Уолтер Миллер

Гимн Лейбовичу (сборник)

Банк крови

В коридоре послышались шаги, дверь распахнулась. Секретарша полковника Берта подняла голову от пишущей машинки и увидела агатово-черные глаза. На какой-то миг они буквально впились в нее, но тут же скользнули в сторону. В приемную вошел высокий худощавый мужчина в мундире командора космического флота. Не обращая абсолютно никакого внимания на девушку за барьером, он уверенно пересек комнату и сел в углу, сцепив руки на коленях. Секретарша, избалованная вниманием мужчин, удивленно подняла выщипанные в ниточку брови. Но тут же спохватилась и изобразила профессиональную улыбку.

— Вам было назначено, сэр? — спросила она у посетителя.

Мужчина лишь кивнул головой, сверкнул на нее глазами и вновь уставился в стену. Озадаченная девушка попыталась отгадать причину такого странного поведения и пришла к выводу, что он либо очень зол, либо его терзала какая-то мучительная боль; на это, кстати, указывали и горящие лихорадочным огнем черные глаза.

Секретарша сверилась со списком и улыбка моментально сменилась презрительной гримаской.

— Значит вы — Эли Роки, командор космического флота? — холодно спросила она.

Получив вместо ответа еще один кивок, девушка бросила на посетителя короткий, но пристальный взгляд.

— Через несколько минут полковник Берт примет вас, — произнесла она, и пишущая машинка вновь застучала — зло и отрывисто.

Мужчина сидел все так же молча и неподвижно. Через приемную в свой кабинет прошел полковник и коротко кивнул командору, но два майора, идущие вслед за ним, даже не взглянули в его сторону.

Почти сразу же подал голос интерком:

— Дэйла, захвати блокнот и зайди ко мне вместе с Роки.

Секретарша взглянула на Роки — тот уже шел к двери.

Очевидно, на его родной планете хорошие манеры были не в ходу: вместо того, чтобы пропустить девушку вперед, он первым вошел в кабинет, даже не взглянув в ее сторону. Дэйле пришлось посторониться, пока не захлопнулась створка.

Круглолицый пожилой полковник Берт сидел за своим столом в выжидательной позе, по сторонам от него — майоры. По тому, как Роки отдал честь и по его осанке был виден профессионал, готовивший себя к военной службе едва ли не с пеленок.

— Прошу, командор.

Усевшись в кресло, долговязой командор уставил свой взгляд в лоб полковнику, всей своей позой показывая полное внимание, хотя лицо его по-прежнему ничего не выражало.

— Командор, — негромко сказал полковник Берт, пошелестев бумагами на столе. — Я хочу, чтобы вы кое-что приняли к сведению, прежде чем мы начнем.

— Да, сэр?

— Мы, чтобы вам было ясно и понятно — не военный трибунал, не суд и даже не следствие. Никаких обвинений против вас не выдвигается.

— Ясно, сэр.

Блеклые глаза полковника смотрели на Роки совершенно спокойно, не выдавая ни гнева ни презрения.

— Люди есть люди и, хотя инцидент уже разбирался, многие не удовлетворены этим расследованием. Наше дознание проводится, главным образом, для общественности и, естественно, для архива.

— Ясно, сэр.

— Вот и хорошо. Перейдем к главному. Дэйла, начинайте стенографировать. — Полковник снова полистал свои бумаги.

— Командор Роки, мы хотим услышать лично от вас, что произошло во время вашего шестьдесят первого патрульного полета, имевшего место на четвертый день шестого месяца восемьдесят седьмого года.

Возникла небольшая пауза. Дейла, сидевшая за спиной Роки, смотрела ему в затылок так, словно хотела пробуравить насквозь. Худощавое лицо Роки по-прежнему напоминало маску. Он заговорил, старательно подбирая слова, голос не выдавал ни малейшего волнения.

— Это был свободный поиск. В тринадцать часов Универсального Времени Патруля мы стартовали с Джода Седьмого и пробились до десятитысячного уровня «це», перейдя на сверхсветовую тягу. Когда на внешнем радиусе патрулирования мы вернулись в континуум при тридцати шести градусах «тета» и двухстах градусах «пси», мой навигатор выбрал наш дальнейший курс. Нашей целью оказалась точка, расположенная на этой же координатной оболочке, только в тридцати градусах «тета» и ста пятидесяти градусах «пси». Мы начали…

— К этому времени вам уже было известно, что ваш курс пересекает санитарный корабль? — прервал его полковник.

Дэйла, подняв голову от блокнота, с недобрым интересом взглянула на командора, но тот даже бровью не повел.

— Да, сэр, поскольку мы были в свободном поиске, мы следовали нашем курсом до тех пор, пока детекторы искривления континуума не предупредили нас о другом корабле. Я приказал навигатору лечь на параллельный курс и включил автопилот, как только мы вышли на дистанцию поражения. Потом мы послали стандартный запрос.

— Что вам ответили?

— «Санитарный транспорт „Сол-Джи-Шесть“, порт приписки Сол Третий, следует в порт Доджа Шестого с грузом медикаментов и сырья для хирургических банков по просьбе скопления „Четыре-Джи“».

Берт кивнул. Он разглядывал Роки с нескрываемым любопытством того сорта, с каким врач изучает неординарный случай.

— Вам ведь было известно о катастрофе на Додже Шестом? Двадцать тысяч несчастных ждали в криосуспензионных камерах, когда прибудет груз с медикаментами и тканями для трансплантации. Вы это знали?

— Разумеется, сэр. Очень жаль, что многие погибли.

— Что было дальше?

— Я приказал навигатору бросить кости, чтобы определить наши дальнейшие действия: проводить полный досмотр корабля или нет. Выпало две шестерки, что означало «да», и я, снова вызвав корабль, велел открыть люки и приготовить шлюзовые камеры. На это распоряжение корабль никак не ответил.

— Подождите. Сол Третий не входит ни в какое скопление, это примитивная планета на окраине галактики. Следовало объяснить им причину досмотра. Они могли просто не понять вашего распоряжения.

— Сэр, такая возможность была учтена. Я не только объяснил им ситуацию, но даже процитировал параграф из патрульного устава. — Лицо командора было по-прежнему бесстрастно. — Они молчали. Я предположил, что у них нелады со связью и велел продублировать приказ сигнальным прожектором. Сигнальный с транспорта подтвердил прием, но наши попытки вновь наладить контакт были безрезультатны. По-видимому, им запретили отвечать на наши сигналы. И тогда я приказал подойти вплотную и произвести магнитный захват.

— Как они реагировали?

— Сопротивлялись, сэр, пытались удрать. Они перешли на более высокую составляющую «це», так что наш деформатор подскочил до шеститысячной отметки. Компонент нашего скопления на этом уровне — коллапсирующее газовое облако. Ничего удивительного, что они сначала потащили нас за собой — ведь автопилот дублировал все их маневры, потом попытались улизнуть в другую сторону. Когда мы снизились до уровня четверти «це», большая часть Галактики представлялась нам красным карликом. К этому времени экипаж лайнера, вероятно, осознал бесполезность своих попыток: корабль вернулся на прежнюю оболочку и на прежний курс.

— Ваши дальнейшие действия?

— Мы послали стандартное предупреждение по всем возможным каналам связи.

— Они приняли его?

— Да, сэр. Прием был подтвержден, как и раньше. Кроме того, они ответили, что корабль санитарный, что им дан приказ ни в коем случае не останавливаться, и что о нашем самоуправстве сразу же по прибытии к месту назначения будет подан рапорт вышестоящему начальству. — Роки запнулся и вопросительно взглянул на полковника. — Сэр, можно мне высказать личное суждение?

— Извольте, — терпеливо кивнул полковник.

— Сэр, их поведение показалось мне крайне подозрительным: на свои увертки они потратили гораздо больше времени, чем ушло бы на досмотр корабля.

— Возможно, такое поведение объяснялось какими-то особенностями культуры Сола Третьего? Вы не подумали об этом?

— Нет, сэр, — морщина от сдвинутых бровей перерезала лоб командора.

— Почему?

— Во-первых, сэр, этого не требует устав, а во-вторых… на моей планете тоже своеобразная культура.

Полковник Берт был знакома с особенностями культуры Кофа Четвертого — родного мира командора Роки, где наследовалась не только военная профессия, но даже звание. У себя на родине Роки, дипломированный офицер, считался знатным человеком. Он относился к числу тех людей, которые привыкли полагаться на собственное мнение, способны были принимать быстрые решения и требовали от подчиненных немедленного и четкого исполнения приказов.

Полковник хмуро уставился в крышку стола.

— Попробуем сформулировать вопрос иначе: вам было известно мнение экипажа по этому поводу?

— Разумеется, сэр. Они предложили прекратить преследование и позволить транспорту следовать своим курсом. Я расценил это как неподчинение приказу и подстрекательство к мятежу. Двое были взяты под стражу. — Он взглянул на одного из майоров. — Примите мои извинения, сэр.

Майор вспыхнул от негодования: он был одним из тех, кого отправили в кутузку. На борту корабля он был всего лишь наблюдателем и должен был, не взирая на старшинство по званию, подчиняться приказам командора, пока корабль находился в патруле. Он ничего не сказал, но его взгляд был красноречивее всяких слов.

— Итак, командор, что вы сделали, когда они отказались остановиться?

— Отведя корабль на безопасное расстояние, я дал предупредительный залп прямо по их курсу. Они не могли не видеть вспышку прямо перед своим носом. Но они не остановились. Игнорируя предупреждение, они вновь попытались улизнуть.

— Что было дальше?

— Ничего, — Роки пожал плечами. — В соответствии со статьей тридцатой Устава, я открыл огонь на уничтожение.

За его спиной приглушенно ахнула секретарша.

— И свыше десяти тысяч человек погибли только потому, что вы…

— Прекрати, Дэйла, — одернул ее полковник Берт.

В кабинете на какое-то мгновение воцарилась гнетущая тишина. Но Роки словно ничего не замечал и, казалось, пропустил мимо ушей восклицание девушки. Он все так же спокойно сидел, ожидая дальнейших расспросов.

— Вы осмотрели останки уничтоженною корабля? — спросил полковник голосом, в котором явственно ощущалось напряжение.

— Разумеется, сэр.

— Обнаружили что-нибудь?

— Полный набор материалов для трансплантации, как и предполагалось: замороженные органы и ткани, плазму крови. У нас не было возможности сохранить все это и мы взяли лишь образцы.

— Вы сказали «как и предполагалось». — Полковник постучал по столу пальцем. — Следовательно, вы отдавали себе полный отчет о природе груза и не подозревали у них на борту никакой контрабанды?

— Подозрения были, сэр, — спокойно ответил Роки после недолгого молчания.

— Почему вы раньше не заявили об этом? — удивился полковник.

— Потому что меня не спрашивали, сэр.

— А сами вы не могли сказать?

— У меня не было доказательств.

— Ясно, — пробормотал Берт, подразумевая своеобразную культуру Кофа Четвертого.

— Понятно. Вы нашли доказательства контрабанды при исследовании останков корабля? — спросил Берт с видимым отвращением на лице, давая присутствующим понять, что знает ответ, но хочет, чтобы он был зафиксирован.

— Нет, сэр, — ответил Роки после долгого молчания.

— Почему вы замешкались?

— Сэр, хотя у меня, к сожалению, и нет никаких доказательств, но подозрения остались.

Полковник перестал сдерживать свои эмоции и с отвращением фыркнул. Он довольно долго шелестел бумагами, потом взглянул на майора, который участвовал в полете патруля.

— Майор, вы подтверждаете показания командора? Они верны по существу?

Растерявшийся майор бросил на Роки полный ненависти взгляд.

— По-моему, командор совершил безумный и позорный поступок. Я прошу занести мои слова в протокол. Из-за уничтожения важных биологических материалов…

— Воздержитесь от моральной оценки его действий, — оборвал его Берт. — От вас требуется лишь подтвердить или опровергнуть показания командора. Так ли все было, как описывал он?

— Именно так, — ответил майор и сглотнул.

— Отлично, — кивнул полковник. — А теперь, джентльмены, такой вопрос: был ли нарушен Устав? Соответствовали действия командора Роки требованиям Космического Свода или не соответствовали? Прошу отвечать только «да» или «нет». Ваше мнение, майор Тули.

— Конечно, прямого нарушения не было, но…

— А если без «но»? Майор Гоан?

— Э-э… Не было, сэр.

— Я того же мнения, — полковник обращался непосредственно к блокноту Дэйлы. — Да, действительно, последствия его действий носили катастрофический характер и решение командора Роки атаковать транспорт было далеко не самым лучшим в тех обстоятельствах. Скопление Шестидесяти Звезд не может одобрить такого. Законы, своды, уставы, как правило, создаются для людей, а не наоборот. Командор Роки, соблюдая букву закона, забыл о его духе, и в этом вся его вина. Дисциплинарная комиссия, проводившая официальное дознание, признала командора Роки невиновным и рекомендовало временно отстранить командора от полетов, направить его на полное физическое и психологическое освидетельствование. Только после этого он сможет вернуться к выполнению своих прежних обязанностей. У меня все, джентльмены. Дэйла, ты свободна.

Девушка гордо вышла, бросив на командора еще один яростный взгляд. Полковник устало откинулся в кресле, не спуская взгляд с неподвижно сидящего Роки. Майоры, сочтя дело законченным, козырнули и вышли.

— Вы ничего не хотите сказать лично мне, не для протокола? — спросил полковник, как только они остались одни.

— Хочу, — сказал Роки. — Сэр, можно мне подать рапорт об отставке через вас?

— Я ждал этого, Роки, — холодно улыбнулся Берт, — и даже подготовил соответствующий документ, — он достал из ящика стола стандартный бланк. — Прочитайте и распишитесь. Если вас что-то не устраивает, можете переписать своими словами. Поймите, я вовсе не вынуждаю вас…

Командор быстро пробежал документ своими агатовыми глазами и размашисто расписался.

— Если я не ошибаюсь, моя отставка — свершившийся факт?

— Такое допускается в исключительных случаях… вроде вашего.

— Благодарю вас, сэр.

— Не за что, командор, — ответил полковник, заверяя его подпись.

— Разрешите идти? — Роки был все так же спокоен.

Полковник с любопытством посмотрел на молодого человека, отмечая про себя, как быстро этот человек перешел в гражданский статус: пропало обращение «сэр», а глаза утратили свою непроницаемость. Теперь в них явственно читались и отчаянье, и боль, и гнев.

— Вы, кофане, очень странный народ, — пробурчал Берт.

— У меня нет ни малейшего желания обсуждать это с вами.

— Роки поднялся со своего кресла. — Прощайте, полковник.

Берт нахмурился, пытаясь скрыть свои чувства.

— Нет, подождите.

— Жду.

— Я считаю вас самым многообещающим из моих офицеров, несмотря на вашу молодость. Я так и доложил генералу… Вы всегда мне нравились, но этот инцидент…

— Я тронут, — сказал Роки ровным голосом.

— Зная вас как целеустремленного человека, я был уверен, что вы много добьетесь, и надеялся, что через несколько лет вы сможете по праву занять это место, — полковник кивнул на свой стол.

Роки скользнул взглядом по ногам полковника.

— Вы верно выбрали свой жизненный путь, но теперь сами же все перечеркнули. Я понимаю, каково вам.

Каменное лицо кофанина ясно давало понять, что он не нуждается ни в симпатии, ни в сочувствии, но полковник, словно не замечая этого, продолжал:

— Наша планета — старейшая в Скоплении, наиболее освоенная и со своими устоями, поэтому подыскать здесь новую работу для вас практически невозможно.

— Это моя проблема, полковник, — отрезал Роки.

— Нет уж! — проревел Берт. — Вам, кофанцам, кажется, что все мы здесь хладнокровные, что на чужие заботы нам наплевать. Ошибаетесь! У нас своя этика. Поэтому я хочу хоть немного вам помочь. Возможно, ваше тупое упрямство помешает вам принять мое предложение, хотя оно, видит бог, от чистого сердца.

— Я слушаю вас.

— Я могу помочь вам покинуть эту планету и обосноваться в любой точке Галактики по вашему выбору. Экипажу патрульного корабля будут даны соответствующие указания.

Роки молчал.

— Что ж, я так и думал, — подытожил полковник. — Ступайте!

Роки помолчал еще немного, играя желваками, и, наконец, кивнул.

— Хорошо. Я выбираю Сол Третий.

Полковник даже задохнулся от удивления.

— Гм… — пробормотал он, покусывая губу. — Говоря о любой точке Галактики, я имел в виду… нечто другое. Не можем же мы послать военный корабль за пределы нашего Скопления, сами понимаете.

Роки ждал, спокойно глядя на полковника.

— А почему именно Сол Третий?

— По личным причинам.

— Эти причины, конечно, связаны с инцидентом?

— Полковник, вы же сами сказали, что дознание окончено.

— Это же чистейшее безумие! — Полковник треснул кулаком по столу. — Зачем вам туда? Это же грязная дыра. Вот уже тысячу лет никто не летает на Сол. Мы здорово удивились, когда они откликнулись на призыв Джода Шестого.

— Что в этом особенного? Тем более, что помощь была не безвозмездная.

— Разумеется, ничего. Просто меня удивило, что у Сола Третьего есть корабли, тем более сверхсветовые. Бели верить легенде, экспансия человеческой расы — единственная заслуга Сола перед Галактикой. Они давно порвали все связи с другими системами. Мне это тоже непонятно.

— Что ж, полковник, я вижу, вы уже жалеете о вашем предложении, — кольнул его Роки.

— Нет… — вздохнул Берт. — Предложение остается в силе, только… Вам придется зафрахтовать какое-нибудь частное судно, а мы оплатим счет. Я найду по какой статье это провести… Исследовательский полет, например.

— В таком случае, — сверкнул глазами Роки, — лучше уж послать дипломатическую миссию с извинениями за инцидент.

— В вашем лице, что ли?

— А почему бы и нет? Они же меня не знают.

Берт посмотрел на Роки, словно видел его в первый раз.

— Так как, полковник? — не отставал Роки.

— Если вы так настаиваете, мне нужно обдумать это и все подготовить. Вы свободны, Роки, а я, честно говоря, пресыщен вашим обществом.

Кофанин пропустил оскорбление мимо ушей, повернулся на каблуках и вышел в приемную. Секретарша подняла голову от картотеки и метнулась вперед, заступая ему дорогу. Лицо ее побледнело, на нем застыла гримаса омерзения.

— Что, доволен? — прошипела она сквозь зубы. — Еще бы — угробить десять тысяч человек и выйти сухим из воды!

Внимательно всмотревшись в лицо девушки, Роки отметил слегка увеличенную радужную оболочку желто-карих глаз, тонкий нос с подвижными ноздрями, заостренный подбородок и понял, что перед ним типичная уроженка Джода Шестого. Очевидно, в этой катастрофе погиб кто-то из ее близких, и теперь она считала виновным только его, ведь это он приказал уничтожить санитарный транспорт.

— Радуешься? — повторила она, повышая голос и угрожающе сжимая кулаки.

— Уйдите с дороги, мисс, будьте добры, — произнес Роки спокойным голосом.

Неожиданно девушка взмахнула рукой и лицо Роки обожгла боль, но он даже не шевельнулся. Острые ногти секретарши оставили на лице командора глубокие борозды, с подбородка скатилась капля крови и упала прямо ей на туфлю.

— Я вижу, здесь не привыкли ценить свое личное достоинство, — произнес Роки по-прежнему невозмутимо. — На моей планете женщину, если она ведет себя как кошка, раздевают догола посреди площади и секут розгами. А у вас, значит, такое поведение считается обычным.

Но его слова, казалось, не доходили до сознания девушки, потому что она с новой яростью вцепилась ему в лицо. Роки даже не шелохнулся, только смотрел на нее холодным взглядом, и она, не выдержав, убежала.

Рожденный к славе Кофа, с детства предназначавший себя к службе Шестизвездному Скоплению, Эли Роки сделал неожиданное открытие — он стал изгоем. Идя по коридору к выходу из здания, он физически ощущал атмосферу одиночества, сгущающуюся вокруг него… Отрекшись от наследственных прав на Кофе ради получения звания в Патруле, он лишился дома. Теперь, потеряв его, он лишился и надежды на карьеру.

Он прекрасно знал, что его карьере придет конец, если он не найдет доказательств контрабанды. Знал с того самого момента, когда приказал бортовым бластерам открыть огонь. Он и сейчас был уверен, что поступил правильно: не уничтожь он корабль с контрабандой на борту, его бы наказали. Но если там были только одни медикаменты, почему они так испугались досмотра? Все это было непонятно и подозрительно. Поэтому ему оставался один путь, которому он дал название «Меч Оправдания». Он был уверен, что разгадка находится на Соле Третьем.

Засев в своей квартире, Роки ждал известий от полковника. Телефон зазвонил на следующий день.

— Роки, я нашел для Вас частное судно с Далета, — сообщил полковник. — Пилот согласен доставить Вас за пределы Скопления. Сам он отправляется туда с научной целью. Ему нужно собрать сведения по Сол и ее системе. Я заикнулся было перед начальством насчет дипломатической миссии, но получил отказ. Решили просто связаться с соларианцами по сверхсветовому радио.

— Когда же вылет?

— Сегодня вечером. Я искренне сожалею, Роки, что так вышло, и надеюсь… Одним словом, желаю удачи.

— Что ж, спасибо.

— В таком случае.

— Что?

Шумно вздохнув, полковник положил трубку. А экскомандор, сложив все свои мундиры и регалии, направился в ломбард.

— Хотите заложить или продать? — спросил его лысый суетливый приемщик, но тут же подался вперед, всмотрелся в его лицо и перевел взгляд на фотографию, отпечатанную на первой странице газеты. — Ясненько… Вот вы кто. Значит, продаете.

Пренебрежительно улыбнувшись, он положил на прилавок два банкнота, всем своим видом давая понять, что больше из него не выжать. Роки подумал секунду, прикинул, что одежда стоит раза в два больше, но взял деньги. На витрине красовался блестящий тупоносый «малтин», цена которого как раз соответствовала сумме, полученной за мундиры.

Опуская оружие в карман, Роки негромко сказал:

— И триста зарядов.

— В твоем положении, парень, достаточно и одного, — фыркнул приемщик.

Взяв боеприпасы и поблагодарив за совет, Роки покинул ломбард и отправился на космодром.

Прибыв туда раньше пилота, Роки решил осмотреть далетянский грузовик, на котором ему предстояло отправиться на самый край Галактики. Увидев выщербленный корпус и оплавленные дюзы, Роки помрачнел. На корме судна висел счетчик Гейгера, оставленный работниками космопорта, чтобы отпугивать любопытных; стрелка индикатора дрожала в красном секторе. Прихватив его с собой, Роки поднялся на корабль. В рубке управления стрелка словно нехотя перешла в безопасный участок шкалы, но в реакторной оказалось несколько опасных зон. Не в лучшем расположения духа он вернулся в рубку и здесь его раздражение только усилилось.

Корабль именовался «Идиот», и это имечко подходило к нему как нельзя лучше. Кроме ионных пушек судно ничего больше не имело: ни предохранительных устройств, ни систем оповещения, ни вооружения. Пятый циферблат индикатора положения в пространстве был откалиброван лишь до ста тысяч «це», а красная линия отмечала девяносто тысяч. Да, «Идиоту» надо было месяцев пять-шесть, чтобы добраться до Сол, если, конечно, он вообще сможет взлететь, в чем Роки сильно сомневался. Современному патрульному кораблю хватило бы и двух месяцев, чтобы пробить сегмент пятимерного космоса на скорости в сто пятьдесят тысяч «це».

Конечно, будь Роки в другой ситуации, он не рискнул бы лететь на такой развалине даже внутри Скопления. Но выбирать не приходилось. И жаловаться было некому: полковник сделал все, что обещал и теперь даже пальцем не шевельнет.

Уложив свой нехитрый багаж в грузовую ячейку и недовольно ворча себе под нос, Роки поудобнее устроился в пилотском кресле и задремал. Его разбудил сильный и болезненный пинок в подошву, а сердитый голос заставил вздрогнуть:

— Убери ходули с пульта!

Роки ошеломленно заморгал, уставившись на незнакомое узкое лицо с сигарой в зубах. Не вынимая сигары, оно проворчало:

— Освободи кресло!

Роки, зашипев от боли в ноге, вскочил с кресла, сгреб пришельца за ворот рубашки и собрался было врезать прямо в сигару… но рука его застыла прямо на полпути. Ошеломленный Роки опустил руку и покраснел. Перед ним была женщина!

— Извините… я подумал, что это пилот.

— Правильно подумал, это я и есть. — Ее глаза источали явное презрение.

Заправив за пояс рубашку, она сняла шляпу, выставив на обозрение свою голову с коротко подстриженными волосами. Шляпа приземлилась на навигационный стол, а сигара, аккуратно затушенная, последовала в карман рабочих брюк, чтобы не сперли, надо полагать. Не смотря на злую гримасу, Роки заметил, что без сигары у нее красивый рот.

Заметив его внимательный взгляд, далетянка сухо сказала:

— Давай договоримся с самого начала: ты держишься подальше и от моего кресла и от меня тоже.

— Значит, это твое корыто? — спросил он.

Не удостоив его ответом, девушка направилась к пульту, чтобы набрать данные на курсографе.

— «Далет-Космотранс, инкорпорейтед». Вопросы есть?

— Интересно знать, каким образом ты доберешься до Сол на этакой развалюхе? — мрачно буркнул Роки.

— А ты пожалуйся полковнику, парень, — ее зеленые глаза полыхнули недобрым светом. — По мне, так за такие деньги стоит рискнуть. Разве не так?

— Если есть один псих, это еще не значит, что найдется и другой, — произнес Роки довольно кислым тоном.

— Я тебя силком не держу. Иди и поищи себе другую, если моя посудина тебе не по вкусу. — Девушка выпрямилась. — Только сдается мне, парень, что в твоем нынешнем положении приходится брать, что дают.

— А ты, похоже, успела сунуть нос в мои дела? — нахмурился Роки.

— Знаешь, что, парень, ты для меня — ноль без палочки, и мне плевать, что я везу, если меня за это не посадят. Так ты летишь или раздумал?

— Лечу, — буркнул Роки и пошел искать каюту.

— Только не вздумай сунуться в мою каюту! — рявкнула ему в спину пилот.

Роки чуть не сплюнул. Да, это была типичная девица с дикого Далета — едва освоенного, с мизерным населением и с суровым климатом. На этой планете уважали крепкие мускулы и презирали чины. Он даже предположил, что эта далетянка, зная кто он такой, вполне могла продать его по дешевке властям Сола Третьего.

— До старта осталось две минуты. Приготовиться к взлету. — Донеслось из интеркома.

На мгновенье у Роки мелькнула мысль плюнуть на все и покинуть корабль, но он тут же взял себя в руки. Между тем взревели дюзы и двигатели, в ожидании команды пилота, заработали на холостом ходу. Роки, по опыту зная, что некоторые старые корабли стартуют довольно резко, лег на койку. Свист дюз перешел в гром, и корабль стал подниматься, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Как только они покинули атмосферу, корабль судорожно вздрогнул, сбрасывая отработанные взлетные ускорители. Некоторое время корабль двигался по инерции в полной тишине, а потом привычные уши Роки уловили визг ионных двигателей, принявших разгонную эстафету в открытом космосе. Он бросил взгляд в иллюминатор: слабо светящаяся полоска ускоренных частиц по мере разгона корабля постепенно превращалась в иглу. Роки нажал кнопку интеркома.

— Совсем неплохо, даже вполне прилично для далетянина, — прокомментировал он.

— Держи свои восторги при себе, — буркнула в ответ девица.

Момент перехода на сверхсветовую скорость Роки определил только по басовитому гудению реактора, сменившему мурлыканье, и по слегка померкшему освещению, никаких субъективных ощущений не было. Но, несмотря на большой опыт, Роки не переставал удивляться самому феномену перехода, и поэтому не отрывал глаз от иллюминатора.

Первым признаком этого перехода было смещение света звезд в голубую часть спектра. Чем дальше они двигались, тем ярче разгорались звезды, превращаясь из тускло-красных в белые, и, наконец, в кромешной тьме небосвода запылал миллиард сварочных дуг. Эти звездные массы здесь, на более высоких «це»-уровнях пятикомпонентного пространства, где скорость света не имела предела, не соответствовали звездам первоначального континуума, а были, скорее, их проекциями. А «Идиот» взбирался по компоненте «це» все выше и выше.

В скором времени свечение звезд сместилось к ультрафиолетовым и рентгеновским полосам спектра, так что Роки был вынужден закрыть иллюминатор и смотреть только на флюоресцирующий обзорный экран, где звезды походили на сверхновые, так что корабль летел в волнах голубого пламени. В кабине заметно потеплело от избытка лучистой энергии и девушка-пилот выставила защитный экран. Переход, наконец, закончился, и Роки снова нажал на кнопку интеркома.

— Скажи, дитя Далета, на каком мы уровне?

— Девяносто тысяч, — прозвучал короткий ответ.

Губы Роки скривились в короткой усмешке. Она довела скорость до критической, будто так и надо. Конечно, если лучевой экран выдержит, все будет в полном порядке, но если нет… Тогда корабль лопнет как пузырь и превратится в газовое облако.

— Может, помочь? — спросил он.

— Сама справлюсь, — огрызнулись из рубки.

— Не сомневаюсь, но я не привык болтаться на борту без дела. Может, подкинешь мне какую-нибудь работенку?

— Что ж, — смилостивилась она, — приходи в рубку.

При его появлении она повернулась в кресле и тут он опять отметил, что, несмотря на свою неизменную сигару в зубах и рабочую одежду, эта гордая и энергичная девушка еще и очень красива. Пограничный Далет рождал не очень обходительных людей, зато здоровых..

— Возьми в картотечном ящике «це»-карты, — кивнула сна на стол, — и проложи курс с максимальным лучевым давлением.

— А почему не минимальным? — нахмурился Роки.

— Нам будет нужна вся внешняя энергия, которую мы сможем получить: реакторы у нас не такие уж мощные, — ответила девушка. — Иначе нам придется приземляться для дозаправки.

«Вот так всегда и бывает, — думал Роки, доставая из ящика „це“-карты. — Чем дальше — тем хуже! Раньше, пару веков назад, полет на Сол Третий на подобной развалюхе назвали бы подвигом, но и сейчас, во времена совершенных кораблей, это тоже подвиг. Подвиг идиотизма.»

Не прошло и тридцати минут, как у Роки уже был готов план курса, при котором «Идиот» мог извлечь из разности в лучевом давлении высших уровней компоненты пространства половину необходимой энергии. Сначала пилот просмотрела его довольно равнодушно, но потом взглянула на часы и удивилась.

— Быстро же ты управился.

— Спасибо, — поблагодарил он.

— Как же ты с такой светлой головой отмочил такую глупость?

— Вот уж не думал, что мои дела тебя заинтересуют, — нахмурился Роки.

Девушка вздохнула, но промолчала, приняв безразличный вид.

— Для всех цивилизаций Галактики, — продолжал Роки, — космическая контрабанда означает смертельную угрозу; это уже не раз было доказано. Например, на Тау Второй. Туда тайком провезли партию иносистемных домашних животных, а в результате погибли миллионы людей. Я действовал на основании исторического опыта.

Кисло глядя на Роки, она пробурчала:

— Твои дела меня абсолютно не интересуют.

Роки, удивленный такой переменой, замолчал. Им предстояло длительное путешествие вдвоем и она, пожалуй, могла бы быть полюбезнее. Роки снова заговорил:

— По твоему, я сделал глупость?

Не отрываясь от работы, она презрительно фыркнула:

— С каждым может случиться. Хорошего тут, конечно, мало… — Она помолчала и добавила: — У нас на Далете дураков не наказывают — нет нужды, ибо они и так долго не протянут.

— Выходит, по-твоему, я дурак?

— Откуда я знаю? Может, ты и не дурак, если дожил до зрелого возраста.

«Вот вам, пожалуйста, золотое правило далетян, — подумал Роки. — Вы в полном порядке, если Вселенная позволяет вам существовать. При рождении человек обладает одним единственным правом — доказать свою пригодность. И это же лежит в основе любой другой культуры, Хотя и называется по-другому, более мягко. Но там, где жизнь не дает поблажек, предпочитают определенность в терминах.»

Чуть помешкав, Роки сказал:

— Я ничего не имею против того, чтобы поговорить на эту тему. Мне нечего скрывать.

— Рада за тебя.

— А как мне к тебе обращаться? Кроме названия фирмы, у тебя, наверное, есть имя…

Она с явным подозрением взглянула на Роки.

— Для тебя я лишь корпорация «Далет Космотракс» и только, — ответила она. — Но кое-что меня все же интересует. — В ее взгляде появилась тень задумчивости. — Для чего ты летишь на Сол?

— Любая далетянка, услышав о моих планах, решит, что я безнадежный кретин, — невесело улыбнулся Роки.

— Все понятно: кофанская этика, — медленно кивнула девушка. — Офицер, чья промашка повлекла за собой чью-то гибель, должен доказать, что был прав или перерезать себе горло церемониальным ножом. Ты тоже так сделаешь?

Роки не знал, что ей ответить: ведь он слишком давно покинул Кофу. Он только пожал плечами.

— Обычай довольно глупый, — констатировала девушка.

— Зато с его помощью легко можно вывести дураков, не так ли? Это намного лучше любого суда. На Кофе собственная честь ставится выше общественного мнения. Общество охраняет человека от несчастных случаев, но не от собственных его ошибок. Поэтому у человека, совершившего серьезный проступок, нет другого выхода, как только покончить с собой, иначе он становится изгоем, который сам себе противен. Выходит, наша система не так уж и плоха.

— Ну так валяй, пускай себе кровь.

— Слушай, подруга…

— Что тебе?

— Ты что-то имеешь против того, что я сделал?

— Еще чего! — фыркнула она и презрительно прищурилась. — Я осуждаю кого-то только в том случае, когда это касается лично меня. А почему, собственно, тебя волнует мое мнение?

— Видишь ли, есть такая штука, называется «совестью». Ее непроизвольно вырабатывает в себе всякий человек, живущий в таком развитом обществе, как наше.

— Ага, ясно, — в ней, явно, не осталось ни малейшего интереса.

У Роки вновь возникло опасение, что девушка может выдать его представителям Сола Третьего и таким образом заработать вполне приличную сумму, ничем себя особенно не обременяя. Следовало придумать что-нибудь на этот случай.

Полет протекал нормально, они ели и спали по корабельному времени. И лишь на десятый день Роки обратил внимание на приборы контроля лучевого экрана. Форма оболочки экрана постепенно устремлялась к сфере, обеспечивающей минимальное давление на экран. Об этих изменениях Роки доложил далетянке. Девушка села в кресло пилота и очень быстро ввела коррективы. Но мощность, отбираемая с реактора в результате дополнительной потери энергии, немного повысилась. Роки нахмурился: его не оставляло нехорошее предчувствие.

Через два дня деформация экрана повторилась и снова пришлось тратить энергию на корректировку. Стрелка, указывающая мощность выхода реактора, дрожала в желтом спектре шкалы, перегруженные генераторы поля стонали и вибрировали. Роки искал причину неисправности с яростной поспешностью, а когда, наконец, нашел, его охватило бешенство.

Ворвавшись в рубку, он спросил у девушки:

— Корабль проходил предполетный контроль?

— Разумеется, командор, — она взглянула на него с любопытством.

Роки вспыхнул. Упоминание его былого звания прозвучало насмешкой.

— Документы есть? Можно взглянуть?

Поколебавшись какое-то мгновенье, девушка достала из кармана и подала ему желтый листок.

— Как ты взлетела с разовым сертификатом?! — взревел Роки. — Ты не имела права стартовать!

— «Наземный персонал порта снимает с себя всякую ответственность за безопасность данного корабля во время полета», — надменно процитировала она. — Где это здесь говорится, что я не имею права стартовать?

— Ничего, скоро тебя выставят с космических трасс! Уж я позабочусь об этом! — прогремел возмущенный Роки.

Но, взглянув на девушку, лицо которой выражало лишь любопытство и бесконечное терпение, он вспомнил о собственном положении.

— Ну, командор, в чем там дело?

— В синхронизаторах. Они вконец скисли, — объяснил он, понемногу остывая. — Экраны все больше и больше входят в резонанс.

— Ну, и…

— И, естественно, увеличивается перегрузка, которая в конце концов приведет к пробою экранов. А чтобы их починить, придется спуститься по «це»-компоненте.

— Ничего подобного, — покачала она головой. — Мне давно хотелось узнать, на что способны экраны моего корабля.

— А ты — дипломированный космоинженер, да? — едва не задохнувшись от такой наглости, спросил Роки.

— Куда уж нам… — ответила девушка.

— В таком случае, послушай доброго совета…

— Уж не твоего ли?!

— А что?

— Да ничего. Просто мы продолжаем полет.

— А если я не позволю?

— Здесь я командую, а ты — только пассажир, — девушка сверкнула глазами, стремительно обернувшись. — Так что тебе, командор, придется вернуться в каюту. Учти, я вооружена.

Видя непреклонность в глазах девушки, Роки со всех сторон оценил ситуацию и решил, что ничего другого ему не остается. Как бы признавая первенство пилота, он пожал плечами и отвел взгляд в сторону. Не повторив приказа покинуть рубку, девушка пару секунд посверлила его взглядом и повернулась к приборам.

Роки только этого и ждал. Обмотав ладонь носовым платком для страховки, он нанес короткий рубящий удар по затылку девушки, тем самым положив конец любым возможным возражениям.

Вытащив безвольное тело из кресла, он отнес его в каюту и положил на койку.

— Прости, подруга, — пробормотал Роки.

Он забрал у нее из кармана небольшой иглопистолет, а на стол положил таблетки от головной боли, чтобы девушка, очнувшись, могла до них дотянуться. Потом, заперев каюту, он вернулся в рубку. Он знал, что поступил правильно: не было никакого толка спорить с ней, но все равно чувствовал себя подлецом. Что поделаешь? Не драться же с нею, в конце концов? Кстати, она вполне могла победить… если бы экраны не сдали до того.

Когда Роки начал торможение, стрелка индикатора мощности дрожала в красном секторе, но ему удалось выбрать оптимальный режим, уподобить процесс свободному падению, и стрелка постепенно вернулась в безопасный сектор. Взглянув на «це»-карты, он определил, что «Идиот» оказался в обычном пространстве далеко за пределами Скопления, среди миров, входящих в некую Биггерскую Федерацию. Эта цивилизация была незнакома Роки, но он надеялся, что там найдется, чем отремонтировать синхронизаторы лучевых экранов. Найдя на карте столичную планету, он проложил к ней курс, одновременно снижая корабль по уровням «це»-компоненты. Как только корабль опустился на нижний энергетический уровень, Роки отключил экраны и отправился в каюту, где запер девушку. Прошло уже два часа, а она не подавала никаких признаков жизни.

Открыв каюту, он с удивлением обнаружил, что она очнулась и сидит на койке. Она ничем не проявила своих чувств, только взгляд стал буквально леденящим.

— Дура я, что повернулась к тебе спиной.

— Прости меня, но ведь ты хотела…

— Брось извиняться. Лучше скажи, где мы находимся.

— Корабль приближается к Трагору Третьему.

— Прекрасно. Значит именно на Трагоре Третьем тебя ждет тюрьма.

— Возможно, — кивнул головой Роки, — но тогда простись с деньгами полковника Берта.

— Невелика потеря.

— Дело, конечно, твое. Что же касается меня, то уж лучше очутиться за решеткой по сфабрикованному тобой обвинению, чем на девяноста тысячах «це» превратиться в газовое облако.

— Почему «по сфабрикованному»?

— А как же! У тебя же сертификат, и любой суд обвинит в первую очередь тебя. Если пилот летит с разовым листком, да еще без официального согласия, подписанного командой, он теряет право командовать.

— Ты что, юрист?

— Нет, конечно, но в свое время прослушал курс космического права. Если не веришь мне, можешь справиться в бюро Межфедеративной службы на Трагоре.

— Обязательно справлюсь. Как насчет двери? Не век же мне здесь торчать?

— Дай слово, что будешь вести себя спокойно.

— Мое слово, Роки, стоит недорого. Я не разделяю ваших взглядов на этику, — ответила далетянка.

— Разделяешь, хотя и не полностью, — сказал Роки, глядя прямо в зеленые глаза, источающие ледяной холод. — Иначе бы ты не сказала этого.

Он выпустил ее из каюты, но чувство недоверия осталось. Правда, он надеялся, что она не станет рисковать, продолжая полет без ремонта, поскольку синхронизаторы были в совсем уж паршивом состоянии. Если не считать злости, других причин для нападения у нее не было.

Но когда она потребовала вернуть пистолет, у Роки вновь появились сомнения. Мгновение поколебавшись, он вернул ей оружие. Получив пистолет, она презрительно фыркнула, подняла его и гаркнула:

— Лицом к стенке, идиот!

Не двигаясь с места и скрестив руки на груди, он сказал, глядя ей прямо в глаза:

— Иди ты к черту!!

Он даже не мигнул и продолжал улыбаться, хотя и видел ее побелевший от напряжения палец на спусковом крючке. Шевельнув бровями, она поставила пистолет на предохранитель, повесила его на пояс и похлопала Роки по щеке.

— Что ж, командор, — зловеще усмехнулась она, — теперь смотри в оба. Ты мне разонравился.

С этими словами она отвернулась и тут он заметил желвак на ее коротко стриженном затылке. У него тут же мелькнула мысль, что эта шишка может обойтись ему очень дорого, особенно на Соле Третьем.

Все иносистемные корабли перед посадкой проходили обязательный досмотр, поэтому, когда пилот вызвала Трагор Третий, ей велели лечь на стационарную орбиту и ждать инспектора.

Через несколько часов к корпусу «Идиота» присосались захваты маленького патрульного корабля. Роки открыл шлюз и вышли капитан и два младших офицера. Офицер-инспектор был довольно молод, в глаза сразу же бросались большие уши и очки. Необычайно густые брови опускались до скул, уши были опушены желтыми волосами. Оба его помощника выглядели точно так же, и Роки сделал вывод, что это чисто эволюционное приобретение: очевидно, атмосфера на Трагоре Третьем была насыщена пылью.

Кивнув Роки, капитан попросил предъявить документы корабля. Он очень внимательно просмотрел все бумаги и многозначительно хмыкнул, увидев разовый сертификат предполетного осмотра. Он повернулся к Роки и спросил на общегалактическом языке:

— Исследовательский полет к Солу Третьему?

— Да, — коротко ответила девушка. — Нельзя ли побыстрее?

— Это ваш корабль, женщина? — Офицер окинул ее с головы до ног пристальным взглядом.

— Именно, — зло ответила девушка.

Не обращая внимания на ее тон, капитан повернулся к ней спиной, ясно давая ей понять, что он думает по этому поводу.

— Будьте добры, покиньте корабль на время досмотра и газовой дезинфекции, — он вновь обращался к Роки, словно к капитану корабля. — Мой помощник устроит вас на патрульном судне и позаботится об удобствах. Кстати, вам придется пройти медосмотр.

Когда они выходили в коридор следом за младшим офицером, Роки с иронией взглянул на девушку и ухмыльнулся, но тут же погасил ухмылку, заработав свирепый пинок в голень.

— Извините меня, если можете, — прошипела далетянка.

— Э… одну секунду, сэр, — окликнул инспектор. — Позвольте сказать вам несколько слов…

Девушка тоже остановилась и оглянулась, но инспектор резко предупредил:

— Без посторонних.

Презрительно фыркнув, девушка пошла дальше, а Роки вернулся в рубку.

— Слушаю вас, капитан.

— Вы, Эли Роки, кажется много летали? — с преувеличенной вежливостью спросил капитан.

— Да, это моя профессия.

Капитан наклонился к нему.

— Значит, вам известны здешние обычаи и нет нужды напоминать вам о них.

— Я знаю только самые общие правила и отношусь к ним со всем уважением, — ответил Роки. — Но Трагор Третий мне совершенно незнаком. Возможно, у вашей культуры есть особенности, которые следует учесть…

— Да, Эли Роки. Это касается вашей женщины. Вы окажете ей добрую услугу, предупредив о том, что на планете она должна закрывать лицо, а на улицу выходить лишь в сопровождении мужчины. Если это ей не подходит, для нее будет лучше вообще не покидать своей каюты.

— Я сделаю все возможное, чтобы ее поведение соответствовало вашим обычаям, — пообещал Роки, подавляя усмешку.

— Наши обычаи кажутся вам несколько примитивными, не так ли? — с вызовом в голосе спросил трагориец.

— Ну что вы, капитан! У каждого общества свои обычаи; что хорошо для одного, то для другого — гибель. Не мне судить, что разумно, а что — нет, — спокойно ответил Роки.

— Отлично. Вы разумный человек, Эли Роки. По секрету могу сказать, что затворничество наших женщин обусловлено издержками эволюции. Все остальное вы увидите сами.

— Спасибо за откровенность, капитан, — сказал Роки, когда они вышли из рубки. — Я обещаю повлиять на свою спутницу, хотя ручаться за нее не могу. Постараюсь сделать все, что в моих силах.

На борт патрульного корабля Роки ступил, широко улыбаясь: он был уверен, что если девушка попытается упечь его в тюрьму, то ей придется несладко.

— Я не стану делать ничего подобного, — холодным тоном заявила она, когда Роки передал ей предупреждение, хотя лицо ее пылало как железо в горне.

— Дело твое, — пожал плечами Роки. — Но я на твоем месте не стал бы игнорировать местные обычаи.

— Я готова соблюдать любые обычаи, но только не те, которые посягают на мое личное достоинство.

Роки ничего не ответил и девушка с каменным лицом уселась в мягкое кресло кают-компании патрульного корабля.

Инспектор, оставшийся до посадки в рубке управления «Идиота» сообщил, что на ремонт синхронизаторов уйдет не меньше недели.

— Конечно, запасные части у нас стандартизованы, но лишь в пределах нашей федерации. Для вашего корабля синхронизаторы придется изготовить специально, — объяснил он.

— А нельзя как-нибудь ускорить работу?

— Я имею в виду именно ускоренные темпы.

— Что ж, подождем, — сказал Роки, направляя корабль к посадочному полю, которое указал капитан.

Далетянка в рубке не показывалась; разгневанная, она гордо заперлась в своей каюте.

— Эли Роки, можно вас спросить об истинной цели вашего полета?

Роки помолчал немного, прикидывая, как бы поправдоподобнее соврать и вдруг рассмеялся.

— Простите меня, капитан, но я совершенно упустил из виду, что мы не в Шестидесятизвездном, а значит, мне нечего от вас скрывать. По документам мы совершаем исследовательский полет в систему Сол, а на самом деле везем груз очень редкой субстанции, с которым нас послало некое высокопоставленное лицо.

По усмешке капитана Роки понял, что и на Трагоре Третьем имели некоторое представление о коррупции. Но его усмешка тут же сменилась озабоченной миной.

— Вы говорите, на одну из планет звезды Сол?

— Да, — кивнул Роки.

— Хм… значит редкий товар. Простите за излишнее любопытство, но не для хирургического ли банка этот товар?

От неожиданности Роки вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

— Возможно, — как можно спокойнее ответил он, хотя ему очень хотелось схватить офицера за плечи и выпалить ему в лицо тысячу вопросов.

Видя, что Роки больше ничего не собирается говорить, инспектор поерзал в кресле и, наконец, спросил:

— И часто ваше Скопление покупает санитарную продукцию у системы Сол?

Плохо скрываемый интерес капитана заинтриговал Роки. Почему это так его заботит?

— Время от времени, — уклончиво ответил он.

Пожевав губу, капитан снова спросил:

— А вы досматриваете соларианские корабли?

— Меня, честно говоря, Сол очень интересует, — сказал Роки после долгого колебания. Мне кажется, нам обоим было бы весьма полезно встретиться еще раз и обменяться информацией о системе Сол. Конечно, если это не вдет вразрез с вашими служебными и гражданскими обязанностями.

Ваджан — так звали инспектора — с радостью ухватился за предложение Роки и тут же нацарапал на клочке бумаги странную серию линий.

— Покажите этот листок водителю гелитакси и он быстро доставит вас ко мне домой. Там мы и пообедаем, если вы не возражаете.

Когда корабль приземлился, девушка не вышла из своей каюты и Роки пошел за ней. На стук она не открыла и не отозвалась, очевидно, спала, а может демонстрировала презрение ко всем мужчинам разом. Роки решил оставить ее в покое и покинул корабль. На трапе он немного задержался, глядя в фиолетовое небо, затянутое пыльной дымкой. В лицо ему, забивая глаза, брызнула мельчайшая пыль.

Когда они с Ваджаном подошли к какому-то приземистому зданию, тот сказал:

— Вас обеспечат специальной одеждой и очками. Кроме того, вам дадут переводчика.

Но Роки его почти не слушал, он глядел на другой конец посадочного поля. Там возвышался корабль, на борту которого ясно читались опознавательные знаки системы Сол и желтая звезда санитарного судна. Вокруг него зачем-то выставили кольцо охранников. Судя по форме, они принадлежали к экипажу корабля, а не к наземному персоналу порта.

— Странные существа, правда? — доверительно прошептал Ваджан, перехватив его взгляд.

Роки решил, что лучше сделать вид, будто он знает очень много — так можно больше выторговать в будущем. До соларианского корабля было довольно далеко и он не мог определить, относятся ли охранники к гуманоидам; разглядел лишь, что они были двуноги.

— Да, — кивнул он рассудительно, — иногда приходится встречаться с такими диковинами… Вы что-нибудь слышали о квинджерах? Они обитают на другом конце Галактики.

— Как вы сказали? Квинджеры? Нет… нет, впервые слышу, Эли Роки.

— Неужели? Прелюбопытнейший народ. — Он замолчал, а про себя улыбнулся: сведения о несуществующих квинджерах хорошо пойдут в обмен на информацию о соларианах.

В здании космопорта Роки познакомился с переводчиком по имени Поук, здесь же переоделся в трагорианскую одежду, а потом направился к ремонтникам, надеясь уговорить их расстараться и побыстрее изготовить синхронизаторы. Но у него ничего не получилось, и стало ясно, что раньше чем через неделю им отсюда не выбраться.

Переводчик — средних лет мужчина с высоким голосом, пылающими ушами и кривыми ногами — манерами напоминал часто битую собаку. Он говорил на двух-трех языках, распространенных в Шестидесятизвездном Скоплении, но не слишком бегло, из чего Роки сделал вывод, что он посредственный лингвист и, скорее всего, просто приставлен следить за инопланетянином.

В Поларине, столице Трагора, куда они отправились, Роки решил пользоваться космическим эсперанто, давая возможность переводчику по мере надобности трансформировать его в родную речь.

— Какие развлечения предпочитает Эли Роки: музей, выпивку или девушек? — поинтересовался переводчик.

— А чем занимается большинство гостей? — весело поинтересовался Роки, хотя больше всего его интересовали солариане. Но спрашивать он не стал, решив, что осторожность не повредит.

— Э… сэр, все зависит от их расы, — пробормотал Поук. — Чаще всего они идут в «Скиталец». Это заведение обслуживает исключительно людей. Негуманоиды и прочие предпочитают «Королевский дворец», место… э-э довольно забавное. — Он взглянул на Роки так, словно не был уверен в его биологическом статусе.

— Какой из них самый дорогой? — поинтересовался Роки, решив, что для него это безразлично, поскольку все расходы можно будет списать на полковника Берта.

— И в «Королевском дворце» и в «Скитальце» цены довольно высокие, — ответил Поук.

— Ну, если вы не возражаете, мы побываем в обоих.

— Как скажите, Эли Роки. Я буду рад составить вам компанию.

Они сидели в общем зале «Скитальца» и потягивали густой пенистый напиток, а Роки размышлял над тем, как узнать соларианина, не задавая лишних вопросов. Тем временем, погруженная в полумрак комната заполнялась людьми всех рас: пигмеями, великанами, коричневыми, красными и черными. Здесь было и несколько женщин с разных миров, они сняли свои чадры, пользуясь своеобразной экстерриториальностью «Скитальца». Роки заметил жадные взгляды, которые бросали на них официанты-трагорианцы, и его заинтересовала причина такой тяги к представительницам прекрасного пола с других планет.

— Поук, — обратился он к переводчику, — откуда здесь явственный интерес к чужим женщинам?

— Вы спрашиваете потому, — вздохнул маленький человечек, — что вы не видели наших женщин.

Конечно, Роки видел фигуры в бесформенных балахонах, но в них не было ничего примечательного, если не замечать, как судорожно они цеплялись за сопровождающих их мужчин. Но именно этот намек навел Роки на некую мысль.

— В результате эволюции на вашей планете полы отделились друг от друга, вы это имеете в виду, Пол?

— Вот именно, — Пол печально вздохнул. — «Невысокие, нестройные и недалекие» — так сказал о наших женщинах один путешественник. И это сущая правда. Ростом они не достанут вам до плеча, зато весят куда больше, чем вы, а что до умственного развития… Коэффициент интеллекта у них редко превышает шестьдесят. Поэтому и ограничения.

— А паранджа из-за того, что вы не любите смотреть на них? — удивился Роки.

— Нет, паранджа — это так, от пыли. Надо сказать, пни бывают настолько глупы, что вполне могут перепутать своего мужа с чужим мужчиной. Поэтому их никуда не отпускают одних. А вообще-то они — наш эталон красоты.

— Простите меня, я задал бестактный вопрос, — Роки стало не по себе.

— Ну что вы, ничего страшного, — под действием напитка язык Поука уже развязался. — Конечно, это для нас трагедия, но мы пока справляемся.

— Это еще что, — ответил Роки. — По сравнению с другими планетами вам даже повезло. — Он на ходу придумывал пример, чтобы хоть как-то подбодрить своего спутника. — Вот на Джевахе эволюция просто посмеялась над своими мужчинами, превратив их в хлипких доходяг на паучьих ножках, а женщин, наоборот, сделала плечистыми и задиристыми.

— Возможно. Но все же самое страшное место — это Сол, верно? — выдохнул Поук.

— В каком смысле? — спросил Роки, придавая лицу безразличное и даже скучающее выражение.

— Ну, сами понимаете…

Роки, внимательно следивший за взглядом переводчика, отметил, что глаза Поука при этом никуда не переместились; значит, солариан в зале не было.

— А как насчет «королевского дворца»? — предложил Роки, меняя тему.

Маленький человечек навис над своим стаканом и что-то бормотал об уродливых коровищах, с тоской глядя на смуглую крупную санбианку.

Вдруг он посмотрел на Роки и спросил:

— Как вы считаете, она обратит на меня внимание, если я с ней заговорю?

— Конечно, но и ее пятеро мужей тоже. Лучше уйдем.

Поук тяжело вздохнул, поднялся и вышел вслед за Роки.

В «Королевском дворце» собралась довольно странная клиентура. Насколько мог заметить Роки здесь не было совершенных негуманоидов — все разумные существа были с двумя руками и двумя ногами. Природа, вероятно, предпочитала этот вариант — четыре конечности — всем прочим. Решаясь дать виду разум, она освобождала его передние лапы, чтобы они со временем могли стать руками, и учила стоять на задних. Обучение, как правило, начиналось с умения взбираться на деревья. Один кофанский биолог некогда сказал: «Чтобы добраться до звезд существо сначала пытается влезть на дерево, а когда из этого ничего не получается, оно возвращается на землю и изобретает сверхсветовой двигатель».

Оглядываясь по сторонам в поисках солариан, Роки обнаружил несколько представителей знакомых рас: одни — с рогами, другие — с хвостами, одни — покрытые чешуей, другие — густым мехом. Некоторые существа спотыкались и сутулились, словно их пригибала трагорианская гравитация, а некоторые плыли, словно в невесомости. На одном из столов, свернувшись, спало небольшое существо с планеты, чей суточный цикл равнялся восьми часам. На взгляд Роки из всех посетителей процентов девяносто происходили от людей-переселенцев. Поговаривали, что все они произошли с Сола-Третьего, но веских доказательств этому не было.

В этот момент Поук, словно прочитав мысли Роки, вздохнул и прошептал:

— Ни за что не поверю, что мы произошли от таких уродливых созданий.

Испугавшись, что переводчик телепат, Роки быстро взглянул на него, но Поук смотрел в сторону двери и криво ухмылялся. Роки проследил за его взглядом и увидел, что в зал входит первый гуманоид. Из всех присутствующих его выделял почти семифутовый рост и то, что он более прочих походил на человека в общепринятом смысле. Он был одет в темно-бордовую куртку и серые брюки — такие же Роки видел в космопорту на охранниках соларианского корабля.

Несомненно, это был соларианин. Цепким взглядом он окинул зал, явно стараясь заметить как можно больше.

Подбородок прикрывала короткая бородка, а челюсть странных очертаний выдавала что-то… хищное. Округлый, словно у ребенка, но массивный череп был покрыт редким желтым мехом. Что-то дикое сквозило в его манерах и кофанин инстинктивно напрягся, словно перед схваткой.

Не отрывая взгляда от соларианина, Роки поинтересовался у переводчика:

— Они чем-то не нравятся вам?

— Во-первых, у них слишком острый слух, — зашептал переводчик как раз в тот момент, когда соларианин резко повернулся в их сторону, — а во-вторых, отвратительный вздорный характер.

— Вот как? Такой характер обычно указывает на слабую биологию, — произнес Роки без нажима, но достаточно громко.

Соларианин, ожидавший места у стойки бара, услышал слова Роки и направился прямо к ним. Поук даже застонал от страха, но Роки держался совершенно невозмутимо. Соларианин навис над ними, переведя злобный взгляд с одного на другого. Видя, что Поук уже достаточно напуган, он сосредоточил свой взгляд на Роки.

— Значит, это ты, гомо, желаешь потолковать о биологии? — проворчал он голосом, похожим на далекий раскат грома, и обнажил громадные белоснежные резцы, которые вполне могли сойти за эффективную камнедробилку, несмотря на то, что еще не регрессировали до состояния клыков.

— Тебя, борода, я вижу впервые, — негромко произнес Роки, задумчиво вертя в руке стакан. — Но я с удовольствием поговорю о твоей биологии, если тебя это так интересует.

Разговаривая, он не переставал следить за лицом соларианина. После его слов оно стало серо-пурпурным, в глазах заплясали злобные огоньки, губы вздрагивали, готовые приоткрыть мощные клыки. Казалось, еще мгновение — и он взорвется, но гнев его неожиданно угас. Соларианин быстро справился с собой, всем своим видом показывая, что ссора в кабаке ниже его достоинства.

— Прошу прощения, — неожиданно рассмеялся соларианин. — Я просто искал случая присоединиться к вашей компании.

— Пожалуйста, присаживайтесь.

— Откуда вы, гомо? — спросил он после короткой паузы.

Прежде чем ответить, Роки также выдержал паузу, чтобы не попасть впросак. Очевидно, соларианин уже в курсе того, что один из их кораблей уничтожил кофанский офицер.

— Шестидесятизвездное Скопление, — проворчал он. Но соларианин не унимался. Чувствовалось, что он привык к точным и быстрым ответам.

— С какой звезды?

— Послушай, друг, — сердито взглянул на него Роки, — информация за информацию. А с теми, кто стоит у меня над душой, я вообще не имею привычки разговаривать. — И он, изображая абсолютное равнодушие, повернулся к переводчику, как бы собираясь продолжить прерванный разговор.

— А я с Сол, — проворчал гигант..

— Вот это другое дело. А я с Кофа.

— Понимаю, понимаю, — он слегка поднял брови, с новым любопытством оглядел Роки и сел на стул, заскрипевший под его тяжестью. — Этим, кажется, все объясняется.

— И что же этим объясняется? — зловеще нахмурился Роки. Что-то в этом типе начинало его задевать. Да еще этот повелительный тон, которого он вообще не переносил.

— Насколько я знаю… кофанцам присуща некоторая бесцеремонность.

Изучая великана холодным взглядом, Роки сделал вид, что обдумывает слова соларианина.

— Может это и так, — сказал он наконец, — но мне кажется, вам ни в коем случае не стоит лететь на Коф: вас там просто убьют.

Соларианин продолжал вежливо улыбаться, хотя гнев так и полыхал в его глазах.

— Как я понимаю, вы — народ дуэлянтов, высокая дисциплина, милитарный характер воспитания… Иногда кофане идут служить в Космический Флот Скопления.

Сомнений не оставалось: он знал, кто уничтожил их корабль и знал, почему. Но Роки не был уверен, что соларианин его узнал.

— А вот о вашем мире, соларианин, я знаю куда меньше.

— Не вы один. Ведь мы считаемся, так сказать, галактической провинцией, и слишком удалены от ваших плотных скоплений. — Он помолчал несколько секунд. — Когда-то нас знали все — ведь это мы расселили вас по Галактике. Ничего, придет время и о нас еще услышат.

Улыбнувшись своим мыслям, он прикончил выпивку и поднялся.

— Мы еще встретимся, кофанин, если повезет.

Роки заказал еще пару порций выпивки для смертельно перепуганного переводчика, так что тот вскоре уронил голову на стол и уснул. Роки не стал его будить, опасаясь, что тот приставлен шпионить и помешает ему встретиться с Ваджаном.

На стоянке гелитакси он жестом подозвал машину, дал водителю клочок бумаги и через несколько минут оказался в пригороде, около небольшого дома, на двери которого значилось имя Ваджана, написанное на космолинге. Офицера дома не было. Роки нахмурился и толкнул дверь, но она была заперта. Оглянувшись на улицу, Роки увидел в тени человеческую фигуру. Это был тот самый соларианин из «Королевского дворца».

— Эй, борода! — окликнул его Роки и медленно направился к нему. — Спичек не найдется?

С неба светили три луны и в их свете Роки увидел, что соларианина словно раздуло от гнева. Он бросил взгляд по сторонам — улица была по-прежнему пустынной — схватил Роки за плечи и, обнажив свои страшные зубы, с низким звериным рычанием потянул его к своей пасти. Поняв, что сейчас ему просто перегрызут горло, Роки выхватил «малтин» и нажал на спуск.

Звук выстрела был почти не слышен, но соларианин неожиданно отпустил Роки и начал с видимым удивлением ощупывать свою грудь. Никакой раны не было видно, но по его грудной клетке начала растекаться жгучая боль от зажигательной иглы. Гигант вдруг опустился на колени прямо посреди улицы, а из его легких вырвался шипящий звук, напоминающий шкворчание масла на сковороде. Потом он упал навзничь и Роки поспешил уйти, не дожидаясь, когда игла пробьет себе путь наружу. Он вовсе не собирался убивать соларианина, просто защищался, но доказать это будет очень трудно. Он поспешил в космопорт, выбирая окольные пути. Если бы можно было покинуть Трагор прямо сейчас!

А что случилось с Ваджаном? Почему соларианин оказался у его дома? Может, они избили Ваджана, запугали, чтобы выудить сведения, и в результате соларианин знал и кто такой Роки, и куда тот направляется. Но эту информацию они легко могли купить и в космопорте, где добрая дюжина служащих знала это. А о встрече с Ваджаном знал Поук, возможно поэтому соларианин и оказался здесь, у квартиры капитана… для наблюдения. Теперь долететь до Сола Третьего, а тем более совершить там посадку, будет не так-то просто.

«Что же представляют собой эти солариане? — думал Роки. — Они благородно поставляют органы и ткани для хирургических банков Галактики, словно это главная цель их культуры, и в то же время выглядят воинами какой-то примитивной цивилизации, чей идеал — грубая сила. Что им нужно здесь на самом деле?» Обращаясь к нему, соларианин употребил слово «гомо», как бы причисляя его к какой-то низшей расе. От людей, как уже заметил Роки, солариане отличались округлыми, непропорциональными, как у младенцев, головами, указывающими на какой-то новый эволюционный поворот, повлекший увеличение мозга. Но с другой стороны — мощные челюсти, какие-то звериные зубы, сверхчуткие уши и, конечно же, характер… Эти характерные черты напоминали Роки животное. Но какое? Может быть, какого-то ночного хищника с инстинктами льва? Этот человек сказал: «Вы еще услышите о нас». Выходит, следует ожидать какого-то галактического катаклизма или чего-нибудь похлеще. От этих мыслей Роки вздрогнул и поспешил к своему кораблю, стараясь держаться подальше от темных мест.

Вернувшись на корабль, Роки не нашел пилота; она то ли спала, то ли ушла в город. Пройдясь по кораблю, он направился в административное здание, чтобы навести справки о ней.

— Видите ли, Эли Роки… — смущенно пробормотал клерк, — …было часов пять, когда она вышла из порта.

— И больше вы ничего не слышали о ней?

— Ну-у… если я правильно понял, звонили из полиции.

— Он виновато посмотрел на Роки. — Поверьте, я тут совершенно не при чем.

— Что с нею? При чем тут полиция?

— Ее задержали, поскольку она, как мне сказали, была без паранджи и без сопровождающего.

— А это надолго?

— До тех пор, пока ее не возьмет на поруки какой-нибудь джентльмен.

— Вы хотите сказать, что это должен сделать я?

— Разумеется, сэр.

— Скажите пожалуйста, молодой человек, — спросил Роки с задумчивой улыбкой, — условия в трагорианских тюрьмах очень суровые?

Клерк озадаченно посмотрел на Роки.

— Я не знаю толком, — он замялся. — Но мне кажется, они соответствуют общегалактическим понятиям о гуманности.

— Что ж, понятно, это меня вполне устраивает, — улыбнулся Роки. — Пусть посидит там до тех пор, пока мы не будем полностью готовы к отлету.

— Хорошая идея, — согласился клерк. Похоже, что он уже познакомился с далетянкой.

Такое решение проблемы не очень радовало Роки, хотя он и считал, что тюремная камера — не самые худшее место, и там будет гораздо безопаснее. Тем более теперь, когда его персоной заинтересовались солариане.

Следующий день он провел, наблюдая за соларианским кораблем и ожидая, когда явится полиция. «Должны же они хотя бы снять допрос по поводу убийства соларианина», — думал он.

Время шло, но полиции не было. Тогда Роки прослушал местные новости и понял, что тело так и не нашли. Его это озадачило: ведь он оставил гиганта лежать там, где тот упал.

В полдень солариане доставили к кораблю несколько свинцовых контейнеров. Прежде чем внести их в судно, они надели на руки металлические перчатки и вообще обращались с ними очень осторожно. Роки понял, что внутри радиоактивные материалы. Вот оно что: ядерное топливо в обмен на хирургические принадлежности!

Ближе к вечеру на борт соларианского корабля были погружены еще два ящика. Оценив их размеры, Роки решил, что в одном находится убитый им соларианин. Странно, почему они не поставили в известность полицию? Может быть они хотят, чтобы он свободно последовал за ними?

Рано утром Роки с удивлением обнаружил, что соларианского корабля нет: значит он стартовал ночью. Теперь он почувствовал себя свободнее.

Идя к административному зданию, Роки встретил капитана Ваджана. Но он казался совершенно другим человеком. У него был такой вид, словно он внезапно потерял память и абсолютно не знает Роки. Но командору теперь нечего было бояться. Поскольку солариане улетели, он мог задавать вопросы смело и без оглядки. Зайдя в здание администрации, он обратился к клерку:

— Скажите, часто в вашем космопорту садятся соларианские корабли?

— Не очень часто. Только когда больница посылает запрос, сэр. Это бывает примерно раз в полгода.

— А больше им негде сесть на Трагор? Где-нибудь в другом месте?

— Что вы, сэр! Этот космопорт — единственный.

— А как с товаром? Он идет через правительственные каналы?

— Гм… — клерк обеспокоенно зыркнул по сторонам. — Нет, сэр. Они ведут дела непосредственно с заказчиком в обход правительства. Но поскольку хирургическому банку необходимы органы и ткани, правительство смотрит на это сквозь пальцы.

— А что вы думаете о соларианах? — катнул он пробный шар.

— Не могу сказать ничего конкретного. — Клерк на мгновение смутился, но тут же улыбнулся. — Знаете, лучше справьтесь в портовом ресторане, там вам расскажут все, что вас интересует.

— Они что, устраивают там беспорядки?

— Что вы, сэр! В городе они не тратят ни одного галака, спят и едят только на борту своих кораблей.

Роки вернулся на «Идиота» с новой идеей, которая ему самому поначалу показалась сумасшедшей. Если санитарное судно посещало Трагор раз в полгода, значит он, Роки, расстрелял именно такой корабль. Груз, по его предположениям, составлял около четырех тысяч фунтов замороженной кости, столько же пинт крови, а различных тканей с заменяемыми органами — около семи тысяч фунтов. Сам по себе такой тоннаж ничего удивительного не представлял, но если учесть, что такое же количество «товара» поставляется не менее, чем трети цивилизаций Галактики из двадцати восьми тысяч два раза в год, то, естественно, возникает вопрос: откуда на Соле Третьем столько биологического сырья? Как правило поставщиками хирургических банков являлись жертвы космических катастроф, которые еще при жизни давали разрешение на использование своих органов для нуждающихся. Многие из тех, кто был связан с опасными работами, подписывали распоряжение на случай гибели, согласно которым благотворительные организации сдавали тела в хирургические банки. И все же вербовщиков не любили, вроде как палачей или страховых агентов, а желающих отдать свои органы было не так уж много. Поэтому «товар» для хирургических банков был довольно дефицитен. Ничего удивительного, что в сознании Роки возник этот мрачный вопрос: откуда на Соле Третьем каждый год берутся от трех до пяти миллионов жертв несчастных случаев? Все сводилось к тому, что эти несчастные случаи здорово похожи на то, что происходит со скотом на бойне. Скорее всего, торговцы товаром организовывали их сами. Роки резко мотнул головой, отгоняя эту страшную мысль. Такого просто не может быть ни на одной планете. Люди не потерпели бы этого, как бы правительство их не терроризировало. Произошел бы социальный взрыв, от которого планета бы слетела со своей орбиты — ведь любой тирании есть предел.

Остаток недели Роки провел бродя по городу и осторожно расспрашивая о солярианах и хирургических банках, но ничего нового не узнал. Прилетая, солариане за хорошую плату продавали свой товар, приобретали нужные им расщепляющие материалы и, не говоря ни с кем лишнего слова, возвращались обратно. Учитывая мощное сложение и характер соларианцев, все были даже рады этому.

Роки решил, что пришла пора освободить девушку-пилота из заключения, поскольку ремонтники уже установили новые синхронизаторы. К тому же его время от времени беспокоила совесть из-за того, что он не освободил ее сразу, как только стартовал корабль соларианцев. Правда, он поступил так только потому, что слишком энергичная далетянка запросто могла угодить в еще большую неприятность. Когда он отправился в полицию, ему в голову пришла запоздалая мысль, что девушка непременно отомстит ему. Но он даже не догадывался, какой удар его ожидает.

— Как вы сказали?.. — проворчал хмурый офицер.

— Женщина с Далета, — повторил Роки.

— Ага, есть… — сказал офицер, изучив свои записи. — Валкека Талева, так?

Роки с сожалением подумал, что знает только название фирмы «Далет — космоперевозки», поэтому вынужден был повторить.

— Она с далетянского корабля.

— Так-так. На второй день прошлой недели Талева Валкека была освобождена… Некий Эли Роки заплатил штраф и взял ее на поруки.

— Не может быть! Эли Роки — это я! За ней приходил кто-то другой. Может это был соларианин?

— Не могу сказать.

— Почему не можете? Вы хоть проверили у него документы?

— Не кричите здесь и уберите руки со стола, — произнес офицер после внушительной паузы.

Пытаясь справиться с охватившим его волнением, Роки прикрыл глаза и сцепил руки.

— Кто будет за это отвечать? — процедил он сквозь зубы и тут же выпалил: — Вы?

— У меня нет времени заботиться о всех инопланетянках, которые…

— Заткнитесь! Из-за вас она сейчас в смертельной опасности!

— Подумаешь, какая-то женщина…

— Я вас вызываю, — Роки резко выпрямился. — Выбирайте место, любое оружие и я убью вас.

— Сержант! — бросил офицер через плечо, смерив Роки холодным взглядом. — Препроводите этого наглеца на его корабль и позаботьтесь, чтобы до старта он его не покидал.

Поняв, что силой он добьется только местного тюремного гостеприимства, Роки добровольно покинул полицейский участок. Его угнетало чувство вины. Только теперь до него дошло, что было во втором ящике, который солариане погрузили на свой корабль. Девушка, конечно жива. Зачем им убивать ее? Похоже, с ее помощью они пытаются заманить его на Сол Третий. А сам он им для чего?

«Ладно, — подумал Роки, — окажу им такую любезность: а заодно и сам все узнаю.»

Корабль стартовал благополучно и, как только стрелка индикатора приблизилась к красной черте, разгон прекратился.

Роки решил лететь к системе Сол окружным путем и, рассчитав курс, начал набирать скорость.

Потом он послал в свое скопление кодированное сообщение, в котором говорилось о похищении далетянского пилота и о подозрении, что на Соле Третьем сырье для хирургических банков добывают при помощи массового геноцида. Он записал текст на ленту и настроил передатчик на непрерывную работу, хотя и знал, что его могут запеленговать, особенно если кому-то этого сильно захочется. К тому же не было никакой гарантии, что сообщение дойдет до адресата: принять его мог только корабль, находящийся на том же «це» — уровне, что и «Идиот». А таких кораблей, способных длительное время оставаться на уровнях ниже ста тысяч «це», осталось очень немного — мало кто теперь летает на старых развалюхах. И все же он надеялся привлечь внимание своего Скопления к Солу Третьему. Межзвездные федерации, как правило, не защищали своих граждан, если те по каким-либо причинам оказывались за пределами своих территорий; это было практически невозможно. Скорее всего, похищение девушки и его, Роки, гибель никого не взволнует.

Конечно, сообщение могли перехватить и солариане, но это маловероятно, если только они не ищут его корабль специально. А зачем искать его, если они уверены, что он сам к ним прилетит? В этом не было никакого смысла. При такой скорости он мог достичь системы Сол через четыре месяца, а санитарное судно могло прибыть домой недели через три, если воспользуется более высоким уровнем «це». Роки был ласточкой, догоняющей ястреба.

Он направлялся на Сол Третий, чтобы там найти хоть какие-то улики, которые очистили бы его имя, но теперь он понял, что его репутация и честь ничего не значат перед надвигающейся опасностью. Над всей Галактикой нависла угроза и ее потенциальным источником был Сол Третий. Бели, конечно, его подозрения подтвердятся.

Ему вновь вспомнилось странное обращение соларианина — «гомо», словно этим он хотел подчеркнуть, что на Соле народилась новая раса, отличная от «гомо сапиенс» и готовая занять место среди старых народов.

Конечно, основываясь на диалектике жизни, раса, если она существует вообще, имела полное право бороться за место в Галактике, но и у человечества было право ее сокрушить.

Даже привычному к одиночеству и тесноте человеку очень трудно перенести четырехмесячное заключение в тесной коробке корабля. Роки беспокойно метался по коридору, меряя шагами расстояние от каюты до рубки, а от рубки — до реакторного отделения, не зная, чем заняться. Он перечитал все, что было на борту, по нескольку раз. Проходя мимо каюты далетянки он всякий раз задерживался и окидывал взглядом помещение. Вещи уже покрылись пылью, в углу валялась пара ботинок, а на полке красовалась коробка далетянских сигар.

Когда он в очередной раз остановился возле ее каюты, ему пришла в голову мысль, что у нее могла заваляться парочка книжек и он вошел вовнутрь. В шкафу ничего не было, кроме рабочей одежды. При виде ее Роки усмехнулся. Неожиданно среди тусклой ткани комбинезонов сверкнуло что-то светло-зеленое. Раздвинув грубые тряпки, Роки увидел тонкое шелковое платье. Оно висело в самом конце, замаскированное рабочей одеждой. На одно мгновение он представил себе девушку в этом платье, идущую по прохладным улицам кофанского города, но тут же устыдился, быстро подвинул вещи на старое место, захлопнул шкаф и быстро вышел, чтобы больше не возвращаться в комнату далетянки.

Спустя три месяца измученный одиночеством Роки включил передатчик и начал прослушивать все частоты, пытаясь уловить человеческий голос. Но кроме случайного щебета кодированных сообщений — некоторые из которых, кстати, шли со стороны системы Сол — он ничего не услышал.

Почему его не задержали? Почему не помешали передать сообщение? Очевидно, им нужна была информация о военных и экономических ресурсах Скопления. Они желали завоевать космос, а Роки располагал именно такой информацией. Сообщение не имело для них большого значения, если предположить, что они накопили достаточно ядерного топлива для осуществления своих целей.

Упорядочив свои мысли и оценив сложившуюся ситуацию, он нашел более точный ответ: корабли системы Сол не имели захватов-деформаторов для того, чтобы встать параллельно курсу вражеского корабля на том же «це»-уровне и оставаться на нем, пока другой корабль маневрирует по пятой компоненте. Это доказывалось и попыткой соларианского транспорта бежать от патрульного корабля Роки. В противном случае, они не стали бы тратить время на бесплодные попытки. Такие приспособления были им крайне необходимы и они, очевидно, рассчитывали найти нечто подобное на «Идиоте». В крайнем случае, они надеялись получить от Роки сведения, позволяющие наладить выпуск этих аппаратов.

Поразмыслив над этими фактами, благо времени было более чем достаточно, Роки включил передатчик и направил в сторону системы Сол луч, сфокусированный до толщины карандаша.

— Сообщение с космического корабля «Идиот». Любому кораблю системы Сол от корабля «Идиот» из Шестидесятизвездного Скопления. Я готов обменять имеющуюся у меня информацию на Талеву Валкеку. Подтвердите прием.

Повторив сообщение несколько раз, он было решил, что получит ответ лишь через несколько дней, и очень удивился, когда ответ пришел спустя пару часов. Вывод напрашивался сам собой: соларианский корабль находился во всех смыслах рядом с «Идиотом», но вне досягаемости его детекторов.

— От корабля системы Сол — кораблю Шестидесятизвездного Скопления, — ответил динамик. Если вы намереваетесь совершить посадку на планету, пожалуйста, приготовьтесь к досмотру одним из наших пилотов, так как входите в зону нашего внешнего патрулирования. Кораблям, отказавшимся от досмотра, посадка на планету запрещена. При попытке самовольной посадки корабль будет уничтожен. Отбой.

Голос в динамике вызывал некоторое удивление. Они знали, что Роки не откажется, ведь у них был заложник. Фактически, солариане предложили ему сдаться, в вежливой форме предъявив ультиматум.

— Что ж, я согласен, но только при одном условии. Ответьте, Талева Валкека у вас на борту? Если это так, мне понадобится доказательство. Пусть она перечислит все вещи, которые находятся в шкафу ее каюты на борту «Идиота». Я признаю ваши намерения невраждебными только в том случае, если найду ее ответ удовлетворительным. Кроме этого, позвольте напомнить вам, что я могу вскрыть ваш корпус сверхсветовым двигателем, когда присоски соединят наши корабли. Я знаю, что у вас нет захватов-деформаторов.

Про себя же он подумал, что у них нет причин отказываться. После такого предупреждения они сделают все, чтобы он, перейдя на борт их корабля, стал пленником еще до того, как они предпримут следующий шаг. А он, в свою очередь, сделает все, что в его силах, чтобы произошло именно так. Рассчитав, что ответ придет не раньше чем через два-три часа, Роки приступил к работе. Он решил превратить корабль в мини-ловушку и настроить ее таким образом, чтобы запал сработал сразу же после его смерти.

К сожалению, как он уже успел выяснить, на корабле было не так уж много запасных частей: несколько сельсинов и детекторов и запасная оптика, да еще резервные комплекты для курсографа и калькулятора. Чтобы как-то выйти из положения Роки распотрошил калькулятор и взял из него все, что могло бы ему понадобиться. Когда с соларианского корабля пришел ответ, работа у него шла полным ходом.

— Рабочих брюк шесть пар, — раздался из динамика голос далетянки, — роба, куртка, шелковое платье… Чтоб тебе пусто было, Роки.

Сразу же после этого заговорил соларианский радист:

— Встреча состоится через шесть часов. Ожидайте. Учитывая вашу угрозу, мы просим вас стоять в открытом люке шлюза, чтобы мы, стыкуясь, могли видеть вас. Согласие подтвердите.

«Они хотят быть уверенными, что я не окажусь у пульта», — подумал Роки, усмехаясь. Он пробурчал согласие и вернулся к прерванной работе: налаживанию электронных контуров пульта, радиоприборов, а так же ограничителя мощности реактора и сверхсветовой тяги. Сеть проводов, бегущая от механизмов шлюза и коммуникационного оборудования к регуляторам сверх-«це» протянулась по всему кораблю. «Идиот» сбрасывал скорость. Двигатели замерли. Роки привел в действие реле времени на некоторых механизмах, а другие аппараты, на случай иного поворота событий, подключил к другим реле.

Задача была простой: поскольку ничего нового придумывать не пришлось, потому и времени на это ушло немного. Что может быть проще: отключить провода от индикаторной лампы воздушного шлюза, направив их сигнал на релейную секцию калькулятора, которая пошлет импульс в секцию реакторов, если шлюз откроют два раза. В этом случае импульс сдвинет за красную черту стрелку указателя мощности. Релейная станция представляла собой простейшего робота, рассчитанного только на единственную команду: «Если произойдет то, нужно сделать это.»

Роки закончил свою работу почти ко времени рандеву и теперь беспокойно мерил шагами рубку, с нетерпением ожидая встречи с соларианами. Вскоре он увидел, как заплясали стрелки на приборах и выглянул наружу. Сквозь лучевой экран медленно проплыл темный корпус чужого корабля и замер рядом с «Идиотом».

Запустив все реле времени, Роки надел вакуум-скафандр, взял схему проделанных изменений и встал в широко распахнутом люке воздушного шлюза. Соларианский корабль тоже открыл шлюзовой люк, там тоже стояла фигура в скафандре. Присоски чужого корабля, как заметил Роки, были уже активированы, и солариане лишь выжидали удобный момент для стыковки. Сойдясь с сильным толчком, так, что вздрогнули оба корпуса, корабли соединились, сцепившись присосками. Роки оттолкнулся и поплыл в невесомости. Через несколько секунд он оказался лицом к лицу с грузным соларианином. Тот втолкнул Роки во вторую камеру и вошел следом.

Как только Роки снял шлем, чей-то суровый голос проворчал:

— Проверьте, нет ли у него оружия и пустите абордажную команду.

— Я вам не советую туда соваться: люк подсоединен к реакторному регулятору, — негромко сообщил Роки.

— Отлично, — произнес командир соларианцев, остроглазый ветеран с массивным черепом. Он окинул Роки холодным взглядом и презрительно усмехнулся. — Мы прорежем отверстие в корпусе.

— Валяйте, — согласился Роки, — только поспешите, а то сработает подключенный к тяговой системе датчик внутреннего давления воздуха.

— А что там еще есть? — спросил командир, слегка покраснев от досады.

— Много всякого. — Роки протянул ему свою схему. — Передайте это вашему инженеру, пусть разберется. А пока, поверьте, любое ваше действие, например, попытка отключить мои захваты, приведет к взрыву. Либо мы сцеплены друг с другом, либо конец нам обоим. Можете мне поверить.

Соларианский командир был, очевидно, еще и инженером, потому что сразу же занялся схемой, а второй соларианин начал обыскивать Роки. Всего в каюте их было четверо. Трое, держа оружие наготове, следили за каждым движением Роки, подавая друг другу сигналы мимикой или движением головы. Глядя на брезгливые гримасы, Роки отчетливо понял, что они считают его низшим существом.

— Когда же реле активирует сеть контуров? — спросил командир, отрывая глаза от схемы.

— Минут через десять, — ответил Роки, взглянув на часы. — Если периодически не посылать кодированные ответы на запросы моего передатчика, оно включит сверхсветовой двигатель.

— Понятно, — процедил сквозь зубы соларианский командир и приказал своему помощнику: «Уведи его и сними кожу, начиная с ног. Он сразу же выболтает код.»

— Зачем лишние хлопоты, — спокойно отозвался Роки. — Если я могу его сказать прямо сейчас?

У командира от удивления вытянулось лицо.

— Говори.

— Кодом является таблица умножения, принятая на Кофе. Каждые две минуты мой передатчик будет посылать пару цифр. И если вы не ответите, произведя умножение этих цифр, в течение секунды, реле включит двигатель. А поскольку вы не сможете включить свой с абсолютной синхронностью, получится неплохая вспышка.

— Найти кофанскую таблицу — не проблема.

— Что ж, ладно, хотя это вам все равно не поможет.

— Это почему?

— Система счисления у нас основана не на десяти цифрах, как у вас, а на двенадцати, так что, если вы с детства не привыкли к этой системе, вы не успеете достаточно быстро прореагировать.

На скулах соларианина заиграли желваки, рот оскалился.

— У вас есть еще минут семь, — сказал Роки, взглянув на часы. — Можете настроить передатчик и передать ключ мне. Пока я буду охранять наши жизни, мы можем поговорить.

Мгновение поколебавшись, командир кивнул головой одному из охранников и тот быстро вышел.

— Что ж, гомо, на этом мы и остановимся… пока, — с надменной улыбкой он выдержал паузу. — Хотя тебе осталось немного жить, о нашей расе ты узнаешь достаточно много.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего особенного, только то, что и передатчик и вся твоя система, рано или поздно все равно выключится.

— Каким же образом вы собираетесь это устроить? — Роки замер.

— Болван! Ты же должен был установить хоть какой-то лимит времени, поэтому мы дождемся прекращения сигналов. Думаю, понадобится несколько часов, не больше.

Роки даже растерялся немного. Соларианин сказал правду. Ловушка перестанет действовать через четыре часа, когда отключится питание в контуре. Правда, он надеялся, что ему удастся избежать упоминаний о ней, потому что решил пропустить один сигнал за полчаса до крайнего срока, если к этому моменту не достигнет цели, и позволить толчку сверх-«це»-тяги разложить два корабля на атомы.

— Вы абсолютно правы, — кивнул он, — На сдачу корабля под мою власть у вас есть четыре часа. Возможно, решив, что мы не договоримся, я раньше прекращу посылать сигналы и тогда… — Роки пожал плечами.

Не говоря ни слова в ответ, командир разослал своих помощников в разные стороны, отдав им какие-то команды, и Роки уже подумал, что тот решил, как проникнуть на «Идиота», не активизируя ловушку. Но соларианин тут же приказал Роки следовать за ним. Пройдя по коридору, они очутились в рубке управления. Роки было достаточно раз взглянуть на приборы, чтобы понять, насколько культура системы Сол отстала от других культур Галактики.

— Прошу к передатчику, — пролаял командир. — Делайте пока, что необходимо, а там поглядим, кто кого переждет.

Сев в кресло и сжав пальцами ключ, Роки бросил на своею противника внимательный взгляд. А тот, устроившись в кресле напротив, тоже наблюдал за Роки сквозь полуопущенные ресницы. «Ну-ну» — говорила улыбка, застывшая на его губах.

— Я — командор Халгрив. А вы, кажется, Эли Роки?

— Неожиданно из динамика раздался рев. Халгрив нахмурился, покрутил регулятор громкости и сигнал зазвучал наподобие музыкальной гаммы.

Он вопросительно посмотрел на Роки.

— Цифровые сигналы начнутся сразу же после мелодии.

— Ясно.

— Учтите, я могу быстро устать, но на сигналы буду отвечать до тех пор, пока не разочаруюсь в вас. Будьте уверены, это не блеф.

— Конечно, не блеф. Всего лишь дешевая бравада.

— Мне думается, что о моей родной планете вам мало что известно.

— Вы правы, но кое-что я знаю.

— А слышали о «Мече Оправдания»?

— Какое отношение это имеет… — самодовольная улыбка слетела с лица Халгрива. — A-а, понятно. Ваш кодекс чести обязывает совершившего ошибку уйти из жизни. И вы, естественно, думаете, что сможете пропустить сигнал, не особенно жалея себя.

— Можно попробовать.

— Мне кажется, в этом нет нужды. Скажите, почему между сигналами промежуток две минуты, а не час, например?

— Подумайте сами.

— Ага, ясно. Вы считаете, что маленький интервал оградит вас от болезненных мер убеждения, верно?

— Разумеется. Кроме того, это предоставляет мне возможность каждые две минуты решать, продолжать наш разговор или нет.

— Послушайте, кофанин, что вам нужно от нас? Предположим, что мы отпустим вас обоих.

— Девушка влипла в эту историю совершенно случайно. Мне же необходима ваша капитуляция, — как можно спокойнее ответил Роки.

Очевидно, у Халгрива были совершенно другие планы. Он от души захохотал.

— С чего вы взяли, будто мы — ваши враги?

— Вы слышали сообщение, переданное мною в Скопление?

— Разумеется, но полностью его проигнорировали. Мы отправили в вашу систему еще один санитарный корабль, косвенным образом выставив вас дураком. Имея на грузе маркировку его происхождения, он намеренно встретился с одним из кораблей Патруля и остановился для досмотра. — Халгрив победно усмехнулся. — После этого вас любят еще меньше, чем раньше. Мне кажется, у вас нет другого выхода, кроме как лететь с нами на Сол Третий. Тем более, что вы можете помочь нам в создании деформирующих захватов.

— Вы сказали, корабль остановился для досмотра? — после короткой паузы спросил Роки.

— Вы не ослышались.

— Но это же доставило им массу неудобств! Надо было сменить диету, оставить дома свое «поголовье», чтобы наши люди, не дай бог, не узнали ваше истинное лицо.

Напрягшийся было Халгрив расслабился и утвердительно кивнул.

— Ты прав, гомо.

— Каннибал!!!

— Нет, совсем нет. Я ведь не человек.

Они с напряжением уставились друг на друга и Роки ощутил, как его глаза заволакивает багровая пелена ненависти. Музыка, доносившаяся из динамика, вдруг смолкла и наступила секунда мертвой тишины.

— Я отказываюсь отвечать на первый сигнал, — сказал Роки, откидываясь на спинку кресла.

Командор выглянул в коридор через открытую дверь, дернул головой и через секунду порог рубки гордо переступила Талева Валкека в сопровождении плечистого охранника.

Окатив Роки ледяным взглядом, она молча остановилась.

— Далетянка… — начал было Роки.

Фыркнув по-кошачьи, она села в кресло. Все замерли в ожидании. Внезапно приемник проскрипел первый сигнал: две серии резких гудков разного тона. Роки непроизвольно протянул руку к ключу и прогудел ответ. Девушка вначале озабоченно нахмурилась, потом с облегчением перевела:

— Ирген умножить на уфген получится хорксеган.

С довольной улыбкой на губах Халгрив повернулся к ней.

— Вы считаете по-кофански?

— Молчи! — взревел Роки.

— Гомо, она уже дала ответ. А вы, женщина, знаете, что хочет ваш друг?

Она отрицательно покачала головой и Халгрив вкратце объяснил ей ситуацию. Хмуро взглянув на Роки девушка снова покачала головой и опустила глаза. Роки подумал, что она либо накачена наркотиками, либо не считает солариан врагами Галактики, поскольку не смогла их понять.

— Скажи, далетянка, они тебя хорошо кормили?

— Ты свихнулся… — зашипела она в ответ.

— Он намекает на то, что мы — людоеды, — засмеялся Халгрив. — Вы ему верите?

На лице девушки сначала промелькнул страх, потом недоверие. Она посмотрела соларианскому командиру прямо в лицо, словно на нем хотела найти какие-нибудь особые признаки, после чего с презрением взглянула на Роки.

— Далетянка, выслушай меня! Знаешь, почему они тоща не остановились для досмотра? А я знаю. На борту транспорта был груз живых людей. Они боялись, что мы все поймем с первого же взгляда. Бели бы мы сорвали с них маску благотворителей, то вскоре разгадали бы их планы завоевания Галактики, распознали бы в них доморощенных сверхчеловеков. На своей планете они разводят людей как скотину, а потом продают на убой. Главная цель солариан — завоевать наше доверие. Если бы мы раньше узнали что к чему, мы бы их давно раздавили.

— Роки, — фыркнула девушка, — а ты и впрямь ненормальный.

— Я абсолютно нормален. А почему же тогда они не остановились? Может, боялись за свои технические секреты? Ничего подобного. До нашей технологии им еще расти и расти. Все объясняется довольно просто. В грузе, который они везли, таилась их гибель. Поэтому они не могли позволить, чтобы их тайна раскрылась.

Девушка медленно покачала головой, словно жалея Роки, а Халгрив раскатисто захохотал.

— Поверь мне, это правда! Мне удалось разгадать их секрет! Нетрудно было понять, что «товар» свой они добывают при помощи массовых убийств. К тому же они сами только что признали, что они — не люди. Они слишком бдительно охраняют свои корабли, они и живут только в них… это сразу же видно. И Халгрив признался в этом только что.

Тем временем пришел второй сигнал. Ответив на него, Роки решил больше не обращать внимания на девушку, раз она ему не верит. Халгрив, явно забавляясь, пропел сигнал себе под нос без единой ошибки.

— Для вызова вы используете многотоновый код, а для ответа — монотонный. Почему? Так их труднее выучить?

Роки взглянул на громадный лысый череп командира.

— А вы что, надеетесь выучить почти четыре сотни звуков за время, которое я вам дал?

— Увидим…

Презрительная нотка, проскользнувшая в тоне Халгрива, насторожила Роки.

— В таком случае, я сокращаю срок ультиматума до одного часа! Думайте и решайте. Либо вы сдаетесь, либо я перестаю отвечать на запросы. Можете учить сигналы, если вам так хочется.

— Роки, они с одного взгляда запоминают целую страницу. Он легко выучит твой код, — пробормотала со своего кресла далетянка.

— Если он попытается, я еще раз сокращу время, — сказал Роки, выстукивая ключом еще один отзыв.

В этой напряженной обстановке командир держался великолепно. Он усмехнулся и проворчал:

— Предположим, вы уничтожите корабли и себя вместе с нами. И чего же вы добьетесь? Задайте себе этот вопрос, кофанин. Для нашей планеты мы абсолютно ничего не значим, наш корабль — лишь ничтожная мошка в глубинах космоса. А может ты воображаешь, будто мы не способны на самопожертвование?

Роки молчал, ему нечего было ответить. Но и молча он продолжал отвечать на сигналы по мере их поступления. Начав блефовать, Роки не надеялся на удачу, теперь же он понял, что так хорошо придуманный план с треском провалился. Халгрив позволит ему уничтожить корабль. Роки и сам поступил бы точно так же, будь он на месте соларианина. Да, он просчитался, причем очень сильно. Он полагал, что у противника нет чувства чести и в этом была его главная ошибка. Между тем, командир солариан, словно уловив внутреннее колебание Роки, наклонился вперед.

— Роки, мы новая раса, — тихо заговорил он. — Сражаться с нами бесполезно. Человека мы переросли, причем давно. Мы обладаем способностями, о которых вы даже не имеете представления. Вы, я имею в виду вашу расу, должны либо уйти, либо деградировать. Такое уже произошло однажды… на Земле.

— Как?! Выходит, на Земле существуют две расы?

— Разумеется. Когда появился человек, обезьяны продолжали жить, ибо не новое замещает старое, а лишь добавляется к нему и растет над ним. Старые ростки становятся корневищами для новых видов.

— Иными словами, становятся пищей для них? — произнес Роки с горечью и тут же заметил беспокойство девушки — ее взгляд перебегал то на Роки, то на соларианина.

— Да, гомо, это неизбежно — на Земле не осталось других животных. Человек, перенаселив и истощив планету, уничтожил все остальные виды. Ресурсы нашего мира полностью расточились ради того, чтобы забросить ваших предков в наиболее плотные звездные скопления. Человек предчувствовал свой конец и деградацию Земли. Система Сол, находившаяся у края Галактики, не имела близких звездных соседей, и человек не надеялся на массовую эмиграцию в космос. Кроме того, он даже понятия не имел о сверхсветовом двигателе. Двигатель на аннигилирующих полях — вот единственное, чем он располагал.

— Но это же основа сверх-«це»!

— Вот именно! Но разве он понимал, что у него в руках? Нет, потому что был слишком глуп. Точно так же, даже не осознавая содеянного, он пробил пятую компоненту. А возьмите разницу во времени. Возвращаясь на Землю из непродолжительных полетов, которые согласно корабельному времени длились всего несколько часов, они с удивлением обнаруживали, что на Земле прошли годы. Справиться с этим им так и не удалось.

— Но это всего лишь частная навигационная проблема.

— Правильно. И все же на это явление они не переставали смотреть с точки зрения нейтрализации полей. Покидая четырехмерный континуум, они даже не понимали этого. Голубое смещение для них было только феноменом электромагнитного поля. Поднимаясь выше уровня «це», они не понимали этого — ведь соответственно меняются измерительные приборы, отчего скорость света казалась им неизменной и предельной. Но если смотреть на нее относительно исходного континуума, получается совсем другое… но это оставалось для них чистой абстракцией. Не найдя ответа на эту загадку, они прикинули свои возможности и пришли к выводу, что можно послать в плотные звездные скопления своих представителей, если, конечно, согласиться двадцать тысяч лет ждать их возвращения. Но они откладывали полеты, хотя и могли достичь звезд. В те времена в обществе царило равенство. Кто же согласится лететь? Почему промышленность должна выбиваться из сил, чтобы отправить в полет жалкую дюжину кораблей, причем никто и никогда их больше не увидит?? И кто согласится обречь мир на нищету, обеспечивая далекое будущее? Ядерные ресурсы были далеко не изобильны.

— Как же в таком случае все произошло?

— Нашлась небольшая группа людей, не испугавшаяся высокой цены. Она пришла к власти, воспользовавшись демографическим «восстанием», когда сторонники стерилизации сражались с поклонниками «сладкой смерти», призывавшими «бросить весла». Эта маленькая группа надавала населению фантастических обещаний отправить лишних для освоения космоса и тем самым захватила власть. Нашлось немало глупцов, которые поверили им и поддержали. Установив строгий контроль и цензуру, они сажали в тюрьму любого человека, который называл эту затею безумной. Они начали строить корабли, поставили к конвейеру все население планеты. «Мы даем человеку всю Галактику, и неважно, что он исчезнет с лица Земли», — такой была философия этих фанатиков. Но до того, как их рабовладельческая цивилизация рухнула, они успели запустить более тысячи кораблей. С тех пор человек больше не создавал технологических цивилизаций на Соле Третьем. С него было довольно.

— А как же ваш народ?

— Единственный побочный продукт процесса, — усмехнулся Халгрив. — Кролики, научившиеся пожирать кроликов, окажутся в наилучшем положении для выживания, если всю планету заполонят кролики, приевшие всю траву. Знай, кофанин, что мы — хищники. Природа создала нас для регулирования размножения нашей расы.

— Вы просто самодовольные болваны! — процедил Роки сквозь зубы. — Чем вы еще обладаете кроме способности пожирать людей?

— Я тебе покажу это через несколько минут, — сумрачным голосом пообещал командир.

Слушая, как соларианин признает обвинения Роки, далетянка заметно бледнела, потом внезапно застонала и рухнула на пол, сложившись вдвое. Халгрив отдал команду на мимическом языке, и девушку быстро унесли.

— Халгрив, вы не попались бы на мою удочку, если бы принадлежали к высшему виду разумных существ. И деформаторы вы могли бы сами создать.

— Оказывается, мы недооценили тебя, гомо, — вспыхнул Халгрив. — Ваша раса на Земле опустилась до положения животных. Что же касается деформирующих захватов, то их принципы нам известны. Мы уже создали экспериментальные модели. Но твои знания помогли бы нам сократить ненужные пробы и избежать ошибок. Мы — новая раса, новая для космоса. Мы за несколько лет достигли того, на что у вас ушли столетия.

— Нет уж, увольте. Поищите помощь где-нибудь в другом месте. А если ты не передумаешь, через десять минут я бросаю ключ.

Но Халгрив в ответ лишь пожал плечами.

Роки, продолжая отвечать на сигналы, старался заодно прислушиваться к звукам, доносившимся снаружи. Но кроме топота ног по коридору, случайного восклицания да позвякивания каких-то инструментов, он ничего не слышал. Не было никаких признаков тревоги.

— Ваша команда в курсе происходящего? — спросил Роки, удивленный спокойствием и уверенностью солариан.

— Разумеется.

Пальцы Роки все беспокойнее сжимали головку ключа. Приближался крайний срок. Он постарался взять себя в руки и ждал, отсчитывая секунду за секундой. В голове у него бился вопрос: «Чего я добьюсь, если пожертвую собой и далетянкой?» Конечно, уничтожив корабль и команду, он совершит неплохой обмен — две пешки за ладью и несколько коней. И, возможно, он станет примером для других, когда солариане начнут свою экспансию. Последний раз отстучав ответ, Роки небрежно откинулся в кресло.

— Соларианин, у тебя осталось всего две минуты. Можно еще передумать.

Халгрив лишь усмехнулся в ответ и тоща Роки, пожав плечами встал. В руке командира сверкнул пистолет.

— Что, боитесь, как бы я не отобрал ваши последние минуты? — презрительно засмеялся Роки и направился к двери.

— Ни с места! — рявкнул Халгрив.

— В чем дело? Мне нужно увидеть девушку.

— Сочувствую, но она сейчас занята.

Роки медленно повернулся к соларианину и посмотрел на часы.

— Вы что? Осталось пятьдесят секунд. Вы осознаете?..

— Посмотрим. Стойте на месте.

Внезапно Роки похолодел. Ему подумалось, что они обнаружили какой-то просчет в его смертоносной схеме. А вдруг они изыскали способ обезопасить сверхсветовой привод «Идиота»? А может, использовав знания девушки, они овладели кофанскими цифрами до автоматизма и теперь сами сумеют отвечать на запросы передатчика?

Словно соглашаясь, Роки шагнул в сторону передатчика. Бросив взгляд на приборы, он решил, что ему осталась только одна возможность.

— А ты гораздо храбрее, чем я думал, — сказал Роки, поворачиваясь к Халгриву.

Признание произвело тот самый эффект, на который рассчитывал Роки: Халгрив самодовольно захохотал, запрокидывая назад голову. Напряжение спало. Тяжелый металлический пистолет в руке соларианина дрогнул. Быстро шагнув к передатчику, Роки выключил его. Наступила тишина..

— Халгрив, осталось десять секунд! Брось пистолет. Один выстрел — и передатчику конец. Через десять секунд его уже поздно будет включать… Брось оружие!

Взревев от бешенства, Халгрив вскинул пистолет и уже готов был выстрелить, но тут увидел усмешку Роки. Пистолет дрогнул. Соларианин зашипел и швырнул оружие Роки.

— Включай!!! — истошно завыл он. — Включай передатчик!

Роки повернул выключатель и из динамика зачирикал сигнал. По коридору к рубке уже бежали солариане и Роки метнулся в сторону, чтобы его не увидели из коридора. Сигналы затихли. И вдруг… загудел улыбок. Выходит, был еще один ключ, установленный в соседнем помещении. А сидит за ним… далетянка?

В дверях вырос первый соларианин и пистолет в руках Роки громыхнул. Гигант упал, обливаясь кровью, а прочие отступили. Халгрив рванулся к двери, но Роки выстрелил ему в колено и тот грохнулся на пол.

— Не суйтесь сюда! — взревел Роки. — Следующий выстрел я сделаю по передатчику!

— Взять его! — заорал Халгрив. — Или пусть ловушка захлопывается!

Роки ударил его рукояткой пистолета по голове, чтобы он замолчал, но совершенно забыл, что у солариан особая структура черепов. Чтобы вытащить рукоятку Роки пришлось ногой упереться в тело Халгрива и сильно дернуть пистолет. С влажным чавканьем рукоятка освободилась. Роки прижался к переборке около двери и прислушался. Весь экипаж сгрудился в дальнем конце коридора. Очевидно, они совещались.

Когда они направились к двери, Роки кинулся плашмя на пол. Те замешкались: цель пропала. Он дважды выстрелил в коридор, где виднелись три фигуры. Но ответный выстрел каким-то образом задел его лицо с одной стороны, и его зрение на мгновение померкло. Второй выстрел попал в дверь и на Роки посыпались осколки. Один соларианин остался лежать на полу, а двое других отступили за дверь, находившуюся в дальнем конце коридора. Она тут же закрылась с чмокающим звуком — сработала автоматическая герметизация.

Поднявшись на ноги, Роки скользнул к двери, из-за которой доносился писк второго ключа. Он осторожно заглянул в каюту, думая, что рядом с девушкой обязательно кто-то есть, но она сидела одна. Рука ее словно примерзла к ключу, а глаза были устремлены в пустоту. Роки окликнул ее, но ответа не получил, и сразу понял, что девушку или загипнотизировали или накачали каким-то наркотиком. Она сидела в ожидании следующего вызова и ничего не ощущала, кроме ключа под пальцами.

Через полуоткрытую дверь Роки никого не видел, но был абсолютно уверен, что там есть еще один соларианин. Он помешкал, потом выстрелил в дверь. На пол упало тяжелое тело, а к столу отлетел второй пистолет.

В этот момент девушка подняла голову. В ее глазах больше не было тумана, одно потрясение. Вдруг она захныкала, прижимая ладони к щекам. Из динамика донесся сигнал.

— Отвечай! — заорал Роки.

Казалось, что девушка вот-вот потеряет сознание, но рука ее метнулась к ключу как раз вовремя.

— Не отходи от ключа! — приказал ей Роки на ходу, а сам быстро вернулся в рубку.

Вдруг Роки услышал гудение и понял, что солариане, запершиеся в кормовом отделении, включили вентиляционную систему. Потом у него начало щипать в глазах, и он ощутил слабый запах газа. В носу отчаянно засвербило.

— Гомо, сдавайся! — проревело из интеркома.

Быстро оглянувшись по сторонам, Роки метнулся к пульту, подал энергию на ходовые ускорители и, расфокусировав ионный луч, врубил реактор на полную мощность. Он рассчитал, что поток заряженных частиц помчится к ускоряющим кольцам и, отраженный, метнется обратно к радиационным камерам реактора. Если даже его стены не расплавятся через несколько минут, солариане быстро поймут, что в перспективе их ждет радиоактивный ад.

Его душил слезоточивый газ. В соседней комнате, всхлипывая, кашляла далетянка. И Роки опасался, что она не услышит сигналов. Одновременно он пытался следить за коридором и за указателем температуры камеры. Стрелка медленно ползла к красной черте. Если стенки начнут плавиться, произойдет взрыв.

Неожиданно снова заговорил интерком:

— Ты, болван, выключи реактор, а то корабль взорвется!

Роки молча ждал, наблюдая за концом коридора. Напряженная тишина нарушалась лишь гулом вентиляторов. Внезапно вентиляторы остановились. Дверь кормового отделения приоткрылась и замерла.

— Оружие на пол! — приказал Роки.

Сначала на пол вылетел пистолет, а следом за ним, чихая и вытирая глаза, выскользнул соларианин.

— Иди в конец коридора! Не оборачивайся!

Соларианин медленно повиновался, Роки встал за его спиной, как за стенкой, и стал ждать остальных. Боевой дух экипажа улетучился.

Для Роки это было странно. Они не перенесли жары, находясь рядом с реактором, хотя минутой раньше были согласны погибнуть при включении сверхсветового привода «Идиота». Дело, вероятно, в том, что видимая смерть гораздо страшнее невидимой.

Заглушив реактор, Роки взял на прицел экипаж и спустился в трюм, где была только одна дверь. Оставив пленников в проходе, он потрогал задвижку.

— Не ходи туда, гомо.

— Это почему?

— Там…

Звук из-за двери заглушил его голос. Рука Роки, лежавшая на замке, дрогнула. Кричал ребенок.

— Не надо, — взмолился соларианин. — Мы без оружия, а они там вконец озверели.

— Сколько их?

— Семь. Три детеныша и четверо взрослых.

Роки задумался.

— Но вас больше некуда девать. Вот ты… войдешь туда, а мы посмотрим.

Соларианин вновь отрицательно покачал головой. Роки повторил приказ, но тот вновь отказался: безоружный хищник боялся своих жертв. Кофанин спокойно опустил пистолет, прострелил ему ногу и негромко приказал остальным.

— Бросьте его туда.

Озабоченный сохранением собственных жизней, двое солариан взяли под руки своего вопящего товарища. Отодвинув засов, Роки рванул засов и раненый соларианин пролетел через порог. Роки успел разглядеть в полутьме очертания нескольких человеческих фигур, потом дверь захлопнулась и лязгнул засов. Несколько мгновений стояла тишина, потом раздался рев ярости, топот ног и вопль соларианина… мягкий шлепок тела о стену и торжествующий рев. Другие солариане застыли, не в силах произнести ни слова.

— Да, ничего не скажешь, местечко не очень приятное, — подытожил Роки с жестоким равнодушием.

После этого он отправился подыскать какое-нибудь помещение, нашел кладовую, запер там своих пленников и вернулся к девушке, чтобы сменить ее на ключе. Она едва не падала от изнеможения, когда под конец четвертого часа пришел последний сигнал.

Она сразу же уснула, согнувшись на полу. Сейчас она, скорее всего, походила на бедного и испуганного котенка, чем на выносливую и энергичную дочь пограничного мира.

Несколько секунд он с улыбкой смотрел на нее, а потом отправился проверять реакторы, опасаясь, что короткая перегрузка сильно им повредила. Но дело оказалось не так уж плохо и он приступил к работе. За два часа он заменил расплавившиеся секции фиксирующих колец — он надеялся долететь домой на этих двигателях. «Идиот» был оставлен дрейфовать в космосе до прибытия ремонтного корабля. Далетянка не собиралась одна возвращаться на нем. Роки вывел соларианский корабль на курс с переменными «це» уровнями, рассудив, что без детекторов искривления и деформирующих захватов ни один другой соларианский корабль не сможет их обнаружить.

Он считал, что все кончилось. У него было два живых соларианина — нетрудно будет заставить их подтвердить его слова и полный трюм доказательств.

Когда корабль взял курс к Шестидесятизвездному Скоплению, далетянка спросила:

— Что теперь с ними сделают?

— С соларианами покончат, причем немедленно.

— А я всегда думала, что мы не трогаем негуманоидные расы.

— Да, если только они не превращают людей в рабов. А это уже военные действия. Но мне почему-то кажется, что они сдадутся, едва им предъявят ультиматум. К тому же, без деформаторов они не смогут воевать.

— А когда они сдадутся, что будет с Землей?

— Пойди и спроси у коренных землян, — ухмыльнулся Роки.

Девушка зябко передернула плечами.

— Может быть, когда-нибудь они снова станут разумными, — ответил Роки, задумчиво уставившись на звезды..

— Этот ужас для них уже в прошлом, а заслуга расселения человечества по Галактике, безусловно, принадлежит им. Они подарили нам космос. Мы окажем им огромную услугу, если просто оставим их в покое.

Он несколько секунд смотрел на девушку, которая на какое-то время позабыла о своей обычной независимости.

Не выдержав его взгляда, она воскликнула:

— Какого черта ты все время ухмыляешься?!

Роки ничего не ответил. Он повернулся и пошел кормить пленных солариан консервированной капустой.

Content

Уолтер Миллер
Гимн Лейбовичу (сборник)

Банк крови