Фридрих Евсеевич Незнанский

Оружейный барон, или Римские каникулы Кремнева

Глава первая

СМЕРТЬ АГЕНТА

1

Джеймс Крайтон, глава частного охранного предприятия «Эриния», закурил сигару, выпустил облако светло-голубого дыма и взглянул сквозь него на своих гостей.

Это был мужчина сорока пяти лет, худощавый, загорелый и гладко выбритый. Острые голубые глаза Крайтона смотрели спокойным, оценивающим взглядом. Одет он был щегольски. Темно-синий пиджак от Джона Смита, бриллиантовая булавка в тяжелом шелковом галстуке, запонки с жемчужинами — все говорило о том, что Крайтон любит и умеет производить впечатление.

Несмотря на штатскую одежду, любой внимательный наблюдатель без труда опознал бы в Крайтоне военного. Таковым он и являлся, но только в прошлом. Два года назад полковник британской гвардии Джеймс Крайтон вышел в отставку и открыл фирму «Эриния».

Крайтон и двое его гостей сидели в лондонском офисе фирмы, отделанном не так шикарно, как штаб-квартира в Претории, однако полностью соответствующем эстетическим пристрастиям главы фирмы. Шкафы красного дерева, резной письменный стол, инкрустированный серебром, пресс-папье из горного хрусталя — псе здесь говорило о процветании.

— Господин Литвин, я не спорю, что у нас с вами есть общие интересы, — сказал Крайтон одному из гостей, русскому бизнесмену Андрею Литвину. — Но я не склонен к скоропалительным решениям. Тут нужно все тщательно просчитать.

По лицу Литвина, тоже худощавому, но бледному и болезненному, пробежала тень.

— Но ваша выгода очевидна, — возразил он. — И вопрос вовсе не кажется мне слишком сложным. Я собираюсь создать частное охранное предприятие и рассчитываю на вашу помощь. Вы заинтересованы в сотрудничестве с крупной российской нефтегазовой компанией…

— Думаю, она во мне заинтересована не меньше, чем я в ней, — заметил Крайтон, пуская дым. — Компания нуждается в защите своих производственных мощностей и трубопроводов. И я могу ей эту защиту обеспечить. Вы знаете, что «Эриния» — одна из лучших фирм, занимающихся вопросами подобного рода. В нашем штате — сто двадцать человек, награжденных медалями и орденами за храбрость.

— Да, я это знаю, — кивнул Литвин.

Он покосился на третьего мужчину, высокого, ладного, с симпатичным до слащавости лицом и пронзительными черными глазами.

— Марк, вы обещали, что у нас не будет проблем с пониманием.

— Мне кажется, что никаких проблем нет, — сказал Марк Ситник. — Господин Крайтон просто не хочет торопить события. Но он отнюдь не отказывается от сделки.

Марк Ситник лучезарно улыбнулся Литвину. Литвин нахмурился еще больше. Ситник вызывал у него почти физическое неприятие. Этот тип, которого за глаза все называли «оружейным бароном», принадлежал к числу патологически самоуверенных мужчин. Впрочем, самоуверенность его не была беспочвенной. Бизнес, которым занимался Марк Ситник, приносил ему огромную прибыль и не имел ни единого шанса прогореть. Дело в том, что Марк Ситник торговал оружием.

С Джеймсом Крайтоном его связывали давние деловые отношения.

— Я согласен, что спешка не нужна, — сказал Литвин. — Но почему бы нам еще сегодня не прийти к предварительному соглашению. В конце концов, все нюансы мы можем проработать в рабочем порядке.

Крайтон несколько секунд молчал, наслаждаясь своей сигарой, затем прищурил холодные голубые глаза и сказал:

— Господин Литвин, можно задать вам пару вопросов?

— Конечно.

— Сколько лет вы работали в КГБ?

— Двенадцать.

— Это большой срок. Как получилось, что в управлении так легко отказались от ваших услуг?

— От них никто не отказывался. Я сам подал в отставку. Не понимаю, зачем вы спрашиваете? Вы ведь наверняка читали мое досье.

Крайтон и Ситник незаметно переглянулись. Полковник Крайтон напустил на себя беззаботный вид.

— Хорошо, — отчеканил он. — Будем говорить без обиняков. Господин Литвин, мне бы хотелось знать, насколько далеко простираются ваши амбиции?

— Меня вполне удовлетворит, если моя фирма будет работать под эгидой вашей «Эринии». Или даже станет одним из ее подразделении в Восточной Европе.

— Да, но это не будет продолжаться вечно.

— Само собой. — Литвин усмехнулся. — Вам не стоит меня опасаться, господин Крайтон. Ежегодный объем мирового рынка охранных услуг — тридцать миллиардов долларов. Пирог настолько велик, что его хватит на всех. Но в первое время мне не обойтись без вашей помощи. А вам нужна моя. Мои связи принесут вам ощутимую прибыль, и вы это знаете.

Крайтон сдвинул косматые брови и кивнул:

— Да, я это знаю. Но вы уверены, что ваши рычаги влияния сработают?

— Безусловно, — ответил Литвин. — Теперь все в ваших руках. В столе главы «Нефтепрома» уже лежит готовый контракт на тридцать шесть миллионов долларов. Осталось вписать в него название охранной фирмы.

— «Нефтепром» уже начал переговоры с нашими конкурентами? — уточнил Крайтон.

Литвин кивнул:

— Да.

— С кем именно?

— Неделю назад глава компании встречался с людьми из «Blackwater». А на пятницу запланированы переговоры с «Meteoric Tactical Solution».

— Гм… — Полковник Крайтон взглянул на кончик сигары и нахмурился. — Странно, что «Нефтепром» сам на нас не вышел. Почему бы это, а?

Литвин пожал плечами:

— А какая разница? Главное, чтобы вы выиграли тендер. А это уже моя забота. Я гарантирую вам. что в контракт будет вписано название вашей фирмы. Но лишь в том случае, если вы согласитесь на мои условия, конечно. Со своей стороны я…

В кармане у Марка Ситника зазвонил мобильный телефон. Ситник достал трубку и взглянул на дисплей.

— Извините, но это может быть срочно, — сказал он и приложил трубку к уху. — Слушаю вас.

Полковник Крайтон и Литвин замолчали, давая «оружейному барону» спокойно побеседовать. Крайтон при этом был непробиваемо спокоен. Литвин хмурил брови — он явно был недоволен.

— Да… — сказал Ситник в трубку. — Да, конечно… Я все понял. Всего доброго.

Он отключил связь и убрал трубку в карман. Затем улыбнулся Ситнику и Крайтону своей доброжелательной до слащавости улыбкой.

— Еще раз извините, но разговор был неотложный, — сказал он и откинулся на спинку кресла, как бы давая сигнал к продолжению разговора.

И разговор продолжился.

* * *

Через полчаса Ситник и Литвин поднялись с кресел, пожали полковнику Крайтону руку и направились к двери. Полковник проводил их до двери и вдруг сказал:

— Господин Ситник, не могли бы вы остаться на пару минут? Мне нужно обсудить с вами кое-какие дела.

— Разумеется, — сказал Ситник и повернулся к Литвину. — Господин Литвин, с вами мы сегодня еще встретимся, не правда ли?

— Да, — ответил тот. — Я буду ждать вашего звонка.

И он вышел из кабинета.

Ситник и полковник Крайтон вернулись в свои кресла.

— Он мне не поправился, — сказал Крайтон. — Что вы о нем думаете, мистер Ситник?

«Оружейный барон» сухо усмехнулся.

— Теперь уже я не думаю, а знаю.

— Правда? — Крайтон вскинул бровь и с холодным, интересом взглянул на «оружейного барона». — Дайте угадаю. Это связано с вашим телефонным разговором?

Ситник кивнул:

— Да. Я говорил с одним из своих агентов.

— И что?

— Литвин — шпион.

Сигара застыла у губ полковника Крайтона. Несколько секунд он пристально смотрел на своего собеседника. Затем сказал:

— Это точно?

— Точно, — ответил Ситник.

— Жаль. Это могла быть очень выгодная сделка.

«Оружейный барон» чуть склонил голову в знак согласия.

— Можете рассказать мне об этом подробнее? — поинтересовался полковник Крайтон.

— Только в общих чертах. Три дня назад Литвин встречался в Сохо с резидентом СВР.

— Это еще ни о чем не говорит, — заметил полковник Крайтон.

— Вчера после разговора со мной он снова с ним встретился, — сказал Ситник. — И передал ему пластиковую папку.

— Гм… — Крайтон прищурил холодные глаза. — Значит, все, что он нам тут говорит…

Полковник оставил фразу незаконченной и угрюмо задумался. Ситник выждал минуту, давая Крайтону обдумать ситуацию, затем спросил:

— Что будем делать?

Полковник Крайтон прищурил воспаленные от дыма веки и сказал:

— Будем решать проблему.

— И каким способом? — тихо уточнил Ситник.

— Радикальным, — ответил полковник.

2

Андрей Литвин сел за столик ресторана и взял меню. На душе у него было паршиво. Сегодняшним разговором Литвин надеялся расставить все точки над «i», но вместо этого полковник Крайтон принялся юлить и всячески затягивать подписание договора.

Полковник очень осторожный человек, однако здравый смысл в нем часто проигрывает алчности. Литвин надеялся, что и на этот раз произойдет нечто подобное. Сумма, стоявшая на кону, была велика даже для Крайтона. Литвин ожидал, что полковник тут же уцепится за выгодное дело зубами, но вместо этого полковник стал осторожничать.

К тому же — не совсем понятна роль Марка Ситника. С одной стороны, он свел Литвина с Крайтоном и обещал Андрею всяческую поддержку. С другой — явно выбрал позицию стороннего наблюдателя, хотя и сам был финансово заинтересован в сделке. (Литвин пообещал выплатить Марку десять процентов от суммы годовой прибыли — а это весьма неплохое предложение.)

Крайтон темнил. Ситник — тоже. Причина — непонятна.

Раскрыв меню, Литвин принялся хмуро изучать названия блюд и картинки с их изображением. Через пару минут он поднял голову и окликнул официанта.

Официант тотчас же подошел к Столику. Это был молодой азиат, но не японец, это точно. Скорей всего, китаец. Литвин, который недолюбливал китайцев, разговаривал с официантом хмуро.

— Мне роллы с тунцом, — распорядился он. — Шашлычки со свининой и гречневую лапшу с курицей. Только побыстрее, я очень тороплюсь.

Официант записал все в книжку и осведомился:

— Что будете нить?

— Сакэ, но покрепче.

— Пятидесяти градусный устроит?

— Да, давайте.

— Хорошо, сэр.

Официант удалился.

«Хорошо, сэр!» — передразнил его про себя Литвин и усмехнулся. Эти азиаты из кожи вон лезут, лишь бы хоть чем-то быть похожими на европейцев. Даже в японском ресторане они ведут себя, как блеклые копии белых официантов. Что уж говорить про рестораны с европейской кухней?

И Литвин нахмурился еще больше.

Наконец принесли роллы. Смотрелись они так аппетитно, что Литвин тут же забыл про свою неприязнь к азиатам. Он давно уверился: единственное, в чем азиатам не было равных, так это в гастрономии.

Литвин взял палочки, поддел один ролл, макнул его в соевый соус и отправил в рот. Затем блаженно прикрыл глаза и неторопливо разжевал лакомство, наслаждаясь каждым мгновением.

Съев несколько роллов, Андрей немного успокоился и приободрился. Ладно, посмотрим, что будет дальше. Крайтон хочет cm проверить? Пускай проверяет. Как творится — флаг ему в руки!

Литвин повернулся к проходившему мимо официанту. Тот остановился, и Литвин вальяжно произнес:

— Принесите-ка мне…

Договорить он не успел. Официант чуть шевельнул рукой, и Литвин почувствовал, как что-то кольнуло ему в затылок. Он хотел повернуться к официанту, по вдруг стал задыхаться и схватился руками за горло.

— Ты… — прохрипел он, выпучив глаза. — Ты…

Литвин осекся, голова его упала на грудь, а взгляд остекленел. Сердце его остановилось.

Фальшивый официант повернулся и быстро зашагал к выходу. В зале было довольно много народу, но никто не обратил на него внимания.

3

Егор Кремнев потянулся за сигаретами, но Мария удержала его за руку.

— Ты ведь сказал, что бросишь, — мягко проговорила она.

— Конечно, брошу, — согласился Егор. — Но эту пачку надо «добить».

— Зачем?

— Я заплатил за нее пятьдесят рублей. Обидно выбрасывать.

Мария улыбнулась:

— Ты стал таким экономным?

— Я всегда таким был, просто тебе не признавался.

Вытряхнув сигарету из пачки, Кремнев вставил ее в рот и щелкнул зажигалкой. Язычок пламени осветил его лицо. Мария Коломеец посмотрела на него задумчивым взглядом.

— Ты похудел, — тихо сказала она. — Сколько мы не виделись? Больше года?

— Год, три месяца и четыре дня, — отчеканил Кремнев и затянулся сигаретой.

Мария вздохнула.

— Как много времени потеряно. И все из-за того, что ты…

— Я?

— Ну, хорошо. Из-за того, что мы вели себя как дети.

— Это все из-за моей чертовой работы, — сказал Кремнев, пуская дым. — Ты не могла смириться с тем. что я постоянно где-то пропадаю.

— Дело не в этом. Если бы ты просто «пропадал», я бы не особо переживала. Но я знала, что в это время ты подставляешь голову под пули. Трудно жить на свете, зная, что твой любимый человек ежеминутно рискует жизнью — не то в Африке, не то в Испании, не то вообще черт знает где.

Кремнев помолчал, пуская дым и глядя на его сизые разводы в темном воздухе комнаты. Потом сказал:

— Но ведь ничего не изменилось, Маш. Я не брошу работу. Ты ведь знаешь.

— Да, — кивнула она. — Я знаю.

Егор не видел в темноте ее волосы, но знал, какие они — густые, каштановые, с рыжеватым отливом. Самые великолепные волосы на всем свете.

«Ох, Машка… — хотел сказать Егор. — Как же я скучал по тебе. Если бы ты только знала». Но он ничего не сказал. Только протянул руку и погладил ее по волосам.

— Егор? — тихо проговорила она.

— Что, милая?

— Можно задать тебе один вопрос?

— Хоть десять.

— Только ты пообещай не сердиться.

— Я никогда на тебя не сержусь.

— Это тебе так только кажется. Пообещай!

— Хороню. Обещаю.

Мария перевернулась на живот и положила Егору руки на грудь. Потом пристально посмотрела ему в глаза и сказала:

— Я вот тут подумала… Мы ведь с тобой уже далеко не дети.

— Точно! — кивнул Кремнев. — Я — старик, а ты — юная женщина.

Мария улыбнулась.

— Льстец, — сказала она.

— Вовсе нет. Иногда я смотрю на тебя и думаю: зачем ты вообще со мной связалась? За что мне такое везение? Ведь ты могла окрутить любого парня — стоило только захотеть.

— Значит, не хотела. Но я не об этом хотела поговорить.

— Тогда о чем?

— Только пообещай не перебивать.

— Хорошо, не буду.

— Я тут подумала, что у всех моих школьных подружек давно есть дети.

Мария вгляделась в лицо Егора, но по этому лицу ничего нельзя было прочесть.

— А у Галки Смирновой вообще семеро!

— Несчастная, — тихо проговорил Егор.

Мария нахмурилась:

— Ты правда так думаешь?

Кремнев пожал плечами:

— Не знаю. По-моему, если в комнате больше трех детей — это уже ад. — Он пожал плечами и небрежно добавил: — Хотя я могу и ошибаться. Ты знаешь, однажды я сел в лифт и собрался спуститься вниз… но тут в лифт набилась ребятня…

— И что?

— Золотце, я думал, с ума от них сойду. Они стали орать, визжать, дергать меня за рукава и жать на все кнопки подряд. В итоге лифт застрял, и мне пришлось просидеть с этими чертенятами двадцать минут, пока нас не вытащили.

Мария улыбнулась:

— Moгу себе представить. Надеюсь, ты никого из них не покалечил?

— Я — нет. А вот они меня — да. Мало того, что они порвали мой портфель…

— Порвали портфель? — вскинула брови…

Егор усмехнулся и кивнул:

— Да. Когда пытались проверить — оторвутся замки или нет. Но это еще не все. Кто-то из этих чертенят, воспользовавшись суматохой и теснотой, связал мне шнурки на ботинках. Можешь себе представить, что случилось, когда я попытался выскочить из лифта?

— Ты расквасил себе нос?

— Точно! А эти маленькие дьяволы тыкали в меня пальцами и гоготали. Я тебе так скажу: уж лучше быть тюремным охранником, чем воспитателем в детском саду.

Мария закусила губы, по Егор в этот момент зевнул, а потому ничего не заметил.

— А почему ты спрашиваешь? — осведомился он. — Ты встречалась с Галкой Смирновой? Или у вас намечается встреча выпускников?

— Да нет. Просто я…

Егор снова зевнул.

— Ой, прости, — виновато сказал он. — Так что ты хотела сказать?

— Да ничего, проехали.

— Маш, не обижайся. Просто я дьявольски хочу спать.

Мария улыбнулась:

— Я не обижаюсь.

— Правда?

— Правда.

Егор улыбнулся:

— Иди ко мне!

Егор обнял Марию и прижал ее голову к своей широкой груди…

4

В кабинете сидели двое. За столом — генерал Рокотов. В кресле, в углу кабинета, — генерал Уколов. Войдя в кабинет, Егор Кремнев отдал генералу честь.

— Проходи, Егор, садись, — пригласил его Рокотов.

Кремнев прошел в кабинет и уселся в кресло.

— Что-то случилось? — спросил он.

Генерал Рокотов кивнул:

— Да, Егор. Случилось. В Лондоне погиб один из наших агентов.

— Кто? — насторожился Кремнев.

— Андрей Литвин… — Рокотов скользнул взглядом но лицу Егора. — Я знаю, что вы с ним вместе учились и… В общем, прими соболезнования.

— Мы с ним неособенно ладили, — сказал Кремнев. — Но он был неплохим парнем.

Егор замолчал, давая возможность старшему по званию рассказать то, что он посчитает нужным. И генерал Рокотов сказал:

— Думаю, тебе нужно знать все подробности этого дела. Скажи-ка, ты что-нибудь слышал про фирму «Эриния»?

Егор наморщил лоб, припоминая, и уточнил:

— Кажется, это частная охранная фирма?

— Да, — кивнул Рокотов. — Слышал про нее?

— Кое-что, — ответил Егор.

— Что именно?

— Ну… Я знаю, что она входит в триумвират самых больших и влиятельных охранных фирм. Американцы привлекали ее для охраны своих объектов в Ираке.

Егор замолчал.

— И все? — уточнил генерал Рокотов.

— Да.

— Ну, тогда слушай. Глава фирмы — бывший британский полковник Джеймс Крайтон. Родился в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году в семье военного и пошел по родительским стопам — окончил престижную военную академию Сэндхарст и служил в Шотландской гвардии. Его боевым крещением стала в тысяча девятьсот восемьдесят втором году война за Фолкленды. Потом была «Буря в пустыне» и операция ООН в Боснии. В тысяча девятьсот девяносто пятом году Джеймс Крайтон вышел в отставку в звании полковника и стал тем, которого принято называть guns for hire.

— «Наемный ствол»?

— Именно. Крайтон организовал свою фирму «Эриния» и зарегистрировал ее на Багамах. В девяносто седьмом он подписал контракт с правительством Папуа-Новой Гвинеи на охрану медного рудника на острове Бугенвиль. И прекрасно справился со своей работой…

Перечисляя «заслуги» Крайтона, генерал Рокотов говорил спокойно и неторопливо — Босния, Карибы, Ирак… Джеймс Крайтон успел «отметиться» во всех «горячих точках» планеты.

— Персонал Крайтона состоит из сорока подвижных команд, в чью задачу входит главным образом информационное обеспечение, — продолжил рассказывать Рокотов. — Крайтон оценивает риски и решает, куда и с каким вооружением можно соваться, а куда не стоит. В случае боестолкновения он может послать подкрепление или послать призыв о помощи командованию коалиции. Его ежегодный доход оценивается в двадцать миллионов долларов…

Егор слушал генерала внимательно, запоминая все и не упуская ни единого слова. Через несколько минут генерал закончил:

— Ну вот. С полковником Крайтоном разобрались. Теперь ты представляешь, что это за тип.

— Тип серьезный, — заметил Кремнев. — Я бы даже сказал «крутой парень».

Генерал Рокотов чуть прищурил морщинистые веки:

— Он не только «крутой». У него еще и грандиозное самомнение. Этот человек ездит на «Астон Мартине», живет в доме, похожем на дворец, носит костюмы за пять тысяч долларов, ест устриц тоннами и общается с голливудскими красавицами.

Егор усмехнулся:

— Прямо баловень судьбы.

— И не говори. Но в случае необходимости этот «баловень» легко может скинуть дорогой костюм, надеть грязный камуфляж, забросить на плечо автомат и пройти за день двадцать километров по тропикам.

— Владимир Тимофеевич, можно вопрос?

— Знаю я твой вопрос. Хочешь узнать, зачем я тебе все это рассказываю.

— Так точно.

— Сейчас поймешь. Но сначала хочу рассказать тебе еще об одном человеке. Это некий Марк Ситник…

Кремнев сдвинул брови.

— «Оружейный барон»? — уточнил он.

— Он самый.

— Товарищ генерал, я хорошо знаком с его «послужным списком». Когда-то он читал курс лекций но макроэкономике у нас на курсе. Он тогда только-только закончил аспирантуру.

Лицо генерала Рокотова стало недовольным.

— Так вы знакомы? — уточнил он.

— Нет, — ответил Кремнев. — Я был всего лишь студентом, одним из восьмидесяти. Лично мы никогда не общались, да и внешне я с тех пор сильно изменился.

— В этом я не сомневаюсь, — улыбнулся Рокотов. — Значит, возможность того, что он может тебя опознать…

— Исключена, — закончил за него Егор.

— Ну, слава богу. — Вдруг Рокотов наморщил лоб. — Постой-постой… — обронил он, припоминая. — Тебе ведь уже приходилось с ним сталкиваться?

— Не с ним, — возразил Кремнев. — с его людьми. В Суданской провинции Дарфур. Я работал там инструктором.

— Да-да, я помню. В военной бригаде Африканского союза. — Генерал Уколов кивнул: — Это было сложное задание. Кто-нибудь из парней Марка Ситника может тебя опознать?

Кремнев покачал головой:

— Нет. Они все мертвы.

Рокотов нахмурился.

— Это нам на руку, — сказал он.

Генерал Уколов, все это время сидевший молча, взглянул на Рокотова и сказал:

— Если есть хоть один шанс, что Кремнева могут разоблачить, мы не можем его посылать.

— Такой шанс есть всегда, — возразил генерал Рокотов. — А задание настолько ответственное, что мы должны послать лучшего.

Егор молчал. Разговор о важности предполагаемого задания взволновал его, но он не подал виду и не стал задавать вопросов, предпочитая, чтобы Рокотов сам обо всем рассказал.

И такой момент настал.

— А теперь о главном, — холодно и спокойно отчеканил генерал Рокотов. — Несколько дней назад фирма полковника Крайтона «Эриния» подписала контракт на доставку десяти тонн болгарского оружия в Сьерра-Лионе — в нарушение эмбарго и с одобрения МИДа Великобритании.

Кремнев вскинул брови:

— Это точно?

Рокотов кивнул:

— Да. Двойные стандарты — не мне тебе объяснять. Оружие это принадлежит «оружейному барону» Марку Ситнику.

— Так. — Глаза Кремнева сузились.

— Ты должен пресечь деятельность Ситника, — продолжил генерал Рокотов. — Устроишься «наемником», затем войдешь в доверие к Ситнику. Сделаешь все, чтобы груз не дошел по назначению.

Кремнев сдвинул брови.

— Можно вопрос?

— Валяй, — кивнул Рокотов.

— Какое нам дело до Сьерра-Лионе?

Рокотов дернул уголками губ.

— Идет большая и серьезная геополитическая игра, Егор. И в этой игре нам не помешает заиметь побольше союзников. Если ты справишься с заданием — они у нас будут. Распространяться об этом я не могу, но ты уж поверь мне на слово.

— Постараюсь поверить, — в тон генералу ответил Кремнев. — Внедриться в ближайшее окружение таких людей, как Марк Ситник, не просто. У вас уже есть план?

— Есть. Но о нем тебе расскажет Николай Георгиевич.

Егор повернулся к генералу Уколову и приготовился слушать. Уколов откашлялся и заговорил своим бархатистым и хорошо поставленным голосом:

— Мы взяли в оборот младшего брата Марка Ситника — Альберта. Знаешь его?

Егор покачал головой:

— Нет.

— Ничего, познакомишься. Альберт Ситник — бизнесмен. У него небольшая сеть станций техобслуживания в Москве. С братом видится не чаще трех-четырех раз в год, но они часто перезваниваются. Братья рано остались без отца и были очень дружны в детстве. Полтора года назад Альберт взял а банке кредит для расширения бизнеса и едва не прогорел. Марк пришел ему на помощь. Он выплатил кредит и вложил деньги в бизнес брата.

— Заботливый братец.

Уколов усмехнулся:

— Он может себе это позволить. В последние два года дела у него шли замечательно. На перепродаже оружия, похищенного с украинских складов боеприпасов, Марк Ситник наварил около двадцати пяти миллионов баксов.

Егор присвистнул:

— Неплохой навар.

— Нам с тобой такой и не снился, — с усмешкой заметил Уколов.

— Честность убыточна, — подтвердил Кремнев. — И в чем заключается наш план?

На губах генерала Уколова обозначилась легкая, как тень, усмешка.

— Мы поймаем братьев Ситников на «живца».

— Вот как? — Егор наморщил лоб. — И кто будет этим «живцом»?

Уколов и Рокотов переглянулись. Глаза Уколова замаслились, из чего Кремнев заключил, что речь пойдет о женщине. И не ошибся.

— «Живцом» будет женщина, — сообщил генерал Уколов. — И не просто женщина, а очень хорошенькая и очень бесшабашная женщина.

Он ждал от Кремнева улыбки, но тот лишь вздохнул.

«Если в деле замешана женщина — жди сюрпризов», — подумал Егор.

5

Настя Ситник завела мотор, мягко тронула машину с места и вывернула с автостоянки на шоссе. Настроение у нее было превосходное. С утра она, конечно, потомилась, но зато сейчас, после дозы кокса, на душе пели соловьи, а в сердце цвели майские розы.

«Ничего-ничего, — думала она, с изящной, шаловливой небрежностью держа в руках руль. — Мы еще повоюем. В конце концов, мы живем в демократической стране, где каждый имеет право на самореализацию. А будет кочевряжиться — подам на развод!»

Тут Настя подумала, что в своих мстительных рассуждениях слегка перегнула палку, по это ее только насмешило. Обычно после дозы «кокса» улыбка не сходила с Настиных губ. Ей стоило огромного труда сдерживать смешливость в присутствии мужа. Впрочем, он давно привык к ее выкрутасам, и даже в былые времена «наркотического запоя» он не мог определить, когда она под кайфом, а когда просто придуривается.

Настя засмеялась — непонятно чему, потом бросила взгляд на свои руки и залюбовалась ими. Кисти ее рук были идеальной формы. А пальцы — просто загляденье, а не пальцы! А ногти! Таких великолепных ногтей не бывает даже у звезд Голливуда!

Нет, что ни говори, а природа щедро одарила Настю. Да и с мужем не обидела. При мыслях об Альберте Настя перевела взгляд со своих идеальных рук на рукав шубки. Мех серебрился и переливался, как перламутровый. Это была ее вторая норковая шубка за год. И если прежняя стоила всего пять тысяч «зеленых», то эта обошлась Альберту почти в десять!

Неплохой подарок на день рождения. Лучше был только этот джип. Его Альберт преподнес Насте в подарок на позапрошлый день рождения после грандиозной ссоры.

Ссору тогда спровоцировала сама Настя. Это был неплохой стратегический ход. Нужно было породить в душе мужа чувство вины и жажду получить прощение. Настя была уверена, что к дню рождения получит шикарный подарок, и не ошиблась. В результате хитрой дипломатической игры Настя добилась того, что Альберт сам умолял ее взять ключи от машины, а она при этом сердито хмурилась и поджимала губы. Так что, принимая в дар новенький джип, она еще и сделала ему одолжение.

От приятных мыслей Настю отвлек телефонный звонок. Она вынула из кармана шубки мобильник, нажала ноготком на кнопку связи и поднесла трубку к изящному ушку.

— Слушаю!

— Алло, Настена? — услышала она хрипловатый голос своего дилера.

Настя улыбнулась:

— А кто же еще? Конечно, я, Масик!

— Настя, я сто раз просил, чтобы ты не называла меня Масиком, — хмуро проговорил Макс.

— Правда? — Настя едва не прыснула от смеха. — Ой, прости, Масик, я забыла. Обещаю, что больше не буду. Зачем ты звонишь, котик?

— Я по поводу порошка.

— А что с ним не так?

— С ним все так. Надеюсь, и с тобой тоже. Но, если помнишь, мы с тобой вчера обсуждали одно дело…

— Подожди минутку!

По радио заиграла любимая песня Насти. Она протянула руку и сделала громче.

Лучшие друзья девушек —

Это брилли-а-анты…

— Настя! — рявкнул в трубку Макс. — Какого черта? Сделай потише музыку!

— Ой, правда. Прости!

Настя нехотя убавила музыку.

— Так что ты хотел сказать, Масик?

— Я хотел сказать, что мы с тобой вчера обсуждали одно дело. Помнишь?

— Не очень. А какое дело?

— Здравствуй, мама, Новый год! Напряги извилины и попытайся вспомнить.

Настя попыталась и — не вспомнила.

— Масик, я правда не помню, — проговорила она, наморщив нос: — Кстати, «дурь», которую я купила у тебя на прошлой неделе, уже заканчивается. Что, если я подъеду к тебе и куплю еще?

— Всегда пожалуйста.

И тут в голове у Насти что-то прояснилось.

— Постой… — Глаза ее замерцали приятным светом. — Кажется, ты обещал сделать мне скидку?

— Наконец-то вспомнила! — насмешливо откликнулся Макс. — Я и правда обещал сделать тебе скидку. Но при одном маленьком условии.

— Какое условие? — насторожилась Настя. — О чем ты?

Макс хмыкнул.

— Все-таки женская память удивительно избирательна, — насмешливо проговорил он. — Значит, о скидке ты помнишь, а о моей просьбе нет?

Настя улыбнулась и жалобно проговорила в трубку:

— Ну, Масик, не злись. Я помню, что ты просил о какой-то услуге, но у меня тогда мысли были заняты другим, и я все пропустила.

— Тогда какого черта ты говорила, что подумаешь?

Настя хихикнула.

— У тебя было такое напряженное лицо, будто мы с тобой решали судьбу человечества. Вот я и решила сделать тебе приятное. Чтобы ты немного расслабился. А что? Что-то не так?

— Ох, Настя… Ну, вот как на тебя злиться, а?

— А ты не злись. Ты сам говорил, что таких кошечек, как я, нужно холить и лелеять. Помнишь?

— Помню. Еще я помню, что в тот вечер ты сказала, что никогда не ляжешь со мной в постель.

— Верно, — кивнула Настя. — Так что там у тебя за дело, Масик?

— А ты будешь меня слушать или опять будешь витать в облаках?

— Я вся внимание, милый. Можешь говорить.

— Короче, так. — Голос у Макса стал жестким, сухим и деловым. — Мне нужно, чтобы ты перевезла немного порошка.

— Куда на этот раз?

— Недалеко. В Люберцы.

Настя наморщила лоб, соображая.

— Подожди… Так ведь это почти Москва?

— Об этом я тебе и говорю. Думаю, за час ты вполне управишься, а за это я тебе сделаю хорошую скидку.

— Насколько хорошую?

— Десять процентов.

Настя усмехнулась и сказала:

— Котик, это несерьезно. Я ведь рискую своей головой. Помнишь, что случилось два месяца назад?

— Это была случайность, — возразил Макс. — К тому же все закончилось хорошо, твой благоверный тебя отмазал, и ты отделалась легким испугом.

— Да, но Альберт пообещал, что если я снова займусь этим — он меня задушит.

— Не задушит. А если хочет, чтобы ты всегда была «в шоколаде» — пусть сам покупает тебе «дурь».

Настя вскинула брови и возмущенно проговорила:

— Ты с ума сошел! С тех пор как Альбертик «соскочил», он наркоту на дух не переносит. Любую! Если узнает, что я до сих пор с тобой дружу разобьет мне физиономию!

Макс вздохнул:

— Не понимаю, чего я тебя уговариваю? Попрошу кого-нибудь другого. Желающих масса. Просто хотел сделать тебе услугу по старой дружбе, но если ты не хочешь…

А Настя в это время думала о двадцатипроцентной скидке. Сумма получалась кругленькая. В последнее время у нее были большие напряги с деньгами. Альберт то и дело норовил аннулировать ее карточку. Насте приходилось ужом вертеться, лишь бы раздобыть сотню-другую баксов. Если так пойдет и дальше, придется идти на панель. Мысль о панели развеселила Настю. Она фыркнула и насмешливо пробормотала:

— Фу, какая гадость!

— Эй! — окликнул ее Макс. — Ты что там, уснула?

— Нет, я тебя слушаю.

— Это я тебя слушаю. Что ты решила? Возьмешься или нет?

— Если ты согласишься на двадцать процентов скидки, я, пожалуй, подумаю.

— Двадцать?

— Да.

Макс помолчал.

— Хорошо, — сказал он. — Двадцать так двадцать. Значит, мы договорились?

Предложение было заманчивое. Двадцать процентов скидки за небольшую услугу. Ну как тут не согласиться?

— Макс, ты мертвого уговоришь, — сказала Настя весело.

— Не понял. Так ты согласна или нет?

Настя вздохнула:

— Ладно, искуситель, помогу тебе. Когда я тебе нужна?

— Прямо сейчас!

— Я серьезно.

— Я тоже! Подъезжай сейчас ко мне, я дам тебе рюкзачок, и ты отвезешь его по адресу, который я тебе укажу. Когда подъедешь?

Настя глянула на золотые часики и прикинула время.

— Минут через двадцать, если баз пробок.

— Жду!

И Макс положил трубку.

6

Положив трубку, Макс Осадчий, лысоватый, полный, взглянул на мужчину, сидящего перед ним в кресле.

— Я сделал так, как вы велели, — угрюмо проговорил он. — Что теперь?

Мужчина был высок, худощав и мускулист. Физиономия у него была, как у наемного убийцы, — глаза холодные, подбородок квадратный. Не дай бог встретиться с таким ночью в темном переулке.

— Теперь мы подождем вашу подружку, а когда она приедет — вы вручите ей «товар» и отправите ее на все четыре стороны. Только действовать нужно убедительно. Проявите должное беспокойство, попросите тщательнее смотреть за товаром… В общем, ведите себя естественно. Как торговец, озабоченный тем, чтобы товар дошел до покупателя в целости и сохранности.

— Можно спросить?

Егор Иванович — а именно так звали жуткого гостя — кивнул и сказал:

— Спрашивайте.

— За что вы хотите наказать девчонку?

— А разве не за что? — вскинул брови Кремнев.

Макс вздохнул:

— Я не о том. Просто… жалко эту дуреху, понимаете? Она ведь безвредная. Взбалмошная, немного сумасшедшая, но зла никому не сделала.

— А это уж позвольте мне решать, — сухо отчеканил Кремнев.

Макс помолчал, потом робко, исподлобья, взглянул на собеседника и хрипло проговорил:

— А вы правда не будете возбуждать против меня дело?

— Если все пройдет как надо — нет. Но попадетесь еще раз — пощады не будет.

Одного взгляда на Кремнева было достаточно, чтобы понять — этот человек никогда и никого не щадит, и если уж он решил отпустить Макса, не содрав с него сто шкур, так это только по очень большой нужде.

Макс приободрился. Девчонку действительно было жаль, но, с другой стороны, себя было жаль еще больше. И если для того, чтобы дышать воздухом свободы, нужно утопить в дерьме Настю, то, значит, туда ей и дорога.

Да что там говорить — Макс готов был утопить десяток таких насть, лишь бы выйти сухим из воды. И, похоже, на этот раз у него это получилось.

Что ни говори, а Макс был очень дотошным парнем. Он сам поставил рюкзак под сиденье и еще плед сверху бросил — для маскировки. Отстранился и оглядел свою «конструкцию» критическим взглядом, потом наклонил свою лысую голову и тщательно поправил плед.

Настя смотрела на его ухищрения с усмешкой.

— Масик, зачем такие хлопоты? — беззаботно проворковала она. — Я ведь не за границу уезжаю, а в Люберцы. Таможенных кордонов там не будет.

— Лучше перебздеть, чем недобздеть, — с усмешкой ответил Максим.

Он выпрямился, захлопнул дворцу, повернулся к Насте и заглянул в ее блестящие глаза.

— Ты сколько сегодня вынюхала? — подозрительно поинтересовался он.

— Как всегда, — ответила Настя небрежно. — А что?

— Да вид у тебя слишком шальной. — Макс нахмурился и назидательно проговорил: — Будь осторожнее на дороге. Не лихачествуй и не подрезай.

Настя фыркнула:

— Хватит наставлений, папик. Я шесть лет за рулем.

— Знаю, — усмехнулся Макс. — И за шесть лет у тебя отбирали права четыре раза. Если бы не влиятельные друзья, ходить бы тебе сейчас пешком.

Настя наморщила нос:

— Сплюнь!

Макс повернул голову и трижды сплюнул через левое плечо. Затем снова взглянул на Настю и сказал:

— Ну, все, пора. Люди уже ждут.

— Пора так пора, — пожала плечами Настя. — Отвали от машины, и я поеду.

Упоминание об отобранных нравах ее немного расстроило. Какого черта ему понадобилось вспоминать об этом сейчас? Внезапно на душе у Насти стало тревожно. Она заметила вдруг, что и Макс ведет себя не так, как обычно. Какой-то он суетливый, обеспокоенный. На него это так не похоже.

— Макс, ты что, забыл принять дозу?

— Какого черта ты спрашиваешь? — озлился вдруг Макс. — Ты ведь знаешь, что я уже три месяца «чистый*.

— Ах да, — вспомнила Настя и усмехнулась: — Поэтому ты такой дерганый. Расслабься, Масик, все будет хорошо.

Макс улыбнулся, но улыбка у него вышла довольно кислой.

— Помнишь, как добираться? — спросил он. — До перекрестка со стеллой «Люберцы», а потом — налево. Улица называется Парковая. Дом…

— Макс, у меня все записано, — перебила его Настя. — И улица, и дом. И даже карта есть. Так что не суетись.

— Хорошо, — как-то обреченно проговорил наркодилер. — Скинешь товар — сразу позвони. Я буду ждать твоего звонка. Ну, все — ни пуха!

— К черту! — с удовольствием послала его Настя. — Закрой дверцу, а то утащу тебя с собой.

Макс захлопнул дверцу, и несколько секунд спустя черный джип Насти заурчал мотором.

Макс стоял и смотрел, как джип выезжает со двора, и на душе у него скреблись кошки. Пожалуй, так дерьмово ему не было никогда в жизни. Ничего удивительного. Это был первый раз, когда Макс сдавал кого-то ментам.

7

Когда всего в паре кварталов от дома Макса Настю остановил гаишник, она почти не встревожилась, гаишники останавливали ее по пять раз на день, и ощутимым ударом по кошельку это не было.

Вот и сейчас она испытала лишь легкую досаду из-за того, что усатый толстяк с «полосатой палочкой» в руке отнимет у нее время. Насте хотелось как можно скорее избавиться от опасного груза, и неожиданное препятствие заставило ее слегка нахмуриться.

Толстяк козырнул перед окошком и представился:

— Младший лейтенант Скворцов. Предъявите, пожалуйста, права и документы на машину.

— А что случилось, товарищ лейтенант? — проворковала Настя. — Я что-то нарушила?

— Нет.

— Тогда в чем дело?

— Простая формальность. В городе объявлен план «перехват», и мы останавливаем все черные джипы.

Сердце Насти учащенно забилось.

Главное, чтобы он не захотел осмотреть машину. Хотя… даже в этом случае Насте ничего не грозит. Осмотреть машину — это еще не значит обыскивать рюкзак.

Настя заставила себя успокоиться. Она достала документы на машину и права и протянула все это гаишнику.

— Ловите террористов? — весело поинтересовалась Настя. — К счастью, я не собираюсь ничего взрывать, а стреляю по мужчинам исключительно глазами.

Гаишник посмотрел на нее поверх раскрытых прав и усмехнулся:

— Такими глазами, как у вас, любого мужчину можно убить наповал, — сказал он.

Комплимент был довольно остроумным, и услышать его из уст простого гаишника было довольно странно. Странно, но забавно. Усы у толстяка-гаишника так и топорщились. Как у какого-нибудь бразильского Дона Педро.

Глядя на него, Настя вдруг вспомнила анекдот, над которым когда-то смеялась до коликов. Она решила рассказать его гаишнику.

— Хотите анекдот?

Лейтенант промолчал, просматривая документы, и Настя, на которую вновь накатила волна благодушного настроения, расценила его молчание как знак согласия.

— Русская пара приехала но турпутевке в Бразилию, — начала она, сдерживая смех. — Муж поехал на рынок, а жена быстренько вызвала к себе в номер «бразильского жиголо». Она думала, что муж вернется через час, а он управился за полчаса. И вот муж входит в номер и видит немую картинку: на кровати лежит Дон Педро — черноусый, загорелый, мускулистый красавец. А рядом с ним — его голая жена, бледная, ненакрашенная, с обвисшей грудью и морщинистой шеей. Муж покраснел и подумал: «Боже, как перед Доном Педро-то неудобно!»

Настя запрокинула хорошенькую головку и рассмеялась чистым, звенящим смехом. Но гаишник лишь усмехнулся.

— Это вы к чему? — спросил он.

— К тому, что вы мне своими черными усами напомнили Дона Педро!

— Спасибо за комплимент. А теперь выйдите, пожалуйста, из машины. Я хочу осмотреть салон.

Улыбка покинула лицо Насти. Как же так? Она такая красивая и такая славная! Неужели ее обаяние не подействовало на этого амбала?

Тем временем противный гаишник сунул голову в салон и стал пристально его осматривать. И вдруг он спросил:

— Это ваш рюкзак?

Настя нервно сглотнула слюну и ответила:

— Раз он лежит у меня в машине, значит, мой.

— Ясно. — Гаишник помедлил еще несколько секунд, затем спросил: — А что в нем?

— Так, разная мелочь. А что?

— Будьте добры — откройте его, пожалуйста.

Внутри у Насти все похолодело.

— Это еще зачем? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Откройте, — повторил гаишник и нахмурился.

Настя побледнела, но взяла себя в руки и пролепетала, еще надеясь спасти ситуацию:

— Товарищ лейтенант, если я что-то нарушила, я готова все исправить.

— Каким образом?

— У меня в сумочке лежит кошелек. Давайте решим все полюбовно…

Он выпрямился и пристально посмотрел Насте в глаза.

— Как прикажете понимать этот намек? Вы что, предлагаете мне взятку?

Настя рассеянно взмахнула ресницами. Вопрос лейтенанта совсем сбил ее с толку.

— Нет… — пролепетала она, не зная, что и сказать. — Вовсе нет.

— Тогда как вы собирались «решить проблему полюбовно»?

— Я… Вы… — Настя покраснела. Что за идиотские вопросы он задает? И почему он так на нее смотрит?

— Будьте добры, достаньте, пожалуйста, рюкзак!

На этот раз голос лейтенанта прозвучал холодно и жестко. Настя, почти не соображая, что делает, открыла заднюю дверцу и вытащила рюкзак.

— Поставьте на капот, — приказал гаишник.

Настя сделала, как он велел.

— А теперь — откройте!

Настя протянула онемевшую руку и, замирая от ужаса, ослабила стяжку рюкзака: Гаишник заглянул в рюкзак.

— Достаньте, пожалуйста, коробку, — попросил он.

Настя подчинилась.

— Что там у вас? — требовательно спросил гаишник.

— Я… не знаю.

— Но это ваша коробка?

— Д-да… То есть, нет.

— Тогда чья она?

— Понятия не имею.

— Откройте ее! — потребовал лейтенант.

Настя уцепилась дрожащими пальцами за край картонной крышки и медленно открыла коробку. Гаишник заглянул в коробку и сдвинул брови:

— Что в пластиковом пакете?

— Это… порошок, — ни жива, ни мертва, пробормотала Настя.

— Стиральный? — с холодной иронией осведомился гаишник. — Лет на восемь потянет.

И вдруг Настю взяла злость. Она поняла, что никакого плана «перехват» не было и в помине, а ее элементарно подставили! Развели, как последнюю лохушку!

Гаишник протянул руку к пакету, но Настя схватила его за рукав.

— Ну ты, козел! — пророкотала она, гневно сверкая глазами. — Ты хоть знаешь, с кем ты связался?

— Отпустите рукав, — спокойно потребовал гаишник.

— Мой муж — хозяин этого города, — подрагивающим от гнева голосом сказала Настя. — По воскресеньям он играет в футбол с мэром и генеральным прокурором России!

— Да хоть с президентом, — холодно отчеканил лейтенант и высвободил руку из ослабевших пальцев Насти. Затем поднес ко рту рацию, нажал кнопку и глухо проговорил в динамик:

— Первый, я второй. Тут у меня наркокурьер. Вызывайте группу.

— Понял вас, второй, — хрюкнула в ответ рация.

Настя закрыла лицо ладонями и медленно опустилась на землю. Плечи девушки затряслись, из-под ладоней послышались славленные рыдания.

8

Альберт Ситник был очень похож на брата. Такой же высокий, лощеный, с красными губами и лысоватым лбом. Однако, в отличие от Марка, ничего слащавого во внешности Альберта не было. На майора милиции Звягинцева он смотрел угрюмо и неприязненно.

— Моя жена Настя ни в чем не виновата, и вы это знаете, — холодно заявил он. — кокаин вы ей подбросили сами.

— Да ну?

Звягинцев вставил в рот сигарету и потянулся за зажигалкой.

— Будьте добры, не курите при мне, пожалуйста, — попросил Ситник голосом, которым уместнее было бы требовать. — У меня хронический бронхит, и я не выношу табачного дыма.

Капитан, ни слова не говоря, вынул изо рта сигарету и запихал ее обратно в пачку. Затем взглянул на Ситника.

— Альберт Константинович, ваши обвинения не обоснованны, — невозмутимо проговорил Звягинцев. — Вашy жену взяли с поличным.

— Вы инсценировали задержание. Все это дело шито белыми нитками, и вам не удастся выйти сухими из воды.

Звягинцев едва заметно усмехнулся. Он положил ладонь на пластиковую папку и сказал:

— Содержимого этой папки хватит, чтобы надолго упрятать вашу жену за решетку. Протокол осмотра, подписи понятых, показания свидетелей… На этот раз ей не отвертеться. Загремит на полную катушку — уж вы мне поверьте.

Некоторое время Ситник сидел молча. На капитана он смотрел угрюмо. Наморщенный лоб говорил о напряженной работе мысли. Ситник явно пытался понять, к чему клонит капитан. Наконец, он разомкнул губы и сказал:

— Давайте начистоту, капитан. Что вам от меня нужно?

Звягинцев устало усмехнулся:

— Вы пытаетесь со мной договориться?

— Да, — ответил Ситник. — Я пытаюсь с вами договориться.

Звягинцев откинулся на спинку стула и удовлетворенно улыбнулся:

— Вот это уже другое дело. — Он повернул голову, взглянул на высокого, худощавого человека, сидевшего в кресле рядом со столом, и сказал: — Егор Иванович, теперь он ваш. Мне выйти?

— Да, — ответил Кремнев. — И спасибо за сотрудничество.

— Всегда пожалуйста. — Капитан Звягинцев поднялся из-за стола и неторопливо вышел из кабинета.

Кремнев и Ситник остались одни. Альберт Константинович уставился на Егора холодным, пристальным взглядом.

— Так-так, — сказал он. — Вот, значит, как вы работаете. И кто вы такой?

— Меня зовут Егор Иванович, — представился Кремнев.

— Я это слышал. И что дальше?

— Вашей жене грозит длительное тюремное заключение за хранение, транспортировку и сбыт наркотиков.

— Сбыт вы на нее не повесите!

— Повесим. Свидетели уже есть.

Ситник закатил глаза:

— Боже, какая гнусность. Вам самому-то не противно?

Егор молчал, продолжая спокойно разглядывать Ситника.

— Ну, хорошо, — выдохнул наконец тот. — Вы хотели загнать меня в ловушку, и вам это удалось. Что дальше? Ради чего все это?.. Вас наняли мои конкуренты?

Егор чуть качнул головой и сказал:

— Альберт Константинович, я хочу, чтобы вы познакомили меня со своим братом.

Ресницы Ситника дрогнули.

— Так- так, — проговорил он удивленно и презрительно. — Выходит, дело в моем брате. Но вы ошиблись адресом. Мы с ним почти не видимся. Да и по телефону разговариваем не чаще раза в год. Мы с ним совершенно чужие люди.

Кремнев вздохнул и сказал:

— Альберт Константинович, похоже, вы не до конца осознаете, в какой жесткий переплет вы попали. Вы ведь понимаете, что я не из милиции?

— Понимаю, — угрюмо отозвался Ситник.

— Значит, вы должны понимать, что юлить бесполезно. С братом вы встречались месяц назад. А по телефону с ним разговаривали буквально позавчера. Хотите, перескажу вам содержание этого разговора?

Ситник стиснул зубы, глянул на Кремнева ненавидящим взглядом и сказал:

— Вы и правда не из милиции.

— Наконец-то до вас дошло, — невозмутимо отозвался Егор. — Вы были правы, когда сказали, что это игра. Но игра эта очень серьезная, и ставки в ней очень высокие. Ваша жена Настя не протянет в тюрьме больше пары месяцев, и вы это знаете. А значит, речь идет не столько о ее свободе, сколько о ее жизни.

Альберт Константинович сжал кулаки и процедил сквозь зубы:

— Это жестоко…

Кремнев пожал плечами:

— Мы с вами живем в жестоком мире, Альберт Константинович. И кому, как не вам, это знать.

Несколько секунд Альберт Константинович молчал, потом разомкнул губы и сипло проговорил:

— Что я должен делать?

— Вы должны мне помочь, — отчеканил Егор. — Если поможете — Настя будет свободна. Если нет — ее ждет тюрьма. Итак, каков ваш ответ?

— Мой ответ — да, — тихо обронил Альберт и закрыл лицо ладонями.

9

Зеленая БМВ остановилась у бордюра. Марк заглушил мотор и огляделся.

— Что за дурацкий район! Они бы хоть один фонарь для приличия зажгли. Москва называется.

— Это уже не Москва, — возразил Альберт. — Тут начинается Красногорск.

— Да знаю я. — Марк нахмурился и мрачно проворчал: — Точнее было бы назвать его Черногорском. — Он снова огляделся и недовольно проговорил: — Ну? И где твои конкуренты?

— Сам не знаю, — ответил Альберт, тоже осматривая темную улицу. — Я думал, они уже ждут.

Марк достал из кармана пачку «Парламента».

— Ты с местом не ошибся? — спросил он, вставляя в рот сигарету.

Альберт покачал головой:

— Нет. Это точно здесь. Вон витрина магазина «Орхидея». А вон указатель к «Макдоналдсу». Черт! — выругался он вдруг. — Какого хрена назначать встречу, если сам на нее не приезжаешь?

— Не горячись, — невозмутимо проговорил Марк. Он чиркнул зажигалкой и закурил сигарету. Затем убрал зажигалку в карман и помахал перед лицом рукой, отгоняя дым. — Обстоятельства могут быть разные. Позвони им и спроси, в чем дело.

Альберт достал мобильный телефон, раскрыл его и быстро набрал нужный номер. Несколько секунд он сидел молча, затем захлопнул крышку и гневно воскликнул:

— Вот поганцы!

Марк взглянул на него удивленно:

— Ты чего такой нервный?

— Ничего, — угрюмо буркнул Альберт. — Просто не люблю, когда меня кидают. Что будем делать?

Марк пожал плечами:

— Давай подождем минут пятнадцать. Мы ведь, вроде, никуда не торопимся.

— А если они так и не заявятся?

— Ну, значит, нм не очень-то была нужна эта встреча. И не нервничай ты так. Это они должны дергаться, а не мы.

Альберт вздохнул и угрюмо произнес:

— Не знаю. Не нравится мне все это.

Марк хмуро покосился на брата, но ничего не сказал. Сам он выглядел не просто спокойно, а непробиваемо спокойно. Да и как еще мог выглядеть человек, машину которого подрывали четыре раза, а уж сколько раз в него стреляли — это и сосчитать было невозможно. И, тем не менее, он все еще был жив.

Постоянная опасность сделала Марка Ситника фаталистом. Однажды, было это года три назад, у него под ногами взорвалась граната. Двух партнеров, которые стояли рядом, разорвало на куски, а сам он не получил ни царапины. Скажи кому — не поверят.

После того странного случая Марк перестал бояться и перестал удивляться. Он просто принимал все как есть. А его жизненным девизом стала простая поговорка: «Чему быть — того не миновать».

Марк выпустил сигаретный дым в открытое окно, вгляделся во тьму и сказал:

— Вот идут какие-то мужики. Это не они?

Альберт пожал плечами:

— Не знаю. Плохо видно.

Марк выбросил окурок в окно и поднял стекло. Трос мужчин подошли к машине и остановились. Один из них нагнулся и постучал костяшками пальцев по стеклу.

— Командир, ты не нас дожидаешься?

Марк посмотрел на мясистую физиономию незнакомца.

— Может быть, — ответил он. — А ты кто?

— Сам знаешь.

Марк подозрительно прищурился и открыл рот для очередного вопроса, но спросить не успел.

— Это они, — буркнул Альберт и открыл свою дверцу.

Все дальнейшее произошло так быстро, что братья не успели ничего предпринять. Один из подошедших, крепыш с наголо выбритой головой, схватил Альберта за шиворот и выволок его из машины.

Марк среагировал мгновенно — он сунул руку в карман плаща, где у него лежал небольшой шестизарядный «вальтер», выхватил пистолет и направил его на второго из нападавших — того самого широкомордого верзилу, который вступил с ним в диалог.

Однако верзила оказался «тертым сухарем» и не стал ждать, пока Марк спустит курок. Он коротко ударил по стеклу кастетом, сунул руку в салон и просто вырвал пистолет из пальцев Марка. Силища у него была поистине медвежья, а реакция и быстрота — как у профессионального боксера.

Не прошло и минуты, как братья Ситники оказались на земле. У Альберта шла носом кровь, а Марк держался рукой за ушибленную челюсть. Трое бандитов нависли над ними каменными утесами.

Мордатый держал Марка на мушке пистолета. Лысый крепыш и еще один бандит — худощавый, с вытянутым лицом и волчьими повадками — сжимали в руках обрубки металлических труб.

— Что? — хрипло спросил Марк и поморщился от боли в ушибленной скуле. — Что вам от нас нужно?

Мордоворот усмехнулся и процедил сквозь зубы:

— У вас большие проблемы, мужики. — Он перевел взгляд на машину и сказал: — Хорошая тачка. Сколько такая стоит?

— Много, — ответил Марк. — Так что вам от нас нужно?

— А ты не понял? — Мордоворот сплюнул себе под ноги. — Потап, объясни ему!

— Нам нужна твоя тачка, — пробасил лысый крепыш.

Марк поморщился. Вот, оказывается, из-за чего весь этот сыр-бор. Это обыкновенные бандиты, промышляющие угоном автомобилей. И нужен им только этот чертов БМВ.

Марка взяла злость. Его, Марка Ситника, миллионера и хозяина жизни, «оружейного барона», который пожимал руку самым знаменитым террористам мира — повалили на землю какие-то гопники с рабочей окраины.

— Вам нужна тачка? — прорычал Марк, свирепея от гнева. — Так забирайте ее и проваливайте!

Мордоворот облизнул губы широким языком и медленно покачал головой:

— Нет, мужики. Извините, но вам не повезло.

И тут до Марка «дошло». Он не раз читал в газетах, что российские угонщики не просто угоняют дорогие «иномарки», но и убивают их владельцев. Такая вот милая традиция. По спине Марка пробежала холодная волна. Он сглотнул слюну и угрюмо проговорил:

— У меня на банковском счету пятьсот тысяч «зеленых». Вы можете забрать их.

— Карточка есть? — деловито осведомился мордоворот.

— Нет, но мы можем поехать в банк и снять деньги со счета.

Мордатый верзила криво ухмыльнулся, отчего его мясистое лицо приобрело еще более зловещий оттенок.

— Нет, мужики, не пойдет, — процедил он. Затем повернулся к лысому крепышу и распорядился: — Потап, кончай с ними быстрее!

Крепыш достал из кармана нож, выщелкнул лезвие и шагнул к братьям Ситникам.

Марк сделал над собой усилие, чтобы не закрыть глаза. Он ожидал, что Альберт будет кричать и биться, пытаясь высвободить руки, но брат, к удивлению Марка, повел себя мужественно. Он, так же как и Марк, молча и спокойно взглянул на приближающегося бандита.

— Прощай, брат, — тихо сказал Марк.

— Прощай, — тихим эхом отозвался Альберт.

10

Но, по-видимому, их время еще не пришло. Клерк в небесной канцелярии обсчитался, но тут же исправил свою ошибку и послал братьям Ситникам на помощь своего ангела. Ангел выглядел довольно странно: он был высок, худощав и одет в серый плащ.

Он вынырнул из тьмы, как черт ив табакерки, и, встав за спиной у мордатого верзилы, тихо его окликнул:

— Эй, мужик!

Верзила обернулся и инстинктивно вскинул к лицу руки для защиты, но на этот раз реакция его слегка подвела. Деревянная штакетина, шмякнувшись об мясистую физиономию бандита, разлетелась на куски.

Вслед за кусками штакетины на землю повалился и сам мордоворот. Он попытался встать, но незнакомец в плаще быстро нагнулся и пригвоздил бандита к асфальту ударом кулака.

Затем подхватил с асфальта пистолет и, действуя им как дубинкой, принялся избивать лысого крепыша и его худого приятеля — причем делал это легко, без особых усилий, словно перед ним были не бандиты, вооруженные обрезками железной трубы, а тренажеры, которые не могли дать сдачи.

Всего несколько секунд понадобилось незнакомцу, чтобы уложить двух бандитов на асфальт. Затем он выпрямился, вытер рукавом потный лоб, взглянул на братьев Ситников и поинтересовался с холодной усмешкой:

— Надеюсь, это были не ваши друзья?

Марк Ситник оглядел незнакомца холодным, недоверчивым взглядом.

— Ты их конкурент? — сухо спросил он.

— Наоборот — партнер по бизнесу, — угрюмо отозвался незнакомец. — Они калечат, а я — лечу. В итоге — все в выигрыше.

Марк опустил взгляд на постанывающего мордоворота и проговорил:

— Я бы не сказал, что он в выигрыше.

— Он в выигрыше, — веско возразил незнакомец. — Потому что остался жив.

Незнакомец протянул Альберту руку и помог ему подняться на ноги. Марк встал сам. Отряхнул пальто, посмотрел на пистолет, который незнакомец все еще сжимал в руке, и сказал:

— «Вальтер» вернешь?

Незнакомец глянул на «ствол» таким взглядом, словно совсем забыл о его существовании, усмехнулся и вернул пистолет хозяину:

— Держи. И больше не теряй.

Вместе с пистолетом Марк Ситник обрел и свою всегдашнюю уверенность в себе:

— Кто ты, парень? — спросил он, опустив руку в карман плаща и на всякий случай сжав пальцами рукоять пистолета.

— Я? — Незнакомец небрежно достал из кармана пачку сигарет и так же небрежно ответил: — Человек.

— Вижу, что не волк, — сказал Марк. — А откуда ты взялся?

Незнакомец качнул головой в сторону ближайшей пятиэтажки:

— Живу неподалеку. А вот какого черта вы сюда заехали? В нашем районе в такое время нельзя разъезжать на крутых тачках. Могут на полном ходу вытряхнуть вас из машины.

— Да, я это заметил, — отозвался Марк, глядя, как незнакомец неторопливо и спокойно прикуривает от здоровенной железной зажигалки.

— Где ты научился так драться? — поинтересовался Марк.

— Там, куда никому не советую попасть, — последовал ответ.

Марк и Альберт переглянулись.

— Военный? — коротко спросил Марк.

— Был когда-то, — ответил незнакомец.

— Где служил?

— В ВДВ.

— Какое звание?

— Капитан.

— Когда уволился?

Незнакомец смотрел на Марка угрюмо и удивленно.

— Это что, допрос? — спросил он с неявной, но вполне ощутимой угрозой в голосе.

Жесткое лицо Марка смягчилось, снова обретя свою приятную слащавость, а на губах его появилась улыбка.

— Нет, конечно, — сказал он. — Просто я тоже бывший военный. И тоже служил в ВДВ.

— Да ну? — Незнакомец хмыкнул и выпустил изо рта огромное облако дыма.

— Точно! — кивнул Марк.

Еще несколько секунд он разглядывал худощавое лицо незнакомца, потом протянул руку и представился:

— Марк. Марк Ситник. А это — мой брат Альберт.

— Егор Коновалов, — отозвался мужчина в сером плаще.

Они скрепили знакомство рукопожатием. Егор кивнул в сторону БМВ.

— Вижу, тебе удалось подняться?

— Да, — ответил Марк. — Повезло. У меня своя фирма. Ну, а ты? Ты как?

— Перебиваюсь потихоньку. Работал инструктором но стрельбе в МУРе. Потом работал в ЧОПе. Сейчас вот уволился из ЧОПа и пока в свободном плавании.

Альберт кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание, и неуверенно проговорил:

— Такой человек, как ты, не должен перебиваться случайным заработком.

Егор усмехнулся:

— Что поделаешь.

Мордоворот опять застонал и попытался подняться на ноги. Егор дал ему пипка, и тот снова упал на асфальт.

— Слушай, — снова заговорил Марк. — Давай сядем в машину, отъедем отсюда и поговорим спокойно. Не могу смотреть на этих бедолаг.

— Может, вызвать милицию? — предложил Егор.

Марк покачал головой:

— Нет, не надо. Садись в машину и спокойно перекурим. Если, конечно, ты нас не боишься.

— Я никого не боюсь, — в тон ему ответил Егор. — Но многих опасаюсь.

— Тогда садись.

Егор отшвырнул недокуренную сигарету и шагнул к машине.

Вскоре все трое сидели в салоне. Марк захлопнул дверцу и завел мотор. Когда машина отъехала, поверженные бандиты поднялись на ноги.

Один из них, лысый, коренастый крепыш, сплюнул на землю кровь и потрогал пальцами десну.

— Черт, — в сердцах проговорил он. — Этот гад из СВР выбил мне зуб.

— А мне вывихнул руку, — пожаловался сухопарый, морщась от боли.

Мордатый верзила обвел их помятые лица насмешливым взглядом и сказал:

— Да, немного переборщил. Но зато какой получился спектакль!

— Гадом буду, если не выбью из него за это бутылку коньяка, — с угрозой сказал лысый крепыш.

Мордатый засмеялся, обнял «подельников» за плечи, и вся троица неторопливо побрела в сторону ближайшего пивного бара.

11

В машине Марк закурил. Затем протянул Егору свои сигареты, с интересом ожидая — возьмет или нет? Егор взял. Неторопливо вставил сигарету в губы и прикурил от протянутой Марком зажигалки.

Альберт, перебравшийся на заднее сиденье, закашлялся от дыма.

— Окно откройте, — с досадой сказал он. — Надымили, как паровозы.

Марк опустил стекло.

— Значит, демобилизовался, — проговорил он задумчиво.

Егор кивнул:

— Угу.

— Какова причина?

Егор нервно дернул щекой и неохотно ответил:

— Разошлись с командиром во взглядах на жизнь и безопасность подчиненных. Он хотел заткнуть пацанами «дыру», а я возразил.

Ясно. — Марк покосился на Егора с интересом и уважением. И вдруг спросил: — Награды есть?

— Чего?

— Награды.

— Есть значок ГТО, — ответил Егор. — И еще грамота за чтение стихов о Ленине. Получил во втором классе.

Марк засмеялся.

— Это о многом говорит! — сказал он со смехом. — Ну, а если серьезно? Есть боевые награды?

— Кое-какие имеются, — ответил Егор.

— «Медаль за храбрость»? — предположил Марк.

— Угадал.

Марк чуть прищурил темные глаза.

— Серьезный ты парень, — сказал он. — Награды имеешь, с начальником поцапался.

— Скорее глупый, — усмехнулся в ответ Егор. — Был бы умный, соблюдал бы субординацию. Но уж очень он меня тогда разозлил. Два дня в «капкане», под беспрерывным обстрелом, без воды и жратвы и с двумя автоматами на пятерых. После этого кто хочешь озвереет.

Марк помолчал, обдумывая все услышанное.

— Слышь? — негромко поинтересовался Егор. — А едем-то куда?

— Не волнуйся, — ответил Марк. — Куда бы ни уехали, до дома я тебя подброшу. Так, говоришь, работал в МУРе инструктором по стрельбе?

— Было дело, — кивнул Егор.

— Хорошо стреляешь?

— Неплохо.

— Гм… — Марк сдвинул брови и снова ненадолго задумался. — Значит, ты и стрелок, и кулачный боец, и солдат, по-видимому, хороший, — задумчиво проговорил он после паузы. — В наше время такие люди без работы не остаются. А если остаются, то очень быстро находят новую.

Егор искоса посмотрел на Марка и неприязненно осведомился:

— Намекаешь на криминал?

Марк отрицательно покачал головой:

— Нет. Такие люди, как ты, нужны не только в криминале. Знаешь… Пожалуй, я тебе помогу.

— Да ну?

— Серьезно. Ты помог мне, я — помогу тебе. Если, конечно, ты сам этого захочешь.

Егор затянулся сигаретой и насмешливо выдохнул вместе с дымом:

— Дашь мне двадцать баксов?

Марк отрицательно качнул головой:

— Я не шучу. Я могу помочь тебе устроиться на работу.

— На какую?

Марк наморщил лоб и глянул по сторонам.

— Ты сейчас никуда не спешишь? — спросил он.

Егор пожал плечами:

— Да нет.

— Давай заедем в какой-нибудь ресторанчик и поедим. А заодно обсудим наши дела.

— Я только что поужинал.

Марк улыбнулся:

— Ну, тогда посмотришь, как я поем. А сам выпьешь бокал пива или рюмку «беленькой». Идет?

Егор обдумал его слова и невозмутимо осведомился:

— А ты меня точно домой доставишь?

— Точнее не бывает. Можешь позвонить домой и предупредить жену, что задержишься.

— Предупредил бы, если бы была, — пробасил Егор.

— Так ты не женат?

— А я похож на женатого мужика?

Марк покачал головой:

— Не очень.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Марк засмеялся:

— Уж больно ты сердитый мужик, Егор! Ну, ничего. Мне это даже нравится. Впереди по курсу — ресторан. Через пять минут будем на месте!

12

Название ресторана — «У Анри»- говорило Егору о многом, но он и вида не подал. Невозмутимо вошел в зал вслед за братьями Ситниками и невозмутимо уселся с ними за столик.

Затем повертел головой, оглядывая зал, после чего взял в руки меню, которое с вежливой улыбкой положил перед ним официант, и быстро пробежал взглядом по ценам.

— Что скажешь? — поинтересовался Марк, с веселым любопытством глядя на Егора.

— Шикарный ресторан, — оценил Егор. — И цепы шикарные.

— Заказывай что хочешь, я угощаю.

Егор прищурил холодные, жесткие глаза.

— С чего это вдруг? — сухо поинтересовался он.

— С того, что ты — наш спаситель, — ответил Марк. — Кроме того, это ведь я тебя пригласил. Отнял твое время, и все такое. Так что, заказывай и не тушуйся.

Егор пожал плечами:

— Как скажешь.

Он опустил взгляд в меню и стал читать названия блюд.

Марк не удержался от улыбки.

— Теперь я верю, что ты хороший солдат, — сказал он вдруг. — Многие идиоты путают гордость с глупостью. Ты не из таких.

— Это потому что решил похавать на халяву и не стал кокетничать, как институтка? — осведомился Егор.

— Отчасти и поэтому. Выбирай что захочешь и не смотри на цены. Сколько бы ты ни заказал — от меня не убудет.

В голосе Марка прозвучала гордость. Это была гордость состоятельного человека, который добился высокого финансового положения исключительно благодаря своим личным качествам.

К столику вновь подошел официант.

— Вы готовы сделать заказ? — вежливо осведомился он.

Марк открыл рот для ответа, но Егор его опередил.

— Я готов, — сказал он. — Будьте добры суп-потаж.

Официант склонил голову в знак согласия.

— Гратан дэ Финуа, — продолжил Егор. — И на десерт маленький кусок Галет дэ Руа. Мерси.

Егор закрыл меню и взглянул на Марка. Тот смотрел на Егора полным изумления взглядом.

— Простите, — обратился к нему официант, — а что закажете вы?

— Мне то же самое, — сказал Марк. — Егор Батькович, а что возьмем выпить?

— Мне все равно, — ответил Егор.

— Водку?

Егор кивнул:

— Давай.

Марк заказал водку. Дождавшись, пока отойдет официант, он взглянул на Егора пристальным взглядом и спросил:

— Чем еще удивишь?

— Ты это о чем? — осведомился Егор.

— О твоем французском.

— А что с ним не так? — с холодной иронией осведомился Егор.

— Он почти совершенен.

— Само собой, — небрежно отозвался Егор. — Я ведь закончил языковую спецшколу. Между прочим, с отличием.

— И какие языки ты еще знаешь?

— Английский. Немного испанский. Вот, в общем-то, и все.

Марк перевел взгляд на молчаливого Альберта. Тот пожал плечами, как бы говоря — «что ж, бывает». Марк снова взглянул на Егора.

— Может, ты и в литературе силен? — усмехнулся он. — Стихи наизусть не читаешь?

Егор тоже усмехнулся, разомкнул губы и проговорил высокопарным речитативом:

Будь я малость помоложе,

Я б с душою дорогой

Человекам трем по роже

Дал, как минимум, ногой.

Да, как минимум, пяти бы

Дал по роже бы рукой.

Так скажите мне спасибо,

Что я старенький такой.

Марк засмеялся. Альберт сдержанно улыбнулся.

— Ты мне напоминаешь моего ротного, — сказал вдруг Марк, все еще посмеиваясь. — Классный был мужик. Ушлый, здравомыслящий, простой. Но при этом умный, как дельфин.

— Это хорошо? — вскинул бровь Егор.

— Я жив только благодаря ему, — ответил Марк без тени улыбки.

— Ясно, — отозвался Егор.

К столику подошел официант и поставил перед ними графин с водкой, рюмки и холодные закуски.

Егор наполнил рюмки, пододвинул одну Марку, вторую — Альберту.

— Давай за твоего ротного, — сказал он Марку.

— Давай, — кивнул тот.

Мужчины чокнулись и залпом осушили рюмки. Немного помолчали. Егор подхватил на вилку кусок копченой телятины и отправил его в рот.

Марк бросил в рот оливку, пожевал, посмотрел на Егора и спросил:

— Ты где воевал?

— Много где, — ответил тот.

Марк прищурился:

— Чечня?

Егор кивнул:

— Да.

— Сколько?

— Три года.

— Афган?

— Четыре месяца.

— Еще где-нибудь?

Егор покачал головой:

— Нет.

— Ранения есть?

— Два. Бедро, плечо.

— Ну, слава богу, — улыбнулся Марк. — Иначе ты был бы просто идеальным солдатом. Последствия остались?

— Вроде, нет.

Марк кивнул.

— А теперь давай о деле, — сказал он. — Что ты скажешь, если я предложу…

К столику подошел официант.

— Ваши блюда, — вежливо сказал он, выставляя на стол тарелки с горячими, ароматными блюдами. — Приятного аппетита!

Официант ушел, вихляя жирным бабским задом.

— Вежливый, собака, — тихо проворчал ему вслед Альберт.

Марк взглянул на брата удивленно:

— Ты чего такой злой?

Альберт дернул уголками губ:

— Не знаю. Просто настроение поганое.

Марк взял графин и наполнил рюмки.

— Выпей, — сказал он. — И не парься. С твоими конкурентами я сам поговорю. Даю тебе слово, мало им не покажется.

— Это вы про ту веселую троицу? — прищурил недобрые глаза Егор.

Марк покачал головой:

— Нет. Та троица — обычные быки.

— Мне так не показалось, — сказал Егор.

Марк взглянул на него внимательно и хмуро.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

— На руке одного из них я разглядел татуировку, — сказал Егор. — Скрещенные кинжалы и берет.

— Ты уверен?

— Я всегда уверен в том, что говорю, — сухо ответил Егор.

— Гм… — Марк задумчиво потер пальцами подбородок.

— О чем это вы говорите? — не понял Альберт. — Что еще та татуировка?

— Это татуировка спецподразделения «краповых беретов», — ответил Марк.

— Погодите… — Альберт недоуменно нахмурился. — Это что же получается… На нac напал «краповый берет»? Тогда это никакие не «быки»! Значит, нас сознательно заманили в эту дыру, чтобы…

— Я бы не делал далеко идущих выводов, основываясь на одном лишь факте, — сказал Марк. — Хотя я обязательно все проверю.

Он снова перевел взгляд на Егора, который уже вооружился вилкой и ножом и с аппетитом поедал кусок пирога.

— Егор, ты очень наблюдательный парень, — сказал он.

Егор вытер рот салфеткой и насмешлива ответил:

— Именно поэтому ты собирался предложить мне работу. Чертов официант помешал нам, но если желание осталось, можешь продолжить прямо сейчас.

— И я это сделаю, — спокойно проговорил Марк. — Что ты скажешь, если я предложу тебе стать моим телохранителем?

— Я обещаю подумать, — невозмутимо ответил Егор.

— Хороший ответ, — оценил Марк. — А если я озвучу цифру в десять тысяч долларов?

— В месяц?

— Разумеется.

Егор сунул в рот кусок пирога с мясом и, методично работая челюстями, усмехнулся:

— Я скажу, что ты на верном пути. И спрошу: что я должен делать за такие деньги? Если ты скажешь, что я должен буду тереть тебе спинку в бане — я, скорей всего, откажусь.

Марк засмеялся:

— Ну нет, приятель! Спинку у меня есть кому потереть и без тебя! Твоя работа будет поопаснее. Я много разъезжаю по миру. Часто бываю в местах, где постреливают. Мне нужно, чтобы рядом со мной был ловкий, опытный и умелый парень. Такой, как ты.

Егор поддел на вилку кусок мяса и сказал:

— Ты меня не знаешь.

— Я видел, как ты воюешь, солдат, — возразил Марк. — Само собой, ты покажешь мне документы, подтверждающие, что ты — тот, за кого себя выдаешь.

— Само собой, — кивнул Егор, уплетая мясо.

Марк посмотрел на него с улыбкой.

— Вижу, ты изголодался, солдат. Кстати, забыл спросить: как ты насчет алкоголя? Многие из «наших» после того, как выйдут в отставку, спиваются. Ты как? Любишь «беленькую»?

— Обожаю, — усмехнулся Егор. — Могу пить много. А могу не пить совсем.

— Вот как? И от чего это зависит?

— От меня, — спокойно ответил Егор. Он отправил в рот еще один кусок каплуна, взял салфетку и вытер руки. — Спасибо за угощение.

— Ты не доел, — сказал Марк.

— Я сыт, — просто ответил Егор.

В глазах «оружейного барона» появилось одобрение. Мужчина, сидевший перед ним, явно не стремился выжать из ситуации максимум и запихать в желудок как можно больше дорогих блюд, чтобы наесться на неделю вперед. Это делало ему честь.

Марк взялся за графин.

— Итак, что ты скажешь? — поинтересовался он, наполняя рюмки.

— Насчет работы?

Марк кивнул:

— Да.

— Когда приступать?

— Завтра.

Егор прищурил серые глаза и невозмутимо проговорил:

— Мне это подходит.

— Значит, по рукам?

— По рукам.

Мужчины разобрали рюмки, чокнулись и выпили.

— Завтра утром… часиков в девять… приедешь ко мне в офис с документами, — сказал Марк, поморщившись. Он достал из кармана визитную карточку и протянул ее Егору:

— Здесь все координаты — телефоны, адрес. Если передумаешь или будешь опаздывать, позвони.

Егор взглянул на визитку и спрятал ее в карман.

— Я не передумаю, — сказал он. — И не опоздаю.

— Отлично. И еще одна просьба: обращайся ко мне на «вы». Идет?

— Само собой. — Егор сдвинул брови и спокойно проговорил: — Теперь вы — начальник.

Марк засмеялся. Этот парень нравился ему все больше и больше.

— Мне нравится твой подход к жизни, Егор. Ты философ, а хороший солдат должен быть философом. Если не относиться к жизни философски, то можно тронуться умом. Я рад, что ты принял мое предложение. Но предупреждаю: если ты мне хоть в чем-то соврал, я тебя из-под земли достану. Достану и уничтожу. А теперь давай разольем но последней и выпьем за тебя.

13

Час спустя Кремнев сидел на диване в своей панельной «двушке» и, хмуря брови, записывал что-то в блокнот. В комнату вошла Мария.

— Егор?

— Да, милая, — отозвался Кремнев, не отрывая взгляда от блокнота.

— Ты голоден?

Он качнул головой и небрежно ответил:

— Нет. Я поужинал в «Максиме».

Маша удивленно вскинула брови:

— Где-где?

— В ресторане «У Анри». Это недалеко от Пушкинской.

Она усмехнулась:

— Я знаю, где это. Кремнев, ты что, подпольный миллионер?

— Вроде того, — насмешливо отозвался Егор.

Маша насмешливо прищурила карие глаза и назидательно проговорила:

— В следующий раз, когда решишь потранжирить деньги, пригласи меня.

— Обязательно, — пообещал Егор.

Мария постояла еще несколько секунд, надеясь, что Егор оторвет взгляд от блокнота, потом вздохнула и вернулась на кухню — домывать раковину.

Пять минут спустя Кремнев отложил карандаш, взял с тумбочки телефон и набрал номер генерала Уколова. Тот отозвался тотчас же:

— Слушаю тебя, Егор.

— Владимир Георгиевич, я звонил несколько раз, но у вас было занято…

— Да. Был важный разговор. Как все прошло?

— Нормально.

— Он «клюнул»?

— Да. Завтра утром встречаемся в офисе. Бумаги уже готовы?

— Готовы. Заедешь за ними перед встречей с Ситником. Такой послужной список тебе сварганили, что даже Рэмбо позавидовал бы.

— Надеюсь, вы не переусердствовали?

— За это не бойся. И проверки можешь не опасаться. Мы связались с ФСБ и «подчистили» базы данных. Самым сложным было уговорить их пойти нам навстречу. Тамошние парни трясутся за свои должности почище наших.

— Могу себе представить.

— Вряд ли. А теперь давай с подробностями.

Егор неторопливо и подробно рассказал генералу Уколову о событиях сегодняшнего вечера. Когда он закончил, Уколов насмешливо сообщил:

— Кстати, парни предъявили тебе счет за выбитый зуб и вывихнутую руку. С тебя бутылка коньяка.

— Надеюсь, управление оплатит? — так же насмешливо поинтересовался Кремнев.

— Угу. Догонит и еще раз оплатит. Даже не надейся. Если управление будет платить за все выбитые тобою зубы, мы обанкротимся через пару месяцев. Ладно, Егор, шутки в сторону. Поработал ты, вроде, хорошо. Теперь главное — завтра утром не оплошать.

— Не оплошаю, — заверил начальника Егор.

Тот кивнул:

— Дай-то бог. Завтра в управлении мы, скорей всего, не увидимся. Отзвонишься мне сразу после встречи, хорошо?

— Хорошо.

— Ну, тогда до связи?

— До связи.

Егор положил мобильник на тумбочку, откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза. Он сам не заметил, как задремал.

14

Разбудил его нежный голос Марии.

— Егор, я расстелила постель. Иди ляг по-человечески.

— Да… А я что, уснул?

Мария улыбнулась:

— Уснул-уснул. Тяжелый был день?

— Да нет, обычный.

— Иди ложись, — сказала Мария и повернулась, чтобы идти, но Кремнев поймал ее за руку.

— Машка, погоди!

Он притянул Марию к себе, обнял ее и поцеловал в губы. Она улыбнулась и слегка отстранилась.

— Ты ведь устал, — напомнила она.

— Да, но не до такой же степени. — И он снова притянул Марию к себе.

— Постой, сумасшедший! — тихо засмеялась она. — Давай хоть свет выключим!

— Зачем? Мы ведь не грабители, чтобы действовать в темноте. И потом, при свете мне нравится больше.

— Ты, оказывается, похабник?

— Еще какой! Иди сюда!

Но она снова сделала попытку отстраниться.

— Егор, подожди.

— Что такое? — вскинул он брови.

Мария нахмурилась и слегка прикусила зубами нижнюю губу, как делала всегда, когда была в замешательстве.

— Егор… мне нужно тебе кое-что сказать.

Кремнев нежно поцеловал подругу в шею и кивнул:

— Говори.

— Егор… — проговорила Мария дрогнувшим голосом, но взяла себя в руки и закончила фразу четко и спокойно: —…По-моему, у нас будет ребенок.

Кремнев оцепенел. С полминуты ему понадобилось, чтобы взять себя в руки.

— Ты… это серьезно? — хрипло спросил он.

Мария улыбнулась:

— Да.

— Но… это точно? Может быть, ошибка. Эти тесты, они не дают стопроцентной…

— Я была у врача, — сказала Мария. — Он все подтвердил.

— Гм… — Егор поскреб ногтями небритую щеку. — Вот это номер.

Мария заметила, что он не смотрит ей в глаза, взяла Егора пальцами за подбородок и повернула к себе. Теперь Кремневу некуда было деваться, и он взглянул в глаза Марии.

— Что-то я не вижу радости, — сказала она. — Ты что, расстроился?

— Почему?

— Это ты мне скажи почему.

Егор сделал попытку улыбнуться:

— Да нет, я рад. Просто… это все так неожиданно…

— Все понятно, — сказала Мария и вздохнула. — Я знала, что тебе не следует об этом говорить.

Она убрала со своей талии его руку и встала с дивана.

— Прости, что испортила тебе вечер, — обронила она и повернулась, чтоб идти.

И снова Кремнев удержал ее за руку.

— Постой.

— Что еще? — небрежно обернулась Мария.

— Ты меня неправильно поняла. Я вовсе не расстроился. — На этот раз улыбка удалась Егору лучше. — Я не расстроился, слышишь?

Мария смотрела на него недоверчиво.

— Правда?

— Конечно!

— Поклянись, что не расстроился.

— Глупая. — Егор снова привлек Марию к себе и усадил ее себе на колени. — Ну, посмотри на меня. Разве похоже, что я расстроен?

— Не похоже, что ты рад, — сказала на это Мария.

— Ты просто не дала мне собраться с мыслями. Конечно, я рад. Такое известие всегда радость. Но…

— Но? — вскинула тонкие брови Мария.

— Но… нам надо тщательно все обдумать, — с усилием проговорил Кремнев.

Несколько секунд она молчала, вглядываясь в его серые глаза, потом тихо сказала:

— Ты ведь не хочешь оставить этого ребенка.

Кремнев сглотнул слюну, но не нашелся, что ответить. Взгляд Марии потух.

— Что ж… — устало сказала она. — В таком случае я сделаю аборт. Завтра же пойду на прием.

— Подожди, — сказал Егор и нахмурился. — Подожди, Маш… Ты только не пори горячку! Нужно тщательно все обдумать. Пойми, я хочу ребенка. Правда хочу.

В глазах Марии затеплилась надежда. Она пристально посмотрела на Егора и ресницы ее дрогнули.

— Тогда что тебя останавливает? — тихо спросила она.

Егор снова не выдержал ее взгляда и отвел глаза.

— Ты ведь сама знаешь, — сказал он.

— Все дело в твоей работе?

Он кивнул:

— Да.

— О, Господи… — тяжело вздохнула Мария. — Я только и слышу от тебя: работа, работа, работа. Не пора ли тебе подумать о нас?

— Я только об этом и думаю, — угрюмо ответил Кремнев. — Маш, ну ты подумай сама: что будет, если я… Если меня… — Он недоговорили махнул рукой: — Короче, я не хочу, чтобы мой ребенок рос сиротой.

— Он не будет расти сиротой, — твердо сказала Мария. Она протянула руку и нежно погладила Егора по волосам. — Ты же сам говорил, что ты неуязвимый, помнишь?

— Это была шутка.

Мария покачала головой:

— Нет. Это правда. Как бы я за тебя ни волновалась, но я знаю… знаю, что ты вернешься целым и невредимым. Знаю и всегда знала. А если ребенок родится, у тебя появится еще один повод не совать голову в самое пекло. И тогда с тобой точно ничего не случится.

Говоря так, Мария продолжала нежно гладить его по волосам. Егор накрыл ее руку своей ладонью и сказал:

— Но если все-таки случится? Что тогда?

— Тогда… — Ее карие глада залучились мягким светом. — Тогда я расскажу ему о том, каким героем был его отец. И он будет расти с мыслью о том, что он сын героя. И эта мысль поможет ему стать настоящим мужчиной.

На глазах у Марии заблестели слезы. Егор почувствовал, как сердцe его сжалось. Неужели все это происходит с ним? Дом, жена, ребенок… Неужели у него все будет, как у нормальных людей. И сынишка будет встречать его на пороге, обнимать его, теребить его карманы и спрашивать, что он принес ему на этот раз?

И он будет запускать с сыном воздушного змея. И пускать по ручью кораблики. А когда сын подрастет, пойдет с ним в поход и научит его разжигать костер в дождь. Ставить силки на птиц, удить рыбу, ориентироваться но деревьям…

У Егора едва не закружилась голова. Он вдруг понял, что мысль о семье, вернее — о возможном семейном счастье, делает его слабым и уязвимым.

— Ну? — тихо, почти шепотом, спросила Мария, вглядываясь в его лицо. — Что ты решил?

Кремнев нахмурился и собрал в кулак всю волю. «Нам не стоит заводить ребенка», — хотел он ответить — спокойно и твердо. Но вместо этого губы его проговорили сами собой:

— Хорошо… Пусть он будет.

Глава вторая

ВЕРХОМ НА ПУЛЕ

1

Марк и Егор стояли на балконе, опираясь руками на литую чугунную решетку, и смотрели на проплывающий по реке теплоход. В губах «оружейного барона» дымилась сигарета.

— Надеюсь, у тебя есть загранпаспорт? — осведомился он у Егора, не поворачивая головы.

— Есть, но через пару месяцев он будет негоден, — ответил тот.

— Ничего. Мы управимся за пару дней. А потом сделаем тебе новый.

Он вынул изо рта сигарету и щелчком пальца отправил ее вниз.

— Забыл тебе сказать. — На этот раз он повернулся и сухо взглянул на собеседника. — Когда мы работаем, у нас нет имен, а есть только псевдонимы. С сегодняшнего дня он есть и у тебя.

— И как же меня теперь зовут? — осведомился Егор.

Марк наморщил лоб.

— Ну… Отбросим от твоего имени одну букву. Будешь Гор. По-моему, звучит неплохо. Тебя устраивает?

— Да.

Марк поежился от порыва ветра.

— Становится холодно, — сказал он. — Вернемся в кабинет.

Они покинули балкон. В кабинете было тепло, хотя воздух был свежим. Обставлен кабинет был скупо. Стол, два кресла, диван, шкаф. Простые формы и никакого намека на роскошь.

Едва Ситник притворил за собой балкон, как в дверь постучали.

— Да! — откликнулся Марк.

В кабинет вошел высокий, худой и жилистый мужчина по кличке Штырь. Увидев Егора, он осклабил сухой рот в усмешке, потом перевел взгляд на хозяина кабинета и сказал:

— Я только что говорил с Бригадиром. У них все в порядке. Завтра мы можем вылетать.

— Хорошо. — Макс поднял к лицу руки и потер пальцами воспаленные уголки глаз. — Чертова бессонница, — проворчат он. — Даже снотворное не помогает. — Он убрал руки от глаз и тяжело вздохнул. — Ладно, не важно. Вылетаем сегодня вечером. Гор, сходи пока в кафетерий, попей кофе, а мы со Штырем поговорим.

Егор двинулся к двери. Проходя мимо Штыря, он чуть-чуть задел его плечом.

— Эй, сынок, полегче, — процедил сквозь зубы Штырь.

Егор не повернулся. Тогда Штырь кинул руку и схватил его за запястье.

— Сынок, я с тобой разговариваю, — прогудел он свирепо. — Может, извинишься?

Егор глянул на длинную, жилистую руку Штыря, затем перевел взгляд на его худощавое, обветренное всеми ветрами мира лицо, усмехнулся и холодно проговорил:

— Может, ты сначала отпустишь мою руку?

— Штырь! — недовольно окликнул Марк. — Отпусти его.

Еще несколько секунд Штырь и Егор смотрели друг другу в глаза, после чего Штырь неохотно подчинился.

— Ступай, Гор! — распорядился Марк Ситник.

Егор, ни слова не говоря, вышел из кабинета.

Марк взглянул на Штыря и нахмурил брови.

— Какого хрена ты нарываешься на ссору? — недовольно спросил он.

Штырь усмехнулся и ответил:

— Простите, босс. Просто не люблю новичков. Они все мне кажутся подозрительными.

— И этот тоже?

Штырь кивнул:

— И этот тоже.

— Почему?

— Не знаю. Что-то есть в его взгляде, что не внушает мне доверия. Если вы не возражаете, я буду за ним присматривать.

Марк хрипло хмыкнул.

— Угу, — сказал он. — Ты прав. Гор не тот, за кого себя выдает. На самом деле он — восемнадцати летняя блондинка с чувственным ртом и большими сиськами.

— Босс, я…

— Хватит об этом. Он один из нас, и точка. Давай поговорим о делах.

* * *

Двенадцать часов спустя Егор и Штырь сидели за круглым столиком в аэропорту Дубаи и пили черный кофе. Марк Ситник сидел за соседним столом и о чем-то тихо переговаривался с человеком в темном костюме.

Егор и жилистый Штырь сидели так уже несколько минут, но до сих пор не сказали друг другу ни слова. Наконец, Штырь прерывисто выпустил воздух ноздрями, лукаво прищурил морщинистые веки и сказал:

— Слушай, Гор, хочу сказать тебе пару слов.

— Валяй, — небрежно отозвался Егор, потягивая кофе и цепко глядя по сторонам.

— Я там в кабинете наехал на тебя. Так ты не обижайся. Просто я всегда отношусь с недоверием к новым людям.

— Я тоже, — сказал Егор.

Штырь улыбнулся, обнажив длинные, желтоватые зубы.

— Значит, мы друг друга поняли. Мы летим в опасное место, Гор. Если придется… если прижмет… я прикрою тебя. Но я хочу, чтобы ты сделал то же самое.

Егор насмешливо вскинул бровь:

— Если придется?

— Если придется, — кивнул Штырь.

— Нет проблем.

— Отлично. — Штырь дружески хлопнул Егора но плечу. — Вернемся — сходим вместе в бар и попьем пивка. Нет возражений?

— Нет.

— Хорошо.

Еще пару минут они сидели молча, окидывая окрестности быстрыми, цепкими взглядами. И вновь Штырь первым прервал молчание.

— Из-за спешной командировки мы так толком и не поговорили, — сказал он. — Ты где служил, Гор?

— ВДВ. А ты?

— Спецназ. Пять лет, как вышел в запас.

— Где воевал?

— Много где, — уклончиво ответил Штырь. — А ты?

— Ну, мне тоже пришлось попутешествовать, — в тон ему ответил Егор.

Оба улыбнулись.

— Ты, кстати, заметил, сколько здесь наемников? — тихо спросил Штырь.

Егор не расслышал:

— Что?

— Я говорю: в этом аэропорту добрая четверть пассажиров — наемники. Основная их масса — это граждане США и Великобритании.

— И их здесь действительно много?

Штырь усмехнулся:

— Как мух в деревенском сортире.

— И куда они летят?

— В основном в Кабул и Багдад, — ответил Штырь. — Этих парней легко отличить. — Он кивнул подбородком в сторону невысокого, широкоплечего мужчины, изучающего расписание рейсов. — Вон, посмотри на того парня — типичный наемник. И вон тот, у автомата с конфетами, тоже. Им лет около сорока. Короткие стрижки, мускулистые шеи. И, конечно, темные очки в модной оправе. Это особый шик. Что-то вроде знака принадлежности к цеху.

Егор глянул на мужчин, о которых говорил Штырь, и снова незаметно заскользил взглядом по залу.

— А вон еще одни! — сказал Штырь. — Вон, с сумкой на колесиках.

— Вижу, — сказал Егор и усмехнулся. — Но я бы не сказал, что у него модные очки.

— Зато посмотри, что он тащит.

Егор глянул на маркировку коробок.

— Виски и сигары, — сказал он.

Штырь кивнул:

— Точно. Но не просто виски и сигары. Если виски, то «чивас ригал» или «дьюарс». Если сигары, то только кубинские. Этим ребятам хорошо платят.

— Больше, чем нам с тобой? — невозмутимо поинтересовался Егор.

— Чуть-чуть, — ответил Штырь, скользнув по лицу Егора проницательным, холодным взглядом.

Егор отпил кофе и сказал:

— Этим парням можно только позавидовать. Хотя я слышал, что они довольно часто гибнут. Да и с законом у них частенько возникают проблемы.

— Это точно, — кивнул Штырь. — Международная конвенция о борьбе с наемничеством определяет наемника как лицо, которое участвует в боевых действиях из соображений личной выгоды, не имеет гражданства или статуса постоянного резидента ни одной из сторон конфликта и не входит в состав вооруженных сил конфликтующих сторон.

— А ты, я вижу, это наизусть заучил? — усмехнулся Егор.

— Заучишь тут… — Штырь отхлебнул кофе и почмокал сухими губами. — Парень, который делает что-то, что соответствует этим условиям, — преступник, — продолжил он. — И государство-участник конвенции обязано арестовать этого парня и возбудить уголовное дело. В соответствии со своим законодательством, разумеется.

— И все-таки наемники существуют.

— Само собой. Конвенция — это просто ширма. Что-то вроде фигового листочка. Правда в том, Гор, что наемники нужны всем. Главное: не называть то, что они делают, боевыми действиями. Наемники — везде. И не только там, где воюют. Слышал про тюрьму Абу-Грейб?

— Конечно.

— Пятьдесят процентов сотрудников тюрьмы — парни из частных охранных агентств. В тюрьме Гуантанамо почти то же самое.

— А кто этот мужик, с которым беседует босс? — сухо поинтересовался Егор. — Он тоже наемник?

Штырь залпом допил кофе и поставил чашку на стол.

— Этого «мужика» зовут Рон Козловски, — сообщил он Егору. — Когда-то он был майором американских ВВС. Теперь — правая рука Джеймса Крайтона.

— А кто такой Джеймс Крайтон.

Штырь посмотрел на Егора с сожалением и не удержался от снисходительной усмешки.

— Ну, сынок, я вижу, ты совсем темный. Он хозяин фирмы «Эриния». Парни Джеймса Крайтона — лучшие в этом деле. И пилоты у него отличные. С такими парнями мягкая посадка нам обеспечена.

— Ясно.

Маркс Ситник и его собеседник поднялись из-за столика и пожали друг другу руку.

— Ну, вот, — обронил Штырь. — Значит, и нам пора.

Они с Егором тут же поднялись на ноги. Счет за кофе был оплачен заранее.

Мужчина в костюме, Рон Козловски, зашагал в сторону выхода, а Марк Ситник взглянул на подошедших Штыря и Егора и усмехнулся:

— Ну, что, парни, все на мази. Сейчас загрузимся и через сорок минут вылетаем.

2

Егор спокойно взирал на то, как чернявые парни в синих робах загружают деревянные ящики в ИЛ-76.

Рядом стоял Марк. В углу его губ дымилась сигарета.

— Босс? — тихо окликнул Егор.

— Что? — отозвался Марк, продолжая внимательно наблюдать за погрузкой.

— Что мы грузим?

Щека Ситника дернулась — не то насмешливо, не то нервно.

— Тебе очень хочется об этом знать? — холодно осведомился он.

Егор качнул головой:

— Нет.

— Тогда не задавай лишних вопросов.

— А как мне узнать, какой вопрос «лишний», а какой нет?

Марк повернулся и посмотрел на Егора спокойным, задумчивым взглядом.

— Какой бы вопрос ты ни задал, он будет лишним, — сказал он. — Все, что тебе нужно знать, ты уже знаешь.

— О’кей, босс, — сказал Егор.

Марк отвернулся.

Минут через десять к самолету подъехал джип «хаммер». Из него выгрузились шестеро парней в камуфляжных формах и с огромными спортивными сумками на плечах. Коротко стриженные, с мускулистыми шеями, кряжистые, в модных солнцезащитных очках.

Они кивнули Марку и скинули сумки с плеч. Двое из них были пониже других ростом и явные азиаты. Они с самого начала стали держаться немного особняком.

— Видишь эту сладкую парочку? — тихо и насмешливо поинтересовался Марк.

— Да, — ответил Егор.

— Непальские гурки, — сказал Марк. — Бесстрашные, как черти. Не советую тебе с ними шутить.

— Почему?

— У них полностью отсутствует чувство юмора.

— Им до сих пор никто не объяснил, что такое юмор?

Марк тихо засмеялся.

— Эти парни очень нетерпеливые, когда дело доходит до кровопускания, — объяснил он. — Поверь мне, Гор: они зарежут тебя раньше, чем ты начнешь что-то объяснять. Хотя… — Тут Ситник покосился на Егора. — Ты тоже калач тертый. Еще не известно, кто кого.

Еще через несколько минут к самолету подъехал черный «мерседес».

— Будь здесь, — обронил Марк и двинулся к «мерседесу».

Из машины выбрались двое — Рон Козловский и с ним какой-то важный, толстый, седовласый мужчина в костюме и золотых очках, по виду — правительственный чиновник.

Марк пожал ему руку и что-то сказал. Седовласый на секунду задумался, после чего кивнул. Они стали переговариваться, время от времени показывая пальцами на деревянные коробки.

Егор постарался прислушаться к разговору. Но беседующие говорили очень тихо, и Егор не разобрал ни слова. Через пару минут седовласый чиновник пожал Марку руку и забрался в свой «мерседес». Машина плавно тронулась с места и покатила прочь от самолета.

Марк вернулся к Егору.

— Ну вот, — сказал он, сияя, и даже потер удовлетворенно ладони. — Последние формальности улажены. — Марк поднял руку и глянул на часы: — Через десять минут вылетаем. К ним подошел Штырь, который контролировал работу грузчиков и отрапортовал:

— Готово, босс.

— Отлично! Если все пройдет без инцидентов, получите премию.

Марк хлопнул Штыря но плечу и тихо засмеялся.

3

Самолет набрал высоту. Наемники — шестеро парней в камуфляже и темных очках — молча и неподвижно сидели в креслах. Один из них был чернокожий. Непальцы, два смуглых, худощавых парня, держались от прочих немного обособленно, от них так и веяло независимостью и бесстрашием.

Некоторое время Егор изучал наемников, затем выглянул в окно и сказал:

— Хорошо летим.

— Да, неплохо, — отозвался Штырь.

Наемник, который сидел к ним ближе всех, повернул голову, пристально посмотрел на Егора, затем перевел взгляд на Штыря и сипло поинтересовался:

— Штырь, кто этот парень?

— Новый бодигард Марка, — ответил Штырь. — Называй его Гор.

Громила окинул Егора любопытным взглядом и снова отвернулся к окну.

— Эти парни не из болтливых, — заметил Егор.

— Это кодекс «Эринии», — сказал Штырь и пояснил: — Я слышал, у них в штаб-квартире висит транспарант с надписью: «Меньше болтаешь — дольше проживешь». Это любимая поговорка Джеймса Крайтона. Вернее — его папаши.

— А кем был его отец?

— Военным. Дослужился до майора и погиб в середине восьмидесятых.

— В бою?

Штырь махнул рукой:

— Какое там. Надрался джина и пошел в финскую баню. Там и уснул. Как оказалось, навсегда.

Наемник покосился на Штыря, но ничего не сказал.

С минуту оба молчали. Егор предпочитал не задавать вопросов, а ждать, пока собеседник разговорится сам. И того снова потянуло на беседу.

— Знаешь, что такое Эриния? — спросил он, прищурим глаза.

— Богиня мщения?

— Верно, — кивнул Штырь и усмехнулся. — А ты начитанный. Мне вот пришлось в словаре посмотреть.

Вскоре Штырь задремал. Наемники тоже заклевали носами. Глядя Штырю в лицо, Егор осторожно опустил руку в сумку и вытащил «механизм» (так его ласково называл мастер Лацис, разрабатывавший девайсы для СВР). Затем, моля Бога, чтобы Штырь не открыл глаза, Егор поднес «механизм» к металлическому остову кресла. Магнитная пластинка, вделанная в корпус «механизма», плотно прилипла к остову кресла. Егор нажал на кнопку и осторожно убрал руку. Штырь продолжал тихо посапывать во сне. Тогда Егор рискнул еще раз. Он вынул из сумки второй «механизм» и положил его в карман куртки.

Штырь открыл глаза.

— Ты что-то сказал? — хрипло спросил он.

Егор покачал головой:

— Нет. Тебе приснилось?

— А я что, задремал? Вот те на. — Штырь протер пальцами глаза. — В самолетах меня всегда слегка укачивает, — с усмешкой сообщил он.

Егор встал с кресла.

— Ты куда? — быстро спросил Штырь.

— В туалет, — ответил Егор.

— Что, приспичило?

— Ага.

Егор перешагнул через острые колени Штыря и зашагал к туалету. Штырь смотрел ему вслед. Как только дверь за Егором закрылась, Штырь наклонился к сумке Егора и быстро ее обшарил.

В туалете Егор окинул взглядом стены и потолок, прикидывая в голове, где бы он спрятал видеокамеру. Она оказалась именно там, где бы он сам ее и наметил. Маленький черный зрачок на стыке двух панелей.

Егор расстегнул штаны и стал мочиться. Закончив, он застегнул штаны и взглянул на часы. Чертыхнулся, снял часы и принялся крутить ручку завода, встав так, чтобы видеокамера видела только ею спину.

Затем он уронил часы на пол и, громко выругавшись, нагнулся за ними. Прикрепить «механизм» к металлической панели за унитазом было делом одной секунды.

Егор выпрямился, нацепил часы на руку, быстро сполоснул руки и вышел из туалета.

— Ну, как? — насмешливо поинтересовался Штырь. — Успешно? Помощь не понадобилась?

— А ты хотел помочь? — усмехнулся Егор. — В следующий раз позову тебя подтереть мне задницу.

Улыбка сползла с узких губ Штыря. Он хотел что-то сказать, но не успел.

— Подлетаем! — крикнул кто-то.

* * *

Сойдя на «твердую землю», Кремнев огляделся. Место было пустынное и удивительное. Огромная взлетная полоса, закатанная в асфальт, прямо посреди чахлого, выжженного солнцем леса.

— Чего смотришь? — поинтересовался Марк. — Никогда такого не видел?

Егор покачал головой:

— Нет.

— Да уж, — усмехнулся «оружейный барон». — Настоящее инженерное чудо. Эту полосу построили еще в девяносто восьмом. Во время гражданской войны. Ну, хватит таращиться. Пойдем, проконтролируем разгрузку.

Егор поправил на поясе кобуру и двинулся за Марком. Наемники Крайтона уже оценили территорию по периметру, держа автоматы наизготовку и рыская взглядами по окрестностям.

— Едут! — крикнул один из наемников.

Сначала Егор увидел густые облака пыли в конце широкой фоны, уводящей в чахлый, желтый лес. Потом в этих облаках прорисовался темный силуэт грузовика.

Старший группы наемников поднял руку и скомандовал:

— Приготовились! Штатские — в укрытие!

Марк в сопровождении Егора и Штыря укрылся за самолетом.

Через две минуты грузовик остановился рядом со взлетной полосой. Рядом с ним остановился большой джип, выкрашенный в защитные цвета. Из джипа и грузовика высыпали бойцы в черных беретах и с автоматами наперевес.

Затем из кабины джипа выбрался толстый, смуглый, усатый мужчины лет сорока пяти. Одет мужчина был в зеленую полевую военную форму. На голове его красовался красный берет.

— Идем! — скомандовал телохранителям Марк и двинулся навстречу усачу.

Подойдя к гостю, «оружейный барон» протянул ему руку:

— Здравствуй, Теджан!

— Здравстуй, Марк!

Мужчины крепко пожали друг другу руки.

— Как долетели? — осведомился Теджан.

— Нормально, — ответил Марк.

— С грузом все в порядке?

— Да.

Теджан посмотрел на самолет.

— Там все? — тихо спросил он.

— Все, что ты заказывал, — ответил Марк. — До последнего ствола.

— Отлично. Начинаем отгрузку?

— Конечно, — кивнул Марк.

Никто не заметил, как к ногам Теджана упала граната. Никто, кроме Егора.

Егор схватил Марка Ситника за шею и отшвырнул его в сторону. А сам прыгнул на него сверху. В следующую секунду прогремел взрыв. Прямо перед лицом Егора в пыль шмякнулась окровавленная рука Теджана.

— Бойцы Каббы! — завопил кто-то.

Тотчас автоматные очереди прошили горячий воздух, а еще секунду спустя они превратились в оглушительную трескотню.

Штырь выхватил из кобуры автоматический пистолет.

— Они нас обходят! — крикнул Штырь. — Нужно прорываться к машине!

— Вставай! — рявкнул Егор, схватил Марка за шиворот и одним рывком поднял того на ноги.

— За деревьями есть овраг! — крикнул Штырь. — Бежим туда!

И они побежали к оврагу. Егор бежал рядом с Марком. Штырь чуть отстал, прикрывая бегство босса.

4

Пока шел бой, Егор и Марк лежали в овраге. Штырь до них так и не добрался. Видимо, его срезало пулей. Еще с полчаса гремели взрывы и трещали автоматы. Потом стрельба пошла на убыль.

Егор вскарабкался к краю оврага и осторожно выглянул наружу. То, что он увидел, заставило его побледнеть. Вся площадка перед самолетом была усеяна трупами. Бойцы еще вяло перестреливались, но, судя по всему, осталось всего несколько боеспособных солдат.

— Эти ненормальные просто перебили друг друга, — пробормотал Егор севшим голосом.

— Что? — спросил Марк у него за спиной.

— Они перебили друг друга, — повторил Егор громче.

— Я держу тебя на прицеле! — резко проговорил Марк у Егора за спиной. — Брось ствол! Ну!

Егор выпустил пистолет из пальцев.

Марк усмехнулся:

— Молодец. А теперь приземляйся и медленно повернись ко мне!

Егор сполз на дно оврага и повернулся. В правой руке у Марка был пистолет. В левой — пульт дистанционного управления.

— Это выпало у тебя из кармана, — хрипло сказал Марк. — Ничего не хочешь мне объяснить?

— Если я скажу, что это пульт от телевизора, ты ведь все равно не поверишь?

Марк ощерил зубы в усмешке.

— А ты не так хорош, как я думал, — сказал он и сунул пульт в карман. — Поговорим?

Егор ничего не ответил. Он полез в карман за сигаретами. Марк насторожился, но не стал ему препятствовать.

Кремнев достал из кармана пачку «кэмэла» без фильтра и вытряхнул одну сигарету на ладонь. Марку надоело на это смотреть, он слегка качнул стволом и резко спросил:

— На кого ты работаешь, Гор?

Кремнев глянул на «оружейного барона» исподлобья и угрюмо проговорил:

— А какая тебе разница?

Марк усмехнулся.

— Я очень любопытен, — сказал он. — Так на кого?

Егор вставил сигарету в рот. Угрюмо посмотрел на Марка и сказал:

— К чему эти вопросы? Жми на спуск, и дело с концом.

Марк нервно облизнул губы и проговорил:

— Скажи, на кого работаешь, и умрешь быстро!

— А если не скажу?

— Тогда будешь умирать долго и мучительно.

Егор прикурил сигарету от зажигалки, глянул на «оружейного барона» прищуренными глазами и отрывисто проговорил:

— Если хочешь меня убить — сделай это прямо сейчас. Если не успеешь, я сам тебя убью.

Марк криво ухмыльнулся.

— А ты смелый. Даже на краю могилы продолжаешь острить. Мне будет приятно тебя застре…

Егор молниеносно бросился на землю, подхватил пистолет, перекатился и дважды нажал на спуск. Выстрелы прозвучали отрывисто и громко, словно дважды гавкнул огромный пес.

Пистолет выпал из пальцев Марка. Уставившись на Егора изумленным взглядом, он опустился на колени, постоял так еще пару секунд, после чего рухнул на землю.

Егор поднялся на ноги и подошел к Марку. Взял его за плечо и перевернул. «Оружейный барон» застонал.

— У тебя пробиты кишки и печень, — сказал Егор. — Ты не жилец.

Он сунул руку в карман пиджака Марка и достал пульт от взрывателя.

— На кого… — пробормотал Марк, давясь собственной кровью. — На кого ты…

Что-то булькнуло у него в груди, и он замолчал. Егор сдвинул брови.

— Ты хочешь знать, на кого я работаю?

— Да… — хрипло обронил Марк.

Егор усмехнулся.

— Ты патологически любопытный человек. Ладно, скажу. Я работаю на СВР.

По лицу «оружейного барона» пробежала мучительная судорога. Марк прикрыл глаза, но через секунду снова открыл их.

— Больно… — хрипло пробормотал он. — Помоги… Прошу… Как солдат… Я…

Егор нагнулся, приставил к голове Марка ствол и нажал на спуск. Пистолет гавкнул у него в руке и замолчал. Егор выпрямился и отвел взгляд, чтобы не видеть того, во что превратилась голова «оружейного барона».

Егор был бледен и мрачен. Губы его побелели. Под глазами пролегли глубокие тени. Заметив на рукаве сгустки крови, Кремнев спокойно стряхнул их с рукава.

— Пора закончить работу, — сказал он вслух и поднял пульт. Одно нажатие — и самолет взлетит на воздух. Но Кремнев слишком долго медлил.

Что-то больно ударило его в руку, пульт взлетел в воздух и разлетелся на куски.

5

Железное предплечье Штыря сдавило Егору горло. Он попробовал вывернуться, но не смог. У телохранителя была поистине мертвая хватка.

— Убью тебя… гнида… — с ненавистью пробормотал Штырь, сдавливая шею Егора все сильнее и сильнее.

Лицо Егора побагровело, глаза вывалились из орбит. Реальность перед глазами подернулась темной пеленой, в ушах зашумело. Егор понял, что теряет сознание, и принялся судорожно шарить руками вокруг, надеясь найти что-нибудь, что могло послужить оружием.

Рука нашарила рукоять ножа. Последним рывком Егор вынул нож из ножен, пристегнутых к ноге Штыря, отвел руку и вогнал острое лезвие противнику в бок. Тот застонал и на мгновение ослабил хватку. Но тут же сдавил снова. На шею Егору закапало что-то горячее.

Егор снова ухватился за рукоять ножа, вырвал лезвие из бока Штыря и ударил снова. Штырь и тогда не ослабил хватку. Понимая, что умирает, Егор собрал остатки сил и ударил третий раз. Пальцы Штыря на мгновение застыли, а затем медленно разжались. Егор сбросил с себя тяжелое тело противника, откатился в сторону и хватанул ртом воздух. Шею словно током пронзило. Егор хрипло закашлялся.

Прошлое полминуты, пока он смог прийти в себя.

Штырь лежал на дне оврага в луже темной, вязкой крови. Костяная рукоять ножа до сих пор торчала у него из правого бока. Егор подполз к противнику и посмотрел ему в лицо.

— Мне конец… — выдохнул Штырь и усмехнулся тонкими, обескровленными губами. — Ты победил…

— Да, — сказал Егор и поморщился от боли в горле.

Штырь снова разлепил губы и прошептал — голосом, в котором уже не было жизни:

— Сигарету… дай сигарету…

Егор достал из пачки сигарету, закурил ее и вставил в губы Штырю. Тот затянулся.

— Хорошо… — выдохнул он вместе с дымом.

Сигарета упала Штырю на подбородок. Егор посмотрел на улыбающееся лицо противника, протянул руку и закрыл ему глаза.

Затем он поднял с земли разбитый пулей пульт дистанционного управления. Сработает — не сработает? Егор мысленно перекрестился и нажал на красную кнопку.

От мощного взрыва под ногами у Кремпева дрогнула земля.

«Получилось», — пронеслось у Егора в голове. Пальцы его разжались, и разбитый пульт упал в горячую пыль.

Глава третья БИОМАТЕРИАЛ

1

Из спальни доносились детские крики. Из кухни — звон кастрюль. Профессор Дмитрий Игоревич Земцов отложил авторучку и откинулся на спинку стула. Затем снял очки и потер пальцами воспаленные глаза.

Звон кастрюль на кухне прекратился. Минуту спустя в комнату вошла высокая, черноволосая девушка лет двадцати пяти с красивым строгим лицом и тонкой талией. Она подошла к сидящему за столом Земцову и положила ему руки на плечи.

— Дима, ты слишком много куришь, — сказала она.

— Да, я знаю, — кивнул профессор. — Скоро брошу.

Девушка вздохнула.

— Плохо, что у тебя нет своей комнаты. Пока я жила у Виктора, все было нормально. А теперь… Когда уже ты выбьешь новую квартиру?

— Ты же знаешь, я стою в очереди, — сказал Земцов.

— Пока ты будешь стоять в своей очереди, мы состаримся и умрем в этой «хижине дяди Тома».

Профессор запрокинул голову и посмотрел на девушку снизу вверх.

— Чего это тебе взбрело в голову скандалить?

Девушка устало вздохнула.

— Ты никогда меня не понимал. Почему твой коллега Стасов получил трехкомнатную квартиру? Ведь он пришел в школу позже тебя.

Профессор Земцов вновь уставился в свою тетрадку.

— Потому что я не умею ходить по чужим головам, — сухо сказал он.

— У некоторых это неплохо получается, — заметила девушка.

— У некоторых — да, — согласился Земцов. — А у меня — нет.

Девушка усмехнулась.

— И это — мужчина! — сказала она. — И это — добытчик! И это царь зверей!

— Царь зверей — это лев, — сказал профессор. — А человек — царь природы.

— «Царь природы», — насмешливо повторила девушка. Она потрепала Земцова ладонью по волосам. — Женщина тебе нужна, вот что. Такая, чтоб держала тебя в ежовых рукавицах. Хочешь, я подыщу тебе нормальную жену?

— Угу. Лучше сразу штуки три. Чтобы у меня была возможность выбрать.

Девушка с нежностью погладила Земцова по волосам, склонила голову и ткнулась носом в его макушку.

— Какой мужик пропадает, — сказала она. — Красивый, сильный, холостой. Кстати, что там у тебя с этой…

— Осторожней, — предупредил профессор.

— С этой белокурой «барби», — закончила фразу девушка, не обращая внимания на его предупреждение. — Пойми, ты, дурья башка, ты ей не нужен! Она с тобой до тех пор, пока не подвернется кто-нибудь покруче. С деньгами, возможностями… А с ее мордашкой она имеет все шансы.

Из спальни донесся грохот.

— Кира, — сказал Дмитрий Игоревич, — займись сыном. По-моему, он разбирает пианино.

— Я просто желаю тебе добра. И хочу устроить твою жизнь.

— Я знаю. Но лучше не надо. В конце концов, ты мне не мать.

— Я твоя сестра, а это…

— Сводная, — напомнил профессор Земцов.

Кира осеклась на полуслове и, чуть помедлив, убрала руки с плеч Земцова. Он нахмурился.

— Ладно, — сказал профессор, — прости. Ты моя сестренка, и я люблю тебя. Извини, что нахамил. У меня был тяжелый день, и я немного устал.

Руки вернулись на плечи Земцова. Он наклонил голову и потерся об одну щекой.

— Я тоже работаю, — сказала Кира. — Да и зарабатываю побольше тебя. И, кстати, не торчу на работе круглые сутки. И потом — если уж на то пошло — откуда мне знать, чем вы там занимаетесь, на этих ваших дежурствах? Может, ты вовсе и не на работе, а развлекаешься с этой своей…

— Кира.

— Ладно, молчу.

Из спальни послышался топот маленьких ног. Подбежал маленький мальчик. Схватил Киру за платье.

— Мама, мама, давай поиграем в лошадку!

Кира погладила малыша но голове.

— Родя, мама целый день играла в лошадку. Мама устала. Поиграй лучше с дядей Димой.

Малыш посмотрел на спину Земцова и спросил с сомнением в голосе:

— А дядя Дима умеет в лошадку?

— Он умеет в собачку, — насмешливо сказала Кира. — В песика. В кобелька. Это у него неплохо получается.

— О! — малыш с восхищением посмотрел на спину Земцова. — Дядь Дима, а ты умеешь лаять?

— Не знаю, — сказал профессор Земцов. — Не пробовал.

— Умеет, умеет, — сказала Кира. — Еще как! И лаять, и территорию метить. И еще много разных интересных вещей.

— Мам, а можно я посажу его на цепь?

— Отличная идея, сынок. А будет гавкать — дашь ему косточку.

— О! А можно, я возьму косточку из борща?

— Возьми, сынок, возьми.

Роди с радостным воплем побежал на кухню. Кира еще раз потрепала Земцова по голове и отправилась за сыном. Дмитрий Игоревич хмуро посмотрел ей вслед, вздохнул, взял авторучку и вывел в тетрадке: «Таким образом, тайна генома человека раскрыта. Пора использовать это открытие в практических целях».

* * *

Земцов вышел их подъезда и поднял воротник куртки.

— Эй, друг! — послышался у них за спиной негромкий мужской голос. Дмитрий Игоревич обернулся.

От черного раскидистого тополя, который рос метрах в десяти от подъезда, отделилась черная тень. Незнакомец подошел к нему. Это был высокий, худощавый мужчина. Зубы его тускло блеснули во тьме.

— Сигареткой не выручишь? — спросил он.

— Да, конечно.

Профессор полез в карман за сигаретами. Вынул пачку, протянул ее незнакомцу. Тот взял сигарету и вставил ее в рот.

— А прикурить?

Дмитрий Игоревич снова полез в карман. Мужчина выхватил из-под полы куртки кусок железной трубы и коротко, почти без замаха, ударил профессора по голове. Земцов обхватил ладонями голову и упал на колени. Из-под прижатых к голове пальцев вытекла темная струйка крови.

Мужчина ударил еще раз. Потом еще. Кусок трубы поднимался и опускался еще пять раз. Закончив работу, мужчина отбросил трубу в сторону, ссутулился и зашагал прочь.

2

За два дня до этого.

— Егор!

Мария бросилась Кремневу на шею, потом обхватала узкими ладонями его небритые щеки и принялась покрывать поцелуями его лицо.

— Ну-ну-ну, — засмеялся Кремнев и погладил Марию по стройной спине.

Она отпряла, сердито посмотрела ему в глаза и вдруг проговорила с напускной строгостью:

— Кремнев, какого черта ты не позвонил?

— Хотел сделать тебе сюрприз, — весело ответил Егор.

— Балбес! Забыл, в каком я положении? Мне сейчас сюрпризы противопоказаны! Если в следующий раз заявишься без предупреждения — не пущу домой. Заруби это себе на носу!

Егор вытянулся по стойке «смирно» и энергично откозырял:

— Слушаюсь, господин маршал!

Они засмеялись и обнялись. Егор поймал губами теплые, мягкие губы Марии и крепко ее поцеловал.

— Черт, Машка! Как же я скучал по тебе!

Мария улыбнулась:

— Врешь, конечно, но все равно приятно. Наверное, проводил дни и ночи в объятиях каких-нибудь экзотических красоток?

— Да какое там, — махнул рукой Егор. — Может, проведешь меня в комнату? Или теперь мы будем жить в прихожей?

— Болтун! Проходи, переодевайся, а я пока разогрею твой любимый борщ.

— У нас есть борщ?

— Есть!

— Гм… Может, и котлеты имеются?

— По-киевски, как ты любишь.

— Ну, жена, удивила!

Веки Марии едва заметно дрогнули, но она не повела и бровью. Егор стушевался. Слово «жена» вылетело само собой, как цитата из какого-то фильма, и он не придавал ему никакого значения, но — слово не воробей, вылетит — не поймаешь.

Мария, заметив, как стушевался Егор, быстро перевела разговор в другое русло.

— Пойдем уже, хватит топтаться на пороге.

В гостиной Мария снова вернулась к гастрономической теме:

— Кстати, борщ и котлеты — это еще не предел мечтаний, — сказала она интригующим голосом. — В холодильнике тебя ждет еще кое-что. Кое-что холодное.

— Минеральная вода?

— Близко.

— Неужели кока-кола?

— Близко, но нет.

— Дай-ка подумать… О! Кажется, я догадался! В холодильнике меня ждет холодная, запотевшая бутылка водки!

— В точку! — насмешливо кивнул Мария. — Я подумала, что под борщ да под горячие котлеты…

Кремнев шагнул к жене, обнял ее за талию и чмокнул в щеку.

— Ты мое спасение, — с нежностью проговорил он. — Что бы я без тебя делал?

— Ел бы бутерброды с кетчупом и запивал пустым чаем.

Егор поморщился:

— Фу, какая гадость. Неужели я когда-то был таким неразборчивым?

— Ты и сейчас такой. Но я тебя переделаю. Дай срок.

Полчаса спустя Егор доел котлету и отодвинул от себя тарелку.

— Ну, а теперь рассказывай, — сказал он.

— Что именно? — вскинула брови Мария.

— Все. Как ты себя чувствуешь? Как наш богатырь?

Мария засмеялась.

— А с чего ты решил, что это богатырь? — лукаво спросила она. — Может быть, это богатырша!

Егор наклонился и взял Марию за руку.

— Если так я буду только рад, — сказал он, с нежностью глядя ей в глаза.

Она подозрительно сощурилась:

— Правда?

— Конечно, — кивнул Егор.

— Гм… — Несколько секунд она смотрела Кремневу в глаза пристальным, изучающим взглядом, потом высвободила руку из его пальцев и сказала: — Тогда, пожалуй, я могу показать тебе фотографии.

— Какие фотографии? — не понял Кремнев.

— Сейчас узнаешь. Скушай еще котлетку, а я скоро.

Мария встала из-за стола и вышла из кухни. Егор проводил ее удивленным взглядом. Затем пожал плечами и повернулся к плите. Удивление не помешало ему быстро расправиться со второй котлетой. Вскоре Мария вернулась.

— Вот, взгляни, — сказала она и положила перед Кремневым пачку снимков.

— Что это? — не понял он.

— Фотографии.

— Я вижу. Только… — Кремнев всмотрелся в снимки и пожал плечами: — Ничего не понимаю. Это что, студийный брак?

Мария покачала головой:

— Нет. Это фотографии твоей дочери.

— Что? — Егор скользнул взглядом по снимкам и ошалело уставился на Марию. — Как ты сказала?

— Я сказала, что это фотографии твоей дочери. Сегодня утром я была в клинике и сделала УЗИ.

— И врач сказал тебе, что у нас будет…

— Дочь! — выдохнула Мария. — Ты рад?

Егор поскреб пятерней в затылке.

— Да, но… — Он слегка качнул головой, словно вышел из обморока и старался поскорее прийти в себя. — Черт! Конечно, я рад! Но…

Егор схватил бутылку, плеснул себе в рюмку, залпом выпил, вытер ладонью губы и лишь затем был в состоянии продолжить:

— Как он это определил? Тут же ни черта не видно!

— Тебе не видно, а ему видно, — с улыбкой сказала Маша. — Дай сюда, пока не заляпал.

Она хотела забрать фотографии, но Кремнев удержал их.

— Подожди. Дай полюбоваться.

Егор сдвинул брови и уткнул взгляд в снимок. Мария подперла подбородок кулаком и выжидающе смотрела на Кремнева. Пауза продолжалась почти минуту. Наконец Маша не выдержала.

— Ну? — спросила она нетерпеливо. — Что скажешь?

Егор поднял на нее сияющий взгляд.

— Она красавица!

Мария засмеялась:

— Правда? А я и не заметила!

— Это потому, что ты невнимательно смотрела, — заверил ее Кремнев. — Вот — посмотри! Видишь, какие красивые ушки?

— Вижу. Только это не ушки.

— Как не ушки? — оторопел Егор.

— А вот так. Это ножки! Она поджала их под себя. И, кстати, ты держишь фотографию вверх ногами!

— Правда? — Кремнев перевернул снимок. — О! Вот теперь вижу!

— Что ты видишь?

— Она еще красивее, чем я думал!

Мария рассмеялась, протянула руку и взъерошила Егору непокорные волосы.

— Какой же ты у меня балбес! — со смехом сказала она.

Кремнев поймал ее руку, поднес к губам и поцеловал.

— Ты умница! — сказал он. — Знаешь, что я думаю?

Мария покачала головой:

— Нет. А что?

Егор внимательно и спокойно посмотрел ей в глаза и сказал:

— Я думаю, что у маленькой Машки должен быть отец.

— Он у нее уже есть, — проговорила Мария и почему-то отвела взгляд.

Егор отрицательно покачал головой:

— Ты не поняла. Я говорю о настоящем отце.

— Я не…

— Сядь, пожалуйста.

— Зачем?

Егор тихонько потянул ее за руку, принуждая сесть:

— Я хочу кое-что тебе сказать.

Мария опустилась на стул, все еще стараясь не встречаться с Егором взглядом.

— У меня для тебя кое-что есть, — сказал Кремнев и сунул руку в карман халата.

Он вынул руку из кармана, протянул ее Марии и раскрыл ладонь. На ладони лежала маленькая коробочка, обтянутая красным бархатом.

— Что это? — вскинула брови Мария.

— Открой и посмотри.

Мария взяла коробочку и медленно ее открыла. Вскинула взгляд на Егора и хрипло проговорила:

— Кольцо?

Он кивнул:

— Да. Я думаю, нам пора оформить наши отношения. Как ты на это смотришь?

Щеки Марии порозовели. Она смущенно улыбнулась и уточнила с напускной веселостью:

— У меня есть время подумать?

— Нет, — твердо ответил Егор. — Ты должна дать ответ прямо сейчас.

— В таком случае я… согласна.

Кремнев обнял Марию. Она прикрыла глаза под его поцелуями и тихо проговорила:

— Пойдем в спальню?

Глаза Кремнева мягко замерцали.

— А это не помешает маленькой Машке? — так же тихо осведомился он.

— Нет.

— В таком случае…

Он мягко подхватил Марию на руки, поднялся со стула и, неся ее осторожно, как величайшую и хрупчайшую ценность, двинулся в спальню.

3

Несмотря на будничный день, народу на Арбате было полно. В основном это были приезжие. Туристы, отпускники, командировочные.

Егор Кремнев шел по Арбату и глядел по сторонам. У стены стояла старая лошадь с облезлой гривой и устало махала хвостом. Мальчуган с красным пластмассовым пистолетом в руке пытался схватить ее за хвост.

Молодая семья фотографировалась на фоне обезьянки. Обезьянка была похожа на маленькую старушку. У нес было сморщенное личико и печальные глаза. Она скучала и то и дело пыталась сорвать с себя меховой капюшончик, за что неизменно получала от хозяина по лапам. Но попыток не прекращала.

Маленький цыганенок играл на гармошке и горланил какой-то романс, совершенно не попадая в такт. Рядом стоял смуглый старик и гладил цыганенка по голове. Мужчина в светлом пиджаке, проходя мимо, бросил ему в банку мелочь. Цыганенок, не переставая играть, откинул назад вихрастую голову и, прицелившись, метко плюнул мужчине на пальто. Мужчина этого не заметил. Старик снова погладил цыганенка.

У входа в кафе на маленьком стульчике, закинув ногу на ногу, сидел долговязый художник в круглых очках. Сидел, болтал ногой и целился во что-то прищуренным глазом, используя вместо мушки остро отточенный карандаш.

Кремнев зашел в летнее кафе, сел за столик и заказал себе коньяк. Потом еще. И еще.

Когда спустя полчаса Егор уходил из кафе, на его смуглых щеках играл румянец, глаза возбужденно блестели, а темные губы были изогнуты в усмешку.

— Пора, — сказал он сам себе. И тихо повторил: — Пора…

4

— Кофе без сахара, — распорядился генерал Уколов. Адъютант-секретарь кивнул и вышел из кабинета.

Через несколько минут чашка горячего, крепкого кофе стояла перед генералом Уколовым. Он выдвинул нижний ящик письменного стола, достал маленькую бутылочку «Блэк Лейбла» и плеснул себе немного в чашку с кофе. Попробовал, почмокал языком, удовлетворенно улыбнулся и спрятал бутылочку обратно в стол.

И тут в дверь постучали.

— Черт, — с досадой пробормотал Уколов и громко окликнул: — Входите!

Дверь открылась, и в кабинет вошел Егор Кремнев.

Вопреки обыкновению Егор был чисто одет и гладко выбрит, чем немало удивил генерала.

Войдя в кабинет генерала Уколова, Егор вежливо поздоровался и сел на предложенный стул.

Николай Георгиевич взглянул на него веселым взглядом и сказал:

— Как ты?

— Нормально, — ответил Кремнев, стараясь не показать, что немного нервничает.

Уколов улыбнулся:

— Герой! Сегодня утром я подал на тебя представление к награде. Если одобрят наверху, получишь медаль «За отвагу».

Новость Егора удивила, но то, что он хотел сообщить начальнику, было куда важнее медали. Погруженный в свои мысли, Кремнев не выразил должного удивления и благоговения, чем, по всей вероятности, слегка расстроил Уколова. Тот сдвинул брови и строго спросил:

— Ты что, не рад?

— Рад, — ответил Егор. Спохватился и, поспешно улыбнувшись, добавил: — Конечно, рад.

— Вот это уже другое дело, — снова смягчился генерал Уколов. — Правительственная награда, она, знаешь, дорогого стоит. Потому как это ведь не люди тебя награждают, а сама Родина.

У Егора на этот счет было несколько иное мнение, но возражать, а уж тем более спорить, он не стал.

Уколов вдруг снова посерьезнел.

— Да, брат, — со значением проговорил он. — Большое дело ты сделал. Ты уж прости, что снова заставили тебя совать голову в пекло. Но иначе было нельзя.

— Я понимаю, — кивнул Егор. — Николай Георгиевич, я…

— Кстати, насчет премии я тоже распорядился, — не дал ему договорить Уколов. — Медаль медалью, а деньги — это, знаешь, тоже не мусор. Вот и генерал Рокотов со мной согласен.

Говоря так, Уколов слегка смутился, из чего Егор сделал вывод, что речь о премии поднял сам генерал Рокотов, а скуповатый Уколов лишь пошел у него на поводу.

Впрочем, Егора это нисколько не волновало. Так же как не волновала и сама премия. На языке у него вертелась фраза, которую он никак не решался сказать.

Генерал Уколов взглянул на него пристальным взглядом.

— При словах о премии на твоем лице должно было появиться выражение радости, — сказал он. — Но я ее почему-то не вижу. У тебя что-то стряслось?

— Да. То есть — нет. Не совсем.

— Тогда говори прямо, не темни! — строго потребовал генерал Уколов.

Кремнев облизнул сухие губы кончиком языка и выпалил:

— Николай Георгиевич, дело в том, что я женюсь.

Если бы Кремнев объявил, что завербован агентами иностранных спецслужб, это произвело бы меньший эффект. Несколько секунд Уколов в полном изумлении разглядывал Егора. Потом сказал:

— Вот как? Гм… Но ведь это хорошая новость, правда?

— Для меня — да, — сказал Егор.

— И кто твоя избранница?

— Маша Коломеец. Вы ее, наверное, помните. Она работала у нас психологом.

— Маша, Маша… — Генерал Уколов наморщил лоб. — Мария Коломеец? Конечно, помню! Эффектная шатенка с длинными волосами, да?

— Да, — кивнул Егор.

— Ну, поздравляю! Красивую бабу ты себе отхватил, Кремнев. Даже не знаю, что такая женщина могла в тебе найти.

— Спасибо за поздравление, Владимир Георгиевич. И за комплимент тоже.

— Ты только не обижайся. Ты ведь и сам знаешь, что не красавец. Работа у тебя опасная. И миллионов у тебя нет. А чтобы достойно содержать такую женщину, даже миллиона не хватит.

Кремнев поморщился. Его недовольство не укрылось от взгляда генерала Уколова, и Николай Георгиевич усмехнулся.

— Ну, хват-хват. Хвалю. Действительно хвалю. Обычно люди твоей профессии умирают холостяками. Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

Генерал постучал костяшками пальцев по деревянной столешнице.

— Об этом я и хотел поговорить, — снова завел свою «пластинку» Егор. Он раскрыл папку, достал листок бумаги и положил его перед генералом. — Вот.

Уколов взглянул на листок, перевел взгляд на Егора и спросил:

— Что это?

— Рапорт, — ответил Егор.

— Какой еще рапорт?

— Прошу уволить меня по собственному желанию.

Лицо Уколова вытянулось, глаза гневно и недоуменно выкатились из орбит.

— Ты что, очумел? — не веря собственным ушам спросил он. — Это что еще за новости?

— Вы же сами сказали, что у меня опасная работа. Думаю, я достаточно порисковал своей шеей. С меня хватит.

Лицо генерала Уколова побагровело.

— Ты говори-говори, да не заговаривайся. У нас тут не частная лавочка, и ты не наемник. И работал ты не на меня, а на Родину.

— Николай Георгиевич, я не хочу спорить, — невозмутимо произнес Егор. Сделав первый шаг, он сразу успокоился, и теперь намерен был идти до конца. — Вы знаете, что я не боялся совать голову под пули. И делал это не ради денег, наград или лычек. Но сейчас все изменилось.

Уколов смотрел на Кремнева яростно.

— Изменилось, говоришь?

Егор кивнул:

— Да. Николай Георгиевич, у меня скоро будет ребенок. И я не хочу, чтобы он рос безотцовщиной.

— Значит, ребенок?

Кремнев улыбнулся:

— Да. Девочка.

— Гм…

— Сами понимаете, что теперь я не могу жить, как прежде. Теперь я отвечаю не только за себя. Я отвечаю за жену и детей. Для меня это многое меняет.

Уколов впал в задумчивость. Было видно, что смириться с мыслью о возможном уходе Кремнева ему было нелегко. Кремнев терпеливо ждал, пока начальник что-нибудь скажет.

Наконец Николай Георгиевич вышел из задумчивости, тяжело вздохнул, выпустил воздух ноздрями и прогудел:

— Ну, нет, приятель, я тебя так просто не отпущу. Я, конечно, готов сделать твоей Марии подарок, но такой подарок — слишком щедрый. Кремнев, ты же знаешь, как нам не хватает опытных, толковых кадров.

— Я…

— Ты решил меня зарезать? Воткнуть мне в спину нож? Это я уже понял.

Егор нетерпеливо качнул головой:

— Николай Георгиевич, я увольняюсь. Это решение твердое и бесповоротное.

Уколов побарабанил пальцами по столу.

— И у меня нет шанса тебя уговорить? — спросил он.

— Нет, — твердо ответил Кремнев.

— Даже если я поставлю вопрос о повышении тебе зарплаты и командировочных?

— Даже тогда.

— Гм… — Уколов снова побарабанил пальцами по столу. — Тогда дело действительно серьезное.

— Именно это я вам и пытаюсь сказать…

Генерал остановил Егора движением руки. И снова впал в задумчивость.

— Хорошо, — сказал он в конце концов. — Мне тяжело тебя отпускать. Очень тяжело… Но если ты решил твердо… Что ж, пусть будет, как ты хочешь.

Егор облегченно вздохнул.

— Спасибо, Николай Георгиевич.

— Не благодари. — Уколов снова сдвинул брови. — Егор, у меня к тебе будет одна просьба. Нелегкая, но ты должен пойти мне навстречу.

Кремнев, который снова стал нервничать, почему-то засомневавшись в своем решении, поспешно проговорил:

— Все, что угодно. А что за просьба, Николай Георгиевич.

Взгляд генерала стал острым, холодным и деловым.

— Егор, речь идет о еще одном задании.

— Николай Георгиевич.

— О последнем задании, — сказал Уколов, повысив голос. — Выполнишь его — и можешь отправляться на все четыре стороны.

Егор нахмурился.

— Но я ведь только с задания, — угрюмо проговорил он. — Еще даже восстановиться не успел.

— А кто говорит, что это задание сложное? Никаких больше наемников, никаких перестрелок. Неделя в Риме — мечта, а не задание!

Кремнев смотрел на начальника тяжелым, подозрительным взглядом.

— Когда я летел в Рио, тоже думал, что все будет легко и просто, — сказал он. — В итоге я попал в бразильскую тюрьму, где меня чуть не убили.

— Так то в Бразилии, — возразил Уколов. — А Рим — совсем другое дело. Это Европа. Демократический режим, вежливые карабинеры на улицах, пиццерии и Колизей. Тишь да гладь.

Кремнев усмехнулся и кивнул:

— Угу. Пока какому-нибудь парню не взбрело в голову опробовать свой пистолет.

Уколов сдвинул брови:

— Ну ты, знаешь, тоже не утрируй. Из всех твоих заданий добрая половина не была связана с риском для жизни. Этого ты не можешь отрицать.

Утверждение Уколова было спорным, но Кремнев и на этот раз предпочел не возражать. Вместо этого он спросил:

— А что за дело?

Николай Георгиевич медленно покачал головой:

— Ну, нет. Так не пойдет. Практически любая информация, которую ты узнаешь в этом кабинете, — конфиденциальна. Если ты согласен выслушать меня, значит… ты остаешься.

Егор задумчиво нахмурил брови.

— Еще одно задание, — негромко проговорил он.

— Да, — кивнул Уколов. — Одно задание, и ты свободен.

И Кремнев принял решение.

— Ладно, — сказал он. — Как долго продлится командировка?

— Смотря по обстоятельствам. Может, один день. А может, две недели.

— И сразу после моего возвращения вы подпишете мой рапорт?

— Подпишу, — кивнул генерал Николай Георгиевич. — Скрепя сердце, но подпишу.

Кремнев вздохнул.

— На том и порешим. Так в чем там дело, товарищ генерал?

5

Николай Георгиевич откинулся на спинку стула и сказал:

— Незадолго до своей смерти Андрей Литвин заходил в офис фирмы «Эриния».

— Опять «Эриния»? — вскинул брови Егор.

Уколов кивнул:

— Да. Пока Литвин был в офисе Крайтона, он успел установить «жучок». Просто прикрепил его к обратной стороне стола. Вскоре парни Крайтона нашли «жучок», но до этого мы успели кое-что записать. Информация обрывочная и не совсем ясная. Крайтон говорил с кем-то по телефону о переправке секретного груза через границу. Груз должен был прибыть из России в Италию.

Егор слушал внимательно и наводящих вопросов пока не задавал.

— Но самое главное, этот груз должен передать курьеру профессор Земцов, — продолжил генерал Уколов. — Тебе о чем-нибудь говорит это имя?

Егор нахмурился, стараясь вспомнить, но так и не вспомнил.

— Нет, — качнул он головой. — Ничего не помню. Что это за профессор?

— Генетик, — ответил Уколов. — Три года назад его уволили с кафедры и закрыли ему доступ в научные издания за антинаучный подход.

— За что?

— Увольнению предшествовала одна неприятная история. Это случилось после одной научной конференции. Земцов тогда предложил способ модифицировать геном человека и… Ну, в общем — говоря коротко — выращивать совершенных людей. К тому времени он уже сделал кое-какие разработки, провел эксперименты и все такое. Но его метод коллеги подняли на смех, равно как и саму идею.

Уколов достал из стаканчика карандаш и принялся постукивать по столу.

— По последним сведениям, — продолжил он, — последние три года Земцов работал школьным учителем биологии. И едва сводил концы с концами. С кафедры его погнали с «волчьим билетом». Никуда, кроме школы, он устроиться не смог. Жил Земцов холостяком, очень замкнуто. Женщин в дом не водил, с мужчинами не дружил. Соседи встречали его два раза в день, когда он выгуливал собаку. Профессор с ними раскланивался.

— Вежливый сосед — таких все любят.

— О да, — усмехнулся Уколов. — Но самому Земцову это не помогло.

— Почему?

— Потому что сегодня, максимум — завтра, ему раскроят череп во дворе собственного дома. И сделаешь это ты.

Лицо Егора оцепенело.

— Вы хотите, чтобы я…

— Погоди, — остановил его Уколов. — Тут нужно небольшое предисловие. Дело в том, что Земцова действительно должны убить. И убийца уже имеется.

— Намекаете на…

— Нет, Егор, я сейчас говорю не о тебе. Убийца — некий Антон Чернов. Двадцать восемь лет. Ветеран второй чеченской. Работал в службе безопасности консалтинговой компании. Потом основал свою фирму, но прогорел. В общем, парень здорово помотался по жизни, прежде чем решиться на убийство.

— Ясно, — коротко кивнул Егор. — И что заставило его пойти на сделку с собственной совестью?

— Нужда, — ответил генерал. — Но давай обо всем по порядку. Неделю назад к Антону Чернову подошел в баре человек, который представился Майклом.

— Иностранец?

Генерал Уколов кивнул:

— Да. Он сказал, что ищет надежного человека для опасной работы. И готов хорошо заплатить. А Чернова к тому моменту сильно прижало. Он потерял работу. Квартиру забрали за долги. От него ушла жена, и не просто ушла, а забрала с собой дочь. В общем — полный букет неприятностей.

— Семя легло на подготовленную почву.

— Именно так, — кивнул Уколов. — Когда Майкл предложил Чернову десять тысяч долларов, тот согласился не раздумывая.

— А как этот Майкл на него вышел?

— Это не сложно. В Интернете есть сайт — «Щит и меч». Там общаются бывшие вояки. В основном те, кого жизнь бросила физиономией в дерьмо. Жалуются на свои обиды, вспоминают былое, дают друг другу советы, ну и так далее. Вот там этот Майкл и нашел Антона Чернова.

— Гм… — Кремнев задумчиво поскреб пальцами переносицу. — Кое-что начинает проясняться. Но зачем им понадобилось убивать Земцова?

— А очень просто, — ответил Уколов. — Судя по всему, они рассчитывали, что он будет с ними сотрудничать. Возможно, даже переберется за рубеж. И я вполне допускаю, что первоначально профессор Земцов дал им свое «добро». Согласись, его можно понять. С кафедры его поперли. Доброе имя ученого — опозорили. Думаю, он озлился на весь белый свет. А тут к тебе приходит чисто одетый выпускник какого-нибудь Гарварда и говорит о том, что правительство его страны заинтересовано в твоих исследованиях.

Егор слушал начальника внимательно, положив подбородок на сложенные в замок руки.

— Вот он и повелся, — продолжил Уколов. — А потом вдруг осознал, что дело попахивает предательством. Ну и пошел на попятную. Но на попятную в таких делах идти нельзя. Видимо, Земцову стали угрожать расправой, а в ответ он пригрозил рассказать обо всем спецслужбам.

— Чем подписал себе смертный приговор, — закончил за начальника Кремнев. — Но не понятно: как они так легко отказались от профессора? Ведь они могли попытаться выкрасть его. Взять в заложники кого-нибудь из его родственников.

Генерал Уколов покачал красивой головой:

— Не имело смысла. Судя по всему — но это опять-таки мои предположения — Земцов закончил свои исследования. Все, что им было нужно, это небольшая кожаная тетрадь с записями профессора. И они ее получили.

Егор прищурил серые, недобрые глаза:

— Вот как?

Уколов вздохнул:

— Увы. Тетрадь уже у них в руках. Земцов передал им ее в обмен на крупную сумму денег. Эти деньги он, впрочем, уже потратил.

— Каким образом?

— Купил сестре квартиру.

Кремнев хмыкнул:

— Не самый худший способ потратить деньги. Надеюсь, деньги у Майкла он взял не по вашему совету?

— Нет, конечно. Тетрадь он передав еще до того, как мы о ней узнали. И деньги получил тоже. Но тетрадь — это еще не все. Остались еще биологические образцы, которые хранятся у Земцова на даче.

— На даче?

Уколов улыбнулся.

— Да, не удивляйся. Он упаковал их в пластиковые контейнеры и опустил в погреб. Там у него небольшой ледник. Температура хранения образцов, если верить Земцову, оптимальная. Вот эти-то образцы и собираются переправить через границу наши иностранные «друзья».

— А как вы узнали о существовании тетради? — поинтересовался Егор. — И о существовании такого человека, как профессор Земцов?

— Все благодаря Антону Чернову. Парень оказался совестливый и нашел способ связаться с нами. Короче, Егор, не буду больше ходить вокруг да около. Антон Чернов, и это уже под нашим чутким руководством, позвонил Майклу и сказал, что не может убить профессора. Рука не поднимается. Но взамен предложил своего друга, прошедшего войну и промышляющего сомнительными делами. Догадываешься, о ком говорю?

— Кажется, да, — усмехнулся Кремнев. — Из меня опять решили сделать киллера?

— Что делать — уж такая у тебя судьба, — улыбнулся генерал Уколов. — Но давай вернемся к делу. Чернов рассказал о тебе Майклу. Показал ваши боевые фотографии, дал почитать твои сообщения на форуме сайта «Щит и меч»…

— Не помню, чтобы я писал какие-то сообщения.

— Об этом позаботились вместо тебя, — сказал генерал Уколов. И добавил с едва заметной усмешкой: — Как видишь, пока ты прохлаждался в Сьерра-Леоне, мы тут тоже не сидели без дела. Короче, Егор. Сейчас я дам тебе номер телефона Майкла, и ты ему позвонишь. По легенде, ты приехал в Москву полчаса назад.

— А где я был?

— Ловил рыбу на Дельте. Если Майкл будет копать в этом направлении, найдутся люди, которые это подтвердят. Как подтвердят и все остальное. Я имею в виду каждый факт твоей новой «биографии». Главное теперь, чтобы ты сам ничего не напутал.

Генерал Уколов выдвинул верхний ящик стола и достал из него несколько листков бумаги. Положил их на стол и пододвинул к Егору:

— Вот — почитай. И заучи все наизусть.

Кремнев взял пачку листов и углубился в чтение.

Генерал Уколов ему не мешал. Прошло несколько минут. Егор положил листы на стол и взглянул на начальника.

— Неплохо, — сказал он. — Но слишком напыщенно.

— Ничего не напыщенно, — возразил Уколов. — «Легенду» готовила группа, в которой были психологи. Наши «друзья» должны на тебя клюнуть. Главное, чтобы заглотили «наживку», а дальше, как говорится, дело техники.

Кремнев наморщил лоб и сказал:

— Я понял все, кроме одной вещи.

— Какой вещи? — прищурил глаза генерал Уколов.

— При чем здесь Рим? И какая связь между убийством Земцова и Колизеем?

— Связь самая прямая. Мы, как ты понимаешь, подробно поговорили с Земцовым. Майкл предложил ему работу в секретной клинике. А клиника эта расположена в Риме.

— И чем они там занимаются?

— Чем занимаются? — Уколов усмехнулся. — Сейчас скажу, но ты крепче держись за стул. Эти ребята выращивают идеального солдата.

6

Земцов вышел из подъезда и поднял воротник куртки.

— Эй, друг! — окликнул его Егор.

Профессор обернулся.

Кремнев вышел из теин.

— Сигареткой не выручишь? — спросил он.

— Да, конечно.

Профессор вынул из кармана пачку сигарет и протянул ее Егору. Тот взял сигарету и сунул ее в рот.

— А прикурить?

— Да, сейчас.

Профессор полез в карман за зажигалкой. Кремнев вынул из-под полы куртки кусок железной трубы и ударил профессора по голове. Труба была обрезинена и имела прослойку паралона. Да и удар нельзя было назвать ударом. Однако Земцов, следуя полученным инструкциям, обхватил ладонями голову и упал на колени. Егор видел, как профессор, раздавил пальцем приклеенную к голове пластиковую ампулу. На лицо ему хлынула «кровь».

Кремнев «ударил» еще раз. Потом еще. Кусок трубы поднимался и опускался еще пять раз. Закончив работу, Кремнев швырнул трубу в железный бак для мусора, повернулся и зашагал прочь.

Он знал, что из-за угла за ним наблюдают два внимательных глаза. Стоило Кремневу выйти со двора, как невысокий, полный человек выскользнул из-за угла и двинулся следом за ним.

Майкл, а это был именно он, нагнал Кремнева в квартале от места «убийства».

— Егор! — негромко окликнул он.

Кремнев остановился и обернулся. Майкл нагнал его и зашагал рядом.

— Что вы здесь делаете? — угрюмо поинтересовался Кремнев.

— Простите, но я должен был убедиться, что вы сделаете все правильно.

— Вы за мной следили?

— Что-то вроде этого, — кивнул Майкл.

По-русски иностранец говорил почти без акцента. И все же любой прохожий безошибочно узнал бы в нем иностранца.

— Вы меня проверяли? — с холодной усмешкой осведомился Кремнев.

— Я должен был убедиться, что вы все сделаете правильно, — вежливо проговорил Майкл.

Несколько шагов они прошли молча.

— Я знал, что вы за мной следите, — сказал Егор. — С самого начала. Еще от метро. Вы не слишком хороший агент наблюдения.

— Правда? — вскинул брови Майкл. — А мне говорили, что я — один из лучших.

— Видимо, вам льстили, — сказал Егор.

— Видимо, так, — согласился Майкл. Он покосился на Егора с нескрываемым уважением. — А вы — тертый калач, Егор.

Мимо них с воем пронеслась милицейская машина.

— А вот и ваша доблестная милиция, — ернически проговорил Майкл. — Может, зайдем в какой-нибудь бар и переждем там «непогоду»?

— Давайте, — согласился Егор.

В баре они продолжили разговор.

— Вы хотели, чтобы все выглядело как хулиганское нападение, — сказал Егор. — На мой взгляд, все выглядит именно так.

— А что с отпечатками пальцев на палке? — осведомился Майкл.

— Их там нет, — ответил Егор.

— Вы уверены?

Егор дернул щекой и грубо проговорил:

— Послушайте, Майкл, если вы хотите, чтобы я вам доверял, научитесь доверять сами.

— А вы мне доверяете?

Кремнев хмыкнул и покачал головой:

— Я никому не доверяю.

— Это ваш девиз?

— Это мой стиль жизни.

— Интересный у вас подход к проблеме доверия.

— Он не раз спасал мне жизнь.

Несколько секунд Майкл молча разглядывал Егора, потом вдруг сказал:

— Послушайте, Егор, вы хотите заработать еще?

— Смотря как, — ответил Кремнев.

Майкл быстро огляделся, чуть подался вперед и тихо, едва ли не шепотом, проговорил:

— Есть два небольших контейнера. Нужно перевезти их через границу.

— Что за контейнеры? — деловито уточнил Егор.

— Пластиковые. Каждый размером с дорожный саквояж.

— Что внутри?

Майкл усмехнулся уголками губ и тихо ответил:

— Человеческие органы.

— Гм… — Егор посмотрел Майклу в глаза и спросил: — Это легально?

Тот покачал головой:

— Нет. Но мы попытаемся сделать так, чтобы это стало легально.

Кремнев обдумал его слова и сказал:

— Нужны документы на вывоз.

— Мы сейчас над этим работаем.

— Мы? — вскинул брови Егор.

— Вернее — я, — поправился Майкл.

Егор отхлебнул пива, облизнул мокрые губы и сказал:

— У меня есть знакомые, которые могут сделать любые документы. Но за это вам придется заплатить отдельно.

— Вот как, — неопределенно проговорил Майкл. Он посмотрел на Кремнева долгим, внимательным взглядом. Затем сказал: — Вы очень полезный человек, Егор. А эти ваши люди, которые делают документы, они…

— Это не люди, это один человек, — перебил Егор. — И он мне должен.

— Он преступник?

— Он высококлассный специалист. Раньше работал на страну, но страна плюнула ему в лицо, и теперь у него свой маленький бизнес.

— И он хорошо на этом зарабатывает?

— Как любой человек, работа которого востребована.

— Гм… Заманчивое предложение. Пожалуй, я был бы не прочь обратиться к вашему знакомому. Но есть одна проблема, решить которую я могу только с вашей помощью.

— Что за проблема?

— Нам не нужен еще один свидетель. Если вы закажете ему документы на вывоз донорских органов, то после выполнения работы он должен будет…

— Что?

— Замолчать. И желательно — навсегда.

Егор покрутил в пальцах бокал с пивом.

— Вот, значит, как вы работаете, — сухо проговорил он. — А если я скажу, что верю в этого человека, как в самого себя?

— Я вам возражу. Пять минут назад вы сами сказали, что никому не доверяете.

Кремнев усмехнулся:

— Точно.

Они помолчали. Майкл отхлебнул пива, поморщился, глянул на Кремнева маленькими острыми глазками и осторожно спросил:

— Ну, и что вы обо всем этом думаете?

— Думаю, я смогу решить все ваши проблемы, — невозмутимо ответил Егор.

— Все три? — уточнил Майкл.

— Все три, — ответил Кремнев. — Но за каждую работу вы заплатите мне отдельно.

Майкл обдумал его слова и кивнул:

— Хорошо. Назовите вашу цену, а я отвечу, насколько она приемлема.

— Десять тысяч за перевоз контейнеров. Десять тысяч — за документы. И двадцать — за избавление от свидетеля. Итого — сорок тысяч.

Майкл нахмурился и уточнил:

— Долларов?

— Евро, — ответил Егор.

— Это большие деньги.

Кремнев покачал головой:

— Не очень. Если вы будете решать проблемы самостоятельно, это обойдется еще дороже.

Майкл надолго задумался. Время от времени он поглядывал на Егора, но ничего не говорил, лишь морщил лоб и размышлял. Кремнев его не торопил. Он спокойно потягивал из бокала пиво и на своего озабоченного собеседника не смотрел.

— Ладно, — решился наконец Майкл. — Если вы все сделаете как надо, я заплачу вам эти деньги. Но это всего лишь мое решение. И я обязан согласовать их со своим начальством.

— Они вас не поддержат? — вскинул бровь Егор.

Майкл усмехнулся:

— Все зависит от того, как я им это «подам».

— В таком случае постарайтесь быть убедительным, — сказал Кремнев. — Мне нужны деньги, и я готов вычерпать ложкой море, лишь бы их получить.

— Даже если это море будет кровавым? — спросил Майкл без тени улыбки.

— Даже тогда, — кивнул Егор.

Майкл чуть прищурил водянистые глаза и сказал:

— Мне нравится ваш настрой, Егор. И лично я уверен, что вы именно тот человек, который нам нужен.

7

Час спустя Кремнев докладывал генералу Уколову по телефону:

— Как мы и предполагали, наш друг решил самостоятельно проследить за мной. Но я оказался на высоте, и теперь он мне доверяет.

— Уверен?

— Да.

— Кстати, если тебе интересно, нам удалось установить личность Майкла. Он действительно Майкл. Фамилия — Сантаяна.

— Фамилия вроде не саксонская, — заметил Егор.

— Фамилия испанская. Родился он в городке Авила, неподалеку от Мадрида, Родители привезли его в Англию маленьким мальчиком. Настоящее его имя — Микеле Руис де Сантайяна. Парень закончил Кембридж. Потом работал переводчиком в ООН. Потом — клерком в аналитическом отделе британской разведки. А потом его «официальные следы» теряются. Судя по всему, парень пошел на повышение, и его деятельность засекретили.

— Ясно, — сказал Кремнев.

— Он предложил тебе продолжить сотрудничество?

— Да. Как мы и предполагали. Но теперь у меня новое задание, и то, насколько хорошо я с ним справлюсь, зависит от вас.

— Что за задание? — деловито осведомился генерал Уколов.

— Я сказал ему, что у меня есть знакомый «человечек», который может сделать официальные бумаги на вывоз трансплантационных органов из страны.

— Так.

— А потом я этого «человечка» должен буду убрать.

— Гм… — проговорил Николай Георгиевич. — Работы много. Ты с ним, конечно, поторговался?

— Конечно.

— И сколько удалось «выколотить»? — насмешливо осведомился Уколов.

— Сорок тысяч евро, — ответил Егор.

Генерал Уколов усмехнулся.

— Не так уж и много, — сказал он.

— Для профессионального наемника — да, — согласился Егор. — А для парня, навроде меня, ветерана, готового взяться за любую работу, очень даже неплохо.

Уколов обдумал полученную информацию и сказал:

— Хорошо. Мы сделаем документы и поможет тебе «избавиться от свидетеля». Через полчаса я с тобой свяжусь.

* * *

Егор не видел Майкла, но знал, что он и на этот раз следует за ним тенью и наблюдает. Только теперь Кремнев осознал, что имеет дело с профессионалом «первого эшелона». Лишь звериное чутье Егора подсказывало, что за ним следят.

Впрочем, Кремнев и не думал уходить от слежки. Спектакль был расписан как по нотам. Он должен нанести удар ножом и сделать это так, чтобы преследователь увидел и оценил.

Егор решил, что это должно быть публичное шоу. Убить человека на глазах у десятков людей и уйти незамеченным — вот что он собирался продемонстрировать Майклу.

Егор вошел в торговый комплекс и спустился по широким мраморным ступеням вниз. В глаза ему ударила особая, московская, роскошь. Мрамор, хрусталь, фонтаны — и все это вычурное, яркое. Тот, кто делал все эти великолепные вещи, руководствовался одной простой идеей — роскошь не должна остаться незамеченной.

Кремнев свернул налево, прошел вдоль бутиков спортивной одежды, потом свернул направо и увидел кафе. Человек по прозвищу Зингер уже ждал его за крайним столиком.

Это был невысокий, лысоватый и очень худой мужчина. Завидев приближающегося Егора, он усмехнулся и отсалютовал ему чашкой.

Усевшись за столик, Егор зыркнул по сторонам в надежде увидеть Майкла или другого наблюдателя, но никого не заметил. Тогда он воззрился на Зингера и сухо спросил:

— Принес?

— Да, — ответил тот и хлопнул ладонью но бумажной папке, которая лежала прямо перед ним.

— Надеюсь, ты дашь мне на них взглянуть?

Зингер усмехнулся сухими губами и пододвинул папку Кремневу. Тот взял папку раскрыл ее и просмотрел документы.

— Выглядят, как настоящие, — сказал он.

— По-другому у меня и не бывает, — отозвался Зингер. — Документы идеальны. И это не прост о бумажка. Я взломал компьютерную базу данных и внес туда идентификационный номер документа.

— Отлично, — сказал Егор и поднял взгляд на Зингера. — Ты хочешь, чтобы я расплатился прямо сейчас?

— Это зависит от того, хочешь ли ты забрать эти документы «прямо сейчас», — ответил с усмешкой Зингер.

Егор незаметно глянул по сторонам. Однако он и на этот раз не заметил наблюдателя. Но чутье или интуиция — называй, как хочешь — подсказывала Кремневу, что наблюдатель рядом.

— Ну, так что? — спросил Зингер. — Я сделал работу. Ты готов заплатить?

— Да, — ответил Егор и сунул левую руку во внутренний карман пиджака.

Зингер неотрывно смотрел на его руку. При этом на губах его играла торжествующая улыбка, а глаза поблескивали алчным огоньком. Этого Егор и добивался. Делая вид, что достает из кармана конверт, он слегка наклонился вперед, и правая его рука молниеносно метнулась к Зингеру.

Когда все было кончено, Егор сгреб со стола папку с документами, поднялся со стула и небрежно обронил:

— Ну, бывай!

Повернулся и зашагал к выходу из кафе. Зингер остался сидеть на месте. На губах его застыла усмешка, глаза были широко открыты. Только внимательно присмотревшись, можно было увидеть короткую черную рукоять ножа, торчащую у него из груди.

Когда Кремнев подходил к выходу из торгового центра, где-то вдалеке, за его спиной, раздался отчаянный женский визг. Егор открыл стеклянную дверь и вышел на улицу.

Инсценировка удалась.

8

Майкл сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и, чуть прищурив блеклые глаза, оглядывал комнату.

— Н-да, — сказал он наконец. — Обстановку нельзя назвать шикарной.

— Мне нравится, — пожал плечами Егор.

— А мне — нет. Я считаю, что такой человек, как вы, должен жить в лучших условиях.

Кремнев хмыкнул:

— Беда в том, что наше правительство так не считает.

Майкл тихо засмеялся.

— Егор, я не предлагаю вам сменить правительство. Это не под силу даже такому «крутому парню», как вы. Но сменить жилье вы просто обязаны. Если операция пройдет так, как мы с вами задумали, я вас не брошу.

— Правда? — Егор поднес к губам стакан с виски и сделал большой глоток.

— Уж будьте уверены! — заверил его Майкл.

Он слегка подался вперед, вперил в Егора свои блеклые, маленькие глаза и сказал, понизив голос:

— Я рассказывал о вас своему начальству.

— И что?

— Они довольны проделанной вами работой.

— И что? — снова спросил Егор.

— А вы не поняли? — Глаза Майкла блеснули. — У вар может появиться великолепная перспектива. Ваши навыки плюс знание языков — да с этим багажом ни в одной стране мира не пропадешь!

Егор ничего не ответил, лишь отхлебнул из стакана.

— Вы прекрасно справились со своей задачей, — продолжил Майкл. — Документы у нас на руках, изготовитель — мертв. — Майкл слегка усмехнулся. — Знаете, что меня в вас поражает больше всего, Егор?

Кремнев отрицательно покачал головой и спросил:

— Что?

— Ваше чудовищное самообладание, — ответил Майкл и улыбнулся улыбкой чеширского кота.

Егор улыбнулся.

— Полагаю, слово «чудовищное» вырвалось у вас не случайно?

— Нет, конечно. Ведь все, что мы делаем, — по сути своей чудовищно. По чудовищны не мы, а сам мир, в котором мы живем. Мы всего лишь подлаживаемся под его законы. Играем но его правилам. Именно поэтому такие люди, как вы и я, всегда в выигрыше.

— А вы, оказывается, философ.

— О нет, — возразил Майкл. — Я человек дела, а не теории. И все, что я говорю, подсказано жизнью, а не умозрительными размышлениями. — Он отхлебнул из своего стакана и почмокал полными губами. — Когда вы прилетите в Рим, я возьму над вами шефство, — сказал Майкл. — И лично представлю вас своим боссам. Уверен, они не останутся равнодушными к вашим подвигам. А пока… можете начинать собирать чемодан. Завтра утром мы вылетаем в Рим.

Глава четвертая

ЛАБОРАТОРИЯ

1

Рим встретил Егора дождливой погодой. Он бодро вышел из здания аэропорта с двумя пластиковыми контейнерами в руках и спортивной сумкой с личными вещами на плече.

Майкл уже ждал его у автостоянки.

— Егор! — окликнул он и помахал рукой.

Кремнев направился к машине. Майкл принял у него контейнеры и кивнул на машину:

— Забирайся. Поедем в офис.

Это был «нисан», довольно старый, по крепкий на вид.

— Чего встал? — усмехнулся Майкл. — Не нравится? Ты на кузов не смотри. У этого старичка под капотом настоящее чудо. А то, что не приметен, так это для дела.

Кремнев забрался на заднее сиденье. Майкл уселся рядом с ним. Контейнеры он поставил себе на колени.

Как только они захлопнули дверцы, водитель тронул машину с места. Заднее сиденье было отделено стеклянной перегородкой — по-видимому, пуленепробиваемой и почти полностью звуконепроницаемой.

Майкл погладил ладонью контейнер — бережно, как какую-нибудь китайскую вазу.

— Хорошо, что все позади, — тихо и с явным облегчением проговорил он. Затем повернулся к Егору и весело проговорил: — Слушай, что, если я буду называть тебя не Егор, а Джордж?

— Называй как хочешь, — небрежно отозвался Кремнев.

— Значит, договорились. — Майкл засмеялся. Он прямо весь светился от удовольствия. — Как говорят у вас в России, «дело в шляпе!» Работа закончена, и мы — на коне!

— На коне?

— Конечно! Мы с тобой герои. Ох, Джорджи… — Майкл достал из кармана шелковый платок и вытер потный лоб. — После двух провалов подряд начинаешь ценить успешно выполненное задание… нет, даже не на вес золота — на вес бриллиантов!

— А у тебя были провалы?

— Конечно. Они есть у всех. А у тебя разве не было?

Кремнев усмехнулся:

— Наверное, были. Но я о них не помню.

— Как это? — не понял Майкл.

— После неудачи я анализирую дело, учитываю ошибки, а после этого выбрасываю неудачу из памяти. Чтобы не отравляла жизнь и не понижала самооценку.

— Гм… — Майкл задумчиво наморщил лоб. — Отличный метод. Нужно будет взять его на вооружение. Хотя заниженной самооценкой я никогда не страдал. Ладно, не будем о грустном. А теперь слушай меня внимательно, Джорджи. После того как я избавлюсь от контейнеров, мы поедем на встречу с одним очень важным человеком.

— Важным для кого? — уточнил Кремнев.

Майкл зыркнул не него своими маленькими глазками и сухо проговорил:

— Для меня. Но, если ты будешь правильно себя вести, он будет важен и для тебя. Этот человек будет задавать тебе вопросы. И ты должен отвечать на них правдиво.

— А если не захочу?

Майкл усмехнулся.

— Все равно придется, — сказал он с непонятной и неприятной интонацией. — Ты ни в коем случае не должен этому человеку грубить.

Егор прищурился:

— Может, ты скажешь, кто он?

— Я тебя ему представлю. А он сам назовет тебе свое имя. Если, конечно, захочет.

— Ясно, — сказал Егор и зевнул.

Майкл посмотрел на него с удивлением.

— Ты совсем не волнуешься? — спросил он.

Кремнев подумал секунду и отрицательно качнул головой:

— Нет.

— Джорджи, ты удивительный человек, — выдохнул Майкл. — Если ты поведешь себя правильно, тебя ждет большое будущее.

— Я стану президентом США? — насмешливо осведомился Кремнев.

— Вот этого я тебе обещать не могу, — весело ответил Майкл. — Но поверь мне, парень, на свете есть люди, о которых никто не знает, но которые — по своему влиянию на мир — ничем не уступят президенту Соединенных Штатов.

Майкл выглянул в окно и улыбнулся.

— Скоро будем на месте, — сказал он и погладил ладонью пластиковый бок контейнера.

«Парня явно ждет повышение», — подумал Егор и угрюмо усмехнулся.

2

Контейнеры были переданы из рук в руки двум высоким, широкоплечим мужчинам в серых костюмах и шелковых галстуках. Их непроницаемые лица и мускулистые шеи ясно говорили о том, каким способом эти элегантные мужчины зарабатывают себе на хлеб.

Передача происходила в холле трехэтажного здания. Взяв контейнеры, широкоплечие «красавцы» всучили Майклу взамен небольшую пластиковую карточку, которую он тут же сунул в карман.

После этого Егора быстро обыскали. Пока шел обыск, он стоял с поднятыми руками и насмешливо смотрел на верзил. Верзилы же на Егора почти не смотрели. Так, скользнули по нему равнодушными взглядами пару-тройку раз, но лишь затем, чтобы тут же отвести глаза. Однако и этих «двух-трех раз» Кремневу хватило, чтобы понять, с кем он имеет дело. Глаза цепкие, холодные, прожигающие — такие не упустят ни одной детали.

— Вас уже ждут, — сказал один из верзил по-английски.

— В переговорной, — пояснил второй по-итальянски.

Майкл повернулся к Егору и сказал:

— Ну, все. Дело сделано. Пора идти. Следуй за мной.

Они вошли в узкий, отделанный деревом коридорчик, прошли но нему метров десять и остановились у черной двери.

— Это здесь, — сказал Егору Майкл, протянул руку и нажал на кнопку звонка.

Кремнев обратил внимание на то, что Майкл немного волнуется. Не исключено, что он поручился за Егора головой. Случись что — от Майкла и мокрого места не останется.

Нажав на звонок, Майкл быстро отдернул руку, словно боялся оскорбить того, кто сидит за дверью, своей навязчивостью.

Электронный замок негромко пискнул, и дверь слегка приоткрылась. Майкл взялся за ручку и потянул дверь на себя.

Офис, в который они вошли, был освещен лишь несколькими настольными лампами. Лампы были старинные или сделанные «под старину» — на высоких литых бронзовых ножках. Темные шторы были плотно зашторены, и солнечный свет в офис не проникал.

В офисе сидели два человека. Один — мужчина сорока пяти лет, худощавый, загорелый и гладко выбритый. Одет он был в темно-синий костюм. Шелковый галстук был заколот бриллиантовой булавкой. Несмотря на гладкость и лоск, он был похож на военного. Сидел он в кресле, закинув ногу на ногу. В пальцах правой руки дымилась сигара.

Второй мужчина сидел за столом перед раскрытым лэптопом, от которого шли проводки к небольшой черной коробочке, на панели которой поблескивали индикаторы. Егор без труда опознал в ней полиграф, или, как его чаще называли, детектор лжи.

— Присаживайтесь, — сказал мужчина, сидящий в кресле, и указал на два стула, стоящие у стола.

Егор и Майкл сели.

— Рад видеть тебя в добром здравии, Майкл, — сказал «лощеный».

— Я тоже рад вас видеть, босс, — отозвался Майкл спокойным, уверенным голосом. — Позвольте вам представить — это Егор Упоров. Мы условились, что для удобства я буду называть его Джорджи.

— Меня зовут Джеймс Крайтон, — представился Егору «лощеный».

— Приятно познакомиться, — отозвался Егор. — Меня можете называть Джорджи.

Крайтон кивнул и сказал:

— Хорошо. Джорджи, судя по вашему, послужному списку, вы очень опытный солдат. И у вас есть голова на плечах. И эта голова совсем не пустая. Полагаю, вы уже догадались, с кем имеете дело?

— Я могу только предполагать, — отозвался Егор.

— Тогда предположите. Я хочу посмотреть, насколько вы прозорливы.

— Я думаю, что вы — глава частного охранного агентства, — сказал Егор невозмутимо. — Судя по выговору, вы — британский офицер. В отставку вышли несколько лет назад. Скорей всего, в чине подполковника или полковника.

Крайтон чуть прищурил голубые глаза и усмехнулся:

— Неплохо. Джорджи, мои люди проверили вашу биографию. Сведения, которые им удалось раздобыть, подтверждают все ваши слова.

Егор кивнул.

— Однако, — продолжил Крайтон, — я знаю, насколько ловко можно подтасовать факты. И насколько легко можно вскрыть любую базу данных.

Майкл слегка заерзал на стуле, но Крайтон не обратил на него никакого внимания, он смотрел на Егора — в упор, взглядом тяжелым и пристальным.

— Джорджи, мне нужны такие солдаты, как вы. И если вы согласитесь стать сотрудником фирмы, вас ждет солидная зарплата и отличный соцпакет. Вы ведь заинтересованы в хорошей работе?

— Конечно, — ответил Егор. — Но я не могу ничего сказать, пока мне не известны условия работы и размер денежного вознаграждения.

— Подход правильный. И мы это обсудим. Но для начала вы должны пройти испытание на детекторе лжи. Это обязательное условие для всех, кто хочет работать в фирме. — Крайтон выпустил изо рта густое облако сигарного дыма. — Вы ведь не будете возражать? — спокойно осведомился он.

Егор покачал головой:

— Нет, не буду.

— Тогда самое время начать, — сказал Крайтон. — Придвигайтесь поближе к столу. Доктор Челлини присоединит датчики.

Пару минут спустя Егор сидел возле стола, облепленный присосками сенсорных датчиков.

— Вы готовы? — осведомился доктор Челлини по-английски.

Егор кивнул:

— Да.

— Тогда начнем. Отвечать на вопросы будете односложно — «да» либо «нет». Первый вопрос такой: вы летали на самолете?

— Да.

— Вы любите мясо?

— Да.

— Вы женаты?

— Нет.

— У вас есть дети?

— Нет.

— Вас зовут Егор Упоров?

— Да.

— Вы служили в Чечне?

— Да.

— Вы убивали людей?

— Да.

— Вы носите очки?

— Нет.

— Вы вегетарианец?

— Нет.

— Вас зовут Егор Упоров?

— Да.

— Вы работаете на русские спецслужбы?

— Нет.

Доктор Челлини зорка смотрел на экран монитора.

— Вы гомосексуалист?

— Нет.

— Вы русский?

— Да.

— Вы работаете на русские спецслужбы?

— Нет.

— Вы русский?

— Да.

— Вы вегетарианец?

— Нет.

— Вы сотрудник СВР?

— Нет.

— Вы знаете английский язык?

— Да.

— Вы хорошо стреляете?

— Да.

— Вы любите мороженое?

— Да.

— У вас бывает бессонница?

— Да.

— Вы сотрудник ФСБ?

— Нет.

Допрос продолжался утомительно долго, но Кремнев не проявлял никаких признаков волнения. Он смотрел на доктора спокойно и прямо. Сердце его билось ровно.

Наконец доктор Челлини перестал задавать вопросы. Он повернулся к Крайтону и сказал:

— Мы закончили.

Тот кивнул в ответ. Глянул на Егора и вежливо проговорил:

— Будьте добры, подождите, пожалуйста, за дверью. Нам с доктором нужно обсудить результаты исследования.

Егор поднялся со стула, повернулся и, ни слова не говоря, вышел из кабинета.

Он почти не удивился, когда увидел в коридоре двух молодцов в серых костюмах — тех самых, которые забрали у Майкла контейнеры с биоматериалами. Они стояли у стены, заложив руки за спину, с бесстрастными лицами, могучие и надежные, как атланты.

Егор достал из кармана сигареты и спросил по-английски:

— Ребят, здесь курить-то можно?

Один из верзил покачал головой:

— Нет. Курить можно только на лестнице.

— А мистер Крайтон смолит свою сигару в кабинете, — весело сказал Егор. — Никто не хочет попробовать выставить его на лестницу?

Шутка не произвела на молодцов никакого эффекта.

— Ладно, парни, расслабьтесь, — сказал Егор и убрал сигареты в карман.

Он поискал глазами стул, не нашел и просто прислонился к стене.

Ожидание продлилось минут пятнадцать, затем черная дверь кабинета приоткрылась и ровный голос из динамика произнес:

— Джорджи, зайдите, пожалуйста, в кабинет.

— Кажется, это меня, — весело сказал верзилам Егор. — Приятно было с вами помолчать, парни.

И он шагнул к двери.

3

Усаживаясь на стул, Егор ничем не выдал своего волнения. Однако на душе у него было неспокойно. Если его разоблачат, живым ему отсюда, пожалуй, не уйти. Хотя… это не первый случай, когда он оказывается в безвыходной ситуации. И каждый раз какой-нибудь выход находился сам собой.

Мистер Крайтон, отставной полковник Британской гвардии, закурил новую сигару, но Егору, как и прежде, не предложил. Майкл сидел на своем стуле неподвижно, с непроницаемым лицом, однако глаза его тихонько мерцали, и мерцание это было теплым и удовлетворенным. Кремнев расценил это как хороший признак, однако на всякий случай напряг мускулы. Если придется — он задорого продаст им свою жизнь.

На столе стоят маленькая бронзовая Эйфелева башня. Она может послужить отличным оружием. Резкий бросок, удар острием башни Крайтону в горло — на это уйдет доля секунды.

Мистер Крайтон выпустил дым, посмотрел сквозь облако дыма на Егора и сказал:

— Вы успешно прошли тест, Джорджи. Поздравляю.

— Спасибо, — ответил Егор, но не расслабился. Это могло быть отвлекающим маневром.

Крайтон улыбнулся.

— Честно говоря, я очень рад тому, что с вами все в порядке, — сказал он. — Мне нужны хорошие солдаты. А вы не просто хороший. Вы — один из лучших. Я предлагаю вам работу в охранной фирме «Эриния». Вы будете получать двенадцать тысяч долларов в месяц. У вас будет страховка практически на все непредвиденные случаи. Даже если вас похитят или возьмут в заложники. Кроме того — у вас будет медицинская страховка и сто дней оплачиваемого отпуска в году. Вас устраивают такие условия?

— Вполне, — ответил Егор.

— Могу ли я считать это согласием?

Егор кивнул:

— Да.

Мистер Крайтон откинулся на спинку кресла и с удовлетворением проговорил:

— С этой минуты вы — наш человек.

— Но моя шенгенская виза истечет через неделю, — сказал Егор.

— Не истечет, — заверил его Крайтон. — Наши люди позаботятся об этом. Отныне это их забота.

Тут зашевелился на своем стуле Майкл.

— Поздравляю! — радостно проговорил он и дружески хлопнул Егора по плечу.

Егор улыбнулся для проформы, затем, пристально воззрившись на Крайтона, спросил:

— Какого рода работа меня ожидает в ближайшее время?

— Работа будет хорошая, — ответил тот. — Главное, как говорят у вас в России, «не пыльная». Вы останетесь здесь, в Риме. Как минимум на месяц, а там посмотрим. Будете выполнять функции охранника.

— Что я должен буду охранять?

Крайтон прищурился:

— А это имеет для вас большое значение?

— Вообще-то нет, — небрежно ответил Егор.

— Тогда этот ваш вопрос я оставлю без ответа. По крайней мере до тех пор, пока мы не подпишем с вами договор.

— О’кей, — невозмутимо сказал Егор. — А когда мы его подпишем?

Крайтон прикинул что-то в голове и ответил:

— Думаю, к завтрашнему утру договор будет готов. Кстати, и у вас будет время тщательно все обдумать.

Полковник затянулся сигарой и чуть склонил голову набок.

— Полагаю… — Дым вылетел у него изо рта вместе со словами. — Полагаю, мне не стоит напоминать вам, что все, о чем мы тут говорили, должно остаться между нами?

— Само собой, — ответил Егор.

Крайтон взглянул на Майкла.

— Майкл, поможешь нашему новому сотруднику устроиться в гостинице.

— Слушаюсь, босс.

Полковник перевел взгляд на Егора и сказал:

— Остальное мы обсудим завтра. Всего доброго!

Егор встал со стула, кивнул и направился к двери.

На улице Майкл снова хлопнул его по плечу и весело проговорил:

— Ты прошел испытание, Джорджи! Я тобой горжусь! Знаешь, что бы со мной сделали, если бы ты оказался шпионом?

— Вырвали бы тебе сердце? — предположил Егор.

— Хуже! — засмеялся Майкл. — Все было бы гораздо хуже. Но не будем о грустном. Сейчас я отвезу тебя в отель. И будь я не Микеле де Сантайяна, если тебе не понравится твой номер!

4

Работа началась для Егора уже со следующего дня. После подписания договора его провели в подвал и показали то, от чего даже он, человек спокойный и умеющий владеть своими эмоциями, пришел в волнение.

Это была огромная лаборатория, похожая на павильон какой-нибудь киностудии, но не с такими высокими потолками. Огромная, залитая светом территория павильона была разделена на сектора пластиковыми, полупрозрачными перегородками. Некоторые секторы были обособлены от центральной части лаборатории не только стенами, но и дверьми. Видимо, это были кабинеты ведущих специалистов.

Помимо Егора, охраной лаборатории внутри «периметра» занимались еще трое охранников. Знакомясь с ними, Егор представился именем Джорджи. Бейджик с этим же именем ему прикололи к лацкану пиджака.

На третьей минуте пребывания в лаборатории Егора подвели к невысокому, плотному мужчине в белом халате. У него были длинные черные волосы и небольшая черная бородка.

— Доктор Нери, — окликнул его охранник по имени Пенчо. — Это Джорджи, наш новый охранник.

— Привет, Джорджи! — улыбнулся ему сеньор Нери. — Меня зовут Марчелло Нери. Я здесь вроде как самый главный!

— Приятно познакомиться, — сказал Егор, пожимая руку руководителю лаборатории.

— Мне тоже. Пенчо покажет тебе лабораторию и расскажет о твоих обязанностях. А у меня к тебе только одна просьба: будь предельно осторожен. В лаборатории множество хрупких вещей. Мне бы не хотелось, чтобы ты здесь что-нибудь, разбил или сломал.

— Я буду осторожен, — сказал на это Егор.

Доктор Нери прищурил черные лучистые глаза и насмешливо уточнил:

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Ну, тогда все в порядке, — снова улыбнулся доктор Нерп. — Поздравляю с первым рабочим днем!

— Спасибо!

Доктор Нери отвернулся к стеклянному столу, уставленному колбами и пробирками, и тут же потерял к Егору всяческий интерес.

Показывая Егору лабораторию, Пенчо говорил:

— Пусть тебя не обманывают повадки и внешность сеньора Нери. На самом деле он очень суровый парень. Если ты напортачишь, он может тебя и убить.

— Да ну? — усомнился Егор.

— Точно тебе говорю. Однажды один охранник — сейчас его уже здесь нет — разбил колбу с биообразцами. Так доктор Нери пришел в такую ярость, что ударил парня по башке медной трубой от перегонного куба.

— И что?

Пенчо усмехнулся:

— Ничего. Кроме того, что парня увезли в больницу с проломленным черепом. Так что будь осторожен. И еще — постарайся ни с кем тут не болтать. Любые контакты между сотрудниками лаборатории и охраной не поощряются. Тут у каждого есть свои страшные секреты. Понимаешь, о чем я?

— Вроде да, — ответил Егор.

Пенчо хлопнул Егора по спине:

— Ты понятливый парень, Джорджи. Как насчет того, чтобы зайти после работы а пиццерию и выпить вина?

— Ты угощаешь?

— В точку! — весело прищурился Пенчо. — Но следующий поход в пиццерию оплачиваешь ты. Идет?

— Идет, — кивнул Егор.

— Да, кстати, забыл предупредить: с нами пойдут Эрнан и Мачука. Это наши коллеги, и ты уже с ними познакомился.

— Будет что-то вроде корпоративной вечеринки?

Пенчо отрицательно качнул головой:

— Не совсем. Скорее, слет боевых товарищей. Ты ведь должен узнать нас получше. А мы — тебя. Это будет прекрасный повод для того, чтобы напиться. Ты, кстати, не трезвенник?

Егор усмехнулся:

— До сих пор не был.

— Вот и отлично! Тэк-с… А сейчас я покажу тебе двери «святая святых». Туда не входит никто, кроме доктора Нери и двух его заместителей.

Пенчо остановился возле белой двери, которая ничем не отличалась от других.

— Вот, — сказал он, — это здесь. Если ты когда-нибудь сунешь сюда нос, тебе этот нос отрежут. Понял?

— Понял, — кивнул Егор. — А что там?

Пенчо глянул на него острым, лукавым взглядом.

— Там то, на что нам с тобой смотреть нельзя, — отчеканил он с металлом в голосе. — Даже если тебя будут тащить силой — не ходи.

Егор не стал против этого возражать.

— А теперь насчет оружия, — продолжил инструктаж Пенчо. — У тебя в кобуре модернизированная «беретта». Но, по инструкции, ты должен держать ее в руках не чаще двух раз в день: утром, когда получаешь оружие, и вечером — когда его сдаешь. В лаборатории ты не имеешь права вынимать его из кобуры, если только не случится нечто непредвиденное.

— Отличное правило, — одобрил Егор.

— И еще, — продолжил Пенчо с непонятной усмешкой. — В лаборатории работает много хорошеньких лаборанток. Ты не должен крутить с ними романы. Иначе уволят и тебя, и их.

— А вот это правило мне не совсем по вкусу, — заметил Егор.

Пенчо вздохнул:

— Что делать, брат. Такова жизнь. А теперь, когда об интимных вещах мы поговорили, продолжим осмотр.

5

В пиццерии было полно народу. Егор, Пенчо, Эрнан и Мачука взяли столик в нише. Место было укромное, на довольно значительном расстоянии от других столиков.

К пицце заказали «вино де каса» — красного домашнего полусладкого итальянского, вина.

Увидев огромную семилитровую бутылку, Егор усомнился, смогут ли они вчетвером ее осилить. На что Эрнан, рослый черноглазый блондин, усмехнулся и сказал:

— Справлялись и не с такими.

Разливать вино взялся Мачука, невысокий, но чрезвычайно ладно скроенный и смазливый брюнет лет двадцати восьми. Движения его были ловкими и изящными, как у профессионального танцора.

После четвертого или пятого бокала Егор чувствовал себя в компании трех охранников «в доску своим». Это были хорошие, в общем, парни. Блондин Эрнан — спокойный, рассудительный, раздумчивый и неторопливый. Мачука — романтичный и меланхоличный, как Арамис. Пенчо — добродушный добряк и любитель поесть.

Егору с этими парнями было вполне комфортно. Говорили в основном по-английски. Изредка кто-нибудь срывался на итальянский или испанский.

Выпив две трети бутылки, Эрнан и Пенчо отправились на эстраду, чтобы заказать свою любимую сицилийскую песню. А Мачука, в отсутствие товарищей и под влиянием алкоголя стал еще разговорчивей.

— Только не вздумай трепать языком насчет той темной истории, — наставлял он Егора. — Я имею в виду слухи про доктора Нери и его помощницу, докторессу Франческу Пацци. За пересказывание этих слухов можно поплатиться головой.

— А что это за история? — спросил Егор, закуривая.

Менчу воззрился на него удивленным взглядом.

— А ты разве не знаешь?… — спросил. И тут же тряхнул головой: — А, черт, я забыл, что ты новичок!

Егор усмехнулся.

— А ты расскажи, и я буду знать, — попросил он.

Мачука на секунду задумался, потом отрицательно качнул головой:

— Нет, не могу. За длинный язык в нашей конторе можно поплатиться головой.

— Но ведь ты сам сказал, что все в курсе.

— Да, но не я Им это рассказал. — Мачука приосанился и важно добавил: — Я дорожу своей репутацией, Джорджи. И ты должен всегда об этом помнить.

Егор засмеялся:

— Какой ты несговорчивый. А еще хочешь, чтобы мы стали друзьями. Как же я могу стать твоим другом, если ты мне не доверяешь?

— Я тебе доверяю, Джорджи. Но я… плохо тебя знаю. Когда узнаю получше, буду доверять еще больше. Не обижайся, ладно? Давай, пока эти два оболтуса не вернулись, выпьем за тебя!

— Ты выпьешь за меня, а я — за тебя, — предлог жил Егор.

— Идет! — улыбнулся Мачука.

Он разлил вино по бокалам, они чокнулись и выпили.

— Уф-ф, — проговорил Мачука, отдуваясь. — Что плохо в вине, так это то, что его нужно выпить очень много, чтобы захмелеть.

— Это верно, — кивнул Егор. — С граппой нам было бы намного проще.

Тут за столик вернулись Эрнан и Пенчо, и вино снова полилось рекой.

Еще через полчаса Эрнан пошел «отлить». Егор, тоже почувствовав непреодолимое желание «облегчиться», увязался за ним.

В туалете, стоя у писсуара, Эрнан сказал:

— Ты поосторожней с Мачукой.

— Почему? — осведомился Егор.

— Потому что он… как бы тебе это помягче сказать…

— Гей, — договорил за него подошедший к третьему писсуару Пенчо. — Наш Мачука — гей.

Егор присвистнул.

— А Крайтон знает? — поинтересовался он.

Эрнан и Пенчо весело переглянулись.

— Узнал недавно, — сказало Эрнан. — И, мягко говоря, это его сильно удивило.

— Почему же он просто не уволил Мачуку?

— Это невозможно, — сказал Эрнан. — Мачука у нас — что-то вроде «священной коровы». Он может позволить себе все или почти все — и его никто не тронет.

— Это еще почему?

Эрнан застегнул ширинку и отошел к умывальнику.

— Видишь ли… — проговорил он, моя руки. — Тут есть одна история. Два года назад Крайтон был по делам в Ливане. Сопровождали его три бойца, среди которых был наш Мачука.

— И что? — спросил Егор, открывая кран.

— А то, что, возвращаясь после переговоров к самолету, Крайтон с парнями попали в ловушку. Дорогу перед ними перекрыли грузовиком и расстреливали их практически в упор. Двое парней были убиты на месте. Крайтону пули прошили ногу. А Мачука отделался несколькими царапинами.

— Это настоящий геройский поступок, — усмехнулся Егор.

— А ты погоди смеяться, — сказал Пенчо, вытирая руки бумажным полотенцем. — Мачука вытащил Крайтона из зоны поражения, взвалил на себя и двенадцать километров тащил на горбу под испепеляющим солнцем.

Егор присвистнул:

— Вот это да! А с виду и не скажешь. Он совсем не похож на Геркулеса.

— Это верно, — согласился Эрнан. — Мачука тогда здорово вымотался. Дотащил Крайтона до блокпоста и рухнул без сознания. Говорят, всему виной было обезвоживание. Не знаю, так ли это, но врачи достали Мачуку с того света.

— И теперь Крайтон относится к нему как к родному брату, — добавил Пенчо. — Ладно, идем. Мачука нас, наверное, уже заждался.

Они вернулись за столик.

Прошло еще полчаса, и охранники решили расходиться. Мачука опьянел больше других, но Егор решил взять над ним шефство.

— Парни, вы езжайте, а я сам доставлю его домой, — сказал он.

Пенчо усмехнулся:

— Кто бы тебя самого доставил?

— Все в порядке, приятель, — заверил его Егор. — Я никогда не пьянею.

Распрощавшись с Егором и Мачукой, Пенчо и Эрнан вышли из пиццерии. Егор повернулся к пьяненькому Мачуке, обнял его за плечи и сказал:

— Эх, Мачука. Хороший ты парень. И симпатичный.

Длинные ресницы Мачуки дрогнули.

— Правда? — спросил он заплетающимся языком.

Егор кивнул:

— Угу. Я в этом толк знаю.

— Знаешь толк в мужской красоте? — ухмыльнулся Мачука.

— Точно! — снова кивнул Егор. — Я ведь в юности мечтал стать скульптором.

— Вот как? — Мачука окинул фигуpy Егора недоверчивым взглядом. — А по тебе и не скажешь.

— Внешность обманчива, — назидательно сказал Егор. — Вот скажи, на кого я, по-твоему, похож?

— Честно?

— Честно.

— На наемного убийцу.

— Во-от, — улыбнулся Егор. — А на самом деле я добродушнейший парень.

— Хотелось бы верить, что это так.

— Это — так. Думаю, у тебя еще будет возможность это проверить. Ты вот. например, знаешь, что я люблю поэзию?

— Правда?

Егор кивнул:

— Да. Ты когда-нибудь слышал, как читают стихи по-русски?

Мачука покачал головой:

— Нет. Ты мне почитаешь?

— Конечно. Вот, послушай:

Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя.

То как зверь она завоет,

То заплачет, как дитя. —

Ну, как тебе?

Мачука улыбнулся и мечтательно проговорил:

— Красиво. А о чем это?

— О любви, конечно, — ответил Егор. — Сюжет простой: один возлюбленный пишет другому письмо и просит навсегда забыть о нем.

— Почему?

— Потому что отныне его сердце отдано другому.

Губы Мачуки задрожали.

— Почитай еще, — попросил он.

— Хорошо. — Егор напряг память и выдал печальным заунывным голосом:

Мороз и солнце. День чудесный.

Еще ты дремлешь, друг прелестный?

Пора, красавица, проснись.

Открой закрыты негой взоры.

Навстречу утренней Авроре

Звездою севера явись.

— Это опять про несчастную любовь? — уточнил Мачука.

Егор кивнул:

— Да.

— Как грустно, — тихо проговорил Мачука.

Егор покосился на парня и прищурил серые глаза.

— Так же грустно, как тайна доктора Нери, о которой все говорят? — уточнил он.

Мачука печально улыбнулся.

— Ну, не знаю, — пожал он плечами. — Мне кажется, это разные вещи.

— Может быть, ты знаешь не все?

— А чего я не знаю? — насторожился Мачука.

Егор развел руками:

— Видишь ли… Чтобы ответить на этот вопрос, я должен знать, что ты знаешь.

Мачука озадаченно поскреб пятерней в затылке.

— Что-то я не совсем понял, — проговорил он пьяным голосом. — Ты должен знать, что я знаю, чтобы я знал больше?

— Не совсем так, но суть ты уловил верно, — ответил Егор.

Мачука пожал плечами:

— Я знаю только то, что знают все, — сказал он.

— А точнее?

— Ну… — Мачука снова пожал плечами. — Я знаю, что муж нашей «королевы микробов» Франчески Пацци — Джузеппе — работал с доктором Нери в одной клинике. Потом между ними пробежала кошка. А вскоре Джузеппе погиб. А сейчас Франческа Пацци работает с доктором Нери. Она — ведущий специалист нашей лаборатории. Вот все, что я знаю.

Егор выслушал исповедь охранника внимательно.

— А как погиб Джузеппе Пацци? — спросил он.

— Его сбила машина, когда он возвращался домой после работы. Машина уехала, и номер ее, как водится, никто не запомнил. Вот и все.

— Ясно.

Мачука улыбнулся и провел рукою Егору по щеке.

— Закажем еще вина? — проговорил он пьяным голосом.

Егор поймал его руку и убрал от своего лица.

— В другой раз, — сказал он. — А сейчас, друг мой Мачука, пора по домам.

— Джорджи, ты обещал проводить меня до дома, — напомнил Мачука и кокетливо улыбнулся. — Или мне послышалось?

— Тебе не послышалось, — нехотя согласился Егор. — А ты далеко живешь?

— В двух шагах отсюда. Минут за пятнадцать дойдем.

Егор досадливо хмыкнул.

— Ладно. Раз обещал — значит, доведу.

6

Они шли по вечерней улице, поддерживая друг друга под локоть.

— Джорджи, — прочувственно говорил Мачука, — ты замечательный парень. Честное слово! Я очень рад, что познакомился с тобой.

— Я тоже рад с тобой познакомиться, дружище.

— Подожди… — Мачука остановился. Мне надо отлить.

— Потерпи до дома.

Красавец брюнет покачал головой:

— Нет. Я сделаю это здесь и сейчас.

— Пожалуйста, — засмеялся Егор. — Но если карабинеры схватят тебя за твое хозяйство и уволокут в участок — не жалуйся.

— А я и не буду, — усмехнулся Мачука, направившись пошатывающейся походкой к стене. — Мне нравятся мужчины в форме.

Егор достал из кармана пачку «Кэмэла», вытряхнул одну сигарету и вставил ее в рот. Закурил и помахал рукой перед лицом, отгоняя дым.

— Ну? — насмешливо спросил он у Мачуки. — Ты закончил?

— Сейчас… Еще пару секунд… Знаешь, Джорджи, а ведь мы с тобой могли бы стать друг другу еще ближе.

Егор промолчал. Внезапно он услышал у себя за спиной шум. Егор обернулся и увидел приближающихся парней. Их было трое.

— Эй, парочка! — насмешливо окликнул один из них. — Вам не кажется, что вы решили уединиться не в том месте?

— Да, мужики, — поддакнул другой. — Здесь приличное место!

Мачука застегнул ширинку и повернулся к парням.

— Ребята, никаких проблем, — с улыбкой сказал он. — Я просто решил отлить.

— Парни, слыхали? Этот поц решил отлить!

Улыбка покинула губы Мачуки.

— Знаете что, ребята, — холодно проговорил он, — идите-ка вы своей дорогой.

— Гвидо, ты слыхал? Кажется, этот поц послал нас!

Мачука посмотрел на Егора. Тот стоял, привалившись плечом к стене, и молча курил. Мачука снова взглянул на задиристых парней.

— Ребята, нам не нужны проблемы, — мягко сказал он, слегка заплетающимся от выпитого голосом. — Мы сейчас уйдем.

— А вот это вряд ли, — сказал один из парней. Он нагнулся и поднял с земли бутылку. — Гвидо, обойди-ка этих голубков, чтобы они не смогли убежать.

Гвидо, огромный, грузный парень, зашел Мачуке за спину.

— Ребята; — снова обратился к хулиганам Мачука. — Мы не хотим драться. Давайте мы просто уйдем, а вы займетесь своими делами. Иначе мне придется…

Окончания фразы хулиганы ждать не стали. Один из них хлопнул бутылку об стену и с «розочкой» на перевес ринулся на Мачуку.

Мачука едва держался на ногах, поэтому агрессору ничего не стоило сбить его с ног. Приставив «розочку» к горлу поверженного Мачуки, хулиган злобно проговорил:

— Выворачивай карманы, мразь!

— Джорджи, — позвал жалобным голосом Мачука. — Ты мне не поможешь?

Егор, перед которым завис Гвидо, качнул головой и насмешливо проговорил:

— Нет, брат, выкручивайся сам.

— Ну, сам так сам, — обреченно проговорил Мачука.

Все дальнейшее произошло так быстро, что хулиганы ничего не успели понять. Мачука вдруг оказался на ногах, а хулиган в «розочкой» в руке отлетел в сторону и, ударившись спиной о стену, медленно сполз на асфальт.

Второго хулигана Мачука вырубил, ударив ребром ладони по шее. Гвидо, огромный, как медведь, бросился на Мачуку, но смазливый охранник ловко увернулся и ударил громилу кулаком под дых. Гвидо ахнул и согнулся пополам.

Мачука отскочил на шаг, ловко крутанулся вокруг собственной оси и врезал гиганту ногой в челюсть. Секунда — и тот оказался на асфальте. Гвидо попытался встать, но Мачука пригвоздил его к ас-фальту ударом кулака. Затем выпрямился, вытер ладонью потный лоб и сказал:

— В наше время подростки совершенно не слушают, что им говорят взрослые.

Он повернулся к Егору и сказал:

— Ну что? Мы можем идти?

Егор «отклеился» от стены, вынул изо рта недокуренную сигарету и швырнул ее в лужу.

— Пошли, — сказал он.

Приятели повернулись и, пьяно пошатываясь, побрели по улочке дальше. Один из поверженных хулиганов бесшумно поднялся на ноги, подхватил с асфальта «розочку» и бросился на Егора, намереваясь ударить его «розочкой» в спину.

Егор, не оборачиваясь, ударил его локтем в челюсть. Парень рухнул на асфальт. Мачука обернулся и вздохнул:

— Вот неугомонные. И чему их только учат в школе? Джорджи, ты ведь, кажется, русский?

— Угу, — отозвался Егор.

— У вас в России тоже опасно ходить ночью по улице?

— Нет, что ты, — насмешливо возразил Егор. — У нас ходи хоть всю ночь напролет — тебя никто и пальцем не тронет. А если встретишь на улице хулигана, он улыбнется и подарит тебе розу.

Приятели переглянулись и засмеялись. Затем, все еще посмеиваясь, двинулись дальше.

7

Поначалу доктор-консультант Франческа Пацци не обращала внимания на высокого, широкоплечего мужчину, который сопровождал контейнеры и следил за порядком в лаборатории и прилегающих помещениях. Он был простой охранник, представитель фирмы «Эриния», с которой (как слышала Франческа) ее босс — доктор Нери — заключил договор.

Детали этого договора, конечно же, были ей не известны. Франческа вообще не забивала себе голову подобными вещами. Ее интересовала только наука. Первого числа каждого месяца на банковский счет сеньоры Пацци поступала сумма в двадцать тысяч евро. Деньги были огромные, и каждый раз, глядя на свой банковский счет, который рос намного быстрее, чем она успевала снимать деньги, Франческа приходила в легкое замешательство.

Еще несколько месяцев, и она сможет считать себя настоящей «богачкой». Впрочем, если Франческа об этом и думала, то только с усмешкой. Едва надев белый халат и переступив порог лаборатории, — она тут же забывала и о деньгах, и о всех «вещественных прелестях» этого мира. Ее интересовала только наука. А целью и смыслом ее жизни был только результат исследований.

И с каждым днем Франческа подступала к этому результату все ближе.

Франческе Пацци было тридцать четыре года. В двадцать семь лет она вышла замуж за одного «потомка этрусков», как он сам себя называл. Потомок этрусков оказался проходимцем и, выкачав из нес все, что мог, подал на развод. В браке они прожили всего полтора года.

С тех пор прошло уже около пяти лет, а у Франчески никогда не было того, кого принято называть «постоянным мужчиной». Впрочем, для общения с противоположным полом ей вполне хватало друзей и коллег.

В день, когда все изменилось, она пришла в лабораторию на десять минут раньше обычного. Проблема была в сломавшихся часах. Они вдруг убежали вперед на целых десять минут, а Франческа, голова которой постоянно была забита мыслями о работе, не обратила на это внимания.

Вот и притащилась на работу в 7.48 вместо обычных 8.00.

При входе в лабораторию ее и встретил этот охранник. Он был высок, широкоплеч и сероглаз. В лице его (так, по крайней мере, показалось Франческе) было что-то брутальное, почти разбойничье, но вместе с тем глаза его смотрели мягко и смиренно.

Он был похож на чудовище, которое, приняв человеческий облик, стало жить по законам людей, однако в душе все равно осталось чудовищем. Но — добрым чудовищем. Навроде Кинг Конга или свирепого, но доброго йети из старого американского фильма.

Все эти мысли пролетели в голове Франчески за какую-то секунду. А в следующую секунду охранник улыбнулся и проговорил по-итальянски, но с небольшим акцентом.

— Доброе утро, сеньора Пацци. Вы сегодня раньше, чем обычно.

— Правда? — Франческа огляделась и только сейчас поняла, что в промежуточном боксе никого, кроме, них, нет.

Она взглянула на часики, затем перевела взгляд на огромные круглые настенные часы и нахмурилась.

— Надо же. Оказывается, мои часы убежали вперед.

Охранник пристально посмотрел на Франческу, чуть прищурил свои серые глаза и вдруг сказал:

— Знаете, а я этому рад.

— Правда? — пробормотала Франческа, не зная, как на это реагировать. — И что же тут радостного?

— Это прекрасный шанс быть услышанным, — ответил охранник.

Франческа вскинула брови:

— А вы хотите что-то сказать?

— Хочу, — кивнул он.

— И что же?

— Ничего, кроме того, что для меня большое счастье встречать вас каждое утро на пороге лаборатории, — сказал охранник.

Сказано это было настолько просто, прямолинейно и добродушно, что Франческа не нашлась что ответить.

Охранник как будто бы ждал ответа, и Франческа сказала:

— Я тоже рада вас видеть э-э… — Она глянула на бейджик, прикрепленный к лацкану охранника, и с улыбкой договорила: —…Джорджи.

Взгляды их встретились, и Франческа вдруг смутилась.

— А вы… не итальянец, верно? — сказала она лишь для того, чтобы хоть что-нибудь сказать.

— Верно, — кивнул он.

«Боже, какой дурацкий вопрос я задала, — подумала Франческа, заливаясь краской. — Человек с именем Джордж не может быть итальянцем. И плюс его акцент…»

— А откуда вы? — спросила она, натянуто улыбнувшись.

— Я родом из России, — ответил Джорджи.

— Вот оно что!

Франческа невольно поежилась. От России у нее были смутные и не вполне приятные впечатления, навеянные отчасти фильмами про русскую мафию, отчасти статьями об этой бесконечной войне с маленькой горной страной… Как же она называется?.. Чечня?.. Кажется, так.

— Вы не любите русских? — спросил вдруг Джорджи.

— Я? Пет. То есть… напротив, я их…

«Люблю», — хотела сказал Франческа, но поняла, насколько глупо это прозвучит, и, окончательно стушевавшись, оставила фразу незаконченной.

Франческа не могла понять, что с ней происходит. Под спокойным взглядом этого русского парня она вдруг стала волноваться и краснеть, как школьница младших классов перед старшеклассником.

И это при том, что она — врач, ученый, доктор медицины! А он — всего лишь сотрудник охранной фирмы с идиотским названием «Эриния».

Сознание своего высокого статуса придало Франческе уверенности.

— Какая-то глупая постановка вопроса, — сердито сказала она. — Почему я должна их «любить» или «не любить»? Я плохо знаю русских. Иногда встречалась с ними на научных конференциях. Некоторые из них показались мне толковыми учеными. А другие…

Она пожала плечами и поправила пальцем сползающие с переносицы очки в черной оправе. А он все продолжал ее разглядывать.

— До того, как увидеть вас, я тоже не был знаком с итальянками, — сказал Джорджи. — Но если они все такие умные и красивые, как вы, то у Италии не только великое прошлое, но и великое будущее!

Он улыбнулся. А Франческа удивленно вскинула брови.

— Вы говорите не как охранник, — выдохнула она.

— А, по-вашему, охранники должны говорить только о пистолетах?

И снова она смутилась, и снова отвела взгляд. Боже, да что же это такое происходит? За пять минут разговора с этим русским парнем она покраснела больше раз, чем за всю предыдущую жизнь.

Что в нем такого, в этом охраннике? Его серые, пронзительные глаза? Его мягкий, по в то же время сильный и веский голос?

И почему он так смотрит на нее? Боже, ведь пару минут назад он сказал, что рад находиться с ней наедине! А потом заявил, что она красивая и умная! Неужели он решил за ней приударить?

— Вы решили за мной приударить? — спросила вдруг Франческа, вовсе не собираясь говорить этого вслух.

И тут же покраснела еще больше — и не просто покраснела, а вспыхнула до самых корней своих рыжих, волнистых и густых волос.

— Наконец-то вы меня разоблачили! — засмеялся Джорджи. — Я действительно решил за вами «приударить», но до сих пор не мог найти подходящего повода пойти «в атаку».

— И вот теперь он у вас появился?

Джорджи кивнул и весело сказал:

— Совершенно верно!

Теперь улыбнулась и Франческа. Ей вдруг показалась уморительно смешной вся эта нелепая ситуация. Они здесь вдвоем, он — охранник, а она — доктор, он говорит изысканные комплименты, а она лепечет в ответ что-то маловразумительное. Прямо эпизод из комедийного фильма!

Если бы его снял Витторио Де Сика, он бы назвал его «Знакомство по-итальянски».

— Чему вы улыбаетесь? — спросил вдруг Джорджи.

— Я? — Франческа пожала плечами и не удержалась — прыснула от смеха.

— Я сказал что-то смешное?

— Вы — нет. Но я… — И она снова прыснула. Но тут же стыдливо прикрыла рот рукой: — Ой, извините. Никак не смогла сдержаться.

— Удивительно! — выдохнул Джорджи.

— Что? — не поняла Франческа.

— Удивительная вы женщина. Я думал, что вы — что-то вроде ученого сухаря. А сейчас вы напоминаете мне смешливую девочку-школьницу. Можно задать вам один каверзный вопрос?

Франческа поправила очки и игриво проговорила:

— Я — ученый и привыкла к каверзным вопросом. Так что задавайте.

— Что вы ответите, если я предложу вам вместе поужинать?

И вновь она не смогла не улыбнуться.

— Я скажу, что с вашей стороны это довольно смелое предложение.

— Оно действительно смелое, — согласился сероглазый охранник. — И все же: что вы ответите?

Франческа на секунду задумалась и выдала:

— Все зависит от ресторана. Если вы поведете меня в пиццерию, я скажу вам — нет. Но если это будет ресторан морской кухни, в котором подают спагетти с креветками и улитками, то…

— То?

— То, пожалуй, я не устою.

Джорджи улыбнулся, мягко, добродушно, и сказал:

— В таком случае сегодня в девять часов вечера я накормлю вас лучшими креветками и улитками во всем Риме!

8

— Слушаю вас, — отозвался генерал Уколов на звонок Кремнева по защищенной связи.

— Я вошел в контакт с одним из врачей, — отрапортовал Егор. — Это ведущий генетик лаборатории, один из двух заместителей доктора Нери.

— Как его зовут?

— Не его — ее. Ее имя Франческа Пацци.

— Гм… Значит, это женщина.

— Да. Через час мы с ней вместе ужинаем. Думаю, она может стать нашим «ключом». Но мне нужна ваша помощь.

— Какая именно?

— Муж Франчески, Джузеппе Пацци, погиб. Его сбила машина. Он был врачом и до своей гибели работал с доктором Нери в одной клинике. Именно он привел в клинику Франческу. А потом, если верить слухам, между Нери и Пацци пробежала кошка. Кое-кто поговаривает, что Пацци решил обнародовать какие-то не слишком приятные факты, касающиеся работы в клинике.

— А что говорит по этому поводу сама Франческа?

— Насколько я знаю, ничего. Она погружена в работу по уши. Для нее существует только лаборатория. И, как мне показалось, она не слишком прислушивается к слухам и сплетням.

— Ясно. Вы хотите, чтобы мы навели справки?

— Да. И если в убийстве Джузеппе Пацци действительно виновен доктор Нери — я хочу, чтобы вы предоставили мне неоспоримые доказательства.

— Понял вас. — Генерал Уколов вздохнул. — Тяжелая задача… Гарантировать, как ты понимаешь, я ничего не смогу.

— Я понимаю, — отозвался Егор.

— И все же попробую что-то сделать. После ужина отзвонись и доложи.

— Хорошо.

— До связи.

* * *

В тот день Франческа Пацци и охранник Джорджи гуляли по городу. Сначала они зашли в зоопарк, где Франческа не была с детства и куда ей вдруг до смерти захотелось, потом зашли в кафе и выпили по чашке кофе, болтая о всякой чепухе, потом ели жульены в «Ротонде».

Джорджи рассказывал ей о своей жизни в России. Это было живо и весело. Франческа с удовольствием отметила, что она еще способна смеяться — искренне и заразительно.

Ее влекло к этому сильному русскому парию. Она боялась признаться себе в этом, но ее голос, ее руки, ее глаза говорили за нее. И Джорджи не мог этого не чувствовать.

Он был по-настоящему красив, красив неброской, мужественной красотой — в его мускулистом теле чувствовалась огромная сила, которую он боялся или стеснялся применить, стеснялся даже показать. Как если бы огромный лесной медведь вдруг полюбил луговые цветы и, попав на луг, двигался бы среди этих цветов осторожно и пугливо, боясь помять лепестки или сломать нежные стебли.

Вечером Франческа и Джорджи пошли в театр. Однако досмотреть спектакль до конца Франческа не смогла, все происходящее на сцене (а это была настоящая трагедия, со слезами, заламыванием рук и гибелью героев) казалось ей смешным и ненатуральным.

Не прошло и часа, как Франческа и Джорджи спустились по мраморным ступенькам театра и направились к машине. На улице было довольно прохладно. Франческа поежилась и подняла воротник длинного серого пальто.

— Вам холодно? — встревоженно спросил ее Джорджи.

Франческа покачала головой:

— Нет. Просто немного зябко. В театре было очень жарко.

— Да, это так, — согласился Джорджи.

Они прошли несколько шагов в молчании.

— Как вам пьеса? — спросил Джорджи.

Франческа пожала плечами:

— Не знаю. Я не очень-то люблю театр.

— Не любите театр? Почему?

— Как вам объяснить… В театре все как-то не натурально. Все прикидываются. Актеры прикидываются, что они не видят зрителей. Зрители прикидываются, что верят актерам, что те не видят зрителей. Вот, например, когда актер смотрит в зрительный зал и говорит: «Посмотри-ка, дружите, что это там белеет вдали? Это облако или корабль?» А тот ему отвечает: «По-моему, это гора!» Ну, разве это не смешно? Какая гора? Какое облако? Похоже на клинический случай шизофрении, правда?

Джорджи рассеянно улыбнулся:

— Не знаю. Я никогда не видел шизофреников.

— Просто я больше люблю читать пьесы, чем смотреть, — мягко сказала Франческа.

Они подошли к машине и остановились.

— Вы не хотите никуда заехать? — спросил Джорджи.

— Куда, например?

— В клуб. В ресторан.

Франческа покачала головой:

— Нет. Очень хочется спать.

— Жаль.

— Мне тоже. Возможно, в другой раз.

— Надеюсь, — сказал Джорджи. — Надеюсь, что этот раз будет. Мне стоило огромного труда уговорить вас погулять со мной. Я считаю это большим успехом.

Охранник взял ее за руку и улыбнулся.

Франческа смотрела на его худощавое лицо, на его серые глаза, на его большие руки, и ей хотелось сказать ему что-нибудь нежное, чтобы он понял, как она на самом деле к нему относится.

Она чувствовала, что достаточно малейшего сигнала с ее стороны, чтобы теплое чувство, тлеющее в его богатырской груди, вспыхнуло могучим огнем. Тем самым огнем, который сжигает человека изнутри и который обычно зовется любовью.

Он ждал этого сигнала, ждал малейшего намека — Франческа это чувствовала. Но она не могла позволить себе влюбиться в кого-нибудь или зажечь любовь в чьем-нибудь сердце. Любовь — это слабость, а она должна быть сильной. И потом, что будет, если Джорджи и вправду влюбится в нее, а с ней что-нибудь случится?

Она не могла позволить, чтоб этот большой, добрый, славный человек страдал. И для этого она должна быть жестокой.

— Поехали, — сказала Франческа и высвободила руку из его пальцев.

Перед дверью дома она сказала, не глядя ему в глаза:

— Ну что, будем прощаться?

Джорджи покрутил головой:

— Нет.

— Вы что-то хотите мне сказать?

Он кивнул:

— Да. Только… — Он замялся.

— Джорджи, дорогой, на улице холодно. Если хотите что-то сказать, говорите быстрей, пока я не превратилась в сосульку.

— Хороню. — Он набрал полную грудь воздуха и торжественно заговорил: — Франческа, мы с вами знакомы совсем недолго. Я почти ничего не знаю о вас. Но дело в том, что я…

— Что вы?

— М-м… Я не знаю, как это сказать… Как это сказать, чтобы не обидеть вас…

Франческа улыбнулась:

— Хотите обозвать меня каким-нибудь неприличным словом?

Сероглазый охранник улыбнулся:

— Я скорее вырвал бы себе язык.

Франческа зябко передернула плечами.

— Тогда подбирайте слова побыстрее, — сказала она. — Я замерзла и очень хочу спать.

— Да. Простите. Я вас задерживаю, но я… — Он махнул рукой. — Черт, наверно, я выбрал не совсем удачное время. Я, пожалуй, скажу вам все в другой раз.

Франческа почувствовала, что ей совсем не хочется расставаться с этим славным русским. С ним она чувствовала себя спокойной и безмятежной, как будто все, что произошло с ней, осталось в далеком, полузабытом прошлом.

— Ну уж нет, — сказала тогда Франческа. — Договаривайте сейчас. Вы же не хотите, чтобы я умерла от любопытства?

— Нет, — сказал Джорджи. — Конечно, нет.

— Говорите! — потребовала она.

Охранник робко улыбнулся.

— Дело в том, что я вас…

Франческу вдруг охватил страх, на какое-то мгновение ей показалось, что она вот-вот совершит огромную, непоправимую ошибку.

— Нет! — воскликнула она и положила пальцы ему на губы. — Ничего не говорите.

Джорджи нахмурился.

— Я понимаю, — сказал он. — Вы влюблены в вашего босса, этого славного доктора Марчелло Нери. Но мне кажется, что он не любит вас.

Франческа, которая никак не могла понять, что же с ней происходит, ухватилась за новую тему, как за спасительную соломинку.

— Вот как? — сказала она, стараясь не выдать своего волнения. — С чего вы это взяли?

— Я видел его глаза, — сказал Джорджи. — И эта его улыбка… — Он дернул плечом. — Человек с такими глазами и с такой улыбкой не может никого любить. Он очень жестокий человек. Это сразу видно.

— Вам это видно? — усмехнулась Франческа. Она уже успела успокоиться и внутренне благодарила Джорджи за то, что он дал ей время взять себя в руки. — Вы что, доктор Фрейд?

Охранник покачал головой:

— Нет. Я просто… Просто вы мне небезразличны. А любовь, она делает человека зорче.

— У нас, в Италии, говорят, что любовь слепа, — возразила Франческа. И тихо добавила: — Хотя в вашем случае это, кажется, не совсем так.

— В моем случае это совсем не так, — сказал Джорджи. — И я вам это докажу.

— Докажете? Интересно знать — как?

— Я пока не знаю. Но обязательно докажу!

Франческа ласково посмотрела на пего.

— Джорджи, дорогой, послушайтесь моего совета — будьте осторожны и избегайте доктора Нери. У вас не очень длинный нос, но если понадобится, его вам живо отстригут.

Сероглазый охранник улыбнулся:

— Франческа, вы специально хотите казаться грубой. Но на самом деле вы не такая. Вы как нежная роза, которая выпускает иголки, чтобы ее не сорвали и не сломали. Ваша грубость от вашей ранимости.

— Правда? — Франческа вновь усмехнулась. — Тоже мне, инженер человеческих душ. Ладно. — Она поднесла магнитный ключ к замку. Дверь с тихим писком открылась. — Мне нора, — сказала Франческа. — Простите, но целоваться мм не будем. Пока!

— Доброй ночи, — пожелал Джорджи.

У двери Франческа обернулась и с улыбкой сказала:

— Кстати, у розы не иголки, а шипы. Иголки есть у ежика или у дикобраза. Надеюсь, я не напоминаю вам ни того, ни другого?

— Вы…

— Вот и хорошо, — сказала Франческа.

Она зашла в калитку и закрыла ее за собой.

Джорджи вздохнул, достал из кармана сигареты, закурил и, задрав голову, уставился на мерцающие в небе звезды. Лицо у него было задумчивое и печальное.

9

Пока Франческа разувалась, Софи, младшая сестра Франчески, стояла, прислонившись плечом к дверному косяку, сложив руки на груди, и внимательно смотрела на старшую сестру.

— Зря ты его так, — с упреком сказала она.

— Кого? — удивилась Франческа, надевая пушистые тапочки.

— Этого русского парня. Он так красиво говорил.

Франческа посмотрела на сестру и подозрительно сощурилась:

— Ты что, подслушивала?

— Я? — По губам Софи скользнула высокомерная усмешка. — Нет. Я просто проходила мимо балкона, а вы говорили очень громко. Ну, я и…

— Не смогла отказать себе в удовольствии послушать чужую беседу?

Софи обиженно поджала губы.

— Все-таки Джорджи был прав, — сказала она. — Никакая ты не роза.

— Правда? А кто же я?

— Ты злобный, колючий дикобраз, вот ты кто!

Софи повернулась и быстро вышла из прихожей.

— Кстати, — донесся из комнаты ее звонкий голос, — если тебе интересно, твой русский Ромео до сих пор стоит под нашим балконом! Прикажи ему идти домой, а то он, чего доброго, околеет от холода!

Франческа прошла на балкон. Джорджи действительно стоял возле дома, с сигаретой в зубах, задрав голову и подняв воротник пальто.

— Вы что, будете стоять здесь всю ночь? — окликнула его Франческа.

— Может быть, — сказал сероглазый охранник.

— И что вы надеетесь выстоять?

Он пожал плечами:.

— Сам не знаю.

— Хм. — Франческа откинула с лица прядь волос. — Такое упорство должно быть вознаграждено. Вы можете постаять так еще минуту?

— Хоть целый год!

Через пару минут Франческа снова была на улице. Стоя у открытой калитки, она поманила его пальцем:

— Идите сюда!

Джорджи с готовностью подошел. Она посмотрела на него снизу вверх и сказала:

— Наклонитесь!

Охранник послушно наклонился. Франческа быстро поцеловала его в губы.

— Можете выпрямиться! — разрешила она.

Джорджи выпрямился. На его лице застыло блаженное выражение.

— Съешьте лимон, — смеясь, посоветовала ему Франческа, — а не то карабинеры примут вас за наркомана!

— Если вы поцелуете меня еще раз, я согласен питаться лимонами всю оставшуюся жизнь! — весело проговорил охранник.

— Ну уж нет! Ни за что не допущу, чтобы вы превратили свою жизнь в этот кисло-лимонный кошмар. Прощайте!

— И все-таки, я никуда не уйду отсюда без еще одного поцелуя! — неожиданно осмелев, сказал Джорджи.

Франческа прищурила темные глаза.

— Вообще-то, — сказала она, — это сильно смахивает на шантаж. Но так и быть. Нагнитесь!

Джорджи пригнулся и подставил губы. Франческа усмехнулась, взяла парня за подбородок, повернула его лицо и быстро поцеловала его в щеку.

Джорджи разочарованно захлопал ресницами.

— Это все? — спросил он.

Франческа кивнула:

— Да.

— Но…

— Если будете требовать большего, — сказала Франческа, — не получите ничего.

— В таком случае я умолкаю, — сказал сероглазый охранник. — Мы увидимся завтра, Франческа?

— Не знаю.

— Но вы же обещали пойти со мной в ресторан!

— Разве?

Джорджи кивнул:

— Да.

— Я подумаю, — с улыбкой пообещала Франческа. — Позвоните мне завтра. Я сейчас слишком устала, чтобы что-то соображать. Спокойной ночи!

10

Доктор Нери, развалившись в мягком кресле, пил мартини со льдом. Его длинные черные волосы были тщательно и красиво зачесаны назад. Черная бородка-эспаньолка была ухожена и подбрита. На смуглом пальце поблескивал перстень с бриллиантом.

Сейчас, без белого халата, он был совсем не похож на доктора. Скорее на успешного артиста, который вложил заработанные миллионы и какой-нибудь строительный бизнес и теперь процветает.

Джеймс Крайтон смотрел на него со скрытой насмешкой. Он так же, как и доктор, сидел в кресле, рядом с книжными стеллажами, и в руках у пего был стакан, но в этом стакане был чистый апельсиновый сок.

Выслушав очередной довод доктора Пери, Крайтон сказал:

— Вы должны помнить, Марчелло, что я не только хозяин охранного агентства, с которым вы заключили сделку. Я еще и инвестор вашего проекта. Я бы даже сказал — один из главных инвесторов.

— Все это так, — согласился доктор Нери. — Но это не поможет вам вникнуть в суть эксперимента, который мы проводим. Поймите, Джеймс, дело вовсе не в том, что я не хочу делиться с вами информацией. Просто я не знаю, как перевести ее на «человеческий язык».

— Но вы хотя бы можете сказать — как продвигаются наши дела? Успешно или пет. Стремительно или пробуксовывают. Да или нет.

— Ни да, ни нет, — ответил доктор Нери. — С одной стороны, мы приближаемся к цели эксперимента. С другой… — Он пожал плечами: — Все это немного не так, как мы себе представляли. Понадобятся новые испытания.

— Что? — Крайтон нахмурился. — Опять новые испытания? Я доставил вам тетрадь с записями этого русского профессора. Потом привез вам его биообразцы. И вы до сих пор не добились успеха?

Доктор Нери небрежно пожал плечами. Похоже, суровый тон бывшего полковника Британской гвардии его совершенно не напряг и не напугал.

— По-вашему, слепить нового человека — это так же просто, как смастерить пластилиновую игрушку? — не без сарказма осведомился доктор Нери.

— Я этого не говорил, — сухо ответил Крайтон. — Я лишь хочу, чтобы вы поскорее достигли результата. И чтобы мои инвестиции не пошли прахом.

— Они не пойдут прахом, — заверил его доктор Нери. — Уже через месяц у вас будут первые результаты.

— Положительные? — уточнил полковник.

— Надеюсь, что да.

Доктор Нери взял со столика бутылку и «освежил» свой бокал. Затем поддел серебряными щипчиками несколько кусочков льда из чаши и швырнул в бокал.

— Идеальные солдаты, — задумчиво проговорил вдруг высокий, хрипловатый голос.

Крайтон и доктор Нери повернули головы на этот голос. В кресле у камина сидел еще один человек. Он был худощав и темноволос. Проседь в висках, умные темные глаза и насмешливый рот.

— Идеальные солдаты! — повторил худощавый, глядя сквозь свой стакан на пылающие поленья камина. — А почему именно солдаты? Почему бы не создать идеальных физиков? Или, скажем, идеальных художников?

Полковник Крайтон дернул щекой и снова обратился к доктору Нери.

— Когда вы можете ознакомить меня с результатами исследований?

— В любое удобное для вас время, — ответил доктор Нери. — Но вы должны понять, что это отнимет у вас много времени. Я сам буду вашим «проводником» в мир генетики.

— Главное, чтобы в своих объяснениях вы обошлись без формул, — сухо проговорил Крайтон. — Я терпеть не могу формулы. Там, где есть формулы, нет жизни.

— Вы так считаете?

— Да, я так считаю. Жизнь не укладывается ни в какие схемы. Несли открытие нельзя объяснить двумя-тремя простыми фразами, то грош цена такому открытию!

— Эй, парни! — громко проговорил человек, сидящий у камина. — Я вам не мешаю общаться? Впрочем, не обращайте на меня внимания. Я вложил в ваш проект всего три миллиона евро. А это сущие пустяки.

Крайтон усмехнулся и сказал, обращаясь к человеку, сидящему у камина:

— Фредерик, ты слишком много пьешь.

— Что вы говорите! — усмехнулся тот, — Да будет вам известно, дорогой Джеймс, что пью я ровно столько, сколько мне нужно для поддержания тонуса.

Фредерик Ластбадер отхлебнул водки, снова посмотрел сквозь стакан на огонь и насмешливо проговорил:

— Послушайте, а что, если я напишу об этом роман? Даже если проект провалится, я смогу заработать миллиона полтора, издав новую книгу. Я даже уже придумал название.

— Фредерик, кончай нести чушь.

— Вот так всегда, — вздохнул писатель. — Если ты несешь бред — это стратегически важная информация. Если доктор Пери пичкает нас зубодробительными формулами — это наука. А любое мое высказывание, даже самое дельное, вы называете чушью.

Крайтон усмехнулся:

— Определенно, Фредерик, тебе нужно меньше пить. Быть может, ты гениальный писатель, но бизнесмен, а уж тем более ученый, из тебя никакой.

— А потому — сиди, пей свою водку и молчи в тряпочку, — закончил за него Фредерик. Помолчал секунду и с усмешкой добавил: — Что я, собственно, и делаю!

Однако молчал он недолго. Едва Крайтон и Нери собрались продолжить беседу, как вдруг Фредерик Ластбадер спросил:

— И все же — почему мы пытаемся создать идеальных солдат? Почему не художников или ученых?

— Мы расшифровали геном человека, но, помимо цепочки ДНК, есть еще и божья искра, — ответил ему доктор Нери. — Не из каждого талантливого мальчика может вырасти гений. Связь с небом неуловима. А вот создать солдата, который будет иметь отличные реакции, хорошее тело, будет уметь стратегически мыслить и беспрекословно подчиняться приказам своего командора, — это нам вполне под силу.

— Солдат, который не будет знать усталости? Который не будет чувствовать страха и будет совершенно нечувствителен к боли?

— Именно так, — кивнул доктор Нери.

— И при этом будет обладать огромной физической силой? И будет ловок, как обезьяна?

— И это тоже, — снова кивнул доктор Нери.

Фредерик прищурился.

— Скажите, Марчелло, а вам не кажется, что вы пытаетесь создать монстра?

Доктор Нери отхлебнул мартини и покачал головой:

— Нет, не кажется. Автомат Калашникова — это орудие убийства. Но он может нести мир. Все зависит от того, в чьих руках окажется это орудие.

— Вы считаете руки полковника Крайтона надежными? — весело проговорил Фредерик.

— А почему бы нет? — пожал плечами доктор Нери. — В любом случае я выше моральных оценок. Поймите, Фредерик, рано или поздно наука все равно создаст идеального бойца. Хотите вы этого или нет. Мы просто хотим быть первыми. По сути, ничего сложного в этом нет. Нужно просто взять ДНК эмбриона человека, отсечь от него все лишнее и добавить несколько полезных качеств. Человеку суждено быть близоруким карликом? Мы подправим ему ДНК, и он родится двухметровым гигантом, а зрение у него будет, как у орла.

— Звучит красиво, — согласился Фредерик. — Но что, если мы выпускаем на волю злобного джина? Откуда вы знаете, что имеете право вторгаться в таинство создания человека? Ведь последствия такого вмешательства могут быть катастрофическими!

Доктор Нери сухо проговорил:

— Фредерик, если бы я вас не знал, я бы подумал…

— Ах, оставьте, — махнул на пего стаканом Фредерик. — Я всего лишь писатель и люблю фантазировать. Не обращайте внимания на мои слова. Берите в расчет только выписанные мною чеки.

Фредерик поднялся с кресла, залпом допил водку и брякнул стакан на столик.

— Друзья мои, мне пора за письменный стол. Меня ждут мои «прекрасные герои».

Pacпрощавшись с полковником и доктором, Фредерик зашагал к двери. Дождавшись, когда в прихожей хлопнет дверь, доктор Нери повернулся к полковнику и сказал:

— Ваш приятель Фредерик стал слишком болтлив.

Крайтон пожал плечами и ответил:

— Просто он слишком много выпил.

— В том-то и дело, — кивнул доктор Нери и еще больше нахмурился. — Что, если он напьется на какой-нибудь вечеринке и сболтнет лишнее?

Полковник усмехнулся и покачал головой:

— Ему никто не поверит, — сказал он. — Фредерик — автор политических детективов. Все подумают, что он пересказывает сюжет своей следующей книги. Только и всего.

Доктор Нери сдвинул черные брови и тихо проговорил:

— Мне бы вашу уверенность. А что, если найдется какой-нибудь ушлый журналист, который решит проверить его слова? Он может докопаться до истины. И тогда нам конец.

— Не нагнетайте, доктор. — Полковник говорил сухо и отрывисто. — Когда вы брали у Фредерика деньги, вы знали, с кем имеете дело. Но тогда вас это не остановило.

— Тогда я не думал, что все зайдет слишком далеко.

— Вы имеете в виду эксперименты?

— Я имею в виду длинный язык вашего приятеля.

Полковник Крайтон медленно повертел в пальцах стакан и тихо спросил:

— Что же вы предлагаете?

— Вы хотите услышать откровенный ответ?

— Разумеется.

Доктор Нери облизнул губы и сказал дрогнувшим от волнения голосом:

— Мы должны заткнуть Фредерику рот.

— Вот как, — неопределенно проговорил полковник Крайтон. — И каким же образом вы намерены это сделать?

— Не я, а вы, мой дорогой полковник. Кажется, это вы отвечаете за безопасность лаборатории. Вот и займитесь своими прямыми обязанностями.

Крайтон помолчал, поверчивая в пальцах стакан, затем сказал — угрюмо и неприязненно:

— Вы, кажется, забыли, что Фредерик — мой друг.

— А вы, кажется, забыли, что на кону стоят миллионы, — возразил ему доктор Нери. — И даже десятки миллионов! Да что там миллионы — на кону стоит наше с вами будущее. Либо мы станем хозяевами жизни, либо…

— Либо нас сотрут в порошок, — задумчиво договорил за него Крайтон.

Доктор Нери кивнул:

— Именно так. Поймите, Джеймс, я врач, и мне претят любые жесткие действия. Но между делом и личными симпатиями я выбираю дело. Потому что наш мир держится на делах, а не на личных симпатиях.

— Однако без «личных симпатий» жизнь была бы неимоверно скучна, — возразил Крайтон. Он отхлебнул виски и задумчиво посмотрел на горящие поленья камина. — Жизнь — довольно скотская штука, вы не находите, доктор?

— Нахожу. Но у нас нет вариантов. Либо мы живем по скотским законам, которые диктует нам мир, либо уходим в монастырь. Насколько я знаю, вы, Джеймс, уходить в монастырь не собираетесь. А значит, кончайте философствовать и принимайтесь за дело.

11

Фредерик Ластбадер, писатель с мировым именем, сорокадвухлетний бонвиван, любитель выпивки и женщин, подружился с полковником Крайтоном десять лет назад. Тогда Джеймс Крайтон носил военную форму и оказывал Фредерику некоторые услуги информационного характера, в обмен на некоторое — не слишком, впрочем, обременительное — вознаграждение.

Познакомились они в одном Дублинском пабе и сразу друг другу понравились. Писатель был человеком здравомыслящим, скептичным, с элегантным налетом цинизма. Полковник не лез за словом в карман, не скрывал ради дешевой таинственности информацию, которая не являлась государственной тайной, и оказал Ластбадеру неоценимую помощь в написании книги, которая спустя несколько месяцев стала бестселлером и принесла своему автору мировую славу.

С тех пор они встречались часто. Крайтон консультировал Ластбадера по вопросам, касающимся армии и военной разведки, а Ластбадер писал хорошие конспирологические и политические детективы.

Постепенно деловые отношения перешли в крепкую дружбу. Некоторое время назад Крайтон позвонил Фредерику и предложил ему принять участие в некотором «проекте». А когда Ластбадер поинтересовался — что же это, собственно, за проект, полковник предложил ему встретиться в своем офисе и все обсудить.

Приехав в офис фирмы «Эриния», Фредерик услышал удивительные вещи.

— Ты ведь слышал, что ученые разгадали геном человека? — так начал свою речь Крайтон.

— Кое-что слышал, — ответил с усмешкой Фредерик. — Но, если честно, я понятия не имею, что это такое.

— Представь себе, я тоже, — улыбнулся Крайтон. — Но польза открытия в том, что ученые — если, конечно, зададутся такой целью — могут внести в ДНК человека некоторые коррективы. Допустим, избавить будущего младенца от наследственных болезней и все такое прочее.

— Это понятно, — кивнул Фредерик. — Но почему ты об этом заговорил? Насколько я знаю, подобные опыты в Европе запрещены.

— Все величайшие открытия человечества были сделаны вопреки запретам, — напомнил полковник Крайтон. — Ты — писатель и, конечно же, можешь себе представить, к чему могут привести подобные эксперименты.

— К избавлению от наследственных болезней?

— Да, и не только. Подкорректировав ДНК эмбриона, можно усилить в человеке какие-то качества. А другие — убрать совсем.

— Жаль, что сорок три года ничего подобного не существовало, — насмешливо вздохнул Фредерик. — Моя мама мечтала, чтобы я родился высоким, голубоглазым блондином.

Крайтон засмеялся.

— А мой отец видел меня знаменитым скрипачом! — весело сказал он. — Но мечтам наших родителей не суждено было сбыться. Наше время все изменило. Теперь можно смоделировать будущего человека из «горстки» его генов.

Фредерик прищурился:

— Намекаешь на создание идеального человека?

— Скорее — сверхчеловека, — поправил Крайтон.

Писатель кивнул:

— Да, так будет точнее. Ибо человека делает человеком его несовершенство. Но почему ты заговорил со мной об этом?

Крайтон хотел ответить, по Фредерик его перебил:

— Постой, не говори… Дай-ка я сам угадаю… Ты хочешь, чтобы я написал об этом книгу, и собираешься подкинуть мне немного дельной информации?

Крайтон усмехнулся и покачал головой:

— Не совсем. Книга — это всего лишь фантазия. А я предлагаю тебе сделать фантазию реальностью.

Фредерик наморщил смуглый лоб.

— Как это? — не понял он. — Что-то я не понимаю.

— Сейчас поймешь. Но сначала позволь задать тебе вопрос.

— Задавай, — кивнул Фредерик.

— Ты до сих пор не решил, во что тебе вложил, три миллиона евро?

— Ну… — Писатель пожал плечами. — Я рассматривал много вариантов. Но пока ни на одном из них не могу остановиться.

Крайтон достал из хьюмидора кубинскую сигару, неторопливо ее раскурил, выпустил облако сизого дыма и, глядя на друга лукавым взглядом, отчеканил:

— Я предлагаю тебе вложить сбережения в программу по созданию совершенного солдата.

Немая пауза длилась секунд десять. После чего Фредерик вытаращил на друга глаза и полуудивленно, полунасмешливо проговорил:

— Что-что? В какую программу? Я не ослышался?

Полковник выдохнул сигарный дым и невозмутимо ответил:

— Ты не ослышался. Только предупреждаю сразу: программа эта тайная, и если ты кому-нибудь скажешь о ней хоть слово — я собственноручно тебя пристрелю.

— Серьезный довод, — заметил Фредерик. Подумав пару секунд и прикинув что-то в уме, он поднял правую руку и торжественно проговорил: — Клянусь молчать, как мертвец! И даже если враги будут пытать меня, я скорее откушу себе язык, чем скажу им об этом хоть слово!

Фредерик опустил руку и, прищурив карие глаза, осведомился:

— Ну? Теперь ты удовлетворен?

— Теперь — да, — ответил Крайтон.

— И теперь ты расскажешь мне подробности?

— Только если ты захочешь их выслушать.

— Захочу ли я их выслушать? — Фредерик хлопнул себя по коленке. — Да я уже сгораю от нетерпения!

Полковник улыбнулся экспрессивности друга и сказал:

— В таком случае — слушай…

12

Вспоминая тот вечер, Фредерик не раз себя спрашивал: как он мог ввязаться в это, вероятно, сомнительное и очевидно незаконное дело?

Конечно, виною всему была не жадность. Даже в те времена, когда Фредерик был беден, он не относился к деньгам с пиететом. Больше того — он презирал деньги, считая, что ими невозможно измерить степень писательского таланта.

Нет, деньги тут ни при чем. А что «при чем»? Любопытство — вот что! Фредерику казалась грандиозной сама идея создания «совершенного солдата». Его поражали смелость и размах эксперимента.

Ведь если у доктора Нери получится, значит, и он, Фредерик Ластбадер, будет причастен к этому чуду. Они будут стоять у самых истоков создания принципиально нового человечества! Человечества, не знающего болезней и старческого увядания, не знающего тупости и уродства. Шагнувшего еще на одну ступеньку по лестнице эволюционного развития!

Но с каждым прожитым днем Фредерик все яснее осознавал бредовость этой идеи. Ведь все, что мы делаем, все наши порывы, вдохновения и таланты — это порождения нашего несовершенства. Гениальные книги и картины рождаются из комплексов их создателей!

Вся избыточность искусства идет от того, что творцам чего-то не хватало в жизни.

А что делать с любовью? Ведь мы часто любим человека не только за его достоинства, по и за его недостатки. И за недостатки даже больше!

В последнее время Фредерик думал об этом все больше и чаще. А тут еще прошел слух, что программа едва не потерпела крах и спас ее какой-то русский профессор, который передал доктору Нери тетрадь со своими формулами и результатами своих собственных экспериментов, которые оказались более удачными, чем у Нери.

Но самого русского профессора никто в глаза не видел. Если он существует, то почему он не в лаборатории? И с какого такого перепою он согласился отдать плоды своих трудов доктору Нери? Продал за кругленькую сумму денег? Это вряд ли. Ученые — народ одержимый и упертый, и деньги для них, так же, как и для гениальных художников, играют последнюю роль.

Но что же тогда произошло? Уж не избавился ли доктор Нери от русского профессора и не присвоил ли себе его труды? Не сам, конечно. Ему вполне мог помочь Крайтон. В штате его охранной фирмы — полторы тысячи сотрудников. И любой из них убьет человека, не поморщившись. Такова мрачная специфика их работы.

Фредерик старался выбросить эти мысли из головы, но они возвращались снова и снова. И чем чаше Фредерик об этом думал, тем сильнее ему хотелось выпить.

Вот и сейчас, возвращаясь от Крайтона, он решил зайти в бар и выпить пару рюмок граппы. Сидя за барной стойкой, Фредерик поинтересовался у бармена:

— Эй, приятель, как тебя зовут?

— Антонио, — ответил поджарый, носатый бармен.

— Скажи-ка, Антонио, у тебя есть жена?

— Да, сеньор.

— Она красавица?

Бармен усмехнулся:

— Я бы так не сказал.

— Но ты ее любишь.

— Несомненно, сеньор.

— У нее длинные, красивые ноги?

— Нет, сеньор.

— У нее душевный, покладистый характер.

— О нет.

— У нее нет сварливой матери?

— Есть, да еще какая!

— Она готовит лучше, чем ресторанный шеф-повар?

— Ее макароны невозможно взять в рот. А ее пиццу можно использовать в качестве черепицы!

Фредерик хмыкнул.

— Тогда… может быть, она родила тебе двух сыновей?

Лицо Бармена на мгновение стало грустным:

— Увы, сеньор. У меня три дочери и на подходе еще одна.

— Тогда за что ты ее любишь?

Бармен подумал и ответил, посмеиваясь:

— За ее плодовитость, за ее вздорный и упрямый нрав, за родимое пятно у нее над бровью, за ее кривые ноги — в общем, за все то, за что другие ее ненавидели бы.

— И ты не променял бы ее на знаменитую манекенщицу?

Бармен лукаво улыбнулся и покачал головой:

— Ни за что, сеньор. Разве что на пару ночей. Но чтобы потом все вернулось на круги своя.

Фредерик залпом допил граппу и изрек:

— Это подтверждает мой тезис!

Бармен взглянул на него с любопытством, граничащим с удивлением.

— А почему вы спрашиваете? — вежливо осведомился он. — У вас есть на примете знакомая манекенщица, которая согласилась бы связать со мной свою судьбу?

Фредерик рассмеялся.

— Что-то вроде этого, — ответил он. — Но теперь я тебя с ней ни за что не познакомлю!

— Почему?

— Потому что у нее прямые ноги, покладистый характер и нет ни одной родинки на теле, — сказал Фредерик. — Налейка-мне еще стаканчик.

— А вам не хватит?

Фредерик мотнул головой:

— Нет.

— Гм… Надеюсь, вы правы, сеньор. И надеюсь, что вы не на машине.

— Я пришел сюда пешком, дружище. Сам. И уйду тоже сам. Пусть на четырех копытах, но сам!

— Ваша самоуверенность достойна похвалы, сеньор. Налить вам еще траппы?

Фредерик пододвинул к нему стакан:

— Да. Двойную порцию.

Бармен наполнил стакан и убрал бутылку.

— У вас что-то случилось, сеньор? — мягко поинтересовался он.

— Ничего, — ответил Фредерик. — Кроме того, что я совершил большую глупость, и меня могу за нее убить. — Он отпил граппы и поморщился.

— Убить, сеньор? — насторожился бармен.

Фредерик дернул щекой:

— Не бери в голову, дружище. — Он вдруг поставил стакан на стойку и принялся хлопать себя по карманам. — Ч-черт… Кажется, я посеял телефон. Послушай… Как тебя… Антонио!

— Да, сеньор?

— У тебя под стойкой должен быть телефонный аппарат. В фильмах постоянно показывают, как бармены достают из-под стойки телефонный аппарат.

Бармен усмехнулся:

— Сеньор, у меня под стойкой нет никакого телефонного аппарата. Но, если хотите, я могу одолжить вам свой мобильник.

Фредерик улыбнулся:

— Ты добрая душа, Антонио. Давай сюда свой мобильник!

Бармен достал из кармана трубку и всучил писателю.

— Надеюсь, вы не будете звонить за границу? — вежливо, по настороженно спросил он.

— Чего? Загра… — Фредерик мотнул головой: — А, нет, не буду. Я хочу позвонить в газету. Мой бывший однокурсник известный журналист. Вот с ним-то я и собираюсь поговорить.

Фредерик поднес трубку к лицу и стал по памяти набирать номер. Набирал он медленно, долго, пальцы его то и дело срывались с кнопок.

— Алло, Бык?.. Нет, ты не ослышался, это я, Фредерик!.. Да — старина Фред! Ха-ха! Как поживаешь, приятель?.. Вот как? Рад за тебя. А у меня все по-прежнему. Хотя… нет. Слушай, как ты насчет того, чтобы встретиться? Кажется, у меня есть для тебя важная информация… Нет, это не про мою новую книгу. Это кое-что серьезней… Хорошо… Отлично… Это мне подходит. Значит, завтра вечером я к тебе приеду. Все, до встречи!

Ластбадер сложил телефон и вернул его бармену.

— Завтра вечером я встречаюсь со своим приятелем-журналистом, — сообщил он торжественным голосом. — Мы не виделись четыре года.

— Поздравляю! — улыбнулся бармен.

— А послезавтра… — Глаза Фредерика блеснули. — Послезавтра утром я проснусь героем. Или…

— Или что? — уточнил бармен.

— Или не проснусь совсем. — Фредерик грустно усмехнулся. — Налей-ка мне еще, друг. Возможно, это последний раз, когда я напиваюсь допьяна.

13

Джеймс Крайтон был человеком сильным и ценил самодисциплину стократ выше свободы.

С детства отец внушал ему, что можно и чего нельзя: иногда при помощи лекции, чаще — когда отец был под хмельком — при помощи ремня или крепкого ивового прута. Со временем физическая боль стала для маленького Джимми не только самым убедительным аргументом, но и абсолютным критерием удовольствия. В том смысле, что удовольствие всегда сменяется болью, и чем сильнее боль, тем выше был градус удовольствия.

Боли стало еще больше, когда отец отдал его в музыкальную школу. Нет, в игре на скрипке не было ничего неприятного, она даже приносила Джеймсу удовольствие. Удовольствие исчезало начисто, когда в комнату, где он репетировал, входил отец. Входил и садился в кресло. Это у него называлось «приобщиться к прекрасному».

Пока Джимми играл, пока он водил смычком по струнам, отец его не трогал. Но потом начиналась буря. У Джеймса до сих пор звучал в голове осоловевший от выпитого голос отца: «Разве это музыка? Да это же просто чертово пиликанье! Почему ты не играешь, как все нормальные люди? Почему у тебя ничего не получается?» — «Папа, это упражнения! Я играю то, что мне задали». — «Врешь, маленький засранец! Ты нарочно морочишь мне голову!» И вновь в ход шел ремень…

Но однажды все кончилось.

В тот день он возвращался из музыкальной школы со скрипкой в руках, и дворовые ребята, эти сильные, взрослые, ничего не боящиеся парни, затащили его в подвал. Там у них было что-то вроде «клуба самых непослушных ребят квартала».

Они пили пиво и курили сигареты. «Будешь?» — предложили они Джеймсу. «Нет». — «Да ладно тебе. Ты что, не мужик, что ли?» И тогда он выкурил первую сигарету в своей жизни и выпил первую в своей жизни бутылку пива. «А теперь, — сказали ребята, — играй!» И он начал играть. Все подряд. Через час пальцы у него ныли, а в глазах двоилось. «Играй еще!» — сказали парни. И он вновь заиграл. Через три часа он вышел из подвала пошатывающейся походкой. Подушечки пальцев его левой руки были красными от крови из-за лопнувших волдырей. Суставы опухли. Пальцы не сгибались и не разгибались. Он шел домой, как в тумане. Но и дома ему не удалось отдохнуть.

«Иди сюда!» — послышался из кухни пьяный голос отца. Джеймс пришел. Отец сидел с какой-то размалеванной толстой теткой. Оба были пьяны. «Мой оболтус», — представил его отец тетке. Затем прищурился и пристально оглядел сына с ног до головы. «Где ты был?» — «На улице». — «Почему так поздно?» — «Так получилось». — «Ты что, дерзить мне вздумал? Слыхала, зая, мой собственный сын мне дерзит!» — «Да ты посмотри на него, котик, он ведь просто пьян!»

И вновь пристальный взгляд отца прошелся по нему мелкой гребенкой — от поношенных кроссовок до взъерошенных волос. «Это правда? Ты пьян?» — «Нет». — «Что ж, — отец вздохнул, — придется поучить тебя правдивости и вежливости». Он снял ремень. «Снимай штаны и поворачивайся задом». Джеймс взглянул на улыбающуюся раскрашенную тетку и угрюмо пробурчал: «Не буду». — «Что-о? Да ты никак спорить со мной вздумал, щенок?»

И тут что-то произошло. Джеймс посмотрел на раскрасневшуюся физиономию отца, и вдруг вся злоба, которую он копил столько лет, вышла наружу. Ее было так много, этой злобы, что она больше не могла умещаться в теле. Он больше не боялся боли, не боялся отца, не боялся ничего на свете. И тогда он сказал: «Если ты прикоснешься ко мне хотя бы пальцем — я тебя убью. Клянусь могилой мамы».

В подтверждение своих слов Джимми сгреб со стола здоровенный хлебный нож и выставил его перед собой.

«Ладно, — неожиданно смягчился отец. — Иди спать. Завтра об этом поговорим». Но они не говорили об этом ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю. Никогда. Джимми унес нож к себе в комнату. С тех нор отец никогда больше не грозил ему ремнем. И с тех пор Джеймс Крайтон никогда больше не брал в руки скрипку.

Расставшись с доктором Нери, полковник впал в глубокую задумчивость. Конечно, доктор был прав. В последнее время Фредерик позволяет себе больше, чем нужно. Пьет он почти беспрестанно. В успех предприятия не верит. Более того — считает, что программа по созданию совершенного солдата — это преступление.

Открыто Фредерик ничего этого не говорил, по и мыслей своих особо не прятал. Они проскальзывали в безобидных репликах, в шутливых замечаниях.

Фредерик парень смелый и даже отчаянный. Кроме того, как и все писатели, Фредерик — большой эгоист. Если он задумает «поведать обществу о кошмарах секретной лаборатории», он это сделает. И остановить его никто не сможет. И не просто сделает, а сделает с энтузиастом, потому что возомнит себя героем! Спасителем человечества!

Крайтон мрачно усмехнулся. Черт бы побрал этого фантазера!

Нет, видимо, доктор Нери прав, и решить эту проблему можно только самым радикальным способом. Как говорил кто-то из великих диктаторов? «Уберешь человека — уберешь проблему». Кажется, так.

Крайтон взял со стола бутылку «Дьюарса» и наполнил стакан наполовину. Потом взял стакан и единым махом его осушил. Скоч теплой волной пробежал по пищеводу и мягко приземлился в желудке.

Итак, Фредерика придется ликвидировать? Но кто это сделает? Можно, конечно, обратиться к профессиональному ликвидатору, по это будет рискованно. Привлекать к делу новых людей — это всегда риск. Хорошо бы вызвать парня, который убил Литвина. Но он сейчас, кажется, в Нью-Йорке.

Но тогда что? Или вернее — кто? Кто может выполнить заказ? Ответ очевиден: кто-нибудь из сотрудников «Эринии». В штате фирмы много отчаянных голов.

И все же лучше всего воспользоваться услугами того, кто под рукой. В голове полковника Крайтона всплыли четыре имени: Мачука, Эрнан, Пепчо. Джорджи. Охранники внутреннего периметра секретной лаборатории.

Мачука?.. Парень хорош в деле, по слишком сентиментален и меланхоличен. К тому же он гей. Полковник покачал головой — нет, не годится.

Эрнан?.. Этот слишком добродушен. К тому же его двоюродный брат — писатель. Могут возникнуть нежелательные ассоциации. Что, если в решительный момент у Эрнана дрогнет рука?

И вновь Крайтон покачал головой — Эрнан тоже не годится.

Пепчо?.. Этот силен, решителен, невозмутим. Одна беда — слишком любопытен и, как следствие, слишком болтлив. Нет, на Пепчо рассчитывать нельзя.

Кто остается? Джорджи. Этот парень новичок. В каком-то смысле «темная лошадка».

Итак, недостатки есть у каждого из этой четверки. Но ликвидировать Фредерика должен кто-то из них.

После тщательных размышлений Крайтон пришел к выводу, что выполнить столь сложную миссию должен новый сотрудник фирмы — этот русский парень с великолепным послужным списком. Джорджи. А по-русски… Полковник наморщил лоб, пытаясь вспомнить русское имя Джорджа, но не вспомнил.

Не важно. Все это он еще раз посмотрит в его личном деле. А сейчас нужно заняться делом. Полковник вынул из кармана телефон и набрал номер лаборатории.

14

Егор вошел в кабинет и вежливо поздоровался.

— Добрый вечер, боец, — поприветствовал его полковник Крайтон. — Проходи, садись.

Егор пошел и сел в кресло.

— Выпьешь чего-нибудь? — предложил Крайтон.

— Спасибо, но на работе я не пью, — спокойно ответил Егор.

— И правильно делаешь, — усмехнулся полковник. — А я, с твоего позволения, немного выпью.

Наполнив стакан скочем, Крайтон взглянул на Егора и холодно проговорил:

— Не буду ходить вокруг да около, боец. У меня есть для тебя задание. Скажу сразу: это не какая-нибудь там идиотская проверка. Это серьезное дело, сделать которое способен только очень толковый сотрудник. После долгих размышлений я остановил выбор на тебе.

Егор чуть склонил голову в знак того, что все понимает, но не произнес ни слова. Тогда Крайтон продолжил:

— Прежде всего я должен сообщить, что работа эта будет щедро оплачена.

Егор чуть прищурил серые глаза и спокойно осведомился:

— Вы говорите о премии?

Полковник кивнул:

— Да. За выполнение задания ты получишь сорок тысяч долларов. Но только в том случае, если все пройдет «без сучка, без задоринки».

— Само собой, — кивнул Егор.

Крайтон отхлебнул из стакана и сказал:

— Тебе ведь не раз приходилось убивать людей. Что ты при этом чувствовал?

— Боюсь, что ничего, — ответил Егор. — Однако я не могу сказать, что это занятие мне по душе, — добавил он спокойно.

Крайтон усмехнулся и кивнул:

— Понимаю. Убийство — это всегда вынужденная мера. Бизнесмен идет на нее лишь тогда, когда не остается других способов решить проблему.

Полковник сделал паузу, чтобы приложиться к стакану, и Егор спросил прямо:

— Я должен кого-то убить?

На мгновение лицо Крайтона оцепенело. Затем морщины на его лице разгладились, и он сказал:

— Я вижу, ты любитель прямых вопросов, боец. Что ж, прямой ответ лучше любого другого. Да, Джорджи, тебе придется кое-кого… ликвидировать.

Внезапно в голову полковнику пришла мысль о диктофоне, который может лежать в кармане Джорджи, или о передатчике, приклеенном к его груди, но он тут же отмел эту мысль как вздорную.

Каждого, кто проходит в офис, тщательно обыскивают. Кроме того, по периметру комнаты расположены маленькие, незаметные «глушилки», которые гасят любой радиосигнал. Крайтон сделал все, чтобы исключить любую утечку информации.

Он успокоился и сказал:

— Человек, которого нужно убрать, представляет для нас большую опасность. Он располагает важной информацией, которую собирается продать нашим врагам. Как ты понимаешь, мы не можем этого допустить.

— Я понимаю, — кивнул Егор. — Его охраняют?

Крайтон покачал головой:

— Нет. Более того, он обожает пешие прогулки по городу. И часто забирается в самые темные закоулки Рима.

Егор обдумал эту информацию и кивнул.

— Мистер Крайтон, вы хотите, чтобы это выглядело как несчастный случай? — осведомился он.

Полковник задумчиво поскреб пальцем переносицу, после чего проговорил:

— Да. Пожалуй. Он довольно известный человек, и все должно быть сделано так, чтобы журналистам не к чему было придраться.

— Он здоров?

— Насколько я знаю, да.

— Он пьет?

Крайтон усмехнулся и ответил:

— Еще как. В последнее время дня не проходит, чтобы он не напился.

— Он предпочитает делать это в барах или дома?

— В барах.

Егор прищурил серые холодные глаза и сказал:

— Думаю, он будет легкой добычей. Когда нужно приступать к работе?

— Сегодня, — ответил полковник. Он взглянул на часы и уточнил: — В ближайшие четыре часа. В это время он обычно шляется по барам.

Крайтон выдвинул ящик стола, достал из него фотографию и протянул Егору:

— Вот, взгляни. Здесь мы вдвоем.

Егор взял фотографию.

— Это мы на Карибах, — прокомментировал Крайтон. — Помнится, мне тогда удалось выловить марлина весом в девяносто килограмм!

Крайтон улыбнулся приятным воспоминаниям, по мгновение спустя стер улыбку с лица. Он взглянул на Егора острым, холодным взглядом.

— Если ты сделаешь эту работу чисто, Джорджи, я подумаю о твоем карьерном росте, — сказал он. — Ты ведь хочешь сделать карьеру?

— Да, cap.

— Тогда самое время приступить!

15

Глядя на человека, болтающего с барменом, Егор достал из кармана телефон и набрал код защищенной связи.

— Слушаю тебя, — отозвались на том конце.

— Я в безвыходном положении, — сказал Егор.

— Что случилось?

— Босс дал мне новое поручение. Я должен убить человека. И не просто человека, а известного писателя.

Повисла пауза. Прошло не меньше пяти секунд, прежде чем генерал Уколов отозвался.

— Когда ты должен выполнить работу? — спросил он.

— В ближайшие пару часов, — ответил Егор. — Я уже у него «на хвосте». Жду от вас подсказки.

— Гм… — Генерал надолго задумался. Затем мрачно проговорил: — Мы не успеем тебе помочь.

— Но тогда мне придется убить этого человека, — угрюмо сказал Егор.

— Это недопустимо.

— Недопустимо? Но что мне тогда делать?

— Возьми инициативу в свои руки и прими решение.

— Но какое?

— Правильное. Все зависит от тебя. Ты на месте, тебе виднее. Действуй по обстоятельствам. Потом сразу перезвони мне. До связи.

И генерал отключил связь.

Егор сунул телефон в карман, взял стакан и отпил сока.

«Действуй по обстоятельствам». Коронная «отмазка» управления. Это значит, что — чтобы ты ни сделал — ответственность за сделанное будет лежать исключительно на твоих плечах.

Но что-то придумать нужно. Иначе — провал. И Егор стал думать.

* * *

Полчаса спустя писатель «отвалился» наконец от барной стойки и, пошатываясь, вышел из бара. Егор последовал за ним.

Оказавшись на улице, Фредерик Ластбадер достал из кармана коробку тонких сигар, вынул одну и вставил в рот. Затем поднял голову и взглянул на небо.

— Ни одной звезды, — с грустью проговорил он. — Боже, куда мы катимся? Скоро мы забудем, как они выглядят, эти звезды.

Писатель похлопал себя по карманам в поисках зажигалки, не нашел ее, вынул изо рта сигару и швырнул ее на тротуар.

— Пропадай, семя дьяволово! — со злой иронией проговорил он и растоптал сигару каблуком.

Постояв еще немного, Ластбадер повернулся и побрел прочь от бара. Шел он неторопливо, время от времени останавливаясь и бормоча себе что-то под нос.

Егор следовал за ним бесшумной и незримой тенью. До него доносились лишь обрывки слов.

«…дьяволово семя… растят уродов… сверхчеловек — это бред собачий…»

И все в таком же духе. Шагая за писателем, Егор усиленно соображал. Он все еще не придумал, что делать. Возможно, за ним следят. Даже наверняка. Крайтон человек основательный, он предпочитает убедиться, что дело сделано. Нет подтверждения — нет дела.

Значит, со стороны все должно выглядеть естественно. Чтобы соглядатай, кем бы он ни был, донес Крайтону о выполнении задания.

Значит, поговорить с писателем не получится. Да и какой из него сейчас собеседник? Ластбадер надрался так, что мать родную не узнает. Что же тогда делать? Что придумать?..

«Думай, Егор, думай!»

Писатель тем временем свернул с проспекта на тихую, слабо освещенную улочку. По всей вероятности, он направлялся домой. Пройти ему нужно еще два квартала. Стоит ли действовать сейчас, или лучше ворваться за ним в квартиру и…

Его тряхнул головой. Нет, никаких квартир. Его никто не должен видеть. Иначе придется избавляться и от свидетелей. Егор решил действовать прямо сейчас.

Он быстро нагнал писателя, оглянулся но сторонам, удостоверяясь, что вокруг никого нет, и негромко окликнул:

— Эй, друг!

Фредерик остановился. Повернул голову:

— Вы меня?

— Тебя, — отозвался Егор, вплотную приближаясь к Ластбадеру. — Хочу сказать тебе пару слов.

Писатель прищурился:

— Что-то я вас не узнаю… Мы знакомы?

— Конечно, — спокойно ответил Егор.

— А вы…

Егор шагнул к писателю, молниеносно захватил предплечьем его шею и сдавил. Фредерик дернулся и — обмяк. Егор выпустил шею писателя из захвата, подхватил его тело и усадил на узкую скамейку.

Затем сел рядом, дружески обхватил Ластбадера одной рукой за плечи, а другой достал из кармана телефон и набрал номер Джеймса Крайтона. Тот отозвался почти мгновенно:

— Слушаю.

— Алло, босс?

— Да, Джорджи.

— Я сделал дело.

— Хорошо. Все прошло гладко?

— Не совсем. Придется избавиться от «объекта».

— Гм…

— Он должен исчезнуть, — сказал Егор. — Так будет лучше всего.

— Ты наследил?

— Немного.

— Гм… Хорошо. Ты сможешь сделать это самосто-ятельно?

— Да.

— Уверен?

— Да.

— Если нужно, я пришлю тебе подмогу.

— Не надо подмоги. Я все сделаю сам.

— Тогда действуй. Как только управишься, позвони мне, и мы все обсудим.

— Хорошо, босс.

Егор отключил связь и убрал телефон в карман. Ну вот. Теперь нужно подумать, что делать с «телом». Куда его отволочь? Куда-нибудь за город. А там… там будет видно.

Егор встал со скамейки, одним рывком поднял худощавое, легкое тело писателя и, подхватив Ластбадера одной рукой под мышки, потащил его к машине, которую припарковал в квартале отсюда.

Со стороны все выглядело так, будто два надравшихся в шоколад приятеля возвращаются домой после большой попойки.

16

И все-таки слежка была. И погоня была. Впрочем, Егор, будучи отличным водителем, без труда ушел от преследователей.

Через полчаса он был за городом. Свернув с трассы в лес, он проехал еще метров пятьдесят и остановил машину. Выволочь тело писателя из салона было делом одной минуты.

Егор положил Ластбадера на траву, потом сходил к машине и вернулся с бутылкой минеральной воды и флакончиком нашатыря, который прикупил но дороге в аптеке. Открутив крышку, Егор плеснул немного воды на лицо Ластбадера. Тот зачмокал губами, но глаза не открыл.

Тогда Егор отвинтил колпачок флакона, плеснул немного нашатыря на ватный тампон и поднес тампон к носу писателя. Тот вдохнул, дернулся и открыл глаза.

Несколько секунд Ластбадер недоуменно таращился на физиономию Егора. Затем поднял руку к шее, тронул ее пальцами и поморщился.

— Шея… болит, — хрипло пробормотал он.

— Скоро пройдет, — пообещал ему Егор. — Как можете соображать?

— Я… — Ластбадер снова поморщился. Затем вдруг уставился на Егора так, словно только что его увидел, и изумленно пробормотал:

— А вы… кто?

Егор усмехнулся.

— Ангел Божий, — ответил он. — Ты помер, и я встречаю тебя у райских врат. Тебе у нас понравится — вот увидишь!

Фредерик приподнялся на локте и сделал вялую попытку усмехнуться.

— Очень смешно, — пробормотал он. — Вы… Вы ведь меня похитили, да?

Егор отрицательно покачал головой:

— Не совсем.

— Тогда что?

— Я тебя спрятал.

Фредерик потер пальцами глаза и угрюмо пробормотал:

— А есть разница?

— Есть, и она огромна, — ответил Егор.

Ластбадер огляделся.

— Мы в лесу? — изумленно спросил он.

Егор кивнул:

— Точно.

— Гм… Все интереснее и интереснее. — Писатель окинул Егора любопытным взглядом. — Одно понятно, — сказал он, — если вы не убили меня до сих нор, значит, у меня есть шанс остаться в живых.

— Вы будете жить, — заверил его Егор. — Если повезет, то долго и счастливо.

Фредерик усмехнулся:

— При условии, что расскажу вам то, что вы хотите услышать?

— При условии, что вы найдете место, в котором можете спрятаться, — сказал Егор.

Писатель провел ладонями по лицу и тряхнул головой:

— Черт… Я себя отвратительно чувствую. Это из-за того, что вы меня «вырубили»?

— Это из-за того, что вы слишком много выпили, — отчеканил Егор. — Хмель еще не вышел у вас из головы. И я сомневаюсь, что вы способны мыслить и рассуждать адекватно.

Ластбадер поморщился:

— А, бросьте. Я никогда не напиваюсь до «чертиков». Меня еще ни разу не приносили домой на руках.

— Что ж, вам есть чем гордиться, — саркастически заметил Егор. — Вы готовы меня выслушать?

— Готов, — отозвался писатель. — А вы готовы мне рассказать, что, черт возьми, здесь происходит?

— Если вы помолчите минуту — вы все узнаете. Но если вы проговорите хоть слово — вам конец.

С этими словами Егор достал из кармана телефон и набрал номер Крайтона.

— Алло, — отозвался Крайтон.

Егор сделал «громкую связь».

— Это Джорджи.

— Я понял, — сказал Крайтон. — Джорджи, как у тебя дела?

— Нормально. По дороге за мной увязалась какая-то машина, но я сумел от нее оторваться.

— Это были наши люди.

— Вот как? В таком случае я совершил ошибку. Если бы я знал…

— Ладно, не важно. Где ты сейчас?

— В лесу. Километрах в двадцати от города.

— Можешь назвать точное место?

— Вряд ли.

— Ясно. Что с «объектом»?

— Я над этим работаю.

— Но он точно исчезнет?

— Да. Далеко и глубоко.

— Хорошо. У тебя в телефоне есть фотоаппарат? — Да.

— Перед тем как расстаться с «объектом» навсегда, сфотографируй его. Мне нужно подтверждение.

— Сделаю.

— Ладно, не буду тебя отвлекать. Занимайся делом, а когда будешь в городе, позвони мне, и мы продолжим этот разговор.

— Слушаюсь, босс.

Егор отключил связь и убрал телефон в карман. Затем взглянул на писателя.

— Ты все понял? — сухо спросил он.

— Кажется, да, — хмуро ответил Фредерик.

— Если ты вернешься в город, у тебя нет ни единого шанса выжить.

Писатель вздохнул:

— Я это понимаю. — Он поднял руки, взъерошил пальцами волосы и мучительно проговорил: — Черт… Что же теперь делать?

— Помочь мне покончить с этим осиным гнездом, — спокойно ответил Егор.

Ластбадер отнял ладони от головы и удивленно взглянул на Егора.

— Вы… хотите уничтожить проект? — с изумлением переспросил он.

Егор кивнул:

— Да.

— Но… кто вы такой?

— Я полицейский.

— Вот оно что! — Писатель вдохнул облегченно и тягостно одновременно.

— Мы давно наблюдаем за вашей деятельностью, — холодно сказал Егор. — Все это время мы занимались сбором доказательств и пытались выяснить, кто стоит за всем этим делом. Теперь мы знаем кто.

— Крайтон! — выдохнул Фредерик.

Егор дернул щекой:

— Крайтон — «мелкая рыба».

— Мелкая? Но он вложил в это дело больше десяти миллионов!

Егор усмехнулся:

— И вы считаете, что этого было достаточно?

— Да, но и я… Впрочем, зачем я спорю? Вы ведь, в отличие от меня, владеете полной информацией. — Писатель с усилием потер лоб, глянул исподлобья на Егора и сипло спросил: — Что вы намерены делать?

— Принято решение пресечь деятельность лаборатории, — отчеканил Егор.

— Давно пора, — одобрил писатель. И вдруг глаза его испуганно блеснули. — Но… что будет со мной? — спросил он севшим от волнения голосом. — Я ведь тоже в этом…

— Вердикт вынесет суд.

— Суд?

Егор кивнул:

— Да. Вы взрослый и неглупый человек, Ластбадер. Неужели вы не предвидели, чем все это закончится?

— Да, но я… — Писатель не закончил фразу и сник. — Скажите, — промямлил он после паузы, — у меня есть шанс выйти сухим из воды?

— Нет. Но вы можете значительно облегчить вашу участь.

— Насколько «значительно»?

— Уверен, что вы сможете отделаться условным заключением. Но для этого вы должны…

— Рассказать вам все, что знаю?

Егор кивнул:

— Само собой.

— Что ж, я готов.

— Сначала давайте решим проблему вашей безопасности. У вас есть место, где вы можете отсидеться недельку-другую?

Ластбадер секунд на десять задумался, сдвинув черные брови, после чего сообщил:

— В Римини у меня живет двоюродная тетка. Я могу уехать к ней.

— Хорошо, — сказал Егор. — А теперь давайте вернемся в машину, и вы расскажете мне все, что знаете о проекте.

17

Джеймс Крайтон выглядел рассерженным. Изменив своей привычке, он поднялся с кресла и принялся расхаживать по кабинету с дымящейся сигарой в пальцах.

Время от времени, кидая очередную сердитую фразу, он бросал на Егора, сидящего на стуле, быстрый, грозный взгляд.

— То, что ты сумел оторваться от наших людей, хорошо. Но плохо, что ты оторвался от них.

— Я не знал, что это «наши» люди, — невозмутимо парировал Егор. — Видимо, меня забыли предупредить.

Крайтон на секунду остановился и недоверчиво посмотрел на Егора.

— Допустим, — задумчиво проговорил он. — Но ты не указал точного места.

Егор пожал плечами:

— Не думал, что это может быть важно.

— Но это важно.

— Только в том случае, если вы хотите откопать тело, — возразил Егор.

— Позволь мне самому судить о важности того или иного дела.

— Босс, у меня не было четких указаний на этот случай.

— Это потому, что никакого такого «случая» не должно было быть, — грозно проговорил Крайтон. — Ты облажался, Джорджи. Все, что от тебя требовалось, это устроить заурядный несчастный случай. Наезд машины. Нападение хулиганов. Сгодилось бы что угодно!

— Вы правы, босс, — смиренно склонил голову Егор. — Но всего не предусмотришь. Проблема в том, что ваш Ластбадер оказался «крепким орешком». Он был умен и предвидел покушение. У русских есть поговорка: предупрежден — значит вооружен.

— Но он не был предупрежден.

— По всей вероятности, он сумел проанализировать ваше поведение и сделать правильные выводы.

Взгляд Крайтона похолодел.

— Послушай, парень… — жестко выговорил он, — не слишком ли много ты на себя берешь?

— Я всего лишь высказываю свои предположения, босс, — невозмутимо, почти беззаботно ответил Егор. — И пытаюсь объяснить причину неудачи. Хотя, честно говоря, я бы это неудачей не называл. Вы хотели, чтобы Ластбадер сошел с дистанции. Теперь он лежит в земле, на глубине четырех футов. Я потратил всю ночь, закапывая его тело. И, честно говоря, чертовски устал.

Крайтон посмотрел на дымящийся кончик сигары, хотел поднести ее ко рту, но передумал.

— Ладно, — сказал он после небольшого размышления. — Пожалуй, я немного погорячился, когда сказал, что ты облажался. Ты выполнил задание, Джорджи. И ты получишь обещанную премию.

— Спасибо, сэр.

— Думаю, излишне напоминать, чтобы ты держал язык за зубами?

— Я буду молчать, сэр.

— Вот и хорошо. — Крайтон пососал сигару, выпустил облако дыма и, покосившись на Егора, сухо проговорил: — Возвращайся в лабораторию, боец.

Егор встал со стула, козырнул, развернулся и, ни слова больше не говоря, вышел из кабинета.

Как только дверь за ним закрылась, полковник Крайтон вернулся за стол, достал из верхнего ящика стола «досье» Егора и принялся неторопливо и внимательно его листать.

Через полчаса он достал из кармана телефон и набрал номер лаборатории.

18

Эрнан и Пенчо стояли перед Крайтоном по стойке смирно. Сесть он им не предложил, а сами они не осмелились. Крайтон сидел в кресле, сдвинув брови и хмуро глядя на охранников.

— Парни, у меня есть к вам разговор, — сказал он. — Но я хочу, чтобы этот разговор остался между нами. Могу я на вас рассчитывать?

— Да, босс, — сказал Эрнан.

— Конечно, босс, — подтвердил Пенно.

Полковник кивнул.

— Для начала скажите мне, как себя ведет этот новенький парень?

Эрнан вскинул бровь:

— Джорджи? Да нормально.

Полковник перевел взгляд на второго охранника:

— Пенчо, твое мнение?

— Я согласен с Эрнаном. Ничего подозрительного в поведении новинка я не заметил.

Крайтон еще больше нахмурился.

— Может быть, он излишне болтлив? — осведомился полковник. — Пристает к сотрудникам лаборатории с расспросами?

Эрнан подумал и ответил:

— Да нет. Лично я ничего такого за ним не замечал.

— Я тоже, — поддакнул Пенчо. — Парень делает свое дело и нос в дела, которые его не касаются, не сует.

— Гм… — Крайтон откинулся на спинку кресла и задумчиво наморщил лоб.

Около минуты он сидел молча, погруженный в размышления. Все это время охранники продолжали стоять перед ним по стойке смирно. Наконец глава фирмы «Эриния» вышел из задумчивости и хмуро проговорил:

— Так вот, бойцы, я хочу чтобы вы понаблюдали за нашим Джорджи. Но я не хочу, чтобы вы отнеслись к этому спустя рукава. Наблюдение должно вестись по всем правилам. Если вам понадобятся спец-средства — скажите мне, и они будут выделены.

Эрнан быстро облизнул губы кончиком языка и уточнил:

— Мы должны наблюдать за ним только в пределах лаборатории?

Крайтон покачал головой:

— Не только.

— Мы должны установить за ним «наружку»? — поинтересовался Пенчо.

— Именно так, — ответил полковник. — Я хочу знать, куда он идет после работы. С кем встречается, что делает. С кем выпивает и выпивает ли вообще.

Эрнан и Пенчо переглянулись.

— Вы его в чем-то подозреваете, босс? — осторожно спросил Эрнан.

Крайтон дернул щекой:

— Не совсем так. Просто я хочу избежать возможных проблем. Если с ним все в порядке, я буду только рад.

Эрнан кивнул:

— Понял, сэр.

— Сделаем, сэр, — поддакнул ему Пенчо.

— Значит, договорились, — удовлетворенно кивнул Крайтон. — Можете идти, парни.

Как только дверь за охранниками закрылась, полковник достал из хьюмидора сигару и закурил. На душе у него было неспокойно. Эрнан и Пенчо, конечно, выполнят работу, но вопрос в том, насколько качественно они ее сделают?

Эти парни — военные, а не шпионы. Они никогда не занимались расследованием. Они умеют воевать и охранять. А тут нужно не только храброе сердце и умение стрелять, но и холодный аналитический ум.

Впрочем, Эрнан вполне толковый парень, — тут же успокоил себя Крайтон. — И голова у него варит ничуть не хуже, чем у какой-нибудь полицейской ищейки.

Да и Пенчо далеко не дурак. У этих парней нет опыта сыскной работы, но у них есть интуиция. Она не раз спасала им жизни, не подведет и сейчас. Если в стаю собак затесался волк, собакам не нужны мозги, чтобы вычислить его. Достаточно нюха.

Вот и эти бойцы почуют чужака за версту. Главное — навести их на след. И Крайтон сделал это. Кроме того — вполне вероятно, что все его подозрения беспочвенны. Ведь основываются они на одном-единственном факте — никто, кроме Джорджи, не видел тела Ластбадера. Но отсутствие тела — это не доказательство предательства. Джорджи — не наемный убийца, он солдат. И, будучи простым солдатом, он провернул дело вполне профессионально. Следов нет, тела нет.

Джорджи сделал несколько снимков мобильным телефоном. На них мертвый Ластбадер выглядел вполне убедительно. Колотая рана в области сердца, перерезанная шея…

Вспомнив все это, Крайтон передернул плечами… Отвратительная смерть. Уж лучше погибнуть от пули. Или сдохнуть во сне, в собственной постели.

Крайтон вздохнул и достал из ящика стола бутылку любимого скоча. Выпивка помогла ему расслабиться. Полковник откинулся на спинку кресла, сунул в рот сигару и устало прикрыл заслезившиеся от дыма глаза.

19

Егор и Эрнан сидели в «курилке» и смолили крепкие сигареты.

— Никак не могу избавиться от этой дурной привычки, — пожаловался Эрнан. — Умом понимаю, что надо. И «дыхалка» страдает, и вообще. А вот бросить не могу. Силы воли, что ли, не хватает? Как думаешь?

— Да нет, сила воли тут ни при чем. Просто это у нас в крови. Мы ведь солдаты. А как солдату без сигарет? Иногда это единственный способ расслабиться или тщательно все обдумать. Иначе — стресс, паника, сумбур в башке.

— Это верно, — согласился Эрнан. — Помню, однажды мне пришлось десять часов стоять в карауле по колено в воде под тропическим ливнем. Закуривал каждые двадцать минут, но успевал затянуться только пару раз, потом сигарета гасла. Если бы не эти перекуры, я бы тогда с ума сошел.

Они немного покурили молча. Потом Эрнан вдруг вздохнул — глубоко, тяжко — и сказал:

— Знаешь, у меня дед заболел. Говорят, какая-то суставная болезнь. Есть опасение, что эта чертова «болячка» вгонит его в гроб.

— Он лечится? — поинтересовался Егор.

— Да, но… — Эрнан снова вздохнул. — Нужна операция.

— Дорогостоящая?

— А разве бывают другие? — с горькой усмешкой поинтересовался Эрнан.

— Н-да, — выдохнул вместе с дымом Егор. — Приятного мало.

— Не то слово. Понимаешь, дед мне заменил отца и мать. Я ведь сирота. Мои родители погибли, когда мне было всего восемь лет. Дед — единственный мой родственник. До сих пор он никогда и ни на что не жаловался. А вот теперь…

— Понимаю, — тихо сказал Егор. — Я ведь тоже сирота.

— Правда?

— Да. Воспитывался в детдоме. Слушай, Эрнан, я не богач и не могу предложить много, но если речь идет о нескольких тысячах евро, я могу…

Эрнан качнул головой:

— Нет-нет, деньги у меня есть. — Он покосился на Егора и добавил: — Но спасибо, что предложил.

— Не за что. — Егор положил ладонь Эрнану на плечо. — Ты, главное, держись. Наши старики — они крепкие парни. Гораздо крепче нас.

— Да, я знаю, — улыбнулся Эрнан. — Честно говоря, я только на это и надеюсь.

Эрнан помолчал, затем взглянул на Егора и сказал:

— Слушай, Джорджи…

— М-м? — вопросительно вскинул брови Егор.

— Тут такое дело. Не хотел тебе говорить, но… — Эрнан замолчал и отвел взгляд.

— Да что случилось-то? — спросил Егор шутливо. — У тебя такой вид, будто ты нашел двадцатку, которую я потерял час назад, и не хочешь мне ее возвращать.

Эрнан улыбнулся, но улыбка у него вышла натянутой и неестественной.

— Видишь ли… — с трудом заговорил он. — Я солдат. И, как говорят, неплохой солдат. Я хорошо умею воевать. Если я вижу перед собой противника — я нажимаю на спусковой крючок. Этому меня учили, и это я умею делать лучше всего.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул Егор. — Мы тут все неплохие солдаты. Поэтому Крайтон нас и нанял.

— Да. Верно. — Эрнан снова сделал попытку улыбнуться. — Но из честного солдата никогда не получится «посольская лиса» или… или хороший стукач.

— Полностью с тобой согласен, — кивнул Егор. — Но не понимаю, для чего ты мне все это говоришь?

— Сейчас поймешь, — сухо проговорил Эрнан и нахмурился. — Джорджи, я не знаю, чем ты там провинился перед Крайтоном, но… В общем, он поручил мне за тобой следить.

— Тебе? — удивленно переспросил Егор.

Эрнан кивнул:

— Да. Мне и Пенчо. Я, конечно, вмешиваюсь не в свое дело, но… Ты бы поосторожнее с Франческой.

— А что, это так заметно?

— Конечно. Ты ведь знаешь, что шашни с персоналом запрещены. Если Крайтон пронюхает, он с тебя три шкуры сдерет.

— Между нами ничего нет. Просто я пару раз проводил ее домой.

— Джорджи, повторяю: это не мое дело. Но правила есть правила. Крайтон тебе не доверяет. Но, как мне показалось, у него ничего на тебя нет. В противном случае он бы давно избавился от тебя.

— Логично, — кивнул Егор. — Но я ума не приложу, чем я мог возбудить его подозрения?

— Этого я не знаю. В любом случае теперь ты предупрежден. Если захочешь сделать какую-нибудь глупость, вспомни о моих словах.

— Хорошо, брат. Спасибо.

Эрнан швырнул окурок в железную урну и поднялся со стула.

20

Егор и Франческа сидели в кофейне и тихо беседовали. Егор пил сок. Франческа держала в ладонях огромную чашку с горячим кофе-«американа». Несмотря на то что Франческа родилась и всю свою жизнь прожила в Италии, она не любила ни «эспрессо», ни «капуччино». Она считала, что быстро сваренный кофе не успевает растворить кофеин, а потому нисколько не бодрит. А пенку на кофе просто презирала.

Егор посмотрел, как она пьет, улыбнулся и сказал:

— Франческа, возможно, мне скоро придется уехать из Италии.

— Вас переводят в другое место?

— Скорей всего, да. Но, если хотите, я могу уговорить начальство и остаться здесь. Достаточно одного вашего слова.

Она отвела взгляд и посмотрела в окно. Егор выждал немного, но, поскольку Франческа молчала, тихо спросил:

— Мне уезжать?

Она не повернулась, не взглянула на него, лишь пожала плечами и сказала:

— Не вижу смысла конфликтовать с начальством. Если вам говорят «уезжайте», вы должны уехать.

— Вы этого хотите?

— Не понимаю, при чем тут я. У вас есть свой начальник…

— Что ж… Значит, так тому и быть.

На этот раз она посмотрела на него. Посмотрела долгим, изучающим, недоверчивым взглядом.

— Джорджи, — сказала она сухим, почти деловым голосом. — Давайте начистоту. — Вы испытываете ко мне симпатию. Не исключаю даже, что вы увлечены мной. Но это лишь потому, что я для вас — начальник. К тому же я — ученый.

— При чем здесь это? — удивленно спросил Егор.

— А вы не понимаете? Мое наложение — это что-то вроде ореола над моей головой.

Егор тряхнул головой:

— Не понимаю, о чем вы. Какой ореол? Мне нравитесь вы, а не ваш белый халат. К тому же вы не мой начальник. Я работаю в охранном агентстве «Эриния». А ваша лаборатория — какими бы важными делами вы в ней ни занимались — всего лишь один из «объектов», которые мы охраняем.

Франческа снопа отвела взгляд и едва заметно усмехнулась.

— И все же мы не должны больше встречаться, — сказала она. — У нас в лаборатории служебные романы не поощряются.

— Поощряются, не поощряются — какая разница? Когда человек влюбляется, он не спрашивает ни у кого разрешения. Слыхали такую поговорку: сердцу не прикажешь? Так вот это про меня.

Франческа взглянула на него серьезным, напряженным взглядом.

— И все же нам придется прекратить наши встречи. Если доктор Нери узнает…

— Да к черту вашего Нери! — тихо воскликнул Егор. Он протянул руку и накрыл ладонью ее длинные смуглые пальцы. — Забудьте хотя бы на десять минут, что вы — ученый. Забудьте про лабораторию и про доктора Нери. Здесь, в кафе, вы просто женщина. А я — просто мужчина.

Франческа осторожно высвободила руку.

— Мне пора, — тихо проговорила она. — Уже поздно, а мне завтра рано вставать. Да и вам тоже.

— Я вас провожу, — сказал Егор.

Франческа покачала головой:

— Нет.

— Но я…

— Если вы меня хоть немного уважаете, вы не станете меня преследовать. Простите, если сделала вам больно.

Она встала из-за стола, сняла со спинки стула сумочку и набросила ее на плечо. Егор смотрел на нее хмуро и обиженно.

— Не обижайтесь, — мягко сказала Франческа. — Вы ни в чем не виноваты. Просто… у каждого свои «тараканы». Всего доброго!

Она повернулась и торопливо зашагала к двери.

21

Весь следующий день Франческа была поглощена работой. И все же иногда она нет-нет да вскидывала рыжеволосую голову и, близоруко прищурившись, обегала взглядом лабораторию.

В конце дня она не вытерпела и остановила Эрнана.

— Простите, я забыла, как вас зовут…

— Меня зовут Эрнан, — ответил охранник.

— Эрнан… — Франческа вымученно улыбнулась. — Эрнан, я хотела у вас спросить… Вы сегодня дежурите один?

— Нет. Со мной в паре Пенчо. А что?

— А… разве вы работали не с Джорджи?

— С ним, — кивнул Эрнан. — Но сегодня он не дежурит.

— Почему?

Эрнан едва заметно усмехнулся.

— Вам это нужно для отчета? — с легкой иронией поинтересовался он.

— Нет. Просто… — Франческа слегка покраснела. — Просто я привыкла, что вы дежурите с ним вдвоем. Вот и забеспокоилась.

— Рад, что вы о нас беспокоитесь, сеньора, — с чувством проговорил Эрнан. — Смею вас уверить, что с Джорджем все в порядке. Просто для него нашлось другое дело.

— Но он в Риме? — спросила она, скрывая неловкость.

— Пока да, — ответил Эрнан.

Длинные ресницы Франчески дрогнули.

— Что значит «пока»?

— Это значит, что, скорей всего, его переведут на другой «объект», — ответил Эрнан.

— Как на другой? — пролепетала Франческа, удивленно и недоверчиво глядя на охранника.

— Так, на другой, — ответил тот. — А почему это вас так волнует?

На этот раз Франческа нахмурилась.

— Меня это совершенно не волнует, — отчеканила она.

— Если хотите, я позвоню Джорджи и узнаю, как у него дела, — предложил Эрнан.

— Что вы! Зачем?

— Ну, вы же сами интересовались.

— Ничего я не интересовалась, — выпалила Франческа. — И вообще — уйдите с дороги. Вы меня задерживаете!

— Я вас задерживаю? — Эрнан покачал головой, но отошел в сторону, давая женщине пройти.

Эрнан посмотрел ей вслед, покачал головой и тихонько пробормотал себе под нос:

— Это любовь, приятель. Самая настоящая любовь.

* * *

Когда Франческа вошла в комнату, Софи полулежала на кушетке с альбомом на коленях и делала какие-то зарисовки.

— Привет! — сказала Франческа.

Софи повернула голову и едва заметно усмехнулась.

— Привет, — сказала она без всякого энтузиазма. — Давно не виделись.

— Да, давно. У тебя есть для меня свободная минута?

— Конечно.

Франческа подошла к кушетке и присела на краешек.

Софи продолжала водить карандашом по листу бумаги. Ее лицо было хмурым и сосредоточенным.

— Делаешь наброски? — спросила Франческа.

Софи, не отрывая взгляда от листа, молча кивнула. По губам Франчески пробежала улыбка.

— Ты сегодня не в духе? — спокойно спросила она.

Софи натянуто улыбнулась:

— Почему? Я-то как раз в духе. А вот ты… — Она замолчала и вновь принялась водить карандашом по бумаге.

— Послушай… — сказала Франческа. — Я вижу, ты за что-то на меня сердишься. Возможно, я не самая лучшая сестра в мире, но я…

Софи перестала рисовать, подняла на Франческу темные, пылающие глаза и выпалила:

— Хочешь, чтобы я сказала тебе? Хорошо. Ты сама напросилась. — Она отложила альбом в сторону. — Посмотри, какой ты стала. Давай-давай, попробуй, посмотри на себя со стороны! Ты стала злая, черствая и эгоистичная! Ты плюешь на людей, которые тебя окружают! Ты думаешь только о себе. Сегодня утром звонил этот русский парень Джорджи…

Длинные ресницы Франчески дрогнули.

— Чего он хотел? — спросила она.

— Просил передать тебе, что будет очень скучать! И знаешь — у него был такой грустный голос…

Франческа нахмурилась, потом взяла со стола сигареты и закурила. Закурив, она встала с кушетки и молча отошла к окну. Слегка запрокинув голову, чтобы дым от сигареты не попадал в глаза, она посмотрела на город.

— Скоро начнется дождь, — сказала Франческа.

Софи посмотрела на ее тонкую гибкую спину и нахмурилась:

— Что?

— Скоро начнется дождь, — повторила Франческа. — Все небо в тучах.

Она отвернулась от окна и посмотрела на сестру.

— У тебя лицо, как у восковой куклы, — сказала Софи. — Ты похожа на скульптуру… Такая же бесчувственная.

Франческа усмехнулась и тихо сказала:

— Ты ко мне несправедлива.

— Правда? — Софи усмехнулась. — Вот и хорошо! Тогда оставь меня в покое и занимайся своими драгоценными делами.

Франческа притушила сигарету о дно пепельницы.

— Я думала, что мы понимаем друг друга, — сказала она.

Софи язвительно улыбнулась и покачала головой:

— Ты ошибалась. Тебя никто не понимает. Ты — слишком сложная натура для наших убогих мозгов. Ты только и можешь, что портить жизнь тем, кто тебя любит.

— Значит, я порчу тебе жизнь?

— Угу. Именно.

— В таком случае я пойду к себе.

Франческа повернулась и подошла к двери. На мгновение замерла, хотела обернуться, но — так и не обернулась.

— Ну и иди! — крикнула ей вслед Софи. — Убирайся из моей комнаты! Чтобы духу твоего здесь не было!

Дверь за Франческой закрылась. Софи взяла с кушетки альбом и положила его на колени. Она вновь принялась водить карандашом по бумаге, но вдруг скорчила зверскую гримасу и, размахнувшись, изо всех сил швырнула карандаш об стену.

— Пропади все пропадом, — зло проговорила она.

22

Час спустя Франческа стояла, повернувшись спиной к ветру, возле обшарпанного грота, выложенного из огромных, потемневших от времени камней, и курила.

— Здравствуйте, Франческа! — услышала она у себя за спиной голос Джорджи.

Она обернулась. На ее бледном лице появилась улыбка.

— Здравствуйте! Боже мой, как я рада вас видеть!

Франческа протянула Джорджи руку в черной перчатке. Он вежливо ее пожал.

— Вряд ли это правда, — сказал он. — Но все равно приятно слышать.

Она заставила себя улыбнуться и весело проговорила:

— Перестаньте! Вы прекрасно знаете, что я очень хорошо к вам отношусь. Джорджи, дорогой мой, нам с вами нужно серьезно поговорить!

Сероглазый охранник улыбнулся.

— Конечно, — сказал он. — Конечно, вам нужно со мной поговорить. Иначе бы вы не вызвали меня сюда. Вот только о чем? О чем мы будем говорить?

— Вы говорили, что вам нужно уехать из Рима. Почему вы этого не сделали?

Он опустил голову и глухо проговорил:

— Вы знаете почему.

— Из-за меня?

— Да.

— Из-за того, что я не сказала вам своего последнего слова?

— Да.

Франческа провела ладонью по его щеке.

— Давайте присядем.

Они сели на черную деревянную скамеечку. Несколько минут они молча сидели на скамейке, наблюдая за тем, как ветер срывает с деревьев и кружит в воздухе желтую осеннюю листву. Последний танец. Агония умирающей природы.

Франческа отбросила сигарету и заговорила.

— Джорджи, вы совершенно меня не знаете. Вам кажется, что я добрая и хорошая, по это не так. Я чудовище. Я могу убить человека, понимаете? Убить и не испытывать потом никаких сожалений. Я очень злая, понимаете?

— Это все не так, — негромко произнес Джорджи.

Франческа усмехнулась и покачала головой.

— Черт… Я даже не знаю, как вам это объяснить. У меня внутри лед, понимаете? Лед, и больше ничего.

Джорджи сидел, засунув руки в карманы пальто. Он по-прежнему был бледен, по лицо его поражало каким-то каменным спокойствием и сдержанностью. Франческа повернулась и пристально на него посмотрела.

— Я ничего не чувствую, Джорджи, — тихо сказала она. — И я никогда не смогу полюбить вас так, как любите меня вы. Вам лучше уехать. Это все, что я хотела вам сказать.

Она встала со скамейки. Джорджи поднялся тоже. Они стояли друг напротив друга с напряженными, растерянными лицами.

— Если б вы только дали мне шанс… — сказал Джорджи. — Один только шанс… Я бы смог растопить этот лед.

Франческа улыбнулась и грустно покачала головой.

— Когда вы так говорите, — сказала она, — мне кажется, что я действительно смогу начать все сначала. Когда-то у меня уже была такая возможность, но из этого ничего не вышло.

Джорджи обхватил рукой ее талию и осторожно привлек к себе. Франческа взглянула снизу вверх на его мужественное лицо.

— Какой же вы сильный, — прошептала Франческа.

Он усмехнулся:

— Но, видимо, недостаточно сильный, чтобы справиться с вами.

Джорджи взял руку женщины, снял с нее перчатку и поднес руку к губам. Губы у него были мягкие и теплые.

Франческа почувствовала, как у нее учащенно забился пульс и кровь быстрее побежала по жилам.

Тогда Джорджи наклонился и поцеловал ее. Этот поцелуй показался Франческе горячим, почти обжигающим.

Она вдруг, на какое-то почти неуловимое мгновенье, снова почувствовала себя хрупкой шестнадцатилетней девочкой с широко раскрытыми глазами и желанием полюбить весь мир.

— Я встретилась с вами, чтобы попросить вас уехать, — сказала Франческа. — Но, кажется, я не могу этого сделать. — Она подняла руки, взяла лицо Джорджи в ладони и притянула его к себе. Джорджи послушно наклонился. Франческа поцеловала его в губы.

23

— Стой! — сказал вдруг Егор. — Остановись!

Он оттолкнул пришедшую в неистовство Франческу и набросил на себя одеяло.

Франческа вскинула голову и посмотрела на него недоверчиво-удивленным взглядом.

— Ты меня о ттолкнул? — хрипло проговорила она.

— Да. — Егор сделал над собой усилие и добавил: — Это слишком далеко зашло.

Во взгляде Франчески появилось изумление. Она схватила край одеяла и машинально натянула его до самого подбородка.

— Я не понимаю, Джорджи… Разве не этого ты добивался?

— Я… — Егор провел ладонями по лицу, словно снимал прилипшую паутину. — Я не знаю, Франческа. Я совсем запутался.

— Ничего не понимаю. — Она тряхнула головой. — Ты привез меня в свой номер, уложил в постель, а теперь не знаешь, что делать дальше?

Егор взял с тумбочки пачку «Кэмэла» без фильтра, вытряхнул одну сигарету и вставил в рот. Затем щелкнул зажигалкой. Язычок пламени осветил его лицо.

Закурив, Егор глубоко затянулся, выпустил облако дыма и только потом посмотрел на Франческу.

— Я хочу быть с тобой честным.

Она прищурила темные глаза:

— Что это значит?

— Я… я не знаю, как это можно объяснить. Но…

Егор осекся, подбирая подходящие слова. На душе у него было погано. Дома, в Москве, Егора ждала беременная невеста, почти жена. И все это время он ни на секунду не забывал о ней. До сих пор он оправдывал себя тем, что поступает целесообразно. Егор считал, что разведчик должен быть «по ту сторону» морали. Однако теперь он не смог сделать то, что с легкостью проделывал множество раз.

— Почему ты молчишь? — спросила Франческа, пытаясь разглядеть в полумраке комнаты его лицо. — Что случилось, Джорджи?

И тогда он решился. Будь что будет, но ситуация зашла слишком далеко, и, чтобы разрешить ее, нужно играть с открытыми картами.

— Франческа… — Он старался говорить спокойно и твердо. — Твоего мужа убил доктор Нери.

Она слегка отпрянула и уставилась на него еще внимательнее, словно не поверила собственным ушам.

— Что ты такое говоришь, Джорджи?

— Подожди… Сейчас ты все поймешь.

Егор включил лампу, выскользнул из-под одеяла, накинул халат и прошел к дивану, на котором лежала его сумка. Достал из сумки папку, вернулся к кровати и протянул ее Франческе.

— Взгляни.

Она посмотрела на папку, но не взяла ее.

— Что это?

— Документы, доказывающие вину доктора Марчелло Нери.

— Откуда ты…

Голос ее сорвался. Она протянула руку и неуверенно взяла папку. Глянула на Егора снизу вверх и спросила сдавленным голосом:

— Ты уверен, что я должна это делать?

— Только если ты хочешь знать правду, — ответил Егор.

И тогда она открыла папку. Несколько минут она в полном изумлении просматривала документы. Все это время Егор стоял рядом с кроватью, дымя сигаретой.

Наконец она оторвала взгляд от бумаг и пролепетала севшим от волнения голосом:

— Откуда ты это…

— Откуда я это взял? — Егор наклонился к тумбочке и вдавил окурок в пепельницу. Затем выпрямился, сунул руки в карманы халата и, угрюмо глянув на Франческу, сказал:

— Я работаю в полиции. Мы давно следим за деятельностью доктора Нери.

Франческа прищурила темные глаза:

— Ты полицейский?

Егор кивнул:

— Да.

Уголки губ Франчески дрогнули. Она медленно покачала головой и тихо проговорила:

— Я тебе не верю.

— И все же это так, — сказал Егор.

Он вновь повернулся к сумке, достал удостоверение и протянул его Франческе. Она взяла удостоверение, раскрыла его, долго смотрела на фотографию, потом на печать.

— Оно похоже на настоящее, — тихо проговорила Франческа, возвращая удостоверение.

— Оно и есть настоящее, — сказал Егор.

Теперь Франческа разглядывала лицо Егора так, словно увидела его впервые.

— Значит, все это было ради Нери? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Если ты о моей работе в лаборатории, то да. А если о наших отношениях, то…

Егор замолчал, не в силах закончить фразу.

— Ну, что же ты? — тихо спросила Франческа. — Договаривай.

Егор отвел взгляд.

— Франческа, я…

— Почему ты не смотришь мне в глаза? — так же тихо спросила она.

Он не ответил. Знал, что должен ответить, и уже придумал слова для ответа, но не смог их выговорить. Тогда Франческа снова заговорила.

— Я гоже — всего лишь часть твоей работы? — спросила она, и голос ее снова подрагивал. — Все, что между нами случилось, — это часть твоей работы?

— Франческа, не говори так.

— А как? Как я должна говорить, Джорджи?.. Боже, я даже не знаю, как тебя зовут на самом деле.

— Меня зовут Джорджи, — соврал Егор. — А когда я говорил, что ты мне нравишься, я тебя не обманывал. Но работа есть работа.

— Значит, ты затащил меня в постель, чтобы «прищучить» Нери? Это ведь так у вас называется?..» Прищучить»?

Егор тряхнул головой:

— Давай на десять минут забудем о наших отношениях. Доктор Нери — мерзавец. Он отправил на тот свет твоего мужа.

— Я тебе не верю.

— Но у тебя в руках документы, доказывающие это! Доктор Нери получал пожертвования, адресованные клинике, и клал их себе в карман. Он украл у клиники больше двух миллионов евро. Твой муж узнал об этом и пообещал вывести доктора Нери на чистую воду. И тогда Нери устроил эту аварию.

— Стой, — тихо попросила Франческа. — Умоляю тебя, остановись.

Егор замолчал. Франческа подняла руки и сжала пальцами виски.

— Я не хочу этого слышать, — простонала она.

— Но ты должна это знать, — так же тихо сказал Егор. — Человек, который обокрал пациентов и убил твоего мужа, ушел от возмездия.

— А если я не хочу никакого возмездия?

— Хочешь. И когда ты это осознаешь, гнев будет душить тебя. Он будет выжигать твою душу. Франческа, я знаю таких женщин, как ты. Ты захочешь отомстить. Но ты не должна этого делать. Возмездие — это моя профессия.

— Вот как? — Франческа устало усмехнулась. — Тогда зачем ты показал мне эти документы?

— Потому что мне нужна твоя помощь. Один я не смогу загнать доктора Нери в угол. Он очень верткий и очень ловкий тип. У него много влиятельных знакомых, которые готовы «отмазать его». Без твоей помощи он опять выйдет сухим их воды. И продолжит жульничать, грабить, убивать. Подумай об этом.

Франческа молчала. Кровь отлила от ее лица, губы побелели. В глазах застыла тоска. Она посмотрела на Егора долгим, печальным взглядом и грустно проговорила:

— Зачем ты появился в моей жизни?

— Чтобы открыть тебе глаза, — ответил Егор.

— С чего ты решил, что мне это нужно? С чего ты вообще решил, что я не такая, как Нери?

Егор сжал зубы и процедил:

— Потому что твой муж Джузеппе был не таким.

— Я — не Джузеппе. Эта лаборатория — смысл моей жизни. Если доктора Нери посадят, проект закроют. И что я тогда буду делать?

— Это то, что беспокоит тебя больше всего? — спросил Егор, прищурив серые, недобрые глаза.

— Да, — со злостью в голосе проговорила Франческа. — Это то, что беспокоит меня больше всего! Ты удивлен?

Егор нахмурил лоб и сказал:

— Да, я удивлен. Но это не имеет значения. И твое мнение тоже не имеет значения. Проект закроют в любом случае. С твоей помощью или без. Ты ведь видела тетрадь русского ученого, которую доставили из Москвы?

— И что?

— А ты никогда не спрашивала себя: что случилось с этим ученым?

— Нет, — холодно ответила Франческа. — Мне нет до этого дела.

— Естественно, — усмехнулся Егор. — Вам, ученым, ни до чего нет дела, кроме ваших драгоценных пробирок и колб. Вокруг вас гибнут люди, разрушаются судьбы. А вы смотрите только в свои микроскопы и не замечаете ничего вокруг.

Франческа скрипнула зубами.

— Я не хочу это слушать! — яростно проговорила она.

— Тебе придется это слушать, — холодно сказал Егор. Ты взрослый человек. Более того, ты ученый. И ты в ответе за все, что делаешь.

— Что ты от меня хочешь? — крикнула Франческа — Чего ты ко мне прицепился?

— Я уже сказал, — отчеканил Егор.

Франческа открыла рот, чтобы выкрикнуть что-то гневное, но вдруг обмякла и опустила плечи, как надувная игрушка, из которой вдруг, в одну секунду, выпустили воздух.

— Что я должна сделать? — хрипло спросила она.

— Тетрадь русского ученого вместе с другой документацией хранится у доктора Нери дома, — сказал Егор. — Он держит все бумаги в сейфе. Сейф находится у него в спальне.

Франческа усмехнулась.

— Ты хочешь, чтобы я прокралась к нему в дом и вскрыла сейф? А для этого я должна лечь с Нери в постель, да?

— Это не обязательно, — сухо проговорил Егор. — В доме у Нери — сложная и чуткая система безопасности.

— Почему бы тебе прост не прийти с ордером и не обыскать дом?

— Причина простая. Я уже говорил, что у Нери есть очень влиятельные друзья. Они будут всячески препятствовать мне. Конечно, я все равно получу ордер, но время будет потеряно, а Нери успеет подготовиться. Он уничтожит документы. Или переправит их за границу.

Франческа молчала, не в силах вымолвить ни слова.

— Я дам тебе схему сигнализации его дома, — продолжил Егор. — Ты — ученый, ты в ней разберешься. В нужный момент ты отключишь сигнализацию, и я войду в дом.

— Это все, что я должна сделать?

Егор кивнул:

— Да.

Около минуты Франческа сидела в постели молча, сосредоточенно глядя на свои колени. Потом подняла взгляд на Егора и сказала:

— Хорошо. Когда я должна это сделать?

— Чем быстрее, тем лучше, — ответил Егор. — Нери уже что-то заподозрил. Он может «сбросить» документы в любой момент. Возможно, он уже их сжег.

Франческа покачала головой:

— Нет. Нери одержим этим проектом. Если он и сделает это, то только тогда, когда опасность будет явной и неизбежной.

— Значит, ты должна действовать осторожней. — Егор протянул руку к пиджаку, достал из кармана флакон с таблетками и протянул Франческе. — Это снотворное, — объяснил он. — Очень сильное снотворное в растворимых таблетках. Если ты бросишь ему две таблетки в чай, он проспит десять часов беспробудным сном.

Франческа взяла таблетки и прочитала название. Потом подняла взгляд на Егора и сказала:

— Если у него больное сердце или есть склонность к эпилепсии, эти таблетки его убьют.

— Знаю, — нехотя кивнул Егор. — Но мы должны пойти на этот риск.

Несколько секунд она молчала, потом проговорила с невыразимой ненавистью в голосе:

— Я сделаю, как ты просишь. Но сейчас… Сейчас ты должен уйти. Уходи, слышишь!

Она упала лицом в подушку и зарыдала. Егор хотел подойти и утешить ее, но понял, что от этого будет только хуже. Тогда он сгреб со стула свою одежду и вышел из спальни.

24

На скамейке в скверике возле церкви она увидела священника. Он сидел, откинувшись дородной спиной на деревянные перекладинки скамейки, и любовался желтыми кронами деревьев.

Франческа подошла к скамейке и села рядом со священником. Он повернул голову, посмотрел на Франческу и приветливо ей улыбнулся.

— Здравствуйте, падре, — сказала она.

— Здравствуйте, — с улыбкой ответил он. — Мы знакомы?

— Боюсь, что нет.

Священник прищурился и внимательно вгляделся в ее лицо.

— Меня зовут отец Лоренцо, представился он. — Вы хотите о чем-то со мной поговорить?

— Да, — ответила Франческа. — Я хотела спросить вас. Спросить об одном месте в Евангелии. Можно?

— Конечно, — мягко сказал отец Лоренцо.

Его лицо, благостное, доброе, дородное, показалось вдруг Франческе удивительно неприятным. «Стоит ли с ним говорить?» — подумала она. Однако священник продолжал на нее смотреть, ожидая вопроса. И Франческа спросила:

— В Библии сказано: если тебя ударят по правой щеке, подставь левую, так?

Священник кивнул:

— Так.

— Но разве плохо, если вместо того, чтобы подставить злодею левую щеку, дашь ему сдачи? Или лучше — уничтожишь его! Возможно, это спасет кому-нибудь жизнь!

Отец Лоренцо сдвинул густые брови.

— Проблема не в том, дашь ты ему сдачи или нет, — тихо сказал он, — а в том, что зло дремлет в каждом из нас. До поры до времени оно связано, заковано по рукам и ногам. Верой, страхом, совестью — у кого как. Но насилие, даже совершенное во благо, развязывает злу руки, и тогда оно овладевает тобой.

Франческа нахмурилась.

— Но ведь Иисус изгнал бесов из одержимого! — яростно проговорила она. — И он прогнал из храма менял. Он боролся, батюшка, боролся!

Отец Лоренцо вздохнул. Поднял голову, посмотрел на кроны деревьев и изрек:

— Изгоняя беса из другого, опасайся, как бы этот бес не вселился в тебя. Сначала в твое тело, а потом и в твою душу.

Франческа усмехнулась. Он только и мог, что болтать, этот святоша.

— За свою душу я спокойна, святой отец. Я никогда и никому не желала зла. Но я слишком долго терпела, и мое терпение привело к беде. Теперь я хочу только одного — действовать.

— Око за око? — негромко спросил отец Лоренцо, поглядывая на Франческу из-под нахмуренных бровей.

Она кивнула:

— Да. Око за око.

Священник немного помолчал. Потом сказал мягким, отеческим голосом:

— Прежде чем что-то сделать, задумайся над тем, что тобою движет. Желание справедливости или простая жестокость? Люди так часто путают эти две вещи.

Франческа засмеялась:

— Это так, падре. Но даже самый справедливый человек, проливая кровь, становится жестоким. Или он просто сходит с ума. Да и вообще, что плохого в жестокости, если она направлена против подонков и убийц?

— Однако… — начал было священник, но Франческа не дала ему договорить.

— Чтобы не сойти с ума, нужно ожесточиться, очерстветь, — негромко, но яростно произнесла она., — Нужно заставить свои чувства замолчать! Вы понимаете, о чем я говорю?

Отец Лоренцо тихо покачал головой.

— Иногда, вместо того чтобы действовать, лучше всего остановиться и опустить руки, — сказал он. — Это поможет избежать ошибки.

«Опять он про свое, — с горечью подумала Франческа. — Он меня совсем не слушает! Или не понимает? Черт подери, откуда ему знать, как я себя чувствую? Он ведь дальше своего креста и не смотрит».

— Я не хочу останавливаться на полпути, — сказала Франческа с холодом в голосе.

Священник вздохнул:

— Воля твоя. И грех — тоже твой. Но что бы ты ни задумала, не проливай крови. Ни своей, ни чужой. Это главное.

— Вы правы, падре, — с нарочитой веселостью кивнула Франческа. — Кровь ведь так трудно смывается с одежды!

Священник посмотрел на нее, прищурившись, и сказал:

— Это ничто по сравнению с тем, как трудно смывается грех с души. Не забывай об этом, дочка.

Франческа встала со скамейки.

— Мне пора, — сказала она. — Спасибо, что уделили мне время.

— Если захочешь поговорить, я всегда готов выслушать, — сказал отец Лоренцо.

Франческа усмехнулась:

— Не сомневаюсь. Пока!

Она повернулась и стремительно пошла вниз по аллее, чувствуя на своей спине тяжелый, удрученный взгляд отца Лоренцо.

Весь остаток дня беседа со священником не выходила у Франчески из головы. Прошел день, наступил вечер. Франческа лежала в постели с закрытыми глазами и снова прокручивала в голове этот разговор. О нет, она не думала отступать. Но слова священника о крови и о грехе, который так трудно смыть с души, снова и снова звучали у нее в ушах, отзываясь болью в растревоженном сердце.

И когда весь город погрузился во мрак, Франческа посмотрела в окно, на одно-единственное окошко, светящееся вдали, и тихо прошептала:

— Я должна сделать выбор. А погом… потом я больше не буду ни о чем думать.

25

Франческа стояла, прислонившись к невысокой черной оградке, и смотрела на памятник. Ее глаза были сухими и блестящими, губы беззвучно шевелились.

Памятник был сделан из куска гранита. Темный прямоугольник с крестиком наверху. К середине памятника была прикручена небольшая металлическая табличка.

Джузеппе Пацци

1972–2005 гг.

И все. Две даты и черточка между ними. Все, что осталось от его лица. От его глаз и губ. От его улыбки. От его смеха.

— Ты меня обманул, — тихо, с горечью в голосе произнесла Франческа. — Ты совсем не приходишь ко мне во сне!

Джузеппе улыбался с фотографии, словно ничего не случилось.

— Ты умер, — сказала Франческа, — а я должна жить… Без тебя… Как ты мог допустить это? Ну, давай, скажи мне! — крикнула Франческа, прижав руки к груди. — Обзови меня мумией, антиквариатом! Скажи мне, что все будет хорошо, что мы доживем до старости и ты купишь мне вставные зубы! — Она нервно рассмеялась. — Скажи мне, милый! Скажи мне! Почему ты молчишь? Какого черта ты молчишь?

Франческа упала на колени, прижала ладони к лицу и разрыдалась.

— Эй, девушка! — произнес чей-то голос у нее за спиной.

Быстро обернувшись, она увидела перед собой маленького пожилого мужчину в пуховой куртке, черной бейсболке и солдатских ботинках на шнуровке.

— Я говорю: холодно сейчас коленками-то по земле, — произнес он с заискивающей улыбкой. — Ежели нужно, я могу коврик подстелить.

Франческа встала с земли и отряхнула пальто.

— Значит, не нужно, — сказал мужчина. Он глянул на фотографию и спросил: — Брат?

— Нет, — сказала Франческа.

— Стало быть, муж?

— Да.

Мужчина затем сдвинул бейсболку на затылок и почесал морщинистый лоб.

— Да, дела, — сказал он. — Всего тридцать три года прожил. Как наш Спаситель. Если вдуматься, это не так уж и мало.

— Вы кто? — спросила Франческа.

Мужчина с улыбкой посмотрел на нес и сказал:

— Я кладбищенский сторож. Вон моя сторожка!

Он кивнул головой в сторону маленького кирпичного домика с железным крылечком.

— А могилка-то у вашего мужа неухоженная. Много работаете?

Франческа ничего не ответила. Сторож на секунду задумался, затем покачал головой:

— Нет. Никто. — Он посмотрел на фотографию и вздохнул. — Вот так живешь-живешь, а помрешь, и ни одна собака тебе могилку не почистит. Нету больше на свете добрых людей. Хотя… — Он покосился на Франческу. — Вот ежели б, скажем, вы захотели, чтобы кто-нибудь за этой могилкой приглядывал, то такого человека очень просто можно было бы отыскать.

— Просто?

— Ага. — Сторож хитро усмехнулся. — Если умеючи.

— Наверное, этому человеку понадобились бы деньги? — спросила Франческа. — Ведь приглядывать за могилой дело хлопотное?

— Это само собой, — согласился сторож.

— Сколько? — прямо спросила Франческа.

Сторож вновь почесал лоб смуглыми пальцами.

— Я так думаю, стольника в месяц хватило бы, — сказал он.

Франческа достала из кармана бумажник. Вынула из него пачку банкнот и протянула их сторожу.

— Здесь хватит на несколько лет, — сказала она.

Сторож уставился на деньги, открыл рот, затем снова закрыл его и сглотнул слюну.

— Так это… — Он поднял глаза на Франческу. — Вы это серьезно?

Она кивнула:

— Да.

Сторож взял деньги, аккуратно свернул их и положил в карман. Затем поклонился и сказал:

— Благодарю вас, сеньора. За могилку можете не волноваться.

— Через неделю приду и проверю, — сказала Франческа холодно. — Если могила будет не убрана, я…

— Все будет сделано в лучшем виде! — заверил ее сторож.

Франческа вышла за оградку, осторожно прикрыла ее за собой, надела перчатки, повернулась и, не прощаясь, направилась к кладбищенским воротам.

Всю последующую ночь Франческа пролежала на кровати не раздеваясь, заложив руки за голову и глядя в потолок. Она думала о своем муже Джузеппе. И о докторе Нери. О Джузеппе и о Нери.

Она вспоминала губы Джузеппе — теплые, мягкие, нежные, вспоминала его пальцы, сильные и гибкие, как у музыканта. Вспоминала его глаза, глядя в которые она впервые за много лет почувствовала, что она все еще женщина и, как любая женщина, заслуживает своего счастья.

Потом она вновь вспомнила лицо доктора Нери и усмехнулась. В душе ее поднялась ненависть — лютая, сжигающая изнутри ненависть. Этот человек заслуживал смерти. И если ей, Франческе, суждено уничтожить его — она сделает это без всяких колебаний!

26

Когда на следующее утро она подошла к доктору Нери, ей стоило больших усилий не плюнуть ему в лицо.

— Марчелло, — обратилась она к доктору, — можно вас на пару слов?

— Конечно, — кивнул доктор. — Что-то случилось?

Она улыбнулась:

— Нет, ничего не случилось. Просто… Я подумала — почему бы нам не поужинать вместе?

Доктор Нери посмотрел на нее удивленно:

— Поужинать?

— Да, — кивнула она, чувствуя, что краснеет. — Однажды, полгода назад, вы пригласили меня в ресторан, но я отказалась, сославшись на плохое самочувствие. Странно, но с тех пор вы не сделали ни одной попытки.

Доктор Нери усмехнулся:

— Я думал, что вы снова откажетесь.

— Вы не очень настойчивы, вот в чем дело, — с улыбкой заметила Франческа.

— Да. Пожалуй, — ответил Нери, внимательно ее разглядывая. — Но сейчас я готов исправить эту ошибку. Какой ресторан вы предпочитаете?

— Мне все равно, — сказала Франческа. — Выберите вы.

— Хорошо, — кивнул Нери. — Думаю, часам к восьми вечера мы с вами освободимся. Вам не слишком поздно?

— Нет.

— Значит, договорились?

— Договорились.

Франческа блеснула полоской зубов, затем повернулась и отошла от лабораторного стола. Она знала, что доктор Нери смотрит ей вслед, и знала, что во взгляде его больше удивления и любопытства, чем нормального человеческого интереса.

* * *

Ресторан был небольшой и довольно приятный. Между столиками были тонкие загородки, создающие атмосферу уюта и уединения. В центре слабо освещенного зала красовался белый рояль. На нем стоял настоящий бронзовый канделябр с семью пылающими свечами.

Франческа взглянула на перегородку, украшенную плетеными узорами, и улыбнулась:

— Почти отдельный кабинет, — сказала она.

— О да, — ответил доктор Нери. — Он посмотрел на Франческу, и губы его раздвинулись в улыбке. — Что будете есть?

Франческа взяла меню, пробежала но нему глазами.

— Не густо, — заметила она.

— Зато вкусно, — возразил доктор Нери. — И тихо. Никакой суеты.

— А музыка здесь бывает? Или полагается есть в полной тишине?

— Музыка будет. — Доктор Нери бросил взгляд на наручные часы. — Через несколько минут, — уверенно сказал он. — Музыкант уже в пути.

Франческа посмотрела на рояль и спросила:

— Он играет на этом?

— Точно, — кивнул доктор Нери.

— Вам нравится живая музыка?

— Живая музыка? — Доктор холодно усмехнулся. — Больше, чем живые люди, — сказал он. Затем посмотрел на Франческу исподлобья и, дернув уголком рта, добавил: — Шутка.

— Не очень-то вы любите людей, — заметила Франческа.

— Я отношусь к ним так, как они того заслуживают, — сказал доктор Нери. — И потом — меня они тоже не очень-то любят. Так что наши чувства взаимны.

— Возможно, они чувствуют исходящую от вас опасность, — предположила Франческа.

Доктор Нери поднял брови:

— Опасность?

Франческа улыбнулась:

— Да. Есть в вас что-то такое… звериное, хищное. В вашем взгляде, в ваших движениях.

Нери засмеялся:

— Не очень-то лестная характеристика!

— Смотря как посмотреть, — возразила Франческа.

— И вас это тоже пугает?

Она подумала и кивнула:

— Немного.

— И отталкивает?

Франческа улыбнулась и покачала головой:

— Нет. Я ведь здесь!

— Логично. — Он улыбнулся. — Ну, так что, вы будете есть, моя отважная леди?

— А что вы посоветуете?

— Ну… — Он взял в руки меню. — Здесь готовят неплохое карпаччо…

— Я не люблю сырое мясо, — поморщившись, сказала Франческа.

— Зря. Сырое мясо наполняет вас энергией. В нем чувствуется жизнь.

— Отнятая жизнь.

Доктор Нери внимательно на нее посмотрел.

— Ценность имеет только то, что можно отнять, — спокойно сказал он. — Мы так сильно пеним свою жизнь лишь потому, что можем в любой момент ее лишиться.

Франческа немного помолчала, потом не выдержала и спросила:

— А как насчет чужой жизни?

— Точно так же, — ничуть не смущаясь, ответил Нери. — Некоторые убийцы, отнимая у человека жизнь, испытывают огромное удовольствие.

— А вы-то откуда знаете?

Он пригладил пальцем аккуратный усик и усмехнулся.

— Читал об этом в книжках, — ответил он.

Франческа заставила себя улыбнуться.

— Интересная точка зрения, — сказала она. — Правда, в ней есть что-то… людоедское.

— Но вам ведь это нравится? Вы сами сказали.

— Как ни странно — да.

Доктор Нери склонил голову и задумчиво посмотрел на Франческу.

— Это немного странно, — мягко сказал он. — Женщина любит чувствовать себя с мужчиной в безопасности.

— Некоторых женщин привлекает опасность, — возразила Франческа. Она вновь пробежала взглядом по меню, затем подняла глаза на Нери и сказала: — Я возьму карпаччо. Возможно, мне тоже удасться испытать удовольствие, о котором вы рассказывали.

— Может быть, — согласился он. — А как насчет выпивки?

— Красное вино. На ваш вкус.

Доктор Нери кивнул, повернулся к официанту, стоящему у стойки бара, и знаком подозвал его к себе.

— То же, что всегда, — сказал он, когда официант подошел. Покосился на Франческу, улыбнулся и добавил: — В двух экземплярах.

Официант вежливо поклонился и ушел.

— Вы часто здесь бываете? — спросила Франческа.

— Довольно часто, — ответил доктор Нери. — Можно сказать, что я — постоянный посетитель.

— Интересно. А как же…

Фортепьянный аккорд отвлек их от беседы. Франческа повернула голову. За роялем сидел пожилой и сильно сутулый мужчина — в смокинге, с длинными седыми волосами — ни дать ни взять постаревший Паганини. На полу, рядом со стулом пианиста, стояла высокая хрустальная рюмка с водкой.

— А водка зачем? — удивилась Франческа. — Он себя этим подбадривает?

— Что-то вроде этого, — кивнул в ответ доктор Нери. — Водка у него вместо горючего. Но играть ему это не мешает. Сейчас сами услышите.

Пианист классическим жестом запрокинул голову назад, и его длинные бледные пальцы забегали по клавишам.

Когда он закончил, Франческа восторженно покачала головой:

— Бесподобно!

— А я вам говорил! — самодовольно улыбнулся Нери. — Гений!

Подошел официант. Поставил на стол бокалы, бутылку красного вина, открыл ее и вопросительно посмотрел на доктора.

— Я сам, — сказал тот.

Официант кивнул и отошел к барной стойке.

— Ого! — сказала Франческа, глянув на бутылку. — У вас хороший вкус.

— Увы, — мягко улыбнулся доктор Нери, — лишь в том, что касается вина.

— И еще музыки.

Он усмехнулся и сказал:

— В музыке я всеяден. Могу слушать и Бетховена, и группу «Квин». И даже Бритни Спирс.

Он взял бутылку и разлил вино по бокалам. Взял свой бокал и, прищурившись, посмотрел сквозь него на лампу.

— Прекрасный цвет, — сказал он. — Цвет жизни.

— Или смерти, — сказала Франческа. — Смотря по ситуации.

Доктор Нери пристально посмотрел ей в глаза.

— Ну, так давайте за это и выпьем. За жизнь и за смерть!

— За жизнь и за смерть! — эхом отозвалась Франческа.

Доктор Нери сделал большой глоток вина, поставил бокал на стол и посмотрел на Франческу своими холодными, как черные стеклянные пуговицы, глазами.

— Ну, а теперь отвечайте — что вам от меня нужно?

Франческа удивленно приподняла брови:

— Не понимаю, о чем вы.

Он жестко усмехнулся:

— Бросьте прикидываться дурочкой. Все эти разговоры — об опасности, которая от меня исходит, о смерти… Вы же не просто так обо всем этом болтали?

— Болтала?

— Именно, — кивнул он.

Франческа нахмурилась:

— Не очень-то вы вежливы.

— Может быть. Но иногда мне плевать на вежливость. — Глаза его сузились и заблестели. Он протянул руку, обхватил пальцами запястье Франчески и больно сжал.

Она закусила губу и хрипло проговорила:

— Вы делаете мне больно.

— Неужели? — ухмыльнулся доктор Нери.

Он сжал ее пальцы еще сильнее.

Кто-то вежливо постучал в переборку. Доктор Нери отпустил руку Франчески и раздвинул шторку.

— Ваш заказ, — сказал официант и поставил на стол два блюда.

Когда он ушел, доктор Нери снова задернул шторку. Затем взял бутылку и разлил вино по бокалам.

Франческа смотрела на него, изо всех сил скрывая чувство омерзения. Он внушал ей ненависть, страх и брезгливость одновременно. Словно за этим загорелым лицом, за этими насмешливыми, непроницаемо-черными глазами, за этой ухмылочкой под тонкой полоской усиков скрывалось огромное, мерзкое, безжалостное насекомое.

— Вы так и не ответили на мой вопрос, — сказал он.

— На какой вопрос? — вскинула брови Франческа.

Он помолчал, изучающе разглядывая ее лицо, затем вдруг предложил:

— Давайте потанцуем?

— Я не очень умею, — робко отозвалась Франческа.

Нери усмехнулся.

— Ничего. В темноте никто не увидит.

Он встал из-за стола и протянул ей руку.

Тусклый свет разноцветных, мигающих в неровном, судорожном ритме ламп почти не освещал лица танцующих. Франческа чувствовала запах дорогого одеколона, видела острый кончик носа доктора Нери, его подбритую бородку, тонкую полоску усиков над иронично вздернутой губой, и все это непостижимым образом волновало ее.

Доктор Нери приблизил свое лицо к ее щеке и осторожно, как бы невзначай, коснулся губами края ее уха. Франческа вздрогнула, по не отстранилась.

— Франческа, — тихо заговорил он. — Я не знаю, что вы задумали, но я рад, что мы вместе. Вы мне всегда нравились. Даже когда был жив Джузеппе. Я понимаю, как это звучит, но… Понимаете, Джузеппе был мне другом. Поэтому я никогда бы не осмелился…

Франческа слушала его излияния с мягкой полуулыбкой.

— Перейдем на «ты»? — предложила вдруг она.

— С удовольствием, — отозвался доктор. — Франческа, я не привык ходить вокруг да около. У меня слишком мало времени, и поэтому я всегда, в любом вопросе и в любом деле, иду напрямик.

— Идти напрямик могут только очень рискованные люди, — заметила Франческа.

Он усмехнулся:

— Это верно. Но ведь успеха добивается только тот, кто умеет рисковать. Ты согласна?

— Да. Наверное. Так что ты хотел мне скатать?

— Франческа, ты мне нравишься. Очень. И я хочу, чтобы наши отношения были не просто дружескими. Скажи, у меня есть шанс?

Франческа тихо засмеялась.

— Если мне не изменяет память, — сказала она, — это я пригласила тебя в ресторан, а не наоборот.

— Это ответ?

— Да. Это ответ.

Нери провел губами по ее щеке.

— Что, если мы сейчас поедем ко мне домой и продолжим вечер там? — тихо спросил он. — Ты не возражаешь?

Она покачала головой и тихо ответила:

— Нет. Я давно хотела посмотреть, как ты живешь.

— Сегодня у тебя будет такой шанс, — с улыбкой пообещал Нери.

27

Дом, куда доктор Нери привел Франческу, был небольшим. Однако здесь все было чистенько и опрятно. Сразу было видно, что в этих небольших комнатках живет настоящий педант.

— Ну, как тебе моя конура? — усмехнулся доктор Нери, когда они вошли в гостиную.

— Уютная, — ответила Франческа, усаживаясь на диван. — Но не слишком большая.

— Я не люблю больших домов, — признался Нери. — Все, что мне нужно, здесь есть.

— Снаружи дом выглядит больше, — заметила Франческа.

Доктор Нери усмехнулся:

— Может быть. Налить тебе чего-нибудь выпить?

— Да.

— Что ты будешь?

— А что у тебя есть?

— Виски, вино, коньяк.

— Коньяк, — сказала Франческа. — И побольше. Я замерзла.

Нери кивнул и прошел к изящному бару из карельской березы. Вскоре он вернулся с двумя бокалами. Один протянул Франческе:

— Держи.

Она взяла бокал двумя руками и поднесла его к губам. Коньяк обжег горло и теплой волной прокатился по пищеводу. Нери взглянул на Франческу и улыбнулся.

— Тебе идет.

— Ты о чем? — не поняла она.

— О бокале с коньяком. Мне нравится, как ты держишь его двумя руками. Словно ты только что пришла с мороза, а в бокале у тебя грог или глинтвейн. И ты пьешь его и никак не можешь согреться.

— Так и есть, — кивнула Франческа. Она улыбнулась: — Не знаю почему, но меня всю колотит. Думаю, это нервное.

— Вполне возможно. Хочешь, я принесу тебе теплый плед и разожгу камин?

Франческа кивнула:

— Да.

Нери поставил бокал на столик и встал с кресла. Как только он вышел их комнаты, Франческа достала из кармана флакон с таблетками, вытряхнула две штуки на ладонь и швырнула их в бокал доктора Нери.

Вскоре он вернулся с пледом.

— Он из шерсти ламы, — с улыбкой сказал Мери и набросил плед Франческе на плечи. — Ну, как? Теплее?

— Да. — Франческа улыбнулась. — Конечно.

— Я разожгу камин.

Нери повернулся, чтобы отойти, но Франческа удержала его за руку.

— Подожди! Давай сначала выпьем!

— Давай, — согласился Нери.

Он снова сел в кресло и взял со столика свой бокал. Франческа посмотрела ему в глаза и тихо проговорила:

— Давай выпьем за Джузеппе. Он был мне мужем, а тебе — другом.

Нери отвел взгляд и слегка побледнел.

— Что ж… — с усилием проговорил он. — Не думаю, что этот тост очень уместен, но если ты хочешь… Давай выпьем за Джузеппе.

Они чокнулись бокалами и сделали по глотку. Нери поморщился.

— Отвратительный вкус, — тихо проговорил он. — Недаром я всегда пью виски.

— Ты должен выпить до дна, — сказала Франческа, глядя ему в лицо. — Я любила Джузеппе. И ты любил его. Ты ведь любил его, Марчелло?

— Да, — нехотя ответил доктор Нери. — Он был мне ближе, чем брат.

— Тогда выпей за него до дна.

Нери взглянул на Франческу исподлобья:

— Ты этого хочешь?

— Да. Я этого хочу.

— Ладно. Я бы не стал допивать эту дрянь, даже если бы мы пили за здоровье Понтифика. Но ради Джузеппе…

Он запрокинул голову и выпил все до дна. Затем поставил бокал на столик и насмешливо осведомился:

— Ну? Ты довольна?

Франческа улыбнулась:

— Вполне.

Нери чуть прищурил непроницаемо-черные глаза.

— У тебя странная улыбка, Франческа, — сказал он.

Она засмеялась:

— Странная? Тебе не нравится, как я улыбаюсь?!

— Нравится, но… В твоей улыбке мягкость соседствует с жестокостью. А это меня слегка пугает.

— Вот уж не думала, что ты можешь испугаться простой улыбки. Ты ведь не испугался даже угроз Джузеппе.

— Что? О чем ты?

— Джузеппе был для тебя проблемой. Он пугал тебя, и ты убил его. Теперь ты говоришь, что тебя пугает моя улыбка. Вероятно, теперь ты убьешь и меня?

Лицо доктора Нери дернулось. На лбу у него заблестели капельки пота. Он поднял руку и, мучительно поморщившись, ослабил узел галстука.

— Это коньяк, — хрипло проговорил он, неприязненно и настороженно глядя на Франческу. — Это коньяк на тебя так действует. Тебе нельзя пить.

— Тебе тоже, — сказала она. — Тебе тоже не следовало пить коньяк. Расскажи мне, что ты чувствовал, когда решил убить Джузеппе? Только ненависть и страх?.. А может, ты чувствовал жалость? Вы ведь дружили с детства, Марчелло. Вместе гоняли мяч, вместе кадрили девчонок… Что ты чувствовал, когда отдавал приказ убить его?

— Ты рехнулась! — воскликнул Нери и рванул на шее галстук. — Черт!.. Почему мне так жарко?

— Ты убил моего мужа, — холодно проговорила Франческа. — И ты за это ответишь.

— Твои муж был ничтожеством! — вспылил вдруг Нери. — Он предал меня и заслужил эту смерть! Он сдох, как собака! И знаешь… я этому рад!

Веки Франчески дрогнули.

— И ты не боишься рассказывать мне все это? — с удивлением проговорила она.

Нери усмехнулся и покачал головой:

— Нет. Тебе никто не поверит.

— Журналисты поверят, — с нажимом сказала Франческа.

Нери хрипло рассмеялся.

— Дура! Ты не успеешь даже рта раскрыть!

— Ты прикажешь меня убить?

Он оборвал смех и поморщился, словно каждое сказанное Франческой слово доставляло ему боль.

— Боже, какая ты кретинка, — простонал он. — В этом деле замешаны огромные деньги. А руководят процессом люди, которые сидят там! — Доктор Нери ткнул пальцем в потолок. — Мы с тобой — всего лишь пешки. Разменная монета. Но пока мы им нужны, мы должны успеть отхватить свой кусок пирога! Черт… — Он снова поморщился и судорожным движением рванул ворот рубашки. — Да что со мной происходит?

Франческа усмехнулась.

— Коньяк, — сказала она. — Ты не должен был его пить.

— Ты… — хрипло проговорил Нери и вытаращил на Франческу налитые кровью глаза. — Ты меня…

Он вскочил на ноги и хотел наброситься на Франческу, но силы подвели доктора. Он споткнулся, не удержал равновесия и рухнул на пол.

— Фран… ческа, — просипел доктор Нери, пытаясь приподняться, но силы окончательно оставили его, и он ткнулся лицом в ковер.

Франческа протянула руку к сумочке, достала мобильный телефон и набрала номер Джорджи.

28

Час спустя Франческа стояла за спиной Егора, кутаясь в плед, и смотрела, как он выгребает из сейфа бумаги.

— Ну, как? — тихо спросила она.

— Порядок, — ответил Егор. — По-моему, это то, что мы искали.

— Дайте взглянуть!

Егор протянул бумаги Франческе. Она взяла листы, пробежала по ним взглядом, затем раскрыла тетрадь и принялась быстро листать страницы, бегло их просматривая.

— Да, — сказала она наконец. — Здесь все. Вся наша работа. Все, чего нам удалось добиться.

Егор забрал у нее документы и запихал их в рюкзак. Затем забросил рюкзак на плечо.

— Идем! — сказал он. — Нам нельзя больше здесь оставаться!

И, не дожидаясь ответа, зашагал к двери. Франческа секунду или две стояла, затем вздрогнула, словно пришла в себя, и последовала за ним.

На улице она вдруг остановилась.

— Джорджи!

Егор обернулся:

— Что?

— Я… останусь здесь.

Лицо Егора вытянулось от удивления. «Опять эти женские причуды», — пронеслось у него в голове.

— Что за бред! — поморщился он. — Нам нужно убираться отсюда — и чем скорей, тем лучше!

Франческа покачала головой:

— Нет.

Егор вздохнул и назидательно проговорил:

— Действие снотворного — избирательно, на каждого человека оно влияет по-своему. Нери может проснуться в любой момент!

— Ты ошибаешься, — сказала Франческа. — Он не проснется. Никогда.

Егор прищурил серые, недобрые глаза.

— Почему ты так говоришь? — сухо спросил он, тоже перейдя на «ты».

— Потому… — Франческа зябко повела плечами и поправила плед на груди. — Потому что я дала ему не снотворное.

Егор обескураженно наморщил лоб.

— Не снотворное?

Франческа покачала головой:

— Нет. Я дала ему яд. Смертельную дозу яда.

Лицо Егора дернулось, как от удара, на широком лбу выступила испарина.

— Значит, Марчелло Нери…

— Мертв, — сказала Франческа и поплотнее закуталась в плед.

Несколько секунд Егор «переваривал» эту информацию, затем отрывисто проговорил:

— Все равно вам нужно уходить!

Франческа снова покачала головой.

— Это не имеет смысла, — возразила она. — Мне осталось жить не больше десяти минут.

— Я тебя не понимаю! — раздраженно рявкнул Егор. — Что все это значит?

— Боже, — выдохнула Франческа, и глаза ее влажно замерцали. — Неужели ты еще не понял? Я выпила таблетку, и меня уже ничто не может спасти!

— Ты приняла яд?

Егор шагнул к Франческе, но она попятилась.

— Я отвезу тебя в больницу! — сказал Егор.

Она тряхнула головой:

— Это не поможет. Промывать желудок поздно. Яд уже всосался в кровь. Я умираю, Джорджи. Я уже мертва.

Откуда-то издалека донесся звук полицейской сирены. Франческа прислушалась к ним и усмехнулась.

— Они уже едут, — сказала она. — Уходи. Да уходите же! Это я вызвала полицию, и скоро она будет здесь!

Егор смотрел на Франческу изумленным, угрюмым взглядом.

— Когда ты догадалась, что я не полицейский? — спросил он.

— Сразу, — ответила она и вымученно улыбнулась. — Я не так глупа, как ты думаешь. А теперь — уходи! Иначе все это будет зря.

Франческа повернулась и пошла к двери. Егор шагнул за ней, но остановился.

— Прощай, — сказала она, не оборачиваясь. Помедлила секунду на пороге, затем вошла в дом и закрыла за собой дверь.

Полицейская сирена разрывалась уже совсем рядом. А в голове и в душе у Егора царил полный сумбур. Он готов был броситься за Франческой. Но к чему бы это привело? Франческа обречена. Она доктор медицины и не станет говорить зря. Все кончено, и время назад не вернешь.

Но и оставить ее в доме с трупом — оставить умирать! — Егору было не под силу. Он стоял перед домом, смотрел на дверь и, быть может, впервые в жизни не мог понять, что же ему теперь делать?

А сирена гудела все ближе и ближе.

«Это твоя работа, — прозвучал в голове у Егора хрипловатый голос генерала Рокотова. — Плохая она или хорошая, но это твоя работа. В ней много грязи, не спорю. Много такого, о чем лучше не говорить и даже не вспоминать. Но кто-то должен ее делать. Потому что иначе мир не устоит. У кого-то — у нас или у «них», не важно — сорвет крышу, и мир провалится в тартарары».

Полицейская сирена взвизгнула в квартале от дома.

Егор принял решение и больше не колебался. Он поправил на плече рюкзак, повернулся и быстро зашагал к машине.

29

— Это была хорошая работа, Егор, — сказал генерал Уколов.

Кремнев кивнул:

— Да, я тоже так думаю. Уже известно, что стало с лабораторией?

— После шумихи, которую мы инициировали, лабораторию закрыли. Полковник Крайтон сейчас в тюрьме, дожидается окончания расследования. Думаю, дело все-таки дойдет до суда.

— Его решили скормить?

— Судя по всему, да. Нужно было срочно найти «козла отпущения», и этим «козлом» стал Джеймс Крайтон.

Генерал Уколов отхлебнул чая и почмокал губами.

— Сахара маловато, — проговорил он, хмуря брови, затем перевел взгляд на Егора и сказал: — Насколько я слышал, Крайтон никого не сдал. Уж не знаю, чем они его взяли, но, судя по всему, надавили на него хорошо.

— Неужели общественность поверит, что он затеял все это в одиночку?

— Общественность поверит во что угодно, — сухо проговорил генерал Уколов. — Нужно только правильно подать информацию. Люди, которые прячутся за спиной Крайтона, в этом деле профессионалы.

— А что с Фредериком Ластбадером? Он уже вернулся в Рим?

— О да! — Уколов не удержался от усмешки. — С этим борзописцем все будет в порядке. Накатает еще один детектив, заработает на нем миллион и уедет на Лазурный берег — залечивать душевные раны.

Егор помолчал, решаясь на следующий вопрос, потом разомкнул губы и глухо спросил:

— А что будет с профессором Земцовым и его тетрадью?

Уколов взглянул на Кремнева поверх стакана.

— Тебе очень нужно это знать?

— Нет, но…

— Не забивай себе голову ненужными вопросами, Егор, — строго сказало генерал. — Тем более, что уж тебя-то судьба Земцова и его тетради никак не касается.

На скулах Кремнева заиграли желваки.

— И все-таки я хотел бы…

— Иди домой, Егор, — перебил его генерал Уколов. — Отдохни, развейся. А через недельку приходи. Напишешь рапорт, и я тебе его подмахну.

— Это точно? — с недоверием спросил Егор.

Уколов кивнул:

— Точно. Я обсудил вопрос о твоей отставке с генералом Рокотовым. Сначала он, конечно, пришел в ярость, но я ему все объяснил, и он вынужден был согласиться. Так что, приходи через неделю, и мы оформим твою отставку официально, по всем правилам.

Егор поднялся со стула, но к двери не пошел.

— Что-то еще? — вскинул брови генерал Уколов.

Егор нахмурил лоб и покачал головой:

— Нет.

— В таком случае ты свободен.

Егор повернулся и, ссутулившись, зашагал к двери.

Эпилог

Егор поцеловал Марию в губы и потерся щекой о ее щеку.

— Я скучал по тебе, — сказал он. — Ты даже не знаешь, как сильно я но тебе скучал.

Мария покачала головой и насмешливо проговорила:

— Не верю. Наверное, развлекался с какой-нибудь блондинкой на берегу Средиземного моря?

По лицу Егора пробежала тень, и это не укрылось от внимательного взгляда Марии. Она стерла с губ улыбку и сказала:

— Егор, я хотела тебя спросить про последнее задание. Можно?

— Что именно? — спросил Егор.

Мария провела рукой по колючим волосам Егора и грустно сказала:

— Ты сильно изменился после этого задания.

— Правда?

Она кивнула:

— Да.

Егор подумал и пожал плечами:

— Не знаю. Я не заметил. Давай лучше поговорим о свадьбе. Кого из своих родственников ты хочешь пригласить?

Мария закусила губу.

— Эй, — тихо окликнул ее Егор. — Ты не слышала, что я спросил?

— Слышала, — сказала Мария. — Но я подумала… Слушай, Егор, может, нам не стоит спешить со свадьбой? Давай пока поживем так. Посмотрим, как у нас получится.

Егор приподнялся с дивана и удивленно воззрился на Марию.

— А как же ребенок? — спросил он.

— Ребенку главное, чтобы рядом был отец. И уж поверь мне, ему совершенно плевать на то, есть ли в паспорте у отца штамп или нет.

Егор нахмурил лоб.

— Даже не знаю… — задумчиво проговорил он. — Ты ведь так хотела, чтобы мы расписались.

— Сначала да. Все женщины хотят поскорее выйти замуж, ты ведь знаешь. А потом подумала — а что это меняет? Если ты захочешь от меня уйти, ты все равно уйдешь. Хоть со штампом, хоть без. А если будешь любить меня… — Она пожала плечами. — Отсутствие штампа в паспорте совершенно не повлияет на твои чувства.

Егор недоверчиво улыбнулся:

— А на твои?

— А на мои тем более, — весело ответила Мария и взъерошила ему рукою волосы. — Давай не будем спешить, ладно? Ты обещал найти новую работу. Вот и займись сейчас этим. Пусть все утрясется, а там посмотрим. Хорошо?

— Хорошо, — кивнул Егор.

Он положил ладонь Марии на живот и прислушался. Потом вздохнул и с сожалением проговорил:

— Ничего не почувствовал.

— Разумеется, — засмеялась Мария. — Еще слишком рано. Наша дочка еще размером с мышонка.

— Такая маленькая? — недоверчиво спросил Егор.

— Увы, да, — кивнула Мария. — Но она еще вырастет.

— Тебе нужно побольше есть, — сказал Егор. Он наклонился к животу Марии и проговорил в него, как в рупор: — Слышишь? Тебе нужно побольше есть! Иначе останешься маленькой!

— Фу ты, крикун! — со смехом сказала Мария, отталкивая Егора. — Ты ее напугаешь.

Егор улыбнулся:

— Ничего. Пускай привыкает. Мир — очень шумное место.

— Особенно когда в нем живут такие крикуны, как ты!

Егор засмеялся, поймал руку жены и поднес ее к губам.

— Теперь все переменится, — пообещал он. — Наша жизнь станет спокойной и размеренной, как у других людей. По субботам мы будем водить малышку в цирк или в зоопарк. А но воскресеньям мы с тобой будем ходить в рестораны. Ты ведь любишь рестораны?

— Я их обожаю. Но… как же малышка? С кем мы ее оставим?

— Наймем няню, — ответил Егор. — Ох, Машка, как же нам будет хорошо втроем! Мы будем жить нормальной человеческой жизнью. Представляешь?

Несколько секунд Мария молчала, затем с надеждой посмотрела на Егора и неуверенно проговорила:

— Ты действительно так думаешь?

Егор усмехнулся.

— Я в этом уверен.

Он приподнялся на локте и нежно поцеловал Марию в губы.

Content

Фридрих Евсеевич Незнанский
Оружейный барон, или Римские каникулы Кремнева

Глава первая СМЕРТЬ АГЕНТА

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Глава вторая ВЕРХОМ НА ПУЛЕ

1

2

3

4

5

Глава третья БИОМАТЕРИАЛ

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава четвертая ЛАБОРАТОРИЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

Эпилог