Зюзин Сергей

Зюзин Дизайнер обложки Сергей

Зюзина Художник Ирина

Уродец

УРОДЕЦ

повесть из сборника «Пожиратели человечины»

В произведении все события, равно как и персонажи, и их имена, выдуманы автором. Любые совпадения случайны.

Не оставив без отмщенья

Зло, жестокость, подлость, ложь…

Будешь ль счастлив ты? Наверно,

Но покоя не найдёшь.

Тусклая лампочка давала очень мало света, отчего в коридоре было сумрачно. Иванушка сидел на стульчике и тихонечко ждал, когда же за ним приедет добрый дядя, чтобы отвезти его в детский дом. Мальчика переводили туда из дома малютки, в котором он уже и так, заботами работавших там добрейших женщин, задержался сверх положенного срока аж на целых четыре года.

Выкраивая минутку, в коридор то и дело выходили, с жалостью смотря на бедного малыша, то техничка баба Люба, частенько раньше приносившая Ване пирожков, конфет и других вкусностей, то нянечка тётя Лена и её маленький, возраста Вани, сын Боря, которого она воспитывала одна и потому частенько брала с собой на работу, то директриса дома малютки полная женщина добрейшей души тётя Лида. Никто не хотел никуда отправлять Ивашку, да только порядок есть порядок. Тётя Лена так та в последние часы от Вани почти не отходила, пользуясь тем, что ей, в общем-то, и было поручено мальчика собрать и из дома малютки проводить.

…У Ивана было врождённое уродство. С самых первых дней своей жизни он был сплошь в морщинках, словно древний-древний старичок. Таким родился. Таким он и остался, даже по прошествии вот уже семи лет со дня его рождения. В доме малютки, куда мальчик попал после того, как родная мать бросила его в роддоме, так надеялись, что подрастая, мальчик «разгладится», кожа на нём станет обычной, и хотя бы к школе он ничем уже не будет отличаться от своих сверстников. Ведь задразнит же детвора! Но увы. К моменту перевода Ивана в детдом всё в его внешности, как, впрочем, это и прогнозировали врачи, осталось таким же, как и было. Оставлять же мальчика и дальше среди малышей было нельзя, ему уже пора было идти в школу.

Сам он ещё толком не осознавал свою беду. В доме маленьких сирот царила атмосфера такой любви и человечности, что Иван даже не замечал, что был не таким, как все. А если и замечал, то нянечки тут же утешали его и отвлекали на что-нибудь другое, говоря, что он просто ещё очень маленький. Так и подрос он до возраста, когда дальнейшее оставление его в доме малютки стало уже невозможно, в полнейшем неведении относительно своей необычности…

– Уезжаешь? – насуплено спросил Ваню Боря, когда мама ненадолго куда-то вышла из коридора.

– Что делать? – не по-детски рассудительно отозвался Иван. – В школу-то ходить надо.

Мальчишки, за годы пребывания Вани в доме малютки, успели подружиться.

– Ты хоть писать-то будешь? – посмотрел на Ивана Борис.

Однако, ответить тот не успел, потому что в следующий миг услышал подъезжавшую к крыльцу машину. Его маленькое сердечко, подсказав малышу, что это приехали за ним, сразу же радостно заколотилось. Ещё бы! Ведь, стараясь поддержать малыша, все в его, теперь уже прежнем, доме ему рассказывали, что там, куда он переезжает, у него будет много друзей, новых игрушек, будут ещё добрее нянечки, ещё вкуснее в столовой еда. Поэтому-то Иванушка и ждал этого переезда, как какого-то праздника. И сейчас обрадованно подбежал к двери.

– Приехал дядя? – раздался сзади голос изо всех сил старавшейся сделать его повеселее, уже вернувшейся в коридор, где недавно оставила мальчиков вдвоём, тёти Лены, которая сама едва не плакала.

– Да! Да! Приехал! – радостно закричал Ивашка. – Тётя Лена, поехали скорее! Поехали, ведь меня повезёшь ты?

– С тобой поедет Лидия Павловна, – покачала головой тётя Лена. – Тётя Лида, наш директор!

– А вы с Борей разве не поедете? – глазки Ванюшки жалобно расширились, остановив на бывшей нянечке недоумевающий взгляд.

– А я потом к тебе обязательно в гости приеду, – улыбнувшись и присев рядом с мальчиком на корточки, погладила его большой и мягкой ладонью по вихрастой головёнке тётя Лена.

Тут открылась входная дверь. На пороге показался грузный дядька в кожаной куртке с какими-то бумагами в руках. Тяжело дыша после подъёма по небольшой лестнице, он вытер платочком со лба пот и уставился на Иванушку.

– Этого, что ли, мне перевезти в наш детдом велели? – взгляд его, тут же переведённый на всё ещё остававшуюся в том коридоре нянечку, стал брезгливым. – Ну и уродец, дрынь!

– Прекратите немедленно Ваши оскорбления! – голос тёти Лены сию секунду стал даже не строгим, а по-настоящему злым.

– Кто уродец? – Ивашка наивно уставился на свою, уже бывшую, нянечку. – Где, тётя Лена? Где уродец? И кто такой уродец?

– Сам ты уродец! – сердито, хоть и негромко, проговорил сообразивший, о ком говорил незнакомец, Боря, прячась за маму. – И причём, вонючий!

При последних словах ребёнка незнакомец в кожаной куртке усмехнулся.

– Ладно! Там разберутся, кто уродец и куда его определить. Передайте бумаги вашему начальству, – водитель протянул тёте Лене только что принесённые им какие-то документы, – а я пока в автобусе подожду. Соберётесь – выходите. Поедем, дрынь.

Через несколько мгновений притянутая пружиной дверь захлопнулась у него за спиной.

– Тёть Лен, я не хочу с ним ехать! – сразу же сообразив, кто был только что вышедший за дверь неприятный тип, захныкал Ваня. – Мне он не нравится!

– Ну что ты! Что ты! – тётя Лена снова стала гладить мальчика по головке. – С тобой же поедет тётя Лида. Наша добрая тётя Лида.

Всхлипнув, мальчик задрал голову и доверчиво посмотрел на женщину, так старавшуюся хоть в чём-то заменить ему маму. А та не переставала гладить его по голове, хотя ей и нужно было отнести директору только что врученные ей документы на перевод Вани в детский дом.

* * *

Минуло пять лет…

* * *

Мама Бориса собиралась на работу.

Нехотя поднявшись с кровати, её сын лениво наблюдал, как она «наводила марафет» перед зеркалом. К тому времени она уже успела и позавтракать, и одеться, и даже накраситься и причесаться, и то, чем она занималась теперь, было последними «ударами кисти» в «написании» ею сегодня своего каждодневного образа хотя уже и зрелой, но ещё тщательно за собой следившей, ухоженной женщины. Оставались считанные минуты до того, как она покинет квартиру, и это так же можно было определить и по тому, что она уже просто так кружилась перед зеркалом.

Пристально посмотрев на мать, Борис, едва привстав с кресла, уже не таким сонным голосом, каким он был почти только что, произнёс:

– Маринке привет передашь?

– Только Маринке? – мама улыбнулась немного укоризненно. – А Ване? Не передавать?

– С Иваном нас связывает суровая мужская дружба, в которой разные там сантименты не особо уместны! – сразу ставшим суровым тоном отвечал ей Борис.

– Раньше, до знакомства с Мариной, ты так не говорил! – покачала головой его мать.

– Ну… Передай и ему, конечно, – смутившись, пробормотал Боря. – Просто я к нему всё равно собирался на днях заглянуть.

Маринку он увидел в первый раз, когда пришёл как-то в их детский дом проведать Ивана. Она тогда пришла тому что-то сказать, передавая какие-то указания от воспитательницы. Увидел и понял, что умрёт, если не будет каждый день видеть по-новой этих небесно-голубых глаз, этого ровного, с едва заметным хищным закруглением на конце, аккуратненького носика, изящных губ и подбородка… А следующей же ночью он ни на минуту не смог сомкнуть глаз.

Познакомиться с ней получилось, когда он пришёл к Ивану в следующий раз. Этот следующий визит к другу, благодаря влюблённости с первого взгляда Бориса в Маринку, наступил тогда так скоро! И вот уже минул месяц, как он был с ней знаком. И не просто знаком…

Всё бы хорошо, да только было в завязавшихся отношениях Бориса и Марины одно неприятное для Бориса «но». Марина очень нравилась и Ивану. Он был в неё до умопомрачения влюблён. В этом он признался Борису ещё тогда, когда тот увидел его даму сердца впервые. Потому-то его друг тогда и не стал расспрашивать Ивана о ней. Хотя последнее ровным счётом ничего и не значило. Не мог Борис унять уже разгоравшийся в его сердце с невиданной силой пожар! Лицо девушки стояло у него перед глазами, что бы он ни делал. И потому уступить её Ивану он не мог никак.

Да и на что было Ване обижаться? Он-то, с его уродством, совершенно не мог рассчитывать на то, что его возлюбленная ответит ему взаимностью. Тогда что? Он будет только вздыхать и не подпускать к ней Бориса, словно собака на сене, ни сам не гам, ни другому не дам?! Нет уж, Ваня, извини! Так подумал Борис, принимая решение начать свои ухаживания за Мариной, ничего не говоря об этом Ивану.

– Так значит, Ване тоже привет? – с улыбкой проговорила мама, направляясь мимо Бориса в коридор и при этом легонько потрепав его за волосы.

– Угу! – едва унимая зевоту, пробубнил тот, лениво посмотрев матери вслед.

А та уже подошла к выходу из квартиры и начала отмыкать замок. Вскоре, звук захлопнувшейся за ней двери рассказал о том, что Боря до самого вечера остался один.

* * *

В подсобке техслужащих, среди тряпок, веников и швабр, было темно и сыро. Ваня сидел на перевёрнутом ведре и никак не мог унять бьющий его плач. Да что плач, отчаянные рыдания! Обида и унижение выдавливали из него льющиеся едва ли не сплошными потоками слёзы, одновременно душа Ваню не хуже наброшенной на шею удавки.

Это было уже не в первый раз. И даже не сотый. И не тысячный.

Иван уже сбился со счёту, сколько раз ему приходилось терпеть унижения и оскорбления от детей из их группы, да и не только от них. «Поддержка» лилась рекой и от воспитателей, и от техничек их детдома, и даже от толстых тёток поварих в столовой. А детвора из других групп в стороне разве оставалась! Ведь кроме врождённого уродства Ване также досталось ещё и настолько хлипкое телосложение, что постоять за себя он не мог даже в стычках с пацанами на класс, а то и на два младше. И только дядя Лёша, их завхоз, пожилой дядька уже перешедшего в пенсионный возраста, всегда так забавно шевеливший при разговоре прокуренными усами, ему всегда сочувствовал и жалел…

В этот раз, как, впрочем, это было всегда, «друзья» по детдому, устроившие, с подачи Валерки Рустапович, первого заводилы в их группе, очередной «наезд» на Ивана, постарались, чтобы «впечатлений» у того хватило как минимум до вечера. А тут ещё девочка из их класса, в которую он был безумно влюблён, – Марина, – во время той «воспитательной работы» с уродцем, – так Ваню прозвали в их детдоме, – узнав, что тот был давно в неё влюблён, не только словесно его унизила, но ещё и на глазах у всей группы, под одобрительный смех одноклассников, залепила ему сильнейшую и оттого такую звонкую пощёчину!

Как она узнала? Ваня совсем недавно имел неосторожность разоткровенничаться во время заполнения анкеты, подсунутой ему притворявшимся другом Витькой Беляевым, и последний тут же растрезвонил об этом по всей их группе…

Марина… Как ты могла оказаться такой сволочью?! Ведь Ваня влюбился в тебя вовсе на за красивые глазки, – в их группе были девчонки и куда красивее! Взять ту же Наташку Волоскову или даже Аньку Кирилянову… Ему казалось, что ты была такая добрая, такая отзывчивая на чужую беду. И на тебе! Добрая, отзывчивая… Сволочь! Сволочь!! Сволочь!!!

Заскрипев зубами, Иван зло размазал слёзы по щеке. Как достала уже такая жизнь! О, была б его воля, как наказал бы он всех своих обидчиков!

Слёзы катились у него из глаз уже не первый час. И сейчас, разозлившись на обидевших его одноклассников, он неожиданно почувствовал, как сердце его вдруг начало заполняться такой неистовой злостью, которой он ещё не чувствовал в себе никогда. Захотелось выбраться из подсобки техничек и наброситься на любого, кто только встретится ему на пути, вцепившись ему в горло зубами! Ваня даже поднял голову с устроенных на коленях рук и пристально посмотрел на окаймлённую просветами в щелях дверь приютившей его маленькой комнаты. И тут… В следующий миг он вдруг ощутил, что совершенно расхотел плакать. Как будто у него напрочь закончились слёзы, что было бы, в общем, немудрено – столько в своей жизни проплакать!

Впрочем, дело оказалось не в последнем. Попробовав в следующий момент хотя бы просто снова всхлипнуть, Ваня вдруг понял, что у него не получается. Делать это ему пришлось через силу. Плакать не хотелось совсем, словно внезапно нахлынувшая на него злоба не только напрочь высушила все его слёзы, но и вообще выжгла всякую способность к плачу.

Всё это было так неожиданно, что парнишка вначале даже, хоть и не до конца осознав случившееся, удивился. Что это? Так быстро кончилась обида? Просчитались его «друзья»? Или, может, он просто к тем обидам уже настолько привык? Снова положив голову на устроенные на коленях руки, Ваня решил теперь посидеть просто так. Выбираться из спрятавшего его укромного уголка не хотелось, тем более, что технички в такое время обычно уже разбегались по домам.

Едва он закрыл глаза, перед ними сразу всплыла недавняя, страшно обидная сценка, во время которой Маринка ударила его по лицу… И тут, будучи внутренне готовым снова заплакать, – Иван давно привык к тому, что обычно он чувствовал всякий раз, когда заново переживал в своей памяти очередную, полученную от «друзей», обиду, – он снова совершенно внезапно ощутил, что сердце его опять переполнилось не новой порцией обиды, а огромной и неистовой, буквально кипящей в нём, злостью! Злостью, способной толкнуть на самые неожиданные поступки… Последнее он понял по тому, что ему вдруг ужасно захотелось эту сволочь Маринку… убить!

Убить!!!

Такое чувство ему пришлось тогда испытать впервые в жизни. Он ещё никогда и ни на кого так не злился! Он вообще не любил злиться, несмотря на то, что поводов для этого у него всегда было хоть отбавляй. А тут такая огромная злость! Иван поначалу даже растерялся, не узнав этого чувства. И только «осмотрев» его внутри себя, «ощупав» и «обнюхав», понял, что это такое. «Познакомился». И в следующий миг с удивлением понял – оно ему понравилось!

Одновременно с этим Ваня почувствовал, как будто в нём вдруг что-то открылось. Или появилось. Что-то такое, чего раньше не было никогда. Он и сам не мог сказать, что это было и как он тогда это почуял, только ощущение то было настолько отчётливым, что «списать» его на «просто показалось» не получалось совершенно. Было очень похоже на ощущение собственной силы, Иван это понял, хотя раньше свою силу нигде и ни в чём ему чувствовать никогда не приходилось. Вместе с этим в рассудке у него, непонятно как, появилась неожиданная, хоть пока ещё и слабоватая, уверенность в себе и в своих собственных способностях, словно его подсознание, решив поддержать своего хозяина в такой трудный час, ему шепнуло: «Теперь всё изменится! У тебя теперь появится возможность противостоять им всем!»

Недоумевая, Иван выбрался из подсобки техничек и уже без слёз направился в общую комнату их группы. Время приближалось к ужину, перед которым там обычно собирались все их балбесы.

Что же это за уверенность вдруг появилась у него в душе? Что за ощущение, новое и абсолютно неизведанное? Как будто в комнате у его разума вдруг оказался какой-то новый предмет в абсолютно непрозрачной упаковке, одновременно внушая хозяину уверенность, что он обязательно окажется полезным! Может, его проклятая сморщенная кожа, наконец, разгладится и он сможет общаться со всеми этими уродами на равных? И теперь подсознание просто ему это обещает?

На подходах к комнате, в коридоре неподалёку от входа, ему встретилась она. Оказавшаяся такой тварью Маринка!

– Поплакал? – с издевательски-заботливой улыбочкой спросила она.

Внутри Ивана снова всё закипело. Как это было ещё совсем недавно, когда он в первый раз ощутил это чувство. Закипело, вот-вот грозя выплеснуться наружу. Прежние обида и чувство униженности вновь здорово подпитались появившейся у него в душе злостью и уже рождённым последней стремлением наказать своих обидчиков.

А Марина, между тем, продолжала.

– Чё ты пялишься, уродец? – смеясь, проговорила бывшая дама сердца парнишки. – Ещё плюху хочешь? И как только Боря с тобой дружит?

Что?! Боря?! Откуда она знает про его лучшего друга Бориса? Эта мразь?!

На фоне уже вовсю кипевшей в душе у Вани злости там вспыхнула перемешанная с огромный изумлением нешуточная ревность. Хотя он ещё и не услышал от своей обидчицы, которую ещё так недавно любил, никаких доказательств того, что речь шла именно о его друге Борьке.

Неожиданно перемешанные множеством «кипевших» чувств короткие размышления Ивана были резко прерваны. Потому что в следующий миг… В следующий миг, совершенно для него внезапно, – ведь сейчас было абсолютно не за что! – звонкая пощёчина заставила уже и так кипевшую внутри него злость перерасти в настоящую ярость.

Эта тварь снова его ударила! И опять на глазах у одноклассников, уже начавших выходить из общей комнаты, собираясь отправиться в столовую на ужин!

И сам не понимая, что делал и даже желал, в следующее мгновение Иван бешеным взглядом посмотрел своей обидчице, которую ещё сегодня так сильно любил, прямо в глаза. А ещё через миг, и сам не зная, как это у него вышло, он воспользовался той, неожиданно открывшейся в нём и ему самому непонятной, загадочной силой, мысленно «крикнув» Маринке:

– Умри!

Он «крикнул» это только мысленно, по-прежнему опасаясь насмешек, издевательств и – теперь такое оказалось возможным, – пощёчин со стороны Маринки. А вслед за ней, возможно, и других, появившихся в коридоре, одноклассников, которые уже с интересом, ожидая очередного развлечения с уродцем, подходили к Ивану и Марине. «Крикнул», и…

– Ой какие мы страш… – попробовала было рассмеяться бывшая возлюбленная Ивана, но в следующий миг вдруг, не договорив, словно подкошенная рухнула на пол.

– Марина! – тут же бросилась к упавшей девочке одна из стоявших неподалёку воспитательниц.

– Да оставь её, Галь! – усмехнулась её коллега, с которой она только что разговаривала. – Небось, опять придуриваются.

Её же недавняя собеседница уже пыталась нащупать у свалившейся ни с того, ни с сего на пол девочки пульс.

– Марина! Марина! – продолжала она при этом звать напугавшую её девочку. – Мариночка, ты меня слышишь?

Ваня, тем временем, отошёл к противоположной стене, растерянно смотря на всё больше и больше суетившихся над упавшей перед ним Маринкой воспитателей и детей из его группы. Уже и вторая воспитательница с перепуганным лицом склонилась над рухнувшей на пол девочкой, пытаясь делать ей искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Иван же, смотря на них, уже откуда-то знал, что все их старания были напрасны…

* * *

Собравшиеся после отбоя в спальне мальчишек их группы пацаны и девчонки из компании, в которой верховодил Валерка Рустапович, были немногословны. Все были шокированы столь внезапной смертью Маринки Есауловой, которая тоже была из их компашки. И поэтому никто ничего говорить и не хотел.

Успев помянуть усопшую разливавемой из маленькой бутыли в собственную закручивающуюся крышку какой-то настойкой на спирту, которую Валерка успел стащить в медпункте, теперь все они угрюмо молчали, каждый по-своему поминая в своих мыслях покинувшую этот мир Маринку.

Иван лежал, укрывшись одеялом с головой, боясь пошевелиться. От случившегося накануне с Мариной он был в ужасе. Хоть тогда и пожелал ей смерти очень искренне. В голову лезли такие разные мысли. Неужели это он?! Неужели тогда, в чулане, ему не показалось, и в нём правда что-то открылось? И это что-то оказалось таким сверхъестественным и жутким?

Если всё действительно так, чего же он до сих пор их всех так боится? Всех, кто собрался сейчас в их спальне, с половиной из которых, – речь о мальчишках, – он каждую ночь оставался «один на один», или точнее было бы сказать «один на всех», а ещё точнее «все на одного»! Кто его знает! Скорее всего, просто был ещё не уверен, что может этим управлять. Тем, что убило накануне Маринку. Он ведь даже не знает, что это было. Может, в нём открылась способность к сильнейшему гипнозу? Он, помнится, где-то читал, что сильный гипнотизёр запросто может убить одним только взглядом. Надо бы завтра это проверить. Почему завтра? А не сейчас же? Вон их сколько, так жаждавших, помнится, раньше по ночам над ним поиздеваться!

Кто знает, почему, наверное, благодаря шоку из-за случившегося с Маринкой, да только сейчас Ивану таких экспериментов не хотелось совершенно. Он подумал, что пока было бы лучше всего поспать, а уж завтра…

Вздохнув, Иван перевернулся на другой бок. Мысли о его новой способности, в которую он, поразмыслив, поверил окончательно, хоть и собирался назавтра её снова испытать, прогнали прочь его боязнь привлечь к себе внимание собравшейся компании.

Тут сошедшиеся в его комнате скорбеть по усопшей подруге стали расходиться. Из тех же, кто остался, не нашлось никого, кто бы тут же не улёгся в кровать. Никому даже не захотелось, проходя мимо, ткнуть притихшего в постели Ивана, как это ни выглядело для последнего странным. Может, ещё и поэтому ему не захотелось испытывать открывшуюся у него способность именно сейчас.

* * *

Патологоанатом констатировал у Марины внезапную остановку здорового, в общем-то, сердца. Все в их детдоме, и воспитатели, и, вслед за ними, дети, кто знал Марину, и тут же понаехавшие туда в составе различных комиссий разного ранга чиновники, недоумевали, – как, ну как со здоровым ребёнком такое могло произойти? Все, кроме Ивана.

Иван твёрдо знал, что Марину убил именно он! Но не только в этом он был уверен. Теперь он ещё и не сомневался в том, что Марина не будет последней, кого он накажет. Уже проведённые им несколько экспериментов подтвердили его уверенность, – у него, неведомо как, открылся дар сильнейшего гипноза! Каких экспериментов? Во-первых, с утра в столовой он мысленно велел раздатчице положить ему на тарелку целых шесть, вместо положенных двух, оладьев, полив их куда большим количеством варенья. Во-вторых, идя потом в школу, точно так же «попросил» одного из самых «любимых» одноклассников, – Валерку Рустаповича, – донести, несмотря на удивлённо-насмешливые реплики по сторонам, до школы его рюкзак. И в-третьих, самая «любимая» Ванина училка по английскому, тоже по его настоятельной «просьбе», поставила ему за урок аж три пятёрки подряд. Всё это говорило только об одном – теперь Иван может кого угодно заставить совершить, что только придёт ему на ум.

Бедные одноклассники Ивана! Да и не только они, с соседних групп к Ване тоже много кто без конца цеплялся. Они ещё даже не подозревали, что ждало их в ближайшем будущем. А ведь ждало, потому что Иван твёрдо решил им всем отомстить. Впрочем, не только им. Теперь в голове у Вани зародилась идея мстить, закончив со своими обидчиками в детдоме, абсолютно всем. Без исключения. Кого только он увидит вокруг себя. За то, что они не такие, как он. Все такие красивые, ухоженные. В то время как он урод. За то что они не принимают его таким, какой он есть. А ведь он ни в чём перед ними не виноват. Он даже любил одну из них, несмотря ни на что. За то, что ему никто из них никогда и ни в чём даже не думал помочь. И ещё целая куча таких же «за то, что…»! Гипноз, да ещё такой сильный, какой открылся у Ивана, был страшным оружием, особенно, если его смешать со злостью…

– Слышь, уродец, куда прёшь? – сильнейший толчок в спину выдернул Ивана из размышлений.

Обернувшись, в следующий миг он встретился глазами со смотревшим на него с нескрываемой неприязнью Витькой Гончим, приятелем Валерки Рустапович. Оказывается, задумавшись, Иван, – это было неслыханно! – не уступил дорогу нагнавшим его сзади одноклассникам.

– Да оставь его, Витёк, на урок опоздаем! – тут же послышался у него сбоку голос того самого Валерки, с которым они вместе шли на уроки. – Дятел опять будет мозги делать!

Дятлом воспитанники их детдома почему-то называли своего учителя музыки…

А в голове у Ивана уже закипела знакомая ему мешанина из обиды и злости. Сразу особенно ярко вспомнилось, как минувшей ночью он твёрдо решил больше никому из «друзей» не спускать ни единой обиды. Холодно посмотрев на Гончего, Иван все силы приложил для того, чтобы во взгляде его больше не читался, как это всегда было раньше, испуг. Абсолютно не читался. Однако, сразу такое оказалось ему не по силам.

– Пошёл ты! – только и смог пока сказать затравленный парнишка.

На большее у него ещё даже не хватило решимости. Да и слов подходящих в его словарном запасе было ещё маловато.

Однако, чтобы зацепить Витьку, достаточно оказалось и этого. Гончий посмотрел на Ваню с удивлением, точнее даже было бы сказать, с изумлением. Чтобы же показать свои чувства окружавшим его приятелям, он скривил на лице гримасу типа «офигеть».

– Не понял! – всё с той же маской на лице повернулся он к Ване.

– Я сказал, чтобы ты убирался!

Едва проговорив последнее, Иван, ещё совершенно не искушённый в том, как показывать в стычках с хулиганами силу, попробовал было пройти мимо. Однако, Гончего было уже не остановить.

– Слышь! – новый толчок, теперь в плечо, сказал Ване о том, что униматься задира и не думал. – Ты что-то сказал?!

– Отстань! – еле удержавшись на ногах, Ваня остановился и посмотрел на хулигана исподлобья.

– Слышь, уродец! Если ты, сейчас, не попросишь у меня прощения… – начал было Гончий, схватив объект своих постоянных насмешек за грудки, но тут…

В общем-то, Иван пока не собирался применять свои новые способности. На глазах у стольких, среди которых были даже кое-кто из их преподавателей, да и не настроился он ещё на это, как следует. Кто знает, может поэтому его обидчик в самом начале их стычки так легко отделался. Несмотря на то, что уже порядком достал Ивана за долгие годы проживания с ним в одной спальне.

– Заткнись! – только-то и приказал ему Ваня в следующую секунду, не дав и закончить едва начатую фразу.

И в следующий миг все, кто с интересом наблюдал очередную комедию «дрессировки» сморщенного уродца, с удивлением увидели, как «дрессировщик», совершенно неожиданно, ни с того, ни с сего, замолчав, стал просто безмолвно открывать рот и шевелить губами, отчаянно пытаясь что-то промолвить. Гончий явно хотел что-то произнести, однако, у него ничего не выходило. А ещё через миг лицо его накрыла гримаса безумной ярости.

Подскочив к успевшему отойти на пару метров Ивану, он снова схватил его за одежду и стал что-то ему «кричать». По движению губ можно было различить что-то вроде: «…убью…», «…уродец…», «…не понял…». А ещё через миг собравшиеся вокруг увидели, как Витька ударил Ваню по лицу кулаком.

Как назло, никого из идущих более быстрым шагом преподавателей именно в тот момент поблизости не оказалось. А может, и не «как назло», по крайней мере для Ивана, потому что в следующее мгновенье, снова повторив про себя свои ночные «установки», абсолютно не унимая запылавший у него в груди пожар гнева, он решил постоять за себя сам.

– Успокойся! – тут же последовал его разъярённый мысленный приказ Гончему. – Успокойся и пойди сейчас же в нашей спальне повесься. Петлю себе сделаешь из собственного ремня…

На лицо Ивана в те мгновения лучше было не смотреть. Сплошь покрытое морщинками, ставшими из обычных багровыми, покрытыми капельками выступившего от волнения пота, с выпученными от обиды глазами, оно выглядел чудовищно. Однако, никого из тех, кто его тогда увидел, такой маской Ивана было не удивить. Слишком уж обычным у них в детдоме было обижать уродца Ваню.

В следующий миг все вокруг удивились совершенно другому. Тому, как Гончий вдруг отпустил Ивана и, молча развернувшись, уныло поплёлся назад, в спальный корпус их детского дома.

– Витёк, ты куда? – голос Валерки Рустапович был изумлён.

Однако, ответа не последовало никакого. Гончий даже не обернулся. И тогда Валерка, лишь пожав плечами, повернулся и молча зашагал в учебный корпус один.

* * *

О том, что Витька Гончий повесился, все узнали в обед. Тётя Люда, уборщица, войдя в спальню мальчиков, с ужасом увидела его вытянувшийся, уже остывший труп, висевший вдоль стены на привязанном к отопительной трубе кожаном ремне. Её истошный визг привлёк внимание всех, кто в те мгновения находился на этаже. Среди прибежавшего к месту трагедии народа оказались несколько девочек из группы несчастного мальчика. Они-то и принесли это жуткое известие в класс, едва только тот после обеда собралась на свой последний в тот день урок.

– Как… Повесился… – только и смог вымолвить им в ответ Валерка Рустапович, едва только девчонки объявили о произошедшем кошмаре, воспользовавшись задержкой преподавателя.

– Ты гонишь?! – на рассказавшую о несчастье Таньку Скомохину едва не налетел Артур Маслюков, будто она была в чём-то виновата.

Он наверняка в тот миг решил, что с её стороны это была просто глупая шутка..

– Ну да! Мне больше делать нечего! – со злостью полоснув его взглядом, Таня, которой, – все это знали, – Витька Гончий очень нравился, сердито оттолкнула его от себя. – Пойди посмотри, он ещё там, на своей кровати, лежит!

Последние её слова прозвучали так, словно речь шла о ещё живом Витьке. Впрочем, на это никто из собравшихся в кабинете внимания не обратил. Потому что все они, едва до них дошло, что на Витьку ещё можно было посмотреть, как один ломанулись, иначе и не скажешь, в дверь. Ещё, самое многое, минута, и в кабинете остался только Иван. Ему-то что было туда бежать? В голову сразу полезло, как совсем недавно он приказал покинуть этот мир вначале Маринке Есауловой, теперь Витьке Гончему. Теперь-то уж он на все сто был уверен, что в руках у него, неведомо как, оказалось ужасающее по своей силе оружие. Как уверен и в том, что он и дальше будет его использовать.

* * *

О необъяснимо посыпавшихся на детский дом номер один смертях в их городке говорили, что называется, на каждом углу. В самом же детдоме обстановка была настолько напряжённой, что даже воспитателей и других работников из него уже добрая половина уволилась. Заявления об уходе «посыпались» на директора сразу после того, как, всё так же беспричинно, вдруг покончили с собой, прямо на рабочем месте, их учительница английского языка и водитель закреплённого за их детдомом автобуса. И теперь поток желающих оттуда уволиться, похоже, было не удержать.

Воспитанники детдома ходили в его стенах испуганные до полусмерти. Передвигались там все уже давно, куда бы то ни было, только группами. На лице каждого застыло выражение такого, перемешанного с растерянностью, ужаса, что при взгляде на них можно было подумать, что каждый из них уже увидел в лицо свою собственную смерть.

Каждый ребёнок в детдоме был рад воспользоваться любой возможностью его покинуть. Кто-то связывался с какими-то родственниками и упрашивал забрать их к себе хоть на какое-то время, покуда не решится вопрос с дальнейшей судьбой их учреждения, – ведь должны же были что-то решить уже переполнившие их детдом многочисленные комиссии из различных государственных ведомств! – кто-то умолял директора перевести их в другой детский дом, кто-то же, сам заботясь о себе, собрал какие были у них вещи да удрал куда глядели глаза. Всё лучше, чем сидеть в четырёх стенах и дожидаться собственной смерти.

Тётя Лена уже который день уговаривала Ваню перебраться к ним с Борей, покуда весь тот кошмар не закончится. Да только всё безрезультатно. Даже слова Бориса, который тоже принял в тех уговорах участие, имели эффект «как о стенку горох». Впрочем, он-то Ивана особо и не упрашивал.

После смерти Марины Боря ходил сам не свой. Как будто умерла часть его самого. Абсолютно ничего ему было не мило. Ничего не хотелось. Как не хотелось и никого видеть. Только одно, хоть и какое-то необычное, желание господствовало тогда в его рассудке – желание закрыть глаза и… выть. Самым настоящим образом выть! А потом… Умереть. Хотя бы для того, чтобы не знать, что умерла его Маринка!

А тут ещё Ванька что-то после её похорон «приклёпывался» с какими-то странными расспросами. Спрашивал, был ли он, Борис, знаком с Маринкой при жизни последней. И если был, то что она ему про него, Ваньку, говорила! Он, конечно, сказал ему тогда, что знаком с ней не был. Почему? Да так, наверное, больше для того, чтобы тот побыстрей отвязался! Теперь же это никак не шло у Бориса из головы.

* * *

Вечером после отбоя в спальне девочек из группы погибших первыми Маринки и Витьки долго горел свет ночника, смешиваясь с падавшим на пол из окна призрачным светом повисшей в небе светящимся серебряным блином луны. Сдвинув кровати и усевшись на них в круг, барышни пытались найти объяснение обрушившимся на их детдом настоящей лавиной смертям. А заодно обсудить и всё остальное, что хоть как-то было с ними связано. Голоса звучали приглушенно, хотя никто из них уже и не боялся, что придёт ночная нянечка и наорёт за «нарушение тишины». «Ночные», – так все в их детдоме называли дежуривший ночью персонал, – уже не первую ночь не ходили по тёмным коридорам пустынного ночного здания, в котором теперь обитала смерть.

Обсудив последние из внезапных жутких кончин, которыми в тот день и были суициды их водилы автобуса и училки по английскому, на какое-то короткое время все они замолчали.

– Кто же будет следующим, девочки? – в полумраке дрожащий голос Оли Дозоровой, самой крепкой из собравшихся, коренастой девочки прозвучал пугающе.

– Надеюсь, не кто-то из нас! – ответ же рыжеволосой и конопатой Вики Куропаткиной, наоборот, раздался как-то вызывающе.

– Я тоже на это очень надеюсь… – почти прошептала Оля, и тут её перебила Маша Флисова.

– Да не трусьте, девчонки! – голос её, на удивление, оказался очень уверенным. – Ведь невидимый маньяк теперь на взрослых переключился! Мы же только что говорили о Грымзе и Дрыньщике!

Грымзой детвора детдома называла погибшую англичанку. Дрыньщиком же водителя автобуса, из-за присущей ему при жизни привычки и к месту, и не к месту вставлять слово «дрынь».

– А если нет? – теперь голос подала доселе молчавшая Ася Печалина.

– Что «если нет»? – голос Маши сделался резковат.

– Если не переключился! На взрослых…

– Если не переключился, тогда нам всем здесь, похоже, копец!

– Ноги надо отсюда делать, – угрюмо проговорила Оля.

– Куда? – Вика, казалось, была удивлена таким необычным предложением.

– Да какая разница! Главное, отсюда свалить. А там видно будет. Может, немного погулять да сдаться, но при этом сразу заявить, что если нас снова в этот детдом отправят, то мы опять слиняем.

– Может, ты и права, – задумчиво проговорила Маша.

– Не может, а точно. Лично я завтра же так и сделаю, – с вызовом проговорила Оля.

– Если так, тогда чего завтра ждать? – снова заговорила Ася, и теперь её голос был полон решимости. – И убежать днём будет труднее, и опасности каждый час пребывания здесь несёт немерено. Лично я считаю, что валить нужно сегодня. И как можно скорее.

– Завтра б харчей на кухне набрали…

– А кто мешает сейчас набрать? Раз уж бежим, отчего бы дверь в кухню открыться не «уговорить»?

– Решено! – резким голосом подвела черту под их разговором Ольга. – Быстренько собираемся, девчонки, заходим на кухню и валим.

Через миг спальня девочек стала похожа на потревоженный в ночи муравейник…

* * *

Когда стайка девчат выскользнула из кухни, в коридоре без единого окна они наткнулись на почему-то бродившему там в темноте Ивана. Кто знает, что он там делал, да только девочки, едва двинувшись по единственному ведущему на пищеблок проходу, были почти сразу остановлены напугавшим их до полусмерти, ударившим в глаза светом Ваниного карманного фонарика.

– Маслин?! – закрываясь рукой от света, к Ване подошла Ольга. – Ты что здесь делаешь? Почему не спишь?

Плотная коренастая девочка нависла над тщедушным Ваней скалой.

– А вы?

– Да мы просто прогуляться вышли… – попробовала было ответить за подругу Маша, но Ваня не стал её даже слушать.

Пытаясь поддержать подругу, Маша подошла к Ивану ближе всех, к тому же именно она стала перед ним оправдываться. Поэтому-то ей и «достался» его, тут же последовавший, мысленный приказ:

– Скажи мне правду!

И в следующий миг, потупив глаза, словно натворившая невесть чего воспитанница перед строгим воспитателем, Маша выдала Ивану:

– Мы боимся, что загадочные смерти придут и за нами, и поэтому решили сбежать из детдома!

– Маш! – тут же укоризненно раздались у неё за спиной возмущённые голоса сразу нескольких соучастниц побега.

– Да тебе они, пожалуй, не угрожают, – посмотрев на освещённое фонариком лицо Маши, не обращая никакого внимания на те возгласы, негромко проговорил Иван.

– Откуда тебе-то знать, уродец! – насмешливо выдала уже начавшая приходить в себя после их неожиданной встречи Ольга. – Иди-как лучше спать, пока мы тебе табло не начистили! И смотри, если хоть кому-нибудь о нашем побеге проболтаешься…

– Оль! – негодующе посмотрела на неё Маша.

Вздохнув, Ваня тоже перевёл взгляд на Дозорову. Сразу вспомнились хоть и не частые, тем не менее хорошо врезавшиеся в память обиды от этой девочки.

– Зря ты это сказала, – зловеще усмехнулся он. – Теперь я не смогу пообещать того же и тебе. Хотя, и раньше бы навряд ли смог…

С последними словами он зачем-то приблизил своё лицо к Ольгиному.

– Ну ты, уро… – попробовала было та ему ещё что-то сказать, однако в следующий миг почему-то оборвалась на полуслове.

А потом… То, что вышло потом, шокировало всех её подруг. Потому что в следующий миг Ольга, повернулась к ним, уверенно выдала:

– Всё отменяется, подруги! Мы никуда не бежим.

– Чего? – с удивлением посмотрела на неё Ася.

– Говорю же, мы никуда не бежим!

– Это ещё почему?

Спросив последнее, Ася и не заметила, как теперь пристальный взгляд Ивана переметнулся на неё.

– Очень просто! Зря мы всё это задумали! – Ольга стояла на своём, и её роль заводилы в замысленном недавно побеге, похоже, уже посеяла в сердцах её подельниц сомнение.

А тут ещё Ася вдруг, ни с того, ни с его, тоже «переключилась»:

– А ведь и правда, подруги! Куда мы ночью-то пойдём? Айда лучше спать.

– По-моему, вы с Олькой рехнулись, – пробормотала Вика Куропаткина, тем не менее сразу направившись вслед за уже двинувшимися в сторону их спальни Ольгой и Асей.

Вслед за ней то же самое сделала и Маша.

* * *

Девчонки сидели по своим кроватям, не живы, не мертвы от страха. Никто из них не сводил остекленевших от ужаса глаз с вальяжно развалившегося на стоявшем у стола стуле Ивана, умоляя его одним только взглядом никого не убивать. Одним только взглядом, потому что никто из них ничего сказать, повинуясь мысленному приказу Ивана, не мог.

– Зря вы сразу ноги не сделали, – насмешливо кривя губы, издевался он над своими пленницами. – Надо было не лезть вам за харчами. Тогда б я вас и не поймал. По крайней мере, пока. Теперь же вы умрёте. Затем я к вам и шёл, когда увидел, как вы кухню потрошите. Умрёте сейчас или, может, через час, два. Я ещё не решил.

Смотря сквозь слёзы на оказавшегося таким необъяснимо сильным уродца, Маша не могла в происходящее поверить. Неужели это он?! Их Ванька Маслин? В него теперь словно бес вселился!

Иван же, не обращая никакого внимания ни на чей из их взглядов, уже успевшим стать развязным тоном продолжал:

– Как вы теперь понимаете, я оказался совсем не таким, каким вы все привыкли меня видеть изо дня в день. Видеть и давить, давить, давить бесконечными побоями и унижениями!

Последние его слова оказались переполнены злобой. Впрочем, Иван смог быстро взять себя в руки. Потому что, похоже, ему просто хотелось перед кем-нибудь выговориться.

– Сначала я убил эту зазнайку и хамку Маринку Есаулову, – продолжал он, всего несколько мгновений помолчав. – Хотя поначалу я её даже любил. Ну, вы ведь все видели, как поступила она со мной незадолго до своей кончины. А потому, думаю, осуждать меня за это не станете. Следующим был Витька Гончий, которого мне тоже пришлось «уговорить» повеситься в ответ на его бесконечные «наезды». Ну, вы помните, последней каплей было его хамство по пути в школу как раз в день его смерти.

Услышав последнее, Ася Печалина тяжело вздохнула. Витька так нравился Тане Скомохиной, с которой они были подругами «не разлей вода».

– Только не делай вид, что тебе его жалко, – понял её по своему Иван. – А то ведь у меня нет особых причин не отправить быстренько вслед за ним и тебя!

Услышав такие слова, Ася испуганно опустила глаза.

– Вот то-то же! – усмехнулся Иван. – Впрочем, не будем отвлекаться.

– Всех, кого я уже наказал, сейчас перечислять смысла нет, – тут же продолжил он свой рассказ. – Вы их и так знаете, вернее, знали каждого, что называется, в лицо. Скажу-ка я вам лучше о том, кого собираюсь достать своей карающей рукой ещё.

Произнеся это с плохо скрытым, а вернее, нескрываемым вовсе, бахвальством в голосе, Иван торжествующе осмотрел своих пленниц.

– Вы все в этом доме, ну, может, за редким исключением, умрёте, – меланхолично продолжал он. – Но поспешу вас утешить. Я буду убивать не только здесь. Закончив с нашим детдомом, я выйду на улицы. И такого маньяка, каким стану я, жестоким, ненасытным, убивающим тысячи людей и при этом неуловимым, человечество увидит впервые!

– Зачем?! – буквально кричала своим взглядом Маша, будучи по-прежнему не в силах пошевелить языком.

Встретив её взгляд и как-то, благодаря появившимся у него теперь способностям, почувствовав этот её вопрос, Иван рассмеялся:

– Зачем я всё это делаю? А хоть кому-нибудь из вас раньше приходил в голову вопрос – зачем вы все надо мной издевались?! Нет? Так почему же теперь мне должно прийти на ум такое?

– Ты скажешь, при чём здесь остальные, – продолжил он, переведя дух, – те, что не живут и никогда даже не бывали в стенах нашего детдома? Я тебе отвечу! Они все такие же! Я уверен. Я больше чем уверен. Я это точно знаю. Каждый из них, за редким исключением, оказавшись здесь, показал бы себя точно так же, как показали себя вы! Потому что они такие же, как вы хотя бы в одном – вы и они не уродливы, как я.

Последнее Иван прохрипел сорвавшимся от избытка чувств голосом.

– Я говорю, за редким исключением, имея ввиду таких, как ты. Ты хотя ни разу и не сделала мне ничего доброго, но ты хотя бы никогда не делала мне зла! И я почему-то уверен, что никогда бы и не сделала. Поэтому я тебе и сказал при встрече там, в коридоре, что посыпавшиеся на наш детдом смерти тебе, пожалуй, не угрожают.

В глазах Маши при этом читалось столько, что Ивану даже стало интересно, о чём она думала.

– Ты можешь говорить! – пристально посмотрев ей в лицо, размеренно проговорил он.

– Не убивай нас… Ваня… – тут же чуть слышно пролепетала насмерть перепуганная девочка. – Пожалуйста!

Иван усмехнулся:

– Я же тебе сказал, ты вне игры! Тебя я не трону, по крайней мере, пока…

– Почему пока?

В ответ Ваня надменно прищурился:

– Чем ты слушала? Да потому что ты, в конечном счёте, тоже как все они! Ты тоже не уродка! А значит, с ними заодно!

– Мне всегда было тебя очень жалко, – отчаянно пыталась спастись бедная Маша.

Посмотрев на неё, Иван угрюмо покачал головой:

– Жалко…

– Да, жалко! Очень… Ваня, а можно мне сходить в туалет?

Такой резкий поворот их разговора Ивана почему-то не удивил. Наверное, потом, что слова пленницы о жалости его зацепили. Кто знает, был ли у той такой расчёт. Как бы то ни было, в следующий миг, задумчиво посмотрев на Машу, он рассеянно промолвил:

– Я столько лет здесь всех боялся… А? В туалет? Сходи, конечно. Только быстро, не вынуждай меня идти тебя разыскивать. А то я ещё передумаю… Ты можешь шевелиться.

В тот же миг Маша почувствовала, как сила мышц вновь вернулась к её рукам и ногам. Медленно-медленно, боясь, что Иван передумает, девочка поднялась на ноги и двинулась к выходу.

– Я же сказал тебе, быстро! – в голосе Вани рассеянности уже слышалось меньше.

– Да… Да… Конечно… – тут же поспешила к выходу из спальни юная пленница.

А Ваня так и сидел на стуле у стола, о чём-то задумавшись. То ли грустя о своих, уже оставшихся за спиной, годах, проведённых в этом детском доме, которые могли бы быть для него куда счастливее, если бы не жестокость оказавшихся с ним под одной крышей людей, то ли уже придумывая, как отомстить сидевшим вокруг него Оле, Асе и Вике…

* * *

Когда дежурившая той ночью по их детдому тётя Лена и почему-то оказавшийся с ней Боря прибежали в спальню девочек, из которой к ним только что примчалась Маша, Оля, под пристальным взглядом наблюдавшего за этим при свете ярко светившей за окном луны Ивана, сидела на животе подмятой ею под себя Вики и изо всех сил сжимала пальцы не шее уже прекратившей вырываться подруги.

– Нет, Оля, нет! – тут же бросилась к девочкам воспитательница.

Через мгновение она вцепилась в Олины руки и стала отдирать их от несчастной Вики.

– Отпусти! Отпусти её, Оля! Что ты делаешь?!

Тем временем Боря подошёл к Ивану.

– Это правда? – глухо прозвучал в комнате его, обращённый к вершившему там суд палачу, вопрос.

Иван уже смог оправиться от неожиданного появления там самых дорогих ему на всём белом свете людей. Людей, для которых единственных он не хотел не то, что оказаться причиной хоть какого-нибудь вреда, но даже боялся просто открыть им свою страшную тайну, зная, какую боль мог этим причинить. Тем не менее, от слов Бориса он вздрогнул.

Тут их еще не успевший завязаться разговор был прерван отчаянным криком тёти Лены.

– Ваня, прекрати! – кричала обезумевшая от ужаса воспитательница, отчаявшись разжать пальцы Ольги на шее уже не подававшей никаких признаков жизни Вики. – Прекрати немедленно! Ты меня слышишь?!

Виновато посмотрев на женщину, фактически заменившую ему мать, – да-да, именно виновато, потому что к ней он и относился, как к матери, зная, что и в детдом-то этот из дома малютки она перевелась из-за него, – Ваня тут же направил на Олю теперь совсем другой взгляд. И та сразу отпустила свою жертву. Отпустила и… Неистово, обхватив себя за щёки ладонями, завизжала! А тётя Лена, не медля ни секунды, стала отчаянно пытаться привести в чувства бездыханную Вику, начав делать ей искусственное дыхание и непрямой массаж сердца.

Между тем, Боря подступил к Ивану ещё ближе:

– Ты мне не ответил!

– О чём ты? – голос Ивана, как ни странно, был самым, что ни на есть, обычным.

– Марину ты убил? – сверлившие друга глаза Бориса были по-прежнему переполнены горем.

А его мама, между тем, увидела на соседней кровати бездыханное тело Аси.

– Как?! И она тоже?! – тут же метнулась она к трупу другой девочки, оставив свои попытки привести в чувства уже умершую Вику.

Да только Асю оживить шансов у неё было ещё меньше – та, судя по всему, умерла раньше Вики.

– Если бы ты знал, как они все, и она в том числе, меня достали, – между тем, жалобным тоном проговорил Боре в ответ Иван.

– Так это правда?! Это всё ты?! И всех остальных в детдоме?! – голос Бориса сорвался на крик.

– Говорю же тебе, я не просто так, – Иван устало вздохнул.

– Что же ты, Боря, не видишь? – донёсся из-за спины Бориса переполненный горечью голос его мамы. – Всё, как рассказала нам Маша. В голове не укладывается. Не могу поверить!

– Я тоже… не могу… – прохрипел ей в ответ сын.

– Я понимаю, – усмехнулся Иван. – Но я могу вам всё показать. Хотите?

И, не дожидаясь ответа, он в тот же миг перевёл взгляд на застывшую от страха на своей кровати, от ужаса даже не сообразившую хотя бы попытаться оттуда убежать, Ольгу.

– Мы как раз с тобой не закончили, – голос его стал строгим, как у учителя. – А ведь ты этого заслужила даже больше, чем они!

При последних словах Ваня кивнул на распластанные на кроватях трупы девочек. И тут до мамы Бориса стало что-то доходить.

– Ваня, нет! – только и смогла она выкрикнуть в следующий миг, однако, тот, кому были адресованы её слова, к ней даже не повернулся.

– Закончи то, что мы с тобой на сегодня запланировали, – были его следующие слова, обращённые Ольге.

– А вы… – тут Иван мимолётом посмотрел на Борю и тётю Лену. – Просто смотрите и не мешайте.

И в следующий миг… В следующий миг, обезумевшие от ужаса мать и сын, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, задрожав, словно были охвачены лихорадкой, наблюдали, как Ольга медленным шагом подошла к окну, открыла его и… Взобравшись на подоконник, выпрыгнула из него вниз головой, подобно тому, как ныряльщики прыгают в воду с вышки! Она сделала это почти беззвучно, безмолвно пролетев затем расстояние от третьего этажа до земли, после чего глухой звук удара об асфальт возвестил, что казнь свершилась.

Какое-то время никто из присутствовавших в комнате не произносил ни звука. Боря и его мама от шока, Иван – выжидательно на них смотря. Наконец, первым нарушил их молчание Борис.

– Какая же ты сволочь! – с ненавистью глядя Ивану в глаза, закричал узнавший о причине смерти его возлюбленной Борис.

– Она сама была хорошей сволочью… – попробовал продолжать оправдываться Ваня, в голосе которой сквозила огромная обида, да только Боря его не слушал.

– Молчи, урод! – закричал он ему прямо в лицо, тут же схватив за него Ивана пятерней и с силой его от себя отталкивая. – Ты уродлив не только внешне, но и сердцем! Ненавижу! Ненавижу и… Убью тебя!

В следующий миг он едва не набросился на Ивана, и только обхватившая его сзади обеими руками мама, сердце которой разрывалось на части при виде того, как два самых дорогих ей человека в один миг стали злейшими врагами, не дала ему этого сделать.

Услышав слова Бориса, Иван посмотрел на него совсем по-другому. Во взгляде его теперь читалась не обида. Вернее сказать, обида, конечно, была, и обида огромная, да только её мгновенно стало совершенно не видно за языками яростного, всепожирающего пламени вмиг заполыхавшего там костра рождённой этой обидой, всё той же, толкнувшей его на все сотворённые им убийства, неистовой злости. Ещё бы! Пацан, которого он считал своим единственным другом, тоже обзывает его уродом! Как все те, кто доставал его долгие годы. Кого Иван ненавидел всем сердцем. Кому он сейчас с упоением мстил.

Значит, он тоже презирает Ивана за его треклятую сморщенную кожу?! Это открытие оглушило Ивана, как удар дубиной по голове. Оглушило и одновременно добавило жару в пламя пылавшей у него в душе злости. И эта злость тут же породила в израненной людской жестокостью душе Ивана огромную ненависть даже к своему теперь уже бывшему другу…

– Ненавижу! – тут же запульсировало у него в голове. – Ненавижу!

– Сволочь! Ненавижу! – словно вторили ему слова вырывавшегося из рук удерживавшей его матери Бориса.

Тем временем огонь всё уничтожающей на своём пути злости, полыхающий в глазах Ивана, стал ещё яростнее.

– Твоё сердце остановилось! – громыхнуло, словно гром, у него в рассудке в следующее мгновение.

– Я убью те… – крик Бориса оборвался на полуслове.

И подросток свалился на пол, словно подкошенный, – руки матери не смогли его удержать.

– Боря! – рухнула рядом с ним на колени тётя Лена. – Боря! Боря! Что с тобой, сынок?!

Припав ухом к груди сына раз, затем другой, третий, она не смогла услышать ни единого удара его сердца, что могло означать только одно – её ненаглядный Боря был мёртв. А ещё через миг жестокая истина, наконец, заполнила собой всё её сознание.

– Ты! – закричав, она подняла на Ивана переполненный невыносимым страданием взгляд. – Ты-ы! Убийца! Сволочь! Урод!

Что?!

Последнее слово тёти Лены было подобно пощёчине. И той, из-за которой Ваня совсем недавно убил Маринку, и тех, что ему уже огромное количество раз приходилось терпеть от его «друзей». Хотя, нет. Эта «пощёчина» была намного сильнее и обиднее, ибо её ему «залепила» та, кого Ваня считал своей матерью.

В следующий миг всё в душе Ивана ещё больше заполнилось невыносимой душевной болью. Болью, в сравнении с которой всё подобное, что ему уже приходилось испытывать раньше, показалось ему ерундой! Выходит, и она тоже?! И она, ласковая и добрая тётя Лена, назвала его уродом?!

Свет вокруг окончательно померк для Ивана. Чего было ждать ему от остальных, если даже она…

В тот же миг в душе его яростное пламя ненависти и злобы вспыхнуло с новой силой. Посмотрев на тётю Лену, даже не думая о причине её столь ненавистного, только что услышанного им, крика, в следующий миг он «выдал» и ей:

– Твоё сердце разорвалось!

Через несколько мгновений в спальне девочек, где состоялось жуткое выяснение отношений, на полу, рядом друг с другом, лежало ещё два свежих трупа, матери и сына. Тёти Лены и Бориса. Тишину в комнате нарушало лишь мерное негромкое тиканье висевших на стене часов в виде совы. Сбоку у стены, обхватив голову руками и не прекращая ни на секунду стонать, тоже на полу, сидел их палач. Двенадцатилетний уродец Иван, который в те мгновения больше всего на свете, больше, чем когда-либо раньше, хотя такое с ним уже бывало не раз, хотел умереть.

Сноски

1 Сергей Зюзин также является автором книг «Не стать упырём» (серия в жанре ужасы (horror)), «Мертвецы из инета» (серия в жанре ужасы (horror));

2 Название ночного клуба – «Пеликан», – вымышлено автором и никак не связано с чем бы то ни было вне его произведений. Всё совпадения случайны (прим. авт.).

Другие книги Сергея Зюзина

Постарайтесь хорошенько вдуматься в происходящее с героями приведённых в книге историй, вообразить себе всё это в реальности, и тогда прочтение повестей сборника Вас непременно впечатлит. Представьте как можно натуралистичней, как две старые ведьмы-людоедки свежуют, словно купленного в супермаркете цыплёнка, лучшего друга главного героя повести, тоже с ужасом при всём при этом присутствующего, как семнадцатилетний парень-студент сталкивается в подземке с наводящим на весь мегаполис ужас маньяком-призраком, который уже сбросил под колёса поездов метро нешуточное количество людей, как «слетевший с катушек» из-за непрекращающихся издевательств над ним воспитанник детского дома, получив от судьбы, словно в утешение, дающие власть над окружающими сверхспособности, начинает беспощадно «крошить» своих обидчиков, считая таковыми в детдоме чуть ли не всех под его крышей, как едва не ставшая в своём ночном кошмаре жертвой ужасного монстра героиня следующей повести днём чуть не оказывается съеденной заживо жутким кровожадным туманом, и, под конец, как в волне ни с того, ни с сего нахлынувших на городок смертей погибает парочка молодых влюблённых, которые перед этим воспользовались сомнительными услугами гадалки…

___________

МЁРТВАЯ БАБКА – первая книга леденящей душу серии ужасов МЕРТВЕЦЫ ИЗ ИНЕТА.

Разбитая горем после смерти любимой бабушки Оксанка, «ковыряясь» во владениях покойницы в компьютере, натыкается на странную и зловещую игру, в которой оказывается возможным… Оживить её недавно похороненную бабулю!!!

Ничего себе! Что же это за игра?! Почему на экране перед собой Оксана отчётливо различила могилу своей покойной бабушки Паши?! Именно в том виде, в каком она была на том самом кладбище, где была похоронена бабуля?

С фотографией и именем покойной в надписи на памятнике надгробия, так, будто в ту жуткую игру было как-то вставлено настоящее фото места её захоронения?!

Заинтригованная и шокированная, Оксана «нажимает» над могилой усопшей бабы Паши то самое «оживить»… О, если б она только знала, какой кошмар за этим последует!

___________

НАШЕСТВИЕ МЁРТВЫХ из всё той же серии МЕРВЕЦЫ ИЗ ИНЕТА – продолжение бросающих в дрожь кошмаров с участием полюбившейся нам Оксанки, «скучать» в которых ей теперь не даёт не только её умершая год назад бабуля.

…Стремясь раздосадовать Оксанку, вредный и бессовестный Жорик, её двоюродный брат, с которым полюбившейся читателю героине теперь приходилось делить свою комнату, завладевает ноутбуком Оксаниной мамы и видит в последнем какую-то странную игру… Кошмар, это оказалась та самая игра, что «оживила» год назад его и Оксанкину бабушку! И надо же было так далеко зайти его вредности, чтобы он нажал там зловещую и очень страшную кнопку «Оживить»!

«…А из-за тётушкиной спины уже опять доносился зловредный голосок Жорика:

– Ух ты! «Оживить»! Вот это да! Ничего себе игрушечки у твоей мамаши! Уж не твоего ли папашу она тут собиралась оживить? И какой же, интересно, он тут получится, оживлённый-то? Сейчас посмотрим.

– Не трогай! – что только было у неё силы закричала, услышав это, Оксана, да только Жорика было не остановить.

– Ещё как трону! И папашу твоего оживлю, и нашу прабабушку, – отчётливо послышался противный голосок двоюродного брата, и отчаяние буквально захлестнуло всё Оксанино сознание…»

Если б только братец Оксанки мог догадаться, какой кошмар нажатием той ужасной кнопки он призовёт! Причём, не только на себя, своих «предков» и двоюродную сестру. На этот раз это будет не кошмар, кошмарище, и теперь он выльется на весь их огромный город…

___________

Готовится к выходу продолжение полюбившейся читателю серии ужастиков МЕРТВЕЦЫ ИЗ ИНЕТА – КОШМАР, ПРИХОДЯЩИЙ ВО СНЕ.

Если Вы думаете, что с уничтожением Славиком в интернете жуткой игры с оживлением мертвецов Оксанкиным, да и не только её, кошмарам пришёл конец, третья книга серии ужасов МЕРТВЕЦЫ ИЗ ИНЕТА очень быстро такое убеждение развеет!

Читайте о том, как для Оксанки и её парня Славки приоткрылась завеса тайны ужасной бабкиной игры, и насладитесь снова непредвиденными поворотами леденящего кровь сюжета!

___________

Серия НЕ СТАТЬ УПЫРЁМ – ужастик, потрясающий, подобно МЕРТВЕЦАМ ИЗ ИНЕТА, своей приближенностью к нашей с вами реальной жизни. В первой её книге – ЗЛО ИЗ ГЛУБИНЫ ВЕКОВ – простой парень, учащийся выпускного класса средней школы одного из российских мегаполисов, вдруг оказался… Похороненным заживо! Ничего себе кошмарик!

Но это ещё не всё! Придя в себя в уже зарытом в могилу гробу, Руслан – так зовут главного героя – вспоминает, как совсем недавно оказался укушен красавицей-упырихой, с которой он в качестве её же кавалера прогуливался накануне по парку!

Упырихой оказалась его одноклассница, даже больше, его девушка по имени Алла, которая спустя каких-то пол-часа позовёт его из могилы… Впрочем, не будем забегать вперёд, выхватывая кусками! Это нужно прочесть полностью, с головой окунувшись в бурлящий в книге С. Зюзина «Не стать упырём» водоворот захватывающих и леденящих кровь событий.

___________

Готовится к выходу продолжение полюбившейся читателю серии ужасов (хоррор) НЕ СТАТЬ УПЫРЁМ – ЯРОСТЬ УБЫРА.

…Придя в себя в своём подземелье, Повелитель упырей своими выжженными глазами не смог даже толком разглядеть, кто это заботливо поднёс к его обугленным губам полную ещё дымящейся человеческой крови пиалу. И только немного напрягшись, смог узнать, почувствовав её своим особым убырским чутьём, любимицу одного из своих приближённых, – Степана, – Кэт.

Десять лет ушло у Убыра на то, чтобы прийти в себя после «предательства» – так он сам расценивал расправу над ним Амиры, – той, кому было предписано чарами его давно уж почившей матери стать его спутницей на века. Десять лет, несмотря на то, что Амира вогнала кол ему в грудь на ту же глубину, что и веками назад учинившие над ним расправу монахи из братства по очищению земель русских от упырей. Десять лет, в течение которых монахи братства, узнав от Амиры о её расправе над Повелителем пьющей кровь людей нечисти, сбились с ног в его поисках. А Убыр, едва только придя в себя, испытал неудержимую жажду отомстить Амире, а заодно и Руслану, который слишком уж неуважительно отнёсся ко всем другим.

Об авторе

Автор этой книги (его полное имя

– Зюзин Сергей Владимирович)

проживает в небольшом городке с интересным названием Благодарный, что расположен на юге России, в Ставропольском крае.

Сам Сергей Зюзин так говорит о своём творчестве в жанре хоррор: «В жизни на самом деле столько жуткого, что не писать об ужасах нельзя. Пусть даже фантазируя и много чего придумывая. Ведь примеряя на себя то, что происходит с героями ужастиков, мы, хоть и отчасти, готовим себя к кошмарам, стерегущим нас на каждом шагу в реальности…»

Больше об авторе Сергее Зюзине и его творчестве можно узнать на его страницах в интернете:

Facebook: [битая ссылка] http://www.facebook.com/sergeizuzin

Facebook: [битая ссылка] https://facebook.com/sergeizuzin.horror.mystic.fantasy

Посетив указанные интернет-страницы, Вы так же можете оставить свои отзывы о прочитанных Вами произведениях Сергея Зюзина.

Ну и, конечно же, если Вам понравились книги Сергея Зюзина, не забывайте и впредь наведываться на его страницы в интернете и следить за выходом новинок!

© Зюзин Сергей Владимирович, 2013

Content

Зюзин Сергей и др Уродец