Алина Болото

УБЕЖИЩЕ

«Общепризнано, что женщина в нашей стране является таким же двигателем общественного прогресса, как и мужчина».

«С грохотом разверзлось небо, то есть потолок операционной, и сверху хлынули потоки кипятка. К счастью, операция закончилась до аварии, иначе больной мог погибнуть. Восемь лет назад здесь сделали капитальный ремонт. Но так плохо, что корпус и года не продержался: протекла крыша, с потолка и стен обвалилась штукатурка».

«Как сообщила агентство „Синьхуа“, тибетские сепаратисты спровоцировали вчера беспорядки в Лхассе. В результате одиннадцать человек убито и более ста получило ранения».

«Он прекратил писать, не хотел делать больно ни мне, ни себе. Он поставил меня в тупик, ведь меня убьет одиночество! Не знаю, чем вы сможете мне помочь, но посоветуйте хоть что-нибудь!»

«Щербенко обманул. Деньги взял, а Суворову бросил одну в чужом селе, в старой халупе».

«Подберите прическу под свой стиль. Все остальное вторично».

«Иран объявил вчера о полном разрыве дипломатических отношений с Великобританией».

«В общей сложности сошло с рельсов двадцать четыре вагона и два электровоза».

«Силы уходят: воды принести, хлеба купить — проблема. На рубль старухе продуктов — рубль себе „за труды“».

(Из газетной хроники)

Вечер и ночь

— Где ты был?

— В лесу.

(Кинофильм «Золушка», сценарий Е. Шварца)

Лес содрогнулся от рева. Взвились в воздух стаи испуганных птиц. Расположившееся было на поляне стадо кабанов с шумом ринулось в заросли. Еще несколько минут трещали сучья, качались задетые беглецами ветки, осыпалась роса.

Огромная голова с широко расставленными глазами, лягушачьим ртов и вывороченными ноздрями медленно опустилась в кустарник.

Марта легонько тряхнула оцепеневшую девушку:

— Очнись!

В лице у Ольги не было ни кровинки.

— Что это? — шепотом спросила она.

Вместо ответа бабка Марта попятилась и потащила девушку за собой. На цыпочках они обогнули опасное место, а потом побежали, взявшись за руки, как две подружки. Бежали до тех пор, пока Марта не упала на землю, задохнувшись от бега и хохота. Ольга стояла рядом и недоумевала, глядя, как по лицу бабки катятся слезы, как она машет руками не в силах остановиться. Наконец Ольга присела на корточки и подала платок. Марта вытерла слезы, разогнала смешливые морщинки у глаз и сказала совершенно серьезно!

— Мы отдавили бедняге хвост.

Марта все время шла впереди, вернее, пробиралась, потому что нормально идти по бурелому невозможно. Она обходила толстые стволы, взбиралась на более тонкие, иногда застывала, балансируя, на каком-нибудь замшелом «буме», выбирая, куда поставить ногу. В высокой траве таилось немало сюрпризов: груды сушняка, пни, а порою и ямы из-под корней поверженных великанов.

Хотя Ольга и старалась повторять все движения бабки, это не всегда ей удавалось: то нога соскользнет с осклизлого древесного тела, то сухие сучки зацепят одежду, то небрежно отведенная ветка, вырываясь, хлестнет по лицу. Один раз Ольга испуганно вскрикнула, провалившись по колено в трухлявую внутренность пустотелого ствола.

— Я думала, там нора, — пожаловалась она в ответ на укоризненный взгляд спутницы.

Когда они вышли к болоту, солнце начало клониться к закату.

— Не думала, что придется тут бродить в темноте, — вздохнула Марта, глядя на расползающиеся по небу тучи.

Ольга ничего не сказала, только набросила на голову капюшон и «молнию» в куртке втянула под самое горло.

Солнце провалилось в тучи, и сразу стало темно, как в погребе. Пришлось доставать из рюкзаков фонари и разыскивать пару крепких палок для прощупывания дороги.

— Смотри внимательно, куда ступаешь, — поучала Марта. — Через болото гать проложена, но давненько…

Грязь чавкала под ногами, в ней, освещаемой лучами двух мощных фонарей, копошились крошечные твари, извивались, прыгали, шевелили многочисленными лапками. Однажды прямо возле потрясенной Ольги из-под полусгнившей жердины показалось подобие человеческой кисти, черной, с растопыренными пальцами. Оно поднялось из грязи и застыло, чуть покачиваясь и шевеля «пальцами», как будто подманивая к себе.

Ольга обмерла, не в силах выдавить из себя ни звука, но тут же подскочившая Марта изо всех сил пнула это черное сапогом, и оно с гнусным писком повалилось обратно в грязь.

— Не обращай внимания, — посоветовала бабка, перекладывая в другую руку жердь, служившую ей посохом. — Если еще раз пристанет, придется доставать соль, они соль очень не любят. От одной щепотки разбегаются.

Когда болото осталось позади, и начал моросить мелкий дождь, Марта вдруг заколебалась.

— Плохо, что небо затянуто, — сказала она, обшаривая лучом мокрые стволы деревьев. — Тропа совсем заросла.

Ольге показалось, что какая-то тень отпрянула за ближайшее дерево, но тут фонарь осветил большого мохнатого сенбернара, дружелюбно помахивающего хвостом.

— Ну, слава Богу! — обрадовалась Марта. — Смотритель догадался проводника выслать!

— Там кто-то прячется, — вполголоса сказала Ольга и придвинулась поближе к бабке.

— Где?

Марта повернула фонарь, и в его луч попало страшное бородатое лицо, на котором красным светом горели вытаращенные глаза. Только мгновение смотрело оно на женщин, потом резко отпрянуло. Затрещали сучья, басом залаял пес.

— В мое время такие небритые личности по лесу не болтались! — с явным осуждением в голосе заметила Марта. — Идем, а то ты совсем продрогла.

Ольга и впрямь дрожала, поминутно озиралась по сторонам. Фонарь прыгал у нее в руке, отчего метались тени деревьев, и косые струйки дождя как будто курились дымком у фонарного стекла.

Пес уверенно бежал впереди, и уже через полчаса Марта колотила посохом в дверь двухэтажного бревенчатого сооружения, крытого, как ни странно, шифером:

— Вы что там, позасыпали?!

Дверь отворилась, из нее выплыли клубы дыма, вслед за которыми появился человек с револьвером.

— Это ты, принцесса Марта? — спросил он, близоруко щурясь.

— Я, — отозвалась бабка, подталкивая вперед Ольгу. — А ты не пугай ребенка своей пушкой!

Вместо ответа человек быстро вскинул револьвер и выпалил в темноту. Что-то пронзительно взвыло, а потом с топотом умчалось в сторону болота. Собака посмотрела на человека, встряхнулась, разбрызгивая капли, и деловито направилась в обход дома.

— Ты еще ни разу не пришла, не притащив за собой хоть завалященького дракона, — сказал человек и посторонился, пропуская женщин в дом.

— А я твоих ведьмочек не считаю, — парировала Марта. — Опять накурили, не продохнуть?

Взгляду Ольги представилась комната, освещенная только отблесками огня из камина, устилающие пол звериные шкуры, сдвинутый к стене стол, уставленный едой и бутылками, деревянная лестница на второй этаж, украшенная резными перилами, несколько кресел с витыми ножками и выцветшей обивкой и два стула с расписными спинками. Все это тонуло в дыму. Дым выходил из трубки в зубах у сидящего перед камином старика и зажатой в руке сигареты встречающего. Гора окурков громоздилась в консервной банке, изображавшей пепельницу.

— Привет, — сказал старик и вынул трубку изо рта. — Добрались удачно?

Вначале бабка Марта распахнула окно, выпустила туда дым и только потом произнесла:

— Не более, чем всегда. Комната готова? Девчонка валится с ног.

Старик посмотрел на Ольгу долгим взглядом, словно впервые заметив ее:

— Это твоя?

— Внучка, смотритель, внучка.

Старик вздохнул, погладил седые усы и опустил трубку на колено.

После того, как переодетая в сухое, умытая и накормленная Ольга забылась беспокойным сном, Марта спустилась в комнату к камину, высыпала в огонь окурки и принялась сметать пепел с медвежьей шкуры.

— Миша, кого сегодня ждем? — спросила она у человека, который, развалясь в кресле, не отводил дула от раскрытого окна.

— Толька точно будет, а Сергей, если из командировки успеет вернуться. Закрой окно.

Марта собрала пепел, подошла к окну высыпать. Тотчас же из сочащейся дождем темноты вынырнула зеленая когтистая лапа и потянулась к ней… Михаил спустил курок, и дана скрылась с отстреленным когтем.

— Бог подаст, — сказала Марта вслед лапе, вытряхивая совок. — Пусть еще немного проветрится.

Человек в кресле перезарядил револьвер и смачно зевнул, прикрывая рот ладонью:

— Тогда сама карауль. Я хоть полчасика вздремну.

— Ладно, не плачь.

Бабка Марта набросила на плечи теплый платок, взяла револьвер у Михаила и придвинула кресло к окну.

— Осенью пахнет.

Она с удовольствием вдохнула ночной воздух, смахивая украдкой набежавшую слезу. Михаил ушел, отчаянно зевая и подозрительно покачиваясь. Старик тихо сидел у камина, посасывая погасшую трубку.

— А что за высверки там, на севере? — Марта всмотрелась туда, где несколько раз мелькали в небе вспышки, не похожие на разряды молний.

— Соседний сектор, — промычал старик, не выпуская трубки. — В последнее время что-то защиту пробивает, накладки появились.

Он наклонился и подбросил еще несколько поленьев в огонь, так как в комнату вошли ночная сырость и острый запах мокрой листвы. Пламя нехотя лизнуло новую пищу, потом вошло во вкус и с удвоенным треском принялось пожирать сухое дерево. Запахло сосной.

Под окном кто-то хрипло завыл, заглядывая в теплую комнату.

— Закрой окно, Марта, не дразни их, — попросил старик, загораживая лицо от пышущего жаром камина. — Сегодня такая дрянная погода…

Бабка Марта поднялась, скривилась на мгновение, почувствовав укол застарелого радикулита, и взялась за створку окна.

— Сидят, — хихикнул кто-то из темноты, — а в горах лавина сошла!

— Изыди! — Марта с силой захлопнула окно.

Старик молча наблюдал, как она обходит стол, перетирает и расставляет заново тарелки, поправляет сползающий с плеч платок и смотрит критическим взглядом на банку килек в томате:

— Это Мишка притащил? Неужели жена не могла ему рюкзак собрать?

— Она уехала вместе с дочерью сдавать экзамены в вуз.

Бабка Марта бросила консервы обратно на стол, зажгла свет, взяла кастрюлю с вареной «в мундирах» картошкой и принялась чистить.

— А Люда будет? — осторожно спросил старик, впервые за время разговора вынув трубку изо рта.

— Навряд ли, — руки бабки Марты проворно «раздевали» одну картофелину за другой. — У нее младший внучек ангину схватил.

Смотритель сокрушенно вздохнул, то ли сочувствуя внуку, то ли сожалея об отсутствующих.

В дверь постучали, Марта вытерла руки о тряпку и пошла открывать. Через порог переступил человек в оранжевом лыжном костюме, но без шапки, со всклокоченными седыми волосами, обросший трехдневной щетиной.

— Привет, принцесса Марта! — вскричал он. — Ты научишься когда-нибудь спрашивать, кто стучит? В один прекрасный день тебя украдут.

— Заходи, балаболка, — Марта стряхнула раскисший снег с рукава вошедшего. — Твой стук трудно с чьим-нибудь спутать.

Гость узрел накрытый стол и без лишних разговоров устремился к нему.

— Привет тебе, — сказал старик. — Как добрался?

— Привет, — отозвался гость, впиваясь в картофелину, отчего речь его стала не вполне разборчивой. — Со склона Эри сошла лавина и чуть-чуть переплела меня с лыжами. Ноги чудом уцелели. Спасибо твоему барбосу: быстро откопал.

В глазах старика мелькнула тень беспокойства:

— Толя, ты же всегда был осторожен?..

Гость взял во вторую руку брызнувший соком соленый помидор и ответил не сразу:

— Стареем, брат смотритель, к тому же, я никогда не ходил там ночью.

Несколько секунд царило молчание, нарушаемое только звоном посуды: Марта подливала, подсыпала, пододвигала, а гость с жадностью поглощал все, появляющееся перед ним. Наконец он насытился и, осоловев от еды и тепла, отодвинулся от стола.

— Что новенького в твоем секторе, смотритель? — спросил он у старика.

Тот пожал плечами:

— Позавчера упыри передрались из-за добычи, вчера в орлином гнезде птенцы вывелись, сегодня в бухте пираты на мель сели с перепою. Разнообразие.

Анатолий сладко зажмурился и потер ладонью колючую щеку:

— Хорошо живешь, старик?

— Ты бы побрился, — заметила Марта недовольно. — Шляешься в таком виде…

Гость хохотнул и хотел еще раз потереть щеку:

— Некогда было…

Рука его замерла на полдороге, а рот в изумлении приоткрылся: на лестнице возникла полусонная Ольга, до пят укутанная махровым халатом, выданным ей вместо ночной сорочки.

— Бабушка, там кто-то в окно скребется! — пожаловалась она.

Марта всплеснула руками, схватила со стола тряпку и решительно зашагала наверх.

Глаза Анатолия блеснули восхищением, он сорвался с места, задержался на лестнице, чтобы переспросить старика о комнате, и ринулся приводить себя в порядок.

Тем временем смотритель подбросил еще полено, и угомонившийся было огонь вновь воспрянул духом.

Неожиданно в дверь ударили чем-то тяжелым так, что она заходила ходуном, а старик недовольно поморщился.

— Кого это там несет, на ночь глядя? — громко спросил он.

— Открывай! — донеслось в ответ.

При звуках этого голоса старик насторожился и вскочил с кресла, торопливо засовывая в карман невыбитую трубку.

— Ты же знаешь, Борода, что я бродяг по ночам не впускаю. Иди своей дорогой!

За дверью откашлялись и гаркнули:

— Не оскорбляй людей, смотритель! Теперь ночь, и нам лучше говорить миром.

Наверху открылась дверь спальной комнаты, вышла бабка Марта, остановилась на пороге и сказала:

— Ветер качает ветки, они царапают стекла. Спи!

Ольга взглянула через ее плечо:

— А кто там кричит?

— Спи! — повторила Марта, пытаясь закрыть дверь, но девушка выскользнула в щель, подошла к перилам и с любопытством прислушалась.

— Чего же ты хочешь? — на полтона ниже спросил старик.

— Известно чего. Денег, выпивки и баб.

— Пошел вон! — не сдержавшись рявкнул смотритель и покосился на Ольгу.

В дверь снова ударили.

— Напрасно грубишь! Сейчас ночь, а у меня в руках двое твоих людей.

Глаза старика гневно сверкнули:

— Что ты мелешь, Борода, какие люди?! Все здесь.

За дверью захихикали:

— Не все, смотритель, не все. Один мальчишка-сопляк и один пузатый черт из старого набора.

Старик заколебался:

— Как ты докажешь, что это мои люди?

— Погляди в окно.

Марта вихрем сбежала с лестницы и припала к окну. Старик подошел ближе и тоже всмотрелся.

— Я ничего не вижу. Освети их факелом! — крикнул он в сторону двери.

Его приказание выполнили. Марта ахнула и зажала рукой рот.

— Но здесь только один, и я его не знаю. Это не мой!

— Тем хуже для него, — проворчали за дверью. — А второй у меня в лагере, Он точно твой, тот, что в прошлый раз капитана Флинта торпедировал. Гони товар!

Ольга тихонечко спустилась с лестницы, и встала на цыпочки, стараясь хоть что-нибудь разглядеть в окне.

— Кто это? — пискнула она.

Марта резко обернулась, схватила ее за руку и увлекла подальше от окна.

— Эй, Борода, что ты сделаешь с этим парнем? — спросил старик, вглядываясь в темноту.

— Ну уж обратно не потащу, — последовал быстрый ответ.

— Я дам за него ящик рому.

— Мало, — отозвалась дверь.

— Хватит, я его в первый раз вижу. Вообще тебе это дело боком выйдет, он не из вашего сектора. Или бери ящик рому, или вообще ничего не получишь!

За дверью немного подумали:

— Ладно, давай.

— Сейчас.

Смотритель обернулся к Марте:

— Беги за ребятами, принцесса, и захватите оружие.

— Есть, — коротко ответила бабка Марта и устремилась наверх.

Ольга осталась посреди комнаты, не зная, куда деваться. Старик окинул девушку сумрачным взглядом:

— Помоги мне.

Вдвоем они откинули крышку подпола, потом Ольга держала фонарь, а старик, кряхтя, выволакивал оттуда ящик с пыльными, затянутыми паутиной бутылками. Управились как раз к тому моменту, когда примчались заспанный Михаил и Анатолий с еще жужжащей в руке заводной бритвой. Вслед за ними спустилась бабка Марта с двумя карабинами.

— Ты засядешь наверху и будешь держать под прицелом порог! — велел смотритель Михаилу. — Толя подстрахует меня из-за двери, а вы, брысь отсюда!

Бабка Марта без звука утащила Ольгу в простенок между окном и камином.

— Борода, не вздумай шутить! Ты мне парня, я тебе ром.

Старик с трудом поднял ящик и подождал, пока Анатолий отодвинет засов. На пороге стоял тот самый человек, которого Ольга видела в лесу! Он быстро оглядел комнату, зацепился взглядом за двух женщин в углу, потом подставил руки:

— Давай.

Старик покраснел от натуги, но выдавил сквозь зубы:

— Сначала ты.

Борода презрительно хмыкнул, обернулся в темноту и щелкнул пальцами. Чьи-то услужливые руки тотчас же поставили рядом с ним молодого человека в отливающем металлическим блеском облегающем костюме. Лицо молодого человека было залито кровью.

Старик сунул ящик в руки Бороде, успел подхватить начавшего валиться парня и втащить его в комнату. Анатолий тут же захлопнул дверь и задвинул засов.

Марта выскочила из укрытия и захлопотала возле раненого. У парня была рана на голове, рассечена кожа, и кровь уже запеклась. Он тихо стонал под руками бабки Марты и смотрел безумным взглядом на своих спасителей, видимо, плохо понимая, где находится.

Старик почесал подбородок и ткнул пальцем в странный костюм незнакомца:

— Я говорил, защиту пробивает! Это же легкий скафандр! Соседний сектор.

При слове «скафандр» взгляд пострадавшего стал более осмысленным, молодой человек пробормотал что-то, но очень тихо, и Марте пришлось наклониться.

— Приветствует братьев по разуму, — сообщила она.

— Братская встреча, — начал было Анатолий ироническим тоном, но осекся под укоризненным взглядом Марты.

В дверь опять стукнули тяжелым, и голос Бороды проревел:

— А остальное? За тобой еще деньги и симпатичные крошки, смотритель.

В сердцах бабка Марта запустила в дверь тарелкой, которая благополучно разлетелась на куски:

— То же будет с твоей башкой, Борода, если мы встретимся!

За дверью раздался хор радостных восклицаний, перемежающихся ругательствами. Ольга слегка побледнела, Анатолий навел на дверь дуло карабина и мечтательно сощурился. Михаил сердито сплюнул на пол и громко щелкнул затвором.

Голоса разом смолкли.

— Не балуйте там с оружием, а не то плохо вашему будет! — после паузы пригрозил Борода.

— Что ты торгуешься без товара? — громко спросил смотритель. — Вначале приведи человека под дверь, я посмотрю, а потом поговорим.

На крыльце начали совещаться, потом потребовали денежный задаток. Смотритель слазил в подпол, выбросил за окно полмешка денег, после чего шайка удалилась, пообещав вернуться через пятнадцать минут. Однако не прошло и двух минут, как опять раздался стук:

— Открывай, принцесса!

Бабка Марта отодвинула засов прежде, чем кто-либо успел вымолвить слово. Через порог переступил низенький пожилой человек с жизнерадостным лицом и внушительным синяком под глазом. Одет был человечек в спортивный костюм с надписью «Кегли» на груди, на ногах кроссовки, а за спиной увесистый рюкзак.

— Привет честной компании! Что так дешево меня оценили? Полмешка денег… Тьфу!

Все это он оттарабанил одной очередью, устремив жадный взгляд на уставленный едой стол и снимая на ходу лямки рюкзака с плеч.

— Мы думали, ты с бандитами ром лакаешь… — начал было Михаил, но договорить не успел.

— Еще чего! — человечек не глядя швырнул рюкзак под окно, а сам ринулся к столу. — Я же бегаю по утрам и на первой пятисотметровке оставил их позади.

— А синяк откуда? — ехидно спросил Анатолий.

Человечек зачерпнул ложку салата и посмотрел на любопытного с глубокой жалостью.

— О дорожный указатель стукнулся, — пояснил он снисходительно.

— Деньги будешь возвращать частями, — подвела итог бабка Марта. — Чтобы в другой раз неповадно было последним приходить.

— А я не последний! — возмутился человечек. — Я в кустах целый час сидел, пока вы с Бородой лясы точили. Вон кто последним явился!

Он ткнул ложкой в сторону молодого человека, оторопело разглядывающего комнату.

Михаил с грохотом швырнул карабин на пол:

— Дадут мне в этом доме наконец выспаться?!

— А мне добриться, — добавил Анатолий и ушел, осторожно прислонив оружие к стене.

Михаил поддал ногой карабин друга, после чего подобрал оба и тихонько унес к себе в комнату. Ольга подумала-подумала и тоже отправилась спать. Бабка Марта наклонилась к молодому человеку:

— Вы можете встать?

Тот потрогал свою забинтованную голову и спросил неожиданно:

— Это какая планета?

Сергей подавился салатом и закашлялся, старик сердито нахмурил седые брови.

— Земля.

— Но я же летел?..

— Вы ошиблись сектором, — терпеливо пояснила Марта, помогая парню подняться с медвежьей шкуры.

Беднягу сильно качнуло, бабка Марта вынуждена была подставить свое плечо, чтобы дотянуть гостя до лестницы, но на первой ступеньке он сел и обхватил голову руками.

— Ешь быстрее, поможешь человеку дойти! — приказала бабка Марта Сергею.

— Как ты сюда попал, летун? — спросил старик.

Молодой человек попытался объяснить, каким образом он, вылетевший для встречи с чужой цивилизацией в другую галактику, оказался на Земле да еще в столь плачевном виде, но не сумел. Последней его мыслью была мысль о скафандре, вслед за которой последовал удар по голове.

— Все ясно, — подытожил смотритель. — На границе секторов произошло смещение реальности. Из своего звездолета ты сместился как раз в лапы шайки Бороды. Завтра разберемся.

На протяжении этого разговора бабка Марта несколько раз громко вздыхала и всплескивала руками в особо печальных местах.

— Плохо вы работаете, смотрители! — упрекнула она старика. — Зачем парнишке бандитов вместо инопланетян подсовываете?! Разве он за этим сюда стремился. Слушай, как тебя?.. Олег, Олежек, ты, может, кушать хочешь? Картошечка еще теплая…

— Ба! — Все подскочили. — Нас поджигают!

Ольга сбежала по лестнице с расширенными от ужаса глазами и почему-то со шлепанцами в руках.

Бабка Марта уперла руки в бока:

— Ты что же, окно открывала?

— Нет, только форточку. Какие-то люди обкладывают дом хворостом. У них факелы!

— Несносная девчонка! Надеюсь, ты закрыла форточку?!

— Да, — пролепетала Ольга.

Старик прокашлялся и сказал неожиданно мягко:

— Убежище не горит, девочка.

— Сколько тебе раз говорить, не подходи к окну?! — продолжала бушевать Марта.

Ольга часто заморгала, готовая расплакаться.

— Не кричи, — остановил Марту смотритель. — Надо было толком объяснить. Понимаешь, девочка, — обратился он к Ольге, — мы находимся в воздушном замке, а они не горят. Если ты не впустишь врага сама, Убежище останется неприступным. Ночью следует соблюдать осторожность, потому что зло ищет лазейки и стремится проникнуть в Убежище. Не надо открывать окна, не надо отпирать двери. Днем добро побеждает всегда, а вот ночью может и проиграть. Все, иди спать и ничего не бойся!

Марта увела расстроенную Ольгу, а Сергей закончил наконец жевать и поднялся из-за стола.

— Так ты есть будешь? — спросил он у мрачного гостя, который в ответ только головой мотнул. — Тогда нечего рассиживаться, подушки зовут!

Помогая космонавту-неудачнику взбираться по лестнице, Сергей на мгновение обернулся:

— Ценная у тебя собака, старик! Ты оказал мне очень большую услугу, выслав ее навстречу.

Оставшись один, смотритель подбросил еще дров в камин и прислушался к бушующей за стенами непогоде.

— Вы еще никогда не приходили в Убежище в такой темноте, — сказал он печально.

Утро

— Что ты там делал?

(Кинофильм «Золушка», сценарий Е. Шварца)

Когда Ольга открыла глаза, в комнате было необычно светло. Девушка вылезла из-под одеяла, преодолела два шага, отделяющие кровать от стены и отдернула оконную штору…

Окно до самого верха оказалось укрытым ледяными цветами. Ольга хмыкнула и приложила палец к стеклу, чтобы в вытаявшем кусочке разглядеть панораму заснеженного леса.

Заглянувшая в дверь бабка Марта сразу обнаружила безобразие.

— Не стой босиком! Умывайся, одевайся и завтракать!

Спустившись по лестнице, Ольга застала всю компанию в сборе. Во главе стола восседал смотритель с кружкой чая в руке, справа от него Михаил задумчиво крутил в пальцах солонку, слева свежевыбритый Анатолий украдкой разглядывал свое отражение в зеркальном лезвии столового ножа. Сергей потихоньку, двумя пальцами, подтягивал поближе тарелку с нарезанной колбасой, а с другого конца стола, подперев руками забинтованную голову, мрачно взирал на всех Олег. Бабка Марта раскладывала по тарелкам биточки с макаронами.

Ольга поздоровалась и прошла к свободному стулу возле Марты.

— Так кто нас вчера поджигал? — самым невинным тоном осведомился Анатолий. — Серж сказал, был штурм…

Бабка Марта довольно резко запустила в сторону говорившего тарелку с едой, тарелка проехалась по столешнице и была перехвачена у самого края. Анатолий намек понял и почел за лучшее сменить тему:

— Серж, ты меня на свою яхту возьмешь?

— Спроси у Мишки.

— Потонем, — со вздохом ответил Михаил. — Русалки борта оборвут.

— Тогда я с Мартой поеду в ее королевство.

— Нужен ты мне там?! — возмутилась бабка Марта. — К тому же, я из принцесс в ведьмы переквалифицируюсь. Пойдешь в лешие?

— Вот так всегда! — пожаловался Анатолий смотрителю. — Хочешь им доброе дело сделать, а они не ценят!

— На западном склоне Эри новая лыжная база открылась, — сказал старик.

Анатолий оживился:

— Оленька, вы на лыжах катаетесь?

— У Ольги сегодня первый выход! — оборвала его Марта. — Сопровождать ее будет смотритель.

Анатолий сразу поскучнел:

— Что я, должен один идти? Старик, ты мне хотя бы своего лохматого горлохвата дашь? В горах нужен помощник.

— Бери, — милостиво разрешил смотритель.

После завтрака, прошедшего в полном молчании, все быстро засобирались. Немолодые уже люди суетились, как опаздывающие школьники. Бабка Марта и та, утратив обычную невозмутимость, звонко хохотала, в очередной раз наткнувшись на крайне озабоченного Сергея:

— Зачем тебе столько еды?! Не на месяц же?

— Ничего вы, женщины, в таких делах не смыслите! — огрызнулся тот, засовывая в рюкзак огромный кусок копченого мяса. — Мы сегодня будем в гостях у вождя Тамбу, а у него племя прожорливое, одних жен пять штук голодных!

Бабка Марта фыркнула и не стала спрашивать, зачем Михаил набивает карманы пачками сигарет.

Зато Анатолий управился быстрее всех: взял лыжи, вышел за порог, свистнул собаке и был таков. За ним ушли Сергей с Михаилом, навьюченные, как верблюды. Бабка Марта долго наказывала Ольге:

— Одна никуда не ходи! Тропинкам не доверяй. Если что случится, зови на помощь. Лучше всего будет, если сегодняшний день ты проведешь возле Убежища. Осмотрись: понравится ли тебе здесь, захочешь ли ты сюда приходить…

Смотритель остановил Марту:

— Не больно-то ты сама советы слушала, иди уже.

Сам он разложил на столе карту и о чем-то расспрашивал Олега, тыча пальцем в извилистые линии. Тот хмурился, пожимал плечами, а сам украдкой косился на Ольгу.

В конце концов девушке все это надоело.

— Я пойду на крыльце постою, — сказала она старику и открыла тяжелую дубовую дверь.

Мороз сразу ожег щеки. «Этак замерзну, — с беспокойством подумала Ольга. — Кто знал, что здесь так быстро наступает зима?» Она невольно поежилась в своей осенней курточке и натянула капюшон.

Снега выпало не так уж и много, он едва припорошил землю, но зато деревьям придал вид праздничный и волшебный. Ольга запрокинула голову, созерцая заснеженную паутину крон, и не заметила, как сошла с крыльца и ступила на дорожку. Очнулась оттого, что дорожка дернулась, выскользнула из-под ног и оказалась в добром полуметре от крыльца. Ольга с трудом удержала равновесие.

Девушка огляделась: нигде не шелохнулась ни единая веточка, не упала ни одна снежинка, деревянный дом тоже оставался на месте, только теперь перед ним вместо ленточки утоптанной земли торчали кустики почерневшей травы.

Ольга почувствовала досаду: в этом мире все сговорились против нее, одни неприятности с самого начала. Что хорошего можно ждать, если даже тропы брыкаются?

Ольга совсем было решила вернуться в дом и не выходить больше (тем более, что холод уже проник под куртку), но мысль о возможном злорадном смешке за спиной заставила ее остановиться. Не хватало еще от тропинок обиды терпеть!

— Очень холодно! — громко сказала она и повернулась к дорожке спиной. Сейчас пойду погреюсь!

Краем глаза Ольга видела, как неспешно ползла на свое место беглянка, и еще разок намеренно повторила фразу о холоде. Услыхав шуршание в двух шагах от себя, девушка мгновенно обернулась и прыгнула.

Дорожка поерзала влево-вправо, но не решилась сбросить с себя человека, уверенно стоящего на ногах. Ольга засмеялась. Обида у нее прошла, девушка даже присела на корточки и погладила ладонью мерзлую землю:

— Ну, чего ты, глупенькая, я тебе ничего не сделаю!

Дорожка затихла. Ольга поднялась и с любопытством посмотрела в сторону леса. Ей показалось, что деревья стали реже, и она сделала крошечный шажок в их сторону, стараясь понять причину этого странного явления…

Лес исчез. Ольга оказалась на вершине холма, полого спускающегося к морю. Воздух, напоенный ни с чем не сравнимым ароматом, в котором смешались запахи водорослей, рыбы, мокрого дерева, цветущего разнотравья, опьянил Ольгу, у нее даже голова закружилась. Слишком велик был контраст между глубокой осенью и жарким летом, слишком притягивала прогретая солнцем вода…

Ольга сорвалась на бег… Нет, не на бег, на полет! Она спланировала, как чайка, и зависла над сине-зеленой громадой воды, неторопливо ворочающей волнами. Волны летом, слишком протягивала прогретая солнцем вода…

Несколько минут смотрела она шалыми от радости глазами на пространство, в котором чувствовала себя полноправной частицей, и неизвестное до того чувство свободы каплями просачивалось к ней в душу.

И вдруг появилась мысль: «Если из ущелья городской улицы подняться по балконам, как по ступеням, и шагнуть в небо, будет ли такая бескрайность?»

Но тут же вспомнился факел над трубой химического завода и черный шлейф дыма, который стараются облетать птицы.

Это воспоминание что-то нарушило в неустойчивом равновесии человека над волнами, Ольга сорвалась в воду, подняв тучу брызг и напугав дрейфовавшую неподалеку чайку. Чайка взмахнула крыльями и взлетела, а вот Ольга ушла под воду с головой, изрядно нахлебалась, забила в панике руками. Но где-то продолжало копошиться чувство радостного удивления…

— Руку давай! — гаркнул кто-то над головой.

Легко сказать, когда обеими молотишь воду, попробуй выбрать наименее нужную… Прежде чем Ольга решила этот вопрос, ее уже схватили за шиворот и втащили в лодку.

— О чем думала твоя бабка?! — закричал смотритель, пока Ольга захлебывалась кашлем и выплевывала морскую воду. — Почему она не научила тебя хорошо плавать?

Мокрый комбинезон противно облепил тело, в сапогах булькало, вода из капюшона стекала по спине, «молния» на куртке не хотела расстегиваться.

Все еще ворча, смотритель извлек откуда-то плед, под которым Ольга сразу почувствовала себя уютнее: он грел так, что от одежды пошел пар.

— Навязали детский сад на мою голову! — причитал старик, вытаскивая лодку на берег. — Помоги, чего стоишь?!

Последняя фраза относилась к Олегу, который бестолково переминался с ноги на ногу, вытаращившись на Ольгу, как на морскую царевну. Она тут же выскочила из лодки, но одеяло не сбросила, так как трава на склоне успела пожухнуть, и ветер дул уже явно не летний.

— Не смей от меня отходить! — велел смотритель. — Вытолкнем этого заблудшего в его сектор, а потом будешь знакомиться с… ландшафтом.

Старик поколдовал немного у лодки и соорудил из нее вполне приличный автомобиль, хотя и без крыши. Однако на моторы колдовство, видимо, не действовало, потому что машина не завелась.

— Разрешите?

Олег отстранил старика, залез под капот, лязгая своим скафандром о металл, погрузил пальцы во внутренность автомобиля…

Когда он наконец выпрямился, оказалось, что старик вдруг утратил интерес к моторам, так как Ольга засмотрелась на ползущее из-за холма облако, а засмотревшись, отделилась от земли и стала подниматься навстречу сизой громаде все выше и выше. Олег ахнул, но смотритель торопливо зажал ему рот:

— Молчи, дурень, сорвется!

От облака повеяло холодом, Ольга поправила плед и вдруг обнаружила, что машина и люди оказались далеко внизу. Этот факт слегка смутил ее, она поспешила опуститься туда, где двое по очереди крутили ручку у вздрагивающего автомобиля.

— Еще раз взлетишь — выпорю, — пообещал смотритель, когда мотор все-таки заработал.

Ольга надула губы и полезла на заднее сиденье, предоставляя мужчинам возможность устраиваться на переднем. Одежда почти уже высохла, но от одеяла исходило такое уютное тепло, что Ольга укуталась поплотнее, представив себе сани, меха и перезвон бубенцов.

Натужно завывая, автомобиль вскарабкался на холм, откуда потом благополучно въехал на шоссе, почему-то оказавшееся на месте Убежища. Вдоль дороги тянулись столбы высоковольтной линии, выкрашенные в зеленый цвет, за столбами темнел лес.

— В каком месте ты провалился к нам? — спросил старик у Олега.

Тот покраснел и признался, что не помнит.

— Я посадил корабль на планету, стал готовиться к высадке. Скафандр надел, а шлем не успел…

Смотритель притормозил, вспугнул клаксоном низко свесившегося над дорогой удава и подытожил:

— Негусто.

Остановились возле болота. Старик сказал, указывая на зеленые «лужайки», где лишь изредка проглядывали пятна открытой воды:

— Здесь мы почти соприкасаемся границами. Переправить тебя сразу или подождешь, пока я переговорю с тамошним смотрителем?

— Подожду, — коротко ответил Олег, с сомнением рассматривая трясину.

Старик вышел из машины, прикинул направление и пошел прямо к ближайшему «окну». Трясина смачно чавкнула, но не разверзлась. Человек просто растаял в воздухе.

Олег нервно погладил бинт:

— У вас здесь всегда так?

— Как? — Ольга тоже вылезла из машины и вытянула шею, с любопытством разглядывая то самое болото, которое они преодолевали с бабкой Мартой в темноте.

— Так странно.

Ольга беспечно пожала плечами:

— Не знаю, я здесь в первый раз.

Олег оживился:

— Я тоже и…

Договорить он не успел: зеленое щупальце, обхватило Ольгу за талию и потащило в болото. Вопль, который за этим последовал, оглушил и Олега, и чудовище, оно замешкалось. Олег тоже замешкался, но успел все-таки перемахнуть через борт и вцепиться в щупальце прежде, чем оно вместе с добычей скрылось в своем логове. Девушка, не переставая кричать, отчаянно брыкалась, а Олег яростно дергал щупальце, осыпая его ругательствами.

Раздался хлопок. Щупальце оборвалось. Победители повалились на землю, однако трофея не выпустили, и когда щупальце забилось в конвульсиях, Олег полетел в болото, а Ольга была отброшена к машине.

Несколько секунд девушка оторопело смотрела, как Олег медленно погружается в грязь, потом подскочила и протянула ему край одеяла.

— Ну, ты и орешь! — воскликнул Олег, выбравшись на твердую почву. — До сих пор в ушах звенит.

— А ты ругаешься, как… биндюжник! — Ольга надула губы и ушла подальше от своего спасителя.

На другой стороне дороги росли точно такие же деревья, как и везде, но зато в просвете между березами виднелась белая лошадь, безмятежно щиплющая травку. Белая лошадь между белыми стволами в заснеженном лесу!

Ольга щелкнула языком, лошадь подняла голову, посмотрела равнодушно и опять потянулась к траве.

— Кося! — Ольга двинулась к лошади, лихорадочно обшаривая карманы в поисках кусочка сахара.

Олег обежал автомобиль:

— Я те дам «косю»! Вернись!

Ольга прибавила шаг, тогда он догнал ее и схватил за руку:

— Вернись в машину!

Девушка попробовала освободить руку, но Олег не отпускал. В перетягивании сила явно была на его стороне, и не миновать бы возвращения к автомобилю, если бы не…

Сдавленное восклицание Ольги заставило Олега оглянуться… На месте, где только что стояла машина, теперь расстилалась гладкая серая равнина, покрытая мерцающей сетью сложного узора. Ольга закашлялась, потому что воздух был наполнен отвратительным запахом жженой резины. Кое-где над равниной курились дымки.

От удивления Олег выпустил руку девушки и тоже зашелся кашлем, он кашлял долго и надсадно, смахивая слезы с глаз и в недоумении оглядываясь по сторонам.

— Вон мой звездолет стоит, — наконец прохрипел он сквозь кашель.

Ольга закрыла рот и нос краем пледа и посмотрела в ту сторону.

— Ты меня нарочно сюда завел! — сделала она вывод. — Я ухожу!

Ольга решительно направилась туда, откуда, по ее мнению, они пришли, но оказавшийся на пути дымок вдруг хищно изогнулся в ее сторону. Ольга заколебалась.

— У меня на корабле два полных комплекта скафандров, — выдавил из себя Олег.

Девушка сквозь одеяло показала дымку язык и повернула к звездолету.

Новехонький космический корабль сиял оболочкой. В его боках отражались узоры мерцающих огней, отчего корабль сильно смахивал на новогоднюю елку. Только кабина подъемника между опорами белела матовой поверхностью.

— Когда же я его спустил? — недоумевал Олег. — Не помню.

У подъемника Ольга остановилась.

— Тащи свои скафандры сюда! — безапелляционным тоном потребовала она.

Олег прищурил слезящиеся глаза:

— Боишься?

Ольга ничего не ответила, отвернулась даже, но все равно краешком глаза видела, как он полез в кабину.

Прошло минут десять, Олег не возвращался. От нечего делать девушка подняла голову и стала следить, как вспыхивают и гаснут отражения на зеркальных боках корабля. Скоро в глазах у нее зарябило, потому что точно так же мигал и узор под ногами. Светящиеся ниточки, казалось, стали еще ярче, возможно из-за того, что над равниной сгустились тучи.

Олег не возвращался. Ольга почувствовала, что у нее начинает кружиться голова, а в ушах застучали крошечные молоточки. Корабль нависал неподвижной громадой, закрывая полнеба, и молчал.

День и вечер

— Я хотел сразиться с бешеным медведем.

— Зачем?

(Кинофильм «Золушка», сценарий Е. Шварца)

Куда-то вмиг исчезли дымки, и Ольге это показалось дурным предзнаменованием. Стало очень страшно сидеть одной среди пляшущих огоньков и прислушиваться к тишине. Она подумала, что Олег никогда уже не вернется, и заплакал.

Вдруг раздался скрежет: это из раскрывшегося люка вывалилась кабина подъемника, пролетела несколько метров вниз и затормозила на площадке между опор. Внутри никого не было.

Ольга потыкала пальцем кабину подъемника. Ничего не произошло. Тогда она вошла внутрь и крепко зажмурила глаза. Кабина плавно тронулась, и через несколько секунд удушливый запах исчез.

Ольга открыла глаза и обнаружила себя посреди небольшого овального помещения, в котором, кроме светильника и нескольких надписей, ничего не было. Надписи гласили: «Проверь… Убедись… Не выходи…»

Ольга не собиралась выходить, она входила, поэтому долго не читала, а сразу направилась к двери, над которой светились зеленым буквы «ВХОД». Дверь бесшумно отползла в сторону, и девушка оказалась в тесном коридоре, вдоль стен которого в нишах располагались скафандры. Олег сказал правду: у него на корабле и в самом деле имелись скафандры всех сортов.

Но где же сам хозяин?

Ольга прошлась вдоль ряда и остановилась перед нишей, в которой сиротливо темнел шлем. А скафандр?

Ольга протянула руку к шлему, и… он исчез вместе с коридором.

Жалобный крик, похожий на писк слепого котенка, заставил девушку опустить глаза.

Кто-то установил на тропе «самострел», натянул тонкую проволоку, чтобы на голову неосторожного ходока обрушивалась увесистая дубинка. Ольга не без труда сдвинула ее и вытащила большого (с ладонь) паука, покрытого белой шерстью, необычайно длиннолапого и голубоглазого. Голубоглазый паук — это совершенно удивительное зрелище! Впрочем, может, он и не был пауком…

Девушка сдернула с плеч одеяло, завернула в него изрядно помятого бедолагу и прислушалась. Что-то происходило там, за плотной стеной молодого орешника.

Ольга сделала несколько шагов. Ничто вокруг не напоминало космический корабль. Громадные дубы, буки и клены гордо возносили к небу поредевшие кроны, а толстый слой чуть прихваченных морозом листьев мягко пружинил под ногами. Зима в этом мире пришла слишком рано, большая часть деревьев не успела еще сбросить листву.

Тропинка еле заметно подрагивала под ногами. Вначале Ольга не придала этому значения, а потом было уже поздно: тропа вдруг просела, и девушка оказалась на крутизне, боясь пошевелиться, чтобы не сорваться вниз.

Ее взгляду открылся глубокий овраг, заросший ивами, несколько поваленных деревьев, образующих квадрат, и странная компания в центре этого квадрата. Она увидела Олега со связанными руками, стоящего на краю канализационного люка, рядом с которым лежала крышка. Напротив него расположился в шезлонге скелет с окладистой рыжей бородой, а вокруг выстроились существа, одетые в одинаковые серые костюмчики с меховыми стоячими воротниками. Головы существ, лишенные растительности, были лиловыми, на макушках торчали уши-лепестки, нос провалился, глаза еле виднелись из глазных впадин. В общем, зрелище было не из приятных.

«Оборотни!» — с ужасом подумала Ольга.

— Церемония начинается! — задрав голову, проорал лиловый оборотень.

Грянули трубы, где-то вдалеке отсалютовал пушечными выстрелами невидимый замок.

— Не бойся, больно не будет, — Борода встал, отечески похлопал но плечу Олега и заглянул в зияющую у самых ног пасть колодца. Дно было погружено во тьму, и только у самой стены горели два желтых огонька-глаза. — Я отдал бы тебя дракону, но он временно постится.

Борода осклабился, ребра его задрожали, мелко затряслась борода, будто приклеенная к нижней челюсти.

Из глубины колодца донесся шумный вздох.

— Проголодался, — объяснил Борода.

Оборотни в аккуратных серых костюмчиках заняли позиции вокруг люка, наставив на его «жерло» острия длинных копий.

— Прожорливый, гад, — пожаловался Борода. — Мало ему скотины, любит человечинкой побаловаться.

Олег содрогнулся.

— Ты не переживай, — утешил Борода. — Глотает он быстро.

Земля под ногами задрожала, гигантская тварь заворочалась в темноте, из глубины потянуло чем-то невыразимо отвратительным.

— Надо было дома сидеть, а не к нам стремиться, — назидательно заметил Борода.

Олег подождал, пока очередной дорыв, ветра очистит воздух, перевел дыхание и только после этого сказал:

— Я не к вам летел. К инопланетянам.

Борода загоготал так, что нижняя челюсть у него отпала, и оборотням пришлось искать ее в траве.

— Зачем тебе инопланетяне? — спросил он, когда челюсть приставили на место.

Олег промолчал. Борода укоризненно покачал черепом:

— А, ищешь!.. Я их знаю, абсолютно бесполезные твари. Только гельгочут по-своему и чунгу пляшут. Тебе надо плясать чунгу?

Олег пожал плечами и с тоской поглядел на измазанную зеленой краской крышку люка.

— Тебе надо пожрать хорошо, ну и всякое… разное, свое, человеческое. Дурак ты еще, малый. Не понимаешь, в чем счастье. Не в космосах надо витать, а быть к земле поближе!

В колодце загудело, оборотни оскалились и опустили копья пониже.

— Сейчас! — крикнул в черную дыру Борода. — Вот ты сюда притащился, сам не зная, зачем, — продолжал он, обращаясь к Олегу, — и думаешь, мне охота тебя в колодец бросать? Служба. Лучше бы еще разок ящик рому выменять! Ночью хорошо, когда я человеком становлюсь. Я царь и бог ночью! Чего смеешься?

— Никак не представлю тебя в роли человека, — ответит Олег.

Борода лязгнул костями:

— Сейчас я буду смеяться.

Он протянул костяную руку и легонько подтолкнул Олега к люку. Ольга ахнула и выронила скомканный плед. Он пролетел несколько метров, задел череп Бороды и развернулся. Оттуда выполз белый паук.

— Привет, ребята! — воскликнул паук, проворно вскарабкался на голову ближайшего оборотня и принялся отплясывать какой-то фантастический танец, по очереди вскидывая все восемь ног.

Оборотни побросали копья, из толстых пальцев тут же выдвинулись когти, но первая попытка схватить обидчика не удалась: на лиловой лысине появилось несколько царапин, а паук успел благополучно соскочить на землю.

Во время второй попытки Олег был сбит с ног и отброшен на поваленное дерево, один оборотень с воплем полетел в колодец, а паук оказался сидящим в шезлонге Бороды.

— Веселей, ребятки! — закричал восьминогий, вздыбливая белую шерсть. Спляшем чунгу!

На третьей попытке началось побоище между оборотнями, а Борода метался между ними и орал:

— Прекратить!

Тут что-то гулко ахнуло, словно вылетела пробка из гигантской бутылки с шампанским, и над люком возникло черное облако.

— Он вылезает! — завопил Борода и принялся карабкаться на склон оврага.

Оборотни бросились врассыпную. Паук перекусил веревку на руках Олега и спросил:

— Ты долго лежать собираешься?

Повторять ему не пришлось: Олег вскочил на ноги и вскарабкался на склон еще быстрее Бороды.

Ольга с ужасом поняла, что осталась одна, но повернуться спиной к неведомому чудищу, чтобы попытаться бежать, у нее не было сил. Она видела, как вслед за облаком из люка появилось что-то огромное, черное и косматое, похожее на медведя гризли, только во много раз больше. Чудовище с трудом выбралось из колодца, отшвырнуло мимоходом крышку, словно пушинку, и остановилось, озираясь. Среди «сосулек» спутанной шерсти желтым светом горели два немигающих глаза…

— Оля!

Крик Олега вывел Ольгу из оцепенения, она повернулась, и, судорожно цепляясь за оголенные корни, начала взбираться по откосу. Паук перескакивал с корня на корень и подсказывал, за какой схватиться.

— Быстрее, быстрее! — подгонял он.

Наконец рука Олега втащила Ольгу на тропинку. Зверь взревел, прыгнул, но когти пропахали глину, и он опять оказался внизу. «Гризли» рявкнул так, что сидящая на буке стая ворон с испуганными криками взвилась в воздух.

— Бежим!

Но в этот миг чудовище огромным скачком преодолело подъем и отрезало пути отступления, оттесняя беглецов к обрыву. Ольга была близка к обмороку, когда Олег подобрал с земли палку и замахнулся:

— Пошел вон!

«Гризли» с недоумением посмотрел на добычу, которая осмелилась ему угрожать, раскрыл пасть, но тут на него с воинственным воплем ринулся белый паук, зарылся в лохмы шерсти на могучей лапе и впился в нежную кожу над когтем. Зверь рыкнул, ударил лапой, и край обрыва, на котором стояли люди, просел.

Облако пыли поднялось из оврага. Чудовище мотнуло мордой, чихнуло и потрусило прочь от своей тюрьмы, придавив по дороге пару оборотней.

— Вставай!

— Уйди, ради бога!

В голосе Ольги явно звучали слезы. Олег не решился настаивать, присел на корточки и заглянул девушке в лицо:

— Где болит?

Ольга рывком села, сдвинула с головы капюшон и распушила слипшиеся от морской соли волосы:

— Это ты во всем виноват!

Олег в недоумении пожал плечами:

— Кажется, я не просил тебя выходить из машины.

Пошел снег вперемешку с дождем. Мелкая снежная крупа больно секла лица, звонко щелкала по скафандру и барабанила по обледеневшей — куртке, набивалась в волосы, сыпалась за ворот.

Ольга почувствовала, как неспешно заползает под куртку холод, как стынет тело, как ноют озябшие руки. В небе над оврагом неподвижно висело черное облако.

— Дурацкий мир!

— Что? — переспросил Олег.

Он как раз прикидывал, в какой стороне осталась граница секторов и не расслышал сказанных слов.

— Никогда не приду сюда больше!..

Протяжный вой прервал Ольгу, она поспешно вскочила, а Олег с тревогой посмотрел наверх:

— Уходить отсюда надо и поскорее!

В этот миг что-то мягко скользнуло на плечи Ольге, в сразу повеяло теплом. Плед! Подарок старого смотрителя. Все должно быть хорошо. Все обязательно окончится хорошо. Смотритель сказал, что днем добро всегда побеждает!

Откуда-то свалился белый паук.

— Между прочим, лиловые возвращаются, — сообщил он. — На вашем месте я не стал бы их ожидать.

А потом время остановилось, его больше не существовало. Как они покинули овраг, Ольга не смогла бы рассказать, где шли, тоже. У нее было странное ощущение, что все происходит во сне, что нет на самом деле ни леса, ни дождя, ни тропинки. Ничего не оставалось в памяти, все сливалось в сплошную пелену. Реальной была только необходимость переставлять ноги.

Она словно бы со стороны видела свою жалкую фигурку, бредущую по тропе, посеревший от грязи бинт на голове Олега, хромающего шерстистого паука, и в то же время чувствовал, как болит нога, стертая не приспособленным к лесным тропам югославским сапогом.

Где-то на заднем плане копошилась смутная мысль, что-то беспокоило Ольгу, но она никак не могла выйти из оцепенения и поймать эту мысль за хвост. Другие образы возникали в мозгу, затуманенном усталостью.

Ольге вспомнилось почему-то Убежище и окно, в которое она утром смотрела. Когда солнце проходит сквозь замерзшие оконные стекла, голубые замки, выстроенные морозом, наполняются тенями. Крохотная, но очень надменная королева неторопливо цокает каблучками по ледяному паркету. Щеки ее белее снега, голову венчает сверкающая диадема из самых лучших в королевстве сосулек. Ледяные гвардейцы тянутся и отдают честь. Над замком застыли в небе залпы праздничного салюта. Солнечный луч гаснет, и в призрачном замке опять воцаряется мрак.

Черная птица с тревожным криком пронеслась почти у самой щеки Ольги, и девушка очнулась. Она увидела, что опять невольно поднялась в воздух, и кроны деревьев колышутся под ногами, как волны. Ольга ринулась вниз.

— Осторожнее, разобьемся! — заверещал паук, как оказалось, давно уже пристроившийся на пряжке сапога.

— Извини, я не буду больше! — сказала Ольга Олегу.

Олег ничего не ответил, он молча ловил губами воздух, и мокрые волосы, выбиваясь из-под бинта, липли к вспотевшему лбу.

— Я не хотела!

— Ты очень здорово летаешь, — заявил паук, поудобнее цепляясь лапами за пряжку.

— Ну, прости меня, пожалуйста!

Олег ладонью смахнул снег с ее волос и сказал:

— Надень капюшон, простудишься.

В эту секунду тропа дернулась и сбросила с себя людей. Они неожиданно оказались прямо у стен замка, чьи высокие башни были увенчаны флагами, а на воротах красовалось изображение Черного медведя.

Сам оригинал восседал перед рвом и хладнокровно готовился дожирать белую лошадь, придавив ее лапой к земляному валу. Лошадь билась под лапой и кричала не по-лошадиному.

— Как человек! — Ольга прижала ладони к пылающим щекам и с мольбой взглянула на Олега.

— Что ты так смотришь?! У меня нет базуки! — Олег сердито отвернулся.

— Обжора! — пробурчал белый паук и отцепился от югославского сапога. Не сплясать ли нам чунгу?

Черная тварь разинула пасть, и лошадь умолкла, словно завороженная клокочущим дыханием зверя.

Ольга закрыла лицо руками.

— Ну что ты так смотришь? — повторил Олег. — Я же ничего не могу сделать.

«Гризли» наклонился, а в этот миг Олег рванулся вперед:

— Эй, ты!

«Медведь» захлопнул пасть и с удивлением воззрился на существо, второй раз попавшееся ему на пути.

— Беда мне с вами, — вздохнул паук, резко устремляясь навстречу черному чудовищу.

«Гризли» поднял лапу, освобожденная лошадь вскочила и галопом унеслась в сторону леса.

— Эй, ты! — повторил Олег уже менее уверенно. — Пошел вон!

В замке выстрелила пушка, на стенах появились знамена с изображением Черного медведя.

— Ах, вот вы как, — произнес Олег совсем уже кисло и велел Ольге: Исчезни, живо!

Ольга неплотнее укуталась в одеяло и не двинулась с места.

Над головой «медведя» стало сгущаться черное облако, в котором то в цело проскакивали разряды.

— Электрический медведь, ничего особенного, — упавшим голосом сделал вывод Олег. — Не мешало бы обзавестись громоотводом.

«Гризли» взревел и сделал первый шаг к человеку. Из разинутой пасти вырвался клуб черного дыма.

— Ничего особенного, обыкновенный дымодышащий медведь, — пробормотал Олег и попятился. — Тебе не мешало бы взлететь, Оля.

— Сказки обязаны хорошо кончаться! — с жаром возразила Ольга.

— А медведь об этом знает?

Белый паук остановился как раз на полпути между «медведем» и людьми. «Единственный заряд „Ю“, — бурчал он себе под нос, — что я буду без него делать? Потянуло же меня на экзотику!»

Когда черное чудовище наступило на паука, земля поднялась дыбом, потом опустилась. Людей разметало в разные стороны. Ольга судорожно вцепилась в какое-то дерево. Олег чудом удержался на краю гигантской ямы, оказавшейся на месте замка. С неба сыпались камни, горящие балки и знамена с изображением черного зверя, пожираемые огнем.

Ольга видела, как машет ей рукой Олег, но не могла пошевелиться, даже крикнуть, у нее перехватило дыхание, словно морская вода снова рвалась в легкие.

Тут земля опять содрогнулась, вздулась пузырем, лопнула. Из змеящихся трещин полезла какая-то коричневая лоснящаяся масса, поднялась в высоту метров на десять и опала клочьями, источающими нестерпимое зловоние. Трещины сомкнулись, земляной холм стал оседать, и наконец на его месте оказалась глубокая впадина диаметром около шести метров.

— Оля, как ты?

Ольга увидела чумазое лицо Олега, тревожно блестящие глаза под опаленным бинтом, хотела что-то сказать, но не смогла.

Совсем рядом завыли оборотни, Олег нагнулся за дымящейся палкой, но палка выпала у него из руки. Он прислонился спиной к дереву и спросил у Ольги, прислушиваясь к приближающемуся вою:

— Ты взлететь сможешь?

Ольга с трудом разжала руки, отпустила ствол и дотянулась до плеча Олега:

— Опять отделаться от меня хочешь?

Солнце садилось в багровом зареве. Его не было видно весь день, а теперь оно словно нарочно вынырнуло из туч, чтобы уйти с вызовом, оставляя этот мир в безграничной власти зла.

Затрещали сучья, и стая оборотней окружила старое дерево. Их серые костюмчики поистрепались за время погони, заметно вытянулись морщинистые лица и стали больше похожи на звериные морды: уши-лепестки сейчас были плотно прижаты к лиловым головам, клыки влажно поблескивали из-под вздернутых губ.

Олег крепко сжал руку Ольги:

— Оля…

— Молчи! Ночь еще не наступила, все обойдется!

Она хотела, чтобы ее голос не дрожал.

Серые костюмчики расступились и пропустили Бороду вперед. Его скелет скрипел сильнее обычного, борода болталась, как пакля, и в ней торчали шарики репейника.

— Напрасно надеешься, — сказал он. — До ночи осталось всего ничего. Сегодня мы все-таки возьмем Убежище. Смотритель не всемогущ. Солнце садится.

Он повернул к светилу костяную голову, и последний луч озарил ее багровым светом. Ольге стало страшно, она еще крепче вцепилась в руку Олега, изо всех сил стараясь унять дрожь.

Оборотни завыли, и под их заунывное пение на желтых костях бороды возникли куски полусгнившей плоти. Ольга вскрикнула и спрятала лицо на груди Олега. Олег стиснул зубы, но досмотрел до конца.

— Вот и все, — сказал Борода, демонстрируя мускулистую руку. — Хорош?

— Хорош! — произнес чей-то голос за его спиной.

Борода обернулся и увидел двух стариков: смотрителя и второго, запакованного в скафандр повышенной защиты с боевым излучателем на сгибе локтя.

— Ты поторопился, Борода, — сказал смотритель. — Бесплотным быть надежнее.

Оборотни шарахнулись в разные стороны.

— Говорил я тебе, не связывайся с чужим сектором, — покачал головой смотритель.

Из-за ноги человека в скафандре выскочил белый паук.

— Чужие танцы оскорбляет! — заверещал он и вздыбил шерсть.

Борода попятился, не сводя глаз с излучателя.

— Идите сюда, ребятки!

Ольга бросилась навстречу старикам, увлекая за собой Олега. Смотритель взял ее за одну руку, Олега за другую и повел, как нашкодивших дошколят, к машинам. Человек в скафандре прикрывал их отступление излучателем. Паук выплясывал позади и награждал Бороду инопланетными ругательствами.

К Ольге бросилась бабка Марта, обняла ее и потащила к старому автомобилю, где их поджидал Анатолий с термосом горячего чая и бутербродами.

— Тебе туда, — смотритель отпустил Олега и кивнул на стоящий немного в стороне флаер.

Олег остановился. Человек в скафандре подождал, пока смотритель усядется за руль автомобиля, пропустил паука вперед, потом легонько подтолкнул Олега в спину и показал на флаер.

— Сейчас, — Олег сложил ладони рупором. — Оля!

Ольга растерянно оглянулась, она только сейчас заметила исчезновение своих спутников.

— Где тебя искать, где ты живешь?!

Смотритель завел, мотор. Ольга привстала на сиденье, начала говорить, потом осеклась.

— Где?!

Человек в скафандре рывком втащил Олега в кабину и задвинул дверь. Тотчас же флаер содрогнулся и зазвенел от удара здоровенного камня.

Смотритель выжал сцепление.

— Головы пригните!

Бабка Марта силой стащила Ольгу под сиденье, потому что на машину обрушился град камней. Смотритель пригнулся к рулю и дал полный газ.

Последнее, что Ольга успела увидеть, прежде чем деревья заслонили небо, было днище взлетающего флаера.

Ночь

— Чтобы отдохнуть от домашних дел, дорогая.

(Кинофильм «Золушка», сценарий Е. Шварца)

Смотритель включил фары. По обеим сторонам дороги стеной стоял черный лес, клочок освещенного асфальта перед колесами, огоньки глаз позади — вот и все, что выделялось во мраке. Изредка лучи фар выхватывали еще какую-нибудь лиану, непонятно как оказавшуюся в зимнем лесу и нависшую над дорогой, или бок убегающего диковинного зверя.

В машине молчали, только один раз Анатолий сказал, наклонившись к смотрителю:

— Серж обещал засесть на чердаке с пулеметом.

— Борода не полезет под выстрелы, — возразил смотритель.

Ольга находилась в странном оцепенении, ей казалось, что день еще не окончен, она все еще чего-то ждала. Мелькающие позади огоньки мало занимали ее, что-то более важное требовало осмысления, ворочалось в сознании, беспокоило.

Едва машина въехала на площадку перед Убежищем, над его крышей поднялась луна, залив округу мертвенно белым светом.

— Серж включил прожектор! — обрадовался Анатолий. — Теперь ни один черт незамеченным не подберется!

Автомобиль, оставленный возле крыльца, смотритель несколькими движениями превратил в кресло с витыми ножками, взвалил его на спину Анатолию и отправил в дом, а сам задержался, чтобы накормить собаку.

Первой в дом вошла Марта, за ней Ольга и последним Анатолий. Он поставил кресло у камина, уселся и спросил у стоящего с карабином в руках Михаила:

— Серж нам поесть оставил что-нибудь или все уволок на чердак?

— Консервы, — лаконично ответил Михаил, не сводя глаз с приоткрытой двери.

Бабка Марта скептически посмотрела на злосчастную банку килек в томате, но промолчала.

Появился смотритель, запер дверь и прошел, шаркая подошвами, к камину. Анатолий уступил ему место, а сам расположился прямо на полу, на медвежьей шкуре, с наслаждением вытянув ноги:

— Славный был денек, не правда ли?

Ему никто не ответил: бабка Марта резала хлеб и мазала маслом, Михаил раскуривал сигарету, старик разжигал огонь в камине, а Ольга все еще стояла посреди комнаты, бездумно глядя в окно.

За окном шел снег. Крупные хлопья медленно плыли в лучах лунного света и садились на землю, чтобы тут же съежиться под тяжестью новых хлопьев, а может, и не съежиться, а просто улечься: снежинка к снежинке, и лежать так долго-долго, до самой весны.

— Отвратительный день! — вдруг громко сказала Ольга.

На секунду замерли руки Марты, уронил полено старик-смотритель, обжег пальцы спичкой Михаил, удивленно вздернул бровь Анатолий. Потом все зашевелились, как ни в чем не бывало. Смотритель подобрал полено, Марта закончила бутерброд, Михаил погасил спичку, Анатолий опустил бровь и принялся насвистывать какой-то мотивчик.

— Отвратительный мир! — продолжала Ольга. — Ненормальный мир, населенный чудовищами!

Она резко повернулась и пошла наверх, отчетливо впечатывая каждый шаг в скрипучие деревянные ступеньки.

В комнате наступило молчание. Хлеб крошился в руках у бабки Марты, а масло почему-то падало с ножа на столешницу.

— В первый раз мне тоже так показалось! — с преувеличенной бодростью сообщил Анатолий.

Марта быстро утерла глаза краем платка и продолжала резать хлеб, Михаил хотел глубоко затянуться, но закашлялся и швырнул сигарету в огонь.

— Ничего удивительного. Слишком много впечатлений…

Марта бросила нож на стол и заплакала, уже не скрываясь. Михаил подошел к ней и обнял за плечи:

— Ну, чего ты? Ведь все, как всегда, кончилось благополучно?

— Благополучно? Ты ведь знаешь, что мы здесь в последний раз! Никогда еще мы не приходили сюда в такой темноте! Кто сможет в следующий раз преодолеть дорогу? Ты, я или Сережа, которого едва не убили прошлой ночью? Сколько нас было вначале и сколько осталось?!

— Дела, дела у всех, — пробурчал Анатолий.

— Дела? У Димы тоже дела?

— У Димы инфаркт, — хмуро признал Анатолий.

— У Димы инфаркт, Сашка спился, Надежда запуталась со своими мужьями, Люда не отходит от внука, потому что он не нужен никому, кроме нее! Кто следующий? Я уже боюсь заглядывать в почтовый ящик, потому что каждое письмо без адреса несет в себе весть об очередной беде. Я устала! Устала от повседневных бессмыслиц, от тягучих бабьих сплетен, от колыхания злобной зависти к чужой радости, устала от привычной грязи и серости ваших улиц, от малолетних проституток и больных стариков, до которых никому нет никакого дела! Устала видеть взрослые глаза детей. Устала бояться вечерних подъездов и переполненного утром автобуса! Здешние страшилища просто ангелы по сравнению с обыкновенным сытым мещанином. Я не вижу выхода из этого лабиринта и не вижу проводника! Каждый раз, возвращаясь отсюда, я хотела донести хоть горсточку света, но он просачивался между пальцами!..

— Замолчи!

Смотритель резко поднялся, губы его тряслись, морщины на лице стали еще глубже.

Анатолий погладил ладонью медвежью шкуру:

— Принцесса Марта, от тебя я истерики не ждал.

Бабка Марта судорожно смахнула слезы и отвернулась.

— У тебя чудная внучка, жизнь прожита не напрасно, чего еще надо?

— Да, но я двоюродная бабка, у меня никогда не было своих детей!

— А я тебя искал, принцесса Марта, — с горькой усмешкой сознался Михаил.

— Но не нашел. Что проку в письмах без адреса, которые приходят неизвестно откуда, которые шлешь, неизвестно куда?! Я боюсь возвращаться, потому что никогда вас больше не увижу! Что такое все ужасы этого мира по сравнению с обыденностью нашего? Детский лепет.

— Ты еще и трусиха, — констатировал Анатолий. — Если боишься возвращаться, оставайся здесь, выделят тебе сектор, будешь пасти драконов и перевоспитывать Бороду.

Бабка Марта невольно оглянулась на смотрителя. Старик стоял с каменным лицом и не спеша постукивал по ладони своей трубкой.

— Остаться?

Смотритель ничего не ответил.

Ольга сидела в своей комнате и смотрела, как пляшут за окном снежинки в столбе лунного света.

Летать. Свечой взмывать в вышину и захлебываться горьким воздухом. Тело выгибается в бешеном рывке, отшвыривая землю далеко вниз.

Воздуха. Дайте воздуха! К черту гравитацию, да здравствует свобода! Луна, ты сегодня до безумия красива. В твой свет хочется зарыться лицом и проникнуться белой пустотой. Звезды — колючие льдинки, вы обжигаете пальцы холодом. Скорость. Мучительная боль деревенеющих мускулов. Только бы не упасть. Только бы не упасть, Господи! Какая ослепительная чернота впереди. Ночь висит над землей.

Снегопад. Сначала плыть в неподвижном воздухе, потом ринуться вслед за порывом ветра. Кружиться, кружиться в снежном водовороте, а потом опуститься на озаренную ночным светом поляну посреди леса. Безмолвные деревья, четкие тени, а между ними мириады крохотных искорок в голубоватом снежном покое. Идти босиком по волшебным огонькам, тонуть в пушистом снегу и пьянеть от звенящего воздуха…

Стучат?

— Стучат, бабушка!

Ольга сбежала по лестнице и отодвинула засов прежде, чем кто-либо шевельнулся. На пороге стоял белый паук, припорошенный снегом.

— Флаер сбили над лесом, — сказал он мрачно. — Положение очень скверное.

— Куда?! — Марта успела перехватить Ольгу. — Ночь!

— Пусти!

Марта оттащила Ольгу от двери, Анатолий проворно вскочил, впустил паука и захлопнул дверь. На чердаке застучал пулемет. Ольга заплакала, по-детски растирая слезы кулачками. Смотритель со злостью пнул кресло ногой, а Михаил схватил оставленный было карабин.

— Серж, что там?! — крикнула бабка Марта, стараясь перекричать рокот выстрелов.

Пулемет умолк. С чердака спустился слегка запыленный Сергей с яблоком в зубах. Прожевав откушенный кусок, он сообщил:

— Спугнул каких-то лохматых тварей.

— Серж, — Анатолий забрал у него яблоко, протер о рукав и с большим удовольствием впился зубами, — ням приням ня.

— Что?!

— Я говорю, нас в лес приглашают. Ночное сафари.

Смотритель швырнул трубку в камин:

— Да вы с ума посходили!

— Ну отчего же? — возразил Михаил. — Раз уж мы здесь в последний раз… Лично я желаю еще поднабраться сил перед возвращением, отдохнуть от неопределенности. Я — за.

— Я тоже! — обрадовался Сергей.

— Надо запастись едой, — забеспокоилась бабка Марта.

— Неизвестно, когда вернемся, а с рассветом надо уходить! Успеем ли позавтракать?

— Детей брать не будем, — предложил Анатолий.

У Ольги мигом высохли слезы:

— Я пойду с вами, вы не посмеете меня оставить!

— Олег просил тебя не ходить, — сказал молчавший доселе паук.

— Кто он такой, чтобы мне указывать?! — сверкнула глазами Ольга. — Я со всеми!

— Предупреждаю в последний раз, — начал смотритель, — ночью исход непредсказуем…

— Толя, куда ты дел наши рюкзаки? — спросила Марта, собирая со стола все, что успела приготовить. — Там хорошие фонари.

Уходя, дверь в Убежище не заперли, а только прикрыли плотно, и свет оставили зажженным. Долго еще свет из окна падал на тропинку, которой они ушли в глубь леса.

«На влажную почву ему хода нет: тяжеловат, оставляет глубокую колею. Пока используются только гусеничные машины».

«В результате государство несет огромный ущерб, гибнет поголовье осетровых, которое вновь оказалось беззащитным».

«Эти фильмы о старине привлекают ощущением новизны. И новизна состоит не только в том, что использованы неизвестные ранее документы, но и в какой-то захватывающей силе реальности и романтики».

«Озверев, они, что называется, месили ногами труп, затем облили самогоном и подожгли его».

«В последующие дни намечено произвести дозаправку топливных баков базового блока горючим и окислителем, приступить к консервации бортовых систем станции».

«Вот и нынче уже провели сев ранних зерновых. Закладывают плантации подсолнечника, сахарной свеклы».

«…о чем же страдала его струна? О дружбе и чести. О мужском братстве, проверяемом испытаниями. О красоте женского лица, горного пейзажа, трудного промысла. Он пел о любви, о доброте, поскольку, невзирая на превратности судьбы, был и оставался неисправимым романтиком».

«Маленькие барабанщики играют сигналы тревог и сборов».

(Из газетной хроники)

Content

Алина Болото
УБЕЖИЩЕ

Вечер и ночь

Утро

День и вечер

Ночь