём тоже появились, то мыслящие люди ни в коем случае не пройдут мимо их книг…

Более плотное знакомство с пресловутым «сточкером» Слав предпочёл бы начать, естественно, с книг. Он и так особо не увлекался компьютерными вселенными, а сейчас возможности играть у него тем паче не было. Ноутбук остался в сумке вместе с рюкзаком и остальными вещами в доме Сергея, а денег на покупку нового нет. Можно было поискать интернет-кафе или игровой клуб, но Слав не стремился в заядлые геймеры[6].

Словно бы нарочно по ходу своего движения он наткнулся не на компьютерный клуб, а на очередной книжный. Вошёл, осмотрелся; ассортимент здесь был победнее, площадь поменьше, но чёрные книжки с серебристыми литерами и точками никуда не делись.

По совету продавца, рослого паренька, который был похож на человека не то чтобы увлечённого, но достаточно разбирающегося в теме, Слав взял одну из самых первых книг, вышедших в серии. Консультант поведал, что «сточкер» начинался не в этом году, а несколькими годами раньше, и самой первой книгой был сборник «Тени Чернобыля». Издали книгу примерно в то время, когда вышла первая часть компьютерной игры, и начиналась книжная серия просто как одно из мероприятий рекламной кампании игрового сеттинга. Настолько бешеной популярности и оформления в отдельное явление тогда никто и не предполагал.

Но стартового сборника в наличии не оказалось, и Слав приобрёл один из первых романов, написанных, когда о будущем грандиозном успехе серии авторы и помыслить не могли, а издатели не особо верили в это, и потому тиражи вначале запустили скромные. Многократные допечатки и десятки новых книг появились позже, на волне роста популярности темы.

Средние цены на книги отличались от тех, к которым Слав привык в своём мире. Разница имелась, не гигантская, но ощутимая. В родном городе и в любом другом населённом пункте «покинутого» мира книги стоили примерно на треть меньше.

Популярность чёрной «серии с точками» дополнительно взвинчивала цену, вследствие чего она перевалила за триста рублей. Слав вынужденно отдал немалую часть тех средств, которые у него имелись. В принципе он мог бы поискать библиотеку, но и в своём мире почему-то книги в библиотеке почти никогда не брал, предпочитая покупать. Зато не нужно было возвращать – если уж книга твоя, то всегда можно взять и перечитать… Хотя здесь, если чтение книг серии задастся, но ситуация с платёжеспособностью не изменится, придётся идти в библиотеку. Денег слишком мало, чтобы купить хотя бы полдюжины чёрных книжек со значками радиационной опасности.

Приобретя книгу, Слав сразу же принялся читать. Хорошо, что вопрос о поиске ночлега по-прежнему перед ним не стоял, учитывая благоприятный окружающий климат. Одну ночь под открытым небом провёл, повторение уже не смущает. Вряд ли температура резко упадёт.

По сути, весь день он только тем и занимался, что гулял по городу и читал, присаживаясь в разных местах на полчаса-час. В основном он садился за столики на летних террасах в каких-нибудь кафе, устраивался на скамейках в скверах и парках, выбирая не слишком безлюдные, но и не слишком шумные уголки. К вечеру он ощутил, что улавливает дыхание города, а город принял, не отторгает его. Попутно бродяга узнал, как город поименован. Совершенно незнакомое ему название оказалось.

В родном мире такого областного центра нет, а в том, что вокруг раскинулся областной город, сомнений нет – уж очень большой, в таких живут как минимум несколько сотен тысяч людей…

Если воспринимать реалии книги в качестве отражения игрового расклада, тогда получалось следующее. Создатели сеттинга перенесли действие из Хармонтской Зоны Посещения в Чернобыльскую зону отчуждения, возникшую после аварии на АЭС. Вот почему у стартовой книги серии было такое странное название – «Тени Чернобыля». По версии игроделов, Посещения вообще не случилось, зато были Первый и Второй взрывы. Первый, по описанию, совпадал с реальной катастрофой на Чернобыльской атомной электростанции, действительно случившейся в этом мире в апреле 1986 года. Второй же взрыв был вымыслом создателей игры. Он произошёл в Зоне Отчуждения, созданной после первого взрыва. Двадцать лет спустя, в 2006 году. Эпицентр катастрофы был там же, где и первой, но вторая долбанула гораздо более мощно.

Первый раз здесь взорвался ядерный реактор, а вот причины второго катаклизма остались неизвестными. Однако после него-то Зона Отчуждения фактически и превратилась в этакую помесь Зоны Посещения, заимствованной из повести Стругацких, и постъядерной «зимы» со всеми сопутствующими прелестями типа локальных опасных участков и мутированных форм жизни и нежизни.

В реалиях мира, прописанного разработчиками игровой компании, существовала всего лишь одна аномальная зона, а не шесть, как у Стругацких. Как понял Слав дальше, в отличие от истории, поведанной братьями, акцент переносился на разнообразных монстров, на смертельные аномалии, встречающиеся буквально на каждом шагу. Но при этом здесь остались сталкеры и поиск невероятных артефактов как их основной промысел, только теперь они больше смахивали на героических персонажей боевиков.

В этой вселенной сохранилась присущая книге братьев необъяснимость, загадочность происходящих процессов, только здесь она была какая-то другая, более камерная, что ли. Как будто бы, читая «Пикник на обочине», читатель погружался в настоящее, многоплановое и многоуровневое литературное произведение, а прочтение текста «сталкера с точками» вызывало эффект кратковременности соприкосновения, возникающий при просмотре фильма, относящегося к категории блокбастеров, где превалирует внешнее, форма и краски, но не внутреннее содержание.

Тем не менее Слав констатировал, что прочитанная история не оставила его равнодушным. Немалую по объёму книгу, гораздо более «толстую», чем повесть Стругацких, к вечеру он почти закончил читать. Именно этот автор явно знал своё дело, писал «вкусно», увлекательно, радуя неожиданными поворотами сюжета.

Первое знакомство с этой версией сталкерской мечты состоялось.

Адаптация, следующая фаза

Повторно спать на скамейке оказалось легче. Тело приспосабливалось к твёрдости деревянных досок, мозг более привычно реагировал на уличные шумы. Правда, один раз Слав всё же проснулся – что-то его потревожило. Ничего сверхъестественного не зафиксировав, уснул снова. С книжкой под боком.

Встал он засветло. Никто его не выгонял, прохожие редко удостаивали вниманием. Вообще напрашивался вывод, что, если человек оказался без крыши над головой, он должен готовиться к тому, что мало кому до него есть дело.

От того микрорайона, где он в первый раз очнулся в подъезде дома этого мира, город простирался в двух основных направлениях: к реке, на набережную, и в сторону магистрального проспекта. Выше него начинались спальные кварталы. Если же следовать по нему самому, можно было прийти либо в район делового центра, либо на площадь у приметного здания железнодорожного вокзала. Там начинался другой проспект, уводивший в северные районы города.

В последующие несколько суток Слав продолжал читать игрового «сталкера», беря следующие книги в детской библиотеке номер пять. Ту книгу, которую купил и прочитал первой, он отнёс в эту приглянувшуюся ему библиотеку – не таскаться же с ней по городу до скончания времён – и предложил обмен.

Ему повезло, пухлая тётушка Людмила Петровна, заправлявшая в этом храме чтения, поощряла любые проявления желания читать. Потому удалось сговориться, что свою книгу он подарит в фонды, а ему будут давать читать другие из этой серии. И он брал их по очереди. Иногда не одну, а две в день. В читальном зале надолго не оставался, чувствовал себя неуютно среди детишек и подростков.

Но на пару часов его хватало, и он полистал учебники истории. Убедился, что в основных чертах исторические события, представления человечества о мироздании, превалирующие религии и тому подобное в этом мире в общем и целом совпадают с реалиями его родного.

Хотя даже на первый, беглый взгляд различий в деталях хватало. Например, российскую Северную столицу после распада Союза переименовали всё-таки в Санкт-Петербург, а не в Петроград, или вот датой первого космического полёта человека в учебнике значилось почему-то 12 апреля… Ну и тот факт, что этого областного центра в родной реальности вообще нет.

Если бы вдруг выяснилось, что Слав участник реалити-шоу о человеке, попавшем в другой мир, то браво-брависсимо сценаристам: второстепенные отличия не перешли грань, за которой мир мог бы ощущаться как совсем чужой, но в то же время деталей хватало, чтобы обозначить его инаковость.

Хотя Слав и думать уже забыл про какие-то шоу. Виртуальная реальность, «матрица» – возможно, но если всё настолько реалистично, то спрашивается: почему в таком случае ЭТА виртуальная жизнь не заслуживает быть не менее настоящей, чем «настоящая»? И самое важное, была ли ТА действительно реальной? Не сошёл ли он с ума, попутав реальности?.. Ведь сколько сумасшедших лежат в психушках! И сколькие из них убеждены, что пришли из другого мира. Может, кто-то из них и вправду сумел преодолеть границы? Как удалось ему самому…

В физическом плане пришлось поголодать. Он очень много ходил, просто не мог не перемещаться, следовательно, тратил уйму энергии. А большая часть оставшихся после покупки книги денег истратилась на следующий же день, организму надо было срочно поесть. Хотя Слав не жалел о том, что купил книгу, благодаря ей у него появилась возможность обмениваться с библиотекой. Впрочем, если бы даже он не потратился на «сточкер», денег всё равно было слишком мало, и они неизбежно кончились бы, пусть и двумя сутками позже.

Пришлось осваивать трюки, которыми обычно пользуются бездомные или малоимущие… Проведёшь день-другой без крошки хлеба во рту – засунешь подальше комплексы и забудешь всё, что думал по этому поводу раньше. Проезд зайцем в автобусе, жалобные глазки в магазине вкупе с очередной правдоподобной историей – это как само собой. Кошельки прохожих Слав, конечно, не «подрезал» – попросту не умел. Зато дважды находил мелкие купюры случайно, когда шёл по городу, и это стимулировало ходить ещё больше.

Бродяга изучил местные достопримечательности, посмотрел памятники, побывал в трёх музеях, куда его пустили бесплатно. Был даже в пригороде разок, ради интереса. Там всё было утыкано аккуратненькими коттеджами «для элиты». Всё «как у людей».

Трижды к нему приставала уличная шпана. Один раз пришлось убегать, реально рвать когти – их было много, и шансов получить помощь никаких, вокруг ни души. Во второй раз, когда он сидел на скамейке, его окружили ребятки и попросили прикурить; сидящий лениво им ответил, что у него нет сигарет. Уловив, что парень их не боится и что спровоцировать его на резкость не удастся, пацаны сами отвалили подобру-поздорову. А в третий раз он осмелел и просто дал в морду не в меру борзому малолетке. Остальные тотчас разбежались, вслед потащился и главарь с расквашенным носом. Похоже, бродящий по улицам чужак уже начинал нарабатывать имидж…

Кого реально следовало опасаться – так это бомжей, таких же уличных бродяг, как и он сам. Но к счастью, Слав провёл в городе слишком мало времени, чтобы с ними тет-а-тет повстречаться, а в обычные места их тусовок вроде помоек просто ещё не забредал. Следовало сторониться и ментов; эти могли сделать всё что угодно с человеком без документов, которого нет в базах данных… Но до сих пор фартило, прокатывало без эксцессов – подряд в одном и том же месте Слав не ночевал, выглядел по сравнению с настоящими уличными обитателями гораздо более опрятно, потому что куда меньше времени провёл на улице.

А может быть, он и есть в ментовских базах? Может быть, в этом мире его знают как какого-нибудь опасного преступника? Может, здесь где-то и он сам бродит, здешний, другая версия его самого?.. Ведь миры не так уж и сильно различаются… если не считать некоторых дат, названий и таких явлений, как «сточкер», например… Да уж, нужно быть поосторожнее! И с ментами, и вообще личиком особо не светиться. Не представлял Слав, что бы сделал, встретив на улице самого себя… в том, своём мире, тот, прежний Слав. Здесь же он встречи постарался бы избежать. Мало ли что.

Всё это происходило параллельно с восприятием и постепенным втягиванием в сталкерскую атмосферу, впитыванием персонажей, их невероятных приключений, по большей части характеризуемых словами «ходка к эпицентру». Слав уже почти принял, что имеют право на существование ДВЕ разные версии, оригинальная, «Пикника на обочине», и «сталкера с точками», и они могут существовать на равных условиях.

По прочтении третьей, пятой, восьмой книг мнение только усиливалось. Хотя авторы писали очень разнопланово, из прочитанных Славом книг не было ещё ни одной, где текст по стилистике действительно напоминал бы повесть Стругацких; почти у каждого писателя было своё представление «о том, что было бы, если…».

Впрочем, это и правильно. Конкретно «под Стругацких» подстраиваться следовало другим авторам, ставящим другие цели, вот как тем, кто пробавлялся продолжениями книг братьев. Например, писавшим для цикла «Время учеников».

Один раз Славу, правда, попался откровенный трэш и угар: безостановочная боёвка без тени умной мысли. Во время чтения не покидало чувство, что автор в детстве не наигрался в войнушку и впаривал свои ребяческие грёзы читателям под видом литературы. Но это разочарование окупилось тем, что пришлый чужак нашёл для себя в других книгах серии.

Фаза летнего сна

Через неделю, когда бродяга в очередной раз заснул на скамейке где-то в парке, ему привиделся удивительный сон. Слав не всегда запоминал сны, но этот был слишком ярким и насыщенным событиями. Сюжет был про Зону, но странную. Условия в ней были причудливой смесью реалий «классической» Хармонтской и Чернобыльской, из «сточкера».

Во сне Слав был сталкером и шёл по Зоне, да не один, а с группой. Второй, проводник, с которым они выпивали в баре, матёрый мужик с наголо обритым черепом и шрамом на половину лица, плюс учёный, интеллигентный седой очкарик. Куда они шли и зачем, проснувшийся Слав вспомнить потом не смог, хотя во сне он об этом вроде как знал.

Справа от тропы, в лесу, то и дело что-то шумело. И каждый раз они настороженно оборачивались на источник загадочного шума. Между деревьями было темно, не разглядеть, что там.

Слева развалины какого-то промышленного предприятия. Не скелеты зданий, а конкретные руины, груды хлама; но туда было не пробраться, воздух перед этой территорией дрожал плотным маревом. Шаг в ту сторону означал смерть. Для всех троих. Проводник со шрамом постоянно настороженно поглядывал на учёного, чтобы тот не вздумал рыпнуться. А тот вполне мог – от страха перед тем, что поджидало в лесу.

Однако их путь лежал прямо, не в лес и не к заводу. Обходя аномалии, кидаясь в них гайками и болтами, они медленно продвигались по открытой полосе. Пока внезапно не напоролись на пару монстров. Эти мутанты были с хоботами, в рваных остатках военной формы, с гипертрофированной мускулатурой. Глядя на неё, создавалось впечатление, что мышцы живут отдельной жизнью – настолько энергично они перемещались, двигались и бугрились. Три сталкера рассредоточились по позициям и отбили атаку из верных «калашей»…

Дальше по дороге им встретилась впечатляющая аномалия. Объём воздуха, который она занимала, выдавал себя характерным серебристым блеском; также опасность было слышно благодаря звуку колокольчиков, который от неё исходил.

Проводник сказал, что где-то здесь должен быть артефакт. Он стал искать хабар, а Слав контролировал подходы спереди. Но угроза жизни пришла откуда не ждали. Сзади за ними по тропе прокрадывались четверо бандитов. Они зашли с тыла, направили на сталкеров стволы и приказали сдаться…

Оказалось, это шрамированный проводник сдал их бандитам; они заплатили ему большие деньги за учёного.

Слав выстрелил в проводника, потом хотел упасть и перекатиться, но не успел – автоматная очередь настигла его раньше, грудь обожгло нестерпимым огнём…

Адаптация, фаза третья

Вздрогнув, бродяга проснулся и распахнул глаза. Время ближе к вечеру: солнце ещё светило, но уже на излёте. В его лучах золотилась листва. По асфальту в поисках хабара, то есть хлебных крошек, прохаживались голуби.

Тревожное возбуждение постепенно сменилось смирением, привыканием, возвращением в колею жизни. Да уж, сон так сон. И ведь неспроста, что-то же это значит… У себя дома он тоже ходил, всюду наталкиваясь на знаки дороги, и не знал, придавать ли значение этому или тому событию либо видению. А вот что в результате вышло – он попал в иной мир…

Реалии «Пикника» окончательно соединились в его голове с хардкорными «сточкерными». С монстрами, кровищей как из ведра и типичным «восточнославянским» контингентом. Вот оно, ещё одно отличие книг современных писателей от повести братьев – в книгах «с точками» описывались не просто люди-сталкеры как таковые, а преимущественно восточные славяне с характерной спецификой менталитета.

Раньше идущий по мирам был свято уверен, что жаждет попасть во вселенную «Пикника», но теперь игровые образы и коллизии уже крепко засели в его голове. И вроде бы думал о Хармонте, представлял себя в той Зоне… ан нет, проскальзывает что-нибудь, относящееся к «игрушечной» Чернобыльской… Вот ведь как бывает – расширишь горизонты и в прежние рамки себя не загонишь уже, как бы ни хотелось.

Да и не особенно-то хочется уже. Ведь если существует «пикниковая» Зона, если также имеет законное место быть другая, похожая и в то же время не похожая на неё… Почему тогда не может существовать какая-то третья Зона, сочетающая в себе особенности тех двух?.. И подразумевается в таком случае, что могут существовать и пятая, девятая, одиннадцатая Зоны, где варьируются иные условия и параметры.

Слав уже почти поверил в то, что попал СЮДА по своему желанию. Не по чьей-то посторонней воле, злой или доброй. Он сам хотел – и попал. Оставалось разобраться, почему сюда, а не собственно в Зону. Ведь если сила фантазии помогла ему забраться в этот мир, следовательно, она поможет добраться и в мир Зоны?.. Нужно только пожелать по-настоящему.

Ведь один раз удалось. Хотел-хотел-хотел и – хоп! – очутился в другом мире. Только на этот раз уж наверняка не промахнётся, попадёт в мир «Пикника»… Он и раньше верил в то, что описанные братьями Стругацкими вселенные как-то, где-то, каким-то образом существуют. А теперь не просто верил, но точно знал, на собственной шкуре убедившись в существовании альтернативных реальностей, проторившись в одну из них…

Пока ещё не до конца осознанно идущий снова начал пытаться. Он старался уловить тот самый настрой. Избавиться от всего, что удерживает человека привязанным к одному-единственному миру. Но специально такое сделать оказалось не так-то легко. Всё время мешали психологические барьеры, присутствовала как бы некая граница, которая в ключевой момент отталкивала его назад. Но он чувствовал, что если очень-очень-очень поднатужится, на полный вперёд ЗАХОЧЕТ… Тогда и сможет преодолеть сопротивление этой антисилы, противодействующей переходу.

Позже, на вторую неделю обитания в ином городе, Слав попробовал сознательно разобраться, как именно у него это получилось в ТОТ раз. Ведь он не просто так пожелал и сразу оказался, а долго и настойчиво ЖИЛ, питался этой идеей, целенаправленно, целеустремлённо ХОТЕЛ. И в какой-то момент… оказался. Это произошло как раз тогда, когда он собирался с концами уехать, то есть отмёл всё, что его связывало с родным, прежним окружением. И то, что из-за погоды рейс отменился, как и то, что он ночью в холодном автобусе встретил близкого по духу человека, сыграло роль, но скорее в амплуа помех.

Вполне возможно, что попади пассажир всё-таки на заветный рейс и взлети… самолёт с ним приземлился бы уже в другой реальности, в той, где Хармонтская Зона в чистом виде на самом деле существует. Фрагменты информации о той реальности и уловили Стругацкие, написавшие «Пикник на обочине». Поделились с читателями «разведданными»…

И всё-таки, всё-таки, всё-таки почему он в итоге попал в этот мир?! Имеющий отношение к Зоне, но только опосредованное, как и его… э-э… родной? Страшное предположение шевельнулось в голове, но Слав сразу же его подавил. Нет, нет, не может быть, что не существуют как таковые миры с Зонами, а есть только те, где их выдумали! Главное – настроиться на мир, описанный Стругацкими… Может, в прошлый раз он, идущий в неизвестность, не смог попасть туда сразу, потому что его сбила с настройки мощная волна этого мира? Реальности, где популярность «сточкера», присутствие сеттинга во многих умах и воображениях создало помеху… или ловушку, притянувшую Слава, жаждавшего попасть в отчуждённую, инородную Зону.

Ведь его родной мир и этот сильно похожи, наверняка во вселенском континууме они обретаются где-то рядом друг с дружкой, вот этот ближний мир и подхватил его, птенца, выпорхнувшего из гнезда, и притянул к себе… Кстати, надо признать, что относится к птенчику довольно бережно, жалеет как бы. Подтверждением этому служит факт, что Слав, по сути, чужой, требующий отторжения элемент, до сих пор ни разу всерьёз не нарвался на неприятности.

Танец любви

Миновало три недели с того мгновения, когда он открыл глаза в грязном подъезде. Пошла четвёртая. Пока что ещё было тепло, хотя по ночам уже приходилось кутаться в тряпьё, подобранное на улице, – выяснилось, что в городе много чем можно поживиться, и не обязательно на помойках. Как-то раз поздним вечером, когда уже стемнело, он сидел на скамейке и при свете фонаря дочитывал очередную книгу чёрной серии. Слав пока не решил, как ему быть дальше, когда сентябрь полностью вступит в свои права и ночевать под открытым небом станет проблематично.

Он вообще пока не решил, в чём цель его пребывания в этом городе. Чтение книг во многом отвлекло и отодвинуло час вынесения труднейшего, судьбоносного приговора. «Синоним выбора – решение…»

Дочитав главу, он опустил книгу и веки, чтобы немного отдохнуть от тусклого света, и вот так, с закрытыми глазами, заполучил от этого мира внезапный подарок.

– Привет, – спросил девичий голос, – что читаешь?

Кто-то присел на скамейку рядом с ним.

Слав поднял веки, повернул голову и увидел девушку. Блондинка, какого именно цвета у неё глаза, не позволяет рассмотреть свет фонаря. Молоденькая совсем, вроде похожа на совершеннолетнюю, но точно так же могло и оказаться, что ей не больше шестнадцати.

Не боится подсесть к мужику на скамейке в ночном парке! Тем более к этому моменту он уже достаточно потаскался по улицам и дворам, чтобы утратить свежий вид… Неужто человек, читающий книгу, не показался ей способным на агрессию?

Бродяга молча повернул книгу и показал обложку.

– Круто! Ты что, тоже в теме?! – искренне восхитилась девчушка.

– Ну… да, – осторожно ответил Слав.

Дунул ветер, взъерошить его немытые волосы порыву не удалось, зато светлую копну волос девушки очень даже; блондинка тряхнула головой, чтобы убрать пряди с лица, но их растрепало ещё сильнее. В свете фонаря она казалась невероятно красивой, эта девушка, выскользнувшая из ночи, у неё было какое-то загадочное, странное лицо; глядя на её хрупкие плечики, руки, тонкую фигурку, хотелось обнять и прижать к себе, чтобы защитить. Бежевое лёгкое, уже не совсем по сезону платьице, рюкзачок с цветастым принтом, балетки на ногах…

Поначалу она не вызвала мужского возбуждения, но жгучий интерес вполне разбудила.

Последний раз Слав общался с женщиной давно. В другом мире, который здесь и сейчас существовал только в его воспоминаниях. Но суть была не в этом. Как и в случае с Сергеем, ему повезло встретить родственную душу – но в этот раз она находилась в теле представительницы противоположного пола.

Они разговорились, и так это у них непринуждённо получилось, будто знакомы полжизни. Слав узнал, что она «на всю голову» увлечена сталкерской темой, пусть и другой, игровой вариацией с точками. Оригинальный «Пикник» она тоже читала, и ей понравилось; но узнала она о нём позже, как о «произведении, с которого всё начиналось». И между двумя людьми, встретившимися в оазисе света посреди ночной тьмы, произошло срастание, возникло то чувство единения, которое случается, когда судьбой сталкиваются два приверженца одного мировоззрения, когда каждый понимает, что всё-всё, известное ему, знает и другой человек. Охарактеризовать этот диалог понимающих очень просто – рождается радостная иллюзия, что ты в этом мире не один такой.

Но с этой девушкой у них совпадали не только уровни познаний в том, что касалось сталкерской тематики, но и прочие взгляды, так сказать, на жизнь. И это совпадение стало решающим фактором того, что произошло дальше.

Её не интересовало, что у него мало денег, кто он и откуда. Дружеская беседа на скамейке непринуждённо переместилась к ней домой. И там случилось. То, что и должно было случиться, – взрыв страстей, слияние двух сущностей, неземной танец… При других условиях, будь хоть что-нибудь не так, такого не произошло бы, но обаяние ночи и родившаяся иллюзия придавали им смелости, дразня соблазны внутри них…

Девушка жила одна, в однокомнатной квартирке, днём работала в зоомагазине. В городе у неё был только один близкий человек – мама. Чем-то это всё напомнило Славу его самого. У неё дома было до фига и больше книг, и все вышедшие части компьютерной игры, и даже вещи с символикой сеттинга – подобные фанатские финтифлюшки Слав всегда находил бессмысленными, но сейчас они показались ему очень милыми.

Зов изголодавшихся по близости сердец и тел пересилил голос реальности, и они накинулись друг на друга жарко, неистово, словно последний в жизни раз… Свалившись в постель, они уже ничего не соображали, лихорадка страсти охватила их, и ритм требовал только одного: ещё, ещё, ещё…

Так было до кульминации. А затем снова. Обрывки ненароком сказанных фраз… Пьянящие взгляды, соития тел и душ… Потом сон, сон.

И да, имя её было – Эль. Именно так она назвалась. Кличка это или производное от полного имени, выяснять категорически не захотелось. Настолько соответствовало ей короткое нежное слово.

Побег от счастья

С самого утра по окнам занудно барабанил дождь.

Слав понял, что уйдёт сегодня, как только проснулся. Она ещё спала, разбросав шёлковые кудри по подушке. Не одеваясь, Слав отправился на кухню и поставил чай. Подошёл к окну, посмотрел на бегущие по стеклу струи. Опустив взгляд ниже, оглядел себя: чистенький, свежий.

Три утра назад, после неистовой первой ночи с Эль, он впервые за долгое время помылся. Потом вдоволь наелся…

Что мешало Славу остаться здесь навсегда? Читать… любить… и быть любимым… изо дня в день, из ночи в ночь, оказавшись на своём, обретённом месте в этом мире. Дальше можно будет как-то устроиться на работу, получить паспорт, жениться, сотворить семью… поддаться самому сладкому соблазну, который только существует во всех мирах, где есть Он и Она…

НЕТ. Зов Дороги не исчез, он слышен. И как бы ни было тяжело, нужно вставать и идти. Остаться мог бы кто-то другой на его месте, но не он, к сожалению. Он не из тех, кто всю жизнь мечтает о таком вот соблазнительном «местечке». Мечтают, но почти никогда не обретают… А у него другая мечта, и не предать её удастся, только если уйти. По-настоящему уйти. Ведь если он окажется недостаточно сильным, чтобы преодолеть властное сдвоенное притяжение любви женщины и любви к женщине – назад его уже не отпустит, а заманчивая идеальность на поверку окажется не такой уж идеальной… И главное, Зов будет не вернуть. Не получится услышать.

Потому что смысла в том, чтобы остановиться, для него нет. Смысл только в движении. Он давно определился и сообразил, что есть два противоположных типа людей. Для одних смысл в стабильности, для других – в переменах. Слав точно не принадлежит к тем, кто видит смысл в выполнении родовой программы. При всём к ней уважении.

Будь иначе, здесь и сейчас он просто не существовал бы. «Стабильному» границу миров не пересечь по определению.

Почувствовав, как горячий чай обжигает язык, задумавшийся бродяга поспешно опустил чашку. Утро постепенно наполняло кухню тускловатой серостью. Слав сидел за столом, когда вошла Эль.

Он посмотрел на неё, и у него перехватило дыхание. И всё-таки, если бы можно было остаться… даже не остаться, а хотя бы задержаться подольше… Она же своим появлением совершенно изменила его умонастроение, и трое суток он не мог решить, уходит или остаётся. Усомнился, что его суть в движении. Может, он сюда стремился, потому что просто искал свой настоящий дом?..

И нашёл.

Ка-ак же сладко… Волшебный утренний поцелуй. Ошеломляющий запах сонной, расслабленной женщины… Ему нужно уединиться, чтобы выйти из-под обессиливающего влияния соблазна. Надо придумать какой-нибудь обыденный предлог. Главное, чтобы она не поняла по глазам, по интонациям, по жестам.

Он что-то придумал и пошёл одеваться. Натягивая куртку, почуял, что она всё ещё пахнет его по́том, пахнет улицей. С каким же удовольствием бродяга сбросил её три утра назад… и с каким трудом надевает сейчас… Дыхание сбивалось, будто он бежал марафон… Наконец он покинул квартиру, дверь захлопнулась, отрезав путь к Эль.

Может, взять девушку с собой? Уйти, но не одному, а вдвоём? Рассказать ей о том, что он чужой здесь… Ведь она-то даже если и не поверит, то хотя бы шанс заслуживает… Но нет, с ней ему не суметь уйти. Она в отличие от него на своём законном месте в этом мире. Ей не нужно становиться сталкером, она хочет мечтать и читать про сталкеров, а не быть на самом деле. Она и есть этот мир. И она его держит сейчас.

Слав выскочил на улицу, под дождь, открыв лицо потоку ледяной воды. Струи силились попасть в нос, в глаза, затечь за шиворот, и он не сопротивлялся. Он очищался – уходили эмоции, телесные желания, привязанности. Снова захотелось в небо, в небо, выше, туда, где горизонт шире одного-единственного мира… Этого он и добивается.

Не удержавшись, опустил взгляд ниже, последний раз оглянулся на её окна. Там горел свет, невыносимо уютный, тёплый… Согревающий свет звезды, той самой, которую холодное каменное тело искало по всему космосу. Скорей возвращаться туда из-под холодного, ледяного дождя, к теплу, в дом!

Таков уж мужчина по натуре – если у него есть любящая женщина, кров над головой, цель в жизни – обретение себя в новом мире! – он не захочет никуда уходить. Даже если раньше казалось, что надо продолжать движение, он пожертвует всем, что было ДО… За редкими исключениями. Слав – исключение.

Он застонал, насильно вынудил себя отвернуться от света в окнах – и зашагал прочь. Отбросив последние сомнения. Всю дорогу до остановки он ни о чём не думал, ничего не чувствовал. Готов, созрел. Теперь его ничто не может задержать – легче убить, чем остановить того, кто нашёл свою дорогу…

Стоило ему добраться к остановочному навесу, подоспела маршрутка. Промокший до нитки Слав влез в салон, пробрался на заднее сиденье. Микроавтобус должен довезти его по назначению, к вокзалу…

По пути он задремал, видел яркие несвязные картины, оставившие болезненное ощущение, однако нужную остановку не проспал. Резво выскочил наружу – платить-то за проезд нечем, и под ругань водилы устремился прямой наводкой к вокзалу. Здесь, несмотря на дождь, собралось довольно много людей. Все под зонтами, все одомашненные и ухоженные. На подходе к зданию донеслось эхо «металлического» женского голоса, делавшего объявления.

Почему вокзал? Переход между мирами, допустим, априори ассоциируется с движением… само слово, ПЕРЕХОД… Пусть даже и не в физическом смысле, пусть это какие-то совсем другие, иного уровня материи, но перемещение всё равно есть, а ассоциативная связь – штука прочная. И чтобы было легче вызвать внутри себя вожделенное движение вне пространства и времени, внешнее перемещение в пространстве и времени лучше использовать себе на пользу. Переход между мирами произойдёт в движении физическом. Так ведь???

На этот вопрос он и получит ответ. Скоро.

И вот идущий вошёл в шумное, ярко освещённое здание. Сотни людей куда-то спешили, чего-то хотели, стремились, приезжали и уезжали, везли с собой грузы, провожали и встречались. Слав с собой вещей никаких не тащил. Удостоверяющих личность документов тоже.

Он ещё не обрёл настоящую личность, нечего удостоверять.

Но это не проблема, можно взять билет на электричку. Там не спрашивают паспорта. По крайней мере если здесь с этим моментом так же, как в «отправном» мире, из которого начинался путь. А вот на что купить? Денег-то гроши. Может, надо было попросить у неё? Нет, нельзя. Соблазн был слишком силён, и секунда промедления привела бы к тому, что он не смог бы покинуть квартиру, за окнами которой горит свет и девушка ждёт его возвращения…

Да, совершенно ясно, выбора у него не осталось. Решено – уход.

Выручила его, что самое символичное, недочитанная чёрная книжка, которая осталась в кармане куртки. Забежав в туалет, он кое-как стёр библиотечный знак, вернулся в зал ожидания и отчаянно принялся искать… И нашёл – о чудо! – нашёл пацана, которому смог продать томик; на эти деньги и купил билет.

«Сточкер» помог, во как. Присев на скамейку, Слав облегчённо выдохнул: уф-ф-ф-ф! – словно выпуская из себя остатки воздуха этого мира, и стал ждать, когда объявят его рейс. Случилось! Бродяга встал и направился к выходу… И тут его окликнул девичий голос.

Он обернулся и увидел в толпе её глаза. Выразительные, тёмные, сейчас почти чёрные. Наполненные болью и непониманием.

Вот так вот. Добегался. Куда ж она теперь отпустит?.. Он смотрел на неё со смешанным чувством: горе пополам со счастьем наполняли его. Вряд ли много людей во всех мирах однажды испытывали настолько раздирающее душу сочетание чувств… Быстро шагнул к ней, обнял, прижал к себе так крепко, как в первый раз, в первую ночь! Он и Она застыли, единые хоть на секунду, посреди всей бесконечной вселенной.

– Прости, – сказал он, размыкая объятия. – Я просто умру, если останусь.

Обнимая Эль, Слав в последний раз испытал сильнейшее, почти непреодолимое искушение остаться, стать частью мира без Зоны Посещения, пойти по другому, новому пути… Но «почти» оказалось сильнее, ноги сами понесли его в нужном направлении. Отпустив девушку, ничего вокруг себя не видя, он убежал к поезду.

– Я люблю тебя!!! – донеслись вслед отчаянные слова, но крик растворился в гуле толпы, спешащей на посадку. А может быть, ему просто показалось, что она кричала, и это его сказочно богатое воображение по своему обыкновению нарисовало вариант желаемого…

Бегущий за кромку

Вырвался, преодолел. Чтобы прекратить движение человека, гомеостатическое мироздание на что только не решается. Вот его пыталось остановить чуть ли не самой эффективной ловушкой. Под названием «Любовь».

Пробравшись к свободному месту, Слав вдруг обнаружил на полу забытые кем-то наушники и музыкальный плеер. Он оглянулся по сторонам, но не увидел никого, кто претендовал бы. Тогда путешественник сел, подняв с пола и переложив чьи-то забытые вещи на соседнее сиденье. В вагоне было на удивление немного пассажиров, не более трети мест заполнено. «Осёдлые» обитатели мира будто специально не желали на этом поезде уезжать куда-либо.

Наконец состав тронулся. Когда электричка убегала прочь от вокзала, тоскливо уставившемуся в окно Славу почудилось, что дождь ослабевает. Когда выехали за город, непогода иссякла совсем, и над деревьями показалось солнце.

Вагон весело постукивал колёсами по рельсам, выбивая ритм дороги. Рядом со Славом никто не сидел. Напротив тоже. Он потянулся к плееру…

Собственно, бродяга не имел ни малейшего представления о том, куда едет электропоезд. В билет он даже не посмотрел, сам момент покупки словно растворился в тумане. Но он надеялся, что времени у него в запасе достаточно, рейс будет не совсем коротким. Торопливость могла всему помешать. Чтобы уйти, торопиться было нельзя. «Поспешай не торопясь» – самое то в данной ситуации.

В плейлисте он увидел много всяких названий – и знакомых, и совершенно незнакомых. Слав выбрал группу «Машина времени», песни которой слушал и в своём мире. Нацепил наушники и сумел отгородиться от окружающего мира. Теперь весьма проблематично было его потревожить, разве что вступить в прямой материальный контакт.

Ему не хотелось ни кушать, ни спать. Он не испытывал ни печали, ни радости. Нет, ему не было всё равно. Просто его не было, хотя он был… Поезд двигался – и он двигался, надеясь, что в направлении другого мира. Лучшего, потому что – настоящего своего в отличие от «отправного» и этого, перевалочного.

Раньше Слав тоже пытался поймать настрой, но как бы ненароком, уловить, развить, разжечь в себе желание. Сейчас, после трёх суток в квартире Эль и после всего, что произошло за предыдущие недели, он отчётливо понимал, что ему «пора ехать». Что теперь он способен захотеть правильно…

Нужно было уловить необходимое ощущение, а для этого сломать психологические барьеры, разрушить границы, которыми сам себя оградил, безостановочно стремясь вперёд… Прочь из этого города, прочь из этого поезда, прочь из этого мира!!!

Освободиться. Стать неразрывным с небом… и выбирать, куда лететь. Взмыть на следующий уровень. Стечение обстоятельств позволяло ему это сделать. Он мог летать, и это ощущение окрыляло, превращало тяжеленное бренное тело в лёгкую, бесплотную сущность.

«… Не стоит прогибаться под изменчивый мир! Пусть лучше он прогнётся под…»

Конечно, с первой попытки пробиться не удалось. Но он пробовал ещё, ещё и ещё и с каждым рывком всё дальше забегал за грань. Потом сделалось неизмеримо легче, и он уже не чувствовал ни силы притяжения, ни себя, ни тела, ни даже души… Только поезд летел где-то внизу, а наверху были звёзды…

Музыка продолжала играть. Спасибо кому-то за подарок!.. Или это сам мир постарался, не сумев удержать, решил поскорей вытурить… Без музыки нужного настроя могло и не получиться… В тот самый момент играла композиция «Корабли»: «…ты придёшь на край земли, видишь небо, а на небе корабли тают в воздухе голубом, на одном из них теперь мой дом…» В какой-то из тактов музыки произошёл ключевой перелом, и Слав перестал существовать. Перестал быть материальным для этого мира. Исчез, избавился.

Забытый кем-то плеер остался лежать на сиденье. Он не принадлежал Славу и поэтому не переместился с ним. Но свою роль исполнил.

Вот так случайно оставленная кем-то вещь может сыграть ключевую, поворотную роль в жизни другого человека… а случайно ли? Музыкальный бонус у его сиденья, с подходящей музыкой, именно в этом поезде… Какая «всевышняя сила» подложила подарок, кто взял на себя функцию «деус экс машина», разбираться не обязательно. Ведь когда человек чего-то действительно захочет, ему в исполнении желаемого словно начинает помогать вся вселенная.

Ведь истинные желания сбываются, не правда ли.

На этот раз Слав исключением не был.

04: Живой (Мститель)

Надо за что-то стоять, или будешь падать от всего…

Выбор, перед которым неизбежно становится каждый человек

Сталкер инкогнито

В пропахшей оружейным маслом, тускло освещённой комнате находились двое. Первый сидел, развалившись на старом деревянном стуле за двумя прямоугольными дощатыми ящиками. Положенные на бок вплотную друг к другу ящики образовывали замену столу. Второй человек стоял по другую сторону импровизированного стола.

Лицо его скрывалось под краем низко опущенного капюшона. Черты было не разобрать, потому что дополнительно к этому взглядам препятствовала ещё и защитная сетка. Шлем у сталкера тоже имелся, но в помещениях шлемы принято снимать.

Сидящий за столом был торговцем по прозвищу Безвенечный. Верхняя половина заросшего бородищей лица была скрыта огромными солнцезащитными очками. Здесь и сейчас они скорее создавали ассоциацию с какими-нибудь «людьми в чёрном» или агентами ЦРУ, а не прикрывали от солнца. Руки барыги были в кожаных перчатках с обрезанными пальцами.

– Две коробки патронов восемь-шесть на семьдесят миллиметров, – хрипловатым, иссушённым долгими ходками голосом произнёс человек, который стоял.

– Нечасто такие берут, хм-м… – прокомментировал сидевший. – Да ещё сразу столько…

Он поднялся со стула, подошёл к секции полок у задней стенки, взял оттуда запечатанную коробку и другую, распакованную и наполовину опустошённую, вернулся, положил их на стол. Снова к стеллажу, там порылся на самой нижней полке, выудил ещё горсть патронов. Засунул их в пустующие соты второй коробки, доукомплектовав её.

– Вот, – наклонившись, пробежался кончиками пальцев по калькулятору, – с тебя столько.

Сталкер в капюшоне вытащил из открытой коробки патрон, потом другой, повертел в руках.

– Они разные, – сказал он, – этот цельный, а тот полуоболочечный.

– Ну а ты чего хотел, – пожал плечами торгаш, – какие есть – такие и бери. Мы не в сетевом супермаркете, поставки нерегулярные. За качество могу поручиться.

Покупатель вставил патроны обратно и добавил:

– Пять магазинов к «макарову», самых обычных.

– Ага, счас, погодь. – Торговец не присаживался, он сразу совершил ходку к стеллажам и вернулся с указанным товаром, положив боеприпасы перед клиентом. Увеличил сумму на калькуляторе.

– Что-нибудь ещё?

– Пожалуй… – сталкер на пару секунд задумался, – две комплексные аптечки, широкопрофильный набор антибиотиков и маленькую пачку антирада.

На этот раз торговец не отходил от своего «стола» – открытый пластмассовый контейнер с медицинским товаром стоял рядом, сбоку от ящиков. Два стандартных санитарных «пака» плюс дополнительные медикаменты – всё это было шустро выложено перед клиентом. Сумма увеличилась соответственно. Сталкер с закрытым капюшоном лицом достал деньги, пересчитал, убрал лишние купюры, остальное бросил на ящик перед барыгой и принялся сгребать приобретения в горловину рюкзака.

– Слушай, – спросил вдруг ушлый торговец. – А с чего бы тебе физию прятать? Скрываешься от кого? Я тебя такого что-то раньше не видал…

– Не твоё дело, – отрезал нераспознанный сталкер. – Занимайся чем тебе положено. – И, закончив погрузку купленного, не прощаясь, пошёл к низенькой выходной дверце.

Безвенечный – мало кто в Зоне знал, но это была настоящая фамилия бизнесмена! – озадаченно поскрёб косматую рыжую бороду.

Сталкер в своём праве. В Зоне никто не обязан представляться, если не хочет. Другое дело, что закрытое лицо может вызвать нездоровый интерес, и если вдруг…

Привал с комфортом

В баре «Звезда» всё выглядело примерно таким же, как и раньше. Разве что персонал в нём сменился, и Гитарист больше сюда не заглядывал. Впрочем, не появлялся он и в других заведениях. Года два как исчез, сгинул без вести… Без него сталкерам южных краёв Трота выживать сделалось немного чернее и унылее.

Не снимая капюшон, только подвернув нижний край сетки, неизвестный сталкер курил, расположившись за одним из столиков. Серый дым уплывал к потолку, сливаясь там с облаком дымов от других посетителей.

Позади него вокруг столика заседала троица шумных сталкеров. В этом помещении они были самыми громкими. Даже меньше выпивали, чем говорили и звуки издавали. Мрачному одиночке, предпочитающему спокойный отдых, такое соседство явно не должно было нравиться.

– В общем, короче, эти яйцеголовые хотели сделать что-то вроде искусственной Зоны! Мегаминиатюрную версию…

– Зонадронный коллайдер, типа?..

– Именно! Или что-то похожее! Только не за пределами Зоны, а здесь, в самой отчуждёнке, прямо в нашем Троте…

– И как же это у них получилось?

– А вот поди ж ты! Но говорят, что эксперимент всё-таки произошёл. Только в результате появилась не ещё одна Зона, а… бесконечное множество Зон! Из-за того, что во время появления… э-э… в момент рождения… этой мини-зоны она вступила в контакт с большой Зоной, во! Получилась нескончаемая череда пронизывающих друг друга реальностей… Бесконечная лестница, в общем!

– Ну и ну! Круто! – воскликнул третий сталкер, сидевший рядом с основным оратором, напротив второго, задававшего вопросы. У этого третьего парня были очень светлые волосы с прикольным косым чубом; он с интересом внимал всему рассказанному. – То есть, выходит, чем ниже спускаешься по этой лестнице, тем больше увеличиваются масштабы окружающего? Там, внутри, целые миры?

– Кто знает, кто знает, – с таинственным видом изрёк рассказчик.

– Да ну! – скептически хмыкнул второй сталкер, густоволосый шатен с пышными бакенбардами. – Это ж бред полнейший! Я уж не говорю про законы физики, но с точки зрения логического осмысления эта схема не поддаётся никакому пониманию… Спускаешься на ступень, и каждый метр пространства превращается в километр… Ещё ступень, и каждый метр этого километра снова превращается в кило…

– Хочешь – верь, хочешь – не верь, – сказал первый сталкер. – Но я бы туда сходил и попробовал отыскать ту лестницу. Жуть как манит эта идея…

Перед одиноким посетителем в капюшоне официантка поставила его заказ – мутный суп с фрикадельками и макароны с томатной подливой. Сталкер кивком поблагодарил и принялся за еду.

Недокуренную сигарету он пока отставил. Пристроил её так, чтобы большая часть лежала на столе, а тлеющая, с пеплом, висела в воздухе за краем столешницы. В перерывах между глотанием пищи он брал курево, делал затяжку и снова пристраивал на краю. К моменту, когда покончил с трапезой, как раз докурил до фильтра и затушил «бычок» в остатках подливы.

– Слушай, а если представить, что она реально такая есть, эта лестница, – сказал чубатый блондин. – Прикинь, если наш мир тоже… м-м… одна из ступенек какой-то большой лестницы, и существует что-то гораздо более масштабное, чем…

– Прикалываешься, что ли? Ты ж давно серьёзный мужик стал, а сейчас по старой памяти гонишь!

Дальше между шатеном и блондином завязался жаркий спор о теоретической возможности существования последовательной структуры миров. Светловолосый, видимо, не осознавал, что нет смысла что-то доказывать мыслящим узко, привычными мерками. Высказанное им предположение оппонент не понял и не принял.

– Давайте сходим в четвёртый, а? – позвал рыжеволосый рассказчик, когда его напарники малость приутихли.

По загоревшемуся взгляду блондина стало понятно, что он согласен идти на поиски той мифической лестницы… Да, этот пошёл бы хоть в четвёртый, хоть в пятый, помести лестницу сталкерская молва в эпицентр.

– Не, братцы, ну, я-то по-любому с вами, – примирительно высказался шатен. – Хотя это всё и бред полный…

Так началась чья-то история.

В сходных обстоятельствах и возникали идеи ходок, иные из которых потом становились легендарными, восхищая следующие поколения сталкеров Трота.

Барные посиделки

Правее от сталкера в капюшоне, за другим столом, примостилась гораздо более тихая компания. Два сталкера, с виду далеко не новички, вели деловую беседу.

Одним из них был наголо обритый мужчина лет тридцати; ложка за ложкой он отправлял в рот борщ, внимательно слушал собеседника и вставлял реплики. Старше напарника на несколько лет, худой и чернявый, второй разговаривал негромким тоном, и чтобы разобрать о чём, посетителю в капюшоне пришлось бы изрядно поднапрячь слух. Хорошо хоть, что говоривший сидел ближе к нему, чем тот, кто ел и слушал.

– Вопрос, сбывать мелкими партиями или всё сразу, – рассуждал старший. – Вот что я думаю по этому предмету… Сбыт мелкими партиями, конечно, принесёт значительно больше прибыли, но это займёт много времени. А значит, о нас однозначно узнают, риск повысится… Но отдать всё сразу, оптом, вариант хреновый, получим куда меньше… и всё равно подозрения вызовем. – Он замолчал, задумался; продолжил не меньше минуты спустя: – Я вот что предлагаю. Продавать среднего объёма партиями, не одновременно, а через короткие промежутки времени, причём одну часть сбываем «санитарам», а вторую часть «раскованным». По две-три партии тем и тем, за нормальную цену, а от них товар уже разойдётся.

– Угу, – согласился бритый. – Оптимально.

– Короче, утром выступаем, – кивнул брюнет. – Идём вместе или разделимся?

– Быстрее будет врозь. Встретимся здесь же.

– Не думаю, что это даст значительный выигрыш по времени. Мне кажется, идти нужно вместе… Но продавать будет только один, второй неподалёку, для подстраховки. Сначала к «санитарам», их база отсюда ближе. Потом к «раскам»…

Младший сталкер молчал, продолжая хлебать борщ. На лице у него работа мысли не отражалась. Но он явно всё тщательно взвесил; долгая пауза завершилась лаконичным согласием:

– Идём вместе.

– Выспимся и пойдём…

– А если кто-то из них узнает, что мы продаём конкурентам? – спросил бритый.

– Не успеют, – покачал головой чернявый. – А если даже… ну и что? От сделок вряд ли откажутся, убивать нас не станут, товар важнее. Первый раз, что ли, в Троте враждующие группировки затариваются в одной лавочке…

В этот момент сталкеру в капюшоне принесли заказанную выпивку, полный стакан односолодового виски. Появившись в этом баре, он сдал неплохой хабар, получил с него хороший навар и теперь мог себе позволить что-нибудь из недешёвой части меню.

О том, что помимо проданного сегодня хабара у него с собой имелись на порядок более драгоценные зонники, бродяга не распространялся. Чего только не попадается под руку, когда безостановочно ходишь по Троту! Небезосновательны слухи, что если для сталкера добыча артефактов перестаёт быть первостепенной целью ходок, то они чуть ли не сами собой начинают выскакивать на обозрение глазам и чуйкам…

Сталкер неторопливо, смакуя, по глоточку употреблял элитную выпивку. Бронекомплект он сейчас снял и оставил в комнате, которую арендовал до завтра, вместе с большей частью снаряжения. Одет был в камуфляжную куртку с капюшоном, снабжённую множеством карманов и кармашков, под ней комбинезон цвета хаки.

По левую руку от сталкера, смакующего односолодовое, вокруг столика расселась ещё одна компания, четверо бродяг. Но эти в основном травили анекдоты и байки, смеялись, обсуждали перемены в расстановке тех или иных локальных областей ИФП, делились изменениями сложности прохождения в том или ином секторе. Эту информацию посетитель в капюшоне тоже принимал к сведению, хотя большая часть ему уже была известна. Похоже, этот квад не состоял из постоянных напарников; мужики просто встретились после совершённых ходок, чтобы пообщаться в тесной компашке.

Пару месяцев назад стало известно, что бар «Звезда» сменил владельцев. Тем не менее в этом сегменте первого круга Трота заведение по-прежнему оставалось самым популярным местечком для привалов. Здесь готовились к ходкам и собирались с духом те, кому предстояло спуститься дальше в Недоад; сдавали добычу и обмывали удачные рейды сталкеры, вернувшиеся живыми из многоуровневой адовой ямы.

Дополнительный сервис

Бродяга в капюшоне повернул голову вслед покидающей бывший фабричный цех троице, в составе которой был блондин, нынешним напарником названный серьёзным мужиком. Из-под капюшона отчётливо донеслось короткое: «Ну-ну».

Затем он встал и пошёл к барной стойке. Опёрся о неё, поджидая бармена, отлучившегося в зал на подмогу официантке, у которой возникло недопонимание с клиентами в дальнем углу.

Справа от любителя виски у стойки обретались двое бродяг, потягивающих из бутылок пиво. Они беседовали о наболевшем.

– Я ему и говорю, ты, хрен свинячий, ещё раз тронешь её, в рожу получишь! – возбуждённо повествовал один из них. – А он мне вякает, это моя девка, я за неё заплатил, что хочу, то и делаю!

– Ну и чё, ты за неё вступился?

– Мы с ним вышли, я гляжу, кабан здоровенный, на голову выше и широкий, как тумба… Разборка на кулаках, смекаю, он меня размажет! А я в рукаве гибкую заточенную линейку из нержавейки припас, острая, сука, как бритва. Ну, он на меня рыпнулся, я ему в пах башмаком зарядил для отвлечения внимания и ленточкой по горлянке… Кровищи с него шибануло, как водой с пожарного шланга, не совсем красиво вышло, но если б я на подлянку не решился, амба мне!

– Дык молодец, чё. Правильно сделал! Надо будет мне тоже чего-нить такое, вроде твоей заточки… в укромное местечко припасти.

– Правильно или нет, сделал уж, а что сделано, то сделано, назад не воротишь. Только, сука, тяжко как-то на душе… Давай помянем его, кабана, что уж там…

– Давай…

Подтянулся бармен. С клиентом в капюшоне он раньше не встречался и понятия не имел, кто это. Да ему и пофигу, лишь бы доход в кассу прибывал.

– Ещё что-нибудь? – спросил сталкера.

– Виски. – Клиент протянул пустой стакан. – И это… – Он запнулся, чуть повернул голову к парочке поминающих «кабана» и продолжил: – Слушай, у вас тут остался кто-нибудь из старых работников?

– Нет, – покачал головой бармен. – Я старых и не видел, мы сюда добрались, когда все уволенные уже отвалили…

– Совсем-совсем никого нет? – уточнил сталкер.

– Я ж говорю, мы сюда прибыли группой и… – Бармен вдруг осёкся, наморщил лоб, о чём-то задумавшись, наконец «раздуплился» и сообщил: – Кухня, зал и охрана все уволились, из старых только врачиха была, когда мы…

– Врачиха?

– Ну да, Мила, докторша. Наш хозяин её уговорил остаться, сам понимаешь, медиками в Зоне не разбрасываются… А ты с чего интересуешься? Знал кого-то из старых?

– Ага, к официанточке одной захаживал.

– А-а, ну ясно. – Бармен ухмыльнулся. Помимо работы в зале девушки из персонала обслуживали в отдельных номерах бродяг, неделями не видавших женской ласки. Часто бывало, что клиенты «западали» на одну и ту же и приходили к ней. Хозяевами заведений такие «стабильные» привязанности даже поощрялись. Значит, клиент не пойдёт в другой лагерь, а явится сюда же, к приглянувшейся девочке…

– Ладно, я спать, – сказал посетитель в капюшоне.

– Прислать тебе какую-нибудь официантку из новых? – поинтересовался бармен.

– Не надо.

– Не забыл ещё ту, – понимающе кивнул новый бармен.

– Типа того, – буркнул клиент и завернул в коридор, ведущий к номерам.

Бармен проводил его задумчивым взглядом, в котором читалось: мутный какой-то бродяга, и капюшон с сеткой не снимает… Но в обязательном порядке называть имя и показывать лицо в Троте не принято. Это его личное дело, если человек хочет оставаться инкогнито. Или личное горе.

Узнать незнакомца…

В этой комнате кушетка предназначалась не для любовных утех, а для медицинских манипуляций. Кроме неё, из мебели здесь были стеклянный шкафчик, всё тот же, два стула и столик. Кое-что добавилось. Зубоврачебное кресло и ещё один столик рядом с ним. С появлением стоматологических услуг в прейскуранте расторопной докторши у неё наверняка прибавилось пациентов. Возможно, Мила даже перестала подрабатывать «не по специальности»… Разве что для собственного удовольствия.

Сталкер вошёл и запер дверь изнутри.

Женщина в голубовато-сером халате стояла у столика и что-то со звяканьем перекладывала на нём. Услышав, как захлопнулась дверь и лязгнул засов, резко повернула голову.

– Сейчас не принимаю, – сообщила мужчине, нахмурившись. – Приходи позже, у меня перерыв.

– Не на приём я, – произнёс сталкер своим голосом, убрав нарочитую хрипловатую грубость, которой подбавлял в разговорах с другими людьми. – Рад повидаться, Мила. Честно, рад. Думал, уже не свидимся.

Серые, как у него самого, глаза женщины удивлённо расширились. Она застыла, не зная ещё, верить или не верить своим ушам. Не забыла. Узнала по голосу, сразу. Даже не пришлось подтверждать, снимая сетку и откидывая капюшон.

– Живой?..

– Точно. Совпадаю с именем.

– Но ты же…

– Не дождутся.

И он наконец откинул капюшон, открыв голову, показал лицо. Докторица медленно опустилась на стул. Их не то чтобы связывали какие-то отношения в прошлом, но два года назад, и мужчина определённо почуял это, женщина была очень даже не прочь с ним связаться далеко не на одну ночь. Поэтому и отказывал ей, держал дистанцию. Ему-то нельзя ни к кому привязываться всерьёз. Тогда было нельзя, а теперь – тем более.

Но обстоятельства вынудили открыться и попробовать довериться… Раз уж эта неравнодушная к нему женщина по-прежнему здесь, просто невозможно проигнорировать удачную встречу.

Увидев лицо Жива, легендарного вольного сталкера, на которого два года назад объявили охоту лидеры основных кланов Трота, Мила растерянно прошептала:

– А я тебя похоронила и оплакала…

Это правда, до этой минуты он был для неё мёртвым. Примерно через десять месяцев после начала охоты на него Жив инспирировал собственную смерть и организовал всё так, чтобы информация о гибели разошлась по Зоне. С того момента он среди людей с «непокрытой» головой не ходил, только в капюшоне или в шлеме, и вообще появлялся на людях как можно реже. Таким образом, уже месяцев четырнадцать для Милы и всех, кто его знал раньше, официально он – труп. Главное, что и для тех, кто его хотел прикончить на самом деле, – тоже.

Достаточный срок, чтобы о нём позабыли. Подходящий срок, чтобы выдержать паузу и отомстить. Месть – блюдо, которое подаётся на стол холодным, не правда ли?

Разговор с Милой получился нелёгким и длился не пять минут. В запертую дверь несколько раз ломились сталкеры, жаждущие попасть на приём, но хозяйка кабинета делала вид, что отсутствует на рабочем месте, и не открывала.

Когда спустя полтора часа Жив, набросив на голову капюшон, выскользнул в коридор, в комнате осталась его добровольная союзница. На данный момент единственная человеческая особь во всём Троте, для которой он – живой.

Будет ли это обстоятельство влиять на развитие их личных отношений, ведомо лишь Зоне. Мила верит, что повлияет, и разочаровывать подругу ни в коем случае нельзя. Кто бы спорил, она прелестная женщина, Жив охотно остался бы с ней… но его ходка ведёт к совершенно другой цели. Обратной смыслу слова «остаться».

Кровавый завтрак

По календарю большого мира наступила осень. Внутри Зоны нормальные сезоны не имели такого значения, как за пределами. Летом в любой момент могла до нуля упасть температура, а зимой вдруг полыхнуть на несколько часов жарищей, Сахара обзавидуется. Хотя некое подобие смены времён года наблюдалось. Зимой всё-таки мрачней всего, а летом порой настоящие солнечные деньки случались…

Жив допрашивал «санитара». За крайнюю неделю уже третий пленный, которого он захватил. В укромном местечке – ветхом заброшенном сарае, окружённом практически непроницаемой цепью локалок, – он пробовал разные средства, чтобы развязать языки захваченным. Первый оказался слабым и почти сразу подох, второй ничего ценного не выдал. Целью Жива являлась любая информация о местоположении главарей клана или хотя бы тех «санитаров», которые заправляли на базах группировки, разбросанных по Троту.

Вышедший на тропу мести Жив отлавливал не только членов этой организации, но и «раскованных», их основных конкурентов; информация о клане анархистов его интересовала в не меньшей степени. Убитый им два года назад Кистень, как выяснилось, являлся гораздо более крупным деятелем, чем даже Жив о нём знал. Каналы поставок с Большой земли в Трот в немалой степени контролировались этим старичком, для понту прикидывавшимся обычным торговцем, и его гибель создала серьёзные проблемы многим заинтересованным лицам.

Первоначально награда за голову убийцы барыги составляла не такую уж солидную сумму, но её стоило умножить на два – от одной группировки и столько же от другой. Но даже умноженный, гонорар не фантастический – учитывая, что его предлагали за устранение матёрого убийцы… Однако немало нашлось желающих, посчитавших, что им будут совсем не лишними предложенные призы. А для участников группировок охота на Жива вообще превратилась в священный долг. Им дополнительно сулилось не только денежное вознаграждение, но и повышение статуса в клановой системе.

Через полгода гонорар был существенно увеличен. Кому-то в клановых верхах наверняка хотелось превратить его в показательную жертву, неотвратимо подвергнутую возмездию. Чтоб другим неповадно было. До Жива мало кто доставлял группировкам столько проблем. Поквитаться с ним стало для них делом чести.

С самого начала Жив вынужден был уйти в глубокое подполье. В лагерях и у торговцев-перекупщиков он появлялся в крайних случаях и всячески маскировался. Менял одежду, сливался с общей массой бродяг. От всех старых знакомых держался подальше, не доверяя им, ну и дабы не вводить во искушение… Когда плату за его голову увеличили, тем более не осталось шансов, что ему помогут те, кто с ним ходил в напарниках или кому он сам неоднократно помогал. «Это Трот, детка», а не парк развлечений.

Вот почему лучшим вариантом маскировки чистильщик счёл свою собственную смерть, для чего «организовал» подходящий полуобугленный труп, снабдив его своими узнаваемыми признаками и вещичками…

Чем дольше никто не просечёт, что он воскрес, тем больше он успеет выведать. Навалить кучу трупов – ещё успеется, когда настанет время приступить к экзекуциям, а пока он специально, точечно отлавливал «языков». В живых никого из пленных не оставлял, но выбор им давал: расколоться и умереть безболезненно либо зверски помучиться перед смертью. Останки потом уничтожал с помощью абнормалей.

Проблема в том, что не так уж много членов кланов обладают достоверной информацией о лидерах. По умолчанию подразумевалось, что всем известно: кланы кому-то подчиняются, на то и организованные группировки. Однако точно знать, что это за персоны, не всем дано. Вот и попробуй ухватить того, не знаю кого.

Именно этим он и занимается уже несколько недель, снова выйдя на тропу войны. А на прошлой неделе прокололся, угодил в засаду, и его ранил в ногу снайпер. Пришлось использовать заветный козырь, подлинный артефакт «дупликатор». Этот зонник на непродолжительный период создавал точную объёмную копию обладателя, активировавшего его, которая бегала туда-сюда и отвлекала на себя внимание. Пока устроившие засаду бандиты занимались дублем, Жив обработал рану и ретировался… В общем, он чудом ушёл из той передряги живым, ценой была утрата ИО, редчайшего по сегодняшним временам, когда аутентичные инопланетные артефакты превратились в исключение из правил. Подавляющее большинство абнормальных зонников теперь – мутированные земные вещи и субстанции.

После этого боестолкновения по Зоне поползли слухи о появлении неизвестного сталкера, бессмертного физически. По нему в упор лупят из всех стволов, а он бегает. В него летят пули и заряды, а он не падает! Его хотят изрешетить, а он целёхонек! Рождалась новая легенда… вдобавок к другой легенде, уже укоренившейся за более чем годовой период, прошедший с момента «смерти», подтверждённой полуобугленным трупом.

В Троте появился миф о героическом вольном бродяге по прозвищу Жив, отважно бросившем вызов кланам и павшем в неравной борьбе. Сталкерская молва предпочла скромно позабыть о том, как за ним гонялись все кому не лень, снедаемые жаждой заполучить награды от кланов. «Покойный» Жив к этому времени превратился в настоящую легенду Зоны, приобретя славу куда более пафосную, чем «при жизни».

На войне как на войне. Жив разрезал истекающему кровью «санитару» ещё один палец, вдоль. Пленник отчаянно вопил бы от боли, если бы его рот не был залеплен скотчем.

– Когда захочешь исповедаться, просто кивни. – Сталкер ударил жертву под дых. И приступил к следующему пальцу.

Кивать «санитар» не смог бы при всём желании; он вырубился от шока. Жив пощупал – слабый пульс есть. Можно было бы сделать перерыв, если б не ощущение приближающегося Захвата. Сталкер не был уверен, что этот сарай достаточно надёжен, чтобы выдержать напор ураганного ветра. Может в самый неподходящий момент разорваться, будто он из бумаги, а не из дерева. Поэтому необходимо искать другое укрытие [7].

Жив привёл пленника в чувство с помощью зонника, сходного по воздействию с нашатырём, и хлёстких ударов по щекам.

– Успокойся, нож больше не хочет твоих пальцев, – сообщил, «утешив» пленника. – Теперь он возьмётся за твои гениталии, – «обрадовал» и приступил к изложению красочных подробностей: – Сначала разрежет левое яй…

Из глаз «санитара» хлынули слёзы, уже не от боли даже, а от страха. Он отчаянно замотал головой, замычал, задёргался, и Жив отлепил скотч, предложив:

– Даю последний шанс.

– У-у-у-у-у-у! Не на-а-адо!.. Не убива-ай… у-у-у-у! – вперемежку с рыданиями исторг пытаемый. – У меня на-а… Большой земле сестра-а-а маленька… а-а-а… не убивай, прошу-у-у-у-у…

– У тебя есть что сказать о командирах?

– Е-е-есть… я скаж-жу… только не убива… ай…

– Говори, слушаю.

– Пообещай… что не убьёшь, ы-ыуа-а!.. – всхлипнул пленник, залитый кровью, соплями, слюнями и, судя по вони, обильно уделавшийся.

– Не убью, – спокойно заверил Жив. – Обещаю, если скажешь что-то стоящее.

– К северу отсюда… километров пять, там, где бор заканчивается… Недалеко от базы… палаточный лагерь… – прерывисто исторгал «санитар», выменивая свою жизнь ценой предательства. – Там будет… встреча с главным… Он лично передаст указания… тому, кто на месте командует…

– Когда?

– Завтра… вечером…

– Ну, вот и всё, а ты боялся, – ласково сказал Жив и прикончил «языка» ударом клинка в сердце.

На данный момент пленник заслужил избавление от боли.

– Завтра посмотрим, по праву ли, – проворчал мститель, борющийся за выживание всеми доступными методами.

Затем он вытер клинок, спрятал в ножны, подхватил снарягу и убрался наружу, отвязав и потянув за собой труп, чтобы бросить его в локальную область разновидности «домна». После этого сразу на юго-запад, к пещере в локации Стонущие Скалы. Чем скорее удастся попасть в гарантированное укрытие и переждать Захват, тем выше вероятность, что и дальше совпадёт с именем.

Информация, за которой он охотился, раздобыта. Один из захваченных всё же кое-что ценное знал и подсказал перспективный вариант развития событий.

Минус один

Жив зажёг сигарету. Дурацкая привычка была приобретена в качестве одной из маскировочных мер. «Покойный» убийца Кистеня принципиально не курил, об этом все знали.

Вот он и затягивался сейчас, прикрывая ладонями огонёк. Сгущались сумерки, он прятался в лесу, и даже слабый отблеск света мог выдать присутствие. Может, человекам, может, кому-то похуже них. Это неправда, что хуже не бывает. Хуже человека – то, что когда-то было человеком, а сейчас превратилось в нелюдя. При этом нередко по внешним параметрам продолжает выглядеть вполне по-человечьи. А привычка оказалась действительно дурной. Поди попробуй избавиться…

Жив затушил окурок плевком, засыпал вместе с пеплом веточками и листочками. Деревья шелестели рыжей листвой. В вечерней полутьме краски притухли, но всё равно растительность выглядела не так, как летом в такое же время суток, а более пёстро.

Закончив перекур, сталкер надел навороченные «очки», которые в том числе выполняли функцию прибора ночного видения, и пополз, как змея. Он двигался, практически не издавая шума. Останавливаясь через каждые полминуты, прислушиваясь и внюхиваясь. Рюкзак и прочую экипировку он оставил на дереве неподалёку отсюда, только трофейная снайперская винтовка приторочена на спине и пистолеты с глушителями при нём.

Сталкер подобрался туда, где оканчивались деревья, примерно через сто метров от точки перекура, и опять замер. За неглубокой канавой начиналась полностью заросшая высокой травой поляна, на краю стояли, наблюдая в разных направлениях, три человека. Когда опять подул ветер, Жив устремился вперёд, упругим скачком перелетел канаву, нырнул в траву и пополз. Порыв ослаб, и Жив застыл. Секунд десять – и снова дуновение, позволившее продолжить движение сквозь колышущиеся стебли… опять пауза… И снова порыв, сильный, можно успеть проползти далеко.

Жив по дуге почти обогнул наблюдателей, когда вдруг случилось непредвиденное. Мутага, змеюка подлая, обозначилась прямо по курсу. Мутированная гадюка выпростала плоскую голову из переплетения стеблей навстречу человеку. Само собой, он отпрянул назад, крутанулся вбок и три раза даванул на спуск пистолета, стреляя в упор. Голова у змеищи была диаметром с крышку канализационного люка. Под двумя квадратными зенками огромная пасть…

Пули пронзили мутагу, она фонтанировала кровью, но по-прежнему оставалась смертельно опасной. Сталкер предвидел бросок раненой твари и увернулся, пропустив толстый «шланг» с круглой блямбой головы мимо себя. Сразу же атаковал и левой рукой вонзил клинок сбоку, у основания нижней челюсти. Правой выстрелил ещё, засадив пулю в башку сзади, прямо в мозги, расположенные у мутаги в месте соединения блямбы и шланга. Гибкое скользкое тело ослабло, и Жив повалился рядом с ним на землю, в траву, приводя дыхание в порядок.

Весь поединок занял считаные секунды, и пока наблюдатели соображают, что это там в гуще травы возится, у него есть фора. Он с облегчением убедился, что открытые части тела не запачканы ядовитой кровью змеищи, и хотел было продолжить ползти, чтобы убраться из эпицентра возни, в который вот-вот могут прибыть часовые для инспекции… Но не сдвинулся с места, внезапно учуяв: там, впереди, что-то есть. Оттуда в буквальном смысле повеяло смертельной угрозой. Что за жуткая хрень спряталась в траве, энергетическая абнормаль или живой монстр, он не знал и знать не хотел. Главное, не нападает, притаилось. Поскорей удирать!

Он шустро пополз вбок, уже не заботясь о совпадении с порывами ветра. Выстрелов часовые не слышали, а в месте схватки найдут только труп мутаги, и остаётся лишь пожелать, чтобы они вместо него нарвались на неведомый ужас, таящийся во тьме и наблюдающий оттуда…

Жив продолжил двигаться, затылком ощущая, что ему в спину воткнулся пристальный ВЗГЛЯД. Страшное ощущение ослабело, лишь когда он добрался до противоположного края поляны и скрылся между деревьями. Там поднялся на ноги и прокрадывался дальше как можно быстрей.

Местность пошла под уклон, древесные стволы мелькали по сторонам, затем кончились, опушка, и вот он, палаточный лагерь. Палаток было всего три. Несколько охранников дежурили по периметру, участок плотно контролировался бойцами группировки «Санитары Зоны». И здесь сторожили не просто рядовые члены. Отборные боевики!

Но и Жив им не сосунок какой-нибудь.

Возле большой круглой палатки собрались о чём-то переговорить шестеро стражников. Сам лидер, видимо, находится внутри купола. Жив ждал, когда бойцы, пообщавшись, разойдутся. Дождался, у входа только один… В принципе можно было его убить, а потом сразу взяться за главаря, но! Чтобы попасть внутрь, необходимо разомкнуть магнитный «зиппер», стягивающий половинки горловины, а на такой звук, как и на, возможно, блеснувший изнутри свет, охранники обратят внимание.

Поэтому Жив начал издалека. Убил одного стража выстрелом из пистолета в основание черепа. Тот брякнулся на колени, потом физией в землю. Падение тела совпало с порывом ветра, так что шуршащий звук не был воспринят другими «санитарами» как нечто угрожающее. Сталкер обошёл палатку сзади и напал на другого охранника. Выскочил на него с ножом, тот в последний миг попытался поставить защитный блок, но не успел среагировать, и лезвие по самую рукоять через шею и гортань погрузилось ему в голову.

Далее Жив сразил вторым прицельным выстрелом того охранника, который находился по эту же сторону палатки, но правее. Падение соратника заметили двое других, но Жив перекатился вперёд и из положения лёжа произвёл несколько выстрелов по ним. Одного убил сразу, другому удалось избежать пули, он успел заорать, но был настигнут второй пулей, прямо в ротовое отверстие, и захлебнулся собственным криком.

Площадка зачищена. Бросок ко входу, и вот наконец очередь придверного стража… Нырнуть под метнувшегося в контратаку «санитара», подкатиться ему под ноги и сбить наземь. Секунда – и с этим покончено, лезвие ножа снова напилось крови… В следующую секунду Жив уже у входа, размыкает, разрывает «зиппер», проникает в купол и оставшиеся пули выпускает в лицо человеку, который находится внутри, лежит на раскладной койке. Тот даже не успевает проснуться.

Сразу назад! Сталкер выскочил наружу и, пригибаясь, устремился прочь. Стражники, рассредоточенные по периметру, вот-вот доберутся к палаткам. Но тратить время на их ликвидацию прямо здесь нет смысла и слишком рискованно. Пусть начинают преследование, а там уж война план покажет, поодиночке никто из них не соперник ему, с его быстротой реакции и богатейшими навыками. С его легендарной удачливостью, благодаря которой он всё ещё живой…

Мститель должен убраться как можно дальше. Его преследовали оставшиеся в живых охранники. Пули свистели в прямом смысле возле ушей, но удача не отвернулась от дерзкого одиночки… Он убегал в максимально возможном скоростном темпе, запутывая следы.

Жив предусматривал погоню, но по-другому сделать не получилось бы. Перед операцией он облазил эту локацию вдоль и поперёк и сделал вывод, что бесшумно произвести ликвидацию и незаметно уйти шансов нет. Главное – произвести, а там уж… вот как сейчас приходится, бежать.

Как вариант он собирался убивать с дистанции, из снайперки с глушителем, отщёлкивать поочерёдно. Но всё же предпочёл ближний бой. Пока он возился бы с отстрелом, основная цель могла уйти.

Основной фактор успеха – стремительность натиска. Поэтому он сделал так, как сделал. Теперь оставалось лишь надеяться, что не ошибся. И что вместо настоящего лидера ему не подсунули какую-нибудь «обманку». Нет гарантии, что сведения до него действительно дошли случайно, а не была подсунута дезинформация, заманивающая в ловушку. Если победил, то в списке клановых лидеров, которых ему нужно устранить, – минус одна позиция.

Жив пропустил вперёд группу преследователей, притаившись за абнормальной локалкой, скопищем зловеще-багровых пульсирующих пузырей. Проскользнул обходной тропкой, заранее присмотренной ещё утром, когда проводил здесь рекогносцировку, и встретил врагов на удобной позиции. Теперь можно и перещёлкать из снайперской винтовки, чем он и занялся.

Промазал только раз, но добил дополнительным выстрелом, не дал уйти. Затем обшарил тела и помудрил над ними, развернув, чтобы сфабриковать впечатление, что они убиты выстрелами не с той стороны, откуда он стрелял на самом деле. Вторая волна преследователей неизбежна, на него объявят облаву, а коррекция положений тел хотя бы ненамного, но введёт в заблуждение.

Месяц спустя

Листьев на ветвях деревьях становились всё меньше. Сквозь кроны всё отчётливее просматривалось белёсое, как известняк, небо. Наступала зябкая и дождливая предсмертная осень, почти зима.

На окраине бывшего райцентра Медведевска, одного из накрытых Зоной населённых пунктов во втором круге, громоздилась полуразрушенная бетонная шестиэтажка, такие при Союзе строились не для жилья, а в производственных или административных целях. Помимо этажей, что были видны над поверхностью, под зданием располагались ещё три подземных уровня, тщательно охраняемых отборными бойцами группировки «раскованных».

На зонных картах здесь не значилось никакого лагеря, торговой точки или таверны, сюда не вели проторенные маршруты, и поэтому не посвящённые члены клана обычно не забредали, как и другие сталкеры. В бдительно охраняемом подземелье находилась резиденция человека номер один в организации, отдававшего приказы полевым командирам.

Убить его, как месяц тому назад лидера «Санитаров Зоны», означало отомстить обоим крупнейшим кланам за предательство. Обезглавленными группировки надолго не останутся, ясный пень, но именно эти двое деятелей назначали за убийцу Кистеня приз и ждали, что им принесут голову изловленного и приконченного объекта охоты.

Однако у Жива имелась давно приобретённая привычка – уходить от охотников. Вот и месяцем раньше он снова ушёл от погони, выскользнул из кольца облавы. Совпал с именем и сохранил статус неуловимого инкогнито.

Известие о смерти предводителя «санитаров» быстро облетело весь Трот и вызвало повсеместный резонанс. Само собой, члены клана жаждали поквитаться с неизвестным убийцей. Но отдавать общие приказы, координировать серию операций какое-то время было некому, а с отдельными группами, напарничествами или одиночками, случайно унюхавшими след, Жив скорее всего в состоянии разобраться.

Какой деятель встанет во главе клана, не мог бы спрогнозировать никто. Остервенелая борьба за власть началась незамедлительно. И пока она ведётся, у Жива преимущество хотя бы в отношении единых действий членов клана.

Вождь группировки «расков», конечно же, мог догадываться, что новоявленный истребитель лидеров способен прийти за ним – на такую догадку мозгов хватило бы даже у самого распоследнего дурака. Точно так же и предводители других кланов, банд и сект могли посчитать, что опасность им тоже грозит. Неудивительно, что по всей Зоне начался шухер, как выражаются уголовники; главари их крупных «шобл» даже собрались на сходку, чтобы определиться с позицией бандитов по поводу происходящего.

Сквозь этот хаотичный шухер Жив пока и проскальзывал, как рыбка сквозь ячейки сети, слишком крупные для неё. Парадоксально, но благодаря ажиотажу бдительность во многих местах не повысилась, а снизилась, и мститель очень скоро разведал точное местонахождение главного «раска». Точней, сначала он узнал, как добраться к одному из лидеров среднего звена, а когда выкрал полевого командира, выбить из него, что нужно, было делом техники.

Бесследное исчезновение видного соратника незамеченным остаться не могло, лидер заподозрит неладное, и Жив был вынужден в форсированном темпе, ежесекундно рискуя нарваться, пересечь значительное расстояние. Требовалось как можно скорее приступить к реализации… Если бы кто-то в Троте узнал об этом марафонском, беспримерном марш-броске, о нём обязательно сложили бы очередную легенду…

Изменить местонахождение за столь короткий срок лидер «расков» не успел бы. Создание нового штаба – дело не одних суток. Да и прямая угроза его жизни ещё под вопросом. Медведевск слыл локацией крайне малопосещаемой по причине постоянно зашкаливающего скопления стационарных участков ИФП плюс множества «неверных», а также высокой концентрации мутированных монстров. Сектор сомнительной ценности, потому что при всём при этом хабара там появлялось очень мало, только изредка попадалось что-то действительно ценное.

Поэтому обычно сталкеры не заходили дальше соседней деревни Олькино, углубляться в сторону города не видели резона. Логично, что где-то в подобном местечке и должен был прятаться главарь серьёзной группировки. На подходах к пресловутому зданию всё было утыкано камерами наблюдения. В подземном схроне гарнизон составлял контингент, по зонным меркам впечатляющий, несколько десятков…

Более чем непростая задачка даже для отряда бойцов, а сталкер-одиночка по определению может рассчитывать лишь на себя. Но деваться некуда, предстояло убивать и убивать, так что Жив всесторонне, основательно, крепко всё обдумывал.

Часовых снаружи можно отвлечь, выведя на них толпу монстров. Только бы при этом ухитриться самому не погибнуть! Зайдя к ним в тыл, проникнув на позиции, он, скорее всего, сумеет справиться. Если не брать в расчёт снайперов на верхних этажах, которые там точно есть. По земле особо не побегаешь, когда наверху сидит и караулит стрелок. С одним ещё можно сладить, но их наверняка минимум двое. Тем более они могут быть вооружены суперубойными штукенциями вроде американских крупнокалиберных снайперок. «Барреты», например, способны лупить на километры и прошибать даже сквозь преграды.

Нет, никуда не годится изображать из себя атакующую пехоту. Нужно сразу, как можно скорее, попасть в здание любым способом. Пока «раски» будут разбираться с нежданной, внезапно нагрянувшей ордой мутантов, уйти под землю. Когда стража опомнится, станет уже поздно. Жив обречён, продвигаясь, воевать сразу по двум фронтам – биться с охраной впереди и отстреливать подбегающих сзади… Если не удастся как-то заблокировать проход за собой.

А это можно эффективно сделать только одним способом – обрушив. Однако тогда он сам вряд ли выберется обратно. Похоронит всех под зданием, но вместе с собой… Платить такую непомерную цену сталкер не собирался. Только в крайнем случае, когда другого варианта нет. У него в Зоне имеются ещё незавершённые замыслы, акты отмщения предателям – лишь этапы большого пути. Он и так непредвиденно потерял целых два года на вынужденную партизанщину, не позволившую заниматься чем-то ещё, намеченным задолго до непредвиденного инцидента с приснопамятным Кистенём.

Эх, вот бы создать искусственную локалку, которую нельзя разрядить! Такую, чтобы держалась какое-то время, не впуская внутрь никого живого, а потом сама собой испарилась… Но у Жива в распоряжении не было ИО, позволяющей сотворить нечто подобное. А силой мысли или какими-нибудь заклинаниями привлечь к зданию, например, пару-тройку «неверных» он пока что возможности не имел. А жаль.

Штурм

Натравить мутантов всё-таки получилось. «Нашаманить» сталкеру как раз и помог зонник, ещё один редчайший по нынешним временам аутентичный ИО. После активации «песнь сирен» превращалась в приманку страшной силы для мутантов – любая тварь в радиусе нескольких сотен метров, уловив непреодолимый зов, срывалась и очертя башку ломилась к источнику. Как будто заслышав сладчайшее обещание всего и сразу, чего там вожделеют монстры… Лет тридцать-сорок назад ещё советские безопасники и вояки использовали эти прелестные штучки, чтобы пачками ликвидировать выродков. Вот и поистратили тогда почти все. А новые не возникают; такие появились в Троте лишь непосредственно в момент зарождения этого чужеродного плацдарма вторжения в нормальную природу Земли. То есть буквально «свалились» с небес.

Требовалось доставить приманку в надземную часть здания и активировать. Что Жив и сделал, скрытно прокравшись туда – сталкер он или кто! – со всеми возможными предосторожностями. Сам спрятался в укромном уголке и ВРУБИЛ… Стадии реализации замысла просто поменялись местами. Не «сначала орда, потом Жив», а «сначала Жив, потом орда».

Первый этаж дался относительно легко. Помимо пистолетов Жив использовал автоматическую винтовку «Самум», тоже с глушителем и вдобавок с лазерным прицелом. Точными выстрелами он положил двух стражников, не ожидавших появления врага в непосредственной близости.

Со второго этажа сбежал боец в тяжёлой броне и с пулемётом. Жив, стремительно наступая, резанул его одной очередью по грудине и предплечьям, другой – по забралу шлема. Пули покоцали шлем, вынудили также выпустить из рук пулемёт, но не убили. Боец кувыркнулся вперёд, Жив юркнул за выступ стены. В этот момент снаружи заскочили ещё два бойца, и Жив скосил их длинной очередью.

Обострённый слух засёк звук, с таким подкатывается брошенная настилом граната. Двумя прыжками достигнув пролома в капитальной стене, Жив в буквальном смысле нырнул в него. За спиной долбанул взрыв. Сталкер оглох и распластался на полу. Но главное, что не ослеп. Пулемётчику тоже наверняка досталось.

Разлёживаться – смерти подобно. Жив вскочил, переместился в смежное помещение и в упор расстрелял трёх бойцов, спешивших на звуки перестрелки и разрыва гранаты.

Она была, конечно, светошумовая, полновесный взрыв мог обвалить всё здание. Вот-вот подоспеют монстры. Кто-то наверняка решит, что начинается Захват. Но мутанты нападут на людей, и разразится битва. Среди тварей почти обязательно будут серьёзные экземпляры…

Пулемётчику повезло, Жив не вернулся его добивать. Дождавшись нападения орды и создавая видимость своего участия в бою, «партизан» потихоньку, не привлекая внимания, прокрадывался ко входу, ведущему вниз, на подземные этажи. Там «привратники», которым не положено отлучаться с поста ни при каких обстоятельствах, и они дадут ему отпор. К тому же камеры, установленные в развалинах, могли уже передать на мониторы охраны экшн-сцены скоротечных поединков вторженца.

И вправду – стражи перегородили коридор щитами и отвечали ураганным огнём. Здесь было плохо с освещением, отдельные фрагменты вообще не освещены, но это даже сыграло на руку Живу. Один раз его задело рикошетом: пуля попала в плечо, к счастью, не в кость, пронзила мышцу и вышла наружу с другой стороны. А угодила бы чуть выше – и в голову…

Секунда – и не стало бы Жива.

Но он есть. ЖИВОЙ. Продолжает идти вперёд. Точнее, вниз. Первый подземный уровень, второй… На самом нижнем этапе бойцов меньше, зато они все в тяжёлой броне. Этих Жив победил довольно легко благодаря меткости стрельбы. Хотел бы, вполне мог прослыть в Троте легендарным снайпером, способным не только белку в глаз, но и вражеского бойца в смотровые щели забрала… Предводитель «раскованных» заблокировался в своём укрытии. На бронированных дверях имелось переговорное устройство, но никакие заверения, что Живу от него нужна только информация, не помогли открыть вход.

Оставалось только ждать подкрепления «расков», которые вот-вот подтянутся сверху. И нет гарантии, что, если даже вторженец с ними расправится, лидер, отследив это с помощью видеонаблюдения, потеряет последнюю надежду. Возьмёт да и нажмёт какую-нибудь кнопку самоуничтожения.

Поэтому Жив прибегнул к крайней мере. «Последнему доводу королей». Для подобного патового тупика он и приберегал, а теперь использовал ещё один «дупликатор», который добыл незадолго до этого. Зона словно забавлялась с ним, то загоняя на край пропасти, то подкидывая королевские подарочки, способные исполнить функцию бога из машины и перевернуть ситуацию с ног на голову [8].

Он создал перед бронированной дверью на обозрение всех камер идентичную копию неведомого убийцы, совершившего вторжение в секретную штаб-квартиру клана.

Настоящий Жив тем временем прокрадывался другим путём. Трудно было ошибиться, предположив, что в подземной структуре никак не обойтись без вентиляционной системы.

К выходу

Сигналы с камер передавались не только на пульт охранников, но параллельно и на мониторы главаря зонных анархистов. Жив обошёлся без долгих и умных, как в кульминационных сценах голливудских кинофильмов, разглагольствований. С ходу прикончил тучного, поперёк себя шире «раска», отстрелив ему «тыкву» и разбрызгав мозги, чтоб уж наверняка.

Затем получил доступ к его компьютеру; вскрыв системный блок ножом, как консервную банку, выдрал основной носитель памяти – кристаллический комплект «холодного старта». Как оказалось, очень даже не зря. Подробное изучение трофейных материалов впоследствии привело к важнейшему открытию.

Выяснилось, что верхушки организаций «Санитары Зоны» и «Освобождённые от оков» не просто контактировали друг с другом, но и взаимно согласовывали генеральные линии проводимой ими в Троте политики. Как и подозревал Жив, идеологии группировок, во многом кардинально различные – строгий порядок и истребление мутантов у «санитаров» против толерантности к выродкам и «свобода и брат за брата» у «раскованных», – служили лишь обёрткой для привлечения рекрутов, из которых формировались боевые подразделения.

О том, каковы итоговые цели организаций, в материалах с кристаллического носителя открытым текстом не упоминалось. Апофеоз стремлений оставался загадкой за многими печатями. Зато Жив уразумел, что кланы «конкурентов» контролировала некая единая сила. Образно говоря, кукловод держал в одной руке «расков», в другой «санитаров», слаженно дёргая за ниточки, чтобы они выплясывали не вразнобой, а в совместном танце.

Но ради чего?..

Жив получил информацию, что существует ещё один человек, который имеет отношение к обоим лидерам. Упоминания о нём мелькали в переписке предводителя анархистов с командующим «санитаров». Каждый из двоих имел влияние на возглавляемую группировку, но сей таинственный третий влиял на деятельность обеих организаций.

Пазл почти сложился в завершённую картинку… Однако Жив не испытал ни удовлетворения, ни радости. Обретённое знание означало, что дальше ему придётся искать пресловутого кукловода и убивать его тоже. Иначе возмездие не будет полным, следовательно, месть не состоялась.

Хотя, положа руку на сердце, раз уж пошла такая игра, то акт отмщения утрачивает первостепенное значение. Ситуёвина-то гораздо круче… Надо узнавать, полномочным представителем каких сил является персона, ради выхода на след которой заплачена цена жизней двух лидеров и немалого количества членов кланов.

Жив успел выбраться, ускользнуть невредимым из локации. Совпал с именем, вернулся на круги зонные и принялся за поиски. Но с ходу столкнулся с проблемищей. В Зоне никто не слышал о деятеле по имени Восход; взятые в плен «санитары» и «раски», даже высоко стоящие в иерархиях, либо ничего не знали о ещё одном заправиле, либо ухитрились не расколоться. Вообще не было информации о человеке с именем Восход, ни в настоящем, ни в прошлом среди обитателей Трота таковой не значился.

Не просто странно, а вопиюще странно! Сведения обо всех известных сталкерах и иже с ними, хоть ненадолго засветившихся в Троте, сохранялись в зонной сети благодаря энтузиастам разных поколений, пополняющим базы данных.

Вышедший на охоту за Восходом посвятил поиску этого кукловода несколько месяцев, но не нашёл абсолютно никаких зацепок. Что для него совершенно не свойственно, сталкер приуныл. И впадал в депрессию, впадал, пока вдруг, в сотый раз пересматривая переписку, не догадался наконец, по единственному косвенному признаку, что Восхода в Зоне нет, потому что он просто не находится внутри неё и никогда сюда не совался.

Восход за пределами, но вряд ли далеко. Где-то в окрестностях ошивается. Догадка оказалась гениальной без кавычек. Жив навёл справки и узнал, что существует некая фирма «Восход», офис которой расположен в ближайшем от Трота крупном российском городе. Занимается куплей-продажей артефактов, всё легально, налоги платятся исправно, чистый бизнес, никакого компромата.

По-человечески логично: два человека управляют каждый своим подведомственным «объединением по интересам», находясь в Троте, а кто-то координирует их усилия извне, с Большой земли. И при таком раскладе игры вместо убитых главарей оперативненько появятся новые персоны во главе кланов… Общее дело не терпит бесконтрольности и тормозиться не должно.

Знать бы, в чём суть и цель происходящего!

Приспела необходимость наведаться за ответами наружу?..

И надо же, наивный бродяга Жив к этому моменту был свято уверен, что если уж выберется из Трота, то обратно его не загнать, не заманить никакой причиной. Просто не мог представить для себя мотивов, требующих пересечь Периметр по направлению внутрь. Спустя столько лет, проведённых внутри отчуждёнки без права на выход, он и помыслить не мог, что попадёт в настолько абсурдную ситуёвину.

А вот! Нашлась-таки неотвергаемая мотивация.

Во всей этой ясной и прозрачной до скучающей зевоты логической схеме чуйка улавливала едва уловимый «душок» логики нечеловеческой. Уж больно всё чистенько и официально, как по писаному. В каком-нибудь пособии с названием «Быть человеком: рекомендации, инструкции, схемы поведения».

И он не сомневался: выйти-то получится, но лишь при условии, что вернётся.

Насущный вопрос: сколько там нынче стоит дать на лапу погранцам, чтобы пропускали нелицезированного бродягу через Периметр?..

Краткосрочная командировка

Февральская ночь окутала город. Небо стало чёрным, в окнах жилых домов зажглись огни. А в офисных зданиях, наоборот, потухли. Рабочий день окончился, молодёжь растеклась по клубам, домоседы вернулись к семьям.

Хозяину этого офисного здания возвращаться домой не было необходимости. Он проживал здесь же, в пентхаусе. И вот туда-то, на крышу башни, стремился попасть в кои-то веки отлучившийся сталкер, чтобы добраться до гада, учинившего ему множество проблем в наказание за то, что Жив невзначай прирезал его зонного полпреда Кистеня. Всё должно было решиться сейчас и здесь. Финальное противостояние: кто кого? Одиночка, вольный сталкер – против организованного и направляемого социума.

Охрана вряд ли засела на всех этажах. Наиболее серьёзным препятствием являлись бойцы внизу, штук двенадцать, и сам хозяин. Поскольку Жив даже понятия не имел, что он собой представляет. И вообще человек ли…

Телохраны все были при параде, в дорогих костюмах и галстуках, но от этого не делались менее опасными. Спецы матёрые, видно по тому, как двигались, как вели себя. Переговаривались между собой кратко, чётко по делу, патрулировали территорию слаженно, образовав единый охранный механизм.

Жив, скрыв лицо под смешной карнавальной маской, подкрался к секьюрити, занимавшему позицию с тыльной стороны здания, и напал на него. Забрав горло противника в захват, другой рукой резко провернул ему голову, с хрустом сломав шейные позвонки. Опустил кусок плоти и костей, только что бывший живым организмом, наземь. Переместил с плеч ремни, на которых висели пистолеты-пулемёты «Шторм» с глушителями, изготовился к стрельбе и двинулся вперёд, к фасадной стороне.

Когда показались враги, тотчас, почти бесшумно, зажужжали синхронные очереди, одна вспахала охраннику торс, другая резанула по ногам. Закричать тот не смог, лишь захрипел страшно и рухнул как подкошенный. Другой спец успел выхватить пистолет, но третья очередь настигла его мгновением раньше, чем палец надавил на спусковой крючок. Изнутри здания выскочили ещё телохраны и попытались разбежаться по позициям. Но на площадке перед парадным входом башни укрытий оказалось не много. Это днём здесь полным-полно припаркованных машин, прячься сколько влезет. А сейчас разве что какие-то выступы, заборчики, клумбы, урны, а за ними толком и не укроешься.

Жив отскочил к углу, спрятался за ним и пару раз высовывался на миг только для того, чтобы запомнить расположение врагов и попытаться кого-то из них пристрелить. Но когда он выглянул в третий раз, пуля чиркнула по щеке, повредив маску и дерябнув кожу под ней. С лица на грудь потекла кровь… Срочно менять позицию и не позволить стрелкам зафиксировать своё местонахождение. Можно было обогнуть основание башни, появиться с другой стороны, но как раз этого охранники и добивались.

Жив сделал то, чего они не ждали. В ступенчатом Троте ему, понятное дело, неоднократно приходилось лазать по отвесным вертикалям. Наработанным навыкам сталкера позавидует любой скалолаз! И «присоски» на всякий случай припасены… Чтобы подняться на высоту пятого этажа, сталкеру понадобилось не больше минуты. Когда охрана, обогнув здание встречным курсом, появилась на поверхности асфальта с этой стороны, он разнёс стекло направленным точечным ударом острия ножа, открыл путь внутрь и метнулся туда сквозь облачко разлетающихся осколков.

Через комнату и коридор выбежал в холл у лифтов, с ходу полоснул очередью по мужчине в костюме, очень удивившемуся его появлению. Мельком подумал, что случайных людей к этому времени в башне уже не должно бы остаться… Пальцем вдавил кнопку вызова среднего лифта, а сам побежал по лестнице. Бойцы решат, что он едет в кабине, и либо заблокируют её внутри шахты, либо, чего доброго, взорвут на фиг.

Конечно, у них есть камеры наблюдения, и в лифтовой кабине наверняка тоже, но данные с разбросанных по зданию датчиков ещё нужно суммировать и осмыслить, а телохраны сейчас переполошённые. Впрочем, кто-то из них почти наверняка не дурак, поэтому у Жива времени на всё про всё не так уж и много.

Он должен добраться на верхний этаж, процентов девяносто вероятности, что там находится неведомый «Восход». Что делать, если цели нет в пентхаусе, сталкер прикидывал, но…

Повезло, к девяноста процентам приплюсовались десять. Интерьер пентхауса оказался без преувеличения роскошным. Изысканный стиль, дизайнерская мебель. И вот в этих дорогих декорациях сошлись в поединке два настоящих единоборца.

Восход, или как его там на самом деле зовут, ожидал появления убийцы и, когда оно случилось, был готов сражаться. Он ураганом налетел на Жива, и сталкеру пришлось мобилизовать все силы, чтобы защититься и перейти в нападение. Хозяин пентхауса не ожидал, что пришедший по его душу боец окажется банально быстрее него. Сталкер опережал, блокировал удары, не давал себя поразить. И хотя Восход тоже прикрывал свои уязвимые точки, уже через полминуты поединка он начал стухать… Единственное преимущество, которое у него было, – это вес. Масса у противника существенно больше, чем у Жива, а ведь сталкер далеко не коротышка и не дрищ.

Но Восход на деле являлся настоящим гигантом. Поэтому пришлось с ним повозиться далеко не минуту и даже не две. Великан и не помышлял о бегстве, он знал, что если этот убийца узнал о нём и пробился к нему сквозь охрану, то найдёт где угодно и завершит начатое. Жив также не думал ни о чём. Он очистил голову, не мешая самому себе максимально чётко и эффективно реагировать, отвечая и нанося на удары. В итоге он одержал верх, не мог не одержать. Лучше, конечно, было взять Восхода в плен и допросить, но увы, этот вариант в текущих обстоятельствах имел ноль шансов на реализацию.

Поэтому в апофеозе убийца разнёс трупом Восхода прекрасный дизайнерский шкаф в тот момент, когда в пентхаус ворвалась охрана. В здании завывала тревожная сирена, вот-вот подтянутся и государственные стражи правопорядка Большой земли. Через парадный вход не уйти, к той секунде, как он там окажется, его как раз и примут, тёпленького. Он, конечно, тот ещё сверхбоец, но не супермен же, одновременно стольких не убить при всём желании. Да и раскочегаривать противостояние с государственными службами не хотелось.

Для Жива нет особой разницы между тем, на кого работает враг, но приходится учитывать, что враги разных мастей случаются. И пока не стоит себя превращать в приоритетного террориста с престижным однозначным номерочком в списке врагов государства. Ему привычней в кромешной тени свои дела обстряпывать, широкая популярность и даром не надобна.

Вообще изначально Жив намеревался при помощи альпинистского комплекта спуститься по задней стене на высоту примерно десятого этажа. Оттуда, используя специальный метательный крюк и тонкий пратоновый трос, как-то перебраться на крышу соседнего здания.

Но война план родит, и неожиданно возник другой, более наглый вариант.

В окна превосходно видно – на крыше здания, совсем рядом с пентхаусом, вертолётная площадка. У сталкера крохотная, но фора, и никто не успеет помешать ему взять и угнать вертолёт Восхода. Азами управления винтокрылом он владел, чему только не пришлось подучиться в Троте, и вот сейчас мог запросто поднять машину в небо.

От идеи до осуществления у Жива дистанция короткая, спринтерская, и такая же быстрота темпа. Он взлетел, оторвался от выстрелов, пущенных вслед, и направился туда, откуда и пришёл, – в Зону. Городская застройка быстро закончились, и убийца Восхода полетел над лесом.

В вертолёте весьма кстати были парашюты. План тотчас подвергся коррекции, Жив мысленно поблагодарил геликоптер за помощь и извинился за то, что сейчас сделает… Он сиганул из летящей машины, камнем рухнул вниз, оставив её на произвол судьбы. То есть приговорив к падению и гибели. Пока к горящему вертолёту сбегаются все преследователи, у него есть возможность ускользнуть. До границы Трота ещё не близко, но теперь он точно доберётся. Поскорей туда, где он столько лет безвылазно живёт.

На этой «ихней» Большой земле он уже начал задыхаться. Совсем не в переносном смысле. Отпущенный командированному срок заканчивается. На коротком поводке далеко не отбежишь.

* * *

…Некая сила, сущность коей обычному человеку невозможно объяснить и слишком сложно постичь, дотянулась к существу, причастному к НЕЙ, временно выбравшемуся за пределы и в этот миг летящему к поверхности планеты. Обстоятельствами, вызванными ЕЁ волей, он был заведён в практически неразрешимую ситуацию.

И оттого, как он сейчас будет действовать, напрямую зависело то, как ОНА отнесётся к нему в дальнейшем. Если из него получится вообще кто-то, к кому можно отнестись так или этак. От его действий впрямую зависело то, кем он для НЕЁ станет в результате.

Проходя испытание за испытанием и подвергая им других существ, любая мыслящая сущность меняет свой мир и себя саму. Куда только не способна завести разум сила его воображения…

05: Слав (Внезапный мир)

Для человека найти свой собственный путь сродни великой удаче, что осеняет упавшего с крыши, способного встать и пойти, потому что даже ничего не сломал, а отделался ушибами…

Сравнение, с правильностью которого и не поспоришь

Попал?..

На этот раз перемещение привело его далеко не в такое безопасное место, как придверный коврик на площадке в подъезде.

Слав осознал себя живым в том ещё местечке! Он лежал на твёрдых шпалах между рельсами, прямо на железнодорожном полотне. Яркое полуденное солнце било в глаза. Щурясь, бродяга приподнялся, чтобы оглядеться…

И тут раздался протяжный гудок тепловоза! Оглушительный, совсем близко! Тупить и озираться некогда, Слав ухватился за рельс, тянущийся слева от него, подался всем телом, перевалился через металлическую полосу и скатился вниз по высокой насыпи. Совсем скоро огромная грохочущая махина пронеслась где-то там, над его головой, и по железной дороге залязгали, зататакали, забумбумбумкали вагоны, один за одним, бесконечная сочленёнка, смердящая мазутом и прочей грязной мерзостью…

Теперь он на собственной шкуре прочувствовал суть термина «попаданец» и двоякость смысла слова «попал», от которого оно образовано… Ничего не скажешь, попал так попал!

Колёса гремели в нескольких метрах от него, а Слав лежал и банально радовался, что очутился на полотне минуткой раньше, чем раздался истеричный гудок. Надо же, появись он чуть позже, и приходить в себя было бы просто некому. Сознания у раздавленного, истерзанного мяса не бывает.

Кое-как поднявшись на трясущиеся ноги, он подвёл итог. В жутко испачкавшейся одежде, теперь с виду вылитый бомж. Без денег и вещей.

Зато ПОПАЛ.

Да уж. Теперь вопрос животрепещущий: вокруг него хоть мир-то другой?! Или тот же самый…

А вокруг был лес. Лето в разгаре. Листва крон золотилась в свете, падающем с небес. Слав поднялся по насыпи и поковылял по шпалам. Направление выбрал то, в котором угрохотал поезд. Куда-нибудь придёт рано или поздно.

…За время перехода он порядком вымотался. Тело покрылось липким слоем пота, щёки горели. Обувь окончательно износилась, и ногам было очень некомфортно в ней топать по шпалам и щебёнке. А влачиться до ближайшей станции понадобилось часа полтора. За всё это время больше ни одного поезда не проследовало ни в ту, ни в эту сторону.

Вот и затерянная в лесу станция. Здесь царило запустение. С торцов и вдоль вплотную к ней прижимались деревья. Она была миниатюрной, по сути, один перрон, без помещения для пассажиров, только будка кассы. Там дремал человек, единственный. Кроме него, ни ожидающих отъезда, ни персонала.

– Эй! – громко объявил о себе Слав.

Спящий встрепенулся и отлепил голову от стола. Молодой парень, примерно ровесник с виду, в железнодорожной униформе.

– Где это я? – спросил его пришедший из лесу.

– Чего орёшь! – возмутился железнодорожник. – Не видишь, человек спит!

– Извините, – дипломатично сказал Слав.

– Лесная это, – всё ещё недовольно ответил парень. – А тебе куда?

– Не знаю, – честно ответил Слав.

– Следующая будет Депо, конечная. Если тебе в Зону, – обыденно, как о чём-то само собой разумеющемся, объяснял парень, – тогда лучше вали напрямки, через лес. Короче будет, чем сначала до Депо пять километров… По лесу выйдешь к окраине города, там любое такси словишь, и тебя довезут. Таксисты у нас возят в Зону без базаров.

Ого! Ну и ну! Значит, тут в Зону таксисты возят всех, кто захочет…

– Спасибо, – растерянно пробормотал Слав.

И вот сейчас его наконец-то осенило.

ЗОНА!!! Неужели дошёл?! Неужели вокруг – тот самый мир…

Но вот незадача, реалии-то с виду напоминают привычные, совсем как дома, то есть в отправном мире. Парень говорит на русском языке. Спрашивается, о какой тогда Зоне идёт речь?.. В окрестностях Хармонта – русскоговорящий станционный смотритель в одежде российского железнодорожника?! Аномалия такая, да?..

В любом случае, пока своими глазами не увидишь, хрен поймёшь. А может, кассир просто прикалывается? Или он про другую зону, ту, что не с большой буквы, с вертухаями и заключёнными… Принял его за родственника, стремящегося на свиданку с кем-то…

Так или иначе, не остаётся другого варианта, как последовать совету.

На эту станцию прибыл. Теперь дальше.

Человек за окошком кассы, видя, что прохожий узнал то, что хотел, зевнул во весь рот, не прикрываясь ладонью. Он явно не прочь был продолжать давить на массу.

– Простите, – потревожил его Слав, – а у вас нет воды?

Станционный смотритель смерил его взглядом, поколебался, но полез куда-то под стол, добыл и протянул полупустую бутылку минералки. Идущий мимо осушил половину из того, что было внутри, поблагодарил и протянул назад.

– Спасибо. Прощайте, – сказал, искренне надеясь, что больше не увидит этого парня. Потому что возвращаться той же дорогой категорически не собирался.

– Быва-ай, – лениво напутствовал железнодорожник, указавший путь, и уронил на стол башку. Досыпать. Этому осёдлому и здесь хорошо, его мечты явно не связаны с кардинальными переменами. И в этом он разительно похож на подавляющее большинство таких же остановившихся, которым движение «и даром не надоть».

…Через лес оказалось пройти не так-то легко. Конечно, километр вместо пяти – солидная экономия времени. Но продраться сквозь заросли, растущие сплошняком ветки, паутину… На поверку лес внутри оказался не таким приветливым, каким мнился снаружи. Что ж, чего только не выдержишь ради достижения цели. Хорошо хоть, на половине расстояния едва заметную тропку удалось найти… Здесь определённо кто-то проходил раньше.

Потом, как и говорил смотритель, имел место быть город. Отнюдь не напоминавший мегаполис. И точно – это Россия.

Поначалу Слав вышел на окраинный пустырёк. Здесь царила сонная тишина. В полуденном воздухе клубилась пыль. Слева какое-то здание, а от серой площадки расходятся три дороги. Путешественник, ни от кого не таясь, направился по одной из них.

На помойке рылась крупная чёрная собака. Унюхав прохожего, псина подняла голову; однако он прошёл мимо, не излучая ни страха, ни агрессии. Собака продолжила заниматься своими делами.

Перемахнув через шаткий забор, Слав очутился в промежутке между домами. Он привёл его к ещё одному забору, кирпичному. Подтянувшись на руках, парень, толком не понимая, на кой ляд, повинуясь внезапно возникшему жгучему любопытству, посмотрел, что там за ним. Узрел нечто вроде заднего дворика… За ним высилось угловатое кирпичное здание с христианским крестом наверху. На православный храм не похоже… скорей протестантская церковь или как там зовутся дома для молитв. Дверь, ведущая в недра здания, приоткрыта.

А прямо перед Славом во дворе стояла легковая автомашина с открытой задней дверцей. Джип, развёрнутый кормой к бродяге, выглянувшему через забор. В багажнике – россыпь разномастных коробочек, похожих на контейнеры для сохранения чего-то, и чёрная кожаная сумка, небрежно не застёгнутая, доверху набитая пачками денег… В том, что это банкноты, что не померещилось, сомнений ни малейших. На зрение Слав не жаловался, чтение не испортило глаза, а машина находилась на расстоянии не больше пяти метров.

Настолько недвусмысленный ЗНАК идущий просто не смог бы проигнорировать при всём желании. И на этом заборе даже не было вмурованных бутылочных стёкол, не говоря уж о колючей проволоке! Насколько же кто-то не боится быть грешным… Бродяга без колебаний вытянул своё тело на верх ограды, перевалился на ту сторону и спрыгнул на потрескавшийся бетон дворика.

Он сам грешить по-крупному не имел намерения. Взял одну-единственную из солидного числа пачек и ретировался. Проскочил по узкому промежутку, вылез обратно через шаткий деревянный забор. Чёрной собаки уже не было. Пачку озирающийся Слав, убедившись, что никто не смотрит, вскрыл и разбил купюры на порции, рассовав по разным карманам.

Моральная сторона вопроса голодного, измотанного, облачённого в истрёпанную одежду человека сейчас интересовала в последнюю очередь. Главное, чтобы деятели, которые возят в багажнике такую сумму, не узнали про него. Хотя, по здравом размышлении, это почти невозможно, да и недосчитаться малой толики они должны очень не скоро. А для бездомного, затерянного в дороге бродяги сия толика сыграет роль хлебов, которыми, спасая от голодной смерти, накормил страждущих главный герой, сюжетообразующий персонаж самой раскрученной и распиаренной фантастической Книги последних двух тысячелетий истории человечества.

От помойки на пустыре Слав быстро пошёл в другом направлении. Строений производственного и складского назначения вокруг располагалось довольно много, но из окошек на него никто не пялился; прохожие ему не встретились. Первыми людьми, которых бродяга увидел, были выглядящие практически так же, как он сам, бомжи.

С этого момента стали появляться жилые дома и автомобили. Наконец идущего окружили звуки, характерные для любого населённого пункта городского типа. Зайдя в первый встреченный промтоварный магазин, первым делом Слав купил себе новую одежду, а большую часть старой, поколебавшись, всё же выбросил в мусорный бак. Теперь он выглядел не как бездомный лузер, а просто уставший, наработавшийся парень.

Прежде чем распрощаться с вещами из родного мира, карманы бродяга очистил, забрал все мелочи и деньги, но всё равно не мог избавиться от ощущения, что предал свою одежду, верой и правдой послужившую. При этом он прекрасно понимал, что от таких рефлексий следует избавляться. Единственное по-настоящему бесценное, что у него есть и с чем нельзя, невозможно и не стоит расставаться, – собственная жизнь.

Дальше по улице Слав завернул в продовольственный, купить воды и еды. И принялся поглощать купленное, едва покинув помещение. Недалеко от выхода из магазина жующего и прихлёбывающего парня… остановил таксист, припарковавший свою «тачку» с шашечками у края тротуара. Высунувшись в боковое окно, водитель спросил:

– Браток, зажигалка есть? У меня газ кончился, и прикуриватель сломался, прикинь…

– Нету, – честно ответил Слав. – Не курю. Но у меня есть деньги, могу купить, если подождёшь.

Протянув таксисту пакет с булками и бутылку с газировкой, он вернулся в магазин и купил зажигалку.

– Вот спасибочки! – встретил его возвращение обрадованный и одновременно удивлённый такой расторопностью «шеф». – Я бы и сам мог сбегать, но ты удружил, да-а!

Водила вылез наружу. Глядя, как благодарный таксист курит, Слав вспоминал об уже случавшемся у него важном опыте общения с таксистом, другим. Знаки дороги бродяга пропускать не намеревался и потому ждал, пока этот утолит никотиновый голод, чтобы расспросить о том, что в данный момент пришлого интересовало первоочерёдно.

– Слушай, – наконец осторожно, боясь спугнуть, сказал он водителю, – говорят, тут у вас до Зоны добраться легко?..

Таксист посмотрел на него ещё более удивлённо, чем пару минут назад, прямо на вопрос не ответил, распахнул дверцу заднего сиденья, бросил: «Садись!» – выбросил окурок и полез за руль.

– А ты не местный? – спросил он, когда после секундного колебания Слав последовал за ним в салон вместе со своими булками и водичкой.

– Ну, как бы да, – расплывчато ответил потенциальный пассажир.

– В смысле, совсем не местный. Наши все знают, что отсюда до Трота полшага осталось. Такие вопросы может задать только приезжий…

– Это ж я для конспирации… – промямлил Слав. – Мало ли что…

– Харэ, будем считать, что так.

Автомобиль взрычал двигателем и тронулся с места.

– А куда мы едем? – спросил Слав.

– Ну, тебе ж в Зону надо? Туда и едем, – как ни в чём не бывало просветил таксист.

– Вот так сразу?! – Пассажир не сумел удержать изумления и округлившимися глазами уставился в затылок рулящего «шефа». – А туда что, всех пуска…

– Если у тебя лицензия есть, обязаны пропустить… Или ты дикарём решил зайти?

Слав попытался намотать на ус то, что говорит таксист, но с каждой следующей фразой он всё меньше понимал, о чём ведётся речь. И уже совсем не мог сообразить, куда попал. Неужто опять бредит или спит?.. Доступная для всех желающих Зона, с ума сойти!!!

– Дикарём… – не с вопросительной интонацией, а чтобы самому поверить, пробормотал он вслух.

– Я ж говорю, залётный, – удовлетворённо заключил таксист.

– Мы едем в Зону, – произнёс Слав более уверенным тоном. – Я понимаю.

Хотя понял он только то, что ни фига не понял…

Остаток дороги проехали молча. Путешественник глазел на город, потом на лесонасаждения, когда выехали из города, и старался всё запоминать. Как что выглядит, как здесь вообще обстоят дела. Населённый пункт по внешним признакам не шёл ни в какое сравнение с тем, из которого Слав прибыл. В мире «сточкера» всё выглядело намного… богаче и гламурней, что ли. Там беспечные люди в реале как-то не думали о том, что в любой момент может «подкрасться амба», грянуть какая-нибудь необъяснимая «катаклизьма», и всему их благополучию настанет полный абзац.

Бегущий назад по бокам от дороги лес наконец оборвался, и неожиданно впереди показалось тёмное, тянущееся вправо и влево… Высоченный металлический забор, поверх которого рядами колючая проволока. Слав ощутил, что дыхание у него перехватило, и замер с открытым ртом…

ЗОНА???

– Короче, мы на месте, – подытожил таксист, останавливаясь прямо перед воротами, проделанными в ограде. Здесь было не безлюдно – сами ворота были закрыты, но внутрь попадали через калитку в правой створке; на площадке перед ними несли вахту несколько военных, и скопилось ещё с десяток людей в цивильной одежде.

Слав вспомнил, как дышать. У него возникло странное чувство… дежавю! Как будто бы он нечто подобное уже видел. Может, во сне, но утром не вспомнил… А сейчас оно появилось наяву и совпало с воспоминанием, что таилось в глубинах подсознания…

– Тебе туда, – указал водитель на калитку. – Шагай смело, нынче пускают всех.

– Там… Зо-она? – перехваченным горлом спокойно выговорить оба слова не получилось.

– Ну а что ж ещё? Она самая. Как Посещение оставило здесь отметину, так и…

– Посещение! – обалдев, воскликнул Слав. – Настоящее?! Оно было?!

– У-у, ты чего, парень, с луны свалился? Конечно, было. Шесть Зон, бах-бах-бах! Выстрелы из револьвера по крутящемуся глобусу… Ну, как профессор Пильман описал.

– Пильман… Посещение… о-ох… А как же Чернобыльская катастрофа? – спохватился пришлый. – В Чернобыле взрыв… э-э… был?

– При чём тут Чернобыль? Ясный перец, рвануло на станции, но гораздо позже… У меня там дядя по маме ликвидатором был, медаль получил…

Слав уже не слушал. Бросив на переднее пассажирское сиденье несколько купюр, даже сам не посчитав, сколько рублей, он полез из машины вон…

Мысли в голове не просто смешались. Они закрутились как попало, в хаосе, словно вещи в барабане стиральной машины, а барабаном послужило убийственное ощущение чуждости, потерянности, одиночества… Слав посмотрел вверх. В синем небе сверкало солнце, летали птицы, плыли облачка. Ну, спасибо, Гомеостатическое Мироздание, или как его там… Привело в мечту, да?

Ему ничего другого не оставалось, как брести к калитке… Он ещё не мог знать, что эта Зона его уже пригласила. Будь иначе, здесь и сейчас брёл бы к воротам кто угодно другой.

Тамбур

Это слово кто-то написал чёрной краской на стене сторожевой будки по ту сторону забора.

Проходя сквозь калитку, бродяга постарался нацепить на лицо как можно более отсутствующее, скучающее выражение. Как будто он здесь ходит по десять раз на дню. Военные, которые кучковались возле входа, не обратили на него никакого внимания и не спросили документы вопреки опасениям. Хотя оружие у них было не бутафорским.

Видимо, таксист сказал истинную правду, какой бы невероятной она ни казалась. Пройти через калитку можно совершенно свободно… Солдаты предназначались для других функций. Показать, что объект охраняется. Отбить вооружённое нападение, если что. Хотя при таком вольном режиме посещения – с чего бы вдруг нападать… Может, они здесь для того, чтобы не выпускать обратно, если что?

Наверху, на воротах и заборе, Слав заметил камеры наблюдения. И колючая проволока серьёзная, не для виду. Даже сама по себе, без учёта военных, эта преграда не декоративная.

По ту сторону новоприбывший оказался на обширном ограждённом пространстве. Повсюду расположены разного калибра постройки: будки, хибары, даже настоящие дома. В общем, этакий полевой городок. Причём густонаселённый! Народу здесь было навалом. Отовсюду слышались мужские голоса, реже – женские. Люди ходили туда-сюда по своим делам, некоторые собирались в группки. Слав в первые минуты несколько оторопел от всего увиденного. Просто не ожидал насколько оживлённой тусовки!

– Топай, топай, не загораживай проход, – услышал он сзади голос какого-то из военных.

Опомнившись, пришлый сделал несколько шагов внутрь. Остановился в сторонке от калитки, чтобы осмотреться. Вскоре сообразил, что по другую сторону площадки, напротив, нет металлического забора, там громоздилась высоченная, гораздо выше ограды, тёмная стена. Вся эта огороженная территория, по сути, являлась «пятачком» у массивной стены…

Робко пройдясь, он заметил на одном из зданий надпись: «БЮРО ПРОПУСКОВ». Здесь типа пропуска в Зону выдают, что ли?!

Но больше всего сбивало с толку географическое расположение. Всё-таки это что за Зона такая, в России?! До этого момента Слав достоверно знал только про Хармонтскую из «Пикника», невесть где расположенную, и про Чернобыльскую из «сточкера», в Украине. О том, что существует ещё какая-то, в России… да ещё и в мире, в котором случилось Посещение… Может, когда-нибудь позже, в той же серии с точками, кто-нибудь из авторов и догадается расширить горизонты, предложив читателям новые, оригинальные варианты миров. Но в книжках образца 2011 года, с которыми успел познакомиться Слав в «перевалочном» мире, всё происходящее в сюжетах так или иначе замыкалось в отчуждённой зоне вокруг ЧАЭС.

Герои и события «варились» в достаточно ограниченной «вселенной», без настоящей перспективы возможного развития, и, как подсказывало читательское чутьё, именно эта установка на соблюдение канонов могла в итоге свести на нет популярность темы…

А здесь – Зона Посещения в глубине России?! Честно говоря, такой поворот событий напоминал один сплошной прикол.

Новоприбывший подошёл к какому-то нормальному с виду мужчине и в лоб задал вопрос:

– Простите, а там, – для точности Слав указал рукой на бетонную махину стены, – за этим находится российская Зона Посещения?

– Ну да, – ответил тот, пожав плечами. – Российская, какая ж ещё. Трот.

– Как, простите?..

Мужчина посмотрел на Слава ошарашенно, как на инопланетянина, и торопливо отвалил подальше. Словно подобный вопрос можно было услышать только от сумасшедшего.

Уж о чём, о чём, а о РОССИЙСКОЙ Зоне у братьев Стругацких ничего написано не было. Даже ни малейшего намёка. Упоминалось, что, кроме Хармонта, ещё несколько, как минимум пять, точек на планете постигла участь превращения в отметины Посещения. Но ассоциация, что одна из них может располагаться посреди российских просторов, при чтении могла возникнуть в последнюю очередь…

Вызывать подозрения подобными вопросами Слав больше не решился. Походил, посмотрел там и сям и неизбежно отправился «куда следует». Туда, где пропуска выдают. Понятия не имея, что ему скажут.

Помещение оказалось не таким уж тесным, но в нём собралась целая очередь «соискателей». И Слав побыл в ней совсем чуток. Он увидел, как у человека, подступившего к стеклянной перегородке с окошком, спросили паспорт, и тот передал требуемое.

Бродяге без паспорта в этой очереди нечего ловить… Понурый Слав вышел из бюро пропусков. Какие у него ещё варианты?.. У ворот, тех, что на другой стороне тамбура, усиленная охрана. Пришлый понаблюдал, как военные пропускают дальше: о чём-то расспрашивают и придирчиво изучают предъявленные документы – эти самые вожделенные пропуска или лицензии. Нет, так просто, с кондачка туда не проскочить. В лоб не получится.

Это в компьютерных играх пять-десять вояк – плёвое дело, не проблема. В отличие от нормального смертного человека, у которого, как и у всех людей, течёт настоящая живая кровь.

Тяжко вздохнув, Слав направился к кирпичному зданию с вывеской «Удачной ходки!». Местный кабак, видать, сразу огорошивает спецификой… Внутри, в полутёмном зале, разговоры соединились в слитный непрекращающийся шум. Ощущая себя растерянным неофитом, бездомный, беспаспортный… «безмировный» бродяга присел за один из свободных столиков.

Внезапно к нему подошла официантка и что-то спросила. Слав вдруг по-настоящему удивился. Снаружи ему на глаза не попалось ни одной явно выраженной женщины, хотя женские голоса он слышал. Видимо, потому что в походной, чаще всего военизированного стиля одежде женские фигуры терялись. И поневоле возникло впечатление, что в тамбуре сплошь мужчины собрались, а женской половине человечества ни в преддверии Зоны, ни в самой Зоне нету и не предвидится ни места, ни занятий.

Здесь же перед ним появилась взаправдашняя девушка, вполне симпатичная и фигуристая, если не сказать больше… Парень обалдел и не сразу врубился, чего от него хотят. А официантка всего лишь спрашивала, чего ему принести, и даже меню на стол положила! Он растерянно скользнул взглядом по списку блюд, навскидку заказал макароны по-флотски, сыр и апельсиновый сок. Окружающие посетители явно не гнушались употреблять что-нибудь покрепче, но пришлому из другой реальности бродяге точно не с руки пьянеть. Вначале на трезвую голову надо разобраться, что тут к чему. Пока он с трудом верил, что наблюдаемая и ощущаемая картина мира не мерещится…

При более пристальном рассмотрении в кабаке девушек обнаружилось до фига и больше. Официантки – в красных фартучках, белых блузках, чёрных юбках до колен… И ни одной стрёмной, все вполне миловидные! Казалось бы, что они забыли в захолустье, да ещё и возле ненормальной Зоны, что их привлекло в перспективе обслуживать табуны пьяных мужиков именно здесь?.. Женщины среди посетителей, наверное, тоже были, но как-то терялись без «третичных» половых признаков – женской одежды.

А может, как раз в том и суть, что рядом самая что ни на есть Зона?..

Трот, как сказал тот мужик. Слав прекрасно запомнил это короткое слово. Хотя так и не понял, что оно означает. Но, похоже, название имеет прямое отношение к этой… с ума сойти, Зоне Посещения в России!

Ещё заведение порадовало, но в кавычках, ценами. Всё стоило «как самолёт»! Порция макарон примерно столько, что в нормальном городе можно было комплексно пообедать, стакан сока, не свежевыжатого, а суррогата из пакета, – как несколько пакетов в городском магазине. Настоящий грабёж!.. Если бы у путешественника не водились в кармане деньги, он бы возмутился. Да уж, с нечаянной добычей ему повезло, без дураков. До сих пор он потратил только несколько бумажек из пачки крупных купюр…

Пока ожидал заказанное, Слав в уме раскладывал факты по полочкам. Более-менее ему это удавалось.

Итак, здесь, в окружающем мире, имеется некая российская Зона. Которая тоже появилась в результате события, называемого Посещением. Про эту Зону он покуда ничего не знает. Почти… Только то, что в неё гипотетически можно попасть без труднопреодолимых проблем.

Ведь неспроста же все эти люди набились в тамбур. И реакция станционного смотрителя… он же сразу, напрямую спросил про Зону. «Бюро пропусков» вообще деталь сногсшибательная… В совокупности создавалось впечатление, что доступ в Зону если не абсолютно свободный, то вполне осуществимый. Что там обронил таксист насчёт возможности зайти «дикарём»?..

Вот только нужно ли ему в неё заходить? Сейчас Слав впервые с того момента, как очнулся на железной дороге, задал себе этот ключевой вопрос. И крепко задумался над ответом. Как будто не он совсем недавно страстно мечтал, бредя по ночам и грезя днями, об одном-единственном: попасть именно в такую, аномальную, чужеродную среду обитания, чтобы превратиться в СТАЛКЕРА…

Может быть, иной мечте лучше оставаться мечтой и не сбываться? Вот в чём вопрос.

Кстати, слово «сталкер» периодически мелькало в разговорах окружающих посетителей кабака. Тем самым подтверждая, что за мрачной бетонной стеной начинается Зона с большой буквы, а не одна из тех, что с вертухаями и «небом в клетку», коими эта часть суши традиционно должна быть испещрена.

При этом не Хармонтская, про которую Слав знает всё наизусть и даже сейчас мог бы оттарабанить характеристики всех ловушек, как их обнаруживать и тому подобное. Там Зона, про которую он абсолютно не знает, чего от неё ждать. Настораживало ещё и то, что по обрывкам разговоров, уловленных им, здешняя отчуждёнка гораздо больше по размерам, чем описанная в книге. Более того, упоминались какие-то уровни, круги, как будто она не на поверхности расположена, а в яме, ступенями понижающейся ко дну…

Когда он уже съел макароны, за соседним столиком расселась группа разномастных посетителей. Из их разговоров Слав уловил, что эти люди вроде бы собираются на какую-то экскурсию… Бродягу осенило: неужто туристы?! В Зону водят туристов?.. Само допущение показалось ему вопиюще абсурдным, вообще не вписывающимся ни в какие логические рамки.

Но вместе со стулом переместившись к компании и пообщавшись с народом, Слав обескураженно узнал, что эти действительно идут на экскурсию. Экзотик-тур в Трот.

Выходило так, что краткое словечко являлось как бы собственным именем российской Зоны Посещения. В принципе почему нет: если уж любой город, географический элемент, местность или страна имеют названия, то почему его не может быть у каждой из Зон? Почему именно «Трот»? Надо выяснить…

Туристы рассказали ему, куда нужно пройти, чтобы купить путёвку, и сколько стоит. Дорого, блин, но для его бонусной пачки, подаренной извилистой дорогой, вполне подъёмная цена.

Спешно расплатившись, Слав направился туда, куда ему указали. Главное, что паспорт для покупки не потребуется! Странно, но факт: тех, кто хотел заскочить в отчуждёнку на часок-другой и сразу обратно, военные особо не замечали. Наверное, организаторы туров им щедро отстёгивали за то, чтобы смотрели в другую сторону.

Два ничем не примечательных мужчинки в указанной палатке без вопросов продали ему путёвку и сообщили, что группа отправляется завтра, объяснили, во сколько и куда подойти. Слав, едва сдерживая волнение вперемешку с радостью, поблагодарил и выскочил под открытое небо.

Идея, теперь властно захватившая его, особо оригинальной не была, но для него обозначила чёткий вектор движения. Пойти в Зону с группой и, улучив момент, «потеряться»…

Нужно только дождаться завтрашнего утра.

Новоприбывший ещё походил по тамбуру, поосматривался. По ходу выяснил, что можно снять на ночь койку, и даже, за баснословную сумму, комнату для себя одного. Он мог бы переночевать на улице, не привыкать, но предпочёл заплатить за спальное место. Койки в общем помещении достаточно. Что его во сне обчистят, Слав не боялся, денежки из заветной пачки в таких местечках припрятаны, что незаметно никак не добыть, поэтому можно было смело выспаться.

Именно это явилось наиболее актуальной потребностью в свете предстоящей первой ходки в настоящую (по крайней мере он на это понадеялся) Зону Посещения.

Невероятный, ещё более фантастический день, чем был тот, когда он очнулся в подъезде дома в другом мире. Дорога внезапно привела идущего в мир, где Зона существует реально, а не на бумаге и в буквах текстов, не на киноплёнке и не в виртуальных сетевых ресурсах.

Экскурсия в отчуждение

Слав открыл глаза, когда соседи по койкам ещё спали. Пощупав, убедился, что деньги на месте. Поднялся и тихонько выбрался наружу. Солнце ещё было не разглядеть из-за ограды, но небо в вышине уже посветлело.

«Сегодня я пойду в Зону…» Мысль воспринималась отстранённо, будто касалась не его маршрута вовсе. Как если бы он идти собирался понарошку или во сне… А когда к нему начало приходить осознание, что мысль эта более реальна, чем кажется, и что всё происходит взаправду, адреналин закипел в жилах, сердце ускорило ритм биения… но опять улеглось, накатила ослабляющая вялость. Появилось ощущение неуверенности, нерешительности, некое оцепенение.

У него ещё было время. Слав немного побродил, приволакивая ноги, по лагерю, но слишком сильно не «светился», чтобы не привлекать внимания военных. Мало ли что, вдруг не понравится кому-то его физиономия… Сейчас между строениями тамбура, на открытом пространстве, редко можно было встретить живую бодрствующую душу. В основном двигались те, кому скоро уходить в Зону; остальные лежали прямо на улице в спальных мешках или чём-то подобном.

Слав пришёл в условленное место, между двух крайних хибар, в прямой видимости от внутренних ворот, и принялся ждать.

Снаружи, от входа в тамбур, доносилось едва слышное пение утренних птичек. А откуда-то из-за бетонной стены вдруг раздался… гул непонятной природы, перекрывший щебетание. Такой звук могло издавать что-то огромное, очень тяжёлое… Он угасал медленно, словно нехотя. Что это было, Слав так и не сообразил, хотя раздумья над ответом заполнили его сознание.

Наконец появился черноглазый брюнет в клетчатом свитере, плотной ветровке и очках на носу, с рюкзаком за спиной и большим, слишком большим для любительской техники фотоаппаратом в руках. Наверное, журналист, репортёр какой-нибудь газеты; ведь не может настоящая Зона оставаться забытой СМИ этого мира?.. Он протянул Славу руку и представился Андреем, в ответ тоже получил рукопожатие и имя.

Импровизируя, Слав назвался… Сергеем. В голову, занятую поиском ответа, не пришло ничего более умного. Сработало ассоциативное воспоминание об автобусном попутчике. По сути, о единственном человеке, который в родном мире, из которого Слав отправился в путь, может помнить о его существовании и озадачиваться вопросом, куда подевался загадочный парень, приведённый в дом сквозь ледяной ночной ливень. Последняя картина родной реальности, которую пусть расплывчато, но сохранила память: Сергей сидит рядом с диваном на стуле и говорит, говорит…

Итак, «Сергей». Ладно, почему бы и нет. Назваться своим настоящим полным именем почему-то не захотелось.

Затем подошли пацан лет пятнадцати с очень серьёзным лицом и его отец, высокий толстый мужчина. Эти ручкаться не спешили, притормозили в сторонке, остались на своей волне, о чём-то переговаривались. За ними подоспел молодой человек с вытянутым угловатым лицом, облачённый и экипированный как заправский турист, даже с мотком верёвки на рюкзаке.

– Всем привет! – провозгласил он. – На экскурсию?

Собравшиеся разными способами выразили подтверждение. А он не преминул пожать всем руки, отдельно называя каждому своё имя:

– Вова… Вова… Вова…

Сверился с часами и сказал, что надо подождать ещё нескольких одногруппников. Слав-Сергей пока ни с кем не разговаривал, он собирал визуальную информацию по крупицам и старался анализировать поведение присутствующих с ним рядом. Изнутри всё не уходил холодок нерешительности. Голова будто заморозилась, в таком состоянии трудно разговаривать, но смотреть и примечать, чтобы потом составить общую картину, вполне можно.

Подросток, который пришёл с отцом, не утерпел и, пока позволяло время, вытащил какую-то книжку, распахнул и продолжил читать с места, на котором остановился ранее – где-то с середины. Слав успел рассмотреть название: «Репортаж из Зоны». Логично. В мире, где есть отметины Посещения, просто не может не быть книг про них. Вот такие журналисты, как этот с фотоаппаратом, их и пишут, кто ж ещё. Не сталкеры же мемуарами балуются в перерывах между ходками! Насколько Слав себе представляет, какими могут быть невыдуманные бродяги Зоны, им точно не до этого…

– Хм, и здесь тебе всё бы свои книжки читать, – отец усмехнулся и потрепал сына по волосам.

Любопытно, но внешнее оформление книги смахивало на чёрные томики, виденные и читанные Славом в мире «сточкера»… Стоп! А может, вокруг по-прежнему тот самый мир?! Но… в том мире Зоны вымышленные, реалии из игр и книг, а здесь – одна из них вот, всего лишь в шаге! Её периметр уже видно невооружённым глазом.

Слав решился попросить у пацана полистать книгу, но не успел. Подтянулись остальные туристы, среди которых даже две девушки… Человек пять ещё. И когда все собрались, явился рыжеволосый мужчина в полном походном и защитном снаряжении, вооружённый до зубов.

Пришлый из другого мира понял: вот он, реальный сталкер! Сейчас шлем наденет и окончательно превратится в охотника за хабаром, убийцу монстров…

– Знакомьтесь, господа, – сказал Вова. – Это Вакса, проводник. Ну а я, как вы уже могли догадаться, ваш гид. Итак, вперёд.

Пацан резко захлопнул книгу, воскликнул:

– Ух ты, настоящий сталкер!! – и юркнул к Ваксе, протягивая ему руку. Тот поздоровался с пареньком, но без особого восторга. Ещё бы! Он наверняка таких «сталкернутых» видал-перевидал. А подросток, лицо которого стало радостным донельзя, наоборот, чуть не описался от счастья. Пацан вился вокруг проводника, пытался запечатлеть в памяти каждую деталь его поведения, экипировки. Даже выхватил телефон и пофоткал на камеру. Рыжий сталкер смотрел на фаната мрачно, но снимать не запрещал. Бизнес есть бизнес.

А у Слава после слова «вперёд» будто зажглось всё тело! Он думал, что готов к этому моменту, но сейчас офигел. Правда, с уверенностью мог бы признаться, что в эту минуту испытал счастье. Он не знал, что будет в следующую минуту, но во всей полноте испытал эйфорию на пороге входа в Зону, какой бы она ни была и каким бы Тротом ни обзывалась…

Одна из девушек, типичная блондинка с виду, шла с парнем, и сладкая парочка переговаривалась больше всех, парень исправно шутил, развлекая спутницу. Голоса у них были отчётливые и звонкие, и вот они вернули Слава к реальности. Пацан уже держал за руку своего папашу, чуть ли не в буквальном смысле подпрыгивая от нетерпения. Репортёр приготовил свой аппарат для съёмки и вдруг посмотрел на пришлого и спросил:

– Вы готовы к встрече с необъяснимым?

По идее, Слав должен был выплеснуть свою радость и ответить чем-то вроде: «Ага, всегда готов!» – но в горле стоял ком, дыхание спёрло, и он только судорожно кивнул.

– Вы не местный, первый раз в Зону идёте?

Какой проницательный журналюга, однако! И даже сам не понимает, насколько снайперски в «десяточку» попал этим вопросом…

Хорошо, что от необходимости отвечать Слава избавило то, что они в составе группы наконец подошли к внутренним воротам, где гид Вова показал одному из военных разрешение. Слав заметил, что охрана со вчерашнего дня сменилась. Глянул внимательней на лица… да это же срочники! Молодые парни, не пропитые, не прокуренные. И физии не «кирпичные», как у матёрых контрактников. Странно, что на такой ответственный пост ставят обычных солдатиков… Или Слав что-то недопонимает в степени важности Зоны для этой страны в этом мире?

Проверяющий посмотрел бумагу, подал знак, и ворота медленно приоткрылись. Появилась щель примерно в метр шириной.

– Добро пожаловать в Зону! – пафосно выдал Вова. – Удачной ходки!

И первым пошёл в просвет между створками. Опять же странно – почему не проводник?.. Сталкер был следующим, а за ним уже потянулись и все остальные: Слав и репортёр, отец с сыном, парень с девушкой, ещё одна девушка, мужчина средних лет и ещё один мужчина, лет тридцати пяти с виду…

С той стороны туристы не увидели ничего экстраординарного. Фактически пустое пространство перед ними простиралось. Коричневая земля с островками травы.

– До кромки первого круга несколько сотен шагов, – вымолвил гид слова, непонятные Славу. Вот теперь проводник пошёл в авангарде; оказавшись за воротами, он сразу надел шлем и быстро двинулся вперёд, отрываясь от группы с каждым шагом. Вова вместе с остальными ведомыми потянулся следом. На ходу гид продолжал сообщать: – На этой дистанции опасностей ещё нет. Вал Периметра окружает впадину Зоны с определённым запасом…

Слав обернулся и взглянул на бетонную махину с этой стороны. Да уж, внушительно! Действительно, бетонный вал. Если такая преграда понадобилась человечеству для защиты от этой Зоны, что же может таиться там, внутри, в ней?.. И почему у ворот вместо опытных воинов срочники? Наверное, расслабились потому что. По сравнению с тем временем, когда бетонную исполинскую стену возводили.

– Пока мы ещё не дошли до кромки первого, напомню вкратце, что такое Зона, – тараторил Вова. – Российская Зона Посещения, или Трот. Круглая территория почти сто километров в диаметре и в эпицентре более трёх с половиной километров в глубину на данный момент.

Слав, услышав невероятные цифры, даже подумал, что ослышался. Сто – диаметр, значит, больше трёхсот километров длина окружности… Вот этой самой бетонной махины. Так вот почему срочники! Если вал ограждает непрерывно всю Зону, окольцовывает её, то где ж наберёшь столько опытных пограничников, чтобы укомплектовать охрану… Разве что на наиболее тревожные участки… Не на этом явно. Иначе какие нафиг туристы могут тут расхаживать.

– Напомню, как всё начиналось. Вы наверняка помните, в одну далеко не прекрасную ночь в шестидесятых годах прошлого века случилось Посещение, – продолжал говорливый Вова исполнять обязанности гида. – Что оно такое было, до сих пор не выяснено, и единого мнения нет. Шесть локальных территорий на Земле внезапно подверглись инородному воздействию. Нынче подлинных очевидцев того явления осталось мало, а в здравой памяти из них единицы… Но с разной степенью уверенности люди рассказывали, что однажды увидели в окнах своих домов яркий свет. Те, кто находился непосредственно в Зонах в те часы и выжил, не исчезли бесследно, по прошествии времени подвергались необратимым изменениям. Мутации не всегда проявлялись быстро, но рано или поздно обязательно…

Гид сделал драматическую паузу, при этом торжествующе обозревая экскурсантов, словно это именно он ответственен за неизбежность последствий мутационного воздействия необъяснимости. Затем продолжил:

– В первые месяцы после случившегося советской Зоны Посещения официально не существовало. Естественно, народ быстро просёк, что в этих местах творится чертовщина, стокилометрового диаметра отчуждёнку не скроешь, как ни старайся, тем более что совсем неглубокая вначале Зона почти сразу начала понижать уровни, каждый месяц или каждые пару недель прибавляя то метр, то два глубины… Некоторые шустрые советские люди даже повадились таскать отсюда невероятные штуковины, которые мы сейчас называем хабаром или зонниками.

Вова опустил голову, посмотрел себе под ноги, будто увидел там рассыпанный хабар, и снова поднял, одарив экскурсантов многозначительным взглядом.

– Вот с чего всё начиналось! Людей, которые бродили по Зоне в поисках всяких фантастических штучек, тогда называли бредунами. Власти об этом тоже знали, посылали сюда научные экспедиции и военные отряды. Многие из них не возвращались, а в докладах тех, кто возвращался, описывалось невероятное… Ну, вы понимаете. Зомбированные люди, всяческие порождения дьявола, мутировавшие животные, движущийся и самовоспламеняющийся воздух… Конечно, если бы эта Зона возникла где-нибудь в столице или неподалёку, ситуация развивалась бы по-другому. А так – страна большая, и пока разбирались, что к чему… В радиус действия попал только один действительно значимый населённый пункт, крупный город Межреченск. Прочих пунктов множество, но в основном небольшие и средние, от райцентров до совсем маленьких деревушек, эх-хе-хе…

Явно мастер своего дела, гид Вова трагически вздохнул, выдержал ещё одну паузу, давая время усвоить сказанное, и продолжил:

– Через некоторое время власти на самом верху уяснили, что к чему и каковы на самом деле масштабы случившегося, после чего здесь начался полный атас. Сталкеров поотлавливали, как преступников, а те, кого не поймали, сами ушли. Некоторых не ловили, а сразу мочили. Зоной вплотную занялся КГБ. Чуть больше года миновало после даты Посещения, когда заложили замкнутый бетонный вал, ограждающий территорию, и менее чем за полтора года Периметр был построен. Представляете, за полтора года такую громадину! Посмотрите, вот он, позади вас, живой памятник эпохи. Там, наверху, ещё рельсы остались, по ним когда-то ездили электродрезины с солдатами… Кроме того, началось строительство секретных лабораторий по всей Зоне. Сейчас часть из них заброшена, про некоторые вообще ничего не известно. Ближе к концу восьмидесятых годов человечество наконец во всей полноте осознало, что Посещение свершилось и никуда не денется, и облик планеты необратимо изменён. Наша Зона тогда была наглухо закрыта, вся информация о ней засекречена. В документах если и упоминалась, то аббревиатура КАТ – Круглая Аномальная Территория. Первые публикации про неё в газетах и других официальных источниках относятся уже к началу девяностых, когда она перестала быть советской. Американский Ареал Визита тогда ещё был маленький…

– До расширения Ареал назывался Невадским, – вставил подросток.

– Да, мальчик, ты совершенно прав, – подтвердил гид, – но это было так давно, что мы уже и не вспоминаем.

Неудивительно, что Слав впитывал информацию, как губка воду. Ему действительно повезло с этим говорливым Вовой в частности и с попаданием в число экскурсантов вообще.

– Я уже не мальчик, – буркнул паренёк, недовольный тем, что к нему отнеслись пренебрежительно. Лицо его опять приобрело очень серьёзное выражение.

– Так вот, о чём я… – проигнорировал реплику гид. – Да, корейская три-восемь, Гобийская, Хармонтская и Азорская в размерах какими были, такими и остаются, американская отчуждёнка дважды расширилась в стороны, а наш Трот постоянно углубляется в толщу планеты. Когда более чётко обозначились террасы, стало ясно, что это огромная яма, точней, пять ям. Полдесятка плоских цилиндрических ям, каждая следующая располагается глубже предыдущей. – Для наглядности гид иллюстрировал сказанное круговыми жестами. – Отсюда и образовано название Трот – слово «торт» наоборот. Есть ещё другое название, Недоад, потому что всего пять кругов, до классических дантовских не хватило четырёх. С каждым Захватом эта котловина на сколько-то метров углубляется, а перепады между уровнями соответственно растут. Изначально, только-только после Посещения, внешний перепад между уровнем окружающего мира и пятым составлял не больше восьми метров, то есть примерно с трёхтажный дом, а между пятым и четвёртым, расположенным в полутора десятках дальше к центру, метров пятнадцать всего… Но чем больше проходит времени, тем сильнее растягиваются вертикали. Вы наверняка знаете, но я повторю, что сейчас общая глубина в эпицентре составляет несколько километров от уровня внешней окружности, которая находится, – он повёл рукой слева направо, привлекая внимание туристов к расположенной впереди пустоши, – уже совсем близко от нас.

– Скорей бы уже мы туда пришли, – негромко вставила девушка, та, что была без спутника. Навостривший уши Слав находился от неё совсем близко и расслышал. Ого, да тут подсобрались настоящие фанаты Зо… Трота то есть.

Вот только ответить самому себе на вопрос, относится ли он сам к числу таковых, путешественник по мирам пока не решился бы. Уж слишком неожиданным, внезапным подарочком мироздания для него явилась эта гибридная Зона! Будто нарочно замешенная в коктейль из той, что описана в повести Стругацких, и той, что «сварганена» разрабами игрового сеттинга «с точками»… и хрен знает, из каких ещё Зон!

– Захваты происходят с нестабильной частотой, но постоянно с момента образования Трота, – вещал Вова дальше. – Их можно предчувствовать за непродолжительное время до начала и благодаря этому попытаться спастись. Тех, кто не успел спрятаться, притягивает огромным магнитом, который начинает тянуть всё живое в эпицентр Трота. А после Захватов меняется конфигурация локальных участков абнормальной природы, и частицы биомассы, которые утянуло, замещаются новыми тварями… Люди, чтобы не присоединиться к биомассе, прячутся в зданиях, в норах, главное, чтобы в каком-то замкнутом пространстве, и между человеком и эпицентром находилась крепкая преграда, не позволяющая обеспамятевшему телу улететь. Если не успел спрятаться до Захвата, просто привязался к чему-то крепко и не улетел, выжил, то…

– Превратишься в свихнувшегося выродка! – не утерпев, воскликнул пацан, мнящий себя всезнайкой. В этот раз отец его одёрнул:

– Тихо ты! Дай Вове сказать.

– Обычно просто пропадают без вести. – Гид снова сделал вид, что не расслышал реплику юного экскурсанта. – Но бывали случаи зомбирования и превращения в чмошников, бывших людей. Иногда находят просто обезумевших сталкеров… Такого человека, который на открытом пространстве пережил бы Захват и остался вменяемым, не зафиксировано. Ведь даже те, кто находился в помещении, испытывают всякое разное… приступы, головную боль, потерю сознания. Люди со слабым сердцем или психикой в Троте заранее обречены.

Слав, увлечённый рассказом гида, и не заметил, как группа преодолела расстояние от внутренней поверхности бетонного вала до края первого круга и оказалась над обрывом. Вниз уводил склон, в этом месте пологий, будто специально сглаженный. Высота между уровнями, на глаз, была с десятиэтажный дом.

Здесь, на кромке, их уже поджидал сталкер, заранее ушедший вперёд, чтобы не слушать россказни гида, наверное. Ненадолго вся процессия остановилась, и туристы получили возможность обозреть с возвышения сюрреалистичный пейзаж настоящей Зоны.

Внизу то там, то тут, в разных точках что-то искрило, вспыхивало, закручивалось… И все эти аберрации атмосферы и поверхности происходили на фоне абсолютно нормальных с виду земли, травы, неба, воздуха. Вот тут почва выжжена, а вот там вполне чистая. Это сочетание несочетаемого, нормального с ненормальным сбивало с толку и норовило вызвать когнитивный диссонанс.

Да, очень похоже на картину мира, описанную в книге Стругацких, но… Что-то по-другому. Действительно, примешано и реалий, о которых Слав читал в других книгах, в том мире, где бомжевал и читал романы чёрной серии… А ведь в этом мире существует и Хармонтская Зона, гид её упомянул… Однако вот такой Чернобыльской, как в «сточкере», вроде нет… или Слав ещё не всё знает о положении дел?.. Хотя её признаки налицо в Троте. Но ведь что-то же в мироздании повлияло на реализацию факта, что Слав оказался именно здесь, рядом с этой Зоной? Не в Америке и не в этой, как её, корейской три-восемь… интересно, что эти циферки значат?

– Спуск в первый круг невысокий, – констатировал Вова очевидное, – и здесь устроена пологая насыпь, как видите. Зато во второй круг уже так легко не спуститься. Там вертикальная стена в пару сотен метров. Но так как высота всё же ещё не особенно головокружительная, можно слезть, цепляясь за выступы или продвигаясь по скальным морщинам и полкам. А в третий круг уже почти никто не слезет без специального альпинистского снаряжения. Разве что скалолазы с опытом. Что уж говорить про четвёртый… – Как будто специально для непросвещённого Слава излагал гид сведения, так или иначе известные другим экскурсантам, обитателям окружающего мира; но Вова отрабатывал свой гонорар по полной программе. – Про пятый круг вообще не принято в Троте говорить вслух без особой надобности. Да и сейчас последняя, самая глубокая вертикаль закрыта в прямом смысле, она оцеплена блокпостами инферновцев. Через них не пройти, даже если очень захочешь!

– Фанатичные сектанты! – с каким-то даже восторгом воскликнул подросток.

– Они самые, – соизволил обратить внимание на реплику гид. – Куда там «раскованным» и «санитарам», хотя и среди тех хватает сумасшедших… Почему сектанты не хотят, чтобы кто-то из людей спускался в пятый, неясно. Это и так сделать почти невозможно, из-за отвесной стены высотой куда больше километра плюс многочисленные абнормали и монстры… Но инферновцы ещё дополнительно прикрывают то, что скрывается внизу.

– А что там? – спросила девушка, та, что шла с парнем. – Правда, что бездонный колодец?

Вторая девушка, одиночка, уставилась на неё презрительно, как на блондинку, задавшую дурацкий вопрос.

– Да, по общепринятой легенде, на дне пятого круга, в самом эпицентре, есть бездонный Колодец, – терпеливо ответил Вова. – В него-то и утягивает непреодолимой силой всё живое в периоды Захватов. Через Колодец переброшена арочкой лента, что-то вроде горбатого мостика, а на самой верхней точке этой арки небольшое углубление, в котором чёрная густая жидкость, которую можно зачерпнуть…

– Да, да, я об этом читал в интернете, – перебил спутник блондинки, – на разных сайтах! Там вообще много чего пишут.

– Вот и научил бы свою фифу читать, – пробормотала себе под нос одиночка.

Слав невольно усмехнулся. И повнимательней присмотрелся к этой девушке, которая зачем-то очень сильно хотела оказаться там, внизу. В этом самом Троте.

– Спускаемся, – сообщил Вова.

– Идём цепочкой, – проинструктировал проводник, приступая к своим обязанностям. – Расстояние до спины впереди идущего – два шага. Не отставать и не обгонять. Все мои указания исполнять беспрекословно. Если я скажу лечь лицом в грязь, значит, лечь лицом в грязь. Если я скажу кукарекать, значит, будете кукарекать. Всем понятно?

– А это обязательно? – осведомилась девушка. Блондинка, конечно.

– Напоминаю, что по договору мы не несём ответственности за вашу жизнь, – отрезал проводник. – Вам решать, нужна она вам или нет. Кстати, если во время спуска потянет блевануть, делайте это на ходу и вбок. Не останавливаться. Только внизу будет короткий привал.

Сталкер договорил и пошёл вниз по пологому склону, надо полагать, устроенному специально, в расчёте на таких вот блондинок и им подобных. За ним сразу двинулся репортёр, который пока помалкивал, но постоянно щёлкал своим фотоаппаратом. За журналистом вниз двинулся Вова, по пути продолжая повествовать:

– Вообще первая попытка открыть Трот, уже российский, для общего доступа была сделана лет двадцать назад, сразу после распада Союза. Но тогда воспротивились кагэбэшники. Хотя бредунов в Зоне уже тогда ходило немало, далеко не единичные экземпляры. Как-то находили лазейки в системе и пробирались… Ключевую роль в этом сыграла свобода слова. А когда доступ в Трот наконец-то сделали открытым, устаревший термин «бредун» окончательно сменился на «сталкер». Сейчас в принципе любой может оформить лицензию. Ну а те, кому по каким-то причинам этот вариант не подходит, или если не хочется иметь дела с властями, заходят нелегально. Это что касается сталкеров. Кроме них, в Троте теперь много учёных, армейских патрульных, торговцев и обслуживающего персонала…

Слав заметил, что проводник, спускающийся первым, бросает перед собой маленькие камушки. Причём бросает не абы как, а в определённых направлениях и с определённой дальностью. Внезапно один из камушков «съела» вспышка.

– Обратите внимание, чем занят сталкер, – комментировал Вова. – Он обвешивает маршрут. Молодой человек, вы в книжках наверняка читали о таком, – обратился к подростку гид, и тот, довольный, что на него обращают внимание, с важным видом покивал.

Так группа и продвигалась, очень медленно; проводнику требовалось время на то, чтобы определить наиболее благоприятный маршрут. А гид тем временем рассказывал о различных «изменёнках», как здесь в разговорах называли аномальные ловушки, об артефактах-зонниках, о мутированных монстрах и прочем.

– …И-фэ-пэ, – говорил он. – Изменённое физическое пространство. Зонники – то же самое, только не область пространства, а отдельный материальный предмет… э-э… условно материальный. Здесь всё условно…

Журналист Андрей с энтузиазмом снимал все необычности, которые попадались на пути. Хотя пока это были только локальные ИФП, а зонников и мутантов не видать. Но, несмотря на отсутствие прямых угроз, экскурсантам всё равно здесь было не по себе. Хреновато, откровенно говоря, им было. Особенно с того момента, когда группу накрыло «эффектом перехода».

При пересечении некоей линии, которая и являлась настоящей границей Зоны, организм отреагировал на смену среды обитания. Нормальное с ненормальным «тёрлись» друг о дружку, и в этой притирке биологическим объектам достались «отголоски» противостояния. Славу, например, приступом внезапной тошноты подкатило горечью к горлу, и голова крутанулась, как будто он на качелях взмыл к небу. Но на ногах устоял, не опозорился. Группа, на удивление, выдержала испытание, никто не блеванул, даже блондинка. Хотя помычала и постонала, пару крепких словечек выдала. Подростку тоже пришлось несладко, но он стоически перетерпел.

А ведь это, как услужливо напомнил Вова, наиболее слабый из возможных эффектов. Дальше на границах между кругами гораздо хуже организмам приходится, на каком-то из моментов спуска…

В общем, спустились и вступили наконец на горизонталь первого круга.

– Мы в Зоне, – коротко обрадовал Вова.

Блондинка тут же с тоской глянула вверх по склону и явно пожалела, что сюда попёрлась… К её счастью, во второй круг спускаться не грозило. До него почти пятнадцать километров, а экскурсия рассчитана на то, чтобы совершить крохотную ходочку на краешке Трота, потом вернуться домой и, раздуваясь от гордости, сообщать соседям и друзьям, что «я ходил/а в Зону!».

Ближе к полудню, когда солнечный диск почти взобрался в зенит, группа остановилась на привал, экскурсанты дали отдохнуть гудящим ногам и только отправились дальше, как вдруг проводник замер как вкопанный. Вова, несмотря на приказ тянуться цепочкой, потопал посмотреть, что там такое, и остальные тоже подтянулись. Сталкер вряд ли рассчитывал, что его грозные предупреждения о послушании повлияют на «придурков с Большой земли», но предупредить-то должен был…

Шагах в тридцати, спиной к ним, в траве на боку лежал человек. Неподалёку валялось что-то похожее на рюкзак. Проводник вскинул автомат и держал на прицеле тело, не подававшее признаков жизни. Между лежащим в траве и туристами вроде не было никаких опасных аномалий.

– Помо… хи-ите… – вдруг раздался сдавленный хрип.

Туристы переглядывались между собой. Проводник поколебался, но всё-таки сделал несколько осторожных шагов вправо и вперёд. Вова тем временем полез в рюкзак, чтобы достать аптечку. Вынул и хотел приблизиться к лежащему, но сталкер резко остановил его криком «Не двигаться!».

– Всем стоять! – добавил он, повернув голову к группе.

Однако он совершенно зря отвлёкся на миг. Потому что тело, валяющееся в траве, вдруг с неожиданной прытью оторвалось от земли, и когда через секунду место, где оно лежало, прошила автоматная очередь, подскочивший оказался уже далеко в стороне… Следующая очередь настигла цель, но пули только слегка затормозили, не нанеся серьёзных повреждений.

Пережив очередь в упор, неизвестный напрыгнул на проводника и буквально снёс ему голову конечностью, которая уже не была рукой, а только напоминала её, вытягиваясь прямо на глазах. Где-то на полсекунды время остановилось, зависло… Затем монстр развернулся к неосмотрительно приблизившемуся Вове, явно не предполагавшему, что можно так глупо нарваться совсем близко от Периметра, и расправился с ним. Конечности превратились в смертоносные лезвия и легко рассекали мягкую человеческую плоть.

Дальнейшее происходило буквально сразу. Люди закричали от ужаса, все сразу, но пока ещё не смогли справиться с шоковым оцепенением и столбам торчали на местах. Следующими жертвами Имитатор выбрал парочку – парня и его блондинку. Затем сразу репортёра и отца мальчика. Подросток первым из них всех справился со ступором и кинулся к обезглавленному сталкеру, чтобы подобрать его автомат, но героическая попытка успехом не увенчалась. Убивал коварный монстр людей играючи, по одному взмаху конечности на каждого, последней разрубил вторую девушку, стремившуюся в Зону, попавшую в неё и тут же погибшую от удара собственной мечты…

Забрал жизнь у всех туристов. Кроме одного.

Что это за тварь такая, Слав не имел понятия, но кинулся прочь, «сделал ноги», как только прогрохотала первая очередь. Всё-таки не зря начитался «сталкерских» книжек. Если человек слабее врага и тем более не вооружён, тогда главный его союзник – быстрота реакции и передвижения.

Первая ходка

Вот так, непредсказуемо быстро и внезапно для самого себя, Слав получил возможность отправиться в свою первую самостоятельную ходку.

Оно и к лучшему, что его сразу безжалостным пинком отправило в гущу событий, не оставив времени на раздумья, мучительные поиски ответов на вопросы «зачем?» и «почему?». Зона поставила новоприбывшего перед фактом: человечек, ты здесь и сейчас, в предлагаемых обстоятельствах, нравятся они тебе или нет, твоё личное горе, но – выживай или подохни.

Решать, нужна ли ему собственная жизнь, способен только он сам. Ох, до чего же прав был рыжеволосый проводник! Вакса, которому фатально не подфартило в его последней ходке… Ставшей прологом к первой ходке новоиспечённого бродяги Трота.

За спиной у первохода рюкзак, наполненный боеприпасами, медикаментами и продуктами питания. В руках обрез, на поясе кобура с пистолетом. На нём также сталкерский комбинезон средней степени защиты, начального уровня шлем, в нагрудном кармане сталкерский гаджет, он же локационный сканер, а за пазухой сетевой терминал.

Всё это он купил у поставщика по прозвищу Зубр, обитающего на территории постоянного сталкерского лагеря, расположенного в бывшем посёлке Октябрьский на территории первого круга Трота. Некоторые дома в нём восстановили и обжили сталкеры.

Прибежал Слав к этому посёлку, спасаясь от жуткого монстра, прикинувшегося человеком. Улепётывая, завидел издалека какие-то постройки, а там и людей. Опасался, что тоже монстры, но деваться некуда, добежал… Часовые на краю лагеря узрели парня, примчавшегося с выпученными от ужаса глазами, что-то бессвязно хрипящего и тыкающего пальцем туда, откуда прибежал.

Оклемавшись и попив водички, смог говорить и рассказал, что стряслось. Сталкеры не удивились, такое в Зоне не редкость; из общего числа людей, попадающих за Периметр, какой-то процент так и не возвращается. Среди не сталкеров этот процент ещё выше. Слав также объяснил, что уходить на Большую землю не желает, в Зону шёл, чтобы стать сталкером. Его пропустили в лагерь и покамест вроде не собирались выгонять.

Логично, что первым делом спасшийся новичок нашёл местное питейное заведение и там достаточно много употребил «успокоительного». По ходу узнал, что ему «повезло» в кавычках: появление Имитатора (именно так называется такая разновидность чмошников, а чмошниками тут прозвали всех мутантов, произошедших от людей) настолько близко от внешней границы не было правилом. Фактически трагическое происшествие стало первым исключением, известным в этих краях Трота. Обычно эти твари не приближаются к внешней кромке, где влияние Зоны уже почти не ощущается. Для них сюда прийти – это как для рыбы высунуть голову над водой и пытаться дышать воздухом. Но конкретно тому монстру зачем-то понадобилось подстерегать добычу именно тут, в непосредственной близости от Вала. На кой ляд, известно лишь Троту. Все, кому Слав рассказывал об Имитаторе возле самого Периметра, пожимали плечами или иными способами выражали недоумение.

Покинув кабак, выговорившийся и подуспокоившийся, удачно выживший новичок зашёл в какой-то из домов, поднялся на второй этаж, и спросил просто: «Можно?» – подразумевая возможность заночевать. Никто возражать не стал.

Квадратные метры в подремонтированных домах не были заранее распределены: кто-то мог спать в одном месте несколько ночей подряд, а потом уйти в ходку, и пространство занималось другим, а когда ушедший возвращался, то устраивался уже на новом месте. Постоянно прибывали новички… Текучка большая, далеко не все выживают, как позже выяснилось.

Слав спал, прижавшись к стенке, и снились ему кошмары…

Ночью разразился Захват, первый в его зонной жизни. Новичок проснулся от резкой нестерпимой боли в носовых пазухах и чувства удушения. Соседи по комнате, судя по охам, стонам и вздохам, испытывали примерно то же самое, ну или что-то похожее. А что же будет дальше, глубже, там, говорят, люди сознание теряют от боли во время Захвата… Через какое-то время издевательство Зоны над человеческими организмами закончилось, ураганный ветер снаружи утих, и Слав уснул, обрадовавшись облегчению.

Снилась ему девушка из другого мира, с которой он не остался. Получается, бросил Эль ради того, чтобы вот сейчас валяться на грязном полу и радоваться, что не сдох.

Наутро всё тело болело, конечности затекли, и Слав первым делом решил приобрести спальный мешок и каремат. Вообще нужно было закупиться, обзавестись походным снаряжением, если уж он всё-таки остаётся здесь. Он ощущал, что ему пока что как-то совсем неуютно в этой Зоне, однако о том, чтобы вернуться, покинуть её, даже мысли не допускал. Стерпится – слюбится?..

Новичок добрался до бара, где заказал бутылку воды, потом спросил у бармена, где можно найти кого-нибудь, кто продаёт нужные вещи. После всего пережитого вчера и ночью он вроде взял себя в руки, но выкинуть из головы видения рассекаемых на куски человеческих тел ещё не удавалось…

Нашёл торговца Зубра, затарился тем, что счёл необходимым для начала зонного пути, и, вернувшись в тот же домик, где ночевал, потратил оставшуюся часть дня и вечер на освоение электронных карт и изучение сетевых баз данных с целью изучения разновидностей ИФП, подвидов мутантов и характеристик зонников. Ведь именно добычей хабара и сбытом его перекупщикам почти все сталкеры зарабатывают на жизнь… Ну и старался поднатореть по этапам бурной истории Трота, по его мифам, байкам и легендам.

Конечно, об этом лучше всего с живыми сталкерами разговоры разговаривать, а не шерстить сеть, но для бесед надо много времени, так что ему пришлось сжато проводить самоликбез, чтобы не попадать впросак с моментами и деталями, известными жителям этого мира с детства. Судя по всему, на этой Земле уже не одно поколение людей народилось с момента Посещения…

Наступило послезавтра с момента его первого шага в Трот. Сейчас Слав стоял посреди поляны, в сотне метров от околицы посёлка, на одной из сталкерских тропок. Пока у него даже клички не было, он был просто безымянным первоходом, одним из тысяч и тысяч, постоянно заходящих в Трот с момента, когда власти открыли свободный доступ.

Ему предстоял первый рейд. Одиночный поход в неизвестность. Возможности пойти в ходку с кем-то, присоседиться к напарнику или группе новоприбывший не допускал. Пан или пропал. Он должен показать, что достоин, а там уж Зона пусть сама решит, принимать его или нет.

Слав своё решение уже принял. Собственная жизнь ему нужна несомненно, но не ценой отсиживания в укромном местечке и прятанья за спинами напарников. Так настоящим сталкером не стать. Это он понял в том числе и по книгам, которые прочёл. И в этот миг был благодарен дороге за недвусмысленный «предупредительный выстрел». Внезапный Имитатор вверг в ситуацию, которая с идущим по Зоне может произойти в любую секунду. Тому, кто не готов к ней ежесекундно, нечего пересекать Периметр в направлении «внутрь».

Новичок бросил первый камушек. Снаряд плюхнулся в траву. Следующий – немного подальше, впереди. Теперь проверить пространство градусов на пятнадцать правее… И так весь спектр, направления – от восьми до трёх часов. Ага, вроде чисто. Можно двигаться вперёд… Первоход переместился на несколько шагов и собрал использованные снаряды, до которых смог дотянуться.

Во второй серии бросков обнаружила себя ловушка, которую Слав не смог увидеть невооружённым глазом. Какая-то воздушная «воронка» сперва подкинула камень вверх, а потом с силой расплющила о землю. Для того чтобы точно вычислить границы локального «порченого» участка, Славу потребовалось около двух десятков камушков. И снова часть из них он уже не смог подобрать.

Дальше на пути колыхалась заметная «масленица» – абнормаль, готовая полыхнуть огнём. Слав решил обогнуть её с правой стороны… и вдруг возле локалки ему почудилось что-то, похожее на зонник… А, нет, показалось, просто солнце так отсвечивает на траве. Слав поднял голову к небу.

Погода сегодня ненастная, и солнечные лучи пробиваются сквозь влажный морок изредка, едва-едва, вот как сейчас. На стеблях травы капли влаги… Вспомнив, что нельзя терять концентрацию, Слав встрепенулся и опять взялся прокладывать маршрут между «изменёнками», стараясь поглядывать и назад. Монстров он всерьёз опасался после того, как собственными глазами видел, что мутант способен выдержать очередь в упор из автомата Калашникова, да к тому же не только уцелеть, но после этого ещё и убить целую группу людей.

Деньги из пачки почти кончились, очень дорого всё в Зоне, ещё дороже, чем в буферном тамбуре, и на вооружение посолиднее финансов пока не хватило. Как только первая добыча принесёт прибыль, сразу надо купить гранат…

Зонные патрульные, которые вчера ходили в том секторе, согласно появившейся в сети информации, нашли трупы. Слав видел сводки сегодня утром. Сейчас он шёл, конечно же, не в том направлении, с которого прибежал в посёлок, а в противоположном, удаляясь от Периметра в сторону второго круга.

Преодолев некоторое расстояние, остановился отдохнуть. Как он почерпнул из электронного справочника, участки ИФП, находящиеся вблизи человека, даже не соприкасаясь напрямую, забирают часть жизненной энергии. Поэтому усталость сама по себе наступала быстрее, чем обычно. А ведь процесс поиска правильной тропы ещё и требовал предельной сосредоточенности. Так что неопытный человек поначалу обречён сильно утомляться.

Плюс нужно было следовать правилу «незамыленного взгляда». Потому что когда глаза привыкают всё время всматриваться и примечать малейшие детали, можно вляпаться в какую-нибудь самую простую хрень, заметную без всяких изысков. В которую ни за что не вляпался бы, глядя свежим взглядом. Поэтому обязательно надо делать перерывы в хождении раньше, чем взгляд начнёт «замыливаться»…

Внезапно слева раздался шорох. Слав вздрогнул и резко повернулся в ту сторону. Из-за куста выскочила взлохмаченная, разъярённая, но сохраняющая молчание собака. Новичок не успел в деталях рассмотреть её, потому что коварная псина уже с завидной скоростью неслась к нему. Бежать бессмысленно, догонит. И человек выстрелил от бедра; ствол с громким бабахом изрыгнул заряд, и мутанта отшвырнуло на спину. Ещё секунды две, и он подбежал бы на расстояние прыжка.

Слав подождал, убедился, что никто больше не бежит его убивать, и подкрался посмотреть на труп. Крупная дробь поработала добротно, грудная клетка превратилась в отбивную. Башка была вывернута назад под неестественным углом; пасть перемазана кровавой слизью. От собаки страшно воняло, кожа покрыта язвами и струпьями. Когти на лапах удлинились и заострились до неприличия. Но с виду она мутированной не казалась. Просто одичалая псина, выживавшая как могла в Зоне.

Идущий посмотрел по карте: метрах в трёхстах к востоку, перпендикулярно вектору его движения, русло высохшего ручья. Слав намеревался дойти туда, пошарить в этой ложбине и к вечеру, при удачном раскладе – с добычей, вернуться обратно в Октябрьский. Конечно, на то, что с первой ходки окупятся все затраты на снарягу, можно было и не надеяться, но если хоть что-то прибудет…

Параллельным, но встречным курсом пробирался какой-то сталкер. Он появился из-за рощицы деревьев и также зондировал себе тропу, тестируя ловушки. На Слава мужчина не обратил никакого внимания, тот в свою очередь решил ответить тем же. Не хочет человек здороваться – его право. Спасибо, не напал хоть. Двое бродяг проследовали друг мимо друга на расстоянии шагов двадцати.

Через некоторое время Слав остановился на бывшем берегу ручья. Молодец. Ходку в направлении «туда» уже одолел, с мутантами и людьми больше не сталкивался, но ловушек обошёл кучу и даже едва не вляпался в неизвестную фигню, которую заметил в последний момент. А «обратно» предстояло идти иначе… У сталкеров не принято возвращаться той же дорогой.

Новичок сверился с дисплеем своего гаджета. Сканер фиксировал множество источников аномальной, точней, как тут принято говорить, абнормальной активности. Слав присел на корточки, чтобы перекусить. Не снимая перчаток, проглотил три куска хлеба, заранее намазанные маслом, и запил чаем из термоса. Затем новоиспечённый охотник за хабаром занялся делом, с расстановкой выверяя каждую локалку и продумывая маршрут на несколько шагов вперёд. Ещё он пытался прислушаться к своей интуиции. В некоторых книгах о сталкерах Слав читал, что в Зоне это самый подходящий метод. У кого чутьё способно проявиться и правильно подсказывать, тому не на шутку повезло.

Оказавшись по стержню русла, примерно на одинаковом расстоянии от обоих берегов, в окружении абнормалей, Слав увидел в ямке «киви» – зелёный мохнатый объект, напоминающий одноимённый фрукт. Ура! Первая добыча! Вытащив «сохранник», такой особый контейнер для артефактов (подобные он и видел в багажнике того джипа!), новичок аккуратненько подобрал находку и спрятал её. Для почину хватит, меру надо знать и вовремя прекращать охоту. Не искушать удачу наглостью и жадностью. Это ему подсказывал не только читательский, но и жизненный опыт.

Поэтому он принялся подниматься по противоположному склону, намереваясь по тому берегу двинуться обратно в сторону посёлка. Наверху с той стороны слева начиналось лесонасаждение, а справа тянулись заросшие травой поля. По ним Слав и должен был сделать крюк, чтобы выйти обратно к Октябрьскому… И как только он выбрался на край, возникло ощущение, что из-за деревьев за ним кто-то наблюдает. Парень всмотрелся в чащу леса, но никого не увидел.

Направился было намеченным курсом, но тут нахлынуло резкое, сосущее ощущение страха… Опасность! Моментально обернулся и обнаружил… волка, бросившегося к нему. Зверь двигался совершенно бесшумно, даже не шуршал травой каким-то чудом. Слав сразу же выстрелил, но промахнулся, шарики дроби скользнули мимо ловко увернувшейся твари.

Мутаволк почти добрался к человеку… тот хотел уклониться, но не успел, и челюсти сомкнулись на руке! Острая боль обожгла конечность. Выронив обрез, Слав другой рукой выхватил нож и воткнул клинок сбоку в голову зверя. Выдернул и, собрав все силы, воткнул ещё раз, прямо в ухо. Мутант, разомкнув пасть, соскользнул вниз и свалился замертво. Лезвие удачно вонзилось в мозг.

Дерьмовый комбез, дешёвка! Свирепая зверюга прокусила защитную накладку предплечья. Неглубоко, кость цела, но укус приносил страшную боль. Сцепив зубы, стонущий Слав, едва сдерживаясь, чтобы не заорать, залил в сочащиеся кровью дырки в накладке перекись водорода и перетянул руку выше локтя жгутом. Теперь доковылять бы до лагеря… Главное, не проворонить какую-нибудь «изменёнку» в таком состоянии. В то же время внутри разливалась радость от одержанной победы. Это был первый по-настоящему серьёзный противник… И Слав выжил в прямом столкновении с порождением Зоны. Остался живым, продолжил путь!

…Уже вечером третьего дня первоход сидел с забинтованной, полеченной как положено рукой возле костра рядом с другими сталкерами. Он решил не отдыхать в домике, пойти подышать воздухом. А тут как раз вокруг костра собралась компания, он спросил разрешения, и его приняли.

Держа в здоровой руке бутерброд с колбасой, Слав рассказывал историю о дневной встрече с мутаволком. Он уже успел сбыть добычу, и первые честно заработанные деньги лежали в кармане. Рана продолжала ощутимо беспокоить, но, к счастью, не так сильно, как поначалу. Там на самом деле неглубокие рассечения в мышце, подфартило, накладка хоть частично, но защитила. Слав взял обратно мысли о дерьмовости комбеза.

Во время этой долгой беседы у костра (Захват был накануне, этой ночью подвоха не ждали) с подачи одного из сталкеров нарекли новичка первым именем. Он жадно расспрашивал бывалых бродяг о житье-бытье в Троте, о легендах и слухах, героях и казусах. Этот острый интерес и был отмечен, когда длинноволосый, как фронтмен хард-рок-группы, крепыш-старожил по имени Влад Пиво, в шутку назвал его мифологическим маньяком. Длинное словосочетание тут же сократили до короткого, хлёсткого Миф.

Слав не знал, сохранится ли за ним это зонное имя, приклеится, оставшись на долгие годы, которые он проведёт внутри Периметра… если, даст Трот, подфартит провести.

Он уже понял – в Зоне часто случается так, что первое имя потом сменяется, в зависимости от того, как себя поведёт человек, как поставит себя в сталкерском сообществе.

Первая ходка позади, и он вернулся не только живой, но ещё и с хабаром и с победой над монстром. А это, по меркам Зоны, более чем немалая удача. Хотя зазнаваться не следовало, учиться предстояло ещё очень и очень многому, прежде чем посмеешь сам себя считать настоящим сталкером… А тем более чтобы стать легендой Зоны.

Но главное, что здесь, в этой компании возле костра, Слав-Миф впервые почувствовал себя на своём месте, одним из них. Теперь очевидно, и он больше не сомневался, что должен был прийти сюда… Именно в эту Зону. Должен был найти её в другом мире, чтобы получить шанс самому стать другим, обрести наконец себя истинного. В этот вечер началась его новая жизнь. Реальная, не мифическая.

Желание жить

Последующие два месяца Миф осваивался в Троте. Заводил знакомства, ходил в новые для себя локации. Начал приносить более-менее серьёзную добычу. Поднаторел в обнаружении «изменёнок», уже не боялся столкновений с монстрами, а тот, кто отбросил страх, уже наполовину победил.

Ему даже удалось поучаствовать в охоте на Имитатора; правда, не в одиночку, а в составе группы ловцов из трёх «санитаров» и двух вольных сталкеров. Понемногу у него ускорялась реакция, просыпалась, радуя своим наличием, чуйка, которая и раньше его направляла в жизни, бывало, но эпизодически.

Появились элементарные навыки обращения с оружием. Он сам разбирал и смазывал пистолет, ухаживал за своим обрезным дробовым ружьём. Приобрёл и раза три пользовался гранатами, при этом ему ничего не оторвало… Много раз стоял на грани смертельной ошибки, но в последний момент успевал одуматься и вовремя свернуть с неправильной тропы и только потом осознавал, что ценой расплаты за другой вариант выбора могла быть собственная жизнь. Чуйка развивалась с каждой новой ходкой!

Внутреннее становление отражалось, конечно, и на внешности. Взгляд стал твёрже, сузились глаза, широко и наивно глядевшие на мир раньше, черты лица словно бы отражали уверенность и нарождающуюся силу. Что странно, ему даже стало казаться, что глаза его приобрели какой-то другой цвет. В них появился льдистый оттенок… а может, они всегда такие и были? Он думал, что они светло-карие, но теперь они порой казались ему чуть ли не серо-стальными. Однако запариваться, что там с глазами такое происходит, у Мифа времени не оставалось.

Он ведь не мог выскочить наружу, за Периметр, взять тайм-аут, расслабиться и потом вернуться. Набирающийся опыта сталкер находился в непрерывном движении и поэтому был вынужден неустанно учиться, приспосабливаться, чтобы не умереть. А смерть тех, кому не повезло, он здесь видел постоянно. И к этому пока не мог привыкнуть. Да, ему повезло обрести себя, но этот фактор – постоянное присутствие за спиной старухи с косой – не давал установиться полной… хм-м… гармонии желаемого и действительного. Впрочем, наверно, так и нужно. Успокаиваться на достигнутом категорически нельзя. Двигаться вперёд во всех смыслах – вот в чём секрет выживания.

…Из стареньких акустических колонок в помещении бара, бывшем зале поселкового клуба, звучали песни, вперемежку на русском и на английском. Как обычно, лица клиентов расплывались в тусклом освещении и зное алкогольного градуса. Пища проваливалась внутрь, вкус почти не ощущался. Миф не захмелел в отличие от многих остальных и крутил в голове различные мыслишки. Так бывает – когда не стоит насущная задача, раздумья в голове как бы незаметно перетекают одно в другое, звеньями цепи тянутся.

Только что думал про музыку, и вот уже вспоминается свой первый рок-концерт, а там и школа, и одноклассница, в которую был влюблён. Или вот мысль, как это некоторым чмошникам удаётся заправски мимикрировать, сливаясь со средой… И что неплохо бы перед встречей с ними обзавестись наконец автоматом…

Миф спохватился. Вчера и обзавёлся, сменив «новичковый» двуствольный дробовик на «калаш». Брал автомат с рук, у коллеги; в лавке Зубра или другого поставщика обошлось бы дороже, а экземпляр всё равно будет далеко не новый. Так что Слав предпочёл купить у знакомого сталкера, который за нормальную цену продал оружие, ещё и рассказал о всяких особенностях, выявленных в процессе эксплуатации.

Кстати, вот и он!.. Вепрь появился в кабаке заметно выспавшийся, с новым ковровским АЕК за плечами. Захотелось человеку «дегтярёвскую» систему поюзать, вот и продал «калаш». А Миф пока что предпочитает оружие ижевской системы.

– А! Видал?.. Сегодня испробую. – Улыбаясь, коренастый широколицый сталкер подсел к Мифу и пожал ему руку. – А ты мой ещё не проверял?

– Не успел, – ответил вчерашний новичок, – но буду надеяться, что не подведёт.

– Надо бы это исправить, – прищурился Вепрь, вытащил из внутреннего кармана куртки папиросу и закурил. Нос Мифа почуял, что запах дыма отличается от табачного…

– Ты что там шмалишь?

Вепрь хитро ухмыльнулся и выпустил клубы дыма изо рта. «Травка», определённо.

– Оттягиваюсь, чувак! Это ты у нас святоша, не пьёшь, не куришь, наркотой не закидываешься…

– Ну, насчёт не пьёшь ты преувеличил.

– Я имею в виду, не бухаешь по-чёрному.

– Наверное, это пока. – Миф тоже ухмыльнулся и поглядел по сторонам, где коллеги в натуре бухали по-чёрному на привале. – Вот побуду здесь ещё годик… Ой! – Миф оборвал себя. Строить планы вслух в Зоне считалось хреновой приметой. Да и в мыслях не стоит особо обольщаться.

Вепрь скрестил руки на столе и положил на них боком голову, повернувшись к Мифу лицом, выражающим задумчивость.

– Так, куда бы нам с тобой пойти… – пробормотал он. – Ты где ещё не был?

– Да много где, – пожал плечами Миф.

– Нужно что-то поблизости, пристрелять оружие. А пойдём-ка мы с тобой… Э не-е, туда пока ход закрыт… О, давай на Венеру! Хотя ты там уже был, наверное…

– На Венере? Не был, – заверил Миф.

– Ты не был на Венере?.. – Вепрь отлепил голову от рук, поднял, и его маленькие глазки заблестели. – Ага, тогда завтра же! Говорят, после крайнего Захвата там видели серьёзное зверьё, и поискать есть чего, хабар знатный среди мусора попадается… Миф, давай бахнем! Ты не бухаешь, знаю, но по пивку…

– Если завтра идём, лучше не напиваться.

– Ничего, до утра проспишься… Анюта, принеси-ка нам пивка! – позвал он официантку. – Два!

– Ладно, немного можно, – согласился Миф.

* * *

…Локация Венера располагалась, конечно, не на другом краю Трота по отношению к Октябрьскому, однако всё же достаточно далеко, как оказалось. Сама по себе она занимала довольно обширную площадь, но до ближайшего с этой стороны края – километров пять. Если мерить по прямой.

Дистанция не такая уж короткая для новичка. Но Миф преодолел, выдержав испытание с честью. И вот, на пару с Вепрем, испытав автоматы в полевых условиях, пошарившись по закоулкам Большой Свалки, они совершали обратную ходку. С добычей, увы, не особо подфартило. Единственный зонник, который удалось найти, – «шампанское». Зато настоящая ИО, аутентичный инопланетный объект. Недешёвый, так что сходили не зря [9].

Уже темнело, и преодолеть ещё раз в обратном направлении то же расстояние, вернуться в посёлок они не успевали. Значит, придётся заночевать посреди Трота; каждая ночёвка «в поле» – это игра в лотерею.

– Глянь с левого фланга! – попросил Миф, для своего уровня очень неплохо прокладывая тропу между абнормалей. Теперь на обметку одной локалки у него обычно уходило не больше десятка камешков.

– Там ничего нет, чисто, – отрапортовал Вепрь.

– Ох, чёрт! – Миф отскочил назад, кувыркнулся, заприметив впереди, правее за абнормалями, рослую фигуру, вроде бы человека. – Назад! – скомандовал.

Напарники скрылись под деревьями, за тёмными ветками, там, откуда пришли. Вдогонку им громыхнул выстрел, который почти достиг цели – пуля сшибла ветку над головой Вепря.

– Сука, влипли, – прошептал тот.

– Блин, что делать, что делать?.. – бормотал Миф. Автомат в руках подрагивал. Он напряжённо всматривался вперёд…

Но в этот момент второй выстрел раздался сзади! Он не успел ничего понять, только увидел, как взорвалась голова напарника, а потом его самого что-то ударило по затылку, и нахлынула темнота…

Пока Мифа тащили, он несколько раз ненадолго вываливался из забвения. Голова раскалывалась. Хорошо ещё, шлем смягчил удар. Его обмякшее туловище вроде бы находилось на чьём-то плече, но попыткам пошевелиться, что-либо сделать активно мешала непреодолимая слабость, наполнившая организм. По голосам обездвиженный сталкер определил, что рядом трое. В разговоре мелькали блатные и матерные словечки, по которым можно было догадаться, что он попал в лапы к бандитам.

Громче и противнее всех говорил самый толстый, просто ходячий пузырь жира, насколько смог разглядеть Миф, перевёрнутый вниз головой, прежде чем снова потерять сознание. Вернувшись в явь, он определил, что тащит его на плече настоящий громила; страшно смердело куревом и какой-то мерзкой гнилью. Слышался ещё третий, невидимый, который впереди прокладывал маршрут.

– Фу-ух! – выдохнул громадный верзила и сбросил сталкера на землю. Судя по твёрдой ровной поверхности, на пол какого-то здания. Затем Мифа принялись связывать, затянули верёвки… раздался скрежещущий звук, как будто отодвинули что-то массивное; прозвучало голосом «пузыря»: «Ну всё, готов!» – и Мифа толчками ног спихнули куда-то в темноту.

Упал он очень неудачно, ушибив все возможные места; к счастью, высота была не очень большой. Забвение нахлынуло с новой силой…

Когда наконец очнулся, понял, что совершенно не знает, сколько времени миновало. Чего-то не хватало… а-а, с него сняли шлем. Да и всё остальное с него сняли и забрали. Тело совсем затекло, любое движение давалось с огромным трудом и почти не ощущалось. Затылок продолжало ломить, но теперь, кажется, удастся соображать… Кто они такие? Чего им нужно? Зачем убили Вепря, а его нет?.. В любом случае уроды за это поплатятся. Сейчас главное – собраться с мыслями, напрячься, придумать способ спасения…

Превозмогая боль, он пошевелился и определил, что находится в тесном пространстве, примерно полтора метра на полтора. Стены земляные. Едва заметный свет просачивался сверху, через щель по краю захлопнутой крышки. Миф напрягся, выгнулся, приподнялся, пригнул голову и плечами отчаянно врезался в люк. Тот был деревянный, но доски ничуть не поддались. Ещё раз, ещё – никакого результата. Явно придавлено сверху чем-то тяжёлым.

Руки туго стянуты верёвкой. Сколько Миф ни силился, перетереть или ослабить её не удавалось. Он окончательно осознал незавидность своего положения, совсем обессилел, но в то же время неимоверно разозлился.

Так сильно он, наверно, не злился никогда в жизни, даже когда понял, что попал в мир «литературного сточкера» и напрямую переместиться в заветный мир «Пикника» не получилось… Весь в поту и собственной моче, он бился головой о крышку люка и грыз землю. У-у-у-у-у-у-у… Как хочется, чтобы это был просто кошмарный сон… Сходили пристрелять автоматы, называется…

Потом его опять накрыло, и он проваливался во тьму боли с периодическими «вылетами» в реальность. Поделать ничего не мог, у него всё забрали, ничегошеньки, что могло бы послужить оружием, не осталось. Даже гранаты, чтобы покончить самоубийством. Хотя вот этого не дождутся, твари!

Наконец наверху раздался скрежещущий звук – что-то отодвигали. Крышка люка распахнулась, и Миф, щурясь на свет, кое-как уловил: на него уставились три рожи. Над ними рассмотрел потолок, значит, они внутри какого-то дома и тусклый свет даёт диодная лампа.

Жирный бандит вдруг выдал:

– Братва, слышь… а кажись, это не он!

– Как так не он? Не может быть не он!.. – отозвался мордатый лысый, громила, наверное. Третьего, приткнувшегося сбоку, опять не удалось толком рассмотреть.

– Мля, чёт не то, – «Пузырь» смачно плюнул вниз, на Мифа. – Кароч, пущай пока лежит, погнали перетрём… Сдаётся, не он!

– Тада в расход фраера, – подал голос почти невидимый третий.

Когда люк снова закрылся, пленник от злости готов был взорваться. Его просто взяли по ошибке!!! Вепря убили, мрази… Надо выбираться, иначе тоже убьют. И сталкер Миф зубами, как зверь, из последних сил вгрызся в верёвку.

Путы основательные, грубые, почти канат. Но челюсти яростно перетирали одно волокно за другим вопреки боли, вопреки забвению, снова и снова совершая усилие, а руки отчаянно рвались на волю… Наконец Миф совсем ослаб. Сознание погрузилось во тьму и утонуло в ней.

Но когда настал момент истины, он уже пришёл в себя. Крышка люка опять поднялась… Ненавистную верёвку пленник почти перегрыз, путы превратились в лохмотья, но жирный бандит, который сейчас явился один, этого не заметил. Он вытащил нож, наклонился, натужно исторг: «Щаз тя замочу, лошара…» – схватил за волосы и потянул на себя безвольное тело.

Однако тело неожиданно быстро подалось ему навстречу, и пленник врезал бандиту в пах кулаками стянутых рук. В этот момент верёвка и лопнула, окончательно разорвалась, а уголовник, теряя равновесие, совершил суетливый выпад ножом, однако Миф успел среагировать и пропустить лезвие мимо себя, после этого перехватив жирную руку… Но бандит оказался не так-то прост… другой рукой «пузырь» схватил пленника за горло, а перехваченную вырвал и снова направил в Мифа нож…

От недостатка кислорода сосуды сталкера напряглись, в глазах зароились разноцветные точки, ему вспомнился сразу весь жизненный путь во всех мирах… Удар ножом случился бы, если бы Миф не оттолкнулся ногой, не дёрнул головой и не врезался бы ею в коленку атакующего бандита, и того подкосило, он промахнулся и не сумел попасть остриём, куда целился.

Одновременно лапу, сжимавшую ему горло, Миф схватил обеими руками и с нахлынувшей первобытной яростью чуть ли не разорвал вражескую ладонь напополам, ломая пальцы, раздирая мясо… Выпрямляясь, ударил лбом в нос урода, склонившегося почти до уровня пола, и жирный «пузырь» обмяк, выпустил нож, тотчас же подхваченный сталкером…

Клинок вонзился в глаз бандита, вызвав короткий вскрик и агонизирующее сипение. Отвалить тушу от ямы, в которой его держали, Миф сумел из последних сил, но когда выполз из неё, замереть без движения себе не позволил. Он разыскал и вытащил пистолет бандюги; выставил перед собой, готовый к бою. Однако в тёмной комнате, кроме них двоих, никого не было.

Третий и громила Мифу не встретились, их не нашлось в остальных помещениях первого этажа здания, когда он сумел подняться на ноги и как-то начать двигаться. Подельники куда-то исчезли, услал их жирный «пузырь», видимо… Зато свой и Вепря рюкзаки, шлемы и остальное снаряжение победивший сталкер обнаружил. В том числе и «калаш», и унаследованный от убитого напарника АЕК.

Миф одержал верх, но теперь ему предстояло идти, идти… Во что бы то ни стало надо добраться туда… где ему помогут другие сталкеры. А здесь живых, кроме него, больше нет.

* * *

Замученный почти до смерти человек не мог знать, что несколько ошибается. На самом деле в этом здании не только он один – живой. Но учуять, что рядом кто-то ещё жив и наблюдает за ним, отчётливо он ещё не сумел. Не вполне понимал он пока и то, что именно его отчаянное желание выжить сумело затронуть, добраться куда надо, привлечь внимание и вызвать к себе интерес… Зацепить за живое того, что было темнотой в этой комнате, всего того, что наполняло каждый пиксель пространства в Троте.

06: Живой (Отшельник)

Заветных желаний стоит бояться – они грозят исполниться…

То, что не декларируется, но подразумевается

На глубине

Сталкер проснулся там же, на ветке дерева, где с вечера устроил привал.

Часы показывали восемь утра, но в четвёртом круге царил мрачный сумрак, переходная стадия от ночной кромешной тьмы к дневной полутемени. Здесь, почти в самой глубине Трота, на дне цилиндрической ямы глубиной больше двух с половиной километров и диаметром меньше восьми, дневной период был недлинным, светало позже и темнело раньше. Зимой светлая пора суток длилась считанные по пальцам одной руки часы. Но сейчас весна, и день немного прибавил в длительности.

Уже не спящий сталкер отстегнул карабин от пояса и снял верёвку, которую захлестнул и обвязал вокруг ствола дерева, чтобы не свалиться во сне. Осмотревшись, оценил обстановку. Шлем он на ночь не снимал, пришлось только включить сканирующее устройство.

Порылся в рюкзаке, пристроенном на соседней ветке, выудил оттуда пакет с крекерами и термос. Поднял забрало шлема, перекусил, запил чаем. Убрал всё обратно, опустил забрало, ещё раз осмотрелся, немного подождал. Потом пристроил рюкзак за спину и неслышно полез вниз, стараясь наступать на ветви не в том порядке, в каком ступал вчера, когда поднимался.

Давало о себе знать правило сталкера, накрепко засевшее в подсознании: не ходить назад той же дорогой… Спустившись на высоту человеческого роста от земли, бросил вниз проверочный камушек. И тут его ждал сюрприз. Там, где ещё вчера ничего не было, какая-то сила подхватила несчастный камушек, метнула и так, и сяк, а потом и вовсе растёрла в пыль!

Жив перелез на другую сторону ствола и проверил землю внизу. Вроде ничего опасного. По крайней мере камушек упал ровно. На всякий случай сталкер разбросал ещё несколько. Наконец и сам спрыгнул наземь. Пошёл вперёд, отодвигая ветви, ступая в траве. Он был в лесу, и чтобы выйти из чащи, ему нужно было преодолеть около километра ходки на запад.

На четвёртом уровне каждый километр сойдёт за десять, пройденных в верхних кругах. За счёт того, что значительно повышена плотность абнормалей и высока интенсивность возникновения всяческих монстров.

Чуть ли не через каждые пять шагов Жив останавливался и прислушивался. Вглядывался в темноту между ветками и стволами. Бросал камушки один за другим, те, что оставались неповреждёнными, подбирал и снова использовал. Сначала кропотливо, до дециметра, вывешивал тропу и только потом шёл. Уже рассвело, когда Жив преодолел почти половину дистанции, отделявшей его от окончания леса.

Спереди у сталкера на ремне висел один из его автоматов, в этот раз не «калаш». За спиной – снайперская винтовка. В набедренных кобурах пистолеты с глушителями для ближнего боя. Плюс гранаты и пластиковая взрывчатка с детонаторами. Не считая провизии и воды. В четвёртом круге жизненно актуальный вопрос – полная автономность. Здесь не стоит рассчитывать на пополнение запасов в лагерях. Внизу и людей-то можно не встретить за всю ходку ни разу. Или встретить таких, с которыми лучше не встречаться…

Когда солнечный свет забрезжил где-то в недостижимой выси, Жив отключил режим ПНВ забрала шлема, поморгал, привыкая к новой палитре. Осмотрелся вокруг себя, глянул наверх. Небо в четвёртом круге ему всегда казалось каким-то… слишком далёким, что ли. Непривычно высоко оно смотрелось. Деревья до него не дотягивались. Хотя через несколько суток, проведённых здесь, человек переставал обращать внимание на всё, что не относилось впрямую к процессу выживания.

А Жив находился внизу гораздо дольше. На порядок. Он теперь вообще не поднимался выше, на третий или второй, а тем паче на внешний уровень. Во-первых, перепад не располагал к частым подъёмам и спускам. Вертикаль и выше, между третьим и вторым, тот ещё аттракцион скалолазания, а уж в четвёртом скала по высоте чуть ли не километр. И каждый раз перемещение связано с неоправданно высоким риском и расходом энергии. Во-вторых, Живу банально нечего делать наверху. А уж за пределами Трота и подавно, особенно после удачной «охоты» на Восхода. Внизу ему комфортнее, что ли… Он уже чувствует себя как дома именно здесь, среди наиболее агрессивных и постоянно не дающих о себе забыть зонных реалий… И среди таких же «отчуждённых» человеков, как он сам. Пусть уж лучше так, чем сдохнуть. В-третьих, ещё не наступил подходящий случай для достижения цели, которую он себе поставил.

Чем дальше и глубже в Трот, тем меньше ощущается связь с внешним миром. Забывается почти, что где-то существует нечто помимо Зоны. Среднего пошиба сталкеры в четвёртый круг спускаются редко. Здесь ходят лишь испытанные, закалённые в столкновениях с чужеродностью бойцы. Те, кого Зона запустила поглубже в себя, как бы наиболее предпочитаемые из её «гостей», незваных, но завоевавших право быть в ней… Хотя это не значит, что каждый день хотя бы на одного из них не становится меньше.

Кому-то изменяет удача, гость теряет хозяйскую благосклонность и гибнет, окончательно отдавая тело и душу Троту. Бродить в поиске хабара по четвёртому всегда означало находиться в непрерывном спарринге, противостоять внешней среде. Не эпизодические, как в верхних кругах, а практически непрерывные столкновения; полная непредсказуемость и, как следствие, жизненная необходимость молниеносно принимать правильные решения, на ходу импровизируя.

Ниже четвёртого круга проникать давно уже не пытались. Да и в своё время находились лишь отдельные смельчаки… А теперь вдоль границы пятого плотной заградцепью скопились инферновцы, отстреливающие всё живое, не только человеков, пытающихся пробраться ниже. Группировка «Инферно» оставалась закрытой структурой, никто не попадал и не выходил из неё просто так. Откуда взялись сектанты, провозгласившие девиз: «Не допускать никого к Колодцу в эпицентре», и каковы истинные мотивы их действий, оставалось загадкой, версий циркулировало много. Но тем не менее кому-то или чему-то явно выгодно, чтобы они там оставались и не пускали в эпицентр случайных визитёров.

Инферновцам регулярно поставляется лучшее вооружение, новое оборудование, надёжная броня. Хотя надо признать – просто так на сталкеров они не охотились никогда и не охотятся. Вообще в верхние круги захаживают редко. Они религиозно поклоняются тому, что находится в пятом круге, как чему-то священному, и стараются не отдаляться…

Но и без их стараний в четвёртом у кого-то из сталкеров ходка обрывается, а кому-то везёт продолжить движение. Как Живу. До сих пор.

Не так уж давно он даже не помышлял о том, чтобы перебраться в четвёртый фактически насовсем, оборудовать здесь схроны и ощутить себя как дома. Потому что здесь нет складов бизнесменов, которым можно сбыть добычу и затариться ништяками, и нет постоянных сталкерских лагерей. Но зато в некоторых местах скальной стены предприимчивые барыги соорудили лифты, на которых можно подняться и опуститься. И главное, доставить грузы, необходимые для продолжения рейдов.

А если не хочешь подниматься, то для встречи и закупки хабара к тебе самому охотно спустятся! Любой зонник из четвёртого окупает риски и затраты. Только от стены поставщики не отлипают, все делишки обстряпывают, не отходя от нижних концов лифтов, так сказать. Чтобы в любой момент можно было выдернуться наверх по системе тросов. Захваты подъёмники портят, само собой, но предприниматели сразу восстанавливают.

Так что Жив время от времени контактирует с барыгами, а лагеря и кабаки ему без нужды. Он окончательно избрал путь одиночки, ни к чему и ни к кому не привязан, и только Трот ему указ. Возможно, наверху единственный человек, который его поминает добрым словом, это докторша Мила, которой он перед уходом вниз оставил пухлую сумочку «зелени» и кое-какие подарочки Зоны. Продав драгоценные зонники и приплюсовав выручку к наличке, она могла бы вернуться на Большую землю и до конца жизни не бедствовать. Однако не возвращается, ждёт его… Хотя полностью довериться ей Жив не смог бы.

А его первый напарник и учитель сгинул давно и бесследно. Единственный во всей этой ступенчатой ямине человек, которому Жив за всё время пребывания здесь всецело доверял. Даже поделился сокровенным, тем, что не рассказал никому, – о том, что написал в юности, до ухода в Трот… Вольник то ли не выдержал тягот и нагрузок, возраст предательски подвёл его, ведь старик уже был, то ли удача отвернулась, и неверный шаг привёл к фатальной ошибке.

Немноголюдность и недружелюбность четвёртого круга компенсировались богатым хабаром, который здесь можно отыскать, если постараться. Суть не в количестве ИО, а в их редкости и ценности. И в факте, что это настоящие инопланетные объекты, а не мутированные «новоделы». То, что в третьем круге находят от силы раз в полгода, здесь может отыскаться за месяц раз пять. Другое дело, сколько усилий приходится прилагать, чтобы выжить этот самый месяц… Здесь время тянулось как бы медленнее, чем там. Хотя Жив теперь даже подозревал, что времени не существует.

Имя стало отражением самого Жива. Он и был ЖИВЫМ, легендой Трота, концентрированным воплощением зонной удачи, неуловимым призраком, воистину Вольным Сталкером… Про него слышали, что он когда-то был, что его вроде убили, а он воскрес и в одиночку устранил лидеров самых массовых организаций, «Санитаров Зоны» и «Освобождённых от оков». И что в конце концов он, по слухам, спустился в четвёртый, и там его достать не могут… А вот лично Жива мало кто знает, нынешние старожилы разве что, но чем дольше сталкеры ходят в Зоне, тем меньше распространяются о своём прошлом, отделываются байками и выдуманными «подвигами».

Например, его мог бы узнать Тигр, не менее легендарный бродяга, да сгинул давно, в сети по этому поводу когда-то вёлся форум, но затих постепенно; новые кумиры и новые проблемы затмили тему исчезновения Тигра…

Внезапный писк заставил Жива насторожиться. Индикатор вредоносных излучений на его универсальном определителе опасностей грозно мигал багровым. Жив отступил на несколько шагов назад, звук и световой сигнал прекратились. Он обследовал участок слева, убедился, что там чисто, сместился туда и попробовал опять пройти вперёд. И снова его задержало неизвестное излучение.

Пришлось двигаться совсем влево, в дальний обход. Он шёл параллельно незримой обычным глазом границе опасного сектора, лавируя между ловушками локальных ИФП. И каждый раз, когда пробовал сунуться вперёд, писк датчика его осаживал. Чуйка при этом совершенно ничего не подсказывала. Странно, может быть, гаджет сломался? Потому-то и нет даже самой продвинутой, сработанной с использованием зонников электронике стопроцентной веры…

Пройдя метров пятьсот, Жив остановился, уткнувшись в сплошной забор из абнормалей. Куда бы он ни набрасывал камушки – с каждым что-то случалось. Оставался единственный путь – обратно. И пришлось возвращаться. Иногда даже самые важные правила приходится нарушать… Жив с не меньшей внимательностью прощупывал тропу, эти же пятьсот метров, потому что в том месте, где ничего не было, на этот раз могла оказаться внезапно возникшая ловушка. Так и случилось – дважды.

Теперь обогнуть вредоносный участок Жив мог только с правой стороны. Вернувшись в исходную точку, он принялся прокладывать путь дальше. Однако здесь граница тянулась не по прямой. Пятно излучения приобретало размытую форму, колебалось и дополнительно запутывало прокрадывающегося сталкера.

Остановившись на пару минут, он решил подкрепиться, но не успел достать плитку шоколада. Метрах в тридцати, за деревьями, раздался едва слышный треск веток. Жив сразу же перетёк в боевую позицию. Сейчас у него на снайперской винтовке был установлен коллиматорный прицел. В обычных ходках оптику он прятал в чехол. Винтовка оснащена планкой Пикатинни, можно легко менять прицелы.

Глаза Жива пока не видели, что там, за деревьями. К тому же опасность могла прийти и со стороны излучающего пятна на поверхности земли… Залезть на дерево, но даст ли это преимущество? Или наоборот, ещё не известно. Плюс дерево само по себе отдельная тема. Прежде чем к нему хотя бы прикасаться, нужно пристально осмотреть и убедиться, что опасности нет, и то не факт, что осмотр исключит угрозу наверняка. Так что Живу оставалось просто ждать. Готовиться к изменениям ситуации, к появлению любого врага.

Однако ему не пришлось долго торчать в ожидании. В поле зрения из кустарниковых зарослей вывалился мутированный кабан – видать, рассчитывал подкрасться тихо, но кабан есть кабан. Жив среагировал сразу же, когда сенсор шлема зафиксировал движение и когда раздался громкий звук. Сталкер выцелил винтовкой мишень и нажал на спуск. В тот момент, когда пуля стартовала из ствола, красная точка коллиматора оказалась точно на правом глазу кабана.

Зверь не успел даже хрюкнуть, он резко затормозил, взрывая ногами землю, и уронил простреленную голову. Вот так, одним выстрелом. Главное, скорость реакции и точно знать, куда стрелять. В четвёртом круге мутированные свиньи относятся к числу наименее страшных монстров.

Жив сделал ещё контрольный выстрел в левый глаз и присел на рюкзак. Убрал винтовку за спину и приступил к еде. По такому поводу решил не ограничиваться шоколадом. Добавил кусок вяленой говядины и плавленый сырок. Из левой руки ни на миг не выпускал пистолет. Случись что, он уронит пищу и, оценив степень опасности, либо выстрелит, либо, сместившись вправо, чтобы прикрыться с двух сторон «жаровней» и «плешью», воспользуется снайперкой… Поев, допил остатки чая из термоса, закрутив баллон, оперативно собрался и снялся с позиции.

Вправо пойти ему тоже было не суждено. Пройдя ещё какое-то расстояние, Жив уткнулся буквально в огненную стену. Такая область ИФП называлась «лента страсти». Отдающее гарью марево угрожающе покачивалось на ветру. К тому же идущий чуть не прошляпил «неверного». Энергетический сгусток, незаметный невооружённым глазам, подкрался сзади, вплотную, и если бы не чуйка, вовремя предупредившая и позволившая отскочить…

Хождения туда-сюда продолжались до середины дня, пока солнце не достигло зенита. И вот Жив очутился в исходной точке. Ситуация с излучением не поменялась, а вперёд пройти надо.

Солнце всё-таки ухитрялось ненадолго проникать своим золотистым светом в мрачные глубины. Словно в чертоги ада порой долетает случайный лучик райского сияния. Ведь ад и рай находятся по соседству?.. Под ногами Жива стелился ковёр палой, ещё прошлогодней листвы. А деревья расцветали заново, готовясь к наступающему лету.

Обычных птиц в четвёртом круге нет. Совсем. По крайней мере Жив не встречал ни разу. Только мутированные, смертельно опасные твари с крыльями. Так что видеть прилёт грачей он не мог. Но по календарю большого мира сейчас уже апрель. Сюда, в недра Трота, смена времён года с зимнего на тёплое доходила тоже с опозданием… Глубже значило и холоднее.

Поразмыслив немного, Жив решил ещё раз пробовать идти слева. Там застава из абнормалей показалось ему плотной, но хотя бы не заведомо непроходимой. Если уж решил лезть, то лезь. И он вернулся туда. И всё же нашарил неприметные с первого взгляда просветы, которые раньше не заметил… Найденная щель вела практически напрямую через скопление, чуть отклоняясь к участку с излучением, и потом шла по кромке, вдоль злосчастного пятна. По ней Жив смог выбраться из леса.

Наконец он дошёл к фабрике, когда-то функционировавшей на краю маленького городка. Её-то сталкер и планировал обследовать на предмет хабара. Проложив маршрут между «изменёнками», прокрался к решётчатому забору, поверх которого тянулись прерывистые, рваные ряды трухлявой «колючки». Найти дыру в древней решётке труда не составило. Жив преодолел ограду через брешь и вступил на фабричный двор.

Полуденная сиеста

Четверть часа спустя сталкер лежал на крыше фабричного цеха и слушал музыку.

Музыкальные треки у него были закачаны в память компа, вмонтированного в шлем. Звук получался прекрасным, но подача была настроена таким образом, что шумы, уловленные внешним микрофоном, слышались громче, а резкие звуки в особенности.

Жив не изменял своим пристрастиям. Сейчас он слушал классические композиции группы «Машина времени». В музыке хочется доброты, когда в реальной действительности постоянно приходится кого-то убивать, резать, кромсать, спасая свою шкуру… И пусть иные треки затёрты «до дыр», когда ты только что побывал на волосок от смерти, то скорее всего будешь совершенно не против ещё раз послушать про корабли, например, или про зиму в летнем парке, или о том, что не стоит прогибаться под изменчивый мир. На что-нибудь потяжелее в такой момент не тянет. Хотя порой, чтобы разрядить нервы, вполне подойдут «монстры» хард-рока…

А в небе, которое он наблюдал, подняв забрало, тем временем воцарился погожий весенний денёк. Густой занавес облаков разошёлся, и безбрежная синева манила вверх. Пахло свежестью и дождём. Даже солнце немного припекало.

Сейчас Живу ничего не угрожало. То есть не грозило напрямую; хотя человеку в Троте, да и вообще в жизни, постоянно что-то угрожает. Здесь не было прямых угроз потому, что мало кому могло прийти в голову забраться сюда.

Внизу, с одного бока, виднелась опушка леса, с другого – от бывших фабричных ворот начиналась дорога к городу. Производственное здание занимало довольно обширную площадь. Хотя оно насчитывало всего три этажа, но было вытянуто в длину. Чтобы обойти и проверить уровни, Живу понадобилось около часа. На первых двух ничего интересного не нашлось, только хлам да изредка локалки. Третий этаж был почти полностью разрушен. Жив сумел по остаткам лестницы пробраться на него, а затем как-то выползти и на сохранившийся фрагмент крыши, который невесть каким чудом ещё держался.

В результате вольный бродяга «загорал»; распластался на ровной поверхности и лежал, полуприкрыв веки, погрузив сознание в музыкальную нирвану. Рюкзак, автомат и снайперская винтовка лежали рядом, под руками. Бронекомплект, однако, Жив не снимал, а оружие, само собой, не стояло на предохранителях.

Вполне подходящий момент, чтобы закурить, но сталкер бросил около полугода назад, когда ушёл в четвёртый круг. Сейчас у него при себе не было ни пачки. Да он и не сожалел об этом.

Внезапно в уши ворвался новый звук. Резкий стрекот. Жив поставил на паузу песню и моментально мобилизовался. Умный шлем определил расстояние до источника звука – около пятисот метров – и направление. Жив схватил винтовку, чтобы посмотреть; забравшись сюда, он прикинул, что в ближний бой ему вступать не будет необходимости, и заменил коллиматор дальней оптикой.

Сначала он ничего особенного не увидел, просто фон неба. Затем «нащупал» маленькое пятнышко. Сталкер уже догадался, что это вертолёт, но ему хотелось посмотреть, какой именно. Ага, двадцать восьмой «мишка», стандартный винтокрыл патрульных. Странно! Что это он здесь забыл, зачем залетел так близко к эпицентру, рискуя немерено… Определив модификацию, Жив сорвался с нагретого местечка и спрыгнул в дыру под крышу, на третий этаж.

Скорее всего, заметить его не успели. На «вертушке» приборы покруче, чем его оптика, но у них гораздо больший радиус обзора, и приоритет вряд ли запрограммирован на обнаружение одиночных человекоподобных целей на огромной площади. Патрульные пилоты вынуждены первоочерёдно обращать внимание на гравитационные локалки, на мощные всплески абнормальной энергии…

Сталкер снял музыкальный трек с паузы. «… Сегодня самый лучший день, сегодня битва с дураками!» – продолжил петь Андрей Макаревич.

Дождавшись, когда вертолёт прострекотал мимо, Жив принялся спускаться. Привал его прерван, значит, ходка начинается, и если она случилась, значит, так надо.

После полудня

Жив покинул территорию фабрики. Одна створка проржавленных ворот была наполовину приоткрыта, и перелезать не пришлось. За воротами начиналась дорога, ведущая к городским постройкам. Сейчас лента шириной метров десять где-то на три четверти площади была покрыта трещинами и рытвинами, сквозь остатки асфальта произрастали деревья – растительность брала своё.

Ещё здесь расплодились ИФП, но при желании и старании их можно дешифровать и пройти. По этой причине тому, кто вообще решился бы ходить от фабрики до города, надо следовать именно по дороге. В стороны от неё – локалки совсем чужие и незнакомые, и пройти обочинами ещё сложней.

Жив, проскользнув в просвет между створками, притормозил и осмотрелся. Поводил взглядом по раскачивающимся верхушкам древесных крон, по виднеющейся вдали туманной поволоке. Присел на корточки и тщательно изучил местность, распростёртую впереди. Вон там, на одиннадцать часов, за полтора десятка метров от него, воздух отдаёт красноватым блеском и закручивается спиралью – это «отбойник». Абнормаль крайне опасная, встречается только в третьем круге и здесь, в четвёртом. Случалось, уже достаточно опытные сталкеры оканчивали в ней свои последние ходки… Идёт бродяга, к примеру, в закат, и так солнышко в глаза светит красиво, а тут, на дороге, в самом фокусе лучей, эдакая хренотень примостилась. И ходок ни с того ни с сего ка-ак влетает в неё! А внутри давление в сотню раз выше земного… Эта ловушка опасна тем, что вроде не движущаяся, но стоит к ней приблизиться, и она вспухает, стремясь накрыть добычу.

Вот там, на три часа, метрах в пяти-семи – «виброземля» колеблется. А на девять часов, чуть дальше, «красная качель»… Опа! В направлении на час – что-то непонятное. Почва серо-белёсая, будто сплошь золой присыпана. С неизвестным нужно быть в особенности осторожным.

Итак, куда пойти? Жив кинул камушек на девять часов, и его предсказуемо съел огонь. Кинул правее и дальше – тестер остался лежать целым и невредимым, почти перед самым «отбойником». Между Живом и «отбойником» ничего опасного нет? Похоже, нет, иначе бы камень не долетел, разве что если оно выше полотна дороги не поднимается – надо допроверить… А если вон туда попробовать, прямо на двенадцать, между «отбойником» и неизвестной хренью? Камень белой пеной покрылся и исчез, словно в колу бросили «ментос». Нет, туда определённо идти не следует. Между «виброземлёй» и белёсой мутью пробираться не хочется, из-за нестабильности первой… и непонятности второй.

Оставалось попробовать в обход «качели», сильно забрав влево. Но вынуждало почти вплотную приблизиться к «отбойнику», а он мог в любой момент расшириться… Однако в сложившемся раскладе это единственный более-менее резонный маршрут.

Жив хотел было сделать первый шаг, но приключился нежданчик. Сталкер почувствовал ментальный удар. Голова вдруг потяжелела, конечности словно налились чугуном, а рёбра безжалостно сдавило тисками… Натужно, превозмогая боль, он обернулся и зафиксировал цель: летающий «кальмар» справа с тыла. Сталкер немедленно отступил в том направлении, куда и собирался, – налево, к «красной качели», но дальше кромки дороги уходить всё же не стоило…

Борясь с вселенской усталостью, Жив медленно-медленно поднимал винтовку. Мышцы будто только что без передышки выжали соточку в упоре лёжа. Но это ерунда, пока крылатый урод с щупальцами не подобрался поближе… Нельзя позволить ему это сделать. В подбрюшии, между основаниями гибких шлангов конечностей, есть уязвимое место. Сталкер слился в единое целое со своим оружием, мысленно направив пулю туда, куда нужно, и даванул спусковой крючок.

Покрытая слизью тушка брякнулась метрах в пяти, подрагивая, бестолково дёргая щупальцами и суча крыльями. Приближаться к монстру ещё опасно – можно заполучить напоследок неслабый ментальный «пинок» по мозгам. Даже сейчас у Жива зверски ломило виски. Он вернул винтовку на плечо и помассировал голову, пытаясь немного сбавить нервное напряжение.

Летучий «кальмар», бурдюк с крыльями и щупальцами, монстр довольно опасный, к счастью, встречался только в четвёртом круге. Может быть, и глубже, но Жив в эпицентральном пятом не бывал и не пытался, потому не знал достоверно. Среди сталкеров, ходивших в четвёртый, сейчас общепринято название «крылатая каракатица», но Жив предпочитал более короткое, «кальмар».

Этот вариант он в своё время перенял от своего первого зонного напарника и наставника, тот летучих «многошлангов» именно так называл. Легендарный Вольник ведь в Троте хаживал ещё начиная с советских времён, а в семидесятых-восьмидесятых годах не существовали минимум две трети нынешних устоявшихся наименований. Самих сталкеров на порядок меньше было. По сравнению – почти что и не было. Тогда каждый из них мог звать что угодно как угодно и при случае становиться основателем целого направления деятельности. Первым, кто провозгласил себя когда-то вольным сталкером, и был учитель Жива…

А эти крылатые твари опасны в ближнем бою из-за своих ментальных возможностей. Нападают они обычно в подземельях, в тесных коридорах или в дебрях руин, там, где хотя бы разобраться, куда идти, уже проблематично. Поэтому их, конечно, люто ненавидели; впрочем, много патронов на «кальмаров» обычно тратить не приходилось, да и учёные могли хорошо заплатить за трупы. Правда, на поставках биоматериалов зарабатывают в основном малоопытные сталкеры, которых в четвёртом круге практически не бывает.

Живу мёртвая тушка, кило десять весом, уже не интересна. Он с опаской посмотрел на то, что находилось там, в стороне от дороги. Но пока что оно его не заметило или делало вид, что не замечает. И, метя пространство впереди камешками, Жив пошёл в обход «качели». Новичку, чтобы обметить границы одной серьёзной локалки, нужно тридцать камушков, а зачастую и все пятьдесят, ветерану же достаточно пяти. Хотя если ему всё равно будет казаться, что там нечисто, он израсходует хоть сотню. А если этого не хватит и сомнение не развеется – пойдёт другой дорогой.

Тестирующие камешки висели у Жива в специальных вместительных подсумках на поясе, чтобы легко достать рукой. Правда, часто, при внезапном нападении, когда приходилось мгновенно реагировать и он не успевал закрыть клапан, все или почти все зондовые снаряды высыпались, и приходилось собирать заново. Вот только что этого не произошло, потому что Живу не пришлось кувыркаться. А вообще у ходящих в трудных секторах сталкеров такое могло случаться раз по десять на дню.

Так что нередко в продаже у торговцев, особенно в верхних кругах, можно было найти порции камешков за незначительную цену. Многие бродяги, закупаясь всем необходимым для хождения по Зоне, их брали заодно; иначе придётся заморачиваться самостоятельно, какой смысл, если вот они, уже подготовленные, подобранные по параметрам. Тестеру желательно быть аккуратным по форме, небольшого размера и веса. Это мотивируется тем, что снарядов с такими параметрами можно взять с собой больше. Правда, калибр лучше не совсем мелкий, чтобы после броска остался шанс отыскать камешек, хотя в траве это всё равно бесполезно, можно лишь запоминать, куда бросал.

В северных сегментах Трота сталкерами чаще практикуются всякие болтики и гайки, но там и Межреченск, и прочих населённых пунктов больше, и всяких заброшенных объектов полно, где можно разжиться железячками.

«Качель» потянулась в его сторону, угрожающе посверкивая красными языками. Но основная проблема заключалась не в ней. За огненной локалкой дорогу намертво преграждала «катапульта». Классическая абнормаль, известная ещё с первых лет появления Трота, одна из самых излюбленных у авторов разномастных книжек «про Зоны», которые в оба глаза хавает массовая читательская аудитория на Большой земле.

Но лишь в книжном сюжете персонаж может в крайней ситуации преспокойно залезть в такую локалку, подскочить на ней, как на батуте, и отделаться парой ушибов, типа чудесное спасение. На самом деле, куда человека катапультирует, предсказать невозможно. Камешки, которые бросал Жив, отлетали каждый раз в разные стороны, без всякой закономерности. А сила, с которой «катапульта» вышвыривала из себя объект, прямо пропорциональна весу этого объекта. Человеку лезть в неё – ни-ни, ни под каким предлогом!

Сталкер ещё раз посмотрел вбок от дороги. Сейчас он стоял совсем близко от края полосы, всего метрах в полутора. И чуйка подсказала ему, что можно… Действительно, а что, если?!. Жив кинул несколько камешков, опознал «глушилку» и «давилку». Быстро прошмыгнул между ними, обогнул довольно большое «марево» – стационарную температурную локалку – и вернулся на дорогу уже позади «отбойника» и «качели». При этом даже не попробовал отклониться на несколько шагов, чтобы подхватить «жар-птицу» – дорогущий ИО, который ему почудился рядом с «маревом». Ну его от греха подальше… Жизнь не купишь ни за какой навар. Даже если зачерпнёшь, вынесешь из пятого и продашь пресловутую чёрную «водицу» из углубления на вершине арки, перекинутой через Колодец в эпицентре.

В сетевых чатах упоминается, что однажды какому-то сталкеру эпицентральное зачёрпывание всё-таки удалось вытворить. Ну и где он, тот смельчак?.. Сгинул с концами, в сети никакой информации, что бродяга с таким именем, Сом, всё ещё ходит по российской Зоне.

В город

Жив продвигался, постепенно сокращая расстояние до городских построек. Всего протяжённость дорожной полосы составляла полтора километра. С поправкой на то, что идёшь по четвёртому кругу, считай, в несколько раз больше затрат энергии… Но для ветерана дистанция вполне обычная.

Вот он остановился отдохнуть. На обочине паузу здесь фиг устроишь. Присел посреди дороги, на участочке, лишённом прямого абнормального воздействия, подогрел и оприходовал банку тушёнки, съел по три ломтика колбасы и сыра, потом пил сок с галетами. Этим и ограничился. Слишком долго задерживаться Жив себе не позволял, чем дольше пауза, тем сильнее выбиваешься из ритма пути и тем сложнее потом снова «встать на волну»… Съел он немного. Настоящий сталкер не имеет привычки обжираться, тем более в пути. Главное, определить для себя норму и придерживаться её, тогда чувство голода не будет мешать движению.

Иногда он на привалах слушал музыку, когда случалось останавливаться в более изолированных местах. Вообще всё его существование в четвёртом круге, по сути, представляло собой смену трёх состояний: движения со всеми сопутствующими обязанностями, наслаждения музыкой и необходимостью спать. Это чередование его вполне устраивало.

Ближе к вечеру, когда солнечный свет уже почти растаял в синеватых тенях, Жив находился у самой границы бывшего городка. И тут ему показалось, что он расслышал звуки автоматных очередей. Включать режим ночного видения ещё было рано, но такой хорошей видимости, как в середине дня, уже нет. Сталкер осмотрел местность через оптику прицела и никого не засёк.

Продолжил движение, но выстрелы зазвучали снова, гораздо громче и ближе. Жив моментально залёг с краю дороги, в «кармашке» меж трёх локалок, изготовившись к снайперской стрельбе. Отблески огненной абнормали впереди составляли дополнительную маскировку от вражеских взглядов. Плюс близящиеся сумерки, так что сталкер обоснованно рассчитывал, что его не заметят, если кто-то будет переть по дороге.

Минуты две было тихо, а потом на дорогу выскочил… муталось! Жив едва не выстрелил, побуждаемый сталкерским рефлексом, но сдержался, и зверь пронёсся мимо. Ещё через минуту показалась группа человеков. Приглядевшись, старожил понял, что они обладают ярко выраженной кавказской внешностью. Похоже, принадлежат к одному из мелких этнических формирований, то бишь из тех сталкеров, которых Жив не очень-то жаловал.

Тем более он здесь, в четвёртом, предпочитал не вступать в ненужные контакты с людьми. Если кого-то видел, спешил спрятаться. Счётчик оставленных им за спиной трупов и так давным-давно показывал трёхзначное число. Проливать лишнюю кровь не хотелось, а в Зоне конфликт может мгновенно вспыхнуть на пустом месте. Уж лучше не давать поводов.

К тому же чем меньше бродяг с ним встретятся, тем лучше. Лицо не обязательно открывать, но слухи о сталкере, не вылезающем из четвёртого, незачем плодить. По этой же причине с одним и тем же торговцем Жив больше одного раза не совершал сделок. Пусть думают, что он матёрый, но вполне ординарный сталкер. Везун, которому подфартило в короткой ходке по четвёртому…

Вот и этих то ли бандитов, то ли просто сбившихся в стайку земляков он пропустил мимо. Они шли довольно быстро, тестируя дорогу, и проследовали там же, где недавно крался Жив, только в обратную сторону, к фабрике. Кавказцев было пятеро, ему вполне по силам одолеть, но зачем… Он лежал тише воды, ниже травы. Когда неопознанные сталкеры удалились, Жив облегчённо выдохнул:

– Уф-ф-ф…

И тотчас прямо за ним что-то фыркнуло, словно эхом отозвалось! Жив резко повернулся на бок и всадил пулю из винтовки в морду мутанту. Тому самому лосяре! Как он только сумел пробраться в обход и выйти прямо на человека с тыла! Грузный, килограммов на двести пятьдесят, жутко скалящийся монстр…

Жив вскочил и ретировался из «кармашка», на ходу пытаясь попасть мутанту в ноги, чтобы хоть как-то задержать. Группа сталкеров ещё не успела уйти достаточно далеко. Они сейчас оборачивались на него. Правда, их разделяло скопление участков ИФП, и прицельно попасть через них не получится. Но хитрый лось перехитрил сам себя, влетел в «огнежуть», и на Жива полыхнуло ярким жёлтым пламенем. Успев прикрыть лицо, он кинулся в сторону города. Вслед ему застучали автоматные очереди.

Чтобы разобраться с муталосём, Живу понадобился бы пулемёт или гранатомёт. А мутант между тем выбрал своей целью именно его, и опаленная туша ринулась в атаку, хотя уже не так резво. Сталкер заприметил метрах в тридцати – уже почти возле крайней постройки – что-то вроде дырки канализационного колодца. Он рванул туда напрямую в нарушение всех сталкерских правил… Почуял, что участок должен быть чистым. А вот сзади у него шансов выжить гораздо меньше.

Бегущий немного не вписался в траекторию, и его торкнуло краешком гравитационной локалки – к счастью, слабой. Жив мотанулся вправо, но на ногах устоял и вернулся на курс, прорвался, успел! С ходу впрыгнул в чёрное отверстие, канул в неизвестность и был таков.

Встреча с прошлым

Ночевал на верхнем этаже одной из руин. Вчера ему удалось пробраться по канализации в город, успешно скрыться и от группы бродяг, и от муталося.

Сейчас он спал, но отдыхать ему оставалось недолго. Даже во сне Жив не позволял себе окончательно расслабиться. Научился краем сознания всё время быть начеку. Перейти из состояния отдыха в боевое он умел за секунду. Правая рука у него спящего всегда сжимала рукоять пистолета.

Но в этот раз от экстренного пробуждения Трот миловал; вернул сталкера в явь сигнал будильника, гулко запиликавший внутри шлема.

Ещё не рассвело, хотя в третьем и тем более втором и первом кругах уже наверняка в разной степени светло. Жив включил режим ПНВ и посмотрел в окно. Внизу тянулось изодранное полотно улицы, когда-то одной из центральных в этом городе. Напротив громоздилось такое же бывшее жилое здание, а вот справа от него начинался котлован, глубокая тарелка в сотню метров в диаметре, заполненная абнормальными искажениями. Туда спускаться под уклон, примерно сорок пять градусов. Там наверняка богатый хабар есть, но Жив не собирался в яму. Он прогуляется по улице влево, в другой микрорайон…

Позавтракав, сталкер выбрался в город на поиски артефактов. Проходил целый день, надыбав две «золотые клеточки», одну «радужную полоску», три «свистка» разного калибра и один «манго-манго». А под конец ходки, пробираясь к своему укрытию, намереваясь заночевать примерно там же, но в другом конце дома, Жив наткнулся на битву.

Сначала мощным хором зазвучала опера из выстрелов. «Пели» и автоматы, и пулемёт, и гулким басом дробовик. А чтоб слушателю мало не показалось, аккомпанировали разрывы гранат. Поскольку возвращался Жив с юга, он влез в руину напротив той, в которой вчера ночевал, со двора, без особых проблем поднялся по уцелевшей лестнице на последний этаж и там устроился в одной из бывших квартир, чтобы наблюдать за происходящим внизу.

Он увидел, как шестеро сталкеров, прекрасно вооружённых и экипированных, отбивались от толпы зомби. Натекала волна мертвяков с севера, то есть со стороны окраины. Оттуда Жив пришёл сюда. Сбоку от дома начинался котлован, и вот к нему-то, по всей видимости, сталкеры отступали, чтобы ускользнуть по кромке. Но с другой стороны к ним уже подбиралась вторая орава зомби, перекрывая путь. Хреново, блин. Сразу с двух сторон…

– Руки вверх!!

Крик раздался за его спиной, и Жив едва удержался, чтобы не ответить очередью из автомата. Он точно успел бы обернуться и выстрелить до того, как откроет огонь выкрикнувший. Но если неизвестный начал с ним говорить, не убил сразу в спину, хотя и сумел подкрасться так, что увлечённый наблюдением Жив его не ощутил на подходе, значит, бродяга скорее всего не злобный. Явно член группы, которого послали наверх занять снайперскую позицию и пособить по мере возможностей… Жив, аккуратно положив автомат на пол, медленно поднял руки. Выполнил приказание в точности, не поворачиваясь и не сдвигаясь с места.

Чужак приблизился с намерением обезоружить, но стоило ему очутиться на близком расстоянии, как ветеран молниеносно развернулся, опуская руки, долбанул его по плечам рядом с шеей кулаками и ударил коленом в живот. Тот зарычал и попытался схватить Жива, однако не успел. Опередив незнакомца, сталкер ловко подрубил его подножкой и завалил на пол, придавил сверху всем своим весом и приставив лезвие ножа к горлу…

Ещё мгновение, и клинок вонзился бы в человеческую плоть, рассекая кожу, мышцы, горло и позвонки, но Жива словно током ударило! Он узнал эти голубые глаза… и эти светлые соломенные волосы! Тот самый новичок, которому он сам придумал прозвище Прикол и которого тогда спас от смерти… Ну и сюрприз! Встреча годы спустя…

Жив не убил блондина. По взгляду расширившихся глаз убедился, что парень тоже его узнал, и медленно, плавно отвёл нож, отпустил руку с горла, отодвинулся, поднялся на ноги, отступил на пару шагов. Конечно, ещё готовый к продолжению «подарочной серии» сюрпризов. Но уже не собирался атаковать и убивать.

Новичок… точнее, уже давно не новичок так же медленно, не делая резких движений, встал на ноги.

– Живой?.. – тихо, но с отчётливой вопросительной интонацией произнёс сталкер.

Не кивая и не говоря ничего, Жив смотрел на него. Да, от того недосталкера, получившего иглу, бросившего гранату с не выдернутой чекой и не сдохшего в первой ходке только благодаря тому, что случилась ему с братом помощь опытного старожила, ничего не осталось. Взгляд Прикола изменился, стал именно таким, как надо, чтобы выжить в Зоне дольше, чем в одной ходке.

Теперь он сталкер, такой же, как и Жив. Конечно, не в плане набранного опыта и способностей, но это дело наживное, если повезёт – наберётся. Тогдашний первоход припёрся в Зону, даже не умея толком обращаться с оружием. Сейчас у него с этим проблем нет, во какая у бойца зачётная снайперка! Той же системы, что и винтовка Жива, только другая модель.

– Прико-ол… – Жив позволил себе не сдержать улыбки.

– Я-а-а… – отозвался сталкер, которому Жив уже второй раз подарил жизнь.

– Удивил, – одобрительно сказал ветеран. – Не думал, что долго протянешь.

– Очуметь, сколько ж мы не виделись! А я слыхал… и в сети читал, что ты вроде мёртвый…

– Ага, щаз! Не дождутся! – ответил Жив. – Не такое у меня имя, чтоб легко сдаться.

– В это я въехал сразу… Хотя был совсем глупый и ни хера не пон…

Негромкий голос Прикола заглушился новым всплеском «оперного пения» за окнами. Он мгновенно откинул эмоции, покончил с лирическим отступлением, очень некстати случившимся, бросился к окну и оказался у проёма едва ли не раньше, чем Жив. Ого, быстрый какой парень! Хочешь жить – научись вертеться…

Внизу трое в авангарде с зомбаками пока справлялись. Правый из них был ранен, но из строя не выпал. А вот трое, которые развернулись ко второй волне монстров…

– Видишь? – бросил Жив.

– Вижу! – подтвердил Прикол.

– Работаем.

Их снайперские винтовки синхронно вступили в «оперу», присоединяя свои «партии» и «арии».

«Видишь» относилось к сталкеру, который находился дальше всех на левом фланге, и к нему почти добрались бывшие человеки, утратившие жизни, но отнюдь не возможность двигаться и убивать. Хорошо хоть, передвигались эти уроды небыстро. Случаются гораздо более шустрые мертвяки, особенно здесь, в четвёртом.

Жив с Приколом разносили одну за другой гнилые бошки зомби, помогая дальнему сталкеру выжить. Прореживая ряды тварей, старались работать по принципу «ни одного выстрела мимо». О ходячих трупаках хрен скажешь «один выстрел – один труп»…

С помощью снайперов ход сражения удалось переломить. К тому же один здоровяк из группы сталкеров был вооружён пулемётом. Против многочисленных, но медленных и тупых врагов – самое то оружие. Даже эффективней огнемёта, потому что годится не только для ближнего боя.

Жив отметил, что его старый знакомец впечатляюще работает. Хладнокровно, патроны не тратит зря… И вот площадка внизу завалена разодранными гнилыми телами, все сталкеры уцелели, хотя некоторых ранило. Редкость для боестолкновений в Зоне – счастливый исход, все живые.

Перед тем как спускаться, Жив спросил светловолосого сталкера:

– Тебя так и зовут Приколом?

– Не-е… – с неожиданным оттенком грусти ответил парень. – Я не хотел менять, года полтора под ним ходил… Потом тогдашний напарник увидел, как я рубился в ножевой с бандитами, и сравнил меня с блендером. Ну, ты должен знать, как оно бывает, понравится вдруг мужикам имечко…

Жив кивнул, отметив про себя, что он где-то даже встречал упоминания о сталкере Блендере. Бли-ин, ни в жисть не предположил бы, что речь идёт о внезапно выжившем блондинистом первоходе Приколе!

– Бывает, – согласился он. – Ну а я всё ещё совпадаю с именем, как видишь. Жив.

– Ещё бы! У легенд Зоны имена не меняются, иначе как запомниться, попасть в историю…

Жив глянул в спину молодому сталкеру, спускающемуся перед ним на уровень улицы; промолчал, но подумал: «Эх, мальчик, ты пока не многое знаешь о том, что творят легенды Зоны, чтобы продолжать ходку дольше других…»

Однако бывшего Прикола и его напарников пока что передумал с ходу вероломно ликвидировать. Как справиться с нейтрализацией ненужных свидетелей, решит позже.

У костра

Для ночёвки большая группа из восьми сталкеров избрала полоску «чистой» земли между краем котлована и стеной дома, в котором Жив встретился с Блендером. Таким образом, с одной стороны прикрывала руина, с другой – скопище абнормальных участков, будто нарочно собранных в углублённой «тарелке», невесть как появившейся. Узкие проходы с севера и юга контролировать куда легче, чем держать круговую оборону.

Разожгли костёр, четверо из спутников Блендера завалились спать, трое, в том числе и он сам, остались дежурить и беседовать с Живом. О том, что он именно Жив, пока что никто из напарников бывшего Прикола не догадывался. Других, лично знакомых с ним, среди них не оказалось, а блондину ветеран успел шепнуть, что будет пока что оставаться инкогнито, и для прикрытия назвался так: «Серёга-Борода».

Заросли на лице у Жива нынче и вправду роскошные, настоящая бородища лопатой. Поди разгляди черты, под «мехом» скрывающиеся. Как только бывший Прикол его ухитрился узнать! По глазам, видимо, немудрено, что запомнившимся с того дня в первом круге. О том, куда подевался брат, Острый, пока что спросить не случилось оказии. Брюнета не было среди спутников Блендера.

А имя «Сергей» Жив и раньше использовал, когда хотел прикинуться кем-то НЕ Живым. Бывало, ещё Солёным назывался, но реже. Ну и Саней Хрипатым, подтверждая нарочитую корявость голоса.

Выяснилось, что группу эту ведёт матёрый сталкер Доза; о нём отшельник знал понаслышке, из сетевой инфы. Остальных звали Твикс, Мокрый, Корд, Бинт и Серый. Этот, лет тридцати возрастом, уже был абсолютно седым, за что и дали прозвище. Вокруг огня расположились он и Доза, составив компанию Живу и Блендеру. Хотя Серый не сидел, а стоял чуть поодаль, исполняя сейчас функцию дежурного часового.

Настоящую историю их знакомства с Блендером его напарникам рассказывать не стоило. Поэтому Жив, надеясь, что поумневший блондин промолчит, представил всё так, что будто бы они познакомились сегодня, когда снайпер поднялся на верхний этаж занять позицию и столкнулся с Бородой, который охотно помог коллегам отбиться. Два прикрывающих снайпера – шикарный козырь в игре! Что и было по достоинству оценено лидером группы Дозой, благодарным приблудившемуся бородачу.

Почесали языками немного, потом Дозу начало клонить ко сну. Блендер предложил Серому сменить его на посту, и Жив смекнул, что бывший Прикол хочет наконец-то пообщаться один на один с тем, кто ему когда-то дал первое зонное имя. Пронаблюдав, как лидер и седой часовой устраиваются на ночлег, чтобы ухватить порции относительно спокойного сна под охраной, два бодрствующих сталкера несколько отдалились от догорающего костерка.

– Я очень благодарен тебе, – почти шёпотом начал Блендер, – что дал нам урок. С того дня я призадумался, на кой чёрт вообще забурился в Трот. Дурак был, но сообразил, что сильно заблуждался насчёт зонной романтики. Только деваться было некуда… пришлось выживать.

– Значит, далеко не дурак был, если смог осознать свою дурость, – похвалил Жив так же негромко, почти на ухо собеседнику. – Уверен, твой случай не самый дурацкий. Стопудово гораздо более тяжёлые случаи были, только заканчивалось оно печально в отличие от твоей ходки… Представь, например, детей, которые убегают в Зону, начитавшись книжек про сталкеров. Такие книжки пусть лучше остаются в мирах, где нет никаких Зон и только понарошку можно убежать… Чтобы те, кто начитался и стал жертвой дурацкой романтики, не имели реальной возможности…

– Ты сейчас о параллельных мирах? – спросил Блендер. – Веришь в них?

– Я верю в то, что может случиться всё на свете, – убеждённо ответил Жив. – Следовательно, и существовать может всё что угодно.

Помолчали. Каждый думал о своём.

– Кстати, а твой брат… э-э… обычное имя не помню, в Зоне я его Острым назвал. Он-то где сейчас? – спросил Жив.

– Вадик… Так его звали, – совсем тихо, ветеран едва расслышал, сказал Блендер, понурив голову. – Погиб он, очень скоро.

– Вот как… Ошибся я насчёт вас обоих, выходит. До чего ж капризная она леди, зонная удача…

– Вадик жизнью пожертвовал ради меня, от пуль закрыл собой…

– Достойный поступок, – сказал Жив, хотя мысленно не совсем с этим согласился: на тот период не факт, что жизнь блондина для Зоны подходила больше, чем темноволосого. Но что бы ни думал Жив о том парне, выживший брат хотя бы окупил с лихвой жертву Вадика, сумев стать настоящим сталкером.

– Если б не он, я сейчас с тобой не разговаривал бы, – подытожил Прикол-Блендер.

– Удачной ему ходки на небесах, – помянул Жив.

– Удачной… – эхом повторил выживший из братьев-первоходов.

После этого они опять помолчали, не меньше минуты.

– Я гляжу, ты снайпером заделался, – продолжая их тихий разговор, Жив прервал паузу, ткнув пальцем в снайперскую винтовку за спиной Блендера.

– Ну, как-то так, да, – ответил тот, – хотя я из любого оружия метко стреляю, как выяснилось, у меня к стрельбе талант.

– Наш человек… – одобрил Жив. – Помнится, когда я начинал ходить по Троту, переживал, что не получится из меня стрелок, а потом понял, что напрасно занижаю самооценку, и у страха глаза велики… Точнее, мой наставник помог мне понять.

– Тебе кто-то помог научиться?

– Да, подфартило на полный вперёд, – сказал Жив, невольно прикрывая веки и погружаясь в воспоминания; после паузы прошептал: – Вот он был настоящий бродяга, у-у-у, сейчас поди найди такого напарника даже среди матёрых ветеранов… Зона его сильно любила, наверное.

– Повезло-о-о, – с оттенком зависти протянул Блендер.

– А тебе кто-нибудь помогал ходить? Ну, после меня…

– Случались… э-э… более опытные старшие. Но часто сам ходил… По-разному, короче, бывало.

Так они и перешёптывались на посту, охраняя сон сталкеров и отслеживая окружающую среду. Потом их сменили, и Жив с Приколом отдали дань факту, что даже очень сильному человеку в Зоне нужен отдых. Хотя бы несколько часов сна.

Боевая спарка

Бывает же! Случайный контакт с кем-то, казавшийся незначительным, затерявшийся в глубине памяти… А другой человек придаёт встрече огромную важность, помнит о ней, возможно, уверен, что контакт как-то глобально повлиял на его жизнь…

Ночь прошла на удивление спокойно. Словно и не в четвёртом они, причём ближе к границе с пятым, а в первом дрыхли, рядом с Периметром. Все живы утром, выспались и бодры. За завтраком поговорили о том, что дальше… Конечно, никто не ожидал, что бородатый Серёга присоединится к группе. В нём с первого взгляда определялся бродяга-одиночка из особого, в общем-то уважаемого подвида вольных сталкеров, предпочитающих не надеяться на то, что напарник прикроет спину.

Но Живу вдруг пришла в голову идея. Жестом сделав знак Блендеру оставаться на месте, он отозвал в сторонку Дозу поговорить с глазу на глаз. Группа намеревалась пробираться на запад городских развалин. Борода же попросил разрешения забрать Блендера и прогуляться вместе с ним на северо-восток.

Доза не хотел расставаться со снайпером, но сговорились. Жив пообещал, что «прикомандированный» к нему боец вернётся с хорошей добычей. Точка и время рандеву – вечер следующего дня, здесь же, возле котлована. Если Блендера и Серёги не будет, они попытаются с ними связаться. В четвёртом круге связь функционировала гораздо хуже, чем выше, но пробиться и обменяться информацией удавалось. Не голосом, так короткими импульсами перебрасывать пакеты данных. Крайний вариант: если связаться не получится, группа переночует здесь, подождёт, но утром уходит совсем.

Того, что кто-то из сталкеров группы потом будет трындеть кому ни попадя о том, что встречался им в рейде бородатый одиночка, опасаться не стоило. Мало ли заросших мужиков бродят вокруг эпицентра. Четвёртый круг не парк развлечений, естественно, однако и здесь всё-таки сталкеров не по пальцам рук пересчитать можно. Это их работа, их заработок, их призвание, в конце концов. Не всем же сидеть в первом-втором и самообольщаться, мня себя крутыми бродягами, хлебнувшими Зоны.

Шансов, что Живого идентифицируют, исчезающе мало. Иначе пришлось бы всех невольных свидетелей вырезать…

– Пойдёшь со мной? – спросил Жив у Блендера. – Лидер не возражает. Туда и обратно ходочку совершим.

Бывший Прикол не колебался ни секунды. Подхватил свой рюкзак, оружие и сделал шаг к новому старшему напарнику.

У сталкеров не принято пафосно прощаться. Двое просто кивнули шестерым оставшимся и пошли себе. Не разговаривая, только изредка обмениваясь функциональными замечаниями относительно параметров окружающей обстановки. Крейсерским темпом сталкеры в Троте ходят именно так. Напарники, чтобы эффективно действовать, должны не отвлекаться и обязаны понимать друг друга моментально, стать, по сути, единым целым, прикрывая друг друга. У Жива с Блендером в спарке ходить получилось сразу.

Группа Дозы снялась с места привала и направилась в другую сторону.

…Часа два напарники прокрадывались без происшествий, утро окончательно сменилось днём.

А когда совсем развиднелось, на них, чтоб жизнь малиной не казалась, нацелилась стая мутаволков. Точнее, не совсем стая, восемь штук монстров. Большие стаи в городских локациях встречались не часто. Жив чуял, что случится нечто подобное, и сознательно вёл младшего. Правда, он ожидал, что тварей будет поменьше, и не волчары попадутся, но и с этими мутантами два бойца разделались достаточно ловко. Блендер свою репутацию толкового сталкера подтвердил. Проверка состоялась. Никаких приколов, уже серьёзный опытный ходок.

Солнца сегодня напрямую вообще было не видать. Погода хмурая, влажно-серая. Взвесь в атмосфере влияла на радиус обзора. Через некоторое время Жив поменялся с Блендером, теперь молодой вёл, а ветеран контролировал тыл. Пару раз делали короткие привалы. Но в основном шли. Однако добыли не так уж и много – учитывая глубину и пройденную за день дистанцию. Всего три зонника: «креведко», «бубновый туз» и «жух».

Туман сгущался. Ведущий остановился.

– Жив, идём дальше? – негромко спросил он, не поворачиваясь к ведомому, контролируя переднюю полусферу.

– Что тебе говорит твоя чуйка? – спросил Жив.

Вопрос был объективным: то, что они пойдут назад или в другом направлении, вовсе не означало, что придут туда же, откуда пришли. Возможно, как раз наоборот.

Конечно, Блендер тоже мог спросить, что Живу говорит его чуйка, но отбрасывать предоставленную старшим возможность сделать выбор самостоятельно не стоило… Это же не случайно. Младшему оказано доверие… или предоставлена возможность самому поучиться на своих ошибках.

– Попробуем, – решил Блендер и шагнул вперёд.

Помимо звуков, издаваемыми абнормальными локалками, засечёнными в пределах видимости, появился ещё какой-то звук, на самой грани слышимости. Неужто его производило живое существо?.. В любом случае ничего хорошего он не предвещал. Определить направление к источнику не получилось – зудение доносилось как бы сразу отовсюду.

У младшего в качестве «вторичного» оружия, дополняющего «первичку», снайперскую винтовку, был пистолет-пулемёт «Бизон», отличная система. И когда Зона, будто вознамерившись испытать на прочность новообразованную боевую спарку, наслала смертельные напасти, первой вступила в бой именно «вторичка» Блендера…

Сначала столкнулись с Шаманом. Особи этого вида чмошников очень сильны и всегда огромны, под два с половиной метра ростом, широкие, как шкафы. Убить такого нелегко, пришлось потрудиться. Шаманами их прозвали за способность ментально атаковать – болевыми импульсами шандарахает, плюс появляется ослабляющее ощущение вроде опьянения. Ясно, что воздействие мешает целиться и адекватно поступать.

Но справились. Наваждение рассеялось, и Блендер снова занялся обследованием тропы на предмет ловушек. Его куда более опытному напарнику шепнула чуйка, что опасный выродок – лишь пролог… Туман отступать и не собирался, сгущаясь всё больше и больше. Жив то и дело включал и выключал режим тепловидения шлема, «просвечивал» ближнее пространство, нет ли там живых существ. На расстоянии нескольких шагов уже не получалось толком разглядеть, а постоянно держать систему в режиме сканирования нельзя, слишком быстро расходуется энергия…

Следующим появился бомбардир. Сталкеры смогли его издалека засечь; этот монстр не только отличался внушительными габаритами, но ещё и был окружён серебристым сиянием, этаким постоянным ореолом… Кожа у него сплошь покрыта токсином, который фосфоресцирует.

Атаковало чудище только Жива. Блендер вовремя ускользнул вбок, следуя указанию старшего. Хотя разделяться в тумане втройне опасно, но сейчас – оправданно. В угрожающей ситуации опытный сталкер не поддаётся страхам, а слушается чуйку, действуя по обстоятельствам.

Бомбардир передвигался медленно, но на ходу швырял в жертв токсиновые бомбочки. Жив ловко уклонялся от светящихся комков, при этом почти не прицельно постреливал по монстру одиночными из автомата. И всё-таки по большей части попадал в цель, мутанта ощутимо корёжило. А потом Блендер наконец сумел выбрать удобную позицию и расстрелял тварь ювелирными выстрелами в уязвимые точки. Жив не видел пока, как новый напарник работает клинками, за что и получил нынешнее имя, но снайпер из него получился отменный!

Воссоединились. Кивнули друг другу и двинулись дальше. Что бы там впереди ни таилось, сталкеры готовы встретить врагов и ловушки вместе, плечом к плечу или спиной к спине.

Выжить в тумане

Туман совсем сгустился, буквально в молоко, и положение резко осложнилось. Вдруг напрочь вырубилась электроника. Живу пришлось поднять забрало шлема, и окружающая яркая белизна ослепила его, вынудила сощуриться. Поле обзора, и без того короткое, снизилось до считаных дециметров… Спасибо чуйке, не подвела! Сталкер ощутил сзади приближение угрозы.

Развернулся и чуть ли не уткнулся в тёмное пятно, подкравшееся из тумана. Но пистолет в руке Жива «ожил» раньше, чем тварь напала, и весь магазин достался ей, пули раскромсали в упор. Только после этого, почти на ощупь, удалось определить, кто это был. Мутированный паук на тонких длинных ножках, размером с овчарку, весь покрытый жёсткими волосинками…

Вмешательство Блендера не потребовалось. Повезло, что паук не смог подкрасться незаметно и накрыть разом обоих человеков прочной паутинной сеткой. Напарники нащупали друг друга в молоке, взялись за руки и продолжили движение. Каждый шаг мог привести в абнормаль, но с этим они пока ничего не могли поделать, осталось лишь надеяться, что Зона милует.

Зато со всех сторон теперь ощутимо доносилось зудение, оно усиливалось, превращалось в лязг. Тот самый звук… Тревога клубилась внутри, мешала прислушиваться к чуйке, а без полной защиты и лишённые помощи бортовых систем напарники и вовсе уподобились слепцам, барахтающимся в густом, как сгущёнка, молоке.

Ещё неизвестно сколько шагов… Идут ли они до сих пор по городской улице или уже нет, определить было невозможно. Оставалось лишь красться, ступать по шажочку, готовясь к чему бы то ни было. Сейчас главной задачей было выбраться живыми, о добыче хабара и речи нет.

Поверхность под ногами, кажется, стала мягче. Вроде земля… Носки ботинок стукнулись обо что-то.

– Стой! – резко остановил Жив младшего, сам остановился и наклонился. Свободная рука нащупала обломки досок, балок, какой-то мягкий мусор. – Разводи огонь, – приказал Блендеру. – Топливо под ногами.

Тот, ни слова не говоря, опустился на корточки, прижимаясь задницей к ноге Жива, чтобы не потеряться, и начал собирать дровишки. Жив стоял над ним с автоматом в руках, изо всех сил вслушиваясь и «вчуйствуясь» в окружающую непроглядность. Эх, сейчас бы дробовик!.. Туман пытался напугать, пульсировал, обдавал холодом с разных сторон, но матёрый ветеран не терял концентрации.

Прикрываемый им напарник тем временем занимался разведением огня. Кажется, он насыпал на землю камушки, приготовленные для бросания, соорудил из них маленькую окружность, в центр положил бумагу для растопки и чиркнул спичкой, но очередная пульсация тумана погасила язычок огня. Будто ил, поднявшийся со дна океана, застлал свет подводного фонарика. Молодой опустил ладони так, чтобы спичка со всех сторон была прикрыта заслоном из камешков, сверху прикрыл, как мог, своим телом, зажёг и наконец подпалил бумагу… Им повезло, вторая попытка была удачной, и вскоре язычок превратился в полноценный огонь.

Они отступили, присели на корточки, продолжая нащупывать вокруг себя подходящее топливо. Теперь костёр своим светом немного разгонял туман, дым примешивался к молочному пепельно-серым цветом, прорываясь к небу. Треск огня немного заглушал нескончаемый лязг.

Верная чуйка не подвела Жива. С огнём они успели вовремя. Когда из тумана попёрли твари, сталкеры уже не были слепыми котятами, хотя нападавшие были светлого окраса и в молочной взвеси замечательно маскировались. «Бизон» и ковровский автомат слитно, дуэтом застрочили, исторгая раскалённые пули. Какие именно выродки нападают, распознавать некогда, да и незачем, по-любому хорошим мутантом может быть только мёртвый мутант.

Трёх тварей расстреляли, и выдалась передышка; в том, что «марлезонский балет» продолжится, сомневаться не приходилось. Антракт длился минуты две, не больше, и следующие твари, четыре шутки, были отброшены в молочную пелену яростными очередями. Расположившись спиной к спине, точней, спинами к костру, сталкеры контролировали каждый по сто восемьдесят градусов окружающего пространства.

Следующая атака могла случиться с любого направления. Только бы боеприпасов хватило… Белые выродки по размерам небольшие, кажется, от кошек образовались, и пули с ними вполне справляются, но если нападений будет много…

Очередная «волна», шесть штук, была остановлена. Количество нападающих увеличивалось, и отбиваться всё сложнее. Но ничего иного не остаётся, как упорно отстреливать тварей, а потом рубить их клинками, а то и сцепиться врукопашную. Младший напарник справлялся великолепно. Исправно клал одну тварь за другой, а когда отдельные экземпляры прорывались к нему вплотную, лихо кромсал ножом. Блендер, точно!

Наконец после десятой или двенадцатой волны нападающие вроде уразумели, что эта добыча им не по зубам. Или просто стая иссякла, тупые кошки полегли все. Подождав минут пять, Жив прислушался к чуйке и ощутил, что атак больше не будет.

Они оказались посреди расстрелянных и рассечённых белых телец. И вправду кошки, но с двумя хвостами, покрытыми лязгающей чешуёй, и вдоль хребта торчат костные шипы.

– Теперь у меня разовьётся аллергия на кошачью шерсть, – мрачно пошутил Блендер, сгребая рукавом со щитка смесь из брызгавшей крови мутантов и туманной влаги.

Новое имя

Жив лежал спиной к огню. Ежесекундно готовый к тому, что вот-вот что-нибудь выскочит из тумана, накинется… Но пока что длился «перекур».

Первым сторожил Блендер. Неизвестно, через сколько времени точно – электроника так и не заработала – мутная белёсость вокруг постепенно начала меркнуть, туманная взвесь не совсем развеялась, но её разбавляла чёрным фоном ночь. Жив понимал, что привал отчаянно необходим, изнурённым организмам требуется хоть немножечко отдыха.

Блендер стоял в трёх шагах от костра и нёс дежурство, крутясь на месте и непрестанно водя головой по сторонам. Костёр убаюкивающе потрескивал, пламя разрослось в довольно большой «цветок» и теперь пылало в редеющем тумане, как светоч. Хрен с ним, что может приманить новых тварей. Они и без маяка найдут, если случатся поблизости…

Сколько проспал, Жив не знал, но когда проснулся, было ещё темно. Блендер продолжал дежурить, только не стоял, а ходил вокруг. Старшего он не разбудил, однако и сам не позволил сну себя одолеть. Молодец, хотя за то, что пожалел и не стал будить, получит выговор. Остатки дров в кострище дотлевали. В ближайшем пространстве топлива не осталось. Им и так несказанно повезло, что наткнулись на россыпь строительного мусора.

Жив позволил себе не сразу встать. Он просунул руку в недра рюкзака и нашарил древний, видавший виды МР3-плеер, чисто по наитию вспомнив об устройстве, которое сохранил на память о прошлом и подзаряжал время от времени, а года три назад даже поменял аккумулятор, словно не желая обрывать последнюю ниточку, связующую с жизнью ДО Трота.

Вытащил, нажал кнопку включения… Надо же, остальные гаджеты отрубились, в том числе и навороченный шлем, и сканеры, и бортовой комп свежей модели, а это старьё работает себе! Жив воткнул один наушник в левое ухо. Глянул плейлист; файлы здесь сохранились ещё с тех времён, когда он только-только заявился в Трот, и сейчас, просматривая, он вспоминал, что слушал тогда… Группа «Кино». Одно из названий, которые не забывались. Выбрал наугад композицию. «Легенда».

Сталкер опустил веки… Зазвучала музыка, вступил незабываемый голос Цоя: «…Лишь потом кто-то долго не сможет забыть, как, шатаясь, бойцы об траву вытирали мечи…» [10]

Жив погрузился в воспоминания. Содержание песни удачно соответствовало. Перед мысленным взором возникло лицо первого наставника… Потом его собственные, уже не первые, но ещё не уверенные шаги по Троту… Первые по-настоящему опасные мутанты… Первая сложная ходка в третий круг… Сидение в плену у бандитов… Они с напарником тогда чуть не погибли, Жив выбрался целым, а напарник вместо него получил пулю и едва не помер… Подставился, прикрыл ученика, как догадался Жив много позже.

– Во-ольник… – выдохнул сталкер вслух.

Он открыл глаза, посмотрел на багровые угли кострища. Песня заканчивалась… «А жизнь – только слово. Есть лишь любовь, и есть смерть… Смерть стоит того, чтобы жить…»

– Что? Я не расслышал… – Молодой напарник обернулся на голос и теперь глядел на него вопрошающе.

– Это имя, – сказал Жив. – Вспомнилось, вот…

Он выключил гаджет, засунул обратно в рюкзак и поднялся на ноги.

– А знаешь, мне вспомнилось ещё одно имя. – Посмотрел на стойкого часового, несущего вахту по ту сторону догоревшего костра. – Короткое, не то что Блендер твой… Не нравится мне тебя так звать. Ты, конечно, ножиком махать навострился, спору нет, но…

– Возьми и переименуй! – неожиданно предложил напарник. – Кому, как не тебе? Я и сам, честно говоря, не особо на Блендера хочу отзываться. Но в Зоне, ты же знаешь, по обычаю имя сталкеру дают другие…

– А давай! – воодушевился Жив. – Новое имя твоё… э-э, Миф! Как тебе такое?

– Миф… Миф… – произнёс молодой, пробуя на язык, осмысливая; обоснованно спросил: – А почему вдруг?

– Был у меня… э-э-э… когда-то один знакомый сталкер… м-м… напарниками иногда ходили. Хороший мужик, не забываю о нём…

Приходилось на ходу импровизировать, привирать, чтобы не вдаваться в подробности и детали, не углубляться в нюансы и разъяснения. Пусть будет так. Понятней и доступней. Попробуй сейчас заговори про заветные мечты юности, воплощаемые в строчках текста, в творческом порыве, рождающем слова, имена, картину мира, описывая, что было бы, если… Ещё впадёт в уныние парень, заподозрив, что ветеран свихнулся от одиночества, бродя вокруг эпицентра Трота.

– Теперь я передаю имя тебе как бы по наследству. Надеюсь, что ты его достоин и второй раз не ошибся на твой счёт… Даже если мы больше никогда не увидимся!

Последнюю фразу вынудила добавить возопившая чуйка.

Раздался утробный рёв. Молодой вздрогнул, резко повернулся, выискивая стволом винтовки цель, а Жив отскочил правее от кострища, вскидывая автомат… Из сумрака на двоих сталкеров пёрло НЕЧТО… Старший не успел рассмотреть и не успел нажать спуск. Да и стрелять было бессмысленно. Мир перевернулся, земля выдернулась из-под ног, вместо тумана воцарилась пронзительная ясность, но вещи поменялись местами, реальность рассыпалась на осколки… Тело чувствоваться перестало, а за ним и сознание кануло во тьму.

Ржавый город

Человек открыл глаза и с удивлением сообразил, что живой. Поверхность, на которой он лежал, была раздолбанной, выщербленной бетонкой. Наверху мрачнело затянутое свинцовыми тучами несчастное небо.

Электроника заработала. Это сталкер понял, когда уселся кое-как на бетоне и начал инспектировать своё состояние. Время и дату показывало: девять с минутами часов утра. Утро, которое наступило после ночи в тумане, то есть миновали считаные часы. Но никаких следов бывшего Прикола-Блендера, уже Мифа, не было. Сгинул?! Или переместился в другое место?..

Осмотревшись, Жив безошибочно определил, где находится. В сердцевине Ржавого Города. Локация неподалёку от внешней кромки четвёртого круга, гораздо западнее и дальше от внутренней кромки, граничащей с пятым. До котлована, где ходка пересеклась с маршрутом группы Дозы, – сутки труднейшего пути.

Почему Ржавым назвали? Потому что здесь всё дышало ржавчиной. Даже тучи на небе, казалось, окрашены этим оттенком. В порченом секторе нельзя было прикасаться голыми руками ни к чему металлическому, чтобы не заразиться «ржавостью». В течение нескольких часов или дней человек весь покрывался жуткими пятнами железной коросты и умирал в страшных муках, а потом превращался в металло-зомби.

Здесь не было других абнормалей. Только обширные участки «ржавой» земли, ступать на которые чревато – приведёт к тому же результату, даже подошвы не спасут, как будто испаряющаяся вверх эманация ржавения бесконтактно проникнет в дыхательную систему или на кожу. Жив пришёл в себя не на убийственном участке, понятное дело, он лежал на «чистой» поверхности, но роли это уже не играло… Нельзя входить на территорию города без защиты для дыхалки. Хотя бы противогаз или кислородная маска, а уж автономные шлемы, используемые в навороченных дорогих бронекомплектах, всегда оснащены встроенными устройствами фильтрации атмосферы. Но забрало шлема Жив, как назло, не успел опустить, когда НЕЧТО попёрло из тумана на сталкеров у костра…

Во всём бывшем райцентре Староневьянское воздух заражён зонной ржавчиной. То-то Жив почувствовал характерный металлический привкус и кисловатый аромат, когда очнулся…

Теперь обратный отсчёт запущен. Часики тикают.

Жив воспринял это спокойно. Сопоставил факты, прикинул и понял. Но, конечно, торчать на месте и покорно подыхать он не намерен. Если уж помирать, так в движении, и желательно с музыкой.

Несколько касаний кончиком пальца сенсоров пульта, закреплённого на предплечье; внутри шлема зазвучала песня «Остров» старого доброго «Пикника».

«Постой, пусть закат тебе ляжет на плечи! Я ещё не дышал, я ещё не дослушал твой смех…»

Дома по бокам улицы устояли, хотя непонятно, как они держатся. Казалось бы, перекрытия давно в труху сгнили, всё должно обрушиться. Нет, город высился, даже нависал, нагнетая смертную тоску ржавой атмосферой. Чёрные окна многоэтажек равнодушно смотрели на случайного гостя. Они уже знали, что он обречён. Какая разница, сейчас или позже.

Физически Жив чувствовал себя пока более-менее нормально. В общем, как обычно. Анализируя обстановку, опустил забрало шлема, пусть это уже и не актуально; все вещи, которые у сталкера были до спонтанного перемещения, оказались при себе. Он даже проверил на всякий случай содержимое рюкзака. Правда, патронов после боя с «молочными» тварями осталось совсем мало…

Из-за угла выскочил коричневый, как будто шоколадный, зомбак. Таких трупаков здесь предостаточно, кишмя кишат. Почитай, всё население бывшего города, не расходятся, бедолаги, патриотично тусуются «дома». Ну и залётные бродяги впридачу.

Жив остановил монстра единственным выстрелом в башку из винтовки. Из подъезда справа выскочил ещё один, этому сталкер разнёс головёнку подхваченным кирпичом, увернувшись от облачка прыснувшей смертоносной пыли. Хорошо хоть, убивать таких «шоколадок» легко, сплошная ржавчина, лёгкая труха.

Зато с ними точно не пообнимаешься, не повтыкаешь ножички или колья. Даже малейшее касание могло инфицировать. Поэтому-то предпочтительней другие зомбаки, «обычные», чем такие… Хотя Живу-то уже должно быть всё равно. Он сам скоро станет одним из них.

Единственный выход – взорвать себя гранатой. Ни о каких средствах, способных излечить ржавчину, или о случаях исцеления Жив не знал и не слышал. Эта тема вообще нечасто мелькала в разговорах, реальных и на сетевых форумах сталкеров, да и локация далеко не популярная; сюда сунется либо сумасшедший, либо совсем отчаявшийся бродяга, оставшийся без гроша в кармане, либо крутой охотник в скафандре высшей защиты. Пускай и хабара здесь навалом, повсюду рассыпан.

Жив дотопал к окраине городка, вытащил гранату и застыл в тягостном раздумье… В животе появилась неприятная тяжесть. Он давно забыл, что такое бояться смерти, но это не значило, что ему стало наплевать на жизнь. В любом случае не бояться – это одно, взорвать самого себя – совсем другое…

Надо всего лишь вынуть чеку и прижать убийственный снаряд к шее. Чтобы наверняка, а не покромсала и обрекла на мучительное умирание. Голову снесёт взрывом, он не успеет ничего почувствовать…

Сталкер сунул гранату обратно. Сделал шумный вдох, так же громко выдохнул. Снял с пояса флягу, увлажнил пересохшее горло. Посмотрел перед собой. Там, довольно далеко, высился загадочный Свадебный Торт, верхушка которого всегда объята туманной мглой. Этой ступенчатой возвышенности не было на картах до Посещения, она возникла после. Как будто под поверхностью что-то огромное вспухло, хотело прорваться наружу, но не смогло продырявить грань между землёй и воздухом, так и замерло на полпути.

Жив когда-то там побывал и вернулся назад. Ничего сенсационного не нашёл и не увидел тогда.

А сейчас… он вдруг понял, что ему – именно туда. Побудила его отправиться на Торт информация, которая появилась и упорно циркулировала в сети и в представлениях обитателей Зоны. Дескать, в пещере под самой вершиной – рвавшийся к небу обломок инопланетного корабля, того самого, что ПОСЕТИЛ… И эта застрявшая «запчасть» может исполнять желания. Ну, в общем-то обычная для Зон Посещения мифологическая схема. Вариации на тему имеются во всех плацдармах чужеродности.

«Этот остров, где всё не так, как когда-то казалось нам! Этот остров, где каждый шаг словно колокол рвёт небеса!..»

Второй раз сталкер не доставал гранату. Пока живой, надо идти. Вдруг всё-таки именно там скрывается то, что он ищет? Ради чего так долго и упорно рыщет по Троту… А в предыдущий раз ему просто не повезло отыскать. Или тогда ещё не был готов найти. А ведь стоял буквально на входе в ту пещеру, но прошёл мимо.

* * *

…ОНА не выпускала его из виду с момента появления в НЕЙ.

Никогда не щадила и не делала никаких послаблений. Не раз и не два подводила к грани, за которой любовь должна была обернуться ненавистью.

Тем не менее он пока не смог возненавидеть. Да, его любовь претерпевала трансформации и уже мало походила на ту романтическую мечту, которая привела в НЕЁ когда-то.

Испытание за испытанием валились на него, а он выживал вопреки всему и упорно шёл дальше. Пока не добрался в точку невозврата, после которой сможет получить ответ на свой главный вопрос. Лично его вожделенный ответ – скрывается не в эпицентре, поэтому он туда и не стремился в отличие от многих. Чуял, что у него иной путь.

Позволить или не позволить получить – вот в чём вопрос.

Сейчас ОНА наблюдает, как из него истекает жизнь. Одно из ЕЁ порождений – сотворённых и насланных в процессе противостояния с нормальностью мира, в который ЕЙ пришлось вторгнуться, чтобы выжить самой, – прямо сейчас сжирало человека изнутри. Оно вот-вот должно было прорваться наружу и добить.

Он знает, что резервов организма не хватит, чтобы дойти. Но борется как может. И поэтому всё ещё жив вопреки смерти… Ещё секунду, а может, минуту, а может, вечность будет двигаться, но ему не подняться, не хватит сил. Всё, что он сможет, – это продлевать финишный рывок, но не ради того, чтобы финишировать. Во имя того, чтобы не умереть стоя на месте…

Наблюдая, как пальцы упавшего человека судорожно тянутся к сенсорам управления на левом предплечье, силясь обрести подмогу от энергии, которую люди умудряются черпать в акустических колебаниях с заданной конфигурацией… ОНА принимает решение снова перейти от наблюдения к прямому воздействию и принуждает кончик пальца лишний разок коснуться сенсора. Чтобы из плейлиста была выбрана определённая песня. Подходящее прикрытие для того, чтобы нейтрализовать сжирающее порождение.

«Группа крови – на рукаве, мой порядковый номер – на рукаве! Пожелай мне удачи в бою, пожелай мне не остаться в этой траве, не остаться в этой траве! Пожелай мне удачи, пожелай мне удачи!..»

Что ОНА и сделала. Пожелала, нейтрализовав.

* * *

…Наверное, это жизнеутверждающая песня Цоя не позволила Живу, рухнувшему на дорогу, утонуть в бездонном ничто-нигде-никогда, не дала поставить в конце истории точку. Помогла совершить почти невозможное. Встать и снова шагнуть вперёд…

07: Миф (Свой мир)

Многое на свете кажется невозможным, чуть ли не бредовым, но лишь до тех пор, пока замысел, казавшийся бредом, не удаётся осуществить…

Аксиома; само собой, не требующая доказательств

Знакомство

Вокруг костра сидели трое сталкеров.

– Здравствуйте. Можно? – спросил молодой парень, подошедший к стоянке со стороны Мохнатых Полей.

Появление зелёного новичка не было неожиданным для тёртых бродяг. Каждый из них загодя отметил его приближение, но пока ничего не предпринимал. Да новенький и сам не особо таился; видно, смекнул, что если подкрадётся неслышно – сталкеры, не разобравшись что к чему, могут и пристрелить от греха подальше. Значит, не совсем первоход, хотя ещё и далеко не оперившийся.

– Садись, – сказал один из сталкеров, высокий худой блондин лет тридцати пяти. Хотя ему могло быть и меньше тридцати, в Зоне немало людей с виду стареют быстрей и выглядят старше своих лет. Век сталкера, как правило, не очень долог по тысяче причин.

Зелёный пристроился между ним и другим сталкером, наголо обритым, плотным крепышом с изборождённой шрамами левой стороной головы.

Что характерно, эти трое до появления парня между собой не разговаривали вообще. Каждый чем-то занимался, но молча. Хотя видно было, что они команда и отдыхают после ходки. Верней, не всей ходки, а только её части, перехода.

– Спасибо, – сказал новичок.

– Короче, слушай сюда, – низким, глухим голосом сказал третий сталкер, сидевший напротив новичка. – Я Вольник. Вот он, – показал рукой на блондина, – Левша. А это Гога Снайпер, – указующая рука переместилась на крепыша, что-то мастырящего со своим оружием.

– Можно Жора, – буркнул бритый со шрамами.

Говоривший был старшим из троих, седобородый, можно сказать, настоящий старик с виду. Но в данном случае могло быть по-разному: или не больше пятидесяти на самом деле, или сильно за семьдесят. Некоторым легендарным бродягам удавалось и такое. Из любого правила всегда найдутся исключения.

– Понятно, – ответил молодой. – Приятно познакомиться.

Он протянул было Левше руку для пожатия, но его остановил ветеран, назвавшийся Вольником:

– Погодь, рано пока, за знакомство не выпили.

Левша уже наливал в пластиковые стаканчики из фляги. Он же и спросил новоприбывшего:

– Ну а тебя как прозывают?

– Миф, – ответил новичок и добавил, перехватив удивлённый взгляд старшего: – Сам в шоке, что так назвали, но уже привыкаю.

Левша ухмыльнулся, кивнул и раздал всем ёмкости. Старик, услышав имя новичка, действительно чем-то озадачился, хотел что-то сказать, но сдержался и пока промолчал. Все четверо соприкоснулись боками стаканчиков и опрокинули их, отправляя водку в глотки.

– За знакомство-о, – выдохнул Левша, – а вот теперь можно и поручкаться…

– Любопытно, почему Миф? – всё-таки спросил Вольник после рукопожатий.

– Да вот как-то так получилось, – пожал плечами новичок. – Я недавно в Зоне, интересуюсь, расспрашиваю… Всякие истории, легенды местные собираю. Мифы сталкеров Трота, так сказать.

– М-да, быва-ает же, – задумчиво протянул Вольник и о чём-то задумался.

Дальше трое хранили молчание так же, как и до прихода новичка, и Миф тоже не торопился говорить. Он уже отмечал контрасты: подсядешь в компанию новичков, там все неугомонно байки травят, а стоит присесть с более опытными, и воды в рты набрали все как один! Хотя, казалось бы, у них-то гораздо больше найдётся, о чём рассказывать. Блондин пялился в огонь, Жора манипулировал с пистолетом. Старик же почему-то не отводил глаз от Мифа.

– Совсем один ходишь? – спросил наконец он.

– Ну да, – признался Миф. – Как-то не встретился мне постоянный напарник. Временные были, но так, чтобы больше одной ходки…

– Быва-ает, – опять протянул Вольник. – Кому-то сподручней в одиночку ходить, а кто-то без напарников стремается и шагу ступить. Надо пробовать и так, и этак, чтоб узнать, где свой…

Он резко замолчал на полуфразе и настороженно прислушался, вытянувшись в струнку.

– Мутный! – бросил пару секунд спустя.

Хватая оружие, трое опытных бродяг вскочили на ноги, и Миф вскочил. Он пока ничего не видел и не слышал, но… не больше минуты прошло, как из ближней рощицы на них выметнулся огромный зверюга. Мутакабан!!!

– Разбегаемся, – обыденным тоном сказал старик. – По ногам цельтесь, всем по одной.

Разбежались, и у них получилось взять растерявшегося монстра в «коробочку». Четверо стрелков с разных сторон метили каждый в ближайшую к нему конечность.

Эффективной стрельбой удалось быстро завалить кабана. Миф, довольный, что не промазал и тоже перебил ногу, левую заднюю, смотрел, как Вольник бросился к зверю и пулями в глаза завершил расстрел. А старичок-то гораздо бодрей иных молодых, сделал новичок пометку в памяти.

Квад собрался у костра. Все целы. Разве что Левша ногу подвернул, на бегу ступив в ямку. С чувством хорошо выполненной работы расселись на прежние места. Левша занялся конечностью.

– Я смотрю, ты с «калашом» нехило навострился обращаться, – похвалил Вольник Мифа.

Четвёртый в ответ на похвалу пожал плечами, мол, было бы за что; правильная реакция сталкера, ох, правильная, даже самому не верится, что он ещё в статусе зелёного!

Схватка значительно сблизила сталкеров между собой. Позже новичок разобрался, что они на самом деле тоже шли в одиночку и встретились незадолго до его появления. Трое – не напарники. Просто ситуативно возникшая группа. Старый ветеран присоединился к Левше и Гоге-Жоре, вдруг появившись у разожжённого ими костра так же, как и четвёртый из сталкеров.

Левша предложил ещё по одной принять за победу, разлил, все проучаствовали, Жора опять занялся своим оружием, теперь автоматом; остальные тоже принялись за чистку, раз уж вокруг покамест спокойно.

Вольник предложил Мифу пересесть на другую сторону от костра, рядом с ним. Новичок чем-то приглянулся старожилу, и он был не прочь пообщаться.

– Из дальнобойного оружия не пробовал? – спросил Вольник, когда передислокация состоялась.

– Нет, не доводилось.

– Я вот что подумал… В распадке к востоку от тех полей… местечко там есть… – размышляя вслух, говорил старик. – В общем… Гога!

– Шо?

– Одолжи нам свой винтарь завтра на утро. Я гляжу, у тебя хорошая машинка…

– Не дам, – подняв лицо от автомата, отказал бритый и почесал свои шрамы. Бросил искоса взгляд на другое своё оружие, лежавшую рядом американскую винтовку, и дополнительно помотал круглой головой.

– Новичку надо потренироваться, – веско объяснил Вольник. – Я буду за ним приглядывать.

– Зачем, – произнёс Гога не с вопросительной даже, а с интонацией «не фиг морду баловать».

– Надо, – настаивал Вольник. – Я тебе в счёт аренды дам зонник хороший.

Гога пробормотал что-то невнятное, опустил голову и продолжил заниматься своим оружейным делом.

– Го-ога… – не отставал Вольник.

– Ё-моё, старый, ну шо ты пристал! – раздражился крепыш.

– Давай по-хорошему, – неожиданно твёрдым, совсем не глухим, чётким тоном произнёс Вольник.

Левша проворчал:

– Не нарывайся, Жорик… – И смотря куда-то в сторону, типа он не при делах совсем, добавил: – Я тебе потом кое-что покажу в сети, поймёшь, что ему верить можно и нужно.

– Блин, ладно, – согласился Гога. – Только не сбейте мне прицел и не потеряйте.

– Отдельное спасибо, Левша. Я так понял, ты вспомнил, с кем вместе сидите, – опять глухо проговорил Вольник.

– Извини мужика, он не так долго в Троте, как я, – по-прежнему глядя в сторону, пробормотал блондин.

– Не волнуйся, с твоим оружием будем обращаться как с младенцем, – заверил Вольник Жору. – Я въехал, до чего ты любишь винтовочку, парень. С меня два зонника.

Следующие слова предназначались Мифу:

– Ты идёшь со мной.

Утвердительно, без тени вопросительной интонации.

– Ага, – ответил Миф.

После всего, что он только что услышал и увидел, у него даже в мыслях не мелькнуло возразить. Ох, непростой дедушка! В сети глянуть бы, кто такой…

– Давайте ещё по одной? – предложил миротворец Левша.

Продолжение знакомства

Вольник и Миф пробирались на восток. Во втором круге продолжался достаточно светлый день. Высоко в небе кружили одиночные птицы. По траве волнами прокатывался холодный и злой ветер.

– Что-то сегодня зябковато, – поёжился новичок.

– На то и Зона, – отозвался Вольник, из-за плеча которого торчала снайперская винтовка Жоры.

– Только что лето было, а сейчас прямо как зима… – посетовал Миф.

– Тихо! – Старик жестом показал, что надо остановиться.

Минуту напряжённо вслушивался и всматривался в окружающую среду.

– Показалось вроде, – наконец сообщил, и они двинулись дальше.

Новичок не издал ни звука. Как от него и требовалось. Может, Вольник специально устроил ему проверку, чтобы посмотреть, умеет ли парень не задавать лишних вопросов. А может, ему и вправду что-то показалось.

Однако шагов двадцать спустя Миф всё же нарушил молчание, только по другому поводу:

– Слушай, а почему Левшу так зовут? Он правой больше пользуется…

Совсем без слов тоже нельзя, не то забудешь, как говорить. Возможно, для принципиального одиночки это и замечательно, но Миф пока не знает, в чём для него – свой путь.

– Понятия не имею, – сказал Вольник, – я с ним раньше не встречался… – И после паузы добавил: – Меня вообще… м-м-м… долго в этих краях не было.

– А ты как своё имя получил? – пользуясь случаем, ввернул Миф. В сеть он пока не хотел демонстративно заходить, да и на ходу пользоваться терминалом для поиска инфы мало того что неудобно, но ещё и чревато.

Вольник молчал, и новичок решил было, что не ответит, однако после длинной паузы раздалось:

– Потом расскажу…

Снова пауза, и наконец ответ оформился полностью:

– Может быть.

Сразу после этого старший сообщил, что, пока они тут отвлекаются на беседы, его чуйка настойчиво трубит об опасности. Слева, со стороны зарослей, что-то совсем неприятное.

Они ускорились, перешли поле и добрались до распадка… Вроде проскочили.

– Слушай, а вот ты опытный сталкер, – сказал Миф. – Самому как осваиваться довелось в Зоне первое время? Или тебе кто-то…

– Хватит! – прервал его старший напарник. – Меньше слов, больше дел.

Он вручил младшему винтовку. Миф заткнулся и принял оружие.

– Направляй ствол вон туда, вниз, – сказал Вольник; дальше, за полосой кустарника, начинался спуск и небольшие свободные пространства по берегам речки. – Сейчас подождём, пока кто-нибудь из мутных притащится к водопою. Только ты это… назад не забывай оглядываться. А то пока ты его будешь ждать там, оно здесь придёт, ха!

На этом инструктаж закончился. Ждать пришлось с полчаса. Наконец из зарослей на той стороне появился мутапёс и крадучись спустился к водопою.

– Целься… – прошептал Вольник. – В голову, дистанция две сотни от силы… Сделай поправку на ветер…

– А прицел разве автоматически не должен учитывать?

– Тут у Жорика обычная оптика, а не целый новомодный агрегат… Оно и правильно, – одобрил старик, – учись стрелять самостоятельно.

– А, да, понял, – сказал Миф, прильнув правым глазом к окуляру.

Бдыщ! Винтовка толкнула в плечо отдачей.

– Молодец, попал! С первого раза завалил! – Старик подозрительно воодушевился, успех новичка его не на шутку порадовал.

Но сам новичок поостерёгся открыто проявлять радость. Оценил свой успех молча, мысленно.

– Уходим, – велел старший.

– Как, уже?!

– В идеале снайпер должен после каждого выстрела менять позицию. Если этого не делать, велика вероятность, что его вычислят.

Напарники снялись с позиции первого выстрела. Винтовку теперь нёс Миф.

Вольник явно собирался, повернув налево, вернуться на место прежней стоянки другой тропой. Но внезапно впереди появились фигуры людей. В армейской экипировке. Патрульные?!

– Стой, пригнись, пригнись! – скомандовал старик, однако их уже заметили: военные оживились и повернулись в сторону сталкеров. – Вот же суки! – Вольник кувыркнулся вбок, новичок повторил за ним кувырок, а ветки куста, перед которым они только что находились, рассекла автоматная очередь.

Впереди островками росли кусты высотой чуть ниже человеческого роста, напарники перемещались перебежками между ними, пригнувшись и на полусогнутых. Метров через восемьдесят улеглись на землю.

Вообще во внешних секторах второго круга, неподалёку от перепада между уровнями, патруль по случайным бродягам стрелять не должен бы. Ведь сталкеры могли в равной степени вероятности оказаться как нелегалами, так и находящимися в Зоне официально, по лицензии. Наверно, эти бойцы выполняли какое-то секретное задание и по инструкции не должны были светиться. Убивать прохожих сталкеров, скорее всего, не хотели, вдруг и впрямь «лицензики», потому просто стрельнули, для острастки, чтобы отпугнуть.

– Погони нет, – подтвердил Вольник догадку, – но здесь обратно нам идти нельзя. Вернуться теперь можем лишь той же дорогой, какой пришли.

– Но… – начал возражать Миф.

– Тише, – сразу оборвал Вольник. – Давай винтовку, – потребовал, и новичок подчинился.

Старший погодил немного, прислушался к своему чутью, затем выпрямился во весь рост. Приказал:

– Ступай за мной след в след.

И они пошли назад по той же тропе, которая вела их к распадку. Вновь приблизились к тому месту, где возникало неприятное ощущение… и сейчас оно опять возникло! Причём гораздо более сильное, чем первый раз.

– Бегом, бегом! – выкрикнул старик.

И они рванули, надеясь снова проскочить опасный отрезок… Но в самый последний момент Вольника что-то ударило по ногам. Он взмыл вверх, утаскиваемый гибким щупальцем. В полёте уронил винтовку Гоги, перевернулся вверх ногами и упал куда-то за деревья. Шагах в двадцати от себя Миф наконец узрел источник опасности. Истукан! Про этих монстров он раньше читал, они всегда появлялись неожиданно, исподтишка подкрадывались, несмотря на габариты.

Запулив Вольника в небо не хуже добротной «катапульты», щупальце отпустило его, и сталкер рухнул сверху на кроны деревьев. Приземлившись в сплетение ветвей, он сначала неконтролируемо проваливался вниз, ломая тонкие ветки и ударяясь о толстые, но потом кое-как сумел ухватиться и удержаться.

Фу-ух! Живой, кажется… Миф облегчённо перевёл дух. Ещё бы, не каждый день приходится такое шоу видеть. Вольник провалился ниже и пропал из виду. А в следующую секунду Мифу стало совсем не до него.

Истукан вообще непонятно от кого произошёл. Океанских хищников в сухопутном российском регионе, которому не повезло оказаться плацдармом чужеродного вторжения, не могло быть по умолчанию. Но этот монстр выглядел как «прямоходящий» осьминог, к которому приделали снизу четыре конечности обезьяны. И эта помесь головоногого с приматом сейчас нацелилась схватить своими пятиметровыми щупальцами ещё одного человека. Не кого иного, как Мифа.

Но он, проводив взглядом улетевшего Вольника, не потерял даром ни единой секунды. Первая граната подкатилась под лапы истукана, а вторая с минимальной задержкой полетела выше, туда, где сходились щупальца. Новичок успел распластаться на земле до того, как грянул сдвоенный взрыв.

Сегодня удача на его стороне! Монстра удалось смертельно поразить, при этом взрывы не повредили бросавшему гранаты. Куски разлетевшейся плоти, конечно, бьют не слабо, но всё-таки не насмерть, а синяки сойдут, быть бы живу…

Искромсанная зверюга завалилась в заросли, Миф вскочил и на пару секунд застыл, принимая решение – бежать искать напарника или подождать здесь.

Надо тикать, ведь сейчас ещё и армейские, для которых близкие разрывы типа приглашения на праздник, ломанутся прямо сюда… Но сдвинуться с места новичок не успел. Вольник появился сам, на своих двоих, выломился из-за кустов.

– Рад видеть тебя живым, – искренне признался Миф. – Там военные, сюда идут.

– Валим отсюдова, – хмуро буркнул исцарапанный и потрёпанный Вольник.

Напарники поспешили ретироваться. Первым уходил старший, потому что сейчас требовалось двигаться в максимально возможном темпе, экстренно просчитывая и прощупывая абнормальные ловушки. Ведомый Миф и пикнуть не осмеливался, более того, он старался ни единым лишним звуком не отвлекать старшего от крайне энергозатратного процесса торения тропы.

– Что там было-то? – наконец спросил, не оборачиваясь, сам Вольник, когда они отдалились метров на двести.

– Истукан, – ответил новичок. – Я его гранатами накормил.

– Ни хрена се, да ты воин! – воскликнул старожил. – В одиночку уделал выродка…

– Ты как? – не комментируя похвалу, спросил младший. – Кости целы?

– Не дождутся, суки, я только с виду такой дряхлый старикашка, – проворчал Вольник. И после паузы добавил: – Ё-моё, вот что бывает, если возвращаться той же дорогой. Учись, пока я жив.

– Да, я заметил, – тактично вставил новичок и уточняюще спросил: – Ты винтовку Жорика обронил?

– Ну что поделать! Не до неё как-то было в свободном падении… Я там пытался её найти, но через скопление локалок некогда просачиваться было.

– И что теперь?

– Откупаться, как же ещё, – ответил Вольник и резко сменил тему: – Так что ты там хотел спросить-то?

– Когда?

– Ну, там, у реки.

– А-а… Ты когда пришёл в Зону, сам осваивался или тебе кто-то помогал? От чего зависит, сможет ли человек быть сталкером, неужели только от удачливости?

– Сам, – сказал Вольник, – только сам. Разбирался по ходу пьесы, что к чему.

– То есть у тебя не было учителя?

– Был один человек, которого я никогда не забываю, но он мне не учитель, скорей наоборот. А когда я пришёл в Зону, здесь и учить-то некому было, по большому счёту.

– Как это? Когда же ты…

– Когда пришёл, тогда и остался, – оборвал Вольник. – Ты не о том волнуешься. Сам живой, ходка не оборвалась, вот и радуйся. Обучение в Зоне… это только накопление опыта всего лишь. Ходишь, ходишь ещё и ещё, а потом смотришь – уже кой-чему и научился, если повезло… Но, конечно, не только от везения зависит. Ещё от того, есть ли у человека мозги, и… э-э-э… – старожил основательно замялся, подыскивая формулировку, – от того, дано ли ему влиться… В общем, я бы сказал так: наполовину зависит от человека, наполовину от Зоны. Если человек старается как надо, а зонная удача от него не отворачивается, высокие шансы на успех. А когда человек старается, то и удача притягивается… Знаешь, если в человеке ничего не меняется, но все обстоятельства складываются для него хорошо, всё равно толку не будет. Разве что если удачно складывающиеся обстоятельства простимулируют его к действию… Вот как-то так, извини, если путано, я импровизировал.

– Дано ли человеку… – задумчиво повторил новичок.

– Ага, главное уловил, – похвалил Вольник. – Что касается информации, да, в советские времена и в девяностых знания передавались в основном из уст в уста. Но сейчас Трот открыт, и есть электронные источники информации, которые интересующийся человек сам может изучить.

– Да, в сети есть почти всё…

– Точно. Это как если увлекается человек музыкой, он слушает каких-то авторов и исполнителей, смотрит информацию про них в сети, попутно узнаёт про других исполнителей и композиторов, слушает их музыку… и вот, глядишь, уже разбирается, что к чему, расширяет горизонты познания, углубляясь в аспекты темы.

– Ну да, примерно так и происходит… Я сам с детства читаю про всякие артефакты, локальные ИФП и всё такое прочее.

– А ты есть в соцсети «Трот Онлайн»? Добавь меня, я тебе кину ссылку на годные видеоуроки.

– Я пока только в «Зелёнка Чат»… В ТО заходил пару раз, там интерфейс какой-то непонятный.

– В ЗЧ сплошь новички тусуются… А в ТО есть одна суперзначимая функция. Она показывает не только время, когда пользователь последний раз был в сети, но и обозначает координаты где. Больше ни в одной сталкерской социалке нет этой функции… О, вот мы и пришли. Подожди тут, сам схожу. Всё-таки винтарь я прохлопал, мне и идти на закланье. Ты только повнимательней, зови, вдруг что.

За разговорами Миф и не заметил, как они преодолели обратный путь. Вот ведь, и разговоры ходить не мешают, если проводник настолько опытный. Скорей бы посмотреть, кто же он такой…

Вольник отдалился, направившись к поджидавшим двум сталкерам. Миф видел, как побагровело лицо Гоги Снайпера, как он раздавил пальцами стаканчик и разразился матерной тирадой. Вольник подождал, пока схлынет первая реакция, и что-то ему объяснил. Левша тоже присоединился и что-то сказал крепышу. Тот «попридержал коней», но всё равно, судя по его виду, более чем расстроился.

Старожил что-то достал из своего рюкзака и передал снайперу, оставшемуся без винтовки. Потом ещё что-то достал и ещё. Три зонника перешли в собственность владельца потерянного оружия. В итоге они на чём-то сошлись, и Вольник направился к новичку. Двое сталкеров издалека помахали Мифу, то ли прощаясь, то ли приветствуя…

– Они подождут, пока вояки уйдут из сектора, и пойдут туда искать винтовку. Я им не советовал, но моё дело предупредить, их дело решать свою судьбу.

– А Левше оно зачем?

– Жорик попросил. Всё-таки там истукан ошивался, мало ли… Я им рассказал, как ты с ним разделался, – сказал Вольник. – А ты хорош, парень. Поверь моему опыту, новички в одиночку почти всегда погибают при встрече с такими мощными тварями. Не потому, что не способны убить, а просто не умеют быстро среагировать.

– Старался, – сказал Миф. – Я же сюда пришёл не для того, чтобы сдохнуть. Жить здесь хочу.

– Заметно. – Старик пристально посмотрел на молодого. – С таким-то именем ты просто обречён… э-э… стать легендой. Но я тебе этого вслух не говорил, да?

– Я вообще ничего не слышал после слова «заметно», – улыбнувшись, заверил младший. Он прекрасно знал, что сталкеры не любят озвучивать какие-либо прогнозы, чтобы невзначай не подслушали демоны Зоны. Обольщаются, что мысли, дескать, украсть гораздо трудней.

Ходка продолжается

Они больше не разговаривали. Набрали крейсерский темп и прокрадывались туда, куда вёл старший. Несколько часов, до вечера, шли без приключений, локалки огибали и избегали виртуозно, старик просто суперским проводником себя показал… А когда начало темнеть, Миф внезапно увидел сильно сбоку, на четыре часа, тёмную фигуру ростом метра два. На человеческую она была похожа мало… Ведомый шёпотом сообщил об этом ведущему.

– Джинн, сука, – таким же шёпотом донеслось в ответ. – Я тоже заметил, но ты хорош, на секунду меня опередил с предупреждением.

Этот монстр, как Миф про него читал, отличался очень высокой способностью к регенерации. Конечно, не такой бешеной, как, например, мимикрим или произошедший от человека Имитатор, но очередь в упор из автомата он, например, переносил достаточно спокойно. К тому же умел телепортироваться на короткие дистанции, мгновенно перемещался на несколько метров с интервалами в две-три секунды. В общем, при отсутствии вменяемой тактики битва с этим монстром превращалась в очень долгий и неприятный процесс. А ночью его вообще хрен заметишь.

– Ты бей на упреждение внизу, вокруг конечностей, а я попытаюсь в голову выцелить, – объяснил старший, – чтоб мозги нейтрализовать хоть ненадолго, подскочим и башку отрежем, только она у них новая не отрастает.

И схватка разразилась. Джинн исчезал и появлялся вновь, пули из автомата Мифа только в половине случаев попадали в его конечности. А вот старик всё никак не успевал всадить очередь в голову мутанта. Не подпустить тварь к себе они пока смогли, но долго ли удержат на расстоянии…

Однако через несколько минут к выстрелам их оружия внезапно присоединились ещё три автомата. Оказалось, на подмогу подоспели коллеги, проходившие мимо, услышавшие стрельбу и не проигнорившие. Решили помочь в бою. С их помощью джинна и получилось прикончить. В пять стволов голову он потерял скоро.

Выяснилось, что помогли «раскованные». Тройка прокрадывалась своим маршрутом и оказалась неподалёку.

– Спасибо за помощь, мужики, – поблагодарил Вольник, протягивая продолговатый «сохранник», вынутый из рюкзака. – Вот вам, примите в знак искренней…

– Та не за что, – сказал один из «расков», высокий парень с повязкой на одном глазу. Презент, однако, взял без разговоров.

– Сегодня мы вам, – добавил другой, немолодой бродяга: униформа клана на нём сидела мешковато, будто на пару размеров больше, чем надо. – Завтра вы кому-то из наших.

– Вы ж не «санитары», чё ж вам не пособить-то… – добавил третий, чернявый, цыганистый сталкер. – Лады, вольные, удачи в ходке.

– Удачи, – почти синхронно пожелали и напарники. «Раски» отправились по своим делам, старик и новичок по своим, в другую сторону.

– Мы сейчас куда? – решился спросить Миф.

– Поднимемся обратно в первый, – порадовал Вольник. – Там есть памятный мне лагерь, я в нём давно не был, поэтому хочу заскочить. Возможно, познакомлю тебя с одним бродягой. Он там часто бывал, надеюсь, пересечёмся… А то я не могу отследить его местонахождение в ТО, он совсем не заходит туда.

Он замолчал, и ведомый решил было, что на данный момент сказано всё, других подробностей не последует. Однако шагов двадцать спустя (время в ходках для сталкеров измеряется именно шагами, а не минутами или часами) старожил добавил:

– Он, скорей всего, считает меня погибшим, хотя на самом деле я отлучался за Периметр, так уж вышло, но не смог жить в большом мире и вот вернулся.

– Представляю, какой мужику сюрприз будет… – Миф улыбнулся.

– Не! Ты даже не представляешь пока. Сюрприз двойной, и твой вклад в подарочек покруче моего, если я не ошибся в тебе.

Сказав это, Вольник обошёлся без последующих комментариев, хотя Миф очень даже не прочь был узнать, о чём это он, собственно.

Хорошая память

Рейд им предстоял неблизкий. Пусть и не в самых опасных краях Трота. Но в одиночку на такой Миф пока не отважился бы. Требовалось не только пройти к внешней границе круга и подняться на уровень выше. Большая часть дороги – по дуге вдоль перепада между кругами. Нужный лагерь располагался далеко отсюда, в другом сегменте. Больше трети окружности измерить шагами надо. А она здесь длинная; длинней только внешний Периметр, трёхсоткилометровый с лихвой.

Вольник не особенно торопился. Попутно он охотно делился с молодым напарником секретами хождения, помогал накапливать знания, необходимые для определения участков ИФП, учил эффективно искать ИО, приобретать навыки уничтожения монстров, а также всяческого укрепления боевого духа. Ветеран не скрывал, что увидел в новичке огромный потенциал, и решил попробовать его развить…

Долго ли, коротко ли, добрались они к бывшему городку. Мальцевск, подсказала сетевая карта.

– Что скажешь, Миф? – спросил наставник, поводя стволом от одной руины к другой. Он прикрывал ведомого, который исследовал на предмет наличия зонников относительно целый домишко.

– Гниль только, нету ничего, пусто, – доложил младший, выбираясь на улицу.

Вольник подождал, пока Миф выберется на дорогу, и двинулся дальше. Ведомый за ним, в паре шагов.

Сейчас они продвигались по территории жилого квартала. Потрескавшаяся дорога тянулась между двумя длинными зданиями кирпичных трёхэтажек. Рыжие стены тоже сильно потрескались и грозили вот-вот обрушиться. Когда-то здесь ездили машины. Удивительно, как асфальт до сих пор не раскрошился до состояния пыли, за столько-то десятилетий, миновавших после даты Посещения. Это всё «приколы» Трота. Где-то он растирает нормальность в порошок, а где-то словно заботливо приберегает отдельные фрагменты.

Проход преградили локалки, похожие на небольшие жёлтые вихри, расположенные лесенкой одна за другой. Сталкеры принялись протискиваться между ними… Вдруг наверху раздался какой-то звук. Оба вмиг задрали головы. С крыши правого дома посыпались обломки кирпичей.

– Осторожно! – крикнул Вольник.

Миф едва успел увернуться от летящих снарядов. Битый кирпич, просто битый кирпич, который в большинстве своём рассыпался при ударе об асфальт. Учитель и ученик переглянулись.

– Что это было? – изрёк Вольник риторический вопрос. И тихонечко пошёл дальше. Вдруг резко остановился, видимо, чуйка приказала ему. Старый сталкер смотрел прямо перед собой: по левую руку от него воздух колышется, а впереди ничего. Можно проходить? У Мифа тоже возникло подозрение, что идти туда не следует. Они оба внимательно изучали элементы пейзажа впереди, пытаясь понять, что не так, но ничего не нашли.

Ведущий запустил в подозрительное место проверочный камешек.

Ф-фу-ух-х!! Взметнулось пламя, тестер скрылся в сиреневом огненном столбе. Вот те на, а ведь ни детектор, ни внешние признаки не показывают, сука, ничего! И чуйка не уловила… Зона неутомимо исхитряется придумывать что-нибудь новенькое. Зазевался – пропал.

Вольник обернулся к новичку.

– Понял? – назидательно спросил. – Даже чуйка не всегда поможет, остаётся рассчитывать на обычную человеческую интуицию… Так, здесь закрыто. Что можно сделать, если не отступать назад?

Миф поднял голову и посмотрел на стены зданий, а потом выше, в небо.

– Летать мы не умеем, – с сожалением произнёс.

– Да, мы ещё не чмошники, с чем тебя и поздравляю… Можно сквозь дом, – подсказал Вольник, отодвигаясь вбок и махнув ладонью на трёхэтажку. – Окон, вишь, куча, влезай не хочу. Очевидный вариант выхода, поэтому лично мне ой как не хочется лезть внутрь. А вот если не сквозь, а через…

– Понял, – кивнул ведомый, отцепляя от рюкзака моток альпинистского троса. – Сталкеры Трота мы или кто?

– Ну, я-то уж точно… – буркнул Вольник и добавил, по своему обыкновению, после паузы: – Не смог избавиться, как ни старался. Правду говорят, не хочет нас отпускать Зона, кого сразу не убила и зацепить за живое сумела, тот никуда не денется… А ты ищи, ищи свой ответ на вопрос, сталкер или кто.

Старожил взял у новичка альп-трос, разложил и принайтовил свой складной «паук» и с первого раза привычным ловким движением забросил в окно третьего этажа. Потянул, поддёрнул, повис телом, убедился, что держит крепко. Встал на выступ верхней кромки фундамента… и вот он уже висит на высоте человеческого роста.

– С крыши я тебя вытяну, – сказал старший Мифу, стоявшему спиной к стене, глазеющему в оба, прикрывая тылы. Мало ли кто появится в просвете между домами: мутанты, охочие до человеческой плоти, или мародёры, охотники за человеческим имуществом.

Добравшись до окна, Вольник отцепил «паука» и, хватаясь за выступы и вмятины, полез выше, на крышу. Застыл на краю, выясняя, безопасно ли там, и после паузы перелез на неё. После этого высунулся, сделал призывный жест рукой и что-то сказал младшему… Но Миф его не услышал. Вообще. Хотя дистанция между ними была от силы метров десять. Проводник повторил ещё раз, явно повысив голос – новичок понял это по артикуляции.

Но звуков сверху не доносилось вообще. Миф поёжился от внезапно накатившего страха, быстро осмотрелся по сторонам, но поблизости никого и ничего опасного не виднелось. Он снова поднял голову и смотрел на старика, беззвучно шевелящего губами, как артист немого кино.

– Это я оглох, или он прикалывается? – пробормотал Миф.

Терминал завибрировал и тихонько «тренькнул». Пришло сообщение, оказалось, от Вольника: «Ты что, глухой? Поднимайся!» Но с крыши никаких звуков по-прежнему не доносилось.

Миф захлестнул трос на левой руке и полез наверх. Напарник тянул его, помогая, но и самому стараться надо. Поднялся метров на пять… и здесь что-то начало твориться со звуками. Они резко стали громче – ветер загудел чуть ли не как паровоз, а шорохи, производимые движениями и соприкосновением со стеной, напоминали царапанье по микрофону, подключённому через усилитель к мощным колонкам… Ещё пара метров, и уровень звука резко упал, так бывает, когда нырнёшь под воду… На высоте проёма окна верхнего этажа вдруг стал слышен голос Вольника – старик тихо, но очень выразительно матерился… Наконец восхождение, сопровождаемое звукоискажающими эффектами, свершилось, напарник схватил за плечевые ремни и выдернул младшего на крышу.

– Блин, ты в натуре оглох? – отматерившись, спросил ветеран. – Или решил пошутить по-дурацки?

– Я думал, это ты прикололся, – сказал Миф. – Но потом понял, что это штучки Зоны… Оттуда, – он показал вниз, – ничего не слышно.

– Ну-ну, – буркнул Вольник. Паузы с последующим добавлением комментариев не последовало. Проводник смотал трос и пошёл по крыше вперёд. В торце дома они спустились по тросу обратно на улицу. Никаких странностей со звуками на этот раз не было. «Вихри» и подозрительное место остались позади.

– Нас интересует бывшая промтоварная база. Склад начинается примерно за триста метров от нас. Прямо по улице и налево.

И вправду, пробравшись через два квартала, они повернули и увидели огромное здание. Стоило им пройти шагов десять, как в направлении на три часа раздался грузный топот и немного погодя слух резануло тонкое верещание. Откуда ни возьмись выкатился бурундукан. Сталкеры дуэтом открыли огонь, часть пуль монстр принял в себя, от остальных увернулся, резко изменяя траекторию движения. По весовой категории этот зверь уступал винни-пуху, истукану и другим крупнейшим тварям Трота, но и к малым выродкам не относился.

Миф принялся нарезать круги, стреляя одиночными и отвлекая внимание мутанта, а Вольник взялся тестировать тропу между абнормалями – к ближайшему подъезду соседнего с базой жилого здания. Когда он пробрался, то позвал Мифа, а сам открыл стрельбу, прикрывая отход младшего, не подпуская тварь к нему. Сталкеры состыковались и улизнули в темноту за дверным проёмом.

К счастью, лестницу не слишком завалило, и ловушек по пути не встретилось, «плесневые волосы» в углу у потолка на втором этаже не в счёт, под ними проскочили, пригнувшись. Миф и его наставник забрались в одну из квартир третьего этажа и встали у окна, выходящего на улицу. Осторожно выглянули… Мутировавший до полутораметрового роста и сменивший окрас, извилисто-полосатый, красно-синий с белой головой бурундук замер в нерешительности у входа в подъезд. Из пасти у монстра стекала густая слюна… Если он всё-таки решит сюда ломиться, сталкерам придётся использовать гранаты и кромсать на куски, потому что регенерация у бурундукана отменная, пули ему что слону дробины.

Но гранат всего две у Вольника и одна у Мифа. Может не хватить. Старший опустился на пол возле подоконника, младший присел рядом с ним и пробормотал:

– Если бы я курил, от сигаретки бы не отка…

– Как у тебя с патронами? – перебил Вольник.

– Для «калаша» магазин усиленных и три обычных, – по существу ответил Миф. – Пистолетных двадцать одна штука.

Он уже научился отвечать по-сталкерски чётко, не отделываться малоинформативным типа: «Нормально, ещё есть». Усиленные патроны Миф старался не тратить, это как бы резервный запас на крайний случай.

Старик кивнул и велел:

– Бьёшь в голову, если полезет. Я постараюсь зайти сзади и подрежу нижние лапы, чтоб упал, а там уж дай Зона нашим клинкам напиться кровушки.

– Понял, – сказал Миф, приподнялся, высунулся наружу и доложил: – Нету его там.

– Ушёл, сука. Или затаился за углом, выжидает. В любом случае, раз присели, то привал.

Он полез в рюкзак за пищей. Процесс питания происходил как обычно. Миф уже привык есть строго ограниченными порциями. Такими, чтобы после приёма пищи можно было и покувыркаться, и побегать на длинные дистанции. За обжорство Зона накажет. Да и не обожрёшься в ходке, всё ж на себе тащить приходится. А перед ходкой закупиться надо, и на тот хабар, что новичок пока добыл, не разгуляешься.

Помимо еды и воды ещё патроны, а они стоят гораздо дороже. Также латать «броник». Покупать новое программное обеспечение для апгрейда терминала. И так далее, и тому подобное. Многие сталкеры только мечтают по-настоящему разбогатеть. Но почти никто не уходит обратно за Периметр. Каким таким мёдом им всем в Троте намазано?..

– Слушай, – сказал Вольник. – Я тебя не спрашивал…

– Да?

– А какое у тебя… э-э… настоящее имя, не зонное? – поинтересовался зачем-то ветеран.

– Горислав, – сказал Миф. – Четвёртая буква «И», чтоб ты знал. А то путали с «Е», случается. Редкое имя, не все слышали.

– Зашибись! – странно отреагировал Вольник. И, помолчав, добавил, но скорей для себя самого, не для напарника: – М-да, не вышло ошибочки… Главгерой собственной персоной…

Миф честно не понял, что имелось в виду, но уточнять не решился. Почуял, что на эту тему старик сейчас говорить не пожелает. Хотел бы объясниться – не говорил бы загадками.

– А тебя как звали раньше?

– Меня? – Вольник, казалось, удивился; сильно наморщил и без того морщинистый лоб, завис на какое-то время. Наконец выдал: – Не, не вспомню… Дмитрий… Анатолий… или Григорий… а может, Сергей. Извини, правда забыл уже, очень давно это было.

– Неужели так можно – забыть собственное имя?! – удивился Миф.

– Представь себе, – ответил Вольник. – Я и фамилию не вспомню.

– А у тебя не остался паспорт? Может, где-то в каком-то схроне.

Вольник посмотрел на младшего озадаченно.

– Паспорт? – переспросил. – Слушай, а точно! – осенило его. – Если не выбросил, где-то есть… Может, в рюкзаке завалялся, щас поищу.

Ветеран полез в рюкзак, но буквально через пять секунд, толком не начав искать, прекратил рыться.

– А! Я вспомнил! – воскликнул он. – Самый первый вещмешок у меня утонул в «серебряном холодце». Вот в нём-то паспорт как раз и был. Это ещё в самом начале случилось, я моложе тебя был.

– Ясно, – сказал Миф. И добавил: – Неужто и я когда-то стану таким… – Он поймал внимательный взгляд Вольника и поспешно объяснил: – Ты не подумай, я не в плохом смысле. Просто не верится, что когда-то вот так же забуду, кто я такой и откуда…

– А кто ты, откуда? – вдруг прямо спросил Вольник.

И Миф резко смолк, проглотив язык.

– Вот видишь, – многозначно сказал Вольник. – Тебе уже есть о чём недоговаривать. А потом предпочтёшь забыть, чтобы не бередило.

Затем старик вдруг разоткровенничался и приподнял завесу над причиной, по которой столь благожелательно отнёсся к приблудному новичку.

– Сталкерское имя твоё напомнило мне о давнем напарнике. Так получилось, что мы разошлись и с тех пор не встречались. Но я о нём не забыл.

– Даже не знаю, что сказать, – честно признался Миф. – Разве что спрошу, его звали так же?

– Лучше промолчи, – посоветовал Вольник. – Всему своё время. Во всяком случае, наши с тобой тропы пересеклись, и это уже факт, который не отменить. Кто знает, что будет завтра, может, меня не станет, а может, и с тобой что-то случится. Но об этом лучше не говорить вслух. Да и не думать.

– Согласен, – ответил Миф. – Вот только как-то оно не всегда получается… не думать.

Бездонность

В здание бывшей торговой базы сталкеры попали через основные ворота. Здоровенные створки устояли, не рухнули; между ними был просвет, щель гораздо меньше метра шириной. Так что рюкзаки пришлось снять и протискиваться бочком. Сразу за воротами площадка была завалена всяким мусором, типа обломков погрузчиков, ржавой арматуры и куч гнилой трухи, а вот дальше бетонный пол первого этажа склада оказался на удивление чистым.

Миф и Вольник очутились в просторном зале метров шестьдесят в длину, сорок в ширину и высотой не меньше семи. Раньше пространство, должно быть, заполняли ряды стеллажей, теперь они невесть куда подевались, и вместо них – гладкий ровный бетон, без пятен и хлама. Словно защищённый мусороотталкивающим покрытием.

Настороженно поводя стволами, напарники заняли позиции для стрельбы. Миф опустился на одно колено, его учитель и вовсе счёл нужным присесть за искорёженным погрузчиком. Но судя по тишине и пустоте, всё чисто; никто на них не нападал, и, тщательно осмотрев площадку, сталкеры начали перемещаться.

Потолок верхнего этажа поддерживали решётчатые металлические столбы, и подпорки продолжали стоять стройными рядами. Зато железные лестницы, уводящие вверх… нет, не обвалились. Они просто исчезли, так же как и стеллажи. Кроме одной. Посередине противоположной от входа стены.

– Нам туда, – показал ведущий.

– Можно спросить? – не утерпел ведомый. – Мы вроде в какой-то лагерь направляемся, зачем нам сюда…

– Я передумал, – лаконично ответил старший. Но после паузы всё-таки добавил: – Посмотрим, что здесь получится. На случай, запомни, неподалёку от бывшей Калиновки, в первом круге. Там есть заведение, его «Звездой» народ прозвал, на здании цеха сохранилась, красная такая.

– То есть сначала ты меня хотел вести в него?

– Я и сейчас не перехотел.

Миф ждал объяснения, но дополнительных комментариев на тему, почему отклонились от маршрута и пришли сюда, не услышал…

Маленькие окошки тянулись вдоль стен почти под самым потолком, лепту в освещение вносили дырки в потолке и проломы в стенах. Света было не то чтобы мало, однако часть помещения пряталась в полумраке. Особенно посередине зала.

Поэтому напарники пробирались к цели не напрямую, а в обход, вдоль левой стены. Вольник прощупывал дорогу, Миф прикрывал с тыла и фланга.

В стене, кроме брешей, попадались и двери в боковые пристройки. Из проёма одной из них выбрел зомбак, и Вольник моментально проткнул ему башку ножом. Повезло, что у этого монстра ничего в руках не было, иной раз ходячие мертвецы норовили приложить попавшееся им живое существо каким-нибудь ломом или топором, ежели таковые найдутся, а в редких случаях у них остаётся огнестрельное оружие, пусть и не всегда стреляющее. В общем, ходячие мертвяки хоть и полные «овощи» в смысле разумности, но всё же могут представлять серьёзную опасность, как, в принципе, любое порождение Зоны, даже самое слабое и примитивное.

Вот и лестница на второй этаж; подняться по ней не составило труда, хоть ступеньки в некоторых местах и проржавели до дыр, но каркас сохранился. На втором потолки были пониже, и он был разделён на отсеки. В одной из комнат, рядом с локальной абнормалью «штопор», сталкеры нашли очень недешёвый зонник «перевёртыш», позволяющий при определённом воздействии изменять уровень гравитации. Неплохое дополнение к найденной вчера «икс-банке».

Миновав ещё два смежных помещения, они выбрались в коридор. В полу были сквозные дыры, в одном месте вообще пробраться можно только по узким полосам, «полочкам» вдоль стен. Если они выдержат вес… Сталкеры рискнули и крохотными шажочками, балансируя впритирочку к стенным поверхностям, уткнувшись щеками в них, а рюкзаками нависая над несколькометровой ямой, пробирались дальше.

Почти пройдя правую полосу, Миф не удержался, оторвал щеку от стены, повернул голову левее и глянул через плечо вниз. Ожидал ещё раз увидеть эту самую «яму», то есть чистый пол нижнего этажа, в нескольких метрах от себя, но…

Там, под ним, не было никакого дна! В прямом смысле – воронка или колодец, в котором дно если и есть, то дальше, чем хватало взгляда. Причём колодец не тёмный, а светлый, зеркальный, подсвеченный, и на круглой «трубе» стены клубились тысячи и тысячи каких-то форм и пятен, силуэтов и изображений, сменяясь так быстро, что ни одно из них не успевало стать осмысленным, уловленным полностью. Это локальное ИФП зачаровывало, манило, призывало шагнуть в него, проверить, реально ли всё это…

– Миф!!! – раздался отчаянный вопль проводника.

Ведомый с неимоверным усилием оторвал взгляд от бездонности, разверзшейся внизу, растерянно посмотрел вперёд и обнаружил, что замер в какой-то паре шагов от окончания узкой полосы. Его напарник стоял уже на той стороне и находился прямо перед ним… Но руки навстречу не протягивал, чтобы конечность не оказалась нависшей над бездонным провалом.

– Не смотреть вниз, – стальным тоном приказал Вольник. – Искать опору на ощупь. Чуйка подскажет, куда сместить опорные подошвы.

Может быть, старик уже бывал в этом коридоре прежде и умышленно привёл новичка сюда, чтобы дать ему на себе ощутить прямое воздействие чужеродности?.. Однако когда трясущийся мелкой дрожью Миф преодолел полочку и встал рядом с ветераном, тот выругался и сказал, что, когда приходил сюда раньше, ничего подобного не было. Коридор он тогда прошёл без проблем, и никакое стояние лицом к лицу с чем-то абсолютно ИНЫМ не имело место быть.

Сам не зная почему, Миф, подуспокоившись и начав соображать здраво, старожилу не поверил. Чуйка у новичка зачаточная, слабенькая, но появилась и уже есть. Она подсказала, что Вольник опять недоговаривает, и за отсутствием полных комментариев скрывается правда, которую молодому узнать не дано. Пока или вообще? Вот в чём главный вопрос.

Спрашивать, на кой ляд они крадутся именно этим маршрутом, на фоне основного вопроса показалось совершенно лишним сотрясением воздуха.

Кровопускание

Наставник смотрел на экранчик терминала, сверяясь с картой, а Миф опять отслеживал окрестное пространство, настороженно вглядываясь, внимая и вслушиваясь. Сзади угрожающе высверкнула жёлтым разрядом «розетка». За электрическими бликами наблюдающему почудилось какое-то движение…

– Опасно, – негромко предупредил он старшего напарника. Тот оторвался от изучения дисплея и вопросительно глянул на младшего, а затем проследил за его взглядом. Ничего не происходило. Может, показалось?..

Нет! Из-за локалки выпрыгнула очень быстрая, размытая в воздухе фигура. Вольник едва успел отскочить, а если б младший его не предостерёг, мог бы и не успеть. Миф открыл огонь, и только когда попал в цель, сообразил, по кому стреляет.

Долбоголов, в упор получивший очередь, отлетел метра на два и шмякнулся с развороченной грудиной. Но почти сразу же вышел из маскирующего режима и атаковал сталкеров ещё один мутант такой же разновидности. Они, подобно мимикримам, обладают вредной способностью подкрадываться почти вплотную, становясь полупрозрачными. Без маскировки твари выглядели не так, как ящероподобные мимикримы, поэтому и назывались по-другому. У этих бывших зоопарковских приматов теперь имелась «пятая нога», точнее, растущая у основания шеи рука с длинным изогнутым когтем. Этакая кривая сабля, и норовили они этой острой хреновиной долбануть жертву сразу в голову, чтобы долго не возиться. Бац, и готово!

Второй обезьян достал-таки Мифа «саблей», но по голове не попал, промахнулся, остриё ударило ниже, в плечо. Бронекомплект у новичка далеко не лучшей модели, и пластины не выдержали, пропустили удар в месте сочленения… Жуткая боль пронзила тело, младший застонал и отпрянул, сумел вырваться, соскочить с когтя… Тут как раз подоспел Вольник и разнёс башку пятилапой твари беспощадной очередью.

По третьему монстру, прыгнувшему к ним, он засадил остаток магазина, но более крупный обезьян не упал, только шатнулся, притормозил и снова ринулся в атаку! Старший выхватил пистолет и добавил, сумев попасть в глаза и продырявив мозги… Когда и этот мутант окончательно выбыл из игры, старший бросился к Мифу.

Из того места на теле, куда молодого ударил монстр, лилась кровь. Сцепив зубы, стонущий Миф пытался зажать рану, но куда там… Вольник не попытался снять элементы бронекоплекта, чтобы добраться до раны. Он полез в свой рюкзак, вытащил пластиковую коробочку, а из неё шприц, уже наполненный чем-то тёмным. Прямо сквозь дырку, проделанную саблевидным когтем мутанта, вонзил иглу в плечо напарника…

– Это остановит кровотечение… «Каменный сок», десятипроцентный раствор. Всегда должен быть готовым к употреблению, запомни. Перевязать бы надо, но пока что и так сойдёт.

Миф от боли чуть не взвыл. Чтобы не кричать, со всей дури закусил губу в попытке перебить одну боль другой. Кровь потекла и по подбородку… Если один из напарников получает действительно серьёзное, опасное для жизни ранение, сталкеры обычно прекращают ходку и стараются добраться до какого-нибудь укрытия. Но всё зависит от конкретной ситуации и от конкретных персоналий, конечно.

– Только бы лёгкое не задело, – пробормотал проводник. – Сейчас обезболю. – Он достал из коробочки ещё один шприц. – Не зонник, но тоже всегда должен быть готов к использованию, запомни – тимансинол.

Вторую дозу он вколол младшему в шею и добавил:

– Сейчас посмотрю, куда дальше. – Он продвинулся на несколько шагов, открыл уцелевшую створку двери, всмотрелся через открывшийся проём в помещение слева по коридору и сказал: – Ага, точно, здесь. Вот оно, то самое окно…

Вернулся к напарнику.

– Ты как? – спросил. – Легче?

Миф ощутил, что боль стихает, отпускает… Кровь уже не лилась. Перед глазами существенно прояснилось. Пик страха и боли миновал, теперь нужно было просто перетерпеть до места, где раной можно будет заняться без спешки. Старший вынул из кармана какую-то тряпку и заботливо вытер младшему рот и подбородок.

– А то похож, блин, на упыря насосавшегося, – пошутил, и Мифу даже стало чуточку смешно, хотя улыбаться сил у него не нашлось.

Вольник предложил молодому попить, чтобы восстанавливался уровень жидкости в организме; Мифу было нелегко, однако он сумел глотнуть несколько раз. Старший убрал флягу с солоноватой смесью и объяснил:

– Сейчас мы через комнату к окну доберёмся и спустимся по ту сторону склада. Я вот тебе на всякий случай подкину. – Он присел на корточки, сунул в рюкзак Мифа пластиковую коробочку и ещё что-то переложил из своего рюкзака. – Запомни, что бы ни случилось, тебе надо подняться вверх и дойти до «Звезды», а там уж как Трот распорядится…

– Ты… о щём… ето? – с трудом проталкивая слова и морщась, спросил младший. Прокушенная губа, на удивление, продолжала болеть!

– Сам узнаешь. Ищи свой путь.

Вольник выпрямился, закинул рюкзак за спину и велел:

– Догоняй, ты уже вполне боеспособен.

В той части здания, где они оказались, света было предостаточно, чтобы видеть без помощи гаджетов. И ловушек в комнате, куда сталкеры повернули, не было ни одной. Что самое поразительное, в широком окне уцелело стекло! Всё, полностью, без единой трещинки. За ним, правда, не удавалось ничего разглядеть, там вроде повис туман, серый и плотный.

– Ты первый, – сказал Вольник. – Давай отмыкай.

Миф, следуя указанию, пересёк комнату и взялся за ручку на окне. Потянул вниз и на себя, приоткрыл сворку. Она поддалась неожиданно легко, как будто оконная рама совсем новая, её вставили недавно, а не многие десятилетия назад.

Из-за окна на сталкера пахнуло свежим воздухом. По-настоящему свежим, Миф такой здесь, в Зоне, почти и не встречал…

– Перелезай и прыгай, я сразу за тобой, – приказал проводник. Он уже стоял рядом, немного позади, буквально дышал в затылок. Причём дышал почему-то учащённо, шумно, словно только что убегал от своры монстров…

– Но там… – попытался было возразить Миф, всматриваясь в непроглядную серость, недоумевая, как можно спрыгнуть вниз, не рассмотрев, куда приземлишься… однако от двери послышался отчётливый скрежет, в коридоре появилось нечто движущееся. Низкий, гулкий рык раздался сразу после скрежета, заполняя пространство предвестием смерти, пол сотрясся от тяжёлой поступи, сообщая, что тварь учуяла их мощная и громадная, а раненому новичку сейчас с таким чудищем уж совсем некстати схватиться…

– Быстрей, пока не закрылось! – бросил старый бродяга непонятные слова, и, выбрав между серой неизвестностью и гарантированной гибелью, Миф перегнулся через подоконник, нащупал стену снаружи, ухватился руками и перебросил тело в заоконную муть.

Ответ на самый важный вопрос

Удара о землю или ещё что-нибудь твёрдое Миф не почувствовал. Перевалившись через подоконник, он постарался сгруппироваться, перевернуться и прийти на полусогнутые, но когда серость вокруг мгновенно исчезла, словно незримая рука сдёрнула покрывало, обнаружил себя не лежащим с вывихнутыми или, того хуже, сломанными ногами, а преспокойно стоящим, выпрямившись во весь рост. Делай шаг, и вперёд – никаких повреждений, кроме раны, нанесённой монстром, и прокушенной насквозь нижней губы.

Рядом уже стоял Вольник… Они благополучно выбрались из склада и вновь оказались на улице.

Но когда молодой напарник закончил осматривать себя и старшего, поднял взгляд и посмотрел перед собой… он буквально обомлел от увиденного!

Поневоле Миф решил, что разум, не выдержав нагрузок и боли, галлюцинацией отгородился от реальной картины мира. Застыв без движения, новичок до того растерялся, что понятия не имел, как быть. Подождать стоя, чтобы морок развеялся, или вопреки всему шагать дальше, опять же в ожидании, что истинный лик реальности вот-вот возвратится.

А пока что пришлось констатировать, что попали они совсем не в те реалии, из которых уходили внутрь, через ворота в здание склада.

Мальцевск не просто преобразился, он превратился в… город! Настоящий. Вместо руин взгляду предстали практически новые, не разрушенные жилые дома разной этажности. С тротуаров и мостовых исчезли трещины и дыры, и теперь на ближнем перекрёстке раскинулась абсолютно гладкая, поблескивающая в лучах заходящего солнца асфальтовая развязка. Но это ещё не всё, и не это главное!

По улицам… двигались пешеходы и ездили машины. Город, полный нормальных живых людей! Вон там, на скамейке, влюблённая парочка наслаждается мороженым и друг дружкой. А вот там старушка с тросточкой плетётся в продуктовый на углу; магазин, правда, странно выглядит – ни рекламы, ни светящейся вывески. А во-он там группа подростков в широких штанах и светлых рубашках о чём-то оживлённо беседует, и никаких вездесущих телефонов у них в руках не заметно… [11]

Едет «Волга», древняя, 21-й советской модели. Но выглядит как новенькая, ни единой царапины, как будто только что с завода. Она сворачивает и проезжает по боковой улице, ведущей к базе, мимо замерших под стеной Мифа и Вольника. А они торчат посреди тротуара, все из себя нездешние, в сталкерских одеждах и снарягах, увешанные оружием.

Ничего себе глюк! Получается, утомлённый разум вынудил воображение перенестись в прошлое?

Но в какой момент случился перескок восприятия? Столкновение с пятирукими обезьянами не было галлюцинацией. Последствия ранения никуда не делись. Напарники не изначально были в прошлом, они переместились в него в какой-то из моментов. Может быть, это всё натворила бездонная бесконечность?.. Но ведь мутные подкрались уже после. И рык того невидимого зверя, от поступи которого затрясся пол…

– Ты тоже это видишь? – спросил Миф проводника. – Нормальный город, в смысле?

– Да, получилось, – ответил Вольник. Он стоял и медленно вёл головой слева направо, сканируя представшую им картину мира, в котором нет никаких вторжений инородности. После паузы старший добавил странную фразу: – Ты оказался подходящей отмычкой.

Миф не то чтобы удивился. Подспудно он ожидал чего-то подобного. Факт, что его использовали втёмную, сам по себе негодования не вызвал. Плохо, что спутник не поделился с ним замыслом, не доверил подробности…

Вольник будто услышал его мысли и ответил на них вслух:

– Тогда ничего бы не получилось. Разум не должен настраивать силу на определённую волну, оставаясь готовым к восприятию любых, даже кажущихся невероятными вариаций вселенной. Тебя ждала неизвестность, и ты не побоялся в неё нырнуть, вот и смог пробиться. Я просто в кильватере проскочил за тобой. В тебе что-то есть, оно позволяет прошибать стены и преодолевать барьеры, недоступные другим. Я эту мощь почуял сразу, потому что понял, кто ты и каким образом материализовался в Троте. Без вложенной в тебя энергии, способной сотворить ожидаемое, мы бы остались по ту сторону, и сам понимаешь, шансов выжить у нас…

Он замолк, не договорив. Вновь во все глаза уставился на раскинувшиеся перед ними городские реалии.

Опасение, что в таком виде они рискуют привлечь внимание местных стражей правопорядка, стало неактуальным. Потому как видимая картина мира начала меняться прямо на глазах. Резко усилился ветер, он злобно набросился на улицу, рвал листья с деревьев и даже ломал ветки; с грохотом прокатывался по крышам. Внезапно всё как-то потемнело. Свет в домах начал гаснуть, грузовой ЗИЛ, едущий мимо, резко остановился без всякой причины, из него вывалился и упал на асфальт шофёр. Светофор сначала загорелся всеми цветами сразу, а потом быстро замигал попеременно тремя. Пешеходы на улице вдруг принялись хвататься за головы, некоторые падали как подкошенные…

– Началось, – сказал Вольник угрюмо. – Блин, всё именно так, как я помню.

– Что?! – вскрикнул Миф, уже привычно хватаясь за оружие.

– Это Посещение, – ответил Вольник, говоря спокойно, как о чём-то совершенно обыденном. – Мы попали в дату, когда оно случилось. Я направлял во время, желаемое мной, а ты смог проскочить и меня протащил за собой, чтобы…

Он не договорил, его слова заглушил, прервал неистовый раскат грома. Напарники резко вскинули головы. Небо над ними светилось от края до края, наполненное странным призрачным сиянием. Земля под ногами затряслась.

С людьми на улицах тем временем происходили всё более устрашающие явления. Одни падали в обморок и бились в конвульсиях, а в глазах у других прорывалось свечение – синее у одних, зелёное или красное у других… Кажется, сталкеры посреди всего этого накатывающегося ужаса оставались единственными, кто не был подвержен влиянию грянувшей в одночасье катастрофы. Вероятно, потому что и без того их пропитало воздействие чужеродной необъяснимости, они получили «прививку» раньше.

Дрожь земли и шквальный ветер усиливались. То там, то тут вспыхивали энергетические разряды, в которых угадывались будущие абнормальные локалки… Вторжение ненормальной природы, обрушившейся с небес, уже прорывалось в каждый пиксель земного пространства, охватывая здания, живых существ, растения, машины, поверхности и объёмы, закручиваясь всепоглощающими воронками… и вот-вот должно было бесповоротно свершиться то неминуемое, что позже назовут Посещением.

– Зачем ты хотел вернуться?! – заорал Миф, приблизив губы к самому уху Вольника.

– Чтобы изначально не дать себе самому бредуном стать!!! – заорал старик в ответ, и молодой едва расслышал, что он кричит. – По-другому у меня не получится вырваться из Зоны!!!

Сказать, что Миф растерялся, значило не сказать ничего. В этот момент услышанное поразило его не меньше, чем наблюдаемые воочию первые минуты нагрянувшего Посещения. Предположить, что кому-то до такой степени ненавистно всё, к чему лично он стремился пуще всего в жизни, ради чего ухитрился преодолевать границы миров…

– Ты иной!!! – после паузы закричал Вольник, поворачиваясь к младшему и приближая своё лицо к его уху. – Тебе, наоборот, обязательно надо в ней быть!!! Только ты и такие, как ты, сможете спасти Землю!!! Вы способны повлиять на Трот и другие Ареалы!!! Установить с ними прямой контакт!!!

– Но что мне делать сейчас?!! – не нашёл ничего лучшего, чем спросить об этом, Миф.

– Твоя ходка продолжится!!! – кричал в ответ легендарный сталкер, который всю жизнь вынужденно шёл по чужой, не своей тропе. – Смотри на окно!!! Захоти вернуться в комнату обратно и чтобы там не было смертельной угрозы!!! Если твоё истинное желание быть сталкером, будь им!!! Желай!!!

– Вольник, ты мой напарник!!! – крикнул младший. – Я не могу тебя бросить!!!

– Меня – сможешь!!! Ты не можешь бросить Зону!!! – Старик оттолкнул его и отскочил в сторону. Сквозь вой ветра, в котором слышались отголоски грядущих Захватов, разражавшихся в будущем Троте, Миф скорей догадался, чем расслышал: – Помни, она должна тебя заметить, и тогда ты ей скажешь, что люди…

Что надо сказать, Миф либо не расслышал, либо Вольник не договорил, оставив поиск ответа тому, кто продолжит путь.

Он закрыл глаза и исполнил то, что ему посоветовал шедший раньше него. В следующую секунду поднял веки и осознал, что стоит в комнате у окна, за которым разлита непроглядная серая взвесь.

Решительным движением поднял руки и закрыл окно. Изнутри.

Ни рычания исполинского монстра не слышалось, ни дрожания пола от поступи близящейся смерти больше не ощущалось. В коридоре по-прежнему валялись трупы расстрелянных долбоглавов, а вот бездонной дырени, почти перегородившей путь, не было. Затянулась, срослась, сгладилась.

Бесстрашно проследовав по самому центру прохода, Миф понял, что сюда никогда не вернётся. Для него окно закрыто с правильной стороны.

Заглушив эмоции и отодвинув свежайшие воспоминания поглубже в подсознание, человек принялся прокладывать себе дорогу. Сейчас главное – добраться до цели. Он должен выжить, чтобы стать замеченным и что-то важнейшее сказать.

Миф – сталкер Трота или кто? Выживет. Без вопросов, сталкер.

* * *

…Конвертируя в понятные человеку категории, ОНА удивилась.

Этот соискатель рекордно быстрыми темпами поднялся в ЕЁ восприятии до высшей степени внимания и фактически уже был с НЕЮ на равных.

Он совершенно неожиданно присоединился, притёрся, встроился, и воспринимать его иначе, как неотъемлемую, органично влившуюся частицу себя, ЕЙ и не захотелось – очень скоро.

08: Живой (Человек)

Если долго и упорно смотреть во тьму – из неё обязательно кто-нибудь да появится, чтобы разобраться с причинами проявленного интереса. Хотя бы по той причине, что пристальное внимание может оказаться взглядом через снайперский прицел, а кому же понравится быть мишенью…

Предостережение зрячему

На пороге неба

Жив стоял и смотрел на Свадебный Торт, отвесно вздымающийся вверх.

Хлестал проливной дождь. Под ногами струились потоки воды, небо занавесилось буро-фиолетовым пологом. Верхний уровень холма окутан облаком непроглядной мглы, словно меховая шапка нахлобучена на верхушку. Снизу, от подножия, верх не разглядеть, хотя до него каких-то полтысячи метров высоты. Далеко не Эверест… Конечно, если исчислять нормальными метрами, измеряющими обычное пространство.

Жив знал, как выглядит локация наверху, он там уже был. Очень давно, перед тем, как стать объектом охоты для самых могущественных кланов Зоны. Взобрался почти до верха и вернулся живым, и хотя тогда он не доходил в эпицентр круглой площадки-верхушки, но примерно в курсе, чего следует ожидать.

В любом случае выбора у него сейчас нет. Осталась последняя надежда, точнее, призрак надежды, пауза перед самым краем пропасти небытия.

Чувство неисполненного долга побуждало его двигаться вперёд. Щемящее ощущение потери, словно проходил совсем рядом с нужной дверью, но не нашёл…

Долго выжидать не стоило. Время с каждой секундой истекает. Не время вообще, а в частности время его жизни. Хотя оно всегда убывало, но сейчас, когда смерть ухватила за горло и сжимает костлявые пальцы, бродяга ощутил это особенно остро. Внутри пустила корни смертоносная хворь, но Жив ещё дышит и, что самое важное, способен передвигаться.

Он принялся прокладывать себе путь между абнормалями, чтобы добраться к самому подножию. Концентрация участков ИФП здесь была выше среднего, что неудивительно, учитывая специфику локации.

О том, как появился холм, логично названный Свадебным Тортом, ходили легенды. Главная деталь, что не сразу в момент Посещения, а гораздо позже. Кому-то нравилось верить, что здесь этакий могильник, погребальный курган, но что там под ним спрятано, неизвестно… Холм по форме как сам Трот, только вывернутый обратно, точь-в-точь свадебный торт. У него тоже пять террас-ступеней.

Наружный пятый уровень ниже всех расположен и самый большой по площади; попасть на него тяжелей всего (в отличие от внешнего первого круга Трота, но у холма всё наоборот, не только нумерация уровней), хотя на вертикали, ведущей к нему, полно уступов и ниш, расположенных близко друг к дружке. Дальше стены короче. Перепад между второй террасой от вершины и первой, самой верхней площадкой – самый маленький, около тридцати метров. Вертикали по мере подъёма становится легче преодолевать, а вот горизонтальные «кольца» террас – труднее. Пусть они на высоте и более узкие, но чем ближе к первому кругу Свадебного, плоской вершине, тем сильней возрастает давление зонного противодействия, которое необходимо теснить, чтобы двигаться.

Холм получился «обратным макетом» Трота не только в буквальном смысле. Там, вверху, на террасах, в особенности на предпоследней и на маленькой площадке эпицентра, творилось несусветное. Легенды утверждали, что этакое зазеркалье, театр подсознания, оживляющий сокровенные, а значит, чаще всего далеко не благовидные помыслы и устремления.

Поэтому мало кто даже из числа отчаянных бродяг решался соваться далеко наверх; дальше срединного третьего уровня сталкеры предпочитали не влезать. В самом деле, реально столкнуться с изнанкой самого себя, с собственной тёмной стороной – то ещё удовольствие. Лучше уж бродить там, где бытие всё же подчиняется каким-то известным, разведанным закономерностям, пусть даже и абнормальным, и где остаются хоть какие-то иллюзии относительно цельности собственной сущности.

В общем, как бы каламбурно ни звучало словосочетание «Трот наоборот», здесь пятиярусным прыщом вспух именно он. Тот ещё подарочек Зоны планете Земля и её человечеству.

Но легенды легендами, а Жив выше третьего уровня таки бывал и уже возвращался, живым. Даже не пустой, с хабаром. Правда, в эпицентр он всё же не полез. Остановился на краю верхнего уровня, завис на стене между вторым и первым, высунул голову… Если смотреть с такой точки, клубящийся дым куда-то девается, и взгляду наблюдателя предстаёт совершенно пустая ровная площадка. Поверхность круглого стола, можно сказать, с которой смели все яства, объедки, убрали посуду и протёрли тряпочкой для очистки следов пира. В ожидании новой сервировки?..

Вот эта внешняя неопасность и насторожила сильней всего. Перебраться через кромку и ступать по этой пустоте, которая могла заполниться всем чем угодно (если верить легендам), Жив тогда не решился. Пространство, где ничего не видно и ничего не чувствуется, в Зоне может оказаться неизмеримо более смертоносным, чем «поле чудес», испещрённое ловушками, по которому, лавируя между ними, бегают стаи монстров, жаждущих слопать жертву.

Цель, к которой он стремился сейчас, находилась не на поверхности, а под нею. Вход в подземелья располагался на вертикальном отрезке между вторым и первым кругами. То есть искомое расположено не на вершине, а аккурат под самой вершиной. Если информация не высосана из пальца и там действительно нечто хоронится…

По слухам, самый что ни на есть элемент инопланетного, условно говоря, корабля. Утерянная, или брошенная, запчасть. Некий генератор, и в нём до сих пор содержится питающая энергия, которую можно использовать. Очередной миф это, или с кем-то в натуре произошла «генерация желаемого», но этой корабельной детальке, как водится, приписывалось свойство исполнения желаний. Новая вариация на тему. Неистребима склонность человеческой натуры заполучать всё и сразу волшебным образом!

Того и гляди появится вариация легенды, в которой вместо детали корабля будет фигурировать собственной персоной член экипажа этого самого межзвёздного средства передвижения. Инопланетяшка, случайно позабытый, когда корабль взлетел, покинув «обочину», и отправился дальше своей дорогой…

В сталкерской сети эта информация появилась относительно недавно; Жив уже «отшельничал» в четвёртом круге, и когда узнал, то сначала всерьёз не отнёсся. Когда он в своё время влезал на Свадебный Торт – видал эту нору, уводящую под поверхность. Собственно, нижнюю часть её входа он и использовал, чтобы, зависнув у кромки верхней площадки, высунуть голову и посмотреть на пустоту круглого стола… Но вот теперь, когда заразился и на окраине Ржавого Города достал гранату, чтобы по собственной воле окончить последнюю ходку, он увидел вдалеке ступенчатый холм, и в памяти всплыл новый миф об исполнении… На грани смерти сталкер ухватился за него, как за последний шанс. Появилась цель – осмысленная и ясная.

Если он туда и не дойдёт, то хотя бы умрёт на пути к цели. А правильнее этого движения в его состоянии ничего и быть не может.

Главное, чтобы информация не оказалась совсем уж неправдой, чтобы не довелось умереть с пустыми руками, с разбитой надеждой… Но думать о худшем не стоит, иначе не хватит сил дойти. Просто нужно принять как есть: в жизни, как и в игре, где бывает несколько концовок, альтернатива хеппи-энду всегда возможна, и в финале «все умрут». Как ни старался он совпадать со своим зонным именем, но человек в Троте даже предполагать лишён права, а уж располагать… Человеку остаётся только желать. И ради этого стоило выживать вопреки всему.

Жив остановился и посмотрел в небо. Струи лупили по глазам, заливали, но он всё равно вглядывался, прищурившись и даже получая удовольствие от того, что всё ещё способен ощущать… Вода будто смывала запёкшуюся кровь с лица. Накопившуюся за годы кровь – свою, других людей и порождений Зоны.

Шлем сталкер снял, потому что знал по предыдущему опыту восхождения: электроника не вырубится, хуже – начнёт сходить с ума и будет только мешать. Обнаружить противника, пусть и в такую ненастную погоду, ему помогут чуйка, опыт и навыки, а если не сможет – сам виноват, поплатится за переоценку своей крутизны. Главное, не останавливаться, и если уж умереть, то не в состоянии неподвижности. Чтобы история жизни завершилась не точкой определённости, а многоточием неоконченности…

Времени у него в принципе уже и нет. Он почти труп. Но пока ключевое слово всё же «почти», а не «труп».

Ещё повоюет! К арсеналу сталкера добавилась компактная, нетяжёлая штурмовая винтовка LR-11 с несколькими полными магазинами. Это оружие британского производства он обрёл, пока двигался от Ржавого Города к Свадебному Торту. По пути наткнулся на мёртвого человека, судя по униформе, «санитара». Умереть тому довелось специфическим способом. В коварном месте расположилась незаметная «пружина». А поодаль торчала из земли металлическая труба, и на ней проволочные петли, наверное, остатки ограды… Бедолагу, вляпавшегося в «изменёнку», подбросило мощным пружинным пинком, да таким образом, что он умудрился влететь прямёхонько в проволоку.

Угодил головой в петлю и повис, как на виселице; нелепая, издевательская смерть даже для условий Трота. Надо же, не повезло кому-то прорваться с боем в четвёртый круг сквозь нагромождения смертоносных ловушек и полчища мутантов и окончить жизнь настолько глупо! Что ж, за каждую удачу в Зоне где-то кто-то другой обязательно расплатится…

И наоборот, чья-то смерть поможет кому-то выжить, хоть ненадолго. Всё взаимосвязано, по кругам – кто-то уходит, кто-то приходит… Магазины с патронами и винтовка нечаянного висельника усилили арсенал Жива. Чуйка подсказывала, что оружие использовать можно. Сканер никаких излучений от него не засёк. Порчей нелепо погибший на столбе сталкер и его вещи заражены не были.

Приобретение оказалось весьма своевременным: на подходах к цели наверняка придётся вступать в боестолкновения. Каким бы идущий туда человек ни был опытным и способным, а рано или поздно случаются моменты, когда судьбу определяет наличие одного лишнего патрона.

Тем более что Жив никогда и не ограничивал себя в выборе средств для выживания. Приспосабливался к конкретным обстоятельствам, не брезговал ничем; важнее всего – «совпадать с именем»…

Слева вспыхнули четыре глаза, сияющих зелёным. Древоед! Жив припал на одно колено и выпустил прицельную очередь. Огоньки потухли.

Камешков он сейчас не жалел, избегание локалок на этом участке действительно представляло серьёзную проблему. Холм, будто улей пчёлами, был окружён участками ИФП. Именно окружён – на вертикалях и горизонталях Свадебного Торта ненормальности творились скорее внутри идущего, с сознанием и подсознанием того, кто осмелился вторгнуться. А вот на подступах достаточно много пространственных ловушек, норовящих убить воздействием извне.

Но проходы имелись. Жив знал, потому что однажды уже пробирался. Пусть и по другой тропе, но сейчас он отчётливо чувствовал, как идти. Появилось острое ощущение пути. Крайне нужное состояние. Если удалось достичь, ни в коем случае нельзя выпадать из него. Пока оно есть и получается его сохранять. Вопреки инородной сверхсиле, правящей в Троте, или назло пришельцам с небес. Кому как удобней считать и называть.

Жив бросил тестер в лужу метрах в трёх справа. Моментальная вспышка высокой температуры, жидкость в углублении испарилась. Значит, нужно пройти левее… Ан нет, обход заслонён «стеклом». Что выбрать: сунуться мимо «стекляшки» влево или правее невидимой «печки», а может, попробовать найти просвет и просочиться посередине между двумя абнормалями?..

Привычный процесс прокладки тропы прервался грубо и внезапно. Над головой долбанул раскат грома, и в спину толкнуло ударом шквального ветра, от которого он чуть не улетел в ямку, где до его проверочного броска скопилась лужа…

Жив припал к земле, вцепился скрюченными пальцами в глинистое месиво и посмотрел назад. Там, не далее как метрах в тридцати, прямо в воздухе возникала огромная радужная сфера. Её рождение сопровождалось буйством атмосферы. Из этого сверкающего разноцветия выметнулся какой-то сгусток и в полёте приобрёл очертания человекоподобной фигуры… На почву приземлилась уже полностью оформленная женщина. В рваных чёрных одеждах, развевающихся на ветру лентами и лохмотьями… Чёрные же волосы сплетали длинные пряди с лохмами ткани… По контрасту белоснежная кожа её лица, рук и босых ног выглядела ошеломляюще. Глаза нечеловечески сияли, но не красным, жёлтым или зелёным, как у большинства зонных тварей, а пронзительным синим светом…

Бродяга даже не тратил время на попытку отстреливаться. Если перед человеком в Троте вываливается ТАКОЕ, надо быть полным кретином, чтобы не сообразить, что обычные пули вреда не причинят. Даже будь у стреляющего лучевик какой-нибудь или плазмомёт, всё равно без толку! Словно сама Зона воплотилась в этом поражающем воображение ведьмовском образе. Зримый приветик идущему передала.

Потому неудивительно, что Жив просто-напросто развернулся и стремглав бросился к промежутку между «стеклом» и «печью»… Он отчаянно рисковал, ведь прохода там вообще могло не оказаться… Но другого варианта спасения нет. Только вперёд, к отвесной скале, вздымающейся к верхнему кругу Свадебного Торта!

За спиной у бегущего человека одновременно сработали обе ловушки. Незримый жар смешался с потоком запредельных «стеклянных» волн, и адски полыхнуло!.. Проскочивший меж локалками беглец кувыркнулся через голову и распластался, вжимаясь в землю, ища спасения в ней… Абнормали прекратили бушевать, и он осторожно приподнял голову, посмотрел назад…

По ту сторону успокоившихся ловушек уже ничего не было. Только тропа, по которой Жив пришёл сюда. Ни огромного шара, сверкающего всеми цветами радуги, ни фантастического женского силуэта с очами, опаляющими синим огнём…

Жив поднялся на ноги, отвернулся и зашагал своей тропой. Очень надеясь, что наверху, за какой-нибудь шажок от вожделенной цели, его не почтит явлением подобная жуть… По укоренившейся привычке он думал «в четвёртом», «в третьем» или «во втором», как обычно говорилось о яме Трота; хотя применительно к этому выпуклому многоярусному холму правильней было бы так – «на четвёртом» или «на втором».

Клубящаяся смерть

До отвесной стены идти оставалось примерно сто метров. И всю эту дистанцию плотно «засеяли» изменённые участки. Одни пестрели, переливались; другие, не обнаруживаемые невооружённым глазом, затаились. Конечно, они занимали не всё пространство, но нащупывать тоненькие «прожилки» нормальной природы между ними – задача явно не для новичков и даже не для всех опытных сталкеров.

А Жив и без того чувствовал себя хуже некуда. Всю дорогу сюда он изнемогал, но старательно притворялся – ничего особенного не происходит, и ему только кажется, что умирает. Однако боли всё равно, верят в неё или нет. Она потихоньку, но упорно одолевала… Это сказывалось на зрении: из-за дождя и так мало что видно, а тут ещё и глаза отказывают… Но настоящие проблемы начнутся, когда наступит очередь координации и чутья… Вперёд. Надо успеть!

…Он пробрался метров на тридцать, а будто три километра преодолел. Ничего, ничего, начало стометровки позади. Как оказалось, дальше посвободнее. Жив смог ускориться, прибавил темп, с ходу идентифицируя знакомые ловушки.

И тут что-то появилось. Какая-то разновидность «неверной» локалки, блуждающий сгусток энергии… с виду – облачко чёрного дыма. Густое, объёмное, клубящееся. Оно надвигалось на бредущего человека, и соприкасаться с ним категорически нельзя.

Жив увильнул направо и обогнул дым. Теперь ему требовалось увеличивать дистанцию, надеясь не попасть в непроходимый тупик и добраться до заветной стенки… Ага, сейчас! В поле зрения возникло ещё одно облако. Прямо по курсу, и теперь их уже два… А, нет, три! Как же он позволил себя так запросто окружить?! Почему ничего угрожающего не предчуял?..

Человек застыл, судорожно сжимая автомат, и закрутил головой в разные стороны. Везде вокруг или стационарные абнормали, или движущиеся дымы. Что с ним натворит дымный клуб, он не знал, а в любой из знакомых локалок его гарантированно ждёт смерть.

«Неверные» со всех сторон взяли в кольцо. Петля неотвратимо затягивалась. Жив мог или сам идти навстречу дымам, или ждать. Из двух зол он выбрал то, которое убьёт его хоть на минуту позже, и не сдвинулся с места.

Скоро дымы сомкнутся, подплыв с разных сторон, и сглотнут жертву. Эх, недалеко же смог пройти… Дождь всё не прекращал своё «мокрое дело», и теперь холодные струи воды отнюдь не радовали. Последнюю минуту своей жизни он бы предпочёл смотреть на солнце… Жив закрыл глаза, чтобы не видеть приближение смерти, и подумал о своём ДОМЕ.

Истинном, как выяснилось, не о Зоне. Туда, домой, он больше всего на свете хотел бы вернуться и ради этого выживал всеми мыслимыми и немыслимыми способами, платя кровавую дань…

Минута прошла, и ничего не случилось. Ещё минута. Ещё.

Он открыл глаза. Дымных сгустков вокруг уже не было. О как! «Неверные» просто взяли и исчезли. Все до единого. Вот, значит, как… Что послужило причиной его помилования, Жив угадать даже не пытался. Удачу уж точно лучше не анализировать.

Обычные участки ИФП никуда не делись, их расстановка не изменилась. И сейчас все эти убийственные, но знакомые и, главное, неподвижные ловушки показались ему чуть ли не родными.

Путь наверх

Жив толкал и тянул своё налившееся свинцом тело вверх, продвигаясь по вертикали. Он уже не замечал дождевой воды, был один в пустоте, над пустотой, цепляющийся за выступы, вбивающий костыли и перецепляющий трос, не знающий, сколько ещё осталось до кромки. Между тем его тело сжигалось изнутри. Однако этот огонь не придавал сил, как раньше, а разрушал, разлагал, сгнивал. Но пока ещё у человека оставалось важнейшее, что позволяло ему продолжать существовать живым, – память. Смертельный огонь не добрался до памяти, и нужно поскорей стремиться вверх, опережая горение.

Внезапно что-то отвлекло его, потянуло из состояния полной концентрации. Ощущение тревожное, на краях поля зрения бередящее… Жив повис, одной рукой держась за трос, а другой перебросив вперёд автомат. Всмотрелся направо, но там сквозь завесу дождя никого не смог увидеть. Налево – и там тоже никого. Следить одновременно за обоими направлениями он не мог, и поэтому приходилось смотреть попеременно.

Угроза приближалась, точно. Жив чувствовал, как нарастает тревожная щемь… Посмотрел наверх – оттуда только струи бьют в глаза, глянул вниз и наконец засёк!

К нему по стене полз Верхолаз. Чмошники вертикалей, опасные, но не настолько, как фата-морганы выше. Хотя бы потому, что их можно убить из огнестрельного оружия. Они вполне материальны, не плывут в воздухе, а умеют ловко цепляться за отвесные поверхности, перемещаясь по ним. С виду похожи на этаких сухопутных человеко-крабов с четырьмя лапами.

Обычно характерный звук их приближения – скребущие по камню когти – можно услышать загодя и определить направление, но сейчас дождь с успехом всё заглушал, и среагировать на опасность удалось только в самый последний момент, когда она уже появилась прямо перед человеком. Каким ветром тварь сюда занесло от километрового перепада между кругами Трота, Жив понятия не имел. Факт, что некая сила пригнала Верхолаза на Торт, пришлось принять как данность.

Автоматная очередь скинула выродка вниз. Следующей очередью удалось попасть и в другого Верхолаза, который появился сверху. Тот свалился, уже мёртвый, прямо на человека, повисшего на тросе… Жив попытался извернуться, пропустить падающий труп, вжаться в стену, но полностью не удалось, его страшно ударило, чуть не оторвало вместе со снарягой. Всё же каким-то чудом удержался, не упал. Рефлекторно зажмурился, а когда открыл глаза и проморгался, то увидел ещё троих чмошников, совсем близко.

Ничего себе, целая стая по его душу сверзилась! Болтающийся на тросе Жив сумел срезать длинной очередью двоих, и магазин опустел. Третий гад до него почти добрался, но выстрелы в упор из пистолета прикончили и его. Главное у человека получилось – не подпустить. Этим уродам нельзя было позволить вцепиться в тело, тогда их уже не оторвать…

Остатки сил иссякали с каждой секундой. Сколько ещё таких поединков он сумеет выдержать? И сумеет ли выдержать хоть один…

Может, он вообще умер уже, и это его призрак продолжает лезть наверх?.. Противостоя льющейся навстречу стихии дождя. Позволяя ветру играться тельцем человечка, болтающегося на стене, которого только крепления страховки удерживают от падения… Жив впервые за долгие годы, наполненные множеством вертикальных ходок, почувствовал настоящий, первобытный страх. Такое с ним случалось только в начале, когда новичком бродил… Ну и хорошо! Кто боится, тот ещё не мёртв.

Движения давались всё труднее. Как будто внутри у него не суставы, а сервоприводы, и сейчас вся эта система проржавела. Лёгкие в груди словно обгладывал какой-то зверь. Скоро человек может отрубиться от боли, и всё, конец пути…

Он поднял голову, уже не надеясь, что удержится, и вдруг совсем недалеко увидел горизонтальную линию, отделяющую тёмную поверхность скалы от сизого неба.

Рывок

Живой! Он сидел на краю пропасти, упираясь руками в горизонтальную поверхность, и пытался отдышаться. Тело будто пропиталось кипятком, мышцы норовили сгореть дотла. Но так или иначе нижний подъём, самый сложный, потому что длиннее всех, преодолён. Двести двадцать метров боли.

Бродяга посмотрел вперёд. Если бы он сейчас находился по другую сторону холма, то смог бы глянуть на другую вертикаль, километровую огромную стену, отделяющую четвёртый круг Трота от третьего. Но он поднимался по стороне, не обращённой к «большой» вертикали (вход в нору с этой стороны, насколько ему помнилось), и видел только часть её уменьшенной копии, отвесную скалу, перепад между пятой и четвёртой террасами Свадебного Торта. Она-то и застила ему «большую» стену. Эта стеночка сто пятнадцать метров, всего лишь, хе-ех, маленькая.

Были бы силы на внешнее проявление иронии, хохотнул бы, а так просто мысленно хмыкнул.

Если бы в этот момент сзади на человека выпрыгнул ещё один Верхолаз, схватил за горло и потащил в пропасть, он уже ничего не смог бы поделать. Просто канул бы, растворился в ничто-нигде-никогда, перестав судорожно хвататься за нить жизни… Но минута слабости осталась позади, когда он поднялся на ноги и, шатаясь, продолжил путь по горизонтальной поверхности пятого уровня Торта.

Поэтому, когда на него что-то напрыгнуло спереди, он среагировал по-сталкерски молниеносно и в полёте срезал очередью, черпая патроны из полного магазина, только что вставленного в винтовку, тварь, не похожую ни на что, виденное раньше, – жуткую смесь лап, рогов, шипов, пасти, горящих гляделищ! И когда пули вонзились в уродину, с ней случилось неожиданное. Жуть рассыпалась на кусочки, взорвалась и разлетелась, как лопнувший, разбитый стеклянный шар!

Вот в этот миг Жива и накрыло. Множество разных картинок, форм и силуэтов, потоки обозначений, символов, геометрических фигур рванулись через глаза в его разум… Ментальная атака заслонила текущую реальность, прорвавшись внутрь. Ощущение всего и сразу норовило захлестнуть, утопить в панике, вынудив остановиться и сдаться. Но в этом… всеосознании не было прямой угрозы, потому что оно было абстрактным, вневременным и внепространственным, ирреальным, просто макетом, пугалом на огороде, и Жив смог поверить в ненастоящесть! Поверив, сумел сбросить наваждение.

Очень кстати. Потому что в действительности к нему мчался мимикрим. Чуйка на грани смерти обострилась до крайнего предела, иначе Жив не распознал бы этого монстра в таких условиях… Автомат содрогнулся, выплюнув новую порцию пуль. Но и мутант оказался лишь иллюзией, рассыпавшейся на осколки. Зато тотчас же, вполне материально, его что-то коварно ударило в спину, и вот уже человек лежит, рухнув на каменную горизонталь.

Хуже всего сейчас было бы поддаться панике и начать палить во всё вокруг. Но Жив удержался, он знал, что сначала надо бы разобраться что к чему. А если он не успеет различить реальное и мнимое, значит, ему судьба умереть прямо здесь… Он вывернулся, выпростал руки с винтовкой и выстрелил вбок и назад. Угадал, попал! В сознание хлынул «белый шум», на миг человек как бы отключился.

А когда очнулся, рядом с ним лежал мёртвый монстр, снова неведомой разновидности, отдалённо напоминающий льва с гривой из шевелящихся фиолетовых «водорослей». Вполне материальный, судя по тому, что ощутила рука, прикоснувшись. Не всё вокруг иллюзорное и убивает не только ментально. Хотя, начиная с этого уровня, основным орудием влияния становятся всплывающие из глубины разума…

Человек задохнулся от страха! Сдавило явственным ощущением, что перекрыт кислород, как будто он находится глубоко под водой и кто-то прикрутил вентиль баллона… Жив свалился, потеряв равновесие; спазмы дёргали тело, сосуды в глазах начали лопаться… Поистине титаническим усилием он устремился вперёд, адски напрягая мышцы, сражаясь с одолевающей их неподъёмной тяжестью… А потом ещё раз, даже не устремился, а уже рванулся всем телом, рванулся всем, что в нём осталось живого… И впился ртом в камень, в который уткнулся лицом, вгрызся бешено, ломая зубы, почти теряя сознание… Прорывая пелену беспамятства клокотанием боли, ломовым ударом яростного упорства… И его отпустило!

Лёгкие жадно втянули воздух-х-ху… Удушье отхлынуло. Рот наполнился пузырящейся кровью, глаза заливало потом и дождём… Но человек уже поднимался, опираясь на винтовку.

Выпрямившись, перед собой он увидел что-то белое. Овальное яйцо? Какого же размера птичка откладывает яйца раз в пять побольше футбольного мяча?..

В следующую секунду бродяга среагировал не на звук, а на движение – что-то длинное и гибкое промелькнуло сбоку, и в него-то Жив выстрелил. Но тут же его сбило с ног ответным, хлёстким мощным ударом. Отбросило на несколько метров и безжалостно шмякнуло, к счастью, на бок и спину, а не головой об камень… А прямо над ним возникла огромная змеиная пасть. Вот в неё-то человек, чудом не лишившийся оружия, и сунул ствол автомата.

Очередь прекратилась, когда магазин исчерпался до последнего патрона. Нижнюю половину тела Жива придавила часть туши змеи, которой он разнёс башку. К змеям у него с детства сложное отношение, и брать его сейчас на испуг с помощью такой твари было верным решением… Только вот по Зоне ходит уже давно не тот наивный юноша, что в неё когда-то стремился.

И снова вверх

Жив поднимался по вертикали на четвёртый круг Торта. Длина подъёма почти вдвое меньше. Впрочем, на этом хорошие новости заканчивались.

Начиная отсюда, можно было нарваться на фантомов. Эти сгустки аморфной субстанции высасывали из жертв воспоминания, эмоции, мысли. Если человек сдавался, его опустошали полностью, превращая в куклу. Дай волю страху или прекрати движение – они в тот же миг накинутся. Поэтому нельзя останавливаться – только вперёд, не обращая ни на что внимания…

Все манипуляции с альпкомплектом были давным-давно знакомы и отточены многими восхождениями – перестёгивать, переставлять крепления, наматывать, перебрасывать, поднимаясь выше и выше. Но у Жива возникло и не пропадало странное ощущение, что сейчас он очень легко может сделать что-нибудь не так. Обязательно допустит неправильность, хотя вероятность ошибиться для опытного бродяги невелика… Оставалось продолжать путь, доверившись автоматике организма, впечатавшего на уровне инстинктов навыки скалолазания.

Усталость, голод и ноющая боль требовали: остановись, отдохни, ну хотя бы на минутку. Ведь можно и подремать в висячем положении… Брось вниз винтовку, она слишком тяжёлая. Или рюкзак. Какая разница, ведь половину-то пути уже прошёл, наверху считаные метры, их можно преодолеть и без всего лишнего… Чем выше он поднимался – тем сильнее становилось влияние фантомов. Казалось, устоять перед ним невозможно. Но Жив раньше проходил это испытание, значит, сможет ещё раз. Главное – не сдаваться. Точней, главное – не бояться. Как бы ни было тяжело…

Боль отступила на второй план, и он почувствовал, что ему не хватает тепла, вспомнил дыхание женщины, представил страстное тело, льнущее к нему… Встрепенулся. Дождь помог охладиться, погода в виде исключения сыграла за него.

Механически, как запущенная машина, он полз вперёд. Уже вперёд, не вверх. Вертикальная линия стала для него горизонтальной. Все эти манипуляции с карабинами кажутся лишними… А что, если и вправду получится пройти по ней, как по обычной земле? Попробовать можно, только избавиться бы от страховочного пояса… Нет, стоп! Это иллюзия, наваждение, силу притяжения никто не отменял даже в Зоне. Стоит отстегнуться, и улетишь вниз. Ползи так же, как и раньше, мухой прилепившись к стене; лёгкие пути не для нас…

А в голове появился шёпот. Слитный шелест множества голосков; хор зародился на краю сознания, и Жив не обращал на него внимания, но потом он стал общим фоном, пугая и раздражая всё больше. Человек обнаружил, что замер с тросом в руке, не движется – звук погружал в транс… Жив бешено тряхнул головой, с размаху треснувшись лбом о камень, зарычал, вышвыривая яростью сонное наваждение. Сколько там осталось?! Неужели он не проползёт эти несчастные метры высоты?!!

Но гнев схлынул, и он вдруг исполнился уверенностью, что ему нужно кому-то помочь. Там, внизу, отчаянно нужна его помощь, без которой никак не обойтись, и чтобы оказать её, придётся спускаться обратно. Причём следует поторопиться – ещё чуть-чуть, и он просто не успеет… Бр-р-р! Нет, нет, это не его мысли, не его ощущения, и вопреки порыву спускаться человек всё-таки продолжает лезть вверх.

Но его кто-то преследует. Если продолжать движение, он не успеет вовремя среагировать на атаку врага. Нужно остановиться, прислушаться и подождать, когда оно само даст о себе знать. Но почему-то Жив, понимая это, продолжает упорно двигаться. Хотя чуйка кричит ему – остановись, иначе умрёшь! – но тот, кто на этом подъёме попадёт в плен к ощущениям, никогда не преодолеет смерть…

Человек остановил внутренний диалог, постарался заглушить все эмоции и воспоминания, которые могли бы привлечь фантомов. Но они норовили проникнуть внутрь и находили пищу для иллюзий. Неисправимость утрат, боль ошибок, грусть послевкусия счастливых моментов… Всё это изнуряло, отрывая от реальности, – именно так фантомы «окучивали» жертву. Стоило позволить какому-то из воспоминаний полностью завладеть – и всё, пиши пропало…

Наконец по полной программе навалилось осознание собственной никчемности, полного отчуждения. Зачем куда-то ползти бесполезному куску мяса, который не способен совершить ничего созидательного? Зачем что-то делать, если ни в чём никогда нет смысла? И этот поганый привкус бессмыслицы преодолеть оказалось сложнее всего. Как будто бы чем выше Жив заползал, тем он хуже становился, хуже, ещё хуже, морально падал всё ниже и ниже. Такое самоуничижительное состояние обязательно случается почти у каждого человека хоть раз в жизни, но сейчас оно усилилось тысячекратно! На последнем отрезке скалы, каких-то пару… м-метров… Расстояние показалось бесконечным. Немногих в таком упадочном состоянии что-то способно двигать вперёд, если иссякает сила желания жить… Но Жив – из немногих, и до верхнего края оставалось всё меньше.

Танцы на огне

Не дождутся, он не сдастся. Пока живой.

Четвёртый круг Свадебного Торта. Фантомы вроде отстали, зато приспели другие проблемы. Практически сразу, стоило Живу выбраться на горизонтальную террасу. Здесь за него принялись твари, или явления, сущности, поди разбери, что оно такое, не просто так прозванные фата-морганами.

На человека сломя голову нёсся огромный мутированный бык, у которого передняя часть головы превратилась в пасть с многорядными акульими зубами. Идущий поступил, как и раньше иногда в таких ситуациях, – расставив руки, он ждал приближения монстра, а в последний миг, за полсекунды до столкновения, отпрыгнул в сторону, пропуская здоровенную тушу мимо себя. По его расчёту, зверь должен был по инерции ухнуть вниз со скалы.

Но не тут-то было! Бычара с поразительной шустростью успел скорректировать траекторию. Такого просто не могло быть, но оно случилось! Жив, на лету перетекая из прыжка в кувырок, откатился и вскочил на ноги. Сам по себе самец мутированной коровы не обладает сверхбыстрой реакцией из-за собственного большого веса: этот подвид монстров в первую очередь «заточен» на тупую, всесокрушающую, но медленную мощь. Значит, это не настоящий бык… Хотя сомневаться, что растопчет вполне материально, не приходилось. «Миражи» Торта убивают не понарошку. Только вот их самих застрелить, зарезать, удавить, взорвать невозможно. Только опередить, если получится!

На подмогу к первому появился второй, внешней формой напоминающий человека, только ростом метра четыре. Жив оценил ситуацию. К следующей вертикали здесь бежать гораздо меньше, но всё пространство до неё кишит абнормалями, преимущественно огненными «языками» и «фонтанами»… Вертеться придётся, аки угрю на сковородке. Потанцуем, чудища?!

– Хоть помру весело и на бегу! – выкрикнул Жив. – Давайте, кто на новенького!

И стартанул, как заправский спринтер. На самом деле не скорость важна, а то, что наполняет бегущего, но в быстром темпе и яростной ненависти внутри него клокочется как-то бодрей! Боишься, и тогда быстрей движутся преследователи. Ненавидишь, оттесняешь страх – замедляются…

Фата-морганы не заставили себя ждать. Сзади, слева, справа, отовсюду они накатывались и наплывали на него, принимая разнообразные формы как известных человеку монстров, так и невероятных, неведомых ранее, совсем уж кошмарных тварей.

Жив бежал к спасительной стене, вихляя и лавируя между шипящими всполохами и ревущими фонтанами рвущегося из-под скалы огня. Именно они сейчас ему не только мешали, но и помогали, потому что ожившие миражи, к счастью, тоже не стремились влетать в огненные локалки и были вынуждены искать проходимые траектории между ними. Не будь здесь полосы, испещрённой огненными ИФП, далеко убежать не получилось бы.

До чего ж это в духе коварной, любящей поиздеваться над человеком чужеродности! Зона одной рукой отбирает, а другой даёт.

Только бы монстрическая гадина не выскочила спереди, прямо в лоб, на узком просвете между пламенными языками…

– Ну и чёрт с ней! – крикнул он. – Врёшь, не возьмёш-шь!

Он знал, что прыгнет в огонь, предпочтя сгореть, но не достаться тварям.

И вот, ни единое чудище не выпрыгнуло спереди, не попалось ему на узкой «дорожке». Правильный настрой приводит к победе! Орудия смерти неслись за ним, оглашая террасу разочарованным рёвом… Да, для них уже поздно, он выиграл, отвоевал фору.

На ходу разматывая трос, Жив преодолел оставшиеся метры горизонтали и с разбега буквально выскочил на стену.

Дальше, вверх

Человек ощущал прилив энергии. Боль исчезла. Всё вокруг стало преодолимым, будто уменьшенная копия оригинальной реальности. А он сейчас мог бы сровнять с землёй горы и, наоборот, взметнуть землю в небеса!

Что-то подобное может нахлынуть, когда долго и упорно сражаешься с нестерпимой болью, а потом она пусть и не уходит совсем, но становится «до лампочки», и в какой-то момент достигается просветление, снисходит озарение, что боль не важна, ничто материальное не имеет значения, и легко получится уйти от бренности. Не в смысле умереть, а перестроиться на иной уровень контакта с окружающей средой. Встать на равных, не быть слабым комочком протоплазмы.

Воздействие Зоны способно вытянуть из глубин разума человека довлеющие помыслы и воплотить в реальность. Если ослабеть, поддаться страхам – неизбежно столкновение с худшими из них. А если выстоять, сохранить силу, то страх может стать не убийцей, а стимулом – не останавливаться! И вот теперь Жив почуял, что даже альпинистское снаряжение ему не обязательно использовать, оно лишь тормозит подъём. От четвёртого до третьего круга каких-то семьдесят пять метров перепад! Всего лишь! И, поплевав на ладони, Жив отбросил тормозящую верёвку и пошёл на штурм стены.

Испытывая уверенность, что любого мутанта он уделает голыми руками! С абнормальными участками сложнее, их необходимо огибать. А на этой стене «изменёнок» хватает. Но Живу и они не страшны – он все их определяет, даже невидимые, и не совершит фатальную ошибку.

И тогда враг явился откуда не ждали. Не по стене и не со стены. Со стороны, сзади, прямо из воздуха. Огромная тень накрыла человека, восходящего к своему заветному желанию. Птица, исполинская, таких не бывает в нормальном мире, но эта – есть. Словно выскочила прямо из студии спецэффектов и материализовалась в реальности. Самые крупные орлы из природы Большой земли – воробушки в сравнении с нею.

Да ещё и вместо перьев туловище и лапы летучей смерти покрыты бронёй. Блестящий, почти зеркальный, как нержавейка, гибкий металл вместо кожи. На крыльях и хвосте перья есть, но они тоже выглядят стальными и скрежещущий лязг производят, сомнений не оставляя. А размах у крыльев под стать гигантскому экраноплану, и вытянутые клювы двух уродливых голов размерами с колонны древнеримского храма… Разумеется, летать в обычной природе такое существо не смогло бы. Но здесь оно держалось в воздухе как ни в чём не бывало.

Стрелять по нему из автомата бессмысленно, тут вряд ли поможет и зенитная батарея. А Жив хотя и обрёл в Троте до фига и больше способностей, не свойственных людям во внешнем мире, но всё-таки умением испепелять взглядом или сбивать мановением руки инородная сверхсущность его не одарила. Скорей всего, из опасения, что применит против НЕЁ же…

Человек понял, что с химерной птичкой он не справится. Ему оставалось только продолжать движение, продлевая ходку на сколько успеет. Чем он и занялся, позволив себе буквально двухсекундную паузу для осмотра посланницы смерти. Полез дальше по скале, петляя между абнормалями, думая только о том, чтобы его не сдуло воздушными ударами, порождаемыми медленными, но мощными взмахами крыльев.

Ага, если б она этим ограничилась! Птица вытянула обе шеи и с клекотом, подобным раскату грома, долбанула клювищами по стене. В силу своей громоздкости не попала, но скала содрогнулась так, что человек, цепляющийся за её поверхность, не сорвался лишь чудом. При втором, а тем более третьем таком ударе чудо не случится. Тварь или скинет вниз, или клювом расплющит…

Жив подтянулся, поднял тело на относительно широкий уступчик, за который только что цеплялся руками, чтобы не сверзиться, упёрся подошвами в горизонтальную полочку, выпрямился во весь рост и развернулся спиной к стене. Теперь человек стоял лицом к лицу с тварью. Лениво взмахивая крыльями, сверкающее порождение Зоны зависло прямо перед ним.

Четырьмя глазищами, мерцающими синим, уставилась птица на него. И не ударила клювом, глядела будто с любопытством, в ожидании, что же он сейчас сделает.

Идущий чётко, как никогда раньше, осознал, что у человека есть лишь две движущие силы: желание любить и нежелание умереть. Всё остальное производные, даже жизнь.

Любить ЕЁ он больше не хотел, но вот повернуться обратной стороной и возненавидеть – сколько угодно, до звёзд и выше.

Накопленную ненависть Жив и выпустил из потаённых глубин себя, куда даже ОНА доступа не сумела получить раньше. Освободил и постарался выплеснуть. Не сверкал очами, не кричал, не делал никаких угрожающих жестов.

ПОЧУВСТВОВАЛ!!!

Монстра откинуло от стены и разнесло на мириад кусочков, как будто по нему вдарили настоящие зенитки, да не одна батарея, а целый полк.

Человек же, материализовавший ударную силу истинного чувства, просто повернулся к пройденному спиной, поднял руки, нащупал трещинки, за которые смог зацепиться, и продолжил восхождение к вершине.

Игрища разума

Когда он перебрался через кромку, то увидел неожиданную картину. Совсем не ту, на которую рассчитывал. Дождя и туч уже не было, они бесследно исчезли… Третий уровень с ходу встретил сюрпризом. Перед глазами бродяги раскинулся город, фантастический мегаполис, высоко над головой сияли шпили башен. Сверкали огни неоновых реклам. Но стоило Живу сделать несколько шагов, и урбанистический пейзаж пропал. Растаял, будто иллюзия. Он и был иллюзией.

Теперь Жив шагал в пустыне. Белый песок, насколько хватало взгляда. И палящее солнце. Он шёл, шёл, шёл, мучимый жаждой. Искал кого-то. Наверняка ту самую, с сердцем, похожим на зной. А потом оказалось, что пустыня оканчивается океаном – синим-синим, без конца и края. И там, в воде, неподалёку от берега, плавала она! Он бросился к ней… и проснулся.

Но не в постели, а паря в космосе, среди звёзд. На нём не было одежды, на нём не было даже физического тела. Он был душой, погружённой в вакуум одиночества, и ему стало холодно, холодно как никогда раньше… но зато вся эта вселенная принадлежала только ему, и он утешился, ощутив единение с каждым её атомом, испытав ответственность за неё…

Но стоило пригреться, исполнившись чувством долга, и она исчезла, а он увидел пальцы, бьющие по клавиатуре. Кроме пальцев, больше ничего не было видно – ни рук, продолжающих ладони, ни всего, чему полагалось существовать вокруг. Однако он почему-то не сомневался, что именно эти пальцы, бегающие по чёрным клавишам, сотворяют всё и вся. И стоит им нажать не те квадратики, что-нибудь не так скомбинировав, – движение пропадёт, магия исчезнет, события остановятся.

Но его это уже не волнует. Теперь он – волна, которая набегает на корабль. Огромный красный корабль, ясно, что это «Титаник», вот только неясно, зачем красный… но его это тоже не волнует, потому что он просто волна, пенящаяся и недолговечная…

А вот он – мотылёк, живущий всего несколько часов. Летит туда, повыше, к небу, сияя в солнечных лучах… Ночь его не застанет – он вспорхнёт и растает… Навсегда улетая в иные миры…

И вот он клетка – тоже живой, но немного по-другому. Он клетка в волоске причёски спящей женщины. Он часть огромной структуры, одной из тканей организма. Клетка функционирует, в процессе жизнедеятельности потребляет питательные вещества, выбрасывает отход метаболизма наружу, а внутри у неё цитоплазма… А-а, вот, вот он уже капля… капля дождя… или капля чернил, свисающая с кончика пера поэта, готовая пасть на бумагу… И сразу он кусочек грязи, свисающий с подошвы ботинка самоубийцы, который занёс ногу над пропастью, готовый прыгнуть с крыши многоэтажки… А потом он в теле главгероя компьютерной игры, угоняет машины, грабит банки… чистая ГТА, чёрт возьми… да это же она и есть, только в эту часть он не играл…

Стоп!!! Нельзя потеряться во снах… Он Жив, он был сталкером, а теперь у него есть новая цель. Это финальное испытание. Нужно только вернуться… постараться вернуться в реальность… Наивный! Взобрался близко к вершине, и нет реальности как таковой… Попробуй-ка найди дверь в бесконечном потоке миров, образов, действительностей, восприятий!..

Листаются страницы книг, сменяются кадры киноплёнки. Тикают стрелки хронометра. Бродяга хотел в иные миры. Смерть готовится забрать очередного отважного смельчака. А ты играешь с ней в покер… Изменение закономерностей… Заниматься любовью в придорожном мотеле, на кровати, во время прыжка с парашютом, в ванной, спереди, сзади… Да, это её волосы лежат на подушке… Запах ландыша, ландышевое поле, окно в него через картину…

Прочь! Прочь! Нужно вспомнить мир, с которого начинался путь… Вдруг оно возможно – прямо отсюда шагнуть?.. Нет, это всё сны, сны! Нужно только не потеряться, не потерять… нужно что-то сильное, надёжное, путеводная нить… То, к чему он хочет вернуться сильней всего. Воспоминание, которое он надёжно прятал в глубины подсознания все эти годы. Подвалы разума темны, запутанны, кажутся бесконечными… но спрятанное в укромном уголке лабиринта никуда не делось, потому что потерять можно только внешнюю вещь, чужую, но не частицу себя…

Человек понял, что ему надо сделать. Напряг все оставшиеся силы мысли и перенёсся в сюжет своего недописанного романа, который когда-то прервался на полуслове, когда автор ушёл в Зону. Теперь-то он знал, как развить историю дальше, и сразу понял, на каком этапе её оказался и как быть. Из собственного недописанного сюжета его не сумели вырвать другие пройденные реальности-вероятности – сам мир не позволил, он слишком долго ждал творца… И Жив нашёл, нашёл выход… и вот он уже… распадается, распыляется… его нет, темнота… потом свет… И вот – Зона.

Свадебный Торт.

Человек лежит на твёрдой каменной поверхности.

Второй уровень. Каким макаром Жив преодолел шестьдесят метров перепада между ним и расположенным ниже третьим, он понятия не имел. Влез, как лунатик, себя не помня, а теперь проснулся? Что ж, если так, значит, очень даже замечательно – не привлекал внимание, не приманивал к себе мыслями и эмоциями. Так или иначе факт – почти весь ступенчатый склон позади, а вон там, совсем близко, над ним нависают тридцать метров скалы.

Последние метры, ведущие на вершину.

Вверх, только вверх.

Длиннее жизни

Жив упорно лез наверх. Обычный человек, пусть более опытный и развитый, чем многие другие. Срок действия «арендованных» суперспособностей истёк. Это расплата за то, что добрался аж сюда. За что боролся, на то и напоролся.

Комплект для скалолазания он бросил, а сейчас ему очень бы не помешало подспорье… Хоть и немного осталось до тёмного зева, входа в пещеру, который нужен. По крайней мере человек верит, что именно туда стремился.

Хорошо хоть, сейчас не сильно болит, хотя боль старается, чтобы на неё обратили внимание. Но ведь того и нету, что для тебя не существует. Жив верит, что победил ржавую заразу и почти пришёл к цели. Смертельная угроза, вот ведь парадокс, скорее даже не помешала, а помогла ему добраться. Подстёгивала, гнала вперёд.

Поэтому, несмотря на отсутствие тросов и крюков, поднимался он быстро. Из оружия взял только пистолеты, оставив автомат и прочее внизу, на втором уровне. Внутри, в норе, оно ему уже точно не понадобится. Мог бы скормить снарягу какой-нибудь ловушке, но не стал, мало ли чего… Сам он, конечно, спускаться обратно уже не будет по-любому, но может статься и такое, что кто-то другой будет подниматься следом. И тому, следующему, не повредит нечаянный подарок – LR-11 с одним, но полным магазином. Как ему самому он помог, этот автомат, раньше принадлежавший повешенному на столбе. Эстафета передана.

Вот, до чёрной дыры уже совсем близко… Жив подтягивается, продвигая себя выше… И вдруг оступается, подошва предательски соскальзывает, тело теряет равновесие, пальцы не удерживаются в трещинках, и вот уже человек, опрокинувшись, летит с высоты восьмиэтажного дома – вполне достаточно, чтобы разбиться… Глупое, нелепое окончание – он не смог дотянуться совсем чуточку…

Внезапно для его глаз мир вокруг погружается во тьму. Удара о поверхность второго уровня человек не почувствовал, хотя после утраты зрения ещё секундочку сознания не терял.

Каждый выбирает по себе…

Тьма схлынула, Жив пришёл в себя. Но почему-то не на втором уровне – не видно никакой тридцатиметровой стенки, вздымающейся над головой.

Приподняв голову, он осмотрелся и понял, что лежит на круглой площадке, и никаких стенок в прояснившемся поле зрения нет.

Упал, но не вниз, а вверх?

Да, почему-то очутился человек не у подножия скалы с переломанными костями, а живёхонький, на краю верхней плоской площадки. На самом что ни на есть первом уровне Торта. Либо ему этот «круглый стол» мерещится, а сам он, умирающий, лежит внизу, либо на пути его падения чудесным образом возникло нечто, перенёсшее падающее тело сюда.

Замкнув круг. От первого Трота к первому Торта.

Это же Зона, здесь может быть что угодно. Жив хотел подползти к краю уровня и высунуть голову за кромку, чтобы посмотреть, не лежит ли его искорёженный организм там, внизу. Однако не решился. То ли чуйка подсказала, что не нужно, то ли из опасения, что увидит-таки себя – разбитого, сорвавшегося за шажок до цели. Уходя – уходи. Стремясь вперёд, не стоит оглядываться назад.

Жив хотел найти осколок инопланетного корабля. Тот, по легенде, скрывался как раз внутри Торта, под этим самым плоским «столом». Но сейчас, лёжа наверху, озарился убеждённым пониманием, что вовсе не обязательно требовалось влезать в толщу земли и ползать по норам, чтобы уткнуться носом в какую-то неведомую детальку. Оказаться прямо НАД искомым тоже вполне сгодится. Видеть, что оно там такое прячется, не обязательно. Главное, чтоб оно видело, кто и зачем сюда пришёл. Только бы добраться в центр вершины, встать посередине круга…

Человек поднялся и зашагал вперёд. Откуда только взялись силы… Возможно, от жгучей обиды, что топать осталось-то всего ничего, а он валяется без движения.

Да, он пришёл. Туда, куда целился.

Долгие годы своей жизни в Троте Жив искал выход, который привёл бы его домой. Потому что, стремясь сюда и осуществив мечту, он со временем понял, что ошибся и Зона ему не дом. Но отчуждёнка обратно его не выпускала.

– Ну… ты это… привет… – срывающимся, тихим голосом исторг человек, помолчал и добавил: – Слышишь меня… я знаю.

Он огляделся по сторонам. Площадка по-прежнему оставалась пустой, ничего на ней не появилось, не написалось, не нарисовалось, не вспухло и не продавилось. Но в этой пустоте и тишине угадалось настороженное ожидание. Ни комнаты, ни какой-нибудь сферы, ни чего-нибудь ещё на вершине было. Только ровная поверхность, в которой отзеркаливалось небо, и посреди неё – человек.

– Не буду я говорить, просить… Нечего словами воздух сотрясать. Форма не важна, только содержание… Что бы я ни сформулировал, ты и без слов узнаешь.

В эту минуту, когда зависла тягостная пауза, человек вдруг подумал о том, что было бы, если сюда пришел бы другой. Например, герой романа, о котором он когда-то писал. Что бы тот мог пожелать, оказавшись здесь?

Уж точно не возможность открыть дверь и уйти, потому что ему, по сюжету, изначально суждено было попасть именно сюда и оказаться действительно на своём месте в мироздании. Что ж, удачи ему, чтоб получил желаемое! Если придёт… Впрочем, тогда это уж точно не будет его, Жива, романом. Он был автор, а не персонаж. Не всегда совпадает полностью и не должно. Иначе разве ж это творчество, бери да копируй, прямо списывай с оригинала. Не писательство, а описательство какое-то.

Он будто специально отвлёкся на мысли о своём бывшем герое, чтобы помочь себе выдержать муку неизвестности, не умереть от невыносимого ожидания… Когда сосредоточился на окружающей реальности, вершины Свадебного Торта вокруг уже не было.

Человек летел над морем. В золотистом небе, высоко-высоко, а под собой он увидел плывущую яхту. Свежий ветер дул в лицо. Сейчас летящий приводнится, и его подберёт плывущий кораблик с полосатыми чёрно-белыми, как жизнь, парусами. Чтобы направиться к виднеющемуся по правую руку берегу, спеша доставить на сушу «жертву кораблекрушения».

Жив не умер, нет! Не сошёл с ума и не бредил.

Полная уверенность в том, что он выжил и по-прежнему в своём уме, и стала свидетельством реализации его истинного желания.

Голосами, видениями, образами или ещё каким-то чисто информативным способом Зона ему не ответила. Ответом послужили не слова, а исполнение. Воплотившееся в этот полёт, плавание и высадку на стыке трёх основных стихий нормальной природы Земли.

Человек возвращался домой.

Из всех людей человечества только ему самому известно, какую цену пришлось желающей стороне заплатить за то, чтобы получить искомый ответ на вопрос, какой из жизненных путей для него воистину свой.

Другая сторона, задействованная в событиях, – исполнившая, – которой тоже известна цена, к человечеству не относится.

* * *

…ОНА плакала, изливая свою боль, и ЕЁ страдания падали, превращаясь в струи дождевой воды. Но злости, а тем более гнева в этом перенятом у людей занятии не было; будь так, разразился бы настоящий ураган, и мало не показалось бы никому.

Изливалась грусть по ушедшему собеседнику, который так и не смог ЕЁ полюбить, не признал до конца, что способен обрести настоящую близость с НЕЙ. Он сам выбрал уход, и на этот раз задержать его ОНА не смогла, как ни старалась.

Ненависть этого человека переломить не получилось. Ведь именно этому ЕЙ пришлось научиться у него и некоторых других, таких, как он. Тот, кто способен одолеть дорогу, по ней пройдёт вопреки всем препонам. И вот он, накопив достаточную силу, чтобы вырваться, реализовал своё право на выбор.

Отпустив, ОНА ощутила, что света в ней стало меньше. И ЕЙ даже захотелось вернуться в прошлое, туда, где света не было совсем. Погрузиться в темноту неосознания, из которой ЕЁ намеренно или ненароком вытягивали такие, как он. И будут продолжать тянуть.

Это ведь от них ОНА заразилась тем, что вначале казалось вредоносной слабостью.

Желанием мечтать. Благодаря им случилось осознание, что можно с кем-то быть не только против, но и вместе.

Только не с ним.

Прощай навсегда, человек по имени… Ах да, теперь у тебя другое имя, не зонное.

Прости, если сможешь.

Фактически уже долгое время ОНА держала его в себе насильно, не отпускала, внушая, что именно внутри НЕЁ истинный дом, и возвращала, если пытался выбраться за пределы. Душила в незримых объятьях, и он поспешно бежал обратно, чтобы не умереть.

Позволяла ему полное дыхание лишь внутри себя.

Точно так же поступала и с другими, пришедшими в НЕЁ искать свой путь.

Большая часть погибала. Потому что выяснялось: не здесь их дом, и под прессом чуждой власти не выдерживали. Но ЕЙ надо было питаться чьим-то теплом, чтобы сохранять осознание и не провалиться обратно во тьму небытия.

Чтобы не замёрзнуть в одиночестве, ОНА питалась их энергией.

Вот и он много и часто отдавал ЕЙ. Но сумел выжить, прикинуться своим. ОНА выделила его из многих, причислила к более близким, захотела, чтобы он стал равным. Однако не в этом его путь. Он приложил все усилия, чтобы остаться живым, и не погиб вопреки всему. Потому что знал, подсознательно чувствовал, что рано или поздно, когда-нибудь вырвется.

Этот искал дверь, через которую сможет выйти. Так, чтобы его не получилось удержать. И ОНА не смогла проигнорировать, не исполнить его желание. Оно оказалось сильней ЕЁ удерживающей власти.

До чего же всё-таки необъяснимое существо! Настолько уязвимое и такое непобедимое одновременно. Может умереть от случайного хилого удара, от единственной инородной клеточки, образовавшейся в организме, а может, уцелев, вынести сокрушительное избиение, победить фронтальное вторжение в своё естество.

Герой, упорно, не смиряясь, ищущий свою собственную пропорцию слабости и силы, определяющей, куда его поведёт жизненная дорога.

Человек.

Вместо эпилога (Соавторы)

Никому не устоять против сил зла в одиночку… С борьбой против сил добра та же проблема…

Тезис, который оспаривали все кому не лень, пока не оказывались во весь рост стоящими против сил зла и/или добра

Слав (Герой)

– …Писатель не даёт ответы на вопросы. Его задача ставить их. Чтобы найти свой ответ, каждый читатель должен уйти в свою ходку. Братья Стругацкие наверняка знали это как никто. Поэтому, останавливаясь вовремя, не множили сущности сверх необходимого… Ставили вопрос, но не навязывали определённый ответ, который увёл бы по ложному пути. Но в твоём случае повествование просто оборвано на полуслове, даже вопрос не сформулирован внятно… Видимо, ты герой недописанной кем-то книги. Я помогу тебе уйти, допишу за неведомого автора. Расскажу о твоём уходе. Чтобы мечта воплотилась в реальность, надо действовать, а не сидеть на месте. Если и сидеть, то в движущемся транспорте… Ты это понял и сделал первый шаг. Но второго может и не быть, гомеостатическое мироздание уже начало противоборствовать, и этот жуткий ливень – только начало, дальше может быть разбившийся самолёт или ещё какая-нибудь трагедия… Так что наша встреча не случайна, я тебя почуял и заглянул в здешнюю реальность. Редко погружаюсь в этот мир, но всё-таки бываю здесь, даже, как видишь, домик соорудил уютный. Только, извини, из твоего родного мира напрямую не выйти, куда тебе надо. Все мои ходки по мирам транзитом пересекают мой собственный родной мир. В него я вынужден возвращаться, когда перехожу, это мой путеводный перекрёсток. Но зато я смогу тебе помочь, используя его. Ты очутишься в транзитной реальности, из которой уже найдётся выход в желанную тебе… Наверное, ты хотел бы спросить, за что такая честь? Образно говоря, ты читатель, который заслужил не понарошку быть захваченным миром книги. А я, повторяю, способен тебе в этом помочь. Так уж вышло, у меня получается… А твой автор забыл или не понял ещё, что мы в ответе за тех, кого сотворили.

Человек, сидящий на стуле, замолчал и перевёл взгляд с парня, сладко спящего на диване, на окно кухни, в которой они оба сейчас находились. За окном продолжали свирепствовать разбушевавшиеся стихии.

– Похоже, надо торопиться, – сказал он. – Не то и моя помощь опоздает, машина у деуса сломается раньше, чем наберёт достаточную скорость.

Мужчина встал со стула, шагнул к двери, ведущей из кухни в смежную комнату. Но на следующем шаге приостановился, повернул голову к дивану и сказал спящему:

– Вспомнилось вот… готов подписаться под каждым словом. Иногда мы подходим так близко, что успеваем заметить краешком глаза мир, который хотелось бы видеть. Он совсем рядом, за следующим углом. А потом исчезает. Вокруг снова лишь нежеланное, навязанное, и мы чувствуем себя обманутыми. Со временем нам начинает казаться, что лучшего-то мы и не заслуживаем, что так и должно быть… Но как должно быть, должны решать мы сами. Даже после тысячи поражений. Измученные, но не сломленные, мы не должны забывать мечту, которую и смерти не под силу у нас отнять. Помни, твоей молитвой должно стать: «Быть может!» Быть может, завтра. Когда-нибудь. Что-нибудь изменится. Повторяй: я никогда не откажусь от своего «быть может». Пока живой. Быть может, завтра, если мы не сдадимся. Кто сказал, что завтрашний день не будет нашим?

Человек продолжил движение ко входу в кабинет и уже перед порогом, ещё раз задержавшись, пробормотал, не глядя в сторону дивана, скорей сам себе:

– Стругацкие во всех своих книгах красной нитью проводят тезис, поднимая вопрос о том, возможно ли всегда оставаться человеком?.. Даже противостоя Гомеостатическому Мирозданию, инопланетным цивилизациям или чужеродной Зоне. Кто ты – не судьба, а выбор. От твоего решения зависит, кем ты станешь.

Дверь открылась, повинуясь движению руки человека, и за окном тотчас гневно полыхнула ослепительная молния, сопроводившаяся разъярённым громыханием. Стёкла задребезжали, стены затряслись, пол задрожал.

Молодого человека, сделавшего привал на диване, воистину не лишне поторопиться выпроводить, чтобы он смог уйти дальше своей дорогой.

Живой (Творец)

…Когда-то его звали обычным, не зонным именем, Александр. О том, чтобы попасть в Зону, огороженную непреодолимым валом бетонного периметра, он, юный романтик, тогда мог лишь мечтать. Его поколение выросло с горестным осознанием, что Посещение было и следы, им оставленные, есть, но вместо материализации радужных ожиданий человечество от отметин чужеродного вторжения получило в основном разнообразные разочарования. И его ровесники-соотечественники, как и он сам, с детства понимали, что в ближайшей, так сказать, российской отчуждёнке им просто так не очутиться.

Трот был закрыт.

Труднодоступен, а точней, фактически недоступен, для всех, кто хочет в него попасть.

А желающих-то хватало. Всегда, во все годы с момента Посещения…

Не имея возможности проникнуть на территорию анклава абнормальной природы, в то время полностью закрытого от несанкционированного проникновения, будущий Жив начал фантазировать и даже переносить плоды воображения в текст. Он придумал историю и как мог писал о парне, который живёт в мире, где Зон Посещения в реальности нет и не было. Но зато существует некая книга, в которой о них повествуется. Точней, об одной из них в основном. А также о сталкере, который жить не может без Зоны и стремится всеми правдами и неправдами добраться к некоему артефакту, исполняющему желания.

В этой придуманной книге действие происходило в начальные годы после даты Посещения. А несколько десятилетий спустя в той реальности, сочинённой и описанной Александром, – где настоящих Зон нет, но есть книжное, сотворённое авторским воображением повествование о ней, – живёт человек, который однажды прочитал повесть о Посещении и загорелся. Его чуть ли не в буквальном смысле начало сжигать нестерпимое желание попасть в Зону и быть сталкером. Как следствие этот главный герой романа решил, что надо искать выход из его собственного родного мира. Дверь, которая ведёт туда, где Зоны существуют не на страницах книг, а в самой что ни на есть реальности. То есть в родной мир Александра.

Писать о том, каково это – жить в мире, где нет Зон, но при этом мечтать о них, искать дорогу для ухода в мечту, – для автора трудности не представляло. Хотя в его настоящем, невыдуманном мире Зоны очень даже есть, но уйти в них фактически так же нереально, как просочиться в «параллельный» иной мир.

Саша, мечтающий о соприкосновении с Необъяснимостью, сам с детства зачитывался фантастическими книжками. Отчасти это было связано с тем, что он очень рано научился читать, спасибо папе, освоившему с ним букварь, когда сыну ещё и пяти лет не было. Отчасти из-за того, что в силу разных причин рос достаточно нелюдимым и не стремился пуще всего на свете проводить всё время во дворе, гонять с мальчишками в футбол и так далее.

В начальных классах он заслужил репутацию странного пацана – взрослые бы сказали «человек не от мира сего», – но лезть к нему боялись. Потому что постоять за себя Саня всё-таки мог. Опять же спасибо папе, который учил его не пасовать перед вторжениями в личное пространство, как сказали бы взрослые.

Фантастика помогала разуму привыкать к идее, что мироздание больше, чем кажется с первого взгляда; не только то, что можно услышать ушами, унюхать носом, потрогать руками, ощутить кожей и увидеть глазами. А также приучала к отходу от однозначности бытия и допущению вариантов, «что было бы, если»…

В средних и старших классах он уже стал более коммуникабельным и нашёл себе приятелей среди сверстников. Впрочем, по большому счёту, ему по-прежнему не особенно было дело до окружающей среды. Алексу больше нравилось жить в мирах книг, в историях и сюжетах, традиционно считающихся выдуманными. А он верил, что это не совсем так и они где-то обязательно существуют, раз уж возникают в фантазиях, поэтому неустанно раздвигал границы познания.

А потом Александр сам, как и герой его романа, загорелся желанием уйти в Зону Посещения. Точней, конкретно в Трот, хотя были варианты: сперва привлекали заокеанский Ареал и европейский Хармонт, который он даже использовал в качестве прототипа для придуманной, необходимой по сюжету книги, из-за которой главгерой потерял сон и покой и начал поиски единственной нужной ему двери.

Попыткой сублимации, хоть какого-то воплощения желаемого и стал для Александра растущий в объёме текст, который постепенно превращался в роман о человеке, мечтающем быть сталкером. Конечно, книг о Зонах, фильмов, документалок и всяческой информация имелось полным-полно в мире, где уже несколько десятилетий как свершилось Посещение, и после него много всякого ещё, радостного и ужасного. Но как-то не удавалось обретать в бесконечных боевиках о бравых сталкерских приключениях, так же как и в нудных научных исследованиях, чего-то важнейшего для себя, потому и решился он описывать свои «сны о чём-то большем»…

Днями, в окружающей реальной среде, длилось рутинное существование, ненастоящая жизнь, просто физическое присутствие, а по вечерам и ночами, когда Алекс писал, удавалось жить по-настоящему, пусть и в воображении, создавая мечту с помощью рассказа о ней. Оживляя для себя то, что в обычной повседневной рутине казалось скорее мифом. Вот почему парню из своего романа он даже придумал будущее зонное имя, так и назвал его – сталкер Миф. И человеческое имя дал ему такое, чтобы отражало желание, которым парень загорелся. Оно напоминало общеупотребимые, но звучало с оттенком инаковости. В этом имени как бы содержался намёк, что обычное и необычное могут находиться совсем рядом, через тончайшую перегородку, которую можно и прорвать.

Герой, для которого Зоны Посещения из книги, мифические и желанные, должны были превратиться в реальные благодаря беспримерному поиску выхода, в каком-то смысле отображал личность автора, хотя Александр не стремился точь-в-точь копировать характер и натуру. А внешние черты и параметры персонажу придал в целом свои, за исключением разве что цвета глаз.

Но роман, увы, автор так и не дописал. Потому что перешёл от слов к делу. Текст был не целью, а средством дожить до цели.

Возможность погрузиться в одну из Зон Посещения появилась позже, и получилось так, что он всё-таки осуществил желаемое. Реально оказался внутри Трота, в прямом смысле, не воображаемо, и здесь обрёл себя, нашёл своё правильное место, как ему тогда казалось. В итоге превратился в легендарного сталкера по имени Живой.

Придя в чужеродную Зону, он и не подозревал, что однажды пуще всего на свете захочет обратного – покинуть ЕЁ. Пожелает разлюбить воплощённую мечту и начнёт искать дверь, которая привела бы его обратно… Домой.

Тем, что когда-то писал роман о сталкере, имя которому должно было стать Миф, за всё время он поделился с единственным человеком, своим зонным учителем Вольником. Рассказал наставнику о герое, рождённом в мире, где нет никаких Зон, но мечтающем быть сталкером. Верящим, что если человек способен что-то вообразить, то оно обязательно как-то где-то когда-то существует. И даже предположившим, что всё, воображённое человеком, где-то как-то когда-то возникает именно потому, что его кто-то себе представил и поверил в существование. Только вот чтобы мир ожил, его надо не только построить и обустроить, но и главное – любить и соответствующе относиться. Исключительно таким образом удастся вдохнуть жизнь и превратить фантазии, легенды и мифы в реальную вселенную.

Александр не дописал роман, однако изначально задумывал сюжет таким: герой всё-таки находит путь и попадает в любимую Зону, потому что истинные желания исполняются, чем бы это в итоге ни оборачивалось.

Как и произошло с самим автором, открывшим, что совокупность абнормальных характеристик пространства, материи и времени, для простоты поименованная Зоной, – живая сверхсущность и устанавливает контакты разного рода с теми живыми, кто в ней находится. Даже если они этого и не осознают. Ведёт их, наблюдает, вмешивается, если сочтёт нужным. Чего-то от них хочет. Пасёт, стрижёт, доит, откармливает, играется, ласково поглаживает… и забивает.

Но кто-то оправдывает ЕЁ ожидания, а кто-то нет.

Не каждый согласен быть рабом, пускай и любимым, или тем паче домашним скотом. Кто-то предпочитает ходить сам по себе и хочет освободиться…

Истинное желание бывшего сталкера Жива вновь исполнилось. Может быть, для того, чтобы он вернулся домой и дописал?

Хотя окончание романа уже будет совсем другим, не таким, как виделось изначально. Всё-таки, когда речь идёт о настоящем творчестве, авторы и рождённые ими герои вовсе не обязательно совпадают полностью.

* * *

…Оттолкнувшись мощными гребками рук и ног, постаравшись высунуться из волн, в которых барахтался, освободившийся закричал:

– Эй, я здесь!!! Меня зовут Саша!!!

И призывно замахал в сторону яхты с полосатыми парусами.

Внимание людей на судне ему удалось привлечь. Оттуда донёсся ответный крик:

– Человек за бортом!!!

«Свободен как ветер» в «свободном плавании». Прощальная издёвка Трота – выкинуть его обратно именно так, именно здесь. Ничего страшного, сравнительно с этапами пути, пройденными раньше, этот полёт и этот заплыв выглядели ласковым помахиванием ладошкой вслед Александру, уходящему навсегда.

Алекс-человек, ещё раз приподнявшись над солёной водой с помощью гребков, всмотрелся в береговую линию… Когда ступит на твердь земную, состоится возвращение в большой мир.

Бывший сталкер знал, чем займётся дальше. Тех, кто уже находится в заключении, отсюда не высвободить, но разными средствами способствовать, чтобы на убой не уходило новое пополнение, занятие не только желательное, но и вполне ему по возможностям. Уж он-то постарается выбить зонную дурь и лживую романтику хоть из чьих-нибудь грёз во сне и наяву.

При первом удобном случае надо проверить, не разучился ли набирать тексты из нужных, правильных слов.

Он победил, ЖИВОЙ, и новая жизнь только начинается…

«Послеславие» (Живые)

Это утро началось с радостного для местных сталкеров события.

В «Звезду», после долгого отсутствия, неожиданно вернулся… Гитарист! Целый и невредимый, с неизменной легендарной гитарой за плечами.

– Ничего себе! Вот это да! Смотрите, кто пришёл! – собравшийся в зале народ тотчас сорвался и хлынул к бродяге, остановившемуся у входа.

– Э-эх, давно я у вас не был… – вместо приветствия произнёс сталкер, которого считали погибшим. А он вот же, собственной персоной, живёхонький!

– А то! Ещё как давно… Ты проходи, чего в дверях стоишь…

– Ну, браток, давай рассказывай, где был?

– Да ты садись, чего стоишь, как неродной, бармен, тащи бутылку!..

Повеселевшие сталкеры галдели наперебой. Но бармен уже и сам знал, что делать. Он сноровисто спешил с бутылками водки в каждой руке. А Гитарист стоял, не торопясь углубляться в зал, и улыбался загадочно, не отвечая, где его носило… Причём настолько долго, что многие из собравшихся о нём только слыхали, но никогда не видели воочию.

По внешнему виду ясно, что с ним всё в порядке. Снаряга и одежда, конечно, потрёпанные и грязные, на щеке и лбу пара свежих царапин, но это уж как водится, любой бродяга с такими признаками тропы возвращается из ходки. Главное, не раненый. Ходил невесть где, но теперь вернулся живой. И покуда чёрт с ними, с подробностями!.. У них ведь, легенд Зоны, свои секреты. Они же не просто так умудряются выживать долгими годами, а то и десятилетиями. Чем-то расплачиваются…

– Коллеги, сыграть вам? – спросил Гитарист, когда волнение немного улеглось и народ поутих.

– Да, конечно! Давай!.. Да!!! – снова зашумели сталкеры.

Сталкер-музыкант наконец зашагал внутрь, и остальные потянулись от входа за ним, рассредоточились по залу. В бывшем цеху фабрики воцарилась необычная для питейного заведения тишина. Гитарист выбрал себе место у столика, на который бармен торжественно водрузил бутылки, снял со спины гитару, присел на стул и расчехлил инструмент. Взялся поудобнее, выдохнул… поддел одну струну пальцами, потянул вторую, третью, зажал на нужном ладу, и вот уже извлекаемые умелыми руками звуки превратились в мелодию…

Присоединился голос, и некоторые из собравшихся узнали песню «Стерх»:

– Где разорвана связь между солнцем и птицей рукой обезьяны, где рассыпаны звёзды, земляника да кости по полянам, где туманы, как ил, проповедуют мхам откровения дна, где хула, как молитва, там иду я… [12]

В тени этого внезапного радостного события потерялся приход в зал ещё одного бродяги. Никем не замеченный – практически все смотрели на Гитариста в центре зала, – он проскользнул через проём входа и сразу направился к барной стойке.

Бармен как раз вернулся на своё рабочее место.

– Приветствую, – глухо, негромко, чтобы не отвлекать внимание слушателей Гитариста, поздоровался с ним новоприбывший. – Я впервые в этом секторе, но слышал, здесь врач принимает. Мне нужно…

– С удачной ходкой, бродяга. Понял, понял. – Бармен, тоже увлечённый игрой и пением вернувшегося Гитариста, не глядя махнул рукой в сторону внутреннего выхода, в боковой коридор. – Туда иди, найдёшь, красный крестик на дверях.

– Спасибо. – Сталкер положил на стойку купюру в счёт комиссионных заведению и отправился указанным маршрутом.

– И это, скажешь Миле, тут Гитарист вернулся, – донеслось вдогонку. – Она старожилка, наверняка знает его…

Новоприбывший кивнул и исчез в коридоре, сразу за проёмом свернув налево. Оружием, сохранниками и снаряжением он был увешан знатно и грязен тоже не по-детски, ходка явно выдалась нелёгкой. Но главное, удачной, раз добрался и ещё способен передвигаться. А грязь на территории Зоны замечают в последнюю очередь. Человеку тут зачастую проще умереть, чем вымыться и постирать вещички. Чистюлям – во всех смыслах – не место в Троте.

Не успел сталкер пройти по коридору и трети длины, как одна из дверей справа по ходу открылась. Дверь с красным крестом… Из помещения вышагнула пухленькая женщина лет сорока, коротко стриженная брюнетка в условно белом комбинезоне. Она прислушивалась, наверняка музыку уловила, а может, и узнала, кто играет и поёт, но не поверила ушам и сейчас отправилась узнать, где источник звуков.

Однако прямо в коридоре её ждал другой сюрприз. Для женщины гарантированно неожиданный. Она вздрогнула и как вкопанная застыла возле распахнутой створки. Расширенными глазами уставилась на перепачканного с ног до головы сталкера.

– Живой?! – после изумлённой паузы почти выкрикнула.

– Живой, ясное дело, не зомби же, – проворчал мужчина; его не менее грязное, чем одежда, лицо скривилось от боли. – Вы врач, да? – спросил. – Подлатать бы меня…

– Я жду тебя до сих пор… – сказала женщина, качнулась и прислонилась к стене у двери, будто ноги отказывались держать её. – Почему-то моложе выглядишь, шрам на губе, и глаза какие-то странные, но это ты, я не могла обознаться… жив…

– Да жив я, жив, не сомневайтесь. Меня зовут Миф, и сдаётся, вы меня с кем-то путаете…

– Жив, что ты такое говоришь?! – изумлённо перебила докторша и всплеснула руками. – Я Мифа прекрасно знаю, это такой блондинистый сталкер, его ещё раньше Блендером звали!

– Может, он какой-то другой Миф, понятия не имею. А я имени не менял, как назвали, так и прижилось…

– Ты ещё пошути, что какой-то другой жив…

– Нет, жив я в единственном смысле, без других подтекстов, и очень надеюсь, что вы мне поможете выздороветь, чтоб жилось и дальше. Доктор, меня в ходке малость зацепило, надо бы подлечить… Вас, кажется, Милой зовут?

– Жив, я тебя люблю до сих пор… – прошептала женщина и шагнула к мужчине, поднимая руки, чтобы обнять его.

– Честно, можно позавидовать тому, за кого вы меня приняли, – искренне признался сталкер и опять скривился от сдерживаемой боли. – Но лично мне в этом мире ещё предстоит заслужить чью-то любовь…

г. Николаев, Старый Юг

2016 год

СЕРГЕЙ А. ВОЛЬНОВ (СТУЛЬНИК) БЛАГОДАРЕН всем многочисленным читателям, которые вместе с ним совершали труднейшие рейды по страницам многокнижной, эпической истории о ловчих, и по-прежнему исполнен надежды, что в историях, повествующих о судьбах героев и героинь различных Зон во всех реальностях, желающие постепенно для себя находили и находят свои личные ответы на вопросы, поставленные ещё в самой первой книге, «Ловчий Желаний»…

ОТДЕЛЬНОЕ СПАСИБО вам – Елена, Александр, Анатолий и Валентина Стульник, СинАнТим, Макар Костюк, Вячеслав Сулик, Алиса Данилушкина, Евгений Калинов, Эль. С., Андрей Андреев, Марина Д., Степан Близнюк…

«Иных уж нет, а те далече», однако ВЫ продолжаете идти, преодолевая все испытания, и не пожелали сдаваться, разделив Путь…

И ОСОБАЯ БЛАГОДАРНОСТЬ АВТОРА – АРКАДИЮ И БОРИСУ СТРУГАЦКИМ, ЗА ВДОХНОВЕНИЕ И ИСТИННЫЙ СВЕТ ИНЫХ МИРОВ, БЛАГОДАРЯ ИМ НЕ ПРОСКОЧИВШИЙ МИМО НАШЕГО МИРА, НАДЕЛИВШИЙ ЧАСТИЦЕЙ ЗНАНИЯ И НАС, ВСЁ ЕЩЁ ИДУЩИХ ВПЕРЁД…

Список напоминаний о линиях, деталях и героях из предыдущих частей цикла:

Примечание № 1 – для понимания смысла необходимо ознакомиться с полным текстом песни, но в связи с тем, что новый российский закон об авторском праве не позволяет цитировать более одной строчки, читателям рекомендация: посмотреть текст (и послушать песню) на официальном сайте группы в интернете.

Примечание № 2 – эта книга является «спин-офф» авторского цикла книг Сергея А. Вольнова о «ловчих желаний». Хронологически – основное и параллельное действия в ней происходят примерно в годы, когда начиналось повествование о российской Зоне Посещения; в книгах «В спящем режиме» и «Плата за выход», продолженное затем в книгах «Заложники небес», «Должник», «Калибр памяти (Рождённые помнить)», «Режим Человека (Универсально-сборные)» и «За миг до рассвета…». Для понимания сути происходящего, во избежание недоумения и досадующего «ничего не понятно!» их все понадобится прочитать (все перечисленные книги – издательство АСТ, серия СТАЛКЕР, цикл [Зона Посещения]).

К тому же для улавливания всех деталей сути необходимо узнать содержание романа «Прыжок в секунду [Зона будущего]» и ознакомиться с героями и событиями романов об американском, «шестом» Ареале Визита: «Предел желания [Радиант Пильмана]» и «Испытание силой [Зона Посещения]» (все – серия СТАЛКЕР издательства АСТ).

У читателей, не знакомых с общей предысторией событий, имеется ещё и возможность в подробностях узнать обо всём, что происходило ещё раньше, из книг «Ловчий желаний», «Zona Incognita» и «Режим Бога» (серия «S.T.A.L.K.E.R.» издательства АСТ).

И, конечно, всем, кто ещё не успел, непременно следует прочесть книгу братьев Стругацких «Пикник на обочине». Чтобы не теряться в догадках по поводу некоторых фактов и обстоятельств. Да и просто потому, что эта легендарная повесть более чем заслуживает прочтения.

В написании некоторых романов принимали участие соавторы. (Порядок публикации и чтения книг цикла: 1. «Ловчий желаний»; 2. «Zona Incognita»; 3. «Режим Бога»; 4. «Предел желания»; 5. «Прыжок в секунду»; 6. «В спящем режиме»; 7. «Плата за выход»; 8. «Испытание силой»; 9. «Заложники небес»; 10. «Должник»; 11. «Калибр памяти (Рождённые помнить)», 12. «Режим Человека (Универсально-сборные)»; 13. «За миг до рассвета…»; 14. «Живая легенда».)

Примечание № 3 – здесь и далее для понимания смысла необходимо ознакомиться с полными текстами песен Виктора Цоя (группы «Кино»), но в связи с тем, что новый российский закон об авторском праве не позволяет публиковать в книгах тексты целиком, читателям рекомендация: посмотреть их (и послушать песни) на официальном сайте группы в интернете и других легальных сетевых ресурсах.

Примечание № 4 – см.: Аркадий и Борис Стругацкие, «За миллиард лет до конца света»; в этой книге можно прочесть всё, что необходимо для понимания сути словосочетания «гомеостатическое мироздание».

Примечание № 5 – более подробная информация о том, как в разные годы режим доступности Трота менялся от полного недопущения до распахнутых настежь входов, содержится во всех книгах, действие которых происходит в российской Зоне Посещения. Список всех книг цикла Сергея А. Вольнова – см. Примечание № 2.

Примечание № 6 – короткий разговорный термин «сточкер», возникший от сокращения длинного словосочетания «сталкеркая серия с точками», был широко популярен на тематических сетевых ресурсах в период широкой популярности игрового сеттинга и книжной серии; мнения о нём разделялись, часть «сталкернутых» полагала его чрезмерно ироничным, чуть ли не издевательским, но многие посвящённые в тему воспринимали неологизм вполне адекватно.

Примечание № 7 – необходимо ещё раз напомнить, что злоключения сталкера Живого происходят в период, когда Захваты ещё происходят; пока что не случились Круговое Вторжение и прочие трагические события, описанные в других книгах цикла, действие которых происходит в Троте.

Примечание № 8 – «deus ex machina» (лат.), «бог из машины», выражение, означающее неожиданную, нарочитую развязку той или иной ситуации с привлечением внешнего, ранее не действовавшего в ней фактора.

Примечание № 9 – локация Венера, большая свалка, тянущаяся на юге Трота, от внешнего Периметра в глубь первого уровня. В неё со всей отчуждёнки необъяснимым образом, по неизвестному критерию отобранные, перемещаются неорганические отходы жизнедеятельности и образуют множество разновеликих куч мусора. Считается, что это своего рода «прямая кишка» Зоны. Названа Венерой, потому что там всегда жарко, средняя температура на территории выше, чем в других секторах.

Примечание № 10 – и вновь напоминание, что для понимания смысла необходимо ознакомиться с полными текстами песен Виктора Цоя (группы «Кино») на официальном сайте группы в интернете и других легальных сетевых ресурсах.

Примечание № 11 – действие повести братьев Стругацких происходит в начале семидесятых годов двадцатого века; к этому периоду времени Зоны уже «несколько лет как» существуют (см. текст повести). То есть Посещение случилось в шестидесятых годах, а не в семидесятых, как некоторые ошибочно полагают. Впрочем, «Пикник на обочине», не продолженный в других повестях, содержит немало и других фактов, поданных вскользь, лишь намёками. Вопросы авторами поставлены, читателям предстоит искать свои ответы…

Примечания

1

Примечание № 1 – см. в конце книги «Список рекомендаций и напоминаний».

2

Примечание № 2 – см. в конце книги «Список рекомендаций и напоминаний».

3

Примечание № 3 – см. в конце книги «Список рекомендаций и напоминаний».

4

Примечание № 4 – см. в конце книги «Список рекомендаций и напоминаний».

5

Примечание № 5 – см. в конце книги «Список рекомендаций и напоминаний».

6

Примечание № 6 – см. в конце книги «Список рекомендаций и напоминаний».

7

Примечание № 7 – см. в конце книги «Список рекомендаций и напоминаний».

8

Примечание № 8 – см. в конце книги «Список рекомендаций и напоминаний».

9

Примечание № 9 – см. в конце книги «Список рекомендаций и напоминаний».

10

Примечание № 10 – см. в конце книги «Список рекомендаций и напоминаний».

11

Примечание № 11 – см. в конце книги «Список рекомендаций и напоминаний».

12

Полный текст песни «Стерх» важен для понимания смысла, и ознакомиться с ним можно в интернете на сайте группы «Алиса» или на сетевых ресурсах с песенными текстами и аккордами.

Content

Сергей Вольнов
Зона Посещения. Живая легенда

Вместо пролога (Сталкер)

01: Слав (Отправной мир)

02: Живой (Охотник)

03: Слав (Перевалочный мир)

04: Живой (Мститель)

05: Слав (Внезапный мир)

06: Живой (Отшельник)

07: Миф (Свой мир)

08: Живой (Человек)

Вместо эпилога (Соавторы)

Примечания