Роберт Уэйнберг

РО ЕРГ

Когда Рональд Розенберг открыл дверь своего дома, часы в коридоре пробили ровно восемь. Он со слабой улыбкой кивнул сам себе. Как всегда, в обычное время. Он медленно снял шляпу и пальто, размотал с шеи шерстяной шарф и аккуратно повесил все это в стенной шкаф. В этот момент из кухни донесся голос Мардж, его жены:

— Это ты, дорогой?

Один и тот же вопрос день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Заданный без мысли, без понимания, насколько это идиотская реплика. Как будто взломщик ответит иначе. Часть ежедневной рутины. Неизменной, размеренной, скучной, тусклой и предсказуемой совместной жизни.

— Да, дорогая, — ответил он, мысленно вздохнув. — Это я.

Раз в жизни, только раз ему захотелось ответить: «Нет, я грабитель, дура ты, и пришел, тупая ты сука, забрать твои деньги и проломить тебе башку». Но он знал, что этого делать не надо. Грубые слова расстроят Мардж, и весь вечер ему придется извиняться, повторяя снова и снова, что он не должен был быть таким грубым и допускать такие реплики. И слушать ее слова, как она трудится тяжким рабским трудом, обеспечивая плавный ход жизни, и как он этого не ценит. Опыт научил его подавлять такие ненужные мысли в зародыше.

— Ужин будет через пять минут, — объявила Мардж. — Я приготовила твое любимое: жаркое с картошкой.

Рон кивнул, сохраняя на лице отсутствующее выражение. По четвергам всегда было говяжье жаркое. А по вторникам — спагетти, а по пятницам цыплята. У Мардж все шло строго по заведенному порядку. Организация была сутью ее жизни. Установив меню, она держалась его месяцами. Единственное разнообразие вносило воскресенье, когда они обедали не дома. И даже тогда, в какой бы ресторан они ни ходили, Мардж всегда заказывала жареную индейку. С соусом, сладким картофелем и салатом. Бокал белого вина. На десерт — яблочный пирог.

В жизни Мардж все было запланировано, запрограммировано и доведено до совершенства. Она знала, что она любит и чего не любит. Отклонение от нормы — это неправильно, соблюдение расписания — правильно. Даже их сексуальная жизнь управлялась сводом сложных правил и установлении, предназначенных, по тайному убеждению Дона, для того, чтобы он не получал от этого акта более чем минутного удовольствия. И не раз он спрашивал себя, женщину или робота взял он себе в жены.

Пожав плечами, он взял почту, которую Мардж оставила возле лампы в холле. Как обычно, она вскрыла все конверты, но оставила их здесь, чтобы он их разобрал. Почта — это его работа. Для мужчин — бизнес, для женщин домашнее хозяйство. Мардж определенно не была феминисткой.

Большая часть писем — реклама, объявления, искренними словами написанные просьбы пожертвовать на благотворительность того или иного рода — отправилась в мусорную корзину. Короткую записку от брата с жалобой на возникшие денежные затруднения Рон перечитал дважды, при этом хмурясь. Крис был абсолютно неспособным бизнесменом и транжирой. Что он сидит в финансовой пропасти — неудивительно. Точно так же неудивительно, что он ожидает, чтобы Рон его оттуда вытащил. Записку Рон сунул в карман рубашки, дав себе слово позвонить брату после ужина.

Счета за газ и за свет отправились в тот же карман. Потом они лягут на стол и будут завтра утром оплачены. Рону не хотелось бы этого признавать, но во многих смыслах он был созданием порядка и привычки не менее своей жены.

Осталось одно письмо. Он посмотрел на него с любопытством. От компании кредитных карт. Насчет получения новой кредитной карточки, для чего достаточно лишь подписать приложенное заявление. У Рона уже были «Виза», «Мастеркард» и «Америкэн Экспресс». Новую карточку заводить он не видел смысла. Зачем они вообще к нему обратились?

Ища объяснений на лицевой стороне конверта, он заметил, что это вообще не ему. На конверте было написано: «мистер РО ЕРГ». Никакого РО ЕРГА в доме не было. Но тут Рона осенило.

РО ЕРГ — это был он. Каким-то образом компьютер компании кредитных карт взял первые две буквы его имени и последние три буквы фамилии, и появилась эта новая личность. Он усмехнулся, что было совсем не в его характере. В имени РО ЕРГ звенело что-то дикое, неукрощенное. Ему это понравилось. Очень понравилось. Не зная точно, почему, Рон Розенберг сунул заявление для Ро Ерга в карман рядом со счетами.

— Ужин готов, — объявила жена, прервав его блуждающие мысли. — Пойдем есть, пока горячее.

Заявление в этот вечер не покинуло кармана до тех пор, пока поздно ночью глубокое и мерное дыхание Мардж не указало, что она крепко спит. Рон тихо выскользнул из кровати. Хотя особой осторожности соблюдать не надо было — это он спал чутко, мелкие раздражители и тревоги не давали ему заснуть часами. Мардж отключалась от всего маловажного, что не представляло немедленной угрозы. Ее здорового сна не нарушило бы даже землетрясение.

Сидя в туалете, Рон открыл конверт и стал изучать вложенное в него заявление. Точно такое, как он думал. Стандартный бланк, заполненный безмозглой компьютерной программой. В трех местах к нему обращались как к «м-ру Ергу». Очень смешно было, что в письме м-ра Ро Ерга хвалили за выдающуюся кредитную историю. Хотя Рон гордился про себя тем, что никогда не превышал кредита ни по одной из своих карт, он не ожидал, что это даст ему когда-нибудь такой существенный кредитный лимит, как 10.000 долларов.

— Десять тысяч баксов, — шепнул он вслух, и цифры заплясали у него в голове. Это куча денег, настоящая куча денег. Он закрыл глаза, испытывая странное ощущение. Что-то вроде восторга. — Десять тысяч баксов.

Рон был в финансовых вопросах очень осмотрителен. Что ни говори, ему надо было содержать жену, платить взносы за дом и налоги за две машины. И на будущее тоже откладывать. От чека с зарплатой к концу месяца обычно оставалось немного. Хотя Мардж и не тратилась на развлечения в городе. Ее понятия о вечерней жизни сводились к просмотру взятой напрокат видеокассеты.

С горящим от подавляемого возбуждения лицом Рон вышел в кухню. Всю жизнь он делал то, что было правильно, то, что полагалось делать. А теперь он для разнообразия совершит дурацкий поступок, и никто об этом не будет знать. Пластиковая карточка — ерунда. Пользоваться ею он все равно не будет. Но послать заявление на нее — это маленький, но все равно важный бунт. Только в этом и дело.

Схватив с холодильника магнитный карандаш, он нацарапал на месте подписи «Ро Ерг» и быстро, пока не передумал, положил его в конверт для оплаченного ответа и сунул среди остальной почты.

— Вреда не будет, — сказал он про себя, укладываясь обратно в кровать. — Мне просто интересно, хватит ли у них глупости довести предложение до конца. Только в этом причина.

И хотя он продолжал твердить про себя последние слова, пока не погрузился в сон, глубоко в душе он все это время знал, что лжет.

Карта прибыла через две недели. С ней прибыло подтверждение кредитного лимита в десять тысяч долларов и обещание прислать через несколько дней идентификационный код, чтобы можно было снимать деньги в банкоматах. Рон небрежно засунул карту в бумажник, а страничку с условиями положил в папку со старыми счетами. Он не думал раньше об идентификационном коде. И о снятии денег в банкомате — тоже. Его микроскопический бунт вдруг зажил своей собственной жизнью.

Идентификационный код прибыл через три дня. Три длинных дня, один из которых вообще растянулся до бесконечности из-за ежемесячного посещения брата. В присутствии Криса, высокого, красивого, широкоплечего, Рону всегда бывало очень неуютно. Его брат был всем, чем не был сам Рон. Крис был небрежен, беспечен и бесконечно обаятелен. И еще он был туп как стена и этим гордился.

К деньгам Крис относился как предмету, который нужно как можно скорее спустить. От этого Рон бесился. Хотя они были братьями, Рон брата не выносил.

И это лишь усугублялось тем, что Мардж находила Криса симпатичным и считала, что ему нужно только время, чтобы «повзрослеть». Именно Мардж постоянно настаивала, чтобы Рон одалживал Крису деньги, которые исчезали без следа и даже без единого слова насчет возврата. Рон давно уже понял, что его жена — легкая жертва.

К счастью, Крис всегда приходил днем, когда Рон был еще на работе, и уходил сразу после ужина. Унося с собой очередную сотню из тяжело заработанных братом денег.

— Кровосос проклятый, — сказал Рон, когда брат отъехал на машине куда лучше той, что была у самого Рона.

— Рональд! — сказала Мардж резким голосом. — Он же твой брат. Дай Крису шанс. Будь терпелив; я уверена, что когда-нибудь он с тобой расплатится.

«Ага. Когда ад замерзнет», — подумал про себя Рон. Но он знал, что вслух этого говорить не надо. От этого только начнется спор, а Рональд стычки ненавидел. От них у Мардж начиналась головная боль, и после этого они не занимались сексом. Для Рона же секс был одной из немногих вещей, которые делали жизнь терпимой.

Все это забылось само собой на следующий день, когда в вечерней почте он нашел письмо на имя РО ЕРГА. Открыв конверт, он быстро просмотрел вложенное письмо и карту. Это был его Персональный Идентификационный Номер и инструкция к его использованию.

Рон хмыкнул, выражая смесь радости и облегчения. Визит брата оказался последней каплей. Есть предел в конце концов, сколько можно у него клянчить. До сих пор РО ЕРГ был всего лишь испытанием компании кредитных карт на разумность. Получение ПИНа дало всей игре новый поворот. В этот раз Рон сможет обставить Криса в его собственной игре. И именно это он и собирается сделать.

— Хорошие новости, милый? — спросила Мардж из кухни.

— Да, дорогая, — ответил он. — Очень хорошие новости.

На следующий день он позвонил Мардж и печально ей сообщил, что опоздает к ужину. Сверхурочная работа, объяснил он, которую придется сделать до ухода. Рон был уверен, что жена ничего не заподозрит. Ему часто случалось задерживаться на работе. Нет причин, чтобы сегодня она усомнилась, что это правда.

Она и не усомнилась.

Известив начальника, что ему нужно будет уйти с середины дня, чтобы навестить друга в больнице, Рон направился к ближайшему банкомату. Нервничая, он вставил карту РО ЕРГА в щель и набрал нужные цифры для снятия тысячи долларов. Вся операция заняла меньше минуты. С легким головокружением Рон неверным шагом вышел из банкомата с десятью сотенными бумажками в карманах.

— Тысяча баксов, — бормотал он про себя, шагая по улице. — И все они мои, стоило только нажать пару кнопок!

Именно в этот момент он впервые осознал, что такое современная жизнь. Общество больше не интересуется, кто ты и откуда. Люди так часто переезжают с места на место, что не пускают корней в своем окружении. Ничего не значат родственники, школы, старые друзья. А имеет значение только имя на твоей кредитной карте. Эти кусочки пластика дают тебе всю биографию, которая тебе нужна.

Десятки людей на работе и по соседству знают его как Рона Розенберга. Но кассир банка, принимающий его расписку, клерк кредитных карт, ведущий его счет, почтовик, раскладывающий письма, знают его как Ро Ерга. Он уже более не одна личность. Он теперь две личности в одном и том же теле — Рон Розенберг и Ро Ерг.

Потрясенный этим новым пониманием реальности, Рон постарался сосредоточиться на более близких вопросах. Надо было решить, что делать с деньгами. Если принести их домой, Мардж наверняка их обнаружит. И таким образом узнает про Ро Ерга.

А этого Рон допустить не мог. Ро Ерг был его тайной, и эту тайну Рон хотел сохранить. Волнуясь, он подозвал такси. Надо было выпить. Но не здесь, вблизи офиса, где его могли заметить.

— Отвезите меня в аэропорт, — велел он таксисту чуть дрогнувшим голосом. — Там есть бар — забыл, как он называется. Вы знаете, какой я имею в виду. Такое тихое место. Где человек может выпить наедине со своими мыслями.

— Конечно, друг, — ответил шофер с легким смешком. — Знаю я это место. «У Макса». Так?

— Верно, — ответил Рон, откидываясь на сиденье. — Именно он.

Бар Макса был низкопробной помойкой. Тускло освещенный, с дюжиной деревянных кабинок у стены, одна радость — там не было музыкального автомата. Кроме какого-то старика, шептавшего что-то на ухо женщине намного его моложе у конца стойки, других клиентов не было. Именно то, чего Рону хотелось.

— Скотч со льдом, — обратился Рон к скучающему бармену. — Двойной.

Не думая, Рон заплатил за выпивку мятой сотней, которую извлек из кармана. Бармен минуту изучал купюру, потом громко прокашлялся, пожал плечами и дал сдачу. Кажется, он хотел привлечь к деньгам чье-то внимание.

Глубоко уйдя в мысли о том, что же определяет личность, Рон и не заметил, как через несколько минут старик у конца стойки чуть на свалился с табуретки и вышел из бара шатаясь и всю дорогу бормоча себе под нос ругательства. И на его спутницу Рон тоже особого внимания не обратил. Пока она не села на соседний стул.

— Угостишь девушку? — тихо спросила она.

— Ради Бога, — ответил он, пожав плечами. От скотча у него чуть кружилась голова и появилось ощущение легкости. — Что хочешь.

— Джин, — сказала она бармену. — Чистый.

— А мне еще скотч, — добавил Рон, показав на все еще лежащую на стойке сдачу. — Возьмите отсюда.

— Меня зовут Джинджер, — сказала женщина, отпивая из своего бокала. — А тебя?

Рон повернулся и подозрительно посмотрел на женщину. Ее профессия не вызывала сомнений. Она была одета в обтягивающее красное платье, не оставляющее места воображению. На ногах у нее были черные чулки в сеточку и черные сапоги на высоких каблуках. Край платья поднялся чуть ли не выше бедер, но она и не пыталась его одернуть.

Лицо у нее было довольно привлекательным, хотя избыток помады, теней и подводки придавали ему дешевый вид. А жесткий взгляд ее глаз ничто не могло скрыть.

Рон Розенберг сказал бы ей, чтобы оставила его в покое. Он был человек женатый, и для уличных шлюх у него времени не было. На случайные связи он не шел никогда, тем более с женщинами вроде Джинджер. Но ответил не Рон.

— Ро меня зовут, — сказал он. — Ро Ерг.

— Рада познакомиться, Ро, — улыбнулась Джинджер, стараясь быть соблазнительной и в этом не преуспев. Имя у нее вопросов не вызвало. — У тебя одинокий вид, Ро. Тебе нужен кто-то, с кем можно поговорить?

— Я пытаюсь… — начал Рон и остановился, когда слова застряли у него в горле. Держа стакан в правой руке, Джинджер будто случайно опустила левую прямо ему на бедро. Улыбнулась, подмигнула и слегка сжала пальцы.

Рон Розенберг впал бы в панику. Его пугали напористые женщины. Но рука Джинджер лежала не на бедре Рона Розенберга, и за эту мысль он ухватился изо всех сил. Для проститутки он был Ро, а не Рон. Ро Ерг.

— Ого, — проворковала она через секунду, когда ее блуждающие пальцы нащупали его растущую эрекцию. — И большой же у тебя! Как насчет пойти в кабинку там, позади, где нам никто не помешает разговаривать?

Облизнув губы, Ро кивнул. Он знал, что поступает как идиот, но ему было все равно. К тому же никто и не узнает. Это ведь не с Роном Розенбергом происходит, а с Ро Ергом.

Оставив пятерку для бармена, Ро собрал остаток денег и пошел за Джинджер в самую дальнюю кабинку. Она жестом пригласила его внутрь, так что они оказались спиной к бару.

— Отсюда никто ничего не увидит, — шепнула она подсаживаясь к нему. Мы здесь одни.

— Но… но… — пытался возразить Рон, у которого остатки здравого смысла боролись с алкоголем, — мы же на открытом месте! Бармен может в любую минуту вернуться!

— Гарри? — рассмеялась Джинджер. — Он знает, что здесь делается. И получит свою долю.

Не дав ему времени для дальнейших протестов, Джинджер быстро занялась его одеждой. В секунду она расстегнула ему крючок и молнию на брюках. Он застонал от возбуждения, когда она запустила руки внутрь и вытащила его уже стоящий член.

— Вот и славно, — мурлыкнула она, ерзая на стуле. От этого движения платье у нее поднялось до пояса. Вряд ли стоило удивляться, что под ним ничего не было.

— В рот — пятьдесят, — деловым тоном сказала она, опытными пальцами массируя твердый, как скала, орган. — Если хочешь трахаться, это сотня. Оба вместе — сто двадцать пять.

— Этого не может быть, — проговорил Рон, тряся головой. — Не может быть.

— Поспорим, лапонька? — спросила Джинджер. И быстро наклонившись, слегка обхватила губами кончик члена. Мягко присосалась к головке. Раз, два, три раза лизнула. Потом посмотрела вверх и усмехнулась.

— Это и есть секс. Настоящий. А сколько ты согласен заплатить?

И в этот момент, оглушенный виски и сексом, Рон испытал второе откровение. Все ерунда, кроме денег. Джинджер было плевать, зовут его Ро или Рон, или черт знает как. Она была проституткой, зарабатывающей быстрые баксы, удовлетворяя чужую похоть. Его имя, личность, биография для нее ничего не значили. Женатый, холостой, богатый, бедный, святой, грешный все равно. Все ерунда, кроме денег. Кусок пластика дал Ро Ергу личность. Деньги дали ему силу. И это была главная правда, единственно существенная в современном обществе.

Рон Розенберг был бы слишком поглощен чувством вины и беспокойством, что Мардж как-нибудь узнает, чтобы продолжать. Но это ведь не Рон снял с карты тысячу наличными. Это были не его деньги. Они принадлежали Ро Ергу. Джинджер разговаривала не с Роном. Она сделала предложение Ро Ергу. И Ро ответил.

— И то, и другое, — объявил он хриплым от вожделения голосом. Вытащив из кармана ком бумажек, он протянул Джинджер сотню и две двадцатки. Сделай так, чтобы было долго, и сдачу можешь оставить себе.

Довольный тем, что сделал правильный выбор, Ро Ерг устроился на скамейке и предоставил Джинджер действовать.

Рон Розенберг — человек предусмотрительный и осторожный — в ближайшем пункте проката абонировал сейф и почтовый адрес. Это обошлось ему в сотенную бумажку. Остаток денег Ро Ерга вместе с бумажником, содержащим кредитную карточку, отправился в этот сейф. Так куда лучше, чем дома, где их могла бы найти жена.

После знакомства с Джинджер Рон понял, что обратной дороги уже нет. Он теперь был человеком с двумя личностями — Рон Розенберг и Ро Ерг. Рон организовывал, а Ро наслаждался результатами. Это соглашение устраивало обоих.

Новый адрес для Ро оказался полезным. В мире компаний кредитных карт хорошие новости расходятся быстро. За несколько месяцев после активизации первой карты Ро Ерг получил предложения еще двух. И опять к каждой из них прилагался бланк согласия и идентификационный код, и требовалась только его подпись. Он отправил документы на обе.

Тем временем Ро узнавал забавную правду о силе этого пластика. Используя кредитную карту как удостоверение личности, он мог получить пластиковую карту какой-нибудь сети магазинов. С помощью этих двух кусков пластика можно было получить новую библиотечную карту. Со всем этим и почтовым адресом можно было открыть банковский счет. За ним последовали карты других сетей магазинов, формирующих его новую личность. С каждым днем Ро Ерг становился все более реальным. К концу года мистер Ерг был обладателем дюжины кредитных карт с общей суммой кредита около 50.000 долларов.

Всегда осторожный с деньгами Рон следил, чтобы Ро никогда слишком глубоко не залезал в долги. Он перебрасывал деньги с карты на карту. Снимая наличность с одной, он вносил минимальную оплату на другую. Потом с третьей вносил минимальную оплату на предыдущую. Всем компаниям он немного задолжал, но следил, чтобы не задолжать слишком много ни одной. Когда случался недостаток средств, он брал немного из зарплаты Рона Розенберга и вносил на счета Ро, чтобы сохранить баланс. Это была тщательно продуманная пирамида, но такая, про которую Рон знал, что ее можно поддерживать годами, если его второе я не будет тратить слишком много или не влезет в крупный долг у какой-нибудь из компаний.

Тем временем Ро Ерг все более и более превращался в полноценную личность. Он был дикой половиной Рона, подавленной половиной, той, которая жаждала поглощать удовольствия жизни без оглядки на то, хорошо это или дурно. Это была та часть его характера, которая подавлялась и сдерживалась его властной супругой. Но для Ро Ерга Мардж Розенберг ничего не значила.

По ночам, лежа в постели без сна, две половины его личности, Рон и Ро, пускались в долгие серьезные споры. В основном они касались того, что делать дальше. Рон, основательный и осторожный, хотел продолжать такую жизнь, как была. Ро, отчаянный сорви-голова, ненавидел Мардж и ту стабильность, которую она олицетворяла. Он хотел порвать с прошлым полностью. Но Рон ему этого не позволял. И хотя Ро представлял серьезные основания для перемен, Рон отказывался передать контроль над собой своей темной стороне.

Недели сливались в месяцы, и конфликт между двумя сторонами его личности становился интенсивнее. Ро Ерга уже не устраивало положение неукрощенной стороны личности Рона. Он хотел стать главным. День за днем Ро боролся за контроль над их общим телом.

Убежищем им служила снятая дешевая квартира с помесячной оплатой. Туда Ро приводил шлюх, которых подбирал на улице или в барах. Джинджер была только первой в длинной очереди проституток, которые дарили ему сексуальное удовлетворение. Один вечер в неделю, когда ему приходилось допоздна задерживаться на работе, превратился в два, потом в три. Мардж не жаловалась. Казалось, она радуется даже, что он так поглощен работой. Это должно было бы вызвать у Рона подозрения, но не вызывало. Он представить себе не мог, что его тусклая и ординарная жена является чем-то большим, чем ему кажется. Глаза ему открыла проститутка.

— У тебя, я смотрю, обручальное кольцо, — заметила Кэнди, крашеная блондинка с огромными грудями и талантливым языком, получая поздно вечером сотню от Ро. — Так в чем же дело, зайчик? Женушка мало дает?

— Холодная и глупая сука, — сказал Ро. — Для нее пять минут потрахаться — уже неимоверное усилие.

— Бывает, — согласилась Кэнди с мерзкой ухмылкой. — Только ты за ней присматривай. Часто все бывает совсем не так, как ты думаешь. Ты точно знаешь, что у нее нет жеребца на стороне? Сплошь и рядом мужик, бывает, шляется, а потом узнает, что его жена делает то же самое. У моих трахарей у многих жены свою долю любви получали от молочника.

— Нам молоко не доставляют, — возмущенно ответил Рон. И вдруг глаза его сузились — его поразила неожиданная мысль. Дрожа от ярости, он сжал кулаки. Правда ударила его, как молот между глаз.

— Так это же, — зарычал Ро Ерг, — мой блинский брат!

Кровь хлынула ему в лицо, он побагровел. Кэнди отступила, нервно лизнув губы.

— Я побежала, зайчик, — выдохнула она, схватила сумочку и выбежала из комнаты. Ро едва ли это заметил.

— Мой ленивый сукин сын брат! — рычал он. — Ему мало моих кровных денежек! Ему еще надо мою жену потрахивать!

Ро медленно качал головой, сам себе не веря. Марта годами ломала жизнь Рона своим фетишизмом порядка. Что она при этом все время трахалась с его братом — поверить было невозможно. Но инстинктивно он понимал, что это правда. Холодная, упрямая правда. От одного этого можно было сойти с ума.

— Я им покажу, — поклялся он хриплым от гнева голосом. — Они у меня скоро узнают, что значит иметь дело с Ро Ергом.

Двумя днями позже за завтраком Мардж сообщила, что Крис приедет к обеду. Рон кивнул и улыбнулся, будто вспомнил что-то смешное.

— Я буду к семи, — пообещал он, целуя жену на прощание в щеку. — Не скучай без меня.

— Постараюсь, — ответила она таким радостным тоном, который подтвердил самые болезненные подозрения.

Рон Розенберг вышел из дому, пылая скрытой яростью. Но это Ро Ерг холодный, спокойный, собранный — зашел в бар на северной окраине города взять купленный на черном рынке пистолет, который заказал два дня назад.

— Полностью заряжен и готов к употреблению, — тихо произнес бармен крупный мужчина с кустистой бородой по имени Джексон, передавая ему оружие с коробкой патронов. — Умеете им пользоваться?

— Я был два года в армии, — ответил Ро, тщательно осматривая пистолет. — Отлично умею им пользоваться.

Потом он, словно пытаясь отвести от себя подозрения, добавил:

— Мне приходится работать в опасном районе. Последнее время там много уличных нападений. Мне не надо, чтобы мне голову проломил какой-нибудь маньяк.

— А как же, — сказал Джексон тоном, не оставляющим сомнений, что ему все равно, на что Ро понадобился пистолет. — Будьте спокойны.

— Спасибо, — ответил Ро. — Я постараюсь.

Всю первую половину дня он прошатался от бара к бару. Стаканчик здесь, стаканчик там, сохраняя спокойствие и давая гневу кипеть лишь глубоко внутри. И только иногда Рон Розенберг приходил в сознание, задавая неизбежный вопрос:

— А ты уверен? Ты по-настоящему уверен, что мы поступаем правильно?

— На все сто, — отвечал Ро.

В два часа, расправившись с ростбифом и жареной картошкой, он поехал домой. Как и следовало ожидать, машина брата стояла на дорожке. Сделав глубокий вдох, он оставил свою машину за квартал от дома и вернулся пешком.

Входная дверь была заперта. Ро осторожно повернул в ней свой ключ, стараясь не шуметь. Но можно было из-за этого не волноваться. Ни в холле, ни в гостиной никого не было. Однако установить местонахождение брата было нетрудно. От рыков наслаждения, издаваемых Крисом в спальне, дрожал весь дом.

Ро хладнокровно вытащил пистолет и проверил последний раз. В глубине его сознания начал всхлипывать Рон. Ро не обратил на него внимания. В нем не было жалости. Рон дал Мардж разрушить свою жизнь. Ро не собирался ей этого позволять.

Проверив, что пистолет готов к бою, он на цыпочках прошел через холл к спальне. Дверь была полузакрыта, и Ро мог полностью видеть эту пару, не появляясь у них на виду. Хотя он и ожидал самого худшего, его замутило от злобы, когда он увидел эту сцену.

Голый Крис сидел на краю кровати. Лицо его было поднято к потолку, глаза крепко зажмурены.

— Да, да, да! — страстно кричал он, обхватив руками голову Мардж. Его пальцы вцеплялись ей в волосы, подталкивая. Ноги его были широко расставлены.

Мардж стояла перед ним на четвереньках, голая. Она упоен но сосала член своего деверя. Все ее тело сотрясалось от движений головы, и она все глубже засасывала в рот распухший орган. При каждом движении ее зад, обращенный к Ро, яростно раскачивался.

Голову Ро пронзило невероятной болью. Как будто череп был готов взорваться. За все время брака Мардж решительно отказывала Рону в оральном сексе. Неоднократно выражала свое абсолютное и решительное отвращение к подобному действию. И вот она сосет у Криса, охваченная всепоглощающей манией.

Глаза разъяренного Ро остановились на зеркале в полный рост, стоящем у стены напротив Мардж. Она каждые несколько секунд поднимала глаза на зеркало, видела там свою быстро дергающуюся голову, и возбужденная собственным видом, удваивала усилия. Этот двойной образ Мардж и ее изображения, сосущих два члена двух его братьев, стер всякую возможность милосердия из мыслей Ро.

— Кончаю! — завопил Крис, ударяя пахом в голову Мардж, и его орган полностью исчез у нее во рту. — Вот вот, вот!

Крис завопил в бессловесном экстазе. Его пальцы прижали голову Мардж, зажали ее неподвижно, а все его тело тряслось в оргазме.

— Кончаю, кончаю! — кричал он, и глаза Мардж расширились от внезапного шока, когда его член взорвался у нее во рту. Полустеная, полузадыхаясь, она пыталась проглотить его извержение.

Охваченные похотью, они оба не заметили, как Ро шагнул в комнату. Крис еще стонал от удовольствия с закрытыми глазами, пока Мардж страстно высасывала остатки из его обмякшего члена. Он почуял неладное, лишь когда Ро приставил к его лбу холодную сталь ствола. Он только успел раскрыть глаза в паническом страхе, но рот раскрыть, чтобы просить прошения, не успел. Ро нажал на спуск.

Грохот пистолета наполнил спальню. Голова Криса разлетелась, как спелая тыква под топором. Выстрел в упор из сорок пятого калибра снес почти весь череп и фонтан мозгов и крови залил его тело, Мардж, простыни и ковер, как яркая красная краска.

Мардж подняла на Ро глаза, все еще затуманенные страстью. Завопила перемазанным спермой ртом. Но здесь не было никого, кто мог бы ее спасти.

— Рон, прости! — вопила она. — Ради Бога, прости меня!

— Извини, Мардж, ты не к тому человеку обращаешься, — объявил Ро, наводя пистолет ей между глаз и нажимая на спуск. Он выстрелил три раза подряд, и то, что осталось от ее лица, уже нельзя было назвать лицом.

Ро улыбнулся. Ему было хорошо, по-настоящему хорошо. Они заслужили смерть. Справедливость свершилась. Теперь надо уходить, пока не явилась полиция.

Он тщательно осмотрел комнату. В ней не было ничего, что могло бы связать его с убийством. Мардж была женой Рона, а не его. Крис вообще был полностью чужой человек. Ро Ерг был чист. У него не было мотива для убийства. И ни одного свидетеля преступления.

И тут он заметил лицо Рона все в том же зеркале. Он глубоко вгляделся в глаза Рона и увидел таящийся в них страх. Смотрел, как Рон взглянул на два изуродованных тела на полу и содрогнулся в отвращении. Именно тут Ро понял, что больше он Рону доверять не может. Пока он поблизости, Ро не будет в безопасности. Оставалось только одно.

Медленно и методично Ро стал поднимать пистолет, все еще зажатый в руке. Он поднимал его дюйм за дюймом, и лицо Рона исказилось ужасом — он понял, что, задумал Ро. Но Рон ничего не мог сделать, чтобы остановить Ро. С удовлетворенным кивком Ро прижал окровавленное дуло пистолета ко лбу Рона. И нажал на спуск.

Content

Роберт Уэйнберг
РО ЕРГ