Борис Долинго

Круглые грани Земли

Глава 1

Когда-то, когда он жил на Земле, его звали Богданом. Потом он попал в Мир Терпа, где стал Лисом.

Накануне возвращения Лис проснулся очень рано. Терп и Монра ещё спали, и он решил никого пока не будить.

Лис вышел на верхнюю площадку центральной башни, туда, откуда когда-то впервые увидел туманные дали Верхнего Торцевого Плато. Всё так же, как и много лет назад желтоватая дымка, в которой пропадали каналы, протекавшие через сад Дворца, скрывала горизонт. Всё так же вокруг царила тишина.

Облокотившись о парапет, Лис невольно задумался, вспоминая годы, проведённые здесь.

На поразительной планете в форме гранёного цилиндра он оказался благодаря стечению невероятных обстоятельств. В груде металлолома во дворе заштатного уральского заводика Лис, тогда просто молодой инженер Богдан Домрачев, увидел странную штуку – серый полукруг, похожий на металлический, но имевший для этого слишком малый вес. Буквально через день неизвестный мужчина, представившийся сотрудником Латвийской Академии Наук, нашёл Богдана и предложил вернуть полукруг за вознаграждение. Богдан, желавший во что бы то ни стало разобраться в предназначении непонятной вещицы, начал торговаться с «латышом».

Эта игра чуть не стоила ему жизни. Полукруг, как выяснилось, являлся частью устройства, предназначенного для перемещения через пространства, и Ингвар Янович, как назвался мужчина, заставил Богдана отдать деталь, а незадачливого пытливого исследователя собирался ликвидировать. Подвело «латыша» желание покрасоваться перед жертвой, и при этом поскорее привести устройство в действие.

Сейчас Лис мог улыбаться воспоминаниям, а тогда лишь счастливый случай помог, да и смертельная опасность придала силы. Он сумел оглушить врага, но ненароком привёл в действие прибор, и оказался переброшен в неизвестный мир.

По вполне понятным причинам Богдан не слишком горел тогда желанием немедленно возвращаться домой. Он стал считать себя в значительной степени хозяином Мира Граней, живущим инкогнито среди его обитателей увлекательной жизнью своеобразного странника-плейбоя. Именно за годы этой жизни он приобрёл прозвище Лис, ставшее вторым именем.

Однако не далее, как две недели тому назад старая мечта – познакомиться с таинственной и почти исчезнувшей тысячи лет назад расой, создававшей искусственные миры, осуществилась. Спасавшиеся от собственного порождения – шаровиков, четверо Творцов бежали в мир Терпа: сначала во Дворец, а потом, не успев организовать там должную оборону, на одну из граней планеты, по случайности как раз на ту, где находился тогда Лис. Туда же за ними устремились шаровики.

Во время погони и схваток только он и женщина-Творец по имени Монра выжили, добрались до секретного Арсенала и начали штурм Дворца. К счастью в это момент они встретили настоящего хозяина мира Граней – Терпа, вернувшегося с Земли и тоже попавшего в переделку с шаровиками.

Втроём они сумели дать настоящий бой отвратительным созданиям, но столкнулись с загадочным фактом: шаровиками руководил давешний знакомец Лиса, Ингвар Янович. В перестрелке раненый Лисом, фальшивый латыш бежал, и, как выяснилось, бежал на Землю.

Таким образом, перед троицей встала дилемма: отсиживаться в искусственных мирах Творцов, каждую минуту ожидая новых нападений, или же отправиться на Землю, чтобы, несмотря на опасности и явное неравенство сил, поставить точку в затянувшемся на тысячелетия конфликте шаровиков и Творцов…

– О чём размышляешь? – раздался сзади голос Терпа.

Лис повернулся и сделал жест рукой, указывая вдаль:

– Именно эту картину я наблюдал, когда впервые попал в твой мир. Знаешь, все эти годы – вот как один день!..

– Нам пора: лучше прибыть на место пораньше. Кто рано встаёт…

– Тому бог подаёт! – пробормотал Лис и покачал головой, в который раз удивляясь познаниям этого Творца в земном фольклоре.

Терп, проведший многие годы на Земле, прекрасно знал местные условия, а с учётом того, что Лис отсутствовал там 15 лет, в современной обстановке разбирался, безусловно, намного лучше него.

Спустя час после того, как разбудили Монру, все трое стояли в одном из залов, где располагалась точка перехода, настроенная на нужное место на Земле.

– Ну, готов встретиться с родиной? – На губах Терпа играла лёгкая усмешка.

– Всегда готов! – пионерским салютом ответил Лис, хотя у него в душе и имелись некоторые сомнения.

И, видя, что Терп намеревается вступить в зону точки перехода, придержал его:

– Подожди! Можно я – первый?

Терп хотел пошутить, но передумал и молча уступил дорогу.

– Будь осторожнее! – предупредила Монра.

Лис кивнул, приготовил лучемёт и шагнул на меленький постамент, ставший сейчас для него дорогой домой.

Как обычно почувствовалось лишь дуновение воздуха. Лис машинально моргнул в момент перехода, а когда открыл глаза, то увидел перед собой довольно крутой каменистый склон, покрытый густой сосновой порослью, среди которой громоздились отдельные высокие деревья. Над головой простиралось небо с обширными клочьями ватно-белых и серых облаков. Лучи утреннего солнца, отражаясь на них, добавляли изумительно нежные розово-золотистые с пурпуром тона, а в разрывах между облаками голубело небо – цвет, который Лис отвык видеть над собой.

Оглядевшись, он определил, что находится на вершине каменистого склона в типично уральской местности. Редко стоящие сосны не закрывали обзор, и видно было далеко. Плавные изгибы лесистых холмов вдали покрывал лес, тоже в основном сосновый, но местами виднелись и лиственные породы.

Как и говорил Терп, лето здесь находилось в своём апогее. Судя по каплям, блестевшим на траве и кустах, недавно прошёл сильный дождь, но было очень тепло, и воздух густел ароматами хвои, смолы, трав, лесных цветов и ягод. Доносилось щебетание птиц, а, подняв голову, Лис увидел проносящихся высоко в небе редких стрижей – значит, должно распогодится.

Представители мира насекомых Земли напомнили о себе, впившись в открытый участок шеи. Лис чертыхнулся и забытым резким движением прихлопнул комара: в мире Терпа кровососущие насекомые отсутствовали на всех гранях кроме доисторической.

Местность казалась совершенно пустынной, только вдалеке виднелась цепочка опор линии электропередачи. Откуда-то долетело завывание, похожее на гудок локомотива, но больше никаких «звуков цивилизации» слышно не было, лишь легкий ветерок шумел кронами высившихся вокруг деревьев.

Рядом появился Терп, а через несколько секунд и Монра.

– Думаешь, нас здесь не отследят? – спросил Лис.

– Теоретически возможно, – пожал плечами Терп, – но маловероятно. Даже если те, кто нас интересует, контролируют обстановку настолько, что знают про данную точку перехода и могут определить, когда ей воспользовались, вряд ли они держат поблизости наблюдателей. У нас в любом случае есть время уйти. А поскольку эту точку ставил я лично… – Терп на минуту замялся, – полагаю, о ней не знает вообще никто. Кроме того, она односторонняя, и, надеюсь, интерес к ней у наших вероятных противников будет пониженный.

– Как-то нет у тебя в голосе стопроцентной уверенности, – усмехнулся Лис. – И ты же сам говорил, что у них или у него был Ключ.

Терп кивнул:

– Да, был, поэтому я сейчас уже ничему не удивлюсь. Но один Ключ ты добыл как трофей, и вряд ли они валяются пачками.

Монра глубоко вдохнула свежий воздух:

– Где же вонь, которой ты пугал? – спросила она Лиса; тот сделал неопределённый жест, продолжая думать о другом.

– Подожди, – ответил за Лиса Терп, – мы на почти дикой природе, а вот попадём в город! Там и успеешь нанюхаться.

– То есть ты полагаешь, отследить нас сложно? – повторил Лис, глядя на Терпа. – Смотри: время у нашего противника имелось, ведь прошло уже более суток, а?

– Как бы то ни было, вряд ли отследят так быстро, но это не значит, что мы можем торчать здесь и терять время, наслаждаясь природой. Нам надо как можно скорее затеряться в большом городе. Если, не приведи господи, я ошибаюсь, здесь очень удобное место нас накрыть: тихо, и свидетелей нет. Поэтому не даю никаких гарантий, держите оружие наготове. Идёмте, нам нужно выйти к дороге – тут километров семь через лес.

Они начали спускаться по склону, настолько крутого местами, что приходилось держаться за мелкие сосенки и кусты, чтобы не съехать вниз.

Лис оглянулся на то место, где располагалась точка перехода. Поверхность активного элемента маскировалась под плоскую гранитную плиту, производившую своими неправильными краями впечатление совершенно естественного образования. Вряд ли кто-то из посторонних, кто мог случайно попасть сюда, заподозрил бы истинное назначение этого объекта.

Лис, как мог, постарался запомнить сам холм, окружающую растительность и ориентир на опоры ЛЭП. Хотя, по словам Терпа, точка и была односторонней, в случае необходимости с помощью Ключа ей можно воспользоваться в обратном направлении.

У подножия холма трава стала гуще, и джинсы, красовавшиеся на всех троих, быстро вымокли почти до колен.

Лис, Монра и Терп оделись с таким расчётом, чтобы любой сторонний наблюдатель мог спокойно принять их за любителей пеших прогулок по лесу. Они могли успешно сойти за группку студентов, выбравшихся на природу посидеть у костра и распить бутылочку-другую.

Экипировка была совершенно обычная для данного времени на Земле, благо Терп мог подсказать, что сейчас носят. Как выяснилось, в некоторых моментах мода мало изменилась, и Лис даже хотел надеть свой старый, но хорошо сохранившийся джинсовый костюм. Оказалось, что костюм ему мал: физически Лис стал куда мощнее, чем Богдан был в 25 лет. Пришлось создавать с помощью установок Дворца новый костюм, но Лис сделал его почти точной копией старого, добавив клетчатую рубашку с короткими рукавами.

По картинкам-образцам, которые нашлись у Терпа, Монра тоже выбрала джинсы, облегающий хлопчатобумажный свитерок и лёгкую куртку-ветровку. Дабы роскошные рыжие волосы не сразу бросались в глаза, она заколола их и надела бейсболку с длинным козырьком, поскольку подстригаться категорически не хотела. Терп оделся почти так же, как и Лис, только костюм у него был из вываренной джинсовки, а рубашку под курткой заменила чёрная футболка. Из обуви все надели кроссовки: даже Творцам не удалось придумать более удобную обувь, не вызывавшую любопытства у посторонних.

Монра, осмотрев себя перед зеркалом, заметила, что по сравнению с её последним посещением этого мира одежда стала намного удобнее. Терп, усмехнувшись, туманно пояснил, что всё это – весьма частный случай выбора возможного гардероба.

Из оружия они прихватили только разные типы лучемётов и мини-гранатомёты любимые Монрой. У Лиса, как всегда, присутствовал верный нервно-паралитический браслет – Творцы ни разу не спросили его про эту бирюльку, а он не сказал ничего даже Монре. Кроме того, в сумках-рюкзачках у всех троих имелись некоторое снаряжение, которое могло оказаться полезным в задуманном мероприятии.

Лис очень хотел взять пистолеты, но опасался серьёзных осложнений, могущих возникнуть с властями. Терп согласился: он даже предположил, что те, против кого они собираются действовать, могут использовать факт незаконного ношения огнестрельного оружия и при удобном стечение обстоятельств «сдать» троицу правоохранительным органам, лишив её, таким образом, свободы действия, если не смогут по каким-то причинам сделать этого сами.

– А при наличии у нас одних нестандартных предметов Он или они вряд ли станут так действовать: не думаю, что им хочется, чтобы власти Земли увидели необычное оружие и прочие штучки. А уж если нам вдруг потребуется пистолет или автомат, мы достанем всё на месте.

Лис выразил сильное сомнение, что там, куда они направляются в данный момент, можно запросто найти «стволы», но Терп заверил, что это будет не сложно. Во-первых, у него самого имеются кое-какие связи, а, во-вторых, ситуация в бывшем Советском Союзе сильно изменилась.

– Сейчас там есть районы, где оружие можно купить буквально на базаре, – сказал он и, заметив удивлённо вскинутые брови Лиса, добавил: – Сам увидишь, там слишком многое иначе по сравнению со временем, когда ты покинул свой мир.

Когда они вышли на достаточно ровную поверхность, Лис спросил Терпа, в какой конкретно местности располагается его точка.

– Я пользовался ей всего два раза за те годы, как генерировал данный переход. Отсюда часа полтора ходу до старого шоссе Свердловск – Челябинск. Мы выйдем примерно на пятидесятый километр, и там будет уже весьма населённая местность.

– Ага! – Лис вскинул брови. – Это, получается, недалеко от такого городка – Сысерть?

– Точно, – подтвердил Терп, – такой городишко тут рядом.

Лис неплохо представлял себе этот район. Когда-то у него имелась подружка родом из Сысерти, учившаяся в Свердловском педагогическом институте, и он много раз один и с компаниями ездил в эти места. Природа вокруг была великолепная, и Лису нравилось выбираться на своеобразные пикники.

Вообще, в хорошую погоду уральская природа предоставляла великолепные возможности для отдыха: леса, озёра, речки. А что может быть приятнее, чем сидеть в прекрасный солнечный день у воды под сенью сосен, поедать только что приготовленный шашлычок, запивая его красным винцом или, на худой конец, пивом? Рядом пара приятелей, с которыми можно перекинуться шутками, хорошие девчонки. Ветерок приятно обдувает разгорячённый от костра лоб, а в воздухе носятся обворожительные запахи жаренного мяса, дымка, хвои…

Единственным недостатком того весёлого времени стало то, что, волей-неволей, ему всё-таки приходилось иногда довольно тесно общаться с родителями Гали (так звали подругу Лиса, а точнее Богдана). Естественно, спустя непродолжительное время, папа и мама девушки начали настаивать на внесение законности в отношения их дочери с парнем, слишком часто катавшим её на собственном автомобиле и, видимо, ещё как-то употреблявшим девушку по назначению. Всё усугубилось и тем, что Галя также начала проявлять нездоровый, по мнению Лиса, интерес к постоянному поселению в его свердловской квартире, и он плавно прекратил отношения с ней.

Лис тряхнул головой: оказывается, почти ничего не забылось.

Группа двинулась через лес в направлении, указанном Терпом. Местами сильно мешал густой подлесок, но очень скоро они вышли на дорогу, петлявшую среди сосен, и фактически представлявшую собой накатанную колёсами телег и грузовиков тропу.

Терп удовлетворённо кивнул и объявил, что дорога эта является основным ориентиром. Она должна вывести их к просеке и высоковольтной линии, вдоль которой можно спуститься к шоссе.

Скоро впереди замаячило большое поле, и дорога потянулась по его краю. За деревьями впереди, там, где поле кончалось, Лис увидел вышки ЛЭП.

Когда людям оставалось пройти примерно метров триста до места, где снова нужно было сворачивать под своды леса, они услышали в небе рокот мотора. В первый момент Лису показалось, что низко летит самолёт, но звук приближался чересчур медленно, и только через минуту-другую в поле зрения появился лёгкий вертолёт. Лис даже узнал машину – Ми-2.

Они переглянулся с остальными – совпадение? Терп нахмурился: вертолёт летел точно со стороны шоссе в направлении, откуда шли люди.

– Вы думаете, эта штука связана с нашим появлением? – спросила Монра.

Терп пожал плечами:

– Не думаю, что могли всё подготовить так быстро, но чёрт его знает… Надеюсь, что нас не заметили. В любом случае, пошли быстрее – нужно выйти к шоссе, поймать машину и уехать в город.

– А ты не опасаешься, что мы можем сесть в подставную машину? – высказал опасение Лис. – В специально подосланную?

– Маловероятно, но стопроцентной гарантии не дам, нужно будет присмотреться, в какую садиться. Желательно в такую, где будет один водитель. Но один водитель, опять же, может не остановиться, видя нашу компанию.

– Можно сесть и в автобус, – подсказал Лис.

Терп покивал, продолжая рассматривать вертолёт.

Тем временем вертолёт, похоже, сделав круг над холмом, с которого троица недавно спустилась, вернулся и пошёл над лесной дорогой. Люди отступили под кроны деревьев. Монра вынула лучемёт, сняв оружие с предохранителя. Лис предостерегающе поднял руку:

– Ты же не собираешься сбивать вертолёт прямо здесь! Может, он летит тут случайно?

– Что-то много совпадений для случайного появления этого, как ты называешь, вертолёта.

Все трое встали под большой сосной, росшей немного в стороне от дороги. Вертолёт летел низко, метрах в пяти-шести над кронами деревьев, и наблюдатель вполне мог заметить людей внизу.

Машина прошла мимо и стала удаляться в направлении, куда собирались идти Лис и его спутники. Все уже вздохнули с облегчением, но через несколько секунд вертолёт круто развернулся и лёг на обратный курс.

Лис подумал, что, демонстрируя желание явно скрыться под деревьями, они лишь сильнее привлекают внимание. Те, кто, возможно, ищет прошедших через точку перехода, не могут знать, как выглядят эти люди, а мало ли кто просто бродит в лесу? Вполне может статься, что, они вызовут меньше подозрений, просто спокойно продолжая идти по дороге.

– Может быть, ищут вовсе не нас, а совершают, например, облёт лесничества? – высказал предположение Лис.

– Возможно… – Терп задумчиво рассматривал вертолёт.

Машина зависла над полем всего метрах в пятидесяти напротив места, где под сосной стояла компания. Через открытую дверь пассажирского отсека хорошо просматривались находившиеся внутри люди людей. Сидевший у самого проёма держал в руках автомат. Экипаж вертолёта в свою очередь разглядывал компанию на земле.

– Давайте пойдём в лес, как будто нас ничего не касается, – предложил Лис, и дружелюбно помахав рукой вертолёту.

– Пожалуй, – согласился Терп. – Идём, как шли, посмотрим.

Они хотели двинуться в глубь леса, но как только люди повернулись, включился мегафон, установленный на вертолёте.

– Приказываю всем оставаться на месте! – прогремел усиленный динамиком голос. – Проверка документов!

Вертолёт начал опускаться, и Лис увидел, что в кабине помимо людей находится ещё и собака, явно привычная к полётам и натасканная на преследование, поскольку сейчас, почувствовав любимую работу, псина рвалась к открытой двери, нисколько не пугаясь высоты, почти готовая спрыгнуть вниз.

– За деревья! – крикнул Терп. – Рассредоточимся и займём оборону.

Люди бросились бежать, но с вертолёта ударила автоматная очередь. Стрелявший специально взял слишком высокий прицел, отсекая беглецов от густого подлеска, и струя свинца прошла над головам, прочертив ствол сосны, у которой они стояли, и взрыв траву на опушке. Посыпалась кора и сучки, сбитые пулями. Лис выругался и дёрнул Монру на землю. Терп бросился на траву, покрытую опавшей хвоей, почти в то же мгновение.

Лис, машинально матерясь по-русски, вытащил лучемёт, но чуть-чуть опоздал. Рядом сверкнул тонкий луч, и машина с перерубленными лопастями, немного заваливаясь на бок, камнем рухнула на самом краю поля. Один из срезанных кусков винта просвистел надо головами и упал где-то далеко в зарослях.

При падении из кабины выбросило человека, с пристёгнутым к руке поводком собаки. Человек и собака перекувыркнулись в воздухе и врезались в пашню практически одновременно с рухнувшей машиной, подтверждая закон, открытый в своё время Галилеем.

Вопреки опасениям Лиса, упавший вертолёт не загорелся. Терп махнул рукой, призывая осмотреть место падения. Лис крикнул, что может взорваться керосин. Монра не поняла его, но Терп как более осведомлённый о свойствах земной техники прекрасно сознавал ситуацию.

– Понимаю, надо осторожно. Нам важно узнать, кто это. Может, мы сразу выйдем на след.

С оружием наготове они приблизились к лежащему с сильным креном вертолёту. Лис правильно определил число людей: помимо пилота в вертолёте находились трое в незнакомой серой униформе.

Рядом в траве завозились. Вывалившийся из кабины пёс издал рычание и попытался ползти к подошедшим людям, натягивая поводок, обмотанный вокруг запястья неподвижно лежавшего человека. У собаки, судя по всему, перебило позвоночник, но она была приучена нападать на врагов до последней минуты жизни. Лис выстрелил и пёс, взвизгнув, затих. Человеку, выпавшему вместе с собакой, судя по изгибу тела и повороту головы, уже не помогла бы никакая реанимация.

Поскольку винт после выстрела Монры практически перестал существовать, вертолёт рухнул на землю так резко, что, несмотря на небольшую высоту, удар вывел из строя всех, находившихся внутри. Пилот висел на ремнях, и изо рта его бежала тонкая струйка крови. Военному, сидевшему у самой двери и стрелявшему, тоже не повезло, несмотря на пристёгнутую страховку. Ремень был натянут не плотно, и человека, выбросив из кабины, по пояс придавило корпусом вертолёта. Когда люди подошли, он уже умер.

Внутри оказался молодой человек, тоже одетый в незнакомую Лису форму. На нём красовались погоны со звёздочками старшего лейтенанта и нашивка на рукаве с бело– сине-красным флагом и надписью «РОССИЯ-ОМОН». Ремень спас ему жизнь, но парень пока оставался без сознания.

– Что такое «ОМОН»? – наморщил лоб Лис: он, казалось, слышал такое слово, но забыл, что оно значит.

– Отряд милиции особого назначения объяснил Терп. – Появился в восьмидесятых годах ещё в СССР. Служит для выполнения спец-операций против банд-формирований, торговцев наркотиками, мафиозных структур и тому подобное. Мы, видимо, для кого-то тоже особо опасные.

Лис хмыкнул и подумал, что в Советском Союзе действительно произошли изменения, в которые ему вникать и вникать.

Пилот тоже остался жив, во всяком случае, пока – он лежал в кресле и хрипел, пуская кровавые слюни. Лис и Терп, косясь на капавший из бака керосин, оттащили остатки экипажа в сторону от вертолёта. Офицер казался совершенно безжизненным и лежал без движения. Лётчик стонал и непроизвольно пытался делать какие-то движения руками и ногами.

– Кто тебя послал? – Терп приподнял голову лётчика и легонько похлопал его по щекам.

Мужчина лет сорока-сорока пяти на мгновение открыл глаза, мутные, совершенно отупевшие от боли, захрипел и повис на руках Терпа.

– У него же шок, – заметила Монра. – Вы ждёте, что он вам что-то скажет?

– Сейчас! – Терп покопался в сумке и вытащил иньектор. – Скажет всё, что знает.

Он сделал пилоту укол обезболивающего и тут же ввёл «препарат правды». Человек на несколько секунд перестал стонать, затих, а потом медленно открыл глаза, словно удивляясь, что боль прошла.

Лису стало жаль его. В конце концов, это был такой же землянин, как и он сам, скорее всего, исполнявший чей-то приказ и не имевший ничего против них лично. Но, как говорится, на войне как на войне. И, поскольку на войне очень часто всё персонально для тебя решается именно в данное мгновение, получается, что дело не столько в том, кто где-то и когда-то отдал приказ, а в том, кто, исполняя этот приказ, стреляет именно в тебя сию минуту, пусть даже и не испытывая личной неприязни.

– Зачем напали на нас? – Терп задал вопрос по-русски, и Лис машинально отметил его правильную, абсолютно без акцента речь.

Мужчина, похоже, получил серьёзные внутренние повреждения. Он открыл рот, закашлялся, и на губах у него снова появилась кровь. Вдобавок ко всему, он прикусил язык и выбил несколько зубов, которые, не переставая хрипеть и кашлять, сплюнул вместе с кровью на голубую форменную рубашку.

– Мы не нападали… Ловим опасных преступников… в распоряжении… ОМОНа, – шепеляво выдавил лётчик. – Приказали вылететь на ликвидацию бандитов… Вы похожи…

– Кто вас послал конкретно? – настаивал Терп.

– Командир отряда Нигматуллин вызвал… приказал: в распоряжение ОМОНа. Лейтенант… – Лётчик еле заметно мотнул головой назад, – ему подчинялся…

– Откуда узнали, что мы здесь?

– Передали, что видели… Что вы будете в Свердловск пробираться… или в Челябинск. Приказано вылететь сюда… Уничтожить тех, кто у холма, в районе птицефабрики…

– Какой ещё птицефабрики? – не поняла Монра.

– Здесь недалеко, кстати, была когда-то птицефабрика, – вспомнил Лис.

– При чём тут птицефабрика? – Терп слегка потряс мужчину за плечо.

Пилот слабо мотнул головой:

– Там были преступники… трое…

– Ты считаешь, что мы – бандиты? – заключил Терп.

– Не знаю… – прохрипел пилот. – Офицер крикнул… что видит преступников.

– Но мы-то ни на какой птицефабрике не были!

Мужчина поднял веки, и его затуманенный от боли взгляд мазнул по лицам Терпа, Лиса и Монры:

– Ребята, не убивайте… дети у меня. Я же вам всё сказал… чего знаю…

Он захрипел, вдруг обмяк и затих.

– Кажется, готов, – с сожалением сказал Творец.

– А второй как раз приходит в себя, – сообщила Монра, следившая за лейтенантом.

Офицер застонал и попытался приподняться, с удивлением разглядывая людей.

– У нас мало времени, – напомнил, словно извиняясь, Терп и сделал пока плохо соображавшему после удара человеку укол стимулятора вместе с «ПП».

– Быстро, рассказывай, кто отдал приказ преследовать нас? – поинтересовался он.

Молодой офицер удивлённо смотрел на троицу.

– Непосредственно мой командир, майор Гончаров, начальник нашего отряда… А откуда с вами женщина?

– Почему тебя это так удивляет? – усмехнулся Лис. – Лучше скажи, как вы нашли нас так быстро?

Лейтенант скорчил гримасу непонимания:

– Да мы почти сразу на вас наткнулись. Нам приказали прочесать с воздуха данный участок, рассчитывали, что банда всё ещё здесь.

– Да какая банда?! – возмутился Лис, обращаясь, скорее, к Терпу.

– Им так всё могли представить, – Терп кивнул на офицера. – Ясно, что они простые исполнители.

Лис несколько секунд смотрел на него молча.

– Не сомневаюсь, что и этот майор тоже просто исполнитель, – заявил Терп, – но через него уже, возможно, удастся выйти на кого-то посерьёзнее.

– Я что-то плохо соображаю, – Лис помотал головой. – Если Некто, о ком говорил ты, может здесь распоряжаться специальными подразделениями милиции, то нам вообще ни хрена не светит! Но всё равно не понимаю, как они могли нас так быстро засечь?!

– Видимо, узнали про мою точку перехода в этом районе, установили датчики, а когда мы прошли моментально послали вертолёт…

– Вы бы хоть не разговаривали по-русски, – посоветовала Монра, показав пальцем на лейтенанта, слушавшего разговор Лиса и Терпа, вытаращив глаза.

– М-да, действительно, – согласился Терп, – но, в общем-то, он всё равно явно не понимает то, что слышит. Вам дали индикатор?

– Что? – не понял парень.

– Вам дали какое-то устройство, чтобы выслеживать нас?

Омоновец замотал головой, уставившись на Терпа:

– Какое может быть устройство, вы о чём?! Поступил приказ прочесать лес – мы и вылетели.

Терп задумчиво посмотрел на Лиса:

– Так, я сам не вполне понимаю, ну да ладно.

Он хотел продолжить расспросы дальше, но тут произошло нечто неожиданное. Так называемый «наркотик правды» Творцов нисколько не сковывал свободу действия человека, заставляя лишь давать точные ответы на поставленные конкретные вопросы. Поэтому сейчас офицер, окончательно придя в приличное физическое состояние, чему в немалой степени способствовал стимулятор, введённый Терпом, решил проявить активность.

Лис и его спутники не выставляли напоказ оружие, только Монра держала в руке маленький лучемёт, похожий на некую разновидность авторучки и вряд ли производивший на несведущего человека серьёзное впечатление. Исходя из этого, милиционер решил, что противники не вооружены, а если и вооружены, то не успеют быстро достать оружие. Увидев также, что в предполагаемой банде один член – женщина, и посему, по его мнению, не может представлять серьёзной опасности, лейтенант вскочил и ударом ноги отпихнул Терпа. Лис бросился на него, но омоновец, издав резкий крик, профессионально ударил ногой в голову с разворотом на месте. В последнее мгновение Лис, вспоминая уроки восточных единоборств, полученные когда-то в школе карате и позже на грани Азии, успел поставить блок, но, тем не менее, поскользнулся и от удара упал. Лейтенант, совершенно не обращая внимания на Монру, бросился к вертолёту, где оставались автоматы.

Пренебрежение Монрой как противником стало для него фатальным. Чуть вспыхнул почти невидимый в ярком дневном свете луч миниатюрного лучемёта, и офицер упал с аккуратной дыркой в спине. Всё произошло очень быстро, так что Лис и Терп едва успели вскочить на ноги.

Монра виновато развела руками:

– Забыла переключить на оглушающие удары…

– Больше мы тут ничего не узнаем, – с сожалением констатировал Терп.

Немного подумав, они перетащили лейтенанта и пилота в кабину вертолёта и там оставили. Остальных погибших трогать не стали. Посмотрев вокруг на мягкую землю, изрытую их ногами, Лис покачал головой:

– Наследили мы порядочно.

Терп развёл руками, повторно осмотрел кабину вертолёта, но не нашёл ничего, что могло бы его заинтересовать.

– Полагаю, – подытожил Терп, – этим людям дали приказ находиться где-то неподалёку, поэтому они и появились столь быстро. Создаётся впечатление, что с нами рассчитывали разделаться как с детьми.

– Ты думаешь, их послал Он? – спросил Лис, косясь на продолжающий капать из бака керосин.

Терп поймал его взгляд:

– Даже не сомневаюсь! Пошли-ка отсюда.

Лис облегчённо вздохнул: подобное опасное соседство давно уже не давало ему покоя.

– Может быть, заберём автомат? – предложила Монра.

– Я не стал бы так поступать, – сказал Терп. – Это даст Ему лишний повод натравить на нас власти, если будет сообщено, что при гибели вертолёта похищено оружие. Пока же нас вроде никто не видел. Полагаю, официальные лица, непосредственно пославшие вертолёт, даже не догадываются об истинной цели миссии.

Быстрым шагом они двинулись прочь от места их первой, но, видимо, не последней стычки на Земле. У Лиса на душе скребли кошки. Он понимал, что выбора им не оставили, что они фактически защищали свои жизни, и так далее. Но Лису, несмотря ни на что было ужасно жаль людей, почти наверняка не знавших истиной цели полёта и предполагавших, что ловят бандитов.

Радуйся, посоветовал Лису внутренний голос, стремившийся примирить хозяина с ситуацией, что это они лежат сейчас в разбитом вертолёте, а не ты под сосной с пулей в башке. Но всё равно ему было неприятно, что первые же часы на Земле начались с убийств, причём, по большому счёту, явно не тех, кого следовало бы прикончить.

Тем не менее, многое в данной ситуации осталось непонятным и не укладывающимся в логическую схему, которую Лис, так или иначе, пытался выстроить. Хотя бы то, что, судя по рассказам Терпа и тех Творцов, с кем Лис успел пообщаться, они периодически выбирались на Землю, и никто на них сразу же по прибытию не нападал. Правда, ещё Эльот упоминал, что Творцы очень часто погибали на Земле, потому она и получила прозвище «запретный мир», но Лису показалось, что при должной конспирации всё оказывалось не так уж страшно, и Творцы несколько преувеличивали опасность. Однако, вполне возможно, что когда-то давно, Творцов кто-то на Земле действительно уничтожал, а затем ситуация изменилась. Они ведь все живут уже очень долго, несколько тысяч лет, кто-то мог и забыть о том, что происходило давным-давно. Кого-то, кто помнил о событиях, когда Земля по праву могла называться «запретным миром», уже не осталось в живых или же они укрылись в своих мирах за многими гранями пространства. Просто для того, чтобы сделать вывод или обобщение у самого Терпа, не говоря уже о Лисе, маловато информации.

Возможно, что-то изменилось или менялось неоднократно в ходе всей истории пребывания Творцов на Земле. Но сейчас факт был на лицо: их попытались взять практически немедленно после появления на Земле, а прошли они через секретную, по словам Терпа, точку перехода!

Сама подобная попытка, помимо всего прочего, означала, что неизвестные противники располагали огромными возможностями и смогли даже выслать вертолёт – значит, получается, косвенно могли привлечь к делу официальные власти.

Но, всё-таки, почему же ранее сам Терп неоднократно путешествовал из своего мира на Землю, не подвергаясь подобным нападениям? Может быть, он просто попал, так сказать, на период или эпоху по меркам людей, когда «фактор истребления Творцов» на Земле не действовал или действовал в сильно ослабленном варианте. Вопрос – почему? И почему сейчас что-то изменилось?

Лис начал сомневаться, что при таком начале их миссия имеет какие-то шансы на успех, однако пути назад всё равно уже не оставалось. Они ввязались в драку, и переиграть ситуацию теперь невозможно. Неизвестных нельзя попросить: «Дяденьки, мы больше не будем. Давайте жить дружно». Да и сами «дяденьки» явно переговоров не желали. Двигаться теперь можно только вперёд и, увы, похоже, через трупы. Через много трупов.

Ещё на фоне вроде бы ясности с нападением Лису резало память упоминание о птицефабрике, никак не встраивавшееся в общую картину произошедшего и не позволявшее принять её как абсолютно верную. Хотя, какое ещё можно дать объяснение случившемуся? Совпадение? Но очень уж оно странное!.

Продолжая размышлять, Лис брёл по дороге. Примерно через километр он оглянулся. Столб дыма не поднимался над деревьями, значит, вертолёт не загорелся, и это было хорошо, поскольку не привлекало внимания посторонних или не очень посторонних.

Вскоре группа достигла места, куда и вёл всех Терп. Просека шла вправо под уклон, и вдалеке просматривалось, что она через какие-то культурные посадки типа огородов доходит до шоссейной дороги, за которой поблёскивала гладь воды.

Лис вспомнил это место, хотя за прошедшие годы тут сильно поднялась поросль молодых деревьев. Вода за шоссе была прудом, раскинувшимся по течению речки с тем же названием, что и расположенный поблизости городок.

Маленький отряд прошёл мимо деревянной геодезической вышки, которую Лис тоже прекрасно помнил. Много лет назад он, его сысертская подруга и ещё две парочки несколько раз устраивали здесь выезд на шашлыки. Лис и Галя тогда забрались на верхнюю площадку вышки и там занимались любовью, после чего их примеру стали следовать остальные: место для таких утех, признаться, было необычное и очень волнующее, а, самое главное, надёжно скрытое от взглядов снизу. Одна из девушек очень боялась взбираться по узким лестницам, шедшим между уровнями вышки, и громко взвизгивала, каждый раз, когда соскальзывала нога со ступеньки. Её друг взбирался следом, подталкивая за интимные части тела, стимулируя, таким образом, новые возгласы девушки.

Когда они поравнялись с вышкой, Лис чуть замедлил шаг. Основание постройки утонуло в раздавшихся кустах и высоченной поросли иван-чая, а само деревянное сооружение здорово прогнило. Многие брёвна уже стали даже на глаз трухлявыми, а некоторые укосины упали и валялись, заросшие травой. Как ни как, и пятнадцать лет тому назад вышка была уже довольно старой.

Посадки, замеченные Лисом издали, представляли собой грядки картошки, огороженные жердями. Раньше картошку здесь никто не сажал.

Хотя Лис сильно отвык от вида земного неба и дневного освещения, он прикинул, что, судя по солнцу, сейчас должно быть около восьми утра. Надо узнать точное местное время при первой же возможности, подумал Лис, и обязательно обзавестись часами: во Дворце не нашлось наручных часов, полностью имитировавших земные, не вызывая любопытства случайных свидетелей, а Земля являлась местом, где знание точного времени совершенно необходимо.

Они свернули немного в сторону, прошли по нетронутой просекой опушке леса, и здесь среди густой мелкой поросли сосёнок Терп наконец остановился. Лис вопросительно посмотрел на него.

– Раз всё так началось, – Терп ткнул пальцем через плечо, имея в виду инцидент с вертолётом, – нам глупо вылезать втроём на шоссе. Предлагаю разделиться. Вы с Монрой доберётесь до Сысерти, чтобы запутать следы, если нас всё-таки выискивают. Ты ведь бывал там?.. Ну и отлично! Ловите машину или на автовокзале садитесь на автобус, и спокойно поезжайте в Екатеринбург. Я же остановлю транспорт прямо тут на шоссе. У меня в городе две квартиры, о которых, полагаю, знать никто никак не может. Там и встречаемся.

– О точке перехода тоже никто вроде бы знать не мог, – как бы, между прочим, заметил Лис.

Терп покачал головой:

– Это другое дело. Тут можно ещё как-то допустить, что о переходе узнают: есть возможность контролировать резонансные возмущения пространства и всякое такое. А кто будет обращать внимание, что какой-то гражданин – а я являюсь гражданином России, всё официально, с документами – владеет собственными квартирами? Таких людей здесь сейчас сотни тысяч! Кроме того, я шёл и думал вот о чём. Судя по тому, что рассказали люди в вертолёте, остаётся вероятность, как это не грустно и смешно, что нападение на нас оказалось чистым совпадением. Возможно, они на самом деле преследовали банду – тут сейчас это тоже не редкость. Таким образом, не исключено, что о нас и правда не знает никто из тех, кого мы опасаемся.

Лис согласился:

– Я, между прочим, тоже подумал: при чём тут птицефабрика? Может быть, мы зря людей грохнули!

– Как ни печально, возможно, что зря, – подтвердил Терп. – Но не сбей мы вертолёт, сами валялись бы сейчас продырявленные или сидели в наручниках, в лучшем случае. С другой стороны, может быть, легенда с птицефабрикой и бандитами лишь ширма для исполнителей: им же должны были поставить какую-то реальную задачу. Но, в общем, существует такая дурацкая поговорка: всё, что ни делается – к лучшему. Таким образом, возможно, нам и бояться-то нечего. Но, имейте в виду: если этот вертолёт действительно разыскивал банду, то на дорогах появятся усиленные посты милиции. А это плохо, так как, раз нас с вертолёта приняли за банду, то могут принять и на земле. И поэтому тоже надо разделиться.

Терп подробно объяснил Лису, где расположено его городское жилье, назвал номера телефонов и места, где спрятал ключи от входных дверей, после чего, пожелав удачи, направился через кусты к шоссе. Лис и Монра присели в зарослях на опушке недалеко от дороги, поглядывая сквозь ветви за тем, как их друг взбирается по насыпи.

Творец остановился у обочины и стал ждать. Прошло минут десять, прежде чем появилась первая легковая машина, напомнившая Лису «Волгу» ГАЗ-24, хотя и сильно изменённой внешности: весь передок, фары и решётка радиатора были иными. И всё-таки Лису казалось, что это какая-то модификация известной ему марки.

Терп махнул рукой, а когда автомобиль остановился, перебросился несколькими словами с водителем. Ответ, судя по всему, последовал положительный, потому что Творец спокойно забрался внутрь, и машина укатила.

Лис и Монра подождали с полчаса. Лиса удивило, что на шоссе оставалось довольно тихо. Но потом он сообразил, в чём, судя по всему, дело. Ещё во время его пребывания на Земле тут началось строительство новой магистрали Свердловск-Челябинск. Теперь, похоже, новая трасса давно действовала, и основной поток транспорта шёл стороной. Только этим Лис и мог объяснить тишину, царившую на старом тракте. Раньше даже в такие утренние часы здесь было куда оживлённее.

Сейчас же за время, что они выжидали после отъезда Терпа, по дороге проехало всего четыре машины, и лишь одну, УАЗик, Лис узнал, но три другие были ему незнакомы. Один легковой автомобиль – небольшой, класса «жигулей», но не имевший ничего общего с ними с сильно скошенным задним стеклом без привычного выступа багажника – промчался очень быстро, и Лис не успел его толком рассмотреть. Вторым прошёл какой-то небольшой грузовичок с зализанным передком и синим тентом на кузове, а третья машина и вовсе оказалась здоровенным иностранным джипом. Подобные машины Лис ранее видел только на картинках, но эта имела более обтекаемые и плавные формы. Джин ехал спокойно и вальяжно, и Лис даже успел прочитать надпись «Land Cruiser», сделанную латинским шрифтом на корме машины рядом с запасным колесом.

Вокруг всё оставалось спокойно, поэтому, решив, что выждали они вполне достаточно, Лис и Монра двинулись вперёд и, обойдя небольшую ложбинку, залитую дождевой водой, так же как и Терп, поднялись на шоссе. Направо километрах в трёх уже виднелись постройки Сысерти, куда им следовало добраться на первом этапе.

Со стороны Екатеринбурга послышался шум мотора, и вскоре из-за поворота вылетел автомобиль – знакомая Лису вазовская «четвёрка» ярко-красного цвета. Но «голосовать» явно не стоило: весь салон заполняли какими-то коробки, и задок автомобиля сильно просел.

Монра потянула воздух и поморщилась: теперь уже пресловутыми выхлопными газами пахло весьма ощутимо.

Облака окончательно растащило, и на солнце стало даже жарко для такого раннего часа – немного подумав, Монра сняла ветровку.

Чтобы не стоять на обочине, они пошли в сторону городка.

Несмотря на то, что по старому шоссе движение было куда менее интенсивным, чем помнил Лис, по мере того как солнце вставало выше, на дороге делалось всё оживлённее. Через пару минут сзади вновь донёсся рокот мотора.

Приближавшаяся сейчас машина выглядела подобием той малолитражки, что Лис уже видел получасом ранее, но имела кузов типа «седан». На решётке радиатора красовался знакомый вазовский значок.

Машина была выкрашена в симпатичный, как бы отливающий перламутром, серебристо-зеленоватый цвет, а в салоне сидел один водитель. Лис решительно поднял руку.

Судя по всему, шофёр не собирался останавливаться, но, уже почти поравнявшись с пешеходами, передумал и резко затормозил. Машина зацепила правыми колёсами обочину, и не будь земля смочена ночным дождём, поднялась бы туча пыли.

Водитель крепкий молодой парень лет двадцати пяти, постриженный почти «под ноль», наклонился, рассматривая путников через опущенное стекло правой передней двери. На мощной шее, вылезая из-под чёрной в светлых разводах рубашки, красовалась толстая золотая цепь.

– До автовокзала в Сысерти докинешь? – спросил Лис.

– Скока? – поинтересовался парень, с неподдельным интересом разглядывая Монру, стоявшую чуть в стороне.

– А скока надо? – в тон ответил Лис.

Парень чуть подумал:

– Двадцать пять «косарей» устроит?

– Это как – старыми?

Лис переспросил просто для уверенности: Терп объяснил масштабы цен и рассказал, что в России как раз с начала этого земного года происходит замена старых денег на новые по номиналу один к тысяче.

Парень заржал, продолжая откровенно пялиться на грудь Монры, выпиравшую из-под свитерка:

– Ну, можешь новыми дать!

– Едем! – Лис распахнул заднюю дверь, посадил Монру, после чего сам плюхнулся рядом с водителем.

Парень явно предпочёл бы, чтобы рядом с ним села женщина, но деваться было некуда, и он, возможно, от досады, рванул машину так, что взвизгнули шины.

Глава 2

До окраины городка, застроенной в массе своей одноэтажными деревенскими домиками, они домчались меньше, чем за минуту. Только одна машина попалась им на встречу – какая-то белая иномарка.

Лис едва успел окинуть взглядом окрестности, которые он в той или иной степени, в общем-то, узнавал. Вид на подъезде к Сысерти изменился, но не столь уж разительно.

Конечно, некоторые перемены присутствовали налицо. Прежде всего, кое-где подросли деревья, кое-где они оказались вырублены, но, надо отдать должное, не слишком сильно – можно было ожидать и худшего. Будка поста ГАИ у самого знака въезда в городок исчезла, но слева за рядами улочек также как и раньше, знакомо дыбились трубы и краны завода «Гидромаш».

Мало изменился и вид строений на окраине. Единственное, что удивило Лиса, так это то, что возле одних ворот стоял явно иностранный легковой автомобиль.

В целом же общее впечатление узнаваемости настолько сильно резануло память, что на мгновение Лису показалось, будто он никуда и не отлучался с Земли.

Лис скользнул взглядом по салону машины, в которой сейчас сидел. Сомнений быть не могло, автомобиль производства ВАЗа, о чём свидетельствовал, например, значок на большой кнопке звукового сигнала, но раньше Лис не видел ничего подобного. Не будь знакомого логотипа, Лис, до этого вообще не сидевший в иномарках, решил бы, что машина не советсткая.

В верхней части панели располагалось некое устройство, сверкающее разноцветными огоньками. Вероятно, устройство являлось магнитолой, но она имела настолько мало общего с магнитолой «Урал», добытой в своё время Лисом по большому блату через знакомую продавщицу в отделе радиотоваров, что сейчас он даже подался вперёд, чтобы рассмотреть незнакомое название «Alpina». Водитель по-своему истолковал любопытство пассажира:

– Вещь сильная: по сто ватт на канал!

И в подтверждение этих слов парень коснулся какой-то пупки, установленной на рулевой колонке. Рявкнуло так, что Лис поморщился – звуки неслись не только сзади, но и из динамиков, врезанных в обивку передних дверей. Несмотря на оглушающую громкость, нельзя было не признать, что качество воспроизведения действительно хорошее.

Да и сама музыка не оказалась в принципе противной, и в другое время Лис даже с интересом послушал бы, насколько продвинулась культура за время его отсутствия, но сейчас голову занимали совсем другие мысли.

– Слушай, – попросил он водителя, – всё, конечно, здорово, но сделай потише, пожалуйста! Так ведь оглохнуть можно!

Парень довольно засмеялся и убавил звук. Они проехали мимо знакомого Лису первого магазина на въезде в Сысерть, откуда уже рукой подать оставалось до автовокзала. Возле магазина расположились несколько киосков с витринами, ломившимися от разноцветных пакетов и бутылок. Пятнадцать лет назад здесь стоял лишь грязный овощной ларёк, а в самом магазине было, что называется, шаром покати. Сейчас на стёклах каждой из двух витрин красовались большие красно-белые надписи «Coca-Cola», немыслимые в советские времена и, тем более, здесь.

Напротив этого очень старого заведения в первом этаже двухэтажного жилого дома появился новый магазин под показавшейся Лису странной вывеской «Зеркальный», отделанный определённо в западном стиле. На его открытой двери виднелась большая яркая наклейка «Sprite». Что это значило, Лис не знал. Возможно, там торговали зеркалами одноимённой фирмы?

Автомобиль лихо свернул на небольшую площадь и остановился перед автовокзалом, здание которого существенно не изменилось. Лис достал деньги, изготовленные Терпом по соответствующим образцам купюр, произвольно выбрав номера и серии банкнот.

– Я уверен, что сойдёт, – заметил тогда Терп, – тем более, что они практически настоящие. Вот только номера могут где-то подвести, но вероятность такого прокола ничтожная.

Лис отсчитал двадцать пять рублей и протянул водителю:

– Спасибо за доставку!

Они с Монрой вышли из машины и остановились, оглядываясь вокруг. Лис вспомнил, где находится вход в отделение касс автовокзала, и направился туда.

Водитель начал разворачиваться, чтобы выехать с площадки. Когда автомобиль сделал почти круг и вновь поравнялся с парочкой, парень притормозил, высовываясь через опущенное стекло.

– А вам чё, в Свердловск? – поинтересовался он.

Лис машинально отметил про себя, что парень назвал город по-старому.

– А что такое? – ответил Лис вопросом на вопрос.

– Да ничего. – Водитель продолжал настолько явно пялиться на Монру, что это уже начинало раздражать. – Могу подвезти и до Свердловска. Я всё равно хотел туда смотаться попозже. А могу и сейчас, так что смотрите…

– Не надо! – отрезал Лис. – У нас тут дела.

– Слушай, а ты не из группы случайно? У нас тут недавно группа из Свердловска выступала, ты вроде похож на одного парня оттуда.

Лис догадался, что речь идёт о музыкальном ансамбле, и, наверное, на подобную мысль водителя навели его слишком длинные волосы.

– Нет, не из группы! – ответил Лис, поворачиваясь, чтобы уйти.

Парень открыл, было, рот, возможно намереваясь начать выяснять какие дела у них могут быть в Сысерти. Вероятно, он стал бы интересоваться, не имеют ли они тут общих знакомых, но Лис прервал подобные поползновения в зародыше, коротко бросив «Пока!», и зашагал с Монрой к зданию автовокзала.

– Почему он говорит «Свердловск», – спросила Монра. – Терп сказал, что город, куда нам надо, называется Екатеринбург.

– Наверное, называет по старой привычке, – поразительно точно угадал Лис.

– Может быть, стоило поехать с ним? Мы бы уже были в пути, а так нам надо садиться в этот, как ты его называешь, автобус, рассчитанный на много людей сразу. – Монра кивнула на обшарпанный «Икарус», стоявший у здания автовокзала. – Мне кажется, что в аппарате аборигена комфортнее ехать.

– Давай-ка переходить на русский язык. Говорящие на иностранном языке в таком месте как Сысерть, будут привлекать повышенное внимание. Да и в Екатеринбурге, тоже.

Монра перед их отправкой на Землю прошла ускоренный курс русского, включавший около двадцати тысяч слов и выражений, так что могла изъясняться не хуже, если не лучше многих, кто считал этот язык родным, хотя значение многих слов ей было не всегда ясно.

– Аппарат называется автомобилем или просто машиной, – уточнил Лис и добавил: – Уверен, что с этим типом мы бы поехали не сразу. Он же предлагал свои услуги затем, чтобы попытаться познакомиться с тобой поближе и, возможно, «снять». То есть, в конце концов, затащить в постель. Жлоб так на тебя пялился, и только не говори, что ты не заметила, не поверю. Явно рассчитывал, что произведёт на тебя впечатление своим автомобилем, и, чем чёрт не шутит, отобьет, может быть.

– Ну и что, что пялился? – хмыкнула Монра. – Уж не ревнуешь ли ты? К нему?! Глупо, Лис, мы ведь могли просто использовать этого аборигена для собственного удобства.

– Повторяю, вряд ли бы он повёз нас сразу. Даже не сомневаюсь, что начал бы оттягивать время отъезда под любыми предлогами, навязывал бы знакомство, а нам лишние знакомые ни к чему. Мы сами будем выбирать знакомых, а не они нас! – резко сказал Лис.

– Ну ладно, ладно, чего ты волнуешься! – засмеялась Монра. – Неужели думаешь, что у него могли быть хоть какие-то шансы?

Лис покачал головой:

– Дело не только в нём. У нас, похоже, могут быть непредвиденные проблемы, если все местные мужики будут так пялиться на тебя. Надо будет подобрать тебе какую-то одежду, скрывающую фигуру, что ли. Хотя… – Он махнул рукой. – На тебя хоть покрывало надень, всё равно видно.

– Что я могу поделать! – снова засмеялась Монра. – Неужели тут, на твоей родине, все женщины такие страхолюдины?

– Вообще-то, совсем нет, – ответил Лис. – В своё время мне казалось, что здесь красивых девчонок хватает, но ты – дело особенное. Тебя можно хоть сейчас в Голливуд или на конкурс красоты: сходу бы получила везде первые роли и места.

– Что такое Голливуд? – спросила Монра.

Лис вкратце объяснил, и, поскольку они уже подходили к самому зданию автовокзала, возле которого стояли и сидели на скамейках люди, попросил задавать пока меньше вопросов.

У кассы толпилось несколько человек, и Лис пристроился к очереди. Потрёпанный мужчина в потрёпанной куртке с надписью «Chicago Black Hawkes», которому Лис задал дежурный вопрос, кто последний, ответив, как-то странно посмотрел на него. Видимо, сам Лис сильно отвык от русского языка, поскольку за пятнадцать лет практически ничего, кроме матерных слов в слух на нём не произносил.

Лис припомнил, что в местах, подобным Сысерти, кассиры обычно не слишком торопятся, и не ошибся: стоять пришлось довольно долго. С шестью человеками полная женщина в цветастом платье, сидевшая за перегородкой, разбиралась минут двадцать.

Пока они переминались с ноги на ногу, Лис огляделся вокруг и чуть не заскрипел зубами от раздражения: все мужчины «детородного возраста», находившиеся в кассовом зале, так или иначе обратили внимание на Монру, и даже несколько присутствовавших молодых женщины косили глазами на его подругу. Больше всего Лису не понравились три шпанистого вида почти наголо обритых парня, попивавших пиво из бутылок с незнакомыми, но русскими этикетками.

Лису не терпелось поскорее убраться подальше из этих мест, поскольку после такого неожиданного нападения в самом начале вступления на земную территорию (Лис про себя усмехнулся некоторой тавтологии собственной мысли) он постоянно ждал неприятностей. К сожалению, когда, наконец, он наклонился к окошку, выяснилось, что билеты есть только на автобус, отходящий лишь через полтора часа.

– Чего вы хотите, суббота же, – буркнула кассирша.

– Ага, – кивнул Лис, а про себя подумал, что хорошо бы ещё выяснить точный день и месяц: Терп упустил из виду сообщить эти сведения, а сам Лис не спросил в суматохе. И только спустя несколько мгновений, Лис сообразил, что дата штампуется на билетах.

– Что будем делать? – поинтересовалась Монра.

Лис пожал плечами:

– Ну а что делать? Возьмём то, что есть, а пока сходим перекусим. Тут не так далеко, между прочим, была вполне приличная блинная. Немного осмотримся.

Монра даже обрадовалась: она, как и Лис, тоже проголодалась.

Купив билеты, они вышли на улицу. Погода разгулялась окончательно: большинство облаков исчезло, и голубое небо Земли раскинулось над Сысертью и, казалось, над всем этим миром.

Кивнув на киоски с яркими витринами, стоявшие справа от здания автовокзала, Лис предложил Монре подойти и взглянуть на то, чем торгуют.

Лис отвык от земных товаров, точнее – от их внешнего вида и оформления. Все предметы, которыми он пользовался во Дворце, и пища, производимая там, несмотря на иной раз практически полное соответствие многим земным аналогам, не имели какой бы то ни было упаковки и этикеток в торговом понимании. То же самое, естественно, относилось и к товарам, производимым на гранях планеты, поскольку самый высокий уровень товарного производства там соответствовал максимум эпохе раннего средневековья.

Живя в Советском Союзе Лис, конечно, как и большинство граждан этой страны, не был избалован обилием товаров и яркими этикетками. Сейчас перед ним раскинулась витрина, немыслимая в прежние времена не то что в захолустной Сысерти, но даже в Москве. Чего тут только не было! Рядами выстроились многочисленные виды прохладительных напитков, пива, вин, кондитерских изделий, сигарет, зажигалок, жевательной резинки и даже презервативов с томными красотками в зазывающих позах на пакетиках. А чтобы догадаться о содержимом некоторых упаковок даже требовалось время.

– Надо же! – пробормотал он, разглядывая дешёвое и не очень великолепие. – Изменения-то в стране, действительно, грандиозные!

Единственное, что немного разочаровало Лиса – то, что подавляющее число этикеток за небольшим исключением показались ему импортными. Это вносило какие-то смутные сомнения в общее впечатление о достигнутом процветании, во всяком случае, как понимал Лис. Он, разумеется, рад был увидеть изобилие товаров по сравнению с убожеством советской торговли времён своей юности, но предпочёл бы лицезреть разнообразные и красиво оформленные вещи и продукты, выпущенные в родной стране.

Чтобы освежиться, Лис купил по бутылочке светлого пива, называвшегося «Holsten». Насколько он помнил по прочитанному когда-то, это была хорошая датская марка. Тут его удивил ещё один факт: пиво со всеми датскими регалиями оказалось всё-таки разлито на заводе в Калуге, о чём и сообщала этикетка.

В одном из трёх киосков продавались газеты. Печатная продукция могла поведать о том, что сейчас происходит в стране, чтобы лучше понять изменения, случившиеся в отсутствие Лиса. Правда, из-за пестроты обложек и множества никак не связанных с полиграфией товаров Лис сначала принял данную торговую точку тоже за киоск, торговавший напитками и сластями.

Киоск назывался «Роспечать», но в нём продавались не одни газеты, а и всякие мелочи, и также книги, поразившие Лиса. Тут были такие обложки! Они могли поспорить только с немногими печатными штучками западного производства, изредка виденными Лисом в советские времена. Полуголые и голые особы женского пола соседствовали с драконообразными тварями и оскаленными бандитскими рожами, размахивающими пистолетами и совершенно невообразимыми орудиями убийства, с которых обильно капала кровь. Всё это буднично-спокойно располагалось на фоне газет – и каких: с цветными фотографиями выставлявших напоказ сиськи и разводящих ноги обнажённых девиц. По мнению Лиса, подобное было уж слишком, тем более, в провинции.

– Я, определённо, попал в весьма переломный период истории родной страны, – пробормотал Лис, задумчиво рассматривая шедевры полиграфии.

Монра, стоя рядом с ним, сделала неопределённый жест плечом и скривила губы.

– Ладно, идём, – сказал Лис, – но я обязательно накуплю этих газеток.

– С голыми бабами? – участливо поинтересовалась Монра по-русски.

– Нет, про голых баб я и так знаю достаточно. Мне нужно то, что несёт более существенную информацию.

Стоявший неподалёку автобус запустил двигатель, и вдоль заасфальтированной площади потянуло удушливым смрадом дизельного выхлопа, просто отвратительного в жаркий летний день. Монра скривилась, да и Лису, отвыкшему от подобных ароматов за пятнадцать лет, тоже резануло обоняние.

– Вот-вот, – покивал он, – начинается. Представляю, что будет в большом городе. Пойдём отсюда.

Попивая пиво, они двинулись по тенистой улочке в сторону, где, как помнил Лис, располагалась закусочная. Оглянувшись, Лис заметил, что трое стриженых парней вышли из здания автовокзала и стоят, зыркая в их сторону, смачно поплёвывая, продолжая прихлёбывать из бутылок и о чём-то переговариваясь.

Лису очень не хотелось, чтобы парни увязались за ними. Судя по внешнему виду, ничего хорошего ждать от общения с ними не приходилось, а устраивать драку не стоило. Он не сомневался, что справится с парнями даже без применения оружия, но любая стычка – это лишнее привлечение внимания милиции или ещё кого.

К счастью, опасения его не оправдались, и парни так и остались стоять на углу у киосков, провожая парочку неприятными взглядами. Очевидно, их намерения не пошли дальше созерцания удаляющегося зада Монры, и Лис удовлетворённо вздохнул.

Минут через десять, дойдя до более широкой асфальтированной улицы, идущей в пересекающем направлении, Лис повернул направо. Здесь в торце первого же дома располагался магазин под уже виденной вывеской «Зеркальный». Лис непроизвольно пожал плечами, недоумевая.

В этот момент у обочины дороги за редкой шеренгой кривовато росших тополей притормозила машина. Возможно, Лис и не обратил бы на неё внимания, если бы это был какой-нибудь знакомый автомобиль советской марки. Но это была белая «Toyota Carina Е» – Лис хорошо мог разглядеть шильдик на торце багажника, поскольку машина встала чуть впереди по ходу их движения.

Лис задержал взгляд на автомобиле. Ему показалось, что трое мужчин, сидевших внутри разглядывали его и Монру.

– Ты чего? – спросила Монра, почувствовав напряжение друга.

– Эта машина мне не нравится, – процедил Лис сквозь зубы. – Но не обращай внимания, идём, как шли.

Пока автомобиль оставался в поле зрения, Лис следил за ним краем глаза. Одновременно он нащупал в боковом кармане куртки лучемёт-авторучку.

Когда они прошли несколько шагов, сзади заурчал двигатель. Лис напрягся, готовый выхватить оружие, но автомобиль не спеша отъехал от обочины, покатил по улице и удалился, свернув в один из боковых проездов примерно через квартал.

– Ты заметил нечто подозрительное? – спросила Монра.

– После такого бурного утра мне почти всё кажется подозрительным, – вздохнул Лис. – Надеюсь, я буду и дальше только ошибаться в этих подозрениях.

Метров через сто он снова свернул направо, и они оказались на улочке с небольшим базарчиком, где местные жители торговали плодами с приусадебных участков и вообще, чем придётся. Так же здесь стял самый крупный по тем временам универмаг в Сысерти.

Универмаг остался, на месте осталась и сама блинная, к названию которой теперь имелось непонятное дополнение «ООО», а вот место базарчика пустовало. Правда на тротуаре напротив маленького скверика, стояли два переносных навеса из цветной синтетической ткани и с прилавками, где сейчас продавались фрукты. Лис чуть не обомлел: там лежали бананы, апельсины и даже ананасы – и ни одного человека рядом, кроме самих продавщиц! Ну кто мог в начале восьмидесятых годов представить подобное в Сысерти, если даже в Москве у прилавка с таким товаром колыхалась бы неврастеничная очередь!

На той же стороне, что и блинная, в торце хрущёвской пятиэтажки на высоком крыльце красовался вход в некий магазин «Альянс», торговавший, как утверждала вывеска, теле-видео-аудиоаппаратурой и бытовой техникой.

– Так как ты насчёт того, чтобы перекусить? – спросил Лис.

– Положительно, – подтвердила Монра. – Посмотрим, чем на твоей родине кормят.

Лис покосился на фруктовые ларьки:

– Мне это сейчас уже и самому интересно проверить.

В помещении блинной так же, как и помнил Лис, стояло шесть-семь столиков, однако вместо масляной краски по стенам шли панели из лакированной рейки. То, что можно было назвать стойкой бара, тоже оделось в дерево и, судя по замызганности, уже давно. Основные изменения, к которым Лис начал привыкать, состояли в содержимом полок бара. Такой набор напитков и сигарет, в большинстве своём импортных, во времена оные можно было вообразить только в сказке, или заграничном кино.

Несмотря на достаточно ранний час, в блинной уже сидели посетители – четверо молодых мужчин, все коротко стриженые и вполне мускулистые… Одеты они были в свободные рубашки, а один в чёрную майку с чрезвычайно узкой грудной и спинной частью. Кроме того, на одном красовались короткие штанах до колен. Лиса это весьма удивило, поскольку ранее в Сысерти увидеть взрослого человека в шортах даже в жаркий день было практически невозможно.

У того, что носил майку, на плече намалёвана татуировка: голова девушки, на фоне перекрещенных розы и меча. У того, что носил шорты, на пальцах руки Лис заметил два вытатуированных синих перстня, соседствовавших с одним золотым. Мужики, само собой, сразу же положили глаза на Монру.

Лис прикинул, как сесть, чтобы четвёрка оставалась в поле зрения, и подошёл к стойке, рассматривая содержимое бара, предварительно поставив сумку на пол у столика в углу рядом с выходом.

Из-за занавески, отделявшей заднее подсобное помещение, вышла женщина в белом фартуке и весьма дружелюбно посмотрела на Лиса, одновременно охватив быстрым взглядом зал и вновь занятый столик.

– Кушать будете, – то ли спросила, то ли сделала заключение женщина.

– За тем и пришли, – улыбнулся Лис и попытался скаламбурить: – Что у вас есть поесть?

– Вот меню, посмотрите, – хозяйка зала протянула Лису тонкую пластиковую папочку. – Блинчики, как всегда: с мясом, с капустой, с творогом, с грибами, простые. Пельменчики можно отварить, домашние.

Лис поблагодарил и, взяв меню, вернулся к столику. Монра, закинув ногу на ногу, рассматривала стыки стен и потолка. Глядя на неё со стороны, можно было подумать, что она одна в этом небольшом зале и совершенно не замечает жадных взглядов, бросаемых в её сторону четвёркой за столиком у окна.

На предложение Лиса выбрать блюдо Монра усмехнулась и пожала плечами: она смутно помнила какие-то деликатесы, которые ела с Терпом сто лет тому назад во Франции, но тут…

Лис порекомендовал взять порцию блинчиков с мясом и порцию простых блинов со сметаной, но, увидев в меню красную икру, рекомендовал, конечно, блины с икрой.

Монра согласилась, Лис сделал заказ на блюда и взял по пятьдесят граммов армянского коньяка «Арарат». В ассортименте присутствовали разные водки, иноземные виски и ликёры, но Лис предпочёл проверенный армянский напиток, навевавший ему особые воспоминания. К выпивке Лис взял по шоколадному батончику “Bounty” в показавшейся очень красивой голубой упаковке.

За столом у мужиков звякнуло стекло, и Лис искоса взглянул: там разливали что-то из бутылки с надписью «Smirnoff» – судя по бесцветности напитка, водку.

Лис тоже поднял стаканчик с коньяком и понюхал. Запах неожиданно удивил: в нём присутствовал совсем иной, чем ожидаемый, аромат. Возможно, обоняние изменилось за годы, проведённые в мире Терпа, а, возможно, он просто отвык от запаха коньяка? Хотя, нет, ведь коньяк был в многочисленных кладовых Дворца, и Лис его неоднократно пробовал… Логично оставалось предположить, что напиток – совсем не «Арарат», знакомый ему.

– Ну, ладно, – сказал Лис и пошутил: – За успех нашего, казалось бы безнадёжного дела.

Они чокнулись, выпили и скривились одновременно. Лис удивлённо поднял брови, разглядывая пустую посуду.

– Это что, самый приличный здесь напиток? – почти обиженно спросила Монра. – У твоих друзей-предателей, у гномов, и то было лучше.

– Не знаю, – Лис поставил стакан на стол. – Мне сразу показалось, что запах не такой, как я помню, ну а вкус совсем уж противный.

– Ты сказал, что это знаменитый крепкий напиток, но налита какая-то дрянь, – подытожила Монра.

– М-да, странно… – протянул Лис. – Пиво-то было хорошее.

К счастью батончик, которым они закусили, оказался превосходным.

Лис покачал головой, и встретился глазами с одним из членов компании, сидевшей в блинной. Мужик как раз что-то говорил своим друзьям, насмешливо кивая в сторону парочки. Лис пристально посмотрел на кивавшего: он не любил, когда кто-то обсуждал его вот так – издали и не слышно.

Мужик, поймав взгляд Лис, упёрся в него с ухмылкой, не понравившейся Лису. Вообще, вся эта компания нравились много меньше, чем ребята возле автовокзала. Но и у тех и у других было нечто общее во взгляде и в манере держаться: некая, казалось, демонстрация вседозволенности и оценивающая наглость. Пустой и в то же время цепкий, пронизывающий взгляд напоминал глаза змеи, блестящие не как глаза живого существа, а словно отполированное чёрное стекло.

«Не знаю», – подумал Лис, – «или я слишком предвзят к родному миру, или мне просто кажется, но что-то слишком много с самого начала попадается явных ублюдков».

Мужик всё-таки не выдержал взгляда Лиса и, кривя губы, начал смотреть в сторону, продолжая что-то говорить собутыльникам.

Детина в майке повернулся и тоже посмотрел на Лиса. Лис не стал соревноваться в гляделки с этим типом, а лишь скользнув глазами, отвернулся с усталым демонстративным безразличием.

Для Монры всё не осталось незамеченным.

– Что ты там нашёл интересного? – спросила она.

– Да эти хмыри: сидят, нас разглядывают и, судя по всему, активно обсуждают. Тебя, скорее всего.

Монра усмехнулась, презрительно покосилась на компанию:

– Да ну их к дьяволу! Когда нам подадут еду?

Словно услышав эти слова, женщина в белом халате вынырнула из-за занавески и начала выставлять на стойку бара тарелки – здесь не подавали за стол.

– Ваши блинчики и икра! – позвала женщина. – Выпивку ещё будете брать?

– Будем! – заверил Лис.

Забрав со стойки бара тарелки, он повернулся к мужикам и спросил:

– Ребята, не откажите в любезности: который час?

Компания как-то дёрнулась и, казалось, напряглась – они, похоже, не ожидали, что Лис вообще может обратиться к ним с каким-то вопросом. Тот, что в майке, медленно как бы вразвалку снова обернулся к Лису и провёл по нему взглядом снизу вверх, водя при этом языком за нижней губой, словно прочищая зубы от остатков закуски. Лис постарался изобразить на лице дружелюбие и продолжал смотреть прямо на мужика.

Обладатель чёрной майки, не меняя выражения лица, скосил глаза на левое запястье, где красовалось что-то хромированное. Выждав паузу и, снова вскинув глаза на Лиса, а скорее на Монру, выдавил из себя:

– Без двадцати одиннадцать…

– Спасибо большое, – сладко поблагодарил Лис.

Он вернулся к стойке и снова осмотрел выставленные напитки. Решив больше с коньяками не связываться, Лис выбрал виски «Long John» и заказал две порции по сто грамм. Барменша-повариха хлопнула ресницами и сообщила:

– Виски у нас дорогое…

– Это ничего, – заверил её Лис. – Не самый страшный факт!

Они выпили по глотку, и Монра одобрила:

– Вот, совсем другое качество!

Затем они принялись за еду. Лис хотел показать Монре, как правильно есть блины с икрой, на что та сообщила, что кое-что вспоминает: ей когда-то в Париже уже приходилось пробовать нечто подобное.

Мимоходом Лис взглянул в окно – по улице как раз медленно проезжала белая «Тойота». Это показалось Лису подозрительным, но он решил, что всё-таки Сысерть – городишко маленький, поэтому увидеть здесь в течение короткого промежутка времени одну и ту же машину не является необычным фактом.

Он уже расправлялся с порцией блинчиков с мясом, когда рядом с их столиком шаркнули ноги. Лис поднял глаза.

Мужик или точнее парень в шортах стоял рядом и, видимо, пытался галантно улыбаться.

– Разрешите? – спросил он, косясь на Монру.

Не дожидаясь ответа, парень выдвинул свободный стул и уселся.

Лис отправил в рот кусок блинчика, подобрал алюминиевой вилкой мясные крошки в тарелке и внимательно посмотрел на парня.

Он понял, что его провоцируют. Желательно было выйти из данной ситуации без конфликтов, поскольку они с Монрой меньше всего нуждались сейчас в шумихе и привлечении внимания к своим персонам. Но, к сожалению, Лис видел, что парень находится уже на такой стадии опьянения, и, самое главное, на такой ступени развития, что договориться по-хорошему вряд ли удастся.

Лис улыбнулся:

– Ну вот, вы уже сами сели…

– И без всякого на то разрешения! – В голосе Монры звучало полное презрение. – Почему бы вам не убраться назад за свой стол?

Лис бросил быстрый взгляд на Монру, давая понять, что не стоит накалять обстановку и похлопал её по руке.

– Мы просто хотим спокойно позавтракать, – мягко сообщил он. – Мы на неприятности не нарываемся.

Рожа парня расплылась в самодовольной ухмылке. Смотрел он теперь только на Монру, как будто Лиса не существовало вовсе.

– Голуба! – Парень просто цвёл, показывая пару золотых зубов впереди. – Чувак у тебя не тот, не тот! Заказывать тебе икру под такое говно! Я видел, что вы сперва взяли: этот коньяк чурки из всякой параши гонят. В общем, давай, подседай к нам, мы тебя не обидим. Ты тёлка высший класс, а мы ребята не последние и здесь, и в Свердловске, между прочим. Мы тебе не то, что пойло хорошее, мы тебе марафету кайфового подтянем… Чувак твой пусть канает, мы же против него ничего не имеем, в натуре…

Сдерживаться оставалось просто невозможно. Не поворачивая головы, он бросил быстрый взгляд на столик, где осталась троица. Мужчины глазели на развитие событий, забавляясь, готовые подключиться в любую секунду.

Барменши за стойкой не было: очевидно, она не хотела выступать свидетелем. «Ну, так даже лучше», – подумал Лис.

– Слушай, – негромко чеканя слова, осведомился он, – ты в кого такой наглец? Тебя, что, вообще не учили, как надо разговаривать с людьми?

Парень не удостоил Лиса вниманием, лишь покосившись на него глазом, и снова уставился на Монру.

– А чувак у тебя непонятливый, нарывается. – Он протянул руку и хотел взял ладонь Монры, собираясь её погладить. – Сказали же ему: пускай отсюда канает и…

Обладатель шортов не успел закончить фразу – Монра сделала резкое движение. Хорошо поставленный точный прямой удар в переносицу опрокинул парня вместе со стулом. Удар был настолько хорошо выполнен, что парень, свалившись набок, больше не двигался.

– Классно сделано, но, возможно, ты поторопилась, – быстро заметил Лис, не в силах, тем не менее, сдержать усмешку над распростёртым на полу пьяным хамом, самоуверенно полагавшим, что все вокруг должны плясать под его музыку.

– Ты чё, падла!? – заорали за соседним столиком.

Бугай в майке вскочил, что-то щёлкнуло. Лис увидел в его руке нож с длинным выкидным лезвием. Остальные двое тоже поднялись и медленно перемещались, обходя Лиса и Монру с краёв.

– Ты на кого, блядь, руку поднял? – Бугай двинулся на Лиса, будучи уверенным, что ударил его собутыльника именно он, а не женщина.

Лис понял, что уйти «без шуму и пыли» снова не удастся.

– Зря вы, ребята, к нам прицепились, – демонстративно вздохнул Лис, вытаскивая из кармана маленький лучемёт.

Детина скользнул быстрым взглядом по чему-то, напоминавшему авторучку, ожидая увидеть, как минимум, нож. То, что Лис вытащил из кармана, его совершенно не испугало.

– Да я тебя, падла, сейчас раком поставлю, петух ты, ё…ный… – начал бугай, надвигаясь на Лиса.

Лис, продолжая с ненавистью усмехаться, перевёл оружие на оглушающие удары так называемого «твёрдого света» и наставительно предупредил:

– А ругаться нехорошо: надо уметь себя вести в общественных местах.

– Ты счас мне, пидар, полопочешь… – начал бугай. – Сосать будешь вместе с тёлкой своей, козёл…

– Ну-ну, размечтался, – хмыкнул Лис и выстрелил.

Луч ударил детину в лоб, и он, отлетев назад, рухнул на столик, за которым только что сидел. Зазвенело битое стекло, на пол посыпалась посуда, сметаемая уже бесчувственным телом. Дружки громилы на мгновение застыли, как вкопанные.

Лис, не дожидаясь продолжения, свалил обоих выстрелами в солнечное сплетение и дополнительно оглушил импульсами в голову.

Стало очень тихо, настолько, что слышно было, как стекает на пол пролитая на столе водка.

– Надеюсь, шейные позвонки у него выдержали удар, – Лис сплюнул на детину в майке. – А, впрочем, какая уже разница?

– Меня это тоже не волнует, – ответила Монра, поднимая сумку с пола и оглядываясь по сторонам. – Похоже, мы уже позавтракали?

За стойкой бара кто-то шевельнулся, и Лис даже вздрогнул от пронзительного вопля:

– Помогите, убили!!! – завизжала повариха-барменша, выскочив через проход из подсобного помещения; по-видимому, она была знакома со всей компанией.

– Не ори! – грозно приказал Лис. – Они первые начали. Заткнись, не поднимай шума, тебя мы не тронем.

Он лихорадочно соображал, что делать в подобной ситуации. Весь его многолетний опыт в мире Граней сейчас не вполне годился. Здесь шла совершенно другая жизнь, действовали иные законы, иная мораль. В любой момент в помещение могли войти новые посетители с улицы, знакомые барменши, да мало ли кто? Если просто убежать, то барменша наверняка сейчас же вызовет милицию, а это означало уже прямое преследование со стороны властей, которое сильно усложнит ситуацию, особенно, считая, что их уже ищет таинственный «Он», хозяйничающий на Земле.

– А-а-а! Убили!.. – вопила барменша, выскакивая из-за стойки: секундное замешательство Лиса придало ей дополнительную смелость. – Уби-или!

Крик оборвался: Монра заткнула женщине рот выстрелом из такого же как у Лиса лучемёта, тоже установленного на оглушающую мощность.

– В безоружных женщин ты, конечно, стрелять не можешь, – язвительно заметила Монра.

– Поменьше сарказма, пошли отсюда, – Лис потянул подругу за руку.

Они выскочили из блинной и зашагали прочь. Метров через сто Лис обернулся. Белая иномарка остановилась напротив входа в закусочную, и из неё вышли двое. Лис дёрнул Монру в промежуток между двумя панельными домами и через дворы вывел на соседнюю улицу.

– Чёрт возьми! – выругался он. – Здесь и скрыться-то трудно: Сысерть – просто большая деревня.

– Понимаю, – кивнула Монра. – Маленький населённый пункт, всё на виду. Пройдём к тому месту, где мы будем садиться на автобус?

– Если нас будут искать, то абсолютно точно именно там в первую очередь. Идём в другую сторону!

Лис направился к центру городка, плохо представляя, что теперь будет делать. Ситуация в блинной скоро обнаружится, а отделение милиции, насколько он помнил, совсем недалеко за углом, если только оно не перекочевало куда-то за прошедшие годы. Значит, окажутся задействованы и официальные стражи порядка.

И хотя оглушённые придут в себя не скоро, чтобы давать показания, но начнутся опросы возможных свидетелей, например, продавцов фруктов, которые могли заметить, как парочка заходила в блинную и выходили из неё. Да и машина, остановившаяся у закусочной, Лису совсем не нравилась.

Сзади заурчал мотор, и Лис резко обернулся, но по улице ехала обыкновенная вазовская «шестёрка» красного цвета.

Они прошли уже метров четыреста, никто их не преследовал. Становилось жарко – и не только от палящего солнца, но и от волнения. Чуть в стороне в проулке Лис увидел водопроводную колонку и обрадовался. Он объяснил Монре, что это такое и предложил попить простой воды и умыться. Монра с явным удовольствием подставила ладони под тугую, почти ледяную струю.

Лис уже заканчивал плескать себе на лицо, когда рядом скрипнули тормоза. Он отфыркнулся и поднял глаза. Метрах в десяти у обочины остановилась уже знакомая белая «Тойота».

В машине по-прежнему сидело три человека. Передняя правая дверца открылась, и наружу выбрался мужчина в светлом летнем пиджаке. Тяжёлое грубоватое лицо излучало безмятежность и олимпийское спокойствие. Мужчина немного лениво взглянул по сторонам, не выпуская, однако, Лиса и Монру из поля зрения.

Лис тоже быстро дёрнул глазами вправо-влево. В Сысерти и так, как правило, по улицам не гуляла масса прохожих, а тут, в начале проулка, было совсем пусто, лишь вдалеке у ворот одного из домиков пожилой мужчина возился со стареньким «Запорожцем».

Мужчина дружелюбно улыбнулся Лису и махнул рукой.

– Ребята! – Он сделал шаг к ним, всё так же широко улыбаясь. – Улицу не могу найти. Подскажите, у меня тут адрес записан…

Мужчина держал какую-то бумажку, разворачивая её пальцами одной руки, а второй делая зовущее движение, как бы приглашая Лиса и Монру приблизиться и посмотреть на листок.

Возможно, в иной ситуации Лис и купился бы на открытую улыбку и такую естественную, казалось бы, просьбу подойти и посмотреть на каракули, намалёванные кем-то на бумажке, чтобы рассказать, где эта улица, где этот дом, особенно, знай он – где. Но сейчас ему стало понятно, что мужчине необходимо подманить их как можно ближе к машине.

Зрение, улучшенное в медицинских лабораториях Дворца и наблюдательность, отточенная на равнинах и в лесах мира Терпа, не подвели Лиса: когда мужчина выбирался из «Тойоты», под лёгким летним пиджаком мотнулась кобура с пистолетом.

Глава 3

Лис не знал, поняла ли Монра что-либо в этой ситуации, но надеялся на сообразительность подруги, которую та уже не раз проявляла. Он быстро выхватил из кармана маленький лучемёт и направил оружие на мужчину.

– Сядь в машину, – приказал негромко Лис, – и валите отсюда!

Мужчина немного опешил, но также как и бугай в блинной не понял назначение небольшого и совсем не страшного на вид предмета.

– Я просто хотел… – Мужчина улыбнулся уже натянуто и сделал ещё шаг по направлению к Лису.

– В машину, я сказал! – В голосе Лиса зазвучала такая угроза, что мужчина всё же остановился.

Он как бы в растерянности взглянул в сторону, но этот манёвр не обманул Лиса: тут был явный расчёт на то, что и он невольно посмотрит в том же направлении и потеряет очень ценную сейчас секунду-другую. Правая рука мужчины медленно и небрежно начала скользить к кобуре, висевшей под пиджаком. Лис нажал на кнопку, активирующую оружие.

Мужчину швырнуло о борт машины. Он приложился так, что на поверхности задней дверцы, там, где ударилась голова, образовалась вмятина. Бесчувственное тело скатилось в канаву под уклон и осталось лежать в высокой траве, растущей у небольшой лужицы, куда подтекала вода из колонки.

Лис приготовился выстрелить в тех, кто был в машине, справедливо ожидая, что они могут вмешаться. Монра рядом с ним уже сориентировалась и тоже изготовилась к стрельбе, но машина неожиданно резко, с пробуксовкой, рванула с места и умчалась по проулку, пугая разгуливающих кое-где кур.

Лис оглянулся по сторонам: на их счастье никого из случайных прохожих в непосредственной близи не было. Мужичонка, возившийся с «Запорожцем» метрах в трёхстах от колонки, озирался, привлечённый резко промчавшимся автомобилем, но явно не понимал, что случилось. Он помотал головой, сплюнул и снова занялся своим драндулетом. Тело, упавшее в глубокую канаву, похоже, никто не заметил.

Лис быстро подскочил к лежавшему в углублении мужчине и вывернул карманы. Вспоминая детективные фильмы, виденные в своё время на Земле, и стараясь не оставлять отпечатков пальцев, он исследовал и кобуру с пистолетом:

Пистолет был обычным пистолетом Макарова, но с навёрнутым глушителем. Карманы неизвестного оказались практически пустыми, не считая мятого носового платка, маленькой связки ключей и бумажника. Поскольку рассматривать содержимое бумажника времени не оставалось, Лис сунул трофей в карман, и они быстро удалились с места происшествия.

Пройдя по узкому непроезжему проулку, имевшему скорее статус тропинки между убогими покосившимися заборами, они очутились на улице, выходившей к небольшой площади перед местным колхозным, как его когда-то называли, рынком, хотя колхозные продукты на нём практически никогда не были представлены. В основном здесь торговали частники, продававшие произраставшее и выкармливаемое на личном подворье.

Возле рынка почти всегда царило значительное оживление, и здесь даже имелись шансы на какое-то время затеряться среди народа. Пройдя немного по улице, поднимавшейся в горку, они миновали самый крупный в Сысерти ресторан и очутились у входа в местный парк, расположенный на берегу пруда.

В парке среди нескольких незатейливых аттракционов Лис увидел небольшое летнее кафе, расположенное так, что с улицы многие столики закрывались кустами. Он усадил Монру за один из столиков, не просматривавшийся из-за декоративного заборчика парка, и заказал пива у молоденькой продавщицы, выполняющей одновременно и обязанности официантки. Времени было в обрез, но им требовалось успокоиться и подумать, как действовать дальше.

Миловидная девушка протёрла столик, поставила заказанное пиво в высоких запотевших пластиковых стаканах и ушла, стрельнув любопытным взглядом по парочке. Лис подождал, пока она отойдёт, и вытащил трофейный бумажник.

Прежде всего, Лиса привлекло водительское удостоверение, выданное на имя Замарова Олега Николаевича 1958 года рождения. Удостоверение было точно такое же, как и в сумке Ингвара Яновича, маленькое с цветной фотографией.

Кроме водительских прав из документов нашлось также удостоверение частного охранника от охранной фирмы «Магна» и разрешение на ношение оружия – пистолета Макарова, а также небольшая пластиковая карточка на имя того же Замарова от Мосбизнесбанка с трёхцветным флажком, на котором стояла надпись латинскими буквами «Visa». Поразмыслив, Лис сообразил, что это, очевидно, так называемая банковская кредитная карточка. «Вот, в России и такие появились», – подумал он.

Удостоверение частного охранника позволило ему вздохнуть облегчённо: оглушённый мужчина не являлся сотрудником каких-либо государственных органов – МВД или, не дай бог, КГБ.

Ещё в бумажнике оказались наличные деньги на сумму около полутора тысяч рублей «новыми» и небольшой листок бумаги с номерами телефонов, против которых стояли какие-то непонятные пометки и инициалы.

– Информации не много, – констатировал Лис, сложив всё, кроме листка с телефонами, обратно в бумажник. – Этот список мы постараемся проверить позже.

Монра, внимательно следившая за манипуляциями Лиса и успевавшая посматривать по сторонам, сказала:

– У меня, знаешь ли, ощущение, что нам нужно как можно скорее убраться отсюда.

– Наши ощущение поразительно совпадают! – хмыкнул Лис. – Я думаю о том же, но автобус отпадает: там мы будем как в западне. Однако просто топать по улицам туда, – Лис махнул рукой на выезд из городка, – нам тоже нежелательно, сама понимаешь: мы слишком заметные здесь.

Он стукнул с досады кулаком по столу:

– Перемудрили мы, планируя наш отъезд. Надо было просто ловить попутную машину на шоссе вдогонку за Терпом: уже бы в Свердловске были.

– В Екатеринбурге, кажется, – поправила Монра.

– Ну да, – машинально кивнул Лис.

– А если поймать эту самую машину где-нибудь тут, на улицах?

– Здесь маленький городишко, тут никто, может, и не повезёт до Сверд… до Екатеринбурга. Вот чёрт! – усмехнулся он. – Раньше я сам всегда говорил, что город должен называться Екатеринбургом, поскольку это было историческое название, а сейчас – не могу привыкнуть!

– Ничего, ещё успеешь привыкнуть. Если дадут… – мрачно пошутила Монра.

– Да уж… Но, может быть, ты права: попробуем поймать кого-то, кто согласиться увезти нас отсюда – мы же можем заплатить. Я думаю, стоит поговорить с водителями возле рынка: там много машин, возможно, и найдём кого-нибудь. Ведь чем дольше мы сидим тут, тем вероятнее, что в блинной поднялся шум. Да и эти на «Тойоте», наверное, уже сообщили своим о наших нестандартных средствах самообороны. Хотел бы я знать, кто они? Не думаю, что и частные охранники ищут простых бандитов. Вот в этот раз на нас, похоже, точно вышли именно те, кого мы опасаемся.

– Может, хватит рассуждать, пойдём искать транспорт? – предложила Монра.

– Да, – согласился Лис, – только сделаем так: я иду впереди, а ты метрах в пятидесяти сзади. Если кто-то нас ищет, то наверняка ищут двоих – мужчину и женщину. Слабоватый трюк, конечно, но может сработать, и нас, по крайней мере, не сразу заметят. Я пойду, а ты через полминуты за мной!

Лис вышел из парка и, не спеша, двинулся к базарной площади. Метров через пятьдесят у низкой ограды он как бы невзначай обернулся: Монра как на прогулке шла через парк, лениво посматривая по сторонам.

По мере того, как субботний день приближался к своему пику, оживление в районе рынка так же достигало максимума. У обочин уже стояло изрядное число автомобилей, а движение на улице стало куда более оживлённым, чем во времена, которые помнил Лис. Среди машин мелькало много знакомых «жигулей» и новых «лад» такого же типа, что и машина, доставившая Лиса и Монру в Сысерть. Некоторые из подобных автомобилей были обычными «седанами», но большинство имели укороченный сильно скошенный задок с пятой дверью. Все они, судя по надписям на задних дверях и крышках багажников, назывались «Лада-Спутник». По типу кузова Лис назвал бы их «универсалами» как и знакомые ему модели ВАЗ-2102 и 2104, но наклон задка был гораздо слишком уж пологим. Привлекши на помощь познания в английском, он вспомнил, что такие машины называются ещё «хэтчбэками» – «люк сзади».

Кроме этих Лис заметил несколько совершенно иных моделей тоже с вазовскими эмблемами на решётка радиатора, но уже с совершенно иными формами кузова. На крышке багажника стояла надпись «лада 110», поэтому, несмотря на достаточно тревожную ситуацию, Лис не мог не потратить пары минут на изучение автомобиля, который остановился неподалёку.

Машина красивого бирюзового цвета сперва показалась Лису самой настоящей иномаркой, и он уже готов был сказать про себя что-то вроде «Ну вот, научились, кажется, делать, как надо!». Но, подойдя поближе, Лис увидел плохо подогнанные стыки кузовных панелей, кривовато посаженные задние фонари и отстающие уплотнители дверных стёкол – и всё это, несмотря на то, что по состоянию краски машина явно недавно сошла с конвейера.

Изучив машину сбоку, Лис пришёл к выводу, что заднее крыло непомерно высокое, а колёсная арка низкая, и это придаёт всей задней части автомобиля тяжеловесный и неуклюжий вид.

Разглядывая автомобиль, Лис успевал бросать косые взгляды на Монру. Та ленивой походкой двигалась вслед на условленной дистанции, а после того, как Лис задержался, рассматривая автомобиль, Монра тоже приостановилась и стала глазеть по сторонам, небрежно перебрасывая сумку с одного плеча на другое. Она медленно двинулась вдоль лотков, во множестве стоявших вдоль улицы, как бы изучая их содержимое.

У одного прилавка Монра задержалась. Какой-то кавказец, торговавший бананами, явно выращенными не на берегах Терека, настойчиво начал совать ей целую гроздь, но Монра ухмыльнулась с таким презрением, что даже у столь нахрапистой личности, как южный продавец, не достало наглости продолжить домогательства.

Вернувшийся владелец заинтересовавшей Лиса машины подозрительно покосился на человека, пялившегося на его сокровище. Лис поинтересовался, не довезёт ли хозяин до Сверд…, то есть до Екатеринбурга, разумеется, за хорошую плату. Мужчина немного странно посмотрел на Лиса, категорически и как-то нервно отказался, сел в машину и укатил.

Походив минут двадцать взад-вперёд, Лис понял, что найти шофёра, согласного везти их за пятьдесят километров, не так-то просто. Основной контингент водителей легковушек здесь составляли либо дачники, приехавшие прикупить провизию, либо местные жители, озабоченные собственными проблемами.

Только один раз, услышав его разговор с владельцем сильно потрёпанной «тройки», услуги предложил парень на пикапе «Иж», но у него имелось только одно место в кабине. Водитель развёл руками, несмотря на два «стольника», обещанных Лисом:

– Извини, друг, да хоть тысячу дай: второго-то пассажира я куда дену? У меня в кузове товар будет, туда никак не влезешь.

Однако разговор с этим шофёром навёл Лиса на мысль поискать не легковое, а попутное грузовое средство передвижения. Не так комфортно, конечно, зато, возможно, менее заметно. Потом он вспомнил о возможных милицейских постах на дороге и решил, что это также не самый лучший вариант: в связи с поиском некой банды грузовые машины будут обыскивать наверняка ещё внимательнее, чем легковые.

Честно говоря, Лис уже начинал нервничать. Ему хотелось как можно быстрее оказаться в большом городе, где можно намного легче, чем в маленькой Сысерти, раствориться в массе людей. Бродя по улице от машины к машине, он чувствовал себя открытым всем любопытным взглядам. Если преследователь или преследователи оказались настолько могущественными и осведомлёнными об их перемещениях, что почти сразу же после прохода в мир Земли послали для уничтожения маленькой группы вертолёт, а потом выследили их и в Сысерти, то с минуты на минуту можно было ждать новых неприятностей. Тем более, Лис и Монра нисколько не желая того, успели «наследить» в блинной, давая повод вмешаться и легальным правоохранительным организациям.

Кроме того, Лис чувствовал, что за прошедшие тут на Земле пятнадцать лет многое изменилось, и он далеко не всё понимает и не всегда умеет адекватно себя вести, не привлекая лишнего внимания. Мир Земли стал ему в такой степени незнакомым, что на планете Граней он чувствовал бы себя сейчас куда более уверенно. Поэтому хотелось поскорее вновь оказаться рядом с Терпом, который был в курсе основных событий на Земле и мог подсказать, как лучше действовать в той или другой ситуации. Вообще им с Монрой уже давно полагалось бы быть в Сверд…, то есть, дьявол, в Екатеринбурге. Столько времени потеряли!

Тут Лис вспомнил про необходимость обзавестись часами.

Прямо напротив рынка располагался магазин «Промтовары», существовавший тут много лет, и всё ещё действовавший. Лис показал знаками Монре, чтобы она следовала за ним, и вошёл в магазин.

Разнообразие товаров, в основном импортных, в торговом зале уже не удивило. Лис высмотрел прилавок с часами, и, выбрав пару электронных «Casio», показавшихся ему практичными и удобными, расплатился у кассы. Настроить часы пришлось с помощью продавца (молодого парня, чего никогда не наблюдалось тут раньше – за прилавком в былые годы работали только женщины), и вручил одни Монре.

– Теперь мы можем назначать друг другу свидания и быть уверенными, что придём вовремя! – пошутил он.

– Лучше бы нам поскорее отсюда уехать, – вздохнув, сказала Монра.

Лис кивнул: ему не нравилось, что их пребывание в Сысерти затягивалось, показываться на автовокзале теперь не стоило, а уехать быстро на «частнике» всё не получалось.

Прикидывая, как же лучше действовать теперь, они довольно рассеянно рассматривали товары на полках и прилавках, посматривая через большое стекло витрины на улицу.

Несмотря ни на что, большого выбора, казалось, не оставалось, и следовали попробовать и далее найти машину, водитель которой согласился бы довезти до Екатеринбурга. Лис собирался уже вернуться к продолжению бесед с водителями на площади, когда заметил медленно проехавшую по улице знакомую белую «Тойоту». В машине сидели двое.

Лис спокойно, чтобы не привлекать внимания, встал в дверях и посмотрел, куда направилась машина. «Тойота» проехала вниз по улице метров сто пятьдесят и остановилась у обочины.

Водитель вышел из неё, и Лис сделал шаг назад в магазин, но человек просто подошёл к уличному киоску и купил сигареты.

Лис думал, что «Тойота» сразу же тронется, но неизвестные не торопились уезжать. Они курили, сидя в машине, и, очевидно, совещались – Лис видел струйки дыма, периодически выпускавшиеся из окон.

И тут он принял неожиданное решение.

Возможно, получасом ранее, Лис, убедившись, что люди в автомобиле их не видят, схватил бы Монру за руку и потащил прятаться в узенькие переулки. Но нервное напряжение достигло такого предела, когда, на счастье, у Лиса на подсознательном уровне включалась мощная интуиция действия. Он не мог дальше терпеть неизвестность, не мог просто убегать, не зная толком, от кого бежит, тем более, когда был уверен, что бежать приходится не от КГБ – самой страшной, по его мнению, силой в данной ситуации.

Такой неизвестности следовало положить конец, а сделать это сейчас можно было лишь резкой, стремительной атакой. Когда не располагаешь мощью для ведения размеренного планомерного наступления, многое может дать быстрый решительный бросок, острый, как укол шпагой. Или встретишь быструю смерть, или добьёшься результата.

Поэтому Лис сказал:

– У меня появилась сумасшедшая идея…

Монра вопросительно посмотрела на него и окинула взглядом улицу, прикидывая, куда можно дать дёру.

– Предлагаю покататься с нашими преследователями… – выпалил Лис.

– Ты с ума сошёл! – Монра вытаращила глаза.

– Ещё не совсем, но эта неизвестность сводит меня с ума! Слушай, сейчас они нас явно не заметили. Предоставь всё мне. Я пойду один, и если, не дай бог, что-то не выйдет, у тебя есть адрес обоих квартир Трепа в Екатеринбурге. Постарайся, во что бы то ни стало, добраться туда, а пока встань вон за тем киоском и следи. Если мой план не сработает, действуй дальше по обстановке, тебя учить не надо. Если всё будет нормально после того, как я сяду в машину, я махну рукой из окна. Тогда быстро подходи и садись тоже. Ну, с богом!

И, не давая Монре сказать ни слова возражения, Лис быстро двинулся к белому автомобилю.

Азартное возбуждение охотника вновь каждую клетку тела – так ему надоело быть дичью, роль которой он играл в последнее время слишком часто. «Я из вас выбью всё!» – зло подумал Лис, стараясь как можно более небрежно и вместе с тем быстро передвигать ноги по неровному сысертскому тротуару.

Когда до автомобиля, стоявшего у обочины, оставалось всего несколько метров, Лис точно понял, что сидящие в машине его не видят. Люди о чём-то спорили, не обращая внимания на происходившее вокруг, но Лис ошибся, решив, что в машине они одни: там находился и третий человек, отрешённо откинувшийся на заднем сиденье – тот, которого уже подобрали из канавы.

За несколько секунд Лис рассмотрел этих людей лучше, чем в момент стычки у водопроводной колонки. Этим двоим тоже было на вид лет по сорок, сорок пять. Крепкие, хорошо сложённые мужчины, с такими надо действовать быстро, чтобы не позволить действовать им.

Лис вытащил свой миниатюрный лучемёт, рывком распахнул заднюю дверь (благо, она оказалась незапертой) и уселся на сиденье рядом с уже знакомым господином Замаровым, совершенно не реагировавшим на происходящее после лучевого удара и последовавшего бодания головой бока машины.

– Всем сидеть тихо! – решительно скомандовал Лис и, не мужчинам опомнится, опустил кнопки дверей водителя и пассажира, чтобы те не могли в случае чего быстро выскочить из салона. – Привет, парни!

Для водителя и пребывавшего в сознании пассажира появление незнакомца оказалось настолько неожиданным, что на мгновение оба лишились дара речи.

Но чувствовалось, что в себя такие люди приходят быстро. Сидевший впереди справа помедлил секунду-другую, и небрежно выбросил левой рукой окурок сигареты в приоткрытое окно, пытаясь отвлечь этим движением внимание Лиса, а правую начал медленно вести за пазуху.

– Не дури, приятель! – Лис легонько ткнул в спину человека лучемётом. – Руки на переднюю панель! А водитель – на руль!

– Вы по ка-акому праву садитесь в чужую машину! – повышая голос и растягивая слова, начал пассажир, продолжая медленно двигать кисть к висевшей под мышкой кобуре.

– Я тебя предупреждал, дурак! – с сожалением промолвил Лис и послал импульс пассажиру в затылок.

Он немного не рассчитал мощность на малой дистанции внутри салона. Мужчину толкнуло так, что он припечатался к лобовому стеклу, чуть не выбив его частью черепа, по которой оно получило своё название, и обмяк в кресле.

Водитель, оказавшийся более покладистым, уже держа руки на руле, испуганно вскрикнул:

– Вы что, с ума сошли! Кто вы, почему…?

– Пока я желаю узнать, чего надо вам? – перебил Лис. – И не ори, я зря не убиваю. Ты уже, наверное, убедился, что товарищ Замаров, жив. Жив и этот придурок, оклемается часа через три, только лёгкое сотрясение получит.

Он быстро осмотрелся, но никто на улице не обратил внимания на маленький инцидент внутри автомобиля. Высунув руку наружу, Лис сделал условленный знак.

После того, как Монра уселась рядом, он приказал ей не спускать глаз с водителя, а сам забрал оружие у обоих мужчин. Он также вытащил пистолет у бесчувственного Замарова, но вернул в карман пиджака взятый ранее бумажник.

– Как видишь, мы даже не грабители, – заметил Лис, показав бумажник водителю.

Разрядив пистолеты, Лис вытер отпечатки пальцев платком Замарова, свалил оружие в карман на спинке одного из передних сидений и приказал:

– Теперь поехали!

– Куда? – нервно спросил водитель.

– Пока прямо! Выезжай на тракт и дуй в сторону Екатеринбурга. По дороге будешь отвечать на вопросы.

– Какие вопросы, что вам надо, ребята? Я не понимаю, если вам машина нужна…

– Всё ты понимаешь! – оборвал Лис. – Поехал, кому сказано!

Водитель завёл мотор и тронул машину.

– Ребята! – снова просительно начал он. – У меня ведь семья…

– Да никто тебя трогать не собирается! Расскажешь, что знаешь – и отпустим! Но без глупостей, если хочешь назад к семье, – предупредил Лис.

Машина подъехала к выезду на старый тракт Свердловск – Челябинск и свернула налево.

– Первый вопрос, – с расстановкой начал Лис, – кто вас послал следить за нами?

– Ребята, по-моему, вы меня с кем-то спутали, – с облегчением, выглядевшим, впрочем, достаточно наигранным, сказал водитель. – Вы сели не в ту тачку. Вы на каких-то «крутых», наверное, работаете? На разборки кого-то вытаскиваете? А мы просто приехали сюда в гости и искали дом…

Лис не совсем понял, что означают в данном контексте слова «крутых» и «разборки», но мягко похлопал мужчину по плечу:

– Много говоришь, и всё не по существу. В гости приехали, значит, с «пушками» под мышками? И с глушителями каждая? Не завидую тем, к кому вы в гости собрались.

Водитель чуть сник, но тут же снова начал вворачивать свою «легенду»:

– Мы частные охранники, работаем в серьёзной фирме, поэтому с оружием. Если наш босс узнает, что вы на нас напали, он вас из-под земли достанет. Я не хочу пугать, но, ей богу, не шучу. Отпустите меня и, так и быть, я не буду ему докладывать. Вот только ребята могут доложить… Придётся вам денег нам дать, как бы компенсацию, значит.

– Посмотри, как он о нас заботится, – усмехнулся Лис. – Да ещё денег с нас получить желает! Ну, в общем, так, повторяю: не мели языком зря, отвечай точно на вопросы. Попытаешься по дороге выкинуть какой-нибудь номер, например, заорать, начнёшь тормозить, где не нужно или что-то такое – пеняй на себя! Этой штукой, – Лис ткнул в плечо водителя лучемётом, – можно и не оглушить, а просто убить. Если у меня не останется другого выхода, я так и сделаю. Ты понял?

– Понял… – Водитель покосился на лучемёт.

– Будь начеку, – посоветовал Лис Монре на языке Творцов, – не сомневаюсь, он прикидывается, что напуган, а сам будет ждать момента. Парни они крепкие и, судя по всему, бывалые.

Монра кивнула.

– Вы что, иностранцы? – искренне удивился водитель.

Лис снова наклонился вперёд и сдавил ему плечо:

– Ужас, ну и дурак же ты! Сказано же: помолчи, не открывай рот, пока тебя не спросят. Не твоего ума дело, хоть кто мы – иностранцы, пришельцы, черти, дьяволы. А мы пока посмотрим, кто вы такие. С анкетными данными вашего приятеля мы познакомились, теперь ваши узнать пора…

С этими словами Лис покопался в карманах переднего пассажира, а затем, стараясь не мешать вести машину, обшарил пиджак водителя и занялся изучением найденного.

По документам оба числились охранниками той же фирмы «Магна». Водителя и пассажира звали Артём Иванович Смирнов и Александр Михайлович Шкурко, 1959 и 1956 года соответственно. У обоих кроме водительских прав и удостоверений охранников имелись и паспорта. Шкурко был прописан в городе Каменск-Уральский, а Смирнов в Екатеринбурге на улице Ясной. Других любопытных вещей в карманах не нашлось, кроме заинтересовавшей Лиса продолговатой коробочки с коротким стержнем на одном из торцов, жидкокристаллическим дисплеем и кнопками – видимо, устройство связи.

– Неплохая рация, – негромко себе под нос сказал Лис, взвешивая маленькую коробочку на ладони.

Водитель удивлённо посмотрел на него:

– Это же телефон, «сотик»…

– М-да? – протянул Лис и вспомнил про так называемые сотовые телефоны: в начале восьмидесятых он читал о системах сотовой связи разрабатываемых в странах Европы и в Америке. Значит, и это в России появилось.

На обратной стороне устройства виднелась длинная цепочка цифр, написанных несмываемой ручкой разными группами по две и по три.

– Это номер телефона? – спросил Лис.

Водитель снова покосился на него:

– Да, но через восьмёрку надо набирать. Вы его можете, конечно, забрать, но учтите, что, когда узнают о пропаже, номер заблокируют.

– Понимаю, – заверил Лис, засовывая телефон в карман, – и снова говорю: отвечай только тогда, когда я тебя спрашиваю. Поменьше комментируй, умник.

Водитель замолчал. Они как раз выезжали из Сысерти – кончались последние домики. Лис снова ехал тем же маршрутом, что попал сюда, и впереди снова лежала неизвестность. Если только водитель не прояснит ситуацию, а он, похоже, парень достаточно крепкий и артистичный, из него так просто много не выбьешь. Где-то нужно будет остановиться, ведь не в городе же его допрашивать, а на дороге не удобно…

– Метров через двести повернёшь налево, – сказал Лис. – Там будет съезд с дороги в карьер.

– Ты хочешь устроить допрос по полной программе? – снова спросила Монра языке Творцов.

Лис кивнул.

– Может быть, лучше не тратить время: допросим по дороге. Нам же нужно быстрее попасть к Терпу.

– По дороге может возникнуть масса непредвиденных обстоятельств, те же посты милиции могут быть, а я хочу не просто быстрее попасть в город, но и узнать как можно больше. На ходу это всё-таки не то, согласись, нужна более спокойная обстановка.

– Ты собираешься сделать укол ПП?

– Естественно! Он наверняка постарается что-то скрыть или недосказать, а «выбивать» из него признания действительно нет времени. Да я и не очень люблю такие забавы, признаюсь.

Особенность «препарата правды», имевшегося у Творцов, позволяла не вгонять получившего инъекцию в состояние наркотического опьянения, а просто лишать способности не ответить или солгать на поставленные вопросы. Правда, следовало задавать эти вопросы правильно: если человека, находящегося под действие ПП, не спросить о чём-то конкретно, то он может и промолчать по этому поводу.

Машина свернула с шоссе и закачалась на грунтовке, ведущей в котлован, начинавшийся недалеко за плотной стеной соснового леса, полностью скрывавшего его из виду с шоссе. Формой карьер походил на не слишком правильный круг со средним диаметром не более трёхсот метров и не был постоянно действующим. Здесь при необходимости брали крупный песок для строительных нужд района. По тишине, царившей сейчас в котловане, Лис понял, что такое положение дел сохранилось.

Водитель притормозил перед большой лужей, занимавшей почти всю середину проезда:

– Куда ехать-то?

– Вперёд! – приказал Лис. – Объезжай лужу проедешь подальше вглубь карьера и встанешь, где место поровнее.

В основном дно карьера было ровным и плотным, так что машина легко проходила везде. Здесь, правда, имелось великое множество луж, которые после дождей сохранялись очень долго, но их ничего не стоило объехать. В более глубоких ямах, скопились целые озерца воды, где росли даже камыши.

Машина медленно двигалась по дороге, накатанной через карьер грузовиками. Лис приказал водителю свернуть за большую кучу пней, сдвинутую бульдозером на край огромной лужи, и встать за корягами на почти ровной площадке, упиравшейся в обрыв с торчащими корнями сосен.

Попросив Монру не спускать глаз с водителя, Лис вытащил бесчувственных горе-сыщиков из машины. Осмотрев багажник, он нашёл кусок верёвки и связал незадачливых охранников. Пистолеты и обоймы Лис выбросил в стоячее озерцо.

Взяв из сумки устройство для инъекций, Лис приказал водителю выходить из машины, снять пиджак и закатать рукав рубашки. Мужчина подозрительно покосился на иньектор:

– Я не хочу, чтобы вы меня кололи… – Он замотал головой. – Я и так отвечу обо всём, что знаю, честное слово!

Лис вздохнул:

– Слушай, Артём Иванович, не смеши меня со своим честным словом! И не заставляй применять силу: поверь, ты будешь чувствовать себя паршиво – взгляни на своих друзей. А так я просто сделаю тебе укол, и мы сможем получить от правдивые ответы, не прибегая к пыткам. Может быть, ты мазохист и предпочёл бы издевательства, но у нас нет времени доставлять тебе такое удовольствие. Давай!..

Монра для большей убедительности приставила лучемёт к голове водителя, и Артём Иванович нехотя подчинился. Начав подгибать рукав рубашки, он на секунду замешкался и бросил быстрый взгляд по сторонам.

– Не глупи, Тёма, – почти ласково посоветовал Лис, – тем более, раз семья тебя ждёт. Не глупи!

Через пятнадцать минут Лис и Монра узнали всё, а, точнее, поняли, что они почти ничего не узнали.

Все трое действительно числились частными охранниками в так называемом обществе с ограниченной ответственностью «Магна». Охраняли же они не само это общество, а работали на его владельца, некоего Фахрутдинова Марата Валерьевича, державшего их, как и ещё троих парней, для специальных поручений. Как полагал Смирнов, Фахрутдинов работал не сам по себе, а действовал от лица кого-то другого, но кого конкретно Смирнов не знал – просто он несколько раз слышал, как Фахрутдинову звонили и приказывали сделать то-то и то-то, значит, над ним стоял некто более главный.

Так произошло и на этот раз: приказали задержать людей, мужчину и женщину по писанию похожих на Лиса и Монру. То, что преследователи нашли их так быстро, тоже объяснилось просто: Фахрутдинов и четверо его людей как раз пребывали в коттедже в паре километров от Сысерти. Поступил телефонный звонок от неведомого охраннику лица, и босс приказал Смирнову, Шкурко и Замарову немедленно выехать и найти Лиса и Монру. Один человек остался с Фахрутдиновым в доме.

Лис спросил, живёт ли в коттедже ещё кто-то – оказалось, что нет. В принципе, Фахрутдинов был женат, но жена и дети здесь никогда не бывали, для семьи у Фахрутдинова имелась вторая дача в другой стороне от города на озере Балтым. Сейчас же его домочадцы вообще находились на отдыхе в Испании.

– Вам приказали нас убрать? – спросила Монра.

– Нет-нет, – замотал головой Смирнов, – мы должны были под любым предлогом или силой заставить вас поехать с нами. В крайнем случае, сказали стрелять по ногам. А если бы как-то не получилось, то хотя бы проследить, куда вы направитесь.

– И на кого же работает твой босс?

– Я не знаю, это не наше дело. Марат Валерьевич нам платил, а лишних вопросов он не любит. Правда, Шкурко слышал, как Марат Валерьевич называл звонившего ему человека Михаилом Петровичем. Больше я ничего не знаю.

– Сколько босс вам платил?

– Две тысячи баксов, плюс бесплатная кормёжка и одежда, кроме того, все рабочие расходы, автомобиль в нашем распоряжении, премии иногда.

– М-да, неплохо, – задумчиво сказал Лис, даже по отрывочной информации, полученной от Терпа, и по уже виденным ценам понимавший, что такая зарплата для нынешней России – более чем высокая.

Он подробно записал адреса Фахрутдинова и офиса фирмы «Магна» в Екатеринбурге, а также все телефоны, которые знал Смирнов. Номера на бумажке, найденной Лисом в кармане Замарова, оказались телефонами для связи с другими людьми Фахрутдинова и некоторыми нужными для работы инстанциями, с которыми у шефа был контакт.

Смирнов не слышали про вертолёт, и, насколько мог судить, и Фахрутдинов ничего не знал. Это свидетельствовало, что, либо Фахрутдинов тоже был исполнителем не слишком высокого уровня, либо… Лис пока не мог предположить иного варианта.

Везение в данной ситуации определённо состояло в том, что Смирнов и Шкурко после инцидента с Замаровым пока ничего не успели доложить боссу, убоявшись его гнева за провал в, казалось бы, простой ситуации. Забрав из канавы своего коллегу, они повертелись немного по Сысерти, прикидывая, нельзя ли вообще скрыть случившееся. Сказать, что просто никого не нашли, было нетрудно, но только вот чем объяснить боссу состояние Замарова? Когда Лис захватил охранников врасплох, они как раз обсуждали возможные отмазки, куря сигарету за сигаретой.

Лис призадумался. Монра в ожидании тоже молча смотрела на него.

– В общем, так, – решил, наконец, Лис. – Когда увидишь своего шефа…

– Вы меня отпустите? – с плохо скрываемой надеждой спросил Смирнов.

– Сказал же, что отпустим.

– А я бы никого из них не отпускала, – негромко заметила Монра на языке Творцов.

– Я хочу постараться доказать, что мы никому не хотим делать плохо, и, может быть, удастся как-то договориться, – ответил Лис. – Ведь уже ясно, что это не шаровики, а, возможно, кто-то из ваших. Кто знает?..

Монра пожала плечами.

– Ну, а ты скажешь боссу, – продолжал Лис по-русски, – чтобы он связался с тем, кто им командует, с этим Михаилом Петровичем…

– Я не могу говорить боссу про Михаила Петровича! Я вообще случайно знаю это имя, и Марату Валерьевичу такое не понравится…

– Хорошо, не упоминай имён! Просто передай, что люди, которых хотел выследить твой босс, желают говорить с его хозяином, именно с хозяином, а не с ним самим! Больше ни от тебя, ни от твоего Фахрутдинова ничего не требуется. Но это – потом, когда увидишь босса лично.

Пока же Лис приказал Смирнову вызвать шефа по радиотелефону и доложить, что разыскиваемые заметили слежку и ушли в лес. Шкурко и Замаров по легенде Лиса отправились преследовать беглецов.

Фахрутдинов несколько растерялся от такого сообщения. План Лиса потянуть время полностью удавался, поскольку, судя по поведению Фахрутдинова, ему теперь явно требовалось доложить о подобном повороте событий тому, кто им командовал. Приказав Смирнову жать вызова, Марат Валерьевич отключился.

– Ну, вот и прекрасно, – подытожил Лис. – А теперь повезёшь нас в Екатеринбург.

Он переключил иньектор на усыпляющие уколы и вкатил связанным Шкурко и Замарову по дозе снотворного, чтобы они тихо просидели в карьере как можно дольше.

Когда машина выезжала на шоссе, Монра сказала Лису на своём языке:

– Я всё-таки поражаюсь, как быстро этот Он или Они нас выследили. Откуда там быстро могло появиться описание нашей внешности? И почему речь шла только о нас двоих.

– Это меня тоже волнует, – Лис потёр подбородок. – И именно поэтому я начинаю тревожится за Терпа.

Глава 4

Несмотря на опасности, которые в нынешнем положении могли подстерегать их на каждом шагу, Лис с любопытством разглядывал окрестности, проносившиеся за стёклами машины. И дело было не только во внимании, требуемого к окружающему.

Как ни пытался Лис все эти годы сам себе доказывать, что на Землю его не тянуло, сейчас он живо интересовался изменениями, произошедшими здесь за пятнадцать лет. Возможно, интерес был намного меньше, если бы волею обстоятельств Лиса сейчас забросило в районы планеты, где до этого он никогда не бывал. Но на родине, там, где провёл часть детства и юность, желание понять, что нового появилось за время его отсутствия, оказалось огромным.

Правда, неких «глобальных» перемен, внутренне ожидаемых Лисом во всём (особенно после поразившего изобилия товаров на прилавках в Сысерти), он не увидел. Хотя деревня Кашино, через которую они проехали, обросла массой новых домов и коттеджей, и особенно вдоль тракта в сторону Екатеринбурга, но такое не являлось на взгляд Лиса принципиальной переменой.

Качество асфальтового покрытия дороги за эти годы не изменилось в лучшую сторону. Лису даже показалось, что дефектов, заделанных наспех, сейчас было больше, но он мог и ошибаться. Кое-где от шоссе в сторону отходили новые дорожки и проезды с твёрдым покрытием, ведущие к дачным массивам, но это не меняло общей картины: главная магистраль не стала ни шире, ни ровнее.

Качественное изменение опять же из сферы потребительского рынка бросилось Лису в глаза рядом с заправкой на въезде в деревню. Заметив сквозь деревья на изгибе дороги знакомый, так сказать, по прошлой жизни силуэт заправочной станции, Лис с интересом стал смотреть на приближающуюся АЗС и окончательно убедился, что проблем с бензином на ней явно нет. Как, наверное, и на всех остальных заправках страны – собственно, Лис начал догадываться об этом ещё в той же Сысерти.

В последние годы его пребывания на Земле заправка горючим, так же как и многое другое в стране Советов вошла в категорию добывания дефицитных тваров. Сам Лис покупал бензин у знакомой девицы, работавшей на заправочной станции, расположенной практически за городом, и брал запас литров по сто-сто пятьдесят, набивая машину канистрами.

Сейчас у знакомой ему заправки Лис увидел большой щит с информацией о наличии бензина и ценах на него. Против всех табличек – и «д\т», и «АИ-76», и «АИ-92», и даже «АИ-95» красовались слова «Есть»! И лишь у одной из колонок стоял автомобиль – здоровенный и какой-то нахальный импортный джип.

Объехав большой стационарный пост ГАИ на развязке с новым шоссе Екатеринбург-Челябинск, машина вновь свернула на старый челябинский тракт. Ранее, пока водитель находился под воздействием «наркотика правды», Лис узнал, какой путь в город является оптимальным с точки зрения возможности встречи с постами автоинспекции. По словам Смирнова, получалось, что лучше всего было двигаться именно по старой дороге через городок Арамиль и птицефабрику: там теперь практически не располагалось ни одного стационарного поста ГАИ.

Когда автомобиль уже мчался по старому тракту, в кабине запел сигнал вызова на аппарате, установленном между передними сиденьями. Взглянув для уверенности на часы и убедившись, что препарат точно уже не действует и Смирнов снова способен лгать, Лис приказал ответить, включив имевшуюся громкую связь.

Это, как и ожидалось, оказался Фахрутдинов.

– Ну, как, Артём? – поинтересовался он. – Ребята вернулись?

У Фахрутдинова был густой несколько развязный голоса с тембрами человека, имеющего некоторое количество подчинённых. Лис сделал Смирнову рукой отрицательный знак.

– Да рано ещё, Марат Валерьевич, – довольно естественно, по мнению Лиса, ответил Смирнов. – Те от них оторвались прилично, а из «Макара» да тем более с глушителем издали не достанешь.

– Так-так, – сказал Фахрутдинов и чем-то смачно захрустел. – Вы только смотрите, не пристрелите их, придурки, только по ногам! Они мне живые нужны, поняли? Я же вам говорил! Без премии, блин, оставлю!

– Да мы поняли, Марат Валерьевич, всё будет в ажуре, – бодро заверил Смирнов, а красноречия ему добавлял лучемёт, нажимавший на печень.

– Ну, вот и хорошо, – промурлыкал Фахрутдинов. – Сделаете всё, как надо, я устрою тут пикничок оторваться, девок хороших приглашу. Если заслужите.

– Спасибо, Марат Валерьевич, – подобострастно поблагодарил Смирнов.

– Всё, работайте! – Фахрутдинов отключился.

С минуту Лис сидел молча. Машина продолжала катиться по шоссе.

«Что-то не вяжется», подумал Лис, но никак не мог понять – что.

Вертолёт и Фахрутдинов, Фахрутдинов и вертолёт… Нет, судя по тому, что рассказал Смирнов, и то, как сейчас разговаривал Фахрутдинов, он не мог быть человеком, вызывавшим вертолёт. Может быть, вертолёт вызывал босс Фахрутдинова? Но тогда почему, имея возможности бросать на уничтожение троих людей вертолёты, он сейчас банально приказывает выслеживать их простым и не очень далёким охранникам какой-то частной фирмы? Ребята крепкие, но до великих профессионалов им явно далеко.

Лис обернулся к Монре, сидевшую на заднем сидении. Она поняла его немой вопрос и пожала плечами, демонстрируя, что тоже теряется в догадках.

– Останови машину! – вдруг приказал Лис.

– Зачем? – насторожился водитель.

– Ну и нудный же ты! Сказано – останови!

– А где остановить-то?

– Господи! – покачал головой Лис. – Не понимаю, как ты работал у своего босса? Тоже ему без конца вопросы задавал? Да у обочины и останавливайся!

Тут до Лиса дошло, что Смирнов просто-напросто боится.

– Ты не бойся, – заверил он мужчину. – Я же сказал, что ни один волос не упадёт с твоей головы, если ты не дашь нам повода.

Водитель машинально кивнул, притормозил и остановился, съехав с асфальтового покрытия на отсыпанную мелким гравием обочину.

Лис достал сотовый телефон и несколько секунд смотрел на панель с кнопками, соображая, как включается аппарат. На удивление, кое в чём система перекликалась с панелями управления, знакомыми ему по Дворцу, но сообразить как звонить он сразу не мог и протянул аппарат Смирнову:

– Ну-ка, набери мне номер в городе… – Лис достал записку Терпа и продиктовал телефон первой квартиры, следя за тем, как водитель обращается с телефоном.

Смирнов сделал всё как приказал Лис, и протянул ему трубку. Телефон не отвечал. Лис переглянулся с Монрой и уже сам, повторяя действия водителя, набрал второй номер. На этот раз трубку сняли после третьего гудка.

– Слушаю! – Мужской голос произносил слова коротко и чётко. – Говорите!

Лис на мгновение задержал дыхание: это был не Терп!

– Простите, – медленно начал он, – ваш номер…? – И назвал номер телефона второй конспиративной квартиры.

Казалось, вопрос о номере несколько озадачил человека на том конце радиотелефонной линии, и чеканность в голосе пропала.

– Э-э… да, да, этот, – первое мгновение как-то неуверенно, а затем поспешно ответил незнакомец. – Вам кого позвать?

– Иванова, – быстро попросил Лис первое, что пришло на ум, – Сергея Ивановича.

– Вышел он! – На сей раз мужчина сориентировался уже быстрее. – Позже будет. Что передать?

– Передайте: звонил Петров, еду к Сидорову, – ответил Лис и нажал кнопку сброса.

– У Терпа на второй квартире засада, – сообщил он Монре на языке Творцов. – Сам он либо в плену, либо скрывается. Одно ясно: нам там появляться сейчас нельзя.

– Ты думаешь, что он не попался все эти годы, а теперь вот так глупо дал себя взять? – удивилась Монра.

Лис пожал плечами:

– Кто знает, что изменилось? Теперь я даже не знаю, что нам-то делать…

– Но если Терп жив и не в плену, нам нужно подумать, как с ним связаться, – сказала Монра.

– А если он в плену, – продолжил Лис, – нам нужно придумать, как его вытащить. И даже если он мёртв, нам всё равно нужно разобраться с теми, кто его убил!

– Ты сумасшедший! – Монра покачала головой. – Я же вижу: ты на Земле давно не был и во многом не ориентируешься. Тут даже появились незнакомые тебе средства связи – я заметила: ты даже не сразу понял, как номер набирать. Даже Терп лучше знаком с положением дел.

– Естественно! – согласился Лис. – Но что же ты предлагаешь? У нас опять получается старый разговор. Ты же прекрасно понимаешь, что обратной дороги уже нет. Ну спрячемся мы в одном из ваших миров – нас рано или поздно найдут. Не хочу я провести остаток жизни зверем, скрывающимся от охотников, да и ты, полагаю, тоже.

– Охотником, разумеется, быть лучше, – невесело усмехнулась Монра, – даже если тебе просто думается, что охотник ты. Но есть ли у тебя какой-то план действий?

– Никакого чёткого плана пока нет, – Лис развёл руками. – У нас недостаток информации, поэтому нужно собрать её как можно больше, пока нас не обложили со всех сторон, и ещё остаётся свобода манёвра. Значит так: меняем направление движения, нужно тряхнуть его босса, – Лис кивнул на водителя: – И выбить всё, что тот знает, а там посмотрим.

– Где же ты собираешься его тряхнуть? – удивилась Монра. – Сунуться прямо к нему в дом?

– А почему бы и нет? Он нас не ждёт, а из того, что рассказал шофёр, ясно, что Фахрутдинов тоже не главная фигура, но уже может кое-что знать, существенное для нас. Наш подопечный, – Лис снова кивнул на Смирнова, – никогда не видел людей главнее, чем его босс, значит, в дом Фахрутдинова они не приезжают. Сейчас этот тип там только с одним охранником. Вот мы с ними и разберёмся.

– Ну а потом?

– Потом – суп с котом!

– Что?! – удивилась Монра. – Ты всё шутишь?

– Да! Я имею в виду: далее будем действовать в зависимости от того, что узнаем. А сейчас я другого варианта не вижу. Ехать в Екатеринбург? Но что делать там, с чего начать? Единственная зацепка – квартиры Терпа, но там засада, во всяком случае, на одной точно. Нам туда, скорее всего, тоже придётся сунуться, но для начала надо узнать побольше от Фахрутдинова. Ну, как, ты согласна с таким планом?

Монра думала несколько секунд.

– Что ж, действительно, иного пути не видно, – наконец сказала она. – Я уже заразилась твоей методикой: нас там не ждут, точнее, ждут, но не думают, что мы знаем о том, что они знают, что мы знаем… – Монра усмехнулась. – Так можно попробовать и на квартиру налететь неожиданно. Может, начать прямо оттуда?

Лис посмотрел на подругу вполоборота:

– Ты начинаешь шутить, и мне это нравится, значит, шансов у нас будет больше. Но если серьёзно, я думаю, что там, на квартире уже могут догадываться, что мы знаем о засаде: я ведь туда звонил. В общем-то, мысль, конечно, тоже неплохая. Хотя я не думаю, что Терпа будут держать именно там, значит, кого-то из крупных боссов там явно не будет, а люди в засаде на квартире, безусловно, такие же пешки как наш водитель. Фахрутдинов же, как никак, рангом выше и знает больше. Давай начнём с него.

Лис приказал Смирнову связаться с боссом и выдать следующую версию: женщина уже схвачена, а мужчину, раненого в ногу, Шкурко возьмёт с минуты на минуту.

Фахрутдинов несказанно обрадовался и подтвердил распоряжение тащить обоих к нему в коттедж, как только операция будет полностью завершена.

Когда водитель, сказав «Есть!» и дал отбой, Лис хлопнул Смирнова по плечу:

– Ну, вот! Теперь тебе вообще не надо будет ничего придумывать боссу.

– Я вас не понял, – неуверенно сказал водитель, – вы чего хотите?

– Хочу, чтобы ты нас доставил прямиком к своему боссу. Он один в коттедже?

– С ним оставался Серёга Уваров, наш четвёртый. Больше, вроде, никого не ждали.

– Вот и прекрасно! Смотри, коли врёшь: человек я не злой, как ты уже убедился, но обманешь – первым тебя положу, из принципа. Эта штука, повторяю, – Лис помахал лучемётом перед носом Смирнова, – не только оглушает, но и прожигает насквозь. В общем, разворачивайся, и поехали к твоему боссу!

На обратном пути Лис подробно расспросил о подъезде к коттеджу Фахрутдинова, о том, как открываются ворота (он был уверен, что ворота есть, и не ошибся), кто их открывает и где бывает сам хозяин дома, когда во двор въезжает машина. Узнал Лис и про общее расположение участка, про высоту забора и тому подобные вещи.

Коттедж Фахрутдинова стоял не в самой Сысерти, а по дороге к посёлку Асбест в группе из пары десятков домов. Участок, принадлежащий Фахрутдинову, имел площадь в двадцать соток, его окружал высокий забор. В довершение всего, усадьба очень удачно располагалась самой крайней, и остальные дома находились достаточно далеко.

Они мчались назад, и уже когда снова проехали Кашино, Лис сообразил:

– Завернёшь ещё раз на карьер за своими друзьями, – приказал он Смирнову и добавил для Монры: – Теперь, думаю, их стоит забрать с собой. Вдруг кто-нибудь наткнётся в лесу на них, и раньше времени поднимется шум.

– Ребята, – несколько смущённо спросил Смирнов, – а что вы мне такое вкололи? Я ведь всё помню, что говорил, и я бы вам многое просто так не рассказал, а тут вы меня спрашиваете, я не хочу говорить, но… не могу не ответить. И наврать ничего не могу…

Было видно, что эта проблема мучает его с самого начала допроса, но спросить он решился лишь сейчас.

Лис засмеялся:

– Армянский коньяк мы тебе ввели внутримышечно! Расслабляет и способствует общению. Устраивает такое объяснение?

Водитель растерянно хмыкнул, но больше задавать вопросов не стал и молчал до самого карьера.

Замарова и Шкурко нашли там же, где и оставили – за сравнительно короткое время никто сюда не наведался. Лис с помощью Смирнова под пристальным наблюдением Монры затолкали тела в просторный багажник «Тойоты».

– Твоим коллегам будет не очень удобно, – сообщил Лис охраннику, – но придётся потерпеть. Тем более они пока ничего не чувствуют. Будем считать, им повезло: в том, что нас ждёт впереди, они активно участвовать не будут, и больше не пострадают.

Смирнов невесело пожал плечами. Было видно, что его больше заботит собственная судьба: он оставался в сознании, и пострадать боялся. Кроме того, его, безусловно, тяготила необходимость потом, когда всё, так или иначе, закончится, объясняться со своим патроном. Получалось, что он чуть ли не добровольно выполнил все требования людей, которых его послали выследить и схватить.

– А ты, друг, послушай сюда, – сказал Лис, искоса следивший за написанными на лице водителя переживаниями. – Если ты служил у босса подручным для разного рода тёмных делишек, то знал, на что идёшь. И если ты сейчас думаешь о своей семье, то, повторяю, веди себя тихо и делай то, что мы тебе будем говорить. Попытаешься как-то предупредить патрона или четвёртого охранника, пеняй на себя! Будешь благоразумен – семья тебя не потеряет.

– О, боги! – воскликнула Монра. – Нашёл с кем объясняться. Как же ты сам много говоришь!

– В конце концов, я рассчитываю на то, что он поймёт, и не наделает глупостей в неподходящий момент. Он же человек, хочет жить, поэтому должен мыслить, пока существует, как говорится.

Он ещё раз объяснил Смирнову, что от него потребуется и в довершение всего, достав из сумки более мощный лучемёт наподобие того, каким его в своё время стращал Ингвар Янович, продемонстрировал действие оружия на средних размеров сосёнке, росшей на краю карьера метрах в сорока от того места, где они стояли. Перерезанный в нескольких местах за секунду ствол дерева рухнул с обрыва. Водитель вытаращил глаза, и, когда упавшая последней крона с шуршанием сползла вниз, взмолился:

– У меня… м-м… только есть одна просьба. Мне с шефом потом всё равно будет объясняться сложно. Вы не могли бы мне как-то морду обработать? Конечно, лучше бы не так, как у Сашки, – Смирнов кивнул на багажник, где покоился Шкурко, на лице которого расплывался один громадный синяк, – но что-нибудь убедительное? А то, сами понимаете, меня обвинят в помощи вам. Фахрутдинов такое не простит…

– Устроим, – заверил Лис, – обещаю.

Проехав через Сысерть от тракта несколько кварталов направо, они свернули на вполне приличную асфальтовую дорогу, ведущую к Асбесту. Миновав кладбище и красивый сосновый бор с купальней на берегу речки, машина через пару минут подъехала к новому посёлку из коттеджей, почти все, как один, построенных из облицовочного красного кирпича.

– Дом Фахрутдинова последний, – информировал водитель.

– Делай, как договорились, – Лис погрозил пальцем и приготовил лучемёт.

«Тойота» свернула на отдельный проезд, ведущий наискосок к последнему дому.

Смирнов по приказанию Лиса подрулил так, чтобы телекамера, установленная на левом столбе ворот, хорошо показывала только его самого на водительском месте и, опустив стекло, помахал в объектив рукой. Через несколько секунд массивные деревянные ворота, перехваченные металлическими полосами, медленно распахнулись, пропуская машину во двор.

Лис присвистнул: участок и дом Фахрутдинова, которые было невозможно разглядеть из-за забора, больше похожего на крепостную стену, впечатляли.

Не то, чтобы Лис не видел подобного – в мире Терпа и в самом Дворце ему приходилось встречать куда более завораживающую роскошь. Но для страны с названием СССР или Россия, да ещё не в Москве, а на Урале, подобная усадьба казалась чем-то из ряда вон выходящим.

От ворот в глубину двора вела широкая асфальтированная дорожка. Справа от неё вдоль забора тянулись какие-то хозяйственные постройки, включавшие гараж, куда мог въехать не один автомобиль. Слева метрах в десяти находился самый настоящий бассейн, оформленный как бассейны, которые на Земле Лис видел только в зарубежных фильмах. Возле бассейна даже стояли шезлонги и торчали два пляжных зонтика.

Площадка за бассейном щетинилась кустами малины и смородины, но больше каких-либо огородных посадок видно не было – все свободные площади покрывала ровно подстриженная трава. Вдоль забора по периметру участка росли сосны, оставшиеся на этом месте от естественного леса. Кое-где виднелись молодые ёлочки и берёзки.

Асфальтовая дорожка заканчивалась просторной площадкой, где легко мог развернуться КамАЗ. К площадке небольшим водопадом под навесом спускались ступени крыльца.

Коттедж из красного гладкого кирпича имел три этажа, включая цокольный, облицованный светлыми пластиковыми панелями. Крыльцо поднималось на обширную застеклённую веранду, над которой нависал большой балкон-лоджия, украшенный по краям лепным орнаментом.

Лис мысленно вздохнул: пятнадцать лет назад такие дома попадались лишь на картинках в импортных журналах, а теперь, судя по тому, что он уже видел, их стало много.

С крыльца к машине спускался крепкий коротко стриженый мужчина в пиджачке, на лице играла кривая усмешка. Солнце очень удачно светило ему в глаза, а поскольку стёкла в «Тойоте» были слегка тонированы, мужчина не сразу мог чётко разглядеть, кто сидит в машине. Но через приспущенное стекло со стороны водителя он видел Смирнова, ничего не подозревал и оставался спокоен. По всей видимости, это и был четвёртый охранник Уваров.

Как заранее приказал Лис, Смирнов махнул рукой и спросил:

– Где шеф?

Охранник скабрёзно ухмыльнулся и показал рукой куда-то в дом:

– С Маринкой… Нервничал очень, весь испсиховался, что вы этих ещё не взяли. А как ты позвонил и сказал, что всё в ажуре, сразу Маринку за жопу – и дерёт её сейчас наверху. Нервное напряжение снимает, стало быть. Приказал, приедете, мужика с бабой запереть в чулане – и можете отдыхать.

Уваров подошёл вплотную к машине и наклонился к окошку водителя, заглядывая в салон. То, что он увидел, сильно его озадачило.

– А ребята где…? – охранник на мгновение растерялся.

Соображал он чуть дольше, чем требовалось. Монра выстрелила, и оглушённый Уваров кувыркнулся на дорожку, не успев даже потянуться за пистолетом.

– Так где Фахрутдинов? – Лис дёрнул водителя за плечо.

– Ну, шеф обычно… пилит тёлок на втором этаже. У него там спальня, оборудованная как надо.

– «Пилить тёлок» – это значит «совершать половой акт с женщиной»? – спросила Монра; в словаре, выученном ею под гипнозом во Дворце, таких идиом не было.

Смирнов нервно хихикнул.

– Ты попала в точку, – усмехнулся Лис. – Окна спальни куда выходят?

– На другую сторону, на лес. – Водитель показал за угол здания.

– Хорошо, – удовлетворённо вздохнул Лис, – всё замечательно. Но почему ты не сказал, что тут ещё есть какая-то Марина?

– Она же девка, она не в счёт, – пожал плечами Смирнов. – У Фахрутдинова вроде как домохозяйка: готовит, если надо, убирает. Она официально секретарём числится в фирме.

– Ну-ну, – покачал головой Лис. – Российский, стало быть, помещик Фахрутдинов. Поместье у него, домоуправительница… Марина-то – чёрт с ней, а каких-нибудь дворецких с автоматами, слуг и прочих у него здесь точно нет?

– Нет-нет, больше никого, – замотал головой Смирнов. – Шеф вообще довольно скрытно живёт, я же рассказал. Не верите – вколите мне ещё раз вашей штуки.

– Понравилось, что ли? – подмигнул Лис. – Только у нас сейчас и времени, чтобы тебе уколы ставить. А вот ты, Артём, помнится, хотел алиби заработать? – Лис повернул регулятор на маленьком лучемёте, снижая мощность.

– Что? – Смирнов вскинул глаза.

– Сам же хотел, а я обещал! Так что не обижайся, синячина в половину хари тебе обеспечена. Шею напряги! – посоветовал Лис и выпустил импульс «твёрдого света» в лоб водителю.

– Я – наверх, займусь их боссом, – сказал он Монре. – А ты забери у охранника оружие.

– Хорошо, я их для верности дополнительно обездвижу и уберу с глаз. – Монра уже вытаскивала иньектор, устанавливая регулятор на усыпляющий укол.

Лис послал ей воздушный поцелуй и, выскочив из машины, быстро взбежал по ступенькам, выложенным какими-то очень красивыми керамическими плитками.

С веранды вело две двери: одна была затворена, а через другую виднелся коридор и лестница наверх. Лис толкнул закрытую дверь. Там оказалась другая лестница, но ведущая вниз, должно быть в какие-то подсобные помещения. Лёгкий запах влажного нагретого дерева подсказал, что там находится и сауна.

Держа наготове лучемёт, Лис двинулся по коридору к лестнице на второй этаж.

Он опасался, что деревянные ступеньки заскрипят, но массивные полированные доски были настолько хорошо встроены в металлический каркас с коваными завитушками, что ни одна не издавала даже намёка на посторонний звук. На втором этаже Лис попал в обширный холл, украшенный двумя большими пальмами в каменных вазонах. На стенах висело несколько разномастных картин. Вдоль широкого окна, выходившего на сторону, откуда они подъезжали к участку, громоздился широченный диван чёрной кожи и два таких же объёмных кресла с низким столиком, где лежали цветные журналы и стояли раскрытые нарды. В углу поблёскивал громадный телевизор с экраном, больше которого Лис видел только экраны во Дворце Терпа. Хотя, разумеется, принципы воспроизведения изображения у Творцов основывались не на электронно-лучевых трубках или плазменных панелях, а на структурах особых полей.

Из холла в глубь этажа вёл коридор, там на стене горели бра и виднелись двери в комнаты. Прикинув, с какой стороны должно располагаться помещение, где Фахрутдинов выпускал пар со своей секретаршей, Лис двинулся туда.

Все двери оставались плотно закрытыми, но, несмотря на хорошую звукоизоляцию, вступив в коридор, Лис чётко определил, где же расположилась парочка: из-за одной двери неслись приглушённые женские стоны и вскрикивания.

Лис аккуратно нажал на золочёную ручку в виде львиной лапы, и красивая то ли под дуб, то ли на самом деле дубовая дверь приоткрылась.

Крики зазвучали в полную силу. Стали слышны также звучные шлепки одного голого тела о другое: секретарша Марина отрабатывала зарплату. Лис невольно ухмыльнулся, поскольку даже в его время секретарш часто называли секретутками, и осторожно заглянул в спальню.

Он ожидал увидеть действие, происходящее на кровати, но ошибся. Кровать в комнате имелась, и какая! Огромная, шириной, наверное, метра три, под красивым кружевным пологом, поддерживаемым тонкими резными колоннами. На кровати поверх изумительного шёлкового покрывала цвета морской волны и рядом на полу, полностью устланном ковром, в беспорядке валялась разнообразная одежда: брюки, светлая рубашка, бледно-фиолетовое женское платье, трусики, лифчик, носки, туфли. Раздевались явно поспешно и страстно.

На одной из больших прикроватных тумбочек Лис заметил какую-то красивую бутылку, два пузатых бокала на низкой ножке и пепельницу, со множеством окурков. Сладковатый дымок, плывший по комнате, навёл Лиса на мысль, что это анаша или что-то подобное.

Но в данный момент кровать – сексодром, как назвал бы в студенческие годы подобное лёжбище Лис, была пуста. Крики и шлепки доносились со стороны правее кровати. Стволом лучемёта Лис потихоньку толкнул дверь, идеально – беззвучно повернувшуюся на петлях.

У большого окна, выходившего, как и уверял Смирнов, на лес, стоял голый мужчина среднего роста. На талии у него выступали мощненькие жировые складки, в коротких темных волосах на затылке поблёскивала начинающаяся лысинка. Мужчина энергично двигал бёдрами, отчего его упитанные, слегка поросшие тёмным волосом ягодицы подрагивали в напряжении. Соотнеся сказанное охранником, с тем, что он наблюдает, Лис заключил, что это и есть Фахрутдинов.

Перед мужчиной в необычном устройстве на канате, спускающемся с крюка, вбитого в потолок, находилась особа женского пола. Устройство представляло собой сплетение верёвок и лубков, в которых покоились растянутые в стороны ноги и руки девушки. Голова запрокинулась назад, так что длинные светлые с завитком волосы касались пола. Широкая лента поддерживала спину, и девушка как бы висела в неком подобии люльки или гинекологического кресла.

Мужчина, прочно упираясь ногами в пол, энергично дёргал люльку, обхватив ладонями ляжки партнёрши и сладострастно хакая каждый раз, когда соприкосновение его бёдер и промежности девушки издавало шлёпающий звук.

Лис машинально отметил, что девушка весьма привлекательна и очень пластична, судя по тому, как она растянута на этой установке. Длинные, загорелые широко раскинутые ноги имели хорошую длину и пропорции. Крупные, но тугие и тоже загорелые груди при каждом толчке дёргались взад-вперёд.

Больше в комнате никого не было. Лис хотел сразу же начать действовать, но неожиданно передумал, решив, что лучше дать Фахрутдтнову закончить. «После сего акта, – подумал Лис, – он помягче будет, в прямом и переносном смысле». Помимо воли, Лис и сам почувствовал, что его собственное существо тоже напрягается. Он потихоньку опустился на пол за полуоткрытой дверью и стал ждать, одновременно следя и за коридором.

Примерно через пару минут криков и стонов девушки и хриплого придыхания мужчины, тот глухо зарычал, заскрипев зубами, и Лис понял, что наступает стадия оргазма. Девушка вскрикнула, срывающимся голосом:

– Только не в меня, Марик, не в меня! Мне нельзя сегодня!

Шлепки слились в пулемётную серию ударов.

– Поздно, детка, поздно! Поздно, поздно… А-а-а-ах!

Мужчина закричал, кончая. Девушка тоже издала протяжный надсадный крик, и на несколько секунд в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумным дыханием и тихим, как скулёж, стоном.

Лис ощутил, что даже у него в штанах стало мокро.

– Ну, Марик, ну зачем? – выдохнула, наконец, девушка. – Мне же нельзя!..

Раздался лёгкий хлюпающий звук, видимо, Фахрутдинов расстыковался.

– Уф, Маринка, надо было сразу сказать! Говоришь в последний момент, тормозной путь не учитываешь! Даже тачку не всегда вовремя остановишь, а тут!..

– Ну, я же снова залечу!

– Залетишь – решим проблему!.. А, кстати, тут ещё осталось капелька, доешь, а? – заржал мужчина. – На-ка, вот!

Раздались чмокающие звуки, и снова мужчина замычал от удовольствия.

– Ну, Маринка, ты молодец, умница! У меня сегодня ва-аще настроение хорошее, мой шеф меня на руках носить будет, а я – тебя, и не только на руках… Да, не туда я спустил. Ну, да ладно, беги, подмойся, проспринцуйся, может и «бортоваться» не придётся! А если что – не ссы! Марат Валерьевич, как всегда, за всё заплатит!

Лис подумал, что Маринка сейчас выбежит из комнаты куда-то в ванную, и бесшумным движением поднялся на ноги, отступая в коридор, но лёгкие шаги протопали по спальне, хлопнула другая дверь, и раздался приглушённый плеск бегущей воды. Он покачал головой, одобрительно оттопырив губу: в спальне располагался вход в отдельную ванную комнату. Всё, как надо, не намного хуже, чем во Дворце.

Слышно было, как Фахрутдинов прошёлся взад-вперёд, насвистывая какой-то мотивчик, что-то легонько стукнуло, звякнуло стекло, щёлкнула зажигалка.

Лис выглянул из-за двери.

По-прежнему голый Фахрутдинов стоял у окна с сигаретой и бокалом в руках. Он затянулся, выпустил дым и потёр запястьем правой руки живот. Смакуя, отхлебнул из бокала, проглотил и вальяжно произнёс вслух:

– Кайф! Всё классно!

– Для кого как! – усмехнулся Лис, резко открывая дверь.

Глава 5

Фахрутдинов резко обернулся, едва не выронив бокал, и замер, уставившись на Лиса.

Он был мужчиной лет сорока двух – сорока трёх, среднего роста, с заметно выпирающим животиком.

– Ты… кто такой? – удивлённо выдавил он.

– Тот, кого ловили ваши люди. Облажались они, здорово облажались.

Фахрутдинов выглядел растерянным только первые несколько секунд. Он внимательно посмотрел Лису в глаза, как бы раздумывая о чём-то, бросил быстрый взгляд по сторонам и на то, что неизвестный, ввалившийся в комнату, держал в руке. Фахрутдинов не мог не видеть, что перед ним, несомненно, физически очень крепкий человек, но вот странное оружие с глухим тупым торцом ствола впечатления явно не произвело. Поэтому хозяин коттеджа, решил, похоже, что противник блефует, и в руках у него нечто вроде пугача.

Поэтому владелец коттеджа немного успокоился. Неизвестно, как он объяснял отсутствие охранников и слышанные по телефону доклады, но Лис сообразил, что в спальне спрятано какое-то серьёзное средство защиты.

– Полагаю, хотите о чём-то поговорить? – спросил Фахрутдинов, делая неопределённое движение руками, в которых по-прежнему держал сигарету и бокал, и нисколько не стесняясь своей наготы.

– Приятно, как говорится, иметь дело с понимающим человеком, – кивнул Лис. – У нас к вам несколько вопросов, получив ответы на которые, мы просто удалимся, не причиняя никому вреда.

– Одеться позволите? – Фахрутдинов показал глазами вниз на своё мужское достоинство.

– Разумеется, – снова кивнул Лис. – С мужчинами мне приятнее разговаривать, когда они одеты.

Фахрутдинов криво ухмыльнулся и плавно, расслабленно, двинулся к тумбочке. Он спокойно задавил сигарету в пепельнице, одновременно ставя бокал. Рука дрогнула, и бокал упал на ковёр.

Бокал не разбился, и Фахрутдинов спокойно начал нагибаться, чтобы его поднять, но в середине плавного наклона вдруг резко выдвинул верхний ящик и сунул туда руку, однако больше ничего сделать не успел.

Лис был хорошо знаком с такого рода приёмами и хитростям. Проведя много времени в мире, где схватки происходили с применением холодного оружия, в которых особо важно следить за малейшим движением противника, он не «покупался» на отвлечение внимания падающим или брошенным предметом, который непосредственно не мог причинить ему вреда.

Он выстрелили дважды, и импульсы ударили хозяина дома по внутреннему сгибу правого колена и в поясницу в район почек. Фахрутдинова швырнуло на пол, и он сдавленно вскрикнул, давя локтём так и не поднятый бокал.

За дверью в ванной по-прежнему шумела вода, и вряд ли девушка услышала крик.

Лис подошёл к тумбочке и обнаружил в ящике старого знакомого: пистолет ТТ. Разрядив оружие, Лис бросил его обратно, а обойму сунул в карман. Тут же он заметил наручники, вокруг которых была обёрнута цепочка с ключиком. «Очень удачно», – решил Лис.

Фахрутдинов, кривясь от боли, сел, опираясь на кровать. Дверь в коридор не скрипела, но Лис чутьём охотника почувствовал, что она открывается.

Это оказалась Монра, осторожно ступавшая с лучемётом наготове. Она остановилась, осматриваясь по сторонам. На плече у неё висели обе сумки.

– Женщина в ванной? – поинтересовалась Монра.

Лис кивнул:

– Она меня пока не видела. Ты справилась одна?

– Почему нет? – усмехнулась Монра. – Затолкала всех в сарайчик и заперла на замок, который там лежал. А хозяин – что, пытался сопротивляться?

Лис рассказал, как было дело, и попросил Монру разобраться с мывшейся в ванной Мариной, разъяснив, чтобы та сидела тихо и тогда никто её не тронет. Однако именно в этот момент дверь в санузел отворилась.

Любовница Фахрутдинова оценила обстановку мгновенно: коротко взвизгнув, она попыталась снова закрыться в ванной. Лис вышиб задвижку и выволок визжащую Марину. Ему пришлось отвесить ей пару лёгких затрещин, чтобы заставить замолчать.

Девушка отползла в уголок у тумбочки и замерла, испуганно пытаясь завернуться в лёгкий короткий халатик. Непроизвольно Лис не мог лишний раз не оценить её ножки и подумать, что во все времена хороших девок покупали за деньги.

Посмотрев на кровь, которую Фахрутдинов размазывал рукой по локтю, вытаскивая попавшие осколки стекла, Лис заглянул в ванную и, не найдя аптечки, взял баллончик с дезодорантом. Кроме того, он выбрал на вешалке подходящий халат.

Он обработал порез Фахрутдинова, и, оторвав полосу от простыни, перевязал рану, а затем помог чертыхающемуся хозяину дома облачиться. Вынув из тумбочки наручники, Лис защёлкнул их на запястьях Марата Валерьевича.

– Давай вытащим его в холл, – предложил Лис Монре. – Там очень удобный диван и кресла, там и побеседуем.

– А с ней что делать? – Монра показала стволом лучемёта на девушку.

Лис посмотрел на вполне надёжную решётку на окне.

– Сиди здесь! – Он погрозил Марине пальцем. – Не шуми, мы тебя не тронем. Более того, никто не собирается убивать твоего… – Лис не мог удержаться, чтобы не усмехнуться, – шефа. Мы зададим ему кое-какие вопросы, а потом уедем. Поняла?

Девушка, хлопая вытаращенными глазами, несколько раз быстро кивнула.

– Молодец! – похвалил Лис.

Вдвоём с Монрой они подняли мужчину под руки, и только хотели вывести его из спальной, как Марина вскочила и бросилась к двери в коридор.

Лис и Монра отпустили Фахрутдинова одновременно, но Лис сделал движение догнать девушку, а Монра, опередив его, выстрелила из лучемёта. Удар пришёлся Марине в спину, девушку швырнуло на дверной косяк, и она сползла на пол, оставшись лежать неподвижно.

Лис вздохнул и подошёл к Марине. Девушка тихонько стонала, уткнув лицо в ковёр.

– Тебе же говорили вести себя тихо, – с сожалением пробормотал Лис.

Он поднял девушку и отнёс на кровать. Монра с усмешкой наблюдала за действиями Лиса.

– Любишь женщин, – сказала она. – Погоришь на этом когда-нибудь.

– Люблю, – согласился Лис, – но тебя больше всех, даже сравнивать нечего. Теперь, похоже, ревнуешь ты?

– Ещё чего! – фыркнула Монра, не спуская глаз с сидевшего на полу Фахрутдинова.

Лис молча улыбнулся, снова оторвал от простыни пару широких полос и, скрутив из них подобие верёвок, связал Марине руки и ноги.

Не дожидаясь помощи Монры, он рывком поднял Фахрутдинова, который сильно хромал, и вывел в холл второго этажа.

В объёмном кожаном кресле хозяин дома начал приходить себя после шока, злобно уставившись на Лиса.

– Имейте в виду, вы не с тем связались. Вам это так с рук не сойдёт! Да я вас урою…

– Уважаемый Марат Валерьевич! – Лис опустился на диван напротив Фахрутдинова. – Давайте внесём ясность: если бы вы не натравили на нас своих шакалов, то мы никогда ваш вшивый коттедж вниманием не почтили. Так что сидите спокойно и отвечайте на вопросы, которые мы будем задавать. Я уже знаю, что вы ловили нас по указанию вашего босса. Поэтому меня на самом деле интересует эта личность, а не вы.

– Херню ты несёшь, парень! – Фахрутдинов, казалось, полностью овладел собой. – Никто вас не ловил! Если бы я хотел вас замочить, то ты бы и к дому моему не подошёл, блин…

– Ну, вот, и на брудершафт выпили, – усмехнулся Лис. – Теперь послушай ты, друг ситный, блин, коли тебе больше нравится на «ты». Твои охранники рассказали нам всё, что знали, а теперь расскажешь ты…

– Не трать время зря. – Монра уже вынимала из сумки иньектор. – Он добровольно ничего не расскажет или обязательно наврёт.

Она подошла к креслу и хотела сделать укол, но Фахрутдинов плечом оттолкнул руку Монры:

– Охерели! Думаете, я дам колоть себя всяким говном?!

– Никуда не денешься, дашь! – заверил его Лис. – В данный момент тебя уже не спрашивают, но поверь на слово, что это абсолютно безвредно.

Лис сделал знак Монре, но мужчина снова оттолкнул инъектор и хотел вскочить с кресла с криком «Да ну вас на……». Тут же он получил удар по голени и рухнул на мягкие кожаные подушки.

Лис покачал стволом лучемёта:

– До тебя как-то плохо доходит. Твои люди были куда более сговорчивые, хотя тоже не все – можешь ими гордиться. Надо тебе, видимо, что-нибудь наглядно показать.

Лис переставил лучемёт на малую режущую мощность и оглядел холл, ища взглядом, на чём можно продемонстрировать действие оружия. Прицелившись в одну из дверей, выходивших, которую мог наблюдать со своего места и Фахрутдинов, Лис полоснул по ней крест-накрест.

От лучевого удара дверь распахнулась, часть её осталась висеть на петлях, а остальные куски рухнул на пол. Края дерева, где прошёл луч, задымились, но не вспыхнули, как и хотел Лис: он совсем не собирался устраивать пожар, чтобы потом самому же и тушить пламя.

Фахрутдинов выпучил глаза на кривившемся от боли лице: зрелище его впечатлило. Однако Марат Влерьевич был прагматиком:

– Нахера дом портить… – проскрипел сквозь зубы хозяин коттеджа.

– Чтобы до тебя лучше дошло! – пояснил Лис, и Монра сделала укол.

Фахрутдинов откинулся на спинку кресла и сжался, поскольку ожидал введения чего-то ужасного с неприятными ощущениями и последствиями. Возможно, даже опасался яда.

Монра убрала иньектор и тоже села на диван. Лис посмотрел на часы: пару минут лучше подождать для начала эффективного действия препарата. А вообще им уже давно нужно было быть в Свердловске… то есть, в Екатеринбурге. Хотя, как знать, если Терп попал в ловушку, то и они оказались бы в ней, не подвернись люди Фахрутдинова. А если Терп пока жив, то, вполне возможно, что Лис и Монра – его единственная надежда на освобождение.

– Расслабься, – посоветовал Лис Фахрутдинову, – ничего страшного не произойдёт.

Фахрутдинов несколько секунд смотрел на него, а потом спросил хрипловатым голосом:

– Вы что с Мариной сделали? Убили, в рот вас …?

Лис переглянулся с Монрой и усмехнулся:

– Насчёт рта, особенно Марининого, тебе, конечно, виднее… Но ты, видимо, не полная сволочь, раз проявляешь заботу о ком-то, это отрадно. Сам посуди, зачем нам убивать твою подстилку? Вообще вели бы вы все себя спокойно, сидели бы с нами сейчас тут оба. Ну, ладно, хватит о грустном. У тебя выпить найдётся что-нибудь? Не может не быть в таком доме.

Фахрутдинов кивнул на пару тёмно-коричневых шкафов в углу холла:

– Вон там всё есть.

Лис посоветовал Монре не спускать глаз с хозяина, а сам подошёл к шкафам, один из которых оказался холодильником со множеством отделений и богатым выбором напитков.

Лис взял три бокала из буфета рядом с холодильником, бутылку джина «Гордонз» и тоник. Вернувшись к столу, он наполнил бокалы себе и Монре и вопросительно посмотрел на Фахрутдинова:

– Тебе налить?

– Налить, на хер, – зло проворчал Фахрутдинов. – Только лучше налей мне виски, а не джин. Бутылка не в холодильнике, а там. – Фахрутдинов указал на буфет.

– Прямо на хер и налить? – подмигнул Лис.

Фахрутдинов мгновение смотрел на Лиса, на лице его тоже появилась кривая усмешка.

– Ладно уж, поухаживаю за тобой, – вздохнул Лис, снова вставая с дивана.

Фахрутдинов залпом выпил налитое виски и попросил ещё. Лис не возражал: алкоголь нисколько не снижал действие «препарата правды», даже наоборот.

Сам он и Монра с удовольствием припали к холодному джину с тоником, поскольку день был очень жарким в прямом и переносном смысле. Лис сделал себе и Монре по второй порции, и посмотрел на часы – давно пора начинать задавать вопросы.

Результаты допроса их в достаточной степени разочаровали: они смогли продвинуться вперёд не намного дальше, чем после беседы с охранником Смирновым.

Босс Фахрутдинова Михаил Петрович оставался и для своего подчинённого во многом тайной за семью печатями. Рассказ Фахрутдинова изобиловал многими второстепенными терминами, непонятными Лису, но он не отвлекался на уточнение их значения, отметив про себя, что при первой возможности нужно будет как-то существенно обновить багаж знаний о земном мире.

Лису удалось выяснить следующее. Шесть лет тому назад Фахрутдинов, тогда сотрудник Свердловского Горного института, промышлял продажей дешёвой контрабандной европейской водки, которую покупал в Москве у оптовиков и грузовиком гнал в Екатеринбург. Дело давало неплохой «навар», но слишком со многими приходилось делиться.

Однажды в Москве Фахрутдинова крупно «кинули» – едва жив остался и еле наскрёб денег на обратный билет. В аэропорту он случайно познакомился с человеком, представившимся как Михаил Петрович и тоже по счастливой случайности летевшим в Екатеринбург. Выслушав сетования Фахрутдинова, Михаил Петрович предложил поработать на него за хорошую плату.

Фахрутдинов, которому грозила скорая встреча с кредиторами, согласился и не пожалел, хотя временами приходилось выполнять и грязную работу. Правда, сетовать было грех, собственно «мокрые» дела случались крайне редко, а оплата и получаемые блага оказались настолько высокими, что Фахрутдинов и не помышлял задавать лишние вопросы Михаилу Петровичу, с которым после встречи в аэропорту за все эти годы он виделся «живьём» всего-то несколько раз.

По заданию Михаила Петровича была открыта фирма «Магна», которая для прикрытия в небольших объёмах занималась торговлей компьютерной техникой. Фахрутдинов официально числился президентом фирмы, но торговые дела вёл наёмный исполнительный директор. В обязанности Марата Валерьевича и людей, числившихся как охранники фирмы, входило постоянное ожидание вызова от Михаила Петровича и выполнение любого приказа. Из слов Фахрутдинова следовало, что самыми неприятными за это время были три дела, и все сводились к устранению определённых персон. Что удивило Лиса, люди эти – какие-то политики и бизнесмены – вряд ли являлись Творцами, как он сначала подозревал. Однако вполне возможно, Фахрутдинов просто не знал, кем эти личности были на самом деле. Во всяком случае, сам термин «Творцы» Фахрутдинов, без сомнения, слышал впервые.

Поскольку какие-либо приказы вообще поступали редко, работа Фахрутдинова состояла, как правило и в основном, изв довольно приятного проведения времени и периодических проверках работы исполнительного директора фирмы: видимость официальной деятельности следовало поддерживать, это тоже был приказ.

Ни разу за все годы Фахрутдинова не тревожили правоохранительные органы. Один раз случилась небольшая проблема с налоговой инспекцией, но там всё решила солидная взятка, и последующие регулярные подношения сделали взаимоотношения с налоговиками не более, чем формальностью. «Крышей» фирмы, чтобы не тревожили бандиты, была милиция.

Как показалось Лису из очень общих слов Фахрутдинова, в настоящий момент государственные учреждения России, будь то МВД или ГНИ, коррумпированы абсолютно. Хотя подобные слухи были не новы и во времена его «постоянной» жизни в земном мире, судя по рассказу Марата Валерьевича, сейчас в госаппарате эти процессы приняли поистине грандиозные масштабы сверху донизу и практически явно и открыто.

Коттедж, в котором они сейчас находились, естественно, приобретался и достраивался на деньги Михаила Петровича. Семья Фахрутдинова сюда не показывалась: таков был приказ босса, и жена с детьми даже не знали о существовании данной резиденции. Ещё до знакомства с Михаилом Петровичем Фахрутдинов владел домом на озере Балтым, и его семейство летом обитало там. На всякий случай Лис запомнил адреса городской квартиры и дачи Фахрутдинова.

В этот раз Фахрутдинов получил описание Лиса и Монры и приказ задержать указанных людей в районе Сысерти. Как указал Михаил Петрович, парочка могла оказаться на дороге (район был указан именно тот, где все трое и вышли на тракт), или же, возможно, в Сысерти.

Проездив по тракту, люди Фахрутдинова никого не нашли, и повернули в Сысерть прочесать улицы. Лис понял, что на шоссе они разминулись с троицей в белой «Тойоте» совсем чуть-чуть.

Про вертолёт Фархрутдинов не знал ничего. Из этого следовало, что его босс либо хотел использовать несколько каналов для уничтожения проникшего на Землю отряда, либо… В общем, это пока оставалось неясно.

Нет-нет, стоп, в который раз оборвал сам себя Лис, с вертолётом как-то совершенно не вяжется! Люди из вертолёта были сотрудниками милиции и упоминали о «трёх преступниках», а у Фахрутдинова имелся конкретный приказ взять двоих – мужчину и женщину. Получается, что он не знал, что нас трое? Но это вообще уже ни с чем не согласуется!..

– Значит, вам ничего не говорили насчёт нашего друга? – ещё раз уточнил Лис.

– Я же говорю: нам приказали отловить мужчину и женщину, – Фахрутдинов кивнул на Монру. – Ни о ком третьем и речи не было!

Лис взял стакан, налили в этот раз немного виски и залпом выпил, после чего посмотрел на Монру. По озадаченному взгляду, которым та ответила, он понял, что и подруга теряется в догадках. Пока информация, накопленная ими на Земле, совершенно не ложилась в чёткую схему, а отсутствие таковой не позволяло планировать дальнейшие действия.

Тем не менее, два момента очевидны: необходимо выяснять, что произошло с Терпом, и какое к этому имеет отношение босс Фахрутдинова. Для связи со своим боссом Фахрутдинову служили только три телефонных номера. Если пресловутого Михаила Петровича не удастся вызвать на переговоры, то задача сильно усложнится.

Фахрутдинов снова попросил выпить. Задумчиво глядя на льющуюся в бокал жидкость, он невесело усмехнулся, уже слегка захмелев.

– Удивительная, блин, штука, – сказал Марат Валерьевич, держа бокал скованными руками. – Я вроде бы себя прекрасно контролирую, но, это же абзац просто: я не могу вам соврать. Понимаю, что говорю вещи, за которые мне шеф голову снимет и яйца отрежет – и не могу не рассказать! Это абзац какой-то… – снова повторил он, сокрушенно качая пока ещё не снятой головой.

Лис скривил губы:

– Снова ты, Марик, материться начал. Но ты уж прости нас. Боссу расскажешь о том, что реально произошло – можешь смело приврать про своё героическое сопротивление. Надеюсь, он поймёт, что иначе ты не мог. Кроме того, хочу тебя попросить передать ему просьбу: ответить на наш звонок и поговорить с нами. Телефоны его мы теперь знаем, и сами ему позвоним. А твоя задача предварительно попросить, чтобы нас выслушал, это и тебе будет на пользу, поскольку, надеюсь, тогда он лучше поймёт, что ты сделал всё, что мог. Когда ты с ним свяжешься часов эдак…, – Лис прикинул, сколько проспит Фахрутдинов после инъекции снотворного, – через семь-восемь, то и передашь мою просьбу. Идёт?

Фахрутдинов удручённо пожал плечами:

– Что мне остаётся?

– Верно, – согласился Лис, – поэтому так и сделай. А я перед тем, как звонить твоему шефу, позвоню тебе. Давай вообще сделаем так: ты, якобы, телефонов нам не давал, а связь будет через тебя. Ты будешь в лучшем свете выглядеть – видишь, как я о тебе забочусь.

Им нужна была машина, поскольку ловить попутку Лис уже опасался: вдруг босс Фахрутдинова успеет понять, что у его слуги что-то не так, раньше, чем они уберутся подальше? Брать же машину Фахрутдинова ему представлялось опасно, поскольку погореть можно при любой проверке на посту ГАИ.

Однако эта проблема разрешилась неожиданно просто. Вспомнив, что просматривая документы людей Фахрутдинова, он видел у каждого очень странные бланки доверенностей, где без всякого нотариального заверения говорилось о том, что господин Фахрутдинов Марат Валерьевич доверяет управление принадлежащим ему автомобилем «Тойота Карина-Е», государственный номер такой-то, господину такому-то, являющемуся сотрудником фирмы «Магна», Лис задал хозяину коттеджа несколько вопросов. Выяснилось, что выдача подобной доверенности теперь не требовала нотариального оформления, и владелец автомобиля мог выписать её сам на стандартном бланке любому лицу, указав все необходимые данные.

В гараже коттеджа стояли ещё две машины – джип «Гранд-Чероки» и ВАЗ-2109. Лису очень хотелось покататься на джипе, но, понимая, что простая «девятка», естественно меньше привлекает внимание гаишников, чем иномарки, Лис выбрал отечественную машину. Тем более, Фахрутдинов не жаловался на вазовскую малолитражку: машинка по его словам попалась на редкость удачная и не капризничала.

Поскольку его старые права на управление автомобилем были пока также действительны, Лис тут же заставил хозяина найти чистый бланк доверенности. Лис самостоятельно заполнил все строки и дал Фахрутдинову поставить подпись, закрыв часть листка со своим именем и данными водительского удостоверения.

Закончив составлять бумагу, Лис улыбнулся и развёл руками:

– Ну, Марик, давай прощаться!

В глазах Фахрутдинова мелькнул испуг.

– Нет-нет, – поспешно успокоил его Лис, – не бойся! Ты просто поспишь часиков восемь, убивать тебя мы и не помышляем, ты нам нужен. Положим вон там на кроватку рядом с Маринкой. Очухаешься – трахнешь её разок снова – в стрессовых ситуациях очень помогает!

– Издеваешься! – проворчал Фахрутдинов.

– Да ну, что ты! – сказал Лис, и, обернувшись на Монру, которая разглядывала двор коттеджа через окно, доверительно подмигнул: – Девка у тебя ничего, классная секретарша!

Глава 6

– Ну, и что же теперь? – спросила Монра.

Лис отвернулся от раскрытого настежь окна и, покачиваясь на носках, несколько секунд смотрел на Монру. Та, совершенно голая, сидела на диване и потягивала из стакана ледяной яблочный сок.

День только начинался, но термометр, укреплённый на сливе подоконника, показывал плюс двадцать два в тени. В довершение всего, как и предполагал Лис, городской воздух даже уже утром густо насытился вонью сгоревшего бензина и солярки. Если бы не почти постоянный ветерок, дышать было совсем невозможно.

Шёл второй день, как Лис и Монра приехали в Екатеринбург. Покинув Сысерть, Лис, не дожидаясь возникновения новых нештатных ситуаций, свернул в знакомый карьер для того, чтобы с помощью походного набора изменить внешность. Монра стала брюнеткой, а Лис, наоборот, довольно светлым шатеном. Кроме того, они несколько изменили черты лица, создав хоть какие-то затруднения для опознания. Поскольку у них благодаря предусмотрительности Терпа имелись заранее заготовленные бланки паспортов и водительских прав, с различными вариантами фотографий, проблем с документами не должно было возникнуть.

До города они добрались без приключений, хотя на самом въезде в Арамиль, фактически пригород Екатеринбурга, наткнулись на усиленный пост ГАИ – три автомобиля и восемь человек, все в бронежилетах и с автоматами. В одной машине Лис заметил торчащую на заднем сидении трубу – лёгкий гранатомёт. У обочины уже стояло два легковых автомобиля, которые проверяли милиционеры.

Лис испугался облавы, направленной конкретно на них, но деться было некуда, и они остановились. Опасаясь обыска он и Монра переложили лучемёты-авторучки подобнее.

После предъявления документов первым делом милиционеры потребовали открыть багажник, но дальнейшие опасения оказались напрасными – личные вещи обыскивать не стали. Изучив права Лиса и документы на автомобиль, стражи порядка остались удовлетворены, и вежливо пожелали счастливо пути, порекомендовав никого не подсаживать на дороге.

Лис небрежно поинтересовался, что случилось. Молодой сержант, возвращавший Лису права и техпаспорт с доверенностью, бросил взгляд на стоявшего в сторонке капитана, и сказал вполголоса:

– Да бандиты тут где-то могут ошиваться, то ли два, то ли три мужика и женщина. Кассу взяли, и на птицефабрике в Кашино два трупа. Увидите подозрительных на дороге – сразу сообщайте нашим сотрудникам.

– Сволочи! – совершенно искренне выругался Лис и добавил: – Спасибо за предупреждение!

– Знаешь, – сообщил он Монре, – я практически уверен, что на самом деле ищут каких-то бандитов. Тогда получается, вертолёт искал их, а не нас, и мы зря убили четверых людей.

Монра покачала головой:

– Говори прямо: их убила я! Ведь это я сбила вертолёт, и последнего добила я. Но даже если случилось такое совпадение, и искали не нас, то в тот-то момент именно нас пытались задержать! Что бы они сделали, если бы нас взяли, обыскали и увидели наше снаряжение? Отпустили бы с миром? Сам понимаешь – нет!

– Чёрт его знает, конечно… Ну ладно, сейчас самое главное, что мы пока на свободе, нас никто не преследует, и должны выручать Терпа. Знаешь, я подумал вот о чём: хоть мы успешно проехали этот пост, полагаю, нам лучше избавиться от данной машины – вдруг Фахрутдинова знают, кто-то увидит в машине посторонних, или в коттедже очухаются раньше и заявят, что автомобиль угнали? И хотя у нас есть пока достаточно времени, пока они там проснутся, думаю, лучше избавиться от машины поскорее. Надо будет оставить её где-нибудь у самого города.

Хорошее место для осуществления задуманного подвернулось, когда Лис проезжал мимо аэропорта.

Зарулив на стоянку перед главным зданием, он припарковал «девятку», сунул техпаспорт и ключи под резиновый коврик на полу за водительским сиденьем и запер машину через задние двери, опустив кнопки на предварительно закрытых передних.

Они с Монрой прошли через сам аэровокзал, чтобы возможному случайному или неслучайному наблюдателю не показалось странным, что люди, приехав на машине, покидают её и сразу направляются к стоянке такси.

Внутри здания аэропорта Лис слегка обалдел, увидев надписи о вылете рейсов на Кипр, в Гамбург, Будапешт и в какие-то Хургаду и Анталию. Он даже не знал, что такое Анталия и Хургада, и где такие места находятся. Бросалось в глаза, что в аэропорту много, но не битком народа – а вот в начале восьмидесятых годов в летнее время здесь кишели толпы, яблоку было негде упасть. Да и вообще невозможно было и помыслить о том, что подобные рейсы в те времена могли улетать за границу отсюда, из так называемого «закрытого» города. Но Лис обалдел уже лишь слегка: он начинал воспринимать все перемены, как нечто вполне естественное.

В целом, если не считать огромного выбора разных напитков и сластей в киосках, обилия рекламных щитов и входных дверей, приводимых в движение фотоэлементами, здание по сравнению с тем как его помнил Лис, перестроили незначительно.

Они прошли через холл и снова вышли на площадь через другой выход, располагавшийся ближе к стоянке такси, где, впрочем, полно имелось и частников, промышляющих извозом. Лис несколько секунд разглядывал лица водителей, все как один, смотревших в сторону, откуда должны подойти пассажиры очередного прибывшего рейса. Выбрав мужика, выражение лица которого показалось ему приятнее других, он сторговался с ним отвезти их в город.

По пути Лис завёл разговор о гостиницах, изображая приезжего, не очень хорошо знакомого со столицей Урала: когда-то бывал, но уже многое забыл.

Выяснилось, что гостиниц в Екатеринбурге принципиально больше не стало, но появилось несколько очень дорогих. Правда, все эти гостиницы были сравнительно небольшими, так что любой проживающий оказывался там, как говорится, на виду.

– А вы надолго сюда? – поинтересовался водитель.

– На неделю, на две, – пожал плечами Лис, импровизируя на ходу, – как получится: надо поработать в местном музее. Может, даже, и задержимся.

– Археологи! – почему-то сделал вывод водитель, и Лис не стал возражать. – Ну, а если недели на две, тогда вам проще, может быть, квартиру снять. Точно дешевле выйдет, чем в гостинице. Щас же в гостиницах дерут – будь здоров, самый паршивый номер без душа рублей триста-четыреста в сутки, а квартиру можно подобрать вполне приличную, с нормальной мебелью. Газеты посмотрите – найдёте что-нибудь, да и у вокзала есть бюро.

– В каких у вас газетах такое печатают? – осведомился Лис.

– Ну, в этих – «Из рук в руки», «Быстрый Курьер», «Двойной экспресс», есть и специальные, где про жильё пишут. В киоске продавец подскажет.

Лис поблагодарил и попросил высадить их в районе площадь 1905-го года.

Вот здесь было сильно заметно, насколько изменилась жизнь в городе: вокруг везде кипела торговля, казалось, продают все и всё. Вокруг раскинулось море рекламы – как неподвижной, так и каких-то вращающихся кубов и даже светящее огромное табло. Вся обочина площади со стороны имевшегося тут сквера, а также большая часть выложенного брусчаткой открытого пространства за сохранившейся трибуной с памятником Ленину была заставлена автомобилями.

Лис с интересом вглядывался в лица, мелькавшие в толпе. По сравнению с временами пятнадцатилетней давности народ в массе был одет значительно лучше и разнообразнее, встречалось гораздо больше разноцветной одежды самого различного стиля и очень часто даже красивой.

Однако здесь, в самом центре города, он заметил стайки каких-то грязноватых ребятишек, воровато шнырявших среди ларьков и прохожих, а также увидел несколько великовозрастных оборванцев разного пола, когда-то называвшихся бомжами, высматривающих по газонам и урнам пустые бутылки и длинные окурски. Встретить их в таком количестве за столь короткий промежуток времени в годы «развитого социализма» на центральной площади города было просто невозможно. Как правило, всех бродяг тогда насильственно свозили в ЛТП, так называемые лечебно-трудовые профилактории. Лис всегда считал, что подобные действия не демократичны, но, с другой стороны, нормальный гражданин оставался как-то ограждён от возможности оказаться рядом с грязным, вшивым, пропахшим мочой «братом по разуму».

Бросились Лису в глаза и личности совершенно иного типа – как правило, крепкие молодые и не очень, мужчины, все, как правило, коротко стриженные, почти все плотненькие и сытенькие. Все, как на подбор со странными сумочками в руках: то ли очень миниатюрные портфельчики, то ли гипертрофированные кошельки. Сумочки носились либо подмышками, либо на кожаных ремешках, надетых на запястье, либо за портфельную ручку. Почти у всех этих мужчин обязательным атрибутом служили толстые золотые цепи на шее и перстни на пальцах, которые во времена Лиса очень любили официанты, работники пивных ларьков и жулики разных мастей. Возможно, что сейчас в большинстве своём это были как раз жулики, поскольку Лис просто не мог представить необходимости в таком количестве официантов и даже «пивников». Люди эти высаживались, как правило, из хороших автомобилей и уверенной деловой походкой куда-то направлялись, глядя, казалось, сквозь всех, идущих им навстречу.

Они почему-то не понравились Лису. У всех, даже очень разных на физиономии и одетых иной раз абсолютно по-разному, имелось нечто, роднящее их друг с другом, как цыплят из инкубатора. Возможно, подобное впечатление создавал одинаковый стиль стрижки, но, самое главное, конечно, взгляд – жёсткий, оценивающий и самоуверенный.

Кроме того, Лис заметил группки молодых людей, топчущихся у всех центральных промтоварных магазинов и через каждые несколько секунд повторяющих в пространство, как заведённые: «Золото, доллары, сотовые телефоны покупаю, дорого!» Ясно было, как божий день, что данные молодцы – скупщики валюты и краденого. Тайной, покрытой мраком, осталось то, почему их не брали на месте.

Если бы ситуация сейчас оказалась иной, Лис с удовольствием потратил бы пару часов и, несмотря на бензиновую вонь, погулял по центру родного когда-то города, вспоминая былое, оценивая перемены и сравнивая. Но требовалось поскорее найти место для ночлега, поскольку в большом современном городе не рекомендовалось спать на улице даже в тёплую погоду. А дальше необходимо выяснять, что случилось с Терпом.

Лис нашёл газетный киоск и приобрёл все рекомендованные газеты. Они прошли в сквер возле школы № 9, судя по всему, школой и оставшейся, и присев на свободную лавку, начали изучать варианты. Лис выбрал несколько подходящих объявлений, и тут же начал звонить по пока работавшему трофейному сотовому телефону.

Вызвонив кое-какие варианты, они поймали машину и поехали смотреть первую подобранную квартиру. Оказалось, что Лис ещё неплохо помнит названия местных улиц, это сильно помогало, поскольку он не хотел даже совершенно случайным людям, водителям подвозивших их машин, называть конкретные адреса. Каждый раз Лис отпускал машину за пару кварталов до нужного места, и дальше они шли пешком, хотя Монра жаловалась на жару и неприятные запахи.

Основная проблема состояла в том, что в большинстве случаев, несмотря на объявления о помесячной оплате в газете, владельцы хотели сдать квартиру на довольно длительный период времени и, соответственно, получить гонорар или существенную его часть вперёд. Очень часто указанные телефоны и адреса оказывались агентствами по сдаче жилья внаём, а общение с таковыми затягивало процесс.

Лис же не хотел просто так выбрасывать деньги, хотя по счастливой случайности основная сумма денег, осталась у них, а не у Терпа. Худо-бедно, капитал составлял пять тысяч долларов США и тридцать тысяч рублей – сумма, вроде бы, значительная, но кто мог знать, какие в ближайшем будущем возникнут расходы?

Наконец, уже почти в семь вечера, нашёлся вариант, подходивший во всех отношениях – однокомнатная квартира в относительно новом доме недалеко от местного зоопарка. Тут стояла приличная мебель, лежало действительно чистое бельё, был холодильник, телевизор и телефон. И, самое главное, хозяйка соглашалась на оплату помесячно.

Очень понравилось Лису мощная входная железная дверь, запиравшаяся изнутри не только на замки, но и на засов: такую дверь невозможно открыть, не разбудив жильцов. В трёх квартирах, осмотренных ранее, двери засовов не имели, хотя тоже были железными. Вообще, походив по подъездам, Лис обратил внимание, что большинство квартир отгородились от лестничных площадок подобными дверями. Это тоже являлось одной из перемен в жизни, свидетельствовавшим о большем уровне опасения граждан за сохранность своего жилья.

Лис выдал хозяйке, приятной женщине средних лет, оговоренную плату и щедро добавил тысячу сверху.

– Если вы не будете нас слишком беспокоить, то когда мы съедем, я оставлю вот здесь, – он показал под телевизор, – дополнительно две тысячи. Я их оставлю, даже если мы уедем через неделю, а не через месяц. Но, может быть, мы и задержимся, пока не знаю. Тогда оплата, если что, пойдёт дополнительно.

Хозяйка ушла, они приняли душ, смывая пот и пыль, оседавшую на телах в течение жаркого дня, и Лис не мог удержаться, чтобы не заняться с Монрой любовью. Впрочем, «спарринг-партнёр» нисколько не возражала.

Это, естественно, пробудило голод, и они сходили в магазин за продуктами, накупив всяких вкусных вещей, о которых во времена оные в Свердловске Лис не мог и помыслить, и которые теперь лежали буквально на каждом шагу – только плати!

Когда трапеза завершилась, и остатки еды убрали в холодильник, Лис сказал:

– А вот теперь я проведу осторожную разведку.

Монра вопросительно посмотрела на него. Лис пояснил, что он хочет проехаться по городу и оценить обстановку на квартирах Терпа.

– Ты оставишь меня одну?!

– Не хотелось бы так поступать, но лучше я поеду один. Я уверен, что так привлеку меньше внимания.

– А что же мне тут делать?

– Посмотри телевизор, полистай газеты. Постарайся больше узнать о местных особенностях, одним словом. Я не рекомендую тебе гулять по улицам: ты в любом виде привлекаешь внимание мужчин, и я ревную. – Лис засмеялся. – Будет звонить телефон, не отвечай, считай звонки. Я, если потребуется, буду звонить так: дам два звонка – потом отбой. Потом снова наберу, выжду два звонка – дам отбой. Сразу же наберу в третий раз – тогда отвечай, значит, это звоню я. Если кто-то придёт, ни под каким предлогом не открывай дверь, ответь, что не хочешь никого видеть, а лучше просто молчи. Будут ломиться – применяй оружие и уходи через окно с помощью гравипояса. Встретимся, м-м, у главного корпуса политехнического института, запомни – он сокращённо называется УПИ. Поймаешь такси, такие жёлтые машины с черными шашечками, ты их сегодня уже видела не раз, или просто легковую машину и попросишь отвезти туда. Будь там недалеко от памятника, стоящего напротив здания – я тебя найду. Запасное место встречи – в сквере, где мы сидели и смотрели газеты. Надеюсь, всё понятно?

Монра внимательно посмотрела на Лиса:

– Я понимаю, ты твёрдо решил отправиться на разведку один?

– Да, – кивнул Лис, – не обижайся, но так будет лучше. Я сделаю всё возможное, чтобы не ввязаться ни в какие истории, просто осмотрюсь. Мне, прежде всего, хочется попытаться понять, что случилось с Терпом. Может быть, я получу хоть какие-то намёки, где он сейчас, и тому подобное. Нам это необходимо знать.

– Как ты узнаешь подобное, ни во что не ввязываясь? – вздохнула Монра.

Лис лишь пожал плечами. Чтобы не тратить время на разговоры, он, не глядя, вынул из сумки запасную обойму к лучемёту и выскочил за дверь.

Пешком он прошёл до главного проспекта города – проспекта Ленина. Впрочем, Лис знал, что историческое название улицы было именно Главный проспект, с большой буквы. Сейчас же, судя по табличкам на домах, несмотря на возвращение городу его исконного названия, улица сохранила имя «вождя мирового пролетариата». Правда, ещё днём, когда они с Монрой шли по проспекту, Лис заметил местами на стенах зданий сделанные через трафарет простой чёрной краской надписи «Главный проспект». Лис несколько подивился нелогичности такого положения дел, но вспомнил стихи Тютчева о том, что «умом Россию не понять». Постулат этот лишний раз подтверждался.

Часы показывали уже начало первого, но как обычно в середине лета на Урале ночи как таковой пока почти не было: над городом висели светлые сумерки.

Напротив оперного театра Лис поймал машину и отправился проверить первый адрес, тот, где не ответил телефон, когда он звонил из машины Фахрутдинова. Он сильно сомневался, что квартира может остаться «не засвеченной», поскольку если те, кто захватил Терпа, узнали про одну квартиру, то наверняка узнают и про вторую. Лис не сомневался, что «наркотик правды» или что-то подобное есть не только у хозяина мира Граней.

Эта квартира находилась на улице Сулимова, и ехать пришлось недолго. Ещё в машине Лис, вытащил сотовый телефон и набрал номер. После первого гудка раздался лёгкий щелчок, и громкость последующих сигналов стала чуть ниже. Лис вспомнил, что такие же звуки слышались, когда он звонил первый раз и сюда, и на другую квартиру. Не понятно, что такое может означать: то ли телефоны прослушиваются, то ли так теперь тут работают телефонные станции.

Как и в первый раз, в квартире никто не снял трубку. Лис тихонько хмыкнул и убрал телефон в карман.

Он сожалел, что не знает почти ничего об организации сотовой связи. В частности, его беспокоило, можно ли засечь местонахождение владельца мобильного аппарата. Если это легко сделать, то телефон следовало бы выбросить. Поразмыслив, Лис решил, что подобное вряд ли возможно, по крайней мере, пока он не разговаривает по телефону: ведь это была просто миниатюрная радиостанция, а если передатчик не излучает сигнал, то и засечь его невозможно. Наличие же мобильного телефона давало большие удобства, и Лис не спешил расстаться с таким полезным устройством. Правда, он помнил слова Смирнова, что при пропаже аппарата и заявлении хозяина телефон отключат, так что скоро аппарат всё равно вот-вот должен был стать бесполезным.

Улица Сулимова сильно изменилась по сравнению с тем, как её помнил Лис. Появилось много новых типовых многоэтажных зданий и магазинов, но самое главное изменилось хорошо знакомое ему убогое пересечение с улицей Уральской: перекрёсток расширили и снесли все деревянные хибары, ранее корёжившиеся вокруг.

Заметив нумерацию домов, Лис стал прикидывать, где расположен нужный адрес, благо на многих домах висели освещённые адресные указатели.

Интересовавший его дом он увидел почти сразу – тот был большой и стоял, изгибаясь под тупым углом. Попросив водителя развернуться и проехать немного назад, Лис остановил машину у ярко освещённого киоска, расплатился и вышел.

На улице, не считая света у ларьков, горело не так много фонарей. От мрака спасала светлая уральская, почти белая ночь.

Лис дождался пока машина скрылась вдали, купил в киоске сигареты, больше в качестве отвлекающего манёвра, чем из желания курить, и не спеша двинулся в сторону нужного дома.

Девятиэтажное здание, какие строили и пятнадцать лет назад, было самым обычным, разве что стояло углом. Подъезды дома выходили на улицу, прямо к нескольким ларькам, расположившимся напротив.

Лис повернул за дом в некоторое подобие двора. Несмотря на теплый вечер, народу вокруг практически не было. Лишь в песочнице напротив дома примостились несколько юных личностей обоих полов лет по пятнадцать-шестнадцать. В общем-то, они и не особо шумели – только изредка долетал негромкий гогот. В отсветах света из окон дома поблёскивали бутылки – ребята пили пиво или что-то ещё.

Лис, как бы невзначай, бросил несколько взглядов на окна и прикинул, как же и на каком этаже может быть расположена квартира Терпа: расположение квартир на площадках таких домов он хорошо помнил.

Совершенно индифферентно Лис прошёл вдоль здания, свернул по ходу дорожки и, обогнув дом, снова вышел на тротуар вдоль проезжей части улицы. Стоило как-то прозондировать почву, прежде чем соваться в подъезд.

Навстречу Лису протопали трое пацанов лет по двенадцать-тринадцать, все коротко стриженные. Судя по прогулкам в столь поздний час, ребята – отчаянные. Лис проводил их взглядом и медленно пошёл следом. Мальчишки, громко разговаривая и толкаясь, дошли до ближайшего киоска и остановились у освещённой витрины, разглядывая товары.

Лис закурил сигарету и неторопливо приблизился. У него созрела первая часть плана разведки.

– Ты козёл, Саня! – как раз высказывал самый бойкий мальчишка одному из друзей, белобрысенькому и невысокому, в замызганной футболке с какой-то полустёртой надписью латинскими буквами. – «Марс» твой говно. Ты пробовал «Пикник-Найт»? Вот это самый крутой батончик!

– А мне, например, больше всего нравится «Клекс», – заявил третий пацан, сплюнув на тротуар, видимо, от избытка во рту слюны. – Только его здесь нет.

– Чо там твой «Клекс»! – настаивал бойкий. – Я ел – ничего особенного. Даже «Сникерс» лучше.

– Не-а, Антон, ты чо! «Сникерс» – он, эта, такой… «Клекс» всё равно лучше!

Лис подошёл и встал за спинами ребят. Он уже узнал на Земле достаточно и понимал, что речь идёт о шоколадках. Мальчишки бросили на незнакомого мужика безучастные взгляды и продолжали обмениваться мнениями по поводу достоинств тех или иных кондитерских шедевров. Лис громко вздохнул:

– Да, «Клекса» тут нет.

Мальчишки уставились на него.

– Ну? – подмигнул Лис. – Какие батончики будете?

Мальчишки недоверчиво смотрели, не шутит ли дяденька.

– Может, взять вам по этому самому «Пикнику», «Пикнику Найт»? Или по простому «Пикнику»? А, может, по «Сникерсу» или «Лайону»? Выбирайте!

– Вы, чо, прикалываетесь? – наконец спросил тот, которого звали Антоном.

– Да нет, я серьёзно. Я сам был пацаном когда-то, и мне тоже хотелось сладкого, – заверил Лис. – Выбирайте!

Мальчишки загалдели, перебивая друг друга, и долго не могли сделать выбор и определиться.

– В общем, так! – заключил Лис, кладя конец базару. – Всем по «Пикнику» и по «Сникерсу». И запить чего-нибудь, идёт?

Лис купил мальчишкам батончики и по банке «Фанты». Себе он взял маленькую бутылочку пива «Холстен», понравившееся ему ещё в Сысерти. Довольные пацаны зашуршали обёртками, запшикали открываемые баночки. Лис хлебнул пива и посмотрел на ребят.

– Мальчишки, как вы смотрите на то, чтобы чуть-чуть подзаработать живых денег?

– А сколько? – мгновенно сориентировался бойкий Антон.

– Скажем, стольник на каждого?

– А что надо делать? Если воровать, то мы – пас, дядя. На криминал не пойдём.

Лис засмеялся:

– Криминал исключается, сам не занимаюсь. Работа простая, но требует внимания. Я объясню, что нужно делать.

– Ну, раз без криминала, – солидно кивнул Антон, – то говорите.

Лис объяснил ребятам, что он от них хотел. Один должен подойти к нужной квартире и, если там кто-то ответит на звонок, позвать Колю – имя Лис выбрал совершенно произвольно. В случае чего, надо было назвать номер именно этой квартиры, но номер дома указать неправильно: будет выглядеть, что мальчик ошибся. Вряд ли, конечно, кому-то может показаться естественным, что ребёнок шляется по ночам, но делать нечего. Лис сильно рассчитывал на то, что кто бы ни сидел в засаде в квартире Терпа, ребёнку они ничего не сделают.

Друзья Антона должны стоять «на стрёме» – один площадкой выше, другой площадкой ниже, и обратить внимание, не выглянет ли кто-нибудь из квартир там.

– Ну, действуйте! Я жду вас вон там, – Лис показал на группу деревьев на другой стороне улицы, откуда его никак не могли увидеть из дома. На всё вам пятнадцать минут максимум.

Мальчишки отправились на задание, а Лис пересёк улицу и устроился под деревьями, прислонившись к одному из них. Он снова вытащил сигарету и закурил, посматривая на часы.

Когда ребята вернулись, лидер Антон покачал головой:

– Никого там нет, тишина. Но дверь здоровая железная: вы её вряд ли откроете…

– Да откуда ты взял, что я собираюсь дверь открывать? – перебил Лис. – Я не собираюсь грабить эту квартиру. Никто не выходил на других площадках?

– Я внизу стоял, – сообщил Саня, – в одной квартире там замок щёлкнул, но никто не вышел. Дверь не открывалась.

– Угу, – кивнул Лис: щелчок замка мог быть, конечно, и простым совпадением, но вряд ли.

Он выяснил, где расположена квартира, в которой щелкнул замок и, выдав пацанам обещанный гонорар, отпустил их, оставшись стоять под деревом. Когда мальчишки скрылись вдали, Лис двинулся к дому. У подъезда по-прежнему было пусто. Он оглянулся по сторонам, переложил лучемёт-авторучку в нагрудный карман рубашки и вошёл в дом.

Квартира располагалась на пятом этаже, на площадке тихо, и ничего подозрительного. Лис внимательно осмотрел нужную дверь, не приближаясь к ней вплотную.

Обрывок провода, похожего на кабель телевизионной антенны, торчал над дверью. Вроде бы обычный кабель, но такой вполне мог оказаться тоннелем для тонкого световода, так что сидящие на его другом конце могли наблюдать, что происходит перед дверью. Лис не проинструктировать ребят на предмет выявления подобных объектов, но вряд ли стоило так рисковать и подставлять пацанов: если бы они начали тут проверять и щупать всё, то устроившие засаду могли их заподозрить и схватить. Он сам должен проверить всё до конца.

Лис секунду-другую прислушивался, но ничего не услышал и нажал кнопку звонка. Мелодичная приглушённая трель донеслась из-за бронированной двери, не вызвав никаких иных звуков в квартире. Чуть подождав, Лис снова надавил кнопку, и тогда на нижней площадке щелкнул замок, и чуть скрипнула дверь.

По звуку Лис определил, что открылась именно та дверь, о которой упоминал Саня. По цементному полу раздались звуки шагов.

Правой рукой Лис вытащил лучемёт-авторучку и встал вполоборота к лестнице, чтобы видеть того, кто поднимался снизу. Левую руку он продолжал держать у кнопки звонка.

На промежуточной площадке показалась крепкая фигура в футболке и тренировочных штанах. В одной руке мужчина держал газету сложенную пополам. По тому, как пальцы прижимали бумагу, Лис понял, что под газетой скрывается нечто.

Поигрывая «авторучкой», Лис не двигался и продолжал спокойно смотреть на мужчину. Вряд ли тот был один, но больше шагов пока не раздавалось.

Мужчина поставил ногу на первую ступеньку лестничного марша, ведущего вверх, и остановился. Несколько секунд он разглядывал гостя и, наконец, выдавил из себя:

– Ты к кому, парень?

Лис почесал нос кончиком лучемёта и скривил губу:

– Уж точно не к вам – вы же не здесь живёте. Вот и топайте к себе домой!

Мужчина, явно не понимая, что в руках Лис держит оружие, только покачал головой:

– За словом в карман, стало быть не лезешь… А, может статься, что и к нам. Нет там никого, – он кивнул на дверь квартиры Терпа. – Заходи сюда, с нами побеседуешь.

– О чём мне с вами беседовать?! Кстати, откуда вы знаете, что там никого нет? Вам за квартирой приглядывать, что ли, поручили?

– Поручили, поручили, – ухмыльнулся мужчина, и по брошенному косому взгляду вниз, Лису стало понятно, что его догадки верны, и там стоит ещё кто-то. – Давай-ка, иди сюда сам.

Лис отметил, что разговаривал мужчина негромко – не хотел привлекать внимание соседей.

– Следили, стало быть? – в тон заметил Лис.

– А ты думал, ты один такой умник? – Мужчина состроил подобие улыбочки. – Пацанов на разведку посылал, да?

Он был совершенно уверен, что Лис полностью у них в руках. Скорее всего, засада сидела и в самой квартире Терпа. Возможно, они также сняли квартиру где-то этажом выше, чтобы «дичь» оказалась в капкане. Если это так, прорваться будет трудно, и Лис сильно надеялся на то, что неизвестные охотники вряд ли рассчитывают, что кто-то станет прорываться на крышу.

Как бы в подтверждение своих догадок Лис услышал лёгкое шуршание за железной дверью, перед которой стоял. Натренированный слух охотника не подвёл: кто-то осторожно открывал замки. На всякий случай Лис мягко отступил в сторону, дабы не оказаться сбитым с ног резким ударом дверью.

– А не собираюсь я с вами беседовать, – нарочно громко сказал он, чтобы по возможности те за дверью не думали, что он слышит их присутствие.

– Пойдёшь, милый, – с убийственной лаской произнёс мужчина, левой рукой убирая газету и открывая пистолет с глушителем.

Это был самый обычный пистолет, и Лис облегчённо вздохнул про себя, поскольку ему не хотелось увидеть лучевое оружие. Мужчина просто показал пистолет Лису, не наводя ствол на него. Видимо, считал, что простой демонстрации силы пока достаточно.

Это подтверждало догадки, что Некто на Земле действует через подставных лиц, не знающих, на кого они в действительности работают и с кем могут столкнуться. А, как любое незнание возможностей противника, такое положение дел давало им с Монрой кое-какие шансы, поскольку люди, уже пытавшиеся взять их и окружившие сейчас его, не понимают, кто им может противостоять.

– А если не пойду? – тоже ухмыляясь, спросил Лис, одновременно продолжая прислушиваться к возне за дверью, чтобы не упустить момент.

– А я тебя слегка подстрелю, и никто не даже услышит. Советую идти целым, – предупредил мужчина, становясь серьёзным.

– А зачем я тебе целый, ты что, шаровик? – доверительно прищурился Лис.

– Кто? – не понял мужчина. – Какой ещё шаровик? Ты мне мозги не пудри, давай, иди сюда.

– Да, делать нечего… – начал Лис, разводя руками и как бы изображая полное бессилие.

Когда рука с «авторучкой» оказалась направленной на мужчину, Лис нажал на спуск.

Удар луча пришёлся в грудь чуть ниже шеи – мужчину швырнуло на стену, а пистолет загремел по ступеням вниз. Приглашавший Лиса в гости захрипел и сполз на пол. С нижней площадки раздалось сдавленное восклицание и ругань.

Дверь за спиной Лис резко распахнулась, но он был к этому готов. Не успела металлическая створка пройти середину своего движения, Лис резко ударил ногой, не давая возможности новому нападающему выпрыгнуть из-за неё.

Открывавший дверь не ожидал такого и не удержал створку от обратного хода. Он вскрикнул, отлетел назад в квартиру и, судя по шуму, даже упал. Очевидно, удар пришёлся по лбу, а, возможно, и разбил в смятку нос.

Но у Лиса не оставалось времени рассматривать повреждения, нанесённые противнику. Из квартиры на нижней площадке уже выскакивали люди, и Лис побежал вверх.

Он пробежал почти четыре пролёта, когда первый из преследователей почти достал его. Не оборачиваясь, Лис выстрелил из лучемёта и очень удачно: множественный шум падения подсказал, что все споткнулись об отброшенное назад тело.

К счастью, никто в него не выстрелил, и это лишний раз подтверждало строгость приказа брать живым или, по крайней мере, не привлекать внимания окружающих.

Когда он достиг последнего девятого этажа, ему пришлось остановиться, чтобы осмотреться. Погоня отставала этажа на два. По приглушённым звукам разговоров Лис прикинул, что там находится, как минимум, человека четыре. Они не спешили, так как полагали, что Лису некуда ускользнуть.

Его взяли бы без вопросов, если бы не лучемёт: металлическая дверца типа люка, ведущая на крышу дома, была заперта. Вдобавок, замок оказался не навесным, а врезанным в саму дверцу.

Лис на секунду замер и прислушался: нигде не раздавалось звуков открываемых дверей, никто не выглянул на шум в подъезде. Жильцы предпочитали отсиживаться за стальными дверями, хотя, вполне возможно, уже вызвали милицию, встреча с которой также никоим образом не входила в планы Лиса.

Снизу начали осторожно подниматься. Лис переключил лучемёт на режущий режим и, забравшись на лесенку, ведущую к люку, занялся замком. Будь у него пистолет, пытаться сломать замок пулями было бы просто опасно в таком ограниченном пространстве.

Секунд через пять кусок металла, раскалённый докрасна, вывалился и ударился о пол, а Лис очутился на крыше.

Лис вернул крышку люка на место и наспех заварил пару железных выступов. Едва он успел всё закончить, как по металлической лесенке кто-то уже взбирался. Лис отпрыгнул в сторону от вырезанного отверстия размером примерно с пачку сигарет, чтобы его не заметили, и присел рядом с коробом люка.

– Сука, – донеслось снизу, – замок же стоял, а сейчас вырезан! Что за штука у этого пидара?

– Миша, мать твою! Ты не рассуждай, ты дверь ломай! – закричал другой голос.

– Ну да, мы высунемся, а он нас завалит, как Вовку! – Но люк всё же осторожно толкнули.

– Да она, блядь, заварена, что ли? Как же так, сука?..

– Быстро двое на улицу! Выбежит из какого-то подъезда – догнать! По ногам стреляйте. Хозяин башку оторвёт, если упустим. Вот же, мать твою!

– Слушай, жильцы наверняка ментов вызвали: нашумели мы, – сказал человек, продолжавший стоять на лесенке у люка.

Лис усмехнулся и, переключив лучемёт на ударное действие, осторожно приподнялся и выстрелил в отверстие в спину уже спускавшегося по лесенке мужчины.

Но ничего не произошло: заряд лучемёта иссяк, пока вырезался замок и заваривалась дверь. Окончательное разочарование постигло Лиса, когда он пошарил по карманам в поисках новой энергетической обоймы. Собираясь на «прогулку» и наугад шаря рукой в сумке с инвентарём, он спутал зарядный блок к минилучемёту и патрон к гравитационному поясу.

Его план рушился. Лис надеялся вывести из строя всех преследователей, а потом, прихватив одного, допросить с применением «препарата правды» прямо на улице где-нибудь в укромном месте, благо была ночь. Сейчас же он остался безоружным, если не считать ножа и баллончика с усыпляющим газом, но это явно не те средства, которые стоило пытаться применять против нескольких мужчин с пистолетами.

Вдали действительно послышался звук милицейской сирены. Лис подбежал к краю крыши и посмотрел вниз – вдалеке виднелся мигающий синий проблесковый маячок патрульной машины. Скорее всего, звук сирены услышали и его преследователи.

Ситуация грозила полностью выйти из-под контроля. Так бы стоило отсидеться на крыше, но вызванный наряд вполне мог попытаться осмотреть подъезд, где произошла драка, увидеть заваренный люк с вырезанным замком и заинтересоваться ситуацией вплотную. Вполне возможно, они станут осматривать и крышу здания.

Он не знал, заперты ли люки в остальные подъезды, а времени проверять не оставалось: милиция будет у дома гораздо раньше. Лис не посмотрел, есть ли на доме пожарная лестница, но и она бы не подошла: заметь милиционеры человека, спускающегося с крыши – точно начнут преследовать, а он практически безоружен. Впрочем, имей он оружие, устраивать баталии с правоохранительными органами в планы всё равно не входило.

Правда, выход существовал. У него не было гравитационного пояса, но имелся сам гравипатрон, а Лис в общих чертах знал принцип его действия. Когда патрон вставляли в устройство, называвшееся гравитационным поясом, он мог выделять энергию, равномерно распределявшуюся вокруг тела при надевании этого пояса. Но энергию патрона можно высвобождать и без пояса, просто поворачивая колпачок на торце на определённый угол. Таким образом, человек, имевший соответствующие навыки, вполне мог рискнуть спуститься вниз с большой высоты.

Лис подошёл к краю крыши со стороны, противоположной подъездам. В темноте расстояния кажутся меньше, но он знал, что высота подобного дома составляла около тридцати метров.

Главное – не переборщить с установкой разряда патрона: поворачивать колпачок приходилось на глаз. В принципе Лис боялся не рухнуть камнем вниз, а того, что будет опускаться очень медленно и может быть замечен, или того, что мощность окажется велика, и его потащит вверх, в ночное небо, где в темноте регулировать небольшой, вырывающийся из рук патрон будет просто опасно.

Мысленно перекрестившись, он чуть-чуть повернул торец патрона, крепко сжимая цилиндрик в ладони, и почувствовал, как тело теряет вес. Лис подпрыгнул и плавно, словно воздушный шарик, опустился на крышу. Получилось!

С противоположной стороны дома заскрипели тормоза патрульной машины, и Лис прыгнул вниз, постаравшись выбрать место в стороне от росших на газоне деревьев.

Падение вышло чуть более быстрым, чем он рассчитывал, и Лис сильно ударился о землю, к счастью, оказавшуюся здесь не слишком жесткой.

Тихо чертыхаясь и отряхиваясь, он увидел, что его всё-таки засекли: прямо напротив места приземления метрах в трёх в нише стены рядом со слегка приподнятой над землёй лоджией квартиры первого этажа, стояли парень и девушка. Девушка в задранной юбке прижалась лицом к стене, а парень резкими частыми толчками брал её сзади. В смысле, конечно, девушку.

Когда Лис вдруг свалился рядом, парень растерянно обернулся к нему, на мгновение остановившись. Девушка, прижавшись щекой к шершавой бетонной стене, тихонько мурлыкала и, похоже, ничего и не видела.

– Извини, приятель! – понимающе улыбнулся Лис, осторожно возвращая головку патрона в нулевое положение. – Я ухожу, ухожу!

Он, слегка прихрамывая, пробрался между деревьями и некоторое время шёл, тёмными дворами, хотя был почти на сто процентов уверен, что милиционеры какое-то время потратят в подъезде дома, выясняя причины вызова, и не будут разъезжать по окрестностям.

Только отойдя более, чем на квартал от места событий, Лис вышел к проезжей части улицы. Заметив огни приближающегося автомобиля, он присмотрелся и, увидев одного водителя, поднял руку.

Расположившись на заднем сидении, он назвал место в паре кварталов от дома, где ждала Монра, и только тут позволил себе расслабиться и перевести дух.

Спросив у водителя разрешение, Лис приспустил стекло и закурил, сейчас уже по потребности. Следовало признать: он чуть не попался, а новой информации практически не получил.

Глава 7

– Ну так и что ты планируешь теперь предпринять? – Монра повторила вопрос.

Лис отвёл взгляд от прелестей подруги и снова посмотрел за окно. Закрыв глаза, можно было представить, что он много лет тому назад стоит тёплым утром у окна в своей квартире: с улицы доносился почти такой же набирающий темп шум большого города. Правда, тогда так не воняло выхлопными газами, но, вполне может статься, нос просто отвык от подобных запахов. Хотя, следует признать: машин стало на несколько порядков больше.

«Странно», – подумал Лис, – «а меня даже пока не слишком тянет взглянуть на дом, где я когда-то жил. Зайти, узнать под каким-нибудь предлогом, кто сейчас живёт в квартире. С другой стороны, вдруг кто-то из соседей меня вспомнит, узнает – как тогда объяснять? Да только и нет времени сейчас разглядывать старые дома, а мемориальной доски там всё равно нет…».

– Давай обобщим всё, что мы имеем и знаем, – сказал он, отрываясь от воспоминаний.

Лис подошёл к столу, где стояла чашка с кипятком, вытащил пакетик за верёвочку («Липтон», о котором пятнадцать лет назад мог лишь читать в зарубежных романах) и положил на блюдце. Отхлебнув горячего чая, Лис снова посмотрел на Монру и решил продолжить разговор.

– Самое главное, пропал Терп. Мало того, что я успел к нему привязаться, – при этих словах Монра едва заметно улыбнулась, – так ведь он фактически являлся нашим проводником по современной Земле. Я, конечно, разберусь, что тут нового, но на это нужно время, а те, кто охотился за Терпом, будут охотиться и за нами. Главное, Терп лучше нас понимал ситуацию именно с этим или с этими таинственными «Некто»…

– Ну, не так уж он её, видимо, понимал, – перебила Монра. – Терп же говорил, что не вполне уверен, одна личность тут всем заправляет или нет.

– Вот это и надо в первую очередь определить, – кивнул Лис, прихлёбывая чай. – Помнишь, Терп говорил, что были моменты, когда, казалось, этому «Некто» как бы что-то мешало или отвлекало от непосредственных занятий Землёй и Творцами на ней? Сей факт может быть очень важным для нас.

– Факт или домыслы Терпа? – возразила Монра. – Может быть, «Некто» просто ни черта делать не хотел в какие-то моменты?

– Может быть, – согласился Лис. – Но всё-таки, если предположить, что и у нашего врага тоже есть некий враг, то из такой ситуации просто необходимо постараться извлечь пользу. Надо просто убедиться, что дела обстоят именно так. Поэтому следует выяснить, кем на самом деле является этот Ингвар Янович.

– Вот только как всё выяснить? – несколько язвительно поинтересовалась Монра. Она скрестила ноги по-турецки и слегка наклонилась вперёд, опираясь на колено локтем руки, в которой продолжала держать стакан.

Лис скользнул глазами по идеальной округлости её колена, и взгляд невольно переместился на столь же совершенные формы, располагавшиеся сейчас чуть выше и почти задевавшие бедро.

«Чёрт возьми, – подумал он, – бросить бы всё и убраться с Монрой куда подальше. Действительно, существует столько миров, где можно забыть обо всём на свете! А я и не видел, считай, ничего, кроме мира Терпа, хотя и там тоже приключений хватило бы ещё надолго. Но, чёрт возьми, не дадут же забыть, явно не дадут».

Вообще Лис давно прекрасно осознал такую вещь: даже будучи уверенным, что неизвестные враги действительно оставят его в покое за какой-то гранью мироздания, он уже вряд ли воспользовался бы такой возможностью.

Лис ценил все радости жизни – приключения, схватки, красивых женщин и доброе застолье, когда представлялась возможность славно попировать в хорошей компании. Но существовало дополнительное нечто, от чего не представлялось возможным отказаться даже ради жизни, полной наслаждений с любыми самыми прекрасными и желанными женщинами. Дать чёткую формулировку и для самого себя было трудно, да Лис никогда и не пытался её выстроить.

Лис только понимал, что если шаровики являются не более чем чьим-то инструментом, то непосредственную угрозу для Земли представляют не они, а тот или те, кто их использует. Эта опасность представлялась куда более непонятной, чем сами шаровики, мотивацию действий которых Лис уже более или менее представлял. И именно поэтмоу он тем более не мог оставить всё как есть, даже разреши противники выйти ему из игры.

Мир, где он родился, безусловно, был и остался далёким от совершенства, и Лис мог с полной уверенностью сказать себе, что это не то место, где хотел бы закончить свой жизненный путь, если такой момент наступит. Тем не менее, это – его Родина, как ни крути, судьба которой не могла оставаться абсолютно безразличной.

Из разрозненной и путаной информации, почерпнутой им за пару последних недель, Лис начал догадываться, что, судя по всему, картина Мира – именно Мира с большой буквы – несколько иная, чем представлялось ранее, пока он в одиночестве хозяйничал во Дворце Терпа и щекотал нервы приключениями на гранях планеты.

И Лис хотел понять или хотя бы приблизиться к пониманию того, какая же она, эта картина, на самом деле. Это действовало, как наркотик, и даже возможность рая отнюдь не в шалаше с любимой женщиной или даже женщинами не могла бы заменить желание всё узнать.

Кроме того, сейчас существовал ещё Терп, личность, к которой Лис испытывал большую симпатию. Его необходимо выручать, и опять же, прекрасно сознавая, чем он рискует, пытаясь это сделать, Лис не мог бросить Терпа.

Терп собирался выманивать неизвестного, хозяйничавшего на Земле, на шаровиков, якобы, ищущих контакта со своим хозяином. Лису подобный приём не очень нравился и казался шитым белыми нитками – впрочем, в настоящее время такая необходимость отпала сама собой.

– Если бы не ситуация с милицией и не моя дурацкая оплошность с зарядом к лучемёту, то у меня всё получилось бы. Я бы вырубил всех, кто был на квартире Терпа и спокойно допросил…

– Чего говорить об упущенной возможности, – махнула рукой Монра. – Хорошо, что ты сам убрался целый. Шутки с гравитационными патронами могут плохо кончиться, считай, тебе повезло.

– Не сомневаюсь, уверяю тебя, – усмехнулся Лис. – Но таким образом, у нас остаётся лишь вариант попытаться договориться по телефону. У нас есть номер телефона второй квартиры Терпа, где мне отвечали, и, думаю, сейчас ответят и на звонок в квартиру, которую я вчера посетил. И если господин Фахрутдинов передал мою просьбу своему шефу, то, может быть, у нас появился ещё один вариант. Может быть, переговоры с этими разными группами, при условии, что они являются таковыми, позволят понять нечто новое?

– Откуда будешь звонить? – поинтересовалась Монра. – С этого маленького аппарата или с телефона в нашей квартире?

– С нашего, так сказать, домашнего, не стоит: вдруг квартиру засекут? Да и насчёт сотового у меня сомнения, я не всё знаю о принципах такого типа связи.

Лис вынул мобильник Фахрутдинова и поманипулировал с ним. Аппарат молчал: то ли села батарея, то ли, как и предупреждал охранник Фахрутдинова, о пропаже сообщили, и номер уже отключён.

– Ага, этот нам бесполезен, – сказал Лис. – Вообще, удобная штука, особенно в нашем положении, при условии, конечно, что его не могут легко обнаружить. В любом случае, телефоны нам очень пригодятся, и я тут вчера мельком видел объявление…

Лис порылся в кучке газет, и нашёл несколько объявлений от компаний, предоставлявших услуги сотовой связи. Он выписал на бумажку три номера с адресами, располагавшимися сравнительно недалеко их места нахождения. Монра с интересом следила за ним.

– Мы купим себе такие же, – пояснил Лис, – нам нужна будет система мобильной связи. Сейчас пойдём где-нибудь перекусим, а потом отправимся за этими телефончиками… Хотя, погоди-ка, сегодня же воскресенье и, скорее всего, конторы эти не работают. У нас получается вынужденный простой.

Монра посоветовала отвлечься и просто немного погулять. Лис согласился. Он прекрасно понимал, что этот (или эти) «Некто», захвативший Терпа, сделает всё возможное, чтобы добраться и до него с Монрой, а поэтому вынужденное безделье томило: получалось, первые ходы сами собой оставались за противником. Малоэффективная разведка на одну из квартир Терпа, разумеется, в счёт не шла.

Какое-то время они просто достаточно бесцельно прогуливались по проспекту Ленина. Лис настороженно косился на всех прохожих и каждую машину, останавливавшуюся поблизости. Для страховки он прихватил с собой одну из сумок, куда, чтобы не оставлять в квартире, сложил все деньги и основные компоненты их снаряжения.

Город, во всяком случае, центр, изменился – и как бы не изменился. Разумеется, появилось множество новых для Лиса вывесок, рекламных объявлений, на первых этажах вместо квартир, когда-то имевших самую низкую котировку при обменах, сейчас разместилось множество неплохо отделанных магазинчиков, но большинство зданий остались практически такими же, каким их помнил Лис. Правда, особенно в центральной части города, многие сейчас были значительно лучше отштукатурены и выкрашены. На некоторых фасадах и сейчас висели люльки с рабочими, а на тротуарах копошились люди, выкладывавшие керамическую плитку. Кроме того, там, где перспектива позволяла бросить взгляд вдаль, виднелось несколько уже построенных или строящихся многоэтажных домов.

Веки пощипывало от выхлопных газов, а в горле першило.

– Ну, как? – Лис посмотрел на Монру, тоже периодически теревшую глаза. – Зайдём куда-нибудь, поедим? Я лично уже сыт гулянием по улицам: здесь просто нечем дышать. Думал, что мне интереснее будет бродить по родному городу.

– Да, может быть в помещении воздух почище, – согласилась Монра. – Как тут живут твои соотечественники? Просто кошмар! Когда я была на Земле последний раз, не наблюдалось ничего подобного, я бы запомнила.

– Прогресс! – развёл руками Лис. – Разве у вас происходило не так же?

Монра пожала плечами:

– Я не знаток истории, но использование горения углеводородного топлива для движения машин перестало применяться в моём мире в далёкой древности. Я даже не знаю, применялось ли оно вообще.

– Вот даже как! – усмехнулся Лис. – Ты хочешь сказать, что мы уникальны!

– Основная уникальность в том, что дышать нечем, – пошутила Монра.

Они как раз остановились перед входом в ресторан «Океан», и Лис решил, что время подходит уже не для завтрака, а для обеда.

Они вошли, и подскочивший метрдотель быстро пристроил их в почти пустом зале у окна.

Когда-то Лис неплохо знал данное заведение: здесь даже в советские времена готовили отличные блюда из рыбы… когда эта рыба имелась в наличии. Сейчас представилась возможность проверить, что изменилось за пятнадцать лет, кроме полностью обновлённого интерьера.

Просмотрев меню, поданное официантом, молодым коротко стриженым парнем в «бабочке», Лис убедился, что ассортимент предлагаемых блюд не просто вырос, а стал огромен по сравнению со временами юности, когда он студентом иногда наведывался сюда с друзьями. Чего стоили хотя бы акульи плавники в белом вине или осьминог, фаршированный гребешками! Некоторых слов из меню Лис вообще не знал.

Единственное, что не порадовало Лиса, так это цены, хотя денег у них с Монрой пока хватало. Лис не знал, какова сейчас так называемая «средняя» зарплата в России, но в прежние времена в ресторане можно было очень здорово посидеть даже на часть студенческой стипендии. Лис чувствовал почти наверняка, что сейчас такое вряд ли возможно. Зато нынче, судя по всему, несложно попасть в ресторан – места есть, видимо, почти всегда.

Понимая, что Монра и подавно не сможет сделать заказ, Лис решил полностью положиться на свой вкус. Он заказал чёрную икру, балык из осетрины с овощами, бульон из севрюги с грибами и рыбные котлеты со сложным гарниром.

– Котлеты сегодня не очень, – доверительно сообщил услужливый официант. – Лучше возьмите, например, рулет «по-демидовски» в пряном соусе.

– М-м… – покивал Лис с видом знатока. – Это у нас из чего, из стерляди? Ну, что ж, давайте! И ещё: что у вас хорошего из водок?

– Рекомендую «Абсолют», но есть и наша хорошая водка, кристалловская.

– Кристалловская, кристалловская, – сказал Лис, соображая: ему не хотелось задавать много вопросов, чтобы не выглядеть слишком заметным лишний раз. – А… э-э, «Абсолют», он настоящий?

– Обижаете! – несколько удивлённо улыбнулся официант. – Разве у нас может быть палёный?!

– Ценю вашу предупредительность! – подмигнул он, глядя на парня снизу вверх. – Ладно: грамм триста самого абсолютного «Абсолюта» и бутылочку шампанского, полусладкого.

Официант с готовностью кивнул и умчался.

– Что значит слово «палёный»? – поинтересовалась Монра. – Я не поняла, что этот человек имел в виду?

– Наверное, что бывает поддельный, значит, непалёный, – пожал плечами Лис. – Для меня это тоже новое слово.

Монра усмехнулась:

– Да, тебе самому нужен переводчик…

– А я и не отрицаю, тут здорово всё изменилось. Не могу сказать, стало ли лучше, но, по крайней мере, товаров везде навалом, такое раньше и присниться не могло простому советскому человеку. Так что, изменения вроде как бы и к лучшему. Одно плохо: дышать стало хуже.

– Ну, здесь-то ещё сносно по сравнению с улицей!

В зале действительно было прохладно, хорошо пахло, и воздух оставался намного чище, чем на улице. После того, как они сходили и умылись в туалете, стало совсем хорошо, и глаза практически перестало щипать.

Официант принёс закуски и охлаждённую водку в маленьком запотевшем графинчике. Лис налил по рюмке, они выпили и закусили икрой. Монра одобрительно закивала.

– Кстати, о прогрессе, – сказал Лис, подцепляя вилкой кусок балыка. – Покойный Эльот упоминал о том, что на Земле наблюдается аномально высокая скорость развития цивилизации. Он утверждал, что вы так и не поняли, в чём тут причина: то ли в том, что продолжительность жизни землян была искусственно снижена и это влияет на скорость прогресса, то ли имеет место некое внешнее воздействие. Как я понимаю, под «внешним воздействием» Эльот имел того, кого Терп называл «Он» или «Они»?

– Почему ты говоришь всё время «вы не поняли», «вы не догадывались» и смотришь на меня? – с некоторым раздражением спросила Монра. – Я-то какое имею к этому отношение?

– Я тебя не хотел обидеть… – примирительно поднял руку Лис, но Монра не дала договорить.

– Да нет, я и не обижаюсь, но просто хочу, чтобы ты представлял сам себе всё правильно. Пойми, наконец, говорить о Творцах, как о чём-то едином, нельзя. Все мы совсем не одно целое…

– Я это тоже слышал не раз, но ты сама сейчас говоришь «мы»!

– Ну, в данном случае это просто временное стилистическое обобщение для упрощения понятия. Мы давным-давно не «мы». Да, когда-то мы были цивилизацией, но уже тысячи лет, как ты мог заметить, мы живём самостоятельно в своих мирах, и каждый фактически стал сам себе цивилизацией. Поэтому мы не отвечаем за то, что было сделано когда-то кем-то из, так сказать, номинально «наших».

– Понятно, понятно! Но всё-таки, надо же как-то выделять в разговоре моменты, относящиеся к коллективной, как ни крути, деятельности Творцов. Потому я и использую местоимение второго лица множественного числа. Я, анализируя имеющуюся у меня информацию в целом, просто пытаюсь понять, чьё влияние на Земле – Творцов или этого таинственного «Некто», если он не Творец, – первично. Если таковое влияние вообще имеет место.

Монра посмотрела, как Лис намазывает порционное масло на кусочек белого хлеба и кладёт туда икру, и сделала себе то же самое.

– Чтобы всё понять, – сказала она задумчиво, – у тебя совершенно недостаточно информации. Даже у Терпа её явно не хватало.

– Пусть так, но я стараюсь проанализировать пока хотя бы ту информацию, что мы имеем. Судя по всему, до определённого времени Творцы достаточно долго влияли на развитие Земли, и влияли непосредственно. Получается, что это они, то есть вы, и землян-то создали, как таковых! А потом, откуда ни возьмись, появляется этот «Он», или «Они», или кто там? Я и пытаюсь построит хоть какую-то гипотезу, создать хоть какое-то отправное предположение, кто может быть этот «Он» – кто-то из Творцов или же кто-то совсем иной?

– Ну, видишь ли, – ответила Монра, прожевав кусок бутерброда, – вопрос о том, кто создал землян, сам по себе очень спорный. Далеко не все согласны с той трактовкой, какую ты уже слышал.

Она отхлебнула из бокала, куда официант налил поднесённое шампанское, подперла рукой подбородок и уставилась на Лиса.

– С какой – «с той»? Я что-то не понимаю: тогда мне рассказывал Эльот, а ты слышала разговор и не возражала. Вы что же, не знаете, что действительно происходило? Что делали ваши учёные? Всё происходил, можно сказать, на твоей памяти! У меня не укладывается в голове! Ну да, вы разрозненны, но имеются же средства хранения информации, и всё такое!

– Однако ты сильно преувеличиваешь мой возраст, – усмехнулась Монра. – Во-первых, я тогда не возражала потому, что с Эльотом спорить бывало часто просто бесполезно: если он полагал, что дело обстоит так-то, то всё просто не могло обстоять никак иначе. А когда я слышала этот ваш разговор, мне, честно говоря, было просто наплевать, а потому и вступать в дискуссию не хотелось. Во-вторых, всё это никак не могло происходить на моей памяти: прикинь возраст земной цивилизации – я, всё-таки, помоложе.

– Нет, я понимаю, но по меркам продолжительности вашей жизни всё происходило как бы совсем недавно. Ведь вы должны были застать тех, кто участвовал в первых вылазках на Землю!

Монра вздохнула:

– Очень трудно объяснить. Мы уже полностью изолировались друг от друга, а тех, кто когда-то участвовал в «вылазках» на Землю, как ты говоришь, практически не осталось. Тот же Эльот делал выводы, не имея достоверной информации. Всё, что он говорил, говорилось с чьих-то слов. А я, например, слышала много совершенно противоположных мнений. Тебе бы поговорить на эту тему с Терпом – у него, пожалуй, больше гипотез, чем у кого бы то ни было из ныне оставшихся Творцов.

– Ну, ребята, я вам удивляюсь! – Лис откинулся на спинку стула и покачал головой. – Я ещё понимаю, когда земные историки строят гипотезы о событиях, происходивших тысячи лет назад: люди на Земле живут по 70–80, а достоверных носителей информации о событиях такого далёкого по земным меркам прошлого не сохранилось. Но у вас-то!

– А что – у нас? У нас тоже не сохранилось чёткой информации обо всём, что происходило на Земле десятки тысяч лет назад. Творцы забились в свои миры, и, как ты выражаешься, носителей конкретной информации тоже не осталось – положение схожее.

– М-да, – только и сказал Лис.

Какое-то время он молчал, обдумывая услышанное. Приблизительно ясная картина истории земного мира, уже вроде бы нарисовавшаяся у него в голове, снова стала совершенно мутной. А Лис уже почти привык к мысли, что, как ему объяснили, землян создали Творцы.

Надо сказать, что данный факт или предположение его совершенное не задевали. Наоборот, он в своё время читал о кое-каких гипотезах о происхождении вида homo sapiens, и предположение, что Творцы являлись создателями конечного земного типа «человека разумного» вроде бы хорошо объясняло отсутствие чёткого ископаемого звена между кроманьонцами и предшествующими видами человекообразных. Хорошо ложились сюда и рассуждения о, якобы, больших неиспользуемых резервах человеческого мозга – «устройство» это, было в принципе рассчитано на значительно более долгое функционирование.

Вмешательство Творцов могло служить определённым ответом на подобные вопросы. А наличие чёткого ответа, как всегда, радовало уже само по себе. Сейчас же получалось, что и тут снова ничего непонятно.

– Значит, возможно, человечество на Земле не создавал никто? – уточнил Лис.

– Может быть, кто-то и приложил к этому руку, но не обязательно Творцы, – ответила Монра, отправляя в рот кусочек балыка, и попросила: – Налей-ка мне ещё того шипучего напитка, как там… шампанского?

Лис взял бутылку, мгновение задержал взгляд на Монре и плеснул ей в бокал. «Да ты слегка окосела, девушка», – подумал он.

– Одним словом, ответа нет, – подытожил Лис.

– Ответ в принципе, возможно, есть, – сказала Монра, разглядывая на свет содержимое бокала, – но…

– Но его на все вопросы может дать только пресловутый «Некто», – закончил фразу Лис.

Монра кивнула и добавила:

– Но не хотела бы я пытаться эти ответы получить.

– Для тебя всё просто не так важно, – сделал вывод Лис. – Я-то тоже, быть может, и не стал бы пытаться всё узнать, но нам теперь деться некуда. Они нас теперь в покое не оставят, назад пути нет.

– Но непонятно, а вперёд-то – куда?

– Непонятно, согласен, – признал Лис. – Будем думать, так как ничего иного не остаётся. Я вообще со вчерашней ночи только и думаю. Вообще, выбор небольшой. Можно всё-таки попытаться выследить кого-то из шайки, обосновавшейся на квартирах Терпа. Допросив «языка» мы могли бы узнать что-то новое.

– Они теперь будут вдвойне начеку, – вздохнула Монра. – И потом, в этих домах всегда может оказаться много постороннего народа, там действовать сложно.

– Естественно, – вздохнул Лис, – ещё и милиция может появиться. Поэтому пока в первую очередь позвоним нашему старому другу Фахрутдинову…

– Как же ты собрался звонить? Телефон, который ты забрал, не работает, а ты же сам сказал, что звонить из нашей квартиры не стоит!

Лис улыбнулся:

– Ну, найдутся и другие способы. Можно позвонить с почты или какого-нибудь переговорного пункта. Так вот, мы позвоним и потребуем встречи с шефом, в первую очередь по телефону, как я тогда и сказал. Для начала изложим нашу позицию, дадим понять, что ему ничего с нашей стороны не угрожает.

– Ты думаешь, он поверит!

– Постараемся убедить. А по реакции, возможно, удастся понять что-то новое для нас. Может быть, мы сумеем даже догадаться, кто он такой. Это всё, что мне пока приходит в голову. У тебя есть иные предложения?

– Увы, нет, – Монра развела руками и чуть не опрокинула бокал.

– Ага, – подмигнул Лис, – шампанское действует. Давай-ка поедим горяченького – вон нам суп уже несут.

Отобедав, они, не спеша, допили шампанское, после чего Лис направился на междугородный телефонный пункт, когда-то располагавшийся на задах городского почтамта. По пути им попался магазин, где торговали мобильными телефонами – и он работал. Зайдя туда, Лис выяснил, как происходит процесс приобретения устройства. Оказалось, что телефон надо не просто купить, но ещё и подключить. В некоторых местах – офисах операторов сотовой связи или их прямых дилеров покупка и подключение происходят, фактически, одновременно. В других ждать подключения нужно некоторое время. В магазинчике, куда они зашли сейчас, телефон подключили бы только завтра. Подумав, Лис решил, что лучше уж добраться до такого места, где это делается одновременно. Тем более что пока позвонить Фахрутдинову вполне можно по телефону-автомату.

Переговорный пункт остался на прежнем месте. Его немного перестроили, облагородили отделку, кроме того, изменилась система оплаты междугородних звонков по автоматической связи. Теперь нужно не требовалось разменивать деньги на монетки по 15 копеек, которых просто не было, а покупать магнитную карточку на определённое время разговора.

Лис пожал плечами и купил на всякий случай себе и Монре по десятиминутной карточке. Народу в зале присутствовало не так много, но, тем не менее, Лис выбрал самую дальнюю кабинку.

Фахрутдинов ответил после первого же гудка, как будто сидел, положив руку на трубку телефона.

– Добрый день, – начал Лис. – Узнал?

– Ты… – Фахрутдинов задохнулся. – Звонишь, падла!..

– Ну-у! А оскорбления-то зачем? – протяжно посетовал Лис. – Остынь, умей достойно вести себя в любой ситуации. Когда мы расставались, мне казалось, что мы договорились.

Он понимал, что Фахрутдинов сходит с ума в первую очередь не из-за того, что испытал унижение, а потому, что Михаил Петрович, вряд ли будет доволен провалом операции, и Фахрутдинов получит или уже получил, что называется, по башке.

– Послушай спокойно сюда, – попросил Лис. – Ты хочешь реабилитироваться перед шефом? Уверен, хочешь, а я тебе помогу. Я ведь даже не стал пока звонить прямо твоему шефу.

Фахрутдинов перестал сопеть в трубку.

– Так вот, – продолжал Лис, – мне необходимо встретиться с твоим шефом…

– Ты меня за дурака не держи, – снова задышал Фахрутдинов. – Я и сам у шефа практически не бываю, да и не будет он с тобой разговаривать, он с тебя голову снимет…

– А ты за него не решай, я уверен, что будет! И вряд ли голову с меня он снимет сразу – зачем-то мы ему были нужны живыми? В общем, от тебя требуется только передать, что люди, которых он приказал взять, хотят с ним говорить. Я могу позвонить сам, но для начала хочу, чтобы это сказал ему ты. Скажи буквально следующее: нас не надо опасаться, мы не собираемся причинять ему вред, мы хотим договориться. Скажи, что мы просто просим, подчёркиваю, просим выслушать нас, понял? Для начала хотя бы по телефону. Ты передашь наши просьбы сегодня, пусть подумает, а я позвоню ему завтра, скажем, в час дня. Времени достаточно. Всё!

– Подожди! – теперь уже взмолился Фахрутдинов. – Допустим, я передам шефу… А если он будет с тобой говорить, ты скажешь, что… ну я и мои люди действовали, как надо? Ну, что ты применил какое-то новое оружие, и всё такое? Чтобы шеф не очень наезжал на нас, понимаешь?..

Лис усмехнулся.

– Торгуешься? Ну, хорошо, скажу, можешь не сомневаться. Кстати, чуть не забыл! Машина твоя стоит в аэропорту на стоянке, ключи под ковриком. Пока.

Он повесил трубку и передал Монре суть разговора, поскольку та не могла слышать ответы Фахрутдинова.

– Я бы не стала встречаться с этим Михаилом Петровичем, – покачала головой Монра. – Пока он не знает, где мы, мы в относительной безопасности. А так мы отдаёмся ему в руки.

– Ну, во-первых, не отдаёмся. Мы же предварительно позвоним, и я ещё послушаю, как с нами будут разговаривать. Если сегодня не получится, то завтра же с утра купим мобильные телефоны и позвоним этому чертову Михайло Петровичу. А пока просто погуляем по городу…

– Знаешь, – задумчиво сказала Монра, – я бы посоветовала тебе каким-то образом побольше узнать о том, что сейчас тут происходит.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Лис.

– Да ты же сам говорил, что отстал от изменений, произошедших на твоей родине. А если ты узнаешь больше, тебе, наверное, будет проще ориентироваться в обстановке. Да и я что-нибудь новое узнаю – в целом будет на пользу.

– Что ж, – Лис потёр подбородок, – ты права, признаю. Что нам для начала надо? Ну, посмотрим телевизор… И побольше газет, книг каких-то, так? Правда, сегодня воскресенье, ни черта, наверное, не купишь… Хотя, постой, мы же уже видели – почти все магазины сейчас работают.

Так оно и оказалось. Лис прошёлся по газетным киоскам и накупил огромное количество самых разных газет и журналов. Вчера он не обратил внимания, а сегодня увидел, что исчезли многие знакомые ему периодические издания. Например, пятнадцать лет тому назад невозможно было представить киоск «Союзпечать» без обязательной «Правды», органа ЦК КПСС, или «Известий». Сегодня Лис и в помине не заметил эти газеты на прилавках. Зато появилась масса новых изданий, красочных и качественных, и не очень. Лис набрал десятка два.

Они прошли на улицу Карла Либкнехта, где, как, помнил Лис, был когда-то большой магазин «Техническая Книга». Магазин остался на месте, только собственно книги теперь занимали едва ли половину торговых площадей, а на остальных теперь располагалась бытовая техника, отдел ярких канцелярских товаров и салон по продаже персональных компьютеров, или, как сказали бы раньше, персональных ЭВМ.

В магазине Лис выбрал несколько книг по новейшей истории, политике и законодательству, надеясь их быстро просмотреть и уяснить хоть что-нибудь новое. Хотя он сомневался, конечно, хватит ли на всё одного дня.

Неплохо бы посетить библиотеку и полистать подшивки газет за последние годы, но, вероятно, возникнут проблемы с оформлением читательского билета: потребуются какие-то справки с места работы и тому подобное.

Вот поговорить бы с кем-то из старых знакомых! Какой-нибудь приятель студенческих лет мог бы коротко и ясно рассказать, что конкретно и как происходило в стране и мире за эти годы.

Можно было, наверное, найти кого-то, хотя бы того же Сашку, который один и единственный из его знакомых видел полукруг. Вполне возможно Сашка уже стал заметной фигурой в руководстве того завода, где на свалке Лис-Богдан и нашёл компонент устройства для перемещения между мирами. Однако, как объяснить приятелю своё пятнадцатилетнее отсутствие? Как объяснить, что он нисколько не постарел?

Убедительную брехню сочинить вряд ли возможно, а попытка рассказать по секрету всё как есть, безусловно, повлечёт за собой в лучшем случае совет посетить психиатра, а чтобы Сашка поверил, придётся демонстрировать доказательства, и так далее, так далее, так далее. А там пойдёт-поедет!

Произойдёт именно то, чего Лис опасался с самого начала странствий по граням: вмешательство огромной и очень безалаберной цивилизации Земли в чрезвычайно сбалансированный и где-то даже утопичный мир Терпа, в первую очередь.

Сам Лис, пробыв достаточно долго практически единоличным хозяином этого мира, на уровне подсознания уже давно свыкся с таким статусом. Он, естественно, с самого начала понимал, что реальный хозяин мог появиться в любой момент, как и произошло, в конце концов. Но хозяин оказался неожиданно симпатичным, свойским парнем, и не собирался, судя по всему, выбрасывать Лиса из своего мира. Наоборот, хозяину даже требовалась помощь Лиса – особенно сейчас.

Помимо всего, существовала Монра со своими мирами, были и другие миры, которые Лис рассчитывал увидеть. И он не собирался делать такой подарок земным правителям и политикам, и позволить им наложить лапы на всё.

Конечно, этот или эти «Некто», находясь на Земле многие годы, наверняка получили множество возможностей оказывать влияние на ход самой истории здесь, и, вероятно, на самом высоком уровне. Они, безусловно, постараются уничтожить всех, кто будет во всеуслышание заявлять о существовании проходов в параллельные миры. Судя по всему, они так и делали все годы: как ещё можно объяснить, что мало кому из землян посчастливилось найти пути туда?

Впрочем, в безвыходной ситуации обнародование широкомасштабной информации, возможно, могло бы стать серьёзным ударом по этому «Некто». Ведь если такая информация станет известной буквально всем и сразу, не будет же «Он» или «Они» уничтожать всё население Земли?

А что, это мысль на крайний случай. Вот только дадут ли те, кто тайно хозяйничает на Земле, событиям развиваться именно так? Наверняка, окажут максимальное противодействие… Но как можно знать о том, что они будут делать? Вдруг для них уничтожить миллионы людей или саму планету, почти то же самое, что просто уничтожить какую-то подопытную морскую свинку?

Тем не менее, всё можно рассматривать как некий вариант, но лишь от безысходности, как, скажем, выстрел себе в голову или ампула с ядом, чтобы не сдаваться врагу.

Можно себе представить, что бы тут вообще началось, продемонстрируй кто-то земным правителям действие, например, того же полукруга или, тем более, Ключа?

Хотя в таком случае, даже не принимая во внимание противодействие «Некто», подобная демонстрация точно станет гибелью для того, кто покажет подобные устройства – он ведь уже много раз об этом думал. За такими штучками начнётся настоящая охота разных земных спецслужб, и от какого-то неизвестного никому Лиса просто-напросто избавятся на самом начальном этапе. Так что ампулу с ядом действительно примешь или пулю получишь только ты сам, и не более того.

«В общем, – решил Лис, – пока я жив и в здравом уме, никто на Земле ничего не узнает. По крайней мере, от меня».

Они прикупили кое-что из продуктов, чтобы не выходить лишний раз из дома, и, нагруженные пищей для ума и желудка, вернулись в своё убежище.

В квартире Лис и Монра долго переключали телевизионные каналы, но так и не увидели ничего интересного в плане быстрого понимания современного положения дел на Земле. Лис догадался посмотреть программу в одной из купленных газет и выбрал по названиям несколько передач могущих быть полезными. До начала одной из таких передач оставалось часа два.

Не выключая телевизор, они принялись за чтение газет и книг. Монру это, конечно, не могло занимать также, как Лиса, но и она активно включилась в процесс поглощения новой информации. С особым интересом она взялась за просмотр иллюстрированных изданий и иногда спрашивала о значении некоторых слов и терминов, но получалось, что и здесь Лис сам далеко не всегда мог точно ответить. О значении многих речевых оборотов, применяемых сейчас в печатных изданиях, даже ему, «коренному» землянину, часто приходилось догадываться исключительно по смыслу. Сильно раздражала реклама, но иногда, как ни странно, именно она помогала понять многие фразы, наводнявшая все телеканалы и газеты.

К вечеру в голове у Лиса замешалась порядочная каша. Благодаря специальным методикам, освоенным во Дворце, он прочитал и запомнил за это время во много раз больше информации, чем мог получить в свою бытность простым землянином. Но, как ни крути, информация эта была всё же слишком сумбурной и разрозненной: её необходимо как-то переработать и систематизировать.

Общие факты Лис, тем не менее, уяснил и очень много узнал о конкретных событиях недавней истории, но он никак не мог понять главного: почему же то, что происходит в стране уже почти пятнадцать лет, происходит именно в таких формах.

Стартового витка новой эпохи Лис, как оказалось, не застал совсем чуть-чуть. Прочитав про так называемую «перестройку», начатую неким Михаилом Горбачёвым, Лис вспомнил моложавого члена Политбюро ЦК КПСС с такой фамилией. Тогда он уже появлялся на экранах телевизоров даже крупным планом, но не выглядел бесспорной фигурой, которой партийные «аксакалы» могли позволить подняться настолько высоко.

Поразительно легкий развал Советского Союза вызвал у Лиса истинное изумление. Видимо, к концу восьмидесятых годов из-за бездарной политики выжившего из ума ортодоксального и в массе своей просто неинтеллигентного коммунистического руководства СССР превратился в настоящего Колоса на глиняных ногах.

Ведь, если разобраться, кто все годы руководил страной? Какое образование и какая широта взглядов были за плечами у большинства генеральных секретарей и главных партийных чиновников? Высшая партшкола, партийные курсы, институты, формально законченные экстерном уже в сорок с лишним лет? Для партийной карьеры в те времена идеальной считалась биография типа: «…Начал свой трудовой путь слесарем в инструментальном цехе. Без отрыва от производства окончил техникум, после чего стал мастеров по производству…». И так далее, и тому подобное. Отсутствие хорошего общего образования и вбитые в малограмотные головы выжимки из классиков марксизма-ленинизма, выработали соответствующий стиль руководства, который не мог не привести в тупик.

Ещё когда Лис-Богдан был студентом, фактом, очевидным для любого наблюдателя, стала необходимость что-то кардинально менять в укладе жизни и организации так называемого советского народного хозяйства. Требовались новые, образованные и мыслящие руководители, способные проводить политику, позволившую бы населению потенциально самой богатой в мире державы жить действительно богато. У коммунистов же за семьдесят лет эта цель так и осталось не более чем болтовнёй.

Вполне вероятно, что СССР оказался обречён с самого начала его создания, и процессы, происходившие открыто с 1985 года, являлись вполне закономерными и подготавливались задолго до того.

Как показалось Лису, основным поводом для развала Союза в 1991 году стали национальные вопросы. Когда он задумался об этом, ему стало казаться, что, сделав всё, в лице того же Сталина, чтобы номинально сохранить Российскую Империю, большевики допустили фатальную ошибку: нельзя было после Октябрьской революции устраивать новое государство в старых имперских границах, одновременно вводя административное деление по национально-территориальному признаку. Российские самодержцы такого не допускали, поскольку прекрасно вероятно понимали, что русские, как главная имперская нация, создали многонациональную страну, где почти каждый самый, что ни на есть, малочисленный народец, имеет собственный исторический ареал обитания. А такое положение вещей в конечном итоге может дать повод любому авантюристу начать игру на национальных или, точнее, на националистических чувствах.

Создав подобный правовой прецедент, можно в конечном итоге получить ситуацию когда, например, шаман некоего племени, насчитывающего не более тысячи голов, из которых половина, собственно, и есть скот – олени или бараны, – объявит себя президентом и потребует выхода из состава страны, мотивируя требование тем, что проживает его племя на своей «исконно исторической» территории.

В конечном итоге, это явилось главной миной, заложенной под фундамент Советского Союза, давая возможности лидерам на местах разыгрывать «националистическую карту». Большевики такое положение только усугубили, создав множество новых административных образований или республик для народов, до этого вообще не имевших государственности в стандартном смысле данного слова – и, скорее всего, никогда бы её и не создавших в силу объективных исторических причин. При этом «верные марксисты-ленинцы» кроили территории весьма произвольно.

Ни для кого не секрет, что все среднеазиатские союзные республики были созданы именно таким образом – по партийным большевистским директивам. Например, разве имели исторический шанс уже в новейшую эпоху появиться на свет естественным путём такие государства как, скажем, Туркменистан, Узбекистан или, тем более, Казахстан? Скорее всего, нет, и уж, если бы и появились, то совершенно в иных границах.

По определению, возникновение любого государства – длительный исторический процесс, и даже в случаях, когда он шёл естественным, так сказать, путём, практически никогда ничего не проходило бескровно в прямом или переносном смысле. А уж если государства создавались искусственно, то такое ничем путным не кончалось: например, стоило признать, что не одни российские коммунисты-большевики напортачили в подобных делах. Лис убедился в этом, узнав о судьбе Югославии.

Конечно, первопричина всему экономика. Будь благосостояние советских граждан на высоте, возможно, никаких разговоров о выходе из СССР и не возникло. Хотя, небольшая статейка о проблеме с франкоязычными провинциями экономически совершенно благополучной Канады заставила Лиса задуматься над абсолютной правильностью такого допущения.

Ясно, что какова бы ни была экономика страны, литовцы, латыши и эстонцы всю жизнь рассматривали Россию как тирана, подмявшего под себя их маленькие беззащитные государства. А уж бездарное решение большевиками вопроса повторного присоединения Прибалтики к СССР (читай: к Российской Империи) по сговору с фашисткой Германией в 1939 году давало любым местным национальным движениям полную свободу заявлять, что они включены в состав Советского Союза насильственно, и никогда добровольно в него не вступали.

Огромную проблему представляли и те местности, где в силу исторических причин исповедовали иную, чуждую религию, и которые были присоединены к Российской империи также сравнительно недавно, каких-то сто-сто пятьдесят лет тому назад.

Это в первую очередь относилось к упомянутой Средней Азии. Хотя, насколько Лис знал из обычной школьной истории, до создания СССР там не существовало никаких Узбекистанов, Туркменистанов и прочих, но ясно угадывалось, что в силу национально-религиозных особенностей сложности там имелись всегда.

Царское правительство решало сию проблему если не мудро, то всё-таки достаточно проверенным способом, поощряя в рамках такого условного образования как Туркестан существование мелких ханств, эмиратов и просто отдельных племён, административно подчинявшихся генерал-губернатору. Хотя со временем, конечно, серьёзные проблемы тут появились бы и у государя-императора, а не только у генсеков КПСС.

Но складывалось впечатление, что верные марксисты-ленинцы во главе с самим Ильичом и всеми последователями сделали всё, и даже больше, чтобы проблема такая возникла как можно скорее. Ну какой бы император, начиная с Петра Первого и кончая рефлексировавшим по каждому поводу Николаем Вторым, додумался бы создать на территории империи, например, государство Казахстан, отчертив ему на карте земли, посещавшиеся казахскими племенами в лучшем случае раз в несколько лет?

В ходе глобального исторического процесса сложилось так, что некоторые народы смогли или успели, называй, как хочешь, создать собственное государство, а некоторые нет. Лис ничего не имел против того, чтобы некий малочисленный или не очень народ получил собственное государство, но это же не означало, что и далее нужно любой ценой позволять любому этносу, точнее отдельным представителям такового, возжелавшим независимости прежде всего для себя лично, создавать новые административные образования. На свете существуют люди, родившиеся, допустим, без руки или ноги, но никто же не требует, чтобы конечности начали отрезать и тем, кто имеет полный комплект таковых, дабы соблюсти некую извращённую «справедливость»!

Любые попытки кроить и разрывать уже сложившиеся образования могут приводить лишь к серьёзным проблемам, к крови – и ни к чему большему. Ни одно государство, особенно государство с большой территорией, если оно желает продолжать существовать как таковое, не должно забывать, что у него имеются собственные «жизненные интересы», и подобных определений не стоит стесняться.

Российскую Империю строили, прежде всего, русские люди – сие есть реальный исторический факт, и, рассматривая иные примеры, можно смело утверждать, что здесь для так называемых национальных меньшинств создали не самые худшие условия существования. Как бы то ни было, насильственную ассимиляцию как, например, римляне, или насильственное приобщение к своей религии, как арабы, русские никогда не проводили. Очень может быть, к сожалению не проводили – именно с позиций «самосохранения» государства.

Странно, почему большевики с параноидальными идеями «мировой революции» и «пролетарского интернационализма» не исповедовали политики действительно полного слияния народов. Наоборот, на словах они всячески поддерживали национальное самоопределение и тому подобные вредные, по-существу, идейки. Лис прекрасно помнил введение в СССР в 1977 году новых паспортов, где по-прежнему не отказались от графы «национальность», хотя очень многие люди тогда говорили, что логичнее было бы писать «гражданин Советского Союза», а не русский, еврей, латыш, узбек или чукча.

А ведь КПСС тогда всюду трубила о возникновении «новой исторической общности людей – советского народа». Но пятая графа осталась пятой графой, коммунисты тщательно культивировали идею национальных республик и всяких автономных округов, подчёркивая тем самым, сколько сделала так называемая партия рабочих и крестьян для народов, якобы, томившихся в царской России, как в тюрьме.

Более того, большевики, в конце концов, создали ситуацию, когда имперское большинство в собственной империи стало жить материально даже хуже, чем нацменьшинства, потому что все экономические задумки коммунистов реализовывались, прежде всего, за счёт благополучия этих самых русских рабочих и крестьян, и очень часто – на их костях.

Ну, чёрт с ними, с большевиками, но Лиса чрезвычайно поразило, что лидеры «новой» России так же легко пошли на предательство русских интересов. Президент Ельцин, земляк Лиса и самый что ни на есть русский человек, одним росчерком пера под Беловежскими соглашениями предал миллионы братьев по крови, оставшихся в Прибалтике, Казахстане и Среднеазиатских республиках. Каково было этим людям, да и всем, так называемым «русскоязычным», жившим на территориях, входивших ранее в состав единого государства, вдруг оказаться «за границей»?

Руководство России практически махнуло рукой на Крым, оставив в стороне вопрос о том, что в состав Украины этот, завоёванный русскими, полуостров попал только потому, что в 1954 году Хрущёв в пьяном угаре по чьему-то науськиванию подписал очередной указ с бредовой подоплёкой.

Ситуация с Крымом возмутила Лиса до глубины души. Он, как говорится, испытывал самые тёплые чувства к братскому украинскому народу, но считал, что большей исторической несправедливости к памяти людей, проливавших в течение столетий кровь за Крым и интересы России в данном регионе, придумать невозможно. Украина как государство не имела никаких моральных прав на Крым, она никак не заслужила обладание этой территорией. По мнению Лиса, уж если кто ещё как-то и мог пытаться оспаривать права на Таврию, так лишь крымские татары, проживавшие, по крайней мере, там относительно давно исторически, а никак не украинцы.

Конечно, всю ситуацию, вроде бы, подготовила политика коммунистов в советский период. Но, анализируя хаотичную информацию, полученную за последние часы, Лис тоже не мог назвать политику последующих руководителей страны разумной и взвешенной, отвечающей интересам одной шестой части суши, на которой он сам родился и которую, несмотря ни на что, считал своей Родиной.

Чем, или кем, они руководствовались, действуя так, а не иначе, сказать было трудно. Судя по тому, что сейчас главным моральным критерием стал рубль, а точнее – доллар, то именно деньги, а никак не интересы страны сделались основным движущим фактором всех современных политических игр. Люди, дорвавшиеся до управления «государством российским», преследовали единственную цель: сиюминутно «сделать» максимально возможные капиталы, перегнать их в надёжный зарубежный банк, а дальше, как говорится, хоть трава не расти.

И, что поражало Лиса, большинство этих людей не являлись нацменами или инородцами. Они даже не были все поголовно, в конце концов, евреями, которых так любят обвинять во всех грехах оголтелые русофилы. Нет, судя по фамилиям, лицам на экране, фотографиям и косвенной информации, многие из них были насколько возможно чистыми русскими. Хотя, разумеется, бросились ему в глаза и личности вроде Березовских, Гусинских, Абрамовичей, Тулеевых или Грефов.

«Неужели это и есть русский народ?» – спросил себя Лис. Да, он признавал, что русские имеют такие характерные национальные черты как безалаберность, бесшабашность, они склонны порой к чрезмерному потреблению спиртного, но он всегда думал, что русские готовы, когда надо, горой стоять за Родину, за Россию, за землю, где они родились и выросли.

Таких примеров за всю историю Руси и, собственно, России насчитывалось более чем достаточно, а сейчас ведь как раз такой момент. Но почему же, прочитав горы статей и просмотрев десятки телепередач, он не видит никого, кто мог бы повести народ за собой, кто мог бы сказать: «Русские, одумайтесь, наконец, что вы делаете?! Да, вы, некоторые из вас получают колоссальные деньги, обворовывая народ. Но, это же, фактически, эксплуатация благополучия Родины, и, в конечном итоге Родине придёт конец. Вы останетесь с деньгами, но без России. Вы что, этого хотите, или вам просто на всё наплевать? Родина Родиной, но деньги – главнее всего на свете?!»

Но так стоило бы сказать тем, кто эти миллиарды загребает, а что же так называемый простой народ? Что думает и что делает он? Спокойно наблюдает, как грабят его богатства – и всё?

Лис вспомнил самого себя пятнадцать лет назад. Тогда казалось, что единственным выходом не видеть маразма «старцев из Политбюро», является побег на Запад. Так получилось, что на пути встретился полукруг вместе с Ингваром Яновичем, и Богдан – Лис исчез из мира Земли, но он и в своё время тоже не пытался сделать что-либо реальное для изменения положения в стране. Тогда, правда, гражданская пассивность чрезвычайно удобно объяснялась всесилием КГБ…

Неужели правильно сказано в старом анекдоте о том, как армянское радио спросили, что же такое чукча, еврей и русский? Там всезнающее армянское радио ответило: «Чукча – профессия, еврей – призвание, а русский – это судьба!» Неужели, действительно, судьба такая?

По данным телепередач и газетных статей можно было легко сделать вывод, что страна катится в пропасть. Чудовищный спад промышленного производства (несмотря на уверения, что «начался рост»), сильнейшее расслоение общества, когда одни из так называемых «новых русских» покупают за миллионы долларов недвижимость на Лазурном Берегу Франции и виллы во Флориде, а другие едва могут прокормиться. Дети и пенсионеры, брошенные на произвол судьбы – всё это не могло быть компенсацией за наполненные завозными товарами прилавки. Тем более что, как стало казаться Лису, завозились все товары на деньги, выручаемые от нещадной распродажи природных ресурсов, и, в конечном счёте, для того, чтобы выкачивать, остающиеся у населения средства платежа и продолжать поддерживать вывоз этих самых ресурсов страны.

Поразило Лиса и то, что, как писали в газетах, большому числу работающих по найму людей месяцами не выплачивают зарплату. Особенно широко, как он понял, подобная практика процветает в сферах экономики, финансирующихся из бюджета, а также на многих предприятиях, номинально вроде бы ставших акционерными обществами, но на деле управляющихся прежними номенклатурщиками, которые просто-напросто в наглую кладут зарплаты рабочих и служащих себе в карман и превращают эти деньги в шикарные коттеджи, дорогие иностранные автомобили и тому подобные необходимые «мелочи жизни», а долг людям повисает на таком понятии как «государство». Когда-то, во времена Советского Союза, существовал лозунг: «Государство – это мы». То есть, на самих людях, на народе, этот долг и повисал!

Правительство страны и парламент, теперь – государственная Дума, в большинстве представлялись не более чем сборищем лукавых, использующих власть для решения личных проблем. После того, как Лис послушал в теленовостях несколько выступлений разных политиков, у него создалось впечатление, что основными целями каждого из них являлось стремление создать видимость умственных потуг по решению глобальных задач, стоящих перед страной, а на самом деле решить что-то своё. Почему-то казалось, что это «своё» – меленькое и гаденькое.

Депутаты-коммунисты как всегда стремились показать, что якобы они единственные болеют за так называемый «трудовой народ». У них всегда существовал «классовый» подход к обществу: тот, кто стоит у станка или машет кайлом – создатель материальных благ, а любой предприниматель и бизнесмен – паразиты. Интеллигенция (ну, вот, никак без неё, к сожалению, ведь, стоя у станка, не разработаешь новый танк или ракету) – это так, «прослойка». Надо же, определение-то какое придумал этот «самый человечный человек»! Хотя он российскую интеллигенцию вообще говном называл, так что прослойка – ещё не так плохо, прослойка – нечто вроде повидла в пирожке…

В советские времена можно было сказать, что коммунистические правители относились к своему народу как к рабам, которые должны строить пирамиду великого «Коммунистического Завтра». Они, как и любые рабовладельцы создавали рабам минимум условий, чтобы те не подыхали с голоду, а если и подыхали, то не все сразу. Нынешние правители России, похоже, подходили к населению страны как грабители к жертвам: их не убивали, а всего лишь грабили, оставляя ограбленных придумывать, как жить дальше и зарабатывать ещё что-то для последующих грабежей. Безотходная технология!

Пятнадцати лет реформ в столь богатой природными ресурсами стране как Россия, казалось, должно было хватить на превращение её при современных способах материального производства в одно из самых процветающих государств мира. Но сейчас страна представлялась Лису неким почти аморфным образованием, непонятно как пока остающимся единым целым.

Как понял Лис из прессы, Россия уже давно ведёт военную кампанию в Чечне. Лис не мог в это поверить: огромная армия так и не смогла до конца сокрушить бандитов, заявляющих о желании создать на Кавказе государство, живущее по законам шариата. Неизвестно, чьим вмешательством можно объяснить такое, но почему-то Лису стало казаться: на войне в Чечне нагрели руки не какие-то неизвестные из иных миров, и даже не зарубежные силы, а вполне конкретные политики и чиновники из Москвы.

На Дальнем Востоке происходило активное и бесконтрольное засилье китайцев, покупавших право на жительство у местных чиновников. Во Владивостоке, Хабаровске и других городах уже имелись районы, где висели одни вывески на китайском языке. Невооружённым глазом было видно, что ещё 5-10 лет и Россия потеряет эти территории – а на уровне правительства ничего не предпринималось!

Лис отложил книгу и задумался.

Ну и картинка складывается! За изобилием витрин, с первого взгляда показавшегося ему свидетельством того, что страна, наконец, встала на правильный путь, скрывалось довольно гнусное положение дел.

Бегло изучая ситуацию, Лис, естественно уделял большее внимание делам в России, но не мог хотя бы краем глаза не заметить, что и во всём мире происходит масса неприятных процессов. Как ему показалось, эти сдвиги вызваны во многом развалом СССР и полярного мира, строившегося на противостоянии двух систем. Но вот «Империя Зла», большевистский Советский Союз рухнул, а мир в целом нисколько не стал лучше. Со всех сторон начали поднимать башку экстремисты, националисты, террористы, разные фундаменталисты, а США, похоже, просто сошли с ума от счастья по поводу кончины СССР. В последующей кончине России они, похоже, тоже не сомневаются, и думают, что весь мир уже валяется у их ног. Но смогут ли Штаты потянуть роль такого единоличного мирового лидера?

Если кто-то вмешивается в дела на Земле, то почему так неумно и неэффективно? Или же цели у него какие-то идиотские или, ещё хуже, гнусные?..

Лис посмотрел на Монру, сидевшую в кресле, вытянув ноги на подставленный стул, и смотревшую какой-то фильм по телевизору. Она почувствовала взгляд и повернула голову.

– Ну, что? – спросила Монра, слегка улыбнувшись. – Лучше стал понимать, что здесь происходит?

Лис пожевал губами и мелко покивал, но не в знак согласия, а как бы раздумывая:

– Пока понял одно: в моей бывшей стране полный бардак. Да и во всём мире тоже…

Глава 8

Следовало признать, что в стране в сфере торговли и оказания услуг произошли существенные положительные изменения: Лис и помыслить не мог, насколько оперативно решится вопрос с покупкой мобильных телефонов. Обходительные менеджеры фирмы-провайдера подробно объяснили, как пользоваться аппаратами и сделали всё возможное для того, чтобы Лис и Монра поскорее приобщились к счастливой когорте владельцев данной системы связи. В общем, в половине одиннадцатого следующего дня Лис уже позвонил Фахрутдинову с новенького средства связи.

– Ну, как там наши дела? – поинтересовался он.

– Шеф согласился с вами встретиться, я даже не ожидал, честно говоря, – Фахрутдинов был на удивление приветлив. – Как насчёт, чтобы сегодня в час дня?

– Хорошо, – согласился Лис, – в час, так в час. Давайте определимся – где. Имейте в виду: мы хотим честной игры, поэтому никаких подвохов и попыток нас взять. Это должно быть людное место.

– Ресторан подходит?

– Не-ет, – Лис помотал головой как будто Фахрутдинов мог его видеть, – вы меня за дурака не держите, уважаемый. Только где-то на открытом воздухе. Например, в Историческом сквере!

– Хм, – Фахрутдинов на мгновение задумался. – Ну, ладно, хорошо. А там где конкретно?

– Скажем, если смотреть от проспекта, то на скамейках с правой стороны. Заранее уточнить на какой, естественно не могу, постараюсь быть на одной из свободных.

– Как босс вас узнает?

– Ну, это не проблема. Допустим, у меня в руках будет…

Лис увидел идущих мимо малышку лет пяти с родителями. Девочка тащила за верёвочку большой разноцветный воздушный шарик в виде диснеевского мышонка.

– У меня будет воздушный шарик. Здоровый мужик с воздушным шариком – полагаю, заметно?

– А вы будете один? – чуть поспешнее, чем показалось Лису нужным, спросил Фахрутдинов.

– Безусловно! Мою подругу я подставлять не хочу: посмотрю на поведение вашего босса.

– Ну да, ваше право, – согласился Фахрутдинов. – Михаил Петрович будет в светлом костюме, в руках – «Спид-Инфо».

– Хорошо. – Лис уже знал газету с таким названием. – В час в историческом сквере. Пока!

– У нас ещё пара часов, – сказал он Монре. – Надо купить шарик, но, полагаю, сейчас это не проблема. Вот пятнадцать лет назад за два часа такую штуку можно было и не найти нигде.

Они решили прогуляться и обсудить детали. Выйдя на Главный проспект, Лис, чтобы не откладывать дела в долгий ящик, в первом же попавшемся на пути киоске «Роспечати» спросил про воздушные шарики. Таких красивых как у девочки тут не нашлось, но этого и не требовалось. Лис купил пару простых цветных пузырей, чуть покрытых белёсым тальковым налётом. У крепкого старичка, торговавшего в киоске, нашлась даже нитка, чтобы завязать надутый шар. Лис поблагодарил продавца и до поры спрятал шары и нитку в карман.

Чтобы провести рекогносцировку, они прогулялись по проспекту до плотины городского пруда и прошли мимо Исторического сквера. Лис объяснил Монре, где следует находиться, чтобы по возможности незаметно наблюдать за переговорами издали.

– Ты доверяешь этим Фахрутдинову и Михаилу Петровичу? – спросила Монра.

– Не слишком, но у нас нет выбора. Главное: необходимо постараться понять, жив ли Терп. Хотя я нисколько не исключаю, что нас могут попытаться взять на месте, а не вести никаких переговоров. Именно поэтому я хочу, чтобы ты оставалась в стороне, и если меня схватят, немедленно уходила.

– И куда мне уходить? – Монра вскинула брови.

– Да куда угодно! Помнишь место в лесу? Доберись туда и с помощью Ключа уходи с Земли. Терп же показывал, как это делать.

– Это можно сделать и сейчас, – хмыкнула Монра.

– Но тогда мы фактически откажемся от возможности помочь Терпу.

– Н-да, конечно…

Какое-то время они молча шли, двое таких разных людей, одинаково затерянные на гранях мироздания. Несмотря на то, что Лис, казалось, был дома, на Земле он чувствовал себя совершенно одиноким даже в родном городе. Ему не к кому обратиться за помощью, никто ничего не мог посоветовать, он даже не очень хорошо понимал, что сейчас происходит в стране, где отсутствовал столько лет.

А противник чувствовал себя здесь как рыба в воде, имел, возможно, сотни подручных и даже, судя по многим факторам, влиял на ход событий в целом.

Что мог противопоставить Лис? Он и сам не знал – что, но понимал: от решения данной сверхзадачи зависят его и Монры жизни. Возможно, от этого зависела и судьба мира Земли, но Лис всегда был в меру далёк от применения на себя подобных патетических аллегорий, и, возможно, ещё и поэтому пока остался жив.

Они дошли до стелы памяти героев Великой Отечественной войны с вечным огнём, обошли её и повернули обратно.

Жизнь бурлила. По сравнению с воскресным днём улицы оказались просто забиты автомобилями. Глаза и горло жгло выхлопными газами. Тем не менее, Лис успевал смотреть по сторонам, и даже Монру какие-то мысли отвлекали от физических страданий, связанных с вдыханием отравленного воздуха.

Лис лишь подтвердил своё первое впечатление: город изменился и не изменился. В целом общий вид знакомого проспекта во многом остался прежним, но, и здесь это особенно бросалось в глаза, почти все первые этажи теперь занимали какие-то магазины, офисы фирм, фасады знакомых зданий пестрели вывесками и рекламами.

По мнению Лиса, как раз в подобном ничего плохого не просматривалось. Он и раньше считал, что только извращённо-ограниченное мышление архитекторов «советского типа» могло начать размещать квартиры в домах так, чтобы часть из них выходила окнами на уровень глаз снующих по тротуарам прохожих. Теперь многие подобные так называемые жилые помещения сплошь и рядом переделывались в нежилые.

До назначенного времени оставалось чуть меньше часа. Двигаясь по противоположной от Исторического сквера стороне проспекта, Лис и Монра вновь дошли до городского пруда. Сейчас от набережной сквозь плотину, по которой проходил проспект, проложили тоннель в виде подземного перехода, позволявший попасть прямо в Исторический сквер.

Пройдя до старинного здания, в советские времена являвшегося Домом Профессиональных Союзов, Лис перешёл на другую сторону проспекта, туда, где стояла каменно-деревянная башенка, помнившая времена, когда на месте Исторического сквера шумел заводик, собственно, один из тех, что положили начало городу.

Теперь рядом с этой башенкой высился памятник двум господам в одеждах восемнадцатого века. Об одном из указанных господ Лис слышал: даже в годы развитого социализма первого генерал-губернатора Екатеринбурга господина Татищева помнили, и в городе, называвшемся тогда Свердловском, была улица, носившая его имя. Улица, правда, весьма позорная и захолустная. Как говорил один знакомый Лиса в те времена, указывая на проспект Ленина: «Вот какая улица должна называться именем Татишева!» При этом он, правда, понижал голос и оглядывался по сторонам.

О втором человеке на постаменте, некоем де Генине, Лис ранее никогда не слышал.

Сейчас рядом с башенкой и памятником был развёрнут походный киоск, где торговали разными прохладительными напитками, пивом, шоколадом, пирожками. Рядом, дразня аппетит, чадил мангал с шашлыками. Не известно, что за мясо там жарилось, но пахло вкусно.

Лис подвёл Монру к перилам из гранитной крошки и кивнул на Исторический сквер.

– Отсюда всё хорошо видно. Возьмёшь порцию шашлыка или просто пива и будешь наблюдать. А теперь давай разойдёмся, чтобы лишний раз не светиться. Люди Фахрутдинова возможно уже здесь и тоже осматриваются. Немного придётся походить по отдельности, и мне уже надо будет идти выбирать скамейку, где устроиться.

Они разошлись. Лис, пройдясь по плотине, спустился в Исторический сквер с другой стороны, обошёл его по кругу и пока не заметил ничего подозрительного.

Конечно, Лис понимал, что вряд ли встретит здесь знакомых по Сысерти Замарова, Шкурко и Смирнова. У Фахрутдинова наверняка хватает людей кроме тех, с которыми Лис уже познакомился, да и сам шеф Михаил Петрович может прислать каких-то новых подручных.

Несмотря на прекрасную погоду, свободных мест на скамейках оставалось достаточно, видимо в силу того, что в рабочий день народу в сквере прогуливалось не так много, как в выходные. Лис выбрал лавку поближе к плотине, там, где было более людно, и стал ждать. Он вынул сигарету и закурил, а шар пока надувать не стал.

Спокойно оглядываясь, Лис отметил нескольких мужчин, стоявших вверху на тротуаре проспекта, и разглядывавших оттуда сквер, облокотившись на перила ограды. Это вполне могли быть люди Фахрутдинова. Лис посмотрел в сторону старинной башенки. Монра, небрежно привалясь к ограде, потягивала что-то из бутылки.

Приближалось время встречи. Слева от Лиса по широким ступеням лестницы спускался мужчина в светлом костюме. Газеты в руках у него не было.

Мужчина свернул на аллейку, где сидел Лис, и, не торопясь, двинулся по ней, не обращая ни на кого внимания. Он прошёл мимо Лиса, дошёл до конца аллеи и вышел на небольшой мост, перекинутый на территории самого сквера через Исеть. Встав там, мужчина закурил и облокотился о поручни, рассматривая мутную воду речки.

Лис бросил окурок в урну, незаметно установил верный браслет на оглушающую мощность и достал из кармана шарик.

Надувая его, Лис краем глаза покосился на мост, где стоял мужчина. Тот, продолжая курить, медленно двинулся в его сторону.

Надув шарик наполовину, Лис даже не стал завязывать нитку, а, пережав рукой хвостик, помахивал пузырём, как веером. Действительно, было жарко.

Мужчина подошёл и сел рядом.

– Я – Михаил Петрович, – сообщил он.

Лис пробормотал «Очень рад» и, стараясь выглядеть совершенно спокойным, выпустил воздух из шара и демонстративно бросил сморщившуюся резинку в урну.

– Вы готовы меня выслушать? – спросил Лис на языке Творцов.

Мужчина, казалось, опешил, и на его лице отразилось искреннее удивление.

– Я прилично владею немецким и английским, – сказал он, – немного знаю ещё кое-какие, но этот язык я слышу впервые!

– То есть, вы хотите сказать, что вы не Творец? – задал вопрос Лис уже по-русски.

– Не понял?.. – приподнял брови Михаил Петрович. – Творец чего? Знаете, если вы станете нести всякую чушь, то наш разговор не имеет смысла.

– Понятно, – вздохнул Лис, – значит, я, судя по всему, разговариваю не с тем человеком, который мне нужен. Я не очень рассчитывал, что верховный босс – это вы, но все-таки… Мне необходимо говорить только с вашим хозяином, в противном случае мы, безусловно, зря теряем время.

– Мне тогда придётся… – начал Михаил Петрович, но вдруг замолчал, оборвав фразу.

Несколько секунд он сидел, словно прислушиваясь к невидимому собеседнику, и, наконец, сказал:

– Я готов вас выслушать и передать всё боссу. Не понимаю, какую ерунду вы наговорите, но… Боссу виднее.

– А вам и не надо ничего понимать. Как я догадываюсь, босс ваш меня слышит, поэтому я просто скажу всё, что хотел, а вы сидите и молчите.

Пока Лис произносил краткую заранее подготовленную речь на языке Творцов, Михаил Петрович терпеливо молчал, разглядывал потрескавшийся асфальт вокруг скамейки. Ему наверняка было страшно любопытно, но, кроме первого неподдельного удивления, ни одно движением не выдало этого любопытства.

Когда Лис закончил говорить, Михаил Петрович, не произнося ни слова, достал сигарету, закурил и откинулся на спинку скамейки. Очевидно, молчал и его босс, обдумывая слова Лиса. В конце концов, Михаил Петрович подал голос:

– Босс желает далее продолжать разговор непосредственно с вами. – Он вынул из одного уха крошечный конус телесного цвета и подал Лису.

– Какие доказательства ты можешь представить, что всё именно так, как ты говоришь? – зазвучал у Лиса в ухе голос приятного тембра.

Лис пожал плечами, продолжая следить за поведением Михаила Петровича и одновременно посматривая по сторонам:

– Практически никаких, но мы ведь не начинали агрессию, не выпускали шаровиков в ваш мир…

– Значит, он нашёл их, мне следовало догадаться, – как бы рассуждая вслух, произнёс голос в ухе Лиса. – Ладно, допустим, я тебе поверю. Пока же могу сказать, что я не выпускал никаких шаровиков в мир Терпа, это сделал мой враг. Давай договоримся: я, повторяю, готов поверить тебе, при условии, что ты согласишься помогать мне в его уничтожении. Кажется, у нас в этом есть совместная заинтересованность, и немалая.

Как понимал Лис, гипотеза Терпа подтверждалась: на Земле находились как минимум двое, ведущих между собой борьбу. Полной уверенности получения доказательств именно такого положения дел у Лиса, конечно, пока быть не могло, но, скорее всего, с ним сейчас разговаривал не Ингвар Янович. Такое являлось большой удачей, поскольку от Ингвара Яновича он ничего хорошего ждать не мог, особенно, если тот узнает человека, уже дважды заставившего его споткнуться.

– У меня нет оснований питать дружеские чувства к тому, кто выпустил шаровиков в мир Терпа, но как вы… как ты докажешь, что это не твоя работа? – Лис демонстративно перешёл на «ты», поскольку так к нему обращался и собеседник.

– Если твои истинные намерения совпадают с тем, что ты тут мне говорил, ты быстро поймёшь, как обстоят дела. А пока придётся поверить мне на слово, у тебя просто нет другого выхода.

– И у тебя, похоже, тоже.

Слышно было, как собеседник с шумом вдохнул воздух.

– Ты прав, поэтому-то я с тобой и разговариваю. Кстати, как тебя называть? Терпа я засёк на Земле уже давно, а тебя не знаю вообще.

– Можешь называть меня Лисом.

– Хм, хорошо, если ты оправдываешь своё имя…

– Но тогда уж и ты представься, – перебил Лис.

– Хм, справедливо… Ладно, ты можешь называть меня Сварогом.

– Вот как? Ладно, Сварогом так Сварогом. А, может быть, Кришной, Ра, Яхве, Одином – и кем ещё там?

Собеседник в ухе Лиса неожиданно засмеялся:

– А у тебя, чёрт возьми, есть чувство юмора. Ладно, если ты согласен сотрудничать, то должен будешь вместе с женщиной явиться ко мне. Я должен убедиться, что ты говоришь правду…

– У тебя чувство юмора тоже не слабое: почему ты решил, что мы вот так возьмём и сунем голову в петлю?

– Потому, что у тебя нет выбора. Или ты будешь помогать мне и играть против одного противника, или, считай, что за тобой будут охотиться двое. Нам обоим нужны Ключи.

– Ну, тут ты не совсем прав – к несчастью у меня остался лишь один. Оцени мою откровенность.

– Вот как? – мрачно сказал невидимый собеседник. – Это плохо.

– Ладно, предположим, я к тебе явлюсь, – продолжал Лис, – но как ты собираешься узнать правду о моих намерениях? Ввести мне «препарат правды»?

– М-м… – собеседник почему-то несколько замялся, – ну, разумеется. Я должен убедиться во всём точно.

– Ага, ты будешь знать обо мне всё, а я о тебе ничего. Я соглашусь на подобное, только если одновременно и ты вколешь себе сыворотку правды. Побеседуем начистоту в равных условиях.

– Слушай, Лис, так мы ни о чём не договоримся!

– Вот и я о том же!

Сварог вздохнул:

– Мы оба теряем время, и имей в виду: хочешь помочь Терпу – не теряй время. Я потому и согласился на переговоры, что у меня не так уж много других вариантов. Фактически, я преднамеренно сдал Терпа моему врагу. Он явно не знал и пока не знает, что Терп был не один, а с вами. Это даёт хорошие шансы одолеть его. Правда, если бы я знал, что у Терпа с собой Ключ…

– Если ты не врёшь, то что мешает ему тоже применить «препарат правды» и уже сейчас знать всё, что знает Терп?

– Только то, что у него нет ПП, я точно знаю.

– Но, слушай! – Лис вдруг сообразил то, что пока до него не дошло. – У него же есть шаровики, и времени достаточно, насколько я знаю, чтобы просканировать мозг. Кроме того, я пытался побывать на квартире Терпа ещё позавчера в ночь, и имел стычку с людьми, устроившими там засаду. Если это, конечно, не твои люди.

– Чёрт побери, а ведь ты прав – я не подумал о шаровиках! Нам тем более надо скорее встретиться. Ты уверен, что тебя и твою женщину не выследили?

– Надеюсь, – пожал плечами Лис, – иначе я бы вряд ли сидел тут. Кстати, как зовут нашего общего врага? Мне как-то удобнее, когда я знаю имена врагов, а не только союзников.

– У тебя комплексы, но, возможно, ты в чём-то прав. Эта личность называет себя Инглемазом…

– Хм, созвучно… Может быть, поэтому он назвался ещё и Ингваром Яновичем?

– Откуда ты знаешь? – удивился Сварог. – Ладно, это сейчас не так важно. Пока же уходи побыстрее, и убедись, что за тобой не следят. Будешь уверен, что слежки нет, позвони мне на мобильный… – Сварог продиктовал номер.

– Почему такая спешка? – немного забеспокоился Лис.

– Потому что… я совершенно не подумал о шаровиках в таком плане, и я не знал, что ты совался на квартиру Терпа. Всё, отдай устройство связи Михаилу и уходи.

Лис хмыкнул, но спорить не стал, ориентируясь на явную тревогу в голосе Сварога. Он вынул рацию из уха и отдал скучавшему Михаилу Петровичу, кивнул на прощание и направился к ступеням лестницы, поднимавшейся налево из Исторического сквера.

Лис мельком взглянул на противоположную сторону сквера, где стояла Монра – та спокойно опиралась на парапет.

Лис намеревался подняться по лестнице с противоположной стороны и, зайдя за угол здания металлургического техникума, чтобы не быть на виду у возможных наблюдателей, позвонить Монре по телефону и условиться о месте встречи.

Неторопливо, как будто прогуливался, Лис поставил ногу на первую гранитную ступеньку. Он был уже на самом верху лестницы, когда сзади раздались негромкие хлопки. Закричала женщина. Лис обернулся.

Михаил Петрович лежал недалеко от скамейки, на которой они сидели, на светлом пиджаке виднелись красные пятна. Кричала женщина, прогуливавшаяся с коляской неподалёку. От скамейки через зелёный газон сквера бежали два молодых человека.

Лис резко повернулся в сторону, где ждала Монра, и у него перехватило дыхание: какие-то люди запихивали её в микроавтобус, выехавший прямо на тротуар.

Понимая, что вряд ли успеет, Лис оттолкнул парня с девушкой, оказавшихся на дороге, и побежал по плотине, на ходу вытаскивая лучемёт.

Конечно же, расстояние было слишком велико. Микроавтобус, взвизгнув колесами, съехал с поребрика, заставляя резко тормозить идущие по проспекту машины, и скрылся в транспортном потоке, не успел Лис пробежать и половины расстояния, отделявшего его от места событий. Пытаться стрелять не представлялось возможным.

Лис остановился, одновременно соображая, что если поблизости располагались вражеские наблюдатели, то он выдал себя с головой.

Словно в подтверждение этих мыслей рядом снова завизжали тормоза, и светло-серая машина иностранного производства (марку Лис не разглядывал), въехала на тротуар, чиркнув порогом по камню бордюра.

Дверцы не успели распахнуться, выпуская троих дюжих молодцов, а Лис уже всадил в машину не целясь почти половинный заряд лучемёта-авторучки, и присел, закрывая голову руками, практически одновременно со взрывом.

С машины сорвало капот, вспыхнул потёкший из топливопровода бензин, и запылало что-то в салоне. Выскакивавшие из машины люди покатились по асфальту, на ком-то загорелась одежда. Завизжали оказавшиеся рядом прохожие, кидаясь врассыпную.

Не оборачиваясь, Лис побежал по тротуару мимо импровизированного летнего кафе, рядом с которым стояла Монра. Сзади раздалось хлопки, и над ухом свистнула пуля: кто-то из преследователей выстрелил, но промахнулся. Пожилой мужчина, в изумлении застывший почти на пути у Лиса и разглядывавший пылающий автомобиль, охнул и повалился на землю.

Петляя, Лис опрокинул одни из столиков и побежал к кустам, окружавшим фонтан «Каменный цветок».

– Стоять!

Навстречу, как назло, выдвигался милицейский наряд, очевидно привлечённый взрывом и криками. Вряд ли они слышали выстрелы из пистолета с глушителем, но молоденький милиционер уже замахивался дубинкой.

Не раздумывая, ударом плеча Лис сшиб парнишку, пнул второго милиционера в пах, перемахнул через упавшие тела и выскочил на тротуар перед зданием бывшего обкома партии. Перебежав улицу Пушкина, он дворами выбрался к кинотеатру «Салют», а оттуда подворотнями оказался на улице Карла Либкнехта. Тут было всё спокойно, царила обычная уличная суета.

Лис огляделся и, переводя дыхание, перешёл на шаг, чтобы не привлекать внимания посторонних. Пройдя метров тридцать, напротив здания пединститута он тормознул потрёпанного синего «жигулёнка».

Попросив наобум водителя довезти до политехнического института, Лис стал внимательно следить, нет ли «хвоста». «Хвост», похоже, отсутствовал.

Как только они миновали здание радиотехнического факультета, Лис отменил первоначальный заказ, и попросил водителя ехать к снятой ими квартире. При условии, что у Ингвара Яновича не было «препарата правды», этот адрес пока точно оставался неизвестен врагу.

Лис понимал, что в любом случае сюда больше возвращаться не придётся. Поэтому он дал водителю пятьдесят рублей, остановил машину во дворе прямо напротив подъезда, и приказал ждать, пообещав затем ещё сто. Быстро скидав в сумку всё нужное, что они оставляли в квартире, Лис положил под телевизор обещанные хозяйке деньги и вышел, пробыв в доме не более пяти минут.

Упав на заднее сиденье, он наугад попросил водителя ехать на Уралмаш: стоило крепко поразмыслить, а движущийся автомобиль представлялся достаточно надёжным местом на какое-то время.

Хотя, попав в пробку на проспекте Космонавтов и сидя в медленно ползущей машине, Лис думал о том, что, знай преследователи о его местонахождении, лучшую ловушку трудно придумать. Но вряд ли такое возможно знать.

Чего же он добился, не послушав Монру и устроив вылазку на Землю? Терп и Монра схвачены, а самому Лису ничего, похоже, не остаётся, как связываться с неведомым Сварогом. Фактически, Лис должен отдаваться на милость этого неизвестного Творца. При всём при том, никто не мог гарантировать, что сегодняшнее происшествие в Историческом сквере не подстроено этим самым Сварогом. Вообще не исключено, что он и Ингвар Янович – одно и то же лицо.

Но, пошевелив мозгами, Лис сделал заключение, что подобное всё-таки маловероятно. Зачем, скажем, Сварогу убирать Михаила Петровича? Нельзя, естественно, исключить, что на самом деле всё просто инсценировка, и Михаил Петрович жив, но не слишком ли сложно тогда всё получается? Сварогу, если он и некий Инглемаз одна личность или просто действуют заодно, проще было бы схватить Лиса непосредственно в Историческом сквере или, в конце концов, там же ликвидировать.

Наконец после завода имени Калинина пробка рассосалась, и машина побежала быстрее.

– Куда лучше ехать? – спросил водитель, прерывая мысли Лиса.

– Всё равно, – ответил Лис, отрешённо глядя в его коротко стриженый затылок. – Сделайте круг по Уралмашу, потом можно снова в центр. О деньгах не беспокойтесь.

Водитель понимающе кивнул:

– Я крутанусь по Машиностроителей, а потом через Веер назад?

– Хорошо, – согласился Лис, смутно припоминая, что же такое Веер, – только давайте не той же самой дорогой. Вообще, договоримся так: мне надо посидеть, подумать. Возите меня, пока мне не надоест. Сколько скажите, столько и заплачу.

– Ну, я тогда по Шефской назад. Хотите, можно через ЖБИ проехать.

– Валяйте! Только у ближайшего киоска остановитесь – попить возьму.

Лис вытащил сигарету и закурил – стереотип, иллюзия помощи в размышлениях, действующая не только в мире Земли.

Само собой, трудно встать на позицию этого Сварога, но если всё же попытаться, то, вполне вероятно, он тоже может считать, что в Историческом сквере всё подстроено Лисом, если предположить, что Лис и Ингвар Янович заодно.

Если принять версию, что Инглемазу необходимо добраться до Сварога, то всё складывается для первого неплохо: именно Лис при таком раскладе выводит Инглемаза или Ингвара, мать его, Яновича на Сварога. Так что Сварогу можно больше опасаться Лиса, чем наоборот. М-да…

Минут десять Лис сидел практически без мыслей. Машина спокойно доехала до конца улицы Машиностроителей и повернула направо на Т-образном перекрёстке с намёком на кольцевое движение. Лис никак не мог вспомнить, как же называется улица, по которой они ехали сейчас, пока не рассмотрел табличку на одном из зданий – «Донбасская». Впрочем, ничего удивительного: он никогда хорошо не знал район Уралмаша.

В кармане запищал телефон – Лис вздохнул и вынул трубку.

В мягком вкрадчивом, нарочито безразличном голосе почти не чувствовалась злоба, но зато угадывалось плохо скрываемое торжество.

– Теперь, значит, тебя зовут Лисом, – осведомился Ингвар Янович, так как Лис не сомневался, что это звонил он.

– Ну, и что с того? – ответил Лис на языке Творцов, дабы водитель ничего не понимал.

Если у врага не имелось ПП, то по времени никак не получалось, чтобы Инглемаз успел просканировать мозг Монры. Очевидно, она намеренно назвала номер, и Лис нисколько не осуждал подругу. Наоборот, это был абсолютно правильный ход: Монра позволяла не только Инглемазу связаться с Лисом, но, самое главное, Лису выйти на Инглемаза!

– Признаться, не ожидал, что наши пути снова пересекутся. Не думал, что такая мразь, как ты, выпутается. Каюсь, я тебя недооценил.

– Послушай, Ингвар Янович, – вздохнул Лис, – оскорблений я наслушался от тебя ещё давным-давно. А если я тебя начну материть – не остановишь! Давай ближе к делу.

– Если так, – голос в трубке стал жёстким, – то ты интересуешь меня постольку поскольку. Мне нужен Сварог, и побыстрее…

– Нужен – иди и возьми его! Но, значит, без моей помощи ты Сварога достать не можешь? – любезно поинтересовался Лис.

– Не перебивай! У меня теперь снова есть Ключ, и со Сварогом я разделаюсь, вопрос лишь во времени. Но! – Инглемаз сделал ударение. – Мне необходимо покончить с этой сволочью, как можно скорее. Не убей мои уроды человека, встречавшегося с тобой, и не будь у тебя второго Ключа, ты вообще был бы мне не нужен. Условия таковы: хочешь получить назад своих друзей живыми – отдаёшь второй Ключ и выводишь меня на Сварога. А я, так и быть, обеспечу вам возможность убраться с Земли.

Лис отметил, что Инглемаз торопится. Возможно, у него существовали какие-то ограничения по времени, или он не уверен, что легко справится с противником.

– Я на твой счёт уже давно не заблуждаюсь, – сказал Лис. – Где гарантии?

– А никаких гарантий! – ехидно ответил Инглемаз. – Тебя я, в конце концов, отловлю, и прежде, чем сдохнуть, ты намучаешься вдоволь…

– Ну, да, – вздохнул Лис, – ты уже как-то обещал мне море пыток.

Несколько секунд Инглемаз молчал, пытаясь не выйти из себя. «Злись, – подумал Лис, – психуй, может быть, наделаешь ошибок».

– Это обещание можно будет теперь выполнить, – сказал, наконец, собеседник. – Кроме того, если для тебя что-то значат твои друзья, то я даже не буду их убивать, а оставлю жить тут, на Земле. Перепишу их мозги, например, в каких-нибудь привокзальных пьянчужек и оставлю коротать время под забором. Подумай, каково им будет, повелителям миров! Особенно Монре, которую, пока она не сдохнет от сифилиса или туберкулёза, будут трахать бомжи! По ней будут ползать вши, баба будет вонять, как свинья в хлеву!

– Впечатляет, и ты, похоже, хорошо знаешь эти запахи… Но почему ты решил, что я клюну на подобные страсти? Раз ты не можешь дать мне никаких гарантий, зачем мне тебе верить? Если ты всё равно сделаешь то, что только что пообещал? Монре и Терпу я уже никак не помогу, а тебе облегчу задачу. Лёгкой добычи захотел? С чего ты решил, что я кинусь выручать друзей и подарю тебе собственную драгоценную задницу? Я её поберегу, милый, и постараюсь тебе нагадить как можно больше, будь уверен! Во-от такую кучу навалю, и посмотрим, кто дерьмо будет нюхать!

– М-да, думай я, что ты Творец, я бы на это не рассчитывал. Но я хорошо знаю вас, людишек, особенно подобных тебе. Такие как ты, романтичны, сентиментальны, вы верите в некие бредовые идеалы и именно поэтому проигрываете, но хлопот доставить можете, не спорю. А тебя я хорошо помню, ты как раз из таких: тебя ведь и тогда больше интересовали не деньги, а знание…

– Ну, да, людишки, – перебил, соглашаясь, Лис. – А ты, значит бог? Жаль, я не сохранил кусок стекла из моего серванта, выбитый твоей божественной башкой. Богоподобные осколки, гвозди с Креста Христова!

Ингвар Янович, или Инглемаз, был, очевидно, всё-таки уверен в прочности собственной позиции и потому достаточно спокоен. Он засмеялся, хотя и немного натянуто:

– Предупреждаю: оскорбляя меня, ты ухудшаешь своё положение. Не рассчитывай, что я сорвусь. Давай по существу, я жду.

– Ну, что ж,… – медленно процедил Лис. – Если по существу, то мне необходимо время, и я придумаю, какие гарантии обеспечить. В любом случае, просто так голову на плаху не положу. И не стращай меня пытками друзей, я хоть и сентиментален, но не до идиотизма. Я очень даже практичен: раз мы все умрём, то какая разница, умрут они чуть раньше меня или будут мучаться чуть дольше? А тебе это будет стоить дорого, уверяю. В общем, куда позвонить, когда я что-то решу?

Инглемаз думал несколько секунд, потом сказал:

– Ладно, у меня тут кое-какие дела, даю тебе время до утра, думай. А я пока узнаю от твоей женщины как можно больше. Может быть, я и сам вычислю Сварога, и тогда ты станешь мне вообще не нужен. Тогда я даже развлекусь охотой, – он хохотнул, – охотой на Лиса!

– Я спрашиваю, куда тебе звонить, если я надумаю? – игнорируя смех, повторил Лис. – На номер, который зафиксировался у меня на телефоне?

– Я тебе сам позвоню утром, если ты мне ещё будешь нужен. – Инглемаз, продолжая нарочито противно смеяться, отключился.

Лис сложил трубку, и какое-то время сидел, вертя телефон в руках.

– Вы на каком языке разговаривали? – дружелюбно спросил водитель. – На иностранца сами не похожи…

– По-ту-рец-ки, – медленно по складам проговорил Лис.

– Да? – оживился водитель, слегка поворачиваясь назад. – С турками работаете? Шмотки из Турции возите?

– Слушай, – вздохнул Лис, – а ты мне показался нелюбопытным. На дорогу лучше смотри.

Водитель обиженно примолк, а Лис снова задумался.

Скорее всего, Ингвар Янович (Лис машинально продолжал называть его именно так) блефует. Если он пока не вышел на Сварога, значит, не уверен, удастся ли ему это вообще, а у Сварога, вероятно, остались кое-какие возможности для борьбы.

Значит, есть три «путя», то бишь, пути. Первый – бороться одному и, значит, против двоих могущественных противников. Результат вполне очевиден, дальше рассматривать его не стоит.

Второй вариант состоял в принятии предложения Инглемаза. Плата – освобождение Монры и Терпа. Однако было весьма сомнительно, что по счёту будет заплачено, а как получить предоплату, Лис придумать не мог. Не исключено, что Инглемаз и не собирался реально использовать Лиса в борьбе против Сварога. Вполне могло быть, что так он хотел максимально простым способом устранить ещё одного противника, противника хоть и не слишком могущественного, но явно неудобного в виду малой предсказуемости. Наверняка Инглемаз изучил Сварога намного лучше, чем мог себе представлять Лиса.

Оставался третий вариант – стать союзником Сварога. В этом случае хоть на какое-то время останется всего один противник, а что будет потом – неизвестно, но особых иллюзий относительно Сварога Лис тоже не питал.

Существовал, правда, ещё один вариант, ранее предлагавшийся Монрой: бросить всё и уйти в миры Творцов. У Лиса был Ключ, он кое-как умел им пользоваться, и в любом случае, пока у Инглемаза или Сварога, в зависимости от того, кто победит в их схватке, появится время для преследования, Лис затеряется в сотнях искусственных вселенных. Если не оставаться долго на одном месте, его накроют нескоро, а если победит Сварог, то он явно будет искать Лиса не столь остервенело, как вторая сторона, а, возможно, не станет искать вообще.

Но тут работало как раз то, о чём говорил Инглемаз: Лис являлся человеком, который никогда бы не бросил друзей, пока не убедился, что помочь уже ничем не сможет. Одним словом, вариантов существовало лишь три, из которых лично ему годился только один.

Лис раскрыл, было, трубку телефона, но передумал. Кто знает, если известен его номер, нет ли у противника возможности отследить, откуда идет передача?

– Слушайте, – Лис наклонился вперёд к водителю, – откуда тут поблизости можно позвонить?

Водитель недоумённо покосился на мобильник, но лишних вопросов задавать не стал.

– Автоматы здесь поломаны, скорее всего… – Мужчина пожал плечами. – Лучше с почты какой-нибудь.

Машина ехала по улице с дурацким названием Шефская.

– Ну, давай к ближайшей почте, какую знаешь.

Из двух зол выбирают меньшее, решил Лис, а Сварог представлялся ему сейчас меньшим злом: по крайней мере, он не испытывал личной неприязни к Лису. Это, как никак, создавало лучшие предпосылки для союзничества.

Поэтому в почтовом отделении Лис с междугороднего таксофона набрал номер, оставленный Сварогом.

Глава 9

Сварог назначил встречу на тридцатом километре Тюменского шоссе. Лис должен был ждать в закусочной у автозаправки, располагавшейся с правой стороны по пути из города.

– Ты уверен, что наш общий друг тебя сейчас не прослушивает? – поинтересовался Лис.

– Абсолютно! Если ты звонишь из случайного телефона-автомата, то он никак нас не подслушает. Я же разговариваю с телефона, которым вообще до этого не пользовался: всегда держу несколько номеров для страховки. Одним словом, будь через… часа два там, где условились.

Естественно, Лис понимал, насколько рискует, но уже в двадцатый раз сказал сам себе, что выбора у него по большому счёту нет. В конце концов, выбор он сделал давным-давно, когда ещё в мире Терпа согласился драться на стороне Творцов.

Какими бы мотивами Лис не объяснял собственные действия тогда и позже, он признавал, что ключевым моментом стал именно тот, когда в подвале дома контрабандиста Тарлана в неярком свете масляных светильников он увидел зелёные глаза и бронзовую гриву Монры.

Лис вышел из почтового отделения и, расплатившись, отпустил машину. Подождав, пока она уехала, он перешёл улицу и купил в киоске первую попавшуюся газету и пластиковый пакет с каким-то сумасшедшим рисунком. Затем поймал другую машину и доехал до парка у бывшего Дворца пионеров.

По дороге Лис повторно прокрутил в памяти разговоры с Инглемазом и особенно со Сварогом. Какое-то чутьё подсказывало, что тут существуют определённые шансы. Терять нечего, поэтому – больше жёсткости!

Погуляв по аллеям минут десять, он улучил момент, когда в поле зрения находилось минимум людей, и нырнул в кусты у старого полуразвалившегося искусственного грота.

План был, конечно, не ахти какой, но соваться с последним Ключом в руки Сварога Лис не хотел. С помощью «препарата правды» Сварог сможет узнать от него всё, но облегчать задачу потенциальному противнику или союзнику, Лис не хотел.

В кустах у полукаменной, полуземляной стенки воняло мочой, кое-где громоздились кучки кала, некоторые совсем свежие. Выбрав свободное местечко, Лис ножом быстро подрезал дёрн, выкопал ямку и уложил в неё Ключ, обёрнутый в газету и пакет.

Аккуратно заровняв следы копки, он веточкой сдвинул кучку дерьма так, чтобы она прикрывала зарытый клад, и вышел из кустов, на ходу проверяя ширинку. Наблюдавший со стороны ни на секунду не усомнился бы, что молодой человек облегчённо отдувается, справив в кустиках малую нужду.

На улице имени известного уральского писателя Лис поймал другую машину, тоже «жигулёнок» не первой свежести. Он уже обратил внимание, что водители как раз подобных автомобилей останавливаются охотнее всего.

Шофёр сначала наотрез отказался ехать за город: явно боялся, и Лис не мог понять почему, но потом, вспомнил прочитанное об уровне преступности и прочих прелестях современной жизни в России и горько рассмеялся:

– Дружище, да не позарюсь я на твою машину! Короче: вот двести рублей, деньги вперёд, и вези меня куда сказано. Не хочешь – заработает кто-то другой.

Аргумент явился весьма действенным, и всего минут через тридцать пять с учётом выезда из города Лис оказался на месте условленной встречи. Он укладывался в назначенное время, и даже с запасом.

Место это для него было незнакомое, хотя много лет тому назад он не раз ездил в сторону Тюмени в городок Заречный, расположенный рядом с Белоярской атомной электростанцией. В советские времена в магазинах этого небольшого городка, практически не городка, а посёлка, имелся хороший выбор товаров, которыми коммунистическое правительство скрашивало опасности быта сотрудников атомного объекта.

Въехать в Заречный было не очень просто: пост ГАИ, располагавшийся на дороге у самой границы городка, не впускал машины с иными, чем у местных жителей индексами номеров. Однако в посёлок можно было войти пешком, оставив автомобиль на свой страх и риск у обочины и прогулявшись примерно пару километров. Так попадать в посёлок не запрещали, особенно при наличии паспорта.

В начале восьмидесятых годов Лис-Богдан ездил в Заречный по старой дороге, проходившей через деревню Косулино и имевшей чуть больше одной полосы движения в каждом направлении. Сейчас же на Тюмень успели проложить новую трассу с разделёнными потоками.

Там, где Сварог назначил встречу, находилась бензозаправка, рядом с которой велось строительство какого-то павильона – то ли магазина, то ли придорожного кафе, а, возможно, и того и другого сразу.

Чуть в стороне почти у самой дороги стоял обшарпанный вагончик и пара деревянных грибков со столиками, где орудовали какие-то кавказцы, по говору, похоже, азербайджанцы, жарившие шашлыки. Аромат жареного мяса, несмотря на тревогу, вызвал у Лиса обильное выделение слюны.

По шоссе проносились автомобили, иногда кое-кто сворачивал к заправочной станции.

Лис прошёлся вокруг и, немного подумав, устроился под одним из азербайджанских грибков. Он вынул сигарету и, покуривая, стал разглядывать проезжавшие машины, гадая, от нечего делать, на чём может приехать такая личность, как Сварог.

Из вагончика вышел черноволосый парень и направился к Лису.

– Чо, брат, шашлык брать будэшь? Пиво холодное…

Лис покосился на кавказца, чуть наклонив голову, и ещё раз почувствовал, несмотря ни на что, вполне здоровый голод. По часам до встречи оставалось минут двадцать.

– Несите, сэр! – кивнул Лис.

– Ва, сэр! Ты чо, иностранец? – заулыбался парень. По-русски он говорил с сильным акцентом, но, тем не менее, вполне сносно.

– Почти, – усмехнулся Лис. – Пару шашлыков и пару пива, если только, конечно, и то, и другое свежее.

– Обижаэшь, брат! Нэ свэжее нэ дэржим.

– Ну, разумеется, – согласился Лис, думая совсем о другом, – всё натуральное. Как «Абсолют».

– Абсолутно натуралное! – подтвердил духаньщик, не вполне поняв Лиса.

Шашлык, видимо, был уже готов, потому что всего через пару минут парень вновь возник перед Лисом с тарелкой, на которой горкой лежали кусочки жареного мяса, приправленные маринованным репчатым луком. На столике мигом оказались две запотевшие бутылки пива «Стрелец», баночка кетчупа и пучок какой-то зелени. Лис одобрительно покивал, хотя понимал, что в таком месте и у таких хозяев шашлык может быть даже из пёсика. Но натуральный, одним словом.

Игнорируя поставленный рядом пластиковый стаканчик, Лис с удовольствием отхлебнул из холодного горлышка бутылки. Кавказец кашлянул:

– Извыни, брат, давай рассчитаэмся, сам понимаеэь…

– Да нет вопросов… – спохватился Лис, поставил бутылку на стол и полез в карман. – Сколько с меня?

– Сто двадцать рублэй…

Лис кивнул и отдал деньги. Официант-духанщик поблагодарил и отошёл, а Лис занялся шашлыком, оказавшимся, вопреки опасениям, не таким уж плохим.

С дороги свернул серый БМВ. Лис, жуя, покосился, но машина проехала к заправке и встала у колонки с надписью «АИ-95».

Он не представлял, какой план действий предложит Сварог, но мог догадываться, что выжить в сложившейся ситуации будет непросто. Не то, чтобы он не привык рисковать жизнью, но за пятнадцать лет Лис нарисковался достаточно, а за последние три недели степень риска вообще всё время шла только по нарастающей.

Сколько можно! Даже когда он плыл на кое-как сделанном тримаране от острова к острову в Торцевом океане на планете Терпа, Лис не испытывал такого напряжения. Там жили хищные рыбы и звери, существовала стихия со шквалами и штормами, но отсутствовали враги-люди, а даже если и попадались потом таковые, то всё же не столь могущественные…

«Заказать, что ли, водки? Наверняка у них есть…» – подумал Лис.

Правда, через несколько секунд он отказался от своего намерения: на встрече со Сварогом необходимо сохранять полную ясность ума.

Белая «девятка» притормозила у обочины и медленно катилась, чуть поднимая пыль, красиво просвечивавшую золотистым в лучах клонившегося к закату солнца. Водитель явно что-то или кого-то высматривал. Лис сделал глоток из бутылки и прикинул, успеет ли выхватить лучемёт в случае необходимости.

Машина свернула на проезд, ведущий к закусочной, и остановилась напротив места, где примостился Лис. Высокий коротко стриженый человек в шёлковой цветастой рубашке и светлых брюках направился прямо под грибок.

«Да неужели…?» – удивился Лис. Ему казалось, что такая личность, как Сварог, должна ездить на чём-то более солидном. Видимо, тоже соблюдает конспирацию.

На вид человеку было максимум лет тридцать пять, ростом повыше Лиса, хорошо сложенный, с короткой спортивной (или тюремной?) стрижкой, весьма распространённой сейчас: удобно, в жару голова не потеет, минимум шансов поймать педикулёз, и за патлы в драке схватить не получится.

Несмотря на короткую стрижку, легко угадывалось, что волосы у незнакомца тёмно-русые, почти каштановые. Светло-серые глаза резко и жёстко выделялись на загорелом лице. Красивый мужик, черты лица, возможно, чуть грубоватые, но правильные. Общее впечатление немного портил чересчур пронзительный и настороженный взгляд, но в целом вылезший из машины смотрелся приятно. Хотя, конечно, Лис по собственному опыту понимал, что всё это может быть просто гримом.

Мужчина остановился в трёх шагах и несколько секунд рассматривал Лиса. Затем ещё раз бросил короткий взгляд по сторонам и в два движения очутился под грибком, присев на одну из четырех деревянных табуреток, вкопанных в землю.

Лис снова отхлебнул пива, цыкнул зубом, прогоняя засевшие в междурядье волокна мяса, и пристально посмотрел в глаза незнакомцу.

– Не будем терять времени на перегляды, – сказал Сварог, – поехали. Кстати, за тобой «хвоста» не припёрлось?

– Я уже ни в чём не уверен, – ответил Лис, – но, по-моему, никого нет. Давай хоть познакомимся. – Лис протянул руку.

Сварог дёрнул головой:

– Не стоит здесь разглагольствовать, поехали!

Лис пожал плечами, взял недопитую бутылку и поднял с земли сумку:

– Ну, поехали.

Сварог рванул машину с места так, что взвизгнули шины.

Лис, забросил свои пожитки на заднее сиденье и несколько деланно потянулся.

– Да, в моё время здесь таких машин не делали… – мечтательно заметил он. – Хорошо идёт с места.

Сварог бросил на него короткий взгляд и вдруг спросил:

– У тебя есть план действий?

– План действий, ты шутишь! – невесело усмехнулся Лис и отхлебнул пива. – Ну, какой у меня может быть план действий? Я тебя хотел послушать, поскольку, как я понимаю, у нас общий враг. Ты его знаешь лучше, ты и должен предложить, что нам делать. – Лис сделал ударение на слове «нам». – А, вообще, для начала, я хотел бы поставить условие…

– Условие, вот как?! Наглости тебе не занимать! – Сварог улыбался, но создавалось впечатление, что улыбка скрывает злость.

– При чём тут наглость? – возразил Лис. – Мне совершенно не хочется быть марионеткой в твоих или чьих-то иных руках. Я хочу понимать ситуацию и знать, кто есть кто в этом деле. Знать, за что я борюсь, в конце концов. Разве я очень много требую, учитывая наше положение?

Сварог не ответил. Лис тоже молчал. Так они проехали пару километров, после чего Творец притормозил и встал на обочине. Выключив двигатель, он откинулся на дверь машины и посмотрел на Лиса чуть со стороны, как бы оценивая.

– А ты действительно смелый человек. Отметь, я говорю тебе «человек»! Инглемаз бы сказал «ванвир»!

– На этом разговор и закончился бы! – Лис развёл руками.

– Да как знать! – На лице Сварога показная сдержанность боролась с желанием выплеснуть ярость и раздражение. – А если бы тебя начали пытать?..

Лис покачал головой:

– Ну-ну-ну! Угрозы пыток, конечно, производят впечатление, но давай не будем блефовать! Я сразу заявляю, что готов тебе помогать. Хотя я тебя не знаю, но так уж получилось, что у Инглемаза со мной определённые счёты, да и у меня на него зуб. Не то, чтобы я злопамятный, но так уж вышло, что я как бы изначально на твоей стороне. Давай сперва сделаем вот что. У нас остаётся время до утра, когда мне нужно давать ответ Инглемазу, посему – предлагаю обменяться информацией. Повторяю, я хочу понимать, что происходит, и у меня есть к тебе кой-какие вопросы.

Сварог пристально смотрел на Лиса, буравя его взглядом. Так продолжалось несколько секунд. Лес выдержал своеобразную психологическую атаку, демонстративно допил пиво и аккуратно, чтобы не разбить, выбросил бутылку через опущенное стекло в канаву на обочине.

Отвернувшись от Сварога и посвистывая, он посмотрел в окно на высившиеся невдалеке сосны. Сосны стояли красивые, ровные, как на подбор, со слегка позолоченной зеленью верхушек, а редкий подлесок был весь продёрнут лучами садившегося солнца, фотографически чётко высвечивавшего проходы между стволами. Там, в лесу сейчас было, наверное, очень хорошо, пахло смолой, хвоей, травами…

Сварог молчал, постукивая пальцами по рулю. Лис смотрел в окно и думал, как здорово сейчас просто сидеть бы на какой-нибудь полянке и, например, жарить шашлык, попивая пивко. И чтобы рядом галдела хорошая компания, и никаких мыслей о идиотском Инглемазе, о шаровиках и прочих вместе с этим типом, разглядывавшим его сейчас и напряжённо сопящим.

Наконец Сварог кашлянул и сказал:

– Давай всё-таки договоримся для начала: вопросы здесь буду задавать я.

– Прошу прощения, уважаемый сэр, но вы очень долго думали, чтобы сказать столь простые слова – Лис постарался, насколько было возможно в салоне машины, вытянуть ноги. – Давай всё-таки определимся: или мы играем на равных, или я просто не буду с тобой разговаривать. Если ты не согласен на такие условия, я сейчас выхожу, и больше мы не встречаемся… или встречаемся, но уже иначе. Кстати, можешь не волноваться, к Инглемазу на службу я не пойду ни при каких обстоятельствах.

Сварог вздохнул и неожиданно очень спокойно сказал:

– Самоуверен, нечего сказать. Я, кстати, примерно о чём-то таком и думал.

– Ты о чём? – Лис приподнял бровь и покосился на Сварога.

– Ты хочешь спасти своих друзей-Творцов?

– Безусловно, хочу. – Лис повернулся к водителю и ласково посмотрел на него. – Но, вслепую принимая твои директивы, я не могу быть уверен, что действительно помогаю им…

Сварог хотел что-то сказать, но Лис предупреждающе поднял руку:

– Подожди, дай договорить! Мне, в принципе, почти наплевать, что происходит на Земле, мне только хотелось бы, чтобы шаровики здесь не хозяйничали. Мне показалось, что она, в смысле – Земля, всё меньше становится похожей на лучший из миров, но не шаровикам её переделывать. По моему мнению, пусть земляне барахтаются в собственном дерьме, но без этих ублюдков. Такова моя позиция, и это, значит, раз! Затем, мне необходимо спасти Монру и Терпа и, если я буду уверен, что здесь не начнётся переделка людей в шаровиков, мы трое сразу же смотаемся в мир Граней. Это – два! Поскольку шаровиками рулит, как я понимаю, Ингвар Янович, он же Инглемаз, это значит, что разделаться нужно и с ним. Вот чего я хочу. Ну, как, тут наши цели, вроде, совпадают? В свою очередь я, давая обязательство действовать против Инглемаза на твоей стороне, хочу знать, что реально происходит на Земле. Я хочу понимать, кто ты сам, кто Инглемаз, как вы связаны с Творцами, и ещё хочу получить некоторую сопутствующую информацию.

Сварог молчал, продолжая пристально смотреть на Лиса. Однако теперь во взгляде горела не столько злость и раздражение, сколько светился неподдельный интерес.

– А, знаешь, ты меня убедил. – Сварог покивал, как бы взвешивая все аргументы. – Почти. Одно условие: я должен тебе верить абсолютно. Поэтому ты дашь применить на себе «препарат правды».

– А ты тоже сделаешь себе инъекцию? – поинтересовался Лис.

Казалось, что Сварог сейчас взорвётся, но он взял себя в руки и усмехнулся.

– М-да, ты и впрямь оправдываешь своё прозвище. В данной ситуации это даже хорошо, но ты – сложная личность…

– Никогда и не собирался быть настолько простым, но что здесь сейчас сложного? – удивился Лис. – Мы ведь уже об этом говорили, зачем мусолить по сто раз одно и то же. Ты заинтересован в том, чтобы уничтожить Инглемаза с шаровиками, тут мы заодно. Как только цель будет достигнута, я с Монрой и Терпом ухожу, а ты остаёшься здесь полным хозяином. Ты, как мне кажется, интереса к мирам Творцов не проявляешь. Коли так, то великолепно, это меня вполне устраивает, на таких условиях я готов к сотрудничеству!

Сварог снова шумно вздохнул и покачал головой:

– Я же говорю – ты сложная личность: тебе слово, ты в ответ десять!

– Сколько надо для объяснения, столько и говорю. Ну, так что – по рукам?

Сварог побарабанил пальцами по рулю, включил двигатель и, пропустив проезжавшую мимо машину, преувеличенно спокойно тронулся с места.

– Твоё счастье, что у меня нет времени! – сказал он, посматривая в зеркало заднего вида. Чувствовалось, что Сварог злится, но у Лиса почему-то сейчас возникло впечатление, что это злость на самого себя.

– Слушай, – вздохнул Лис, – снова ты начинаешь! Ещё раз, давай договоримся: я рассказываю тебе всё, что у меня на уме… Дам я сделать укол, дам! – поспешно заверил он, видя, что Сварог хочет что-то сказать. – Даже дам сделать себе первому, а уж после ты мне расскажешь всё так же… откровенно…

Сварог скривился и вдруг засмеялся:

– Да-а-а, если я и второй раз проколюсь на союзнике… Ну, тогда туда мне и дорога!

– Второй раз – в каком смысле? – удивился Лис.

– Ладно! – махнул рукой Сварог. – Считай, что договорились. Последних надёжных ребят здесь у меня перебили, и времени нет, приходится рисковать, иначе Инглемаз меня, рано или поздно выловит. Скорее – рано, чем поздно. Перебираться в другую страну тоже рискованно, а там всё то же самое, эта сволочь прибрала к рукам все мои группы. Если мы, конечно, не собираемся стать просто землянами и начать ничем неприметную жизнь…

– А, так вот, в чём дело! – Лис понял, что строил догадки в правильном направлении. – У тебя не осталось подручных? Но у тебя же наверняка остались какие-то средства для работы на Земле, хотя бы деньги в банках и тому подобное?

– Денег, естественно, сколько угодно, но не это главное. Я пока не знаю, как ты попал в мир Терпа, но разве ты отказался бы от него, предложи тебе кто-то вернуться на Землю и стать тут, скажем, «обычным миллионером»?

Лис с пониманием смотрел на Сварога.

– Вижу, не согласился бы, – продолжал тот, – и я примерно то же самое имею в виду. А времени создавать новую сеть своих людей у меня нет.

Лис лишь хмыкнул и покивал.

– Пока вот, что, – продолжал Сварог. – Там, в бардачке лежат тёмные очки. Надень!

Лис открыл ящик для мелких вещей на панели машины и вытащил на первый взгляд совершенно обычные тёмные очки, правда, с каким-то слишком толстыми дужками.

– Ты решил поиграть в шпионов? – усмехнулся он. – Тогда уж у меня имеется специальный комплект для изменения внешности из Дворца Терпа.

– Я не об этом! – Сварог дёрнул плечом. – Кстати, внешность можешь вернуть свою собственную, если ты сейчас загримирован. Я хочу знать, как ты реально выглядишь.

– А ты?

– Я такой, какой есть, – ответил Сварог и уточнил: – Сейчас.

– Ну, хорошо, – кивнул Лис.

– Насчёт очков, – продолжал оказавшийся в трудном положении «Некто». – Мне необходимо принять кое-какие меры предосторожности: как бы то ни было, не нужно, чтобы ты видел, куда мы едем. Это будет соответствовать плану, который я тебе хочу предложить. Надень очки!

Лис пожал плечами, надел очки и вдруг перестал видеть. Ощущение оказалось такое, словно глаза завязали плотной повязкой – он не видел ничего даже вскользь, мимо края оправы. От неожиданности Лис сорвал странное устройство с носа.

– Мне не нужно, чтобы ты видел, куда я тебя везу, – повторил Сварог. – Это гарантирует, что никто не сможет выкачать эти сведения из тебя.

– В случае моего провала, – заключил Лис.

– Именно, – кивнул Сварог. – Надень и не снимай, пока я не скажу.

Машина достаточно долго куда-то неслась по прямой, потом после нескольких поворотов дорога заметно ухудшилась, и, наконец, они явно съехали на просёлок, и двигались так ещё минут пятнадцать.

Чуть качнувшись, «девятка» остановилась. Вокруг было тихо, проникновенно шумела на лёгком ветерке листва деревьев, посвистывали какие-то птички. Издалека доносился шум редких машин.

– Очки пока не снимай! – предупредил Сварог, распахивая дверцу.

Скрипнули открываемые ворота, Сварог вернулся за руль и въехал куда-то, очевидно, во двор. Здесь он повторил свои действия, закрыв невидимые Лису ворота, и за руку вывел своего гостя или пленника из машины.

Проведя Лиса метров двадцать по земле, заросшей высокой травой – Лис чувствовал это по тому, как путались ноги, Сварог помог ему подняться по ступенькам. Лис сосчитал – шесть. Звякнули, похоже, обычные ключи и его легонько подтолкнули вперёд.

Когда дверь за ними захлопнулась, Сварог разрешил снять очки, и Лис получил возможность осмотреться.

Он оказался в помещении, которое можно было бы назвать дачной верандой. Сперва оно показалось Лису огромным, но через мгновение стало понятно, что такое впечатление производят зеркальные стёкла в двух больших окнах, расположенных на взаимно перпендикулярных стенах. Рядом с одним окном находилась входная дверь.

Прямо напротив первой двери в бревенчатой стене имелась вторая, ведущая внутрь дома. Слева по стенам веранды куда-то на второй этаж поднималась лестница из двух пролётов и связывавшей их горизонтальной площадки.

На веранде стояли, похоже, очень дорогие кресла, диван, столик и два каких-то шкафа.

Лис ткнул пальцем в окно:

– Снаружи ничего не видно?

– Скажем так: снаружи видно совсем не то, – сказал Сварог, – и обычным людям сюда не проникнуть, если ты имеешь в виду воровство на дачах.

Он открыл дверь в бревенчатой стене, и Лис попал в коридор длиной метров пять, упиравшийся в широкие стеклянные двери. Справа по коридору через пару метров друг от друга располагались две закрытые двери. Слева через приоткрытую дверную створку виднелось кухонное помещение – во всяком случае, там стояла вполне узнаваемая газовая плита, а чуть дальше имелась ещё одна закрытая дверь. Лис заметил, что в кухне окно тоже зеркальное. Свет во всех помещениях либо горел раньше, либо включился за мгновение до того, как они вошли.

– Иди в зал, – Сварог показал на стеклянные двери прямо, – устраивайся, а я сейчас приду.

Хозяин постоял, ожидая, пока Лис войдёт в комнату, после чего проскользнул в одну из дверей на правой стене коридора.

Зал в доме Сварога имел размеры примерно шесть на шесть метров, и был обставлен мебелью выглядевшей антикварной. Больше всего бросались в глаза огромный старинный буфет со множеством резных украшений занимавший больше половины одной из стен и большие старинные напольные часы с гирями и маятником за стеклянной дверцей. Часы методично щёлкали.

В левой стене от входа имелась всего одна дверь, чуть приоткрытая. Лис заглянул туда. Смежная с залом комната служила спальней, и тоже была обставлена в старинном стиле.

Лис бросил сумку на пол, сел в одно из кресел с резными подлокотниками и повторно окинул взглядом комнату, в которой находился. Помещение могло считаться шикарным по меркам «обычного» человека, как выражались Творцы, но от такой личности, как Сварог, Лис ожидал большего, хотя вряд ли он мог сказать, чего же конкретно ожидал. С другой стороны, для сверх конспиративного места сам дом был явно слишком большим, чтобы оставаться незаметным, по крайней мере, своими физическими размерами снаружи.

Вошёл Сварог и сел напротив Лиса в точно такое же кресло.

– У тебя слишком большой дом для тайного убежища, – заметил Лис.

– Внешне дом выглядит, мягко говоря, несколько иначе, поэтому пусть тебя это не волнует. Сейчас я хочу узнать в общих чертах твою историю: кто ты и откуда появился, как связан с Творцами? Я послушаю, а потом изложу план действий. Кроме того, как мы договорились, я буду готов ответить на твои вопросы. Ублюдок Инглемаз дал тебе срок до утра, так что время у нас есть, а потом или – или. Как договаривались, для правдивости рассказа тебе придётся принять соответствующий препарат.

Лис кивнул и Сварог протянул руку, коснувшись шеи Лиса маленьким, с огрызок карандаша цилиндром. Такого устройства Лис раньше не видел.

Лёгкий укол – больше Лис ничего не почувствовал, лишь через несколько секунд у него слегка закружилась голова или, скорее, почудилось, что закружилась – ощущение быстро прошло. В целом, сознание оставалось совершенно ясным, как и должно было быть. Лис ощутил некоторую расслабленность, но с удивлением отметил про себя, что препарат действует странно: ему казалось, что если бы он сейчас захотел, то вполне мог обманывать Сварога. Впрочем, если сам никогда не принимал «препарат правды», то и не имел возможности с чем-то сравнить.

Лис потёр виски и начал рассказывать, лишний раз сам для себя вспоминая и систематизируя всё произошедшее с ним за пятнадцать лет и за последние недели. Несколько раз Сварог задавал вопросы, однако такие, на которые Лис и не думал сейчас давать ложные ответы. Про Ключ Сварог не спрашивал, и поэтому, естественно, Лис ничего не говорил. Только в самом конце рассказа возникла ситуация, которой Лис предпочёл бы избежать, но решил ответить всё, как есть, хотя продолжал считать, что, мог бы и солгать. Но он искренне полагал, что лучше сказать правду.

– Значит, – спросил Сварог, – сейчас на Землю вы явились, чтобы разделаться с этим, как ты называешь, Некто? То бишь, со мной?

– Не с тобой как с таковым, я же говорил, – покачал головой Лис. – Ни я, ни Терп, ни Монра ничего не знали о тебе конкретно. Мы планировали убрать того, кто использует шаровиков, и через них может навредить мирам Творцов, нам, ну и земной цивилизации. А это был, насколько я понимаю, Ингвар Янович, если, конечно, вы не заодно. Но если вы заодно, то тогда, откровенно говорю, это и к тебе относится. Правда, в таком случае, догадываюсь, ты не хотел бы так избавиться от данного типа. Вот, в общем, всё! – Лис развёл руками и посмотрел на Сварога.

Тот сидел, медленно кивая, и задумчиво глядя перед собой. Лис шумно вздохнул:

– Теперь давай, выполним вторую часть нашего уговора. Расскажи, кто ты, кто он, и о твоём статусе здесь на Земле. Но давай откровенно, как договаривались, – и Лис указал на цилиндр, лежавший на столе.

Сварог помолчал немного, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Похоже, ответы Лиса, полученные в состоянии, когда допрашиваемый не мог лгать, окончательно успокоили его. Сварог как-то странно усмехнулся и, взяв цилиндрик, повертел в руке.

– Что ж, твои ответы меня устроили: у меня сложилось впечатление, что ты не врёшь.

– Ха, «не врёшь»! – язвительно проворчал Лис. – Вколол мне «препарат правды» – конечно не вру! Но, имей в виду, я и так рассказал бы тебе всё, что ты сейчас услышал.

– Вот-вот, – согласился Сварог, – я так и рассчитывал, это была проверка. Дело в том, что нет у меня «ПП», «препарата правды»! Признаюсь: нету! Просто попробовал старый трюк! – Сварог ухмыльнулся и развёл руками.

– Ты серьёзно? – спросил Лис и по лицу Сварога понял, что вопрос лишний. – М-да, наколол, нечего сказать! То-то я смотрю – инъектор незнакомый. Но я подумал, что существуют вещи, которых я мог и не видеть раньше. – Он тоже усмехнулся.

– Вот именно, на это я и рассчитывал!

– Но, уважаемый, «ПП» есть у меня! – Лис кивнул на свою сумку. – Давай, сделаем друг другу настоящие укольчики для уверенности!

– Считаю, теперь уже нет необходимости, – покачал головой Сварог. – Можешь рассматривать это как высокую степень доверия к тебе.

– Хм… – пробормотал Лис.

Он хотел сказать, что не станет возражать, если сам хозяин всё же введёт препарат себе, но затем решил не перегибать.

– А что же ты мне такое вколол? – осведомился Лис.

– Обычный лёгкий транквилизатор. Ты ведь чувствуешь себя нормально?

– Абсолютно, – подтвердил Лис. – Ну, ладно, приступим ко второй части обмена информацией?

– Секунду, – Сварог помотал пальцем и достал из кармана второй цилиндрик, похожий на первый.

– Смотри, – сказал он, – у меня есть средство, которого, к счастью, я знаю точно, нет у Инглемаза. Теперь, захватив твою Монру, он обладает и «ПП», что сделает подонка более самоуверенным, а быть самоуверенным плохо. И это – часть моего плана. – Сварог поднял цилиндрик, зажатый между двумя пальцами, как сигарету. – Этот препарат блокирует действие так называемого «ПП». Я, в принципе, мог бы тебя обмануть, дать сделать инъекцию и себе, а ты бы думал, что я рассказываю тебе абсолютно всё.

– Это ты к чему? – поинтересовался Лис.

– К тому, чтобы ты оценил, насколько я с тобой откровенен: даже сделай мы друг другу инъекции, я мог ввести себе антидот, а ты оставался бы уверен в правдивости моих ответов.

– Ага, моя оценка этого жеста должна привести к тому, что я посчитаю лишним использовать препарат на тебе?

– Правильно, но самое главное, на наличии этого препарата сейчас строится мой план. Я его тебе изложу, но ты же хотел узнать обо мне, не так ли?

– Просто горю от нетерпения! – подтвердил Лис.

– Считай, что я тебе доверяю, цени! Могу сказать, рассматриваю тебя не совсем обычным землянином. Уже то, что ты провёл в мире Терпа пятнадцать лет, и у тебя ни разу не возникло желание, например, притащить какую-нибудь штуку в мир Земли и на ней банально озолотиться, говорит о многом. Надеюсь, я в тебе не ошибаюсь, рассказывая вещи, которые, вполне возможно, больше не знает вообще никто.

– Ну-ну, спасибо, – пробормотал Лис. – С нетерпением жду…

Слушая Сварога, у Лиса стало появляться чувство, что, уже немного зная Творцов, можно было догадываться о чём-то подобном.

«Насколько же их общество разобщено и индивидуализировано», лишний раз подумал он. Да, впрочем, действительно: разве их можно называть обществом? Отдельные разбросанные по граням пространства или пространств индивидуумы. Удивительно, как они ещё могут с кем-то сотрудничать?

С другой стороны, ведь совершали же абсолютно человеческие поступки Монра и Терп! Хотя, конечно, как знать, если бы на месте Сварога в своё время оказался тот же Терп, как бы он повёл себя. А уж как бы повёл себя Нимрат, и думать не хочется. Хотя, возможно, Терп во многом отличался от «среднестатистического» Творца тем, что много времени пробыл на Земле среди «обычных» людей. Это что-то изменило в нём и сделало поведение более похожим на естественное поведение нормального человека. С другой стороны – а что есть понятие «homo normus»?

Согласно рассказу Сварога, получалось, что он, как и Инглемаз, являлся в настоящее время, наверное, одним из самых старых, если можно было так выразиться, Творцов. По-своему, даже для Творцов он был весьма нестандартной личностью. Лис не спросил Сварога о возрасте, но приблизительная прикидка давала никак не менее тридцати – сорока тысяч лет!

Некоторые моменты, рассказанные Сварогом, не вполне соответствовали уже слышанному Лисом, например, от Эльота, Монры и Терпа. Однако такое, вероятно, можно списывать на то, что более молодые Творцы многое не знали сами, а передавали, в общем-то, слухи, в любые времена и в любых местах доносящие сведения о реальных событиях в сильно искажённом виде. Как ни смешно, такое оказывалось сродни пересудам старух, сидящих у подъезда на лавочке, и рассуждающих об убийстве ревнивым мужем жены в соседнем доме. В конце концов, в таких рассказах и муж окажется не мужем, а любовником, и жена не женой, а тёщей, и так далее.

В незапамятные времена, о которых у таких «молодых» представителей Творцов как Терп и Монра, остались самые смутные впечатления, Сварог входил в группу немногих уцелевших учёных, занимавшихся исследовательской работой.

Сварог был исследователь по натуре, безусловно, властолюбивый, как все Творцы, но именно исследователь, учёный-экспериментатор. Такое качество, по мнению Лиса, сильно выделяло его среди всех встречавшихся до настоящего времени Творцов. Лишь Терп в этом смысле как-то напоминал Сварога.

Как раз группа учёных, куда входил Сварог, обнаружила в те незапамятные времена «выход» в мир Земли и Ключи.

– Если бы я нашёл все штучки один, как ты, – сообщил Сварог, – я, скорее всего, похоронил бы это знание в себе.

Но Сварог присутствовал при обнаружении первого Ключа не один, и скрыть эти сведения, по крайней мере, от членов той научной группы не мог. Все коллеги, правда, единодушно сошлись во мнении о неразглашении сведений, но сработала древняя и справедливая во всех вселенных мудрость о том, что известное двоим, почти всегда знает и свинья. И, так или иначе, информация распространилась среди оставшихся Творцов.

На удивление, массового нашествия в мир Земли, суливший, казалось, выход в большой космос, которого когда-то так не хватало цивилизации Творцов, не началось. Видимо, к тому времени цивилизации как таковой уже не осталось. Многие Творцы, обзаводившиеся собственными вселенными, где могли чувствовать себя полновластными, находящимися в недосягаемости богами, не захотели соваться в новый и полный опасностей мир, тем более что совсем недавно закончилась решающая битва с шаровиками.

Только сравнительно небольшая группа на первых порах отважилась выйти на Землю и начать создавать колонию на острове, впоследствии ставшем в земных легендах Атлантидой.

Инглемаз тоже входил в эту группу. Он оказался среди тех, кого послали уничтожить захваченные шары, и все эти Творцы исчезли, как исчез и сам Инглемаз. За общей неимоверной неразберихой тех времён многое позабылось, но, главное, шаровики сгинули – и всех это устраивало.

Но учёные из группы Сварога всё-таки сумели скрыть от остальных Творцов главное открытие на Земле, так и оставшееся тайным достоянием двадцати трёх человек, изначально работавших со Сварогом.

Это было то ли место, то ли устройство, то ли явление, которое условно назвали «Центр».

Глава 10

Центр представлял собой систему помещений, распределённых – именно, распределённых! – в неких смежных пространствах с выходом на Землю. По большому счёту собственно Центром можно было назвать только сравнительно небольшой участок физического пространства, некую «комнату», своеобразный пульт управления переходами между этими смежными пространствами. Хотя, давая такие определения как, например, «небольшой» или «пульт», сам Сварог признавался, что это, скорее всего, чисто субъективные понятия.

Определить или хотя бы описать действительные размеры «помещения», где располагался «пульт управления» не удавалось. Причём оказалось, что пульт позволял «дублирование» самого себя, так что мог быть воспроизведён в нескольких точках физического пространства или пространств. Вполне возможно, что он и не воспроизводился там вовсе, а просто изначально существовал. На вопрос Лиса, как подобное происходит, Сварог развёл руками.

– Но ты им научился пользоваться? – то ли спросил, то ли констатировал Лис.

– Научился, – с некоторым сомнением ответил Сварог. – В некоторой степени, так же, как Ключом.

Из пространства пульта управления можно было строить «коммуникации», суть – знакомые Лису точки перехода, в любые места материальных миров. Такое свойство представляло собой принципиальное отличие от простых точек перехода между искусственно созданными вселенными, хорошо известными Творцам и примкнувшему к ним Лису. Поэтому, опасаясь распрей среди только-только начавших обретать покой остатков их цивилизации, группа Сварога в своё время и решила не сообщать никому об открытии Центра.

Во всяком случае, так объяснял подобные действия Сварог. Лис с определённым пониманием отнёсся к такой позиции. Он и сам когда-то очень быстро пришёл к выводу, что на Земле ни к чему знать об обнаруженной им точке перехода в виде полукруга, с которого и начались его приключения.

При изучении Центра при самых различных обстоятельствах погибли шесть членов группы Сварога. Ещё троих не стало при первых вылазках в смежные пространства. Таким образом, к моменту, когда группа более или менее разобралась с некоторыми функциями Центра, в ней насчитывалось лишь четырнадцать Творцов.

Лиса очень заинтересовало свойство так называемых смежных пространств. Никто из первоначальной группы, по словам Сварога, так и не поняли истинной картины мира смежных пространств Земли и увязки его с миром Творцов. Главное – обнаруженное явление шокировало членов группы не менее, если не более, чем открытие когда-то ограниченности пространства их родного мира деморализовало всю цивилизацию.

Более того, после многих сделанных в мире Земли открытий, собственная история их замкнутой вселенной начала представляться в совершенно ином свете. Все сходились во мнениях, что, скорее всего, возможны два варианта. Первый заключался в том, что исходная вселенная Творцов могла являться просто некой естественной репликой, смежной с пространством Земли, но каким-то уже совершенно непостижимым образом изолированной внутри самой себя. Во втором случае следовало признать, что вселенная эта – есть тоже не более, чем компактная искусственная вселенная, неизвестно когда и кем созданная, аналогично тому, как создавали свои мини вселенные сами Творцы, нашедшие способ создания в «нормальном» пространстве таких ограниченных «подпространств».

Лиса заинтересовало, каким же образом поддерживается энергетический баланс искусственных вселенных, поскольку со школы и в институте хорошо усвоил принцип Гамильтона и, как аксиому, закон сохранения энергии, которая не может появляться «ниоткуда». И, если вселенные Творцов являются искусственными образованьями, то на поддержание их стабильного существования должна затрачиваться прорва энергии. Откуда же она берётся? Когда-то Компьютер Дворца ответить на этот вопрос не смог, что крайне озадачило Лиса, и у него вообще сложилось впечатление, что эта тема – некое табу.

Сварог признал, что почти так и есть, но не столько табу, сколько сводящая с ума тайна.

– Это самая большая загадка для нас, – сообщил он. – Почти очевидно, что в основе всего лежит энергия гравитации, именно с её помощью создаются искусственные вселенные и обеспечивается их энергетический баланс.

– Но ведь гравитация – это масса, а значит, вещество! – возразил Лис. – Ты хочешь сказать, что вы, манипулируя этим самым пространством, так и не поняли строения вещества?!

– У меня, да и не только у меня, давно сложилось впечатление, что Творцы вообще не сами открыли способ создания так называемых искусственных вселенных. Возможно, идея была подброшена…

– Подброшена? – удивился Лис. – Кем?

Сварог пожал плечами:

– Вряд ли удастся узнать. Когда начинаешь об этом думать, буквально, охватывает отчаяние. Никто из нас нигде никогда ни разу не сталкивался даже с маломальским намёком на возможный ответ. Мы давно стараемся и не думать на эту тему, воспринимая положение дел, как данность. Откровенно, впечатление такое, словно кто-то сделал так – и просто ушёл, ушёл навсегда и неизвестно куда. Дискутировать можно бесконечно. Я, да и любой другой из наших, действительно, почти ничего не знаем. Существовала вселенная Творцов, где наша цивилизация, как цивилизация, практически себя изжила, но мы, так или иначе, научились создавать миниатюрные миры для услады нашего ущемлённого самолюбия. Потом как-то нашёлся выход в «большой» мир, а правильнее сказать, миры. Всю информацию по данному вопросу можно уложить в эти несколько слов, а остальное будет просто переливанием из пустого в порожнее.

Больше всего, по словам Сварога, Центр по своему главному принципу напоминал переход, шлюз, тоннель между пространствами, смежными тому, где находилась Земля. Причём имелись ввиду не искусственные вселенные Творцов, а совершенно независимы параллельные пространства. Все такие пространства, куда «заглядывали» участники группы, напоминали друг друга, как если бы некто породив близнецов, позволил им после этого развиваться абсолютно самостоятельно: генотип один, а фенотипы различаются.

В то же время около сорока тысяч лет тому назад группа Сварога поставила эксперимент на уже формировавшемся тогда человечестве Земли. Предки современного человека во всех отношениях напоминали предков Творцов. Развитие было ускорено, и предки землян перескочили не менее чем несколько миллионов лет эволюции. Тогда же возникла идея ускорить и социальное развитие, что достигли, по общему признанию, за счёт уменьшения продолжительности жизни индивидуумов.

Земля вообще длительное время оставалась большой лабораторией для группы Сварога, прежде всего пытавшейся разобраться в феномене Центра. Однако принципиального результата здесь достичь не удалось. Когда стало ясно, что группа бессильна понять принципы феномена, коллегам всё труднее стало уживаться друг с другом. Здесь, видимо, сказались и общие проблемы сосуществования в ограниченных замкнутых коллективов, и раздражение от невозможности понять необъяснимое, и уже в полную силу дававший себя знать индивидуализм Творцов. Конфликты рождались из мелочей, множились, нарастали, и дальше так продолжаться не могло при условии, что «избранные», сами себя определившие таковыми, хотят принципиально сохранить существование Центра в тайне от своих остальных соплеменников.

Как косвенно догадался Лис, личные распри грозили самыми серьёзными исходами, и тогда приняли радикальное решение, с которым на удивление согласились все члены «группы четырнадцати»: они решили «поделить» между собой вселенные, сообщающиеся с Центром.

Условно выбрали четырнадцать миров, отстоящих друг от друга не менее чем на четырнадцать параллельностей, как стали называть «большие» смежные вселенные. Каждый член группы получал в распоряжение условный центральный мир и в принципе, похоже, практически бесконечное количество других миров, так сказать, «транслокальных» к его базовому миру в направлении, не пересекающем параллельности базовых мира бывших коллег. Там он мог вести любые эксперименты на своё усмотрение. Во избежание конфликтных ситуаций никто не имел права без серьёзной причины (о которой обязан был предупреждать соседа), приближаться к базовой вселенной любого бывшего коллеги «ближе», чем на семь транслокальных вселенных.

Но, несмотря на столь сильное желание размежеваться, бывшие соплеменники договорились оказывать друг другу помощь в экстренных ситуациях, если таковые возникнут.

Лис про себя отметил, что, видимо, характер перемещения между вселенными, упоминаемыми Сварогом, и выбранными за «базовые», отталкиваясь от вселенной Земли, носит некий «последовательный» характер, хотя вселенные и «параллельные». Правда, он весьма смутно представлял себе такую структуру, да ещё и при наличии неких «транслокольностей», но уточнять не стал. Не это сейчас было главное, а окончательно путать себе мозги раньше времени не стоило.

Сварогу по жребию в качестве его базового мира выпал мир Земли. Кстати, как утверждал он, никто не горел желанием брать эту вселенную себе, так как именно здесь оставался единственный контакт с соплеменниками, а, значит, и возможность потенциально конфликтных ситуаций.

– Почему же вы просто-напросто не бросили Землю? – удивился Лис. – Ну, предоставили бы этот мир сам себе – и дело с концом.

– Здесь оставался выход к Творцам, а за ними нужен был присмотр – своеобразная «нагрузка» для того, кому этот мир доставался. Если мир Земли остался бы без присмотра, то сохранялась вероятность, что Творцы рано или поздно могли найти Центр, и уже сложившемуся положению вещей пришёл бы конец. Было решено, что пусть лучше они сидят в своих карманных вселенных.

– То есть вы, «комитет четырнадцати»…

– Группа, – совершенно серьёзно поправил Сварог.

– Ну, группа, ваша группа, уничтожила остров с колонией Творцов, а потом влияла на тех, кто слишком активно пытался проявлять себя на Земле?

– В общем-то, так, – признал Сварог.

– Почему тогда не решили проблему радикально: просто не истребили всех?

– Ну, зачем же так! – Сварог помотал головой. – Вопрос так не стоял – всё-таки соплеменники. Только, когда иначе было уже нельзя, признаю, приходилось действовать радикально. Но тех, кто особо не лез, куда не надо, никто не трогал.

– А как же Терп? Насколько я знаю, он для своего мира даже позаимствовал людей на Земле.

– Да, это имело место, но тогда ему повезло: во-первых, я уже давно пребывал на Земле один, а как раз в тот период и я здесь отсутствовал. Я даже не сразу понял, что он осуществил подобные манипуляции. У меня есть ещё один мир, которым я занимаюсь также плотно, как Землёй, так что мне приходится отлучаться. В конце концов, то, о чём ты говоришь, было не так уж страшно, и я решил не принимать никаких мер. Ну, вывел несколько раз по несколько тысяч человек – на Земле не убудет! Активно же Терп в жизнь этого мира не лез. Лет сто назад он, правда, почти забросил свою планету Граней и практически обосновался здесь, но, насколько я видел, никак не пытался влиять на ход местного развития. Я некоторое время наблюдал за ним, но он в основном копался в книгах, торчал в библиотеках, в общем, я не считал его опасным. Если бы Терп стал таковым, то, конечно, пришлось бы его убрать.

– Хорошо, – кивнул Лис, – ну а как ты связан с Инглемазом? Каким образом он сумел так тебя кинуть?

– Я, собственно, к этому и подвожу, – криво ухмыльнулся «хозяин Земли».

При условии, что Сварог говорил правду, история показалась Лису до примитивного глупой. Или его потенциальный новый союзник врал, или он допустил самую большую оплошность, какую только могла себе позволить личность в его положении. Видимо, принимая слова Сварога на веру, следовало заключить, что, являясь, фактически, людьми, Творцы были не лишены всего набора слабостей, присущих роду человеческому, и порой делали ошибки, да какие!

Дело складывалось так. После того, как Земля по жребию досталась Сварогу, тот решил управлять развитием нарождающейся цивилизации людей, созданных, без всяких преувеличений, по образу и подобию Творцов. Вначале всё производилось весьма просто: являясь к отдельным малочисленным племенам под видом разнообразных богов, Сварог достаточно эффективно направлял их развитие. Но человечество в виду ограниченной продолжительности жизни, было очень плодовитым. Это Творцам пришлось допустить, иначе вид не выжил бы вообще.

Племена множились, и Сварогу стало всё труднее контролировать каждую конкретную популяцию. Затем начали возникать государства, развивалась культура и наука, и представать перед народом в виде некоего реально наблюдаемого божества становилось проблематично. Тогда Сварог перешёл к тактике «невидимого», но всезнающего и всевидящего бога, что сразу же привело к формированию монотеистических религий.

В первый раз Сварог почти пришёл в отчаяние в период великого переселения народов: он планировал всё совсем не так. Как раз в это время ему приходилось часто отлучаться на соседнюю копию Земли, и орды варваров на Земле-1 окончательно доконали Римскую Империю, которой в замыслах Сварога предстояло претерпеть существенную трансформацию, но никак не сгинуть, и сыграть основополагающую роль в формирование зародыша глобальной земной цивилизации. И тогда Сварог решил завести помощника.

Лис улыбнулся и вспомнил знакомый с раннего детства куплет (его покойный отец был большим любителем Владимира Высоцкого, и дома у них часть звучали записи барда).

– «Но работать без подручных может грустно, а может скучно…» – пропел Лис.

Сварог невесело скривился, демонстрируя понимание цитаты:

– Увы, как это не смешно…

– Но тогда, если серьёзно, тебе же необходимо иметь целый штат смотрителей, постоянно и целенаправленно вносящих какие-то коррективы согласно твоему плану, – заметил Лис. – А, вообще, ты уверен, что знаешь, как надо действовать? Ты понимаешь, что – правильно, что – неправильно? Я абсолютно серьёзно спрашиваю. Как мне казалось, для проведения полностью осознанной политики необходимо иметь наработанный материал для сравнения и…

– Именно! Ты угадал! – Сварог встал с кресла и прошёлся по комнате. Казалось, он очень доволен пониманием Лиса. – Я давным-давно воспроизвёл все земные условия в параллельном пространстве.

– То есть, создал там нечто подобное?

– Да, я же уже говорил, что все эти пространства являются в определённой степени репликами друг друга. Но я постарался воссоздать в максимальном приближении условия этой Земли с уже имевшимися расами, соответствовавшие периоду тридцать тысяч лет тому назад. Где-то я успевал выполнить определённые воздействия, где-то нет, и развитие идёт по-разному! Вообще имеется лишь одна схожесть. Естественно, и там и там есть группы людей, которых можно называть учёными, занимающимися вопросами истории, философии и так далее. Так вот, в обоих мирах, – Сварог усмехнулся и покачал головой, – многие из них делают выводы о закономерности именно имеющегося у них пути развития. Они находят тысячи объяснений «неизбежности» исторических процессов и доказывают, например, что если какой-то народ в данный момент достиг конкретного уровня развития, то иначе и быть не могло. Если, скажем, некий полководец выиграл битву, то выстраивается абсолютно нерушимое, по мнению таких историков и философов, доказательство, что сей стратег просто не мог проиграть. Это ерунда, как ты уже, видимо, понимаешь. Конечно, определённые закономерности всегда существуют, но они настолько общие и при этом настолько тесно функционально увязаны друг с другом, что любое развитие, а особенно социально-историческое, суть поливариантно. Например, как кубики: элементы вроде бы одни и те же, а построить из них можно массу различных конструкций. К счастью, везде существуют и философы, хорошо это понимающие. Есть ещё много миров формально под моей юрисдикцией, я даже не успеваю следить за всеми. Но вернёмся к моим проблемам с Инглемазом.

Его Сварог впервые заметил в Древнем Риме. Инглемаз под видом различных влиятельных фигур Империи на протяжении длительного времени играл активную роль в происходящих там процессах. Когда Сварог понял, что под разными личинами выступает некий Творец, первым желанием, само собой, было ликвидировать непрошеного деятеля.

Однако, проанализировав действия Инглемаза, Сварог пришёл к выводу, что многие из них очень похожи на попытки противодействовать распаду имперской структуры. Такая активность полностью соответствовала планам Сварога, а так как он уже подумывал, если не о полностью доверенном лице, то хотя бы о близком помощнике, то установил контакт с Инглемазом.

Сварог предложил Инглемазу сотрудничество, рассказав тому кое-что о своём пребывании на Земле. В тайне, естественно, осталось существование Центра и все, связанные с этим, нюансы. Инглемаз с энтузиазмом согласился помогать.

Несмотря на продуманность легенды, Сварогу очень быстро стало трудно скрывать некоторые факты. Например, отлучки в мир второй Земли и параллельные пространства, которые он пытался объяснять необходимостью «присматривать» за собственной миниатюрной вселенной. Объяснения эти показались Лису шитыми белыми нитками, но Инглемаз, по словам Сварога, принял их легко и не требовал от своего коллеги-руководителя большего.

– Сейчас мне само странно, почему быстрое согласие не задавать лишних вопросов не насторожило меня в должной мере, – сказал Сварог. – Но факт остаётся фактом: я, увы, проявил излишнюю самоуверенность и считал, что у меня всё под контролем.

Сам Инглемаз рассказал, что входил в группу Творцов, занимавшуюся когда-то уничтожением оставшихся шаровиков. По его словам, группа вывезла шары в один из заброшенных искусственных миров, созданных давным-давно Творцами, и там уничтожила. При этом возникла конфликтная ситуация, когда некоторым членам группы пришла в голову мысль оставить часть шаровиков, чтобы шантажировать других Творцов и заставить их поделиться хорошо обустроенными мирами и техникой. Сам Инглемаз уверял, что был категорически против подобного шантажа.

По версии Инглемаза произошла стычка, часть Творцов погибла, а часть сторонников использования шаровиков, якобы, бежала и где-то затерялась. Инглемаз считал, что они сгинули в одном из недоделанных заброшенных миров. Сам он долго скитался по миниатюрным вселенным, и несколько раз чуть не погиб, поскольку многие хозяева устраивали настоящую охоту на непрошеного гостя.

Попытки привести в порядок некоторые из ничейных вселенных не увенчались успехом, в виду отсутствия у него необходимого оборудования. В конце концов, Инглемаз отправился на Землю, обосновался и жил под видом землянина, находя определённые прелести в таком существовании.

– Ты уничтожал всех, кто вмешивается в дела на Земле, – удивился Лис, – но почему не тронул его?

– Тут особый случай. Я же сам, в общем-то, искал подручного, как поётся в той песенке. Сначала я долго наблюдал за действиями Инглемаза, и они мне тогда даже понравились. Конечно, всё получилось глупо: я попался на желании видеть то, что мне хотелось видеть. Признаюсь, я сильно запутался в делах этой Земли, тут складывается сложная ситуация, а я многое не успеваю сделать вовремя, и такое положение сложилось уже очень давно. Я увидел грядущие проблемы ещё во времена римлян и греков. Ошибкой, безусловно, было создание полирасового мира с множеством народов, языков, религий, хотя есть и другие факторы. На Земле-два схожие проблемы, и я старался не допускать такого расслоения. Я, наверное, взялся за трудную для одного индивидуума задачу, пусть даже и с такими огромными, казалось, возможностями: тут действительно нужен штат в десятки, если не сотни, сотрудников. Но просто всё бросить я уже не могу. Не буду сейчас тебе объяснять сложность положения, чтобы у тебя не появилось желания играть роль спасителя человечества, а мне бы не пришлось разбираться ещё и с тобой. Всё равно быть спасителем у тебя не получится, лишь напортишь.

– Почему же? – саркастически поинтересовался Лис.

– Поверь, так уже бывало не раз, именно поэтому я свёл общение с людьми к самому необходимому деловому минимуму, целенаправленно не внедряю никаких идей и стараюсь не говорить лишнего при частных прямых контактах с представителями рода человеческого. Всё равно истолкуют не так, как надо. Естественно, сотни и тысячи лет тому назад это проявлялось заметнее. Пообщаешься с кем-то более плотно, чем обычно, а они то начнут проповедовать, что следует подставлять левую щёку, когда тебя ударили по правой, то, наоборот, придумают, что молиться нужно не менее пяти раз в день, а всех «неверных» перерезать. Сейчас попроще – не думаю, что ты, например, стал бы создавать какую-то новую религию и уж тем более жертвовать собой на чём-то вроде креста, но плоды прошлых ошибок я пожинаю и сейчас… В общем, ситуация сложная уже давно без всякого Инглемаза, тому много причин, вдаваться не буду. Мне удаётся, точнее – удавалось гасить большинство могущих стать фатальными конфликтов, подправлять кое-что, но я не могу находиться только здесь. И я подумал, что мне может быть полезна некая приближённая личность для выполнения серьёзных поручений. Я решился не сразу, а после долгих размышлений, и мне казалось, лучше подойдёт кто-то из Творцов, раз уж так получилось, что таковые вообще сохранились. Нужен был обязательно не землянин, чтобы однозначно не возникало желания «помогать своим», а если говорить о Творцах, важно, чтобы этот кандидат имел минимум контактов с этими самыми Творцами…

– Да все они, то есть, вы, по-моему, друг с другом практически не общаетесь, – перебил Лис.

– А мне вообще нужен был затворник в определённом смысле, и Инглемаз, казалось, являлся почти идеальной фигурой. Касательно его деятельности, например, можно сказать, что когда он подменил сына Марка Аврелия и стал императором, то сумел очень быстро прекратить войну с германскими и сарматскими племенами на Дунае… Ты знаешь, кстати, кто такой Марк Аврелий?

– Имя знакомое, видимо, связано с Древним Римом, а конкретно…, – Лис дёрнул плечом. – Философ, что ли?

– Почти, – махнул рукой Сварог. – Император-философ – но это отец, а Инглемаз, повторяю, подменил сына. Но, в общем, получалось почти то, что я считал нужным. У Инглемаза, разумеется, имелись недостатки: любил ударяться в загулы и оргии. Я даже подозреваю – это он римлян научил…

– А этому надо учить? – ухмыльнулся Лис.

Сварог пару секунд смотрел на него.

– Но подобное поведение обычно для большинства Творцов в собственных мирах, – пояснил он, – да и на Земле иной раз они такое вытворяли!

– И ты тоже? – снова быстро вставил Лис.

– И я иногда тоже, – признал Сварог. – Иногда просто необходимо разрядиться.

– Понимаю, но чему же сверхъестественному в этих вопросах можно научить? Были бы возможности!.. – оттопырил губу Лис.

– Я наблюдал за Инглемазом достаточно долго, и прекращение войны с племенами германцев было, естественно, не единственным правильным, с моей точки зрения, действием. Он отличался несвойственной многим Творцам смелостью, и я думал, что при должном направляющем воздействии, он может стать очень полезен. Кроме того, как раз в упомянутый момент Инглемах попал в серьёзную передрягу – его прирезали в гладиаторских казармах, а я вытащил умирающего с того света. Рассчитывал, что и Творцы могут быть благодарными.

– Ого, – Лис округлил глаза, – и тебе не чужда сентиментальность!?

– Очень редко, скажем, раз в тысячу лет, – усмехнулся Сварог.

– Почему же ты всё-таки не выбрал Терпа, например? Он интересовался Землёй, часто сюда выбирался. Ты же его тоже засёк, и не мешал почему-то??

– Ну, во-первых, тогда Терп просто не был в поле моего зрения. Я обращал на него внимание, но между делом, как говорится. А вот последние годы я следил за ним с определённым интересом, и даже знал, где находятся его тайные квартиры. Но, так или иначе, Терп мне не подходил. Может быть, я даже подумал бы тогда и о втором помощнике, тем более что подозрения относительно Инглемаза уже почти подтвердились, но в этот период Терп активно общался с женщиной, тоже Творцом, а двое Творцов сразу, да ещё женщина, мне были не нужны. Но самое главное, я видел, что Терп по натуре таков, что стремится воздействовать на мир по своему разумению, он собственный мир делал-переделывал, любил экспериментировать, я проверил. Поэтому он мне не подходил: я опасался, что он начнёт серьёзно вмешиваться в развитие дел на Земле.

– Почему же тогда ты так долго терпел Терпа на Земле?

– Повторяю, если бы он начал осуществлять здесь какие-то серьёзные вмешательства, и я бы такое заметил, его существованию пришёл бы конец. Но Терп вёл себя спокойно, просто наблюдал. В основном, интерес сосредотачивался на попытках понять ситуацию на Земле. Он даже начал кое о чём догадываться – не столько о моём существовании, сколько о возможности наличия такового, поэтому мне стало даже любопытно. Я не сомневался, что ситуация под контролем, и не трогал Терпа. Правда, незадолго до вашего совместного появления здесь он сам, можно сказать, начал охоту на меня, точнее, на эту, вызывающую воздействия силу, о наличии которой Терп догадывался. Но на моём месте уже находился Инглемаз, я сам скрывался от него, и мне подобное развитие событий было даже на руку. Вот тогда я стал серьёзно подумывать, не взять ли Терпа в союзники – хотя бы против Инглемаза. Но тут появились вы все вместе, и я решил рискнуть с тобой, тем более что события стали складываться как нельзя лучше для моего плана. Теперь ты – практически первый не только из землян, но первый из Творцов, кто узнал столь много.

– «Столь много» – большая натяжка! – вставил Лис.

– И тем не менее! Я не должен рассказывать подобные вещи землянину, но нет выбора.

– Что ж, – примирительно и без сарказма сказал Лис, – в любом случае я польщён. Мы сейчас действительно связаны одной целью, или цепью. Я, правда, не могу понять, зачем Инглемаз погнался за мной в мире Терпа, где я был в абсолютном неведении о событиях на Земле? Вообще-то шаровики гнались за несколькими Творцами, ну и меня заодно, как я понял, тоже решили изловить. Но зачем, если Инглемаз ещё не покончил с тобой здесь? Где логика?

– Я могу объяснить это желанием взять всё, абсолютно всё под свой контроль. Работая со мной, Инглемаз узнал, что на Земле находится Терп. Затем он, видимо, выбрался на разведку в так называемый мир Граней, во Дворец, где в то время как раз не было ни Терпа, ни тебя, но о тебе он там что-то узнал. Возможно, там изначально побывал даже не сам Инглемаз, а его шаровики, информация о твоём пребывании зафиксировалась в системах Дворца, и шаровики, отправленные уничтожать Творцов, решили разделаться и с тобой, предполагая, что ты из нашего круга. Похоже на этом этапе Инглемаз задался целью убрать всех Творцов, но тут он несколько переоценил свои силы и поспешил. К большому для меня счастью, – добавил Сварог.

– Но как шаровики прошли туда так легко? – удивился Лис, и, видя, что Сварог разводит руками и укоризненно качает головой, спохватился: – Ах, ну да, разумеется, о чём это я?!

– Вот именно! – сказал Сварог, продолжая кивать. – При наличии Ключа Инглемаз мог открывать пути в любой мир Творцов.

– Ну да, ну да, – покивал Лис. – Удивляюсь, как ему удалось заставить подчиняться шаровиков, раз они изначально ненавидят лютой ненавистью всех вас? Я, правда, видел у него какой-то прибор, как бы гипнотизирующий их, но те, с кем я общался, не выглядели какими-то зомби и действовали вполне осознанно.

– Похоже, ты описываешь устройство для инициирования шаровика, пребывавшего в режиме консервации в шаре, а устройства для подчинения я не знаю, – сказал Сварог. – Безусловно, то, что они подчиняются Инглемазу, очень странно, но факт. Возможно, он сумел как-то с ними договориться…

Лис почесал затылок:

– Не знаю… Я пытался убедить шаровиков, что мне ни к чему воевать – бесполезно! Неужели они поверили сказкам про посланца «Великого Ничто»?

– Кстати, этот момент весьма интересен: у шаровиков давно возникло нечто вроде религии, но никто её специально не изучал.

Несколько секунд они молчали, затем Лис, понимая, что не это сейчас главное, всё же задал вопрос, который уже давно хотелось задать:

– Слушай, а все легенды, предания, имеющие хождение на Земле о, якобы, посещениях пришельцев, НЛО и прочих штучках? Это как-то связано с тобой, вообще с Творцами и вашей историей?

– Увы, да! Насчёт неопознанных летающих объектов – ну ты же и сам можешь догадаться. Мне иногда приходится присутствовать в каких-то местах, а возможность или время протянуть переход от Центра или установить точку перехода есть далеко не всегда, да и не всюду это удобно по массе соображений. Иногда некоторые мои действия засекают, и, к сожалению, всё чаще и чаще, но большая часть НЛО, разумеется, просто выдумки. Ну, а что касается разных легенд, исторических находок и тому подобного, то многое из этого – последствия деятельности Творцов. Надо сказать, своим пребыванием здесь в течение длительного времени и часто совершенно не скрываясь, Творцы много напортили в чистоте эксперимента. Они внесли огромное количество искажений в развитие земного человечества ещё тысячи лет назад. В принципе можно, конечно, всё начать почти заново, но жалко уже потраченного времени, да и, если честно, я как-то даже привязался к вашему чёртову человечеству со всеми его проблемами. Мне хотелось бы довести это дело до более приемлемого состояния.

– А что значит «заново» – не понял Лис.

– Применить глобальный катаклизм. Например, можно сместить ось планеты. Это приведёт к изменению контуров океанов и материков, будут затоплены огромные пространства суши, а где-то, наоборот, освободится дно морей. Последует длительный период возросшей вулканической и сейсмической активности. Нынешняя цивилизация практически перестанет существовать, и всё начнётся «с нуля», снова с пещер и лесов.

– Жёстко! – проворчал Лис. – Ты крутой «отец народов»!

– Говорю же: пока я не планировал столь радикальных мер. Ведь снова потребуются тысячи лет терпеливого ожидания, а тут ещё серьёзная проблема с Инглемазом!

– Понимаю, – вздохнул Лис, – но что же дальше происходило у тебя с твоим «избранником»?

– На первых порах, как я говорил, Инглемаз неплохо помогал мне. Но, спустя некоторое время, у меня начали появляться подозрения, потом окончательно подтвердившиеся. Мой помощничек, которому я оказал такое доверие и даже спас от смерти, без моего ведома за моей спиной сам начал влиять на развитие Земли.

– И как же он это делал?

– Методы самые обычные: устранение некоторых личностей, оказание финансовой помощи таким лидерам и группировкам, которым при естественном ходе дел никто никогда никакую помощь не предоставил бы. Внушение людям и в первую очередь крупным общественным деятелям с помощью специальных средств определённых идей и тому подобные вещи. Вполне возможно, что он, как и многие представители цивилизации Творцов, подсознательно считает себя чем-то обделённым по сравнению с земным человечеством, живущим в более масштабной вселенной. Может быть, поэтому Инглемаз и начал стараться создать этому человечеству «весёлую» жизнь, наслаждаясь страданиями. Но, возможно, я утрирую. Оказывал же он стабилизирующее воздействия в те времена, когда я установил с ним контакт! Хотя, может быть, его чем-то привлекала жизнь именно в Римской Империи, и он просто стремился сохранить то, что нравилось? Как никак, Инглемаз лет триста провёл там под видом разных состоятельных людей.

– Ну, а в чём потом стало проявляться, создание им человечеству «весёлой», как ты говоришь, жизни?

– Он стремился к заведомо проблематичным ситуациям, как садист любуясь трудностями, переживаемыми человечеством.

– Неужели он настолько примитивен? – искренне удивился Лис.

– Не примитивен, отнюдь, но я очень сильно в нём ошибся: он оказался просто патологическим типом. Судя по всему, ему нравится единообразие мышления среди низших, по его мнению, существ. Первая крупная акция, проведённая в тайне от меня, вызвала бурное развитие инквизиции в Западной Европе. А я тогда ещё голову ломал: всё это казалось каким-то странным отклонением.

– Почему же ты не пресёк подобные действия сразу? Куда смотрел?! Ты на либерала не похож!

– Сначала я просто не понимал происхождения этих эффектов – в принципе, вариации хода исторического развития возникают и сами по себе, и немало. Но очень сильные подозрения у меня появились после революции во Франции в конце восемнадцатого века. Правда, во всех этих случаях Инглемаз не мог действовать совершенно открыто, поскольку я тогда лично присутствовал на Земле, и там удалось быстро кое-что выправить. Конечно, сам факт такого кровавого помешательства не мог остаться без серьёзных последствий. Ты, возможно, вспомнишь, что французские революционеры начали совершенно бессмысленные казни, занялись переименованием месяцев календаря – бредовое занятие и чрезвычайно дурной прецедент в истории, деяние, отвлекающее впустую массу времени и людских сил. Если бы я тогда сразу догадался о причинах явления, многое вообще осталось почти без последствий. Но примерно через пятьдесят лет я покинул Землю на довольно долгий по здешним меркам срок, а когда вернулся, то пришёл в ужас: чуть-чуть не дошло до атомной войны.

– А, ты имеешь в виду Карибский кризис? – спросил Лис. – То есть, ты отсутствовал лет сто пятьдесят…

– Это уже следствие! – махнул рукой Сварог. – Я имел в виду атомные бомбы, сброшенные на Японию.

– И это его рук дело?! – изумился Лис.

– Не он сам их сбрасывал, естественно. Но я просчитал: такое развитие событий – прямой результат его активной деятельности в конце девятнадцатого – начале двадцатого века, особенно в Российской и Германской Империях, а потом и в Китае, но там у него не хватило времени. Кровь революции во Франции показалась по сравнению с этими новыми акциями жалким ручейком, а самое главное тут – последствия для общего направления развития человечества. Например, в России люди, пришедшие к власти в результате серии революций начала двадцатого века, никогда бы не добились этого без финансовой поддержки Инглемаза и применения им на некоторой части населения психотропных средств с генетически пролонгированным действием. В России он вообще развернулся масштабно и рассчитал правильно: срабатывал эффект большой территории.

– В смысле? – не понял Лис.

– Ну, это же понятно: чем больше страна по площади, тем сильнее процессы, происходящие в ней, влияют на всю цивилизацию планеты. Так вот, когда я наконец понял, что за этим стоит Инглемаз, то выкинул его вон. Надо было просто убить гадёныша, но я настолько разозлился, что хотел заставить его помучаться, окунуться во все гадости мира, им самим и сотворённые. Я вышвырнул его без средств к существованию, отрезав, как считал, возможности вернуться в любой мир Творцов.

– Видимо, как раз в этот период мы с ним и столкнулись, – задумчиво сказал Лис.

– Именно! К сожалению, я не учёл, что Инглемаз, судя по всему, готовился и к такому повороту событий. К тому же, на Земле разбросано много забытых мобильных и стационарных точек перехода в миры Творцов. Какие-то пришли в негодность или уничтожены, но какие-то продолжали действовать. Даже если Инглемаз не имел ничего в запасе, то, зная, что искать, он, в конце концов, видимо, что-то нашёл. Затем где-то в мирах Творцов он откопал Ключ.

– Значит, Инглемаз проник и в Центр? – спросил Лис.

– Нет, к счастью, эти функции Ключа понять не легко. Я и мои бывшие партнёры разбирались очень долго. Но он захватил так называемую резиденцию Центра – систему помещений, примыкающих непосредственно к нему.

– Так… – пробормотал Лис и задумался.

Сварог тоже замолчал, ожидая продолжения реплики Лиса. Лис лихорадочно прикидывал, стоит ли сказать Сварогу про Ключ. При наличии Ключа Сварог может проникнуть в Центр и нанести неожиданный удар Инглемазу. Тогда отпадает необходимость в неких хитроумных планах, всё станет проще простого. Но… тогда, как только Ключ окажется у Сварога, Лис становится не нужен.

– Так-так, – поспешно повторил Лис, стараясь замаскировать своё замешательство. – Ты уверен, что он не мог проникнуть в Центр даже с Ключом?

– У Ключей есть особенность: они открывают вход к терминалу Центра лишь будучи настроены, «запрограммированы» на данный терминал. Да и вообще, если бы Инглемаз туда проник, он и разговаривал бы с тобой иначе, а, скорее всего, вообще не разговаривал. В общем, как я уже говорил, с помощью Ключа он попал в какую-то из моих резиденций, а я как раз отсутствовал, что позволило ему сбить с толку моих охранников. По всему миру у меня, само собой, имелись люди, работавшие на меня, но они никогда не знали настоящего облика хозяина. Он меня подставил на моей же предосторожности, понимаешь? Получив доступ внутрь моей системы, Инглемаз стал для них фактически мной, и, как я очень быстро понял, сам сделал так, что руководство групп его в лицо как раз таки знало! Но я сейчас не имею представления, какую внешность он выбрал, иначе мог бы скопировать её и где-то снова обмануть охрану. Однако я не уверен, что мерзавец не дал этим людям какие-либо более тонкие устройства распознавания личности, например, на генетическом уровне. Тогда любая моя попытка контакта с моими же, в сущности, людьми может оказаться смертельной. Незадолго до «переворота» я, правда, создал в нескольких местах новые группы, о которых он ничего не знал, но их было слишком мало. В России, например, такую группу возглавлял человек по имени Михаил Петрович. В конечном счёте, эти группы – не самое главное, просто я лишился доступа к терминалам Центра, а, используя их, этот маньяк может натворить больших бед. Сами по себе люди, работавшие на меня, а теперь, того не ведая, на Инглемаза, не являются проблемой: не станет предателя, я создам новые организации. Мне главное – попасть в Центр…

– Подожди, – перебил Лис, поражаясь, что такая мысль не пришла в голову раньше, – я что-то не понимаю. Сколько у него всего Ключей? Один он добыл, как ты считаешь, в мирах Творцов, это – раз. Второй получил, когда захватил Терпа. Но где же твой Ключ? У тебя же он должен быть, как я понимаю, Ключ, настроенный на этот Центр, ведь так? Ты-то туда попадал с его помощью! Где же тогда твой Ключ? Явно не у Инглемаза, уж очень ты спокоен. Тогда где он?

– Вот, – усмехнулся Сварог, – а я всё ждал, когда ты задашь такой вопрос. Ответ прост: так получилось, что мой Ключ находится внутри Центра.

– А как же ты перемещался на вторую Землю и так далее?

– Когда проходы установлены из Центра, то можно перемещаться и без Ключей, но давай обсудим это потом.

– Ладно, согласен, – кивнул Лис и, решившись, сказал: – Но буду до конца откровенен: у меня есть ещё один Ключ, но он тоже, как я понимаю, сейчас бесполезен. Его-то никто на данный терминал Центра не настраивал.

– Верно, – кивнул Сварог и, прищурившись, посмотрел на Лиса. – Но говорил, что рассказываешь всё откровенно. Что ещё скрыл?

– Я же не спрашиваю тебя, что скрыл ты, – подмигнул Лис. – Но, если серьёзно, то практически больше ничего. Просто нечего больше скрывать. А про Ключ я молчал, поскольку думал, что узнай ты про него, ты немедленно пустил бы меня в расход.

– Нет, – серьёзно ответил Сварог, – я делаю на тебя несколько большую ставку, и сейчас ты оценишь моё доверие. План таков: утром ты позвонишь Инглемазу и договоришься о встрече с ним…

– Ничего себе, доверие! – Лис вскочил и нервно заходил по комнате. – Я должен отдаться ему в лапы? А ты рассчитываешь, что он сам приедет на встречу со мной, и ты его прихлопнешь? Сильно сомневаюсь!

– Естественно, сам он не приедет. Он пришлёт кого-то, и тебя к нему привезут.

– Ну! – согласился Лис, останавливаясь напротив Сварога. – И, что это даст?

– Сам Инглемаз торчит сейчас внутри моей резиденции, и тебя приведут туда же, а там есть вход в терминал Центра. Я расскажу, как открыть двери – оцени, насколько я тебе доверяю!

– В первую очередь я оцениваю, насколько у тебя нет иного выхода! Но ты считаешь, что он меня запросто подпустит к входу в этот твой Центр?

– Нет, – терпеливо пояснил Сварог. – Инглемаз точно знает, что мой Ключ где-то в резиденции. Он там, наверное, уже все уголки осмотрел, но ничего не нашёл, поскольку Ключ внутри Центра. Сядь и послушай!

План Сварога основывался на том, что Инглемаз в принципе пока не умел пользоваться Ключом для проникновения в Центр, но он также и не знал, что в Центр можно попасть далеко не со всяким Ключом. Поэтому опасение, что Сварог может вновь завладеть таким устройством, безусловно, должно было заставить Инглемаза торопиться и совершать отчаянные поступки…

Когда Сварог закончил говорить, Лис молчал несколько минут. Молчал и Сварог, уставившись на то ли союзника, то ли гостя, то ли пленника.

– Ну, и как тебе мой план? – наконец осведомился он.

Лис пожевал губами, словно дегустируя некое блюдо:

– А у тебя, действительно, нет выхода, если ты доверяешь мне коды открывания дверей. Задумал ты, дьявол, конечно, неплохо: я, как Александр Матросов, бросаюсь грудью на амбразуру… Знаешь, кто такой Александр Матросов?

– При чём тут это? – возмутился Сварог, и Лис не понял, знает он про Матросова или нет. – У тебя тоже нет выхода.

– Ну, в принципе, выход у меня есть. Я человек не тщеславный, мне так называемые «большие» вселенные не нужны, мне хватит «маленьких» вселенных Творцов. Я могу повернуться и отправиться туда. Инглемаз будет стараться меня изловить, но на это уйдут годы. А, может быть, он вообще на меня наплюёт? Разберётся со всеми делами в Центре, займётся Землёй, Землёй-два, а, может, и три, и четыре, и не до меня ему будет. Почему ты думаешь, что я последую твоему плану как камикадзе, а не слиняю?

– Я уверен, ты не бросишь друзей! – холодно улыбнулся Сварог.

– Как ты хорошо обо мне думаешь! – заметил Лис.

Несколько минут они снова сидели молча. «В одном эта сволочь права», – подумал Лис, – «а, может, не такая уж он и сволочь?..»

– Относительно имплантируемого лучемёта, – сказал, наконец, Лис. – Нельзя сделать запас зарядов побольше? Две гранулы, как ты их называешь по пять импульсов – маловато.

– Нет, – Сварог покачал головой. – Иначе будет заметно, что у тебя что-то есть, и можно всё провалить. А, самое главное, у меня просто больше нет здесь таких штучек. Себе я оставляю тоже всего две.

– Угу, – кивнул Лис, – неплохо, всё неплохо! Я, конечно, сажусь задницей на сковородку, но риск – благородное дело. Но вдруг он не поддастся на такой трюк, и у меня не будет шансов прорваться к Центру?

– Инглемаз в любом случае привезёт тебя в резиденцию, поскольку вход находится здесь рядом.

– Да я не об этом. Что если он вообще не купится на сообщение о Ключе, якобы, где-то мной спрятанном? Между прочим, Ключ-то я на самом деле спрятал.

– Не важно! Главное, он будет думать, что ты рассказал всё под действием «ПП», и поверит тебе. Гадёныш душу отдаст, лишь бы завладеть последним из известных ему Ключей, и он сам отправится на то место, где ты, якобы, спрятал такую ценную вещь. А вот там буду ждать я! Если мне удастся Инглемаза ликвидировать, вопрос снимется вообще. Тогда я просто прорвусь к Центру, а охрана уже не будет иметь решающего значения, поскольку они не знают, что делать.

– Хорошо, это люди не знают что делать и ничего не понимают, – Лис с сомнением смотрел на Сварога. – А шаровики? И, что если Инглемаз не даст тебе возможности пришить его в парке? Может он туда и поедет, но явно поедет не один.

– Но есть ещё ты, вторая часть моего плана. Пока Инглемаза не будет в резиденции, тебя где-то запрут. Ты с помощью имплантированного лучемёта вскроешь дверь, ликвидируешь стражу, и добираешься до Центра.

– С десятью-то зарядами? – насмешливо спросил Лис.

– Я не сказал тебе, что, во-первых, лучемёт этот – особый. Он из штучек, которые мы давным-давно нашли в Центре. Пробивная способность сумасшедшая. А, во-вторых, добудешь и другое оружие, когда убьёшь охранников. Я уверен, что в самой резиденции Инглемаз поставил шаровиков, а снаружи использует охранников-людей. И у шаровиков, конечно, будут боевые лучемёты.

– Но на шаровиках, скорее всего, броня! – возразил Лис. – Маловато пяти зарядов!

– Я же говорю, для оружия, которое ты получишь, броня не имеет значения. На одного солдата, одетого в броню, будет достаточно одного выстрела, увидишь сам. Ну а потом тебе придётся подобрать обычный лучемёт.

– Тогда бы уж хорошо простой автомат… – мечтательно сказал Лис.

– Это зачем? – теперь уже удивился Сварог.

Лис объяснил, подробно рассказав, как открыл чудесные возможности автомата Калашникова против серой брони Творцов.

– Любопытно, – Сварог покачал головой, – действительно, век живи, век учись.

– Неужели ты этого не попробовал? – вскинул брови Лис. – Ну, ладно, не важно. Я открою тебе дорогу в Центр, а дальше-то что?

– Ты только доберись туда. Оказавшись там, я разделаюсь с Инглемазом, даже если ничего не выйдет в парке.

– Как? – спросил Лис.

– Там существуют способы, пока говорить тебе не буду. Я тоже должен как-то подстраховаться.

– Ну, что ж, – Лис покрутил пальцами в воздухе. – Но, всё-таки предлагаю скорректировать твой план и добавить большей убедительности. Мне тут пришла в голову одна мыслишка. То, что предлагаешь ты, не слишком заставляет Инглемаза спешить. Во всяком случае, не больше, чем он уже спешит. А давай сделаем так: я рассказываю ему, что встречался с тобой, что ты ввёл мне так называемый антидот…

– Ты идиот!? – Сварог тоже вскочил с кресла.

– Успокойся! Значит, всё-таки самое главное – попасть в Центр?

– Разумеется, – кивнул Сварог, буравя Лиса взглядом.

– Ну, тогда, тем более, мой план реальнее! И безопаснее, как для меня лично, так и для тебя. Послушай! Я говорю, что встречался с тобой, что ты предложил вот этот самый план и дал мне антидот от «ПП»…

Сварог мотнул головой и закатил глаза, но промолчал.

– Слушай! Инглемаз ведь не всё знает о тебе, так? Я рассказываю, что, встретившись с тобой, я всё взвесил и решил встать на его, а не на твою сторону.

– Ты думаешь, он поверит, что ты решил переметнуться к нему? Учитывая ваши предыдущие встречи!

– Я наплету что-нибудь про тебя, скажу, что ты представился мне худшим вариантом для Земли, чем он, ну и так далее. Я сумею придумать всякую белиберду. Самое главное, у него Монра и Терп, я хочу максимально обезопасить их жизни и потому, мол, решил с ним вступить в сделку, сдавая твой план. Поскольку на меня «ПП» действовать не будет, я не расскажу, где Ключ.

– Нет, ты точно дурак, – уже спокойно сообщил Сварог. – Эту информацию Инглемазу даже не потребуется из тебя выбивать под пытками. Время у него будет, он просканирует твои мозги с помощью шара – и всё!

Лис удовлетворённо засмеялся:

– Вот! – Он поднял указательный палец. – Я знаю об этом, но на поиск настолько конкретной информации подобным методом нужно не менее шести часов, верно? Поэтому я объявляю, что если Инглемаз не соглашается на мои условия, а они состоят в том, чтобы отпустить Монру и Терпа в их миры и предоставить мне проверенную точку перехода, то через такое-то время, меньшее, чем нужно на сканирование, информация о Ключе попадёт к тебе или что-то в этом роде. Я ещё подумаю, как изложить всё более убедительно, но в первом приближении будет звучать именно так. Это уж точно заставит Инглемаза спешить и броситься за Ключом самому. И тогда или ты его накроешь, или я доберусь до Центра. Не сомневаюсь, отсутствие Инглемаза в резиденции повысит мои шансы. Ну, как?

Сварог глухо посвистел сквозь зубы.

– Хм, – сказал он, – но почему ты надеешься, что Инглемаз поверит подобной истории? Она куда более невероятная, чем мой план.

– Ну подумай: иметь это, – Лис показал глазами на цилиндрик антидота, валявшийся на столе, – и рассказать такое своему врагу может либо идиот, либо человек, говорящий правду. Может быть, я самонадеян, но почему-то уверен, что при всём отношении ко мне идиотом Инглемаз меня не считает. Значит, он поверит.

– Твой план безумен, – констатировал Сварог.

– Да, но как раз в этом, возможно, шанс на удачу! Кажется, один великий земной физик изрёк: «Эта идея не настолько безумна, чтобы быть истинной». Мой план безумен, и это может сработать. Да у нас и нет выхода!

Сварог походил взад-вперёд по комнате, остановился у буфета и поскрёб пальцем дверцу.

– Признаю, – согласился он, – твоя мысль создать Инглемазу цейтнот, действительно, очень удачная, и это действительно может подтолкнуть его к поспешным действиям. Что ж, я согласен, давай рискнём.

Лис криво усмехнулся и развёл руками. Несмотря на то, что оба плана заставляли его самого фактически бросаться на амбразуру, услышав о согласии Сварога, он почувствовал странное облегчение. Появлялась чёткая схема дальнейших действий, пусть чрезвычайно опасных, но именно чёткости конкретной цели и плана её достижения так не хватало последние дни.

– Слушай, – попросил Лис, – надеюсь, у тебя тут найдётся что-нибудь выпить?

Глава 11

– Пора, наверное, уже и поужинать, – то ли вопросительно, то ли утвердительно, заметил Сварог.

– Нет возражений, но сначала дай чего-нибудь хлебнуть, и покрепче: мне необходимо немного промыть мозги. Или у тебя нет?

– Почему же, – хмыкнул Сварог, – есть. У меня здесь вообще неплохие запасы. Коньяк подойдёт?

Лис энергично покивал и спросил для порядка:

– Хороший коньяк?

– Обижаешь! – ухмыльнулся хозяин.

Сварог открыл одну из многочисленных дверец буфета и поставил на стол бутылку без этикетки и два пузатых бокала на низкой ножке.

Бутылка оказалась пыльной, с залитой сургучом пробкой. Лис провёл по стеклу пальцем и недоумённо посмотрел на Сварога.

– Очень старый по вашим меркам коньяк, – пояснил тот, наливая в бокалы примерно на треть. – Франция, девятнадцатый век, более сто лет выдержки!

– У тебя такие запасы!?

– Кое-что припрятано для особых случаев. Ну, за удачу!

– Да уж, – пробормотал Лис. – Мне она особенно потребуется.

Сварог поинтересовался, что приготовить на ужин. Лис молча развёл руками, качая головой и оставляя всё на усмотрение хозяина, поскольку не сомневался, что некачественных продуктов здесь быть не может.

Сварог кивнул и начал накрывать на стол.

– Помочь? – спросил Лис. – Даже неудобно сидеть, когда меня обслуживает заведующий Землёй.

– Можешь не ехидничать, – Сварог покачал головой. – Чего только мне не приходилось делать в жизни в разных местах!

– Ну-ну, – пробормотал Лис: – А ты, кстати, как питаешься?

– Ты же знаешь, – Сварог развёл руками, – что я, как и все Творцы, мало отличаюсь от людей Земли. Ну, разве гены дефектные отсутствуют, и нет ограничения программы продолжительности биологической жизни. В общем, я ем как обычные люди.

На столе появились тарелки с овощным салатом, бифштексы, от которых поднимался пар, сыр, разные приправы, белый и чёрный хлеб и обёрнутая салфеткой бутылка красного вина без этикетки. Почти всё, кроме вина, Сварог с короткими интервалами извлекал из-за одной дверцы буфета.

Лиса не интересовало, что там было встроено у Сварога – ну, какой-то синтезатор, наверное, и даже лучше, чем имевшийся во Дворце Терпа, но это не меняло сути дела, и не являлось сейчас важным.

Он посмотрел на часы, купленные всего два дня назад в маленьком земном городке. С момента первой встречи со Сварогом прошло всего около трёх часов.

– Приятно, когда тебя обслуживает бог, – добродушно съязвил Лис, наблюдая, как хозяин дома разливает вино в хрустальные бокалы. – Бог, питающийся бифштексами и запивающий их вполне земным вином. Реально начинаешь понимать, что мир создан по образу и подобию. Ну, разве что коньяк пьёт за несколько тысяч баксов – простым смертным не потянуть.

Сварог поморщился:

– Для меня всегда остаётся загадкой, почему стереотипы присутствуют везде?

– Где это везде? – участливо осведомился Лис.

– Да везде, в любых сообществах, в частности – на Земле. Мне, так или иначе, приходится общаться с людьми, и не только с теми, кто входит в специальные группы, работающие на меня – с таким общением всё ясно. Но часто у меня бывают встречи и беседы, где приходится говорить на общие темы с людьми, живущими в данном мире. Конечно, ничего не объясняя, но намёки на принципы устройства мира тоже делать приходилось. В разные времена, естественно, по-разному. Я считал, что так необходимо поступать для подталкивания движения мыслей в правильном, как мне казалось, направлении. Один из таких намёков когда-то давным-давно и породил высказывание – «по образу и подобию». Возможно, это результат заданной вам небольшой продолжительности жизни: люди, сознавая краткость отпущенного им срока, стараются понять всё как можно быстрее. А, если даже не понять наверняка, то хотя бы объяснить для самих себя в доступных и полностью исчерпывающих непонятную тему определениях и терминах, которые и становятся, в конце концов, подобными клише. Как правило, так и рождаются разные религиозные течения. Заметь: а вот у Творцов религия существовала лишь на самых ранних этапах развития общества. Я начинаю делать вывод, подтверждающийся практически, что религии в формах, подобных земным, есть только в случаях, когда человеческая жизнь сильно ограничена во времени… Ну, ладно, прошу! – Сварог указал на стол. – Можно приступать к трапезе!

Лис, пожал плечами, придвинул достаточно высокое, почти как обычный стул, кресло к столу, несколько секунд помолчал и взял бокал.

– Знаешь, – сказал он, – я тут вспомнил, что мой покойный папа, выросший на юге, очень любил говорить тосты. Такая особенность, видимо, передалась и мне. Имей в виду, – Лис усмехнулся, – я говорю совершенно искренне, без «ПП»! Так вот, давай выпьем за взаимопонимание между нами. И хоть ты посылаешь меня на почти невыполнимое задание, думаю, что в чём-то, если не во всём, я тебя понимаю и даже где-то, можно сказать, сочувствую. Богом быть, действительно, очень трудно, И могу себе представить, насколько же тебе трудно сейчас, коли ты прибегаешь в такой степени к моей помощи. Может быть, я ошибаюсь, но почему-то мне кажется, что ты, извини, не такая сволочь, как этот Инглемаз. Поэтому я совершенно сознательно соглашаюсь помогать тебе. Я не знаю, возможно, я в чём-то нестандартная личность, хотя таковой себя не считаю, но мне никогда не хотелось иметь власть над людьми, я никогда не сходил с ума от того, что мне кто-то подчиняется. Но сам я всегда хотел иметь возможность быть независимым, точнее, жить так, чтобы никто не командовал мной по своему хотению. Я говорю всё для того, чтобы ты понял: против Инглемаза я иду сознательно и по собственной воле. В общем, за взаимопонимание!

Сварог поднял бокал, повертел в пальцах, кивнул Лису и чокнулся с ним.

– Неплохо, – констатировал Творец, и Лис не совсем понял, относится это к произнесённому тосту, или к выпитому вину. – Надеюсь, в критических ситуациях ты менее многословен. Хотя, конечно, будь не так, ты явно не сидел бы сейчас здесь со мной. Однако ты наверняка слышал посыл, что жить в обществе и быть свободным от него нельзя. Между прочим, абсолютно верное утверждение. Даже я, хотя и номинально не живу в обществе Земли, не свободен от него на сто процентов. Так-то. Ну а насчёт того, можешь ли ты себе представить – вряд ли. Понимаешь, тысячи лет я пытался направлять развитие мира Земли, и всё острее чувствую: у меня не получается. Чтобы успевать за всеми изменениями, на самом деле нужен штат сотрудников, которые будут в точности выполнять твои распоряжения, сотрудников, которым можно доверять, а это становится невозможным, как только количество членов коллектива превышает некую величину, и очень часто величина эта равна единице. Человечество не должно знать, что кто-то стоит за его движением по дороге истории. Узнай люди, тут такое начнётся!

– Тебе нужны не сотрудники, а, скорее, соратники, – заметил Лис, прихлёбывая из бокала.

– Ну да, а подобное куда невозможнее! С соратниками никогда не может быть полного взаимопонимания, начнутся споры, несогласия с принятыми решениями, и прочее. Так, по крайней мере, хоть один всё решаешь. Но очень трудно работать с исполнителями, которым нельзя рассказать и одного процента истины! Нельзя, чтобы информация о моей деятельности стала достоянием людей. Ведь если помощники будут реально хоть о чём-то догадываться, найдётся такой, кто захочет поделиться этим с кем-то ещё.

– Для этого ему надо представить доказательства, а иначе он просто попадёт в сумасшедший дом, – сказал Лис и отрезал кусок бифштекса. – Как бы то ни был, я же говорю: я тебе не завидую.

– Вот как? – Сварог усмехнулся и приподнял брови, внимательно глядя на Лиса. – Спасибо за откровенность!

– Да, может не во всём, лукавить не буду, но кое в чём точно. Возможно, я рассуждаю примитивно, но мне кажется, что ситуация напоминает чем-то один роман, написанный здесь, на Земле – у него очень подходящее название: «Трудно быть богом»…

– Читал, – вздохнул Сварог. – Достаточно примитивно, конечно, на данную ситуацию непохоже, но, тем не менее, неплохо.

– Неужели читал? – удивился Лис. – Уж не подумал, что у тебя находится время что-то подобное читать.

– Есть, представь себе, иногда это бывало даже необходимо. Опять же мне во все времена приходилось поддерживать контакты с людьми искусства и литературы, существенно влияющими на развитие человеческого общества. Само собой, я никогда не давал каких-то прямых намёков и подсказок, но, кое-кто, особенно фантасты, многое почерпнули из бесед со мной.

– Разумеется, они не знали, кто ты?

– Разумеется! Всё происходило в виде ни к чему не обязывающего светского общения и рассуждений о том, о сём. Один лишь раз я высказал очень прямой намёк на устройство миров Творцов, естественно, в чистом виде как гипотезу возможности такого. А писатель оказался чрезвычайно талантливый, фантазия у него работала великолепно, и он выдал на эту тему целую серию, кажется, аж из пяти или шести книг. Конечно, он там всё, мягко говоря, творчески развил, поскольку знал куда меньше, чем, скажем, ты сейчас знаешь.

– Что-то я такого ничего не припомню, хотя в своё время перечитал кучу фантастики, – сообщил Лис, прожёвывая кусок мяса. – Или это издавалось уже тогда, когда я на Земле отсутствовал?

– Хронологию сейчас не упомню, – Сварог сделал гримасу. – Писатель – американец, и я не знаю, переводили ли его книги в России вообще. Вполне возможно, что переводили, писатель известный. В оригинале серия называлась «World of Tiers».

– «Мир уступов», так примерно? – Лис поднял брови. – Нет, никогда не слышал.

– Да какое это имеет значение! – Сварог чуть дёрнул щекой, постукивая пальцами по бокалу. Лис уже заметил, как Творец любит этот жест – постукивание пальцами.

– В общем-то, конечно, не имеет, – согласился Лис. – Но ты хочешь сказать, что вся земная фантастика строится на твоих идеях?

– Вся – ни в коем случае, только кое-что! Если бы люди вообще не имели воображения, то мне противно было бы здесь находиться. А я к человечеству в целом, хорошо отношусь по многим вполне понятным причинам.

– Ну, да, и именно поэтому рассматриваешь возможность смещения земной оси, – усмехнулся Лис. – Но, если всё пришло к такой ситуации, то зачем же вы настолько ограничили продолжительность жизни людей? Почему было не создать какие-то более благоприятные условия существования? Ну, и так далее, и тому подобное.

– Ты, вроде бы, умный человек, – пожал плечами Сварог и налил в бокалы ещё вина, – а говоришь сейчас совершенную чушь. То есть, следовало создать на Земле заповедник, что ли? Ты же побыл в известной степени на моём месте, находясь в мире Терпа…

– Но я же не выступал там в твоей роли, если я правильно понимаю роль, которую ты играешь здесь! – перебил Лис. – У меня и в мыслях не возникало оказывать какое-то целенаправленное влияние на тот мир. Наоборот, я старался, чтобы ничего подобного не происходило. Я просто жил, наслаждаясь приключениями, так сказать, не пытался играть роль бога и что-то менять по своему разумению, хотя и там отношения между людьми не всегда совершенны. Кстати, «заповедником» я бы и тот мир не называл: я не раз чуть головы там не лишился!

– Тот мир – теплица по сравнению с Землёй: климат везде чрезвычайно благоприятный, все природные циклы стабильны. Никаких катаклизмов в силу замкнутости пространства и выверенного автоматического поддержания стабильности системы там не может быть, в принципе, если опять же не создать таковые искусственно. Люди живут намного дольше, нет никаких серьёзных болезней. Но посмотри на результат: Терп вытащил туда людей с Земли почти две тысячи лет назад, а они так и остались на примитивном уровне развития.

– Знаешь, сравнивая жизнь на Земле и там, я вообще стал думать: столько ли блага в быстром и всестороннем техническом прогрессе? – сказал Лис, вспоминая облака едкогих выхлопных газов, стелящиеся над улицами Екатеринбурга. – На мой взгляд, в такой форме, как он происходит здесь, прогресс погубит человечество.

– Это мы ещё посмотрим! Устраним Инглемаза, подправим кое-какие его художества и я уверен: человечество Земли выкрутится. И потом, это ведь и моя задача.

– На мой взгляд, ты её как-то странно, решаешь, уж извини. Сотни поколений людей едва дотягивающих до семидесяти лет долбятся в поисках лучшей жизни, так сказать, а ты сидишь и нет-нет что там «корректируешь»!

Сварог пристально посмотрел на Лиса:

– Не могу, всё-таки, взять в толк, ты сознательно говоришь глупости или нет? Что есть счастье по большому счёту?.. – Он на мгновение запнулся, – Даже я не знаю. Как, по-твоему, я могу сделать людей счастливыми? Ты действительно думаешь, что можно представиться людям богом и сказать: Слушайте меня, плохих покараю, добрым и справедливым воздам! Живите по совести, и вот вам десять заповедей! Ну. И так далее. Среди самих людей находились такие, которые пытались обращаться к массам с такими лозунгами, а как заканчивали? Либо создавали ад на Земле, либо сами обрекли себя на муки. Всякими методами хотели осчастливить: кто за шиворот притащить несмышлёную толпу к идеалу, кто словом, а кто и примером личного мученичества. С теми, кто силу прикладывал, сам знаешь, как бывало, а те, кто на слово полагался… Все знают: «мессия» оказался на столбе с перекладиной, которую ограниченные последователи тут же сделали символом веры. Конечно, и он не ведал, что творит. Человек был замечательный, совершенно искренне хотел всем счастья, но образования не хватало. А в твоём понимании – разве можно дать людям все блага, используя некие высшие силы? Дать-то в принципе можно, ну а что будет? Благополучное болото, и ничего больше. Ты, например, попав во Дворец Терпа, не остался там, получая от жизни одни удовольствия, а прошёл все грани его мира, зачастую рискуя жизнью. Но, думаешь, многие поступили бы также?

– Ну, возможно, я такой уникальный, – усмехнулся Лис. – Хотя я получал удовольствия именно от риска, и мне было интересно.

– Ты не уникальный, но таких немного. Пока немного. Таких, кто предпочтёт сытость и спокойствие трудностям и опасностям во имя того, чтобы узнавать новое. Но их становится больше, система совершенствуется, хотя и очень медленно – искусственно так не сделать, в массе это формируется сотнями поколений. И человечество, и человек должны пройти собственную дорогу, одну из граней мироздания. Причём, характерно: чем короче жизненный цикл индивидуума, тем быстрее идёт прогресс общества в целом. Хотя всё равно процесс развивается медленно.

Лис, не вполне понимая, смотрел на Сварога. На языке закрутился намёк вопроса, который пока чётко сформулировать не получалось. Сварог облизнул губы и продолжал:

– Если же под попытки такого преобразования создавать религию, то она рано или поздно, и скорее рано, начинает отходить от задачи, заложенной создателем или пророком – называй, как хочешь, – и превращается в инструмент управления толпой в интересах определённой группы людей.

– Нюансы, связанные с религией, я понимаю. Я всегда примерно так и считал. Лично я никогда не мог поверить в сверхъестественное существо, веру в которое пытается формировать церковь. Но, знаешь, – Лис хмыкнул, – я, как ни странно, всегда верил в бога…

Сварог вскинул на Лиса глаза.

– Но, – продолжал Лис, – я верил в бога, живущего в душе человека, если она существует, эта душа. Может быть, душа и есть Бог, которого каждый сам себе строит, формируя эту самую душу своими действиями? Хотя, конечно, довольно бредовая философия, потому что полным-полно очень и очень поганых душ. Они-то откуда берутся?

Лис запнулся и замолчал. Сварог тоже молчал и смотрел на Лиса, наверное, ожидая продолжения.

– Тебе смешно меня слушать, могу лишь догадываться, как всё выглядит с твоей точки зрения, – чуть смущённо улыбнулся Лис. – Я вообще-то редко задумывался о подобных вещах, очень редко. Но иногда, сидя один ночью у костра в мире Терпа, я думал, не является ли вся человеческая жизнь неким испытанием? Да, я знаю – так примерно и вещает, скажем, христианская религия: жизнь телесная послана тебе как подготовка к жизни вечной, и так далее. Живи как праведник, и на небесах тебе воздастся. Но я никогда не мог поверить в нормы, предписываемые церковью. Не всё, разумеется, но в целом я такие штуки не приемлю, а от большинства меня прямо-таки коробит. Ну что за ерунда – подставить левую щёку, если тебе по правой заехали?! Мне куда более по душе норма «око за око».

Сварог молча слушал.

– Я не ангел, мне приходилось много раз убивать, но всегда только для того, чтобы физически выжить самому. Давным-давно, когда я был ещё совсем юным, – Лис снова усмехнулся, – отец сказал мне: старайся относиться к людям так, как бы ты хотел, чтобы они относились к тебе. Ты знаешь, я запомнил эти слова, и, уже потом, будучи взрослым, поймал себя на мысли, что практически всегда именно так и старался жить. Я никогда не читал специальных философских трудов, но меня достаточно давно стали посещать мысли, что жизнь человека – это действительно испытание, и когда она заканчивается, то приходится держать ответ, как ты жил. И не на высшем, так сказать, суде перед господом богом, а перед самим собой. И потому, на мой взгляд, получается, что бог у каждого в душе свой.

Сварог молча долил в бокалы вина.

– М-да, – пробормотал Творец. – Надо признать, у тебя сильная и, вроде бы, здоровая натура… – Он помедлили: – И сильное воображение.

– Был бы я человеком, скажем, хотя бы пятнадцатого или шестнадцатого столетия на Земле, – сказал Лис, – твоё существование, возможно, и заставило бы меня поверить в церковного бога… Хотя всё равно, вряд ли. Тем не менее, возвращаясь к тому, что ты перед этим говорил, и относительно моих слов о справедливости, я, наверное, понимаю, что ты имеешь в виду. Но просто очень обидно, сколько хороших людей сгинуло, прожив так мало и так, в общем-то, несчастливо… – Он вздохнул.

Сварог довольно долго разглядывал Лиса.

– А почему ты считаешь, что эти люди сгинули? – наконец спросил он.

– То есть, ты хочешь сказать… – начал Лис.

Творец поднял руку, предупреждая слова:

– Всё, разговоры на сегодня окончены! Давай отдыхать, а завтра с утра обсудим кое-какие нюансы. Мне много чего надо объяснить тебе, чтобы бы ты мог действовать наилучшим образом там, где ты окажешься.

* * *

Лёжа в постели на прохладных хрустящих простынях в одной из комнат с такими же зеркальными стёклами, как и везде в этом доме, Лис долго не мог уснуть. Горел ночник, но слабый свет не мешал – уснуть не давали мысли. Вспоминая всё, сказанное Сварогом, он пытался составить для себя более или менее приемлемую картину окружающего мира во взаимосвязи с воздействием деяний Творца и ему подобных на земную жизнь.

Лис понимал, что у него нет даже простой информации для составления каких-то, претендующих на научность, выводов, но всё-таки не рассуждать, хотя бы сам с собой, он не мог.

Ему казалось, что уже известно достаточно, чтобы сделать вывод, о причинах начала конца цивилизации Творцов именно как «цивилизации», сообщества индивидуумов, связанного рамками культурных, производственных и, если так можно выразиться, «человеческих» отношений. Лис не сомневался, что этому послужила как раз невозможность выйти в дальний космос и достичь звёзд при общем высоком техническом потенциале, сформировавшемся к тому времени. То есть установление факта бессилия вырваться за рамки некоего ограниченного мира в совокупности с техническим уровнем, делающим существование отдельной личности независимым от кого бы то ни было, плюс колоссальная по земным меркам продолжительность жизни и породили ситуацию, когда общество Творцов распалось на набор отдельных индивидуумов. Безусловно, нужно учитывать и скромную численность населения, особенно после войн с шаровиками. При высочайшем уровне технических возможностей.

Само собой, прямо говорить о том, что факт возможной бесконечности собственной вселенной играет для землян какую-то роль, пока никак нельзя. Для земного человечества, по крайней мере, некоторой его части, задумывающейся об этом, возможность полёта к звёздам остаётся и ещё неизвестно, сколько времени останется, лишь чисто умозрительным вариантом, а подавляющее большинство землян о ней вообще не думают. Но, очень может быть, даже само наличие такой возможности вырабатывает определённое подсознательное мировоззрение, очень условно, но консолидирующее человечество перед лицом «необъятного» космоса. Почти также, наверное, было с Творцами, пока они не упёрлись в некую «границу» мира, пересечь которую не смогли, и, как следствие, испытали сильнейший шок. В чём-то, возможно, эти люди, как общество, уподобились паукам, запертым в одной банке.

Да, Творцы – практически люди, ну, вроде только нет у них такой рудиментарной растительности на теле, насколько Лис мог заметить, хотя и не спрашивал, не результат ли это уже искусственного воздействия или же у них всё генетически «так и было».

Любопытно, конечно, что они нашли выход в одну только вселенную Земли-один, назовём её так. Или не успели сделать большего, или… А что – «или», то кто знает?

Что сие может означать в увязке с информацией, полученной от Сварога, если попытаться всё систематизировать? Творцы научились создавать искусственные вселенные, живя сами вроде бы в таковой же. По словам Сварога, вселенная Земли – не искусственная, хотя в ней существует какой-то непонятный всюду простирающийся Центр, что тоже наводит на определённые мысли. Ну, да ладно…

Значит, кто-то создал вселенную Творцов, а, может, и не её одну, а потом всё бросил? Или продолжал следить за результатами поставленного им эксперимента? Но тогда почему Сварог и остальные, по его словам, никогда ни с кем не сталкивались? Этот самый Центр, вероятнее всего, имеет отношение к гипотетическим создателям исходной вселенной Творцов, но куда же так бесследно сгинула таинственная сверх-цивилизация?

Интересно, какие теории рождались у Творцов-учёных, когда уже точно было установлено, что выйти за пределы собственной вселенной невозможно? Интересно, каково это – знать, что твоя цивилизация, возможно, кем-то спланирована, направлена в развитии или даже всё ещё направляется?

У землян подобные теории имеются в самом, что ни на есть, первичном виде: мир создан Господом, Аллахом или кем-то там, но подразумевается сверхъестественное существо, коему человек, в принципе, не ровня (хотя, неизвестно, не Творцов ли это влияние?). А что, если на уровне всего общества осознаётся, что твою планету, жизнь на ней и тебя самого создали, «сделали» некие существа, возможно, в принципе, сами ничем не лучше тебя? Как тогда ощущения?

А сознавать-то такую возможность тяжело – вот, наверное, удар-то по самолюбию! Ну они и кинулись создавать собственные искусственные миры, где могли чувствовать себя «богами» со всеми свойственными людям слабостями. В известной степени реванш, который стал настоящим началом конца их цивилизации. Воистину: великое знание рождает великую скорбь!

Хотя ну и что, если даже всё именно так обстит? Ну, например, он сам – он знает, что человечество Земли фактически создано, «выведено» как некий подвид Творцов. Ну, и что?! Его гораздо больше заботит влияние, оказываемое действующим инкогнито «Богом» на народы Земли, чем факт замены неких структур в генетическом коде питекантропов или других предположительных предков Homo sapiens по образу и подобию неких «высших» существ. Сам себе Лис может признаться, что подобное его нисколько не задевает – ну отсутствует подобный комплекс! Может быть, потому, что трахался с «богиней» и видел, как та испытывает вполне человеческое удовольствие?..

Хотя, после того, что Лис узнал сегодня от Сварога о наблюдениях за Инглемазом-патрицием, нисколько не удивляли ослики, с превеликим удовольствием использовавшиеся римскими матронами. Были, были у римлян учителя из Творцов, и не такое попробовавшие. Впрочем, не судья он Творцам: жизнь почти бесконечная, вот и приходится придумывать разнообразие во всём, в частности – в сексе. Ну, ладно, ослы, ослами, а касательно религий, очевидно, что Творцы или уже единолично Сварог оказали колоссальное влияние на их формирование на Земле.

Из разговора с хозяином дома Лис однозначно делал вывод о том, что все современные земные религии, видимо, есть во многом порождение деятельности самого Сварога. И, похоже, сам Сварог рассматривает подобный результат если не «минусом», то уж никак не «плюсом» для развития земной цивилизации. Но, получается, что минус этот создан самим Сварогом, и при том, последний хотел, казалось, добиться положительных результатов и направлять развитие на Земле по «нормальному» руслу. Ведь ему не нравится религиозный и идеологический фанатизм, и он желает блага землянам, по крайней мере, утверждает так. Но, сказано давным-давно: благими намерениями вымощена дорога… если не в ад, то и не в рай, уж точно. Куда же она вымощена – вот вопрос!

Имечко у него, кстати, тоже – ничего себе, интересно, что тут первично?

«Бедные Творцы», – подумал Лис в первую очередь, естественно, о тех, к кому успел привязаться – о Монре и Терпе. Каково им будет узнать новую правду, настоящую правду об изначальном мире и месте своих миниатюрных вселенных в нём. При условии, что они ещё живы, конечно, поскольку он не мог быть уверен, что Инглемаз сдержал слово, и его друзья целы и невредимы. Однако в любом случае рассказать им что-то сможет только Лис, который сам имеет немного шансов выжить при исполнении плана Сварога.

«Стоп», – снова сказал себе Лис, «а что, собственно, ты можешь рассказать? Ничего конкретного ты не знаешь, а стоит ли передавать туманные намёки Сварога даже при появлении подобной возможности? Если не узнать гораздо больше, то всё так и останется лишь догадками».

Жалел ли он, что стоит перед таким испытанием? Лис утвердительно мог ответить, что нет. Он сам выбрал эту дорогу, хотя и не знал, куда она приведёт – не мог не выбрать!

Как бы ни повернулись события три недели назад, даже, не встреть он Творцов и доберись один во Дворец Терпа, Лис всё равно столкнулся бы там с шаровиками Инглемаза, и, возможно, тогда вряд ли встречал сегодняшний день. А так всё-таки ему повезло: пока остался жив, узнал кое-что и, самое главное, у него была Монра. Продуктом какой бы цивилизации – вторичной ли, третичной – она ни являлось, Лис благодарен судьбе за то, что лишний раз довелось ощутить красоты и совершенства, кои существуют в разных мирах. Лишь ради более полного осознания факта, что красоту создаёт никакой не бог, а человек во всех своих проявлениях, стоило жить немного дольше.

И ещё один урок, который Лис мог считать пройденным, заключался в том, что всем в мире, в конце концов, вершит человек, поскольку нельзя считать, например, Сварога не человеком. Хотя и гадостей от человека появляется много. Издержки производства, никуда не деться.

Лис вдруг усмехнулся своим мыслям. Смешно получается, бога как такового, безусловно, нет, но, выходит, что все исконные представления человечества о некой высшей силе, правящей миром, оказались, как ни крути, не такими уж беспочвенными. И, характерно, сила эта действует именно «по образу и подобию»! Только правит она миром как-то странно.

Каша, каша, каша! Даже не каша, а просто винегрет: накрошены кусочки чего-то, а по ним разве поймёшь, что за вид имели целые овощи?..

Сама вселенная Творцов представляется неким подуровнем, дефектом «настоящего» пространства, брошенным полигоном. Хороша сверхцивилизация получается: взять и оставить целый мир фактически на произвол судьбы. Или, может быть, Сварог говорит не совсем то, что происходит на самом деле? Ведь если всё так, как можно судить по отрывочным высказываниям, то складывается очень странная и не вполне последовательная картина.

«Или он говорит не совсем то, или совсем не то, или же я просто стараюсь сделать выводы о некоем целом, видя ничтожно малый фрагмент», – подумал Лис. Как в притче о слепцах и слоне, ощупывавших животное в разных местах. Или, ещё смешнее, о трёх слепых монашках, которые последовательно начали трогать мужской член, пытаясь понять, что же это такое. А член от прикосновений постепенно менялся, менялся, менялся… Так монашки ничего и не поняли. Точнее, каждая по очереди поняла, но каждая – разное. Многогранный предмет оказался, как мир в целом. Чем от данного органа жизнь отличается, а?.. Да, правильно: жизнь жёстче.

«Придурок ты, всё-таки», – чуть ли вслух не сказал Лис себе самому. – «Завтра с вероятностью девяносто девять процентов тебе голову оторовут, а ты тихо сам с собой шутки шутишь, просто мастурбацией психологической занимаешься. И любишь ты себя, ох, чёрт возьми, любишь!»

Но, с другой стороны, что же тут плохого? Лишь полный идиот не любит сам себя. Разве он выжил бы пятнадцать лет в мире Терпа, не любя себя и не шутя, хотя бы и «сам с собою»? Разве проплыл бы между островами в океане на противоположном торце планеты, выискивая нужную точку перехода, чтобы вернуться во Дворец? Разве уцелел бы в своих долгих странствиях? Может быть, и проплыл бы, и уцелел бы – но с меньшей вероятностью!..

Какой интересной казалась первая загадка, с которой Лис когда-то столкнулся: разобраться, кто такие Творцы, понять их мир и всё, с этим связанное. Тогда ответом на все вопросы казалась встреча с этими таинственными существами. Ну вот и встретился, и даже женщиной их обладал, но много ли выяснил? Остаётся вагон вопросов.

Неужели получается, что мир, где он проболтался пятнадцать лет – всего лишь задворки заброшенного полигона? Загадка раздувается, как воздушный шарик, и становится всё больше и больше. Интересно, когда лопнет? Казалось, что Лис уже достаточно хорошо узнал грани планеты Терпа, а выясняется, что граней этих, в принципе, огромное количество! Мир – многогранный, в общем, предмет – и сколько лет для понимания сего постулата.

Но Лис не жалел об этих годах – именно тогда и там он почувствовал себя настоящим человеком. Не богом, не суперменом, а просто человеком, мужчиной, способным выжить в казалось бы безвыходных ситуациях. Он не жалел о последних неделях, о том, что всё-таки встретил Творцов, и, самое главное, Монру.

Он не жалел даже о том, что не убил Ингвара Яновича в своей квартире в тогдашнем Свердловске. Если бы Лис пристрелил псевдо-латыша до того, как случайно, расхаживая в нервном возбуждении перед поверженным врагом, то не наступил на уже составленный круг и явно всю оставшуюся жизнь прозябал бы «простым инженером», мучаясь угрызениями совести по поводу убийства.

Вот уж действительно, бесконечно человеческое ублюдочничество в пространстве и пространствах! Давным-давно на Земле, читая какие-нибудь криминальные хроники, Лис не понимал людей, творящих преступления, убивающих с особой жестокостью, насилующих, обманывающих так, что эти обманы стоят жизни кому-то. Так же он не мог понять, что же двигало бывшим, именно «бывшим», Творцом Инглемазом, поскольку, в любом случае Лис считал Творцов людьми, пусть не совсем обычными, но людьми. И поэтому сейчас он убил бы врага без сожаления.

Зачем было Инглемазу предавать Сварога? Если ты почувствовал какую-то тайну, а тебе доверили пусть даже часть её, то постарайся расположить к себе эту противоположную сторону и стань для неё незаменимым помощником, другом, наконец. Постарайся понять, но зачем требуется предавать?

Часы показывали начало третьего утра. Лис подумал, что хорошо бы поспать хотя бы несколько часов, ведь днём ему потребуется вся выдержка и сила, но сон упрямо не шёл. Он перевернулся на спину, и, заложив руки за голову, стал разглядывать в слабом свете ночника выглядевший деревянным потолок, скорее всего, и являвшийся таковым.

Ладно: будет день, будет пища, как говорится. А пищи завтра навалится много, обожрёшься, не переваришь, ещё и запор будет, не дай бог. Лис снова посмотрел на часы и закрыл глаза.

– Спать, спать, спать! – приказал он вслух. – Надо сосчитать: один, сто, тысяча…

«Би-бип, би-бип, би-бип» – засигналил будильник, установленный на семь утра, и Лис открыл глаза, казалось, и не закрывавшиеся вовсе. Проведя достаточно времени в прериях и лесах, он привык спать урывками, и даже короткий сон хорошо снимал усталость и освежал.

Секунд тридцать Лис лежал в кровати, собираясь с первыми утренними мыслями, затем потянулся, разминаясь, и вскочил на ноги.

Глава 12

В назначенное время – около десяти утра – Лис позвонил Инглемазу из машины. В этот момент Сварог и он уже ехали по городской обводной дороге.

По каким-то причинам, о которых можно было лишь догадываться, Инглемаз сегодня перенёс встречу на двенадцать часов. Лис должен явиться без оружия и вообще без какого бы то ни было снаряжения. Принести он должен Ключ.

Лис не стал возражать: сейчас необходимо, прежде всего, попасть в логово Инглемаза, и дальше действовать по плану Сварога, скорректированному самим Лисом. А план, в сущности, представлял собой полный экспромт.

Лис хотел оставить на руке верный браслет, но Сварог возразил. Инглемаз, безусловно, заставит Лиса снять украшение, поймёт его назначение и станет ещё более подозрительным.

– Придётся в первые моменты полагаться только на твоё скрытое оружие, о котором никто не знает, а устройств для его обнаружения у Инглемаза нет, – сказал Сварог. – Уж это-то должно сработать.

В кончик указательного пальца левой руки Лиса Сварог с помощью небольшого устройства, похожего на цилиндрик с антидотом, имплантировал так называемые микрогранулы. Одна микрогранула позволяла послать пять полусекундных импульсов некой энергии. Предупреждая вопрос Лиса, Сварог пояснил, что броня Творцов не выдерживает этих ударов. Фокус излучателя микрогранулы находится над поверхностью кожи, и при выстрелах Лис не почувствует боли, а лишь лёгкие уколы, позволяющие даже с закрытыми глазами понять, сработал ли излучатель.

Как уже упоминал Сварог, микрогранулы были одним из артефактов, которые он то ли нашёл, то ли как-то получил в Центре. Подробнее Сварог пока не рассказал.

Сейчас у них оставалось почти два часа до назначенного Инглемазом срока. Встреча планировалась у цветомузыкального фонтана на прекрасно известной Лису площади Красной Армии. Лис усмехнулся, когда услышал про опознавательный антураж.

– Мой человек будет сидеть на скамейке спиной к зданию Дома Офицеров, – сообщил Инглемаз. – Рядом будут стоять две бутылки пива «Балтика», номер два и номер три, зелёная и синяя этикетки. И предупреждаю: без глупостей. Я всё контролирую!

С досадой Лис поймал себя на том, что слегка нервничает: хотелось, чтобы всё началось (или закончилось?) как можно скорее. Тогда, по крайней мере, можно будет быстрее понять, осталась ли возможность спасти Монру и Терпа.

«Спокойнее», – сурово приказал себе Лис, – «скоро только кошки родятся, как любил говорить Остап Бендер, мифический мастер импровизации, великий комбинатор».

Учитель Ли По, у которого Лис почти полтора года осваивал азы кунг-фу во время своего второго визита на грань Азии, учил его медитировать. Сесть должным образом в салоне «девятки» не представлялось возможным, но Лис сложил руки ладонями друг к другу, прижал их к груди и приподнял локти.

Заметив состояние Лиса, Сварог предложил поставить машину и немного побродить, постепенно приближаясь к месту встречи.

«Куратор» выехал на хорошо знакомую Лису по прошлым временам улицу Первомайскую, пересёк улицу Восточную и свернул налево в некоторое подобие двора у здания, раньше являвшегося то ли проектным институтом, то ли ещё какой-то организацией.

Сейчас площадка перед зданием оказалась плотно заставлена машинами, но им повезло, и Сварогу удалось припарковаться. Они немного посидели, лишний раз повторив расположение нужных помещений в резиденции, и Лис снова спросил, где, по мнению Сварога могут держать Терпа и Монру.

– Я же говорил, у меня там есть несколько помещений, легко приспосабливаемые под своего рода камеры, я тебе их показывал на плане. Центр позволяет применить некий набор модулей, трансформируемых на месте по необходимости. Создавая с помощью подобных модулей систему резиденции, я использовал и те, которые мне показались пригодными для таких целей.

– А была необходимость? – насмешливо подмигнул Лис.

– Чего у меня только не было за тысячи лет, – уклончиво ответил Сварог. – Необходимость же в тюремной камере может возникнуть всегда.

– Но, главное, у тебя несколько таких помещений, – не унимался Лис. – Ты собирался держать там кого-то не одного?

– Знаешь, не тебе меня судить, а рассказать и объяснить всё – времени не хватит. Имей в виду, что Инглемаз, да и тот же Терп, не первые из Творцов, кто пытались вычислить меня, и был период, когда меня это даже забавляло.

– Значит, – сделал вывод Лис, – ты этими, так называемыми, камерами пользовался!

– Да! – достаточно резко ответил Сварог. – Несколько раз.

– Догадываюсь, что стало с теми, кто там оказался!..

– Идём! – Сварог вылез, хлопнув дверцей.

Лис замолчал и последовал за Сварогом.

Машина пискнула и мигнула фарами, отзываясь на нажатие кнопочки на маленьком пультике, вроде брелока для ключей. Щёлкнули, опускаясь кнопки дверей. Лис покачал головой и только хмыкнул – ему уже попадалась реклама о центральных замках и прочих премудростях современной автомобильной охранной сигнализации. Ещё раз криво усмехнувшись, он двинулся вслед за Сварогом.

На стоянку, откуда они выходили, въехал тёмно-зелёный, почти чёрный джип «Grand-Cherokee». Водитель на мгновение задумался и, не видя свободного места, просто поставил машину немного в угол площадки, перекрывая возможность выехать сразу нескольким другим автомобилям. Хотя Лис уже насмотрелся подобного, он невольно задержал взгляд.

Из джипа вылезли двое молодых мужчин, на вид не более двадцати пяти-тридцати лет, в светлых брюках и рубашках без ворота. Оба коротко стриженые, с массивными золотыми цепями на шеях, с барсетками под мышками и сотовыми телефонами. Казалось, парни одеты и экипированы по некому уставу. Различие, правда, существовало: у одного мобильник висел на поясе в специальном чехле, а второй вертел аппаратик в руке.

Конечно, Лис понимал, что бизнесмену, считающему каждую минуту, просто необходимы средства мобильной связи и автомобили, компьютеры, умножающие человеческий интеллект, а равно и самолёты, могущие быстро доставлять на далёкие деловые встречи, и прочие атрибуты технической цивилизации. Правда, у личностей, подобных выползшим из «Grand-Cherokee», не просматривался могучий ум, скажем, Генри Форда или Рокфеллера, который в принципе можно было на что-то умножить.

Квадратные жирноватые для возраста обладателей подбородки, бычьи шеи с затылками, плавно переходящими в крутые плечи, уверенный, всё знающий, но в то же время тупой взгляд, тем не менее, пронзающий окружающих насквозь. Весь вид парней демонстрировал хозяйское отношение к окружающей действительности и готовность по любому поводу и в любой ситуации идти напролом. Умение идти напролом Лис в целом считал хорошим качеством, но лишь тогда, когда к таким действиям вынуждают обстоятельства. Судя по молодым людям, обстоятельства прислуживали им, но уж никак не они – обстоятельствам.

Буквально в первые часы, проведённые в родном городе, Лис успел заметить большое число подобных личностей. Потом, присмотревшись, он, конечно, понял, что в процентном отношении они явно составляли не так и много. Однако, демонстративно выставляя на показ вырванное у жизни (или – награбленное?) благосостояние, подчёркивающееся дорогими машинами, броской экипировкой и пренебрежением к находящимся рядом лохам, а по-простому – «средним людям», они бросались в глаза настолько, словно весь город кишел ими и принадлежал им. Последнее, наверное, в значительной степени так и было.

Лису это положение дел очень не нравилось. В подобных личностях виделась смесь беспринципности дикаря, уже расставшегося со страхами перед обожествляемыми силами природы, и худших качеств прагматика-торгаша, согласно Марксу, готового продать собственную руку, коли будет выгодно. Правда, бородатый Карл, судя по всему, имел в виду каких-то других торгашей-капиталистов: гладя на эти доморощенные «будки», не возникало и тени сомнения, что их обладатели собственные руки продавать ни за что не будут, а вот чью-то другую отрежут и продадут, ни мало не раздумывая об этичности подобного акта. И даже если в современном российском бизнесе такие не все, а только половина, то и это просто страшно.

Лис чуть дольше, чем следовало, смотрел парням вслед, и Сварог окликнул его:

– Эй, знакомых увидел?

– Да нет… – Лис сплюнул и, вздохнув, двинулся за Сварогом.

Несколько секунд он шёл молча, а потом сказал вслух всё, что думает по данному поводу.

– Тебе, наверное, непонятны такие рассуждения, но эта часть Земли – моя Родина, страна, где я родился. Я отсутствовал тут пятнадцать лет. Конечно, во многом стало лучше, по крайней мере, товаров по сравнению с прошлыми годами навалом. Но у меня почему-то возникло чувство неудовлетворённости переменами, и, прежде всего потому, что слишком много вижу явных ублюдков. Ублюдков на обоих полюсах социума: с одной стороны какие-то дебилы, дети-попрошайки, бродяги-бомжи. С другой – мордовороты, вроде тех, что вот только что подъехали на джипе. Я не много пока увидел, но даже то, как они ездят, где машины ставят, как просто ходят по земле и смотрят вокруг, даёт повод думать, что они не меньшие, если не большие подонки, чем бомжи. Первым наплевать на материальные блага, вторым – на всех остальных людей.

Сварог внимательно посмотрел на Лиса и кивнул:

– Довольно образно. Но ты не совсем прав: и на джипах ездит достаточно приличных людей. В целом же, всё, что ты наблюдаешь, есть неизбежные издержки произошедших перемен. Кое-что и я проглядел, каюсь: отрицательных моментов могло быть меньше. А вообще место, которое ты называешь своей страной, чрезвычайно интересное. Не знаю, какое точно стечение исторических обстоятельств и фактов истории, спровоцированных тем же Инглемазом, привело к такому положению дел, но развитие здесь идёт настолько непредсказуемо…

– М-да, – согласился Лис, – непредсказуемо, это точно.

– По моим расчётам, – продолжал Сварог, – эта страна к концу первой трети эпохи технологической цивилизации… ну, чтобы тебе стало более понятно, к концу двадцатого века, – так вот, она должна была занять лидирующее положение в культуре и производстве Европы и всего развитого мира, а получилось совсем не так. Инглемаз, разумеется, нагадил здорово, без него не случилось бы той великой смуты, называемой Октябрьской революцией. Такой поворот дел затормозил включение страны в мировую систему технологий, уменьшил население, разобщил многие другие страны по идеологическим принципам. Но, возможно, даже чётче высветил феномен, наблюдаемый здесь.

– И что за феномен? – Лис вопросительно посмотрел на Сварога.

– Феномен личностей, человеческих личностей. В двух словах можно сказать так: количество возникающих в процессе развития общества интересных, скажем так, индивидуумов, на территории, называемой Россией, существенно больше, чем где-то ещё.

– А в каком смысле, интересных, и что значит «больше»? – поинтересовался Лис, останавливаясь.

– А во всех отношениях, – Сварог тоже остановился и отошёл к краю тротуара, чтобы не стоять на пути у случайных прохожих. – Интересная ситуация: за последние сто лет из страны эмигрировали сотни выдающихся деятелей науки и культуры, власти гробили народ как могли. Кстати, как я узнал позже и уже говорил тебе, многие лидеры властей подверглись воздействию специальных психотропных препаратов.

– Инглемаз? – уточнил Лис.

– Разумеется! Он не только ввёл эти вещества многим, так называемым, видным большевикам, ты таких должен знать, но даже распылял определённое количество соответствующих препаратов над большими районами. Так создавалось буквально массовое спонтанное помешательство в общем-то на примитивных идеях, в основе которых лежал принцип «отнять и поделить». Люди стали думать, что, если не будет богатых, то можно построить «счастье» для оборванцев.

– Немного непонятно, но те принципы, о которых ты сейчас говоришь, остались в ходу и намного позже Октября семнадцатого года. Ну, он распылил там что-то, но почему такое длительное действие?

– А я же говорил: эти препараты оказывали и некоторое воздействие через наследственный материал. Действие тех, что Инглемаз распылил, убывает пропорционально квадрату времени, и всё равно нужно поколения четыре, чтобы последствиями применения стало можно пренебречь. Но воздействие на толпу – лишь один момент, а имелись ещё вожди, получившие прямые инъекции и соответственное мозговое кодирование! – Сварог усмехнулся. – Существует интересная, но счастливая особенность действия этой заразы: люди, получившие значительную дозу, становятся полными фанатиками идеи и остаются им до конца дней своих, но практически не воспроизводят продолжателей собственного дела. То есть, не имеют полноценного по многим показателям потомства.

– Хм, слушай, а ведь у Ленина действительно не было детей…

– Что ты хочешь: Инглемаз просто по уши накачал его разной гадостью! Поэтому Ленин и умер рано, к счастью. Кроме него я знаю лишь двоих, получивших сравнимые дозы. Правда, один оказался покрепче – дотянул до семидесяти пяти, только рука отсыхала, на даже детей имел, правда, неудачных. Второй же был псих психом, и отравился. Иосиф Джугашвилли и Адольф Гитлер – имена тебе, надеюсь, говорят кое-что?

Лис хохотнул немного нервно:

– Ещё бы! Знаешь, а после твоих слов мне их даже жалко стало: я всегда считал их ублюдками от рождения, а они, оказывается, в первую очередь, пострадавшие! Ладно, и что дальше?

– Что дальше? Дальше необходимо время. Я мог бы начать обратное воздействие, но опасался, что это, как любые достаточно радикальные меры, тоже может вызвать массовые психозы. Кроме того, воздействия подобных массовых обработок вызвали к жизни тот интересный феномен, упоминавшийся мной.

– Количество выдающихся граждан? – скорее уточнил, чем спросил Лис.

– Да. Их сразу же стало появляться очень много. Я думал, да и многие земные политики, противостоявшие государству большевиков на первых порах, полагали, что таковое быстро рухнет, а оно выстояло довольно долго по земным меркам. Взамен сбегавших и уничтожаемых людей появлялось огромное количество талантливых учёных, конструкторов, художников, писателей. Ну, тех, кто от искусства, власти, конечно, давили, когда те писали не то, что надо, а инженеров заставляли работать на систему. К тому же многие из них искренне были готовы работать на неё: на этом система и продержалась почти столетие. Крах всё же наступил, как ты уже заметил, он не мог не наступить, но гораздо позже, чем должен. А личностей интересных появляется по-прежнему много. Только и сейчас они продолжают отсюда уезжать, да и воспроизведение населения упало до катастрофического уровня. Последствия, последствия…

– Хм, – задумчиво сказал Лис, – я давно слышал в общем-то не слишком серьёзные высказывания, что, якобы, на одной шестой части света над людьми проводится некий «высший эксперимент». Получается, фактически, это правда. Ошибались в одном: обобщая, можно сказать, что эксперимент идёт на всей Земле. Не везде, как я понимаю, впрямую нагадил Инглемаз, но ведь и ты не сидишь, сложа руки и тоже оказываешь какое-то влияние. А как ты вообще мыслишь перспективу развития земного человечества?

– Если бы не Инглемаз, то многое сейчас происходило иначе. Сейчас события складываются так, что в целом на Земле намечается великое противостояние на религиозной почве. Долго объяснять, но действия Инглемаза, в частности, в твоей стране способствовали такому развитию дел. Предвидится столкновение цивилизации Европы, как я её называю, включая сюда и Америку, естественно, и части земного мира, исповедующего религию ислам, сильное столкновение. Кроме того, сюда примешиваются элементы расовой неприязни.

– Ты что-то делаешь, чтобы предотвратить это?

– Зачем?! У меня была мысль оказать в этом вопросе уже сейчас радикальное воздействие, но я подумал: оставлю всё хоть раз за последние века вообще без вмешательства. Вмешаюсь, если только возникнет угроза жизни на планете в целом, а так пусть победит сильнейший морально.

– Как же этот конфликт будет развиваться, по-твоему?

– Длинный разговор! – Сварог поднял руку протестующим движением. – Позже обсудим.

– Хм, позже! – ухмыльнулся Лис. – Не уверен, что у меня это «позже» есть.

Сварог немного нахмурился:

– Надеюсь, всё получится.

– Ну-ну, – криво усмехнулся Лис. – Блажен, кто верует. Я, хоть и не очень-то верую, но, наверное, немного блажен, так что… Посмотрим!

Они снова двинулись по улице и некоторое время шли молча. Сварог поглядывал на Лиса и, казалось, о чём-то раздумывал. Лис, чтобы не слишком зацикливаться на предстоящем событии, глазел по сторонам.

Они пересекли небольшую улочку. Лис хорошо помнил почтовое отделение прямо перед ним на углу, а вот название улицы забыл. Однако вспомнить это помогла крупная с подсветкой в тёмное время суток табличка: «улица Мичурина».

По левую сторону на первых этажах домов уже привычно начались магазины – как заметил Лис, явление теперь обычное и повсеместное. Первый магазин торговал аудио-видео техникой и бытовыми приборами и почему-то назывался «Элтон». Чуть дальше Лису бросилась в глаза вывеска «Компьютер без проблем». Он усмехнулся.

– У Творцов отсутствовали компьютеры, которые можно было бы назвать системами искусственного интеллекта, и как мне объясняли, по причинам опасности таких систем – сказал он Сварогу. – Шаровики продемонстрировали, насколько опасен искусственный интеллект, да?

Сварог посмотрел на Лиса, а потом перевёл глаза на вывеску магазина:

– М-м, хороший вопрос. Заглянем, у нас пока осталось время.

Они вошли в магазин, состоявший из анфилады небольших помещений. В первом, более узком и вытянутом, на стендах были расставлены различные образцы компьютеров и оргтехники, а также разложены комплектующие к ним, а во втором продавались игры на компакт-дисках. Пятнадцать лет назад подобных виртуальных игрушек не существовало, но Лис понимал принцип, поскольку даже в начале восьмидесятых годов о подобном уже писали в научно-популярной литературе, да и у Творцов имелись аналогичные устройства.

Судя по времени, магазин только что открылся, и поэтому Лис и Сварог оказались практически первыми посетителями. В первом зале рядом со стойкой молодой человек из персонала возился с каким-то электронным блоком, а во втором за прилавком с кассой скучала миловидная девушка. Рядом с ней дородный паренёк, напоминавший ленивого медведика, резался в какую-то игру. Монитор компьютера был повёрнут, и покупатели тоже могли видеть демонстрируемые игры.

Сварог подошёл поближе и взглянул на монитор. Паренёк скользнул глазами по Сварогу и, не в силах оторваться от игры, снова уткнулся в экран.

– Классная игра, – сообщил продавец то ли потенциальному кандидату в покупатели, то ли самому себе.

– Да, я вижу, – согласился Сварог.

Лис тоже встал рядом.

– Занятно, – заметил он.

– Это второй “Fallout”, – пояснил молодой человек, покосившись на Лиса.

– Что? – не понял Лис.

Молодой человек посмотрел на посетителя магазина как на полного невежду:

– Ролевая игра, была первая часть, а сейчас только что вышла вторая. Мы недавно её получили, и берут очень хорошо.

– Ага, – кивнул Лис, – и как, говорите, она называется?

– «Fallout», по-английски – «Возрождение», – разъяснил парнишка.

– Хм, интересный перевод, – пробормотал Лис. – И в чём же тут суть? Или – прямо в песок и ссуть?

Молодой человек не понял шутки, поскольку вряд ли слышал древний анекдот про Василия Ивановича.

– Ну, тут действие происходит после ядерной войны… – начал объяснять продавец-игрун.

Лис поднял брови и пожевал губами:

– Хм, Апокалипсис, значит. И что же там случилось?

– Это ролевая игра, – повторил паренёк, – так называемая РПГ. Вы можете выбирать и пользоваться несколькими заданными персонажами или создавать новые по многим параметрам: ну, там точность стрельбы, сила, ловкость, какие-то черты характера и умения. В первой игре герой живёт в подземном убежище, наружу никогда не выходил. Они там просидели лет сто, уже после войны. В убежище ломается система очистки воды, и начальник убежища посылает вашего героя на поиски нужной части… Э-э, понимаете, он впервые выходит на поверхность Земли, а там за время после войны произошли всякие мутации, кое-где возникли всякие посёлки, города. Нужно найти этот, так называемый, водяной чип и принести в убежище, чтобы спасти своих. А во второй част, вот в этой, уже его внук, кажется, ищет возможность, чтобы спасти своё племя…

– Ага, – предположил Лис, – тут даются разные задания, и их надо последовательно проходить?

– Не-ет, – возразил молодой человек, словно только и ждал, что возможный клиент допустит именно такую ошибку в рассуждениях, – в том-то и дело, что игра не аркадная! Тут идёшь, куда хочешь. В первой части была правда, ограничение по времени на выполнение главного квеста – 150 дней, но во второй его сняли…

– Дней!? – удивился Лис сроку, даже пропустив мимо ушей не понятный термин «квест».

– Ну, это по времени игры, как бы, – парень снисходительно улыбнулся такому наиву посетителя, – не на самом деле, конечно. В общем, вот такая игра. В «Игромании» есть очень хорошие описания обоих частей.

– «Игромания» – что такое?

– Журнал по играм.

– Ага, и что в этой игре ходишь, куда хочешь? – спросил Лис.

– Ну, да, – кивнул паренёк. – Кроме того, развитие событий сильно зависит от того, как созданный герой умеет, например, разговаривать с другими персонажами или торговать. Если скажите что-то не так, то с вами уже вообще в данном случае разговаривать не будут, и, наоборот, могут что-то ценное рассказать, что-нибудь продать или подарить. Вообще, можно торговать с другими персонажами, воровать у них и всякое такое, стрелять, убивать, вещи забирать.

– Как в жизни, в общем – подытожил Лис.

– Хм, ну, да. Даже переспать можно с каким-нибудь другим персонажем игры. Ничего такого, правда, не показывают, – с явным сожалением добавил продавец, – так только, намёками.

– Покажи, пожалуйста, как тут всё работает, – попросил Лис.

– Конечно! – охотно согласился паренёк. – Я как раз недавно начал играть, но уже прошёл кое-что. Сейчас я в городе под названием Дэн. Я сейчас поведу своего персонажа в лавку: надо прикупить или просто отнять кое-какое оружие и снаряжение.

Паренёк задвигал рукой, щёлкая клавишей «мыши». Лис уставился на действо, разворачивавшее на экране.

Фигурка главного героя бегала среди руин каких-то зданий, общалась с другими персонажами – всё так, как и сказал продавец.

– А кто это постоянно бегает с ним? – Лис показал пальцем на две фигурки, неотступно следовавшие за основным персонажем.

– Это его друзья, – пояснил продавец. – Тут можно договориться с некоторыми действующими лицами, чтобы они пошли с тобой вместе. Очень помогает в драках, в перестрелках – они сражаются на твоей стороне, или, если надо, несут вещи.

Какое-то время Лис следил за действиями фигурок на экране, но, в конце концов, взглянув на часы, сказал:

– М-да, занятно. Я бы даже поиграл в такую.

– А надо ли тебе? – опережая реплику продавца, подал голос, молчавший до этого момента Сварог. – Тебе чего-то и так не хватает?

– Да нет, но чтобы немного развеяться – почему нет?

– Ну-у… – Сварог усмехнулся и сделал неопределённый жест рукой, – тебе по-прежнему требуется развеяться?

– Вот и берите, – вставил продавец. – Вам точно понравится.

– Пока не получается, – покачал головой Лис, – мне… э-э в командировку ехать. Вот вернусь…

– Ну, как знаете… – Продавец понял, что от этих клиентов он уже вряд ли чего сегодня добьётся, и снова уставился в монитор.

Лис и Сварог вышли на улицу.

– Знаешь, что мне эта игрушка напомнила? – спросил Лис.

Сварог посмотрел на него, приподняв бровь.

– То, что тут, на Земле, происходит, – продолжал Лис. – Люди как эти компьютерные герои: бегают, суетятся, стреляют друг друга, кто-то ворует, а кто-то смотрит на всё – и с помощью манипулятора «мышь» управляет процессом.

– Неплохо, неплохо, – улыбнулся Сварог. – Я не сомневался: у тебя прекрасное воображение. Но то, что происходит там, – он кивнул в сторону покинутого магазина, – намного примитивнее того, что происходит здесь. Кроме того, как ты заметил, здесь персонажи могут воздействовать на управляющего.

– Может быть, – ухмыльнулся Лис, – игра от этого только интереснее.

– Какая уж тут игра! – возразил Сварог.

– Ага! – несколько злорадно сказал Лис и покосился на Сварога; тот шёл, засунув руки в карманы джинсов и поглядывая по сторонам.

Они пересекли улицу Бажова и пошли дальше.

Лис задумался. Ему почему-то запомнились слова Сварога о том, что «…то, что происходит там, намного примитивнее того, что происходит здесь». Что-то в произнесённой фразе казалось Лису каким-то не совсем чётким. Почему Сварог не сказал «…того, что происходит в реальности»? А вдруг?..

У Лиса даже не мгновение захватило дыхание от подобной мысли. Что, если весь наш мир является некой искусственной реальностью, смоделированной на неком суперкомпьютере? И мы все играем в игру как те фигурки из «Fallout»?

«Реальность, данная нам в ощущениях» – Лис вспомнил изречение, слышанное когда-то при изучении курса диалектического материализма. Такая вот она – реальность: мы её ощущаем и думаем, что она существует на самом деле. А реальность дана нам лишь в наших ощущениях, и в этом всё дело!

Ещё Лис вспомнил термин, не раз встречавшийся в прочитанных накануне газетах и журналах: «виртуальная реальность». Как он понял, так теперь называли некое подобие событий, будь то игра или модель чего-то, создаваемое в мире программного обеспечения компьютеров и выводимое на экран монитора в виде изображения.

Когда-то давно Лис читал рассказ Станислава Лема, где некий полоумный профессор создаёт несколько компьютеров (в рассказе те по старинке назывались «вычислительными машинами», чем, по сути, и являлись), на входы которых подаёт сигналы, соответствующие как бы разным ощущениям, поступающим от органов чувств человека в его мозг. И компьютеры осознают себя кто влюблённой девушкой, кто молодым учёным, умирающим от тяжёлой болезни, кто ещё кем-то.

На главного героя рассказа, оказавшегося случайным слушателем повествований сумасшедшего гения под шум ночного дождя и раскаты грома, такая ситуация оказала настолько подавляющее воздействие, что он, сломя голову, бросился бежать из подвала, где были установлены «чувствующие» агрегаты.

«Полная чушь», – подумал Лис. Он посмотрел на голубое небо, откуда лились горячее лучи июльского солнца, на зелень листвы, дрожащую на слабом теплом ветерке, на прохожих вокруг. Можно, конечно, представить, как кто-то сейчас подаёт в нечто, заменяющее ему башку, сигналы, якобы представляющие собой весь спектр этих эмоций, но не настолько же реально это может выглядеть! Хотя, если уж объективно, то что люди, собственно, знают о реальности?..

Лис бросил взгляд на идущего рядом Сварога. А он, интересно, тоже является ощущением, представленным в виде реальности? И потом, а как же со свободой выбора? Лис чувствовал, что мог бы сейчас повернуть направо, а захотел бы – налево. Можно пойти назад, можно подойти к любому незнакомому человеку и заговорить с ним о чём угодно. Невозможно же это запрограммировать. И, наконец, собственные мысли, чувства рассуждения… Они же существуют!

«А ты вот представь себе суперкомпьютер», – услужливо подсказало любезное воображение. – «Огромный суперкомпьютер, возможности которого ни ты сам, ни даже лучшие земные специалисты по этой самой виртуальной реальности или реальной виртуальности – называй, как больше нравится – и представить себе не могут. Что тогда?»

«Ну а сам Сварог, всё-таки? Он же находится здесь, я с ним общаюсь…». «Не знаю», – ответило воображение, – «возможно, как-то он сюда встраивается. А на самом деле сидит где-нибудь далеко-далеко, вообще в другой реальности за этим суперкомпьютером и управляет, щёлкая какой-нибудь «супермышью». Кто их знает?» «Кого – их?» «Ну, тех, кто всё придумал. Забавляются, так же, как в компьютерные игры играют. Такие дела! А, может быть, и сам Сварог – просто «персонаж», как и ты? Не может же он понять, что такое этот Центр!..»

– Чушь! – Лис не заметил, как произнёс слово вслух.

– Что значит – чушь? – удивился Сварог.

– Да я так, своим мыслям. Тебя потрогать можно?

– Потрогать? – с улыбкой спросил Сварог и протянул руку, глядя Лису в глаза: – Пожалуйста, потрогай.

Лис коснулся ладони Сварога – кожа сухая, гладкая, тёплая. Кожа реального живого человека. Так ведь и всё вокруг было настоящим. Воспринималось, как настоящее. Реальное.

Они подошли к маленькой улочке с названием «Кузнечная».

– Дальше иди один, – сообщил Сварог, – площадь рядом. Не торопись, осмотрись. Появится человек Инглемаза – вступай в контакт. Я буду наблюдать издали.

– Совсем-совсем издали? – осведомился Лис с некоторой издёвкой.

– Не-о-чень, – медленно ответил Сварог, и Лису показалось, что тот понял намёк.

– Ясно! Ну, я пошёл.

Сварог кивнул и легонько шлёпнул Лиса по плечу.

До назначенного времени оставалось пятнадцать минут, но Лис почему-то не думал, что люди Инглемаза появятся раньше. Вполне возможно, они тоже наблюдали откуда-то со стороны, но вряд ли человек, который должен был встречать Лиса, уже находился на условленном месте. Придти же первым и сидеть ждать Лису не хотелось – сейчас он легче переносил ожидание в движении.

Чтобы скоротать время, Лис прошёл по противоположной от площади стороне улицы Первомайской, свернул на улицу Мамина-Сибиряка и, обогнув квартал по улице Шарташской, двинулся обратно к площади Красной армии.

Здесь идти пришлось вдоль здания, где когда-то располагалось известное в Свердловске кафе «Цыплята табака». Кафе, похоже, существовало и ныне, а рядом с ним уже почти закончилось строительство какого-то офисного здания – шли отделочные работы. Сама площадь вместо грубых бетонных плит ныне оказалась вымощена симпатичным покрытием в виде небольших, но похоже очень толстых фигурных плиток.

Лис посмотрел под ноги. Коричнево-серые с лёгким бордовым оттенком плитки выступами входили в зацепление друг с другом, и такая конфигурация брусчатки, очевидно, придавала мостовой большую прочность на смещение, чем если бы элементы покрытия были просто прямоугольными.

Здоровый парень в пиджаке сидел на второй по движению скамейке, а у ног стояли две бутылки пива. День снова начался погожим и жарким, и пиджак, даже лёгкий, совершенно не требовался в такую погоду. Единственной на взгляд Лиса причиной надеть его могла быть только необходимость скрыть оружие.

В целом, внешность парня определённому стандарту: коротко стриженая голова покоилась на мощной шее, из-под выреза надетой под пиджаком футболки выглядывала массивная золотая цепь. На пальце правой руки красовался крупный золотой перстень-печатка с красным камнем. «Я ошибся», – подумал Лис, – «не одни бизнесмены имеют подобную внешность. Ведь этот же явно не бизнесмен».

Он дёрнул щекой и вздохнул: ну, в инкубаторе таких, что ли, теперь разводят?

Лис подошёл и сел на скамейку. Парень спокойно отхлебнул из бутылки с синей этикеткой и посмотрел на него.

– Ну, вот он – я! – сообщил Лис, почти ласково глядя в глаза соседу по лавке.

– Пивка хочешь? – почти без колебания, и даже участливо спросил парень, вполне добродушно, казалось бы, глядя в ответ.

– Холодное? – Лис показал глазами на вторую бутылку, стоявшую под ногами.

– Не-а, – растягивая гласные, ответил парень, – тё-оплое. Не хотят, козлы, холодильник включать с утра.

– Тогда не надо, – отказался Лис. – Ну, и…?

Парень хлебнул пива.

– Принёс то, что должон?

– Не-а, – в тон ответил Лис.

– Как это – «не-а»!? – Парень уставился на Лиса взглядом, который начал превращаться в две булавки. – Тебе что было сказано?

Лис несколько секунд смотрел в колючие зрачки, после чего медленно и негромко произнёс:

– А на эту тему я буду говорить не с тобой, а с твоим хо-зя-и-ном! – Лис особо подчеркнул последнее слово.

Парень тоже секунду – другую пялился на Лиса, потом моргнул, и зрачки начали снова теплеть.

– Ну, ладно, – кивнул он. – А ты без оружия? Как договаривались?

– Естественно, мне и прятать негде! – Лис глазами показал на свои лёгкую рубашку и джинсы.

– Добро! Шеф меня предупредил, чтобы у тебя ничего вообще не было.

– Мне что, голым следовало придти? – ухмыльнулся Лис.

Парень тоже ухмыльнулся, но никак не прокомментировал эти слова.

– Пошли, проверим, – только и сказал он, поставив недопитую бутылку на землю, и встал.

– Куда пойдём? – поинтересовался Лис.

– Тут рядом. Пошли!

Парень двинулся в направлении, противоположном тому, откуда недавно подошёл Лис. Они пересекли проезжую часть и свернули к магазину «Мелодия».

Здесь у обочины маячило несколько автомобилей. Парень направился к одному из них, новой «волге» светло-серого цвета, стоявшей с работающим двигателем. О том, что это «волга», Лис догадался лишь по оставшемуся практически неизменным значку Горьковского автозавода на решётке радиатора. Стёкла машины были сильно тонированными, сильнее, чем в фахрутдиновской «Тойоте», и практически не позволяли разглядеть внутренность салона. На крыше располагался люк тоже из затемнённого стекла. Парень открыл заднюю дверцу и знаком показал Лису – «Залазь!»

Внутри играла на удивление спокойная музыка, и без сомнения, работал кондиционер. В салоне сидели двое. Один, молодой парень от силы двадцати двух – двадцати трёх лет, развалился на заднем сидении. Уступая место Лису, он передвинулся к левой двери. Второй, существенно старше, сидел впереди справа, вполоборота к водительскому креслу, и почти не взглянул на нового пассажира.

– Внимательнее следите! – приказал спутник Лиса. – Помните, что шеф сказал: за ним нужен глаз да глаз.

Лис усмехнулся:

– Да вы, ребята, не волнуйтесь. Вы-то сами мне неинтересны, так что можете не опасаться, хотя ваш шеф, естественно, знает, что говорит.

Спутник Лиса секунду смотрел на него, затем молча захлопнул дверцу и, обогнув машину, сел за руль. Лис рассматривал остальных пассажиров, внешность которых была, в общем-то, подстать первому парню, а они в свою очередь уже оба уставились на него.

– Проверь, чего пялишься! – приказал водитель.

– Ага, – поспешно согласился сосед Лиса и потянул вперёд лапы.

– Минуточку! – Лис слегка отстранился.

– В чём дело, дружище? – парень вылупил глаза и сразу ощутимо напрягся.

– Ну, для начала давайте хоть познакомимся. Меня зовут Богдан, или можно Лис.

– Лис?! – удивился сосед по сиденью. – Чё, погоняло такое?

Настала очередь Лиса вскинуть брови:

– Погоняло? А это что значит?

– Кликуха это значит, – пояснил водитель. – Заканчивай базар, знакомиться с тобой команды не было. Дашь себя осмотреть или как?

– Да без проблем, только нет у меня ничего, как и договаривались.

Лис позволил себя облапать – в карманах у него нашёлся лишь носовой платок и пачка жевательной резинки.

Водитель пощупал платок и оставил у себя вместе с пакетиком «Орбит».

– Ну, ты уж, что-то, вообще, – разочарованно протянул Лис. – Резинку даже нельзя оставить…

– Так шеф приказал. Может это у тебя пластиковая взрывчатка.

– Хм! – фыркнул Лис. – А у меня, может, изо рта пахнет? Вонять на вас не хочу!

– Сказано – нельзя! – отрезал водила.

– А платок-то почему нельзя?

– Так сказано, понял?

– Ну-ну, – Лис скорчил гримасу. – И что дальше?

– Дальше – поехали к шефу!

– А-а, к Михал Иванычу? – подсказал Лис, вспоминая известную когда-то кинокомедию. – Опись, протокол, сдал-принял, отпечатки пальцыв?

– Остряк! – хохотнул сидевший на правом переднем сидении.

– Глаза ему завяжи! – приказал водитель соседу Лиса и тронул машину с места. – И без глупостей! – предупредил он.

– Не тверди одно и то же, и так понятно, – бросил Лис, подставляя голову.

Ему завязали глаза простой плотной повязкой из тёмной ткани, и пленник откинулся на спинку сиденья.

Насколько он смог определить, машина долго ехала по городу, пару раз, медленно ползла в дорожных пробках. Снаружи сквозь музыку, включённую водителем достаточно громко, доносился шум улицы, иногда гудели машины, несколько раз они переезжали, похоже, трамвайные пути. Минут через тридцать Лис мог сказать, что город остался позади. В целом у него сложилось впечатление, что они едут в западном направлении от места, где он добровольно сдался в плен.

– Что вы, ребята, такие молчаливые? – нарушил молчание Лис. – Хоть бы поговорили о чём-нибудь. Знакомиться не хотите, а то, может, пригодится…

Водитель (Лис по звуку определил – он) хмыкнул.

– Тебе неудобно сидится? – почти участливо осведомился парень.

– В общем-то, нет, всё почти нормально. – Лис покачал головой с завязанными глазами. – Глаза, правда, немного давит.

– А ты радуйся, что пока давит не шею, – сострил водитель.

Все кроме Лиса загоготали.

– Не получается разговор! – с сожалением подвёл он итог короткой беседы.

– Вот и молчи! – произнёс голос спереди справа.

Лис замолчал – с этими туповатыми исполнителями, конечно, разговаривать особо не о чем. Вполне возможно, что они даже не являлись людьми.

Хотя нет, шаров у них не видно. Допустим, у этих двоих в машине он мог чего-то и не заметить, а у парня, встречавшего его на площади, шар явно отсутствовал. Да мало ли моральных уродов без шаровиков? И среди людей, и среди Творцов, как выяснилось…

Лис давно перестал пытаться следить за движением машины. Собственно, он сразу понимал, что это ничего не даст, но бойцовский инстинкт, приобретённый за долгие годы скитаний по граням планеты Трепа, не позволял просто так сидеть и ждать своей участи.

Машина ехала ещё минут двадцать, то, держа высокую скорость, то, замедляясь и сворачивая куда-то. Наконец, плавно затормозив, «волга» остановилась. Музыка из динамиков прекратилась.

Никто не проронил ни слова. Пассажир с правого сиденья вышел и открыл невидимые Лису ворота: всё повторялось почти как у Сварога.

Куда-то въехав, машина, остановилась на минуту и снова медленно тронулась. По гулкому звуку Лис определил, что они оказались в каком-то закрытом помещении.

– Вылезай! – скомандовал водитель.

– Командовать у тебя хорошо получается, – согласился Лис. – Глаза развязать можно?

– Лёха, развяжи ему глаза! – приказал водитель, очевидно, соседу Лиса.

Лиса вывели из машины, сняли повязку, и он получил возможность осмотреться.

Они находились в большом хорошо освещённом бетонном подвале. Толстые металлические колонны поддерживали ровный потолок, до которого было метра три с лишним. «Волга» стояла у широких, сейчас уже закрытых ворот. В подвале находилось ещё два автомобиля: вазовская «девятка» и БМВ, опознанная Лисом по форме знаменитой решётки радиатора и, самое главное, по бело-голубой эмблеме. Из помещения куда-то вели несколько блестевших металлом дверей, расположенных на разных стенах. На некоторых из них имелись значки в виде простых цветных геометрических фигур.

Кроме троих охранников, доставивших Лиса, здесь ждали ещё трое таких же дюжих парней. Двое в пиджаках стояли с пустыми руками, а один в камуфляжной футболке держал помповое ружьё.

– Ну и что дальше? – поинтересовался Лис у конвоиров.

Водитель сделал жест рукой обождать, и достал небольшое переговорное устройство. Тихо сказав в него несколько слов, он приложил коробочку к уху и выслушал ответ, после чего кивнул Лису на одну из дверей.

– Пойдёшь туда!

– Мне нужно видеть вашего шефа! – напомнил Лис. – Он там?

– Тебе сказано – вот и выполняй, в натуре! И без базара! – Водитель сплюнул на бетонный пол.

– Запомни, дорогой, – посоветовал Лис, – я тебе не подчинялся, и подчиняться не буду. Я сюда прибыл для переговоров с твоим шефом. А не для того, чтобы твою тюремную феню слушать!

– Ну, бля, ты меня достал! Пока я тебя тронуть не могу, но потом попрошу шефа разрешить побеседовать с тобой отдельно.

Лис понимал, что препираться с охранниками, по меньшей мере, глупо. Но подобная перепалка в данной ситуации его, как ни странно, успокаивала и придавала уверенность в себе, которой сейчас не хватало на сто процентов.

– Да, я пока тоже буду занят, но позже… буду рад, распить с тобой пару бутылочек пива.

– Я и разопью, – уверил детина, – а потом «розочкой» тебя разрисую!

– Э, да ты братец, оказывается уголовничек! Ну и охрану подобрал себе Сварог – или уже Инглемаз вас сам набирал?

– Чё? – не понял парень; остальные в недоумении переглянулись.

– Да ни чё, забей! – В тон ответил Лис, махнув рукой, и двинулся в указанном направлении.

Он подошёл к двери, рядом с которой виднелся маленький пульт цифрового замка. На самой двери были изображены круг и квадрат. Лис вопросительно оглянулся на сопровождающих. Они стояли у машины и смотрели на него. Водитель мотнул головой: «Заходи!» и противно осклабился, качнув взад-вперёд бёдрами, а руками изображая движения лыжника.

Лис взялся за ручку и открыл дверь – там виднелась небольшая, метра полтора на полтора, хорошо освещённая комнатка.

– Давай, давай! – крикнули сзади. – Подставляй очко!

Лис, уже не оборачиваясь, сделал в ответ неприличный жест, показывая выставленный вверх средний палец.

Глава 13

Он ощутил знакомое движение воздуха, и, как всегда, не успел даже моргнуть. Прямо перед ним была закрытая дверь. Лис мог поклясться: когда он входил в комнату, дверь на противоположной стене отсутствовала.

Позади в свою очередь осталась ровная гладкая стена без каких-либо признаков двери.

Можно было не оборачиваться, и так ясно, что комната являлась камерой перехода. Сейчас он мог находиться где угодно, может быть, уже не в России, и даже не на Земле.

– Что ж, – сказал сам себе Лис. – Назвался этим самым, полезай…

Он коснулся двери, и та сразу же легко открылась.

Перед Лисом простирался ярко освещённый коридор с гладкими светло-салатными стенами. Судя по всему, Сварог рассчитал правильно: его доставили в место, называвшееся резиденцией. Может быть, её следовало называть Резиденцией с большой буквы, но Лису почему-то казалось, что Сварог называет этот комплекс не так, как Центр, а проще.

Начало операции, судя по всему, развивалось по плану. Здесь уже ждали двое в серой броне с лучемётами наготове, и шары, висевшие у каждого на поясе, говорили сами за себя.

– Да славится Великое Ничто! – картинно приветствовал Лис стражей.

Шаровики уставились на него, явно не ожидая такого приветствия. Это напоминало ситуацию, когда однажды давным-давно на базаре в Свердловске Богдан поприветствовал узбека-продавца, сказав «Салям-Алейкум!» Правда, тогда реакция была куда более радушной.

Всего на мгновение в глазах шаровиков даже отразилась некая растерянность. Затем стоявший первым, высокий жилистый мужчина приказал Лису следовать прямо по коридору. Лис машинально отметил, что шаровики разговаривали по-русски совершенно чисто. Либо они были из тех, кто вместе с Инглемазом провел длительное время на Земле и привык пользоваться именно этим языком, либо Инглемаз использовал на них ускоренные методы обучения языкам.

Через двадцать метров коридор свернул. За поворотом открылся новый отрезок, уходивший вдаль, без малого, метров на сто. На всём его протяжении отсутствовали двери, как и предупреждал Сварог.

Лис пошёл по гладкому, как и стены, полу, ощущая спиной, прикрытой только тонкой летней рубашкой, стволы лучемётов. Один раз он оглянулся. Шаровики держались сзади на расстоянии хорошего прыжка, выставляя оружие. Броня тускло поблёскивала в свете невидимых ламп, и, судя по всему, они чувствовали себя в ней достаточно защищёнными, хотя и соблюдали безопасную дистанцию. Вероятно, нелюди уже были наслышаны о гибели своих собратьев в мире Терпа.

«Калашникова» на вас нет!» – со злостью подумал Лис. Действие сказочных микрогранул Сварога он пока нигде не видел.

Коридор вновь свернул, теперь направо – там вновь следовал прямой длинный отрезок, кончавшийся тупиком. Однако теперь однообразие салатной трубы нарушалось поперечной синей полосой на полу метра за два до глухой торцевой стены. Полоса имела сантиметров шестьдесят ширины и служила следующей зоной перехода, о чём тоже инструктировал Сварог.

Лис также был информирован, что систем наблюдения на этом участке нет, и вряд ли Инглемаз мог успеть их поставить.

– Остановишься точно на синем! – приказал шаровик.

– Это и так понятно, – с усмешкой, оборачиваясь к шаровикам, сказал Лис. – Разве я смогу без шара убежать в «Великое Ничто»?

Он нёс полную ерунду с одной целью: смутить шаровиков, заставить их задуматься о том, кто на самом деле их пленник. Смущение противника – огромное преимущество в возможном бою.

Шаровик внимательно посмотрел на Лиса, как бы о чём-то раздумывая, и Лису неожиданно пришла в голову совсем сумасшедшая мысль. В общем-то, что он терял? А мог сделать совершенно неожиданный ход даже для своего нынешнего союзника.

– Инглемаз обманывает вас, – быстро сообщил Лис. – Он манипулирует вами, я видел это на планете Граней. Он вас использует для собственных целей, а сам и не думает отдать вам Землю. Ему наплевать на Великое Ничто! Вы никогда не получите настоящий доступ к новым телам, особенно сейчас, когда он захватил эту резиденцию!

Лис ожидал, что его тираду резко оборвут, но шаровики переглянулись и продолжали смотреть на него.

– Вы просто мостили ему дорогу к власти тут, на Земле, – продолжал Лис. – Не удивлюсь, если Инглемаз вскоре избавится от вас. Будь вы умнее, сами принимали бы решения!

В глазах шаровика дрогнула неуловимая чёрточка. Совсем как у человека, услышавшего нечто, о чём он тоже думает, но тщательно скрывает свои мысли.

Первый шаровик секунду-другую молчал, затем сказал:

– Повторяю: иди. Там, где синяя полоса, остановишься.

– Да, я уже слышал, – проворчал Лис.

Он вступил на синюю полосу и снова почувствовал дуновение.

Теперь Лис очутился в квадратном помещении размеров примерно пять на пять метров. В каждом углу стояли вооружённые шаровики в броне и разглядывали его. На стене напротив Лиса имелось две двери: синяя и зелёная.

– Опять старые знакомые! – осклабился Лис. – Ну, и теперь куда? Ведите меня, о, холуи Инглемаза!

– Следуй в синюю дверь! – приказал шаровик, стоявший в правом углу; на реплику Лиса никто не прореагировал.

– Чудненько! – согласился Лис. – У вашего шефа, кстати, ни во что не ставящего Великое Ничто, явная любовь к синим тонам. А, может быть, к голубым? Он не гомик, случайно, не знаете?

Шаровики промолчали. Скорее всего, они знали о гомосексуализме, но игнорировали сарказм.

Лис хмыкнул и выполнил приказ. На сей раз, похоже, дверь была обычной дверью, но Сварог и об этом предупреждал. Открыв её, Лис вошёл в большой зал, в каждом углу которого тоже стояли шаровики.

На сей раз, слева от Лиса виднелась только одна дверь, почти сливавшаяся с поверхностью стены. Через два окна, занимавших почти целиком обе смежные стены справа и впереди, взору открывалась необычная панорама.

Судя по всему, помещение, где сейчас стоял Лис, располагалось на высоте не менее десятка этажей, а вокруг, насколько хватало глаз, простиралась каменистая равнина. Тут и там на равнине вздымались изъеденные непогодой каменные столбы разной высоты – от не слишком высоких до задевавших плывущие облака. В некоторых местах среди каменистого грунта торчало нечто, что могло сойти за кусты.

Серое облачное небо нависало над этим мрачноватым пейзажем. Разрывы в облаках почти отсутствовали, но далеко на горизонте облачное одеяло кончалось, открывая розоватое небо. Из-за облаков падал странный свет с насыщенным красным оттенком. Возможно, эффект вызывался банальным фильтрованием света в облачном слое, но исключать, что там скрывается красное светило, тоже было нельзя.

Больше всего местность напомнила Лису карстовые равнины Северной Америки, виденные в кино и по телевизору, но там присутствовало совершенно иное освещение. Сварог, рассказывая о данном зале, говорил, что тут из окон виден «несколько странный пейзаж», не уточняя, что конкретно Лис увидит.

– Привет, ребята! – Лис помахал шаровикам рукой, как старым знакомым. – Отдельный привет от Великого Ничто, куда мы все рано или поздно отправимся! Лично я за то, чтобы как можно позже, и только после вас.

Шаровики уже привычно для Лиса переглянулись, но тоже оставили сказанное без комментариев. Они приказали подойти к двери, и двое двинулись следом. За дверью вновь открылся длинный коридор, правда, существенно отличающийся от прежних: здесь уже располагалось довольно много дверей. Метрах в сорока впереди коридор, вроде бы, раздваивался.

Лис ожидал, что его снова поведут куда-то, но шаровики подождали, пока закроется дверь в зал, после чего один из них сзади чем-то коснулся шеи пленника. Лис ощутил ледяной укол и потерял сознание.

* * *

Очнулся он абсолютно голый в почти пустой комнате. Гладкие, похожие на металлические, стены не имели окон, но зато здесь было две двери. Яркий, но не раздражающий бледно-жёлтый свет заливал помещение. Температура поддерживалась комфортная – даже обнажённый он не чувствовал прохлады.

Ближе к дальнему от дверей углу стоял диван, на котором сейчас и валялся Лис. Рядом приткнулся небольшой низкий столик, а прямо за диваном почти у стены блестел унитаз и раковина с краном. Больше в комнате не было ничего, за исключением маленьких полушарий, прилепившихся как осиные гнёзда в каждом из углов под потолком. Лис посмотрел на одну из стен: если Сварог не ошибался в своих предположениях, то, вполне вероятно, кто-то за ним сейчас наблюдает через эту фальшивую стену, а камеры, где находятся друзья, могут быть совсем рядом.

От лодыжки к ножке дивана тянулась тонкая цепь. Почему использовалась эта классическая конструкция, а не полевые колодки или же, например, такая штука как «ошейник», Лис мог только гадать. Длина цепи позволяла свободно подходить к санузлу, но до дверей он дотянуться не мог.

На всякий случай Лис попробовал прочность оков, хотя нисколько в ней не сомневался. Диван, похоже, составлял единое целое с полом и не двигался. Тюрьма, подумал Лис, именно та, о которой говорил Сварог. В общем, наше место возле «параши» – и, самое главное, пока всё по плану.

Лис не знал, сколько времени находился без сознания, но ему казалось, что недолго, и по логике визит Инглемаза тоже не должен был заставить себя ждать.

Он ещё раз прошёлся по комнате, благо длина цепи ограничивала только доступ к дверям, подошёл к крану и попил воды, наклонившись к струе. Вода была вкусная и холодная.

Ни одного звука не раздалось в комнате, но лёгкое движение воздуха он почувствовал, а хорошо развития чуткость охотника подсказала, что на него смотрят. Лис обернулся.

Рядом с одной из дверей возникло кресло, где сидел, ухмыляясь, его давний знакомый. Несколько секунд Лис и Инглемаз молча смотрели друг другу в глаза. Лис первым кивнул и слегка поклонился:

– Здравствуй, Ингвар Янович! Не думал, что мы снова встретимся, и, честно говоря, не очень-то стремился лицезреть вас.

Инглемаз усмехнулся одними губами, продолжая разглядывать Лиса:

– Не думал, что ты рискнёшь сунуться ко мне.

Лис развёл руками:

– Пришлось! Согласился посотрудничать с вами, то есть – с тобой, – демонстративно поправился он. – У тебя имеется то, что нужно мне, у меня – то, без чего ты не уверен, что сможешь добить Сварога.

– Ты не принёс Ключ, – то ли спросил, то ли констатировал факт Инглемаз.

– Естественно! Какая же тогда получилась бы сделка? Я что, полный дурак? Надеюсь, ты меня таковым не считаешь?

– Ты меня когда-то страшно унизил, ванвир, унизил и чуть не сыграл фатальную роль в моей судьбе, – продолжал Инглемаз, повышая голос. – Тогда я едва ушёл от Сварога, и мне позарез нужен был полукруг, а ты чуть не погубил меня, лишив возможности побега, когда я уже почти всё устроил. Ты бросил меня связанного в своей паршивой норе, и я потратил уйму времени, пока освободился от верёвок. Я катался по полу, полу оглушённый, наглотавшийся какой-то гадости, с разбитой башкой, пытаясь развязать или разрезать верёвки. Позже, вспоминая об этом, я кипел от ярости и обдумывал планы мести для случая, если я когда-нибудь схвачу тебя. Однако у меня хватало дел, чтобы отвлекаться от подобных воспоминаний и не могу сказать, что я только и жил надеждой мести тебе. На меня навалилась масса забот, и порой я даже забывал о инциденте, когда-то имевшем место между нами. Должен признать, что я тебя, конечно, недооценил: ты показал себя незаурядным ванвиром, и вполне может статься, что ты – прямой потомок кого-то из Творцов. Я ведь просто был уверен, что ты сгинул на планете Граней.

– Как видишь – стою перед тобой! – несколько вызывающе сказал Лис. – Я не просто сумел выжить в мире Терпа, но и чуть не подстрелил тебя во Дворце совсем недавно.

– Ты и там успел мне нагадить! Я думал. Что это был всё-таки Терп или кто-то из шпионов Сварога. – Губы Инглемаза продолжали растягиваться в ненужной улыбке, приоткрывая идеально ровные зубы.

Лис присмотрелся, невольно пытаясь заметить в этих зубах что-то хищное, соответствующее образу злобного негодяя, но ничего не увидел. Хорошие красивые зубы, приятное, даже красивое лицо, если отрешиться от злого выражения. Все Творцы, встреченные им пока, выглядели внешне весьма привлекательными, ведь и того же истерика Нимрата никак нельзя было назвать уродом. Они неплохо поработали над своей внешностью – в человеке (в Творце!) всё должно быть прекрасно, но, конечно, труднее всего добиться прекрасных мыслей.

– Признаю, что недооценил тебя, – повторил Инглемаз, – но постараюсь больше не давать ни одного шанса: я уже понял, насколько ты опасен.

Лис пожал плечами:

– Сейчас я пришёл к тебе сам, у меня на то есть причина. Но, кстати, мне не вполне понятно: неужели тогда, в первую нашу встречу, у тебя не было других способов выбраться с Земли?

– Представь себе, реально почти не было. Сварог наступал мне на пятки, тогда он уже понял, какую допустил ошибку, оставив меня в живых. Я бы так никогда не поступил, а этот идиот решил доставить мне самое сильно унижение, бросив скитаться по Земле, без возможностей вернуться в какой-либо мир Творцов. По крайней мере, он думал, что я сгину, отрезанный от иных миров, от того, что имею там.

– Так же, как и ты был уверен, что я сгину в мире Терпа, – вставил Лис. – Но что же ты имел против Сварога в запасе?

– Могу тебе сказать. Так получилось, что я один знал, где спрятаны остатки шаров, причём не пустых, а содержащих разумы шаровиков. И я решил их использовать. Это была значительная сила, если… – Инглемаз немного замялся, – её выпустить на свободу.

– По-моему, ты выпустил настоящего джина из бутылки, – уточнил Лис.

– Может быть, – согласился Инглемаз таким тоном, что Лис подумал, а нет ли у него уже проблем в отношениях с шаровиками. – Но тогда это оставалось моим единственным сильным козырем. Я планировал господствовать над Землёй. Я понял, что Земля – действительно очень перспективный мир, отличающийся от изначального мира Творцов, и я должен любой ценой сделать его своим. Кроме того, мне необходимо было уничтожить Сварога, особенно, когда я узнал, что он захватил некое неизвестное оборудование, и решил, что может распоряжаться им один. Я поклялся, что всё отберу у него.

– Ну, да, – кивнул Лис, – как же так получилось, что что-то досталось кому-то, но не тебе? Откуда такая примитивная логика?

Инглемаз секунду-другую смотрел на Лиса.

– Ты можешь сколько угодно иронизировать, ванвир, но ты ничего не понимаешь. Я смогу лучше направить развитие данного мира. Со временем я сделаю так, что объединю Землю под единым правлением, встану во главе всей планеты.

Лис еле сдержался, чтобы не расхохотаться – да у него диктаторские замашки! Не удивительно, что Инглемазу нравилось в Древнем Риме при императорах и что лидеры типа Ленина, Сталина, Гитлера – его порождение!

– Ты что, собираешься управлять Землёй открыто? Как император? Но как же ты можешь рассчитывать на полное подчинение шаровиков в такой ситуации?

Последний вопрос Лис задал специально для того, чтобы лишний раз проверить намерения Инглемаза относительно своих нынешних подручных. Подобные личности иногда бывают излишне болтливы, их просто тянет изложить собственные взгляды и идеи так, что они теряют чувство меры и говорят лишнее.

– При чём тут шаровики? – Инглемаз махнул рукой. – Они нужны мне до поры до времени. Эти твари не способны почитать правителя так, как это могут люди…

«Ну, тут, ты, милый, как ни странно, тоже заблуждаешься», – подумал Лис. Столько лет на свете прожил, столько, казалось, видел, и как же можешь не учитывать, что люди умеют не только почитать, но и в грязь втаптывать лишь ещё вчера почитаемых! Причём, что интересно, именно тех, кто собирается нести добро силой, в конце концов, будут втаптывать с особым удовольствием. А в первых рядах втаптывающих будут самые ярые прежние почитатели. Как же ты собрался управлять, император «всея Земли»?

– Я стану правителем, – продолжал Инглемаз, – который прекратит войны на планете, спасёт от голода, будет вести целенаправленную демографическую политику. Земля перенаселена, ресурсы для современной человеческой промышленности истощаются, экология подорвана, скоро здесь просто станет нечего жрать. Уже совсем скоро люди готовы будут лизать пятки тому, кто спасёт их от надвигающихся ужасов техногенных и экологических катастроф. Всё, конечно, из-за того, что когда-то Творцы задали землянам столь короткую продолжительность жизни, но это-то сейчас и работает на мою идею! Если бы люди жили дольше, цивилизация развивалась значительно медленнее, населения было бы меньше, и ситуация сейчас сложилась совсем иная. Кроме того, стараниями опять же этих паршивых экспериментаторов здесь сформировано слишком много разных народов и рас. Они уже сейчас грызут глотки друг другу, как на уровне отдельных людей, так и государств. В скором времени будет не избежать войн за очередной передел мира. Но открой люди возможности космических перелётов…

– Но ведь земляне вышли в космос, – возразил Лис.

– О чём ты болтаешь?! – презрительно махнул рукой Инглемаз. – На керосиновых ракетах! А я имею в виду межзвёздные перелёты.

– А я слышал от некоторых Творцов, что вообще местная цивилизация развивается слишком быстро.

– Здесь они правы – слишком быстро, но слишком сильны диспропорции развития! Чтобы ты понял, это словно автомобиль с двигателем, едущим быстрее кузова – всё развалится.

– Весьма образно, – похвалил Лис. – Спасибо.

– Земляне расплодились, загрязнили окружающую среду варварскими технологиями, – продолжал Инглемаз, не отреагировав на замечание Лиса. – Вот, повторяю, если бы они вышли в дальний космос, то их экспансия и агрессивность направилась бы во вне, а иначе они скоро задохнутся на планете, которая стала им слишком мала.

– И ты, стало быть, дашь землянам выход?

– Да! – почти воскликнул Инглемаз. – Но чтобы лучше осознавалась ценность подарка, его нужно сделать в критической ситуации. В тысячекратном размере подаёт тот, кто подаёт именно вовремя, кто вытаскивает тонущего из водоворота, а падающего ловит на краю обрыва. И для начала я усугублю здешний кошмар, а потом люди будут молиться мне, как избавителю. Я доведу цивилизацию до упадка и хаоса, а потом приду как спаситель, указывающий путь. Я дам им настоящие технологии и открою пути к звёздам с загаженной химией и радиацией планеты. Я стану для людей богом, от чего отказался придурок Сварог!

– Я, я, я! Ты думаешь, люди, которым ты дашь звездолёты и прочие подобные штучки, поверят в высшее существо в твоём облике? Не ожидал, что ты такой фантазёр!

– Ты слишком мало понимаешь, чтобы оценить мои планы! – высокомерно молвил Инглемаз. – Существует множество способов решить данную задачу. Я буду строго дозировать знания. Да, земляне будут пользоваться каким-то устройствами, но это не значит, что они смогут их воспроизводить. Ты пользовался гравилётами в мире Терпа, но ты же не сможешь их построить сам! В общем, это моя забота.

– А почему вы не сработались со Сварогом? Он твои планы не одобрял?

– Сварог – слюнтяй, – проворчал Инглемаз, как выругался. – Он запутался, опустил руки и превратился в пассивного наблюдателя. Я просто должен был отобрать у него мир Земли!

Лис покачал головой: какой знакомый подход! Отнять и поделить, но… лишь на одного!

Инглемаз закинул ногу на ногу и сел поудобнее.

– Вернёмся к нашей проблеме, – сказал он. – Пока ты жив, объясни, что за сделку ты предлагаешь?

– Пока я жив, я, действительно, хотел это обсудить, – усмехнулся Лис. – И ещё раз тебе говорю: неужели ты мог подумать, что я такой идиот, чтобы придти к тебе с Ключом? Нет, я выписал себе страховой полис.

– Что ты имеешь в виду? Ты встречался со Сварогом? – В голосе Инглемаза послышались нотки беспокойства.

– Если бы я с ним не встречался, то, возможно, что мне бы и не пришла мысль сотрудничать с тобой.

– Вот даже как? И что же на тебя так повлияло?

– В общем-то, ничего особенного, просто я понял, что у Сварога нет ничего, нужного мне, а у тебя как раз есть. Вдобавок, он мне совершенно непонятен, а ты хоть как-то предсказуем…

– Стоп, мы не будем терять времени, – перебил Инглемаз. – Нужно развязать тебе язык как следует.

– Ты думаешь, ты узнаешь больше того, что я захочу рассказать? Хочешь услышать про технические достижения, которыми завладел Сварог? Не узнаешь! – Лис улыбнулся и рассказал про антидот Сварога.

– Ты блефуешь! – Инглемаз не поверил. – Сейчас мы проверим.

Он коснулся какой-то скрытой кнопки в подлокотнике кресла и в камеру вошёл шаровик с хорошо знакомым иньектором. Лис снова усмехнулся и позволил ввести препарат, после чего Инглемаз довольно поспешно приказал шаровику уйти. Очевидно, Творец старался, чтобы шаровики получали как можно меньше общей информации.

Лиса вообще удивляло, как Инглемазу удаётся держать адептов «Великого Ничто» в подчинении, тем более, когда у них имелось уже нечто вроде религии, а любой человек, и Творец тем более, не мог не рассматриваться ими как существо чуждое.

– Ну? – потребовал Инглемаз, когда прошло положенное время для начала действия препарата. – Рассказывай, что происходило на встрече со Сварогом?

Лис изложил заготовленную легенду, но Инглемаз, естественно, начал проверять, выясняя, сохранил ли пленник на самом деле возможность говорить не то, что на самом деле. Когда же после нескольких контрольных вопросов Инглемаз убедился, что «ПП» на Лиса не подействовал, он даже на мгновение растерялся. Однако почти тут же на его лице появилась злорадная ухмылка:

– И ты надеешься, у меня нет способа выкачать из тебя нужную информацию? Рано радуешься: есть такие штуки, как шары…

– Знаю, но у тебя и тут ничего не получится, – ласково и проникновенно сообщил Лис. – Во-первых, это неприятная, говорят, процедура…

– А тебя никто и не будет спрашивать, просто…

– Я и не сомневаюсь, – перебил Лис, – но, почему ты опять думаешь, что, придя к тебе, я не предусмотрел подобный страховой случай? В моём страховом полисе записано всё!

– Блефуешь, ты блефуешь! Как ты мог тут подстраховаться?

– Проще простого! Причём, тебе стоит поспешить и выполнить мои условия! Моя страховка лимитирует тебя по времени.

– Что? Что ты несёшь, ванвир? Собрался диктовать условия?

– Не надо оскорблений, лучше скажи, который сейчас час, а то меня обобрали до нитки – даже часов не оставили. Надеюсь, здесь ты пользуешься локальным временем исходной местности расположения резиденции?

– Не заговаривай зубы! Чего ты хочешь?

– Повторяю, который час по времени Екатеринбурга?

Инглемаз явно сдержался и посмотрел на часы у себя на руке.

– Сейчас шестнадцать двадцать пять местного. Ну, и?..

– Ага, я рассчитал правильно, – Лис довольно улыбнулся, – сканирование провести не успеешь, но время у тебя, точнее – у нас, ещё есть. Осталось почти четыре часа.

И он поведал, что если в течение указанного времени не будет сделан отменяющий звонок, то нанятый им человек позвонит Сварогу и сообщит, где спрятан Ключ.

– Блефуешь! – снова воскликнул Инглемаз. – Я проведу сканирование и всё узнаю!

– Давай, действуй! – Лис демонстративно развалился на диване и почесал в помежности. – Рискни! Сварог всё равно раньше окажется в Центре! Тогда ты потеряешь всё своё нынешнее преимущество перед ним! Валяй – начинай сканирование!

– Ты назовёшь мне телефон твоего человека под пытками! – вскакивая, почти взвизгнул Инглемаз.

– А, да-да, – покивал Лис, – тоже можешь попробовать. Но, уверяю, на грани Азии меня научили останавливать сердце. Ты, конечно, каждый раз сможешь меня реанимировать, но нужное время я продержусь. Не скрою, ничего приятного в таких процедурах для меня нет, но, если ты хочешь оставаться упрямой бестолочью и не принимать взаимовыгодные условия, я с удовольствием дам возможность Сварогу вернуть захваченное тобой. В этот раз, не сомневаюсь, он тебя не пощадит. Жаль будет, что не увижу, как он засунет твой отрезанный член тебе же в глотку! Сварог мечтает о подобной процедуре в случае успеха: не раз мне так говорил, – приврал Лис.

Инглемаз сжал кулаки и несколько секунд в бешенстве смотрел на землянина.

– Тебя будут пытать страшными пытками, ванвир! Тебе будут отрезать…

– Понял! – перебил Лис и кивнул вниз. – Мне будут отрезать член и прочие члены, вспорют живот и насыплют туда песка, зальют в глотку смолу или расплавленный свинец, выколют глаза и так далее, и тому подобное. Заодно можешь пытать Монру и Терпа. Но предупреждаю: хочешь успеть насладиться пытками, начинай прямо сейчас, до того, как Сварог прикончит тебя!

Он перевёл дух и быстро продолжал:

– Удивляюсь я тебе, Инглемаз, он же Ингвар Янович! Ты, как и в ту первую нашу встречу, не желаешь всё решить взаимовыгодно! Знаешь, есть такая русская, а, может, и не очень русская поговорка: и волки сыты, и овцы целы? Не останется у тебя целых овец, это точно, а волк тебе яйца откусит!

Инглемаз скрипнул зубами и помотал головой, встряхиваясь, словно мокрый пёс:

– Ладно, что ты хочешь?

– Первое: я желаю знать, что с Монрой и Терпом? Живы ли они? – вместо ответа спросил Лис. – Если нет, то сделки у нас не будет, имей в виду.

– Живы! – скривился Инглемаз.

– Если так, то ты немедленно отпускаешь их либо в мир Терпа, либо в мир Монры, создаёшь мне приемлемые условия для возможного перехода вслед за ними, после чего я звоню и отменяю доставку информации Сварогу. Учти, я должен иметь гарантированную возможность уйти отсюда, когда выполню обещание.

– Как ты себе это представляешь? – задумчиво поинтересовался Инглемаз.

– Предлагай что-то сам, но я приму лишь разумное решение. Я всё-таки ещё хочу пожить, как можешь догадаться.

Инглемаз посмотрел на часы, прошёлся взад-вперёд и снова сел в кресло. Так он думал несколько минут, потом поднялся и встал напротив Лиса, продолжавшего валяться на диване.

– Меня не устраивает твой вариант, – сказал Инглемаз. – Предлагаю сделать так. Я отпускаю твоих друзей – это условие я выполню сразу. Но тебя я отпущу только в одном случае: ты назовешь мне место, где спрятан Ключ.

– Друзей моих ты выпустишь, но как я могу быть уверенным, что ты выпустишь и меня? – Лис изобразил на лице неуверенность, тайно ликуя, понимая, что противник клюнул. – Мне нужны гарантии!

Инглемаз снова посмотрел на часы:

– Хо-ро-шо, – медленно произнёс Творец. – Время пока есть, я подумаю и лишний раз всё взвешу.

– Только взвешивай быстрее, – попросил Лис. – И ещё: как насчёт, чтобы пожрать?

– Я распоряжусь, – пообещал Инглемаз, сел в кресло и исчез вместе с ним.

Лис остался один. Он, насколько позволяла цепь, приблизился к месту, где только что был Инглемаз, и на всякий случай осмотрел пол. Если точка перехода там имелась, то основной механизм располагался под поверхностью, или это была переменно генерируемая точка. Вполне возможно, что перенос направлялся избирательно и выполнялся устройством вроде Ключа. Хотя нет, вспомнил Лис, Сварог говорил, что в пределах помещений резиденции Ключи не действуют вообще. Единственное место, куда и откуда возможно перемещение с помощью Ключей – терминал Центра. Почему так происходило, Сварог не знал или не говорил, но Лису казалось, что первое вернее.

Он лег на диван, закинул ноги на спинку и закрыл глаза. В голове ползали отрывочные и хаотичные мысли.

Как часто всё происходит совсем не так, как планируешь! Отправляясь на Землю вместе с Терпом и Монрой. Лис рассчитывал самое большее на то, что встретится с противодействием шаровиков, ведомых Ингваром Яновичем или Инглемазом, а в результате вообще оказался между молотом и наковальней. К тому же он никак не думал, что придётся столкнуться с некими технологиями, отличными от известных технологий Творцов.

Помимо всего прочего, Лис не мог пока однозначно сформулировать своё отношение к ситуации на Земле. Ну, пусть не на всей Земле, он всю Землю никогда и не видел, поскольку ранее наблюдал заграницу лишь в тенденциозных советских телехрониках (поездка в Болгарию – не в счёт), но в бывшей своей стране он успел кое-что заметить и, если не полностью понять, то как бы почувствовать «звериным чутьём охотника».

В стране произошли перемены – явные и значительные, полностью изменившие то, что называлось когда-то «новой исторической общностью людей» или попросту советским народом. Может быть, перемены эти не поменяли коренную сущность народа, но вынесли на поверхность жизни всё, что годами скрывалось за безобразной лубочно-приторной вывеской «развитого социализма».

Лис также интуитивно чувствовал, что изменения произошли и во всём остальном мире – он успел узнать не то, чтобы много, но почерпнул некоторую информацию из прочитанных газет, журналов и просмотренных телепередач.

Эти изменения не могли не произойти, если перестал существовать Советский Союз, рухнул биполярный мир противостояния капитализма и социализма, стремительно набирали силу многие государства, роль которых лишь полвека назад в глобальной политике вообще никто и не думал учитывать. И Лис смутно, но понял, что на смену идеологической борьбе, о которой взахлёб разглагольствовали ортодоксальные политологи СССР, начинает всё яснее выступать борьба религий, наций и рас. Дальний Восток, ещё немного – и станет китайским, а на южных границах России катастрофически ощущается давление исламских фундаменталистов при явном попустительстве руководства страны, бесстрастно наблюдающего за началом конца великой некогда империи.

А, в общем, может быть и не настолько уж бесстрастно: многие газетные публикации пестрели сообщениями, что уровень коррупции среди высших эшелонов власти в стране достиг критического уровня. США должны быть довольны – противостояние выиграно без единого выстрела! Хотя что ждёт сами Штаты в недалёком будущем?

Лис вспомнил рожи парней, вылезших из джипа на стоянке. Уж что-что, а патриотизмом они совершенно не светились. Пусть исламисты тащат сюда наркотики и травят молодёжь – какая разница, если и мы, скажем, можем тут заработать?

Крушение империи, гибель России… Лис вспомнил, как издевалась коммунистическая пропаганда над высказываниями русских интеллигентов и философов, не принявших Октябрьскую революцию, и вопивших, например, как А.Блок: «А это кто? Длинные волосы и говорит вполголоса: «Предатели, погибла Россия!» Должно быть писатель, вития…»

«Посмотрите, посмотрите господа кликуши!» – билась в радостно-восторженной истерике советская пропаганда. – «Страна не только не погибла, а спустя всего столько-то лет подняла промышленность, построила то-то, и то-то, и то-то, даже запустила ракеты в космос! Как ошибались те, кто пророчил упадок, как ошибался, например, великий фантаст Герберт Уэллс, назвавший Ленина «кремлёвским мечтателем»!»

Но свойство великих империй состоит в том, что они, как могучее дерево, не умирают мгновенно. Сначала идёт невидимый глазу процесс, затрагивающий корни, нарушается питание ствола, гибнет невидимый снаружи камбий. Затем распад неумолимо выходит на свет: отмирают отдельные листья, сохнут ветви, опадает струпьями кора. На этом фоне возможны некоторые отчаянные всполохи жизни, не желающей признавать смерть, в виде иногда пробивающихся новых побегов на отмирающих пнях, но это не возрождение, а лишь судороги.

Сколько лет агонизировали Египет, Персия или тот же Рим? Не сразу ведь, не одно столетие. И не является ли падение неизбежным уделом всех империй?

Как он ни старался себя уверить, что дела земные ему абсолютно безразличны, Лис почему-то не мог смириться, что Россия катится к закату. Он заявлял, что самым большим его желанием было не допустить, чтобы на Земле восторжествовали шаровики, но сейчас хотелось чего-то большего. Шаровики являлись чем-то привнесённым, чуждым. А что-то было не так на самой Земле, и хотелось понять, что же там не так?

Лис понимал, что невозможно ему одному что-то исправить тут в глубоком смысле слова, что надо быстрее освобождать друзей и сматываться в такой казавшийся сейчас благоустроенным и уже привычным мир Терпа, но что-то мешало действовать именно так. Он пока не признавался сам себе, но в глубине души, на самом краю сознания, ощущал, что забыть Землю не сможет, особенно, после того, что узнал.

Не сможет Лис найти покой и забвение в красивой жизни, и в щекочущих нервы приключениях на гранях искусственного мира, когда знает, что за невидимой стеной пространства лежит задыхающаяся от проблем политики и выхлопных газов зелёно-голубая планета, со всеми своими, казалось бы, ненужными и неважными для него глупыми проблемами. Планета, с которой можно полететь к настоящим звёздам, планета, которая могла бы так прекрасно жить без религиозных фанатиков, расистов и личностей, полагающих, что главнее всего на свете власть и подобострастное преклонение толпы.

Но нельзя стать несуществующим богом, нельзя придти к миллионам людей и дать всем счастье – оно же для каждого из этих миллионов своё. Ничего из этого не выйдет: утопию можно описать пером и словами, но реально создать её невозможно…

Лис потряс головой и сжал кулаки – не те мысли, в неподходящее время. Меньше сентиментов, больше трезвого расчёта! На войне как на войне!

Правда, пытаясь просчитать действия, Лис столкнулся с определённым неудобством. Сейчас главная сиюминутная сложность для него заключалась, конечно, не в политической ситуации и положении в России, а в том, что все годы странствий в мире Терпа, он действовал как одиночка. В самых сложных ситуациях Лис привык полагаться только на себя и отвечать только за собственную жизнь. Безусловно, иногда бывало трудно, и даже очень трудно, и помощь и поддержка своей команды ох как требовалась. Но в действиях одинокого волка, точнее – «лиса», были и неоспоримые преимущества. Над ним никогда не висела ответственность за других людей, никто не мог припереть к стенке, шантажируя захваченными в плен друзьями, и подобное одиночество давало полную свободу действий, делая его страшным, непредсказуемым и малоуязвимым врагом для тех, кто становился на пути с недобрыми намерениями. А когда от твоих действий зависит, например, жизнь любимой…

М-да, любимой… Лис поймал себя на мысли, что он лишь сейчас понял, какую роль для него играет жизнь Монры.

Монра, Монра, женщина, какую Лис не то что бы искал, но, видимо, подсознательно хотел встретить всю жизнь: романтично-авантюрно красивая, смелая, сильная, сексуальная, любящая… Относительно любви, правда, оставались вопросы…

Может ли вообще женщина, прожившая около двух тысяч лет, любить, впрочем, как и мужчина на её месте? Владельцы собственных, хотя и «портативных», вселенных с неограниченной властью, если не над миллионами, то уж над сотнями тысяч человеческих особей, живущие жизнью божественных существ, вознесённых над простыми смертными – вот кем, в сущности, являлись эти осколки цивилизации Творцов. Они могли удовлетворять любые мыслимые для смертного желания, особенно в области плотских утех, и подобные желания за долгие-долгие годы становятся всё изощрённее и изощрённее. Десятки тысяч любовников и любовниц, как людей, так и, возможно, самых разных существ, выведенных техникой генной инженерии, и тысячи оргий, через которые неизбежно пройдёт подобный владелец собственного мира за свою жизнь, вряд ли могут способствовать возникновению стойкой привязанности к кому-то или чему-то одному.

Лис не понимал, любит ли его Монра или же просто ценит как товарища по несчастью и хорошего сексуального партнёра, одного из многих, бывших в её жизни, и сколько она сможет оставаться с ним. Более того, он вдруг осознал, что не уверен, сможет ли сам любить Монру настолько, чтобы «вернуться с ней в один из миров и жить там». Что значит «жить» в данном случае? Может быть, он, сам того не сознавая, мыслит стереотипами, подсознательно вбитым в голову ещё в ранней юности?

У Лиса имелось свойство характера, которое он сам, не вполне выделяя осмысленно, совершенно чётко использовал инстинктивно. На уровне эмоционально-чувственном он, как правило, на определённое обозримое будущее выстраивал модель возможного развития событий и вариант своего поведения внутри данной модели. Так было и раньше, пока Лис-Богдан жил на Земле, так происходило и потом.

Когда-то, очутившись в мире Терпа, он тоже выстроил подобную модель, хоть и не сразу, но постепенно. Она заключалась в жизни тайного путешественника, странствующего по граням планеты и живущего то жизнью барона в замке средневековой Европы, то советника эмира, то ученика китайского философа, то охотника индейских прерий, иногда забредающего пообщаться с торговцами чудесного города Омакс.

Такая жизнь в существовавших реалиях полностью устраивала Лиса, и, казалось, она будет продолжаться бесконечно. Год-другой в одном месте, год-другой в другом, затем визит в пустующий Дворец, отдых в сверхкомфортабельных условиях, и снова странствия и приключения. Конечно, долгое время Лис жил в ожидании встречи с хозяином Дворца, но постепенно свыкся с мыслью, что он – наследник неизвестного бога, принявший, как эстафету, бесконечную жизнь, наполненную приключениями и оттенёнными ярчайшими удовольствиями.

Модель жизни казалась построенной очень удачно и единственно верно. Даже когда появление настоящих Творцов и шаровиков внесло существенную коррективу в его схему, Лис, увидев Монру, тут же несколько перестроил свой план, включив в него женщину-мечту. Как он представлял себе это «жить с Монрой», с хозяйкой собственной вселенной? Насколько такое требовалось ему самому, не говоря уже о ней? Какие-то приключения с Монрой – да, но представить, что они «живут» как муж и жена – смешно!

Дело в том, что сейчас грани планеты, пятнадцать лет назад казавшиеся необъятным миром приключений, в значительной мере перестали для Лиса быть таковыми. Мир Терпа показался маленьким мирком, а он сам себе – ребёнком, выкладывающим на полу спаленки из кубиков планов наивные конструкции будущей жизни.

«Хорошо, что у Сварога не было «ПП», – подумал Лис, – «я, кажется, увидел новые грани Мира, Мира с большой буквы, заболел ими, и болезнь эта прогрессирует, а такой диагноз Сварогу вряд ли понравится».

Ну, ладно, вернёмся к реалиям момента. Допустим, всё пройдёт удачно, и он выполнит задание. Что будет дальше, и можно ли верить самому Сварогу? Ведь, действительно: Инглемаз хоть как-то понятен, а что собой представляет Сварог, почти неизвестно. Лис на самом деле нисколько не лгал, говоря об этом своему нынешнему тюремщику. Насколько можно доверять вроде бы более разумным и спокойным словам и действиям Сварога?

И всё же Лису сейчас в первую очередь хотелось удостовериться, что с Монрой и Терпом всё в порядке: их целость и невредимость придали бы дополнительные силы и уверенность. Он уже решил для себя, что если Инглемаз не сможет или не захочет предоставить такие доказательства, то и пальцем не пошевелит, чтобы действовать дальше по согласованному со Сварогом плану. Если друзья убиты, то он, в первую очередь постарается ликвидировать Инглемаза имплантированным оружием, а дальше будет импровизировать лишь в собственных интересах и – будь, что будет!

Так Лис провалялся минут двадцать и даже начал дремать, когда лёгкая волна воздуха прошла по щеке. Он открыл глаза, ожидая, что кто-то вошёл в комнату.

Однако он по-прежнему оставался один, правда теперь на столике перед диваном стоял поднос с едой, отнюдь не похожей на тюремную. Тут присутствовал сырный салат, жареное мясо, овощи, сливочное масло, белый и чёрный хлеб, бутерброды с балыком и две бутылки пива. Отличались от тюремных и приборы, поскольку имелась не только ложка, но и вилки с ножом. Стоял даже стаканчик с зубочистками. Лис хмыкнул: ну, самое время подкрепиться.

Он, правда, немного посомневался, не намешано ли в еду или питьё чего-нибудь, но потом решил, что вряд ли. Если бы Инглемазу требовалось убрать его, то Творец мог выбрать куда более простой способ. А препаратов, действующих сильнее, чем вещество из иньектора, конфискованного у Монры, Инглемаз всё равно не имел.

Умяв всё съестное, Лис, несмотря ни на что, почувствовал себя гораздо лучше и уверенней. Он подумал, не припрятать ли нож, но не стал этого делать, так как голому негде что-либо прятать. Да и потом столовый нож нельзя рассматривать как серьёзное оружие. Правда, пару острых зубочисток Лис оставил, по возможности незаметно для устройств наблюдения засунув их за складку обивки дивана – ими можно выколоть противнику глаз, например.

Наевшись, и удовлетворённо отдуваясь, Лис уселся и стал наблюдать, как сработает обратный перенос. Минут через пять после того, как трапеза была окончена, и Лис перестал прикасаться к столу и приборам, поднос исчез.

Вероятно, устройство пространственного перемещения, как и в случае с креслом Инглемаза, размещалось в поверхности столика, намертво крепившегося к полу. Лис подумал, что если перебросить цепь через столик во время перемещения подноса, то появится возможность освободиться: активизирующийся участок точки перехода разорвёт цепь как гнилую нитку. Правда, теперь он не знал, когда точка переноса сработает: вряд ли его будут кормить ещё раз.

Разумеется, у Лиса имелась возможность в любой момент перерезать цепь с помощью имплантированных микрогранул, но их заряды он решил приберечь на самый крайний случай. Тем более что сейчас за ним наверняка наблюдают, и не стоит раньше времени раскрывать врагу все свои карты.

Так, размышляя то об одном, то о другом, Лис просидел около получаса. Неожиданно раздался сигнал вызова, и на одной из стен появился коммуникационный экран, на котором маячило лицо Инглемаза.

– Сейчас я приду за тобой, – сообщил он и отключился.

– Жду с нетерпением! – только и успел ответить Лис пустой и тусклой стене.

Глава 14

Инглемаз появился в сопровождении трёх шаровиков, один из которых оказался уже знаком Лису: это был тот самый высокий жилистый мужчина, встретившийся здесь ему одним из первых.

Шедший первым шаровик отомкнул молекулярный замок на браслете, охватывающем лодыжку Лиса. Инглемаз кивнул на вторую дверь:

– Нам сюда!

– Ты бы мне хоть одеться дал, – проворчал Лис. – Разгуливаю голый, понимаешь ли. Я не стеснительный, но всё-таки… Может, закончим оказывать давление на психику?

Инглемаз сделал знак одному из шаровиков, и тот бросил Лису лёгкий комбинезон и что-то вроде тапочек-кроссовок.

– А теперь вот это, – усмехаясь, приказал Инглемаз, после того, как Лис облачился.

Он протянул конвоирам наручники, и те защёлкнули их на запястьях Лиса, заведя руки за спину.

Кроме того, Инглемаз достал уже знакомые Лису по встрече со Сварогом очки. Лис машинально отметил: парни, которые везли его в машине, использовали простую повязку на глаза. Возможно, новый претендент на владение Землёй не хотел демонстрировать подобные устройства своим подчинённым-землянам.

– Я принял решение, и оно окончательное! – несколько напыщенно провозгласил Инглемаз.

– Не терпится услышать, но сначала покажи мне Монру и Терпа.

– Для этого я здесь, – согласился Инглемаз. – Пошли, посмотришь. Там и договорим!

Лису нацепили очки, и шаровики, придерживая пленника за руки, прошли через левую дверь. По звуку шагов он мог определить, что Инглемаз следует за ними.

Довольно долго Лиса куда-то вели. Два раза по движениям поводырей и по лёгким внезапным дуновениям он догадался, что они миновали точки перехода. Лис отметил четыре поворота, все левые, и постарался оценить примерные отрезки пройденного пути, хотя догадывался по описанию Сварога, что его просто водят по кругу для создания впечатления, будто камеры расположены далеко друг от друга. Повороты в одну сторону подтверждали, что движение происходит это, и Лис невольно усмехнулся примитивной уловке. Безусловно, точки перехода делали этот предполагаемый круг весьма условным: каждый раз конвой оказывался неизвестно где, хотя, если нарисовать план движения без учёта пространственных перемещений, то, видимо, получилась бы замкнутая линия.

Когда очки сняли, Лис увидел ставший уже привычным однообразный коридор. Оба конца его, и ближний, и дальний, до которого было не менее ста визуальных метров, заканчивались тупиками. Во всяком случае, выглядело это именно так, но у ближнего тупика Лис видел синюю полосу на полу – зону перехода.

Метрах в тридцати отсюда коридор пересекал второй, идущий перпендикулярно. На стенах кое-где имелись двери, помеченные цветными знаками: кругами, треугольниками, квадратами. От Сварога Лис знал, что так обозначены либо разнообразные хранилища, либо переходы в иные миры. Среди прочей информации, предоставленной Сварогом как необходимый минимум для выполнения задания, он дал код основного помещения, являвшегося конечной целью – код Центра. После некоторого колебания, Творец долго раздумывал, и, решившись, заметил, что, возможно, Лису потребуется и вход в Арсенал.

– У меня к тебе огромная просьба, – сказал Сварог. – При отсутствии сильной жизненной необходимости – ну, скажем, ты поймёшь, что уже прорвался к Центру, и тебе не нужно никакое дополнительное снаряжение, и так далее, – не суйся в Арсенал. Если ты действительно хочешь уйти отсюда и спокойно жить в мирах Творцов.

– А что там есть такого? – удивился Лис.

– Оружие и кое-какое оборудование. Если увидишь, что не удаётся дойти до Центра, что не хватает оружия, то, разумеется, используй Арсенал. – Но имей в виду: если ты сможешь обойтись без этого, моё доверие к тебе сильно возрастёт.

Разумеется, Сварог сильно опасался. Он ничего не мог сделать сам в данной ситуации, но, обращаясь к помощи простого землянина, многим рисковал, доверяясь ему. В принципе, Лис и винить-то его не мог за подобные опасения: сказывался печальный опыт общения с Инглемазом.

Метрах в десяти впереди на стене коридора шёл ряд выступов, которые можно было бы назвать рамами окон, скорее всего, в другие помещения. Рядом с этими выступами располагались двери. Инглемаз приказал Лису двигаться вперёд к этим окнам.

Подойдя к первому из них, Лис увидел за стеклом пустую комнату, наподобие той, где сидел в заточении сам. Второе окно сейчас оставалось непрозрачно, и Лис подумал, что это вполне может быть знакомая ему камера. От Сварога Лис знал, что помещения для пленников могут быть расположены даже рядом друг с другом. Камера Лиса могла находиться либо в этом же блоке, либо в блоке подобных помещений по ту сторону пересекающего коридора. Возможно, подобным образом Инглемаз проверял реакцию Лиса, подозревая, что Сварог всё же снабдил своего новоявленного агента соответствующими сведениями.

Повернувшись от непрозрачного «окна», Лис вопросительно взглянул на Инглемаза, но тот жестом приказал сдвинуться чуть дальше.

В следующей комнате Лиса ждал приятный сюрприз: через стекло, или то, что таковое заменяло, он увидел Терпа, понуро расхаживавшего взад-вперёд, насколько позволяла цепь. Терп, так же как и Лис в заточении, содержался абсолютно голым.

Видимо расчёт Инглемаза состоял не столько в том, чтобы кто-то из них не мог спрятать в одежде миниатюрное оружие, сколько в подавлении психики и унижении пленника. Такое должно было прекрасно действовать и на Творцов, ведь ясно как дважды два, что представитель культуры, привыкшей носить одежду постоянно, находясь обнажённым среди других одетых, невольно чувствует унижение или, как минимум, дискомфорт. Логика, подсказывающая, что это не более чем предрассудок, помогает не всегда и не всем. Лис мог подтвердить такое состояние по собственным ощущениям. Унижение и дискомфорт, в свою очередь, никак не способствуют сохранению морального духа заключённого, а, значит, играют на руку тюремщикам.

Лис усмехнулся: дёшево и сердито, как до этого не додумались земные тюремщики? Лучшая тюремная униформа – полное отсутствие таковой, конечно там, где заключённый не загнётся раньше времени от холода.

Взгляд Терпа вскользнул прямо по Лису. Тот не мог махнуть рукой, но улыбнулся и кивнул, однако Терп не обратил на это никакого внимания, что подтвердило догадку Лиса об односторонней прозрачности стекла: обитатель комнаты просто не видел происходящего в коридоре. В общем-то, ничего удивительного.

В следующей комнате, куда заглянул Лис, содержалась Монра. Она сидела на диване, поджав ноги, и смотрела в одну точку, как затравленный зверёк, что совершенно не шло ей. «Хотя нет, – подумал Лис, – зверёк этот довольно, м-м, крупный: где-то на пуму тянет, как минимум».

Но, как бы то ни было, Монра сейчас тоже оставалась подавленной не только своим пленом, но и отсутствием одежды, даже, несмотря на то, что стесняться наготы ей не пристало. Наоборот, Лис прекрасно сознавал, что за прожитые столетия Монра наверняка не раз и не сто участвовала в “культурных мероприятиях”, где её красота выставлялась на показ и обладание многим. Но одно дело, когда по твоему обнажённому телу скользят глаза и руки мужчин (или мужчин и женщин, кому как нравится), которые тебя просто желают, и совершенно иные чувства возникают в ситуациях, где тебя, нагую и беспомощную, разглядывают тюремщики.

Лис подумал даже, что отсутствие охранников-людей можно объяснить ещё и тем, что Инглемаз держал пленников, точнее – пленницу, голыми. Охранник-мужчина, у которого желание на уровне физиологии и высшей нервной деятельности возникают, как правило, одновременно, не стал бы спокойно смотреть на Монру, что могло вызвать невольное сочувствие и, как следствие, хотя бы подсознательное содействие пленнице. Кто-кто, а Монра нашла бы способ этим воспользоваться. С шаровиками подобное исключалось, у них если и возникло бы желание обладать телом заключённой, то лишь совершенно буквальное. Хотя, стоп: ничто человеческое шаровикам не чуждо – Лис вспомнил, как попользовались телом Монры шаровики во Дворце. Но желания эти, скорее всего, возникали у шаровиков в первую очередь как инстинкты тела-носителя, и контролировались разумом в значительно большей степени, чем у людей.

Даже сейчас, несмотря на выражение злобного отчаяния на лице подруги, и всю напряжённость ситуации, Лис не мог не залюбоваться её красотой. Гримаса настолько не шла Монре, что Лис тут же подумал, что за это выставит отдельный счёт Ингвару Яновичу.

– Ну, удовлетворён? Как видишь, они целы и невредимы, – насмешливо заметил Инглемаз, подходя вплотную к Лису, и добавил, как бы читая мысли: – Полностью целы, женщину даже никто не трогал, хотя, не скрою, мои парни там, в гараже, глаза на неё вылупили, а ширинки у них чуть не лопались! Да и я, признаться, не отказался бы! Мои же верные солдаты, получая приказ, таким мало интересуются.

Было ясно, что он имел в виду шаровиков. «А ты, видимо, не очень хорошо знаешь своих верных солдат!» – хотел съязвить Лис, но передумал.

– Дай мне поговорить с Терпом и Монрой! – потребовал он, пропуская реплику Инглемаза мимо ушей. – Я хочу знать, они ли это? Может быть, ты разыгрываешь спектакль и показываешь мне шаровиков или каких-то синтетических монстров? Может. Это вообще видеозапись на экране!

Лис требовал подобное больше из принципа и для дополнительного собственного спокойствия. Вряд ли шаровики, помещённые в тела его друзей, и уж, тем более, белковые или иные копии могли бы так разыгрывать уныние и отчаяние плена. Но бережёного бог бережёт!

Инглемаз усмехнулся слишком уж добродушно:

– Хорошо, конечно, тебя не проведёшь, ты же Лис! Но, имей в виду, решение я принял, оно окончательное! Откажешься – я немедленно начинаю процедуру сканирования твоего мозга – и будь, что будет. Вот тогда и посмотрим, кто блефует по-настоящему! Ну, что скажешь?

Лис понял: Инглемаз тоже решил идти ва-банк, и не сомневался, что такая игра проявит всю свойственную Творцу подлость и беспринципность. Допускать сканирования мозга Лис, само собой, не собирался ни в коем случае, но и показывать, что удовлетворён развитием переговоров, тоже было нельзя. Лис деланно пожал плечами:

– Что я могу ответить? Ты пока не объяснил, какое решение принял.

– Хорошо, – согласился Инглемаз, – послушай.

Лёгкость принятия первоначальных условий, выставленных Лисом, и отсутствие какой-либо новизны в решении Инглемаза настораживали. Противник Сварога соглашался отправить Терпа и Монру в указанное место планеты Граней, хотя бы прямо во Дворец Терпа. Далее тоже не следовало ничего оригинального: Лис не отменяет якобы готовящуюся передачу информации Сварогу, но сообщает Инглемазу, где действительно спрятан Ключ и всё, что Лис знает о засаде Сварога. Затем Лис остаётся под присмотром шаровиков у точки перехода, через которую уйдут Монра и Терп. После того, как Инглемаз лично заберёт Ключ и ликвидирует Сварога, он позвонит и передаст стражам разрешение отпустить Лиса.

Лис хмыкнул:

– Нет, ты определённо считаешь меня идиотом! Когда ты получишь Ключ, то отдашь команду не освободить меня, а ликвидировать.

– Не думал, что тебе понравится эта часть плана, но я уже сказал: моё решение окончательное! Либо такой вариант – либо сканирование, выбирай. Меня тоже не надо держать за болвана: я отпускаю тебя, а никакого Ключа в тайнике не оказывается! Я на подобное не куплюсь.

Лис задумался: да уж, кто кого переблефует… В принципе, этот вариант полностью соответствовал плану Сварога, а, значит, должен был устраивать и Лиса. Как ни говорил Лис, что Сварог заставляет его совать голову в петлю, он, хотя и не был мазохистом-камикадзе, оценил именно часть плана, развязывавшую ему самому руки после отбытия Инглемаза из резиденции. Лис прекрасно понимал, что если Инглемаз не знает большинства тонкостей управления системами вспомогательных помещений и, собственно, терминала Центра, то уж шаровики тем более знают и того меньше. В отсутствие Инглемаза шансы Лиса с учётом информации, данной Сварогом и вживлённого тайного оружия (если Сварог не преувеличивал чудных свойств такового) значительно уравниваются. Единственным преимуществом шаровиков остаётся их численность, плюс, конечно, ещё и охранники-люди, находящиеся в земной части резиденции, которые, как говорил Сварог, раньше вообще никогда не допускались в помещения, напрямую примыкающие к терминалу Центра, где бывал только Инглемаз. В сам терминал Центра Сварог всегда входил один.

То, что Инглемаз ввёл в коридоры, смежные с терминалом, шаровиков, свидетельствовало о страхе перед Сварогом и очень слабом понимании имеющихся там устройств, но охранников-людей и у него в этих коридорах не было. Вряд ли он допускает прямые контакты своих шаровиков и слуг-людей, считавших, что продолжают работать на Сварога. Кроме того, вряд слуги-земляне вообще рассматривали босса кем-то более значимым, чем крупным бизнесменом, щедро платящим своим подручным.

Но легко согласиться на условия Инглемаза при практически никаких гарантиях для себя лично Лис тоже не мог: он вполне допускал, что Инглемаз подобным образом может лишний раз просто его проверять. К тому же Лис оставался абсолютно уверен, что даже если бы Инглемаз нашёл в указанном месте Ключ, то всё равно отдал бы шаровикам приказ ликвидировать пленника.

– Ладно, – как бы с трудом выдавил Лис, – придётся тебе верить, поскольку не хочу, чтобы у меня в мозгах копались грязными лапами.

– Очень правильное решение! – с издёвкой похвалил Инглемаз. – Ты не только хитрый – ты, оказывается, ещё и умный.

– Но! – Лис покачал головой. – Первое: ты мне предварительно покажешь место, куда переправят моих друзей! Я должен удостовериться лично!

– Это – пожалуйста! – Инлемаз источал благодушие.

– Второе, – продолжал Лис, – я не хочу ждать, пока ты будешь сводить счёты со Сварогом, это ваши проблемы. Поэтому сразу после того, как заберёшь Ключ, ты позвонишь, чтобы меня отпустили.

– Х-м, – Инглемаз почесал подбородок, то ли скрывая довольную ухмылку, то ли просто корча гримасу, – в принципе, мне всё равно, почему бы и нет?.. Ладно, согласен.

– Тогда, может, начнём? – спросил Лис. – Время, между прочим, сейчас работает не на тебя, да и не на меня. Я не желаю быть между тобой и Сварогом, как между молотом и наковальней.

– Хорошо, сейчас и начнём. Ты же хотел ещё удостовериться, твои ли это друзья на самом деле. Стой рядом со мной!

Он повертел чем-то вроде дистанционного пульта, и двери в камеры открылись, а стёкла в окнах потеряли прозрачность.

Шаровики вывели Творцов в коридор. Когда те увидели Лиса, на их лицах появилось смешанное выражение радости и разочарования, поскольку наручники красноречиво свидетельствовали, что и Лис тут находится в качестве пленника. Лис с удовольствием отметил естественный человеческий порыв как Монры, так и Терпа броситься к нему. Это проявление чувств, само собой, пресекли конвоиры.

«Всё-таки», – с удовлетворением подумал Лис, – «хорошо, что не все Творцы перестали быть нормальными людьми». Тем не менее, он задал несколько контрольных вопросов, чтобы убедиться, что перед ним действительно не манекены.

Шаровики по приказу Инглемаза надели троице ослепляющие очки и повели по коридору. Снова они шли, сворачивая всё время налево, и тоже миновали две точки перехода. По ощущениям Лис полагал, что точка, первая в этот раз, являлась последней из двух, пройденных им под конвоем на пути к камерам Творцов. Навыки ориентирования зачастую в кромешной тьме в ночном лесу или в горах сейчас позволяли ему составить в уме примерный план помещений и соотнести его с пояснениями Сварога. Конечно, это были не обычные линейно связанные пространства – наличие точек перехода усложняло дело, но в целом, всё пока складывалось в более или менее понятную картину. Конвоирование вслепую Лис вообще считал глупостью, но это лишний раз подчёркивало, насколько Инглемаз осторожничал.

Когда очки сняли, Лис увидел, что все, включая конвойных и Инглемаза, находятся в комнате, служившей неким постом управления. Судя по всему, именно это Сварог называл локальным центром, этаким придатком, который можно создавать с помощью оборудования Центра основного. Локальный центр служил для управления переходами между заданными набором точек, расположенных в любых пространствах, базовые координаты которых чётко детерминировались и вводились в стандартные компьютерные системы Творцов, управлявшие переходами.

С функциями пультов, располагавшихся здесь, Инглемаз явно был знаком. В принципе, по внешнему виду они были знакомы и Лису, так как ничем на первый взгляд не отличались от устройств управления и терминалов, имевшихся во Дворце. В стороне от пультов оказалась оборудована большая мобильная точка перехода в виде круга, свободно вмещавшем даже несколько человек.

Инглемаз подошёл к одному из пультов и пробежался пальцами по сенсорам. Лис на всякий случай посмотрел на то, что служило здесь контрольным дисплеем, и отметил комбинацию символов.

– Давай! – приказал Творец высокому жилистому шаровику, и тот шагнул на круг.

Инглемаз коснулся пульта, и шаровик исчез. Оставшиеся двое держали Лиса и Творцов под прицелом. Сам Инглемаз тоже вытащил из кобуры небольшой лучемёт.

Он, несомненно, очень опасается нападения здесь в ограниченном пространстве, но почему-то не привлёк большее число охранников. Это могло свидетельствовать о том, что в распоряжении Инглемаза осталось не так уж много шаровиков, или же что Инглемаз сознательно, несмотря на риск, ограничивает число шаровиков, допускаемых в помещения терминала.

Соотнося уже виденное, с числом нынешних охранников, Лис прикинул, что шаровиков в распоряжении у Инглемаза штук десять, не больше. Правда, никто не гарантировал, что он видел достаточно для подобных выводов.

Терп и Монра стояли между ним и шаровиками. Лис как бы невзначай сделал шаг в сторону, прикидывая, получится ли вывернуть руки за спиной и прицельно выстрелить в охранников из оружия, спрятанного в пальцах. Тренированное тело позволило бы ему перевести руки вперёд, но ему бы просто не дали этого сделать.

– Стой, где стоишь! – приказал Инглемаз; ствол лучемёта смотрел Лису прямо в живот. – Я бы на твоём месте не делал глупостей, а не то твоих друзей зажарят. Заметь: не отжарят, а именно зажарят! – Инглемаз захохотал, демонстрируя неплохое знание русских идиоматических выражений.

– Да ладно тебе, – примирительно усмехнулся Лис, кося под дурачка. – Я же просто смотрю.

Если Сварог говорил правду, и импульс микрогранулы мгновенно прожигает доспехи, то Инглемаза, вообще не носившего броню, он, конечно, завалить успеет. Но получится лишь два выстрела, поскольку на повторную активацию микрогранул требуется две секунды, так что хотя бы один шаровик успеет сжечь либо его, либо кого-то из друзей.

Лис лихорадочно просчитывал возможные варианты действий. Скорее всего, шаровик уже отправился во Дворец, сейчас туда отправят Лиса, чтобы удостовериться, что Творцы проследуют, куда надо, а затем, наверное, для страховки пошлют ещё одного охранника, после чего уже переправят Терпа и Монру. Далее в обратном направлении, скорее всего, проследуют Лис и охранники. Кто будет мешать шаровикам, когда Лиса уже не будет во Дворце, уничтожить Творцов? Стоит ли полагаться на слово Инглемаза и в такой степени рисковать жизнями друзей?

Некоторое время Лис, возможно, будет находиться во Дворце с Творцами и максимум двумя охранниками. Уложить шаровиков, уничтожить точку перехода и привести боевые системы Дворца в готовность, а Инглемаз со Сварогом пусть разбираются между собой!

Рискованно, но попытаться стоит. По крайней мере, даже если кто-то из них погибнет, то погибнет в бою. Умереть стоя, и всё такое. Красиво, но обидно и… глупо.

С другой стороны, что его останавливает и какая возможна альтернатива? Инглемазу он не доверяет – Лис очень бы удивился, если тот выполнил свои обещания и не устроил какую-нибудь подлость. Прежде всего, Лис был уверен, что как только назовёт расположение тайника, будет отдан приказ о ликвидации пленника, даже если первая часть уговора и будет исполнена. Предположим, всё пройдёт нормально, и Монра с Терпом окажутся во Дворце. В таком случае Творцы будут спасены, при условии, естественно, что, уходя из Дворца, шаровики их не прикончат, но Лис остаётся здесь один против всей шайки Инглемаза. Значит, нюансы последовательности отправки надо как-то выстроить наиболее выгодно для него самого.

Ну, а потом? Как он уже не раз просчитывал, теоретически можно попробовать уничтожить шаровиков во Дворце и со скованными руками, но вероятность, что погибнет как минимум кто-то из друзей или он сам, очень высока. Однако не только это удерживало Лиса от подобных действий. Сварог доверил ему многое, и Лис не мог не то что бы его предать – это слово в данном контексте не слишком подходило, он просто не мог не сдержать слова.

Сварог, безусловно, использовал Лиса в качестве тарана, если называть вещи своими именами, Но в случае успеха Лису вполне могла придти в голову мысль попытаться обратить кое-какие свойства Центра, о которых Сварогу волей-неволей пришлось рассказывать, против самого хозяина. Так что, Сварог тоже многим рисковал, доверяясь землянину и Лис, ценил определённое доверие со стороны этого Творца. Конечно, у Сварога практически не оставалось иного выхода, но, тем не менее…

Одним словом, Лис не собирался подставлять Сварога, даже без полноценной уверенности, что последний сдержит обещания. Ведь, кто знает – возможно, и сдержит?

– Ну а какую схему переброски ты предлагаешь? – спросил Лис, кивая на круг.

– Очень простую! – После неосторожного движения Лиса Инглемаз продолжал держать пленника на мушке. – Это двусторонняя последовательно активируемая точка с пространственно распределённой активной зоной. Мой солдат отправился во Дворец, чтобы убедиться, куда ведёт эта точка. Сейчас туда отправишься и ты – удостоверишься. Затем вы оба вернётесь, а я отправлю твоих друзей. А далее мы с тобой приступим ко второй стадии – разберёмся со Сварогом. Устраивает такая схема?

Лис медленно покивал. Или Инглемаз пока выполняет всё честно, или Лис не понимает, в чём подвох. Одно хорошо: Монра и Терп окажутся во Дворце без шаровиков. Естественно, Инглемаз пока не собирается ликвидировать Лиса, ведь он рассчитывает получить информацию о Ключе, так что время ещё есть.

– Хорошо, – согласился Лис, – будь по-твоему.

– Тогда прошу! – Стволом лучемёта Инглемаз показал на круг.

– Я должен буду там всё проверить, имей в виду! – сказал Лис. – Вдруг ты устроил засаду во Дворце раньше?

– Кормад даст тебе осмотреться в пределах разумного, но на проверку всего Дворца времени нет, и не рассчитывай. У тебя будет пять минут. Придётся тебе больше доверять мне, – засмеялся Инглемаз.

– Это на самом деле смешно, – возразил Лис. – Дай хотя бы полчаса!

– Смешно или нет, но ни минутой больше! Шевелись!

Лис шагнул на круг и оказался во Дворце, в знакомом и даже, можно сказать, родном месте. В нескольких метрах от точки перехода стоял шаровик, держа оружие наизготовку. Лис сошёл с круга и оглянулся по сторонам.

Место, куда их перебросил Инглемаз, являлось одним из многочисленных залов отдыха. Сквозь высокие окна струился мягкий желтоватый свет, бликами переливаясь в воде бассейна, вдоль которого шли дорожки, посыпанные песком. Среди кустов «зимнего» сада кое-где стояли столы, диваны и кресла. Если где-то сейчас и скрывалась засада, то она умело маскировалась.

Было тихо и пусто, как в тот первый раз, когда Лис, вдоволь наобщавшись с Главным Компьютером, спустился в дворцовые покои. Ещё тогда он удивился, почему установлено так много кресел, а народа никого нет? Потом этот вопрос занимать его перестал: много кресел – даже удобно, поскольку куда захотел, туда и сел.

– Значит, тебя зовут Кормад? – уточнил Лис, оглядываясь по сторонам и демонстративно поворачиваясь спиной к шаровику. – Дашь мне немного проверить местность?

– Такой приказ есть, – подтвердил шаровик. – Пять минут, я засекаю.

Лис под конвоем обошёл помещение, выглянул в прилегающие коридоры – никого, даже сервов. Что ж, может быть, Инглемазу не важны Творцы в той же степени, в какой он желает заполучить последний Ключ и разделаться со Сварогом? Но вряд ли Инглемаз может думать, что Терп забудет про унижения плена и разрушения во Дворце из-за боёв с шаровиками.

Лису было бы спокойнее, если бы у Терпа и Монры сразу же по прибытию во Дворец оказалось под рукой оружие. Лис даже подумал, не попросить ли шаровика оставить у круга маленький лучемёт, но решил, что это бесполезно. Кроме того, он знал от Терпа, что во многих помещениях имелись тайники с оружием «на всякий случай». Возможно, таковые есть даже в этом зале.

– Здесь никого нет, – заверил шаровик.

– Ну, от твоего хозяина можно ожидать чего угодно.

– Не настолько явно. Хозяин, – в голосе шаровика скользнула странно-ироничная интонация, – очень хитёр, очень. Особенно, когда дело касается вас, Творцов.

Лиса такая сентенция сильно заинтриговала. Во-первых, то, что шаровик считает Лиса Творцом – значит, Инглемаз не объяснял, кто такой Лис на самом деле. А, во-вторых, что хотел сказать Кормад, говоря об особой хитрости Хозяина, когда дело касается Творцов? Может быть, о том, что существует кто-то похитрее, на кого хитрости Инглемаза не хватит?

Лис с интересом покосился на шаровика:

– Ты, похоже, не слишком любишь своего Хозяина?

– Дело не в любви. Неужели ты думаешь, что между Творцами и нами может быть взаимная приязнь?

– Я сильно в этом сомневаюсь, – согласился Лис. – Хотя я, возможно, и неисправимый романтик, и считаю, что всегда возможны какие-то взаимоприемлемые решения. Вот вы же почему-то служите Инглемазу, а он не шаровик?

– Служим, но не любим! Мы заключили сделку, и мы ему кое-чем обязаны…

– Тем, что, преследуя в первую очередь собственные интересы, вытащил вас из небытия? – быстро поинтересовался Лис.

Шаровик утвердительно наклонил голову:

– Да. Повторяю, мы заключили сделку, и пока Инглемаз выполняет договорённости, мы поддерживаем и его планы.

– Значит, с вами всё-таки можно договориться?

– Что ты подразумеваешь? – В голосе Кормада послышался интерес.

Лис пожал плечами:

– Я тут недавно пытался договориться с одним из шаровиков – ни в какую! Он, похоже, был слишком уверен в ваших силах, да и, вообще, в вашем божественном происхождении: новая ступень эволюции и всё такое. Но вас не очень много осталось для поддержания популяции, так сказать! Особенно с учётом, что вас нарожать посложнее, чем нас, обезьян. Я вот думаю: возможно, ваше главное предначертание – дать понять людям ли, Творцам ли, что нужно ценить собственную сущность? Считай, что кое-кто это уже понял, ваша миссия выполнена, и теперь стоит поскорее уйти в Великое Ничто!

– Ты пытаешься вывести меня из себя? – ухмыльнулся шаровик. – Такое срабатывает с Творцами, но мы намного более уравновешенные существа.

– А не ваша ли это слабость? Вас используют для достижения неких планов, а вы слепо подчиняетесь! Если бы вы действовали более эмоционально, то, возможно, не мостили бы Инглемазу своими головами – или шарами, как точнее? – путь к власти на Земле?

– Такой вопрос рассматривается, – согласился шаровик. – Оцениваются все варианты.

– Что ты имеешь в виду?

– Хватит болтовни! – Шаровик махнул рукой. – Возвращаемся!

Лис знал, что шаровика бесполезно упрашивать высказаться подробнее, и шагнул на круг.

– Удостоверился? – полюбопытствовал Инглемаз, поигрывая лучемётом.

Лис посторонился, чтобы его не отшвырнуло при появлении Кормада, который должен был прибыть следом, и молча кивнул. Почему-то ситуация начинала нравиться всё меньше и меньше. Какое-то нехорошее предчувствие копошилось в груди.

– Ребята, – сказал он, обращаясь к Творцам, – вы там смотрите в оба. Вы появитесь в одном из залов отдыха, я посмотрел, это главное здание, четырнадцатый уровень. Надеюсь, Терп, вы с Монрой сможете быстро найти во Дворце оружие?

– Найдём! – заверил Творец.

Лис покосился на Инглемаза; тот слушал их разговор с лёгкой усмешкой.

– Вооружитесь и сразу проверьте весь Дворец, чтобы не было засады. От него всего можно ожидать! – Лис подбородком указал на Инглемаза.

– Фу, – Инглемаз дурашливо скривил губы, – каким же примитивным ты меня считаешь! В общем, шевелитесь, времени мало.

– Сними с них наручники! – потребовал Лис.

– Это можно! – согласился Инглемаз. – Пусть идут без наручников!

Монра и Терп обняли Лиса и пожелали ему удачи, что вызвало смех Инглемаза, после чего Творцы ступили на круг и исчезли. Лис вздохнул.

– Я был уверен в тебе! – продолжая смеяться, заметил Инглемаз. – Для таких, как ты всегда существует нечто, слишком для них дорогое – люди ли, вещи ли. И поэтому вы всегда проигрываете: есть возможность управлять вами, заставить сделать то-то и то-то.

– А тобой возможности управлять нет? – язвительно спросил Лис.

– Нет! Мной управлять невозможно, я всегда преследую исключительно собственные интересы, и меня невозможно заставить рисковать собой ради других. Меня невозможно шантажировать жизнями каких-то друзей, возлюбленных, детей, и в поединках с такими, как ты, я буду побеждать! Не сотвори себе кумиров, хотя бы и в виде близких людей – и будешь свободен! Весьма глубокое высказывание: знаешь ли, на вашей Земле есть неплохие философы!

– Но если у тебя нет так называемых детей, возлюбленных и друзей, – сказал Лис, – то после твоей смерти о тебе никто и не вспомнит, твоё дело никто не продолжит.

– А мне это надо? – почти с одесской интонацией ответил Инглемаз. – Какая мне разница, коли я перестану существовать? Всё, что я делаю, нужно лишь мне самому, и если уж я не сумел сделать своё дело, то не стоит его продолжать никому другому.

– Ну, совсем не новая концепция! Если тебе нравятся земные философы, то они об этом тоже говорили. Удобная философия: после нас, хоть потоп. Никто никому ничего не должен, и так далее. Слушай, – сказал Лис, разглядывая Инглемаза в упор, – я удивляюсь: ты был ребёнком? У тебя были родители, детство – или тебя вырастили роботы в инкубаторе? Я не спрашиваю даже о том, любил ли ты кого-нибудь, но неужели у тебя не сохранилось хотя бы простой привязанности к кому-то или к чему-то? Почему у тебя нет ничего святого?

– Я же говорю: не сотвори себе кумира! Ну, да ладно, времени для философии почти нет – продолжаем выполнять наш план.

Поскольку согласно данному плану Лис не должен отменять вымышленную передачу информации Сварогу, то не должен был никуда звонить. В принципе, они оговаривали и такой вариант. Если звонка от Лиса не поступает, Сварог должен считать, что Лис называет Инглемазу условное место, где, якобы, спрятан Ключ. Дальше Сварог будет действовать по своему усмотрению, и постарается прибыть туда, чтобы определить, возможно ли ликвидировать Инглемаза. Лису в этот момент предстоит выполнять главную задачу: пробиться в Центр и позвонить оттуда Сварогу на мобильный телефон.

Лис очень удивился, что из Центра можно воспользоваться сотовой связью. По словам Сварога получалось не сложнее, чем вызвать его по селектору. Как подобное осуществляется технически, Сварог объяснять не стал, а просто рассказал, как сделать, чтобы вызов поступил на его телефон. В принципе, если бы у Лиса в этот момент мобильный аппарат оказался с собой, он просто мог бы набрать номер Сварога из помещения терминала.

– Пока у нас есть ещё немного времени, – сообщил Инглемаз, – и тебя отведут в камеру.

Лис изобразил на лице гримасу недовольной покорности. Видя, что ему снова протягиваю чёрные очки, он хотел высказать мнение о данной процедуре секретности, но передумал. Пусть Инглемаз считает, будто чего-то добивается таким образом.

– Ты посидишь здесь до моего возвращения! – объявил Инглемаз, когда Лис был водворён в камеру.

– Не понял? – Лис удивлённо посмотрел стоявшего в дверном проёме Инглемаза. – Ты же обещал, что я буду у точки перехода!

– Я передумал, не хочу рисковать.

– А как же обещание?

– Ха-ха-ха, я же сказал, что такие, как ты всегда будут проигрывать! Решения принимаю я, что значат какие-то обещания?! Ты пока посидишь тут, и если Ключ на месте, я, так и быть, позвоню моим слугам, они отведут тебя, куда надо. А если нет, то даже звонить не буду, приеду и сам тобой займусь!

– Плохой дядька, нехорошо поступаешь, – укоризненно сказал Лис.

– А кто сказал, что я должен поступать с тобой хорошо? – Инглемаз снова засмеялся нагло и самоуверенно, разводя руками. – Видишь, тебе и сказать нечего!

– Да уж, пока нечего, – пожал плечами Лис.

– Я сильно подозреваю, что ты лжёшь насчет Ключа, – жёстко заметил Инглемаз. – Поэтому-то и посидишь здесь!

– Что ж, – Лис снова пожал плечами, понимая, что сейчас лучшее для него – играть спектакль до конца, – проверь и убедись, а я подожду. А если можно, дай хоть что-нибудь выпить.

– Это не возбраняется, – согласился Инглемаз и хохотнул: – Последняя просьба осуждённого!

Лис едва удержался, чтобы не напомнить кандидату в правители Земли, о том, как тот смеялся пятнадцать лет назад, поигрывая лучемётом, уверенный, что перед ним уже не некий ванвир, по имени Богдан, а труп, не способный чему-либо помешать.

Однако и Инглемаза не следовало недооценивать: ведь сумел же он обставить Сварога. Если Инглемаз провёл столько лет на Земле, уничтожил не одного конкурента-Творца, и захватил даже Центр и всю сеть Сварога, то, как ни крути, он – личность незаурядная.

Совершенно случайно Лис скользнул глазами по тому высокому жилистому конвоиру, с которым уже разговаривал раньше. Шаровик именно в этот момент как-то странно смотрел на Инглемаза. Взгляд был оценивающим и немного насмешливым – или это только казалось?

Лис снова посадили на цепь, но наручники сняли и не стали отбирать комбинензон и тапочки.

Оставшись один, Лис машинально растёр запястья и присел на диван. Он снова, в который раз, задумался, пытаясь найти оптимальный вариант действий в складывающейся ситуации. Ясно, что Инглемаз долго не задержится и отправится проверять наличие Ключа в указанном месте. По раскладу времени, нынешний хозяин резиденции должен уехать самое позднее в пределах получаса, а до момента, когда он поймёт, что никакого Ключа и в помине нет, пройдёт ещё не менее, если не более, часа. Нужно дать Инглемазу время отъехать подальше, чтобы при получении сообщения о попытке Лиса прорваться к Центру, хозяин не мог вернуться слишком быстро. Значит, примерно через час можно начинать действовать.

Самым сильным желанием в последние часы у Лиса было желание просто перегрызть глотки врагам и вернуться с Монрой (и конечно Терпом) в знакомый и близкий мир Граней. Там шумят наполненные приятной прохладой леса, текут то широкие, тёплые и плавно-величавые, то быстрые, сбивающие с ног леденящей прохладой струй реки, там можно жить, охотиться, отбиваться от врагов, которых можно просто – «просто»! – перехитрить, перестрелять обычными стрелами, в конце концов, и ускользнуть, убежать, укрыться, и далее снова просто жить, жить, жить… Однако, тут же приходила, и не в первый раз, мысль, что чем-то такая жизнь уже не устраивает его. Воистину, новые знания лишают покоя и привычного уклада жизни!

Лис встал и начал ходить взад-вперёд по камере. Затем, сообразив, что явно повторяет действия подавленного обстоятельствами Терпа, которого сам наблюдал через стекло из коридора, снова уселся на диван и закинул ногу на ногу.

Пока всё складывается так, что Лис вполне может исполнить план Сварога. Тогда… А что, собственно, тогда? Тогда, при удачном раскладе, Лис остаётся один на один со Сварогом и должен будет целиком положиться уже на его слово. Но Лис даже до конца не понимал, кто такой Сварог.

Была, правда, ещё одна возможность… У Лиса даже перехватило дух от этого. Действительно, в альтернативе он сам вполне мог стать на место Инглемаза и сделать то, что тому пока не удалось – завладеть таинственным Центром.

Лис постарался прогнать эту мысль. Нет, трудно справится с совершенно незнакомым оборудованием, просто не успеть разобраться с тем, что пока даже не представляешь. Хотя в своё время он и научился пользоваться необходимыми для выживания системами во Дворце Терпа, но там ситуация была иная: не лимитировало время.

Но дело даже не столько в этом, сколько в том, что поступи Лис также как Инглемаз, он невольно поставит себя, по крайней мере, в собственных глазах, на одну полку с этим мерзавцем. Хотя, может быть, Инглемаз и прав: в подобных ситуациях по крупному выигрывают, если вообще выигрывают, такие, как он.

Но Лису не хотелось оказываться в состоянии войны со Сварогом – такое совсем не нужно. Ему с самого начала, в принципе, не нужна была никакая конфронтация ни с кем: ни с Ингваром Яновичем, или Инглемазом, ни с Творцами, как таковыми, ни, тем более, со Сварогом. По собственной воле Лис не хотел воевать. За последний, совсем короткий отрезок времени, он устал действовать на пределе сил: шаровики, предатели-гномы, Инглемаз, теперь ещё, возможно, Сварог. Лису казалось, что сил больше не хватит, и хотя, до поры до времени, он успешно выходил из всех переделок, состояние неослабного сверхнапряжения крайне надоело.

На планете Граней до появления шаровиков Лис рисковал жизнью множество раз. Но противники, имевшиеся там, априори не подавляли техническими возможностями. Наоборот, у Лиса имелось преимущество, которым он, правда, почти не пользовался, но которое придавало подсознательную уверенность и часто служило спасительной гарантией выживания.

Сейчас всё было иначе, и Лис хотел бы договориться. Более того: он не понимал, почему это, в принципе, не представлялось возможным, так как «жизненного пространства» должно хватать на всех. Сам он не желал встревать в проблемы, стоявшие перед Инглемазом или Сварогом. Ну и наплевать, занимайтесь своими делами. Вам нужна Земля, нужна вселенная Земли? Занимайтесь ей! Вы же до недавнего времени не лезли в искусственные вселенные Творцов, ну и не лезьте дальше! Я не доставлю вам никаких хлопот, я уйду на планету Граней, где хозяин, судя по всему, возражать не будет, или в мир Монры, в освободившиеся миры Нимрата, Эльота и кого ещё там – и мне этого хватит на тысячу лет! А вы на Земле хоть удавитесь, хоть подавитесь этой властью! Я не попытаюсь урвать у вас ни грамма её!

После того, как он до тошноты нанюхался выхлопных газов в родном когда-то городе, Лису даже стало иногда казаться, что теперь безразлично, будут ли на Земле хозяйничать шаровики или кто-то ещё. В довершение всего, за два дня он столько насмотрелся на множество сытых наглых рожь, хозяйски выпрыгивающих из роскошных иностранных авто на грязные тротуары, где рядом снуют плохо одетые, озабоченные насущным куском хлеба люди, что порой брала злость, граничившая с безразличием. Вы сами всё создали – без меня! Сами и расхлёбывайте!

На столике перед Лисом появился поднос с напитками в графинах и бутылках. Инглемаз, утончённый садист, издевался, предлагая подобный выбор. А, возможно, он и не собирается его обманывать? Но Лис практически не допускал такого.

Он выбрал коньяк и, плеснув изрядную порцию, выпил залпом. Как ему надоело это дикое напряжение и какое-то подспудное ощущение ответственности за судьбу мира. Неужели без него никак не могут обойтись?

Лис отвалился на спину и зажмурил глаза. Интересно, сколько на свете правд, даже в голове одного человека? Он ведь не думает так на самом деле, он не успокоится, пока не узнает, кто есть кто, и что грозит Земле. Он, как бы то ни было, не желает для Земли пути Инглемаза, с шаровиками ли, без таковых ли, да и подход Сварога ему тоже не всегда понятен и не всегда нравится.

Неожиданно Лис хихикнул. «Собрался всё-таки побыть богом?» – спросил он сам себя.

Спокойнее, Лис, спокойнее, остынь! Сварог тысячи лет пытался – и, судя по всему, запутался и превратился в созерцателя, следящего лишь за тем, чтобы «молоко не убежало». Инглемазу, похоже, хочется чего-то среднего между фашизмом, коммунизмом и религиозной монархией. Есть собственные предложения?

Он вспомнил слова из любимой некогда книги: «…для того, чтобы управлять, нужно, как-никак, иметь точный план на некоторый, хоть сколько-нибудь приличный срок… ну, лет, скажем, в тысячу…». А плана-то никакого нет!

Лис начал дремать и не заметил, как погрузился в сон. После всего пережитого, несмотря на напряжение, а, возможно, как раз из-за него, организм сам решил, что делать дальше: продолжать пустые размышления или же освежиться в глубоком здоровом сне. Каков бы он ни был, этот организм, ему всегда виднее. Он всегда является основой, на которую некто или нечто накладывает всё остальное: мысли, поступки, дела, оживляя всё взрывчатым веществом души…

Глава 15

Судя по всему, задремал Лис от силы минут на двадцать. Он наверняка проспал бы дольше, поскольку дал себе установку на час отдыха перед началом решительных действий, но что-то заставило его проснуться. Он не понимал, в чём дело, но это явно сработали не внутренние «биологические» часы.

В комнате, а, точнее, в тюремной камере, ничего не изменилось. Но, тем не менее, нечто, какая-то составляющая часть меняющегося окружающего, подсказала: далее оставаться отключённым от реальности опасно.

Это не было шуршание, стук, какой-то иной звук или просто движение воздуха. Ощущение опасности, неуловимая эманация, распространяемая надвигающейся угрозой, воспринималась лишь особо чуткими натурами, наделёнными даром регистрировать не фиксируемое ничем «нечто». Именно такие предчувствия, прорывающиеся сквозь пелену сна, не раз будили Лиса за минуту-другую до приближения врага, когда он отдыхал, свернувшись на одеяле под деревом в лесу или в пещере в горах. В таких случаях Лис просыпался мгновенно.

Он сел и прислушался. Всё по-прежнему: так же струился с потолка ровный яркий свет, так же висела, заполняя и утрамбовывая собой приятный кондиционированный воздух, тишина. Так могло продолжаться и день, и месяц, и год. Невозможность определять время суток тоже действовала угнетающе.

Конечно, живя на планете Граней среди индейцев, греков, персов или германцев Лис не носил привычных часов. Однако там почти везде имелись устройства для отсчёта времени: песочные, солнечные или даже водяные. Но, самое главное, там везде, несмотря на очень странную на взгляд землянина топографию поверхности, регулярно происходили восходы и закаты, гарантировавшие чёткую привязку ко времени суток. Поэтому когда человек засыпал, то после пробуждения по положению солнца или луны можно было очень точно определить, сколько времени прошло.

Лис вспомнил, как многие земные тюремщики устраивали узникам настоящие пытки отсутствием возможности чётко знать время. Человек – существо, во все времена привязанное к определённому темпоральному укладу. Он привык жить по некоему распорядку, и лишение возможности точно узнавать который сейчас час и, пусть почти всегда бессознательно, подчинять ритм жизни вполне чёткому графику, равносильно надругательству над его природой. Совмещение подобного ещё и с вынужденным бездельем, обеспечивало довольно изощрённую пытку. Разумеется, при условии, что тюремщик никуда не торопится, наслаждаясь таким действом, и имеет должное образование: пытка временем характеризует достаточно интеллектуальных садистов.

Лис подошёл к крану и ополоснул лицо, зачёрпывая воду ладонями и одновременно продолжая прислушиваться, но так и не мог понять, что же его разбудило.

Неожиданно сквозь журчание воды он всё-таки услышал посторонний звук. Лис резко обернулся, и вода плеснула на пол и на ноги.

Звук, пока очень лёгкое, на грани слухового порога потрескивание, исходил от правой двери, той самой, обычной, через которую его выводили показывать камеры Терпа и Монры. Звук не был следствием работы некоего устройства или замка, поскольку вся техника и различные сервомеханизмы Творцов, с которыми Лису приходилось сталкиваться за последние годы, работали совершенно бесшумно.

Насколько позволяла цепь, Лис подошёл к двери и прислушался. Потрескивание усиливалось, оно шло прямо из двери или из-за неё. Лис не мог приложить ладонь к поверхности, чтобы точнее понять расположение источника потрескивания, но он готов был поклясться: звук исходит как раз из участка двери, где располагалась ручка!

Вдруг треск сделался намного громче, и Лис увидел, что часть поверхности дверного полотна и косяка становятся красноватыми – они нагревались, и тепло начало ощущаться даже на расстоянии. Нагретая зона опоясывала весь участок, где, как полагал Лис, находился запирающий механизм.

Сомнения в природе звука не оставалось: кто-то с противоположной стороны резал дверь, и Лис вполне догадывался чем. Он только невольно подивился прочности материала, поскольку лучемёт брал его с явным трудом.

Некто применял для вскрытия двери оружие, значит, он не имел возможности открыть её как-то иначе, но явно очень желал добраться именно в данную камеру. Вариант действий Терпа или Монры, вернувшихся из Дворца ему на выручку, Лис исключил как практически невероятный. Точку перехода Инглемаз конечно же уничтожил, а времени для расчёта и восстановления подобного перехода в нужное место у друзей просто не было. Да Лис и не знал, возможно ли попасть в помещения терминала Центра из мира Терпа в принципе – без ключа и тому подобных устройств.

Вряд ли это мог быть Инглемаз, поскольку явно тот открыл бы дверь более стандартным образом. Но от кого Инглемаз стал бы запирать снаружи двери камер, где держал узников? Скорее всего, от своих врагов. Враг Инглемаза вполне мог стать другом, однако Лис сильно сомневался, что посылку «враг моего врага – мой друг» можно считать стопроцентной аксиомой в данном месте и в данной ситуации.

Кто бы это ни был, Лис решил, что для него сейчас самое лучшее – любой ценой освободиться от цепи. Расходуя драгоценный заряд имплантированного лучемёта, он, стараясь не попасть по ноге, перерубил оковы у самой лодыжки, уже нисколько не заботясь о следящих устройствах.

В момент использования лучемёта, он, как и предупреждал Сварог, почувствовал лёгкий укол в палец. Луч по виду, цвету и самое главное действию сильно отличался от виденного ранее. Лис отметил, что поток энергии непривычно сильно расходится по мере удаления от точки излучения, и это, в принципе, хорошо, так как делало сектор поражения более широким. В полу в том месте, куда ударила часть энергии, образовалось ямка и материал «поплыл» словно тающее сливочное масло, и от него потянуло жаром, но луч не пробил его насквозь – видимо толщина была очень велика.

Похоже, отсутствие строгой параллельной фокусировки, нисколько не ослабляло плотность энергетического потока части, или же последняя была просто чрезвычайно высока на выходе. Машинально Лис осмотрел кончик пальца, откуда исходил луч. На поверхности кожи, как и обещал Сварог, следов не осталось. Самое главное, палец не болел и функционировал нормально.

Дверь вот-вот могла распахнуться. Если бы поднос с выпивкой ещё оставался на столике, Лис прихватил бы бутылку в качестве дополнительного орудия, которым можно ударить или бросит во врага. Но столик уже опустел, и Лис на всякий случай подобрал припрятанные зубочистки, сунул их в угол рта и спрятался за спинкой дивана, который к счастью стоял не прямо напротив двери.

Свою перерезанную цепь Лис сознательно бросил на виду, чтобы поставить в тупик ворвавшихся в комнату: возможно, они решат, что пленника тут уже нет, и не станут задерживаться. Впрочем, Лис не столько рассчитывал на подобные действия, сколько, оправдывая собственное прозвище, при любой возможности старался вносить сумятицу в мысли противника – ничего кроме пользы подобные методики не приносили.

Луч, пробивший, наконец, дверь чиркнул по стене и тут же погас. Раздался удар, дверь пнули, вышибая прорезанный замок, и она распахнулась.

Вошедший, невидимый из-за дивана, сделал несколько шагов внутрь комнаты. Лис напрягся и приготовился, поднимая превратившийся в устрашающее оружие палец.

Звякнула цепь, которую нежданный посетитель поддел ногой, после чего выругался и крикнул по-русски кому-то в коридор:

– Поразительно, но Инглемаз успел его увести! Скорее перекрывайте все коридоры! Начнём осмотр по секторам.

Голос вошедшего в комнату показался Лису знакомым.

– Понял! – ответили из коридора. – Но ты проверь всё-таки комнату!

Забухали шаги: кто-то, по звуку – один человек, побежал, удаляясь.

– Проверим, хотя, что тут проверять! – буркнул неизвестный, но двинулся вглубь помещения с намерением заглянуть для очистки совести за диван.

Увы, трюк с цепью сработал, но не до конца. Несмотря на это, Лис решил не выскакивать из-за спинки, поскольку неизвестный мог держать лучемёт направленным в его сторону и от неожиданности непроизвольно нажать на спуск. И хотя Сварог утверждал, что имплантированное оружие мгновенно пробивает известные Лису серые доспехи Творцов, Лис просто не был уверен в навыке точно выстрелить навскидку из пальца. А вот собственная кожа, едва прикрытая лёгкой тканью комбинезона, не долго выстоит против так называемого «обычного» лучемёта.

Лис выплюнул зубочистки, и когда фигура в серой броне заглянула за спинку дивана, сжался и состроил на лице гримасу отчаяния.

Голос не зря показался знакомым. Щиток шлема оставался поднят, и Лис увидел лицо вошедшего: это оказался тот самый высокий жилистый шаровик по имени Кормад.

Шаровик искренне удивился:

– Надо же, вот ты где!? Ну-ка, вставай, руки за голову! – Он повёл стволом лучемёта.

Лис медленно поднялся, косясь на дверь: не хотелось, чтобы вернулся напарник «освободителя».

– Эй, – крикнул Кормад, – он, оказывается, здесь!

В коридоре не ответили: тот, с кем разговаривал шаровик, уже либо находился слишком далеко, либо вообще скрылся из данного отрезка коридора.

– Убежал, – почти добродушно констатировал Кормад. – Ну, ладно, а кто же тебе цепь перерезал? – Он вдруг спохватился, и голос стал жёстким. – Где твоё оружие?

– Да у меня же нету ничего, – хлопая глазами, как наивная барышня, ответил Лис. – Разве я бы тут сидел?

Он понял, что почудившиеся сомнения Инглемаза в стопроцентной верности своего окружения оправдались: шаровики действовали явно не по указанию патрона. Более того, они, похоже, охотились и за самим Инглемазом. Чем это лучше для самого Лиса, пока непонятно, но развитие событий весьма неожиданное.

Лис не был бы Лисом, не воспользуйся он подобной ситуацией. Брошенная на пол цепь всё же сослужила службу: если бы не она, вполне возможно сейчас в комнате находилось бы два шаровика, как минимум.

– Это всё Инглемаз, – начал говорить Лис первое, что пришло на ум. – Он вдруг вбежал, перерезал цепь, сказал, что у него проблемы с вами, с шаровиками, и приказал ждать…

– Значит, он был здесь? Куда же он делся?! – Брови шаровика полезли на лоб. Очевидно, возможность появления Инглемаза в камере Лиса представлялась Кормаду почти невероятной. – Он не мог попасть в эту часть коридоров!..

– Сам я, что ли, цепь перегрыз? – Лис обиженно мотнул головой, продолжая играть роль растерянного и испуганно-глуповатого парня: ведь если противник в бою даже подсознательно хоть на секунду посчитает тебя идиотом, то шансы выросли. – Значит, у вашего бывшего Главного Помощника есть ещё какие-то способы перемещения сквозь пространство. Он ворвался с лучемётом – я испугался, что меня хочет убить!..

– Так, так, – озадаченно покачал головой Кормад. – Ну ладно, пошли!

– Куда? Что вы хотите со мной делать? – продолжая говорить излишне нервным голосом, спросил Лис.

– То же, что собирались вы с ним, но теперь без него. Нам надоели игры за нашими спинами, мы всё знаем. Мы воспользуемся тобой, чтобы захватить Сварога. Не будь Инглемаз таким идиотом, он бы взял его здесь на месте, а не захватывал пустой Центр. Он не хотел посвятить нас в свой план, ну а теперь он нам и не особо нужен. Сейчас больше пригодишься ты, и мы даже готовы забыть, скольких наших братьев ты перебил. Сделаешь всё, как надо, и мы оставим тебя в покое в одном из миров. Думаю, даже дадим тебе свободный шар для вечного спасения бессмертной души, перед воссоединением с Великим Ничто.

Надо же, подумал Лис, так я вам и поверил. Но как сказано: «вечного спасения бессмертной души»!

– Очень, очень хорошо, я согласен, – быстро залопотал он. – Вы даже лучше, чем я думал, и… А как попасть в Центр? Он что, заперт?

– Заперт, но это не твоё дело! Нам всё расскажет сам Сварог, для этого он нам и нужен. Отвечай: ты готов сотрудничать? – потребовал Кормад.

– Конечно, готов! – энергично кивнул Лис. – А вы меня отпустите к Монре и Терпу?

Шаровик усмехнулся:

– К этим Творцам? Я бы тебе туда не советовал попадать…

– Не понял, что ты сказал?! – теперь уже у Лиса округлил глаза. – Что там случилось?

– То, что слышал! Нашёл, кому доверять – Инглемазу! Мы сами его терпели только до поры до времени.

– Скажи мне, что с Монрой и Терпом? Их убили? – Лис чуть было не рванулся схватить Кормада за грудки, но вовремя сдержался: шаровик мог посчитать это попыткой нападения и выстрелить, а мёртвый Лис уже точно никому не сможет помочь.

Шаровик пожал плечами:

– Если то, что я знаю о Недоделанных мирах правда, то им там придётся плохо. Может они уже погибли, либо их просто сожрали дикие звери или убили дикие люди. Говорят, в некоторых Недоделанных мирах живут первобытные племена.

– При чём тут Недоделанные миры?! – У Лиса похолодело внутри от сознания того, насколько глупо он доверялся Инглемазу.

– Неужели не ясно?! Инглемаз отправил их не во Дворец, а в один из Недоделанных миров. Вряд ли они там протянут долго, – повторил Кормад, продолжая держать Лиса под прицелом.

Лис понял, что нельзя терять ни секунды, он должен немедленно отправиться на помощь – в конце концов, ребята попались по его глупости. Как можно было доверять обещаниям Инглемаза, а он оказался идиотом, который доверился! Ну вот и думай, как теперь быть, Александр Матросов, борец с амбразурами!

Лис прикинул стойку Кормада – нет, оружие наготове, расстояние приличное, сможет выстрелить, даже пока он просто успеет выбросить руки из-за головы. Так: спокойно, спокойно! Изобразим внешне полнейшее отчаяние – враг, уверовавший в твоё отчаяние, становится слабее.

Лис застонал и медленно опустился на колени, демонстрируя полнейший упадок моральных сил, и прижался лбом к полу, одновременно продолжая лихорадочно соображать. Что он может сейчас сделать, что? Прежде всего, конечно, необходимо узнать, в какой конкретно мир выброшены Монра и Терп. Надо экипироваться посолиднее и двигать следом, возможно, он ещё успеет.

Дорога каждая минута, а он пока даже не совсем понимает, что случилось здесь. Необходимо быстрее прорваться в Центр и помочь попасть туда Сварогу. Но стоит ли теперь продолжать действовать по указке Сварога? Правда, если Сварог снова завладеет Центром, то Лис, возможно, будет иметь больше шансов спасти друзей? Но пока он будет пробивать дорогу в пресловутый Центр, останутся ли они в живых?

Лис почти ничего не знал о Недоделанных мирах, мирах, не принадлежавших никому из Творцов и которые были брошены на разных стадиях формирования, за что и получили своё название. Творцы вообще обожали подобные штампы: мир Граней, мир Кольца, мир Земли. Что там Сварог говорил о писателе – кажется, Филиппе Фармере? Наверняка сам и название подсказал – “World of Tires”.

В общем, Недоделанные миры… Кое-где имелась стабильная поверхность, кое-где нет. Там оставались различные пробные формы жизни, кое-где были даже разумные существа, и не всегда люди. Наверное, Проклятый лес мог показаться ухоженным национальным парком в сравнении с любым Недоделанным миром. Единственный плюс состоял в том, что везде в этих мирах существовала пригодная для дыхания атмосфера, а значит, шансы продержаться всё-таки есть.

– Куда их отправили? – артистически отчаянно воскликнул Лис.

Кормад очень по-человечески скривил губу:

– Точно не могу сказать, но, думаю, информация осталась в оперативной памяти пульта, откуда Инглемаз управлял переносом.

– Он же показывал мне, что точка настроена на Дворец! Мы же там вместе с тобой побывали! – Лис продолжал демонстрировать растерянность, хотя сам уже прекрасно понял, что произошло: пока он осматривал место предполагаемого перемещения, Инглемаз ввёл в управляющую систему новую команду, активируемую после возвращения Лиса и шаровика. Монра и Терп, думая, что отправляются под спасительную охрану дворцовых систем, оказались чёрт знает, где.

– Ты уже и сам догадался, что тебя обули, как последнего идиота, – ехидно сказал шаровик. – Ну, ладно, хватит болтать! Если будешь помогать нам, возможно, сможешь помочь и своим друзьям, но через какое-то время. Куда ушёл Инглемаз? Через какую дверь?

– Через эту, само собой! – Лис, не задумываясь, кивнул на уцелевшую левую дверь.

– Понятно! – Кормад достал переговорное устройство.

Надо быстрее прорываться к пульту, надо сыграть полного идиота, подумал Лис. Главное сейчас достать оружие и снаряжение. План действий меняется, а Сварогу придётся больше, если не полностью, полагаться на себя.

– Что вы хотите делать? – подобострастно-заинтересованно спросил он.

– Видно будет, – махнул рукой шаровик и ствол лучемёта впервые за несколько минут отклонился от груди Лиса.

Лис скорчил идиотскую рожу и скороговоркой, шепелявя как полоумный китаец, прошептал:

– Ума-ляю, ума-ляю, ваша сэра! Тока ни нада ни-кво выз-вать! Позалуста!

– Чего-чего? – не понял Кормад, уже поднося устройство связи к лицу.

Он с удивлением уставился на гримасу придурка и непроизвольно напряг слух, пытаясь разобрать тихие быстрые слова, ослабляя тем самым своё внимание, чего и добивался Лис.

– Вот это, вот это! – так же тихо пояснил Лис, поднимая руку и показывая пальцем на переговорник, который шаровик приставил к щеке.

– Звонить, говорю, никуда не надо! – Лис повысил голос, одновременно прицеливаясь и давая мысленный приказ имплантированному в палец смертоносному агрегату.

Эффект был просто поразительным. Лицо шаровика в том месте, куда попал заряд, пшикнуло, как капля воды на раскалённой сковороде. Смежные части кожи вспламенились, как промасленная бумага, противно коптя, но тут же погасли. Участок щитка шлема вместе с прикрывавшим ухо выступом и переговорное устройство, попавшее в сектор поражения, моментально оплыли тающим воском.

Шаровик даже не успел крикнуть, поскольку у него уже отсутствовал кусок горла с голосовыми связками. Повалившись, он непроизвольно нажал на спуск, и Лис едва успел увернуться от луча, выпущенного мертвецом. Один результат был общим с действием лучемётов Творцов: так же тошнотворно запахло сгоревшей плотью.

– Эффектно! – с восхищением констатировал Лис. – Прости, хотел поговорить с тобой подольше, но ты так спешил!

Он подобрал оружие противника, прыгнул к открытой двери и осторожно выглянул. Дверь камеры располагалась примерно в середине отрезка коридора длиной метров семьдесят. В стенах виднелись несколько закрытых дверей, вокруг было тихо.

Лис не стал прикрывать дверь, чтобы услышать, если затопают шаги, и деловито начал стягивать с убитого доспехи. Исключение составлял повреждённый шлем, который уже нельзя было надеть, так что голова осталась незащищённой. Чтобы ориентироваться по времени, он снял с руки Кормада часы.

– Извини, помародёрствую немного – пробормотал Лис, обирая убитого и отворачиваясь от изуродованной обгоревшей головы.

Озираясь на дверной проём, он проверил заряд лучемёта. Магазин оказался использованным на девяносто процентов, но в карманах брони нашлись две обоймы. Лис направил ствол оружия на валявшийся на полу шар и истратил магазин до конца.

– Да славится Великое Ничто! – прокомментировал он свои действия и перезарядил лучемёт.

Лишний раз оглянувшись на камеру, Лис сплюнул, вернулся за диван и, подобрав с пола одну зубочистку, сунул в уголок рта.

Первым делом ему хотелось бежать к пульту, с которого Инглемаз управлял последними перемещениями, и потребовалось определённое усилие, чтобы до конца не поддаться эмоциям. Не надо уж совершенно терять голову, ведь что с того, узнай он сию минуту, куда точно эта тварь отправила Творцов? Целью номер один пока должен стать Центр, поскольку если Лис сумеет выполнить указания Сварога, то, возможно, последний окажет серьёзное содействие в поиске.

Прикинув направление, Лис крадучись двинулся налево. В стенах коридора кое-где виднелись двери, и Лис осторожно стал пробовать все. Сварог объяснил, что если на двери есть символика из кругов, квадратов и треугольников, то код открывания и закрывания такой двери прост. В изображённую фигуру или фигуры вписывалась пальцем другая, которую можно было туда вписать. Например, для треугольника такой фигурой являлся круг, для круга – квадрат или же треугольник, и так далее. Лис усмехнулся и спросил Сварога, не слишком ли примитивен способ кодировки.

– А разве бы ты, скажем, догадался водить пальцем по рисунку таким образом? – поинтересовался Сварог.

Лис признался, что не стал бы.

В одной комнате Лис обнаружил точку перехода, но путь к ней преграждала система слежения. Пульт управления располагался рядом, но Лис не знал кодов, так что не мог отключить автоматического сторожа, да он не представлял, куда может вести данный переход. Зачем точка охранялась, можно только догадываться – вполне вероятно, она была оборудована уже Инглемазом.

Возможно, что многие точки перехода здесь работали односторонне, и, мгновенно попав куда-то, можно потом тщетно искать выход: у Лиса имелся печальный опыт скитаний по островам в Торцевом океане планеты Граней. Тогда он натерпелся страхов, путешествуя с острова на остров, ища точку перехода, ведущую во Дворец. В апартаменты Терпа из Торцевого океана он так и не вернулся, но оказался, в конце концов, на одной из граней планеты. Последовала целая серия путешествий, занявшая не менее полгода. Правда, Лис не жалел о том вояже, но тогда он никуда и не спешил и боролся лишь за собственную жизнь.

Сейчас же времени просто не было, а о том, что его ожидает в резиденции Сварога, можно строить смутные догадки.

Без приключений Лис добрался до первого поворота и выглянул из-за угла. Почти пустой ярко освещённый коридор с редким однообразием дверей простирался вправо и влево метров на двести. «Почти пустой» потому, что метрах в десяти от поворота на полу распласталось тело.

Это был мужчина без доспехов, лежавший ничком. Одежда на нём местами обуглилась, и противный запах не оставляли сомнений в причине смерти: и на стенах кое-где остались заметные следы выстрелов из лучемёта.

Ещё в нескольких метрах дальше на полу растеклась большая лужа крови, имевшая явно косвенное отношение к обожжённому телу, поскольку цепочка крупных капель исчезала за изгибом коридора. Озираясь по сторонам, Лис приблизился, и ногой перевернул мертвеца.

Основная энергия выстрела пришлась в лицо, которое обгорело до неузнаваемости. Судя по одежде, это мог быть один из охранников-людей. В подвёрнутой руке убитый сжимал неповреждённый пистолет ПСМ.

Лис озадачило, что охранник находится здесь. Почему-то у него сложилось мнение, что в помещения, выходящие, по-видимому, за пределы обычного земного пространства, Инглемаз, как и Сварог, подручных-землян категорически не пускает.

В карманах трупа нашлись частично обгоревшие денежные купюры различного достоинства, кое-какие документы, и пачка сигарет «Camel» с зажигалкой. Сзади на поясе была пристёгнута кобура с ячейкой, содержавшей запасную обойму, и к радости Лиса неповреждённый мобильник.

Свежий запах пороховой гари и отсутствие трёх патронов свидетельствовали, что из пистолета недавно стреляли, а лужа и следы крови подсказывали, что охранник-землянин в кого-то попал.

Лис рассовал по карманам найденные трофеи и двинулся дальше. Кроме того, как это ни было противно, он вымазал лицо и волосы кровью, чтобы стать мало узнаваемым, по крайней мере, с первого взгляда, хотя враги могли видеть эти действия через скрытые системы наблюдения. Лис вполне допускал, что таковые располагаются и в коридорах, хотя ничего подобного, тому, что стояло у него в камере, не заметил. Сам же факт, что против него не предпринимают никаких немедленных действий, свидетельствовал, скорее всего, что его никто пока не видит.

Стоя над трупом, Лис на несколько секунд задумался. Согласно описаниям Сварога, Центр должен находиться за следующим поворотом направо. Точнее, там располагалась точка перехода, ступив на которую, можно добраться до входа в Центр.

Вспомнив, что система связи резиденции обеспечивает возможность звонить по сотовой связи. Лис вытащил телефон и набрал номер Сварога, уже не заботясь, что вызов могут засечь.

Сварог ответил, словно сидел и ждал звонка.

– Ты не под контролем? – первым делом осведомился он.

– Нет, нет, нет, – с расстановкой ответил Лис, соблюдая условности. – Всё хорошо.

Трёхкратное «нет» являлось заранее оговоренным ответом, означавшим, что Лис действительно разговаривает свободно. Он кратко изложил ситуацию, и Сварог очень обрадовался бунту шаровиков. Это, по мнению хозяина Центра, упрощало задачу, в чём Лис пока сомневался.

– Я постараюсь прорваться в Центр, – Лис торопливо оглянулся по сторонам, – а ты дальше уже действуй по обстановке. Если мне удастся сделать всё, как ты говорил, то я сразу же отправляюсь выяснять, куда эта сволочь заслала Монру и Терпа.

– Подожди! Если попадёшь в Центр, лучше дождись меня.

– Нет времени! Да я ещё не знаю, прорвусь ли туда вообще. Имей в виду, если не смогу туда попасть, то сразу двину к локальному пульту, откуда Инглемаз их отправил.

– Говорю же – подожди! Если ты попадёшь в Центр…

– А я говорю о том, что буду делать, если туда не попаду! Мне совершенно случайно представилась возможность позвонить тебе и предупредить, чтобы ты не сидел и не ждал меня. Можешь прикидывать: скажем, за час, ну за два – это уж край – от данного момента я или сумею открыть тебе путь в Центр, или нет. Если в течение этого времени не будет результата, то можешь считать, что у меня ничего не вышло, и далее действуй сам.

Сварог начал возражать и доказывать Лису, как поступить рациональнее, но тут из-за поворота выбежали двое шаровиков. Увидев Лиса, они, не мешкая, открыли огонь. Скорее всего, кто-то уже осмотрел камеру и нашёл убитого Кормада, оповестив остальных. Возможно, и система наблюдения работала.

Шаровики, атаковавшие сейчас Лиса, не могли побывать в камере, где сидел тот, поскольку бежали со стороны Центра. Так или иначе, их не сбило с толку перемазанное кровью лицо и доспехи, и стрелять они начали сразу.

Шлем у Лиса отсутствовал, но ему повезло. Один луч скользнул по грудной пластине брони и ушёл в пол, а второй срезал половину мобильного телефона.

Лицевые щитки шлемов шаровиков были опущены. У Лиса не оставалось времени хватать лежавший на полу лучемёт, чтобы, надеясь на чудо, стараться попасть в незащищённое бронёй место, или же проверять поражающую способность ПСМ против доспехов, и он активировал микрогранулу.

Расходящийся луч захватил обоих шаровиков. Бежавшему первым досталось больше, и прямо в лицо. Щиток шлема испарился, шаровик вскинул руки и рухнул, кувыркнувшись по инерции несколько метров в направлении Лиса. Второго шаровика задело лишь краем луча. Уже отражённая и ослабленная энергия выстрела попала между высокой горловиной грудной брони и краем шлема, но не нанесла смертельного поражения, а только причинила сильный ожог. Шаровик завизжал, задёргался, падая на колени, но попытался, тем не менее, вскинуть оружие, и Лису пришлось истратить ещё один заряд. В коридоре наступила тишина.

– Жаль, столько работы впереди, а уже четырёх зарядов нет, – посетовал Лис вслух.

Несмотря на спешку, он обшарил убитых и забрал все уцелевшие обоймы к лучемётам. В кармане у одного из шаровиков обнаружилась даже плоская двухсотграммовая бутылка с коньяком “Remy Martin”.

– Ну, полностью очеловечились, гады: коньяки жрут, – проворчал Лис.

Кроме того, на сей раз в качестве трофея ему достался совершенно целый шлем. Лис подумал, что зря мазался кровью, но сожалеть было некогда, и он двинулся по коридору в направлении входа в Центр.

Метров через сто, по словам Сварога, имелся поворот направо. Лис осторожно приблизился к углу и выглянул в проход, который метрах в тридцати кончался тупиком. У самой стены шла широкая красная полоса. От Сварога Лис точно знал, что здесь нет системы наблюдения, во всяком случае, такой, которой можно пользоваться не из самого Центра. Он свернул за угол, чтобы его не могли заметить из длинного пролёта коридора, и задумался, присев на корточки, готовый в любой момент выстрелить, если кто-то появится на точке перехода.

Неприятный момент заключался в том, что шаровики выбежали отсюда, из-за этого поворота. Возможно, они просто находились здесь в засаде и, услышав шаги Лиса, ринулись в атаку, рассчитывая легко поразить противника в незащищённую голову. Но могло статься, что засада расположилась по ту сторону. Тогда, стоит Лису воспользоваться переходом, шаровики немедленно откроют огонь. Конечно, против его встроенного оружия не устоит никто, но риск всё же был, и риск, на взгляд Лиса неоправданный: кисти-то рук у него незащищены, по крайней мере, одна, которой нужно стрелять. Ему также хотелось поберечь заряды микрогранул, которых осталось всего шесть.

Конечно, не имей он альтернативы, Лис наверняка рискнул бы броситься вперёд. Но альтернатива как раз была.

Сварог объяснил, что непосредственно к входу в Центр ведёт ещё одна точка перехода. Она находилась в месте, которое Сварог называл «зимним садом» – помещение представляло собой, фактически, оранжерею. Зачем Сварог создал такое здесь, он не объяснял, да Лис и не спрашивал, резонно не считая сие важным. В глубине сада располагались три двери, они же три точки перехода. Точка, ведущая к Центру, имела знак в виде круга. Остальные две с треугольником и квадратом, соответственно вели в Арсенал и в помещение гаража. Естественно, о наличии и способах активации точек знал только сам Сварог, а теперь и Лис.

Если суметь добраться туда, то можно перенестись прямо к Центру. Точка перехода, связывавшая помещение у входа с коридором, находилась несколько дальше от двери в Центр. Таким образом, если там Лиса подстерегает засада, то, войдя из «зимнего сада», он окажется за спинами шаровиков и легко успеет выстрелить первым. Хотя, если за ним наблюдали, шаровики уже могли догадаться о необычном оружии Лиса, а значит, и принять какие-то меры – хотя бы действовать осторожнее.

Выглянув за угол и убедившись, что всё тихо, Лис направился туда, откуда пришёл. Первый раз от своей камеры он шёл налево. Согласно указаниям Сварога, чтобы попасть в «зимний сад», следовало двигаться в противоположном направлении. Лис благополучно добрался до крестообразной развилки, где требовалось повернуть направо. Если пойти налево, то через точку перехода можно будет попасть в коридор со входом в Арсенал. Дополнительная экипировка сейчас была ох как нужна, но Лис не сомневался, что Арсенал охраняется. В общем-то, он уже располагал приличным вооружением, и, кроме того, очень спешил. Потом руки у него будут развязаны делать всё, что он посчитает нужным, а пока – цель Центр, и Лис свернул направо.

Логика организации системы терминала Центра оставалась не вполне понятна Лису. Сами коридоры, конечно, ничего сложного не представляли, даже с учётом различных точек перехода, но он недоумевал, почему Сварог организовал всё именно так. Нехватка времени не позволяла Сварогу, даже если бы тот и пожелал, отвечать на все вопросы, пачками возникавшие у Лиса во время их первой и последней ознакомительной беседы. Лис, правда, понял, что пресловутый «Центр» позволяет формировать «систему внепространственных помещений» как бы из уже образцов готовых модулей-кубиков. Очевидно, одним из типовых модулей были ветвящиеся коридоры, но неужели не имелось чего-то другого, что позволило бы сделать эту секретную штаб-квартиру менее однообразной? Однако об этом можно пока лишь гадать.

Приближаясь к первой нужной точке, Лис постоянно оглядывался на вторую, остававшуюся метрах в ста сзади. Он не рисковал двигаться быстрее, поскольку за точкой, к которой шёл сейчас, тоже могла скрываться засада, и не улыбалось столкнуться на бегу с шаровиками, выскакивающими из ниоткуда.

Как выяснилось, оглядываться стоило. Оставалось менее двадцати метров до цели, когда из дальней точки перехода всё-таки появились шаровики. Они возникли сразу втроём, поскольку точка представляла собой знакомую синюю полосу и позволяла перемещаться по всей ширине коридора. Шаровики сразу же принялись полосовать Лиса из лучемётов.

За первыми выскочило ещё троё. Первые, не прекращая стрельбу, грамотно бросились на пол, чтобы не мешать новоприбывшим, а задние открыли огонь стоя.

Коридор наполнился мечущимися и перекрещивающимися смертоносными лучами. Лис, втянув голову в плечи, прикрывая возможные зазоры между воротником брони и шлемом, дважды, не целясь, активировал микрогранулы и прыгнул вперёд.

Сзади раздались истошные крики, и Лис зло усмехнулся, успев заметить, что двое шаровиков распростёрлись на полу, а двое дёргаются, корчась от боли. В три прыжка он преодолел расстояние до точки и опустился на синюю полосу. Лучи, буравившие броню, исчезли.

Лис оказался в другом коридоре схематично являвшимся как бы продолжением предыдущего, но, скорее всего, разделённого громадным расстоянием в обычном пространстве.

По инерции он прыгнул вперёд, уходя с точки перехода, и чуть не упал, наступив на горку из двух тел в серой броне, из-под которых натекла кровь. Впереди в нескольких шагах стоял мужчина в светлом костюме, который лихорадочно жал на спуск лучемёта. Если бы он попал с такого расстояния прямо в лицо, то луч вполне мог пробить щиток шлема. К счастью, оружие не действовало.

Не раздумывая и до конца не понимая, что происходит, Лис активировал микрогранулу. Конечно, тут вполне хватило бы и лучемёта Творцов, поскольку мужчина был без брони, но Лис, рассчитывая встретить по эту сторону точки перехода шаровиков, защищённых доспехами, держал наготове не лучемёт, а свой смертоносный палец.

Это было бы смешно, когда бы не было так грустно… В краткий миг Лису пришло на ум сравнение, что действия его напоминают детскую игру в «войнушку», но даже без игрушечных пистолетов. «Кых! Пух-пух!» – кричат иной раз дети, бегая по двору, целясь друг в друга выставленными указательными пальцами. – «Ты убит, Сашка!»

Здесь всё происходило по-настоящему, а у Лиса не оставалось времени кого-то жалеть и вести переговоры с ничего не понимавшим охранником, неизвестно как тут оказавшимся. Одно могло сходиться: вполне возможно, что мужчину звали, например, Сашка, только сейчас он оказался убит по правде.

Охранник вспыхнул как смоляной факел, но ту же погас – интересная особенность взаимодействия энергии, выбрасываемой микрогранулой с живой тканью. В тот же миг на поясе у него что-то взорвалось и, взвизгнув, с рикошетом, ударило по стенам коридора. Инстинктивно, хоть и с опозданием, пригнувшись, Лис сообразил, что взорвалось огнестрельное оружие.

Сварог предупредил, что данная точка является отключаемой. На стене рядом с полосой, указывавшей место перехода, виднелся красный кружок диаметром сантиметров пять. Лис провёл пальцем два раза крест на крест по кругу и перевёл дух: здесь со стороны перехода на него уже не нападут, Опять же, если верить Сварогу – но его инструкциям, похоже, пока верить можно.

Судя по всему, когда началось восстание шаровиков, и они устроили охоту за Инглемазом, охранники-люди тем же путём, каким сюда вели Лиса, проникли в коридоры терминала-резиденции и столкнулись с такими непонятными явлениями, как, например, одетые в броню шаровики. Видимо, последний человек, встреченный Лисом, подстрелил шаровиков и взял их непонятное и казавшееся более мощным оружие. К счастью для Лиса, он или не смог разобраться, как приводить лучемёт в действие, или оружие оказалось разряженным. Ещё большей удачей стало то, что охранник не открыл стрельбу из простого пистолета. Сообрази он, что против серой брони огнестрельное оружие настолько эффективно, то Лис мог стать третьим в компании на полу.

Как бы то ни было, следовало признать, что фактор вмешательства охранников-людей сыграл для Лиса огромную положительную роль: по меньшей мере, трое шаровиков, считая того, кто оставил лужу крови в первом коридоре, были выведены из строя, да и вообще «человеческий фактор» явно внёс сумятицу в ситуацию. Хотя раненый шаровик может найти себе новое тело, так что лучше считать, что пока наверняка уничтожено пятеро, принимая в расчёт шары.

Лис добросовестно уничтожил шары убитых шаровиков, забрал боезапас и разрядил валявшийся рядом лучемёт. Опалённый труп охранника и упавший рядом повреждённый лучемёт он осматривать не стал. Выглянув за поворот коридора и убедившись, что и там тихо, Лис подошёл к единственной имевшейся тут двери.

Глава 16

Это была нужная дверь – знаки в виде цветных круга, треугольника и квадрата, подтверждали это. Лис произвёл необходимые манипуляции и заглянул внутрь.

Просторное и очень высокое помещение действительно представляло собой нечто вроде оранжереи или огромного зимнего сада. Прямо за порогом начинался широкий полукруглый подиум, тремя уступами спускавшийся на посыпанную песком площадку. Площадку обрамляли клумбы, усыпанные невообразимыми цветами, среди которых, впрочем, угадывались и явно земные виды. Дальше сплошной стеной стояли заросли, где скрывались три тоже посыпанные песком дорожки. Некоторые деревья и кустарники были знакомые, а некоторые Лис никогда ранее не встречал.

Опасаясь возможной засады, он некоторое время осматривал помещение из-за приоткрытой двери и прислушивался, не раздастся ли каких-то звуков. Помещение было намного шире коридора, и уходило в глубину, насколько позволяли видеть заросли. Сквозь ветви и лианы на боковых стенах просматривались высокие полукруглые окна, сквозь которые струился довольно яркий свет, показавшийся необычным.

На внутренней поверхности двери также имелись геометрические фигуры. Лис вошёл и быстро запер дверь. Предупреждённый Сварогом, он не стал наступать на три ступеньки, а просто спрыгнул на песчаную дорожку.

Оказавшись у ближайшего окна, он понял, почему освещение, падающее снаружи, кажется странным: снаружи расстилался неземной пейзаж. Какие-то острые скалы, тёмные или блестящие, отливающие местами синевой, а местами тёмно-бордовым или иссиня-чёрным, разломы, уходящие вдаль, и над всем этим – угольное космическое небо с яркими огнями звёзд. Существенным дополнением антуража выступал огромный грязно-буро-желтоватый с полосами шар, поднимавшийся над горизонтом справа. Именно он заливал всю местность светом, почти равным по силе солнечному свету на Земле в пасмурный день. Однако в пасмурный день почти нет теней, а здесь они резкими ломанными линиями чертили изгибы скал.

Прежде всего следовало осмотреть помещение и убедиться, что всё-таки попал туда, куда нужно. Лис осторожно обошёл оранжерею по периметру и для очистки совести проверил кусты – в саду никого не было. Площадь всего зала составляла не менее семисот-восьмисот квадратных метров. На стене, противоположной той, где располагалась дверь, через которую Лис вошёл, имелись три других, помеченные соответственно кругом, треугольником и квадратом. К каждой двери подходила отдельная дорожка – он попал именно туда, куда хотел.

На всякий случай Лис подёргал за ручки – как и на всех подобных дверях, тут не было видно отпирающих устройств: ни замочных скважин, ни прорезей для магнитных карточек, ни клавиатур набора кода. Вообще идея Сварога с чирканьем пальцем по геометрической фигуре начинала казаться Лису весьма интересной. В самом деле, кто может догадаться, что дверь отпирается рисованием пальцем, скажем, на треугольнике, нанесённом на дверь? Как заметил Лис, на дверях в камеры, где держали его и Творцов, такие рисунки отсутствовали. Там возможно, ключом служило определённое устройство, подносимое к двери, или же замки имели дистанционную блокировку. Это подтверждал прибор типа ПДУ, виденный им у Инглемаза.

Сварог не раскрыл секрет «рисовальных» замков своему собственному Иуде, и Лис пока не понимал, как Инглемаз проник в локальный центр управления. Когда туда приводили Лиса, то очки с него сняли уже внутри, поэтому он не видел, есть ли соответствующие знаки на двери.

Прежде чем отправиться выполнить конечное задание Сварога, Лис, несмотря на крайне поджимавшее время, не мог удержаться, чтобы не бросить взгляд на странную равнину за стеклом оранжереи.

Разглядывая нагромождение каменных и ледяных глыб, отливавших мертвенными грязными оттенками, Лис подумал, что подобное место вполне может располагаться на спутнике одной из планет-гигантов Солнечной системы: он помнил подобные картинки предполагаемых видов со спутников этих планет, виденные давным-давно в научно-популярных изданиях. Огромный шар над горизонтом, судя по цвету полос и большому овальному пятну, очень походил на Юпитер. Значит, сад мог находиться на любом крупном спутнике планеты. Почему-то у Лиса моментально возникло название «сад Ганимеда», хотя он и не стал бы утверждать, что перед ним сейчас пейзаж именно данного спутника самой крупной планеты, вращающейся вокруг Солнца. Просто, помнилось, что четыре самых больших спутника Юпитера, открытые ещё Галилеем, названы Ио, Ганимед, Европа и Каллисто. Но почему-то слово «Ганимед» понравилось больше других.

Вообще, судя по тому, что пока видел, Лису стало совершенно ясно, что система коридоров и комнат, включавшая его тюрьму, и ведшая к таинственному Центру, была раскидана между разными точками пространства или пространств. Точки этим могли находиться где угодно, о чём красноречиво свидетельствовал пейзаж за окном.

Чего добивался строитель, обустраивая здесь и таким образом участок резиденции? Ответов на подобные вопросы для Лиса пока не существовало. Правда, одно выглядит весьма логичным: достаточно отключить каким-то образом нужную точку или зону перехода и участок комплекса помещений останется изолированным на далёкой планете.

Лис подумал так – и похолодел. Если за ним следили те, кто мог управлять системой переходов, вполне возможно, что он уже заперт на луне Юпитера.

Хотя нет, Сварог говорил, что имеющиеся точки перехода, уже виденные им, можно отключить лишь из самого Центра или таким же образом, как была отключена последняя. Но подобных, отключаемых на месте точек и зон, очень мало, они не позволят управляемо разорвать целостность коридоров резиденции.

Поскольку Творцы не успели организовать космические полёты с Земли, Сварог мог осуществить подобные проекты только с помощью Центра, в который силою обстоятельств он теперь был готов впустить и своего вынужденного союзника. Но в данный момент мотивы действий Сварога как архитектора резиденции представляли для Лиса чисто академический интерес. Подобные гипотезы не помогали решить главную сейчас задачу: найти Монру и Терпа.

По краткому общению с шаровиком, взломавшим его узилище, Лис понял, что те не прочь повторить план Инглемаза и захватить владения Сварога, то есть, Центр. Однако поскольку покойный Кормад называл это место «центром управления», Лис предполагал, что об истинном значении артефакта или «Центра» с большой буквы, шаровики по-настоящему представления не имеют. Тем не менее, они прекрасно осознали, что, заполучив личность, являвшуюся противником их «Главного Помощника», получат принципиально новые сведения как о мире Земли, так и о мире вообще. Главный Помощник уже не мог помочь им овладеть такими знаниями, и шаровики решили пустить его в расход. Как бы то ни было, эту часть их плана Лис приветствовал всей душой.

Внимание привлёк некий объект снаружи, и Лис присмотрелся.

Метрах в двадцати за окном находилась небольшая, идеально круглая площадка, резко контрастировавшая с хаосом каменного крошева, покрывавшего поверхность неизвестной планеты. Зачем-то она располагалась там – и сейчас там что-то лежало.

Слегка вываливаясь за пределы площадки, вспучивалась горка каких-то тряпок и чего-то, странно напоминавшего кровавое мясо – что-то, что недавно, похоже, было человеком, поскольку больше всего куча напоминала изуродованное тело. Правда, расстояние до площадки и направление освещения не позволяли рассмотреть останки лучше. Лис пожал плечами и повернулся, чтобы направиться к двери, ведущей в Центр.

Уже раздвигая ветки ближайших кустов, выглядевших обычным земным орешником, Лис ещё раз обернулся бросить взгляд на космический пейзаж, открывавшийся за окнами. Смотрелось довольно неожиданно: безжизненная гористая местность, по-видимому, лишённая воздуха – и человеческие останки без скафандра. Интересно, кто нашёл последнее пристанище на подиуме посреди каменистой пустыни в таком виде?

У Лиса стала вырисовываться смутная догадка относительно назначения подобного устройства. Вероятно, тут устроена некая ловушка. Лис только теоретически мог представить, как погибает человек в безвоздушном пространстве, и что происходит с телом, но, судя по внешнему виду, и брызгам, похожим на брызги крови, казалось, что тело попало туда недавно.

– Руки!!! Вверх!!! Стоять!!! Не двигаться!!! – Лиса чуть не подбросило от дикого крика, огласившего искусственную чащу.

– Руки за голову!!! – проорал приказ неизвестный, мягко переступая ногами по опавшей листве и хвое. – Не поворачиваться! Бросить оружие! Десять шагов вперёд!

Голос подрагивал от возбуждения и напряжения: без сомнения, притаившийся в кустах сильно нервничал. «Но подкрался тихо, профессионально, нечего сказать, – с невольным уважением подумал Лис. – Я-то, идиот, уши развесил: Ганимед, Европа, Каллисто! А Сварог, блин, утверждал, что сюда никто посторонний попасть не может…»

Лис мягко бросил лучемёт на песок и сделал десять шагов в сторону окна, продолжая гадать, кто устроил на него засаду. Явно не Инглемаз, поскольку Лис узнал бы голос, шаровики при всей схожести поведения с людьми отличались спокойствием и уравновешенностью, а сейчас приказания незнакомца отдавали чуть ли не истерикой. Впрочем, это не помешало ему грамотно подкрасться!

Держа руки на затылке, Лис медленно обернулся, Из кустов на песчаную площадку выбрался молодой парень в костюме, наставляя на Лиса автомат Калашникова. Лис узнал парня: это был ни кто иной, как сосед по заднему сиденью, которого водитель «волги» назвал, кажется, Лёхой. Парень с изумлением косил на ландшафт, расстилавшийся за огромным окном, однако, вполне уверенно держал автомат.

«АКМ – это серьёзно», – подумал Лис. Как вариант он быстро прокрутил возможность прыгнуть в сторону и одновременно выстрелить микрогранулой, и это был бы почти беспроигрышный вариант, окажись парень вооружён лучемётом. Защита брони, как уже проверялось, дала бы достаточно времени, уложить противника из оружия Сварога, тем более что сам парень вообще не имел доспехов. Пули же из АКМ изрешетят Лиса и в броне. Кроме того, если даже успеть выстрелить первым, то можно пострадать от взорвавшихся в магазине патронов. Пока ему просто везло в подобных ситуациях.

– Суки, суки! – злобным, но дрожащим голосом продолжал говорить парень. – Откуда вы взялись, блядь? Оружие какое-то, бронежилеты нацепили, а против «калаша» – херня. Я там, в гараже, двоих твоих положил, блядь, понял?!! – неожиданно снова заорал парень, очевидно, стараясь криком приободрить самого себя.

– Вот за это спасибо, – похвалил Лис, а про себя сосчитал: ещё два шаровика долой.

– Ну, чё, сука?! – За нарочитой агрессивностью парень явно старался скрыть собственный страх. – Где твои остальные? Шар твой где, блядь?! Говори!! Вы же все с шарами ходите!

Он, конечно, как и все остальные охранники-люди, столкнулся с шаровиками впервые лишь сегодня и всех в серых доспехах теперь, естественно, принимал за шаровиков. Тем более что лицо Лиса прикрывалось непрозрачным снаружи щитком. Как бы угадав эти мысли, парень приказал:

– Ну-ка, лицо открой, падла!

Лис медленно высвободил руку из-за головы и поднял забрало шлема, но парень не узнал его в кровавом гриме.

Двигая рукой, Лис вполне мог активировать микрогранулу, но кроме опасения взрыва магазина, удержало ещё одно соображение: он решил попробовать договориться. Плевать на указания Сварога не вступать ни в какие переговоры с охраной – сейчас союзник очень бы пригодился. Можно снять броню с шаровиков в коридоре и одеть этого охранника. Хоть та броня и дырявая, но всё-таки…

– Кто вы, блядь, сволочи? Откуда взялись? – с надрывом крикнул парень и, не дожидаясь ответа, не в силах сдерживать любопытство, кивнул на пейзаж за окном: – Что это за место, блядь?

«Кажется, понятно», – подумал Лис.

Шаровики гонясь за Инглемазом, вышли в обычное земное помещение (что там, у Сварога – дом, коттедж?), и с ними впервые встретились простые охранники. Конечно, они были, мягко говоря, удивлены, но, видимо, не полностью растерялись и вступили в бой. Если бы пули не пробивали броню Творцов, то развязка оказалась бы очень быстрой, а так охрана смогла оказать сопротивление, на которое шаровики не рассчитывали. Неужели они так и не узнали, что броня хороша лишь против лучевого оружия, и разве что против лука? Обычная ошибка вследствие привычки.

Лис разглядывал парня. Образования, наверняка, почти никакого – хорошо, если десятилетка, да и то, безусловно, учился кое-как. Встреть Лёху мифические инопланетяне, то, скорее всего, дали бы определение, как в иных фантастических романах – «ограниченно разумный субъект». Но, скорее всего, воевал где-то, как пишут нынче в газетах, в «горячих точках», умел обращаться с оружием и мог бы сейчас очень пригодиться.

– Послушай, – мягко сказал Лис, – я тебе всё объясню. Давай поговорим.

Он попробовал сделать шаг вперёд, но парень угрожающе затряс автоматом:

– Стой, блядь, где стоишь! Я в десанте служил, уложу сразу, блядь!

– Да ну что ты всё блядь, да блядь! – примирительно укорил Лис. – Прямо, как в анекдоте, слыхал? Слепые идут по лесу, одному – бац, ветка в глаз. Он: «Ой, блядь!» А второй: «Здравствуйте, девочки, здравствуйте!»… Но, имей в виду: я не блядь вовсе! Я такой же человек, как и ты, ты меня просто не узнаёшь. Вы же привезли меня сегодня днём! Я даже помню: тебя Лёхой зовут. А эти с шарами – они и мои враги, между прочим.

Парень сглотнул слюну и в его глазах неожиданно мелькнул интерес.

– А, ну-ка сними шлем! – потребовал он.

Лис повиновался, и парень пристально уставился на него.

– Да лицо у меня в крови, я специально вымазался, чтобы шаровики меня за своего хоть в первый момент приняли. Я их уже пятерых замочил! – Лис старался говорить простыми и, как казалось, наиболее близкими сознанию парня фразами. – Шеф этих, что с шарами, шаровиков – тот, кого вы за своего шефа принимаете, – заставил меня придти к нему. Ему информация от меня нужна. На самом деле, вашего-то настоящего шеф он подставил, и тот сейчас скрывается.

Лёха заколебался.

– А кто это такие тогда? Инопланетяне, что ли?

– Не совсем, но почти… Лёха, ты успокойся, давай лучше действовать вместе!

Лёха напряг мозги, не выпуская Лиса из-под прицела, и, наконец, приказал:

– Садись на землю! Рассказывай, кто они такие и кто ты сам такой!

Лис вздохнул – пропадало драгоценное время, но приобретение хоть и туповатого, но, возможно, неплохо подготовленного союзника, возможно, стоило того. К тому же, этот парень сейчас держал его на мушке.

Лис сел на песок.

– Лёха, ведь правильно? – как можно мягче спросил он, и, видя, что парень нервно моргнул, услышав собственное имя, повторил: – Видишь, я запомнил, как тебя зовут… Выпить хочешь?

Парень снова откровенно сглотнул, и Лис по-настоящему осознал, как напуган «крутой» десантник. Напуган кучей неизвестного, свалившегося на него в одночасье, неизвестного, намного превосходившего уровень его понимания.

– Давай хлебнём немного – мне тоже, кстати, не помешает, и поговорим. Расскажем друг другу, что знаем. Я хоть тут и понимаю кое-что, но немного больше твоего, если честно.

– Предупреждаю, – продолжал ершиться парень, – чуть что – стреляю!

– Договорились! – кивнул Лис. – Я только бутылочку достану – ты уж не стреляй пока.

Он очень медленно двумя пальцами полез рукой в боковой карман доспехов и вытащил «Remy Martin». В течение процедуры Лёха напрягся, к страшному неудовольствию Лиса елозя указательным пальцем по спусковому крючку, но когда на свет действительно появилась бутылка, парень заметно обмяк, и Лис вздохнул с облегчением.

– На, промочи горло! – Он хотел бросить бутылку парню.

Тот уже сделал движение, готовясь ловить коньяк, но вдруг сообразил:

– А ну-ка, глотни сперва сам! А то, может, у тебя там отрава какая?

– С удовольствием, – скривился Лис, – нет проблем!

Он свинтил пробку, оставшуюся пока нетронутой, и с удовольствием сделал пару глотков. Обжигающая мягкость французского коньяка пролилась по пищеводу.

– М-м? – Лис вопросительно посмотрел на парня.

Лёха несколько неловко мотнул головой, соглашаясь. Лис завинтил пробку и лёгким движением перебросил бутылочку. Парень поймал и тоже с заметным наслаждением припал к горлышку.

Сейчас Лис уже мог легко выстрелить, но не стал этого делать. Лёха отпил и поставил бутылку рядом с собой. Лис усмехнулся.

– Говори, ты кто? – потребовал парень.

Лис кивнул и начал рассказывать, по возможности доступнее для понимания Лёхи. Он, конечно, предпочёл бы узнать сперва его историю и, самое главное, как тот попал именно сюда, но пока не мог ничего требовать. Втиснув в пятиминутный дайджест всю историю взаимоотношений с Инглемазом и Сварогом, а также эпизоды жизни в мире Граней, Лис перевёл дух и посмотрел на Лёху. Похоже, рассказ удовлетворил парня, и, главное, захватил. Глаза охранника загорелись, но он задал резонный вопрос:

– А откуда я знаю, что тот хозяин настоящий?

Лис невольно одобрительно кивнул: не такой уж Лёха дурак!

– При прежнем, настоящем хозяине, шаровики на вас не нападали. Вы вообще не знали, кто это такие. Я пытаюсь восстановить статус кво – всё, как было, в общем. Помогаю вашему прежнему хозяину, которого подставили. А с нынешним и с теми, кто с шарами, у меня давние счёты.

Лёха задумался, переваривая полученную пищу для мозгов. Ясно, что, несмотря ни на что, его мозгам требовалось более щадящее, так сказать, диетическое питание.

– Слушай, – сказал Лис доверительно, – нам сейчас нужно вместе выбраться отсюда, так будет надёжнее. Ваш прежний хозяин кое-что мне рассказал, а нынешний этого просто не знает. На то, что шаровики восстанут против Инглемаза, мы не рассчитывали, поэтому настоящий владелец этих хоромов, – Лис показал вокруг, – мне тоже не всё рассказывал. Чтобы нам сейчас выбраться, мне не помешало бы знать побольше. Расскажи мне, как ты здесь очутился.

Лёха неожиданно согласился. Судя по всему, напряжение ситуации и её фантастичность сделали своё дело. Лису показалось, что, несмотря на нелестную характеристику, мысленно данную им парню, Лёхе явно хотелось понять и осознать, что же происходит, а также просто выговориться. Сбивчиво и путано парень начал рассказывать.

Все охранники, а их было ни много, ни мало десять человек, дежурили в коттедже и в гараже. Неожиданно появился хозяин, преследуемый двумя неизвестными. Всё произошло очень быстро: шаровики, видимо, не рассчитывали на серьёзное сопротивление охранников-людей и преследовали Инглемаза лишь вдвоём. Этих шаровиков люди застрелили, потеряв одного из своих.

Несмотря на сбивчивость рассказа, Лёха отметил тот факт, что хозяин был удивлён, как пули «простого Макара» пробивают броню. Сначала он вообще хотел бежать, но потом достал три припрятанных в доме автомата и решил штурмовать секретные комнаты, как Лёха называл внутренние помещения резиденции, то есть, терминала Центра. От отчаяния Инглемаз явно мог совершать и довольно смелые поступки. А, действительно, куда деваться: с одной стороны Сварог, с другой – шаровики.

Лёху с автоматом и ещё одного парня оставили охранять дом и гараж. Вполне вероятно, Инглемаз опасался прорыва Сварога обычным способом, потому и не взял с собой всех охранников.

Лёха с напарником ждали, как и было приказано, в гараже. Примерно минут через тридцать из двери, через которую ушли хозяин и остальные, вывалился обожжённый Витёк (как понял Лис, водитель «волги», в которой его везли в резиденцию) и, прохрипев, что «те, с шарами» наседают, откинул концы.

Лис отдал должное двоим, оставленным в доме: они не бросились бежать, а решили, что кто-то должен отправиться на помощь хозяину. Само собой, не последнюю роль тут сыграли приличные деньги, перекрывавшие, как Лис уже знал, все мыслимые зарплаты в нынешней России, но всё-таки парни, по его мнению, проявили смелость. Полностью без охраны дом они оставить не решились и, кинули на пальцах, кому идти. Первым выпало напарнику Лёхи. Когда он ушёл, Лёха снова подождал полчаса, не выдержал и тоже вошёл в необычную, как оказалось, дверь. Он вошёл туда в полной уверенности, что входит в нечто вроде лифта, а вышел уже в саду, где и столкнулся с Лисом.

Лиса это сильно удивило. Как он уже понимал из объяснений Сварога и из собственной небольшой практики, двери с несколькими фигурами либо вели в помещение, из которого, как из сада Ганимеда, было несколько выходов или точек перехода, либо помещение за дверью само являлось перенастраиваемой точкой перехода. Но кто мог перенастроить точку, использованную Лёхой? Вполне допустимо, что Инглемаз, пытаясь произвести манипуляции с локального пульта, всё-таки сумел что-то переключить, хотя Сварог и считал подобное почти не возможным без специальных знаний. Правда, «почти» не означает «совсем», а на старуху, и даже на старика, проруха бывает, и не раз, как показывает жизнь.

Гадать можно было долго, но сейчас это не имело значения. Из рассказа Лёхи Лис получил любопытнейшую информацию. Если Инглемаз решил напасть на шаровиков с семью людьми, оставив лишь двоих в коридоре резиденции, то это подтверждало, что шаровиков уцелело не так уж много. Возможно, Инглемаз рассчитывал и на внезапность атаки, и на неожиданно открытую эффективность огнестрельного оружия против серой брони. Судя по трупам, встреченным пока Лисом, у Инглемаза сейчас могло остаться максимум шесть людей, считая и сидящего здесь парня. Сам Лис ликвидировал не менее четырёх шаровиков, плюс двое убитых перед входом в оранжерею – итого шестеро. Трое ранены, по меньшей мере – они, конечно, могут заменить тела, но тела надо иметь. Сколько же шаровиков могло остаться? Ну, максимум пять-шесть, не больше. Эх, иметь пару-тройку дополнительных микрогранул – и вопрос можно было бы считать закрытым!

Тем не менее, у него созрел новый план. Инглемаз настолько не хочет бежать из помещений терминала, что готов рисковать даже собственной шкурой. Если в данное время он и шаровики, которых стараниями как охранников-землян, так и самого Лиса, осталось мало, ведут бои в коридорах, то почему бы не напасть на них с тыла?

Самому Лису было всё равно, на кого нападать – ему выгодно устранить и тех, и других, но ясно, что Лёхе не понравится действовать против своих товарищей. Поэтому Лис представил дело так, что следует уничтожить шаровиков, а Инглемаза захватить в плен. В таком случае, уверял он парня, настоящий хозяин, Сварог, будет настолько благодарен, что денег отвалит – не меряно.

– Как думаешь, а на «паджерик» даст, хотя бы на бэушный? – совершенно серьёзно спросил Лёха, сверкая глазами.

Удивительно, но он, похоже, всецело поверил рассказу.

– На что? – не понял Лис.

– Да ну «Мицубиси-Паджеро, на джип»? Чё, не знаешь?

– А, – улыбнулся Лис. – Уверен, хватит не на один джип!

– Слушай, – Лёха давно уже опустил автомат, – а в этот твой мир с гранями…

– Мир Граней, – поправил Лис.

– Ну, в мир граней, туда можно будет смотаться? Ведь надо же – планета гранёная! Прямо как стакан! – Парень хохотнул.

Лис вздохнул: сам он до такого сравнения за пятнадцать лет не додумался. Дурак дураком, а губа не дура – запросы растут прямо на глазах.

– Почему же нет, – сказал он, – мне и там нужен будет напарник. Мы это обсудим. Я тебе расскажу всё, что требуется…

– Да мы же там заживём, как короли! – Лёхина рожа расплылась в улыбке. – За нас! – Он подхватил бутылку с песка и, сделав приличный глоток, перебросил её Лису.

– За нас, но сейчас надо здесь дело сделать! – наставительно предупредил Лис. Он аккуратно хлебнул и завернул пробку.

– Слушай, а, может, ну их всех – и этого настоящего хозяина, и самозванца? Хлопнем всех разом и сами всё замутим, а?

– Замутим? – удивился, не поняв, Лис.

– Ну, если там всё так, то… Да, чё там джипы – мы же можем такое устроить! Всем дать прикурить!

«Ну и ну, – подумал Лис, – как быстро соображает».

– Это мы тоже обсудим, когда закончим дела с шаровиками и Инглемазом. Зачем делить шкуру неубитого медведя?

– Верно, верно! Давай, говори, что сейчас надо делать. – Лёха даже заёрзал на песке от нетерпения.

Лис снова вздохнул. Нет, всё-таки дурак, жадный, продажный, но при этом смелый, что очень плохо. Или не смелость это, а та же глупость? Что-то он, как и Сварог, стал ошибаться, выбирая даже сиюминутных напарников…

В общем, напарник, конечно, нужен, но один заряд микрогранулы стоит приберечь: неизвестно, что в башку этому Лёхе взбредёт в самый неподходящий момент, особенно, когда начнёт понимать что-то сверх того минимума, что пока узнал.

– Значит так, – сказал Лис, – нам сейчас надо дойти до одного места, куда хочет попасть Сварог…

– Да зачем он нам нужен?! – почти радостно удивился Лёха. – Давай сами, без него!

– Если бы я тут всё понимал! – деланно посетовал Лис. – Он мне рассказал только, как сделать так, чтобы он сам мог сюда попасть.

– Ну, тогда пусть он сюда попадёт, а мы повесим его за яйца и заставим всё рассказать! – не унимался Лёха.

Лис покачал головой:

– Но всё равно нам надо до Центра добраться, а там уж прикинем хрен к носу!

– Так давай, двигаем! – воодушевился Лёха.

Он снова приложился к бутылочке, оставив там совсем немного. «Как-то быстро он захмелел, – подумал Лис. – Алкоголик, что ли?»

Куда подевались страх и нервозность, с которыми парень выскочил из зарослей. Очевидно, с помощью Лиса у него возникло некое понимание ситуации, и мир снова стал простым и понятным: вот невиданное богатство, вот путь достижения оного, и вроде, не слишком сложный путь. Могут убить? Ну, так его, Лёху, и в десанте могли убить, и совсем бесплатно, так что тут риск оправдан тысячу раз.

«А тебе, наверное, помимо всего просто ещё и интересно, любознательный ты наш», – подумал Лис. Хорошее качество – любознательность: по земным теориям (как оказывается, ошибочным) она из обезьяны человека сделала, но проблемы с напарником у него возникнут, и очень скоро.

– Сейчас мы пойдём к Центру. Мне рассказали, как туда войти…

– Кто это – «рассказал»? – неожиданно подозрительно спросил Лёха.

– Что значит – кто? – не понял Лис. – Я же говорю: настоящий хозяин, Сварог.

– А почему ты говоришь «рассказали», как будто кто-то не один? – не унимался парень.

– Да не цепляйся к словам, просто я так сказал. Так вот: там, скорее всего, засада шаровиков. Мы появимся у них за спинами, нас оттуда не ждут. Сразу начинай стрелять.

– А, может, лучше подобрать этот, как его, лучемёт? – парень кивнул куда-то в сторону.

– Вот броню тебе нужно подобрать, а лучемёт – лишнее! Твой АКМ куда эффективнее. А у меня есть пистолет, у вашего убитого подобрал. – Лис вытащил ПСМ и показал Лёхе, усмехаясь: – Кстати, ты меня зря не обыскал, промашка! Хотел бы я тебя грохнуть, так мог бы…

– Вована «пушка»! – вытаращил глаза парень. – А ну, руки за голову, блядь!

– Я же говорю: у убитого подобрал, – Лис специально взял пистолет за ствол.

– Руки за голову, я сказал! Брось оружие! – Автомат снова смотрел Лису в грудь. – Может, ты сам его убил? – глаза Лёхи начали звереть.

Похоже, он моментально переходил из одного настроения к другому. Дурак, жадный, подлый – и, к тому же, псих. Букет нехороших качеств!

– Лёша, да ты чего? – успокаивающе произнёс Лис. – Я же тебе говорил, что видел ваших убитых в коридоре. Зачем мне врать?

– А я не знаю, зачем? – Лёха встал, отходя назад и держа Лиса на прицеле. – Это мы сейчас и проверим. Вставай!

Лис поднялся. «Всё-таки придётся истратить заряд, – подумал он. – Нет, не прошёл Лёха конкурс на звание напарника».

– Сейчас поведёшь меня в Центр и покажешь, как там управлять…

– Лёша, я не знаю, как управлять Центром! Я могу лишь вызвать Сварога.

– Ну, Сварога этого вызовешь – я его, блядь, говорить заставлю!

– Не слишком много ли на себя берёшь, бонопартик? – не выдержал Лис, и сейчас же под грохот автоматной очереди у ног взлетели фонтаны песка. Лис отшатнулся, зажмуриваясь.

– Не смей так со мной разговаривать, пидар! – Лёха, естественно, не понял про «бонопартика», но уловил, что над ним издеваются. – Я вас всех заставлю говорить! Я боевиков в Чечне говорить заставлял! Они у меня с «чеченскими галстуками» побегали!

«Ко всему ещё и садист, – подытожил Лис. – Я просто потерял время».

– Не прав ты, Лёша, – посетовал он. – Надо больше доверять людям и быть с ними мягче. Так ведь к тебе никто не потянется, а чтобы работать в одиночку, нужен интеллект. А у тебя интеллекта нехватка… Знаешь такое слово – интеллект?

Оказалось, Лёха такое слово знал, потому что вдруг криво усмехнулся и спросил:

– Это у тебя, что ли, есть интеллект? Был бы – не рассказывал, кому не попадя такие вещи, дурак.

«Ну, вот, я же и дурак, – подумал Лис. – Хотя в чём-то он, может быть, и прав».

– А меня таких планов, как у тебя, никогда не возникало – миром порулить, – сообщил он вслух.

– В общем так: базар заканчивай. Я сейчас пойду, проверю там, в коридоре, – Лёха кивнул на дверь.

– Я запер её, – вздохнув, сообщил Лис.

– Как открыть? Мне броня нужна как у тебя, – потребовал парень.

– Лёша… – начал Лис.

Новая короткая очередь заставила его снова вздрогнуть – пули легли сантиметрах в десяти от ног.

– Я у тебя чё спросил? – шипящим голосом осведомился Лёха. – Как открыть дверь?

Лис пожал плечами: что ж, пусть идёт – если верить Сварогу, возможно, тут удастся сэкономить заряд.

– Проведёшь пальцем вон по тем фигурам, – Лис показал, как, – дверь и откроется.

– Ага, я вас всех заставлю говорить! – ехидно сказал Лёха. – Жить-то хочется!

– Ещё как хочется! – подтвердил Лис.

Охранник приказал ему отойти к окну. Наставляя АКМ одной рукой на Лиса, Лёха подобрал пистолет и лучемёт, и, не спуская с противника глаз, направился к двери. Лис с сожалением смотрел на него: больше всего было жаль оружия.

Будущий повелитель миров Лёха поставил ногу на первую ступеньку, и ничего не произошло. Глядя на Лиса и скаля зубы в ехидной улыбке, он поднял ступню второй и оказался на лесенке, которую Сварог строго наказывал избегать. АКМ Лёха легко держал в вытянутой руке, целясь в Лиса.

Но как только парень полностью встал на ступеньки, он вдруг исчез, даже не успев крикнуть. Правда, исчезновение не прошло совершенно беззвучно: на нижнюю ступеньку, скатившись потом на дорожку, с лёгким стуком упала отсечённая чуть ниже локтевого сустава рука, сжимавшая автомат. Из обрезанных, словно бритвой сосудов, плеснула, моментально уходя в песок, кровь.

На всех точках перехода, встречавшихся ранее Лису, поле переноса как бы охватывало обрабатываемый объект в любом направлении, повторяя его контуры целостными в исходном физическом пространстве. Там можно было не опасаться наклониться в сторону, стоя, скажем, на круге. Здесь же, судя по всему, поле жёстко конфигурировалось в вертикальной проекции. Потому и руке отказали в возможности отправиться вместе со своим хозяином. Впрочем, Лис почти не сомневался, что там, куда перенеслось основное тело, не ожидало ничего хорошего.

Чтобы подтвердить свои догадки, Лис повернулся и посмотрел на унылую каменно-ледяную равнину. На площадке за окном под тоскливым светом Юпитера прибавилась вторая кучка тряпья, от которой шёл парок быстро улетучивающейся в безвоздушном пространстве влаги. Теперь уже было ясно, что первая кучка принадлежала напарнику Лёхи, попавшему сюда первым. Естественно, тот охранник быстро осмотрел помещение, никого не нашёл и направился к двери. По ступенькам.

Но непонятно, всё-таки, почему они попали сюда? Если Лёха ничего не напутал, то, судя по двери, в которую люди входили, и попасть они должны были туда, куда раньше попадал Лис. Это пока оставалось загадкой, ну, да чёрт с ней.

«Эх, Лёха, Лёха, как тебе там плохо», – подумал Лис, даже не зная, что почти точно повторил слова довольно известного одно время советского эстрадного хита. Когда эта песенка гремела, Лис на Земле уже отсутствовал.

– Говорил я тебе, дурак: не ходи никуда, – пробормотал Лис с невольной усмешкой, вынимая автомат из скрюченных пальцев Лёхи. – Что ж, одним потенциальным властелином миров стало меньше.

Он пожалел, что запасной магазин остался у несостоявшегося напарника – Лис видел, как обойма оттопыривает карман пиджака. Почему-то Лёха не примотал магазины друг к другу, как делают десантники – не успел, или липкой ленты под рукой не нашлось.

Лис пересчитал оставшиеся патроны. Упражняясь в запугивании противника, Лёха расстрелял полмагазина. Ну ладно, и то хорошо, что не весь!

Он собрался с духом и открыл нужную дверь. Эта точка перехода срабатывала сразу по закрытию двери, к которой следовало стоять лицом, чтобы при переносе он располагался также лицом ко входу в Центр. Сварог предупредил об этом, и Лис успел подготовиться к перемещению: если расчёт правильный, следовало оказаться к двери в Центр спиной, чтобы сразу видеть, что происходит в коридоре.

Лис переместился в отрезок коридора, с одного конца имевший дверь, соответствующую описаниям Сварога, а с противоположной стороны оканчивавшийся тупиком. В метре от глухой стены шла знакомая синяя полоса, отмечавшая зону переноса.

Совсем близко спиной к нему стояли двое шаровиков, держа синюю полосу под прицелами лучемётов. Сторожа, вероятно, почувствовали движение воздуха, сопровождавшим любой перенос, и уже начали поворачиваться, когда Лис нажал на спусковой крючок. Две короткие очереди практически в упор – и шаровиков швырнуло на пол. Они были убиты сразу, но в магазине после этого осталось совсем мало патронов. Лис подумал, установил переводчик огня на одиночные выстрелы и закинул автомата на плечо.

Подойдя к кнопке управления точкой перехода, Лис отключил систему во избежание появления непрошеных гостей.

– Пока всё получается сравнительно легко, – сказал он вслух. – Тьфу-тьфу!

Следуя указаниям Сварога, Лис открыл дверь и вошёл в уже знакомую маленькую комнату, которая и в данном случае (он в этом не сомневался) являлась точкой перехода. Дверь за ним закрылась сама.

– Главное – ничего не пугайся! – напутствовал Сварог во время инструктажа. – Центр никого не убивает – в Центре можно только самому убить себя. Не делай глупостей, и ничего не случится.

– Тогда надо дать определения глупостям, – возразил Лис. – Ты же говорил, что несколько ваших погибли когда-то.

– Правильно, но тогда мы вообще не знали, что можно, а что нельзя делать, мы совались, куда попало! А тебе и делать-то почти ничего не надо: я объясню то немногое, что необходимо. Когда войдёшь, тебя перебросит в место, названное нами «Контактным терминалом». Там всё выглядит очень странно, но не обращай внимания на необычность окружения. Кроме того, у разных людей, попадающих в Центр, общая картина может отличаться: даже если туда зайти вдвоём, всё равно почти всегда увидишь разное. Но у тебя под ногами будет обозначена дорожка – практически неизменный атрибут. Следуй по ней, но ни в коем случае не сходи в сторону! Так ты дойдёшь непосредственно до «терминала распоряжений» – место вроде круглой площадки, где и закончится дорожка. Вот, почти и всё. Когда окажешься на площадке, представь себе, что необходимо задать пространственные координаты. Ты ведь знаешь письменность Творцов?

– Естественно, – согласился Лис, – но как и где я должен задать эти самые пространственные координаты? Что это такое?

– Вот, смотри, – Сварог взял лист бумаги и написал с десяток символов. – Это и есть координаты места, где мы сейчас находимся. Тебе следует их запомнить и не ошибиться.

– Я запомню, – пообещал Лис, – но я ничего не понимаю…

– Да не требуется от тебя понимать! – несколько раздражённо скривил губы Сварог. – На площадке перед тобой появится… ну, нечто вроде светлой поверхности. На ней и надо будет написать координаты. Напишешь – проведи внизу горизонтальную линию – это как команда на выполнение… Просто пальцем надо писать, – добавил Сварог, видя уже готовый вопрос Лиса.

– Угу, – кивнул Лис, – но почему символы этих координат даются на языке Творцов? Ты же говорил, что Центр – не ваша штучка?

– Так оно, но почему – я не знаю. Центр каким-то образом распознаёт тех, кто с ним взаимодействует и использует нужные символы. Я уверен: переведи ты эти буквы и цифры в свои русские эквиваленты, если бы таковые были разработаны, он тоже выполнит распоряжение, – усмехнулся Сварог. – Ну а когда сделаешь всё, что я сказал, то всё остальное по поиску заданной в пространстве точки и установлению перехода Центр выполнит сам. Можешь там меня и дожидаться, просто сядь на площадке и жди.

Лишь дверь закрылась, свет погас, но в темноте Лис не остался. Сварог говорил правду, это было совершенно необычное состояние: вокруг оставалось абсолютно темно, но при этом ты мог видеть самого себя так, словно из окружающего пространства невидимым лучом невидимого бестеневого прожектора освещалась лишь поверхность объёма, занимаемого его телом.

Вытянув руку, Лис мог видеть её так же хорошо, как если бы светили мощные лампы, но никаких ламп не было. Ощущение складывалось не то, чтобы неприятное, но настолько противоестественное обычным привычкам человеческого существа, что в первый момент Лис испытал нечто вроде головокружения, хотя никогда не жаловался на свой вестибулярный аппарат.

Он присел и попробовал пощупать пол. К изумлению пол осязательно отсутствовал – Лис пребывал в пустоте, но, тем не менее, не в невесомости. Он чувствовал направление верх-низ, но отсутствие каких-либо пространственных ориентиров вызывало ощущение, что чёрное пространство вокруг начинает постепенно поворачиваться.

Никакой, описанной Сварогом «дорожки» пока не наблюдалось. Лис замер, справедливо ожидая развития событий, так как всё равно двигаться было некуда, а экспериментировать после предупреждений Сварога не хотелось.

Неожиданно мрак начал менять оттенки. Лису показалось, что темнота заколыхалась чёрными, тёмно-багряными и бордовыми волнами. Это тоже было не слишком приятно – ведь он как бы не стоял ни на какой поверхности, и органы чувств ни за что не могли «ухватиться».

Но вдруг равновесие стало легче сохранять: прямо перед ним в чёрной пустоте возникла туманно-светящаяся лента шириной около метра. Она не имела чётких границ и больше всего напоминала по структуре брошенный под ноги Млечный Путь. Лис даже удивился, настолько точной была аналогия. Впереди на некотором расстоянии туманная дорожка упиралась в обычную дверь с ручкой в виде хромированной шишечки. Лис пожал плечами: о двери Сварог не говорил, хотя и предупреждал, что «общая картина может различаться у разных людей».

«Есть ведомое и неведомое, а между ними двери», – всплыло в памяти давным-давно прочитанное изречение. Кому оно точно принадлежало, Лис забыл, но помнил, что как раз эта фраза подсказала название для одной американской рок-группы.

Лёгкое головокружение окончательно исчезло, Лис двинулся по «Млечному Пути», и шёл на удивление долго. Казалось, дверь находилась метрах в тридцати, но пришлось сделать более ста двадцати шагов – он считал, – чтобы взяться за ручку.

Прикосновение гладкого прохладного металла полностью вернуло сознание реальности происходящего, но ненадолго. Открыв дверь, Лис увидел, что «дорожка» продолжается и за ней, но уходит круто вниз под углом градусов шестьдесят, если не больше: создавалось впечатление, что она ныряет под откос, перевалив некую грань.

Лис осторожно переступил порог и, придерживаясь за косяк, встал на дорожку, опасаясь сорваться вниз. Ничего не произошло, даже не почувствовалось какого-то изменения направления вертикали, словно он просто вошёл в обычную дверь, продолжавшую стоять ровно относительно нового участка «дорожки».

Впереди уже, как можно было догадываться, находилось то, что Сварог называл «терминал распоряжений», но Лис не стал пытаться определять расстояние на глаз, и правильно сделал: идти до «терминала» пришлось тоже более ста шагов.

Круглая «млечная площадка» висела в непроглядном мраке, клубящемся разными оттенками тёмных, почти чёрных цветов. Лис остановился: дорожка продолжалась и далее. Или Сварог просто не посчитал нужным говорить об этом, либо Лис видел окружающую картину иначе, чем Творец.

На расстоянии вытянутой руки от лица Лиса возникла пресловутая «туманная поверхность», больше всего напоминающая зеркало с амальгамой, утратившей блеск, но сохранившей безупречную однородность. Рамки поверхность не имела.

Пробормотав «Ага!», Лис начал писать пальцем на рабочем планшете, чем очевидно и являлось данное устройство, символы координат тайного убежища Сварога. Когда он закончил, ничего не произошло, просто символы, выделявшиеся тёмным на поверхности «планшета», исчезли.

Лис не спросил, сколько нужно ждать установления перехода, но и не собирался этого делать. Наверное, будь с ним Монра и Терп, Лис не отступил от указаний Сварога, но обстоятельства изменились.

Он оглянулся на продолжение «млечной дорожки». В сознании не звучало некого таинственного голоса, приглашающего последовать дальше, но почему-то ему показалось, что продолжение дорожки как раз является подобным приглашением. И далеко впереди виднелась ещё какая-то дверь.

Лис с сожалением покачал головой: дело даже не в запретах или каких-то обещаниях Сварогу – просто у него уже не оставалось времени для обследования «территории» Центра. А, без сомнения, времени здесь потребуется немало.

– Спасибо! – сказал Лис вслух и пошёл назад. – Кто знает, может быть позже я и зайду в гости?..

Глава 17

Вернувшись прежним путём в сад Ганимеда, Лис выбрал дверь, ведущую в Арсенал – перенос туда работал односторонне.

Держа автомат наготове, Лис появился на круге, в соответствии с пояснениями Сварога располагавшимся в конце прохода между стеллажами напротив входной двери. Перенос сопровождался грохотом разлетающихся предметов, отброшенных полем переноса при освобождении места перемещаемому телу. Очевидно, барахло навалили на круг специально: управление данной точкой перехода внутри Арсенала отсутствовало, поэтому шаровики и устроили здесь баррикаду, чтобы звук падения дал знать о прибытии непрошеных гостей.

Ошибкой шаровиков было то, что караулившие почему-то ждали не внутри помещения, а в коридоре, и у Лиса возникла возможность сориентироваться. Только возникнув на круге, Лис направил автомат на распахнутую настежь дверь. Почерневший косяк указывал на то, как в помещение проникли. Когда через секунду шаровик, стороживший Арсенал, показался в дверном проёме, выставляя вперёд ствол лучемёта, он даже не успел выстрелить, поскольку пули Лиса тотчас поразили его в грудь.

Содержимое всех полок в Арсенале почему-то было раскидано и перевёрнуто. Многие ячейки, где Сварог запас кое-какое оружие и снаряжение, пустовали, а большинство вещей валялись по полу. Держа дверь под прицелом, Лис подошёл и, присев, осторожно выглянул из комнаты. В длинном коридоре царила тишина, и он оказался пуст за исключением двух тел шаровиков, валявшихся в лужах крови, и обгорелого трупа человека-охранника.

Шаровик, охранявший Арсенал, дежурил один, что подтверждало предположения Лиса о малом числе выживших бывших слуг Инглемаза. Последний своей попыткой с помощью обычных людей отбить помещения резиденции-терминала сильно сыграл на руку Лису. В противном случае Лису пришлось бы туго, так как все силы шаровиков были бы брошены против него, а так нелюдям приходилось сражаться на два фронта.

Лис подобрал лучемёт шаровика, но повесил его за спину, оставив в руках автомат. Как рассказывал Сварог, потребности, как таковой, в Арсенале у него не существовало, да и вообще слово «Арсенал» являлось слишком громким. Просто он создал комнату для хранения некоторых вещей, время от времени обнаруживаемых в Центре, назначение которых оставалось загадкой. Как эти вещи «обнаруживались», Сварог не пояснил. Потом он решил, что здесь можно складировать кое-какое оборудование и оружие, периодически востребованное в его деятельности на Земле. К сожалению Лиса автоматные патроны отсутствовали, но вот пистолеты имелись, причём нескольких типов. Почти все были российского производства, за исключением немецкого «Хеклер и Кох». Лис посмотрел и выбрал незнакомый, но понравившийся отечественный пистолет ОЦ-27 с магазином на пятнадцать патронов. К пистолету нашлась лишь одна запасная обойма, и Лис прихватил просто пару коробок патронов.

Кроме того, он нашёл миниатюрный бинокль ночного виденья и хитрое устройство – «поводок», об использовании которого узнал ещё во Дворце Терпа. Поводок представлял собой коробочку, вмешавшую две скрученные спиралью ленточки. Одна ленточка имела утолщение на конце. Поводок оказывался полезен, если требовалось захватить пленника и удерживать его подле себя.

Ещё из предметов, могущих пригодиться в планируемой вылазке, Лис прихватил пару ножей, фонарик, три миниаптечки и две складные палатки, разворачивавшиеся в полусферы, площадью семь квадратных метров каждая, а в сложенном состоянии выглядели чуть больше пачки сигарет. Почему-то в Арсенале стояла целая коробка таких палаток.

Он хотел взять пару фляг, поскольку не сомневался, что это снаряжение нигде не будет лишним, но, сколько ни искал, нашёл только одну, плоскую на два литра. Лис очень удивился, не найдя ни антигравитационных дисков, ни хотя бы гравипатронов. Единственное, что ещё полезного он откопал, был тонкий пятидесятиметровый трос, сворачивавшийся в круглую плоскую коробку наподобие рулетки. Скидав найденное в небольшую сумку, крепящуюся на пояснице брони, он вышел в коридор.

Там Лис уничтожил один шар, а второй забрал и повесил себе на пояс. Люди-охранники, скорее всего, откроют по нему огонь и без этого, достаточно уже, что он в доспехах, но шаровиков наличие шара может поначалу ввести в заблуждение, тем более что при опущенном щитке они не увидят лица.

Ближайший путь к месту, откуда Инглемаз отправил Творцов, лежал направо мимо той части коридора, откуда его изначально приводили в эти помещения. Лис крадучись добрался до первого поворота, а потом до следующего. Впереди лежала синяя полоса, откуда открывался путь в коридор, где находился локальный центр управления. Приготовившись к возможным неожиданностям, Лис на всякий случай установил автомат на огонь очередями и прыгнул на полосу.

Он оказался метрах в двадцати от входа в локальный центр и попал почти в гущу боя, шедшего там. Двое шаровиков засели по разные стороны двери. Третий в стороне от дверного проёма ближе к Лису возился с установленным на гравитележке большим излучателем. Лис сообразил, что излучатель повреждён, иначе шаровики пустили бы мощное оружие в ход против тех, кто скрывался в комнате.

Труда догадаться, кто там оборонялся, не составляло. Как раз, когда Лис возник на полосе в этой части коридора, шаровик, сидевший слева от двери, попытался высунуться и выстрелить внутрь помещения. Мгновенно грохнул одиночный автоматный выстрел, и пуля, рикошетируя от стен, ушла вдаль по коридору. Именно благодаря звуку выстрела шаровики не услышали появления Лиса.

Выстрел последовал одиночный, и свидетельствовать это могло только о том, что у оборонявшихся кончались патроны.

Шаровик, сидевший справа от двери, наконец, заметил Лиса.

– Эй, – крикнул он, – ну скоро там? Где вторая большая «пушка»?

– Сейчас подтянут, – подыграл Лис. – Сейчас…

Возившийся с большим лучемётом, повернулся, разглядывая Лиса. Этот шаровик оказался бдительнее и потянулся за оружием.

– Открой лицо! – потребовал он.

– Говорю же: сейчас! – Лис понял, что спектакль с маскировкой не удаётся до конца, и открыл не лицо, а огонь.

Лис не служил в Советской Армии, но к обращению с любым оружием у него имелся, возможно, природный дар, да и в своё время он воспользовался некоторыми обучающими программами во Дворце Терпа – а иначе как бы он выжил в мире Граней? Что касается огнестрельного, то ещё на военной кафедре института студент Домрачев получал в основном отличные оценки за упражнения учебных стрельб, особенно из автомата Калашникова, оружия родного для всех советских учащихся, как школьников, так и студентов. Неплохо освежить эти навыки удалось совсем недавно при штурме Дворца.

Если бы в магазине оставалось хоть на два патрона больше, то Лис снял бы всех шаровиков одной очередью. Струя свинца полоснула по двум первым, швырнув их на пол, и оборвалась, не дойдя до третьего нескольких сантиметров. Шаровик вскочил, целясь в Лиса из лучемёта.

Наверное, Лис успел бы застрелить врага из пистолета, прежде чем луч прожёг доспехи, но оставалась опасность взрыва оружия в руках, да и не успел он выхватить ОЦ-27. Шаровик, не привычный, видимо, к стрельбе из засады, сделал шаг вперёд и очутился в дверном проёме. Из комнаты грохнул выстрел, и шаровик, споткнувшись, кувыркнулся на пол. Лис присмотрелся: пуля пропала точно в голову.

Отбросив разряженный «калашников», Лис скинул с плеча лучемёт.

– Эй, братва, свои, кажись? – крикнули из комнаты. – Всех положили?

Они слышали выстрелы в коридоре и считали, что огнестрельное оружие есть лишь у кого-то из охранников-людей.

Лис подумал, что постановка вопроса странная, чисто русская, наверное. Неужели в подобной ситуации кто-то на его месте ответил бы – «Нет, не свои»!

Но что же ему с ними делать? Убивать вроде бы не хочется, а попробуй, объясни суть дела. Ведь выйдут сейчас – и снова начнётся пальба, а время дорого.

– Да это я, Лёха! – крикнул Лис, пытаясь имитировать по памяти голос не состоявшегося компаньона. – Вован, ты? У меня уши заложило, почти не слышу!

– Не, Лёха, – охранник купился на голос, – Вована они сняли почти сразу. Я это, Димыч. Мы тут одни с шефом и остались. Эти суки нас, блядь, так прижарили!

«Опаньки! – чуть не воскликнул Лис. – Вот это да, какие люди – сам шеф здесь!»

В комнате завозились, и кто-то направился к двери. На всякий случай Лис присел на одно колено.

Димыч оказался плотным парнем, которого Лис видел в гараже. Правда, сейчас, покрытый копотью и в измятом пиджаке тот выглядел существенно старше. Он вышел в коридор, не таясь и спокойно отмыкая магазин у автомата – настолько удачно Лис, видимо, воспроизвёл знакомый голос. Димыч, похоже, хотел точно пересчитать оставшиеся патроны.

– Последний магазин, блядь, остался, а шеф совсем пустой. Если бы не ты, Лёха, кранты нам…

Димыч увидел сидящую фигуру и замер.

– Ты чё, трофейными шмотками обзавёлся? А чё лицо-то закрыл?.. – Рука парня начала совать магазин на место.

– Извини, Димыч! – скривился Лис, не имея времени на объяснения, и нажал на спуск.

Лучемёт, установленный на режущую мощность, прожёг в груди Димыча в районе сердца аккуратную дырку, маленькую, почти незаметную. По людям без доспехов удобнее, конечно, стрелять более широким лучом, но было противно видеть ещё один обгорелый труп. Лис вздохнул и подошёл к двери.

В комнате царил разгром. Прямо у входа валялись трупы шаровиков – Лис машинально отметил: двое. Ворвавшись внутрь, они были срезаны из автомата, и срикошетировавшие пули попортили пульт управления, интересовавший Лиса более всего. Помимо этого, аппаратуре досталось и от лучевого оружия. Выходило, что с немедленной отправкой за Монрой и Терпом будут проблемы.

Теперь придётся дожидаться Сварога и упрашивать его помочь вытащить Творцов: ведь нужно будет восстанавливать аппаратуру для таких переносов. Впрочем, с помощью Центра это может быть и не так сложно, только вот захочет ли Сварог помогать?

Правда, была надежда на то, что Инглемаз знает координаты мира, куда он отправил друзей Лиса. «Ну, конечно же, он их знает, – подумал Лис, – сейчас мы это выясним!»

Сосредоточие всех проблем пряталось за одной из установок в глубине помещения – прямо как сам Лис за диваном в камере.

– Ну, что – громко сказал он, – снова свиделись, шеф?

«Зажарить бы тварь, – подумал Лис, поигрывая лучёмётом, – но нужен пока!».

Видя некоторые колебания противника, несостоявшийся хозяин Земли мгновенно сориентировался.

– Не убивай меня! – Инглемаз поднял руки, демонстрируя отсутствие оружия. – В обмен на жизнь я сообщу тебе координаты пространства, куда я отправил твою ненаглядную и её дружка. Для тебя же это очень важно, верно?

– Более того, – подтвердил Лис, держа лучемёт напротив груди Инглемаза, – ты мне ещё и объяснишь, как оттуда выбраться! И, вообще, я даже окажу тебе огромное доверие и возьму тебя проводником.

Инглемаз понял, что немедленной смерти избежал и вздохнул с явным облегчением, усевшись на полу в более свободной позе.

– Если иметь нужные данные, то выбраться оттуда, кстати, не самое сложное, – сказал он, ухмыляясь. – Из того мира есть выходы. Когда-то я пытался его осваивать, так что кое-какие точки должны сохраниться. Я расскажу тебе как до них добраться, но одна беда: они все довольно далеко от нынешнего входа.

– Где ещё есть пульт, с которого можно отправиться туда? – угрожающе спросил Лис.

– Больше нигде! Нужно будет много времени, чтобы восстановить аппаратуру…

– Я полагаю, Сварогу это будет сделать проще. Придётся тебе сообщить координаты ему, а я уж с ним договорюсь!

– Нет-нет, – быстро выпалил Инглемаз, – с ним я не хочу встречаться… По вполне понятным тебе причинам, – поспешно добавил он.

Лис ухмыльнулся:

– А он, думаю, не отказался бы пообщаться с тобой!

– К чему эти насмешки? – Инглемаз нервно махнул рукой. – Мы с тобой серьёзные взрослые люди, и всё понимаем.

– Естественно, – согласился Лис, – особенно ты: раз, эдак, в сто меня постарше. Вот уж точно говорят: бывают и молодые сволочи, и старые! И ты даже вспомнил, что я не ванвир!

Было заметно, что сравнение со старой сволочью Инглемазу не приятно.

– В любом случае, тут существует загвоздка: твои бывшие слуги разрушили пульт, и я никак не помогу Монре и Терпу без Сварога. Ваша встреча неизбежна!

– Но ты же спешишь, зачем тебе дожидаться Сварога? Если ты хочешь им помочь, действительно, следует поспешить…

– Ну, и как же я могу поспешить? – перебил Лис.

– Вон, смотри, – Инглемаз, очевидно, цепляясь за любую, самую примитивную возможность избавиться от Лиса, кивнул на круг, с которого производилось отправление. – Он, к твоему счастью, ещё заряжен. Можешь отправляться прямо сейчас. Давай так: я рассказываю тебе всё: где находятся выходы, некоторые нюансы того мира, а ты оставляешь меня здесь. Дался тебе Сварог! Позволь нам с ним самим разобраться…

Несмотря на злобу, призывавшую просто получить нужную информацию от Инглемаза, хоть бы пытками, Лис усмехнулся. Неужели эта скотина так же вот, где-то изворачиваясь, где-то предавая, а где-то, конечно, и силой, сумела просуществовать на Земле не одну тысячу лет? Даже Римским императором, говорят, побывала, большевиков подкармливала!

– Складно фуфло толкаешь! – насмешливо сказал он. – Но либо ты сам дурак, либо настолько обгадился от страха, что меня за дурака держишь. Неужели ты думаешь, будто я поверю твоим россказням и, очертя голову, повторно подставлю задницу? К тебе, скотина, доверия нет ни грош: я же сказал, что ты отправишься туда со мной и всё покажешь. Это будет лучшей гарантией твоей правдивости, и встречи со Сврогом избежишь.

По лицу Инглемаза Лис понял, что предложение не вызывает бурного восторга, но возразить тому тоже было нечего, а перспектива быть переданным в руки самого страшного врага, естественно, нравилась ещё меньше.

– Могу, правда, довериться тебе при одном условии: сдам тебя Сварогу для гарантии. Будь уверен, я попрошу не убивать тебя до моего возвращения. Он о тебе позаботится.

По молчанию и кислой роже Инглемаза было видно, что данный вариант устраивает его ничуть не больше.

– Ну, тогда в путь! – Лис указал на круг. – Ты говорил, что круг готов к переносу. Я так понимаю, что он перебросит и двоих? Думаю, не стоит терять времени.

– Подожди! – Инглемаз сделал протестующий жест. – Ты плохо представляешь тот мир! Нам надо запастись кое-каким вещами. Не собираешься же ты лезть туда с такой лёгкой экипировкой?

Вполне очевидно, Инглемаз пытался выиграть время и рассчитывал, что ему может представиться какой-нибудь шанс обернуть дело в свою пользу.

– Сука, – почти без злобы сказа Лис, – чем тебя не устраивает моя экипировка? Монру и Терпа ты отправил туда вообще безо всего. Предупреждаю, ты должен из кожи вон лезть, чтобы найти их как можно скорее. Погибнут они – я тебя пришью, гад, даже если сам там останусь. А если всё получится, отпущу тебя на все четыре стороны с условием никогда больше не перебегать мне дорогу. Хотя мне очень хочется отвернуть тебе башку. Знаешь, я, возможно, романтик, но полагаю, что, убивая явную сволочь, делаешь мир лучше. Но, так и быть: даю обещание сохранить тебе жизнь, если сделаешь всё возможное, чтобы спасти Монру и Терпа.

Лис понимал, насколько рискует, отправляясь в путь вместе с Инглемазом. В конце концов, любому человеку необходимо спать, справлять естественные потребности, а в такие моменты очень трудно следить за пленником, только и ждущим, чтобы укокошить тебя. Однако выбора не оставалось.

Инглемаз на несколько секунд задумался. Наконец он сказал:

– Ладно, давай рискнём, я вижу – тебе пока можно верить. Но, надеюсь, ты дашь и мне оружие? – Он указал на лучемёты шаровиков. – Оно очень понадобится, ты не представляешь тот мир!

– Не надейся: я тебя слишком хорошо знаю и я тебе не верю! Я скорее кобру себе за пазуху засуну и буду рассчитывать на её лояльность.

– Смотри, но тогда тебе придётся меня прикрывать.

– Да уж придётся, но ты мне расскажешь и о ближайших точках выхода. Если потом окажется, что наврал, тебе конец. Но одно ты сказал правильно – зарядов надо прихватить, сколько возможно.

Лис осмотрел лучемёты шаровиков, валявшихся у двери, и собрал все найденные магазины – и полные, и начатые. Слова Инглемаза об оружии могли быть попыткой создать себе выгодную ситуацию, а могли и быть правдой. Поэтому Лис решил забрать магазины от оружия шаровиков, убитых им в коридоре и вышел туда, приказав Инглемазу сидеть на месте.

Надо сказать, вышел он в коридор очень во время. От дальнего конца, противоположному тому, откуда прибыл Лис, крадучись двигались шаровики – четверо, очевидно, последние оставшиеся. Но громадная неприятность заключалась в том, что они толкали перед собой новую гравитележку с большим лучемётом. Увидев Лиса, один из шаровиков закричал, привлекая внимание товарищей.

Лис быстро подхватил автомат Димыча, валявшийся у самой двери и выпустил очередь. Автомат выплюнул несколько пуль и замолк, но Лис с удовлетворением отметил, как один шаровик повалился, схватившись за грудь. Правда управлявший гравитележкой успел включить большой лучемёт.

По коридору полыхнула волна жара, и Лис едва успел броситься внутрь комнаты. Удивляло, почему до этого не додумались шаровики, осаждавшие Инглемаза с последним охранником: включи они широкий сжигающий луч и направь его внутрь даже на отражение от стен, люди без брони выдержали не более полуминуты. Вполне возможно, каким-то выстрелом из автомата Димыч успел повредить большой лучемёт в самом начале.

– Отправляемся немедленно! – крикнул он Инглемазу. – Твои бывшие друзья тоже очень хотят тебя видеть! В виде шашлыка!

– Дай я сниму себе броню! – Инглемаз кивнул на трупы шаровиков.

– Некогда, шевелись! – Лис пнул Творца ногой, приказывая поторопиться.

Инглемаз тоже почувствовал жар, веющий из коридора. Температура в комнате нарастала.

– Давай! – Лис толкнул Творца к кругу и Инглемаз, чтобы сохранить равновесие, вступил на него.

«Жаль, не успел снять броню для Монры и Терпа», – подумал Лис. Шагая на круг.

В следующее мгновение он, не удержавшись на ногах на очень крутом склоне, покатился вслед за Инглемазом, который в своём падении опередил его уже метров на двадцать. Лис успел сгруппироваться и катился не кубарем, а переворачиваясь через бока, прижимая к себе лучемёт.

Разглядеть что-то вокруг в таком положении было очень трудно, но, тем не менее, благодаря хорошей реакции и готовности к самому неожиданному сценарию, Лис за ту секунду, пока пытался сохранить равновесие, успел немного осмотреться.

Склон глинистого холма уходил крутым откосом вниз метров на двести. Точка перехода открывалась почти на гребне, и Лис мельком увидел гряды таких же холмов, тянущихся волнами до самого горизонта. В низине, куда они сейчас катились, поблёскивала вода. В одной стороне за несколькими складками местности темнела какая-то полоса, очень похожая на растительность.

Стоял самый разгар дня, очень жаркого. Маленькое злое белое солнце висело на розоватом небе почти в зените, поливая лучами уже потрескавшуюся глину склона. Катясь по сухой корке вниз, Лис жёсткими локтями и коленями брони кое-где её продавливал. Почва под коркой была влажная, и он обратил внимание, что местами вместе с пылью, поднятой его падением, в воздух летят клочья какой-то травы или даже водорослей. Сообразив, как можно остановить полёт вниз, Лис упёрся локтями в такыр, покрывавший склон, и затормозил руками, как якорем.

Осторожно повернувшись, он вдавил в почву каблуки ботинок, обеспечив, тем самым лучшую устойчивость на крутом, не менее чем пятидесятиградусном уклоне.

Инглемаз улетел далеко вперёд. Он тоже катился довольно ловко, не рискуя свернуть шею, но остановиться не пытался. Наконец, Творец достиг воды и с тучей брызг плюхнулся в неглубокую протоку, тянущуюся между двумя грядами холмов.

Пробивая ногами для упора корку грунта, Лис начал спускаться вниз. Вторая часть пути заняла значительно больше времени, зато он мог спокойно осматриваться.

Пока не попадалось никаких животных или растений, кроме уже замеченных на склоне остатков травы. Вообще у Лиса возникло впечатление, словно по данной местности не так давно прокатились мощные потоки воды. Об этом свидетельствовали намытости на склонах и опять же водоросли, попадавшиеся на пути. Местами из глины торчали сучья, но таких, к счастью, было совсем мало, иначе без доспехов катиться вниз оказалось бы просто опасно.

С удовлетворением Лис отметил следы от двух тел, катившихся в том же направлении – без сомнения, Терпа и Монры. Кое-где впереди Инглемаз уже перепахал следы «первопроходцев», но сомнений не оставалось: Творцы прибыли сюда. Лис с удовлетворением отметил места, где они, так же как и он, остановили своё падение, хотя им без жёстких элементов брони было куда труднее. Его порадовало самообладание друзей – оставалась надежда, что те не сразу и не до конца таковое растеряют.

В небе, несмотря на разгар дня, проглядывались ещё два небесных тела бледные, как иногда наблюдаемая днём земная луна, но раз в десять больше в диаметре. Вполне возможно, что движение нескольких крупных спутников вызывало мощные приливы, когда волны перекатывались по поверхности планеты. Такой факт настораживал, так как плота в снаряжении Лис не предусмотрел. В какой-то степени этому может послужить при необходимости палатка, закрытая наглухо, но у Монры и Терпа вообще ничего с собой не было! Немного успокаивало то, что следы спуска по склону не размыты, а, значит, потоки воды прошлись здесь до их появления.

Спустившись к Инглемазу, который остервенело отмывал налипшую на лицо и одежду пыль и глину, Лис отошёл немного в сторону от взбаламученной воды и тоже, сняв шлем, умылся, не спуская глаз с Творца. Одновременно Лис посматривал на вершину склона, где открывалась точка перехода – не появятся ли следом шаровики. Инглемаз перехватил его взгляд.

– Они не смогут нас преследовать, – сказал он, отплёвываясь, – круг истратил энергию, больше им воспользоваться нельзя.

Лис кивнул и посмотрел в другую сторону. Цепочка следов поднималась по крутому глинистому склону и пропадала за гребнем. Чёрт, подумал Лис, лучше бы они оставались на месте. Хотя, конечно, друзья не могли знать, когда он появится, если появится вообще, и, оценив ситуацию, решили не оставаться в потенциально опасном месте. То, что данное место именно такое, определить было несложно. Лис и сам бы в подобной ситуации поскорее унёс бы отсюда ноги.

В протоке присутствовало слабое течение – Лис видел, как поднятую им и Инглемазом муть постепенно уносит в сторону. Проваливаясь в глинистое дно, он отошёл на более глубокое и чистое место и наполнил флягу. В воде показалась лениво проплывающая крупная рыбина, правда, не сделавшая попытки напасть. Лис проводил её глазами: вопросов с пищей здесь, скорее всего, не должно возникать.

Солнце палило нещадно, и Лис пожалел, что фляга лишь одна. Инглемаз, одетый в обычную рубашку и джинсы, страдал от палящих лучей, да и голова у него оставалась непокрытой. Лису в броне, обладающей способностью рассеивать в первую очередь лучистую энергию, было значительно легче. Инглемаз с завистью посмотрел на него.

– Тебе хорошо! – проворчал Творец.

– Ага, – подтвердил Лис, – мне очень хорошо! Мне просто замечательно! Я ведь здесь по своей воле! Мне так хотелось отправиться в эту дыру на прогулку.

Вообще он несколько кривил душой. Сам Лис не сомневался: не произойди таких крутых изменений в укладе его жизни менее месяца тому назад, то когда ему уже не так интересно стало бы на Планете Граней, он наверняка отправился бы в иные миры Творцов, и, безусловно, получил удовольствие от самых неожиданных и опасных ситуаций. Но любому нормальному человеку, хотя бы в принципе любящему риск, сам риск доставляет удовольствие, только когда есть возможность выбирать, рисковать или нет. А уж когда тебя принуждают идти на риск, да ещё жизнь кого-то, кто тебе дорог, зависит от всех этих «неизведанных опасностей» – увольте! Лису такое положение дел удовольствия не доставляло.

– Пошли по следам, – приказал он Инглемазу. – По дороге будешь рассказывать мне всё, что знаешь об этом мире.

Инглемаз недовольно поднялся. Они начали карабкаться на склон, что, естественно, было труднее, чем спускаться. Не успел Лис начать восхождение, как Инглемаз бросился на него, пытаясь вырвать из кобуры пистолет: он уже оценил эффективность огнестрельного оружия против человека, одетого в доспехи и даже не пытался сорвать с плеча у Лиса лучемёт.

Надо отдать должное, что продукт чистой генетической линии, как и все Творцы, Инглемаз был хорошо сложён и физически крепок. Однако Лис значительно превосходил противника в навыках рукопашного боя. Спасала и броня: Инглемаз просто не мог нанести эффективный удар, например, в солнечное сплетение. А Лис мог, тем более что анатомия Творцов полностью соответствовала человеческой. Точнее – наоборот, если уж соблюдать историческую последовательность.

Пока Инглемаз, корчась от боли, барахтался на мелководье, куда они снова скатились, Лис встал и повторно смыл глину с доспехов.

– Знаешь, – задумчиво сказал он, разглядывая Инглемаза, усевшегося перевести дух на подсохшей глинистой корке, – ты упорно стараешься, чтобы я пересмотрел конечную часть своих обещаний относительно твоей безопасности по завершению нашей операции. Сейчас же у меня возникла мысль переломать тебе руки, что бы хоть как-то обезопасить себя: нельзя же всё время не поворачиваться к тебе спиной. Или, может, срезать, скажем, правую кисть лучемётом? Выживем – регенерируем! Но вдруг у тебя возникнет какое-нибудь осложнение при переломах, и ты сдохнешь?

Инглемаз угрюмо молчал, массируя живот. Лис включил оружие на непрерывную мощность и полоснул лучом рядом с Творцом. Затрещала, спекаясь, глина, превращаясь в керамическое покрытие. Инглемаз отшатнулся и с испугом посмотрел на Лиса. Наверное, он решил, что тот готов осуществить угрозу.

– Твои действия говорят либо о том, что ты врёшь, и никакого стационарного выхода из этого мира нет, либо…

– Он есть, – запротестовал Инглемаз. – И, самое главное, тут есть мой Дворец.

– Это очень хорошо, – кивнул Лис. – Если бы всё было не так, то ты, полагаю, упирался бы очень сильно, а так ты сравнительно легко согласился сюда отправиться. Так, вот, продолжаю: либо же это свидетельствует о том, что ты такая сволочь, что даже не можешь себе представить, как кто-то своё слово может сдержать. Ты ненавидишь собратьев-Творцов, ты предал Сварога, который тебе доверился…

– Он почти всё от меня скрывал, – быстро вставил Инглемаз.

– А, ну да, конечно, ты обиделся и поэтому пытался его уничтожить. Если бы он тебе показал всё, что надо, ты бы уничтожил его с гарантией, верно? А так – как жаль! Ты начал использовать этих монстров – шаровиков против своих же соплеменников, но сам же провалился в яму, которую выкопал. Знаешь, я не злорадный человек, но в этой ситуации не могу удержаться, чтобы не сказать: «Так тебе и надо!» Ты поскользнулся в собственном дерьме. И всё-таки я не могу и, наверное, никогда не пойму до конца, что тобой движет. Тебя же, в общем-то, нельзя назвать трусом. Был бы ты трусом, сидел бы как Нимрат в своём мирке и не высовывался. А ты ведь крутился на Земле, да в такие сложные времена, если я имею о тебе достоверную информацию! Подменять римских патрициев и императоров – на такое надо смелость иметь. Тебя чуть не прикончили там, Сварог тебя вытащил – а ты пытался его уничтожить! В тебе и смелость, и подлость!..

Инглемаз угрюмо молчал.

– Или вот ты без оружия кинулся на меня – тоже смело. Но что же тобой движет, не понимаю? Не проще ли помогать мне, а потом расстаться и не мешать друг другу? Или тебе вообще мешает существование любой достаточно сильной личности, даже находящейся в другой вселенной? Ты не можешь успокоиться, покуда знаешь, что имеется хоть кто-то, по возможностям равный или превосходящий тебя?

Инглемаз молчал.

– Ладно, чёрт с тобой. К счастью, я вспомнил – у меня есть одно хо-орошее средство! – продолжал Лис.

Он достал из сумки «поводок» и бросил одну спираль Инглемазу.

– Надень! – приказал Лис. – Тебе не понравится, но если откажешься, то мне останется лишь укоротить твои паршивые ручонки. Выбирай!

Инглемаз поморщился, но деться было некуда. Конечно, он прекрасно знал, что такое «поводок». Творец нехотя расправил спиральную ленту и приложил конец к горлу – спираль свободно, но достаточно плотно обвилась вокруг шеи. Она имела молекулярный замок, открываемый лишь с помощью второй части устройства. Вторую спираль с контрольным устройством Лис надел себе на руку. Теперь Инглемаз не мог приблизиться к Лису ближе, чем на три метра, а сам Лис при желании подойти к нему мог. Невидимое поле, связывающее две спирали, действовало анизотропно и позволяло обладателю «ошейника» перемещаться всего в интервале от трёх до двадцати метров от управляющего устройства.

– За мной! – приказал Лис, и, не оборачиваясь, полез вверх по склону.

Глава 18

Двигаясь по следам Монры и Терпа, они миновали несколько глинистых увалов. Карабкаться по крутым склонам под палящими лучами маленького солнца было тяжело. В некоторых местах на дне промытых лощин вода уже почти высохла, и переходить такие места приходилось, проваливаясь иногда выше колена в густую, липкую жижу.

Кое-где в быстро пересыхающих лужах трепыхались, умирая, рыбы. При случайном взгляде издали рыбы как рыбы, некоторые были похожи на карпа. Но, присмотревшись, Лис увидел, что на брюхе у них имеются выросты, напоминающие лапы. И рыбы вовсе не умирали, а с помощью этих отростков закапывались в ещё жидкую глину.

– Здешнюю живность есть можно? – спросил Лис.

– Можно, небелковых форм здесь нет. Кроме того, хватает съедобных растений, – ответил, обливаясь потом Инглемаз. – Например, выше на плато растут отличные ягоды, в лесу попадаются дедае. Сам я, понятное дело, пользовался пищевыми синтезаторами, когда пытался переделать этот мир.

– А откуда такие рыбы?

Инглемаз пожал плечами:

– Не я их выводил. Этим миром занимались и до меня, так что кое-какая живность здесь уже ползала, когда я впервые появился… Ну, я потом что-то добавил. – Лису почудилось в его голосе сожаление.

– Значит, с голоду не умрём, – констатировал Лис. – Ладно, выйдем из этих каньонов, ты мне расскажешь подробнее.

Наконец они взобрались по последнему склону и оказались на плато, где каменистая почва перемешивалась с коричнево-серым суглинком. О присутствии твёрдых горных пород говорили попадавшиеся уже в последней глинистой лощине камни, явно упавшие сверху.

Лис обернулся и посмотрел в сторону, откуда пришёл. Глубокие глинистые овраги, почти настоящие каньоны, перемежаясь с гребнями разделяющих гряд, тянулись вдаль, исчезая за линией очень близкого горизонта. Лис пока не знал параметров этого мира, но уже сейчас многое говорило, что в отличие от весьма экзотического мира Терпа, данная планета имела классическую форму.

Лис обратил внимание, как Инглемаз, несмотря на усталость и ливший с него ручьями пот, оказавшись здесь, начал с опаской озираться по сторонам. Проведший много времени в охотничьих экспедициях на незнакомых землях, Лис редко ослаблял внимание, но, судя по поведению Творца, решил, что надо быть вдвойне начеку.

Он осмотрел поверхность почвы и нашёл некоторое количество следов животных, в основном не крупнее собаки.

Кое-где среди валунов рос кустарник необычного вида – Лис окрестил эти растения «саксокактусами». Они имели ярко-зелёные, скрученные, изборождённые морщинами и изогнутые как у саксаула стволы, но когда Лис потрогал их, стараясь не уколоться о длинные колючки, оказалось, что они мясистые и упругие, как кактусы. По обычной логике, колючки свидетельствовали о наличии у растений естественных врагов. Правда, в искусственных мирах Творцов любые формы жизни могли быть просто прихотью одного из создателей планеты, ведь здесь не могло быть речи о масштабной естественной эволюции.

Другими представителями местной флоры на этом краю плато за исключением клокастой травы были растения, представлявшие полную противоположность саксокактусам. Более всего эти то ли полукусты, то ли полудеревца походили на рисунок маленького ребёнка, ломаными линиями пытающегося изобразить реальное дерево. Толстый светло-розовый как местное небо ствол до двадцати сантиметров в диаметре поднимался из земли на высоту более полутора метров, где начинал куститься изломами утончавшихся ветвей. Мелкие зелёные с переливами красного листочки располагались непарно вдоль самых тонких веточек. Кое-где на веточках висели грозди бледно жёлтых, размером с горошину, ягод. Аналогий для названия Лис подобрать не мог. Грозди формировались почти идеально круглыми, и издали создавалось впечатление, что на ветках висят шарообразные плоды.

Поверхность плато тоже хранила следы текущей воды, но это была, похоже, работа воды, низвергавшейся с неба. Судя по следам, дождь здесь являлся «Дождём» с большой буквы.

Инглемаз сорвал несколько гроздей и с явным наслаждением отправил ягоды в рот, предупредив тем самым вопрос Лиса о том, не ядовиты ли растения. Он тоже попробовал ягоды, оказавшиеся неожиданно прохладными, а по вкусу сочная мякоть под толстоватой, но не грубой, а чуть ворсистой как у персика кожурой напоминала дыню с привкусом корицы. Таким образом, Терпу и Монре не грозила здесь смерть от жажды, если бы они решились съесть этих ягод. Лис даже стал недоумевать, почему ушедший в Великое Ничто Кормад так отозвался о данном Недоделанном мире. Конечно, судя по глинистым каньонам, оказаться там во время движения водного потока не сулило ничего хорошего, но здесь, на твёрдой каменистой равнине рядом с растениями, дающими такие вкусные ягоды, было не так уж плохо и страшно. Особенно, с висящим на шее лучемётом.

Несмотря на обилие камней и каменной крошки, Лис с его навыками следопыта, мог легко читать следы. Отпечатки ног Монры и Терпа уходили к видневшемуся примерно в километре впереди лесу. Лис ровным быстрым шагом двинулся туда, но Инглемаз взмолился об отдыхе. Лис посмотрел на него и кивнул, соглашаясь, и совсем не из жалости к уставшему Творцу.

Несмотря на спешку, Лис счёл, что можно и даже нужно потратить с полчаса на получение от Инглемаза более подробной информации о данном мире. Пока они поднимались и спускались по обрывистым склонам Глинистых Лощин (Лис по выработавшейся давно привычке уже присвоил им имя собственное), требовать связного и последовательного рассказа, было невозможно, как и слушать таковой. Да и сам он тоже порядком устал, а к лесу, где может встретиться местная живность, лучше подойти более свежим и готовым к неожиданностям.

Ягодные деревья давали существенно больше тени, чем саксокактусы, и Лис направился к месту, где заросли стояли погуще. Здесь он увидел несколько сломанных растений, и по следам понял, что Терп и Монра обзавелись чем-то вроде дубинок. Это его опять-таки порадовало, поскольку лишний раз свидетельствовало о сохранившемся боевом духе друзей.

Они уселись в жидковатой тени. Инглемаз, отдуваясь, горстями пожирал ягоды.

– Обожрёшься – идти будет тяжело, – сказал Лис, разглядывая чавкающего Инглемаза. – Или, не дай бог, понос тебя прошибёт.

– Не-ет, – ответил Творец, жадно глотая прохладную влагу из шарообразных гроздей. – Эти ягоды очень легко усваиваются.

Лис решил дать ему ещё минуту на утоление жажды, а сам вытащил пистолет. Инглемаз напрягся, но Лис не собирался таким образом убеждать Творца есть поменьше.

Поглядывая на своего пленника, Лис снял пистолет с предохранителя и выстрелил три раза в воздух. Он обругал себя за то, что такая мысль не пришла в голову сразу, как очутился здесь: возможно, Монра и Терп услышат звук, догадаются, кто стреляет, и не будут уходить далеко или даже пойдут навстречу.

Инглемаз подскочил и замахал руками.

– Тише, не поднимай лишнего шума!

– Ага, вот как? – Лис вставил в магазин новые патроны вместо истраченных и убирал пистолет в кобуру. – Ну, давай, рассказывай, что это место собой представляет.

Инглемаз, когда хотел, становился неплохим рассказчиком. Да и как могло быть иначе? Ведь при всех отрицательных индивидуальных качествах, имевшихся у разных представителей расы Творцов, все обладали высоким уровнем интеллекта, уже хотя бы в силу количества прожитых лет, приобретённого опыта и уровня развития цивилизации, из которой вышли. Кто не успел накопить необходимых для выживания навыков и знаний, вряд ли дотянул до нынешних дней. Тот же Нимрат, например, чтобы создавать или хотя бы как-то изменять что-то в своём Кольцевом мире должен был владеть огромным объёмом знаний, пусть чисто прикладных и где-то поверхностных, но – знаний!

К сожалению, интеллект и знание – не есть синонимы порядочности и добродетели, и Лис давно это понял. Ещё в школе, впервые прочитав фразу о том, что «гений и злодейство – две вещи несовместные», он как-то инстинктивно, хотя и с сожалением не поверил в однозначности данного определения, а прожитые годы и прочитанные книги лишь добавили сомнений. Даже рассматривая земную историю, можно найти немало личностей, которых по многим показателям можно определённо назвать гениальными, но которые при этом явно не отличались высокой нравственностью.

Планета, на поверхности которой находились сейчас Лис и Инглемаз, в этой вселенной являлась одной из трёх, обращавшихся по сложным орбитам вокруг центрального светила. Её радиус составлял всего около тысячи километров. Таким образом, как прикинул в уме Лис, вспоминая соответствующие формулы, площадь данного Недоделанного мира составляла не более одной шестой площади Земного шара. При этом гравитация, как обычно, имела привычную для Творцов величину.

Здесь отсутствовали океаны и моря как таковые, но имелась система крупных водоёмов, перетекавших с места на место в определённые моменты под действием приливных сил солнца и остальных планет, расположенных очень близко. Глинистые лощины бороздили поверхность, опоясывая планету в разных направлениях, как марсианские каналы. По ним устремлялись потоки воды, омывая раздробленную на причудливые псевдоконтиненты сушу. Сильная жара вызывала соответствующее испарение, поэтому часто случались короткие, но мощные ливни.

Продолжительность суток составляла привычные двадцать четыре часа с равной длительностью дня и ночи. Ночью почти всегда на небе виднелись то одна, то другая, а то и обе вместе остальные планеты системы, дававшие много отражённого света. Когда эти планеты выстраивались при движении в ряд с солнцем, начинались периоды перетекания воды. Как эти небесные тела пока не разорвало приливными силами, было не понятно, но, возможно, подобная трагедия ждала не за горами: рано или поздно системы, искусственно поддерживающие баланс мира, дадут сбой.

Ось вращения была перпендикулярна плоскости орбиты, форма которой такова, что смены времён года не происходило. Существовала некоторая зональность по широте, впрочем, очень незначительная.

Мир местных растений «оживляли» уже знакомые Лису дедае – деревья дающие еду, встреченные им впервые в парке Дворца, а затем и в Проклятом лесу, а также огромные росянки, которые, по словам Инглемаза, щупальцами могли подтащить к своим листьям-желудкам зверя размером с пуму. Помимо экзотики, существовало много вполне привычных растений, вроде пальм, дубов, сосен и так далее.

Животный мир не был столь многообразен, как, скажем, на Земле. Кроме того, последний раз Инглемаз что-то делал здесь в плане формирования фауны более двух тысяч лет тому назад. Естественно, какие-то виды могли за это время исчезнуть, поскольку сбалансированные биоценозы отсутствовали. Другие же, наоборот, могли патологически расплодиться, что тоже, в конце концов, могло привести к их вымиранию при исчезновении требуемого корма.

Здесь присутствовало много животных, взятых из исходного мира Творцов, а потом и с Земли: буйволы, антилопы, рыси, шакалы и тому подобные, включая мелких вроде сусликов, хомяков, зайцев и белок. Из крупных хищников могли остаться тигры и львы, но Инглемаз думал, что, возможно, их и не осталось, поскольку завезли их в своё время не много.

Из экзотических видов, полученных искусственным путём, имелись медведи-гризли с удлинёнными лапами, клыками и длинным, как у хамелеона языком, которым они могли хватать добычу наподобие щупальца, удавы-сороконожки, ядовитые грифы, метавшие псевдоперья с острыми ядовитыми концами. Очень опасным животным являлось подобие слона. Размером зверь был даже больше земного африканского слона и питался исключительно кровью, всасывая её через хобот, заканчивавшийся костяной иглой. Он обладал двумя парами сильных щупальцев, росших у основания хобота, а также выпускными когтями на ногах. Щупальца служили для хватания и удерживания жертвы в процессе питания. На планете вводились также ядовитые кентавры с головой кобры и некоторая иная живность.

Но, пожалуй, самыми опасными являлись летающие каракатицы. Как описал созданных лично им тварей Инглемаз, эти головоногие никогда не опускались на поверхность, жили исключительно в воздухе, а летали за счёт наполненных водородом мешков, для получения которого у них имелся соответствующий орган, производящий электролиз воды. Энергию для процесса твари черпали светочувствительной шкурой, работающей как солнечная батарея. Движение в воздухе осуществлялось толчками мощного плоско расположенного как у дельфина заднего плавника и отдачи реактивной струи кислородо-водяной смеси, выбрасываемой каракатицами с огромной силой через отверстие, представлявшее собой подобие сопла ракеты.

Когда Инглемаз рассказывал о каракатицах, Лису почудилось нечто знакомое: он никак не мог отделаться от мысли, что уже слышал о чём-то подобном. Как только Творец дошёл до описания способа передвижения, Лис вспомнил: о подобных тварях красочно повествовалось в любимой им в детстве книжке «Робинзоны космоса».

– Слушай, – воскликнул он, – а ты случайно не был знаком с мсье Франсисом Карсаком?

– Кто это такой? – удивился Инглемаз. – Впервые слышу.

Лис объяснил. Инглемаз совершенно искренне наморщил лоб и сообщил, что он не помнит, чтобы рассказывал кому-то о своих проектах за последнюю тысячу лет, тем более, с такими подробностями. Это было не принципиально сейчас, но Лису оставалось лишь подивиться степени совпадения идеи Творца и французского писателя-фантаста. Хотя, ведь каждый писатель – по-своему творец собственного мира, собственной вселенной, и Лис даже невольно испытал гордость за силу разума отдельных представителей населения Земли, способных создавать в пространствах воображения то, что отдельные представители расы, называвшей себя Творцами, создавали на практике.

К немалому удовлетворению Лиса, который терпеть не мог мелких жалящих насекомых и змей, здесь таковых не существовало, но и перечисленного выше набора хватило бы, чтобы человек без оружия испытал огромные сложности с выживанием.

Если задуматься, то легко можно было бы вообразить мир с более экстремальными условиями. Но Лис уже пришёл к выводу, что Инглемаз и не добивался скорой гибели Монры и Терпа: если бы он этого хотел, куда проще было бы пристрелить их на месте. Инглемазу, безусловно, доставляло радость знать, что какое-то время они просуществуют без всякой, в конечном итоге, надежды на спасение.

Точки перехода на данном псевдоконтиненте отсутствовали, но через один ряд глинистых лощин на восток отсюда, в конце следующего ровного участка суши находился Дворец Инглемаза. Он выглядел как громадная сверкающая пирамида, но, само собой, непосвящённый не мог попасть внутрь.

Здесь, возможно, обитали, люди – давным-давно Инглемаз перебросил сюда некоторые племена австралийских аборигенов и африканских пигмеев. Правда, выжили они или нет, бывший местный «владыка» не знал.

– Когда-то я собирался серьёзно заняться этой планетой, – усмехаясь каким-то воспоминаниям, заметил Инглемаз, – но потом, побывав несколько раз на Земле, понял, насколько там интереснее. Там, правда, уже был свой хозяин, другой Творец, что создавало проблему, но, естественно, добавляло пикантности в поиске решения.

– Похоже, ты сам себе создавал проблемы, – насмешливо сказал Лис. – Тебе представилась возможность работать со Сварогом, что же ты начал копать под него?

– Тебе, никогда не имевшему собственного мира в прямом понимании этого слова, подобного не понять! – высокопарно ответил Инглемаз.

– Ну, да, всё-таки вспомнил, что я – презренный ванвир! – съязвил Лис, кладя в рот несколько «виноградин».

– Даже не в этом дело, ты просто не понимаешь! – почти с сожалением покачал головой Инглемаз. – Ни один Творец не сможет ни с кем уживаться. Ты думаешь, Сварог просто так взял меня помогать себе? Чёрта с два, его вынудили обстоятельства! Почему, например, он рассказал мне так много о происходившем у него в резиденции? Да потому что, когда отпала бы необходимость в моей помощи, он бы меня ликвидировал! Ты думаешь, Сварог тебе отплатит благодарностью за содействие? Ошибаешься: уберёт, если ты отсюда выберешься.

– Вот как? – Лис поднял брови. – Тогда почему Сварог не пришил тебя сразу, узнав, что ты ставишь собственные эксперименты над земной цивилизацией?

Инлемаз сидел, привалившись к дереву и, глядя вверх, лениво кидал в рот по одной ягоде.

– Ты даже этого не понимаешь, – почти с грустью сказал Инглемаз. – Сварог, как и любой Творец, тешится страданием других. Просто убить меня было бы неинтересно, а вот заставить скитаться по Земле как обычного человечка – настоящее удовольствие! Я даже ему завидую, что он получил такую возможность!

– Тебя ему вряд ли превзойти: до того, чтобы поместить твою душонку, например, в тело бомжа, он не додумался! – Лис намекал на угрозу Инглемаза «переписать» разум Монры в привокзальную «синявку».

– Ещё бы! – совершенно искренне кивнул Инглемаз. – Просто я лучше понимаю психологию различных личностей. Субъективное страдание, особенно для Творца, в этом случае было бы очень велико, а вторая производная – твоё страдание, и того больше. На тебя нужно же было как-то воздействовать! К сожалению, я недооценил степень отчаяния Сварога, и не думал, что он решится настолько тесно работать с тобой. Значит, я практически загнал его в угол, – констатировал Инглемаз.

– Уже нет! – ехидно заметил Лис. – Оказалось, из угла имелся выход.

– Увы, к сожалению! Но ты не думай, что он встретит тебя с распростёртыми объятиями. Ты уже слишком много знаешь, чтобы оставить тебя ходить по Земле.

– Я так понимаю, – заметил Лис, – ты в основном рассуждаешь о себе самом и всех вокруг оцениваешь по своим критериям. Но дело не в этом, я и не собирался особо ходить по Земле, как ты выразился. Мы договаривались, что я уйду в миры Творцов.

– Ха-ха, – хохотнул Инглемаз, кинув в рот ещё одну ягодку, – договаривались! Ну-ну!

Лис посмотрел на часы и встал:

– Ладно, привал окончен, пора в путь. Кстати, эта планета как-то называется?

– Я назвал её «Ин», – несколько самодовольно сообщил Инглемаз.

– А планеты «Янь» в системе, часом, нет? – усмехнулся Лис.

Инглемаз не понял юмора, и Лис сообразил, что название не имеет никакого отношения к категориям древнекитайской философии. Возможно, «Ин» являлось сокращением от имени самого Творца, но уточнять он не стал. Ин так Ин.

Они снова двинулись по следам. Лиса несколько удивило то обстоятельство, что Терп и Монра шли как раз в нужном направлении – в сторону здешнего Дворца. Возможно, кто-то из его друзей обладает некоторыми познаниями об этом мире. Скорее всего, определённые сведения мог иметь Терп, много путешествовавший по мирам Творцов. Вдруг он побывал и здесь? Это давало бы большую надежду.

До леса оставалось метров триста, когда Лис увидел большие круглые следы. Следы впечатляли: они имели диаметр более полуметра. В тех местах, где зверь наступал на глинистые участки, глубина следа составляла сантиметров пятнадцать, и просматривались отпечатки огромных когтей. Лис машинально поправил лучемёт и зашагал быстрее. Немного успокоило, что отпечатки ног Творцов накладывались сверху, значит, зверь прошёл тут раньше.

– Посмотри вверх! – попросил Инглемаз, и Лис увидел высоко над ними красноватое облачко. – Сейчас ты увидишь моё творение, про которое ты, якобы, читал. Нам лучше уйти под защиту деревьев. Тебе хорошо в броне и с оружием, а мне не очень хочется видеть их вблизи. Они выстреливают жалом на расстояние до пятнадцати метров!

Несмотря на тревогу, в голосе Инглемаза чувствовалась явная гордость своим «достижением».

Облачко стремительно снижалось, и стало ясно, что до леса они добраться не успеют. Лис уже начал различать отдельных каракатиц – стая состояла не менее чем из двадцати штук.

– Бежим! – крикнул Инглемаз. – Там, под деревьями им до нас не добраться!

– Не успеть, – ответил Лис, желавший рассмотреть животных получше, полагаясь на оружие. – Не волнуйся, я пока кровно заинтересован, чтобы тебя не съели. Спрячься под ягодное дерево – хоть какое-то укрытие!

Они отступили к растению покрупнее, и Инглемаз забился под него, стараясь спрятаться за этой весьма условной защитой.

– Стреляй, чего ты ждёшь! – заорал, не выдерживая, Творец.

– Успею, – ответил Лис, разглядывая животных в бинокль.

Он увидел, что внешнее сходство с описанием летающих гидр из знакомой книжки весьма относительно. Монстры имели туловище, напоминающее дельфинье, длиной метра три-четыре с маслянисто блестящей кожей и просто громадным по площади хвостовым плавником. Двигались они со скоростью не менее пятидесяти километров в час: мощные хвосты молотили воздух, а под и над ними равномерно, вырывались струи водно-газовой смеси, напоминавшие струи пара. Щупальца в отличие от чудищ Карсака свисали только с одной стороны впереди внизу туловища, а орган, стреляющий жалами, торчал как раз над пучком щупальцев.

Когда до стаи, снижавшейся целенаправленным плотным порядком, оставалось метров двести, Лис решил, что смотреть хватит, и открыл огонь, установив лучемёт на непрерывную сжигающую мощность.

Бах! Бах! Бах! Первые три каракатицы взорвались огненными клубками, четыре самые ближайшие к ним, получив серьёзные ожоги, сразу же потеряли скорость и заколыхались в воздухе как вялые аэростаты – их начало сносить ветерком.

Первые из уцелевших успели метнул жала, представлявшие собой трубки из твёрдой ороговевшей кожи с косым срезом на концах, но промахнулись метров на пять. Водя лучом из стороны в сторону, Лис взорвал ещё десяток живых дирижаблей, после чего остатки стаи пустились наутёк, но стрелок решил не давать им уйти и добил всех.

– Видишь, – сказал он, продолжавшему прятаться под деревом Инглемазу, – не всё так уж сложно.

– Естественно, – кивнул Творец, выходя на открытое пространство, – ты в броне и с оружием. Я же просил у тебя хотя бы доспехи! К счастью, в жару они летают редко – отсиживаются в пещерах.

– Рассуждай поменьше! – оборвал Лис. – Почему-то ты не подумал дать броню Монре и Терпу, отправляя их сюда, сволочь!

Аккуратно прострелив водородные мешки, используя пистолет, чтобы легковоспламеняющийся газ не взорвался от энергетического луча, и тело зверя осталось неповреждённым, Лис подошёл осмотреть упавшую каракатицу более детально.

У чудовища имелось четыре глаза, и располагались они на равном расстоянии вокруг пучка щупальцев, давая, таким образом, полный обзор нижней полусферы поля зрения. Каждое из щупальцев в пучке было полым с острым роговым наконечником на конце. Это наводило на мысль, что в одном схожесть с вымышленным монстром Карсака оставалась полной: судя по всему, каракатица тоже впрыскивала разжижающий ткани сок, а затем сосала питательную смесь, в которую превращалось тело жертвы. Инглемаз подтвердил предположение, сказав, что у каракатиц именно внешнее пищеварение.

Закончив осмотр зверя, Лис снова двинулся по следам друзей, моля бога помочь им избежать встречи с подобными монстрами.

Заросли становились всё гуще, и здесь стали попадаться очень любопытные растения, похожие на связки воздушных шаров, росших на напоминавшем высокий пень основании. Примерно на высоте метра ствол начинал часто ветвиться на мелкие отростки, каждый из которых заканчивался чашелистиком, поддерживающим почти идеально круглый пузырь диаметром в среднем сантиметров тридцать. На каждом стволе росли десятки таких пузырей разного оттенка. Растение выглядело красиво, словно связка рвавшихся вверх разноцветных воздушных шариков.

Ради интереса Лис срезал один такой плод и получил подтверждение своей догадки. Он отпустил «воздушный шарик», и тот взмыл ввысь, быстро удаляясь. Некоторое время Лис следил за его полётом и обратил внимание, что чем выше, тем ветер явно сильнее. Он спросил об этом Инглемаза.

– Примерно на трёхстах метрах вообще начинается устойчивый сильный воздушный поток, – ответил Творец. – Как раз такие потоки приносят дожди, без них тут всё пересохло бы.

Вскоре Лиса ждал ещё один сюрприз. Высматривая следы, он увидел множество отпечатков, очень напоминающих лошадиные копыта. Единственное отличие состояло в том, что след имел второй палец, отставленный назад, и создававший впечатление оттиска двух копыт – большого и маленького. «Если это лошади, их следует называть парнокопытными», – подумал Лис. Судя по количеству следов, животных было не меньше дюжины.

Творец посмотрел и сказал, что это, видимо, гибрид верблюда и лошади. Животные получились уродливыми, и он бросил их совершенствование.

– Наверное, не вымерли, и даже расплодились, – заключил Инглемаз.

– Они опасны для человека?

Инглемаз ответил отрицательно. Напротив, животное, насколько он помнил, отличалось спокойным и кротким нравом, являлось, как и прототипы, травоядным, и вполне годилось бы для перевозки грузов.

Наконец, они добрались до настоящего леса. Невообразимое смешение пород удивляло. Вместе с дубами и соснами, упоминавшимися Инглемазом, в лесу бок о бок росли пальмы, лианы, бамбук и много чего ещё, почву, несмотря на большое количество опавшей листвы, покрывала высокая трава. Густые заросли кустарников, среди которых Лис сразу узнал орешник, мирт и азалию, сильно затрудняли движение через чащу, но по сломанным веткам легко угадывалось, где прошли Монра и Терп.

Прорубая кое-где дорогу большим ножом, прихваченным в Арсенале Сварога, Лис двинулся в глубь леса. Здесь, несмотря на жару, было очень влажно и из-за этого дышалось ничуть не легче, чем на равнине: густые заросли хранили стойкое воспоминание о прошумевшем ливне. Инглемаз заметил, что потоки воды низвергаются с небес достаточно часто. Особенно они вероятны к концу дня: воздух остывает, и дожди идут почти каждый вечер.

Неожиданно в зарослях показалась довольно широкая тропа. Среди множества следов, легко здесь просматривавшихся, Лис снова увидел отпечатки «лошадиных» копыт, совсем свежие, шедшие поверх всех остальных, в том числе, и поверх следов Творцов, там, где те вышли на тропу. И что не понравилось Лису – «лошади» рысили в ту же сторону, куда направлялись Монра и Терп. Он ускорил шаг.

Тропа уводила в глубь леса. Метров через четыреста следы Терпа и Монры сворачивали в чащу, причём характер движения ясно показывал, что Творцы побежали.

Лис остановился и внимательно осмотрел отпечатки. Здесь же остановились и «лошади» и появились новые следы: в местах, где почва была свободна от травы, отчётливо просматривались отпечатки ног, обутых в нечто вроде мокасин, самый крупный из которых соответствовал не боле чем тридцать девятому размеру обуви. Это подтвердило уже мелькнувшее опасение, что вслед за его друзьями двигается не стадо животных, а отряд всадников. Спешившиеся люди, явно кинулись вслед за Творцами. Тропа вокруг оказалась основательно утоптана на большом протяжении в обе стороны.

Лис прошёл метров двадцать вдоль зарослей и увидел место, где группа людей вновь вышла из леса на тропу. Судя по следам, они тащили какую-то тяжёлую ношу. Ему не составило труда проследить место, где груз переложили на «лошадей».

Для очистки совести Лис углубился в заросли и обнаружил, что следы обрываются. Поломанные кусты свидетельствовали о борьбе, но не слишком долгой. Во время всей процедуры чтения следов Инглемаз волей-неволей следовал на «поводке» за Лисом и чертыхался, продираясь сквозь кусты. Лис вернулся на тропу и задумался, присев на ствол упавшего дерева. Следы копыт уходили по тропе дальше в глубину леса.

– Что это может быть за племя? – осведомился он у Инглемаза.

Творец пожал плечами:

– Я был здесь последний раз, дай бог памяти, когда на Земле Цезарь трахал Клеопатру, что ты от меня хочешь? Кстати, когда я попал сюда впервые, тут кое-какие людишки уже обитали, а потом я дополнительно приводил несколько племён из Конго и Австралии. А что произошло далее – откуда мне знать?

– Они хоть не каннибалы? – Лис недобро посмотрел на Инглемаза.

– Хм, они все каннибалы. Не знаю, в общем-то, двуногих здесь жило немного, так что, возможно, этим перестали заниматься. Тут недостатка в еде нет, если их самих не сожрали. – Он засмеялся, довольный каламбуром.

– Если Монра и Терп чуть ли не сразу натолкнулись на конный отряд, значит, людей здесь не так уж мало – или им просто не повезло. Ты не мог притащить сюда какие-то более цивилизованные народы, когда, как я понимаю, хотел сам тут обосноваться?

– А зачем мне были нужны цивилизованные? – криво усмехнулся Инглемаз. – Правда, у меня имелась задумка собрать здесь понемногу представителей разных рас и посмотреть, как они друг с другом разберутся – этакая модель Земли в уменьшенном варианте. Кроме того, я хотел подкинуть побольше разных монстров, но не располагал, к сожалению, достаточными ресурсами для этого. Однако потом я понял, что зря теряю время: на самой Земле куда интереснее, особенно с учётом, что она находится в «большой» вселенной, там можно обойтись меньшими затратами, а эксперимент получается куда масштабнее. Временем же мы не ограничены.

– Ну да, – кивнул Лис, – пара флаконов какой-нибудь дряни нескольким недоучившимся полуинтеллигентам в России или Германии, «мы наш, мы новый мир построим» или «хайль, Гитлер»! Верно?

Инглемаз самодовольно захохотал:

– Этот слюнтяй тебе рассказывал? Но кое-что построили, согласись! Если бы Сварог мне не помешал, я радикально переделал бы мир Земли.

– Да что же они построили?! Только обгадили и извратили то, что до них по крупицам создавали несколько сот лет!

– Значит, плохо создавали, раз так легко удалось сломать! Тебе вряд ли понять мои идеи, но скажи, неужели тебе нравится нынешнее устройство жизни на Земле в целом? Эти расы, народы, государства, религии, всё время готовые вцепиться друг другу в глотки, эти бесконечные войны?

– А ты, значит, пацифист, решивший положить конец распрям? – Лис саркастически скривился.

Инглемаз махнул рукой:

– Наш спор не имеет смысла. Я уже вижу твой подход и не собираюсь тебе что-то доказывать.

– Да я, в общем-то, и не прошу меня в чём-то убеждать. Мне просто хочется понять, что движет личностями, считающими, что они – центр мира, и потому я тебе задаю вопросы.

– Любая личность – центр мира! – безапелляционно заметил Инглемаз. – Если эта личность так не считает, то она – ванвир.

– Но, следуя подобной логике, остаётся признать, что необходимо уважать каждую личность!

– Вот! – Инглемаз наставительно поднял указательный палец. – Вот такое у тебя извращённое понятие! Ты слушаешь – и не слышишь, и даже не можешь понять! Ты сейчас скажешь, что, мол, каждая личность – большая ценность, и так далее. Подобное утверждение, готов признать, имеет определённое место в обществах, вроде земного: уровень технологий довольно низок, продолжительность жизни мала, и масса народа, как таковая, в сильной степени зависит от каждого отдельного индивидуума. Соответственно, присутствует так называемая мораль и установка, что надо поощрять друг друга, чтобы вместе жилось лучше. И это, конечно, объективный закон до поры, до времени. Но заметь тенденцию очень многих индивидуумов этот закон нарушать. Значит, закон этот временный, он исчезает! Я же говорю о более высокой стадии развития, о нашем обществе, обществе Творцов. Центр мира – ты сам! Каждый из нас – заключительный этап эволюции сознания, и поэтому мы живём порознь. Те, кто этого не осознал, вымирают как доисторические животные. Они проявляют своеобразные психологические атавизмы, пытаясь оказывать кому-то помощь или хвататься за чью-то таковую, не понимая, что личность, если она личность, должна действовать только сама по себе и, не завися ни от кого, ни на кого и не полагаться. Я всегда так и действовал!

– Это как? – Лис приподнял бровь. – Когда тебе надо, скажем, втереться к кому-то в доверие, как, например, в своё время к Сварогу, ты втираешься, а потом – предаёшь? То есть, в двух словах, делаешь всегда, как тебе удобно и выгодно без каких-либо моральных ограничений? Неужели ты считаешь, что открыл какую-то новую философию, исповедуя такой подход? Что это – высшая стадия развития сознания? Но на той же Земле ублюдков с подобной философией, к сожалению, очень даже много. Ты хочешь сказать, что земляне уже поднялись до таких «высот» развития?

Инглемаз с сожалением покачал головой:

– У вас это отдельные, хотя и не такие уж редкие проблески будущей линии поведения каждого. Но до такого массового уровня вашему обществу пока очень далеко…

– Слава богу! – вставил Лис.

Инглемаз криво усмехнулся, но никак не прореагировал на замечание Лиса.

– На вашем уровне развития, – продолжал он, – взаимозависимость отдельных индивидуумов настолько высока, что подобные настроения, естественно, воспринимаются отрицательно обществом в целом, и они реально являются для него в данный момент вредными. Всё дело в том, повторяю, что индивидуумы, о которых мы рассуждаем, ещё не могут быть по-настоящему независимыми от общества, другое дело – хозяин собственного мира…

– Ну, вот и хозяйничал бы здесь, в Недоделанном мире, – Лис показал рукой вокруг, – доделывал бы его! Зависимость от чего тебе помещала? Ага, ведь у тебя, как ты сам говорил только что, не было нужных ресурсов, значит, не так уж ты автономен и независим, центр мира!

Лис пристально смотрел на Инглемаза. Наверняка, если бы подобное сказал, например, некий ванвир Богдан, сидящий под нацеленным на него лучемётом, возмущение и гнев «центра мира» не знали бы предела. Сейчас Инглемаз хорошо скрывал свои чувства. Он лишь снова усмехнулся, хотя злость слабым отсветом поблёскивала в глубине светлых скандинавских глаз:

– Увы, ты просто не можешь всего понять.

– Я очень хорошо тебя понимаю. Ты воображаешь себя сверхчеловеком: это же так удобно, считать себя пупом Земли, а всех остальных ублюдками. Но, повторяю: для Земли подобные рассуждения тоже не новость, навалом там таких «философов». Они, правда, в основном объявляли «избранными» собственную нацию или идеологию, а второсортными другие народы, расы, или образ жизни, но это практически одно и тоже. Их было много всегда. Подобные типы сперва создавали религии, призывавшие убивать «неверных» или ходить в крестовые походы, потом партии, расправлявшиеся с инакомыслящими согражданами или с «неполноценными» народами. Да, ты же сам и прикладывал к этому руки, о чём я говорю?! Хочешь, я скажу мнение о тебе? Никакой ты, в задницу, не сверхчеловек, чёрт тебя побери! Ну, живёшь неограниченно долго, да генетических дефектов у тебя вроде бы нет. Так если у человека Земли перестроить пару генов, и он будет жить сколь угодно долго.

Теперь пришла очередь Инглемаза насмешливо посмотреть на Лиса:

– Ну и что ж ты не принёс сие великое благо всем людям своего мира? Для себя заимел, а другим, которых ты, как заявляешь, считаешь братьями, равными тебе во всём, что ж не подарил жизни бесконечной? Значит, ты думаешь, что ты чем-то лучше, праведник? Что же ты не облагодетельствовал соплеменников техническими достижениями, а? Значит, себя ты ставишь выше других представителей собственного вида!

Лис задумался – на подобные обвинения всегда трудно отвечать, да и мало чего можно в данном случае возразить. Да, он нашёл «вкусный пирог» и не поделился им с остальными. Но правильно ли, в принципе, устраивать делёж, когда ты знаешь, например, что как только крикнешь: «Эй, я тут такое нашёл!», это вызовет давку и гибель многих, желающих получить то же самое? А кто-то, кто посильнее, безусловно, постарается захватить всё себе, чтобы потом на этом зарабатывать, эксплуатируя других, так же, как и раньше, если не хуже.

С другой стороны история той же Земли давала множество примеров, когда отдельные представители отсталых народов вполне благополучно усваивали элементы более высокой культуры, но это не говорило о том, что весь конкретный народ в целом уже готов взять и «перепрыгнуть из феодализма в социализм», как любили писать, например, в Советском Союзе. Значит, не стоит и пытаться заставлять народ в целом «прыгать» куда-то!

– Ты передёргиваешь, – сказал Лис. – Не думаю, что ты настолько примитивен, чтобы искренне упрекать меня за то, что я не рассказал на Земле о найденном во Дворце Терпа. Наверное, реши я это сделать, ты бы первый постарался меня убить. Ты же знаешь и понимаешь ситуацию на Земле не хуже меня. Я не собираюсь перед тобой или перед кем-то оправдываться, скажу одно: я уверен, что, выплеснув такую информацию на земное, да и любое иное общество, обязательно создашь ещё большие проблемы. Всем людям на современном уровне развития технологий нельзя дарить бессмертие, ведь где и как взять столько еды, если бессмертных будет становиться в среднем даже на один-два процента в год больше? Ни один земной политик не даст сделать всех людей бессмертными. Меня бы сто раз ликвидировали, вернись я и начни орать о своих находках. В общем же я рассматривал ситуацию так: мне повезло, я нашёл клад, но это не значит, что я должен взять и начать раздавать золото направо и налево всем вокзальным бомжам, которые его пропьют и передерутся.

– Ага, ты всё-таки оправдываешься! Вот я и говорю, что ты сам считаешь себя избранным, – подвёл итог Инглемаз. – Тогда нечего читать нотации мне.

– Разве я тебе нотации читал?! Знаешь, есть поговорка: горбатого могила исправит. Это в данном вопросе применимо как раз к тебе!

Его оппонент только недобро ухмыльнулся.

– Ладно, – Лис встал, – рассказать мне про аборигенов ты ничего не можешь. Тогда будем добывать информацию на месте. Пошли!

Лис двинулся по тропе, всё дальше уводившей в чащу. Инглемаз плёлся следом. Естественно, двигаться со скорость, которую даже в такой местности поддерживали люди на верховых животных, они не могли. Кое-где, когда позволяли заросли вокруг тропы, всадники переходили на лёгкую рысь, и Лис понимал, что расстояние между ним и отрядом постепенно увеличивалось. Это вызывало у него всё большую тревогу за судьбу друзей, но Лис успокаивал себя, что даже если племя, захватившее в плен Монру и Терпа, является каннибалами, явно необычная внешность не будет способствовать немедленному использованию их в качестве провианта. Да и вряд ли здесь существуют серьёзные проблемы с питанием, особенно, при растущих в лесу дедае.

Однако, осматриваясь, Лис заметил, что живности попадалось на удивление мало, хотя, вполне возможно, движение крупного отряда просто распугало её. Если считать лес населённым достаточно густо, это могло свидетельствовать, что люди заставили большинство обитателей животного мира опасаться себя. В какой-то степени такое предположение подтвердилось километров через пять. К ветке мощного дуба было подвешено странное тело, и Лис впервые увидел коброкентавра.

Существо очень походило на мифологический прототип, не считая того, что вместо человеческой головы кентавр имел голову схожую по виду с головой змеи на одном из альбомов группы «White Snake», когда-то виденного Лисом. Средний по размерам человеческий торс и четвероногое туловище, напоминавшее туловище крупного осла, покрывала тёмно-зелёная змеиная кожа. К ветке коброкентавра подвесили за связанные попарно ноги. Сильные мускулистые руки свешивались, немного не доставая до земли, а кисти напоминали кошачьи лапы с острыми выпускными когтями. Они представляли страшное оружие, но как орган труда вряд ли могли хорошо служить владельцу. Из раскрытого змеиного рта вывешивался длинный, раздвоенный язык. Лис заглянул в пасть и обратил внимание, что ядовитый зуб, имевшийся, по словам Инглемаза, на нёбе, вырезан. Мёртвые глаза смотрели в пространство со злобой, которая, казалось, не покинула их вместе с жизнью, уцепившись на бренную оболочку. В целом существо производило очень страшное впечатление: такое ночью увидеть – долго не уснёшь.

– Твоё произведение? – спросил Лис своего подконвойного, кивнув на коброкентавра. – Они разумные?

– Я бы сказал: ограниченно разумные. Живут и охотятся поодиночке, в брачные периоды сходятся с самкой, откладывают яйцо, а после того, как вылупится и подрастёт детёныш, расходятся. Во всяком случае, так я планировал. Нравится?

Лис хотел уже высказаться по поводу сего творения, но вспомнил, объективности ради признавая, что и Терпом были выведены твари ничем не лучше. Уровень развития молекулярной биологии и генной инженерии Творцов позволял творить не только чудеса, но и ужасы. Может быть, цивилизация, достигшая таких высот естественным путём и сохранившая какие-то общественные институты, могла бы как-то контролировать работы в этой области, но Творцы, распавшиеся на отдельных индивидуумов, обладавших зачастую возможностями, кои не снились человечеству Земли в целом, могли реализовывать самые гнусные фантазии. Впрочем, Лис не слишком надеялся, что попади сейчас подобные знания на Землю, человечество распорядилось бы ими с большей ответственностью. Возможно, там начались совершенно дикие вещи, и поэтому он ничего не ответил Инглемазу.

Вообще, особенно после хоть и поверхностного, но всё же достаточно объёмного знакомства с нынешней ситуацией на собственной Родине и в целом на Земле, Лису всё больше начинало казаться, что коллективный разум тоже далеко не всегда находит идеальные решения. К чему привела вся эта демократия, исповедующая, казалось бы, коллегиальность в создании законов и выработке решений? В мире не стало лучше, в России не стало лучше, наоборот, процветают кучи партий, кланов, можно сказать, минисообществ, на деле воюющих друг с другом за право управлять. Они яростно соперничают между собой, но и внутри каждого всегда идёт более или менее сильное брожение, поскольку любой коллектив, особенно замкнутого типа, уже содержит в себе запал взрывного устройства в виде противоречия личных интересов и амбиций отдельных его членов и коллегиальных целей, стоящих перед сообществом. А движет всем жадность и желание попрать другого, а народ – серая масса – рассматривается как большой ограниченно разумный инструмент для решения своих проблем.

Чем же это, по большому счёту, лучше, концепции Инглемаза? Может быть, на самом деле эффективнее, если миром правит всего одна личность? Конечно, тут есть один чрезвычайно тонкий момент: хочется почему-то, чтобы личность эта не была сволочью. Хотя, опять же, и такое определение весьма относительно, ведь сам Инглемаз, например, сволочью себя не считает. Эх, нет в жизни счастья, одним словом, в смысле – идеала строения общественного бытия!

«Интересно», – подумал Лис, – «а хотелось бы мне самому, например, править миром, ну, скажем так, как пытается делать Сварог?» Ведь если не становиться на позицию Инглемаза и не считать всех человеческих существ ванвирами, а себя «центром мира», то это колоссальная ответственность – прежде всего перед самим собой. Да и не очень хорошо у Сварога получилось всё, хотя, как он сам говорит, ему сильно помешали. Но встаёт вопрос: если можно так легко помешать, то хорош ли план в целом?

М-да, трудно быть богом! Вообще, наверное, невозможно выступать в подобной роли, в принципе, но начинает казаться, что иной раз очень трудно не попытаться богом не быть, особенно, полагаясь на свои, якобы, истинно благие намерения. А теми же благими намерениями вымощено дорожное покрытие для очень известной дороги кое куда. И некоторые представители земного человечества очень давно подметили, что получается, когда кто-то кого-то пытался силой привести к счастью.

Отвлекаясь от слишком глобальных мыслей, Лис попытался понять, как убили коброкентавра. Сейчас эта задача являлась более актуальной, чем философские спекуляции на тему о путях достижения вселенской гармонии.

На человеческом торсе трупа виднелись две сквозные раны, обе на груди, то ли следы от ударов копьём, то ли от извлечённых стрел. Голова, говоря языком милицейского протокола, имела свидетельства ударов «тяжёлым тупым предметом», очевидно, дубинкой, которой монстра добивали. Если раны оставили прошедшие навылет стрелы, то люди, убившие кентавра, располагали довольно эффективным метательным оружием. Но вот, что было странно: эти сквозные раны оказались замазаны глиной с обеих сторон, словно для того, чтобы предотвратить вытекание крови. Помимо этого на теле в нескольких местах, как на торсе, так и на лошадиной части виднелись дырки диаметром примерно миллиметров пять-шесть, оставленные очень ровным круглым орудием.

Лис спросил об этом Инглемаза, но тот только плечами пожал, вновь заявив, что не может знать всего, происходившего тут в течение двух тысяч лет. На вопрос о том, догадывается ли он, почему аборигены не забрали труп в качестве пищи, Творец ответил, что мясо взрослого коброкентавра ядовитое, и употреблять его в пищу нельзя.

– А эти не замазанные дырки, они не могут быть оставлены твоим слоном-кровопийцей? – допытывался Лис.

– У него игла, вроде, потолще, как мне кажется, – покачал головой Инглемаз.

– А гидры?

Инглемаз посмотрел вверх на густые кроны деревьев:

– Здесь они не могли бы спуститься к земле. Гидры не суются в заросли, потому что им очень легко пробить летательные мешки о ветки и сучья.

По-прежнему возле тропы попадалось мало живности. Это, разумеется, нисколько не огорчало Лиса, поскольку совершенно не хотелось тратить время на столкновения с крупными представителями местной фауны, но давало пищу для размышлений. Видимо, за время отсутствия Инглемаза здесь произошли некоторые изменения, и мир стал не таким уж смертельно опасным, если, конечно, не считать природные катаклизмы в виде перетекающих с места на место водных масс и ливней. Хотя, судя по всему, движение воды, вызванное приливными силами, вряд ли чем-то грозило находившимся на поверхности плато.

Вечерело, и в просветах древесных крон стало заметно, что в небе начали появляться плотные тучи, собирающиеся, словно ниоткуда, и темнеющие прямо на глазах.

– Скоро польёт, как из ведра, – сообщил Инглемаз. – Нам нужно как-то укрыться: ливень будет страшный.

Лис кивнул: вряд ли стоило вообще мокнуть и продолжить движение в сумерках. Он свернул с тропы, несколько углубившись в чащу, чтобы никто не мог заметить их лагерь. Среди плотных кустов Лис поставил обе имевшиеся у него палатки, на всякий случай соединив их вместе и прикрепив трос к толстому дереву. Инглемаза поинтересовался насчёт еды, показав на росшее неподалёку дедае. Лис сорвал несколько плодов различной степени зрелости и бросил в каждую палатку.

Совсем как на Земле налетел резкий порыв ветра, предвестник грозы, и лес тревожно зашумел. Стало почти темно, и упали первые пока ещё редкие капли дождя. Инглемаз, не дожидаясь распоряжения Лиса, забрался в одну из палаток, а сам Лис направился в другую. Палатки не имели устройств, позволявших запереть их снаружи, но Лис не думал, что Творец попытается сбежать. Без оружия у него не было шансов уйти далеко, особенно, если здесь хозяйничали аборигены.

Едва Лис закрыл входной полог, сверху словно повернули душевой кран и обрушилась масса воды. Поток был настолько мощный, что уже через несколько минут палатка начала чуть-чуть всплывать, так что решение о креплении к дереву, оказалось очень своевременным и верным.

Вряд ли в такой ливень могла угрожать иная опасность, чем быть унесёнными прибывающей водой. Поэтому Лис запер изнутри вход, поужинал плодами «дерева, дающего еду» и уснул под шум дождя, более напоминавший грохот водопада.

Глава 19

Ночь прошла совершенно спокойно, не считаю ливня. Когда внутренние часы подсказали Лису, что пора вставать, он протёр глаза и выглянул из палатки. Светало, дождь давно закончился, хотя во многих местах стояли огромные лужи, правда, земля хорошо впитывала влагу. Кое-где потоки воды натащили настоящие завалы из веток, сучьев и листьев.

Лис разбудил Инглемаза, они умылись из луж, где дождевая вода уже хорошо отстоялась и, позавтракав запасёнными накануне плодами, отправились дальше.

Утром, пока не взошло солнце, идти было даже приятно. Влажная прохлада и тишина леса создавали впечатление беззаботной пешей прогулки, а воздух, насыщенный ароматами трав и листьев, от которого Лис почти успел отвыкнуть за недолгое пребывание на Земле, бодрил, вливаясь в лёгкие.

Они прошли уже несколько километров, когда в чаще раздался треск ломаемых веток. Лис сделал знак Инглемазу и свернул в ближайшие заросли. Послышался приближающийся топот, и из леса рысью выбежал слон-кровопийца. Туловище опиралось на толстые брёвнообразные ноги, небольшая в сравнении с туловищем круглая голова с оттопыренными ушами сидела на короткой толстой шее, а длинный хобот оканчивался тонкой костяной иглой. Под хоботом свисали два шупальца, напоминавшие осьминожьи, а сам рот у животного отсутствовал. Круглые, размером с хорошие блюдца, глаза имели вертикальные, как у представителей семейства кошачьих, зрачки. Тело животного покрывала шкура, как и у коброкентавра схожая со змеиной кожей. Шарообразная голова с длинным заостряющимся хоботом придавала животному странный вид гротескной помеси слоника и Буратино.

Описание Инглемаза оказалось весьма точным, но Лиса удивили размеры зверя: он был значительно меньше, чем говорил Творец – не более двух метров в высоту и всего метра три в длину.

– Ты же говорил, что они гораздо крупнее, – удивился Лис. – Детёныш, что ли?

– По-моему, этот взрослый, но действительно небольшой, – ответил Творец, жавшийся к нему на минимально возможном для «поводка» расстоянии.

– И всё равно, не маленький. Где такая махина находит крови на пропитание?

– Я удивлён, что они не передохли, – согласился Инглемаз. – Может, просто уменьшились в размерах из-за нехватки питания? У всех искусственных форм изменчивость идёт гораздо быстрее. Это даже не эволюция, а просто своего рода адаптация к реальным условиям.

– Понятно… – кивнул Лис и продолжил наблюдать за необычным созданием.

Как бы отвечая на вопрос Лиса о питании, зверь подошёл к одному из дедае, росшему недалеко от тропы и всадил хобот в плод жидкой зрелости, высасывая влагу.

– Всё понятно, – сказал Инглемаз. – Они, видимо, перешли на менее калорийное питание и, как следствие, потеряли в размерах.

– Думаешь, эти звери перестали быть кровопийцами? – спросил Лис.

– Можешь проверить! – Инглемаз осклабился.

– Да, надо проверить, – неожиданно для Творца согласился Лис и вышел из укрытия.

– Зачем тебе это надо, чего ты лезешь на рожон! – зашипел Инглемаз.

Лис, не обращая внимания, на предупреждения Творца сделал ещё шагов десять в сторону зверя и свистнул, привлекая его внимание. Слон-кровопийца оторвался от высасывания плодов дедае и уставился на Лиса. Глаза зверя заблестели, он поднял хобот-шприц и, неожиданно тоже пронзительно засвистев, бросился наутёк.

– Мы не знаем, любит ли он кровь, но определённо боится тех, кто на двух ногах, – констатировал Лис.

Ещё через несколько километров стали попадаться признаки близкого поселения этих самых двуногих: в лесу виднелось много пней срубленных деревьев. Лис принюхался и уловил запах горелой древесины – где-то жгли костёр или топилась печь.

Он свернул с главной тропы и крадучись двинулся лесом, скрываясь между молодой поросли и высоких кустов – Инглемаз тихо чертыхался, но не возражал двигаться тайно. Несколько раз они пересекали маленькие тропы, натоптанные людьми, и небольшие ручейки, возможно, остатки ночного ливня. Один раз из-под ног метнулось животное, напоминавшее зайца, но рассмотреть его Лис не успел, поскольку мохнатое длинноухое тельце пулей исчезло в зарослях.

Неожиданно из-за развесистых кустов орешника, донеслась человеческая речь. Она была совершенно незнакомая, гортанная и при этом лающе-писклявая, но то, что звуки издают люди, сомнений не вызывало.

Голоса приближались. Лис знаком приказал Творцу на всякий случай лечь на землю: он хотел сам подкрасться и посмотреть, кто разговаривает, но Инглемаз также беззвучно начал возражать, показывая под ноги: здесь влага настолько сильно пропитала почву, что ложиться пришлось бы в грязноватую жижу.

Пока они препирались жестами, из-за кустов вышли два тёмнокожих человека ростом не более полутора метров, почти голые, если не считать надетых на них нечто среднего между поясами и набедренными повязками, сплетёнными из мягкого лыка. Их лица несли определённую смесь негроидных и австралоидных черт, что подтверждало слова Инглемаза о расовом составе населения, которое он успел сюда забросить. Курчавые волосы шапками стояли над высокими лбами, лица были раскрашены белыми, красными и чёрными кругами и полосами, а в ушах болтались невообразимые кольца то ли из кости, то ли из дерева – в общем, добротный первобытный макияж и бижутерия.

Вооружение воинов состояло из копий с широкими наконечниками, висевшими за спинами, пары бумерангов и каких-то грубых ножей, заткнутых за пояса, но самым удивительным было то, что в руках они держали нечто вроде арбалетов. Насколько Лис знал, ничего подобного в своём арсенале африканские и, тем более, австралийские племена не имели. Да и наконечники копий, стрел и ножи показались Лису странно похожими на металлические.

Пару секунд воины таращились на Лиса и присевшего на корточки в нескольких метрах у него за спиной Инглемаза. В этот момент Лис мог бы спокойно уложить их, но он хотел попробовать установить хорошие отношения с теми, кто захватил Творцов. Кто знает, возможно, Монру и Терпа удастся просто выкупить?

Воины опомнились, и что-то начали быстро говорить, жестикулируя и обращаясь к Лису. Как и все примитивные люди, и не только первобытные, они не на мгновение не задумывались, что их могут не понимать, и старались для доходчивости говорить громче. Лис покачал головой и помотал руками возле ушей и рта, давая понять, что не понимает.

Пигмеи переглянулись и снова затараторили, указывая руками куда-то за спины. Одновременно они начали делать уже вполне понятные знаки, свидетельствующие, что Лис должен отдать им своё снаряжение, а затем куда-то идти.

Лис улыбнулся и знаками показал, что пойти он согласен, но ничего не отдаст. Реакция оказалась мгновенной: воины вскинули арбалеты и направили оружие на него. Лис, продолжая улыбаться, поднял руку ладонью вперёд, как бы призывая не стрелять, одновременно опустив щиток шлема. Увидев, что лицо незнакомца исчезло, и вместо него возникла матово блестящая поверхность без глаз и носа, аборигены выстрелили.

Стрелы ударили Лису в грудь и отскочили. Воины, однако, не испугались и кинулись вперёд с ножами. Вступать в рукопашную схватку не хотелось, и Лис уложил обоих на траву, истратив до конца магазин лучемёта, начатый в бою с каракатицами.

Подобрав и осмотрев оружие аборигенов, Лис увидел, что наконечники копий, арбалетных стрел и ножи на самом деле изготовлены из металла вроде бронзового сплава. Он показал их Инглемазу.

– Когда я привёл их сюда, эти дикари не знали металлических изделий, даже и речи быть не могло.

– М-да, – Лис покачал головой, – не хотел бы я, чтобы они прогрессировали также быстро, как гномы в Проклятом лесу.

Он стал прикидывать, как целесообразнее действовать дальше. Ясно, что оружие аборигенов ему не страшно, но сейчас он искренне пожалел, что не успел снять комплект доспехов для Инглемаза. Если бы они были защищены оба, Лис мог бы напасть на стойбище или деревню и, действуя напролом, освободить Терпа и Монру, не опасаясь за жизнь Инглемаза. Сейчас же Творца могли уложить одной стрелой, и тогда поиск выхода из этого мира будет затруднён. Оставалось посадить пленника дожидаться в каком-то укромном месте.

Лис прислушался – пока в лесу было тихо. Возможно, никто и не слышал криков убитых воинов. Поискав вокруг, Лис нашёл нечто вроде берлоги под корнями вывороченной стихией большой сосны. Срезав несколько маленьких деревьев, он организовал приличное укрытие, которое было трудно заметить, но Инглемаз, узнав о намерениях Лиса, стал категорически возражать оставаться без оружия.

– Что ж, – согласился Лис, – кое-какое оружие я могу тебе оставить.

Он подобрал арбалеты аборигенов и стрелы, уцелевшие в колчанах – всего их оказалось восемнадцать штук. Копья воинов сильно укоротились, будучи перерезанными лучом, но Лис и их оставил Инглемазу вкупе с двумя ножами.

– Забирайся и сиди в этой берлоге, а чтобы ты, часом, не убежал, я спрячу эту штуку неподалёку, – Лис кивнул на браслет – ответную часть «поводка».

– Что у тебя вообще за план? – угрюмо спросил Инглемаз; чувствовалось, что в нём боролись два чувства: желание в принципе избавиться от Лиса и страх оставаться одному в лесу с ненадёжным оружием.

– Эти ребята, – Лис ткнул пальцем в сторону кустов, где валялись трупы аборигенов, – ничего не представляют как военная сила. Я ворвусь в их стойбище, нагоню страху и освобожу Монру и Терпа, после чего вернусь, и мы продолжим наш поход к сказочно прекрасным мирам, куда ты откроешь нам дорогу.

– И тогда ты меня отпустишь? – уточнил Инглемаз.

– Думаю, что у Монры и Терпа тут будет особое мнение, но я же обещал: если я их спасу, то тебя, так и быть, отпущу. Я ведь не такая сволочь, как ты. – Лис скорчил идиотскую улыбку и пошёл прочь от берлоги, куда уже залез Инглемаз.

Отойдя метров десять, так, чтобы его закрывали кусты, он подрезал дёрн под корнями раскидистой азалии и спрятал там управляющий браслет «поводка», после чего двинулся в сторону предполагаемого стойбища или посёлка, ориентируясь на направление, откуда пришли аборигены, и откуда потягивало дымком.

Опасаясь стрелы, которая могла быть пущена из засады, Лис заранее опустил на лицо щиток и взял лучемёт наизготовку.

Про многие дикие племена хорошо читать в приключенческих книжках: занимательно, романтично, экзотично. На деле же первобытный уклад жизни редко граничил и граничит с дипломатией в принципе, что бы ни писали восторженные полусумасшедшие путешественники, которых чудом не прибили за пустую пачку из-под сигарет или вообще не съели в дебрях Амазонки, Африки или на островах Полинезии. В первобытном племени чужой – это нечто непонятное, а непонятное на таком уровне развития – почти всегда зло, которое нужно встречать соответственно. Даже у многих вроде бы в меру цивилизованных представителей homo sapiens непонятное вызывает раздражение и неприятие, а что уж говорить о дикарях!

Примерно через полтора километра Лис наткнулся на стайку таких же низкорослых, кривоногих и практически голых женщин и девочек, которые собирали ягоды, коренья и плоды дедае. Собирательниц охраняли три воина, которые при появлении Лиса приготовились стрелять из арбалетов, и тому ничего не оставалось, как свалить всех троих. В момент, когда он открыл огонь из лучемёта, женщины с криком разбежались, побросав пучки собранных трав и плетёные корзинки. Лис на мгновение замешкался, стоил ли позволить им скрыться, но махнул рукой: стрелять в женщин не хотелось, а для задуманного плана не играло никакой роли, если они доберутся до деревни раньше него.

Лис продолжал идти вперёд, и запах дыма становился всё отчётливее. Наконец, он увидел впереди частокол из заострённых брёвен высотой метра три, над которым кое-где торчали соломенные крыши построек, напоминавших круглые африканские хижины. В некоторых местах виднелись сторожевые вышки с навесами от дождя, сильно напоминавшие вышки охранников в земных «зонах» или концлагерях. На вышках маячили фигуры часовых. Лиса сильно удивило такая организация охраны поселения, которую, насколько он знал, редко можно было встретить у практически дикого племени, а вышки были уж очень знакомой формы. Хотя недавно увиденное им оружие, особенно арбалеты, свидетельствовало об определённом уровне развития.

Лис некоторое время рассматривал посёлок из-за кустов, а затем осторожно двинулся в сторону тропы. Как бы то ни было, он хотел лишний раз удостовериться, что отряд, захвативший Творцов, пришёл именно сюда.

Прокравшись к тропе, Лис нашёл отпечатки копыт знакомого конного отряда. Теперь требовалось как-то определить, в какой части посёлка, имевшего форму не совсем правильного круга диаметром метров четыреста, держат пленников.

Кусты и деревья на расстоянии метров двадцати от забора оказались вырублены начисто, так что подобраться незамеченным вплотную было просто невозможно. Пока она шастал по зарослям вокруг посёлка, туда вернулось с добычей несколько группы пеших охотников по пять-шесть человек. Среди трофеев красовались похожие на зайцев зверьки, антилопы и даже нога слона-кровопийцы, вполне возможно, того, которого ранее вспугнул Лис.

В последнем случае отряд слишком поспешно возвращался в посёлок, и с воинами бежало несколько женщин, похоже, из тех, с которыми уже сталкивался Лис. Значит, тревога непременно будет поднята.

Лис присел за кустами и задумался. Он не рассчитывал, что территория поселения совершенно не будет просматриваться с земли. Можно было попробовать забраться на дерево и осмотреться с высоты, благо высоких деревьев хватало, но наличие стражей на сторожевых вышках делало невозможным использование деревьев, растущих на самом краю вырубленного пространства: его наверняка заметят. Влезать же на дерево, стоящее в глубине леса, скорее всего не имело смысла, поскольку оттуда мало что можно разглядеть. Если бы Лис мог точно определить, где держат Монру и Терпа, то даже не колебался бы в тактике действий: резкий бросок, прокладка пути лучемётом и освобождение пленников. Но, не зная, куда точно двигаться, врываться в деревню и крошить всё подряд не являлось оптимальным вариантом, поскольку пока он будет занят на одном конце поселения, пленники могут оказаться как раз на другом. Тогда, если стражи сообразят, что всесильный воин пришёл именно за Творцами, они могут увести их куда-то или, чего доброго вообще убить. Лис же никак не сможет этому помешать.

Конечно, пленников могли держать в закрытой хижине или сарае, и даже если бы Лис имел возможность свободно обозревать территорию, он мог не увидеть их сразу, но и совершенно не представляя расположения деревни, врываться туда не следовало. Лис отошёл в глубь леса и, найдя более или менее подходящее дерево, влез на него. Как он и думал, густая листва мешала хорошо осмотреться. Тем не менее, он понял, что деревня имеет концентрическое расположение основных построек. За первым забором шёл второй, отстоявший от первого метров на семь – судя по всему, такое двойное ограждение опоясывало всю деревню. Загоны для живности чередовались с хижинами и снова с загонами для скота, но рассмотреть общий план поселения с этой точки было просто невозможно. Тем не менее, в целом, сквозь мешавшие ветви и листву Лис подметил некоторые моменты, не вязавшиеся с его представлениями об обычной деревне дикарей.

Больше всего поразили два здания. Первое, сложенное из блоков, напоминавших кирпичи, похоже, являлось чем-то вроде кузницы, а второе, стоявшее в самом центре, служило, вне всякого сомнения, домом вождя или главного шамана, в зависимости от того, кто заправляет в данном социуме. Комбинированное бревенчато-кирпичное строение, двухэтажное, с двускатной крышей, могло сойти за коттедж, причём узнаваемого европейского стиля.

Объяснения этому не было. Единственное, Лис мог предположить, что в этот мир случайным образом забросило человека с Земли, так же как и его самого когда-то в мир Терпа. «Если так», – подумал Лис, – «стоит всё же попробовать вступить в переговоры, а начать войну всегда успеется».

Он спустился с дерева и также крадучись, чтобы не привлекать преждевременного внимания часовых, снова выбрался к тропе. Часовые у ворот, заметив приближающегося Лиса, подняли шум. Распахнулась калитка, выпуская человек десять стражей, вооружённых арбалетами с бронзовыми стрелами. Несмотря на опасность схлопотать стрелу в лицо, Лис поднял щиток шлема, чтобы воины видели его европейское лицо, и улыбнулся, стараясь показать, что дурных намерений у него нет.

Несколько мгновений стражи стояли и смотрели на Лиса. Затем они визгливо затараторили между собой. Лис знаками, как мог, стал показывать, что он хотел бы переговорить с главным человеком в племени, то есть с вождём. Воины повторно что-то сказали друг другу и, наведя на Лиса арбалеты, тоже знаками стали показывать, чтобы он сложил свои вещи на землю и шёл за ними. Лис усмехнулся и помотал головой, собираясь дать понять, что пойдёт только так, как пришёл. Реакция, как и в первом случае, тоже была очень скорой: один, видимо старший, крикнул, и в землю рядом с ногами Лиса вонзилось две стрелы. Остальные арбалетчики стояли и целились в него.

Стало ясно, что переговоров не получится, а времени на поиск способов убеждать дикарей, у Лиса не было. Что ж, теперь точно остался один вариант действий, и в этом племени прозвище «Благородный» ему явно не дадут. Лис резко надвинул на лицо щиток шлема, и тотчас три стрелы ударили ему в грудь, после чего воины бросились на пришельца, намереваясь скрутить его.

Действие луча, установленного на разрезающую мощность, на практически голые тела с расстояния нескольких метров можно было сравнить с раскалённым ножом, входящим в масло, да и то не в плотное, консистентное, а в жидкое. Лис мотнул стволом, охватывая весь сектор, в котором стояли стражи, и половинки тел попадали на землю. Луч срезал также часть ворот, которая, покосившись, провисла на одной петле – машинально Лис отметил, что петли тоже бронзовые. Стоявшие на стенах воины истошно заорали.

Короткими ударами лучом он пробил брешь в воротах и вошёл внутрь ограды. Новые подбегавшие защитники деревни выпускали новые стрелы, не причинявшие непонятному для них пришельцу никакого вреда. Самые смелые из тех, кто уже убедился, что ужасного воина так не убьёшь, пытались бросаться в рукопашную, но Лис просто не давал приблизиться к себе. Он не стрелял зря налево и направо, а укладывал лишь тех, кто не мог умерить агрессивность. Вскоре, дикари, поняв, что их оружие бесполезно, стали просто разбегаться, кто куда. Кое-где от выстрелов лучемёта вспыхнули соломенные плетёные стены и кровли, хотя Лис и старался, как мог, избегать этого.

Он двигался по деревне, как танк. Самую большую неприятность доставляли даже не воины, а женщины, дети и пёстрые свиноподобные животные, которые, как безумные метались и зачастую, не видя от ужаса дороги, бросались прямо под ноги. Справедливо полагая, что таких необычных пленников должны держать где-то поблизости от дома вождя, Лис направился к центру деревни.

К странно земному дому местного правителя вела самая широкая улочка, начинавшаяся не прямо от ворот, а несколько под углом к ним. Когда Лис вышел на неё, он увидел, что со стороны дома вождя бежит группа людей, среди которых выделялся один, намного превосходивший окружающих ростом. На голове у человека красовался странный то ли шлем, то ли маска с округлой верхней частью и полностью закрытыми бронзовыми пластинами боками и лицом. Одет человек был тоже как-то странно – в сшитые из дерюги шорты и куртку. По сложению и фигуре, а главное цвету кожи, в нём угадывался европеец, но никак не абориген Австралии или пигмей из Африки. На уровне верхней части живота человек что-то держал, но воины, бежавшие перед ним, мешали Лису рассмотреть, что это такое.

«Очевидно, он и есть вождь. Сейчас я их остановлю, и если человек не совсем одичал, мы сможем поговорить», – подумал Лис. Он поднял лучемёт, собираясь полоснуть лучом перед ногами передних в толпе.

Вождь что-то крикнул, и бежавшие перед ним люди расступились. Человек в шлеме упал на одно колено и прицелился. «Дьявол, – подумал он, – у него же винтовка!»

Инстинктивно Лис начал движение в сторону, но опоздал. «Пок, пок» – два выстрела прозвучали почти как хлопки пробок от шампанкого, и он почти одновременно ощутил удары в плечо и голову, толкнувших его на землю.

* * *

Лис пришёл в себя на деревянной кровати в небольшой комнатке. Странно, но практически ничего не болело – немного шумело в голове, ныло плечо, но в целом состояние было на удивление сносным. Рука покоилась на широкой, тканой из грубого волокна, ленте, а рану в плече кто-то грамотно обработал и явно при помощи аптечки. Всё свидетельствовало о том, что ему стремились сохранить жизнь, но при попытке осмотреться он понял, что прикован за ногу толстой бронзовой цепью.

В одной из бревенчатых стен имелось окно, и по попадавшим внутрь лучам солнца Лис определил, что день в полном разгаре, хотя это мог уже быть и следующий день. У кровати стоял деревянный стол, на котором Лис с удивлением и обнаружил одну из своих аптечек. Везде пол застилали плетёные циновки, и такие же циновки висели на стенах. Прямо напротив кровати находилась дверь, но длина цепи не позволяла до неё дотянуться. Лис усмехнулся, вспомнив недавнее чем-то схожее сидение на привязи в плену у Инглемаза: что-то часто подобное стало повторяться.

Хотя у него оставались ещё четыре заряда имплантированных Сварогом микрогранул, Лис решил поберечь их на самый крайний случай, тем более, что даже при том, что основную рану обработали регенерирующим гелем из аптечки, руке надо хотя бы день, чтобы придти в норму в этих условиях.

Доспехи оказались сняты, и это лишний раз свидетельствовало, что тот, кто в него стрелял, умел с ними обращаться, поскольку просто так без специальных знаний сделать это было непросто. Существовал, правда, один вариант, который больше всего устроил бы Лиса: Монра и Терп живы, и это они сняли доспехи по приказу белого вождя.

Судя по всему, голову задело лишь слегка: пуля, пробив шлем, удачно прошла по касательной, чуть содрав кожу. В целом, обошлось без повреждения жизненно важных органов, и, если это можно считать везением, то ему повезло: можно было валяться на пыльной улице первобытной деревни с выбитыми мозгами – тогда бы вряд аптечка уже не помогла.

Человек, стрелявший в него, никак не мог быть аборигеном. Возможно, это всё-таки кто-то из Творцов? Тогда странно, откуда у него огнестрельное оружие, поскольку Творцы питали приверженность к оружию лучевому, и только такие как Терп или Сварог имели у себя пистолеты и автоматы. И как Творец не нашёл способа отсюда выбраться, тем более, что тут имеется Дворец Инглемаза? Хотя, вход во Дворец заблокирован так, что без специальных технических средств туда не попасть. Кроме того, могло случиться, что сюда попал и кто-то из простых землян. В конце концов, ведь перенёсся же Лис в своё время в мир Терпа!

Основной вывод, который из этого можно было сделать, состоял в том, что, скорее всего, Монру и Терпа не съели. В общем, следовало познакомиться с новым тюремщиком.

– Эй, – крикнул Лис, – есть кто-нибудь?

Он сомневался, на каком языке позвать хозяев дома, и крикнул на языке Творцов, на английском, немецком и французском. Когда-то, когда он обнаружил в апартаментах Терпа устройства для гипнообучения иным языкам, то в эйфории первых впечатлений впихнул в себя дюжины полторы основных земных языков, из тех, которые нашлись в памяти компьютера Дворца. Хотя он тогда уже в принципе хорошо знал английский, Лис поднял владение этим языком до уровня, который даже в анкетах разведшкол можно было определять как «владению свободно».

Он хотел, было, продолжить звать на других известных языках, но тут за стеной раздались шаги, и дверь отворилась. В комнату вошёл человек, которого Лис сразу узнал, хотя сейчас тот был без странного бронзового шлема. Высокий сухощавый, но крепко сложенный мужчина оставался в тех же самых шортах и куртке, так что идентифицировать его со стрелявшим не представляло труда. В руках он держал автоматическую винтовку, которую Лис много раз видел ещё в земную бытность в кино и на фотоснимках. Это была американская М-16 с сильно поцарапанным прикладом, стёртым воронением, но хорошо ухоженная. Несколько секунд мужчина и Лис рассматривали друг друга. Лис заметил, что за поясом у мужчины заткнут знакомый пистолет.

Хозяин дома – а Лис сразу понял, что это он и есть – выглядел лет на пятьдесят – пятьдесят пять, хотя, возможно, он казался старше из-за густой бороды Тёмно-русые длинные волосы были зачёсаны назад и перехвачены на лбу тонким кожаным ремешком. Карие глаза смотрели пристально, но злобы в них Лис не увидел.

– Hi, Buddy! – произнёс, наконец, мужчина с явным американским выговором. – I can guess you speak good English, yeah?

– Вроде да, – ответил Лис тоже по-английски. – Полагаю, нам найдётся, о чём поговорить, точно?

– Не сомневаюсь, – ухмыльнулся мужчина. – Будем беседовать здесь или пройдём в мою гостиную? Ходить уже можешь?

Лис кивнул и показал глазами на цепь. Мужчина понимающе пожевал губами:

– Будешь себя хорошо вести? Имей в виду, если что… – Он похлопал рукой по винтовке.

– Я безоружный, и с простреленным плечом, – сказал Лис. – Это же лучшая гарантия спокойного поведения.

Мужчина захохотал:

– А ты, парень, ничего, напоминаешь одного моего приятеля, с юмором!

– Что ещё остаётся? – скривился Лис. – Повеситься мне теперь, что ли?

– Ну, точно я говорю, ты прямо как Фрэнки! Был у меня во взводе Фрэнки Голдмейер. Вьетконговцы нас минами забрасывают, а он сидит, курит в окопе. Я ему говорю: «Ложись!», а он мне: «Э-э, сержант, если мина влетит прямо в окоп, то какая разница, сижу я или лежу? А лёжа я курить не люблю.»

– Ага, – Лис понял, что второе предположение оказалось правильным, – так ты, значит, американец?

– Ну, да! – почти радостно кивнул мужчина. – Знаешь, хоть ты и ворвался ко мне в деревню и перебил кучу моих парней, но я рад встретить европейца. Больше четверти века тут околачиваюсь. Эти, – он указал за окно, – ребята ничего, даже вождём меня избрали за особые заслуги, но, говоря по правде, рожи их так надоели! Так что, хоть ты и напал на нас, но – будем знакомы: сержант Филип Джеймс, третья бригада морской пехоты США.

– Джеймс – это фамилия? – уточнил Лис.

– Точно, – подтвердил сержант. – Меня всегда переспрашивали, где имя, а где фамилия. Естественно, не здесь, а на Земле.

Здоровой правой рукой Лис пожал протянутую руку сержанта, лихорадочно обдумывая, как себя вести, и тоже представился своим «мирским», так сказать, именем.

– Как-как? – переспросил Филип, несколько перевирая фамилию. – Дом-ра-тчев? Бог-дан? Ты что, русский? Я ещё и подумал, что оружие русское: надписано, вроде, по-русски. – Он погладил пистолет за поясом. – Слушай, что там, на Земле, как? Кто кого сейчас трахает?

Судя по всему, подразумевалось противостояние Америки и Советского Союза времён холодной войны.

– По-моему, там уже все только и норовят сделать друг с другом то самое, – ответил Лис.

Филип снова захохотал:

– Ничего, значит, не изменилось. Ладно, пойдём, поговорим.

Он что-то крикнул в дверь на визгливом наречии аборигенов и вбежавший чёрный человечек расклепал цепь. Лис осторожно встал на ноги, придерживая раненую руку. Подумав, он пришёл к выводу, что рассказать придётся, в основном правду, поскольку никакой правдоподобной брехни в голову не лезло. Если бы он, скажем, знал историю сержанта, то можно было что-то придумать, а так…

– Учти, – заявил Филип, словно угадывая его мысли, – ты на меня напал, поэтому ты рассказываешь первый!

– Я напал не на тебя, – вздохнул Лис. – Имей я возможность с тобой говорить, я бы всё объяснил без стрельбы. Ведь твои люди захватили моих друзей. Они целы?

– Так-так, интересно, так те, кого захватили мои воины, тебе всё же знакомы? – тон Филипа стал жёстче.

– А что такое? – вопросом на вопрос ответил Лис. – Что они тебе сделали? Они же попали сюда даже без оружия! И почему «всё же»?

– Про бабу я не говорю, хороша, стерва, но её я вижу в первый раз, а вот мужик мне знаком, и если он твой друг… А откуда же ты, русский, его знаешь?

– При чём тут моя национальность? – удивился Лис. – Что этот мужик тебе успел сделать?

– Ладно, объясню, почему мне не нравится ваше знакомство, и послушаю, что ты мне ответишь. Но сначала пошли в гостиную, – махнул рукой американец, – ты, наверное, не откажешься выпить?

– Не то слово, – подтвердил Лис, соображая, что же за связь может быть у Терпа с затерянным в Недоделанном мире сержантом армии США времён Вьетнамской войны. – Но ты мне не ответил: с моими друзьями всё в порядке?

– Да в порядке они, в порядке, – успокоил Филип. – А познакомился я с этим мужиком лет десять тому назад, здесь уже. Встретил его у Блестящей пирамиды и захватил врасплох. Он был в такой же форме вроде как у тебя. Сказал, что тоже американец, из ФБР, что правительство проводит здесь, в этом параллельном мире спецэксперимент, и что он обязательно поможет мне выбраться, а затем вошёл в пирамиду – и след простыл! Больше я его не видел. Представляешь, как я обрадовался, когда мне притащили их вместе с этой шведской красавицей! Теперь я заставлю его или тебя рассказать, как выбраться отсюда, имей в виду.

Они спустились в гостиную, увешанную шкурами различных животных и всякими охотничьими трофеями. Лис сообразил, что Монру, не слишком хорошо говорившую по-английски, Терп, видимо, представил как шведку. Почему Терп, и сейчас, и раньше назвался для Филипа землянином, Лис вполне понимал.

Лис даже понимал, почему Терп бросил американца здесь. Логика Терпа, наверняка, заключалась в том, что Творцы изо всех сил старались сохранять тайну существования своих миров от обычных людей, и сержанту ещё крупно повезло, что на него натолкнулся Терп, а, например, не Инглемаз, который, скорее всего, просто ликвидировал бы того, кто слишком много узнал. Кроме того, Терп бросил его не в пустыне, а Филип уже и тогда, судя по всему, верховодил в племени.

Филип усадил Лиса за стол и сел от него по другую сторону, поставив винтовку рядом. Пара низкорослых женщин принесла глиняную посуду, кое-какую еду и фрукты. Хозяин подождал, пока они ушли, вытащил из укромного места большую глиняную бутыль и налил в глиняные стаканы.

– От них прячу, – пояснил он. – Выдаю лишь по большим праздникам: пить не умеют совершенно. Сколько ни дай, будут пить, пить и пить – меры никакой.

– Огненная вода, – согласился Лис.

– Точно! – подтвердил Филип. – Как индейцы, честное слово!

Он поднял чарку:

– Ну, за удачу! За то, чтобы ты мне не врал, имей в виду! Я поэтому и тех двоих пока подержу под замком, чтобы вы не переговаривались. Я их приводил, пока ты был без сознания, чтобы воспользоваться теми медицинскими штучками, которые нашли у тебя. Кстати, когда этот мужик тебя увидел, он сказал, что вы незнакомы, но ты, скорее всего, тоже из ФБР – мол, по экипировке судит.

– Хорошо, расскажу тебе, если поверишь! – согласился Лис, который уже принял решение говорить практически то, что есть.

Они чокнулись и выпили. Лис одобрительно крякнул: пойло оказалось не таким плохим, как ожидалось – в кувшине плескался крепкий самогон хорошей очистки.

– Ну ладно, – сказал Филип, закусывая куском мяса и кивая Лису на еду. – Теперь я готов тебя внимательно слушать.

Лис усмехнулся:

– Ну, начнём с того, что он, этот мужик, не сотрудник ФБР, не американец и даже не землянин вовсе…

Лис рассказал свою историю почти целиком, опустив, правда, некоторые подробности о мирах Творцов и, естественно, о Свароге и Центре. Постарался он ещё раз наиболее доходчиво объяснить мотивы нападения на деревню, а также мотивы поступка Терпа. Филип сидел, вылупив глаза.

– Вот это да, – сказал, наконец, и налил по второй. – То-то мне не верилось, что уже сделали такие боевые лазеры!

– Надо срочно пойти за Инглемазом, то есть за тем, кого я спрятал в берлоге, – сказал Лис. – Это его Дворец в форме пирамиды, и он знает, как там всем пользоваться.

– Да-да, – согласился сержант, – я сейчас распоряжусь, чтобы его нашли и привели.

– Лучше будет, если я пойду с ними, – возразил Лис. – Я нормально себя чувствую, а твои люди могут не найти это место. И потом он, увидев их, явно начнёт стрельбу из арбалетов, а я смогу ему всё объяснить!

Филип покачал головой:

– Извини, дело не в этом. Я пока не могу тебе полностью доверять, так что… – Он развёл руками. – Мои парни всё сделают, расскажи, где ты спрятал этого, м-м-м… Инглемаза?

– Имей в виду, я оставил там два арбалета! – предупредил Лис.

– Хорошо, что предупредил, ну а больше нет никакого оружия? – сержант подозрительно посмотрел на Лиса.

– Ему я не мог оставить ничего серьёзного. Кроме того, там есть ещё одна штука… – И Лис объяснил, как обращаться с поводком, предупредив, что воинам не нужно самим подходить к Инглемазу с той частью, которую он спрятал под кустами, а достаточно пойти в деревню – и пленнику ничего не останется, как последовать за ними.

– И всё-таки будет лучше, если пойду я, – настаивал он.

Однако «вождь краснокожих», как в шутку про себя назвал Лис сержанта, категорически отказал. Он вызвал нескольких воинов и довольно долго втолковывал им, что и как нужно сделать. Лис пытался снова потребовать, чтобы ему разрешили идти за Инглемазом, но Филип был непреклонен и даже начал злиться.

– Сказано – нет! – отрезал американец. – Закончили разговор на эту тему!

Лис решил не настаивать: как бы то ни было, он – пленник.

– Ладно, – сказал он, чтобы сменить тему, – может, пока расскажешь свою историю?

Глава 20

В 1971 году казалось, что война во Вьетнаме не закончится никогда. Бригаду, где служил двадцатипятилетний сержант Филип Джеймс, или просто Фил, перебрасывали с места на место. Вьетконговцы давили на земле, американская авиация бомбила с воздуха, толку было мало, и парни гибли в паршивых лесах и болотах. Подразделение Филипа направили через Мэтхуот к городишку Дон на ликвидацию базы «красных» где-то в районе реки Кронг. Правда, точно никто не знал, где находится эта проклятая база.

Вертолёты выбросили их в лесном массиве, в сплошных джунглях. Там даже сесть было негде, всех спускали на тросах. Одно хорошо: оснащение дали богатое, патронов очень много (это его и спасло потом).

Они прочесали лес в предполагаемом направлении и никого не встретили. Двигаться нужно было дальше к Дону, где должны ждать вертолёты. По пути уже почти у Дона они, наконец, нашли вьетконговцев, точнее – те нашли их. Половина взвода, в том числе и лейтенант, полегла в лесу, и он, приняв командование, с остатками людей стал пытаться всё-таки пробиться вперёд. Задержанный крестьянин сообщил, что в Доне уже Вьетконг, поэтому вертолёты им «обломались». Рацию разбило, связаться со своими не могли и знать не знали о происходящем на фронте.

В этой ситуации Джеймс решил двигаться назад к Мэтхоу, но вскоре они заблудились. Плутая по лесам, остатки отряда вышли к заброшенному храму. Вокруг всё было чисто, и уставшие солдаты с радостью остановились на отдых. Сержант вместе с ещё одним рядовым отправился осмотреть руины: вдруг повезёт и найдётся что-нибудь ценное. Там-то в одном из залов с полу обвалившейся крышей он нашёл под деревянным помостом с Буддой странный круг и, наступив на него, оказался на бордюре, обрамлявшем огромную серебристую пирамиду.

К счастью, М-16 он таскал с собой и в придачу в кобуре на боку висел кольт сорок пятого калибра. Вещмешок тоже по счастливой боевой привычке болтался за спиной, а в нём было несколько гранат, пара банок консервов и, самое главное, десяток магазинов к винтовке и патроны к пистолету.

В отличие от Лиса, фантастикой он сильно не увлекался, но после первого шока, глядя на розовое небо и маленькое белое солнце, всё-таки сообразил, что находится уже не на Земле.

Пирамида стояла среди пустынной каменистой местности с редкими колючими кустами. Близкий горизонт не позволял увидеть ничего другого, кроме унылой равнины. Укрыться от жары не представлялось возможным, поскольку солнце стояло так высоко, что тени от пирамиды в это время суток не было вообще.

Наклонный бордюр опоясывал пирамиду, постепенно поднимаясь до самого верха. Там оказалась площадка размером примерно три на три метра, в центре которой находился ровный круг неизвестного металла. По описанию Филипа Лис понял, что механизм проникновения внутрь во Дворце Инглемаза частично схож с таковым у Терпа, но, судя по всему, вход оставался, естественно, заблокирован. Нельзя было исключать наличия входов ещё где-то, но сержант внутрь попасть не смог, как ни пытался.

С верхней площадки ему удалось увидеть больше. В одной стороне Филип разглядел Глинистые Лощины, а в другой к великой радости виднелся лес. У него имелась только одна фляга, а солнце палило немилосердно, потому оставаться у единственного явного творения человеческих или каких-то других рук он долго не мог – необходимо было найти воду. Есть пока не очень хотелось из-за жары, но сержант понимал, что голод рано или поздно заявит о себе. Имевшиеся консервы следует поберечь на «чёрный» день, а пока неплохо узнать, можно ли добыть пропитание здесь.

Несмотря на жару, Филип проболтался у пирамиды до самого вечера, пытаясь найти вход. В конце концов, когда он решил двигаться к лесу, солнце стало клониться к закату, а в небе начали собираться тучи, и сержант справедливо решил не идти по незнакомой местности в потёмках. Единственным более или менее безопасным местом для ночлега показалась площадка наверху пирамиды, куда он и вернулся.

И тут разразился страшный ливень.

Если бы площадка не имела ограждения, то Филипа просто смыло бы вниз потоками воды. В одном тут был плюс: он, экономивший воду из фляжки весь день и изнывавший от жажды, напился всласть и наполнил флягу, котелок и каску – других ёмкостей у него не нашлось.

Утром сержант двинулся по направлению к лесу. Спустя всего полчаса на него напали каракатицы (Фил окрестил их летающими кальмарами, а туземцы, позже выяснилось, звали тварей нан-гухур). В первом магазине винтовки были трассеры, срабатывавшие великолепно, вызывая воспламенение водородных мешков, так что сержант сразу разобрался, как бороться с монстрами.

К счастью, дворец Инглемаза стоял на небольшом плато, всего километров тридцать на тридцать, соответственно, лес тут тоже был небольшой, и Фил не встретил никого из опасных зверей. Побродив в чаще, он решил двигаться дальше в поисках людей.

Едва переправившись через зону Глинистых Лощин, американец стал свидетелем Большого Потока и поблагодарил господа, что вал воды не настиг его в этих гигантских оврагах.

Племя, ставшее для него домом, сержант нашёл в лесу на следующем плато, которое было намного больше того, откуда началось знакомство с этим миром. Там он понял, что местные опасности не ограничиваются потоками воды и каракатицами. В лесу сержант провел почти неделю, сначала пытаясь охотиться и питаться мясом, но очень скоро понял, что патроны следует беречь для самых крайних случаев. Обнаружив замечательные свойства дедае – дерева, дающего еду, – он перешёл на растительную пищу. Наконец, удалось заметить охотничий отряд туземцев, но Фил благоразумно не поспешил вступить с ними в контакт, а длительное время наблюдал из засады.

Туземцы вели охоту на слона-кровопийцу, и в момент, когда загнанный слон, не думая умирать, убил нескольких воинов, сержант понял, что стоит вмешаться. Он подстрелил зверя с расстояния метров сто, послав пулю точно в глаз, чем заслужил уважение дикарей, с радостью принявших помощь человека, воспринятого ими как посланника богов.

Кстати, туземцы передавали из поколения в поколение легенду о богах, живущих в Сверкающем доме (так они называли пирамиду Инглемаза) и очень редко выходящих оттуда. Приход подобного посланника был расценен как великий праздник, так что сержанта приняли с максимальными почестями.

Вождь племени знаками пригласил Фила следовать в деревню и быть гостем, и сержанту, которому надоела одинокая жизнь в лесу, ничего не оставалось, как принять это приглашение. Примерно через пару месяцев он уже сносно владел нехитрым языком аборигенов и мог легко с ними общаться.

Выросший на ферме отца и много чего умевший, Филип научил туземцев массе полезных вещей, как, например, производить неплохую глиняную посуду, мастерить разные инструменты и деревянные тачки, делать арбалеты, превосходившие по боевым показателям луки и многое другое. Ему пришла в голову идея одомашнить дикую помесь лошади и верблюда, встреченных им на соседнем псевдоконтиненте, и использовать в качестве ездовых и вьючных животных. Когда туземцы получили «лошадей», Фил научил их делать седла и упряжь. Отсутствие металла очень раздражало его, а когда он увидел, что туземцы используют в качестве украшения куски медной и оловянной руды, залежи которой кое-где имелись, он, очень смутно представляя себе процесс выплавки металлов, сумел в итоге решить и эту задачу.

Оказалось, что племена здесь жили очень обособлено на отдельных псевдоконтинентах и, поскольку пропитания хватало, перестали быть каннибалами. Не оставлявший надежду найти хозяев пирамиды, Фил сагитировал вождя предпринять несколько исследовательских походов по планете, но так ничего и не нашёл, кроме отдельных диких племён. Постепенно он стал в племени своим человеком и породнился с вождём, взяв в жёны двух его дочерей, чему последний был несказанно рад.

– Конечно, все бабы здесь – страхолюдины, но что делать? – заметил Филипп. – Не свинушек же трахать, в самом деле?

Тем более нравы в племени не отличались строгостью, и для разнообразия человек с таким положением как Фил, мог пользоваться услугами практически всех других женщин: любой мужчина почитал за честь предоставить ему на время жену или дочь.

– Детишек я им тут настрогал, что ты! – смеялся Филип. – Штук сто моих бегает!

Во время одной из охот погиб его тесть, и Фил автоматически стал вождём, что прибавило обязанностей и заставило, казалось, время бежать быстрее, поскольку всё реже удавалось предаваться грустным воспоминаниям о Земле, пиве и гамбургерах. Даже грудастые блондинки посещали сны сержанта всё реже.

Тем не менее, Фил регулярно предпринимал вылазки к пирамиде, надеясь открыть хоть какую-то лазейку назад, однако огромное строение стояло посреди равнины по-прежнему одинокое и безмолвное. Он уже почти отчаялся, когда случай столкнул его с Терпом.

Это случилось десять лет назад. Фил с группой из пяти воинов на лошадях отправились в очередной дежурный поход к Пирамиде и издали заметил небольшой аппарат, летавший над равниной. Аппарат не имел каких-то вынесенных наружу двигателей или воздушных винтов и формой походил на платформу с невысоким бортами. В бинокль Фил рассмотрел человека в открытой кабине. Это, безусловно, был цивилизованный человек, и сержант подумал о том, чтобы как-то обозначить своё присутствие. Возможно, он бы так и сделал, если бы не нападение каракатиц, резко спикировавших на неизвестную машину.

Кабина аппарата при приближении чудовищ закрылась, и пилот быстро расправился с монстрами, стреляя каким-то лучами, а не пулями. Маневренность аппарата и применявшееся оружие поразили Фила. Картина оказалась настолько фантастической, что он решил не торопиться обнаруживать своё присутствие: вдруг пилот лишь очень похож на человека, а сам окажется каким-то инопланетянином?

Сержант затаился и стал наблюдать за аппаратом, пролетевшим над лесом и скрывшимся из глаз. Тогда он поспешил к пирамиде и с одним воином устроил там засаду, спрятавшись за гранью, противоположной направлению на лес. Конечно, он не знал, с какой стороны вернётся неизвестная машина, но полагался на случай. Они вырыли яму в месте, где земля была помягче, нарезали чахлых кустов и соорудили добротное укрытие.

К вечеру аппарат появился снова, по-прежнему с одним пилотом. Управляя штуковиной вроде дистанционного пульта, человек загнал машину в помещение в основании пирамиды и вышел, намереваясь подняться по уже знакомому наклонному бордюру. Фил взял человека на мушку и приказал положить руки на затылок. Кроме нескольких вьетнамских фраз, американец иных языков не знал и, естественно, отдал приказ по-английски, не будучи уверенным, что его поймут. В случае неповиновения он предполагал сделать несколько предупредительных выстрелов, чтобы незнакомец не тянулся за оружием, висевшим у него на боку (то, что это оружие, не вызывало у сержанта сомнения).

Незнакомец неожиданно выполнил приказание, что свидетельствовало о понимании английского языка. Он медленно повернулся, не делая резких движений, и посмотрел на сержанта, успевшего выбрался из своего укрытия.

– С кем имею честь, солдат? – осведомился он, очевидно, по автоматической винтовке признав в американце военного.

Говорил человек на хорошем английском языке, причём с навевающим тоску по дому аризонским прононсом.

У Фила Джеймса отвисла челюсть. Он был ошарашен и, услышав родную речь, размяк настолько, что от его первоначального намерения действовать жёстко не осталось и следа. Ещё немного – и он бросился бы незнакомцу на шею. Почему-то ему показалось, что пилот чудной машины тоже военный.

– Сержант Филип Джеймс, третья бригада морской пехоты США, сэр! – отчеканил он и даже отдал честь.

– Великолепно! – Незнакомец улыбнулся, продолжая обхватывать ладонями затылок. – А я сотрудник ФБР Альфред Бестер, провожу испытания новейшей техники. Вы позволите опустить руки?

– Конечно, сэр! Извините, сэр! – Фил прочёл в своей жизни мало книг, поэтому имя офицера ФБР ничего ему не говорило.

Он готов был заплакать от счастья: надо же, наконец, встретить здесь цивилизованного человека, да к тому же соотечественника!

Сэр Альфред Бестер, улыбаясь по-американски в тридцать два зуба, спустился к Филу, и они пожали руки. Фил сбивчиво рассказал, как он здесь оказался и поведал о своих приключениях. Офицер Бестер на вопросы сержанта ответил, что американские учёные уже давно проводят исследования параллельных миров, пирамида – это, якобы, специальная установка, позволяющая преодолевать грани между мирами, но всё тщательно засекречено: «Вы же понимаете, сержант, с русскими надо быть настороже!».

Фил с воодушевлением признал, что так оно и есть: русские лётчики воевали во Вьетнаме на самолётах с вьетнамскими опознавательными знаками!

Они поболтали о том, что случилось за годы отсутствия Фила на Земле, и мистер Бестер угостил его сигаретами. Страдавший без настоящего табака сержант, чуть не плакал от счастья, затягиваясь родным «Winston». Он нашёл здесь кое-какие растения, напоминавшие табак, но разве сравнишь это с настоящей «вирджинией»?

На вопрос сержанта, сможет ли он забрать его отсюда, Альфред Бестер улыбнулся ещё шире: сомнений быть просто не может!

– Мы вас даже подключим к проекту, – пообещал он. – Вы прекрасно освоились в этом мире и сможете многое нам рассказать.

Фил пригласил офицера посетить его дом в деревне в качестве почётного гостя. Бестер согласился, но сказал, что сперва ему нужно доложить обо всём начальству, после чего он вернётся. Тогда они уже направятся на инструктаж, поскольку нет никаких сомнений в том, что сержант Джеймс будет зачислен в штат Отдела Параллельных Миров при ФБР.

Фил конечно с лёгкость разрешил мистеру Бестеру войти внутрь пирамиды, а сам остался ждать возвращения нового друга и курить на радостях сигарету за сигаретой из подаренной почти полной пачки.

Часов через пять сигареты кончились, а офицер ФБР так и не появился. Не появился он и через сутки, и Филип Джеймс понял, что его облапошили как последнего дурака. После этого он дал приказ воинам в случае обнаружения людей, хоть чем-то похожих на него самого или пресловутого «мистера Бестера», хватать любого и доставлять в племя, не считаясь с возможными потерями.

Какова же была радость, когда через десять лет мучительных ожиданий воины притащили связанных Монру и Терпа, в котором американец с неописуемым восторгом узнал того самого мистера Бестера.

– Вот мне и не нравится, что он твой друг, – сообщил слегка заплетающимся после непонятно уже какого стаканчика, Фил.

Лис, у которого тоже уже изрядно шумело в голове, посмотрел на американца.

– Я же говорю – скажи спасибо, что тебе попался именно Терп. Его можно понять: ну как он стал бы рассказывать всё? Они блюдут тайну, ведь если на Земле узнают то, что я тебе рассказал, понимаешь, что будет?

– Я-то понимаю, – Сержант налил ещё по одной, – но зачем же он меня тут бросил?

– Говорю же, – повторил Лис, – тебе повезло, что там оказался Терп. Он же бросил тебя не беспомощного. Ты здесь вождь, живёшь относительно хорошо… Я понимаю, что ты хочешь сказать, – добавил он, видя открытый для возражений рот сержанта, – но Терп же не голого в лесу тебя бросил. Уверяю, вот встретил бы ты Инглемаза – он бы тебя просто того, – Лис чиркнул ребром ладони по горлу, – замочил бы, и всё тут!

– И, тем не менее! – возразил Фил, поднимая стакан и показывая жестом, что пьёт за здоровье Лиса.

Лис кивнул, и они выпили.

– Кстати, а где же твои воины? – вспомнил он, и сквозь туман хмеля шевельнулась тревога. – Давно пора бы привести Инглемаза. Где они?

Фил отправил служанку узнать, почему воины не докладывают о возвращении. Оказалось, потому и не докладывают, что не вернулись. Лис встревожился, и даже хмель быстро начал проходить.

– Я говорил, – упрекнул он сержанта, – не надо было посылать твоих дикарей одних. Инглемаз – хитрая сволочь. Если он доберётся до Дворца, нам придётся плохо. Он может вообще заблокировать все выходы из этого мира.

– Я сам проверю, что там случилось, – угрюмо сказал Фил и встал из-за стола.

– Возьми меня с собой! – потребовал Лис.

Джеймс покачал головой:

– Извини, приятель, всё равно нет пока к тебе полного доверия. Может, ты специально не рассказал что-то про Инглемаза? Тем более и этот Терп, он же мистер Бестер, вообще твой друг. Ты говоришь, что он просто для смеха назвался именем американского фантаста. А, может, Богдан Домратчев – так зовут какого-нибудь русского писателя? Я не знаю, чего ждать от тебя. Пока посиди вместе со своими друзьями. Я же позаимствую твой бронежилет и «пушку». Покажи, как этим пользоваться.

Лису ничего не оставалось делать, как подчиниться. Он объяснил сержанту, как стрелять из лучемёта и подогнал доспехи по размеру Фила. Затем его отвели в полуподвальное помещение дома, где под охраной четырёх воинов с арбалетами сидели Монра и Терп.

Творцы уже знали, что в плен попал Лис, поскольку хозяин привлекал Монру для оказания медицинской помощи. Лис подробно рассказал про приключения в резиденции Сварога и в Недоделанном мире. Как уже ему было понятно, Терп действительно знал коды здешнего Дворца, куда он в своё время проник с помощью Ключа вскрыв комбинацию доступа. Поэтому они, сильно рискуя, решили добраться туда, не ожидая возможной помощи Лиса. Выстрелы из пистолета они слышали, но в этот момент появился отряд аборигенов, отрезавший путь назад из леса, а потом и вовсе захвативший их в плен.

– Зачем ты обманул мужика? – спросил Лис, имея в виду поступок десятилетней давности.

– Ну а что было делать? – вздохнул Творец. – Взять и рассказать всё, как сделал ты? У нас ещё будут с этим проблемы, поверь мне. Если бы Творцы, посещавшие Землю, не хранили тайну, представляешь, что бы уже там было!

– Ну, вот я узнал – и ничего страшного для вас не случилось. Смею даже думать, что я оказался не так уж бесполезен Творцам, – добавил Лис, посмотрев на Монру.

– Про тебя никто и не говорит, – воскликнула та и потрепала Лиса по торчащим из-под заживляющей повязки волосам. – Ты только подтверждаешь исключение!

– И, кроме того, – добавил Терп, – ты – русский, что немаловажно. Ты представитель народа, у которого альтруизм в крови, так сказать. Филип же – американец, и я удивлюсь, если ему не придёт в голову заработать на том, что он узнал. Я тоже, как и ты не люблю убивать, но вдруг иного выхода не будет… – Он развёл руками.

– Ладно, может, всё обойдётся, – поморщился Лис, уже изрядно симпатизировавший сержанту морской пехоты.

Симпатия эта во многом возникала из того факта, что даже в непонятном мире американец сумел выстоять, продолжал держаться и остался открытым простым парнем – в общем, почти как и он сам. Филипу ведь даже пришлось куда труднее, чем Лису.

– Что делать, если этот ублюдок сбежал? – продолжал Лис, имея в виду Инглемаза.

Терп пожал плечами:

– Всё будет зависеть от того, сумеем ли мы договориться с американцем. Инглемаз здесь далеко не уйдёт, поэтому тебе нужно будет убедить Фила организовать погоню.

– Это не будет проблемой, – заверил Лис, – поскольку мужик, естественно, хочет вернуться на Землю.

– Вот это мне и не нравится, – покивал Терп с кислой миной.

– С другой стороны, – вставила Монра, – он ведь знает, что Терп тоже имеет доступ во Дворец Инглемаза, он уже требовал, чтобы его отвели туда.

– Если Инглемаз доберётся во Дворец раньше нас, – сказал Терп, – он заблокирует всё, что можно. Выход из этого мира без посторонней помощи будет закрыт, а поскольку о нас никто не знает, то, значит, закрыт навсегда. Нам можно будет присоединиться к мистеру Джеймсу в этой дикой жизни.

– Подождём результата вылазки Джеймса, – подытожил Лис.

Слуги, видимо, по распоряжению вождя принесли фрукты и кое-какую еду, а также лёгкое местное пиво. Лис и Творцы поговорили о разных нюансах произошедших событий, после чего Терп стал расспрашивать Лиса о том, что конкретно он видел в таинственном Центре. Лис, пробывший там совсем недолго и практически ничего не понявший, мог в основном лишь строить гипотезы. Так в разговорах прошло более часа, пока не вернулся Филип.

Лиса вместе с Творцами привели в гостиную.

– Ты, как будто, не врал, – мрачно заявил сержант. – В общем, зря я тебя не послушал, не надо было отправлять моих остолопов туда одних. Все убиты, убиты из арбалетов и просто голыми руками: видимо, эта тварь неплохо владеет разными приёмчиками.

– А «поводок»? Я же тебя просил наказать твоим воинам про него особо!

– Инлемаз как-то их обдурил. Ничего похожего на твою штуку на месте нет. Я нашёл куст, где ты зарыл этот, как его, управляющий модуль – там пусто!

– Сбежал… – процедил Лис. – Но я даже восхищаюсь такой смелостью! Сколько отсюда до пирамиды?

– Пешим где-то дня три, самое малое, и то, если повезёт, и не надо будет пережидать и прятаться от каких-нибудь тварей. Я уже отправил отряд по следам, но вот что странно: он направился не прямо в сторону Дворца, а туда, откуда пришли вы – к краю леса!

– Почему? – вставил слово Терп.

– Откуда я знаю! – довольно резко ответил Филип. – Может, тебе виднее? Ты же мастер по всяким трюкам, мистер ФБР!

– Ладно, – примирительно сказал Лис, – нам сейчас нужно действовать вместе. Мы все хотим отсюда выбраться, не так ли?

– Так-то, так, – кивнул сержант, – но как я могу вам доверять целиком? Он уже один раз меня обманул, а ты вообще коммунист!

Лис расхохотался. Это был немного истерический смех, вызванный напряжением прошедших дней и ранением, но вполне искренний. Монра, плохо понимавшая английский язык, спросила, чего он смеётся. Лис объяснил.

– Я такой же коммунист, как ты, допустим, Мартин Лютер Кинг, – сказал он сержанту. – И Россия уже давно не коммунистическая страна. Русские сейчас даже вместе с вами строят космическую станцию. Дело не в этом. Ты можешь нам не доверять, но есть ли у тебя иной выход? Пойми, сейчас ты даже пытками ничего из нас не выбьешь, потому что нечего выбивать. Нам нужно отправиться в погоню всем вместе, потому что если ты посадишь нас под замок и пойдёшь вслед за Инглемазом со своими воинами, то может получиться ещё какой-нибудь казус. Дикари есть дикари: добравшись до Дворца, Инглемаз может их распугать чем-нибудь, и у тебя будет не отряд, а стадо баранов.

О том, что доберись Инглемаз до Дворца, им вообще уже ничто не поможет, Лис промолчал, но, по крайней мере, Монра и Терп всё понимали.

– Я думаю, его схватят до того, как он уйдёт далеко, – заявил Фил, – если его вообще не сожрут в лесу. Одному и только с арбалетом здесь трудно.

– Между прочим, абсолютно не в наших интересах, чтобы Инглемаза сожрали. Но вот почему он направился в другую сторону? – снова спросил Лис.

– Знаете, – сказал Терп, – мне кажется, что логика в этом наверняка есть: Инглемаз ведь худо-будно знает эти места. Дорога напрямик, конечно, короче, но так надо идти через леса, а там много опасных животных, куда больше, чем в округе деревни. Здешние же звери, за исключением летающих каракатиц, как я заметил, в основном, не любят открытую местность. Наверное, он хочет двигаться по краю леса, прячась при появлении каракатиц в зарослях.

Лис вопросительно посмотрел на сержанта. Тот пожал плечами, хмуро взглянул на Терпа и кивнул:

– Да, логика тут есть, сразу видно, что этот мистер тоже знаком с местными условиями. Действительно, ваш Инглемаз может попытаться применить такую тактику, но тогда мои ребята его тем более поймают.

Лис хмыкнул:

– Допустим, ну, а с нами как? Снова посадишь под замок?

Американец долго смотрел на всех по очереди. Наконец он почесал затылок и сказал:

– Мне уже пятьдесят с лишним лет, и я видел смерть не раз. Терять мне особенно нечего. Между прочим, могу с вами и расплатиться, чтобы не думали, что вытаскиваете меня просто так…

– Слушай, – засмеялся Лис, – неужели ты полагаешь, Творцам нужны деньги?

– Ну, не им, так тебе, ты же землянин, всё-таки. Мы вообще могли бы с тобой вместе там какое-нибудь дело открыть. Ты, вроде, парень, на которого можно положиться, хоть и русский.

– Может, как раз именно поэтому? – засмеялся Лис.

– Может, и так. Ну, так как ты на это смотришь?

– Что ты предлагаешь? – поинтересовался Лис, понимая, что разубеждать этого в некоторой степени взрослого ребёнка бесполезно.

Выпав из мира Земли более четверти века тому назад, сержант Джеймс, хотя прошёл школу вьетнамской войны, и имел, судя по всему хорошие трудовые навыки, но не был перегружен общим образованием, а общаясь здесь лишь с дикарями, тоже не сильно продвинулся в своём развитии. По большому счёту, он так и остался простым деревенским парнем из глубинки штата Аризона.

Фил покосился на сидевших чуть в стороне Творцов, усмехнулся и махнул рукой:

– Да, ладно, что с того, если и они узнают! Я же не «мистер Бестер»! В общем, у меня тут есть золотишко. Нашли мы с моими парнями, – он кивнул на стоявших по углам гостиной воинов, – жилу, и жилу неплохую. Для технических нужд металл, конечно, негодный, но если выберемся на Землю, мы же будем богачами!

Лис вздохнул:

– Давай сначала выберемся, а там посмотрим.

– Давай, – согласился Филип и снова махнул рукой. – Ладно, рискну снова вам поверить!

– Почему это вам? – Лис удивлённо вскинул брови и насмешливо покосился на Творца. – Я что, был тут десять лет назад?

– Не был, наверное, – согласился сержант, – но, тем не менее!

Пока не вернулись воины, посланные в погоню за Инглемазом, сержант предложил выпить за доверие. Творцам разрешили свободно сесть к столу, однако стражей с арбалетами по углам комнаты вождь оставил. Снова принесли фрукты и закуски, а хозяин сходил в укромное место за новой глиняной бутылью. Очевидно, он хранил их где-то в подвале, поскольку сосуд был очень прохладный. Лис обратил внимание, что при появлении бутыли глаза у часовых в углах комнаты явно загорелись ярче.

– Ты будешь пить при них? – спросил он. – Как тут у тебя с вопросом потребления горячительных напитков? Волнений на почве алкоголя в твоём государстве нет?

– Вполне могли быть, – кивнул хозяин, – но я нашёл выход. Во-первых, я говорю, что боги не велели мне злоупотреблять выпивкой, кроме определённых дней, но раз в месяц в день Большого Потока я раздаю им по доброй чарке. Радости – полные штаны!

– И они тебе верят? – подал голос Терп. – Не догадываются, что можно было бы пьянствовать каждый день?

– Пока верят.

– Ну а сейчас? – усмехнулся Лис. – Дикари же видят, как ты пьёшь в неурочный, так сказать, день.

– А я им уже сказал, что вы – тоже посланники богов.

– Ага, – ухмыльнулся Терп, – и посланников богов ты приказал схватить и держал в подвале!

– Я объяснил, что – было дело – мы поссорились, а сегодня день примирения, и нам просто полагается выпить.

– Легко тебе с ними, – с иронией заметил Лис.

– Эх, – вздохнул Фил, – побудь тут с моё, знал, как мне здесь надоело. Я по нормальной белой женщине соскучился. – Он с нескрываемым интересом посмотрел на Монру. – Оцените, кстати, что я её не изнасиловал! А, между прочим, такое желание имелось.

– Это замечательно: значит, что ты сохранил цивилизованное воспитание, – быстро сказал Лис, стараясь увести разговор от щекотливой темы.

– И, вообще, ты правильно поступил, – заметил Терп. – Если бы ты попытался это сделать, то тебе потребовалось бы расставить вокруг несколько своих парней с арбалетами наготове, потому что, если бы ты начал насиловать её один, то многим рисковал. Монра хорошо владеет приёмами самообороны, так что племя, скорее всего, осталось бы без вождя.

– Да, ладно, – примирительно махнул рукой американец, – я столько лет терпел, потерплю ещё немного.

Они просидели пару часов, беседуя о том, о сём. Филипа в основном интересовали изменения, произошедшие на Земле за годы его отсутствия. Особый восторг у него вызвал распад СССР. Как большинство американцев, да и не только американцев, в семидесятые годы он даже представить себе не мог такого. Сержант был уверен: такое – бескровная победа Америки.

Лис не слишком много успел понять в современной мировой политике, чтобы аргументировано возражать, но чувствовал, что подобный взгляд не верен в корне.

– Знаешь, – сказал он, разрезая бронзовым ножом плод дедае, – я сейчас провёл на Земле всего несколько дней, и меня, естественно, больше интересовали не международные дела, а ситуация внутри моей страны. В своё время я сам, как и большинство людей подобного типа в Советском Союзе, не был доволен коммунистическим режимом и даже имел мысли дать дёру как раз к вам в США. Но мне кажется, что сейчас Америка не выиграла от того, что Россия стала существенно слабее в силу экономических проблем, вызванных этой перестройкой. Россия и СССР в смысле отношений с США – почти синонимы. Запад вообще всегда, на мой взгляд, допускал ошибку в политике относительно России – что до социалистической революции, что после. Запад всю жизнь боялся сильной России и старался ей, мягко говоря, нагадить, даже когда она была его союзницей в каком-то деле или в войне. Той же Америке стоило стараться сблизиться с Россией как можно теснее, Россия как раз всегда к этому и была готова, потому что она всё же больше Европа, чем Азия.

Сержант Джеймс не слишком понял сложное для него словесное и мыслительное построение Лиса, но кое-что уловил, особенно, касавшееся экономических проблем. Он усмехнулся, набил трубку местным заменителем табака и предложил её Лису и Творцам. Монра и Терп отказались, а Лис попробовал из любопытства. Табак был довольно ароматным, но, по мнению Лиса, слишком слабым и немного кисловатым на вкус.

Филип раскурил вторую трубку и, продолжая ухмыляться, сказал:

– Я понимаю твои чувства, приятель, но ваш социализм проиграл, похоже, по всем статьям. В Америке народ-то живёт лучше, сам признаёшь, значит, и наша система лучше.

– А в России никогда и не существовало того, что можно назвать «социализмом», – вмешался в разговор Терп.

– Как это не существовало?! – удивился Фил. – Страна даже называлась Союз Советских Социалистических Республик. Социалистических, однако!

– Называться и быть – не одно и тоже. Там существовала так называемая административно-командная система, чиновники которой называли себя коммунистами, якобы, построившими социализм и строившими коммунизм, хотя никто толком не представлял, что это такое в смысле организации экономики. На деле эти чиновники строили жизнь для себя, а не для людей. Это, конечно, тоже объяснимо, так как в той экономической системе, как, впрочем, и во всех иных, материальных благ не хватает на всех поровну – и никогда не хватит!

– Но, как я погляжу по вашим словам, сейчас Америка-то выиграла! Россия слаба, Европа всегда нам подпевала, так что Штаты – сильнейшие в мире.

– Вот-вот, – Лис посмотрел на Терпа, – я уже успел заметить, что так рассуждают многие политики там, у них. Тебя Фил, можно хоть сейчас выдвигать в Президенты США, даром, что ты столько лет отсутствовал.

Терп засмеялся:

– Попал в точку, Лис! Сейчас они именно так и думают, хотя экономика Объединённой Европы уже во многом конкурирует с американской. Вообще дело как раз во временной победе западной экономической модели, и от этого на Земле, боюсь, будет много бед. Америка создала, безусловно, очень бурную и динамичную на определённом отрезке времени экономическую систему, но в условиях Земли в целом демократия по западному образцу – не есть благо. Она, скорее, довольно красивая утопия, как мне кажется, которую, правда, кое-где почти реализовали. Заметьте – почти, но не целиком! В условиях монорасового мира демократия – неплохая система управления, но когда разные расы и разные культуры перемешаны так, как на Земле, эта система – бомба, заложенная сама под себя. И отрицательные результаты, казалось бы, бурного расцвета демократии за последние сто лет очень скоро проявятся! По большому счёту, с этими проблемами уже столкнулись и та же Америка, и Советский Союз, где так и не смогли реально добиться расово-религиозного единства разных наций.

Сержант несколько удивлённо смотрел на Терпа: смысл последних слов до него почти не доходил.

– В общем, в мире Земли грядут большие проблемы, – резюмировал Терп и, обращаясь больше к Лису, сообщил: – Я достаточно долго занимался Землёй, но теперь мне понятно, кто и что рулило там. Конечно, если бы всё прибрал к рукам Инглемаз, лучше бы не стало. Но и Сварог ничего не сможет сделать, а с каждым вмешательством в естественный ход событий будет лишь усложнять ситуацию, повышая непредсказуемость дальнейшего направления движения.

– Я же тебе говорил, что у них есть эта штука – Центр…

– Вот это и плохо, – сказал Терп. – Центр следовало бы закрыть, законсервировать, спрятать, а, может быть, даже ликвидировать, чтобы не дай бог никто из землян о нём не узнал.

– Спрятать – и что делать дальше? – спросила Монра, опередив Лиса, у которого на языке уже вертелся точно такой же вопрос.

– Уйти всем оттуда! Вполне возможно, что цивилизация на Земле уже в самом ближайшем будущем создаст сама себе такие проблемы и вызовет такие катаклизмы, что будет отброшена на тысячи лет назад.

– Терп, я тебя не узнаю! – Монра всплеснула руками и покачала головой. – Ты ли это?! Когда Лис рассказал про Сварога, я подумала, что сейчас-то уж тебя от этого за уши не оттащишь, а ты предлагаешь фактически спрятаться! Я тоже, разумеется, не хотела бы, чтобы миллионы землян вдруг узнали, как попасть в наши миры – это был бы конец всему, но то, что ты готов всё упрятать как можно глубже!.. Нет-нет, я-то только «за»! – поспешила добавить она, увидев, что Терп хочет возразить.

– Да, я пришёл к выводу, что так было бы реально лучше для всех – и для нас, и для самих землян.

– Вот как убедить в подобном Сварога и «Комитет четырнадцати»? – негромко, слвоно себе под нос, сказал Лис.

– Эй, послушайте! А нельзя ли объяснить, что вы там бормочете? – наконец прервал их сержант, поскольку теперь разговор в основном из-за незнания Монрой на должном уровне английского языка пошёл на языке Творцов.

– Извини, Фил, – поспешил оправдаться Лис, – это всё о тех же проблемах на Земле. Я тебе рассказывал про Творцов, они там давно околачиваются.

– Говорите так, чтобы я понимал, – предупредил уже немного хмельной сержант, – а то я решу, что вы хотите что-то скрыть.

– Да ничего я теперь уже от тебя не скрываю, – махнул рукой Терп. – Просто, получается, что эти проблемы действительно тебя не касаются. На Землю мы тебя с твоим золотом доставим, если, конечно, изловим Инглемаза.

Филип, успевший услышать слова относительно какого-то Центра, сказанные ещё по-английски, пожелал узнать, что это за штука такая. Лису долго пришлось играть словами, выдумывая выглядящую правдоподобно историю про некие остатки старых баз Творцов на Земле. Получилось, в конце концов, нечто вроде легенды про Атлантиду.

– Так это ж почище всякого золота! – воскликнул сержант, до которого дошло, что и на этом можно заработать. – Взять да и начать делать штучки вроде вашего оружия или летающих машин – можно столько заработать!

– Вот чего я боялся, – быстро сказал Терп на языке Творцов. – Он дитя Америки, а там все помешаны на бизнесе, им бы лишь бы деньги делать!

– Что он опять говорит? – недовольно осведомился Фил, кивнув на Творца.

– А ты сам не соображаешь? – резко ответил Лис, совершенно не хотевший развития разговора в данном направлении, тем более, сейчас, пока многое зависит от сержанта. – Ты что, собираешься разболтать обо всём, попав на Землю? Естественно, они недовольны, да и я недоволен. Из этого ничего хорошего не будет.

– Но ты пойми, какая слава и известность будет нам за такие открытия!

– Надо же, – снова на языке Творцов заметил Терп, – парень-то, вроде, не особо образованный, а такие амбиции!

– И не только слава! – не унимался сержант, не обращая сейчас внимания на непонятную реплику Терпа. – Такое богатство не снилось никому, вообще никому! Султан Брунея покажется нищим!

– Надо же, – покачал головой Лис, – Альфреда Бестера ты не знаешь, а о султане Брунея слыхал!

– А то как же! – удивился Филип. – Он один из самых богатых людей в мире!

– Знаешь, какая будет тебе слава, попытайся ты заикнуться обо всём, что увидел и узнал? – продолжал Лис. – Ну, скажем так, если ты не сможешь предоставить никаких вещественных доказательств, то тебе прямая дорога в психушку…

– А предоставить доказательства тебе никто не даст! – перебил Лиса Терп. – Запомни: без нас ты всё равно никуда не попадёшь, а если ты так ставишь вопрос, то и говорить ни о чём не станем вообще!

– То есть, как это я не попаду? – угрожающе начал Фил. – У меня найдутся способы вас заставить…

– Да ну?! – нарочит спокойно сказал Терп. – Если ты собираешься отсюда выбраться и начать трезвонить о параллельных мирах, да ещё рассчитываешь показывать образцы нашей техники, я скорее сдохну, чем покажу тебе, как отсюда выбраться.

– Подожди, Терп! – Лис поморщился: не хватало, чтобы они передрались сию минуту. – Послушай меня, Фил. Когда я также случайно, как и ты оказался в одном из миров Творцов, у меня тоже были мысли прославиться, вернувшись с кое-какими штучками. А я, в отличие от тебя, почти всё контролировал и мог вернуться совершенно спокойно.

– И чего ж не вернулся? – мрачно поинтересовался рассерженный сержант.

– Объясню! – Лис встал и начал ходить взад-вперёд как любил делать когда-то профессор Бердышев, читавший в политехе лекции по сопромату. Краем глаза Лис заметил, что Фил положил руку на рукоятку пистолета, по-прежнему торчавшего у него за поясом, и криво усмехнулся.

– Так вот, – продолжал Лис, поднимая палец, – я тогда сказал себе: парень, неужели ты думаешь, что как только начнёшь предлагать сильным мира сего штучки типа лучемёта и так далее, тебя оставят в живых? Да нет, конечно! Любое государство на Земле было бы заинтересовано в таком оружии, и, самое главное, в подобных источниках энергии. Эту штуку сразу засекретят, а тебя просто ликвидируют, как ненужного свидетеля. Лик-ви-ди-ру-ют, понял, любитель славы и денег? Один ты ничего не сможешь, у тебя же нет нужных знаний, чтобы разобраться, как там всё устроено, чтобы запатентовать эти штуки, как собственное оригинальное изобретение. Всё сразу станет понятно, и тебя уберут – будь уверен, уберут! Вот поэтому я и выбрал давным-давно просто интересную жизнь и необычные приключения, а не славу на Земле, которую всё равно не получить. Зальют твоё тело в бетон – и вся тебе слава, дружочек!

Сержант озадаченно почесал затылок.

– А, пожалуй, ты верно говоришь, – согласился он после некоторого раздумья. – Эти спецслужбы такие сволочи. У нас как-то в часть приезжали, что-то выискивали: ну твари тварями, без мыла в жопу залезут…

– Я не совсем въехала, – удивилась Монра, – а мыло здесь при чём?

Лис так и не понял, на самом деле Монру подвёл её неважный английский, или же она сказала это сознательно, чтобы снять нависающую за столом напряжённость. Он и Терп захохотали. Даже сержант сидел, ухмыляясь. Покосившись на Монру, Лис увидел, что она тоже улыбается.

– Да, они и без мыла могут… – сказал, утирая выступившие слёзы, Лис. – Поэтому мой тебе дружеский совет, Фил: не ввязывайся в эти дела. У Творцов до чёрта свободных миров куда приятнее этого. Омолодишься с помощью их техники – и будешь себе жить как король. Верно, Терп?

Похоже, Терп был не очень согласен с таким развитием событий и хотел что-то возразить, но, перехватив многозначительный взгляд Лиса, как раз остановившегося за спиной сержанта и похлопывавшего того по плечу, кивнул в знак согласия:

– Да, это – оптимальный выход из ситуации. Для всех.

– Тут даже думать нечего! – уверенно подтвердил Лис, доверительно наклоняясь к американцу.

Он взял со стола глиняный стакан и хотел провозгласить тост за взаимопонимание, как вдруг снаружи дома донёсся шум. Филип вышел на открытую веранду, примыкавшую к гостиной, узнать, в чём дело.

– Его придётся ликвидировать, – заявил Терп как только Филип покинул комнату. – Если он попадёт на Землю, то всё изгадит.

– Жаль, – с искренним сожалением вздохнул Лис, – он неплохой, в общем-то, парень. Лучше было бы как-то убедить принять наш план.

– Вот-вот, ты всегда так, – покачала головой Монра, – всех жалеешь. Как ты там жил среди индейцев и прочих? Помнишь гнома в подземелье? Ты его хотел жить оставить, а чем он тебе отплатил?

Лис вздохнул:

– Тут я ничего не могу сказать. Если не одумается, то придётся действовать жёстко…

С веранды вошёл сержант.

– Вот так история, – пробормотал он, чеша затылок. – Воины потеряли следы, такое впечатление, что ваш Инглемаз улетел…

– Что значит – улетел? – удивился Лис. – На чём? Может его просто сожрали?

– Если бы его сожрали, то там были бы следы. Воины проследили путь Инглемаза до поляны недалеко от опушки леса. Там растут эти пузыри, – Сержант сделал движение рукой, и Лис понял, что он имеет в виду «воздушные шары». – На поляне явно нарвали много пузырей. Видимо, Инглемаз улетел на них.

– А что, так возможно? – спросил Терп.

– Никогда не пробовал, но если нарвать много, то, наверное, человека поднимет, – пожал плечами Фил.

– Ты смотри! – не в первый раз почти восхищаясь отчаянной смелостью Инглемаза, сказал Лис. – Он даже не побоялся каракатиц!

– Тут-то он как раз рассчитал неплохо, – Сержант подошёл и, налив себе стопку, опрокинул её. – Дело к ночи, а ночью каракатицы не летают.

– М-да, – согласился Терп, – и самое главное: тут вверху ветры дуют почти постоянно, и в одном направлении. К утру, если не раньше, Инглемаз доберётся до своего Дворца.

– Успеем? – Лис с сомнением посмотрел на сержанта.

– Конечно, нет! – Фил скорчил гримасу.

– Да я не по земле имею в виду! – воскликнул Лис. – Куда, к чёрту, по земле! Так же, как он – по воздуху!

Глава 21

До поляны, где росли «воздушные шары», отряд добрался, когда уже солнце почти зашло. Филип приказал взять все верёвки, какие только нашлись в деревне. Лис гадал, как же Инглемазу удалось собрать нужное для подъёма человека количество в одну связку, и догадался, что он, судя по всему воспользовался «поводком», одной частью соединив нужный пучок пузырей в охапку, а другую надев на себя, скорее всего, на пояс, и настроив разрешённое расстояние на приемлемую длину, с которой в нужное время сможет проколоть несколько шаров, чтобы плавно опуститься на землю.

Рана Лиса на голове вообще была пустяковая, а плечо уже почти затянулось благодаря действию биогеля из аптечки.

При всей его, мягко говоря, небольшой любви к Инглемазу Лис в который раз не мог не восхищаться отчаянной смелостью такого поступка. Хотя, как сказал сержант, каракатицы не летают ночью, Творец отправился в полёт на импровизированном воздушном шаре ещё задолго до наступления полной темноты и вполне мог столкнуться с этими тварями в воздухе, где был бы практически беззащитен, поскольку из оружия имел лишь арбалеты с несколькими стрелами, обломки копий и ножи.

Вождь Филип Джеймс приказал аборигенам срывать пузыри и связывать их в большие снопы. Пока одни готовили собственно летающую часть будущего аэростата, другие воины из растения с лёгкими полыми стеблями, напоминавшим бамбук, быстро связали нечто вроде помоста с перилами ограждения – гондолу, где должны были лететь все четверо. Такое решение, несмотря на дополнительный вес и необходимость собрать и связать, соответственно, больше растений-пузырей было принято из соображений безопасности. Во-первых, если лететь на индивидуальных связках пузырей, существовал риск, что их растащит далеко друг от друга, и придётся тратить лишнее время на то, чтобы вновь собрать группу. Во-вторых, вероятность нападения каракатиц даже ночью не оставалась нулевой, а обороняться вчетвером, прикрыв все направления, проще и надёжнее.

Глядя на туземцев, споро работавших под началом своего белого вождя, Лис заметил:

– Похоже, мы присутствуем при зарождении воздухоплавания в этом мире. Теперь они сообразят, как можно перемещаться на большие расстояния по воздуху.

– Одна проблема – эти летающие каракатицы, – возразил Терп. – У них ведь нет действенного оружия, поэтому дневные полёты будут невозможны.

В разгар работы на поляне случилось событие, заставившее Лиса показать тайное оружие. В чаще раздался топот и на поляну выбежал очень крупный слон-кровопийца. Он растоптал двоих воинов, находившихся на его пути, и устремился в центр людского скопления. Всё оружие, которым они располагали – винтовка, два пистолета и лучемёт, пока было у сержанта. Филип на секунду замешкался, потом схватил лучемёт, справедливо полагая, что сейчас он эффективнее, но промедлил, пытаясь вспомнить, как им правильно пользоваться. Лис ничего не оставалось делать, как вскинуть руку и использовать один из остающихся у него четырёх зарядов микрогранул. Сгусток энергии пробил сорокасантиметровую дыру в боку зверя, и тот повалился, к несчастью подмяв под себя ещё одного воина.

Все, включая Творцов, с изумлением посмотрели на Лиса. Аборигены упали на колени, готовые молиться ему не как посланнику небес, а как самому богу. Они лопотали что-то, показывая пальцами на Лиса и округляя от ужаса глаза.

– Что говорят твои люди? – спросил Лис у Филипа, как ни в чём не бывало.

– Они называют тебя «Нгар-ксунтар» – «убивающий палец». Теперь это твоё официальное имя в племени, – машинально перевёл ошарашенный сержант.

– Весьма польщён. Хорошо бы этот палец действовал постоянно!..

– Как тебя понимать? Почему ты молчал? – спросила Монра, к которой вернулся дар речи.

Лис объяснил, съязвив, что молчать о некоторых потайных видах вооружения научился у неё. Терп поинтересовался, многими ли подобными вещами располагает Сварог.

– Видите ли, – сказал Лис, – у меня сложилось впечатление, что Сварог может использовать далеко не всё, что может дать Центр. Иначе, полагаю, он стал бы практически всемогущим, а таковым не является, во всяком случае, как показал опыт. Кое-что – да, Центр как бы даёт использовать с широкими возможностями, например, перемещения в пространствах, а многое, по-моему, как-то лимитировано. Каким образом, не понимаю.

– Почему ты не использовал это оружие против меня? – включился в разговор почти потерявший дар речи Фил.

– Это лишнее доказательство, что я играл, играю и буду играть с тобой в открытую, пока в открытую играешь ты, – ответил Лис и добавил: – Я имею в виду, что, если мы вырвемся отсюда, ты не будешь предпринимать в дальнейшем на Земле никаких выходок без советов с нами. А сейчас давай решим, кто какое оружие возьмёт. Мы все должны быть вооружены. У меня осталось всего три заряда – их я приберегу на самый «чёрный» час.

Филип, немного поколебался, но наличие у Лиса «убивающего пальца» убедило, что опасаться ему нечего, и позволил всем взять оружие. Поскольку Монра почти не имела навыков обращения с огнестрельным оружием, Лис отдал ей лучемёт, а они с Терпом взяли пистолеты: сам Лис ОЦ-27, а Терп «кольт» сержанта, к которому сохранилось ещё немного патронов. Кроме того, по всеобщему согласию доспехи отдали единственной даме.

Солнце зашло, но в небе висела одна из планет, светившая раза в четыре ярче, чем полная земная луна. Вскоре изготовление кустарного аэростата было завершено – лёгкая площадка, привязанная к кустам, рвалась вверх силой огромных связок воздушных пузырей. На площадку положили несколько больших камней, чтобы использовать в качестве балласта.

Перед тем, как сесть в гондолу, сержант произнёс краткую речь для своих воинов.

– Что ты им сказал? – поинтересовался Лис.

– Приказал через день явиться к пирамиде и посмотреть, ушли ли мы к богам. Если нет, то они приведут лошадей, и мы вернёмся в деревню. А если я не вернусь, то приказал им выбрать нового вождя и разрешил пользоваться моим имуществом. Боюсь только, что у меня осталось слишком много самогона.

Лис усмехнулся: упьётся вся деревня.

Верёвки перерезали, и аэростат резво взмыл вверх, увлекаемый сначала слабым, а по мере подъёма всё более быстрым воздушным потоком. Все расположились, наблюдая за каждой из четырёх сторон, но, как и говорил сержант, ночь была тиха и спокойна, не считая посвистывания ветра в натянутом такелаже. Каракатицы не появлялись, и это радовало. Внизу проплывали леса, один раз заметили довольно крупное озерцо, питаемое, как пояснил Фил, регулярными дождями.

Им повезло и в том, что нынешняя ночь оказалась одной из достаточно редких, когда не шёл дождь. Перспектива стоять на открытой шаткой площадке под хлещущими струями на высоте нескольких сот метров над землёй не привлекала никого.

Скорость движения составляла не менее пятидесяти километров в час. Сержант прикинул возможное время достижения цели, и получилось, что прибыть они должны будут под утро. Поскольку Инглемаз существенно опережал их, то он должен был бы добраться до Дворца ещё среди ночи, если, конечно, на него при свете дня не напали каракатицы.

В принципе, существовали два варианта развития событий. Первый, если Инглемаза сожрали бы звери, был самым предпочтительным, ведь, судя по всему, он не менял коды доступа во Дворец давным-давно, не знал, что там побывал Терп, а, значит, последний мог открыть вход.

Если же их враг благополучно достиг своего Дворца, то, безусловно, вход блокирован и другим туда уже не попасть – это равносильно ссылке в Недоделанный мир на неопределённое время. Творцы и Лис, как долгожители, ещё могли на что-то рассчитывать, хотя вряд ли Инглемаз оставит им хоть один шанс воспользоваться возможностью выхода отсюда. Для Филипа Джеймса такое развитие событий значило, что остаток дней белый вождь обречён провести со своими туземцами. О таком варианте все четверо старались не думать.

Час проходил за часом, и когда небо на востоке начало уже чуть светлеть, впереди показалась пирамида, блестевшая в лучах пока не скрывшейся луны. Они прокололи несколько пузырей, и аэростат снизился – теперь он летел на высоте всего нескольких метров над верхушками деревьев. Когда лес кончился, снизились ещё.

Равнина за двадцать пять лет, прошедших с момента появления здесь сержанта, покрылась более густой порослью кустарника. Лис внимательно смотрел в бинокль и, наконец, когда до пирамиды оставалось немногим более полукилометра, увидел то, чего не хотел бы увидеть: валяющуюся на открытом участке охапку сморщенных пузырей. Сомнений не вызывало: здесь Инглемаз спустился на землю. Лис вздохнул и, кивнув своим друзьям на брошенный аэростат, проколол сразу несколько связок пузырей. Полёт закончился.

Поскольку утром у самой земли ветер был совсем слабым, они без проблем приземлились и направились к пирамиде по следам Инглемаза. Все молчали, поскольку дальнейшая перспектива оказывалась более чем ясна.

Солнце показалось над горизонтом, и сразу стало заметно жарче. Лис вяло подумал, что они зря не взяли воды, кроме небольшой фляги на каждого. Вообще в целях меньшего веса поднимаемого аэростатом груза их экипировка состояла в основном из наличного оружия. Только сержант позволил себе прихватить небольшую баклажку с самогоном. В принципе, через день прибудут воины Фила, так что вытерпеть можно.

– Проверим вход? – спросил Лис, чтобы как-то завязать разговор и постараться отвлечь спутников от невесёлых мыслей.

– Ну, да, – мрачно согласился Терп, – для очистки совести.

«Я сделал ошибку, что не оставил сообщение для Сварога, куда отправился», – думал Лис, вяло, как и все остальные, переставляя ноги. – «Хотя, и времени-то не было, чтобы как-то ему сообщить, да и вопрос, нужен ли я ему после того, как сделал для него всё? Может, он только будет счастлив, если я отсюда не выберусь?»

Не будь пирамида гладкой и блестящей, то не хватало бы лишь сфинкса у подножия, чтобы общая панорама сильно напоминала изображения знаменитых египетских пирамид, виденные в книгах и в кино.

Лис не думал, что Инглемаз может остаться для сведения счётов. По его мнению, Творца гораздо больше интересовала перспектива захвата Центрабыл, и Лис практически уверен, что враг поспешит вернуться на Землю, чтобы прежде всего разобраться со Сварогом. Однако как бы в подтверждение самых мрачных мыслей, из-за пирамиды на бреющем полёте выскочил гравилёт.

Скорее всего, Инглемаза заставила остаться, садистская струнка: ему явно хотелось получить удовольствие от собственного превосходства и от отчаяния, страха и унижения противников, прежде всего Лиса. «Да уж, – подумал Лис, – он мне припомнит и «поводок», и Дворец Терпа, и дихлофос!»

На гравилёте торчал ствол большого излучателя, но, несмотря на безнадёжность ситуации, все четверо вскинули оружие. Луч, установленный на большую мощность, ударил в нескольких метрах перед ними, мгновенно обратив в пепел несколько кустов и заставив землю затрещать от жара.

– Бросить оружие! – зазвучал через усилитель голос Инглемаза.

Лис и его спутники переглянулись. Можно, конечно, открыть огонь, чтобы умереть красиво. Но теперь, несмотря ни на что, у них появился слабенький шанс. Если Инглемаз не сжёг всех сразу, значит, он хочет поиздеваться, а это позволяет выиграть время. Лису, этому богу «убивающего пальца», нужно было удачно выстрелить – и так, чтобы, не убив врага, лишить того возможности применить большой излучатель.

Гравилёт завис недалеко от группы на высоте метров двух над землёй, и Инглемаз повторил приказание, подкрепив его новым, на сей раз пущенным над головами людей, лучом.

Лис снова посмотрел на Терпа и Монру, и ему показалось, что Творцы всё поняли.

– Почему не уничтожишь его сейчас же своим «убивающим пальцем»? – шёпотом спросил Лиса сержант. – Не пробьёт эту машину?

– Думаю, пробьёт, – так же тихо ответил Лис, – но, если на то пошло, Инглемаз нам нужен живой.

– Прекратите болтать! – Гравилёт плавно подлетел ближе. – Оружие на землю, руки за голову и всем десять шагов ко мне!

Люди подчинились, но Лис, оставаясь верным своему старому прозвищу, бросил пистолет немного вперёд и в сторону, надеясь, что Инглемаз не обратит внимания. Гравилёт остановился метрах в десяти, и створки кабины раскрылись. Инглемаз, держа в руках лучемёт, встал, опираясь одной ногой на край борта. Он был в доспехах с откинутым щитком шлема и лучезарно улыбался, как победитель.

«Калашникова, – подумал Лис, – полцарства за автомат! Оружие Сварога слишком мощно, а пулей я бы, наверное, рискнул попробовать подстрелить его также, как меня подстрелил Фил».

– Как я рад видеть всех вас вместе! – сказал Инглемаз, почти ласково щурясь. – Самый радостный день у меня за последнюю тысячу лет. Особенно, я рад нашей встрече с тобой, ванвир!

– А я нет! – сплюнул Лис. – Ты как истинный садист, не мог напоследок не покуражиться.

– Это точно! – Инглемаз, посмеиваясь, присел на край борта. – Я не мог не доставить себе удовольствия не попрощаться с тобой персонально! Да и с ними, – он кивнул на Терпа и Монру, – мне тоже приятно попрощаться. Помнишь, ванвир, что я говорил тебе про центр мира? Мне доставит удовольствие, что на пару моих соплеменников станет меньше. В конце концов, должен будет остаться только один из всех нас, и, уверен, это буду я!

– Однако, ты самоуверен! – сказал Лис, переминаясь с ноги на ногу и осторожно смещаясь в сторону брошенного пистолета.

– Ты думаешь о Свароге? Ничуть, я всё равно обыграю всех, в том числе его.

Лис понимал, что Инглемаз, видимо, как ни крути, психически не вполне нормален. Стараясь поддерживать разговор, Лис рассчитывал потянуть время как можно дольше и, улучив удобный момент, отстрелить микрогранулой ногу или руку противника, но так, чтобы не убить наповал. Правда, выполнить выстрел настолько точно ввиду большой мощности оружия можно только с более близкого расстояния. Попытаться отвлечь Инглемаза и прыгнуть за пистолетом, было, конечно, почти безумием, но Лис прикидывал и такой вариант.

– Ты забываешь, что Сварог теперь полностью предупреждён о твоей сущности, и будет очень осмотрителен.

– Я найду способы разделаться с ним, будь уверен, и, знаешь, мне даже жаль, что ты этого не увидишь.

– Если жаль, предоставь возможность посмотреть – я никуда не тороплюсь, тем более, в Великое Ничто, как выражались твои бывшие друзья. Будет любопытно увидеть дальнейшее развитие твоих отношений со Сварогом.

– Жаль, жаль, я же говорю, мне жаль, что ты не увидишь многого, – сокрушённо покачал головой Инглемаз, – но это как раз та роскошь, которую я точно не смогу себе позволить.

Творец посмотрел по очереди на всех четверых.

– А это кто такой? – Он ткнул стволом лучемёта в сержанта. – Ванвир или Творец? Отвечайте, когда я спрашиваю!

Лис объяснил.

– Вот как? Надо же, как интересно! И давно он здесь?.. Ты смотри, даже вождём заделался… – Инглемаз о чём-то задумался, скаля зубы.

– Американец? – переспросил он по-английски, обращаясь персонально к Филипу. – Говоришь, все эти годы провёл среди черномазых обезьян?

– Так получилось, – хмуро ответил сержант.

– А на Землю хочется вернуться?

– Ещё бы, – подтвердил Фил.

– Понятно, – согласился Инглемаз, – но не рассчитывай!. Однако, я тебе решил сделать подарочек. Я тебе подарю жизнь, и ещё кое-что, – он хитро подмигнул Лису. – Ты, наверное, американец, соскучился здесь без нормальной красивой бабы, а?

– Вот тварь! – процедила сквозь зубы Монра.

– Ну, ты такая умница! – широко улыбнулся Инглемаз, и сказал, обращаясь уже к Лису. – Помнишь, я хотел переписать разум твоей подружки в вокзальную бомжиху в твоём родном городе на Земле? Я придумал нечто более забавное. Сейчас твой американский друг на твоих глазах оттрахает Монру, а потом всех вас по очереди застрелит. В смысле – Терпа, а потом тебя. Подругу вашу я оставлю ему в подарок, пусть живут счастливо в этом мире. Может, она даже детей нарожает, улучшат местную породу, так сказать!

– Сволочь! – сплюнула Монра. – Я всё равно найду отсюда выход, и тогда – берегись!

– Нет, не найдёшь, я ликвидирую все внешние точки перехода, а во Дворец тебе не попасть, хоть ты сто тысяч лет будешь грызть своими красивыми зубками эти стены. Тебя ждёт хорошая, весёлая жизнь здесь! Твой будущий муж, – Инглемаз кивнул на Филипа сдохнет лет через двадцать как обычный человек, а ты, если выживешь, сотни, если не тысячи лет будешь гнить в диком племени, и тебя будут трахать аборигены с серьгами в носу и расписными рожами. Так даже смешнее, чем бомжи на вокзале, верно? И, главное, дольше и надёжнее! – Творец захохотал.

– Ну, действительно, мразь! – сказал Терп. – Я наблюдал на Земле гестаповцев в Германии во время войны, так и то те – меньшие извращенцы.

– Не скажи! – наставительно возразил Инглемаз. – Я был хорошо знаком со многими, например, с доктором Геббельсом, да и с самим Адольфом. Он, можно сказать, мой крестник. Так вот, Геббельс содержал балет из юных девочек, и хоть имел пятерых детей, как мужчина был слабоват, и больше одной девчушки за раз осилить не мог. Но доктор очень любил смотреть, как их трахали его гориллы. Ну, так что, ты согласен? – прикрикнул он на Фила.

Сержант искоса посмотрел на Лиса и вдруг как-то подобострастно кивнул:

– Знаете, мистер, это намного больше, чем я мог рассчитывать, уж коли вы оказались в победителях. Вы мне жизнь сохраняете, да ещё такую бабу отдаёте! Огромное спасибо, одним словом. Прямо сейчас ей и засадить?

– Конечно, давай – я жду, не дождусь понаблюдать это убогое порно!

– Mother fucker! – выругался Лис по-английски.

– Ну, она не моя мама, – ухмыльнулся американец и подмигнул Инглемазу: – Хоть и нехорошо так говорить, но она намного лучше, чем была моя мамочка, честное слово! Классная ведь баба, правда, мистер?

– Правда, правда! Давай, начинай работать!

Сержант направился к Монре, на ходу расстёгивая штаны. Монра попыталась сопротивляться, но Инглемаз пустил луч чуть ли не вплотную к ней.

– Стой смирно, радость моя, – приказал он. – Или лежи – в зависимости от того, какие позы предпочитает твой новый сожитель. Удовлетвори его как следует – ты же не хочешь доживать здесь калекой?

– А ты ещё сомневался, что делать с этой сволочью! – бросил Лису Терп, указав на Филипа.

«Я всё-таки выстрелю, – решил Лис. – Чёрт с ним, убью наповал, так убью – выхода всё равно нет. А ведь надо же, американец мне сперва даже понравился…»

Лис начал осторожно выгибать кисть так, чтобы направить нужный палец на Инглемаза. В этот момент американец резко взмахнул рукой. Краем глаза Лис увидел, что что-то небольшое как теннисный мячик полетело в кабину гравилёта.

Сверкнул луч, и одна нога сержанта подломилась, срезанная почти в паху. Заливая кровью землю, Филип Джеймс повалился на Монру. Одновременно раздался хлопок, и открытая кабина гравилёта окуталась дымом. Догадываясь, что Фил бросил газовую гранату, Лис, кувыркнулся, кривясь от боли в не до конца зажившем плече, и метнулся к валявшемуся пистолету – ему казалось, что он двигается очень медленно.

Схватив пистолет, он прицелился, стараясь попасть по ногами Инглемаза, и уже видя, что Творец, согнувшись пополам и кашляя, выронил лучемёт, выпадая из кабины, дважды выстрелил практически наугад. «С такой точностью можно было стрелять микрогранулой, – мелькнула мысль.

Густой дым взорвавшейся гранаты медленно сносило ветерком. Терп, не теряя времени, схватил винтовку сержанта, и припал на колено, тоже готовый стрелять, но этого не потребовалось. Инглемаз, давясь кашлем, корчился на земле под продолжавшим стационарно висеть гравилётом. Подбежав к упавшему Творцу, Лис увидел, что попал в него только один раз, и в грудь.

– Присмотри-ка за этой тварью, – попросил Лис, а сам подошёл к Монре, пытавшейся оказать помощь сержанту.

Филип Джеймс потерял много крови, которая продолжала хлестать, несмотря на попытки наложить повязку из аптечки. Монра ввела обезболивающее, но рана была такова, что перекрыть разрезанные артерии жгутом не получалось, а поток крови смывал даже заживляющий коллоид.

Подошёл Терп, неся на плече лучемёт Инглемаза.

– Не сдохнет пока, – сказал он, имея в виду Творца, – но у него, похоже, пневмоторакс: ты ему лёгкое пробил. А тут как?

– Как видишь, – Лис кивнул на сержанта, почти плававшего в луже крови.

Филип Джеймс приоткрыл глаза.

– Я его газовой гранатой, – прошептал он. – Последняя оставалась, думал, не нужна будет никогда…

– Так ничего не сделать, – с отчаянием крикнула Монра. – Нужно специальное оборудование!

Терп и Лис переглянулись.

– Где бы такое здесь взять, – пробормотал Терп.

– Ребята, – прошептал Фил, – вы не думайте… я…

Он вдруг обмяк и замолчал. Сомкнувшиеся, было, веки сержанта, начали медленно приоткрываться.

Лис опустился на колени рядом с Монрой и прикрыл глаза Филипа Джеймса, бывшего сержанта армии США и просто человека с Земли.

– Прости, дружище, – тихо произнёс он, – я плохо о тебе подумал. Жаль, что не могу помочь вернуться в твою Аризону и начать собственный бизнес.

– Да, – вздохнул Терп, – признаю, и я думал о плохом. Но ты знаешь, – он потрогал Лиса за плечо, – так, возможно, даже лучше, а?

– Кто знает, кто знает, может быть… – пробормотал Лис. – Его надо похоронить.

– Разумеется, – согласился Терп.

Лис встал, зачем-то посмотрел на розовое небо, и, сдув песок с пистолета, произвёл прощальный выстрел. Затем он пошёл к Инглемазу, валявшемуся под гравилётом.

Запах едкого слезоточивого газа, которым американцы выкуривали вьетконговцев из дзотов и землянок, уже почти не ел глаза и вызывал лишь легкое покашливание. Лис взял застонавшего Инглемаза подмышки и, задерживая дыхание, оттащил подальше в наветренную сторону. Он крикнул Монре, чтобы та принесла аптечку. Сняв с Творца доспехи, Лис обработал рану, но укол обезболивающего делать не стал. Потом он взял фляжку сержанта и сделал несколько глотков обжигающего горло чистого самогона. Когда Лис перевёл дух, Терп тоже молча протянул руку за флягой.

Инглемаз перестал стонать. Лис посмотрел на него, снял пистолет с предохранителя и сел рядом на землю. Он легонько, почти нежно, потряс Творца за плечо. Инглемаз открыл слезившиеся глаза. Лис взял флягу с водой и, тратя драгоценную в этой пустынной местности влагу, аккуратно полил на лицо раненому, смывая едкое вещество.

– Ну, как, – тихо и почти безучастно осведомился он, – по-прежнему рассчитываешь выиграть?

Инглемаз, усмехнулся и сказал слабым голосом:

– Тебе опять чуть-чуть повезло, но ты лишь отсрочил свой конец.

– Интересно, – покачал головой Лис, переглянувшись с Творцами, – почему ты так уверен?! Сейчас ты нам расскажешь, как войти в твой Дворец…

– Не расскажу, – Инглемаз закашлялся, перхая кровью, но, продолжая кривиться в усмешке.

Лис был даже озадачен: уж очень уверенно, превозмогая боль от прорывающегося в грудную клетку воздуха, смеялся Инглемаз.

– Как ты, наверное знаешь, и не таких людей заставляли говорить, – доверительно сообщил Творцу Лис. – Я не сторонник насилия, но мы будем пытать тебя. Радует такая перспектива? Но если расскажешь, я оставлю тебя жить, так и быть. Здесь, в Недоделанном мире – но живым. У сержанта сохранился неплохой дом, сможешь поселиться там, а я попрошу аборигенов, чтобы тебя не обижали.

– Да пошёл ты! – прохрипел Инглемах. – В этом доме поживёте вы, а потом я вернусь, и наша разборка продолжится.

– Не понял? – Лис посмотрел на Терпа и Монру, стоявших за его спиной. – Бредит, что ли? Говори, как открыть вход во Дворец!

Инглемаз помотал головой и опять попытался усмехнуться, пуская ртом кровавые пузыри:

– Хер тебе… в задницу, как говорят на твоей сраной родине!

Лис пробормотал «Ага!» и выстрелил Инглемазу в голень – показалось, что раздался даже треск кости, разбиваемой пулей. Тело Инглемаза дёрнулось, скрючилось, а из горла вырвался хрип, и новая порция крови побежала по подбородку.

– Мы не будем тратить на тебя уколы, – пообещал Лис. – Называй коды доступа!

– Правильно, – сдавленным голосом просипел Инглемаз, – уколы вам самим понадобятся!

– Я повторяю, – сказал Лис, – ты что, хочешь мучаться дальше? Назови коды, мы тебя вылечим и оставим в покое.

– Да пошли вы… вы все! – В голосе Инглемаза звучало столько ненависти, что Лис в который раз поразился. – Я вернусь, идиоты, и мучаться будете вы, обещаю! И чем быстрее вы меня убьёте, тем скорее я вернусь…

– Бредит! – убеждённо констатировала Монра.

Инглемаз, изгибая кровавые губы, прошипел:

– Кретины… и Творцы, и ты, ванвир! Я открыл способ дублировать сознание, я сделал то, что не смог раньше никто… Я записал себя в шар, оставшись самим собой, и сделал тело-клон. Едва я погибну, моё второё «Я» возродится! Так что давайте, убивайте меня!

– Хм, интересно, – удивился Терп. – Такого не удавалось никогда: снять копию с сознания. Но ты же снимал её не час назад, даже если твоё тело и возродится, ты не будешь помнить чего-то, произошедшего за определённое время.

– Я всё учёл, – презрительно прохрипел Инглемаз. – Во Дворце у меня стоит аппаратура, постоянно записывающая моё сознание на расстоянии…

– И твой клон здесь же? – как бы между прочим поинтересовался Лис.

– Как бы не так! Сейчас приборы фиксируют мои ощущения, мою ненависть, всё, что я вижу вокруг… Как только биопотенциалы не будут поступать на датчики, капсулу с информацией перебросит в один укромный мирок, где и спрятан мой клон и шар с базовой копией сознания. Дополнительная информация будет дописана в шар, и система жизнеобеспечения клона начнёт считывание полной информации из шара в мозг: я буду возрождён, и я буду помнить всё до последней минуты… Месть моя будет ужасна! Я вернусь сюда за вами.

– Так! – сказал с досадой Терп.

Он поднял пистолет сержанта и выстрелил Инглемазу во вторую ногу. Творец завыл, но продолжал сыпать проклятиями и угрозами. Лис и Терп отошли в сторону, подозвав Монру.

– Что делать будем? – Лис неуверенно потёр подбородок.

– Будем продолжать! – решительно махнул рукой Терп. – Будем колоть стимуляторы, и пытать. Ничего иного не остаётся: либо он нам скажет, либо мы останемся здесь.

– А если он говорит правду, и у него действительно создана эта система оживления? – спросила Монра.

– Ну, так что? – Терп пожал плечами. – Выхода всё равно нет, будем пытать, пока эта сволочь жива, пока хватит препаратов в аптечках. Я тоже не в восторге от такой работы, но что делать?

– М-да, – задумчиво пробормотал Лис.

– Ну, что «м-да»? – Терп зло посмотрел на него. – Если бы у нас была аппаратура для сканирования мозга, тогда, конечно. А так…

– Ладно, – развёл руками Лис, – коли так, попробуем индейским методом. Называется «тлеющее бревно».

– Как это? – Монра вскинула брови.

– Сейчас увидите, – угрюмо пообещал Лис, которого нисколько не увлекал процесс пытки.

Он связал изрыгающего проклятия Инглемаза, прикрутив руки к туловищу так, чтобы тот не мог ими размахивать. Затем он собрал как можно больше сухих веток и развёл костёр, придвинув стянутые ноги Инглемаза к пламени.

Огонь начал лизать обнажённые ступни – Инглемаз закричал, запахло палёной кожей. Монра скривилась и отошла подальше от костра в сторону, откуда дул ветер.

Когда боль стала невыносимой, Инглемаз потерял сознание. Ему сделали укол стимулятора и продолжили пытку. Лиса уже начинало мутить, но можно было сколько угодно сожалеть об отсутствии «препарата правды» или мозгового сканера Творцов, наличие которых сделало бы жестокости ненужными. Подобные средства отсутствовали, и оставались методы на уровне средневековой инквизиции.

Лиса поражало, что Инглемаз так здорово держится. Это, скорее всего, говорило, что слова о системе сохранения жизни, спрятанной неизвестно где, не являлись блефом, и Творец уверен, что возродится как птица Феникс в прямом и переносном смысле. Очень неприятная в данном случае птица.

Хотя и Лис, и, тем более Терп, имели богатый жизненный опыт, они никогда сами не занимались выколачиванием признаний и никогда сами никого не пытали. Опыт палача – тоже опыт, приобретаемый лишь практикой. Кончилось тем, что Инглемаз не выдержал боли. Когда он не пришёл в себя после очередного укола стимулятора, стало ясно, что их враг умер.

– Одно могу сказать, – Терп поднялся и пнул тело Инглемаза ногой, – держался он, сволочь, хорошо.

– Да, уж, – пробормотал Лис.

Он вытер пот со лба и посмотрел на сверкающую грань пирамиды, возносившуюся к небу неподалёку от них. Где-то там сейчас сработал механизм, выбросивший в неизвестное пространство капсулу с записью последних минут жизни Инглемаза, чтобы он вернулся, охваченный жаждой мщения по полной программе.

Копая ножами, они похоронили тело сержанта. Труп Инглемаза на гравилёте отвезли к лесу, и там подвесили на дерево: желания копать вторую могилу для врага под палящим солнцем ни у кого не было.

Вернувшись к пирамиде, Лис и Творцы опустили гравилёт на один из уступов пирамиды так, чтобы получалась хотя бы узкая полоска тени и сели там ждать неизвестно чего. Отряд воинов из деревни был им сейчас, в общем-то, и не нужен. На гравилёте они могли бы вернуться туда за четверть часа, но просто не знали, что делать. Перспектива начинать первобытную жизнь, не улыбалась. Так они просидели часа три, и даже жажду, казалось, оттеснило куда-то тягостное раздумье.

– В конце концов, – сказал Лис, что бы хоть что-то сказать, – у нас есть ещё возможность искать иные точки перехода. У нас остался гравилёт, мы сможем обследовать большую территорию и сделать это быстро.

Творцы вяло согласились. Вдруг Монра сказала:

– Слушайте, как бы то ни было, а что мы тут сидим? Если Инглемаз не врал, он может вернуться! Я не знаю точно, сколько потребуется по его методике времени, но чего мы сейчас-то дожидаемся?

– Наверное, меня! – насмешливо ответил кто-то сверху.

Несмотря на угрюмое настроение, реакция Лис и Творцов оказалась мгновенной: они вскочили, схватившись за оружие. Но, увидев говорившего, Лис опустил лучемёт: на бордюре, наклонно идущем по граням пирамиды, стоял, усмехаясь Сварог.

Глава 22

Лис почувствовал, как у него начинают дрожать колени – это было слишком. Он почти уже настроился на неопределённо долгую жизнь в Недоделанном мире, и даже не помышлял, что помощь придёт от Сварога. Он вообще полагал, что после разборок в Центре Сварог вряд ли вспомнит о его персоне, да, честно говоря, он скорее, предпочёл бы, чтобы и не вспоминал, поскольку, весьма вероятно, что, учитывая общую ситуацию, он является для этого Творца «лишним свидетелем». Хотя что-то непохоже, что сейчас Сварог появился для того, чтобы кого-то тут ликвидировать: это Творец мог сделать уже не один раз, пока стоял у них за спинами.

Но на примере того же Инглемаза Лис знал, что подобные «масштабные» личности часто склонны к позёрству. Инглемаз тоже мог бы расправиться с ним без лишних разговоров, но ему потребовалось показать себя, покрасоваться перед беззащитными противниками. На этом он и проиграл, а решила-то всё какая-то несчастная газовая граната, сделанная более четвертивека назад на Земле.

Но никак не походило, что Сварог в данный момент имеет дурные намерения, и Лис опустил оружие.

Монра и Терп не знали Сварога в лицо и продолжали держать его на прицеле, а тот с лёгкой усмешкой стоял и смотрел на них сверху вниз. Оружия у него в руках не было видно, однако, Лис уже знал, что знакомые микрогранулы могут оказаться у Сварога в пальцах или, вообще, в кончике носа, например.

Чтобы не демонстрировать минутную слабость, он, лениво, как бы, нехотя, опустил лучемёт и, вытащив фляжку с самогоном, сделал три больших глотка. Терп не спускал глаз со Сварога – он уже понял, что это именно тот, о ком говорил Лис.

– Ты молодец, – одобрительно сказал Сварог, обращаясь к Лису. – Даже не думал, что сможешь очистить терминал практически полностью.

– Мне помогли, – криво усмехнулся Лис. – Они стреляли друг в друга, а я при этом в тех и других. Повезло.

– Микрогранулы все использовал?

– Осталось три заряда, – сказал Лис.

– Экономно! – похвалил Сварог. – Как бы то ни было, я твой должник, да ещё какой, – он развёл руками, показывая размер долга.

Сварог, продолжая усмехаться, спустился и встал рядом с троицей. Монра тоже начала понимать, что происходит, и опустила лучемёт.

– Это и есть твои друзья, – скорее утвердительно, чем вопросительно спросил Сварог.

Лис кивнул, соображая, чего, все-таки ждать от «хозяина» Земли – сам он не был готов расслабиться полностью.

– Что-то ты неразговорчивый, – прищурился Сварог. – Нет полного доверия?

– Трудно сказать, – уклончиво ответил Лис. – Хотелось бы надеяться, что есть.

– Ладно, – согласился Сварог, – мне не нравится иметь лишних слушателей, но, вижу, беседовать с тобой наедине не совсем правильно…

– Вот ты какой, – задумчиво протянул Терп, разглядывая Сварога. – А я довольно долго пытался понять, кто же управляет на Земле.

– Я это видел, – подтвердил Сварог. – Но сейчас я предлагаю обсудить наши вопросы в более подходящем месте. Полагаю, в этом мире вас мало что держит?

– Ничего не держит, – согласился Лис.

– Тогда – пошли, – жестом Сварог пригласил следовать за собой.

– Ты освоился во Дворце Инглемаза? – скорее констатировал, чем спросил Лис, когда они поднимались по бордюру. – А что если он вернётся?

– Сюда уже не вернётся, всё закрыто. Я вскрыл коды доступа и перенастроил все имевшиеся переходы, а многие вообще закрыл. Точнее, – Сварог понизил голос так, чтобы его слышал только Лис, но не идущие следом Творцы, – это, конечно, сделал Центр.

– Я так и думал, – пробормотал Лис.

Они поднялись наверх пирамиды и спустились на лифте, похожем на тот, которым Лис впервые воспользовался во Дворце Терпа.

– Поговорим прямо здесь? – спросил Лис, когда они оказались в комнате управления, очень напоминавшей ту, где началось знакомство Лиса с устройствами резиденций Творцов.

– Зачем же именно здесь? Даже в этом Дворце имеются помещения и получше, но я вообще предлагаю убраться отсюда. Отправимся ко мне, не хотелось бы оставлять тот вход в терминал, что тебе уже знаком, без присмотра. Дело в том, что шаровики перебили всю обычную охрану, и я опасаюсь, не сунется ли туда кто-то вообще посторонний, просто какие-нибудь ворюги. Им там видеть что-то ни к чему: я не наводил никакого порядка по большому счёту, не успел.

– Шаровиков хоть сколько-то осталось?

– Когда я вышел из Центра, я нашёл троих, да и то двое были легко ранены. Они как раз совещались, где им добыть новые тела, когда я их обнаружил.

– Справился? – больше риторически осведомился Лис.

– Как видишь. При помощи уже знакомых тебе штучек, – Сварог пошевелил растопыренными пальцами правой руки, – разделаться с ними не представляло большого труда. Тем более, эти уроды слишком расслабились: считали, видимо, что уже всё закончилось, и они остались одни.

– Так, но что теперь? – подал голос Терп.

– Я же говорю: вернёмся на Землю и всё обсудим. Я установил временный переход сюда во Дворец Инглемаза, естественно, прямо из своей резиденции. Всё очень просто, точка перехода – вон в том углу, совмещена с уровнем пола здесь.

Он достал из кармана знакомый всем троим Ключ и набрал несколько кодов на его миниатюрной панели, после чего сделал приглашающий жест. Лис переглянулся с Творцами. Сварог понимающе усмехнулся, и сам шагнул в зону перехода.

Когда Сварог исчез, Монра спросила Лиса:

– Ты думаешь, он играет честно?

– Он мог бы просто убить всех нас, зачем ему организовывать какой-то спектакль сейчас? Уверен, что подвоха нет, – сказал Лис и добавил: – Пока точно нет.

– Значит, ты думаешь, что пока? – Терп, по-прежнему держа автоматическую винтовку, доставшуюся им от американца, задумчиво щёлкал флажком перевода огня.

– Ну, полагаю, что он захочет как-то с нами договориться, причём так, чтобы это было убедительно для него, захочет каких-то гарантий, по крайней мере, словесных обещаний невмешательства в его дела на Земле с нашей стороны.

Терп резко забросил винтовку на плечо и сделал какое-то, как показалось Лису, судорожное движение руками. Лис, понимавший сложность ситуации, внимательно смотрел на Терпа.

– Знаешь, – сказал Творец, – я, – он многозначительно посмотрел на Мору, – контактировал с тобой совсем немного. Если бы мне кто-то сказал, что я буду планировать и тем более проводить какие-то операции с… э-э… – Терп запнулся.

– Говори уж прямо: с ванвирами, – пришёл на помощь, криво усмехаясь, Лис.

– Да, нет, не сравнивай меня с Инглемазом. Но пойми правильно, я…

– Я всё понимаю, – вздохнул Лис, – одно меня удивляет: у тебя сохранились какие-то комплексы. Наверное, я поэтому и питаю к тебе симпатию.

– Ну, хорошо, – кивнул Терп, – хорошо, что ты понимаешь. Я хотел сказать вот что: достаточно долго я пытался понять жизнь на Земле. Я настолько увлёкся этим занятием, что стал всё реже и реже бывать в собственном, так сказать, мире…

– Извини, – перебил Лис, – мне кажется, нас ждут. Ещё раз прошу прощения, но, может быть, мы поговорим обо всём там? – Лис показал рукой в то место, где исчез Сварог. – Я очень хочу тебя послушать, но у нас впереди достаточно сложная беседа, где нам всем нужно будет высказаться. Скрывать что-то вряд ли правильно, чтобы не усугублять возможных подозрений. Не обижайся, что прерываю, но я вас очень прошу: пойдём и расставим все точки над «и». Или над «ё», как говорили когда-то в нашей студенческой компании. – Он улыбнулся.

Терп секунду-другую смотрел на него и вдруг тоже усмехнулся:

– Хорошая фраза, любопытная идиома. Я такого не слышал, хотя очень интересовался языками Земли, русским в частности.

У Лиса немного отлегло с души. Он подозревал, что может назревать конфликт, связанный с неприятием одним Творцом другого (или группой таковых, если рассматривать Терпа и Монру как группу). Он очень опасался, что, придя к пониманию положения вещей на Земле, Терп займёт резкую позицию в отношении иного Творца, завладевшего некими, недоступными конкретно ему техническими возможностями. Лису в какой-то степени казалось, что желание Терпа понять, кто же хозяйничает на Земле, о котором он сам говорил, продиктовано в значительной мере мотивами, схожими с теми, которыми руководствовался то же Инглемаз. А это означало бы, что виток борьбы за власть над Землёй начнётся с новой силой.

Но как такая борьба могла бы начаться? Сейчас сила оказывалась полностью на стороне Сварога, значит, Терпу оставалось лишь действовать вероломно, чего не хотелось бы Лису. Ведь заяви о таких намерениях Терп, сам Лис не знал бы, как поступить. Для него в сложившейся ситуации в принципе невозможно было бы предавать кого-то из двоих, и он очень боялся, что окажется поставленным перед необходимостью делать сложный выбор, на чью сторону встать.

– Ладно, – махнул рукой Терп, – давай так и сделаем, чёрт возьми!

Лис вздохнул с облегчением: то, что Терп не настаивал на конфиденциальном от Сварога разговоре, свидетельствовало, что Творец готов играть в открытую.

– Твоё мнение? – Лис посмотрел на Монру.

– Если ты считаешь, что ему можно доверять, то я полагаюсь на тебя. Я уже устала. Вообще мне просто хотелось бы домой, в свой мир. Люблю иногда, порезвиться, но последнее время – это уж слишком!

Лис кивнул:

– Ребята, вы поймите: я целиком на вашей стороне, если возникнет что-то, вас не устраивающее. Но мне не хотелось бы априори вести закулисную игру с ним. Сварог, не знаю точно из каких соображений – может, у него просто выхода иного не было, – но оказал мне большое доверие, на которое я могу ответить только доверием и честностью. Пока, конечно, доверие с моей стороны не подорвали, – добавил он.

Лис направился к зоне перехода, установленной Сварогом, и, как всегда, не успел моргнуть глазом, как очутился в другом месте, уже немного ему знакомом.

Он снова находился в подземном гараже, где по-прежнему стояли три автомашины: БМВ, «волга» и «девятка». Если он правильно себе представлял развитие событий по рассказу покойного Лёхи, в гараже должны были валяться трупы, но ничего подобного не наблюдалось. Очевидно, Сварог позаботился об этом, но следы перестрелки с применением лучевого и огнестрельного оружия, правда, остались заметными, как и следы крови на бетонном полу. У красавицы-немки случайным выстрелом из лучемёта перерубило две стойки крыши и оплавило лобовое стекло, «волга» стояла чуть наклонившись на бок: переднее левое колесо её и диск были разрезаны пополам вместе с частью крыла и фары и лишь вазовская машина как-то осталась целой и невредимой.

– Совещались? – то ли спросил, то ли констатировал факт Сварог, дожидавшийся их, присев на капот БМВ, и Лис понял, что и его волнует данная ситуация.

– Ну а как ты думал? – вопросом на вопрос ответил Лис, имея в виду Творцов. – Их это тоже, мягко говоря, касается. Правда, могу заверить, что с моими друзьями тебе повезло.

– Скажи мне, кто твой друг, и я скажу… – начал Сварог. – И, соответственно, наоборот.

– Ну-ну, приятно слышать, – ухмыльнулся Лис.

В это время появился Терп, а за ним с интервалом в несколько секунд Монра.

Сварог покачал головой:

– Мы, всё-таки, представители одной исходной цивилизации, – сказал он, явно обращаясь к Терпу и Монре. – Поясните: этот землянин не ваш потомок, случайно?

– Хотя он и прекрасный во всех отношениях экземпляр, но, к сожалению, точно не мой ребёнок. Если только Терп где-то постарался… – Монра усмехнулась.

Терп пожал плечами:

– Нет, никакой связи с собой не усматриваю. А почему вообще встаёт подобный вопрос?

– Потому что он – действительно интересный экземпляр, как уже подметила Монра. – Сварог встал с капота машины и направился к обычной двери из гаража, жестом пригласив спутников следовать за ним. – Он странным образом впитал лучшие черты землян и Творцов одновременно…

– Вот это да, – пробормотал Лис. – Может, не надо так: я, чего доброго, возгоржусь непомерно?

– Он обладает бескорыстностью в форме, которая вообще редко встречается среди людей Земли, – продолжал Сварог. – Я имею в виду, что, получая просьбу о помощи, он задаёт минимум необходимых вопросов «зачем» и «почему». И, такое впечатление, что этот человек рождён Творцом: он воспринимает все технические нюансы совершенно спокойно, без ажиотажа, паники и удивления – просто пользуется ими. Он мог «кинуть» меня, как говорят сейчас на Земле, когда воевал в терминале с шаровиками и охраной земного входа, так как понимал уже вполне достаточно для такого поступка, но, судя по всему, даже в мыслях не имел подобного.

«Мысли такие, правда, были», – подумал Лис, но промолчал.

– Он всеми силами стремился спасти вас, тех, кого он считал друзьями…

– Ну, и не только друзьями, – негромко добавил Лис; Монра улыбнулась и подмигнула.

– Вот именно! – подчеркнул Сварог. – А мало кто из Творцов способен на это. Я, пробыв столько лет на Земле, многое увидел как бы заново. Наша беда в том, что мы стали разобщены, индивидуализированы и разучились рисковать собой ради остальных…

– Опять таки, видимо не все, – вставил Лис, имея в виду поступок Монры, когда она впервые помогла ему во время столкновения индейцев и шаровиков.

– Я говорю вообще. Подавляющее большинство Творцов способны заботиться только о самих себе и ни о ком больше, и преследовать только цели, служащие индивидуальным интересам. В этом беда всех нас, поэтому мы перестали полагаться друг на друга, на что, собственно, есть основания: точно так, слишком доверившись, я и попал в проблемную ситуацию с Инглемазом.

– М-да, – сказал Лис, – у меня сейчас от гордости за себя сгорят уши. И всё-таки, я не обобщал бы настолько. Инглемаз, конечно, ярко выраженная сволочь, особенно с его рассуждениями о «центре мира», но, можно подумать, что среди землян нет ублюдков. Насколько я понял за пару дней, проведённых на Земле, их очень много. Что уж ты так накинулся на бедных Творцов? Зачем в такой степени заниматься самобичеванием?

– В самом деле, – покачал головой Терп, обращаясь к Сварогу, – я или Монра, например, тебя не подводили, не предавали, не нападали на тебя со спины. Ну, я пытался выяснить, кто ты и что, но не втирался в доверие как этот ваш общий с Лисом знакомый, который уже в Недоделанном мире собирался над нами поизмываться лишь для собственного удовольствия, на чём и погорел, кстати. Инглемаз по любым меркам – ублюдок.

– Мы ведь хотели обсудить вопросы наших взаимоотношений, – напомнила Монра, – а не устраивать дискуссии по вопросам этики и морали.

– Действительно, – согласился Лис, – давайте поговорим по рабочим, так сказать, вопросам.

– Что ж, пойдём, – Сварог кивнул на дверь, перед которой стоял. – Сейчас можно спокойно посидеть там, в обычном доме, наверху. Потом мне ещё нужно будет привести здесь всё в полный порядок, да и в самой резиденции у меня навалена гора трупов.

– Кстати, как ты собираешься от них избавляться? – спросил Лис. – Ну, с шаровиками всё понятно, а люди-охранники? Их же, наверное, будут искать?

– Это определённая проблема, хотя и не очень большая, – согласился Сварог. – Резиденцию придётся переносить, присматривать новое место и всё такое. Если оставаться здесь, то излишнего постороннего внимания уже не избежать. Но пока спешки нет, пару-тройку дней никто никого не хватится.

За дверью наверх оказалась обычная неширокая лестница, по которой они поднялись и, пройдя через коридор, вошли в одну из комнат дома. Лис попытался оценить строение в целом, хотя судить, не выходя наружу было достаточно сложно. Похоже, что дом деревянный, в отличие от большинства коттеджей, уже виденных Лисом в районе Екатеринбурга, но достаточно большой. Стоял он на берегу какого-то водоёма.

Был пасмурный день, плотные облака закрывали солнце, однако, с неба даже не моросило. Сквозь окна первого этажа Лис видел находившиеся несколько поодаль сравнительно скромные домики, скорее всего дачи. Местами угадывалось, что дома явно перестроены из деревенских изб, и посему Лис заключил, что данная резиденция располагалась в каком-то дачном посёлке, существовавшем на месте доживающей свой век деревни.

Мебель в доме была неплохая, но, опять же, не шикарная. Лис уже отметил стремление Сварога не привлекать излишнего внимания посторонних, встреч с которыми, как ни старайся, иногда не удаётся избежать. Это же правило действовало и в отношении помещений, занимаемых его людьми.

Данная комната служила чем-то вроде гостиной. Там стоял большой прямоугольный стол, плетёные стулья и такие же кресла. В одном углу размещалась стойка с аппаратурой и телевизором, в другом большой холодильник и шкаф с посудой.

– Дом оформлен на двоих людей из охраны, они братья, оставшиеся без родителей, и неженатые, – пояснил Сварог, видя интерес, с которым Лис разглядывает всё вокруг. – Для вида они занимались участком земли, выращивали кое-какие овощи на продажу, вроде фермеров. В общем, замести следы тут будет несложно: сгоревший фермерский дом сейчас явление, никого не удивляющее. Вы пока располагайтесь, а я пойду проверю, что там во дворе.

Сварог вышел и вернулся буквально через несколько минут.

– Всё спокойно, дом стоит на отшибе, а соседи давно уже приучены сюда не соваться.

Он подошёл к холодильнику.

– Проголодались? Здесь есть вполне обычная земная пища, так как, сами понимаете, никаких синтезаторов тут не было. Эти ребята абсолютно ничего не знали.

На столе появились колбаса, сыр, холодные котлеты, разные овощи, банка солёных грибов. Сварог разогрел котлеты в микроволновой печи на кухне и оттуда же принёс нарезанный хлеб и большую бутылку сока. Он покопался в шкафу и, найдя лишь обычную водку, хмыкнул:

– Такие деньги им платил, а пили что подешевле. Это тебе, наверное, знакомо. – Он, усмехаясь, бросил взгляд на Лиса: – Загадочная русская душа. Вот ни в одной другой стране, где у меня находятся терминалы, такого нет. Там охрана пьёт более достойные вещи, уж если деньги есть.

– Там, наверное, столько и не выпивают, – заметил Лис, – а дешёвой водки даже на достойные деньги можно в любом случае купить больше, чем дорогой. Понимаешь: боль-ше!

Он взял у Сварога бутылку и, отвинтив пробку, понюхал.

– А что уж так тебе не нравится? Водка как водка, «Пшеничная». Будете? – он посмотрел на Монру и Терпа.

– Я бы, конечно, предпочла хорошего вина, но раз ничего другого нет… – Она развела руками.

– Есть ещё самогон Филипа, – Лис на всякий случай поставил фляжку рядом с бутылкой водки, хотя понимал, что даже простая водка всё равно лучше.

Они сели за стол, разложили еду, и Сварог на правах хозяина наполнил объёмистые рюмки. Лису неожиданно шумно хмыкнул, и все посмотрели на него.

– Ребята, – сказал Лис, видя некоторое удивление Творцов, – может, вы и не понимаете, но ситуация действительно… как бы это сказать?.. Забавная, смешная, дурацкая – особенно с моей точки зрения. Я попадал в какие-то параллельные миры, встречался с фантастическими по земным меркам существами, был в каком-то совершенно непонятном месте, которое Сварог назвал «Центр». В конце концов, я тут сейчас сижу рядом с вами, существами, простите уж, людьми, Творцами, возраст которых по меркам простого землянина не поддаётся описанию. Вот ты, например, – он кивнул на Сварога, – общался с римскими императорами и тому подобное. Это же невероятно, кому ни скажи…

– Ты и не говори никому! – Сварог погрозил пальцем.

– Да и не собираюсь. Но я сижу тут с вами и в стаканы наливаю водку Свердловского… то есть Екатеринбургского ликёро-водочного завода. И, самое главное, что меня не это удивляет! – Он сделал паузу.

– А что же тебя удивляет? – Сварог подцепил вилкой солёный гриб.

– Да больше всего меня удивляет то, что это меня не удивляет! – усмехнулся Лис.

– Это у тебя немного нервное, – поставил диагноз Сварог, рассматривая наколотый на вилке крепенький груздок.

– Наверное, – Лис потёр кончик носа и снова понюхал водку в стопке.

– Не знаю, как Монра, – сказал Терп, – но Сварог и я, мы привыкли к земным обычаям разных мест. Так что мы готовы выпить простую русскую водку.

– Да дело не в водке, но я его понимаю. Ладно, – подытожил Сварог. – Предлагаю выпить за то, чтобы мы пришли к взаимопониманию. Нам нужно будет договориться.

– За него, – искренне поддержал Лис, – за взаимопонимание.

Водка, вопреки опасениям, оказалась совсем сносная, а грибы и вовсе хороши. После того, как Творцы и Лис подзакусили, Сварог сказал, обращаясь больше к Терпу и Монре:

– Мне пришлось прибегать к помощи вашего друга из землян. Я совершил непростительную глупость, доверившись в своё время Инглемазу, и из-за этого попал в положение, когда, честно говоря, не знал, что и делать дальше. Но вы очень удачно и вовремя попали в поле моего зрения, и я решил рискнуть воспользоваться услугами Лиса, который один в тот момент остался вне досягаемости моего противника. Не скрою, мне выгоднее было использовать землянина: Творцов я больше опасался, и по понятным причинам. Лис согласился фактически сунуть голову Инглемазу в пасть.

– Скажи, пожалуйста, – перебил Лис, – вопрос немного не по теме, но мне это не даёт покоя, и хотелось бы развеять сомнения…

Он в нескольких словах рассказал про вертолёт, пытавшийся их задержать. Сварог покачал головой:

– Ни у меня, ни, тем более, у Инглемаза не имелось контактов с местными властями на уровне, когда вот так, за полчаса-час можно было бы отправить вертолёт на ваше задержание. Сами понимаете, что, однажды вступив в подобные сношения пусть даже с отдельными представителями этой самой власти, от них уже не отделаться так просто. Когда-то очень давно можно было подобным образом контактировать с власть имущими, но не теперь. Я знаю, о каком вертолёте вы говорите, я слышал местные новости. Группа бандитов на самом деле совершила нападение на инкассаторов, после чего они на птицефабрике убили ещё кого-то, пытаясь раздобыть автомобиль.

– Значит, нас приняли за них? – уточнил Лис.

– Скорее всего, – подтвердил его опасения Сварог.

– Дьявол, – чертыхнулся Лис, – мы зря убили людей!

– Ну, я полагаю, альтернатива у вас отсутствовала, – Сварог развёл руками. – Если бы вы этого не сделали, то что – сдались бы? Даже если не брать во внимание вашу экипировку, вы бы точно уже никуда не вышли, поверь мне. В свете того, что я знаю о нынешнем положении дел в органах правопорядка в этой стране, пока кто-то из спецслужб заинтересовался бы штучками из ваших рюкзаков, из вас бы начали выбивать показания простые милиционеры. Вас бы любыми методами, подчёркиваю – любыми, постарались заставить дать показания и сознаться в деяниях, совершённых бандитами, которых действительно искали. Удовольствия, мягко говоря, вам бы это не доставило, как минимум. Да, о чём говорить! – Он махнул рукой.

– Я тоже так подумал, – согласился Лис, – но, всё же…

Сварог встал и прошёлся взад-вперёд по комнате.

– Продолжу начальную мысль, – сказал он. – Я воспользовался услугами Лиса, и не ошибся в нём. Я обещал ему в случае успеха разрешить всем вам вернуться в свои миры. Как он говорил, вы бы не возражали. Вообще, причину, заставившую его последовать на Землю за Инглемазом, я уже знаю и понимаю, а что двигало вами? Тобой, Терп, и тобой, Монра?

Терп пожал плечами:

– В общем-то, наверное, понятно. Да и Монра, думаю, скажет примерно то же: прежде всего это инстинкт самосохранения, выражающийся в стремлении уничтожить шаровиков. А когда мы поняли, что шаровиками руководит некто, похоже тоже Творец, то стало совершенно необходимым разрешить этот вопрос до конца. У Монры, возможно, ещё и причины личного свойства. – Он улыбнулся, но совершенно без иронии, что понравилось Лису. – Я тоже должен признаться, что, встретив Лиса, бывавшего в моё отсутствие во Дворце, мне показалось, что это личность, на которую можно положиться. Я даже подумал так, когда заочно понял, что во Дворце побывал землянин, причём этот землянин вёл себя там вполне сносно, как спокойный гость, а не как захватчик – именно поэтому я не поменял там ни одного кода доступа и не поставил новых ловушек, хотя и не дезактивировал старые, признаю. Находясь здесь на Земле, я часто общался с людьми, естественно, не раскрывая того, кто я на самом деле, и среди землян есть очень приличные люди, заслуживающие доверия. В случае с Лисом, повторяю, я не ошибся. Поэтому если моё присутствие на Земле тебе мешает, да и Лис теперь знает слишком много, я готов уйти отсюда в свой мир. Лис может жить у меня, где пожелает, хоть в самом Дворце. Если Монра захочет быть с нами, ни я, ни он, уверен, возражать не будем. Я думаю, мы с ними вместе осуществим много интересных проектов в мирах Творцов. Хотя если бы ты… – Он несколько замялся.

– Да? – спросил Сварог, останавливаясь у окна и опираясь на подоконник.

Терп потёр подбородок и совершенно земным жестом хрустнул пальцами. Чувствовалось, что он не уверен в реакции Сварога на то, что хочет сказать.

– Понимаешь, – начал Терп, – я давно интересуюсь миром Земли, поскольку как гласили давние слухи, отсюда есть выход в открытый космос, здесь не замкнутая вселенная. Однако этого никто по-настоящему не проверял, только хотели проверить. Но это ведь так?

Сварог кивнул и Лис перехватил его взгляд, адресованный ему. Он и без молчаливых напоминаний понял, что кое-чего не следует говорить.

– Да, – подтвердил Сварог, – здесь не замкнутый мир, хотя граница может быть просто где-то очень далеко в пространстве.

– После того, что я узнал, – продолжал Терп, – мне страшно интересно, что там дальше, в глубоком космосе, насколько те миры отличаются от нашей исходной солнечной системы и от того, что мы насоздавали своей фантазией. Я был бы не против отправиться исследовать пространство, космос. Сам ты не предпринимал таких полётов, как я понимаю? Или же ты не будешь возражать против исследований этих параллельных миров, о которых тоже рассказывал Лис, тех, где у тебя нет каких-то интересов. Я обещаю, что представлю тебе все результаты исследований. Если Лис и Монра присоединятся ко мне, я буду очень рад.

Сварог по очереди, очень внимательно, посмотрел на каждого из своих гостей.

– Я готов поверить твоим словам, так же как словам Лиса, и не буду просить вас применять ПП для подтверждения правдивости заверений. Более того, кое-что из того, что предлагает Терп, меня действительно интересует. Как в дальнем космосе, так и в параллельных мирах. Я не возражаю, и даже напротив. Правда, работа по созданию корабля, способного быстро перемещаться на огромные расстояния, потребует времени.

– Кое-какая информация по таким кораблям имеется у меня во Дворце, – сказал Терп. – Теория, конечно, но будет возможность проверить на практике.

– Можно, разумеется, устанавливать переходы в пространстве с помощью Центра, но это будет каждый раз достаточно произвольно, и ты будешь привязан к точке перехода, а в незнакомом мире лучше иметь автономную базу – корабль. Нужно изготовить корабль и перебрасывать его целиком. Ладно, такое принципиально возможно, хотя потребует времени, как я уже говорил. В общем, вот так. Ну, что вы скажете?

Монра покачала головой:

– Сейчас я не готова для таких подвигов, мне нужно время, чтобы отдохнуть и придти в себя. Может, позже, а пока мне хватило последнего «увлекательного» месяца.

– Корабль потребует нескольких земных лет работы, – хмыкнул Сварог. – Что скажешь ты, Лис?

– В общем, возражений тоже нет. Чтобы сдержать слово, я готов вернуться в мир Терпа, только теперь мне уже вряд ли будет достаточно скачек по прерии с индейцами или подрабатывания визирем у султана.

Сварог смотрел на него. Лис пожевал губами, сложил ладони вместе и решился.

– Но если уж быть до конца откровенным, – продолжал он, – больше всего меня заинтересовал Центр. Может, мне и не следовало говорить, но хочу, чтобы ты знал. Мне очень хочется понять, что это такое. В конце концов, получается, что это общая загадка тех миров, которые мы знаем, то есть, мира вообще: и нашего, и вашего.

– Прекрасно, – кивнул Сварог и снова начал ходить взад-вперёд по комнате.

Лис и Творцы переглянулись. Сварог явно о чём-то размышлял, и было неясно, доволен ли он особенно последними словами Лиса, или нет. Наконец, Сварог остановился напротив стола, за которым сидели трое его гостей.

– Насчёт Центра, – сказал Сварог. – Понять, что это такое, я пытаюсь уже очень давно. Пытались и те, кто обнаружил эту систему вместе со мной, но ничего до настоящей поры не вышло. Может, это невозможно, или пока невозможно. Может статься, что нечто, что мы называем Центром, откроет со временем многое из загадок, но через какой срок – не знает никто. Центром можно пользоваться, но его невозможно понять. Он как мироздание: что-то по отдельности более или менее ясно, а в целом… Хорошо, то, что предлагает Терп – вроде бы оптимальное решение, – Сварог скрестил руки на груди и покачал головой. – Я примерно так и думал, когда решал, как поступать в этой ситуации. Но сейчас с вами я готов рискнуть ещё раз. И вот в чём дело: у меня сложности с развитием этого мира, в который я вложил огромное количество времени и усилий. Я не стал радикально что-то менять в мире Земли со времён эпохи первых экспериментов, но пытался иногда корректировать его развитие. Я уже рассказывал Лису, когда-то это было несложно, в те времена, когда люди с лёгкостью внимали несуществующим богам, однако по мере развития земной науки и накопления знаний такое стало невозможно, остались лишь косвенные методы. А косвенные методы дают зачастую непредсказуемые результаты. У меня тут много проблем…

– Для тебя так важен этот мир? – удивился Терп.

– Важен, – подтвердил Сварог, – надеюсь, вы поймёте, почему. Можно сказать, что я стоял у его истоков, хотя и не один, и так получилось, что я веду, точнее – пытаюсь вести его развитие уже тысячи лет. Мне просто обидно махнуть тут на всё рукой. Наверное, я сделал много ошибок, и очень много отрицательного внёс Инглемаз. Наверное, было ошибкой задавать такую короткую продолжительность жизни людям, но сейчас её просто так увеличить нельзя, поскольку это только усугубит существующие проблемы. Сейчас тут сложности буквально во всём: диспропорции технического и социального развития, неуправляемая демография и, как следствие – приближающееся катастрофическое нарушение культурно-расового и, самое главное, экологического баланса системы. Из назревающих кризисов есть несколько выходов. Первый и самый простой: отбросить цивилизацию в полное варварство, фактически, на пещерный уровень и начинать всё сначала. Но такой подход мне не слишком нравится. Иной вариант – тот, что пытался реализовать Инглемаз, состоит в общих чертах в установлении единого жёстко централизованного правительства планеты. Можно долго спорить о целесообразности идеи и методиках её реализации, но, уверен, что это всё-таки тоже не выход. А даже если и выход, то и он мне не нравится! Есть вариант, не дожидаясь, пока они откроют всё сами, подбросить человечеству в виде «открытия» новые источники энергии и тому подобные штучки для начала космической экспансии, которая в отличии от нашего исходного мира здесь, кажется, вполне возможна. То есть попробовать сделать так, чтобы массы неудовлетворённых сейчас людей, переполняющие мир Земли, устремились к звёздам на колонизацию иных планет, пригодных для жизни. Цивилизация, может быть, снимет стресс замкнутого пространства, так сказать. Одно «но»: нынешняя сложная политическая обстановка на Земле делает такой вариант вообще абсолютно непредсказуемым.

Сварог произнёс свою тираду быстро и практически на одном дыхании. На несколько секунд он остановился перевести дух и, очевидно, собраться с дальнейшими мыслями.

– Ты интересно говоришь, – сказал внимательно слушавший Лис, – но что в итоге? К чему ты клонишь?

– В итоге получается, что остаются лишь те самые косвенные методы воздействия. По большому счёту, этот мир тоже остался недоделанным, признаю, несмотря на затраченное мной время. Да, он, фактически, тоже Недоделанный мир, – повторил он, видя, что Лис хочет ещё что-то сказать. – Почему я прибег к помощи Инглемаза, Лис уже знает и, думаю, понимает: я не успеваю оказывать нужные, как мне кажется, воздействия на ход событий, я не успеваю иной раз компенсировать, возникавшие даже без вмешательства Инглемаза, нежелательные явления, и мне по-прежнему нужны помощники, а точнее – соратники. Я не мог считать Инглемаза таковым, да и ситуация была иной…

Он немного помолчал и глубоко вздохнул:

– В общем, так: теперь я предлагаю вам троим совместную работу на Земле. Этот мир переживает трудные времена по многим причинам, всю конкретику можно рассмотреть позже, а пока признаю, что один я тут не справляюсь. Мне кажется, что вам это должно быть интересно. Не знаю, как Монре, но Терпу, довольно много времени посвятившего Земле, и уж тем более Лису, как исторически местному жителю не должно быть безразлично. Вот, что скажете?

Лис задумался. По реакции Терпа он видел, что Творец тоже совершенно не ожидал такого поворота событий, не говоря уже о Монре. Лис не был уверен, что ей захочется работать на Земле в смраде выхлопных газов и чаде заводов, и он сказал об этом вслух.

Монра пожала плечами – она явно раздумывала.

– Загрязнение воздуха – тоже характеристика по-своему недоделанного мира, хотя, конечно, далеко не всякого, – сказал Сварог, – но нужно тщательно продумывать, как сделать так, чтобы люди сами быстрее нашли выход из создавшегося положения. Ведь не решение проблемы просто взять и «подарить» экологически чистые технологии. Нужно предвидеть, к каким последствиям это может привести, учитывая конкретные исторические реалии.

– Я страшно устала, – покачала головой Монра, – но, с другой стороны, скажу честно: мне теперь уже страшно оставаться одной в своём мире. Во-первых, вдруг где-то остались отряды шаровиков, готовые снова нападать? Инглемаз вытащил их из небытия, и мы не знаем, все ли они перебиты. А, во-вторых, помните, что говорил, умирая, Инглемаз, вы не забыли? Вдруг он вернётся? Мне кажется, что всем нам, кого он вряд ли забудет, лучше держаться вместе.

– Я об этом тоже не забываю, – поддержал Монру Сварог. – И, если хотите, у меня здесь, конечно, изначально был собственный интерес, но сейчас мы четверо, помимо прочего, просто связаны проблемой Инглемаза. Я уверен, что он не оставит Землю, меня, и вас в покое. Обнаружить его нынешнее убежище я не могу даже с помощью такого устройства как Центр. Поэтому мне очень хотелось бы работать вместе с командой единомышленников, пользующихся моим доверием. Кстати, Инглемаз добился очень интересного результата, который мы тоже можем использовать, если поймём, как.

– Я понял, что каким-то образом через Центр ты получал разные интересные штучки, – сказа Лис. – Ну, хотя бы те же микрогранулы. Я пока не спрашивал, как ты их получал, но не пытался ты получить нечто, что позволяет дублировать разум?

– Знаешь, – ответил Сварог, – я настолько, наверное, свыкся с мыслью, что это невозможно, что действительно даже не думал над таким вопросом. Случай с Инглемазом поднимает данную проблему вновь. То, чего добился Инглемаз – фактическое бессмертие. Именно это было целью разработчиков шаров в своё время. Но у них не вышло создать матрицу, дублирующую сознание. Тут ещё не всё ясно, но мы разберёмся – я нашёл у Инглемаза некоторую информацию по этому поводу, этим нужно заняться.

– А, может, не надо ничего доделывать? – неожиданно для самого себя сказал Лис. – Я имею в виду, тут, на Земле. Может, лучше и правда всем вместе построить корабль и отправиться куда-то в космос?

Сварог внимательно на него посмотрел.

– Лис, – сказал он, – я понимаю тебя, ты странник по натуре. Тебя влечёт постоянно открывать новое. Тебе было интересно разбираться с таким непривычным для тебя когда-то миром Терпа. Тебе необходимы, образно говоря, новые и новые грани мира, несущие новые порции неизведанного. Но, поверь мне, здесь, на Земле, ты ещё найдёшь массу перемен, случившихся всего лишь за твоё пятнадцатилетнее отсутствие, ничтожное по нашим меркам тысячелетий. Ты уже и сам кое-что заметил. – Сварог сделал паузу и продолжал: – Таким образом, твой старый мир стал новым для тебя, это новая грань, и хотя форма Земли отличается от той же планеты Терпа, но жизнь здесь многогранна, как нигде в искусственных мирах Творцов. Кроме того, и самое главное: твой мир тебе не безразличен, я уже ясно понял. Существует, в конце концов, твоя страна, место, где ты родился, и ты можешь попытаться многое для неё сделать.

Сварог замолчал, молчали и Творцы.

Лис дорого бы дал, чтобы понять, что творится сейчас в голове у каждого из присутствующих. Терпу, безусловно, предложение Сварога интересно по всем показателям: он же настолько увлёкся Землёй, что почти забросил мир, на который когда-то потратил уйму времени. А сейчас в довершение всего на Земле замаячила такая тайна, как Центр! Разве он откажется?

С другой стороны, Инглемаз когда-нибудь вернётся, и лучше иметь рядом союзников, не позволяя врагу плести козни против каждого поодиночке. Что если получится так, что, скажем, Инглемаз победит оставшегося одного Сварога и затем примется за остальных? Такой перспективы Лис не хотел, тем более, чтобы на Земле всем начал заправлять Инглемаз.

Лис пошёл в мир Земли во многом именно потому, что сначала не мог допустить, чтобы здесь хозяйничали шаровики и особенно Инглемаз, когда понял, что между ним и шаровиками самая прямая связь. Одно то, что Инглемаз по свидетельству Сварога поддерживал большевистский переворот в России и режим Гитлера в Германии говорит, что нельзя допустить, чтобы он снова начал тут что-то определять.

– Надо попытаться, – сказал вслух Лис.

Терп кивнул, как бы соглашаясь, но не понятно было, о чём конкретно он сейчас думает.

– Слушайте, – немного жалобно сказала Монра, – я снова признаюсь, что мне не хочется оставаться одной после всего случившегося, но я страшно устала! Честное слово, я хотела бы немного отдохнуть…

– Это несложно устроить, – согласился Сварог. – Если вы в принципе согласны действовать вместе, то, полагаю, некоторое время у нас есть. Давайте организуем отдых – пару недель, месяц. Несмотря на разрушение окружающей среды, на Земле пока есть места великолепно приспособленные для отдыха. А сейчас, коли возражений нет, я попрошу о первом этапе помощи. Здесь надо убрать все следы произошедшего, после чего мы немедленно уезжаем.

Они ликвидировали трупы, переправив их с помощью переходов Центра переправив их в мир Карстовых Скал, как назвал его про себя Лис.

– Тут живут прекрасные «санитары», – усмехнулся Сварог, когда они сложили тела, упакованные в пластиковые мешки недалеко от камеры перехода в виде стального куба, возвышающегося на относительно ровном участке среди причудливых скалистых нагромождений. – Вот, посмотрите! – Он указал на огромный след, напоминавший след динозавра, оставшийся в песчаном грунте.

После того, как они вернулись в дом на Земле, Сварог уничтожил точки перехода в подземном гараже. Теперь обследуй кто-то гараж, за стальными дверями он нашёл бы просто несколько абсолютно пустых чуланов.

Когда дела закончили, и Сварог вывел во двор уцелевшую машину, уже почти стемнело, так что отъезд мало кто мог заметить. В самом доме Сварог установил специальные полностью разлагающиеся патроны, разместив их в нескольких местах по ходу электропроводки, чтобы причиной возгорания в случае, если кто-то и будет пытаться расследовать такие причины, было признано короткое замыкание. Устройства должны сработать через пару часов.

Они сели в машину, и Сварог медленно, не включая фар, съехал с пригорка, на котором стоял дом. Лишь вывернув на следующую улицу посёлка, он включил свет.

Лис расположился на заднем сидении рядом с Монрой. Глядя поверх плеча Сварога на выхватываемую лучами фар лесную, но на удивление асфальтированную дорогу, Лис подумал, что вряд ли они берутся за посильную задачу. Сварог работал тут тысячи лет, и теперь признаёт, что почти ничего не смог. Ну, возможно, предотвратил несколько крупных военных конфликтов в последнее время – но по большому счёту всё!

Что вообще значит: доделать мир Земли? Кто они такие, чтобы что-то «доделывать» и «переделывать»? Возможно ли это сейчас? Как просто было бы внедрить какие-то изменения в быт, культуру и вообще в жизнь, например, города-государства Омакс на планете Терпа, или даже тех же гномов, являющихся даже не совсем людьми по большому счёту. Там всё более или менее однородно, понятно, предсказуемо, и так на каждой грани. А здесь: каша, смесь, чёрт знает, что, многогранность, одним словом, и по Сварогу получается, что земные грани ещё и круглые.

Лис усмехнулся: круглые грани Земли!

Доделать Землю… А она, действительно Недоделанный мир, именно Недоделанный с большой буквы. Но как же её доделать – нельзя же просто придти к людям и сказать: я принёс вам кучу технических достижений, они решат все сегодняшние проблемы, сделают вашу жизнь лучше, интереснее, освободят от забот о хлебе насущном, который, чтобы самому не сдохнуть с голоду, нужно вырывать из глотки ближнего. Эти технические достижения дадут вам возможности усовершенствовать своё тело, каждодневный быт, а если захотите, то возможно даже душу и мысли. Сказал же классик, что у вас, у людей, чёрт побери, всё должно быть прекрасно. Только вот как сделать, чтобы вы захотели совершенствовать эту самую душу? Вот – самое сложное!

Как же с вами быть? Ведь даже невооружённым глазом видишь, что кому-то можно сказать и дать всё это, а кому-то даже и думать нельзя. Один человек уже сейчас готов не быть скотиной, и будет использовать эти дары, что называется, во благо. Но тут же рядом найдётся другой, пытающийся прибрать эти средства к своим рукам, и не просто прибрать, а с их помощью подмять под себя всех окружающих, чтобы встать над ними, сапогами всех и вся попирать и испытывать от этого самый что ни на есть психологический оргазм. Того же, кто принёс ему эти блага, он, конечно, постарается элементарно ликвидировать.

Как всё знакомо и страшно, что для многих, очень многих людей подобное поведение – естественно! Вот, например, те, что вылезли из джипа, когда они со Сварогом выходили со стоянки. У них-то ничего особенного и нет, просто, видимо, украдено тем или иным путём какое-то количество денег, куплены хорошие машины, дома и шмотки, а они уже полагают, что сие даёт им право не считаться с теми, кто рядом. Этакие «центры мира»! А дай им, скажем, антигравитационный пояс или лучемёт, они найдут им достойнейшее применение: банк ограбить, или конкурента устранить и тихо улететь в ночное небо. И ведь эти ребята – мелочь, шваль, в общем-то, а настоящие заправилы, сильные мира сего, что им-то придёт в головы? Ну, положим, не всем, но хватит и тех, кому такие мысли придут, к сожалению, хватит.

Но всё-таки живут на свете нормальные люди, смотрящие на мир совсем иначе. Скажем, он сам, Лис, не святой, но у него мыслей не было обратить то, что нашёл во Дворце Терпа, для собственного возвышения над миром. И не один же он такой! Надо искать нормальных людей и помогать им делать дело тут, на Земле. Они ведь, по сути дела, мученики, обречённые на неравную борьбу со злом. Неравную, потому что зло всегда действует более грубо, подло и беспринципно, так что надо помочь хоть как-то нейтрализовать тех, других, со скотскими, недоделанными мыслями. Вот где самая большая недоделка на Земле – головы людей!

Получается, что остаётся действовать, как действовал Сварог: осторожно, не всегда предвидя результат, оказывать какие-то влияния на отдельные процессы, происходящие в этом запутанном мире, где переплетены разные расы, культуры, религии, где для ненависти одного представителя рода человеческого к другому достаточно иного вероисповедания или иного разреза глаз.

А, всё-таки, опять в который раз встаёт вопрос, есть ли у кого бы то ни было право вершить судьбы человечества? И не то, что у него, Лиса, а у того же Сварога, прожившего на свете намного больше, но так же точно не слишком понимающего, что делать, хотя и могущего частично сказать, кто виноват. Вершить эти судьбы пусть бы даже из благих намерений, часто ведущих в Ад. По данному вопросу уже столько сказано и написано, и в реальной жизни трудно быть не то, что каким-то богом, а даже обычным нормальным человеком не всем удаётся оставаться.

Но, может быть, и не нужно быть богом? Возможно, самая большая сложность всегда и везде оставаться человеком, соизмеримо своим силам сочувствующим другим людям? Но вот как разделить сочувствие к человечеству в целом и сочувствие к отдельным личностям, которых прогресс того же человечества зачастую давит, как катком?

Жизнь на Земле многогранна, и так или иначе то, что ему предлагают сейчас – это тоже очень увлекательное путешествие, правда, не по иным планетам, а по граням жизни.

По круглым граням Земли.

КОНЕЦ

Content

Борис Долинго
Круглые грани Земли

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22