Анатолий Махавкин

ТЕНИ БЕЗДНЫ

ЧАСТЬ 1. БОДРОЕ НАЧАЛО

ВХОД И ВЫХОД ИЗ ВЫСШЕГО ОБЩЕСТВА

В далёкие лохматые годы моего детства со мной приключилась одна весьма досадная неприятность. Начиналось всё правда, как водится, весьма неплохо. На четвёртую годовщину своего появления на белый свет я получил в подарок от родителей почти настоящую саблю — копию светового меча джедаев гражданской войны — будённовцев. Пофигу, что лезвие оказалось из алюминия, а ножны — из пластмассы, тем более, что сам я этого тогда не понимал.

Естественно сие чудо просто необходимо было предъявить на суд общественности, иначе меня могло разорвать на тысячу маленьких обладателей сабли. Песочница на детской площадке выглядела вполне подходящим местом. Кто бы мог подумать, что сие священное место может оказаться зоной отвратительнейших афер…

Когда я показывал чудо-кладенец стопяцоттычячному зрителю, ко мне подвалили серьёзные пацаны с темой перетереть. Лет авторитетам оказалось по семь-восемь, то есть — почти старики. И вот эти, умудрённые опытом люди, поведали неофиту, что есть реальный способ превратить моё, почти настоящее оружие, в самое, что ни на есть боевое. Процедура весьма проста: сабля зарывается в песок, а её владелец уходит домой. Потом возвращается и — вуаля!

Не откладывая дела в долгий ящик, я уподобился собачке на прогулке, врываясь в желтоватую массу. Угадайте, что произошло дальше. Нет, я конечно слышал содержимое эпохального труда: «Золотой Ключик», но никак не мог представить, что приведённую в нём инструкцию по относительно честному отъёму золотых монет можно применять на практике.

Дальнейшая жизнь показала, что я, в принципе, такой же лох, как и большинство окружающих. Нет я естественно не прикладывал задницу к телевизору, когда в нём появлялся Кашпировский и не приобретал акции МММ, однако же умудрялся попадать в жопу достаточно регулярно, доверяясь тем, кому доверять не стоило.

Однако, сейчас я совсем о другом. О том, что получив желаемое, ты можешь просрать всё во мгновение ока. Причём по причинам, совершенно от тебя не зависящим. Но сначала о приятном.

Угодив в самую жопошную (нет, реально!) ситуацию по жизни, я умудрился не только вылезти оттуда, но и оказаться в сладком шоколаде.

Подобно долбанному герою какого-нибудь дешёвого боевика я прошёл через Преисподнюю (и это — не преувеличение!), получил кучу денег (пусть для кого-то это — мелочь, но мне столько не заработать за всю жизнь) и отхватил небольшой бонус. Ну, как бонус…Абсолютное здоровье и возможно — бессмертие.

Единственное, что не соответствовало канону, это то, что вернулся герой не к длинноногой блондинке с четвёртым размером бюста, а к собственной супруге.

Впрочем, в путешествии была и романтическая история. Даже полторы. И все полторы закончились так нехорошо, что даже вспоминать не охота. Ладно, проехали.

Короче, дурную шутку со мной сыграл именно этот бонус, ввергнув в новые неприятности. И судя по зуду в пятой точке, предстояло нечто, весьма нешуточное.

— Ты там не уснул, заморыш? — приятный голос вывел меня из задумчивости. Голос, который должен будить каждого утром в понедельник, чтобы человек со всех ног ломился прочь из дома — на работу. — Припух слегка?

Это — Паша. Добрейшей души человек, напоминающий шкаф, которому некий папа Карло придал отдалённое сходство с Хомо Сапиенс. Внешним сходством дело и ограничилось, потому что внутри Паша оставался высококачественным деревом элитных пород. И этот гомункулус последние две недели неотступно следовал за мной, норовя присоседиться даже в сортире. Правда делал это весьма тактично, как для изделия деревообрабатывающей фабрики. Всё дело в том, что при первом свидании я слегка помял Паше одну из конечностей, да и видимо умные люди подсказали, что если он продолжит усердствовать, то конечностью дело не ограничится.

Один, из означенных умных людей, сидел на переднем сидении Лексуса, сверяя данные ноутбука с какими-то пожелтевшими листочками. А может — наоборот. Сергей Николаевич Хробанов, человек непонятной специализации, но несомненно интеллигентная личность, которую неизвестно каким ветром занесло в нашу компанию.

Я никогда не видел его одетым иначе, нежели в костюм тройку приглушённых цветовых тонов и белую сорочку, разделённую пополам чёрным однотонным галстуком. Небольшой кейс, который Хробанов носил повсюду, скрывал в своих недрах массу высокотехнологических девайсов, как-то: ноут, планшет, пару смартфонов и ещё кучу других, недоступных моему пониманию, штуковин. Всем этим обладатель любил и умел пользоваться.

Сергей Николаевич относился ко мне достаточно странно. Как к любопытному экземпляру неведомой зверушки, которая способна, но по какой-то причине не желает нести золотые яйца. То есть, меня не пытались препарировать (хоть предложения и поступали), однако мягко подталкивали в нужном направлении: дескать, давай — выкати парочку, а там и мышка подтянется.

Мышка, кстати, подтянулась давным-давно. Сейчас мышка, она же — кошка, она же — Манька… Впрочем, это — из другой оперы. В общем, сей персонаж комфортно расположился рядом со мной, демонстрируя всем желающим, какими должны быть идеальные женские ноги — сферические и в вакууме. Настоящее оружие массового поражения и владелица оного использовала его на всю катушку. Никаких мешковатых брюк, длинных платьев и прочего скрывающего — только мини, шорты и тесные джинсы. Остальное тоже поддерживало заданный уровень, но ножки…

Излишне уточнять, что рядом со мной сидела блондинка. Причём, только цветом волос, потому как в голове у мышки рокотал мощный компьютер, способный одновременно решать множество задач, совершенно разной направленности. Кстати, предложение препарировать зверушку исходило откуда-то из мышкиной норки.

Прошу любить и жаловать, смотреть и облизываться — Диана Станиславовна, супруга повелителя местных земель. Хробанов за глаза именовал её Утюжком, хоть категорически отказывался называть Петра Степановича — Утюгом. Паша, не мудрствуя лукаво, называл красотку Стервой и Сукой, причём непременно с большой буквы С.

Диана задумчиво смотрела в окно, поигрывая длинным белым мундштуком. На меня она демонстративно не обращала внимания. Вчера мы крупно погрызлись на почве обсуждения донорских вопросов. Ну, как донорских…Последние пару недель из меня методично выкачивали кровь. Имелась такая идея: влить её в Хозяина, чтобы он тоже стал живее всех живых. Хорошо догадались сначала проверить на неведомом добровольце. Говорят, тот кончался долго и мучительно, причём никакие обезболивающие ему так и не помогли. Несколько миллиграмм моей кровушки выжгли несчастного почище напалма.

Хорошо, донором мне уже не работать. После этого креативные мозги исследователей родили новую идею: изучить странную субстанцию, текущую по моим венам, чтобы понять, как собственно получаются сверхчеловеки. И тут опять приключился облом. То есть, как мне поведали, какого-то результата они добились, но совсем не того, на какой рассчитывали.

В общем, когда Диана захотела ещё раз попить моей крови, я совсем не по-джентельменски послал её в жопу. Мы полчаса ругались, совсем как взаправдашние муж и жена, после чего скандалистка ускакала к благоверному — жаловаться. Зря это она…Там её ещё раз послали по уже известному адресу. В общем, испытав все мыслимые стрессы, несчастная женщина вернулась в лабораторию с благородной целью: превратить жизнь окружающих в ад. А я-то раньше думал, что у меня — скверная жена! Ну — изменяет, ну — нервы треплет и жизни не даёт, но не так же.

— А по какому поводу сабантуй, кстати? — поинтересовался я, позёвывая. — А то я не при параде.

Диана, не поворачивая головы, издала некий странный звук, а Хробанов аккуратно сложил свои листики в большой пластиковый конверт, после чего посмотрел на меня. На его костлявом лице застыло повинное выражение собаки-попрошайки.

— Боюсь, нас ожидает весьма неприятное известие, — сказал он и захлопнул ноутбук. — Весьма-весьма неприятное.

— К нам едет ревизор, — попробовал я догадаться, но глядя на кислую рожу собеседника, констатировал. — Похоже, целая куча ревизоров.

— Это на тебя так путешествие повлияло? — поинтересовалась соседка, внимательно изучая слякоть за окном. — Или ты всегда был дебилом?

Паша гыгыкнул и вывернул баранку, поворачивая автомобиль. Мы остановились перед огромными воротами в трёхметровой высоты стене из багрового ракушняка. На воротах, наклонившись друг к другу, дружно плакали две чёрные монахини. Ливший, как из ведра дождь, превращал их рыдания в нечто метафизическое. По крайней мере, мне так казалось.

Дверь в будке охраны приоткрылась и наружу показался чей-то длинный нос, украшенный чернильным пятном.

— Паша, ты? — пискнул пронзительный дискант.

— Открывай, — буркнул человекошкаф, приспустив окно. — Понабирают, блин, дебилов.

— А поподробнее о неприятных известиях, — я решил-таки прояснить ситуацию. — Кажется, последние два мне что-то недоговаривают. Нафига я жену отправил к родителям?

— Чтобы женщина спокойно расслабилась на стороне, — съязвила Диана и хихикнула. — Она стесняется это делать у тебя на глазах.

— Очень смешно. Ты, похоже, ни хрена не стесняешься.

— Пётр Степанович очень негативно относится к изменам, — нравоучительно заметил Хробанов, — С предыдущей супругой он развёлся именно по этой причине.

— Ага и её так и не нашли, — хмыкнул Паша и вкатил лексус внутрь. — То есть — совсем развёлся.

— Павел, не надо ёрничать и создавать почву для дурацких слухов, — Хробанов поморщился. — Елена Константиновка получила большую сумму и уехала за границу. Иные мнения, я считаю вредными для репутации Петра Степановича.

— А ты не хочешь получить крупную сумму и уехать за границу? — поинтересовался я у Дианы, и она изобразила дегустатора лимонов. — Странно…

Паша захохоталядиана из всех сил стукнула его мундштуком по затылку так, что я услышал гулкое эхо удара, отражающееся от стенок черепа. Громила тихо охнул и оборвал смех.

— Говнюк, — это уже мне. — Когда-нибудь я не выдержу и вырву твой поганый язык.

— Думаю, в свете предстоящего нам не стоит нагнетать обстановку, — заметил Хробанов. — Ситуация и без того, достаточно напряжённая.

— О чём это? — не понял я. — Что всё-таки предстоит?

Ответа так и не последовало. Возможно по той причине, что автомобиль остановился и все покинули салон. Даже Паша швырнул ключи какому-то вертлявому парню и пообещал свернуть тому шею, если он что-то не сделает или сделает не так. Хочешь — не хочешь, а приходилось выбираться под ледяные струи, которые противный ветер норовил направить то в лицо, то за шиворот. Даже и не знаю, что хуже, но за время, которые мы потратили на путь к дверям особняка, я успел наполучаться и одного и другого.

Хранилище Утюгов было огромным четырёхэтажным дворцом с массивной колоннадой и широкими, словно миниатюрные футбольные поля, балконами. Высоченные окна, словно исполинские зеркала позволяли разглядеть искажённое отражение окружающего особняк сада, больше напоминающего ухоженный лес.

Мы трусцой проследовали внутрь, где я вдоволь насладился сценой в духе: «Фантомас разбушевался». Диана чехвостила всех подряд, начиная от Паши и заканчивая несчастной прислугой. Никто, видите ли, не озаботился прикрыть бедную головушку хозяйки от дождя. И теперь её причёска за двести евро пришла в полную негодность. Я только приглаживал свою мокрую шевелюру, на которую тратил десятки деревянных и ухмылялся.

— Диана Станиславовна, — остановил буйство стихий Хробанов. — Давайте вы продолжите в другой раз. Времени нет совершенно. Пар можно выпустить и попозже. Виктор Семёнович, прошу.

Из бокового коридора появился начальник внутренней охраны Утюга — Виктор Семёнович Самойлов, мужчина неопределённого возраста с физиономией алкоголика, страдающего постоянным абстинентным синдромом. Глаза Самойлова очень подходили его серой физии, такие же тусклые, с какой-то страдалинкой в глубине. Габаритами он лишь малость уступал Паше, но двигался так легко, словно дикий кот на охоте. При этом отличный костюм сидел на нём так криво и косо, что создавалось жуткое ощущение, будто рядом находится порхающее пугало.

— Ёп-та, — сказал Самойлов и поправил микрофон. — Хорошо, скоро будем. Да, ёп-та, отвали. Сюда, пожалуйста.

Громадный особняк заполняли полчища охранников, которых можно было обнаружить даже в тёмной кладовой. На ум приходили всякие мудрёные термины, типа паранойи и мании преследования. Странное дело, человек одной ножкой уверенно пробует на мягкость могильную земельку, а около второй поставил столько телохранителей, что хватило бы и на сотню знаменитостей. Я к чему, со всей этой прорвой дуболомов начальник охраны непрерывно общался, из-за чего понять, когда он обращается непосредственно к тебе, становилось задачей весьма нетривиальной.

Этим коридором я уже несколько раз ходил. Похоже, Сам решил ещё раз что-то лично просипеть. Ну, по крайней мере колоть и кромсать меня сегодня не станут. И всё же, что такого важного ожидает всех нас в ближайшее время? Коридорчик был совсем маленьким и узким, поэтому по нему передвигались лишь люди в белых халатах, когда толстенькая полярная лисичка начинала свои брачные игры с хозяином дома.

— Ёп-та, — бубнил Самойлов. — Неужели трудно обеспечить дорогу, чтобы какая-то пи-да не напортачила? Я тебя, ёп-та, о чём просил, мудила? Просто убери нахер посторонних! На кой ты, ёп-та, устроил весь этот шорох? Сейчас, одну секундочку, Диана Станиславовна, обождите. Сергей Николаевич, сначала — вы. Ёп-та, я тебе яйца поотрываю по самые тестикулы, понял?

— Тестикулы, — как-то задумчиво произнёс Паша. — Хм…

— Новое слово? — участливо спросила Диана. — Продиктуй в диктофон, я тебе позже растолкую.

— Думаю он и так догадывается, что именно ты любишь сжимать в кулаке, — угрюмо отозвался я.

— Свои побереги, — огрызнулась эта змеюка. — А то сожму — мало не покажется.

Дверь, за которой исчез Хробанов, приоткрылась и раздался громкий шёпот:

— Входите.

— Я тут, — откликнулся Самойлов и продолжил свой разговор с пустотой, — Ёп-та, ну повесь ты табличку: «Ремонт» или что-то в этом духе. Ну какого ты мне паришь?

Окончания интереснейшего монолога я так и не услышал, потому что массивная дверь захлопнулась за спиной, отсекая все звуки по ту сторону своего дубового тела.

Я оказался в небольшом зале, практически полностью окрашенном в бледно-голубой цвет. Посреди комнаты располагался предмет, отдалённо напоминающий кресло, над которым долго и упорно работали скульпторы-авангардисты. Внутри чудовищного приспособления прятался крохотный высохший человечек, присоединённый доброй сотней проводов и шлангов к непонятным приборам, баллонам и прочей гудящей машинерии. На неподвижном сером лице, изборождённом глубокими морщинами, яростно пылали пронзительные чёрные глаза. Я поёжился. Под взглядом Утюга мне всегда казалось, будто мысли просвечивают мощным рентгеном, причём включают его на полную.

Тонкая иссохшая ручка, напоминающая лягушачью лапку, приподнялась и слабо взмахнула.

— Садитесь, — просипел голос призрака.

Ух ты! Кто-то притащил небольшие раскладные стульчики и поставил их полукругом перед устрашающим агрегатом. Прежде мы совершенно демократично стояли пред царём мира сего и выслушивали его советы и пожелания в полной тишине.

Диана протанцевала по толстой ковровой дорожке и со вздохом: «Привет, пупсик» поцеловала мумию в лобик. Как трогательно! Интересно, а этот Рамзес ещё как-то умудряется её трахать или только за жопу щупает?

— Сядь, — хрипнул Утюг, — Дело важное.

Хробанов остался стоять рядом с шефом, невзирая на то, что стульчик ему тоже принесли. Он с задумчивым видом читал надписи на табличке, пришпиленной к спинке кресла. Судя по насупленным бровям и складкам у рта, дела шли не очень хорошо. А учитывая то, что Сергей Николаевич умел неплохо скрывать чувства, пресловутая лисичка пряталась где-то, совсем рядом.

Утюг что-то негромко сказал и Хробанов, глубоко вздохнув, повесил табличку обратно. После этого тщательно оправил пиджак, да так, словно вытирал ладони, после прикосновения к чему-то гадкому.

— В общем-то не имело особого смысла собирать вас именно здесь, — сказал Сергей Николаевич и потупил глаза. — Однако Пётр Степанович настаивает на том, что он должен вас всех увидеть, перед отправкой. Произнести, так сказать, напутственное слово.

Отправкой? Что за фигня?

— Отправкой? — прогундосил Паша. — Что за фигня?

— Пупсик, ты куда-то отправляешься? — в голосе Дианы звучала искренняя озабоченность. — Опять в Швейцарию? Прости, но вероятно в это раз я не смогу сопроводить тебя. У меня…

Мумия подняла руку вверх, и все тут же умолкли. Даже те, кто не успел сказать ни единого слова, но очень подозревали, что куда-то едет вовсе не Утюг.

— Пётр Степанович никуда не уезжает, — поморщился Хробанов. — Боюсь его состояние несколько ухудшилось и не позволяет совершать дальние переезды. Отправляемся все мы. Причём — немедленно.

Теперь я понял, зачем сегодня принесли стульчики. Не будь их, кто-то обязательно шлёпнулся бы на жопу. На красивую жопу, обтянутую дорогущей юбкой. На лице обладательницы упомянутого органа появилась такая гамма чувств, что стал бы в тупик и опытнейший физиономист.

— А что, согласия у меня никто спрашивать не станет? — поинтересовался я, поёживаясь под пронизывающим лазером чёрных глаз. — Возможно у меня совсем другие планы…

— Ситуация критическая, — жёстко отчеканил Хробанов. Но при этом почему-то смотрел на Диану. — И боюсь мы не можем дожидаться, пока кто-то решит свои проблемы. Согласия спрашивать никто не будет. Существуют рычаги воздействия на каждого из вас и, если потребуется, их используют.

Некоторое время все молчали, обсасывая услышанное, а потом бес противоречия во мне разбушевался. Он принялся кричать, что нам всё пофигу, что нас можно прибить только попаданием атомной бомбы и то — в сердце. В общем, мы были в гостях у самого чёрта и выяснили, что не брат он нам.

— Ну и как на меня можно воздействовать? — осведомился бес моими устами. — Бить будете?

— Нет, — невесело усмехнулся Хробанов, — Но мы возьмём с собой вашу супругу. Если начнёте артачиться — накажем её. Мы всё знаем о ваших взаимоотношениях, однако наши психологи убеждены, в случае использования таких мер, вы подчинитесь.

— А малая? — вырвалось у меня. — Еёбтоже?

— Мы же не звери, — впрочем, я не услышал в его голосе особой уверенности. — За ней присмотрят. Присмотрят здесь.

Ну всё, мой бес куда-то пропал. Ау, где ты? Вот же мудаки, херовы! Знают, где находится любимая мозоль, чтобы надавить на неё побольнее. Кстати, ни одна зараза, кроме меня и не подумала качать права. Думаю, те самые рычаги, о которых упомянули ранее, были им очень хорошо известны, и никто не горел желанием освежать воспоминания.

— Итак, — Хробанов нервно потёр узкие ладони и покосился на хозяина, словно искал в нём поддержки. — Поскольку, как мне кажется, протестов более не предвидится, можем переходить непосредственно к сути дела. Ни для кого не секрет, что единственной возможностью восстановить пошатнувшееся здоровье уважаемого Петра Степановича является использование так называемого Огненного Потока, либо же его части.

Секретом это ни для кого не являлось. На дубовой физиономии Паши появилось нечто, что я мог бы назвать бледной тенью глубокой мысли. Причём — одной. Диана сидела, хмурая, как туча и злая, как свора собак. А я…Я просто сидел и слушал, ибо ничего другого не оставалось.

— Все мы знаем, — Хробанов отступил на пару шагов и стал за спиной Утюга, — где именно расположен пресловутый Огненный Поток и с какими трудностями связана попытка его достижения.

Трудности, ха! Трудности, это когда тебе глаз на жопу натягивают. А тут, эта самая жопа с уже натянутым глазом.

— Чёртов Ад, — с некоторым благоговением, которого я от него совершенно не ожидал, пробубнил Паша. — Мы идём в Ад!

— Именно так, — констатировал Хробанов. — К сожалегию, предыдущая группа исследователей потерпела фиаско. Хуже того — погиб её руководитель — Теодор Емельянович. Хорошо, что выжил хоть кто-то.

Кто-то, это — я, прошу любить и жаловать. Прошу, потому что никто не любит и не жалует. Ну и чёрт с вами! Зато я — выжил, а остальные сдохли. Некоторым — поделом, а про некоторых я вспоминаю до сих пор. Кстати, как ни странно, но чаще остальных почему-то вспоминается язвительная гладильная доска-убийца. Вобла, то бишь. Чёрт, чем дальше, тем сильнее кажется, что тогда я смог бы её удержать, если бы постарался чуть больше.

— Благодаря полученной информации мы смогли конкретизировать опасные факторы. — Хробанов перешёл на терминологию заправского лектора, и я тут же начал зевать. — Посему было принять решение отказаться от научных изысканий и сосредоточить усилия на добыче образца Потока. Каждому участнику выдадут специальный герметичный контейнер.

Я зевнул ещё раз. Следом — Паша, а Диана, как я заметил, сдерживалась из последних сил. Интересно, на кой хрен Сергей Николаевич жуёт эти сопли? Ну, дали бы этот самый контейнер и вперёд — на баррикады.

— В связи с этим, о приятном. Каждый участник экспедиции получит премию в размере ста тысяч условных единиц. А вот оплата за доставленный образец несколько увеличена. Теперь стоимость полной фляги составляет десять миллионов.

М-да, цены за променад по адским кущам значительно возросли с прошлого раза. Эдак, если кто-то выживет, а Утюг ещё продолжить хрюкать, то третья ходка окажется весьма прибыльным делом. Вот только, как дожить до этого самого третьего раза? Да и Утюгу недолго осталось коптить небо…

— Более подробный инструктаж получите перед самым входом в Бездну, — почему-то Хробанова начинало натурально корёжить при попытке произнести что-то, типа: «Ад», «Преисподняя» или хотя бы «Пекло». Вот Бездна и всё, хоть ты тресни. — Отправляемся немедленно.

Аша и Диана переглянулись. Как-то странно переглянулись, надо заметить. Словно ожидали чего-то, в этом роде. Ну ладно, эта хитрая ведьма могла что-то предугадать, зная своего благоверного, но этот увалень? О секреты, я вновь увязаю в вашем дерьмовом зловонии.

Утюг что-то хрипнул, а Хробанов махнул рукой. Очевидно напутственный жест должен был означать: «Счастливого пути — к ё-ной матери!» Все поняли правильно, ныряя за дверь. Для меня же прозвучало сакраментальное: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться». Ну, почти.

— Эй ты, подожди.

Голос оказался достаточно звонким, как для полутрупа.

— Подойди.

Я подошёл, продолжая ёжиться под взглядом мумии. Внезапно куриная лапка вскинулась и пребольно вцепилась в мою кисть, потянув к себе. Я склонился к Утюгу, ощущая неприятный запах затхлости, исходящий от умирающего. Хробанов стоял, отстраняясь и внимательно изучал однотонные стены помещения. Похоже его ничуть не интересовало происходящее. Ну то есть — совсем.

— Я никому никогда не доверял, — очень громко прохрипел Пётр Степанович и откинулся на спинку кресла, продолжая крепко сжимать мою ладонь. — Поэтому и дожил до этого дня. А все мои кореша уже там, — он мотнул головой, чтобы я не сомневался, где это — «там». — Но я к ним не хочу! Поэтому вынужден первый раз довериться. Тебе.

Он помолчал, видимо отдыхая, а я задумался. Видимо, нужно было ценить оказанное доверие. К сожалению, не получалось. Очень хотелось, чтобы меня оставили в покое и отпустили домой. Ощущение, прямо как в детстве, перед контрольной по математике: желудок пульсирует, а сердце норовит добраться до пяток.

— Этой шалаве — своей жене, я не доверяю ни на грош. Но она — умная стерва и может пригодиться. Бойцы, да, хорошо, что они есть. Но бойцы — мясо, а ты сам видел, что бывает с мясом. Он, — кивок на Хробанова, — большой умник, держись его, и он поможет. А ты, — на мёртвой физиономии трещиной побежала ухмылка. — Ты — фартовый, ты сможешь меня спасти. Спасёшь?

В его голосе, почти что неживом, внезапно прорезалась такая жажда жизни, что я даже ошалел. Что я мог ему сказать или пообещать? Жизни моей жены и дочери находились в этих костлявых лапках. А жизнь дохляка, возможно в моих. Пат, короче.

— А что мне ещё остаётся? — я пожал плечами и поёжился, услыхав странные кудахтающие звуки.

Утюг смеялся. На его серой личине впервые, за весь разговор, проявилась некая слабина, точно начала таять глиняная маска.

— Я же тебе говорил, — хрюкнул он в сторону Хробанова. — Знаю я таких говнюков. Лишь бы его фарта хватило на нас обоих…А там поглядим. Ну всё, я устал. Уё-вайте. И удачи.

Его глаза закрылись, и я ощутил такое облегчение, словно с плеч сняли тяжеленный мешок. А, впрочем, нет. Словно последние несколько минут приходилось идти навстречу ураганному ветру. И вот он стих.

Хробанов, едва не на цыпочках, отошёл от хозяина и показал мне направлении, в котором я должен был «уё-вать». Так я и сделал. Очень быстро.

Сладкая парочка, стоявшая в коридоре, посмотрела на меня так, словно я спёр у них мешок картошки в самый голодный год, после чего употребил в одно рыло на их же глазах. Одному Самойлову всё было глубоко пофигу. Он продолжал общаться с потусторонним миром, посылая его обитателей на всякие интимные органы.

— Идём, — скомандовал Хробанов, сморщив физиономию. — Времени у нас куда меньше, чем я рассчитывал. Единственная надежда на то, что ТАМ оно движется быстрее. Если никто ничего не напутал.

Косой взгляд на меня. Косой взгляд, с другой стороны. Окривеете, блин!

Мы вышли в холл и нос к носу столкнулись с Фёдором — сыном Утюга. Рослый парень двадцати лет, почти не испорченный жизнью папаши. Диана приходилась ему уже третьей мачехой. Впрочем, с предыдущими двумя он был знаком весьма опосредованно, ибо отец давным-давно отослал сынулю в заокеанское буржуинство, откуда тот почти не приезжал.

Диана, увидев его, приобрела вид независимый донельзя и прошмыгнула мимо, позабыв про приветствие. Паша изобразил на деревянной морде улыбчивую гримасу и протянул руку, каковую Фёдор успешно проигнорировал. По какой-то, неведомой мне причине, он весьма недолюбливал именно этого дуболома, выделяя особым образом из числа всех охранников. Хм, может он ему на ногу наступил?

Самойлов похлопал парня по плечу, пробормотав что-то типа: «Ёп-та, ёп-тыть, ёпа-птыть». Впрочем, оба остались довольны. С Хробановым Фёдор обменялся крепким рукопожатием и о чём-то негромко побеседовал. Я уловил только: «Отец», «Дни», «Скоро» и «Возможно». Осле столь содержательной беседы они разошлись, и Сергей Николаевич погнал стадо дальше.

— А вот и наш спаситель! — протянул Фёдор, уставившись на меня.

— Можно называть скромнее, — потупив взор, сказал я. — Избранный, вполне подойдёт.

Мы пожали руки, и Фёдор отвёл меня в сторону, чтобы никто из посторонних не подслушал. Мы спрятались за огромной, в рост человека, вазой, украшенной длинными, точно крылатые таксы, драконами.

— Дело — дрянь, — почти спокойно заметил Фёдор. — Думаю, батя начал паниковать. Вся эта история с твоей семьёй смотрится не очень хорошо.

— Мягко сказано, — проворчал я. — Такое ощущение, будто я вылез из бочки с говном, чтобы меня немедленно сунули в цистерну с тем же самым. Ничего не можешь сделать?

Лицо Фёдора обмякло, и он сделался похожим на старика.

— Чёрт, прости, — виновато сказал он. — Я, когда услышал про поход, сказал бате, что пойду с вами. Он сразу приставил ко мне пару своих дуболомов и приказал им связать меня, если я сделаю хоть шаг в сторону. Кроме того, он перестал со мной разговаривать. Так что, сам понимаешь…

— Плохо, — сказал я, постукивая пальцем по выпученному глазу одного из драконов. — Хоть, честно говоря, я не очень-то и надеялся. Проехали, не парься.

— Дочка твоя здесь, — заторопился Фёдор, глядя мне за спину. — С ней — лучшие няньки, каких батя только мог достать. Ты ничего не подумай, он — человек неплохой. Просто очень смерти боится, особенно, после того, как узнал, что ад реально существует.

Угу, подумал я, неплохой человек отлично понимает, куда попадёт, когда отбросит копыта. Если отбросит…

— Я же хорошо объяснил, что времени у нас совершенно нет, — донёсся из-за моей спины раздражённый голос Хробанова. — Машины отправляются через десять минут, а вам ещё нужно переодеться.

— Николаевич, ещё пару минут! — Фёдор махнул рукой и наклонившись ко мне, зашептал в ухо. — Слушай, тут последнее время фигня какая-то происходит. Самойлов занимался техническим оснащением, и кое-что выпустил из виду.

— Что именно? — насторожился я. — Жопа ещё шире и глубже, чем я думал?

— Ага. Людей в поход набирала Диана, кроме нескольких, на кандидатурах которых настоял лично батя. А под шумок ещё и сменила почти всю внутреннюю охрану.

— Забавно ёжики плодятся.

— Дальше некуда. И этот боров Паша умудрился каким-то образом сунуть своё рыло почти в каждую дырку. Ты не смотри, что у него рожа тупая. У него, между прочим, два диплома, я это совершенно случайно узнал. А эту сучку, Диану, я ненавижу лютой ненавистью. Так что, смотри в оба.

— А доверять-то я хоть кому-то могу? — растерянно спросил я, выкатив глаза от подобных откровений. — Хробанову или Самойлову?

— Николаевич — человек верный. — очень тихо пробормотал Фёдор. — Но он — лопух и помощи от него тебе будет чуть меньше, чем ничего. А Самойлов…Семёныч как-то странно ведёт себя последнее время. Та что, смотри сам.

— Пойдемте уже, — не выдержал Хробанов и потянул меня за плечо. — Время не ждёт.

— Удачи, — Фёдор крепко пожал мою руку и пристально посмотрел в глаза. — Судя по всему, её потребуется о-очень много. И я тебя прошу: спаси батю.

— Постараюсь, — буркнул я, увлекаемый Хробановым прочь. — Да не тяните меня так, успеем. Туда ещё никто не опаздывал.

В этой части особняка я ещё ни разу не был. Видимо тут располагались технические помещения и комнаты прислуги. Сейчас здесь царило запустение, только откуда-то из-за стены доносилось громыхание посуды и шум воды. Какая-то квадратная физиономия высунулась в коридор, по которому мы неслись, но тут же спряталась обратно.

— Фёдор Петрович крайне талантливый молодой человек, — с некоторой непонятной досадой выпалил Хробаков, — Ему бы лучше оставаться там, где он учился. А здесь всё так…Зыбко и неопределённо.

— Это вы сейчас о чём? — поинтересовался я, надеясь выжать из спутника немного дополнительной информации. — Как по мне — так всё определённо, до самых мелочей. Даже если папаша скопытится, менышему достанется неплохой куш. Никак не сравнится с тем, что получу я, при самых хороших раскладах.

— Большие деньги — большие проблемы, — бросил Хробанов, покосившись на меня через плечо, — и закроем эту тему. Не стоило и начинать. Вот мы и на месте.

— Ну и какого хрена ты это затеял? За каким чёртом меня сюда припёрли? И где, мать твою, малая?

— И тебе, Олечка, того же, — акустическая атака едва не выбросила меня наружу, при этом я ощущал себя, как герой того древнего клипа Майкла Джексона, где сынуля отправляет папашу в Африку. — Целоваться не будем?

Жена оказалась в бешенстве и её слегка придерживал за плечо мордоворот в чёрном комбинезоне. Разница в размерах и автомат на плече у здоровяка не смущали мою благоверную, и она отчаянно пыталась сбросить огромную лапищу. Супругу, насколько я видел, тоже приодели в новый костюмчик, а-ля ниндзя из Крыжополя.

— Поверьте, Ольга Владимировна, ваш супруг тут совершенно не при чём. — вступился Хробанов. — Он, по сути, является такой же жертвой обстоятельств, как и вы.

— Да мне посрать, кем он там является! — Оля наконец-то избавилась от назойливой опеки и устремилась ко мне. — Я точно знаю: всё это дерьмо — из-за него. И где, ёб твою мать, малая?!

Как выяснилось, в помещении было достаточно многолюдно и теперь все эти громилы в чёрном забросили свои дела и с живым интересом наблюдали за развитием событий. Мне вот, например, не было интересно ни капли, ну вот, ни на грамм.

— Ваша дочь здесь, в полной безопасности, — опять вступился Сергей Николаевич, но в его голосе мелькнула нотка некоторой неуверенности. — У неё — самые лучший няньки, из тех, что мы смогли найти.

Жена подошла ближе и сделала попытку отвесить мне оплеуху. Точнее по морде-то она попала, но после начала бешено трясти ушибленной конечностью. Кто-то заржал, а Диана (она тоже имелась, причём одетая, подобно остальным) несколько раз хлопнула в ладоши. Ольга прекратила махать рукой и попыталась прожечь во мне дыру своим неистовым взглядом. Ха! Сегодня это уже практиковали и с куда большим умением.

— Вот кому бы не мешало сказать спасибо, так это твоему Федечке, — напомнил я. — Это же он устроил мне эту подлянку. Я ещё разберусь с этой гнидой, когда вернёмся.

Это тут же остудило весь пыл супруги. Именно её родственник предоставил мне работу в качестве почётной жертвы, открывающей двери в Бездне. И только благодаря толике везения, мне удалось благополучно выбраться из всего этого дерьма.

— И всё-таки, зачем я здесь? — на этот раз тон супруги был скорее жалобным.

— Боюсь, Ольга Владимировна, что вас взяли в качестве страховки. Чтобы ваш супруг не вздумал натворить каких-нибудь глупостей. — Хробанов развёл руками. — Да, это нарушение ваших гражданских прав и произвол, но, боюсь, ничего не изменить. Надеюсь только, что денежная сумма, которую вы получите по окончании этого, гм, мероприятия, как-то компенсирует полученные неудобства. А сейчас очень извиняюсь, но нам необходимо экипироваться.

К этому времени усели принести пакеты с одеждой, подобной той, в которую оказались выряжены остальные. Хробанов указал направление, и мы проследовали в крохотную комнатушку, уставленную картонными коробками. Места, чтобы переодеться, хватало едва-едва.

Чёрная хрень, которую мы натягивали, оказалась не так проста, как казалось на первый взгляд. Ну, то есть, мне бы так и продолжало казаться, если бы не спутник, который натягивая штаны, обратил внимание на едва заметные утолщения в области колен и паха, поминая армированность кевларовыми нитями и жаростойкость с влагонепроницаемостью. Такая же хрень присутствовала и в куртке. Ну и куча карманов, по принципу: вспомни, куда ты положил ключ от квартиры.

Пока мы переодевались, одновременно изображая лекторий о двух головах, я наконец додумал одну мысль и решил её озвучить. Ну, не томиться же ей в полном одиночестве.

— Сергей Николаевич, — хмуро сказал я, зашнуровывая ботинки, с подошвами на титановой основе и голенищами, сберегающими лодыжки от перелома. Тьфу! — А какого дьявола вы вообще работаете в этой гоп-компании? Это — вообще, а в частности — почему так активно лезете именно в эту задницу? Нет, ну я понимаю — деньги, то-сёбНо неужели человек с вашими талантами и знаниями не мог найти местечко поспокойнее? С террористами, скажем, связаться?

Хробанов закрепил липучки на манжетах рукавов и уставился на меня, поджав нижнюю губу. Зрелище оказалось то ещё! Я-то уже успел привыкнуть к костюмному варианту, а тут — прям полковник Траутмэн, только берета не хватает и Рэмбы. Впрочем, чем я не Рэмба? Значит — только берета.

— Фёдор Петрович — мой внук, — пояснил Хробанов и сдул какую-то хрень с плеча. — Пётр Степанович получил травму, усугубившую его старую болезнь, в тот момент, когда пытался спасти мою дочь с сыном. Феденьку удалось спасти, а Светочка осталась в горящем автомобиле, — его невозмутимая физиономия пошла синими пятнами. — Боюсь, я в неоплатном долгу перед Петром Степановичем до самой смерти.

— Ясно, — буркнул я, заканчивая экипировку. — Типа, индийское кино. А чё случилось-то?

— Вы поразительно бестактны, — Хробанов пожал плечами, точно принимал этот факт. — Покушение. На этом и закончим. Наше время вышло.

Время вышло, а вместе с ним вышли и мы, окунувшись в приятную атмосферу всеобщего доброжелательства и оптимистического настроения масс. Нет, если рослые ребята с оружием могли перешучиваться, подкалывая один другого, то Паша и Диана пытались пристрелить Хробанова. Пока — только глазами, а там — как сложится. Недаром же мой ненаглядный дуболом обзавёлся автоматическим оружием, а змеюка подколодная повесила на пояс небольшую кобуру. Мне оружия никто не предлагаляда я, в общем-то и не настаивал. Хорошо помнил, что в прошлый раз автоматы не очень помогли в спасении гибнущих задниц.

— Вырядился, — невпопад прошипела Ольга, и Диана коротко хихикнула. — И что теперь?

— Ёп-та, — Самойлов остановился на пороге комнаты и внимательно осмотрел всех нас. — Чудесно, чудесно, ёкарный бабай! Просто, ёп-тить, радость для сердца. Сергей Николаевич, машины готовы и на месте всё практически в ажуре. Если бы ещё не пара уе…анов недоделанных…Ладно.

— Такое ощущение, — медленно произнёс я, обращаясь к спине Хробанов, — будто ехать нам совсем недалеко.

— Верное ощущение, — не поворачиваясь ответил он и принял знакомый чёрный чемоданчик из рук какого-то бойца. — Огромное спасибо, Игорь Валерьевич. Думаю, все будут несколько удивлены, когда мы достигнем пункта назначения.

— Хули там удивляться, — буркнул я. — Удивительно было только первый раз.

Жена покосилась на меня, но промолчала. Пару раз она просила меня рассказать по какой жопе я путешествовал и со второго раза и бутылки водки ей удалось подвигнуть меня на подвиг Гомера. Однако же, когда рассказ дошёл до подземных катакомб и монстров, супруга пожала плечами и констатировала: со спиртным приключился забавный казус, а меня очевидно развезло. Короче, мне никто не поверил. Оно и к лучшему. Ибо подвыпившего сказителя крайне тянуло поведать и о других своих приключениях. И думаю, именно этой части рассказа Оля бы точно поверила. Со всеми вытекающими.

Парни с автоматами двинулись к выходу, а один из них — рослый, с якорем на запястье, отвёл Пашу в сторону и принялся с ним шептаться. Диана глядела на сладкую парочку и морщила нос, положив ладонь на кобуру. Воительница, мля!

Хробанов оставил без внимания всю эту мышиную возню и едва не бегом рванул за Самойловым, успевшим возобновить свою деятельность, как медиума. При этом начальник охраны так размахивал руками, словно ловил особо шустрых комаров.

— Ёп-та, — скрипел он. — Мне, собственно, посрать, какие у вас трения и прочие сексуальные отношения, просто меня не будет некоторое время и если ты, ёп-та, не сумеешь сработаться с грёбанным заместителем, на кой ляд ты мне вообще втарахтелся? Да, на связи. Уладили? Молодцы, ё-та, что и говорить, не прошло и полгода, б-дь! Когда надумаю помирать, пошлю вас обоих за смертью. Ёп-та, что значит: ждём указаний? Все указания, доступные для таких ушлёпков, я уже дал. Вот и выполняйте.

Теперь я сообразил, куда мы идём. К гаражам. Ольга перестала шипеть и плелась в моём кильватере, вцепившись в плечо с такой силой, что будь на моём месте обычный человек, ему бы уже давно сломали кость.

— Слушай, — громким шёпотом спросила жена и ткнула пальцем в автоматчиков. — А эти…Они с нами?

— Угу, — согласился я, предполагая, в каком направлении может двинуться мысль супруги и несколько развлекаясь предугадыванием следующего вопроса.

— Так что, там будет опасно?

Угадал.

— Там, Оленька, полный пиздец, — сказал я и похлопал её по ладошке. — Жаль, что ты меня тогда так и не послушала. Я тебе одно скажу: когда попадём туда, не думай, будто эти, с автоматами, тебе помогут. Запомни одно: держись рядом со мной и может быть сумеешь уцелеть.

Забавно. Теодор Емельянович, наверное, тоже верил в свою неуязвимость. Твою же мать, зачем я об этом вообще подумал? Главное, что? Главное — позитивный настрой, перед погружением в дерьмо.

— Я боюсь, — Ольга начала всхлипывать. — Зачем мы вообще влезли во всё это?

Мы. Угу. Однако, скажи кому, что ради сраных трёх штук зелени мне пришлось пройти сквозь сраную преисподнюю, полную сраных чудовищ, ведь не поверят же: скажут — прикалываюсь!

Да и теперь, опять. Нет, я понимаю, сотня тысяч или десять миллионов — очень впечатляющая сумма, особенно для нищеброда, подобного мне. Н, блядь, я же знаю, куда предстоит сунуться! И эти грядущие миллионы совсем не греют на низком старте, потому что неизвестно, будет ли финиш вообще.

В гараже, рядом с Геликом Утюга и Поршем Дианы, разместились три микроавтобуса блестящие пятачком от Мерседеса. Автоматчики уже начали организованно грузиться, причём никто из них определённо не собирался прятать оружие. Интересно девки пляшут. А если нас менты стопорнут? Впрочем, Хробанов, который пристально рассматривал экран телефона должен был предусмотреть такой форсмажор. Пока мы здесь, в него можно верить: Сергей Николаевич не подведёт.

Самойлов протопал мимо и пробормотав: «Ёп-та, тудыть-ростудыть», занял место в головной машине, рядом с водителем.

Подошёл Хробанов и улыбаясь краем перекошенного рта, сказал:

— Прошу прощения, но Ольга Владимировна поедет с Виктором Семёновичем. Во избежание недоразумений.

Я угрюмо посмотрел на него и Хробанов пожал плечами, типа, он не при делах. Однако я просто жопой чуял, что во всей этой ситуации он принял непосредственное участие. Поэтому, скорее всего и выглядел таким виноватым.

— Не переживай, — я осторожно расцепил пальцы супруги, клещом вцепившейся в меня. — Пока ничего страшного не происходит, а потом я тебя в обиду не дам.

Жена, шагнувшая было в сторону, остановилась, пристально глядя мне в глаза и вдруг прищурилась и сказала:

— Знаешь, а ведь ты теперь хоть на мужика стал похож. Будь ты таким раньше, я бы никогда, — она порывисто поцеловала меня в губы и махнув рукой зашагала к микроавтобусу.

Хробанов никуда не ушёл, а стал рядом и тяжело вздохнув, похлопал меня по плечу.

— Не переживайте так сильно, у вашей супруги будет достойная защита. В случае возможной опасности, естественно.

Тут меня слегка накрыло. Нет, ну сами подумайте: дерьмометр последние пару часов показывает: солнечно; жизнь стремительно налаживается, а когда заглядываешь в задницу, куда тебя настойчиво запихивают, дух захватывает от отсутствия дна. И тут тебя начинают утешать.

В общем пару минут я высказывал всё накипевшее Хробанову, употребляя, кстати, совсем другие выражения. Ну те, по слухам, широко распространённые среди представителей высшего света, в эпоху позднего средневековья. Сергей Николаевич слушал меня с выражением престарелого орангутанга, страдающего древним геморроем, но все мои усилия пропали втуне. Как ни странно, но заставило поморщиться слушателя лишь сочетание: «старый сморчок». Должно быть нечто, из прошлого. Нужно запомнить.

— Вы всё? — поинтересовался Сергей Николаевич, когда я слегка выдохся. — Если нет, давайте продолжим во время движения. У нас, действительно, существует жёсткий график, из которого желательно не выходить. Сами должны понимать, с чем связаны нарушения плана, когда это связано с Бездной.

Я понимал. Поэтому заткнулся и полез в кабину, куда меня направила рука «старого сморчка». Сам он тотчас занял место рядом и наш караван отправился к ближайшему, мать его, оазису.

Дождь снаружи совсем взбесился, превратившись в натуральный потоп и дворники с удивлённым повизгиванием катали воду по стеклу, точно капли решили устроить себе своего рода луна-парк. Лупинг, мля. Видно было только задницу микроавтобуса, едущего впереди и то расплывчато. Словно он находился не в фокусе. Внутри появилась слабая надежда, что сейчас мы воткнёмся в тыл переднего мерседеса, все сломают себе конечности и поход перенесут к чёртовой матери. А там, глядишь, Утюг загнётся и мероприятие похерится насовсем.

Короче, я просто горел неистовым желанием вновь оказаться в Бездне.

Включилась рация, закреплённая на торпеде и голос Самойлова принялся квакать пьяной жабой:

— Всех мудаков, сидящих за баранкой, предупреждаю: если какая-то блядь устроит аварию, лично отпилю его бубенцы и заставлю сожрать. Предупреждаю, потому что грёбаный маршрут идёт через центр, а там полно других мудил, кроме вас.

Здоровяк, сидевший за рулём, громко гыгыкнул. Я обратил внимание, что по большей части водитель ориентировался по экрану навигатора у баранки, осторожно сверяя его показания с видом в лобовом. Нет, ну вот не козёл? Неужели никто, кроме меня, не желает отложить эту чёртову поездку?

— Ты хоть знаешь, что скоро сдохнешь? — дружелюбно осведомился я у водилы. — Ну, сначала спустишься под землю, где тебя станут преследовать жуткие монстры, а уж потом — кирдык.

— Прекратите, пожалуйста, — попросил Хробанов, отвлекаясь от изучения очередного девайса. — Не стоит беспокоить водителя.

— Наркоман, шоле? — спросила глыбина, даже не думая беспокоиться. — Или — Иегова? Шо те, шо другие — дурные шо пиздец.

Ну и кому я собирался достучаться? Это же — расходный материал. В фильмах эти дуболомы только ходят с автоматами, строят морды кирпичом и гибнут, до последнего отстреливаясь от нападающих монстров. Почти все составляющие аутентичного сюжета подтянулись. Дело за монстрами.

— Вы не желаете обсудить некоторые вопросы, касающиеся нашей экспедиции? — поинтересовался Хробанов, показывая мне изображение какой-то, необычно уродливой твари, охваченной языками пламени. — Помнится, вы упоминали…

— Сергей Николаевич, — очень вежливо начал я, но всё же сбился. — Идите в жопу!

— Понимаю, понимаю, вы чрезвычайно обижены за все неприятности, которые мы вам доставили. Однако же, войдите в положение…

— Неприятности, ха! Я вам сейчас голову отломаю и мне за это ничего не будет, ясно?

Хробанов замолчал, рассматривая меня с таким скорбным недоумением, точно я в чём-то нарушил стройное течение его мыслей.

Вновь затарахтела рация, но в это раз слышался не голос Самойлова, а чей-то густой бас. Видимо подключился один из тех, кого Виктор Семёнович последний час учил уму-разуму.

— Тут такое дело, — мы выслушали пару секунд шипения. — Стену-то мы разобрали и даже обломки начали вывозить…

Вновь молчание. Потом вступил Самойлов:

— Ты с такими перерывами будешь жену сношать, понятно? Что там у вас опять приключилось? Дебил в очочках приехал?

— Так в то-то всё и дело. Этот мудень облизывает каждый рисунок и бормочет о тысячах баксов, если удастся продать рабельеф.

— Чего? Ты укурился? Какой, нахрен, рабельеф?

Хробанов громко хрюкнул. Потом снял рацию с торпеды и принял участие в научной беседе двух светил.

— Виктор Семёнович, он имеет в виду барельеф. Там, под слоем камня и штукатурки имеется очень древняя лепка. Она действительно имеет огромную научную и денежную ценность.

— И чё?

— Чтобы идти дальше, нам нужно снять и этот слой. Я должен объяснить это нашему эксперту.

— Потом объяснишь, — в голосе Самойлова ощущалась усталость взрослого, вынужденного общаться с идиотами-детьми. — Коля, я тебе дал очень чёткие распоряжения, мать твою. Мы уже в пятнадцати минутах и если ты не успеешь за эти пятнадцать минут вывезти весь мусор, то в последний мешок я упакую твой уродливый труп. Эксперта поставь в угол, на гречу и пусть думает о своём поведении.

Водитель громко захохотал, потом ещё громче выругался и нажал на тормоз. Автобус, ехавший впереди, внезапно показал задницу из стены дождя, и мы едва с ней не состыковались. Ну вот, опять облом. А ведь так хотелось посмотреть, правду ли обещает Самойлов своим подчинённым.

Всё это время я никак не мог сообразить, где нас носит. Какие-то смутные махины вырисовывались с обоих сторон, та что город мы не покидали. Мало того, постоянный гул автомобилей и лучи противотуманок, намекали на плотный траффик. Центр города? Так какого чёрта прошлый раз нас несло в глухие ебеня? Сейчас приедем на место, и я обязательно допрошу Хробанова.

Однако же, когда наше средство передвижения остановилось и водитель осторожно высунул свой нос наружу, означенный вопрос оказался далеко не в первых рядах. Самойлов из рации, в обычной своей манере, дружелюбно посоветовал всем участникам вечеринки пошевеливать задницей. В этот момент я внимательно смотрел через лобовое стекло и размышлял, не могла ли моя крыша уехать ещё до начала самого путешествия.

Дождь слегка сбавил напор, точно кто-то наверху сверился с показаниями счётчика и решил, что расход воды слишком велик. Именно поэтому я хорошо узнал место, куда меня так любила таскать Ольга, пока малая ещё находилась в проекте. Предполагаю, что пару раз жена наведывалась сюда со своим хахалем, когда ходила «проветриться с подругами». Естественно — не главный вход, но место легко узнаваемое.

— Городской театр? — недоверчиво переспросил я Хробанова, наблюдая, как шустрые солдатики бодро втягиваются под треугольную арку с колоннами, напоминающую главный вход в миниатюре. — Нет, серьёзно?

Сергей Николаевич, с момента остановки, очень внимательно следил за моей реакцией, и она ему определённо понравилась. Должно быть очередное наблюдение для его работы: «О поведенческих реакциях в экстремальных условиях». Или, как-то так. Рановато он начал. Вскоре материала окажется — хоть отбавляй. Это, когда эти самые поведенческие реакции попрут из всех щелей и вонять примутся — мама не горюй!

— Городской драматический театр, — подтвердил Хробанов и протянул мне прозрачную накидку. — Не стоит мокнуть понапрасну. И давайте поспешим: график лучше не нарушать.

— Э-э, нет, погоди ка, — я прищурился и потряс перед его физиономией указательным пальцем. — Вход в Бездну находится в долбаном центре долбаного города в долбаном городском театре, так?

— В подвале. — согласился спутник и деликатно потянул меня за рукав комбинезона. — Пойдёмте, я вам всё расскажу, когда появится немного свободного времени.

— Так какого же хера мы первый раз пёрлись так далеко?! — я всё же вернулся к начальному вопросу. — Не-ет, сейчас скажи!

— Всё очень просто, — со вздохом сдался Хробанов. — После прошлого фиаско Пётр Степанович приказал форсировать работы. Разными путями. Кнут и пряник, применённые одновременно иногда совершают настоящие чудеса. В общем, нам удалось найти в городе специалиста по оккультизму, в коллекции которого оказалась книга: «Ди вермис мистерис». Наши спецы почитали её, как следует и сумели отыскать указание на древний храм. После того, как святилище разрушили, на его месте поочерёдно располагались три кладбища — древних эллинов, скифов, а после — солдат фашистской Германии.

— Помню, помню, — я кивнул, решив щегольнуть эрудицией. — В газетах писали что-то о скандале, когда выяснилось, что театр построили на месте старого погоста.

— Совершенно верно. Так вот, в подвалах театра оставался заложенный ход к остаткам того, разрушенного храма. Вот там есть проход в Бездну. Согласитесь, куда ближе, чем отправляться на Соловки.

— Куда?! — изумился я.

Дверь открылась и в проёме показался Самойлов, рассматривающий нас с каким-то скорбным недоумением. На плече Виктора Семёновича висел странный автомат с необычайно длинной обоймой и очень массивной прицельной хренью. На боку топорщилась огромная кобура. Взгляд тусклых серых глаз пробежался по мне и остановился на Хробанове и тот тут же съёжился, растеряв весь свой научный апломб. Потом торопливо набросил на голову накидку, типа той, что выдал мне. Самойлову же, судя по всему, было глубоко фиолетово, идёт дождь, град или падают метеоры.

— Уже идём. — тихо пробормотал Хробанов, выползая наружу и осторожно огибая Самойлова. — Прошу прощения, это — моё упущение…

— Что с Ольгой? — спросил я, не торопясь наружу. — Если с её головы хоть волосок…

— Можешь замочить меня нахрен, — пожал плечами Самойлов. — Утюг разрешил, если что. Я тебе, супермен, одно скажу: пока ты делаешь то, что велено, я и мои парни за твою бабу головы сложим. А вздумаешь кобениться, мне позволено её по кусочкам порезать, а там — хоть усрись. Устраивает?

— Вполне.

— Вот и ладненько, — Самойлов посторонился, пропуская меня и захлопнул двери. — Поэтому, давай, шевели яйцами. У нас до торжественного открытия, если умники не спиздели, осталось пять минут. А потом, ещё десять — до торжественного закрытия. Кто не успеет, того Утюг отправит следом традиционным методом, по старинке.

Мы слегка поржали, хоть от этого: «по старинке» и веяло морозом. Расслабился, стало быть. Надо собраться, учитывая, куда идём.

За время нашей задушевной беседы все бойцы успели исчезнуть в дверях чёрного хода и лишь какая-то, совершенно охреневшая бабка с бэйджиком сотрудника театра, оторопело рассматривала нас из-перекошенного зонта. Билетёр, что ли? Билетов у меня не оказалось, поэтому я просто отдал женщине свою накидку. Ну, не напрасно же она тут стояла? Дождевик приняли с тем же полубезумным выражением на лице, а я попытался представить, какие мысли могут сейчас метаться в голове у бабули. Театральная постановка? Налоговая? Война?

— Нам сюда, ептить, — показал Самойлов. — Голову береги. А, бля, забыл с кем…Ладно, просто иди.

Ну, вообще-то тут стоило беречь не только голову (которой я всё же приложился), но и остальные части тела. Проход в старый подвал делали в дикой спешке, а освещение, так и вовсе — на пьяный глаз. «Лапша» проводов с гирляндой лампочек, половина из которых не работала, уводила в рваный провал, пробитый в месте, где пол соединялся со стеной.

— Вы тоже? — тощий мужчина в чёрном костюме повернул к нам бледное, смутно знакомое лицо. Его взгляд остановился на оружии моего спутника, и он досадливо кивнул. — Ага, понятно…Может кто-нибудь потрудиться объяснить? Ремонт только сделали. Администратор дурака корчит.

— У вас там ход в преисподнюю, — начал объяснять я, тыкая пальцем в стремянку, каким-то чудом поместившуюся в узкий проход. — И одному уголовному авторитету крайне необходимо добыть секрет бессмертия, который скрывается приблизительно на пятом уровне чистилища.

— Шутник, мля, — Самойлов хмыкнул и попытался подтолкнуть меня в спину. — Тряхните вашего хозяйственника. Поросёнку отсыпали столько, что хватит на новый театр. Если начнёт кобениться — по сусалам гандона.

Жаль, я уже начал спуск и не видел выражения лица актёра. Теперь я точно вспомнил: он играл труп в окне, в одной, очень смешной постановке. Прикольный тип.

— Ты чего плетёшь? — ласково осведомился Самойлов, осторожно ступая по каменному склону, обильно усыпанному осколками камней. — А вдруг поверит?

— А ты бы поверил?

Самойлов разразился звуками, напоминающими те, когда кот отхаркивает шерсть. Потом несколько раз задал вопрос, определённо относящийся не ко мне, причём, с каждым разом вопрошающая фраза становилась всё краше, от прибывающих матерных эпитетов.

— В Бездне вся ваша электронная херь не работает. — подал я голос, рассматривая рисунки на стенах. — В окрестностях, думаю, тоже. Смотри, какая образина. Если бы Паша трахнул Диану, у них мог бы получиться такой изюбр.

Самойлов остановился и вперился в меня мутным взглядом завязавшего алкоголика. Его маленький лоб прорезало такое количество морщин, что первоклассник утомился бы считать.

— Тебе что-то известно? — тихо спросил он, прикрывая ладонью микрофон. — Ну?

— Вона чего, Михалыч. — протянул я, щурясь и судя по всему, вызвал приступ когнитивного диссонанса у собеседника, — Вона, когда-правда-то выплывает. Рога, стало быть, наставляют, уважаемому Петру Степановичу. Да и то; папка-то при смерти, а пиписька у женщины чешется.

— Заткнись, мудило. — беззлобно одёрнул Самойлов и тяжело вздохнул, — Эта блядь у кого только не усела на хую покрутиться. Меня, вон, люто ненавидит. За то, что отказал. Ну да ладно, пришёл гадине пиздец! Степаныч чётко сказал, что и она, и этот дуболом могут спокойно зачинать под землёй расу новых людей, но наверх — ни-ни.

Теперь понятно, куда отправляются резвые супруги больших авторитетов. За границу, на курорт. Навсегда.

Мы повернули за угол и тут же обнаружили глубокоуважаемую Диану Станиславовну, разглядывающую нас с обожанием соскучившейся сколопендры. Кажется, она всё слышала.

Впрочем, сколопендра не стала набрасываться на нас и жалить, а лишь известила, что умники вот-вот откроют дверцу в дом старого шарманщика и можно будет полезать через холст. Шутила она так, изысканно и не для быдла, как любила говаривать. Самойлову, впрочем, всё это было по барабану, а я посоветовал обоим топать прямиком к Артемону. Потом остановился посмотреть по сторонам.

Да, похоже под театром никто и никогда не пытался заниматься археологическими раскопками. Прежде такие штуки я видел лишь тогда, когда мы приезжали на экскурсию в Киево-Печерскую лавру: ниши с черепками, иногда даже целыми; парочка каменных гробов с изображениями пляшущих скелетов и разбитая вдребезги плита, прежде, судя по всему, перегораживающая проход. На обломках ещё сохранился рисунок бушующего пламени. Кажется, горела некая тварь, но понять, кто именно, стало решительно невозможно.

— Идёшь? — Самойлов высунул голову в дыру, — Или тоже решил записаться в ряды этих, ебанутых?

Нет, к сожалению, я был самым, что ни на есть обычным, поэтому прошёл в следующее помещение, где оказалось очень тесно из-за огромного количества тяжело дышащих и обильно потеющих посетителей. Ольга тоже наблюдалась, но далеко, а вот чёртова Диана — совсем рядом. Ещё и прижалась своими силиконовыми холмами, слегка сплющенными тканью комбинезона.

Где-то в первых рядах нашего, совершенно не санкционированного митинга, назревало нечто, подобное бунту. Кто-то истошно вопил, что «за это он костьми ляжет». Спокойно бубнил Хробанов, дескать «следует разобраться и подумать». Закончилось всё, как и следовало, спокойным пожеланием Самолова всем издохнуть и его же приказом, немедленно ломать.

Загрохотало и толпа подалась назад. Супруга Утюга ещё плотнее прижалась ко мне своей искусственной задницей.

— Пощупать можно? — поинтересовался я и когда Диана повернула ко мне надменную физиономию, пояснил, — Оценить, так сказать, мастерство современной пластической хирургии.

— Оценишь, — отрезала она и тихо фыркнула. — Когда тебе отрежут твой поганый язык, мудила.

Утомившись от грубости и отсутствия простого человеческого тепла, я принялся протискиваться вперёд. Какого чёрта нас напихали сюда, точно шпрот в банку, я понятия не имел. Если здесь вдруг откроется что-то, типа той каменной пасти, употребившей нарика, то людишки плюхнутся в неё таким плотным шариком, что зверушка может и подавиться.

Впрочем, когда я распихал здоровяков в кевларе, угрюмо рассматривающих наглого недомерка, то выяснилось, что нас ожидает нечто совсем иное.

В первую очередь — диспозиция. Замусоренный участок площадки, где находился предельный минимум моих будущих спутников. Двое в рабочих комбинезонах, поверх бронежилетов, разбирали по кускам стену, где среди широких трещин ещё различался древний лепной рисунок. Барельеф изображал мускулистого голого чувака, который извивался в языках пламени. Похоже на рекламу первобытного ночного клуба. На пыльной серой физиономии того «строителя», что пониже, красовался свежий синяк — премия, от начальства А ведь Самойлов предупреждал.

Ещё один подобный знак качества Виктор Семёнович успел поставить на бородатой морде абсолютно незнакомого мне персонажа. Тот прижался спиной к стене и всем своим видом изображал дикий ужас А вам не было бы страшно, если бы кто-то упёр в ваш лоб дуло Стечкина? Впрочем, Хробанов очень убедительно убеждал Самойлова, что убивать экспертов ещё до начала путешествия — контрпродуктивно.

— А зачем нам два? — резонно спрашивал начальник охраны и кивнул на меня, — Этот хоть постоять за себя сможет, а какой толк от твоего экзо…Эзко, тьфу! Экзопедика, какой прок? Ну, кроме соплей и прочих истерик?

— На барельефе имелись пометки, которые могли помочь нам во время погружения, — подал голос «экзопедик» сделав ударение на последнем слове.

Самойлов нажал пистолетом на высокий бледный лоб и бородатый заткнулся.

— Должен вам сказать, — пришло время вставить веское слово главному эксперту, — что все эти пометки и прочая херня не очень помогли в прошлый раз. Чёртова срань, ну — Бездна, постоянно меняется.

— И это — очень обнадёживает, — согласился Самойлов, под саркастическое хмыканье Хробанова, — Бля…

— Готово, — сказал парень в рабочем комбинезоне, — Семёныч, ну чего ты сразу в бутылку лезешь? Если бы не парочка этих мудозвонов…

— Попизди мне ещё, — весело откликнулся Самойлов и спрятал оружие в кобуру. — Грёбаный броник!

— Тем более, что он всё равно не поможет, — заметил я. — Там и голову отрывают на раз-два.

— Прекратите, — жалобно мяукнул Хробанов, а бородач и без того бледный, принялся маскироваться под алебастр. — Всё это неправда. В этот раз подготовка — ни чета прошлой.

Самойлов хлопнул меня по плечу и уставился в лицо своими мутными глазами.

— За что я люблю людей, особенно таких, как ты. — он оскалился, демонстрируя безупречные белые зубы, — так это за умение мыслить позитивно. Но варежку пока что прикрой, сам видишь, кто, — он кивнул на толпу, заинтересованно внимавшую нашим разговорам, — рядом. Эй, ты, — Семёнович отпустил моё плечо и повернулся к бородатому эзотерику. — Начинай читать свои мантры. Время.

Там, где раньше находилась стела с изображением пылающего атлета, теперь осталась лишь ровная стена. Выглядела она так, словно её годами шлифовали, пока не превратили в идеально ровную поверхность. Не удержавшись, я провёл пальцем и ощутил слабое тепло. Знакомое ощущение. Бородатый, заметив, чем я занимаюсь, недовольно зашипел. Самойлов ткнул его кулаком под ребро и подтолкнул вперёд.

— Это ещё что за фрукт? — поинтересовался я у Хробанова, который определённо тяготился отсутствием привычного костюма. — И откуда свалился?

— Проклятье, чувствую себя овцой в волчьей шкуре, — проворчал Сергей Николаевич, подтвердив мои наблюдения. Потом всё же объяснил. — Лифшиц Иван Иванович, лингвист, историк и эзотерик.

— Сочетание имени и фамилии — просто впечатляющее, — хихикнул я.

— Да фальшивое всё, — Хробанов махнул рукой. — Самойлов обещал раскопать, но пока молчит. Правда, последние пару дней относится к Ивану Ивановичу хуже некуда — видимо что-то неприятное всплыло. В любом случае у нас уже нет выхода: другого специалиста подобной направленности мы уже не успеем отыскать.

Лифшиц подошёл к стене и положил ладонь на бурую поверхность, после чего замер, прислушиваясь. Голоса за нашими спинами начали стихать, пока не воцарилось абсолютное молчание.

Самойлов приблизился к бородачу и склонил голову, как будто пытался услышать то, что слушал тот. Руки у начальника охраны лежали на автомате. Кажется, он ощущал некую угрозу. Ну а я, вспоминая прошлый раз, мог только ухмыльнуться; если внутри стены притаилось что-то, подобное плотоядной пасти, то автомат поможет, как мёртвому припарки. Но, чёрт возьми, если и в этот раз собирались приносить человеческие жертвы, то кого-то определённо забыли известить.

Ладно и сами с усами. Я подошёл к нашему русско-еврейскому инкогнито и обернулся, рассматривая толпу на предмет лиц, разительно выделяющихся из общей массы. Как наша четвёрка в предыдущем путешествии.

Ага, огромное количество крепких здоровяков, умело-небрежно поглаживающих автоматы. Так, гораздо меньшее количество сосредоточенных лиц, несколько обезображенных интеллектом. За этими я лично ездил в институт экспериментальной биологии. Вот, как приоритеты изменились: от ядерной физики к живым процессам. Нервничает Утюг, мечется от Альфы до Омеги.

Хм, из общего числа безмолвствующих зрителей кардинально выделялись трое: слегка испуганная брюнетка, сногсшибательная длинноного-грудастая блондинка и квадратный человек, скрывающий за тупой физиономией массу секретов. Короче: Ольга. Диана и Паша. Двух последних я бы с радостью пустил на фарш. Но это — маловероятно.

За спиной внезапно раздался вой закипающего чайника, смешавшийся с воплями весенних котов. По крайней мере, напоминало услышанное именно это. Пока я поворачивался, звуки попытались скатиться в область сверхнизких частот, именно тех, что топят корабли в районе Бермуд., а потом и вовсе смолкли.

Я уставился на Лифшица, который сегодня работал проводником инфернального радио. Иван Иванович пристально рассматривал какие-то каракули в потрёпанном засаленном блокноте. Старые добрые технологии каменного века. Зато продолжит работать даже в Бездне.

— Это что сейчас было? — спросил Самойлов и заглянул эксперту через плечо. — О, у меня малой такие же каракули рисовал, когда в садик ходил.

— Па-апрашу! — Лифшиц закрылся плечом, взвизгивая, точно девка, которую ущипнули за попу. — У меня — ответственный момент, а вы вторгаетесь в личное пространство.

По толпе прошла волна хохота. Да и я не смог удержаться от ухмылки. Но при этом внимательно следил, за Пашей, который что-то втолковывал в ухо Дианы. Да, как этот момент не походил на тот, предыдущий. И этот дебил вообще не напоминал спокойного, уверенного в себе Теодора. Впрочем, в этот раз почётная роль аксакала досталась мне.

Лифшиц снова ткнулся носом в блокнот и разразился ещё более странными звуками. Не думал, что человек вообще способен на такое.

Внезапно пол под ногами подпрыгнул, и кое-кто не удержал равновесие, повалившись на соседей. Послышались громкие изощрённые ругательства. С потолка ссыпалось пару тонн серой пыли. Но даже сквозь густую душную пелену я увидел, что проход, через который все попали в этот зал, медленно закрылся толстой каменной плитой. На массивной плите танцевал в языках пламени отвратительный многоногий червяк.

Ну всё, понеслось! Сердце высоко подпрыгнуло, видимо заинтересовавшись происходящим, но тут же опомнилось и спряталось где-то, в районе пяток.

— Начинается, — несколько нервно заметил Хробанов, успевший стать рядом. — Волнительно, правда?

Ага, прям до усрачки, блин! А по физиономии Сергея Николаевича и не скажешь. Кажется, ему в кровеносную систему ещё при рождении закачали фреон или что-то подобное. Вон, даже Самойлов, раздающий успокаивающие оплеухи своим неваляшкам, встревоженно посматривает за спину.

— ПРФПРХТЩКРПВТ! — прочитал что-то из нового Лифшиц и на мгновение задумавшись, закончил нетленку на мощной ноте. — ГЛВРХТЧКРТВПРХТ!

Не знаю, как на других, но на стену, к которой наш пиит пытался нежно прижаться своей небритой физиономией, его лирика произвела неизгладимое впечатление. В общем, сердце камня дрогнуло. В смысле, стена с остатками разрушенной картины затряслась, точно у неё началась лихорадка. Потом из левого верхнего угла в нижний правый побежала глубокая трещина.

Я тотчас отошёл, от греха подальше, к общей массе зрителей, наблюдающей за процессом с нарастающим экстазом. Даже на серой тупой морде Паши, оказавшегося рядом, я увидел нечто эдакое. Потом любвеобильный гоблин повернулся ко мне и сквозь треск и хруст я расслышало его вопрос:

— Эй, малахольный, это — какого хрена?

— Всё нормально, — пришлось повысить голос, чтобы крохотные ушки ущербного могли различить каждое слово истины. — Сейчас появится кролик, который отведёт нас в гости к Алисе. Должно быть заждалась, бедная девочка.

— Страна Чудес, говоришь, — ну, как же без Дианы? А улыбка у неё какая добрая» В Дискавери такую видел. Программа про акул, кажется. — Посмотрим на твою страну.

Процедура входа в Бездну не могла обойтись без фокусов. Трещина, разделившая стену, внезапно проросла тысячью тонких чёрных отростков, напоминающих нити паутины. Лифшиц быстро попятился, споткнулся и обронив блокнот, шлёпнулся на задницу. Хробанов вцепился в воротник мятого пиджака и попытался приподнять эксперта. Самойлов приказал своим приготовиться.

Нет, всё-таки муштра дуболомов не прошла напрасно и теперь я мог наблюдать некоторые признаки профессионализма. Нас шустро отпинали в самый дальний угол и уложили на кучу битого камня. Я даже успел немного подержаться за руки Ольги и шепнуть ей пару успокаивающих слов. Парни в чёрном, тем временем, залегли в два яруса и направили оружие на камень, стремительно зарастающий косматой паутиной. Иван Иванович, продолжая отсиживать толстый зад, наконец-то завладел своей книжицей и принялся лихорадочно перелистывать замусоленные страницы.

В воздухе запахло чем-то горячим, напоминающим расплавленный битум, а стена стала чёрной практически полностью. В самом её центре вздулся пузырь, похожий на голову жуткой твари, притаившейся в глубинах нефтяного озера. Потом появилось ещё одно, такое же. И ещё. Ольга тихо завыла, а кто-то принялся горячо, истово и матерно молиться.

Внезапно Хробанов, продолжавший нависать над Лифшицем, ткнул пальцем в грязную страничку, остановив поиск. Наш эзотерик-недоучка напрягся и выкрикнул нечто неразборчивое.

Но это подействовало!

Вздутия тотчас исчезли. А чуть позже пропала и чернота. Вместе со стеной. Перед нами открылся смутно знакомый коридор с закруглёнными зелёными стенами. Хробанов, изобразив улыбку на деревянной физиономии, повернулся и развёл руки в стороны:

— Добро пожаловать в Бездну.

Чёрт, эту фразу должен был сказать я.

ПРОМЕНАД ПО ЗНАКОМЫМ МЕСТАМ

Первым делом, как водится, началась суматоха и суета. Ну вот почему, как тщательно ни готовь операцию, кто-то обязательно споткнётся о рюкзак на полу, кто-то потеряет важный чемоданчик с пробозаборником, а кто-то просто тупо вылупится в открывшийся проход и останется стоять так, пока дружелюбный Самойлов не пнёт его и участливо не поинтересуется: «Какого хуя тот завис?»

Тем не менее, не прошло и десятка минут, с того момента, как чёрная мерзость растворилась в пыльном воздухе, а всё имущество успели перетащить на Терра инкогнита.

— Знакомое место? — тут же поинтересовался Хробанов, выглядевший так же торжественно, как девственник, перед долгожданным соитием. — Судя по записям, внутренности Уробороса опоясывают всю горловину Бездны.

— Тогда — знакомое, — я пожал плечами, наблюдая, как Самойлов что-то втолковывает двум огромным битюгам, за чьими спинами совершенно терялась испуганная Ольга. — Скажите всем, пусть в лужи не суются: в них какая-то кислота. И да — нужно поторопиться: очень скоро эта самая внутренность начнёт нас всех переваривать.

— Временной промежуток до того момента, пока Змей Миддгарда не ощутит инородное тело, составляет от получаса до двух часов, если перевести на наше время, — Лифшиц захлопнул свою книжицу и положил во внутренний карман пыльного и грязного пиджака. — Судя по моим расчётам, у нас — семьдесят минут. А до шлюзового стока — три километра.

— Тут ещё есть такая срань. — я помахал руками. — Крылатая гадость.

Подошёл Самойлов, успевший через пару помощников организовать срочные сборы и поинтересовался, про какую ещё гадость идёт речь. Лифшиц тут же принялся распинаться о каких-то могильщиках, выполняющих роль кишечных бактерий Уробороса. Начальник охраны уставился на оратора с тем суеверным ужасом, который обычно написан на лицах людей, общающихся с явными психами.

— Как вы оцениваете наши шансы на успех? — поинтересовался Хробанов и я не сразу сообразил, что его вопрос обращён ко мне. — Как мне кажется, уровень подготовки и экипировки персонала значительно выше, нежели в предыдущий раз. Тем более, присутствие человека, усевшего побывать…

— Сергей Николаевич, — я не смог удержать нервный смешок. — Что с того? Можно сколько влезет демонстрировать чудеса, которыми меня наградил Огненный поток. Можно до посинения вспоминать клоаку, по которой пришлось лазить — что с того? Всё это нам нисколько не поможет.

— Почему? — Хробанов казался несколько обескураженным. — Опыт — всегда опыт.

— Не здесь, — я махнул рукой, пытаясь одновременно сосредоточится на разговоре и при этом сообразить; какого чёрта Диана и Паша так беспонтово общаются с частью нашего вооружённого эскорта. — Чего скрывать, Теодор Емельянович был — совсем не чета мне. И по Бездне успел попутешествовать прежде. Бездна почему-то меняется и даже те помещения, которые считались безопасными, ставят смертельные ловушки.

— Пессимизм в самом начале — дурной знак.

Я посмотрел в его вытянутую физиономию, полную сдержанного оптимизма и подумал, а не послать ли оптимиста в задницу. Однако ограничился обычным тяжёлым вздохом. Дурака — могила исправит, а мы уже успели в оную забраться так, что и уши не торчат.

К этому времени всё имущество успели разобрать и закрепить на спинах. Кто-то ворчал, что можно было использовать миникар, кто-то сетовал на малое количество грузчиков, выразительно поглядывая в нашу сторону, а я…А я, наконец-то получил возможность отделить зёрна от плевел.

Итак, три десятка вооружённых лбов. Все — равны, как на подбор, с ними — злой дядька Чер…то есть Виктор Семёнович. Далее — десяток учёных: шесть мальчиков и четыре девочки. Все — молодые красивые и всех немного жалко. Дальше — всякое отребье, в лице Паши, Дианы и Лифшица Потом — непонятно кто, ну — Ольга и Хробанов. Остаётся представитель элиты, которого наконец-то начали любить и жаловать. Пока есть кому.

Внезапно кто-то из девочек учёных, которые после экипировки пытались втыкать в планшеты-телефоны, оглушительно завизжал. Вопль тотчас поддержали остальные биологи. Под это аккомпанемент воздух потемнел, сверкая разрядами синих молний. Потом с тихим хлопком, так диссонирующим ору испуганных людей, стена вернулась на место.

— Забавно. Почти такой же, но с нюансами, — пробормотал Хробанов и когда я повернулся за разъяснениями, указал на каменную картину, украшающую стену, — Барельеф. Там у пылающего человека было обычное лицо. Разве что искажённое от страданий.

Хм. Ну да. Тут у мускулистого гиганта, перебравшего с синтеполом, на жилистой шее дико хохотал голый человеческий череп. И пламя, пожирающее атлета и сама его фигура казались почти тредэшной фотографией. Ничего удивительного: Бездну украшали очень талантливые мастера. И определённо — не люди.

Пока я ожидал прибытия экскурсовода, чтобы тот поведал краткую историю создания барельефа, к нам приблизился мужчина, лет эдак двадцати семи. Смуглое лицо искажала гримаса возмущения, разбавленная лёгким испугом. Стоило ему начать говорить, как тонкие усики принялись подпрыгивать, словно бабочка, приклеенная под носом. В кильватере пришельца тащились две симпатичных мамзели. К счастью, обе уже прекратили вопить.

— Сергей Николаевич, — с нажимом начал хрен с бугра. — Думаю настало самое время кое-что прояснить. Происходящее выбивает членов нашего коллектива из их обычного…

— А прошлый-то раз было много проще, — я не удержался и хихикнул. Лаврентьева я немного знал. С ним советовалась Диана, когда выкачивала огненную фигню из моих вен, — Сказали: начнешь вякать — пристрелим. Отличная была идея…

— Согласен, — Самойлов потянул учёного за плечо и тот тихо охнул. — Ёп-тить, Лаврентьев, мы же обо всём договорились: все грёбаные вопросы будешь задавать на привале.

— А сейчас, — начала одна, из учёной кавалькады.

— А сейчас — всем заткнуться и вперёд, — Самойлов оскалился. — А не то — пасть порву.

Обычная цитата из фильма, но в его изложении, да ещё и в совокупности с милой гримасой, проняла даже меня. Учёных же точно ветром сдуло. Виктор Семёнович поднял руку и когда все притихли очень тихо и почти без мата сказал:

— Нужно пройти несколько километров. За блядских полчаса. Не успеем — сдохнем. Кому что-то не нравится — остаётся и сдыхает здесь, но нервы мне не делает. Всем всё ясно? Нет? Пох. Вперёд.

Чёрт, теперь у меня точно украли все реплики.

Кто-то пытался возражать, Лаврентьев вновь завёл пластинку про «Не понимаю», однако время прений ушло. Всё это остальным путешественникам объяснили парни в чёрных комбинезонах, которые принялись, почти равнодушно, пинать тормозящих под зад. Картина очень напоминала зрелище отары овец, подгоняемой волкодавами, и я не удержался от смешка.

Потом игнорируя вопрос Хробанова о причинах своего веселья, догнал Ольгу, как и все нагруженную рюкзаком и забрал поклажу. Парни, приставленные к жене, покосились на меня в четыре недобрых глаза, но возражать не стали. Видимо пока что я никак их императивы не нарушал.

— Где мы? — с ноткой истерики в голосе выдохнула супруга, пытаясь успеть за бегущими людьми. — Что за чертовщина случилась со стеной? Что вообще происходит?

— Помнишь, рекомендовал тебе поспрошать у этого засранца Феди? — я пытался удержаться, но толика яда всё же вырвалась наружу. — Если, конечно, узнаешь, где этот гад спрятался.

— Прекрати. Был бы мужиком, послал бы всех нахрен, — жена показала зубы, спрятанные, до поры. — Так что и сам виноват.

— Естественно, все вы, мучители, так говорите, — меня разобрал смех и запыхавшаяся девчонка, почти незаметная под исполинским рюкзаком, бросила на меня страдальческий взгляд. — Эй, ты, давай сюда свой сундук. Давай, давай.

— Там — точное оборудование, — принялось пищать молодое создание, но я всё же забрал вещь, не особо заботясь о содержимом. Один чёрт, оно скорее всего не потребуется.

— Всем помогать станешь? — съязвила жена. — Или только симпатичным молодухам?

— Хочешь, твой обратно отдам? — она тут же надулась. — Так вот, я это дерьмо уже хлебанул и теперь жру второй раз. Ты — тоже вляпалась, а Федька где-то спокойно сидит и дует самогон.

— Сука! — совершенно искренне выдохнула жена и замолчала.

— Вы не подскажете, — освобождённая от бремени брюнетка, успела немного отдышаться, — где это мы находимся? Трудно поверить, что в городской черте могут находиться неизученные пещеры подобной протяжённости. Да ещё и явный базальт, в нашем-то суглинке!

Она ткнула пальцем в стену, сочащуюся зелёной слизью и парень, пыхтящий с другой стороны тут же прибавил скорость, очевидно желая выслушать ответ. Да и пусть, мне не жалко. Очень скоро вся эта братия столкнётся с первыми монстрами и окончательно офигеет.

— Собственно, мы уже давным-давно не в городской черте, — нет, всё же хорошо быть таким сильным: можно свободно разглагольствовать, перетаскивая прорву тяжёлых предметов. — Да и вся эта фигня — совсем не базальт.

А теперь — торжественный момент: перерезаем ленточку и та-дам!

— Мы находимся в Бездне, как уже успел заметить уважаемый Сергей Николаевич, — Хробанов, прихрамывающий чуть впереди, услышал своё имя и обернувшись, вопросительно приподнял бровь. — Всё в норме. Так вот, Бездна, это — преддверие преисподней.

Глаза у девицы поползли на лоб. Ольга, в принципе, осталась невозмутимой, ибо уже усела услышать это объяснение, а вот парень скорчил козью морду и отстал. Ну и дурак, а ведь мог получить ценную информацию.

— Преисподняя, это как? — девушка не сдавалась. — Простите, не представилась. Меня зовут Валентина Ложкина — ассистентка кафедры управляемых мутаций.

Под подозрительным взглядом Ольги я пожал протянутую ладонь, оценив её упругую твёрдость. Похоже аспирантка занимается каким-то контактным видом спорта. Впрочем, это заметно и по мускулистым ногам, обтянутым синей тканью джинсов. Перехватив мой оценивающий взгляд Ольга совсем помрачнела и принялась за дело.

— Давай, переходи к делу, эксперт, — она решила поскорее расставить точки над и. — Я — его супруга, Ольга.

В глазах девушки тут же вспыхнул насмешливый огонёк. Кажется, моя благоверная допустила тактическую ошибку. В любом случае, мне сейчас совсем мне до идиотского флирта. Близилось время, когда потолок примется рыдать кислотой и прилетят многокрылые зубастики.

— Преисподняя, это — ад, пекло, место, где черти жарят грешников на тефлоновых сковородках и тыкают вилами, чтобы не пригорало, — теперь обе уставились на меня, как на дурака. — Вот только не знаю, к счастью или — нет, но мы туда не попадём. Пока, по крайней мере. Бездна же, это много, много жутких пещер, наполненных всякой мерзостью: чудовищами, ловушками, провалами и другим неприятным контентом. Кстати…

Швырнув на пол оба рюкзака, в том числе и тот, что с точным оборудованием, я свалил спутниц на импровизированную подстилку, упал сам и лишь после этого истошно завопил:

— Ложись!

Саму вибрацию я ощутил чуть раньше, а когда её сопроводил знакомый вой, исчезли последние сомнения. Горизонтальное положение я принял не столько из-за тварюк, как по причине того, с чем их прилёт связан. С реакцией человеков. Короче, я не знаю, как мой модифицированный организм реагирует на попадание разрывного заряда с магниевой сердцевиной, но проверять не хотелось до усрачки.

Предчувствия его не обманули.

Кстати, с безопасного места оказалось очень интересно следить за реакцией спутников. Пока мои спутницы барахтались и недовольно взвизгивали, Самойлов и большая часть его подчинённых, ни мгновения не рассуждая, растянулись на ребристом тёплом полу. При этом они тотчас привели оружие в боевую готовность. Замешкавшиеся, уставились на своего лежащего начальника и тут же последовали его примеру. Лифшиц стал на колени и ткнувшись головой в землю закрыл её руками. Хробанов, Паша и Диана прижались к стене, причём обезьянка сжимала в ручках агрегат, напоминающий мутировавший Узи.

А вот учёные меня не подвели: остались торчать в центре тоннеля и принялись вертеть головами в попытках сообразить, что за флэш-моб происходит.

— Да падайте же, придурки! — заорал я и несколько идиотов-таки послушались, но опять же — крайне неторопливо и с растерянными ухмылками на физиономиях. Они думали, что играют в какую-то игру.

Ещё пару свалил Самойлов, дёрнув за ноги.

А вот остальным повезло значительно меньше.

Прижатые к земле особи перестали вырываться и лишь Ольга бормотала что-то неприличное. Вот теперь я мог совершенно спокойно лежать и наблюдать, как в зелёной туманной мглы, в которой терялся ход, вспыхнули несколько ярких точек и начали стремительно приближаться. Увеличивались они во мгновение ока: из маленькой точки в огромное крылатое чудовище!

Треск автоматов оказался настолько тихим, что я и не понял, в чём собственно дело. Сообразил лишь тогда, когда одна из тварей закувыркалась и рухнула на пол. Остальные с жутким воем пролетели над головой. Какая-то тёплая дрянь плюхнула в лицо и поначалу я испугался, приняв жидкость за кислоту. Однако, когда начал торопливо вытирать, рассмотрел цвет и сообразил, что случилось.

Ну да, ещё и визг до смерти испуганных девиц помог прийти в себя. Ага и ещё рёв взбешённого Самойлова. Ну и пара обезглавленных трупов в лужах собственной крови. И троица с исцарапанными мордами, хнычущая у стены. А так, всё, как обычно…

КАК ОБЫЧНО, В МАТЬ ЕЁ БЕЗДНЕ!

— Отбой воздушной тревоги, — угрюмо проворчал я, поднимаясь на ноги, — Виктор Семёнович, а я думал, что у ваших людей дисциплинка получше будет.

— Я тоже, — процедил Самойлов, рассматривая трупы. — Блядь, самое начало рейда…

Следующие пять минут происходила неудержимая истерика, которую реально никто и никак не мог остановить. Три девицы, из учёных и пара их коллег мужского полу визжали так, что у меня едва не лопнули перепонки в ушах. Остальные находились на грани и даже Ольга испуганно икала, спрятавшись за мою спину. Одна Валентина, наша партнёрша по синхронно прыжкам на пол, отряхивала штаны и прищурившись, изучала меня. Не красивая, но симпатичная и судя по поведению в сей критичный момент — далеко не глупая. Нужно будет придержать ближе, когда начнётся Содом. Умные люди всегда пригодятся.

Подошёл Хробанов с белым-пребелым Лифшицем, а следом парочка недовольных дуболомов притащила семикрылое лохматое чудовище. Пуля угодила монстру прямиком в разверстую клыкастую пасть, расположенную в передней части бочкообразного тела и едва не разорвала существо пополам. Крови в теле не оказалось совсем, поэтому и весом, и видом чудовище напоминало чучело, набитое опилками. Ну, или чем-то очень похожим.

— Надо бы взять образец, — неуверенно начал Хробанов, а я только хихикнул и махнул рукой: берите, мол, что хотите.

И пошёл к Самойлову.

Ибо в воздухе возникла изумрудная дымка, в горле начало першить, а потёки на стенах начали напоминать ручейки. Они бодро булькали и собирались под ногами в неглубокие, пока, лужицы. Оторванная голова, угодив в одну, медленно таяла, издавая противное шипение.

— Семёныч, — тихо позвал я и потыкал пальцем, указывая самые любопытные места. — Приближается полная жопа, да и летающая срань вполне может вернуться.

— Ёп тить, — он с хрустом наклонил голову и сплюнул. — Этому стаду баранов нужен грёбаный пастух, а не командир.

— А ты их бить начни, — посоветовал я. — Далеко ещё до места? Укладываемся?

До нужного люка оставалось около километра, если не обманывал механический шагомер. Электронный, как и вся остальная тонкая техника, наглухо отключился. В связи с этим, меня крайне интересовал вопрос, будет ли работать хрень, которую приходилось тащить учёным.

«Стадо», как его обозвал Самойлов, таки удалось привести к общему знаменателю. Истеричек успокоили, растерявшимся бойцам прописали лечебную пиздюлину, а трупы откатили к стене и зачем-то накрыли кусками марли. Лаврентьев начал, повизгивая требовать, чтобы тела прихватили с собой и тогда Виктор Семёнович послушался моего совета и врезал дураку в пузо. Кстати, это тотчас заткнуло рты и остальным учёным, хоть и ввело некоторых в состояние ступора.

В общем, мы двинулись. В сгущающихся зелёных сумерках наша бравая группа бодро неслась вперёд. Капли, падающие с потолка, напоминали мелкий осенний дождик, тем более неприятный, что его испарения заставляли задыхаться, а каждое попадание по черепу вызывало тихий взвизг или глухой матерок.

— Уже рядом. — выдохнул Хробанов, сверяясь с прибором.

По тоннелю прошла слабая дрожь и внезапно коридор подпрыгнул, сшибив всех на пол. Ни разу не попадал на землетрясение, но думаю, что ощущения похожие. Через пару секунд прыжки прекратились, но стены продолжали мелко дрожать, а падение жгучих капель ускорилось.

К счастью, волна, сбившая нас с ног, немного разогнала зелёное марево и стал заметен круглый люк в стене, чуть дальше по коридору. Ф-фух! Добррались, слава Богу.

Пока остальные приводили себя в порядок, поднимаясь на ноги и поправляя амуницию, я, Хробанов, Самойлов и Лифшиц подошли к закупоренному входу. Или — выхода, как посмотреть. На плите, погружённой в стену, скалил зубы пылающий череп, чем-то напоминающий потерянную душу из DOOMа.

Судя по всему, хохочущий черепок требовал чего-то круглого, прямиком в широко распахнутую пасть. Да и вообще, выпуклая картинка вновь выглядела вызывающе живой. Казалось, сунь палец между белых зубов, и они клацнут. Зная, где нахожусь, я бы не стал так поступать.

— Ну и? — я повернулся к Хробанов., - Раз уж вы заграбастали все игрушки, давайте — играйтесь.

Сергей Николаевич дрожащими руками открыл свой верный кейс и достал плоскую деревянную коробку, обитую драным бархатом. Щёлкнула крошечная защёлка и мы некоторое время рассматривали пять почти одинаковых пятаков. Разнился лишь рисунок.

— Ну и какой? — я посмотрел в лицо Хробанову. — Да нет, вы шутите, блядь!

Естественно он не знал. А через пару секунд это стало совсем неважно.

— Эй, ты чего? — спросил Самойлов, поднимая голову. — Блядь, убери!

Щёлкнуло, хрустнуло и кто-то оглушительно завизжал. Мы подскочили, причём Хробанов едва не растерял ключи, а Лифшиц вновь хлопнулся на задницу. Нет, в этот раз ко всем ужасам определённо добавился мощный элемент идиотизма. Ибо чем иным объяснить поступок человека, сунувшего палец в рот скалящегося черепа? Как я и подозревал, зубастая хрень сомкнула челюсти, отхватив пару фаланг у придурка. Но самое неприятное, теперь череп и не думал открывать рот.

Один из биологов, рослый парень с длинными белыми патлами, торчащими из-под вязаной шапочки с надписью NIKE, размахивал надгрызенным органом, а девица, изобилующая серьгами в вислом ухе, пыталась поймать страдальца и наложить повязку. Кстати, судя по царапинам на морде, дубил совсем недавно уже угодил под раздачу, но так ничему и не научился.

С каким-то изумлённо-обиженным выражением на лице, Самойлов стукнул пострадавшего в живот и когда тот опустился на колени и принялся хрипеть, кивнул незадачливой медсестре:

— Работай, — потом повернулся к нам. — И что теперь?

Лифшиц, оставшийся на полу, успел впасть в ступор и глядел на череп в полной прострации. Блин, у эксперта даже нижняя челюсть начала отвисать! Хробанов вопросительно осмотрел на меня. Ну да? Вы серьёзно?

— У твоих балбесов есть что-то, похожее на монтировку? — спросил я, вспомнив, как мы решали подобные задачи на моей последней работе. — Попробуйте разжать зубы этой пакости. Хоть я и сомневаюсь.

Слава Богу, тут всё оказалось быстро и чётко. Один из стоящих рядом бойцов повернулся к своему товарищу спиной и тот сорвал с рюкзака нечто среднее между фомкой и альпенштоком. Потом так же сноровисто воткнул острый конец и сцепленные зубы и нажал. Потом — повис. Чуть позже повисли сразу двое.

— Это — единственный люк или есть ещё? — Диана матерясь материализовалась из густеющей дымки. — Думаю, всё это до сраки.

Тут я несколько ошибся. Когда трое здоровяков нажали на гнущийся от их усилий инструмент, это принесло определённые плоды. Череп сорвался с люка и упал на подрагивающий пол. Неярко полыхнуло и люк исчез вовсе. Всё произошло настолько неожиданно, что даже воющий дебил замер на месте и позволил девчонке вколоть себе какую-то муть в тощую руку. Я бы ему, суке, вколол!

— В паре километров — следующий, — пробормотал Хробанов упавшим голосом, а Лифшиц подал признаки жизни и пошевелился. — Но время-то безнадежно упущено!

Он ещё мямлил, а я забрал у него коробку с дисками, сунул Самойлову, потом подхватил с пола рюкзаки подопечных и рванул по коридору. Два километра, ети его мать!

— Успеем? — выдохнула девица, летящая по левую руку.

— Я сейчас упаду! — пробормотала жена, по правую руку.

— Заткнитесь, — посоветовал я обеим. — Если не успеем, первые узнаете.

— Вечно от тебя ни хрена не узнаешь, — заныла супруга, почти повиснув на руке. — Сначала втянет, чёрти во что…

Ну вот, снова-здорово. Я втянул!

Со мной поравнялся тяжело дышащий Самойлов и повернул багровое потное лицо. Судя по топоту, вся его ватага находилась аккурат за нашими спинами. Хорошо, хоть ленточки в забеге не предусмотрено. Да и хрен её разглядишь, в таком-то тумане!

— Блядь! — фыркнул Самойлов и дёрнул головой, отчего капли пота полетели в разные стороны. — Останемся живы — изобью суку до полусмерти. Километр ещё.

Естественно, одним забегом наши развлечения ограничиться просто не могли. Когда зелёная дымка принялась активно выжирать объекты интереса ухогорлоноса, из недр мглы вновь донеслись радостные вопли возвращающихся тварей. На этот раз — сзади.

— К стене! — рявкнул я, прижимая спутниц к трясущейся поверхности, сочащейся кислотой. Тут же завоняло палёной тканью, и кто-то глухо взвыл.

Ну вот, ну хрена же не видно! Только слышно, как кто-то молотит из автомата, истошно визжит и глухо ухает. Последний звук вроде бы издавали не наши. И точно. Перед самой физиономией прожужжала пуля и с тем же уханьем несколько крылатых силуэтов попёрли в мутную даль визжащего человечка.

Самойлов, успевший надвинуть на глаза пластиковую маску, отлепился от стены и опустившись на колено дал три коротких очереди. Уханье смолкло. Визжание тоже. Что-то тяжело упало. Кажется, Виктор Семёнович попал.

— Может, маски оденем? — прохрипела Валя, а я только плечами пожал: чёртова зараза ещё больше закрывала обзор. И так ни хрена не видать.

— Ни хрена же не видно! — Самойлов сбросил прозрачный намордник и тяжело поднявшись потопал вперёд. — Пошли, ёптить. Этого поднимите.

Этот, не знаю, кто — в тумане не разобрать, таки остался жив и почти невредим. В отличие от многокрылой мерзости, разбросавшей щупальца по всему коридору. Задыхающиеся от кашля бойцы подобрали пострадавшего и продолжая глухо кудахтать, побежали вперёд. Сзади уже подтягивались остальные, издавая на бегу звуки, подобающие членам демонстрации за права чахоточных.

М-да, а тяжесть двух рюкзаков даже для меня становилась чрезмерной ношей. Но не возвращать же их обратно — потерпим этот сраный километр. Лишь бы не пришлось топать ещё дальше. Мысль о том, что и этот-то отрезок пути мы можем не преодолеть, я гнал подальше. Признаки приближающегося конца становились такими очевидными, что хоть за голову хватайся. Стены и пол трепетали просто непрерывно, а лужи кислоты усели соединиться в настоящие потоки, весело журчащие под ногами. К вони зелёного тумана начал примешиваться смрад палёной резины, если кто-то неосторожно ступал в едкую жидкость.

Когда плотность кашляющего мата на кубометр воздуха приблизилась к такому же показателю удушливой мглы, мы доковыляли до следующего люка. Землетрясения, сшибающие на пол, из перманентного развлечения успели превратиться в постоянный фактор, как и вопли крикунов, обжёгшихся в потоках кислоты.

Самойлов, сгорбившийся у рогатого черепа, поднял на меня налившиеся красным глаза и выкашлял нечто непонятное. Потом сумел выдавить:

— Сука, все выпадают! Где этот мудак Хробанов?

Мудак Хробанов оказался без сознания. Его принёс и положил на относительно чистое место потный здоровяк с багровой охреневшей физиономией. Под аккомпанемент тяжёлого дыхания благодарной зрительской аудитории, столпившейся вокруг, я забрал у Самойлова все пять кругляков и шипя от рези в глазах, принялся рассматривать. Потом наклонился и посмотрел внутрь клыкастой пасти черепа. Очень хотелось потрогать круглое пятно пальцем, но откуда-то, уж не знаю, откуда, пришло понимание, что делать этого не стоит. Впрочем, кое-что я всё-таки заметил. Поэтому, не особо заморачиваясь, взял первый попавшийся пятак и сунул его ребром в едва заметную прорезь, прикрытую прямоугольной пластинкой.

Пластинка поддалась, впуская ключ, а я едва успел убрать пальцы, когда череп щёлкнул клыками. Кто-то истерично выругался, а Самойлов вытаращил ошарашенные глаза:

— Ты охуел?

Захрустело и череп повернулся рогами к земле. Потом тихо затарахтели невидимые шестерёнки, люк дрогнуло и принялся погружаться вглубь стены. Слишком медленно, если учитывать вопли тварей, стремительно приближающиеся со всех сторон. Памятуя, как можно ускорить процесс, я пнул чёртову каменюку и едва не отправился вместе с ней, когда она со свистом рванула прочь.

— Надо задержать тварюк, — прошипел я в лицо Самойлову м зашвырнул в дыру сначала рюкзаки, а потом — тихо пискнувшую Ольгу. Валентина полезла сама. — Слышишь? Задержать, пока все не заползут.

Виктор Семёнович соображал с огромным трудом. Тупо уставившись на задницу Вали, он перевёл взгляд на меня, после чего очень медленно кивнул. Потом приказал всем рассредоточиться и тяжело помотал головой, напоминая нокаутированного бульдога.

Мне наконец-то выделили оружие: увесистый Стечкин и определили почётное место, рядом с Самойловым. Пока мы напряжённо всматривались в зелёную муть, парочка здоровяков швыряла вопящих учёных в отверстие люка. Некоторые ботаны, подобно Хробанову, успели отключиться, поэтому бойцам приходилось запихивать бесчувственные тела, точно рюкзаки, вперемешку с которыми их и совали.

В тоннеле опять завыло и за спиной послышались одиночные выстрелы. Почему-то пришло в голову, что при всей тщательной подготовке, боеприпасы могут запросто закончиться ещё в предбаннике Бездны и дальше бойцам придётся орудовать исключительно прикладами. Потом что-то тёмное мелькнуло среди смрадных волн изумрудной мглы и все посторонние мысли разом покинули голову.

— Какого хера? — едва не простонал Самойлов и несколько раз нажал на спуск. В это раз без особого результата.

Да и то: по туннелю на нас пёрла сплошная чёрная масса, состоящая из шевелящихся щупалец, цепляющихся за стены. Вообще непонятно: куда целиться и попадают ли пули во что-то значимое.

Я оглянулся: коридор опустел и лишь чьи-то, смутно различимые, ноги дёргались в дыре люка. Схватив Самойлова за воротник, я потащил его назад, ощущая, как ноги подгибаются, а мир вращается, демонстрируя то стену щупалец в десятке метров, то Виктора Семёновича, пытающегося нащупать края дыры. За ноги попытались схватить, и я пнул наглый отросток, ощущая сильную тошноту. Потом, уже особо не стесняясь, ударил спутника ногой в зад и полез следом, отбрыкиваясь от множества мелких колючих хреновин, цепляющихся за пятки.

В этот раз — никакого снисхождения. Туман в голове мешал соображать, и я кулем рухнул на хрюкающего Самойлова. Где-то, в остатках разума, пульсировала мысль, что люк необходимо срочно закупорить, но как это делать я уже не помнил. Мало этого, ко всем стукам в голове добавились визги, вопли и стоны выживших, уж не знаю, сколько их осталось. Кроме того, утробно урчала дыра над головой и это отвлекало больше всего.

Я попытался сказать, чтобы кто-то подошёл, но это оказалось бессмысленным, сразу по нескольким причинам. Во-первых, рядом и так присутствовала целая куча народу; подо мной натужно хрипел Самойлов, около стены подёргивал ножкой Хробанов, над которым Лифшиц проделывал некие загадочные пассы отдалённо похожие на ритуалы Вуду, а совсем рядом сидели, испуганно вытаращив глаза, Ольга, Валя и серый, как мышь, Лаврентьев. А во-вторых я не мог сказать ни слова, потому как горло словно жгутом перехватило.

Ольга увеличила и без того анимэшные глаза и выставив палец, истошно завопила. Лаврентьев просто хлопнулся на жопу и попытался отползти. При этом он умудрился сшибить Иван Ивановича на Сергея Николаевича. Жена захлебнулась криком и в наступившей тишине я медленно поднялся и наступил на нос Самойлова. Потом с полным равнодушием (я не бравирую) посмотрел на розочку из щупалец, в центре которой светились…надцать глаз и нажал на выступ рядом с люком.

Тихо щёлкнув, крышка люка стала на место, а вот моя персональная — улетела в тёплые края. Кажется, сознание, выключаясь, тоже издало лёгкий щелчок. Всем — спать.

Впрочем, счастливое блаженство продлилось недолго. Всегда найдутся безжалостные и завистливые люди, которые не могут спокойно смотреть на человека, безмятежно пускающего слюни в окружении полного хаоса и анархии. Они тотчас принимаются хлестать счастливчика по щекам, отливать водой и делать прочие мерзости, возвращающие сознание ив дурацкое тело.

Короче, я очнулся от того, что меня лупили по мордасам, сжимали кончик носа и большой палец. Может быть кому-то просто хотелось развлечься. Но их усилия не прошли даром: я отрыл глаза, сказал: «Блядь, какого хуя?» и даже сумел самостоятельно сесть. Ух ты. Сколько вас, реаниматоров гадских! Даже наша Лунная охотница решила поучаствовать. Готов поспорить, именно она делала сливку.

— Очухался, — констатировал Самойлов и потрогал синий нос. — Это — хорошо. Хоть что-то, блядь, хорошо.

— Ну, я бы не стала так категорично относить это к положительным факторам, — фыркнула супруга преступного авторитета и отошла к Паше, щеголяющему исцарапанной физиономией и повязкой на правой руке, — Такой дерьмовый проводник мне попадается первый раз.

Не слушайте её, — Хробанов напоминал белый призрак с чёрными кругами вокруг красных глаз. — Думаю, если бы не вы, нам бы не удалось избежать гибели.

— Угу, — хмыкнул Самойлов. — Здорово у тебя получилось: на нос мне — топ, люк — хрясь и с копыт — хлоп. Работаешь, как часы!

Оля бросилась мне на шею — надо же! Валентина показала большой палец и как-то двусмысленно подмигнула. Впрочем, мне по-прежнему было не до флирта, хоть организм и начал мало-помалу возвращаться к норме.

— Как дела, вообще? — поинтересовался я, — Дохрена народу сковырнулось?

— Не поверишь, — Самойлов опять притронулся к распухшему носу и поморщился. — Но только те двое, которым в начале оторвали башку. Остальных знатно покоцали, но жить будут.

На языке вертелось: «Долго ли?» но я решил пообождать с сарказмом: не тот случай. Потом осторожно избавился от обнимашек супруги и поднялся на ноги. Ну что же, пещера очень напоминала ту, где мы с Оксанкой…В общем — ту. Но имелись определённые нюансы.

Тут наблюдались три дырки в полу. Каждая — приблизительно метрового диаметра. Края провалов защищала какая-то дрянь, типа колючей проволоки, но такой забор не помешал бы какому-нибудь идиоту рухнуть вниз или наоборот, выползти снизу. Пара бойцов играла в исследователей, тыкая в колодец лучом фонаря. Судя по постным физиономиям, занятие оказалось не очень продуктивным.

— Что я скажу родителям? — Лаврентьев держался за голову так, словно боялся её потерять. — Даже тел с собой не взяли! Полиция…

Самойлов посмотрел на него, как на дурака, тяжело вздохнул и отвернулся. М-да, а если бы придурок из похода притараканил оторванные головы, то родителям погибших тут же полегчало бы!

— Самая трудная часть дороги, мне кажется, закончилась? — бодро поинтересовалась Валя и в её голосе просто звенела надежда на положительный ответ. — Да?

Хробанов глухо кашлянул, а Лифшиц принялся тонко и противно хихикать. Смеялся он ровно до тог момента, пока я не начал пристально рассматривать его щербатую физию и бегающие глазки.

— Виктор Семёнович, — тихо попросил я, — Попробуйте вежливо и тактично объяснить остальным, что всё произошедшее — только цветочки. Дальше пойдут сплошные ягодки, арбузы, дыни и тыквы. В прошлый раз у нас, например, в тоннеле никто не загнулся.

Самойлов кивнул и встряхнувшись, отправился в большой зал, для «тактичного разъяснения». Начало его выглядело так: «Вы думаете, это был пиздец? Нет, пиздец вас ждёт впереди».

— Давайте пожрём и немного отдохнём, — предложил я. — День выдался сложный, следующий ожидается ещё сложнее, а спокойных мест тут попадётся не очень и много.

В общем, все достали какие-то специальные термоматрасы и положили у стен. Сладкая парочка интеллектуалов отправилась в общий зал, опасливо поглядывая на ребристый люк с изображением жуткой волосатой физиономии. В «отростке» остался я с женой, Валентина, то ли нечаянно, то ли нарочно нервирующая Ольгу и Лаврентьев с примкнувшей к нему совсем зелёной и напрочь перепуганной девицей. Мамзель он называл Марусей.

Не уверен насчёт остального, но хоть еда в этот раз оказалась много лучше. Пластиковые коробочки, самостоятельно разогревшись, явили на свет привычную китайскую лапшу с кусочками соевого мяса, которые я и употребил во мгновение ока. Потом мы пили сладючий чай из термоса и наблюдали за цирком. В общем, подражание тому эпизоду из «Властелина Колец», когда один из хоббитов уронил в колодец какую-то хрень. В этот раз хоббитом оказался здоровенный мужик в бронежилете, а хренью — охапка пустых пластиковых коробок. Самойлов взял на себя роль Гэндальфа и брызгая слюной, угрожал сбросить дегенерата следом за тарой.

Сценка выглядела настолько по-домашнему мирно, что меня поклонило в сон. Я уже принялся утаптывать местечко для ночлега, когда выяснилось, что дамы с обеих сторон вовсе не разделяют моих чаяний, сдаться на милость Морфея. Они как бы даже приготовили пару миллионов неотложных вопросов, на которые я должен, кровь из носу, ответить.

— Э-э, спать? — прищурился я. — Никто не устал?

— Спать — не срать, можно и обождать, — откликнулась Ольга. — Давай ка ещё раз поведай, что тут есть, чего следует бояться, а чего — нет.

— Бояться нужно всего, — совершенно честно ответил я, наблюдая, как белобрысая Маруся усердно делает вид, будто её ничуть не интересует наша беседа. — Честно говоря, я бы посоветовал шарахаться от каждого камня, если он выглядит, хотя бы слегка необычно. Это, конечно, не гарантирует, что голова останется на месте, но шансы на выживание значительно увеличит.

— Хорошо, убедил, — Валя, по-хозяйски, хлопнула меня по колену. Это вызвало физически ощутимую волну недовольства с другой стороны. — Боимся всего. А вот, что тут самой страшное? Ну, от чего стоит удирать без оглядки?

Маруся не удержалась и отпихнув голову сопящего Лаврентьева, переползла на матрас Валентины. Голубые глаза, пуговка носа и розовые щёчки горели таким энтузиазмом, что мне стало не по себе. Представить, что этого поросёнка пустят на фарш…Э-эх!

Касательно вопроса. Я задумался, вспоминая первый поход и перебирая в памяти всю дрянь, встреченную в Бездне. Впрочем, о чём это я?

Рассказ о Чёрном Пожирателе вышел достаточно подробным. Не забыл я упомянуть и тот трепет, который охватывает тебя ещё до того, как чёрная мерзость доберётся до пяток. И опять пришлось выжидать, пока выражение недоверия на лицах слушателей немного убавит свою яркость. Какого чёрта они просят тебя рассказывать, а потом делаю вид, будто слушали программу новостей? Я бы лучше задрых, чем выдумывал всякую чепуху.

Однако на слегка измазанной физиономии Ольги, помимо недоверия, просматривалось ещё и подозрение. Как обычно, пытаясь донести свои мысли до слушателей, я умудрился сболтнуть кое-что лишнее.

— А эта Оксана, — она щёлкнула пальцами. — Которая тебе сначала приснилась, а потом в ухо шептала. Откуда такие привилегии? Вы с ней чего, того?

— Думаешь, нашли время? — хмыкнул я, глядя прямиком в хитрый прищур. — Ну вот прикинь, сегодняшний вечер, все едва не скопытились, парочка осталась без голов, по пятам несутся монстры и тут я такой: а не перепихнуться ли нам?

— А что, я не против! — захихикала Валентина, ничуть не смущаясь испепеляющего взгляда супруги и ошарашенного — Марии. — Если у твоей голова болит — айда ко мне.

— Вот видишь! — вектор атаки вильнул, резко изменив свою направленность и вновь упёрся в меня. — Если эта бл… В общем, если она — не против, то и с вами всё ясно!

— Ой. Всё, — совершенно серьёзно сказал я и спустя несколько секунд наша дружная компания разразилась нервным хохотом, привлекая внимание остальных, некоторые из которых уже принялись хрюкать на разные голоса. — Мне ты всё равно не поверишь, а Оксанки больше нет. Переходим к следующему пункту.

Приковылял Хробанов и привалившись к стене сделал вид, будто мои россказни интересуют его на порядок больше, нежели собственные желудочные колики. За его спиной Самойлов закончил распинать подчинённых и кусая губу офигевал с того, как часть бойцов внимательно слушает Диану. То есть десяток здоровенных лбов сосредоточенно кивали означенными лбами, когда силиконовая женщина им что-то тихо втолковывала. Остальные, следуя приказу Виктора Семёновича, охраняла колодец и в странном действе участия не принимала. Как и Паша, удалившийся в дальний угол с парой биологов.

— Птица Феникс? — недоверчиво воскликнула Маруся. — Как в Гарри Поттере?

— Почти, — сухо ответил я, а Хробанов принялся кряхтеть, точно его внезапно прихватила диарея. — Только я бы больше склонялся к куску чёртового пламени, которые к чёртовой матери сжигает всё на своём пути.

— А почему ты остался вдвоём с той женщиной? — нет, ну Ольга всегда зрит в самый смысловой центр. — Как там её звали?

— Вобла её звали, — угрюмо проворчал я и вдруг ощутил непонятную самому досаду: та, с которой мы делили близость, пусть и очень недолгую, так и осталась лишь обладательницей нелепой клички. — Она была страшной, тощей и могла прибить меня одним ударом.

— Мечта, а не женщина, — констатировала Валентина и как-то странно рассмеялась.

— Касательно Феникса, — каркнул Хробанов. — Как и все существа Бездны он способен иметь физическую основу. В частности, птица вполне подходит на роль силовой ловушки для плазменного заряда, которую по неизвестной причине притягивает человеческое биополе.

— Ишь, загнул! — с ироническим уважением протянул я. — А Чёрный Пожиратель? А ожившие статуи? А дверь, которая превратилась в пасть?

Хм, Сергей Николаевич даже лицом просветлел. Он подполз к нам, почти не отрывая задницы от тёплого пола, чем очень напоминал шкодную собаку, веселящуюся на ковре в отсутствие хозяев. Потом достал из внутреннего кармана блокнот, до ужаса похожий на подобный у Лифшица, только чище. Перелистал книжицу.

— Это — мои собственные предположения, — сразу же предупредил Хробанов. — Проверить их, пока что, у меня не имелось ни малейшей возможности.

Это «пока что» мне не понравилось. Ну вот совсем не имелось желания проверять предположения ещё раз встречаясь с ходячими постаментами и уж тем более с Пожирателем. Да и как вы что-то станете проверять, когда такое вот-вот сплющит голову или проглотит без остатка? Есть желание удостовериться в своей правоте — валяй! А я уж останусь во тьме неведения.

— Слушайте, — глаза Хробанова вспыхнули нездоровым блеском. — Я перелистал массу исторической литературы, особенно ту её часть, что имеет отношение к мифологии. И если со статуями всё просто, поскольку они фигурируют в легендах большинства народов мира, то с чёрной субстанцией, поглощающей биомассу, пришлось повозиться. Аналогов я так и не обнаружил.

— А что там со статуями? — я до хруста зевнул, едва не своротив челюсти и посмотрел через плечо собеседника. Похоже все остальные прекратили заниматься ерундой и завалились спать. — Сергей Николаевич, давайте сейчас только про истуканов, да покороче, а завтра поведаете про остальную шнягу. Спать охота.

— Да, неплохо бы отдохнуть, — Валентина понизила голос и улыбнувшись кивнула головой на мирно сопящую Марусю, а потом — на Ольгу. О, а когда это моя благоневерная успела задрыхнуть, уложив голову мне на бедро? — В двух словах.

— Существа на основе кремния, а не углерода, — зашептал Хробанов, прижимая блокнот к груди. — Которые способны самостоятельно замедлять процессы жизнедеятельности, а при необходимости — разгонять. Своего рода — живые автоматы, как и все остальные обитатели Бездны, запрограммированные на уничтожение чужаков.

Честно говоря, я понял лишь половину, из произнесённого. То ли лектор оказался большим умником, то ли слушатель очень сильно хотел спать.

— Всё, — рука поднималась с огромным трудом, поэтому взмах получился едва заметным. — Отбой.

Хробанов недоуменно уставился на меня, а потом часто закивал и боком, словно краб, выполз из нашего аппендикса. Тяжело вздохнув я отодвинул Ольгу и начал обустраиваться. Чья-то рука взяла меня за плечо.

— Эй, — на лице Валентины появилась странная улыбка. — А ведь ты их обеих трахал; и Воблу, и ту, первую. Да?

Прежде, чем я успел возразить или спросить, с чего она это взяла, девушка коротко хохотнула, пожелала спокойной ночи и повернулась на другой бок. Я посмотрел на жену: нет, не слышала. Ф-фух! Только этого ещё не хватало.

Проклиная всех женщин на свете, я лёг на спину и принялся рассматривать низкий каменный потолок, с чёрными пятнами, похожими на подпалины от факела. Попытался привести мысли в порядок и естественно, ни хрена не получилось: веки захлопнулись и потолок исчез из виду.

Мне казалось, что я лишь на мгновение закрыл глаза, однако, когда внезапное чувство опасности электрическим разрядом пронизало тело, стало ясно: сон взял своё уже очень давно. Сообразив, где нахожусь и почему в воздухе стоит многоголосый сип и храп, я тотчас приподнялся и начал осматриваться. Бездна — не то место, где стоит пренебрегать подобными ощущениями.

Вроде бы всё спокойно. Даже рассеянный свет, попадающий в пещеру из невидимого источника, казалось, стал более приглушённым, словно кто-то уменьшил яркость. Троица охранников, которых выставил Самойлов, так же спокойно выводили рулады носом, как и все остальные. Разве что заниматься этим, привалившись головами к плите выхода, было несколько неудобно. М-да, если бы из колодцев поползла злобная хренотень, я бы уже не проснулся.

Собственно, а что заставило-то меня подрываться в ночь глухую? Ага, вот это. Уши уловили тихое шарканье и похрустывание, точно кто-то невидимый бродил по большому залу. Впрочем, никакой мистики: прислушавшись, я сообразил, что шаги доносятся из-за угла. Должно быть кто-то ищет подходящее место для отправления известных процедур.

Так какого же чёрта все мои чувства точно взбесились?

И Ольга, и Валентина лежали вплотную ко мне, поэтому пришлось выслушать тихое недовольное бурчание спящих женщин, когда я принялся их распихивать. Потом поднялся и едва не на цыпочках подошёл к выходу из тупичка. Кто-то из охранников пошевелился, звякнул оружием и коротко зевнул. Покачав головой, я выматерил спящего стража и тотчас увидел тёмную фигурку, замершую спиной ко мне между спящих.

Сердце тотчас ускорило свою работу, войдя в режим отбойного молотка. Но в чём дело я сообразил не сразу. Человек, а это была женщина, казался смутно знакомым, словно мы встречались, но уже давно и…

Оксанка обернулась и прищурилась, разглядывая мен. На ней блестел чёрный облегающий костюм, чётко обрисовывающий контуры тела. В этот момент девушка казалась необычайно привлекательной и лишь мертвенно-белый цвет кожи лица портил впечатление. Впрочем, освещение, да…

Продолжая рассматривать меня, Оксана широко улыбнулась и двинулась вперёд, переступая спящих с грацией ожившей ртути. На ногах, в узких штанах, красовались сапоги с каблуками такой длины, какие я прежде видел лишь у актрис порнофильмов. Решительно непонятно, как можно так ловко перемещаться в подобной обуви, но мне нравился и внешний вид, и красота движений.

— Ну привет, — рука в чёрной перчатке коснулась моей щеки, но я ощутил лишь дуновение холодного ветра. — Давненько не виделись. Какими судьбами?

Во всём происходящем присутствовало нечто, до одури неправильное, но я никак не мог сообразить, в чём дело.

— Привет, — я ухмыльнулся, точно идиот. — Да вот так, занесло попутным ветром. Шикарно выглядишь.

— Ошибаешься, — ощущение холодного дуновения в лицо усилилось. — И попутного ветра тут нет, только — встречный. Ну да ладно. Времени на пустую болтовню у нас нет, поэтому постараюсь перейти сразу к делу.

Странно. И как я только сразу не заметил? Губы собеседницы не двигались, оставаясь сложенными в кривую ухмылку. Оксанка — чревовещательница? Бред…

— Смотри, — девушка отступила в сторону и повела рукой, указывая на спящих вповалку путешественников. — Видишь?

Сначала я не сообразил, о чём она толкует, а потом рассмотрел. Над лежащими трепетали чёрные облачка, напоминающие человеческие силуэты. Причём, как я понял, полупрозрачные фантомы имелись не у каждого. По какой-то причине всматриваться в антропоморфный дымок оказалось совсем не просто и взгляд постоянно точно проваливался в туман.

Оксана кивнула.

— Молодец. Что это такое я объясню немного позже. А теперь — оглянись.

Я послушно обернулся и увидел несколько дымных пятен в нашем спальном месте. Однако, прежде, чем стало ясно кому они принадлежат, я-таки сообразил, в чём состоит главная неправильность происходящего.

— Но ты же. — сердце едва не выпрыгнуло из груди, — ум…

И проснулся.

Окончательно.

По-настоящему.

РАЗБРОД И ШАТАНИЕ

Всё же человек — очень интересная скотина. Ещё вчера у целой кучи народа приключилась натуральная истерика от непонимания происходящего и шок, после гибели двух товарищей. Потом человеки покушали, поспали и вот теперь с утра кое кто даже шутки шутит и пытается допрашивать Хробанова о месте, куда мы попали.

Самойлов своих быстро поставил на место, чтобы не задавали дурацких вопросов. При мне небритый парень с перебитым носом поинтересовался у начальника о местонахождении загадочных пещер. Виктор Семёнович долго и печально смотрел на подопечного, отчего тот как-то даже в размерах уменьшился, а потом задал встречный вопрос: «Где, блять, в контракте указано, что он, Самойлов, обязан отвечать на всякие ебанутые вопросы, не имеющие отношения к организации и распорядку?» На этом тема оказалась полностью исчерпана.

— Смотри, как интересно, — сказала Ольга, дожевав последний бутерброд и показала пальцем. — Вон та, сука деловая и бугай с ней.

— Диана, что ли? — я с некоторым трудом отвлёкся от загадочной физиономии Валентины, которая всё утро мне настойчиво подмигивала. — Это, если что, жена Утюга. Того самого чувака, по чьему повелению я уже второй раз топчу жопу мира. Но, честно говоря, меня она выбешивает намного больше, чем её муженёк.

— Силикон на силиконе, — фыркнула Оля и нахмурилась, перехватив ещё один настойчивый посыл Валентины, которая упорно не желала удаляться от нашей пары. — Эта ещё привязалась…Ладно, вот смотри, эти долдоны в чёрном, всё утро к ней подходят, что-то послушают и уходят.

Ну если даже жена заметила, что люди Самойлова по какой-то причине слушают Диану, значит мне не показалось и это — совсем плохие новости. Надо бы переговорить с Хробановым.

Но тот в этот момент оказался занят, обсуждая с Лифшицем особенности резьбы на плите, закрывающей выход. А после я уже не успел.

А вот каменюка, которую Хробанов изучал вместе со своим мутным дружбаном, действительно вызывала интерес. Забавная хренотень, даже если не брать во внимание рисунок, высеченный на поверхности. На нём, если что, изображалась битва обнажённых людей с какими-то невообразимыми монстрами, напоминающими клубок щупалец, клыков и клешней. И всё это — на фоне пламени, пожирающего обе противоборствующие силы.

Так вот, сама глыба оказалась полупрозрачным образованием, в глубинах которого загорались и медленно гасли разноцветные искры. В самом центре шестнадцатиугольного камня располагалось отверстие, словно прежде странную хренотень насаживали на какую-то ось. Дырка светилась жёлтым и оттуда веяло прохладой.

Как я понял из беседы двух экспертов, ларчик открывался следующим образом: в отверстие вставлялся продолговатый коричневый камень, изборождённый витиеватыми узорами, напоминающими арабские буквы, после чего происходило нечто. Что именно и какова судьба открывающего, тексты умалчивали. По опыту зная, чем заканчиваются подобные мероприятия, я только вежливо поулыбался в ответ, на просьбу поучаствовать и предоставил перерезание символической ленточки кому-нибудь другому.

Да вот, например, этому, сизому от неброитости, исполину, автомат на боку у которого выглядел настоящей игрушкой. Самойлов просто приказал великану отпереть каменюку и пока тот, щёлкая извилинами, пропихивал толстый окорок руки в светящееся отверстие, остальная публика затаила дыхание в ожидании развязки. Лифшиц тот даже рот приоткрыл. У него едва слюна не капала на страницы открытого блокнота, куда, как я понял, он намеревался записать результат.

Громко щёлкнуло и наш ключник замер, сосредоточенно шевеля большими волосатыми ушами. Честно говоря, я ожидал чего угодно: вопля, фонтана крови или вспышки, в которой исчезнет несчастный. Ничего не произошло и боец преспокойно вытащил руку наружу. В следующее мгновение полупрозрачный камень распался на две половинки, которые медленно разъехались в стороны, открыв тёмный проём.

— Ну, в принципе, — выдохнув, резюмировал Хробанов, — в тексте упоминается, что жернова могут и не нести угрозы.

— Если подобрать нужный ключ, — пожал плечами Лифшиц, после чего вытянул длинную шею, пытаясь рассмотреть то, что находится снаружи. — А у нас с вами, помнится, имелись некоторые разногласия.

— Леонидов и Фёдоров — вперёд, — скомандовал Самойлов и поморщился, точно его мучила сильная зубная боль. — Что там у нас по плану дальше?

Произошла некая рокировка, в результате которой Ольгу оттёрли от меня, а люди Самойлова разделились. Часть отряда направилась вперёд, а другая — заняла позицию в арьергарде. Биологи успели слегка обвыкнуться, однако Лаврентьев, по-прежнему выглядел так, словно его швырнули в воду, забыв научить плавать. Валентина и Маруся держались рядом со мной. К ним присоединился молодой человек с чахлой бородкой и синими кругами вокруг глаз. Его девушки с некоторой иронией называли Павлушей.

Хробанов и Лифшиц шагали следом за авангардом, а мы прятались за их надёжными спинами. Рюкзаки девушек я вновь забрал, обратив внимание, что поклажу жены Самойлов приказал тащить кому-то из подчинённых. А вообще, в этот раз, из-за обилия действующих лиц создавалось впечатление, будто участвуешь в какой-то экскурсии, что напрочь отбивало чувство сверхъестественного ужаса, не отпускавшего всё прошлое путешествие.

Но Бездна быстро вернула всё на круги своя.

Миновав отрытый вход, мы остановились, рассматривая картинку вереди. Выглядело впечатляюще, даже для меня, успевшего повидать, какие пейзажи способна генерировать Бездна.

Размеры новой пещеры оказались воистину исполинскими. Я не наблюдал ни стен, ни пола, ни потолка. Мы замерли в самом начале широкого моста, который дугой уходил во мрак. Если глаза не подводили, то далеко впереди, наша арка соединялась с другими, такими же каменными дугами. Вроде бы всего их было три или четыре. Ни барьеров на краю, ни опор подпирающих мостики — только каменная полоска над непроглядной тьмой.

— У меня мурашки по коже, — пробормотала Маруся и непроизвольно схватила меня за плечо, — Как такое вообще может быть?

— М-да, — хмыкнула Валентина и криво ухмыльнулась. — Законами физики тут и не пахнет.

Подошедший Лаврентьев просто очень долго смотрел перед собой остановившимся взглядом. А потом принялся часто дышать, точно только что окончил долгую пробежку. Выглядело этот так дико и нелепо, что я не выдержал и пошёл вперёд. Наша доблестная экспедиция успела растянуться метров на сто и перемещалась небольшими группками по три-четыре человека. Правда оглянувшись я обнаружил и достаточно большое скопление народа, причём наблюдалось оно вокруг Дианы и Паши. Со стороны это походило на то, как если бы наш доблестный арьергард сгонял учёных в одно большое стадо.

— Что такое? — поинтересовалась Валентина. — Блондинка понравилась? Эффектная такая…

— Угу, — пробормотал я, покусывая нижнюю губу. — Чисто тебе кобра королевская. А так…Жопа чует, что в ближайшее время произойдёт какая-то хрень, а привык доверять своим органам. В прошлый раз они меня здорово выручили.

— Ну и как поступишь? — ухмыльнулась спутница и сунула сжатые кулаки в карманы штанов. — Попросишь открыть двери и выйдешь? Думаю, другого выхода, кроме как шагать вперёд у нас, один фиг, нет.

Тут спорить оказалось сложно. Тем более я отвлёкся, изучая, как изменяется мостик под ногами. За это время он успел сильно сузиться, а между плитами покрытия возникли глубокие щели, сквозь которые наблюдался всё тот же бездонный мрак, что и вокруг. Некоторые кирпичики, как мне показалось, вообще не крепились к своим собратьям и ступать на них вообще не хотелось.

Теперь стало ясно, что наш мостик соединяется с круглой площадкой, метров эдак пятидесяти в окружности. Подробностей не разглядеть, но уже ясно, что всего каменных арок — пять штук, а центральный пятак является верхушкой полупрозрачной колонны, основание которой исчезает во тьме провала. Внутри столба скользили синие искры. Они поднимались снизу и постепенно исчезали у перекрёстка.

Если приглядеться, то на каменном пятаке глаз цеплялся за какие-то развалины. Рухнувшие колонны, переплетённые рёбра разрушенных конструкций и остатки стен. Было ли так задумано строителями изначально, или старая постройка просто рухнула и развалилась — кто знает? В этом проклятом месте могло случиться, как одно, так и другое.

— Красота, лепота, — протянула Валентина, рассматривая соединение арок на мерцающем призраке колонны. — Так что ты говорил; всё это — преддверие Преисподней?

— Дальние подступы, — я пожал плечами. — И не я так говорю, а Заратустра. Ну, в смысле, видишь впереди двух экспертов с блокнотами? Подойди и спроси, они тебе всё расскажут, как на духу и ручку позолотят.

— А мне тут просто страшно! — пискнула Маруся, всё это время пытавшаяся спрятаться за спиной подруги, — Я вообще боюсь незнакомых мест, а от этого у меня внутри всё сжимается.

— А больше ничего не сжимается? — хмыкнула Валя, покосившись на писклятину, — Например, когда Вадик тебя раком ставит, пока твой на Уазике шаболдается?

— Не было такого, дура! — в писклявом голоске мелькнули ожесточённые нотки. — И вообще, нехер к другим лезть, ясно? Сама, как с лаборантками отжигала, не хочешь рассказать?

— Так я ещё и лесбиянка? — задумчиво протянула Валентина и толкнула меня локтем в бок. — Не желаешь попробовать извращенку? Пока жена не видит? Если чего, потом просто скажешь: помогал девушке восстановить нормальную ориентацию.

— Боюсь, не прокатит, — я рассмеялся, в очередной раз поражаясь тому, что даже самые странные и жуткие места не мешают людям вести вполне себе обычные разговоры. — Оля и так на тебя смотрит, словно ты пытаешься у неё любимый кусок отобрать.

— Так я могу этот кусок и втихую стащить, — она внезапно прижалась ко мне и положила ладонь на внутреннюю часть бедра. — Пока никто не видит. Ты же не против?

Вопрос был весьма и весьма щекотливым, но обдумать ответ я не успел. Ответить не задумываясь, как намеревался язык — тоже. Мария, успевшая надуться, точно мышь на крупу, внезапно приблизилась к самому краю нашего мостика и уставилась на опору перекрёстка. Потом ткнула пальцем во мрак, поглощающий основание столба.

— Смотрите, там кто-то есть.

— Тебе показалось, — Валентина досадливо отмахнулась, но тоже всмотрелась в темноту. — Это просто эти чёртовы искорки.

Но нет, это были совсем не искорки. Теперь эту хрень видел и я. Среди мерцающих огоньков, медленно поднимающихся вверх, подобно пузырькам в бокале пива, скользили призрачные силуэты. Отсюда я не мог разобрать, как они выглядят, но одно мог сказать точно: их было дохрена и все они торопливо ползли к вершине колонны.

— Дерьмо какое-то, — проворчал я, отлично понимая, что уж этой-то субстанции в Бездне — больше, чем всего остального. — Сергей Николаевич! Блядь, да стойте же вы!

Хробанов замер, а потом медленно обернулся, остановив пространную речь Лифшица, явно обескураженного таким поворотом. Я ускорил шаг, указывая пальцем на колонну.

В этот момент авангард вышел на каменный пятачок перекрёстка.

В этот момент сзади послышался какой-то шум и обернувшись я увидел, что Паша мощной дланью остановил учёное стадо, не пуская биологов вперёд.

В этот момент из пропасти донёсся оглушительный хор мерзких квакающих голосов, слившихся в единый пронзительный вой.

В этот момент по колонне прошла слабая рябь, а мост под ногами принялся мелко вибрировать.

Кажется, начинала происходить некая неприятность.

Жопа подсказывала, что необходимо срочно бежать, но к сожалению, я никак не мог определиться с направлением.

Вот и доверяй ей. После этого!

— Почему-то мне кажется, что особого смысла двигаться дальше, нет, — эту странную фразу произнесла Валентина и я изумлённо уставился на её сосредоточенную физиономию. — Мар, у тебя всё готово?

Я было начал поворачиваться ко второй спутнице и в этот миг возникло ощущение, будто меня начали бурить где-то в районе шеи. Во всяком случае, я ощутил укол такой силы, что все мои внутренности разом обратились в желе, а ноги — подломились, позволив телу упокоиться под рюкзаками.

Единственное, что ещё продолжало функционировать в прежнем режиме — голова. Поэтому я мог наблюдать, как рядом с лицом топчутся ботинки девушек и три пары берцев, размером много крупнее. Я попытался выкарабкаться из-под груза, но сумел лишь судорожно дёрнуться.

— Двигательная моторика сохранилась, — деловито сообщил голос Валентины из небесного далека. — Ну, в этом-то мы нисколько не сомневались. А что там с реакцией на внешние раздражители?

Меня изо всех сил приложили носком ботинка по рёбрам. Причём сделал это кто-то, только подошедший. Ботинок оказался не чета остальным — дорогой, модельный и я даже не сомневался, кому он принадлежит. Просто хрюкнул и всё.

— Боль ощущает, — Диана казалась довольной. — Эй, вы, пакуйте этот мешок с дерьмом и бегом обратно. Наше путешествие закончено. Девчонки, вам отдельное мерси, всё вышло даже лучше, чем я ожидала.

— Никаких проблем, — из голоса Маруси исчезла прежняя неуверенность и испуг. — Легко работать, когда тебя никто всерьёз не воспринимает.

— Хоть этот — такой лопоухий, что даже жалко, — как ни странно, но в голосе Валентины прозвучало что-то, напоминающее сочувствие. — Что с ним дальше то будет? Инъекция рассчитана на четыре часа, а потом нужно повторить. И вообще, сыворотка теряет свои свойства спустя полсуток.

— Успокойся, — в голосе самой Дианы ощущалась железобетонная уверенность и некая снисходительность, — через час мы вернёмся, а в лаборатории у вас окажется полным-полно времени для развлечений. Пакуйте.

Пока меня «паковали», что выражалось в натягивании на тело плотного тканевого мешка, перехваченного широкими кожаными ремнями, я мог наблюдать множество интереснейших вещей. Спокойную морду Марии, наблюдающей за мной с видом заправского патологоанатома; слегка виноватую — Валентины, которая, встретив мой взгляд, неуверенно пожала плечами; торжествующую рожу Дианы и взбешённого Пашу, который повернул подругу физиономией в сторону перекрёстка.

Оттуда уже бежали бойцы, посланные Самойловым. Видимо Виктор Семёнович, в конце-то концов, сообразил, что происходит некое весьма нехорошее дерьмо и решил его разрулить. К сожалению — слишком поздно. И да, на его стороне оставалось значительно меньше дееспособных людей. Я бы принял соотношение сил, как один к трём. Учёных я, естественно, не считал за таковых.

— Да пусть положат тут весь этот мусор, — неверная супруга Утюга раздражённо отмахнулась и в её голосе мелькнуло откровенное злорадство. — Хотел нас закопать, а останется сам!

— Огонь на поражение, — скомандовал Паша своим дуболомам и те покивали, точно им не предстояло стрелять в собственных же товарищей.

Поскольку те приближались, не ожидая от соратников никакой подлости, то явно ожидалась настоящая бойня. Но кто-то невидимый, какой-то садист, мнящий себя режиссёром этой дурацкой постановки, решил на порядок взвинтить градус неадеквата происходящего.

Когда бойцы приблизились на полсотни метров, а предатели закончили щёлкать затворами, на каменную арку полезли некие существа. В моём положении, упакованного в мешок неподвижного груза, плохо различались подробности, но в ловкости пришельцев не оставалось никаких сомнений. Они так шустро вымахивали из-за края моста, что больше походили на диковинный спецэффект, чем на живых существ.

А так, насколько я мог разобрать, нас атаковали некие твари, напоминающие плод внебрачной связи Горлума и Шелоб. Ну, чем-то он же ей платил за проход через пещеру? И да, нас атаковали.

Не задерживаясь ни на мгновение, твари рванули сразу в двух направлениях. Они определённо не собирались упускать никакую из групп ошалевших людишек. Теперь, когда монстры приблизились и показали свои морды, стало ясно, что морд, как таковых, у них и нет. А что есть? Чёрт побери, я просто не знаю, как правильно назвать дыру, где бешено вращаются по кругу несколько рядов блестящих зубьев.

Оцепенение бойцов продолжалось всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы твари успели преодолеть разделяющее их расстояние и началась веселуха. Меня взвалили кому-то на спину, поэтому я находился во вполне комфортном положении, для наблюдения за тем, как охранники отстреливаются о чудовищ, а те прыгают им на спины и вгрызаются в головы. Ну чисто тебе кино с полным эффектом присутствия. Не хватало только колы с попкорном и рук, способных отправить всё это добро в рот.

Помимо рёва чудовищ и грохота автоматов, уши разрывал истошный женский визг справа, вопли спереди, да ещё отрывистые маты моего «тягача». Впрочем, ничего нового я тут не почерпнул, потому как рикша просто через каждое слово монотонно выкрикивал: «блядь!» Почему-то ни страха, ни беспокойства так и не появилось, словно всё это реально являлось каким-то идиотским фильмом. Может подействовало чёртово лекарство, а может просто на сегодня впечатлений и без того оказалось — через край.

Единственное, что в данный момент оказалось очевидным: охранники, оставшиеся верными Самойлову, удирали много проворнее предателей и успели выскользнуть из-под лавины монстров почти без потерь. Оставалось надеяться, что Виктор Семёнович сумеет увести всех в безопасное место и Ольга выживет.

У нас ситуация сложилась несколько печальнее.

Мост начал рушиться.

Выглядело всё это следующим образом: твари, которые усердно хватали отступающих и отстреливающихся охранников за пятки и прочие выступающие места, внезапно рванули вперёд, наперегонки с людьми, точно кто-то выстрелил из стартового пистолета, объявив о начале забега. Да, да, я даже слышал что-то типа выстрела. Ну или оглушительного треска.

Поскольку дорога, по которой все спешно возвращались к месту ночёвки, имела форму дуги, а мы сейчас опускались, то я отчётливо видел, как верхняя часть дуги окуталась пылью и начала разваливаться. Причём зона разрушений с катастрофической скоростью распространялась в обе стороны.

Звук дыхания моего переносчика внезапно усилился, как если бы человек повернул голову. В следующий миг он произнёс очень короткую молитву, состоящую из единственного, крайне выразительного, но совершенно непечатного слова и сопроводил её освобождением от условных оков.

Этот мудак бросил мешок со мной и дал дёру!

Мало того, что конечности до сих пор продолжали пребывать в состоянии сонной неги, так ещё и ремни, плотно спеленавшие тело, препятствовали обращению в шустрого червячка. Я попытался катиться, но тут же понял, насколько это невыполнимо. Жить очень хотелось, но раскорячиться, подобно той самой корове никак не получалось.

«Вот и всё, — злорадно хихикнуло нечто внутри. — На каждую хитрую жопу…»

Мешок со мной ухватили за лямку и потянули вперёд. Судя по тяжёлому дыханию и глухим всхлипам, перевозчик определённо сменил гендерную ориентацию. Короче, теперь меня тащила женщина.

К счастью, для нас обоих, вход в пещеру находился совсем рядом и когда Валентина (а это оказалась именно предательница) совершенно выбилась из сил, до вожделенной дыры оставалось всего несколько шагов. И тут, не поверите, но нашлась целая куча помощников, просто пылающих желанием спасти мою шкуру. Множество рук вцепилось в разные части моего мешка м втащили его внутрь.

Я лежал на боку, но всё же физиономией в сторону выхода, поэтому кульминационная часть доморощенного блокбастера; «Переполох в дурдоме» оказалась, как на ладони. Единственное, что всё портило, так это — заваленный ко всем местным чертям горизонт.

Итак, у всех, кто участвовал в забеге, нашлись веские аргументы, почему именно они должны первыми покинуть рушащийся мост. Ну и вообще его покинуть. И хоть охранники оказались гадами и продажными шкурами, болел я всё-таки за них. И они не подкачали.

К пещере и твари, и люди прибыли практически ноздря в ноздрю, после чего принялись решать, кто войдёт внутрь, а кто останется геройски погибать. Стрелять оказалось весьма непросто, ибо на узком пространстве перед входом тусовались десять бойцов и пара десятков зубастоголовых существ. Кстати, как теперь стало ясно, на тонких лапах у монстров имелись и присоски, и когти, самого неприятного вида. В ход пошли ножи, с одной стороны и когти — с другой.

Когда подобные моменты демонстрирую в кино, то обязательно включают рапид. И не жалуйтесь на заезженные методы: вживую подобная хренотень выглядит слишком быстро и совсем некрасиво. Неразборчивая мешанина из чёрных человеческих силуэтов, остервенело машущих ножами и коричневых паукообразных существ, громко квакающих и жужжащих царкулярками клыков. Полтора десятка секунд и семь окровавленных бойцов ввалились внутрь.

Тут их уже ожидала самая лучшая награда: Диана чем-то клацнула на стене, и тяжеленая глыбина о двух кусках вновь стала единым целым, попутно расплющив череп особо настойчивому монстру.

— О-ох, блядь! — сказал один из спасшихся и опустившись на колено, прижал ладонь к тёмному пятну на бедре. — Замотайте эту фигню.

Пока ему оказывали первую помощь, почти все молчали, поэтому я отчётливо слышал чей-то тихий голос, торопливо бормочущий слова молитвы. Это, приятель, ты выбрал не совсем правильное место.

Валентина, которая всё это время стояла рядом, изображая тяжело дышащую букву «Г», подошла ближе и склонилась ещё ниже, изучая моё лицо. Потом протянула руку к глазу, очевидно имея намерение поднять веко.

— Лапы убери, — тихо сказал я, взяв под контроль немеющие губы. — За то, что спасла — спасибо. Ну и за остальное — тоже. Сука.

Лицо девушки окаменело и не сказав в ответ ни слова, она отошла прочь. Теперь я мог видеть, как выжившие бойцы обрабатывают царапины, ссадины и кое чего значительно хуже. Судя по всему, досталось всем, и никто не ушёл обиженным. Кроме охранников, в пещере ещё наблюдались совершенно сбитые с толку учёные и Диана с Пашей, явно ощущавшие себя победителями на празднике жизни. Ну-ну.

Пока Паша следил, чтобы все раненые получили необходимый уход, я смотрел на него и поражался метаморфозе. А ведь меня предупреждали! Даже вида прежнего дуболома не осталось и казалось, изменилось само лицо, более не напоминая морду тупого орангутанга.

Так, а у меня — гости. Диана и чёртова Маруся подошли ближе, и неверная супруга умирающего олигарха кивнула помощнице:

— Прислони этот мешок с дерьмом к стеночке, — Мария, неожиданно ловко, для своего, казалось бы, хрупкого телосложения, опёрла меня о стену. — Ну что, хорёк, ещё есть желание пошутить, повеселиться?

Мы принялись играть в гляделки. Забавно, хоть меня и нашпиговали какой-то химической дрянью, полностью обездвижив, да ещё и сунули в мешок, но женщина сдалась первой. Кстати я заметил, что Валентина не ушла далеко, а стоит в паре шагов, наблюдая за нашим трио с каменной физиономией. Надеюсь, её мучили угрызения совести.

— Ещё зыркает! — Марусю, судя по всему, никакие угрызения совести не тревожили вообще. — Ничего, доберёмся до лаборатории, там я тебя по кусочкам разберу. Диана Станиславовна, когда вы нам принесли образцы его крови, я же нарадоваться не могла! Чёрт побери, да я свою кандидатскую нахрен забросила! Тут же материала на целую Нобелевку.

— Ты, блядина, сначала доберись до своей лаборатории, — посоветовал я оргазмирующей девице, разом сбив с неё всю эйфорию. Люблю, понимаете ли, когда у подобных тварей морда начинает наливаться тревогой. — Прошлый раз, если меня не подводит память, процент вернувшихся был очень близок к абсолютному нулю.

— Это он о чём? — Мария повернулась к нахмурившейся Диане, а Валентина подошла ближе. — Вы же гарантировали, что всё будет в полном порядке.

— Так и будет, как обещала, — мечта кукольника лёгонько стукнула мыском ботинка по мешку, в том месте, где находились мои беззащитные гениталии. — А ты теперь будешь разевать варежку, когда я разрешу. Иначе я ведь могу и осерчать. А Паша, кстати, по молодости свиней кастрировал, так что может и освежить навык.

На меня внезапно накатила дикая бесшабашность, точно препарат, которым меня нашыряли, имел некий побочный эффект. А может так оно и было, судя по тому, что стены пещеры начинали переливаться золотом.

— Так вперёд! — хмыкнул я, ощущая пока ещё слабый, но уже заметный ток жизни в ногах. — Валяй; кастрируй, оскопляй, отрезай ноги-руки, голову тоже!

— Диана Станиславовна, — Валентина уже стояла совсем рядом. — Желательно доставить его неповреждённым. Мало ли как повлияют на состав крови изменения в репродуктивной системе. Да ещё и в таких антисанитарных условиях.

— Дура ты, Валя! — выдохнула Диана и в сердцах стукнула мне по боку. — Естественно, никто этого козла резать не собирался. Но припугнуть-то стоило. Уж больно наглый, гад.

Я утробно захохотал и попытался пошевелить пальцами на левой руке, где ощущалось лёгкое жжение. Получилось. Теперь — на правой Ура! Скоро я вам всем, засранцам, покажу, как родину любить.

— Так что там с возвращением?

Вопрос Маруси совпал с глухим фырканьем подоспевшего Паши. Да, гомункулус здорово изменился, прибавив в интеллекте и вблизи это стало заметно ещё сильнее. Но всё это никак не касалось того зверского взгляда, который громила адресовал лично мне.

— Попался, гадёныш!

— Ну, это — вопрос спорный, — я имитировал пожатие плечами, — особенно, когда дела происходят…Там, где они сейчас происходят. Но я пока помолчу, а вы объясните любопытствующим, как вы их доставите домой.

— Диана, — Павел приподнял бровь и повернулся к подруге. Я поднял сразу две и радостно улыбнулся оскалившейся Марусе. Потом подмигнул Валентине. Настроение, как ни странно, поднялось. — Дальше тянуть некуда. Однако же…

— Да какие, к чёрту, проблемы! — отмахнулась наша новая командирша, — Сейчас вскрываем нутро Уробороса, километр назад и выходим…Ты чего веселишься, придурок?

— Насколько я сумел заметить по предыдущему путешествию, — меня просто распирало, — большинство местных дверей имеют одну весьма неприятную особенность: они открываются один-единственный раз и лишь в определённую сторону. Куда вы, блядь, попрётесь, если ларчик не откроется?

К ответу на этот вопрос мы вновь вернулись минут через сорок. Я неподвижно сидел у стены, ощущал, как возвращается силушка богатырская и наблюдал. Бойцы за это время усели привести себя в относительный порядок, украсив чёрные комбинезоны белыми вставками, учёные тоже прекратили истерить и сбились в стадо, обсуждая свои телячьи проблемы. Маруся вновь приняла вид невинной овечки и вернулась к Лаврентьеву, который начал делать вид, будто чем-то управляет.

И все эти сорок минут Паша и Диана изучали новёхонький блокнот в прочной пластиковой обложке и пытались вскрыть люк, собственноручно мною закупоренный. При всём при этом, хоть я и понимал; если у них не получится — нам кабздец, я искренне желал им поражения. Вот интересно, а боженька всегда слушает только пожелания именно такого толка?

— У них ведь не получится? — Валентина тяжело вздохнула и присела рядом, прижавшись затылком к стене.

Я покосился на неё и промолчал.

— Злишься? Понятно, — она хмыкнула и в её голосе прозвучала откровенная горечь. — А ведь чуяла жопа, что влезает в какое-то дерьмо…Дурацкая особенность, всегда выбирать неправильную сторону.

— Ты ещё поплачь, — посоветовал я. — Пришла за сочувствием? Забавно…

— Да пошёл ты, — вяло ругнулась она. — Ещё когда твою рожу первый раз увидела, просто офигела, до чего ты на моего бывшего похож. Я тогда тоже, суку одну, подружку, послушалась и поверила, что он к блядям ходит. Взяла и выгнала его нафиг. А через пару месяцев глядь, а он с этой грёбаной советчицей под ручку…Дура, потому что! И с тобой…

— Ну всё, уговорила, — Диана и Паша перестали насиловать кнопку в стене и уставились на меня с радушием двух питонов в крольчатнике. — Иди сюда, по голове поглажу. А, нет, не буду! Ручки не работают, потому как ты, с подружайкой своей, нафаршировали меня каким-то говном!

— Подруга, ха! Маруся подруга только своему клатчу. Где, какая возможность перехватить десяток-другой баксов — она уже там. И отсосёт, если надо и кому надо, и подножку поставит, кому не надо. Она меня на эту хрень и подписала.

— Ага, а ты вся такая невинная, прямо ангелочек! — хмыкнул я, против своей воли ощущая сочувствие к соседке. Это, блин, к той, что непосредственно способствовала всем моим последним неприятностям. — А кто это у нас? Наши инициативные друзья пришли хвастаться своими успехами.

Диана с ходу зарядила меня ладошкой по щеке, отчего мешок с драгоценным грузом завалился на бок. Паша молча поднял меня и прислонил к стене. На его резко поумневшей физиономии появилось новое выражение — тревоги. Хм, когда она трансформируется в панику, я почувствую удовлетворение. Думаю, ждать осталось совсем недолго.

Отмороженная Маруся заметила, что намечается нечто, вроде тусы и похлопав Лаврентьева по розовой щёчке прискакала к нам. Всё, шабаш можно начинать. Кроме всего прочего теперь я полностью уяснил иерархию этого муравейника. Четвёрка, пожирающая меня глазами, являлась вершиной пищевой цепочки и аналогом матки. Также в семействе имелись боевые и рабочие особи. К счастью или несчастью, но я не принадлежал ни к одной из фракций. Просто больше никто не сидел в мешке, напичканный ядовитой мерзостью.

— У нас проблема, — Паша присел против меня и уставился на рукав рубашки. Рукав оказался в крови. — Ход в Уроборос не работает. Мало того, есть предположение, что под люком нет ничего, кроме стены.

— Вполне возможно, — согласился я. — Но думаю, что столь разумные люди, которые умудрялись так долго наставлять рога криминальному авторитету, сумеют найти выход и из этой ситуации.

Меня вновь шлёпнули по морде. В этот раз — сильнее.

— О, а она у тебя любит пожёстче! — хрюкнул я и Паша недовольно поморщившись, остановил руку Дианы.

— Хватит, — сказал он. — Все и без того на взводе и, если дадим волю панике — точно загнёмся. Итак, предлагаю объявить тайм-аут на враждебные действия и обсудить ситуацию.

— Ты это серьёзно, интеллектуал херов? — меня продолжал распирать смех. И серьёзные морды вокруг и перепуганные рожи учёных, всё вынуждало подхихивать. — То есть, вы меня накачали парализующей дрянью, отлупили, засунули в мешок, а теперь я должен всё это срочно забыть?

Паша тяжело вздохнул, достал из-под куртки тупоносый пистолет и приставил к моему лбу. О, холодненький!

— Не станешь сотрудничать, не вижу смысла в твоём дальнейшем существовании, — Валя подалась вперёд, точно собиралась остановить смертоубийство, а Диана злорадно оскалилась. — Ещё раз повторюсь: ситуация критическая и в этих обстоятельствах большая часть присутствующих становится бесполезной обузой. Если нам-таки удастся выбраться отсюда, то в целях безопасности предполагаю сократить количество группы до десяти человек. Самое время записываться в акционеры.

— А остальные? — Валя оглянулась на шушукающихся коллег и бойцов, приводящих оружие в порядок. — Они…

— Всем не выжить, — бросил Паша и постучал пистолетом по моей черепушке. — Вот он знает это очень хорошо. Место это, насколько я уже успел понять — весьма хреновое. Итак, в последний раз…

— Откройте жернова, — перебил я его, наслаждаясь вытаращенными глазами Маруси и Дианы, — Открывайте, открывайте. Не факт, что там окажется та же пещера. А если ничего не изменилось, возможно найдётся другой путь, кроме разрушенного моста. Но предупреждаю, все дороги в Бездне, кроме Бесконечной лестницы, ведут вниз.

— Бесконечная лестница? — изумилась Маруся. — Это ещё что за фигня?

— Не твоё дело, — Паша поднялся на ноги, спрятал оружие и что-то прикинул. — Прошло гораздо больше часа, так что держите сыворотку наготове. Пусть он побудет ещё некоторое время просто грузом. А потом определимся.

— Ах ты кусок говна! — я попытался вскочить и получил очередную плюху от Дианы. В этот раз её никто не остановил.

— Скажи спасибо Павлу, — силиконовая женщина криво ухмыльнулась. — Будь моя воля, я бы скормила тебя тем тварям. А потом посмотрела бы, как они блюют от тухлятины.

— Ну тебя бы они жрать точно не стали! Даже чудовища понимают: резина несъедобна.

Улыбнулась не только Валентина, но и Маруся. Правда тотчас сделала вид, будто просто вытирает нос. Меня пребольно стукнули по рёбрам и убрались к любовнику. Тот как раз напутствовал своих мордоворотов, как им сподручнее сковырнуть закрытый жернов. Ключ-то остался у Хробанова. Дубль два мог оказаться поинтереснее первого.

— Не боишься, что они пристрелят тебя, после очередной хохмы? — поинтересовалась Валя, вновь занимая место рядом. — Если ты не в курсе, Диана Станиславовна — очень серьёзная женщина и крайне злопамятная сука в придачу.

— Язычок попридержи, — хмыкнула Мария и отправилась в сторону выходы. К тамошнему консилиуму начали подключаться учёные и шум нарастал, точно снежный ком, катящийся с горы. Кажется, все в очередной раз успели позабыть, куда их засунула неуёмная жажда денег, информации и приключений на пятую точку.

— Бездна — совсем не то место, где стоит опасаться огнестрела, — состояние опять сделало резкий кульбит, и я широко зевнул. — К тому же совсем не факт, что если ты загнёшься, то это — всерьёз и надолго.

— Это ещё как?

— Ну, скажем, покойники тут имеют обыкновение возвращаться в снах, а их здесь очень сложно отличать от яви и говорить всякие дельные штуки, — я ещё раз зевнул и поморщился. — Вид у них, правда…Но, учитывая, как большинство отбросило копыта, ничего странного.

— И как же? — в голосе Валентины звучал страх, пополам с интересом.

— Разнообразно, — я вкратце пересказал инциденты с дверями, Чёрным пожирателем и ожившими статуями. — Ну ещё птица Феникс, паучки и прочая, прочая….

— Обнадёживает, — её передёрнуло. — Твою мать!

Галдящий консилиум пришёл к полному консенсусу и начал торопливо разбегаться. При этом учёные почему-то изображали спецназ из очень плохого фильма: на полусогнутых ковыляли к стене и там приседали, закрывая уши руками. Кажется, я сообразил, как решился вопрос с жерновами.

И точно; парочка чёрных дуболомов фаршировала центральное отверстие серыми колбасками, а остальные оттаскивали рюкзаки подальше от входа. О, а это — мысль.

— Слушай, спасительница, — я повернул голову к Валентине (Ура! Шея заработала), — Убери-ка меня на десяток метров в сторонку.

— Сукой обзываться больше не будешь? — она взялась за лямки и посмотрела в глаза. На высоких скулах горели алые пятна.

— Повода не давай, — хмыкнул я. — Кажется, когда всё было хорошо, я никого никак не обзывал.

— По рукам! — с тихим хрюканьем Валя потащила меня вдоль стены. — Тяжёлый же!

Мы как раз находились в середине процесса транспортировки, поэтому пропустили момент взлома. Бабахнуло так, что уши заложило, а мой «тягач» шлёпнулся на задницу. Под протяжный звон пещеру медленно заволакивали облака пыли и какой-то вонючей крошки, напоминающей по запаху плесень. Кто-то взвизгнул и тут же умолк.

Валя тёрла глаза, когда в сером облаке нарисовалась высокая мощная фигура и перехватила бразды правления. Короче, Паша взвалил меня на плечо и молча потащил в неизвестность. Вид у него был такой же решительный, как у Герасима, когда тот приглашал Муму на последнее свидание. Честно говоря, это немного нервировало.

Как ни странно, но у выхода пыли практически не оказалось. Как и следов взорванного жернова. Присутствовала огромная, явно больше предыдущей, дыра. Около неё стояли два кашляющих бойца и совершенно охреневшая Диана.

— Ну, смотри, — Паша сбросил меня на пол и повернул голову, — Дальше что?

ПРОКЛЯТАЯ КРОЛИЧЬЯ НОРА

— Ну, я бы пошёл вперёд, пока предоставляется такая возможность, — с моей точки зрения совет выглядел вполне адекватно и разумно. — А что не так?

— Всё! — едва не взвизгнула Диана и повернулась ко мне, демонстрируя бледное, до синевы, лицо и вытаращенные глаза с размазанной косметикой. — Как это, блядь, вообще возможно?! Тут же была огромная, мать бы её так, пещера!

— Угу. Была, — согласился я и почесал зудящий нос о край мешка. — А если вы продолжите щёлкать дзёбом то может появиться что-нибудь ещё. Хуже. Это же — Бездна.

— Ладно, — Паша глухо вздохнул и одарил меня взглядом, полным любви и обожания, — Собираемся.

Кстати, картина, которая открылась мне за пробитой дырой, очень напоминала узкий тоннель с гладкими зелёными стенами. Цвет правда менялся, то наливаясь изумрудным свечением, то темнея до практически чёрного. С потолка поросшего какой-то дрянью, типа лишайника, непрерывно капала вода. Видимо именно по этой причине пол весьма напоминал ковёр из шкуры исполинского дикобраза. Ну, то есть там было полным-полно серых известковых шипов. М-да, шагать по этим сталактитовым наростам ещё то удовольствие. Особенно тому, кто потащит меня.

О, вот он, наш герой! Напоминает гамадрила в кевларовом костюмчике. Ну, то есть напоминает лайт версию нынешнего узурпатора власти. Того, что мужского пола.

— Бери этого, — скомандовал Паша бойцу, — и береги, как зеницу ока. Бросишь, как мудила Дуда — лично пристрелю. Считай, что этот кусок говна — твой личный билет домой, уразумел?

— Чего уж там, — буркнул обладатель счастливого билета и принялся разбираться в ремнях мешка, — Вечно мне всякое дерьмо доверяют таскать!

— Ваш пост обижает ценный груз, — я зевнул, — Будешь нести — не вздумай раскачивать: барин почивать изволит.

— Вот сукин кот! — в голосе Паши мелькнуло нечто, напоминающее восхищение. — Ты только учти, ценный груз: ты — ценный, пока полезен. Продолжишь страдать хернёй — оставлю под стеночкой — шути там…

— Ни хрена себе! — а вот и Валя с Марусей пришли делать большие глаза, — А где пропасть?

В этот момент матерящийся грузчик взвалил меня на плечи, и я оказался лицом к подошедшим. Мария вытащила из маленькой сумки на поясе блестящую штуковину, напоминающую хромированный пистолет и показала мне.

— Доверь дуре стеклянный член, — заметил я, сражаясь с дремотой. — В ваших интересах, вообще-то, чтобы я как можно быстрее оказался на ногах в полной боевой готовности.

— Ага, и шею мне свернул? — ехидно осведомилась Маруся и спрятала инъектор обратно, — Сиди, дорогуша, в своём мешочке и помалкивай.

— Пожалуй, стану держаться тебя, — Валя что-то решила для себя и поправила рюкзак. — Тяжёлый, сволочь…

— Представляю, — с видимым сочувствием сказал я, — Хе-хе.

В этот момент ко входу подогнали отару учёных и Паша выдал Лаврентьеву последнюю порцию указаний. Тот, глядя на меня ошарашенным взглядом потерявшегося барана, соглашался с каждым словом. Остальные так и вовсе помалкивали, офигевая от вида в дыре.

— Ривенко, Видов и Запахов — вперёд, — скомандовал Паша и троица мордоворотов протиснулась мимо моего носильщика. Все трое демонстрировали исцарапанные физиономии и многочисленные повязки. Один слегка хромал, а бинт на его правой ноге насквозь пропитался кровью. — Чесноков, Таран и Минютин — за ними. Выдерживайте интервал в двадцать метров. Лопухин и Навроцкий замыкают колонну. Остальные — со мной.

Вторая тройка выглядела ещё более потрёпанной. Похоже, вперёд Паша отправил самых боеспособных. М-да, несладко нам придётся, если кто-то пожелает отведать вкусной человечинки. Впрочем, какого я чёрта? Это же — Бездна и ей глубоко насрать, насколько ты силён и какого калибра твоя пушка.

— Да, держись рядом, — кивнул я Валентине. — Некоторое время это помогает.

«Рикша» двинулся вперёд и остальные члены научной отары неуверенно устремились следом.

Проклятье, а перемещаться на спине оказалось не так удобно, как показалось первый раз. А может сказывалось то, что в прошлый раз я был поглощён созерцанием интереснейшего 3-Д фильма. Теперь же мешок раскачивался из стороны в сторону, так что к прежней сонливости добавилась ещё и тошнота. Кроме того, голова, как нарочно, постоянно оказывалась в тех местах, куда падали капли с потолка. А эта дрянь, как выяснилось, больно обжигала.

— Как собираешься выбираться из всего этого дерьма? — спросила Оксана и отбросила с лица прядь чёрных волос. — Пока не похоже, что есть путь к спасению.

— Пока — нет, — согласился я и получил ещё один болезненный шлепок по затылку. — Блин! Так же и без шевелюры можно остаться.

— Можно, — не стала спорить Ксюха и поправила большой чёрный том Некрономикона, который несла под мышкой. Из пухлого тома торчали бумажные закладки, сушёные паучьи лапки и шевелящиеся щупальца. — А можно и головы. Причём уже в самом близком будущем. А ну-ка посмотри повнимательнее на тех, кто идёт следом.

— Очень нужно, — буркнул я и широко зевнул. Но всё же выполнил её просьбу и замер с открытым ртом.

Все, на кого пал мой взгляд мерцали бледно-голубым пламенем, точно превратились в языки горящего газа. От этого возникло ощущение, будто вокруг бредут исключительно призраки. Но и это не выглядело самым удивительным. У большинства имелась чёрная тень, напоминающая густой клуб дыма, зафиксированный в пластиковой оболочке. И эти тени шагали рядом с их владельцами и непрерывно бормотали нечто неразборчивое.

— Ты с кем разговариваешь? — поинтересовалась Валентина, но захваченный созерцанием необычного зрелища, я только отмахнулся. — Ну и физия у тебя!

— Не отвлекайся, — Оксана хлопнула ладонью по наглому щупальцу, которое чересчур далеко высунулось из Некрономикона и попыталось обвить бедро девушки. — Ты вообще смотришь совсем не туда. Это я тебе уже ночью показывала. Гляди глубже и дальше. Почувствуй.

Сначала я не понял и лишь чуть позже до меня дошло. Все шагали по колено в какой-то непрозрачной дряни чёрного цвета, и эта неприятная жидкость быстро поднималась вверх Ох, блин, ну и много же её! А лилась она…Да с потолка лилась! Там я увидел огромные щели — настоящие провалы и чёрная тягучая дрянь сочилась через них, делая прорехи всё шире и шире.

— Холодно, — поёжилась Валентина и перебросила рюкзак на другое плечо. — Знобит, что ли…

— Уловил? — лукаво усмехнулась Оксана и щёлкнула пальцами. Тотчас весь потолок обрушился, вместе с массой Чёрного Пожирателя. Синие факела путников погасли, а я рванулся, пытаясь вырваться из ловушки мешка…

И очнулся.

— Ты чо, идиёт, опух? — прошипел «рикша» и приложил меня кулаком. — Виси спокойно, дура! А не то, отмудохаю, по полной!

— Так ты спал? — удивилась Валя и закончила поправлять свою ношу. — А я ещё думаю, с кем ты разговариваешь…А по морде так и не скажешь.

— Стой, погоди, не сбивай! — Что-то из увиденного не давало мне покоя. Как будто должна приключиться некая неприятность, а я…Твою мать! — Бегом!

— Чо? — у моего лица объявилась рожа, смердящая чем-то дешево-резким. — Совсем шибанулся, хорёк?

— Бегом, сука! — боюсь, мой голос сорвался на визг и это — совсем не удивительно, учитывая, что именно я вспомнил. — Да беги же ты!

То ли мой истошный вопль оказался достаточно убедительным, то ли любые громкие звуки, выполненные в форме приказа, вынуждали это животное подчиняться, но он повиновался. Сначала — неторопливо и я буквально ощущал, как бритый затылок излучает флюиды недоумения и недовольства. А после боец вошёл в ритм и понёсся вперёд, подобно атакующему бегемоту.

Следом торопилась Валентина, чьё раскрасневшееся лицо выражало явное офигевание. Потом я увидел Пашу с Дианой. Первоначально они удивлённо смотрели нам вслед. И вдруг, не обменявшись ни словом, ни взглядом, рванули вслед. Вот это я понимаю, интуиция! Ну, или весьма трезвый расчёт.

Кое кто из остальных, более или менее умных, тоже начал наращивать темп. Не знаю, что творилось у них в головах: пропустили приказ, какая-то проверка, или хрен его знает. А вот остальные, напротив, остановились и начали ветреть головами, пытаясь сообразить, какая хрень происходит.

А не стоило бы.

С оглушительным грохотом рухнул потолок пещеры, где-то в полусотне метров позади. Звук оказался громким, но вот только затих очень быстро, словно нечто жидкое и вязкое поглотило его. Поглотило и волнами мрака устремилось нам вослед.

И вновь я, в отличие от всех остальных, мог в полной мере насладиться зрелищем пакости, пытающейся догнать и сожрать каждого из нас. Но если в прошлый раз я был под воздействием оглушающего укола, то теперь ничего не мешало ощущать безграничный ужас.

После прошлого путешествия ничего не изменилось: Пожиратель так же, вроде бы неторопливо, заполнял пространство тоннеля, каким-то непонятным образом сокращая расстояние между медленным потоком и несущимися людьми.

Да, все, кроме бойцов, замыкающих колонну, решили принять участие в весёлых стартах. Охранники же остановились и попытались расстрелять вязкую массу из автоматов. Вроде бы я услышал несколько выстрелов, до того, как чёрная мерзость пожрала идиотов без остатка.

— Быстрее, мать твою! — заорал я и носильщик прибавил ходу, теперь уже отчётливо понимая, что шутки кончились. — Быстрее, блядь такая!

И если мы просто неслись, едва не падая с копыт, то глядя на отстающих, я вдруг понял, что такое настоящее предчувствие смерти. Люди бросали рюкзаки, куртки, отпихивали соседей, которые пытались вырваться вперёд, спотыкались и падали. Тех, кто упал, мгновенно накрывала вязкая дрянь, а ещё две волны Пожирателя, одна выше другой, шли следом, заполняя туннель от пола до потолка.

И погибающие начали кричать. Ужасный звук, к в котором не осталось ничего человеческого. Так, вероятно, способны вопить овцы на бойне, в самый последний миг осознавая, что их ждёт.

Как ни странно, но это даже помогло остальным. Все ещё больше прибавили ходу и Валентина, отбросив рюкзак, унеслась куда-то вперёд. Потом нас обогнали Мария со своим парнем и Павлуша — всё, что осталось от учёного отряда.

Хм, я остался в первом ряду и кажется догадывался, какие мысли могут прийти в голову доставщика пиццы.

Всё, последнего из арьергарда настигла тёмная волна и как говорится в английской считалочке, никого не стало. Почему эта сраная дрянь не желает останавливаться? Вроде бы у неё должен быть какой-то лимит сожранных людей? Или Пожиратель проголодался? Чтоб ты, сука, подавился!

А тем временем тяжелое дыхание моего извозчика сменилось надрывным клёкотом смертельно раненого зверя, а скорость бега заметно упала. Мало того, мы начали раскачиваться из стороны в сторону из-за казалось, будто лавина приближающегося Пожирателя прыгает по стенам.

По тем самым стенам, где появились штук шесть металлических черепах. Эти штуки походили…Короче, ни хрена я не успел понять, на что они похожи, потому что нас сшибли на пол, позволив спокойно рассматривать потолок, истекающий жгучей влагой.

А потом — бабахнуло! Нет, не так.

Ба-бахнуло!!!

Не знаю, кому пришлось лучше: рикше, которого протянуло мордой по камням, или мне, получившему заряд режущей крошки прямиков в глаза, кучу прыгающих зайцев и пульсирующий звон в ушах. Тем не менее, я оставался жив и даже мог видеть Пашу, стоящего рядом на четырёх костях. Бугай мотал головой, а из его правой ноздри тянулась кровавая сопля. Почему в фильмах герои-спасители всегда лишь немного припорошены пылью?

Кстати, о спасении… Я вытянул голову, пытаясь рассмотреть, что там, за пределами меша. В это момент моя новая вторая половина сподобилась сесть, сопроводив действо жуткими матюгами, рейтинга: 120+.

Ну что же, там оказалось всё в норме: огромный завал едва не накрыл нас, но полностью перегородил тоннель, остановив продвижение чёрной заразы.

Паша перестал мотать головой, посмотрел на меня и в его глазах вспыхнула искра разума. Слабенькая такая. Но, тем не менее…Громила смахнул с носа кровавое непотребство и подковыляв ближе, вцепился в мешок, вынудив чела по ту сторону громко хрюкнуть.

— Откуда ты узнал? — прохрипел Павел и сплюнул красной пылью в серую.

— На мыло скинули, — хмыкнул я. — Какая тебе, нахрен, разница?

— Он, вроде бы, как в транс впал перед самым началом, — Валентина подошла и присела рядом. Лицо её блестело от пота, а грудь подёргивалась от прерывистого дыхания. — Начал с кем-то разговаривать. Я сначала подумала — со мной, так — нет.

— Давай, давай, выбалтывай все секреты, — хихикнул я. — Потом, когда снова наступит жопа, я тебе ничего не скажу.

— Куда ты денешься, засранец, — Паша поднялся на ноги. — Мар, вали сюда.

Подошла не только Мария, покрывшаяся багровыми пятнами, но и Диана, единственная из всех, выглядящая так, словно только посетила спа-салон. Впрочем, испугалась до усрачки и она.

— Может, отцепите этого паразита? — прохрипел «рикша». — Хоть разомнусь. Думал, блядь, сердце остановится!

Меня сняли, прислонили к стене и немедленно вкатили дозу парализующей гадости. Ощущения, как и прежде, но уже чуть слабее. По крайней мере уже не казалось, что лупят дубиной промеж глаз.

— В следующий раз может и не подействовать, — сообщила Маруся, — Но у нас ещё останется пара часов, прежде, чем все функции восстановятся.

— Значит, придётся его грохнуть, — Диана потёрла виски. — Боже, какой кошмар! Что это было?

— Чёрный Пожиратель, — любезно сообщил я заплетающимся языком. — Но ты, милая, не переживай, он только людей жрёт, а резиновое дерьмо кушать не станет.

Меня пнули, явно целясь в район паха, но Паша недовольно фыркнул и остановил удар.

— Завязывай, — громила тяжело вздохнул. — Нельзя его убивать. По крайней мере, пока наверх не поднимемся. Если бы эта сволочь не предупредила — не выжил бы никто вообще, понимаешь? Сука, да что же это за дерьмо такое?! Ты же говорила, что мы только войдём и сразу выйдем? Вышли, блядь?

— Да иди ты! — Диана криво ухмыльнулась. — Не пошли бы, Петя через пару деньков пустил бы обоих на удобрение. Думаешь, этот косноязычный дебил просто так языком ляпал? А я предупреждала, что ты берега потерял, когда мы на Кавказе отвисали. Там у Пети полным-полно знакомых из его прошлой жизни.

— Прорвёмся.

И тут Диану Станиславовну натурально перекосило, а её обычный крик сменился ультразвуком. Ну что же, если где-то рядом плавали дельфины, то они запросто могли получить удовольствие от этой протяжной и душевной песни. Остальные просто отступили в сторону, пытаясь не угодить под акустический удар. К сожалению, у меня подобной возможности не имелось, поэтому я огрёб по полной.

— Дебил! — визжала разъярённая дамочка и протягивала перед собой скрюченные пальцы. — Ты что думаешь, я из-за тебя сдохну в этой сраной дыре? Да я, сука, зубами цепляться буду, а выберусь! Всех вас, блядь, переживу!

— Угомонись, — спокойно сказал Паша и лениво, словно нехотя, хлопнул любовницу по щеке, — Соберись.

— Ты. Меня. Ударил, — взгляд у Дианы стал мутным, как у быка, перед случкой, — Ты. Об. Этом. Пожалеешь.

— Уже пожалел, что вообще связался с тобой, сука бешеная, — Павел ткнул пальцем в меня и приказал отдышавшемуся носильщику. — Неси его к обрыву. Пусть занимается консультативной работой.

Пыхтящая Диана осталась пускать пузыри, а меня потащили прочь от завала. Следом увязались Валентина с Марусей, совершенно потерянные Лаврентьев с Павлушей и какой-то боец с исцарапанной физиономией.

Язык всё же одревесневал и как я ни пытался произнести хоть слово, но получалось сплошное: «Абырвалг». Кроме того, начало дико рябить в глазах, но это не помешало рассмотреть, что тоннель, по которому мы двигались, немного изменился. Потолок стал много ниже и перестал рыдать, оплакивая наши неприятности. На полу появилась сыпучая дрянь, типа чёрного песка, а стены выглядели так, словно их грызли какие-то каменноедные червяки.

Спустя пару десятков метров Паша остановился и показал две большие дыры в стенах, одна против другой. Меня специально повернули в обе стороны, чтобы я смог понять: это — ещё один тоннель, подобный нашему.

— После проверим, — сказа Паша, которого истерика любовницы, судя по всему, оставила равнодушной, — А теперь — главное. Собственно, именно поэтому я решил мины рвануть, побоялся, что чёрная дрянь нас туда сбросит. А ну, глянь: знакомые места?

Ещё десяток шагов и ход обрывался, открывая исполинский провал. Хм, а я ведь реально узнавал и пещеру с невероятными башнями гигантских сталактитов, между которыми медленно бродили сизые облака и пропасть под ногами, где туманная пелена застилала дно. Если оно тут вообще имелось.

Сквозь рябь в глазах я сумел различить и ещё кое-что, пропущенное, во время предыдущего похода. Меня подтащили к самому краю, позволив оценить картину целиком. Именно здесь я принялся мычать, пытаясь заставить язык сказать хотя бы слово.

— Мычит чего-то, — потерянно сказал носильщик и все подошли ближе, очевидно пытаясь разобрать посылаемые сигналы.

Бляха-муха, ни одна бестолочь не догадалась обернуться и посмотреть назад. Из последних сил я попытался хотя бы ползти, но чёртова вакцина полностью скрутила тело, так что осталось лишь тяжело вздохнуть и расслабиться.

Откуда-то сверху донёсся встревоженный возглас и только теперь эта банда дегенератов догадалась посмотреть, что у них творится за спинами. Ха! Глыба сего импровизированного лифта двигалась так же медленно и незаметно, как и прошлый раз, однако время оказалось безвозвратно упущено.

— Блядь, — тихо сказал Паша, запрокинув голову. — Так вот, почему он мычал.

Маруся принялась громко визжать и тогда Валентина сцепила зубы, после чего изо всех сил врезала её в челюсть. Девица заткнулась и отлетела к стене. Правда камня там уже не оказалось, так что истеричка растянулась на гремящей гальке открывшегося тоннеля.

— Быстро — туда! — скомандовал Паша. — Пока нас не увезли на первый этаж.

Собственно, я до сих пор не знал, почему и куда ползут булыжники, если на них наступить, но наша глыбина продолжила спуск, а мы остались в самом начале идеально круглой трубы, стены которой мерцали оранжевыми сполохами. Вспышки то слепили глаза, то утихали до едва заметных искр. В этой светомузыке становилось абсолютно непонятно, куда уходит труба и виден ли свет в конце тоннеля.

Первым делом Паша осторожно подошёл к краю и вжимаясь в светящуюся стену, посмотрел вверх. Издалека донёсся слабый окрик, и здоровяк махнул рукой, после чего вернулся обратно и присел на корточки, угрюмо осматривая оставшийся отряд. Представляю, как он был разочарован: вместо группы вооружённых бойцов — пара стерв, два дебила, мешок и всего парочка стоящих людей. Можно отправляться покорять галактику.

Помимо всего прочего имелись и другие плюсы, явно добавляющие оптимизма. Их, вообще-то, очень трудно не заметить.

— Метров двести, — констатировал Паша и скривившись, зашипел, — Продуктов — нет, воды — нет, всего пять огнестрелов, твою же мать! Говорить можешь? — обратился он ко мне и получив утвердительный кивок, спросил. — Охотиться тут реально? Добыча есть?

— Есть, — квакнул я. — В данный момент — аж восемь экземпляров. Если до тебя ещё не дошло, то это — грёбаное чистилище, полное монстров, для которых ты в лучшем случае — пища, а в худшем…Ладно. В общем, воду тут найти можно.

Боец с исцарапанной мордой переглянулся с тем, который тащил мой мешок. Ещё один милый экземпляр с перебитым носом, погрызенными ушами и кусками выдранной шевелюры. И всё это, если не учитывать, как его обработали паукообразные твари.

— Мы умрём? — взвизгнул Павлуша и его тощая физиономия отразила отчаяние. Лаврентьев выглядел ненамного лучше, но хоть плакать не пытался.

— Дерьмо, — сказал Паша и потёр виски. — Какие есть предложения?

Все естественно уставились на меня. И даже труба перестала игриво подмигивать и засияла ровным жёлтым светом. Кстати, чего это она? Подул горячий сухой ветер, который становился всё сильнее. Я ощутил спиной нарастающее тепло.

— Жарковато становится, — исцарапанный боец потёр грудь под броником.

— Таран, заткнись, — бросил Паша. — Не сбивай.

— Он дело говорит, — муркнул я. — Сваливать надо. И запомните: если в каком-нибудь месте начинаются перемены, нужно немедленно валить к такой-то матери. И немедленно, пока не стало слишком поздно.

— Вперёд, — Паша легко поднялся и указал на меня. — Этого — тащить вдвоём. Или попеременно, чтобы с копыт не рухнуть. Погнали.

Жёлтый свет стал много насыщеннее, а ветер, мало-помалу начал превращаться в пустынный суховей. Кроме всего прочего бегунов ожидал ещё один неприятный сюрприз: пол оказался скользким, точно лёд и кто-то, то и дело, оскальзывался и падал. Ругательства при этом варьировались от грубых мужланских матюгов, до вполне интеллигентного: «Чёрт побери!» К чему я это? Меня, блядь, то и дело роняли!

— А если не успеем? — задыхаясь, спросила Валентина, с трудом удерживая равновесие. — Что тогда?

— Тебе реально интересно? — Таран споткнулся и упал на меня. — М-мать! Тупое животное!

— Сам беги! — огрызнулся боец, пытаясь подняться.

— Так я бы с радостью, — сколько там уже синяков, блин! — Если бы не твой начальник.

— Мудак он, а не начальник, — теперь мешок решили просто катить по гладкому полу и это решение мне понравилось много больше. — Сука, нах я повёлся?

Впрочем, насчёт хорошего решения это я немного погорячился. В прямом смысле. Труба становилась всё горячее и даже на большой скорости прикасаться к её бокам было весьма некомфортно. Свет вокруг натурально слепил, а бегущие люди брызгались потом и пытались сбросить часть одежды. Обжигающий ветер, казалось обратился в солнечный протуберанец, который вот-вот выжжет нас к чёртовой матери. И тут тоннель резко пошёл вниз.

Очень резко.

И мы пошли вместе с ним.

Всё это очень напоминало некий садистский аквапарк, в трубу которого усердные операторы разом сунули целую толпу. Видимо с целью поприкалываться. И у них всё получилось! Люди орали, визжали, размахивали руками и пытались вцепиться руками в гладкую скользкую поверхность. Я пытался не отставать от остальных. Разве что с последними двумя пунктами получилась незадача.

Температура внезапно снизилась. Мало того, откуда-то вокруг появилась прохладная вода, отчего сходство с трубой аквапарка стало вообще полным. Не доставало только весёленькой музыки. Да и, чёрт побери, ехать в мешке оказалось совсем не прикольно!

Тем временем покатый склон сменился вертикальным сливом и скольжение превратилось в очень даже свободное падение. Вода хлестала со всех сторон, мой мешок кувыркался, а спутники орали так, что я себя не слышал.

Впрочем, наш абонемент, очевидно, не предусматривал длительных развлечений, поэтому труба быстро закончилась. Несколько очень длинных мгновений мне казалось, будто я научился летать и теперь парю в сумрачном пространстве, полном водяной взвеси смутных силуэтов, вопящих, что есть мочи.

Секунда славы миновала, и я врезался. Сначала — в упругую волну, а чуть позже — в колючую каменную россыпь. Ну, в этот раз это точно был конец: кто станет искать мешок на дне реки, или куда там ещё меня забросила злодейка-судьба? А я и воздуха набрать не успел! Очень быстро лёгкие наполнились жидким огнём. А я даже водой дышать не мог, ибо торчал башкой в чёртовых камешках.

И тут меня выдернули из воды и бросили на мягкий песок. Кто-то тяжело дыша обрушился рядом, но кого прислал ангел-хранитель я не понимал, поскольку пытался пропихнуть в лёгкие хоть каплю чёртового оксигена.

Получилось! Мать же ж моя, получилось! Я хрипел, скрипел и тарахтел, но по-прежнему оставался жив.

Потом сипящая Валентина очистила с моей физиономии каменную мерзость я первым делом я увидел грандиозную шишку на её голове. Аккурат посреди лба.

— Ты — единорог, — сказал я и вновь откинулся на спину.

— Сам дурак, — она задумчиво ощупала «украшение» и ухмыльнулась. — Я тебя опять спасла. Ну как, мир?

— Вытащи меня из мешка, перестань колоть всякую гадость, и я сам себя спасу, — тотчас протестующе запищали рудименты совести, и я согласился, — Ладно, мир. Прости, руки подавать не стану. Мешает что-то.

Девушка засмеялась, потом откашлялась и вновь засмеялась. Второй раз в её голосе слышались истерические нотки. Неудивительно. Рядом с нами торчал из песка кто-то в кевларовом костюмчике и судя по углу поворота шеи, приземление произошло не очень хорошо.

Из воды выбрался Паша и тяжело загребая ногами подошёл к жмурику. Дёрнул труп за щиколотку и тот медленно распростёрся на земле, дрыгнув напоследок ногой.

— Таран, блядь, — Павел посмотрел на нас, и его плоская физиономия отразила отчаяние. — А я ствол утопил, пиздец, короче.

— Угу, — согласился я. — Но ты не очень переживай; будет хуже. Может вытащишь меня из мешка?

— Сиди, — он махнул рукой и медленно пошёл вдоль берега.

На мелководье стоял выживший боец и прикладывал ладонь с водой к заплывающему глазу. Чуть дальше Маруся и Лаврентьев вытаскивали из воды верещащего Павлушу. Судя по воплям придурка, он умудрился или сломать, или вывихнуть ногу.

Валентина перестала истерически хихикать и легла на песок, рассматривая потолок пещеры, по которому неспешно скользили туманные полосы, отдалённо напоминающие облака. Дыры я не наблюдал. Неплохо мы полетали.

— Мы все умрём, — вдруг совершенно спокойно сказала Валентина и повернув голову, я увидел слёзы на её грязных щеках. — Все умрём.

— Несомненно, — извиваясь, точно червяк, я сумел сесть. — Все когда-нибудь умрём. Но у меня есть и хорошие новости: выход наружу находится совсем недалеко.

ЧАСТЬ 2. ФЕЕРИЧЕСКОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ

БЛИЗОК ЛОКОТЬ…

Паша присел напротив и яростно вверился в моё лицо, точно собирался играть в плохого и хорошего следователя. Получилось не очень. Больше напоминало что-то типа: тупой и ещё тупее. Остальные тупые за его спиной пытались перемотать ногу дико вопящего Павлуши к какой-то окаменевшей доске.

— Валя сказала, что ты знаешь, где находится этот блядский выход?

— Не-а, — он даже позеленел и это доставило мне истинное удовольствие. А если подумать, кому эти уроды сделали хуже? Меня таскают по Бездне, да ещё и дают возможность безнаказанно изводить своих обидчиков. Мешок-шоу. — Просто выход на Бесконечную Лестницу.

Паша тяжело вздохнул, потом закрыл глаза, и я увидел, как его губы шевелятся. Считает, лапочка, чтобы успокоиться и не зарядить мне ботинком по роже. Хоть, как пить дать считает, что это успокоило бы нервы на порядок лучше. Так, всё, собрался, собрался…

— Давай подробнее, — он оглянулся на группу наших парамедиков, которые благополучно довели пациента до визгов рожающей свиньи. — Я уже слышал про эту лестницу, но — ничего конкретного.

Я заёрзал, пытаясь сесть удобнее, упал на бок, и Паша терпеливо вернул ребёнка на планету. Не-а, судя по багровой морде он не пнуть меня собирался, а пристрелить. Тоже неплохо.

— Лестница, это — прямой ход на поверхность, — тоном профессионального лектора возвестил я, — Дорога, с которой невозможно вернуться обратно. При себе и при, пока не выпрешься наружу. Имеются, правда, нюансы.

Собеседник, начавший было оживать, вновь загрустил. Как я заметил, у всех путешествующих по Бездне, при упоминании о имеющихся определённых нюансах глаза становились больными, точно у побитого пса.

Подошли представительницы прекрасно половины человечества и в четыре глаза уставились сначала на Пашу, а после — на меня. Мешок рулит.

— Ну и что он говорит? — осведомилась Маруся и кончик её носа стал белым. — Может отпустим? Сколько же можно издеваться? Как-то не по-человечески…

Валентина удивлённо покосилась на подругу. А вот ни я, ни Паша нисколько не удивились. Блядь, почему бы и не позаботься о человеке, которого ты сама сунула в мешок, учитывая тот факт, что он скоро оттуда выберется сам и непременно даст мзды всем, кто его обидел? Да, девочка несомненно крайне прохаванная, несмотря на свой нежный возраст! Уж лучше иметь дело с Дианой. Бляха-муха, лучше иметь дело с любой тварью Бездны!

— Повторяю, последний раз и больше не собираюсь, — Паша покивал, дескать — мели Емеля, — Река, куда мы плюхнулись находится недалеко от выхода на Бесконечную Лестницу. А она, в свою очередь, ведёт прямиком наружу. По поводу нюансов, — чёрт, я даже не знал, как разумно объяснить происходящее на тёмных ступенях. — Короче, идти надо хрен знает сколько и в полной темноте. И вроде бы там кто-то есть; кто-то, кому не очень нравится идея выпускать гостей наружу.

— Фигня, — Паша махнул рукой, — Вопрос в другом: если эта долбаная Бездна так велика, как ты говорил, с чего ты взял, что мы упали недалеко от входа?

— Думаешь, он — один?

Впрочем, в его словах имелось разумное зерно, и я бы засомневался, если бы не цепочки следов на песчаном пляже. Именно здесь прошлый раз Теодор сцепился с Фениксом, позволив мне вскарабкаться по осыпающемуся склону и дёрнуть мимо Огненного потока прямиком на выход.

То ли у сценариста, писавшего весь этот сюжет, напрочь закончились запасы фантазии, то ли он оказался редким садистом и готовил нечто заковыристое. Честно говоря, я надеялся на первое, но пробудившаяся интуиция радостно играла в известном месте, намекая на второе.

Поживём — увидим. Если поживём, конечно.

— Там наши остались, — Валентина кивнула головой. — С ними как? Оставим?

— Что-то ты не сильно заморачивалась такими вопросами, когда становилась на тёмную сторону силы во всём этом безобразии, — ядовито заметил я и девушка тут же стала чернее тучи, — а остальным, так и вовсе — похрену. Правда, обезьянка? Ты же не станешь скучать по своей силиконовой стерве?

— Я - нет, — криво ухмыляясь Паша размял кисти рук и подобрал автомат осиротевший, после того, как Таран пошёл на таран. — А ты, по своей?

— С ней — Самойлов, — я попытался пожать плечами и снова грохнулся на спину, — И Хробанов. И этот мудила Лифшиц, который тоже сечёт фишку во всём этом дерьме. Если у них ещё и окажется хоть немного везения — выберутся.

— Ладно, — Паша явно принял решение. — Говоришь, до выхода — недалеко? Слушайте сюда: этого потащу я, потому что он мне нужен, а вон того придурка, с поломанной ногой, тащите сами. Отстанете, ждать не собираюсь, помогать — тоже. Можете оставить, я и слова не скажу и трепать языком после не стану. Не тот случай.

— Но, — начала Валя.

— Всё, — Павел легко поднял мой мешок и забросил за спину. — Ёкарный бабай, сколько же в тебе дерьма!

— На себя посмотри, — хихикнул я, наблюдая за тем, как остальные втолковывают Павлуше, что ему лучше заткнуться и помогать. — Кстати, подумай, если ты вдруг сломаешь себе ногу, кто сможет тащить такого мастодонта?

— Плевать! — я так и видел кривую ухмылку на сплющенной физиономии гиббона. — Всю жизнь ни на кого не надеялся и сейчас не собираюсь. Видишь, выбрался из самого дерьма, почти в князи.

— Должен тебя несколько разочаровать, — Павлушу-таки сумели ухватить под белы рученьки и теперь осторожно волокли следом. — Лично мне кажется, что ты нонича угодил в самую глубокую клоаку, из существующих вообще. Слово клоака понятно индивидууму с двумя высшими образованиями?

— А ты — не простой, хорёк, — судя по бодрому шагу Паши, дерьма во мне оказалось не так уж и много. — Успеваешь свой поганый нос во все дыры сунуть. Ладно, всё это — херня. Утюгу осталось меньше месяца, сынулю его мы по завещанию продёрнули, охрана — вся наша. Осталось только немного продержаться.

— Ты наружу сначала выберись, заговорщик хренов. Стой! — он замер, повернув голову в мою сторону. — Бежишь, как голый ебаться. Голову налево поверни. Видишь дыру в стене? Нам — туда.

— Следы, — вдруг сказал Паша, рассматривая что-то под ногами. — Твои?

— Угу. Думаешь, я просто так языком треплю? Просто, как шлёпнулись, так увидел знакомые места.

— Подозрительно это всё, — кажется, громила решил озвучить мысли, которые посетили и меня. — Нет, ну всё же, как мы в таком невероятно огромном месте умудрились сразу же угодить туда, откуда тебя выпустили?

— Подозрительно, — согласился я и зашипел, ощутив, как кровь начала циркулировать в скрюченных конечностях. — Когда станет совсем подозрительно — поворачивай и топай обратно, мало ли что.

— Не пизди, — Паша встряхнул мешок и начал подниматься по рыхлому песку, — Надо было забить на эту суку с её шибанутыми идеями и просто рвануть на Камчатку. Там у Утюга бизнес и я вроде как им управляю.

— Тупого водятла поставили рулить бизнесом? — поинтересовался я. — Кажется Пётр Степанович что-то о тебе знал.

— Да ни хрена Утюг не знал, — мы поднялись к самой дырке и теперь Паша осторожно заглядывал внутрь. — Вроде — тихо… Бизнес тот — посреднический, по золотишку, да по икре. А рулить меня поставили над бычьем, которые этих посредников из-под плинтуса не выпускали. Утюг-то думал, что я их в берегах держу, потому как самый отмороженный.

— Угу, а дело-то — в высоком интеллекте, — звуки снова начали как бы отползать куда-то в дальние страны, а вместо них пришёл пронзительный звон, заглушивший Пашин ответ.

Павлушу подтянули ко входу и все, громко хекая, уставились на меня. Нет, ну может они и ждали указаний именно от руководящего гиббона, только смотрели на меня. Я показал всем язык, вызвав нервный смешок у Валентины и искреннее недоумение у Лаврентьева. Марусе было пофигу, а Лопатин стоял поодаль и озирался по сторонам. В переноске тяжёлых предметов он больше участия не принимал. Устал, очевидно. Или на мне надорвался. Как выяснилось, выделывался он совершенно напрасно.

— Лопатин, — окрикнул его Паш., - А ну, прошвырнись, посмотри, что там впереди.

Тот сразу же начал бухтеть, дескать он не подписывался жопу подставлять.

— И кого ты предлагаешь послать? — очень тихо и очень страшно спросил Паша. — Пошёл, мудака кусок.

— Сам мудак! — внезапно огрызнулся боец и некоторое время оба спорщика стояли неподвижно. Очевидно, как все крупные агрессивные приматы показывали друг другу страшные рожи. Мне видно не было, но Лаврентьев выглядел очень испуганным.

Насколько я понял, победил более высокий в иерархии самец. Глухо матерящийся Лопатин пошёл по тоннелю, каждым шагом вызывая шелест осыпающихся камней.

— Тяжело с подчинёнными, — посочувствовал я и получил удар кулаком в бок.

— Заткнись, — сопроводил добрым словом экзекуцию Паша и тут же принялся сам себе противоречить. — Лучше расскажи, долго там ещё топать? — возникла пауза. — Ты чего?

— Ты же сказал: заткнуться, — ну вот, ещё одна плюха прилетела. — Да ты не стесняйся: сними и пизди ногами!

— По делу говори. Затрахали, умники!

— Хорошо, — согласился я, поощряемый болью в боку. — Метров пятьсот, не больше. По крайней мере, мне тогда так показалось. Дальше упрёшься в тупик. Типа того. Так вот, там можно будет поиграть в Гарри Поттера и пройти сквозь стену.

— Он бредит, — начал хныкать Лаврентьев и сел на корточки, закрыв лицо руками. — Он сошёл с ума и бредит. А нам всем — конец!

Маруся с презрением посмотрела на него, а после пнула ногой.

— Вставай, козёл, — тихо сказала она. — Хорош ныть. Смотри, разведчик возвращается.

И точно, вернулся. С новостями.

— Там это, — шумное дыхание, — вроде тихо. Я дошёл до развилки. Куда дальше — не знаю.

— Развилка? — в голосе Паши прозвучало недоумение, — Какая, нахрен, развилка? Ты же ничего не сказал про развилку.

— Блядь, — я искренне расстроился. Нет, значит, когда я её искал, то ни фига не нашёл! А сейчас, когда она и нафиг не нужна — на тебе, пожалуйста, — Там одна дорога ведёт к Огненному Потоку, а вторая — к лестнице.

— Ладно, идём, — сумрачно сказал Паша и подбросил меня. — Маша, что там со временем, не следишь? Сколько ещё этот тюфяк останется в режиме ожидания?

— Около часа, — на грязной мордахе отразилась тревога, — Есть ещё доза, но я не знаю…Может не будем?

— Будем, — Паша бодро пошёл вперёд, а остальные принялись суетиться вокруг Павлуши, — Ты же, как очухаешься, что станешь делать?

— Ну, в дёсны тебя поцелую, — хихикнул я. — Очень нежно. А после — наваляю пиздюлин этой бляди. А вы как думали?

— Так и думали. Лавров, ты где?

Проход казался знакомым, но что-то было не так. Словно невероятный жар прошёлся по тоннелю, уничтожив все выступающие неровности, торчащие обломки и прочие шероховатости. В оплавленном камне тускло мерцали крохотные звёздочки, напоминающие глаза хищников, притаившихся в ночной тьме.

Кроме того, слух продолжил играть в свои странные игры: угадай, где настоящий звук, а где — вымышленное рычание.

— Лавров, чёрт, — Паша замедлил ход. — Что это за рычание, ты же сказал тут тихо?

— Было тихо, — боец прошёл мимо, снимая автомат с предохранителя. — Точно, кто-то рычит. Вот и развилка.

Чтобы не задавать вопрос, Паша просто повернулся спиной, позволив лицезреть озвученный проход, делящийся соответственно на правый и левый. Оба вели вверх и…Чёрт побери, я просто не мог пропустить такой перекрёсток! В прошлый раз я просто шёл прямо, пока не упёрся в тупик. И тут меня словно мороз продрал: а если выходов на берегу реки — не один? Если есть несколько подъёмов с цепочками следов? И тут была…Одна! А должно — две, ведь прошлый раз я тоже шёл по чьим-то следам. Ёкарный бабай!

Сейчас Паша меня прикончит.

— Куда? — спросил он. — Вспомнил?

— Направо, — я попытался добавить уверенности в голос. Хотя бы туда, потому как в мыслях она отсутствовала. Да вообще, правый ход выглядел как-то солиднее.

— Чего у тебя так голос дрожит? — Паша казался подозрительным, как инквизитор, допрашивающий Галилея. — Уверен, Сусанин?

— Ну да…

— Лавров, топай вперёд, — физиономия бойца, стоящего рядом, прямо-таки светилась от любви к начальству и признательности, за всё хорошее. — Чеши, говорю! Я те потом премию выпишу, повышенную.

— В жопу её себе запихай! Не, там точно кто-то рычит.

Громила тщательно проверил оружие, вытащил магазин и передёрнул затвор. Потом шумно сглотнул и очень медленно нырнул в правый тоннель. Паша внезапно подпрыгнул. Ну, то есть мне так показалось. На самом деле, он просто освободился от груза. Отставив мешок к стенке, гамадрил поднял оружие и внимательно на него посмотрел. Потом неодобрительно хмыкнул:

— Кажется мне, что для всего этого дерьма, такие машинки не подходят, от слова — совсем, — он покосился на мобильную часть нашего балласта, успевшую подтянуться к нам. — Кстати, со слухом у меня всё хорошо и рычат именно из правого прохода.

— Хочешь, схожу, проверю?

— Проще тебя туда закинуть вместе с мешком, — он повернул голову к остальным. — Вы особо булки не расслабляйте: наш Сусанин путается с маршрутом и возможно у нас скоро появятся гости.

Хм. Вот и Ольгу я никогда не мог обмануть.

Валентина подошла и присела рядом, изучая развилку впереди. Паша осторожно стал между проходами и заглянул в тот, где исчез Лавров. Там было темно и тихо, как в анальном отверстии здоровенного афроамериканца.

— Что значит путаешься с маршрутом? Забыл, где право, а где — лево?

— Видишь ли, — я, конечно, мог и промолчать, но очень нуждался в благодарной аудитории, — Не было тут двух проходов. Один был — вот и всё! И тот парень, который описывал дорогу, видел один. А вот его предшественник — два.

— Я даже не спрашиваю, как такое может быть, — Валя вздохнула и провела грязной ладонью по грязному же лицу. Как ни странно, но мордаха стала чище. — Может мы все уже умерли? Я в кино такое видела.

— Всё в порядке? — спросила подошедшая Маруся, причём её тон не оставлял сомнений в том, что она общается с лучшими друзьями.

— Почти, — дружелюбно откликнулся я.

В тот же миг из мрака правого хода вылетел окровавленный волосатый шар. Голова Лаврова. Спустя мгновение, под одобрительные раскаты мощного рёва, прилетело и всё остальное. Всё остальное, понятное дело, пребывало не в самой лучшей форме. Скажем, Тарану повезло много больше.

Паша, не раздумывая ни секунды, нажал на спуск, и теперь неизвестная херня рычала под аккомпанемент автоматных очередей. Та ещё музыка, надо сказать. Очень на любителя.

— Тащите меня к херам отсюда! — завопил я, неизвестно к кому обращаяс. — Куда?!

Честно говоря, я думал, что меня попрут обратно к сонно булькающей реке и никак не ожидал того, что произошло дальше. Во-первых, меня подхватили сразу обе предательницы, а во-вторых, мешок потащили в левый проход, мимо Павла, ожесточенно расстреливающего рычащий мрак. Не знаю, что творилось в головах у обоих девах и какого дьявола они, не перемолвившись ни единым словом, поступили именно так.

Причина выяснилась чуть позже.

— Давай, давай! — кричала Валя, по мере того, как меня подбрасывало на всех неровностях пола. — Где-то же должна быть эта сраная лестница!

На меня брызгали, то ли потом, то ли слезами, оплавленный потолок содрогался так, словно соседями у нас оказались танцующие слоны, а в ухо быстро бормотала Маруся. Причём, я никак не мог сообразить, то ли она молится матом, то ли матерится, обращаясь к Богу. Сзади ещё раз взревела неизвестная тварь, ударила короткая очередь и истошно завизжали мужские голоса. Походу Лаврентьеву и Павлуше пришёл кирдык.

Вопрос, что станет с нами?

Впрочем, местные боги неожиданности терпеть не могли тянуть кота за тестикулы. В тот момент, когда моё средство передвижения в очередной раз подпрыгнуло, я упал на пол и получил возможность смотреть вперёд. Обе девицы замерли на месте, рассматривая тупик. Точно такой же солидный тупичок, перед которым я прошлый раз впал в состояние отчаяния и крайне неудачно попытался расколотить лоб.

— Какого хрена стали? — закричал я, услышав топот чьих-то шагов. На Пашины определённо не похожи — слишком тяжелые. — Дуйте вперёд!

Посмотрите на локоть. Он ведь находится очень близко, так? Укусите его. Впрочем, вы и сами всё знаете.

Тупик находился совсем рядом и казался не в пример доступнее чёртовой части тела, почему-то ставшей символом невозможного. Результат, впрочем, оказался аналогичным: цели мы так и не достигли.

Пол провалился.

И первым в дыру улетел именно я, завороженно наблюдая за каменным крошевом, которое кружилось вокруг башки, подобно кольцам Сатурна. Спустя пару мгновений у меня появилась пара сателлитов много больше. Девушки так крепко сжимали лямки мешка, что вполне ожидаемо улетели следом за мной.

Нет, я понимаю: компания, это — хорошо. Компания симпатичных, пусть и подлых, девиц — совсем отлично. Но, блин, не тогда же, когда эти две здоровенные коровы летят вниз аккурат над твоей головой! А ещё и неизвестно, сколько падать. Потому что я мог смотреть только вверх и видеть огромный тёмный силуэт, сверкающий светящимися глазами из рваной дыры.

Напоминает…О-ох! И ещё, о-ох, о-ох!

Дух из меня вышибли основательно, но сознания я так и не потерял, поэтому имел возможность наслаждаться крупным видом женской попы, обтянутой джинсами с логотипом: «D и G» и парой жирных пятен в районе поясницы. Откуда такие подробности? Да этот самый зад находился аккурат на моей роже!

— Флефь! — пробормотал я и не удержавшись, укусил.

— А-а! — завопила наседка и попыталась сползти, больно лягая меня пяткой в бок.

Над головой застрекотал автомат, кто-то заревел и видимо всё это сподвигло спутниц шевелиться быстрее. Через пару минут они даже начали подниматься. К сожалению, состояние и мешок не позволили мне проделать аналогичный фокус. Но осмотреться получилось.

Гладкие стены поднимались вверх, и я не заметил на их коричневой поверхности ни малейшего выступа или ямки. Точно отшлифованы. Правда, весь идеал портила дыра у самого потолка. Та, откуда мы прилетели. По стенам время от времени пробегала световая волна синего цвета, отчего возникало ощущение, будто мы куда-то мчимся на огромной скорости. Судя по ощущениям, пол был такой же гладкий, как стены, слегка мягкий и очень тёплый.

Тёплым? Чёрт побери, а ведь должен быть невыносимо горячим, да ещё и перемещаться! Твою же мать, ведь мы должны были плюхнуться прямиком в объятия Огненного Потока!

— Дыра закрывается, — задумчиво протянула Валя и посмотрела на меня. — Это нормально?

— А? — я вскинул голову: точно — отверстие успело стать много меньше и его края продолжали стягиваться к середине. — Откуда я, мать вашу, могу знать? Поднимите этот долбаный мешок!

— Кажется, наш выход наружу немного откладывается, — констатировала Маруся и девушки, поднатужившись привалили меня к стене.

— Умная, да? — огрызнулся я. — Почему не богатая?

Ладно. У нас имелся идеально прямой тоннель и с обеих сторон вдалеке я наблюдал лишь пульсирующее голубое сияние. Ни подъёма, ни спуска, ни даже таблички с надписью: «Иди туда». Как проводник я оказался абсолютно бесполезен. Правда озвучивать это я не собирался; уж больно ненадёжные слушатели попались, могут и оставить нахрен.

— Туда, — я мотнул головой в том же направлении, куда мы двигались до падения.

— А эта штука, под ногами, она не провалится? — поинтересовалась Маруся и осторожно нажала на пол.

По цвету упругое покрытие напоминало Огненный Поток, но — изрядно выцветший и потускневший. Может, в Бездну пришла зима и все потоки замёрзли? Какая дичь!

— Предлагаешь постоять и подождать, пока ледок схватится? — Валентина хихикнула, — Итак, пришёл момент истины: вы предпочтёте и дальше волочь тяжеленую неудобную штуковину или таки выпустите меня наружу? Хочу обратить ваше внимание на дополнительные моменты: во-первых, оружия у нас больше нет, а во-вторых, злой и страшный серый волк, который угрожал несчастным овечкам остался наверху. Даже если его не съел другой страшный волк, вниз он всё равно не торопится.

— Претендуешь на его место? — поинтересовалась Маруся и её гладкий лоб сделал попытку покрыться рябью. — А если тебя выпустить, ты будешь вести себя хорошо?

— Ну, конечно же! — радостно подтвердил я. — Давай уже.

Чёрт, за время путешествия я очевидно успел принять форму тары, потому что никак не желал выкатываться наружу. Девчонкам пришлось постараться: Маруся держала лямки, а Валя тянула меня за плечи.

— Да помогай же ты, засранец! — шипела она. — А то — сначала помоги ему, а сам лежит, как не пойми, что! Ф-фух…

В очередной раз я познал дзен пробки, выбирающейся из горлышка и вылетел наружу. Нет, всё-таки какое-никакое разнообразие в моих путешествиях по Бездне имелось: в прошлый раз — пешочком, в этот — рюкзачком. Боюсь представить, как пройдёт следующее приключение, если меня третий раз угораздит попасть в эту жопу мира.

Естественно, ни руки, ни ноги не желали нормально функционировать, напоминая сонный змей, свернувшихся в клубок. А когда к ним вернулась чувствительность, я очень пожалел, что вообще тронул этот клубок. Жгло так, словно меня сунул в муравейник. Спутницы отошли в сторону, чтобы не мешать мне наслаждаться дискотекой имени святого Витта. А я ещё и песни пел, как Лепс в его лучшие годы.

— Как одержимый дьяволом, — подала голос Маруся и почесала затылок. — Святая вода есть?

— И обычной-то нет, — уныло откликнулась Валя и сделала шаг в мою сторону. — И шутка твоя, в этом-то месте…Ты как, нормально?

— Почти, — чувствительность вернулась, но прежнего ощущения силы так и не появилось, словно я провалялся после трёх дней сильного гриппа. — Бывало, конечно и хуже, но — ненамного.

Цепляясь руками за гладкую скользкую стену тоннеля, я сумел подняться и осмотрелся. Я конечно в тот миг не очень хорошо соображал, но какие-то воспоминания всё же остались. Нет никак сомнений, мы стояли именно в том месте, где прежде катился Огненный Поток. Судя по всему, более подготовленная экспедиция, закончилась ещё большим пшиком, нежели предыдущая.

Пробежавшая по стене волна обожгла ладонь тысячью электрических укусов и зашипев я одёрнул руку.

— Ну, пошли? — спросила Маруся.

И я врезал ей в челюсть.

От всей души!

Нет, ну всё-таки не в полную силу: тащить теперь мешок самому не было никакого желания. Тем не менее, всё получилось: челюсть прикольно хлопнула, а девица забавно шлёпнулась на задницу и уставилась на меня осоловевшими глазками. Валя посмотрела на неё, потом на меня и вздохнула, выпячивая челюсть:

— Давай, чёртов шовинист.

— Обойдёшься, — Мария помотала головой и злобно уставилась на меня. — Я тебе тоже должен был, считай: расплатились. А ты на меня так хорошо не смотри и запомни: устроишь ещё одну подляну — точно оставлю тут, куковать. Места здесь шибко дерьмовые и когда люди ссорятся начинают, то приключение заканчивается на раз, два.

Маруся продолжала скрипеть зубами, но руку приняла, хоть и помянула кого-то неизвестного грубым матерным словом. Надеюсь, не меня, а то было бы обидно.

Итак, окончательный расклад: я и две девицы, способных предать в любой момент. Оружия — нет, припасов — нет и куда идти — непонятно. Подняв голову, я изучил дырку в потолке — точно, заросла. Впрочем, мы бы до неё всё равно не добрались, даже если бы стали друг другу на плечи.

Под удивлёнными взглядами спутниц я аккуратно сложил мешок, освобождённый от содержимого. В хозяйстве всё пригодится.

— Идём, — сказал я и поморщился, когда какая-то запоздавшая искра боли пронзила бедро, — Идём быстро, если я говорю бежать — бежим. Чем быстрее найдём что-нибудь полезное или кого-то знакомого — тем лучше для всех.

Я искренне надеялся встретить группу Хробанова, но будем откровенны: в такой огромной, почти бесконечной, пещере встретиться с пропавшими — просто невероятно.

Одно хорошо: шагать оказалось легко и даже пружинящий пол как бы подталкивал на каждом шаге вперёд. Вот только пейзаж и не думал меняться, стены всё так же вспыхивали голубым сиянием, которое уходило вдаль, превращались в синюю дымку недостижимого светлого будущего. Чёрт его знает, сколько мы шагали вперёд, по времени — вроде бы долго. Место для привала обнаружилось само, стоило девчонкам совершенно выбиться из сил и плюхнуться под стенку.

— Сдаётся мне, — привалившись к стенке Маруся тёрла желвак на подбородке и недобро смотрела на меня. — Что нихрена мы никуда не придём.

— Тройное отрицание, — вяло заметила Валентина, которая предпочла сеть рядом со мной, — Это надо же: какое редкостное неверие в успех. Предлагаешь лечь и умереть?

— Ни хрена я не предлагаю, — Мария закрыла глаза и вдруг начала вопить, ударяя кулаками о пол. — Ни хрена! Ни хрена, мать твою!

Сначала мне показалось, что это — просто эхо её воплей, вернувшееся откуда-то издалека. Но уж больно знакомым оказалось это эхо. А когда истеричка заткнулась, а звук повторился, стало ясно, что я не ошибаюсь.

Просто зашибись!

— Поднимаемся и слушаем, — тихо сказал я, поворачивая голову из стороны в сторону. — Кто поймёт, откуда эта пакость летит, получит главный приз.

— Какая пакость? — Мария открыла глаза, полные слёз. — Какой, нахер, приз?

Валя уже стояла, испуганно глядя на меня. Вновь донёсся пронзительный вопль. Ближе. Но я по-прежнему не мог понять, с какой стороны тоннеля он идёт. Кажется, синие волны по стенам начали бежать много быстрее.

— Живой останется, — проворчал я. — К нам в гости пожаловала сраная птица Феникс, а неё имеется одно весьма неприятное хобби — сжигать всех людей в пределах досягаемости.

Снова завопила птичка, а голубое сияние внезапно исчезло. Совсем. То есть, вереди оно продолжило мерцать, а там, откуда мы шли…

— Вон! — взвизгнула Маруся, указывая пальцем.

— Вижу, — я схватил Валентину за плечо и толкнул. — Бегом! Со всех ног!

Тоннель за спиной начал пульсировать золотистым пламенем и неприятный огонёк становился ярче с каждой секундой. Кроме того, начав бег, я заметил и ещё одну забавную штуку: пол стал много мягче и ступни проваливались в вязкую субстанцию, напоминающую болото. Бля, весна пришла!

Скверные дела. Мало того, что девушки не успели как следует отдохнуть, так ещё и вязкий пол сильно замедлил бег. Я, кстати, тоже не успел обрести нужную форму, поэтому мышцы ног ехидно намекнули, что способны объявить об отставке в любой момент. Ну и как им объяснить, что первый же привал станет для них последним?

— Я…больше… не…могу, — прохрипела Маруся, цепляясь за моё плечо. — Сейчас…сдохну…

Валя молчала, но повернув голову я обнаружил, как с её багровой физиономии летят огромные капли пота, а сама бегунья шатается из стороны в сторону.

Не стимулировали даже истошные вопли чёртового отродья за спиной и жар, подогревающий тыловую часть. А проклятый тоннель по-прежнему не желал сотрудничать и демонстрировал идеально прямой ход. Ну и совсем скверные новости: мягкая дрянь под ногами дала проталины, где весело булькали обжигающие струйки Огненного Потока. Кстати, голубое свечение исчезло и спереди.

Феникс завопил совсем близко, а Маруся едва не рухнула в одну из дыр в полу. Красота!

Точно прохладная тень прошла перед глазами, а тихий голос шелестом коснулся ушей:

— Сюда, — шептала Оксана. — Сюда…

Если бы не подсказка, то мы просто пробежали бы мимо. Пятно на стене выглядело, блин, как обычное пятно и только остановившись я сообразил, что вижу густую сеть трещин. Стены пещеры, очевидно, могли зарастать, но видимо не до конца. И если, как следует надавить, то можно провалиться. А можно….Можно и удрать!

— Сдурел? — взвизгнула Маруся, когда я рванул обеих спутниц за руки, вынуждая остановиться. — Мы сейчас сдохнем¸ уебан!

Вообще-то, всё на то очень походило. Наш преследователь пульсировал пламенем где-то в полусотне метров позади и волны жара сушили пот на лицах. Валентина застонал и опёрлась рукой о стену. Мария продолжала верещать, он я её уже не слушал.

Вместо этого, отступил на пару шагов, едва не провалившись в огненную полынью и с разбега ударил ногой по стене. Если я наделся на то, что кусок вывалится сразу, то мои надежды пошли прахом. Зверски заныла отбитая подошва и хрустнуло в колене. Из стены даже кусочка не выпало.

Мать моя! Феникс завопил в паре десятков метров и в его рёве слышалось торжество.

Заверещав в унисон Марусе, я бросился вперёд так, словно собирался проковырять дыру в пространстве.

Получилось!

Вместе со мной улетел значительный кусок стены, пола, Валентина и ещё кто-то, оглушительно верещавший в процессе. Всё это прикольно кувыркалось, лупило по бокам, голове и заднице. Потом мы упали на шершавый склон и визгу тотчас прибавилось. Почему я рассказываю только про тактильные и звуковые ощущения? Извольте: воняло тут не хуже, чем на городской свалке, а темно было, как, повторюсь, у известной расы в определённом месте.

Наклонная поверхность развлекала нас достаточно долго, так что даже Маруся устала верещать и лишь глухо вскрикивала, всякий раз, как её приветствовал очередной булыжник. Получая очередную ссадину, я лишь громко матерился, подавая дурной пример Валентине, ругавшейся на порядок тише.

Потом наш склон внезапно и очень неудачно подошёл к завершению. Неудачно, для моей несчастной головы, воткнувшейся в острый осколок камня. Некоторое время я лежал, смотрел на смутное пульсирующее пятно и размышлял: глюк или не глюк? Из центра глюка раздражённо завопил Феникс, которого я сумел обломать вот уже второй раз. Время зарубки ставить. Ага, на голове.

— Пошёл ты, — проворчал я и попытался встать.

Получилось, откровенно говоря, не очень хорошо. Конечности отвечали хозяину в том же духе, в котором я пообщался с несчастной птичкой. При этом они дрожали, подгибались и вообще вели себя, точно заправские саботажники. Впрочем, судя по звукам, у девчонок получалось ещё хуже. То есть — никак.

— Помогите! — Маруся принялась хныкать. — Я ногу подвернула. А может — сломала. И руку. И голова у меня разбита…блядь, у меня — кровь! Помогите!

— Заткнись, — угрюмо отозвалась Валя и я нащупал её руку. — Кто это?

— Я. Не дёргайся.

Помогая друг другу мы-таки стали на ноги и принялись искать паникёршу. Как выяснилось, мы скатились в нечто, подобное оврагу. Непонятным образом Маруся умудрилась укатиться на пару десятков метров дальше и застряла между двух плоских валунов.

— Поиграем в репку? — предложил я и услышал, в ответ, негромкий смешок. — Главное у репки ручки-ножки сберечь.

Сверху опять принялся истерить Феникс и я показал ему средний палец. Вниз эта пакость почему-то не собиралась. Кстати, глаза успели немного привыкнуть и выяснилось, что мы шлёпнулись в большую пещеру (странно, да?) и борозда, где мы торчали, шла как раз вдоль одной из стен. Больше пока непонятно, но где-то вдалеке светилось небольшое окошечко, типа того, откуда ворковал наш соловей.

— Раз, два, — Маруся притихла, и мы потащили её наружу, — Вроде нормально.

Кстати, ничего эта сволочь не сломала. Кажется, только слегка подвернула лодыжку, но, как для Бездны, где и головы отрывают — вполне себе ничего.

— Куда дальше? — почти спокойно спросила Валентина, и я показал пальцем в сторону светящегося пятна. — А что там?

— Не знаю, — честно признался я. — Но выбора, всё равно, нет. И топать нужно быстрее, пока никто не вспомнил, что у нас — ни жратвы, ни питья.

— Пить хочу, — тут же отозвалась Маруся.

— Вот именно, — я закряхтел и поднялся. — Пошли.

Дно канавы оказалось почти ровным и лишь изредка попадались плоские камни, вроде тех, куда забралась Маруся. Мелкий песок немного затруднял ходьбу, но это всяко лучше, чем сломя голову удирать от Феникса, перепрыгивая через пылающий лужи.

— Вся эта штука, — Валя ткнула пальцем под ноги. Кстати, девушку стало видно значительно лучше, — очень напоминает русло высохшей реки. И высохла она совсем недавно, песок, кое где, ещё влажный.

— Радуешь, — резюмировал я и запрокинув голову, изучил тёмные стены нашей рытвины. — М-да, пожалуй, не вскарабкаться.

— Зачем? — спросила Маруся, у которой паление очевидно отбило последнюю рассуждалку. — И тут неплохо шагать.

— А ещё тут очень неплохо захлебнуться, — сказала Валя, — если вода вдруг вернётся. И хорошо, если она вернётся постепенно.

Если исходить из извращённой логики нашего путешествия, то по прошествии пары минут мы должны были услышать отдалённый рокот, который постепенно превратился бы в шум водного потока и нам пришлось бы со всех ног…

А вот вам фигушки!

Ни хрена подобного не произошло. Вообще ничего не происходило. Мы просто медленно топали вперёд, слушали нытьё хромающей Маруси, наблюдали, как мрак постепенно сменяется серыми сумерками и гадали, как добраться до светящегося окошка, которое располагалось на высоте, эдак третьего этажа.

Впрочем, то ли фортуна обернула посмотреть, кто так настойчиво изучает её задницу, то ли ангелы-хранители вернулись после обеденного перерыва, но и тут напрягаться не пришлось. Наша канава оказалась перегорожена кучей обвалившейся земли, по которой мы вполне комфортно вскарабкались наверх. А выбравшись на широкое каменное поле, обнаружили древнюю лестницу из массивных блоков, поднимающуюся к самому окошку. Между прочим, это была высокая стрельчатая арка, а свет в ней весьма походил на солнечный.

Да, и оттуда доносились голоса. В смысле — человеческие.

Джек-пот, короче.

Вроде бы.

— Люди! — завопила Маруся и принялась карабкаться по плитам с грацией натуральной горной серны. Хм и нога совсем не болит. — Люди! Спасите меня!

— Чёртова эгоистка, — проворчала Валентина, когда я подсадил её. — Нас, значит, спасать не нужно. Давай руку.

В свете, падающем из арки, плиты отливали коричневым и казалось, источали холод, покалывая ладони слабыми разрядами. Кроме того, среди множества трещин, мелькали риски, весьма напоминающие скандинавские руны. В который раз я задался вопросом: если Бездна — всего лишь чистилище, преддверие ада, откуда здесь так много вещей, похожих на творение человеческих рук?

Пока я занимался изысканиями, спутницы добрались до арки и молча смотрели куда-то вниз. Потом Валентина изумлённо присвистнула.

— Ну ни фига себе! — сказала она.

ВОССОЕДИНЕНИЕ ЛЮБЯЩИХ СЕРДЕЦ

В этот раз по Бездне разбрелось такое немыслимое количество идиотов, что встретиться нам мог, кто угодно. Естественно, больше всего я бы хотел увидеть группу Хробанова. По ряду причин. Скажем, узнать, цела ли Ольга; поинтересоваться, имеется ли запасной план выхода на поверхность. В конце концов, только эти люди не кололи мне отраву и не засовывали в мешок.

Не так уж плохо, было вновь встретить Пашу. Пока рядом не гавкала силиконовая стерва, он казался почти вменяемым и достаточно разумным спутником. Да и здоровенный бугай с автоматом ещё никому не мешал, в качестве союзника.

К чему я веду? Нетрудно догадаться.

Выбравшись из арки, я обнаружил то, что уже успели открыть для себя Маруся и Валентина. Короче, как и следовало ожидать, дневной свет оказался обманкой: его испускал пупырчатый нарост на потолке куполообразной пещеры. Сам зал оказался не так, чтобы очень велик — вполовину футбольного поля и большую часть пространства занимал водоём с абсолютно прозрачной водой. Чтобы окончательно изобразить райские кущи, невесть как очутившиеся в недрах преисподней, неизвестный шутник насыпал перед озерцом золотистый песок.

Но в каждой бочке мёда, если хорошенько поискать, можно найти ложку дёгтя. Эту же и искать не пришлось.

На пляже разместилась группа из десятка человек: тройка совершенно потерянных учёных, прижавшихся один к одному, шестеро бойцов в чёрной рванине, но с автоматами наизготовку и…Радость моего сердца, любовь всей жизни!

Диана Станиславовна, блядь! Во всех смыслах этого слова.

За спиной что-то очень тихо булькнуло. Точнее — плеснуло. Звук, с каким волны накатывают на берег. Услышали все, поэтому все и оглянулись. Ну и офигели, естественно, все.

Вся огромная пещера, по которой мы шагали последний час, оказалась затоплена слабо светящейся жидкостью. Не знаю, вода это была или нет, но она плескалась у самых моих ног.

— Как такое возможно? — почти прошептала Маруся и посмотрела на меня. — Так же не бывает!

— Бывает, — я махнул рукой. — Здесь всякое случается и скажи спасибо, что мы сейчас здесь, а не на глубине десятка метров под водой. Пошли, знакомиться будем.

— Как знакомиться? — кажется, мои спутницы окончательно утратили даже останки чувства юмора. — Это же…Или нет?

— Да, да, вы не ошибаетесь, — я обнял обеих предательниц за плечи и подтолкнул вперёд. — Я просто я пошутил. Это — шутка.

— Шутка? — Мария начала было хихикать и вдруг разразилась диким хохотом. — Шутка, ха-ха!

Валентина молча врезала её по щеке, и девица тотчас заткнулась. Тем не менее, внимание к себе мы-таки привлекли и теперь шесть чёрных пристальных зрачков следили за каждым нашим шагом. В смысле, нас держали под прицелом автоматов. При этом, все оборванцы с оружием постарались рассредоточиться, точно опасались ответного огня. Ага, сейчас! Из наших пердаков, очевидно.

Учёные сползлись ещё ближе, точно овцы, почуявшие волка. Странно, а я думал из них никто не уцелел во время того забега. Ну, живы и хорошо. А вот моя ненаглядная принялась хмурить бровки и морщить лобик.

Спуск оказался много удобнее, ибо здесь имелось нечто, вроде каменного желоба. Очевидно, на тот случай, если мамаши с колясками вздумают отдохнуть на пляже. И мы торжественно, как настоящие Каннские знаменитости на красной дорожке, спустились к зрителям и почитателям. Напряжение несколько спало, и большая часть автоматов опустилась, но парочка ещё продолжала нервировать. Нет, если подумать, то девочки выглядели устрашающе…Маруся — то ещё чудовище!

— Обнимемся? — предложил я Диане и сделал шаг навстречу, вскидывая руки для объятий. Автоматы вновь поднялись. — Поцелуемся? Или ты совсем не скучала? Какое разочарование!

— Я же тебя, падла, прикажу пристрелить! — прошипела Диана и отступила на шаг. Хм, собственное оружие куда-то просрала, очевидно. — Никто даже не узнает.

— А, так ты дорогу наверх уже нашла! — обрадовался я и заговорщически подмигнул спутницам. — Видали, как богует: этого — пристрелю, этого — заколю, а вон тех — изнасилую и съем.

При словах: «вон тех», учёные начали заметно нервничать. Хм, неужели имелись попытки?

— Где Паша? — собеседницу бросало из одной крайности в другую. — Где все остальные, чёрт бы тебя побрал? Что, выжили только эти две курицы?

— Хлебало завали! — огрызнулась Валя и медленно пошла в сторону озера. — Сука ёбанутая.

Очевидно, подобный способ вести диалог считался тут вполне нормальным явлением, потому что нас перестали держать под прицелом. Вместо этого бойцы вновь принялись бесцельно бродить по берегу озера. Насколько я мог заметить, другой поклажи, кроме оружия ни у кого не осталось. Весело. Скоро вопрос о пище станет весьма остро.

— Паша улетел, но обещал вернуться, — обожаю хорошие цитаты, да ещё и под испепеляющим взглядом ненавидящих глаз. — Пара твоих дуболомов уши в Валгаллу, а где остальные — хрен его знает, честно говоря. Да, кстати, у меня тут остался небольшой должок к одной бляди, затеявшей непонятные эксперименты. И я больше не в мешке…

Однако, стоило мне сделать первый же шаг в сторону Дианы, как охранники, вроде бы задумчиво изучающие блестящие ступени к узкому пролому, вернулись в боевой режим. Моя визави отступила и воткнула кулаки в крутые бёдра.

— Схавал, сучёныш? Стоит мне только фыркнуть и тебя нашпигуют свинцом по самое не балуй! Ты и жив до сих пор, только потому, что я реально не знаю, как выбираться из этой долбаной дыры.

— Ладно, ничья, — согласился я, отлично понимая, что даже пребывая в полном тонусе, едва бы выжил после пары десятков попаданий. — Тогда возвращаемся к плану «А». Обнимемся, поцелуемся, я тебя трахну, и мы обсудим, как отсюда выбираться.

— Губу сначала закатай! — фыркнула Диана, но что-то, в моей фразе, заставило её задуматься. — Паша точно накрылся?

— Не знаю, — честно признался я и вдруг ощутил болезненную слабость в ногах. — Но, когда мы спешно покидали твоего дрессированного обезьяна, его компаньону какая-то хрень напрочь свинтила голову. Скучать будешь?

Что бы не намеревалась отвечать собеседница, но по её физиономии становилось понятно: скучать она не собирается ни по издыхающему от болячки муженьку, ни по пропавшему в адских дебрях любовнику. Поэтому я не стал дожидаться ответа, а просто поплёлся к берегу водоёма. Валя и Маруся уже успели сбросить обувь и теперь беззаботно болтали ногами в прозрачной жидкости.

— Пить нельзя, — тут же предупредила Валентина. — Вся эта ерунда — какая-то хрень, типа геля. Она и кожи-то почти не касается, зато ощущается вполне себе ничего.

Ну да. Непонятная субстанция озера приятно охладила подошвы, но стоило сделать попытку зачерпнуть пригоршню «геля», шустро удрала сквозь пальцы, не оставив в ладони даже капли. Понятно; очередная бессмысленная (либо, кажущаяся таковой) флюктуация Бездны. А если подумать, то здесь вообще было очень мало по-настоящему полезных вещей: Огненный поток и если сильно напрячь память, то — загадочный источник, который поминал Казимир.

Продолжая болтать ногами в прохладной субстанции, я лёг на песок и уставился круглую сосульку, светящуюся подобно расплавленному золоту. Абсолютный покой. Даже лёгкого ветерка не наблюдается. Интересно, а под этой фиговиной можно загореть? Какие всё же идиотские мысли лезут в голову! Попробовать вздремнуть, пока никто не пытается сожрать, сжечь или вынести мозг?

Тут я погорячился.

Кто-то решил поработать облачком и на моё лицо легла прохладная тень. Недовольно приоткрыв один глаз, я тут же обнаружил над собой Диану и ещё какого-то небритого мужика с автоматом. Похоже, наша супермодель реально опасалась того, что я закопаю её в песок. Правильно, в общем-то, опасалась.

— Я отдыхаю.

— Успеешь. На том свете, — громила оскалился, отчего разошёлся свежий шрам на скуле. — Нужно обсудить, как выбираться наружу. Ты же — эксперт. Типа.

— Хм, типа ты теперь общаешься не с лабораторной крысой? — я бултыхнул ногой, постаравшись, чтобы брызги полетели в физиономию Дианы. Не вышло: чёртов «гель» просто стёк со ступни. — А по поводу «того света«…Так мы, собственно, уже там. Поэтому, дай отдохнуть.

Меня слегка пнули в бок, дав понять, что покой нам только снится.

— Хрен с тобой, засранец, — Диана присела рядом, что что теперь стало заметно: и элитной одежде фифы тоже пришлось несладко. Ткань комбинезона на огромной груди висела лоскутами, позволив оценить цвет бюстгальтера. — Мы понятия не имеем, как отсюда выбираться. После того, как вас спустила та штука, мы пошли в боковой ход и начали спускаться. Вообще-то, я хотела пойти вверх, поэтому приказала вернуться и пойти в другую сторону. Так вот, мы прошли в два раза больше, но поперечного тоннеля так и не нашли. Мало того, опять пошли вниз, да ещё по более крутому спуску.

— Прикольно, — сказал я, без тени интереса, — Ещё раз пойти назад не пробовали?

Кажется, в следующие секунды, я должен был испариться от излучения двух мощнейших боевых лазеров. Не-а, пронесло.

— Нет. Хоть такая идея и мелькала, — Диана заметила, что я рассматриваю дырку в её комбинезоне и попыталась прикрыть прореху лоскутом. Тот оторвался, а я злорадно хихикнул. — Падла! Ладно, вниз — значит вниз. Короче, опускались, пока не попали сюда. Других дорог — нет, а за дырой — большая тёмная пещера, заполненная такой же дрянью, как и в этой луже. Кстати, я понятия не имею, как вы умудрились там пройти.

Я посмотрел на Валентину, а после — на Марусю. Маша дремала, а Валя только пожала плечами. Нет, нас реально кто-то пожалел, иначе бы мы уже учились дышать прозрачным гелем. Наверное, не получилось бы.

— Продуктов — нет, воды — нет, — продолжила ныть Диана. — Так что, нужно шевелиться, пока не стало совсем дерьмово.

Подумать только, когда эта дрянь озвучивала мои собственные мысли, они звучали как-то неправильно. Но от этого необходимость срочно решать проблему никуда не девалась.

— Слушай, тебе никто не говорил, что ты и мёртвого заебёшь? — тоскливо спросил я и вытащил ноги из озера. — Пошли, покажешь, где вас угораздило скатиться.

— Я - с вами, — тут же вызвалась Валя.

Никто не возражал, если не считать таковым похрапывание Маруси.

— Череп, — сказала Диана своему спутнику. — Пусть все эти дураки сядут на жопу и немного посидят. У меня от их непрерывных движений уже в голове кружиться стало. Как передашь, дуй за мной. И Лиса с собой возьми.

Лисом оказался раскосый смуглый боец, невысокий и квадратный, точно тумба. Автомат у него висел за плечами и вообще, всё его монголо-татарское лицо показывало, как ему остохорошело наше приключение. Череп просто тихо сопел разбитым пятаком, да бросал быстрые взгляды по сторонам.

Диана шагала аккурат между охранниками, причём шла так, словно готовилась в любой момент дёрнуть обратно на максимальной скорости. Да, эта стерва вне всякого сомнения, протянет на полчаса дольше, чем все остальные. Мы с Валей двигались чуть позади. Ну, типа дороги не знаем.

Хоть, какие там лабиринты! Узкая тропинка из квадратных плит, плотно пригнанных одна к другой, проходила через пляжик, потом через лечебную грязь — зону жирного, дурно пахнущего грунта и превращалась аккуратную лесенку, восходящую к закрытой каменной двери. На серой плите чья-то рука (или — не рука) высекла что-то, напоминающее густой дым, скрывающий три расплывчатые фигуры. Вроде бы — человеческие. Вот, где мастера постарались: я бы такое и карандашиком не нарисовал, а тут камень резали!

— Как дверь открывать-то? — осведомился я, рассматривая смутные силуэты. Почему-то они вызывали у меня такую же смутную тревогу. — Что-то из ключей уцелело?

— Какие, нахер, ключи, — отозвался Череп и шмыгнул. — Ногой врезали — она и открылась.

— Рисунок изменился, — вдруг сказал Лис и продолжая блаженно лыбиться, приготовил автомат. — Раньше за этим дымом ничего не было видно. Тени и только. А сейчас…

— Я не оглядывалась, — недовольно бросила Диана и нахмурилась. — Череп, ты что скажешь?

— Нахера мне эти ваши рисунки, — отозвался тот и злобно покосился на второго бойца. — А Лиса и глюкануть могло; он чёрным балуется.

— На задании — никогда.

Мы остановились перед дверью. Теперь я отчётливо ощущал угрозу, исходящую от рисунка. Казалось, расплывчатые силуэты недобро смотрят на нас невидимыми глазами.

— «Осторожнее, — прошелестел бесплотный голос. Так, мой ангел-хранитель в деле. Это — хорошо.

— Короче, так, — резюмировал я, широко улыбаясь прямо в хмурую физиономию Дианы. — Зуб даю: за дверью — совсем не то, что было раньше. Мало того, там — что-то опасное.

— Это я-то чёрным балуюсь? — Лис приподнял бровь. — Глянь, как его рисует!

— Хотишь — верь, хотишь — не верь, — я пожал плечами. — Но, если думаете сваливать, поднимай всю свою шоблу и валите сюда. Потом всё опять может измениться и как станет — хрен его знает. Кстати, не мешало бы предварительно глянуть, что там. Так, для профилактики.

Диана злобно посмотрела на меня, потом, не менее злобно — на дверь и опять — на меня. Красивые силиконовые губы выплюнули некрасивое ругательство, после чего красивые длинные ноги унесли мешок с неприятностями вниз по лестнице.

Череп толкнул каменную плиту, и та ответила ему полной взаимностью. В смысле — и не подумала отступать. Я приподнял бровь, подготовив пару ехидных вопросов и боец зарычал, навалившись на непослушный предмет. Лис, в качестве посильной помощи товарищу, несколько раз лениво пнул камень ногой.

— Хм, — задумчиво сказала Валентина, глядя под ноги. — Так и должно быть?

Так, это — когда по земле стелется густой туман, напоминающий тот дым, что ползёт по сцене, во время выступления неких супер-пупер звёзд. Плотный и очень холодный морок вливался к нам из-под сопротивляющейся натиску Черепа двери. На мгновение показалось, будто в серой пелене мелькнул чей-то чёрный мёртвый глаз и от этого насекомые, поселившиеся на моей спине, устроили олимпийские игры. Я ощущал их орды, носящиеся от затылка до копчика.

— Дерьмо какое, — проворчал Череп и оторвался от двери. — Хорош и так пролезут.

— А вы вообще с Самойловым не боитесь встречаться? — спросил я. Так, просто, чтобы напряжение сбросить.

Ну, или передать его тому, кто разом сереет и покрывается бисеринками пота. Череп злобно уставился на меня. Прямо, как его хозяйка, минутой раньше. Я — милый.

— Кто-то дохрена пиздит языком, — боец поправил автомат и осторожно выглянул в туманное месиво за дверью. — Ни черта не видать. А встретимся — порву суку на лоскуты!

— Дурак ты, Шаров, — сожалеюще сказал Лис, — и шутки твои — дурацкие. Пенсионер тебя сожрёт, высрет и не заметит. А чего бояться-то? Скажем, неправильно поняли приказ. А дуру…Её и в расход пустить можно.

Хм, хоть кто-то тут рассуждал логично. Раскосый боец мне весьма импонировал. Нужно будет держать его в поле зрения.

— Иногда у меня возникает ощущение, — сказала Валя уставившись в сторону приближающихся голосов, — что всё это — какое-то долбаное реалити-шоу. Стоит вырваться из очередной передряги, как режиссёр щёлкает новым рубильником: а давайте теперь так. Зрителям понравится.

— Ты это сейчас о чём, — я обернулся и некоторое время пытался проглотить тягучий ком слюны. В результате, едва не подавился. — Твою мать.

Короче так; цыгане, шумною толпою гуляли по каменной дорожке и уже, в общей массе, догуляли до лестницы. Озеро, за их спинами, осознало своё одиночество и тоже решило прогуляться, выбравшись из берегов. В самом центре водоёма внезапно заработал фонтан и волны от него расходились в разные стороны. Та жидкость, что уже успела выйти на сушу, теперь беззвучно догоняла людей и если те не поднажмут…

Впрочем, всё это, конечно, фигня. Ну водичка, ну вязкая, я сам в ней спокойно болтал ногами. Тревожило другое: там, где непонятная субстанция покинула пределы песчаного пляжа, её цвет начал быстро меняться.

На иссиня-чёрный.

Очень напоминало…

Видимо, кто-то из людей услышал тихий всплеск за спиной и оглянулся. В следующий миг путешественники завопили и рванули вверх. А Чёрный Пожиратель (если я не ошибся) ускорил движение.

— Вежливо выпроваживают, — сказал я и бросил Черепу. — Дверь-то пошире открой: сейчас тут такая давка наступит — мама не горюй, — потом — Вале и Лису. — Пойдёмте-ка наружу, други мои, от греха….

Череп и Лис навалились на плиту и таки сумели открыть её шире. Показалось, что серая непроницаемая пелена дожидалась именного этого, чтобы обдать нас морозным холодом морга. И сравнение с покойницкой было не простым штампом, чёрт побери! Снаружи смердело дохлятиной и очень сильно смердело, надо сказать. Валя закашлялась, а оба бойца принялись материться. Смуглый даже достал грязно-белый намордник и нацепил на физиономию. Да, немного у нас осталось защитных средств.

Я бросил последний взгляд назад и обнаружил там странную штуку. Нет, люди продолжали кричать и карабкаться по ступенькам, тут — всё, как обычно, никаких неожиданностей. Странность заключалась в ином: язык тумана успел сползти по ступеням и нос к носу столкнуться с щупальцем Чёрного Пожирателя. Обе субстанции замерли, точно две собаки, обнюхивающие друг друга. А потом, Пожиратель отступил.

Пожиратель отступил перед туманом, куда нам предстояло заползать. Просто чудесно!

— Ну здравствуй, Сайлент Хилл, — Валя, замершая на пороге, повернулась ко мне. — Ты идёшь?

— Куда деваться, — я пожал плечами, но всё же пустил Лиса вперёд. — Осторожнее.

— Как говаривал мой папаша, — боец превратился в расплывчатый силуэт. — Осторожным нужно быть лишь тогда, когда мешаешь кумыс с водкой, да первый раз седлаешь коня.

— Седлаешь или трахаешь? — хохотнул Череп, погружаясь во мглу.

— Тебе лучше знать, — голос стал глухим и отдалённым, точно Лис произносил слова в подушку. — Что же так может смердеть?

Что-то вцепилось в мою руку, и я едва не закричал, поднимая сжатый кулак, для удара. Потом сообразил.

— Не так резко, — сказал я Вале. — И без того, обсирательных ситуаций — выше крыши.

— Не отходи, пожалуйста, — в космах тумана появилось виноватое лицо. — Просто мне очень страшно.

В этот момент все остальные наконец-то добрались до двери и принялись галдеть и толкаться. Ока ещё никто не мог понять, как выглядит место, куда путников занесла очень нелёгкая, но уже стало крайне тесно.

— Закройте чёртову дверь! — голос Дианы дрожал, то ли от страха, то ли от возбуждения. — Сука, и эта дрянь могла нас в любой момент сожрать!

Эта мысль не давала покой и мне. Если Пожиратель с таким упорством преследует всякую двуногую тварь, оказавшуюся поблизости, если некоторые уровни невозможно пройти, не скормив пакости парочку товарищей, то какого чёрта произошло? Нам попался веганский вариант? Или прожорливая хрень налупилась под завязку и релаксировала?

Целая куча народу одновременно налегла на дверь, и та захлопнулась, издав протяжный хруст. Я успел заметить, как туман убрал свой язык, остававшийся внутри, точно втянув его. Выглядело одновременно занятно и жутко.

— Где это мы? — раздался скрипучий басок. — Раньше тут, вроде, всё по-другому было…

Кто-то тихо захныкал. Из тумана вынырнули сразу двое: Диана и Маруся. Хм, а девчонка-то быстро просекает фишку. Утюгова пара сделала тщетную попытку отогнать космы холодной мглы и поморщилась. Фу ты, смрад усилился.

— Куда дальше?

Ни тебе спасибо, за то, что спас из лап зловещего Пожирателя, ни тебе поцелуя в ушко и кофе в постель! Сука неблагодарная.

— Есть варианты? — я ткнул пальцем под ноги. — Прямо по дороге из жёлтого кирпича, к Изумрудному городу. За-аветных три желания исполнит мудрый Гудвин….

— Какому, нахрен, городу? — собеседница выказала полное незнакомство с детской классикой. Да и вообще, лично мне было очень сложно представить, что эта стерва, на треть состоящая из силиконовых имплантатов, когда-то бегала в коротком платьице и просила у мамы мороженку. — Там — обрыв.

Хм и точно. В десятке шагов обнаружился крутой спуск, который, тем не менее, можно преодолеть и без применения альпинистских навыков. Здесь туман несколько утратил плотность, позволив оценить некоторые подробности пещеры, куда нас занесло. Ну и как обычно, увиденное вызывало скорее негативные эмоции.

Что характерно — у всех.

— Жуть какая! — выдохнула Валентина, по-прежнему сжимавшая мою ладонь. — На кладбище похоже…

— Нам точно — туда? — жалобно спросила Маруся.

Смрадная мгла таки позволила осмотреть небольшой участок плоской поверхности серого цвета. У самого подножия наблюдались продолговатые ямки, неприятно напоминающие заготовки под захоронения, А ещё дальше, среди косм плывущего тумана, глаз цеплялся за нечто, весьма похожее на надгробия. Косые, точно поваленные, кресты, какие-то уродливые скульптуры и просто прямоугольные плиты. Ни потолка, ни стен я, как ни старался, различить так и не смог.

— Оп-па, — рядом появилась уродливая рожа Черепа, — а это ещё кто?

Смутная тень объявилась между надгробий, или что там оно было, после чего быстро утратила чёткие очертания, а спустя несколько мгновений вовсе исчезла.

— «Осторожнее» — шепнул голос в ухе, — «Берегись».

— Уже и сам понял, — пробормотал я и тут же заработал вопросительные взгляды со всех сторон. — Осторожнее, говорю, нужно быть.

— А нам точно туда нужно? — Диана повторила вопрос Маруси с такой неистовой надеждой, что я едва не расхохотался.

— Можешь вернуться в пещеру, — посоветовал я и подошёл к краю обрыва. — А ну, помогите спуститься.

Череп выбросил руку так резко, что это больше напоминало удар. Результат оказался вполне предсказуемым: я поскользнулся и на пузе съехал вниз по склону. Несколько секунд я стоял на четвереньках и выразительно смотрел на лица, смутными белыми пятнами, нависающими над краем склона.

— Большое спасибо, блядь, — поблагодарил я и начал вставать.

Воняло внизу ещё сильнее, чем наверху, а холод начинал пронизывать до костей, как бы банально это не звучало. Костюмчик, пожалованный помирающей электротехникой, может и защищал от пуль и порезов, но от холода ни хрена не защищал.

— Надо бы осмотреться, — посоветовал я сам себе и поёжился.

Кстати, пока так никто и не решился составить компанию отважному исследователю.

— Как там? — донёсся чей-то голос, до неузнаваемости изуродованный туманом. — Нормально?

— Ага, — ответил я, заглядывая в ближайшую разверстую могилу. — Прикольно, печеньки выдают.

Мля, это в натуре оказалась могила, вырытая по всем правилам кладбищенского мастер-класса. Хоть бери и ложись! Ну, не пропадать же добру? Ладно, у меня имелись определённые мысли, касательно этого дерьма и они определённо были недобрыми.

Ямы тянулись вдоль склона и сколько их вырыли, я посчитать не мог. Да и не хотел. Не ходить же с этой целью взад-вперёд! В общем, я и не стал, а вместо этого просто направился в сторону надгробий. Или, что там оно…

Чёрт, действительно памятники: кресты и прочая хренотень, украшающая погосты. Откуда это здесь?

Твою же мать! Холодно, липкий туман оседает на коже, смердит какой-то дохлятиной, а вокруг — долбаное кладбище. А если ещё вспомнить, где я нахожусь и что вреди крестиков блуждает некая смутная тень…

Что-то коснулось плеча, и я высоко подпрыгнул.

— А?! — нет, ну прямо, как в том анекдоте: «Вижу, что моя собака, но перестать срать уже не могу». — Мать твою!

— Спокойно, — тихо сказал Лис и теперь я отчётливо различил акцент в его голосе. Видимо, боец тоже нервничал. — Тут кто-то есть…Быстрый, собака!

Он похлопал меня по плечу и двинулся вперёд, поворачивая ствол автомата из стороны в сторону. Послышалось глухое сопение и туман родил Черепа, который выглядел ещё угрюмее, чем прежде. Возможно, этому способствовала свежая царапина на щеке.

Воздух коротко толкнул в затылок волной ледяного смрада и я тут же оглянулся. Вроде бы что-то…Нет, не видно.

— Что там? — просипел Череп, нависая надо мной. — Вот же пиздоблядское место!

Спорить никто и не собирался.

Я медленно двинулся между памятниками и остановился у ближайшего. Не знаю даже, что именно собирался увидеть. Надписи: «Покойся с миром» или даты смерти и рождения? Ну, то есть, если предположить, что мы реально на каком-то кладбище.

Хренушки! Шершавая поверхность камня носила на себе какие-то царапины, но явно природного происхождения. Да и вообще, вблизи вся эта пародия на погост превращалась в заурядное нагромождение валунов разных форм и размеров. Даже кресты прекратили притворяться таковыми и теперь больше походили на застывших осьминогов.

Мимо меня прошёл ещё один боец, нервно тыкающий дулом автомата во всё подряд. Фиговые дела. Если сейчас кому-то из автоматчиков привидится ёжик в тумане, то станет совсем весело.

— Ну что тут?

Сердце опять устроило пробежку к пяткам, но уже не с такой скоростью, как прежде. А вообще, такое ощущение, будто все прикалываются, доводя меня до сердечного приступа. В этот раз отличились Валя, Маруся и ещё какая-то деваха, синяя, от ужаса. Мои же старые знакомые выглядели много приличнее. В смысле, не пучили глаза, не повизгивали и не пытались сломать пальцы рук. Пообвыклись, стало быть.

— Это — Катя, — представила девушку Валентина, но всем, в том числе и самой Кате, оказалось пофиг. — Куда дальше?

Мимо проплыла призрачная троица: Диана батьковна, в сопровождении свиты из пары бойцов. Королева не удостоила челядь даже беглым взглядом. Ибо очковала королева, почище королевской кобры.

— Вперёд двинули, — я пожал плечами. — И если услышите, как из автоматов начали шмалять, мой вам совет: падайте на пузо. Думаю, раненых никто искать и тащить не станет.

Изо рта начали вылетать крохотные облачка белого пара. Стало быть, температура продолжала понижаться. Вонь тоже не ослабевала и рвотные позывы становилось сдерживать совсем нелегко. Судя по звукам в тумане, у кого-то и не получилось.

Валуны вокруг теперь напоминали злобных великанов, притворившихся спящими. Стоило пройти мимо и начинало казаться, будто подлец открыл светящиеся жёлтым глаза и теперь подкрадывается, чтобы…

Я резко обернулся и кто-то, из девчонок, издал тихий писк.

— Что там? — донёсся из тумана чей-то голос. — Кто кричал?

Нет, если подумать, разделиться в такой ситуации, казалось верхом идиотизма! Ни черта не видать, у всех — куча автоматов, да ещё и какая-то мерзость притаилась во мгле. Не думаю, что местные жители ограничатся заурядными пугалками.

Не то место. Не те жители.

— Ни хрена! — отозвался я и предложил. — Давайте, соберёмся вместе?

— Давайте, — согласился холодный безжизненный голос откуда-то слева и по воздуху прошла сильная рябь. — Соберёмся.

Это определённо говорил кто-то, не из наших. И кажется этот факт дошёл не только до меня, потому что, Катя немедленно начала тонко подвывать. Что-то негромко зашелестело, и я заметил расплывчатое тёмное пятно в том месте, откуда прозвучал голос.

— Ходу! — я подтолкнул спутниц. — Быстрее, коровы, быстрее!

Сам я продолжал следить за тенью, поэтому успел заметить, как она, в одно мгновение оказалась на верхушке ближайшего надгробия. Вспыхнули яркие точки глаз. Четыре точки.

Где-то недалеко раздался громкий вопль и такой звук, словно рвалась материя. Я на мгновение отвлёкся и четырёхглазый исчез из поля зрения.

После этого из тумана начали вопить практически непрерывно и под эти непрекращающиеся вопли мы неслись вперёд. То и дело кто-то натыкался на камни, спотыкался о какие-то борозды и падал. Маруся расшибла себе лоб и теперь бежала, прижимая ладонь к ссадине. При этом она тихо визжала. Катерина же просто выла, точно сирена и лишь Валя пыталась вести себя пристойно, то есть материться вместе со мной.

Громыхнула близкая очередь, над ухом мерзко взвизгнуло и полетело каменное крошево. Понеслось. Ну, мля, куда ещё веселее?

— На землю! — рявкнул я и дёрнул ближайшую, из спутниц, за руку. — Ложись, бля!

Вовремя, мать мою! Палили со всех сторон и рикошетящие пули визжали, точно бешеные свиньи, научившиеся летать. На голову летели куски битого камня и мелкое крошево оседало на волосах. За ближайшим камнем кто-то кровожадно заурчал и вновь принялся за кройку и шитьё. Кажется, он кроил совсем не ткань одежды. Одежда не умеет так вопить.

— Ползём! — я злобно ткнул кулаком чей-то зад. — Ползём, мать твою! Быстрее жопами шевелите!

Ещё пара одиночных выстрелов и стрельба прекратилась. Слышалось только урчание и чавканье откуда-то справа. Катя повернула ко мне бледную маску лица и я показал ей: подымайся, мол. Она бешено завращала головой и пришлось натурально тащить дуру за волосы. Остальные вскочили сами, и я прижал палец к губам. Никто не пытался задавать вопросы или возражать, так что дальше мы шагали молча, тихо и на цыпочках…

…Ровно до того момента, пока Маруся не наступила на чей-то обезглавленный труп, с кровавой дырой посредине груди. Девица тотчас заверещала и некто, злобно рычащий, заинтересовался источником звука. В тумане вспыхнули четыре жёлтых маячка и начали быстро приближаться.

— Ну, блядь же! — в отчаянии выпалил я и рванул вперёд. — Бегите, идиотки!

Как всё-таки Бездна меняет людей. Совсем недавно вся эта братия начала бы спрашивать: зачем, куда? Сейчас же все трое побежали, подобно табуну молоденьких кобыл, спасающихся от стаи волков. Ну, если бы кобылы умели матерно завывать о помощи.

Страх усиливает концентрацию: больше никто не спотыкался и не тыкался физиономией в смутные тени камней…Смутные? Как бы не так! Туман торопливо исчезал, растворялся, утекал в крохотные каверны под ногами. Теперь мы бежали по гигантскому чёрному монолиту к тёмному зеву пещеры впереди.

Около входа стоял кто-то, плохо различимый сквозь потоки солёного пота, застилающего глаза. Этот некто махал рукой и тревожно смотрел куда-то, за наши спины. Не знаю, что он там видел, но обернувшаяся Катя, заверещала, словно рождественский поросёнок и легко обогнала всех остальных.

— Быстрее! — орал Лис, продолжая махать. — Поднажмите!

Мы поднажали, хоть ноги и клялись, что это — самый последний раз в этой долбаной жизни. Мне просто не хватало времени объяснить, что раз может действительно стать последним.

Бегущую впереди Марусю, я мощным пинком отправил в дыру, получил такой же ускоритель от смуглого бойца и растянулся на чём-то мягком, то ли красной ковровой дорожке, то просто подстилке из мха. Рядом облегчённо сопели чьи-то носы и хрипели осипшие глотки. Очень медленно я повернул голову и осмотрел тех, кто прошёл в следующий тур.

Кто бы сомневался! Диана Станиславовна, тут, как тут, разве что без куска материи на филейной части одежды. Можно оценить цвет нижнего белья, осознать, что трусы из одного комплекта с бюстгальтером и внимательно изучить свежую царапину рядом с татуировкой переплетённых роз. Кроме ненаглядной, присутствовали мои верные лошади и ещё пара бойцов. Череп и Лис — не в счёт.

Смуглый боец произнёс длинную непонятную фразу, явно из лексикона Джамшуда и судя по тону я слышал не благодарственную молитву. Диана перевернулась на бок и посмотрела на меня. Я увидел слёзы в её глазах — небывалое дело!

— Иногда я думаю, — тихо сказала она. — лучше бы Петя меня убил…

— Так в чём дело? — сказал я. — Попроси пристрелить и дело в шляпе.

Нервно хихикая я начал подниматься на ноги.

КОНЦЕПЦИЯ

Итак, куда нас занёс очередной виток сюжета? В этот раз никакого эрзаца солнечных лучей и предательских озёр. Небольшая пещера, по размерам — чуть больше трамвайного вагона, а по форме — почти такая же. На полу — мягкая трава, действительно напоминающая мох. Стены слабо светились зелёным и в их рассеянном сиянии я видел, как с потолка, в дальнем углу льётся струйка чего-то, водоподобного. Я больше не был так уверен, как прежде.

В стене, рядом с ручейком, зияла рваная дыра, которую закрывал несимметричный кусок серого камня, отдалённо напоминающий человеческую голову Заинтересовавшись, я наклонил свою и понял, что не ошибся: реально каменная голова с тусклым сколом в области шеи. Очевидно — верхняя часть какой-то исполинской статуи, которую, кто-то решил использовать в качестве затычки. Откуда тут взялся Колосс Родосский и кто его соорудил — вопросы соответственно, сто десятый и две тысячи четырнадцатый.

Низкий потолок демонстрировал то ли работы художников-футуристов, то ли простые разводы светящегося мха. В любом случае, смотрело неплохо. Пахло свежестью и чем-то кисло-сладким. Тоже ничего. Много лучше, чем вонь дохлятины, которой, казалось, пропиталась вся одежда.

Череп и Лис успели добраться до большого плоского камня, куда стекала жидкость с потолка и принялись спорить, кто станет дегустатором. Насколько я понял по их разговору, кто-то из упокоившихся бойцов пытался хлебать из озера с модифицированным Пожирателем, после чего здорово проблевался. Естественно, победила глупость и воду попробовали оба, одновременно. Именно воду, ибо жидкость оказалась-таки водой.

Откуда у выживших и силы-то взялись! Все мигом рванули в угол с поилкой. Камень, куда стекал ручеёк, оказался выдолблен изнутри, так что получился своего рода бассейн, полный прозрачной влаги.

И какой у неё оказался вкус!

Честно говоря, у меня просто нет слов, чтобы должным образом его описать. Но холодная сладковатая жидкость снимала усталость, напряжение и кажется, даже голод. Вспомнился Казимир, поивший Теодора некой водой из загадочного источника с невероятным вкусом. Может, именно его мы и нашли?

— Продавать бы её, — мечтательно протянула Маруся и блаженно отрыгнула. — На этом такие деньги поднять можно…

— Займись, — без тени улыбки посоветовала Валентина. — Организуй лечебные туры. Для выживших — скидки.

— Экономия, как она есть, — согласился я и вдруг ощутил подступающую сонливость невероятной силы. — Всё. Я — устал, я — мухожук.

В одно мгновение мне стало глубоко побоку, сожрут меня или нет. Пусть хоть сотни тварей врываются в пещеру, со своими зловещими намерениями, вплоть до сексуального насилия. Я хочу спать. Посему отправился в угол потемнее, нашёл там обросший мхом камень и уложил сверху свою многострадальную голову. Кто-то, сидящий за пультом, поднял вверх большой палец, щёлкнул рубильником и свет погас.

Однако тут же что-то вспомнил и включил снова. Но за мгновение темноты картина пещеры успела конкретно измениться. То есть, только что все стояли на ногах и вот уже неподвижно лежат, подобно мертвецам. Поначалу я даже подумал, что случилось нечто ужасное, но тут же услышал сопение, хрюканье и храп. Все спали. В том числе и Череп, которого, видимо, поставили часовым у отломанной каменной башки. Боец попирал оную своей и громко высвистывал носом марш спящих часовых.

Впрочем, нет, я ошибался: спали не все. Кто-то, из женщин, стоял у родниковой купели и любовался своим отражением в воде. Так, Диана валялась между своих телохранителей, а три девчонки из моей нечаянной свиты предпочли разместиться рядом со мной. Значит…

— Иди ко мне, — сказала Оксана и не оборачиваясь поманила рукой.

Точно во сне (чёрт, именно во сне!) я встал и медленно приблизился к девушке. Она, как и прежде, стояла спиной ко мне и продолжала смотреть в воду.

— Смотри, — Оксана показала пальцем. — Видишь?

Сначала я даже не понял, куда нужно смотреть, потому что пытался рассмотреть лицо девушки, скрытое за покрывалом чёрных волос. Казалось простой случайностью, что при любом повороте головы они полностью скрывали всё, что я хотел увидеть. И лишь чуть до меня дошла одна обескураживающая истина: в тот момент, когда лицо Оксаны должно было показаться, по воздуху словно проходила некая рябь, точно помехи в телевизоре и статус кво сохранялся.

— Не занимайся ерундой, — ночная гостья повысила голос и в этот миг показалось, будто говорит не один, а множество разных людей. — Смотри.

Однако, даже уставившись в нужном направлении я поначалу не увидел ничего интересного. Всё та же каменная купель, наполненная прозрачной влагой. Только теперь жидкость медленно шла по кругу, точно я видел водоворот. Какие-то мелкие тёмные точки, может быть обычный мусор, неторопливо вращались вокруг белого жгута, который проявлялся всё отчётливее. Впрочем, чёрные точки…Что-то с ними не так.

Я подошёл ближе и наклонился. Блин, да с ними всё оказалось не так! Во-первых, все двигались навстречу потоку, но с той же скоростью; во-вторых — никакого мусора: сквозь чёрные пятнышки просвечивало дно крохотного бассейна. И в-третьих, странные штуковины постоянно меняли форму, напоминая амёб. Короче, я видел что-то живое.

— Что это? — спросил я, заворожённый хороводом непонятных фиговин.

— Души, — очень тихо сказала Оксана и я вдруг ощутил космический холод, повеявший от соседки. — Души людей, угодивших в паутину Бездны. Те, кто умер именно здесь. Тени Бездны.

— Так какого же они делают в этой…В этом…

— Знаешь, куда ты сейчас заглядываешь? — Оксана негромко хихикнула. — Откуда вы все пили воду? Это — Зеркало Теней. Таких в Бездне очень много, только нужно знать, где искать. Своего рода информационный экран, который показывает состояние Оси Чистилища.

— Ну и что? — спросил я, не совсем понимая, нахрена мне это рассказывают.

— Душ не очень много, — задумчиво произнесла девушка и коснулась пальцем поверхности Зеркала, отчего по жидкости пошли кольца, скрывшие водоворот, — и Повелителям Бездны это совсем не нравится.

— У этой проклятой дыры есть свои повелители? — поинтересовался я, наблюдая за кругами на воде. В купели вновь не наблюдалось ничего, кроме каменного дна.

— Есть. Как у Рая и Ада, — Оксана запрокинула и голову и мне показалось: ну, вот сейчас я-таки увижу лицо девушки! Ан нет, всё тот же непроницаемый поток чёрных волос. — А знаешь, что есть Рай? Точка, посреди абсолютного Ничто. Давным-давно часть ангелов под предводительством Люцифера взбунтовалась и началась война. Мятежных ангелов низвергли и пав, они сотворили Ад. Противовес Рая — другая точка в Ничто. Две вершины двух невообразимых конусов с бесконечной высотой и общим бесконечным основанием. Основание, это — наша вселенная.

Я попытался представить, о чём мне рассказывают и ощутил, как моя крыша начала медленно дрейфовать в сторону абсолютного Ничто. Бред какой-то! Однако я опасался задавать уточняющие вопросы, догадываясь, что объяснения занесут в такие дебри, откуда не выцарапает и бригада психиатров. Поэтому собеседница беспрепятственно ушла в глубины метафизики.

— Рай, по определению — бесконечное блаженство, Ад — такое же безграничное мучение. Однако необходимы бесстрастные судьи, способные определять, кому и как воздастся по его заслугам. Во время войны остались ангелы, не примкнувшие ни к одной из сторон. Серые. Аггелы. Именно им определили судить души всех разумных существ вселенной. С этой целью им выделили особое пространство, не принадлежащее Раю, Аду и обычному мирозданию. Чистилище. Бездну.

— Что-то я не наблюдал тут покойников, кроме как тех, что скопытились собственно в Бездне, — я вспомнил жуткие сновидения из первого путешествия и порадовался, что в этот раз ко мне не торопятся толпы неудачников.

В глубинах чёрной шевелюры блеснул глаз и тут же исчез.

— Ты не способен видеть души, умерших вовне, — пояснила девушка, — но это — совсем неважно. Слушай. Души служат разменной монетой в грядущей войне Рая и Ада. Две точки уже начали сближение и когда они сойдутся, произойдёт столкновение. Чем оно закончится, неизвестно. То ли исчезнут обе, то ли одна поглотит другую. В любом случае, вселенная, в том виде, в котором мы её знаем, исчезнет навсегда. Исчезнут и аггелы. За ненадобностью. Когда серые поняли это, то решили принять участие в грядущей битве. Но для этого им кое-что необходимо.

— Души, — согласно кивнул я, радуясь, что хоть до чего-то сумел дойти сам.

— Да, но серые не могут брать обычные души. Им нужны, принадлежащие людям, умершим непосредственно здесь.

Я почесал в затылке, пытаясь прикинуть, с какими сложностями нам приходилось сталкиваться всякий раз, когда мы направлялись в Бездну. В первый раз — дикое поле, у чёрта на куличках, в мокрой земле которого пришлось ковырять глубокую яму, а после ещё и кормить человеком каменную пасть. В этот, если я всё правильно понял, Утюгу пришлось пошевелить множество связей, чтобы разнести фундамент городского театра.

— Похоже, — констатировал я, — твои Повелители сидят на голодном подсосе и в грядущем мордобитии им светит меньше, чем ничего.

— Душ действительно мало, — согласилась Оксана и вдруг оказалась совсем рядом. Я видел блеск её возбуждённых глаз, но почему-то резко утратил желание рассматривать лицо девушки. Начало казаться, что там и не лицо совсем. — Про это я сказала в самом начале. Прежде всё было проще: люди приносили жертвы и достаточно легко проникали в Бездну. Некоторым позволяли остаться в живых. Совсем немногих отпускали наружу, да ещё и наделяли ценными дарами, чтобы привлечь внимание остальных.

— Ну, в принципе, ничего не изменилось, — кивнул я, гадая, когда смогу войти в норму, после фармакологических опытов Дианы. — Сначала — Теодор, потом — я.

— Ты когда-нибудь слышал про козла, ведущего баранов на заклание? — мне показалось, что собеседница резко сменила тему. — Идёт впереди стада и то послушно следует за ним до мясокомбината. Возможно баранам кажется, что козёл — особенный и если они пойдут за ним, то тоже станут такими же.

— Глупости, — ухмыльнулся я и вдруг ощутил, как улыбка деревенеет на губах. — Ты хочешь сказать…

— Бездна помечает человека, которого отпускает наружу, — блеск глаза становился всё ярче и всё безумнее. — Никакого принуждения, но почему-то обстоятельства складываются так, что избранник возвращается. Снова и снова. И каждый раз приводит всё больше баранов. Если с человеком случается несчастье, то Бездна избирает другого и отпускает.

— То есть, если бы тогда с Теодором ничего не случилось, — я внезапно ощутил, что шагаю по тонкому шатающемуся мостику над бездной. Над Бездной, чёрт побери!

— Ты бы умер, как и я, — я уже начал различать черты лица и это пугало меня почти до усрачки. — И остался бы здесь, как и я.

— А если отказаться? — тут я и сам сообразил, насколько глупо это звучит. — Ну, бросить всё и удрать, куда глаза глядят?

— Скорее всего, так или иначе, но обстоятельства вынудили бы вернуться, — Оксана пожала плечами. — Но если уж так настойчиво избегать предначертанного, то Повелители запустят механизм наказания. Дабы остальным козлам было неповадно.

— Какой механизм? — спросил я осипшим голосом.

— Абдул Аль Хазреда, преодолевшего Бездну и написавшего Некрономикон, недаром именовали «безумный». Оставаясь бессмертным и практически неуязвимым, поэт удрал на отдалённый остров и поселился там с семьёй. Потом сработало проклятие Повелителей и Абдул сошёл с ума. Он убил всех своих детей, внуков и правнуков, а после нашёл способ покончить с собой.

— Невесело, — констатировал я. — Ну и как с этого спрыгнуть? В смысле, может пригласить какого экзорциста или батюшку, чтобы святой водой побрызгал?

Оксана откровенно расхохоталась. Волосы её разлетелись и на мгновение показалось, что я вижу всё лицо. По спине побежали ледяные мураши.

— Не болтай ерунду, — она погрозила пальцем. — Метку способен снять лишь тот, кто сам её поставил. Прецеденты, правда, имелись, но почему Бездна отпускала своих посланников — неизвестно. Пока это и неважно. Важнее — другое. И Ад, и Рай равно не желают появления третьей силы, способной сместить имеющееся равновесие. Поэтому они начали действовать. Например, Феникс — посланец Рая. Птица сжигает носителя души, вместе с ней и если она добралась до тебя — исчезаешь, без остатка. Хуже всего то, что Феникс — порождение Огненного Потока, поэтому великолепно чует всякого, кто связан с ним.

— Угу, — я принял очередную позитивную информацию к сведению. — А Преисподняя? Кого сюда прислали черти?

— Никого, — вновь рассмеялась Оксана. — И небеса, и Пекло неспособны проникнуть в Чистилище напрямую, поэтому они действуют через инструменты самой Бездны. Рай оживил часть Огненного Потока, а Преисподняя использует…

Указательный палец сначала неопределённо покрутился в воздухе и вдруг указал на меня.

— Что?! — попятившись, я едва не шлёпнулся на задницу. — Меня использует?

— Не тебя одного. Вас всех. Агентов Бездны.

Сначала я хотел взяться за голову и поискать там знаковые атрибуты — рожки, например. Нет, в том, что они там имеются я почти не сомневался, но повинна в их наличии скорее Ольга, которая в данный момент (если очень повезло) продолжает постигать секреты этого офигительного места. Впрочем, в утверждении инфернальной гостьи, как мне показалось, имелся один логический прокол.

— Погоди, — теперь я старательно контролировал все взгляды в сторону собеседницы. Желание рассмотреть её лицо пропало напрочь. — Но если Рай получил доступ к Огненному Потоку, а Преисподняя пытается использовать агентов Чистилища…

Я развёл руками, изображая недоумение. Почему-то мне показалось, что на невидимом лице появилась улыбка. Недобрая такая улыбка.

— Скажем так, — в голосе действительно ощущалась усмешка. — Пока твои действия устраивают все три стороны. Ты — очень хороший козёл, поэтому, скорее всего, тебе разрешат спастись и в этот раз. По крайней мере, меня точно прислали для того, чтобы помогать.

— Скажи, — в горле даже пересохло. — А от того, прежнего человека, хоть что-то ещё осталось?

Этот вопрос меня действительно интересовал. По ряду причин.

Холодные пальцы коснулись щеки и вдруг повернули голову. Безумный блеск глаз, прячущихся за волосами, несколько поутих и в них появилось нечто, более подобающее человеку. Кажется, я начал различать знакомые черты лица погибшей девушки. И в этот раз не ощущалось никакой потусторонней жути.

— Поцелуй меня, — слова едва различались. Поднялась вторая рука и тонкие твёрдые пальцы легли на мой затылок. — Прошу…

Несколько секунд ощущал касание губ на своих, а после лицо Оксаны вдруг стало похожим на кисель из густого тумана. Прикосновения пальцев я тоже не ощущал, а вместо этого появилось чувство быстрого падения. Я летел в серой мгле и бесформенные тени мелькали в тумане по обе стороны от меня. Иногда я различал только смутные пятна, а иногда они становились похожи на огромных крылатых существ.

Внезапно одно из них оказалось совсем рядом и полыхнуло большими пылающими глазами. Меня окатило таким ужасом, от которого сердце забилось в самый дальний уголок пятки и замерло. Мощная конечность вцепилась когтистыми пальцами в плечо и внезапно рванула к себе.

Под мерзкий хруст выламываемого сустава я подскочил на полу и ошалело уставился на женщину, сидящую рядом. Остальные продолжали спать.

— Проснулся? — негромко поинтересовалась Диана и поднявшись, махнула рукой. — Пошли, поговорим.

ДАВАЙ ДРУЖИТЬ

Самая главная, из всех змей подколодных, осторожно обошла девушек, лежавших рядом со мной, потом переступила ногу бойца, украшенную окровавленной марлей и в некотором замешательстве, остановилась, осматриваясь. У двери, которая спасла нас от жуткой погибели, тихо посапывал Лис. При этом он с такой нежностью прижимал к себе автомат, точно собирался предложить оружию руку и сердце. У каменной головы второй часовой вольготно разбросал руки и ноги в стороны забросив автомат под голову. Как испытавший то же, только раньше, могу подтвердить: после произошедшего — далеко не худшая подушка. Последний, из уцелевших воинов, калачиком свернулся у родника, если эту штуку продолжать называть привычным словом.

Диана с подозрением во взоре изучила дальний угол, подняла с пола крохотный камешек и бросила. Снаряд угодил в один из огромных грибов, судя по всему смущавших женщину и спокойно скатился на пол. Грибы тоже совершенно индифферентно отнеслись к подобной наглости и не стали бросаться на обидчицу. Никто даже не зарычал, что в общем-то странно. А, впрочем, может они затаились?

Всё это время я, позёвывая, наблюдал за телодвижениями главной сволочи этого похода и размышлял, какого чёрта ей нужно. Нет, сначала туда я её и хотел послать, но стало любопытно, с какого перепугу наша высокомерная прима снизошла до разговора с «быдлом», как она именовала меня прежде и «лабораторным экспонатом» в статусе которого я, к сожалению, так и продолжал оставаться. Распроклятая богатырская силушка возвращалась, но очень медленно и неохотно. Видимо организм опасался, что его вновь начнут ширять иголками.

Диана завела меня в самый угол, ещё раз опасливо покосилась на фиолетовые, с прозеленью, шляпки и таки решилась присесть у стены. Я предпочёл оставаться на ногах, рассматривая спутанные волосы и огромный шишак, торчащий наружу. Интересно, когда это она успела так приложиться? Больно, наверное, Жалости я не ощущал.

— Первым делом я хочу принести свои, самые глубокие и искренние, извинения, — при этом в глаза мне смотрели так пристально и честно, что сразу становилось понятно: ни о какой искренности и речи быть не может. Да и столь кардинальное изменение тональности песен этой сирены вызывало скорее усмешку. — Всё, произошедшее ранее — огромная, почти непоправимая, ошибка.

Она и сама не понимала, до какой степени оказалась права. Впрочем, послушаем дальше. Я зевнул.

— Понимаю, что в свете произошедшего, — таким высоки штилем докладчица при мне общалась исключительно с Утюгом, когда просила муженька выделить очередную кучку бабла, — мои извинения смотрятся запоздало и даже смешно, однако, прошу принять во внимание, что я — слабая женщина, которая нуждается в защите.

Угу. Вона, к чему мы выплыли. Пока у слабой женщины имелся батальон головорезов, разговаривала она совсем по-другому. Я так понимаю, что если количество бойцов сократится ещё, то разговор сведётся к расстёгиванию ширинки и получению удовольствия. То ли мне кажется, то ли реально, но бабы попроще имеют на порядок больше гордости и достоинства, чем эти бляди из высшего общества?

— Радость моя, — я ещё раз зевнул. — Во-первых, меня вполне устраивает твой обычный тон, так что нехер заморачиваться. А во-вторых, чего ты собственно хочешь? Если боишься, что спасая свою шкуру, брошу тебя на съедение серому волку, то можешь расслабиться: как бы это ни казалось заманчивым — не стану. Вон, видишь, храпят ещё трое таких же, не бросил же.

Того, что произошло дальше, честно говоря, просто не ожидал. Совсем.

Диана Станиславовна, образец рафинированной леди от кутюр, внезапно привстала и дёрнула меня за одежду. Поскольку, как уже было сказано, подобного перфоманса никто не ожидал, я повалился аккурат на женщину, нуждающуюся в защите.

Впрочем, в данный момент, судя по действиям, Диана нуждалась совсем в другом. Иначе с какой стати одновременно расстёгивала верхнюю часть своей одежды и нижнюю — моей. Причём, получалось так ловко, словно женщина долго и целеустремлённо тренировалась. Кстати, теперь-то стало понятно, почему мы так долго и внимательно выбирали место для беседы. Беседы, ха! Походу, долго разговаривать никто и не собирался. Разросшиеся грибы полностью скрывали нас от посторонних взглядов, а мягкий мох ощущался не хуже ортопедического матраца.

Спустя минуту выяснилось сразу несколько очень важных вещей. Во-первых, это — самое важное — огромные сиськи оказались совершенно натуральными. Во-вторых, Диана была очень умелой любовницей. А в-третьих, чёрт возьми, я снова изменил жене! Оставалось пенять на место. Нет, ну сами подумайте, стоит угодить в Бездну и сразу начинается это безобразие.

Место виновато, отвечаю.

Продолжалось всё не очень долго и обошлось без поцелуев и признаний в вечной любви.

Как выяснилось, моя новая любовница умела одеваться куда быстрее, чем разоблачаться. В общем, очень даже полезное умение для супруги криминального босса, которому она регулярно наставляет рога. Как будто несчастному Утюгу и так мало проблем в его быстро завершающейся жизни. Если он вообще ещё жив.

— Ну и? — спросил я, пытаясь попасть ногой в ускользающую штанину. — Если ты не торопишься признаваться во внезапной любви и просить жениться, то нахрена всё это? Только не говори, что ощутила безумное желание слиться в огне страсти. Да ещё и со мной.

— Знаешь. — Диана вынула из кармана золотой портсигар, украшенный блестяшками и достала оттуда странную зелёную сигарету. Закурила и я тут же ощутил аромат конопли. — Успокаивает. Так вот, в твоей башке иногда, очень редко, но мелькают настоящие просветления. Когда я тебе сказала, что ты был бы последним на земле, с кем бы переспала, то соврала. Да, ты и в подмётке не годишься Паше и ещёбНеважно. Однако, мордаха у тебя приятная, тело — тоже и всовывать умеешь.

— Но дело ведь совсем не в этом? — я таки поймал непослушную одежду и овладел ещё и ею.

— Нет, — она ухмыльнулась и сделала затяжку. — Будешь? Ну, как знаешь. Причин тут несколько. Наш специалист составил твой психологический портрет и вот в нём указано, что у тебя — высокий порог ответственности за близких людей. Родных, знакомых, друзей и любовниц. Судя по тому, что ты таскал за собой этих трёх дур, даже когда подступала полная задница, мозгоправ не ошибся. Дальше, если мы выберемся, и ты вздумаешь болтать языком о том, что я тут болтала или делала, я просто расскажу своему, что ты меня трахнул. — она ухмыльнулась ещё шире. — Петя знает, что его жена — редкостная блядь, но это не мешает ему закапывать любовников в лесополосе за городом. Есть ещё одна причина, но я тебе пока про неё не скажу.

— Дороговато с тобой трахаться, — я застегнул ширинку и поднялся на ноги. — Не боишься открывать карты заранее?

— Не-а, — она с прогибом поднялась и оказалась совсем рядом. — В том же портрете было указано, что все угрозы и опасности ты воспринимаешься всерьёз лишь очень короткий промежуток времени. А потом — просто игнорируешь, словно ничего и не происходило. Да и что ты уже можешь изменить?

— Тоже верно, — я пожал плечами и пошёл было прочь, но Диана взяла меня за плечи и удержала, пытливо всматриваясь в глаза. — Чего ещё?

— Я могу быть благодарна. Очень, — внезапно она поцеловала меня по-французски, да так, что волосы встали дыбом на груди. Потом отпустила. — Береги меня.

— Одно тебе могу сказать, — я выдохнул. — Держись ближе. И поменьше надейся на своих дуболомов; сама видела: тут от них мало толку.

Когда мы выбрались из грибных зарослей, пахнущих почему-то мандаринами, выяснилось, что сонное царство перестало являться таковым. Череп изо всех сил делал вид, будто он охраняет (и охранял) памятник местного зодчества, Лис сосредоточенно изучал отстёгнутую обойму, а девушки толпились у Колодца Душ, используя магический артефакт в качестве заурядного умывальника. Причём, если Маруся с Катей сонно тёрли физиономии прозрачной влагой, то Валентина пытливо смотрела в нашу сторону. Лис тоже, чересчур усердно делал вид, будто ничего, кроме обоймы его не интересует. Из поведения парочки становилось понятно, что наше соитие не осталось незамеченным. Хреново.

Те двое, кого я не упомянул, занимались раной на ноге, снимая засохшие бинты. Оба морщились, а раненый ещё и матерился. Ну, эти на нас точно внимания не обратили. И то хорошо.

— Есть планы, куда идти дальше? — поинтересовалась Диана и я пожал плечами. — Что, совсем никаких?

— Ну, вон туда, — я указал на каменную плиту, где сидел Лис, — мы точно не пойдём. Выходов тут всего два и если никто не собирается оставаться навсегда в пещере, то направление очевидно. Вы что, все тупеете, когда сюда попадаете?

— Может кто-то запамятовал, — палец Дианы упёрся в мой лоб и больно уколол ногтем. Ёлки, у неё маникюр уцелел! — Но местность за предыдущей дверью изменилась, после того, как её закрыли и снова открыли. Так кто тут тупеет?

— Хочешь обратно? — спросил я и змеюка покачала головой. Я убрал её палец. — Вопрос решён?

Решать правда пришлось достаточно долго. Чёртова каменная голова, казалось пустила корни в мох и упорно не желал освобождать проход. Упираясь плечом в каменные завитушки волос, я обливался потом и думал сразу несколько мыслей. Во-первых, откуда взялась эта башка, если по размерам она не проходила ни в одну, ни в другую дверь? Во-вторых, каких размеров был сам колосс, утративший столь важную деталь? И в-третьих, пожалуй. Самое важное, зачем потребовалось затыкать проход такой тяжёлой и массивной пробкой? Возможно, не стоит торопиться и…

Голова внезапно сорвалась с места и легко откатилась к стене, едва не отдавив ногу матюгнувшемуся Черепу. Лис громко и грубо захохотал. Кажется, эти двое просто созданы друг для друга.

Из тёмного проёма пахнуло свежестью и прохладой. Такое ощущение, будто впереди находилось большое открытое пространство. Угу. Проходили уже. А некоторые, ещё — нет. Катя радостно взвизгнула и попыталась прошмыгнуть вперёд. В самый последний момент перед побегом, я таки успел схватить девицу за куртку и дёрнул назад. С коротким взвизгом беглянка шлёпнулась на колени, после чего испуганно прижалась к земле. Диана посмотрела на неё, потом на меня, а потом пару раз хлопнула в ладоши.

— Отлично, — сказала она. — Кажется теперь я начинаю кое-что понимать.

Валентина очень внимательно изучила нас обоих и нахмурилась. Кажется, ей чем-то не понравилось изменение температуры наших отношений. Возможно она что-то знала. Или — чувствовала.

Лис пихнул одного из бойцов локтем в бок и понизив голос сказал:

— А ну, иди проверь.

Тот матюгнулся, однако спорить не стал. Кажется, азиат имел тут некий, совсем не маленький, авторитет. Поэтому громила с короткой волосяной щёткой на сплющенном черепе выставил вперёд оружие и очень медленно переступил невысокий каменный порожек, поросший чёрным, шевелящимся на сквозняке, мхом. Дальше шёл короткий коридор, в самом конце которого виднелся отблеск света, напоминающего солнечный. Оттуда же веяло свежестью и прохладой. Немудрено, что Катя ошиблась.

Не отрывая взгляда от разведчика, осторожно шагающего по гремящей гальке, я наклонился и поднял лежащую девушку. Она дрожала, но сопротивляться не стала.

— Больше так не делай, — посоветовал я. — Обычно спринт в неизвестном направлении тут штрафуют мгновенной смертью. Побереги себя.

Тем временем, боец успел добраться до конца коридорчика и выглянул наружу. Покрутил головой и опустив оружие махнул рукой: идите, мол. Ладно, пойдём. Череп и ещё один головорез тут же ушли на зов, а Лис остался. Он с таким усердием делал вид, будто прикрывает отход товарищей, что я тут же заподозрил элементарную осторожность, на грани с трусостью. Это правильно: пока монстры успеют схарчить такую большую толпу, всегда можно что-нибудь придумать. Или попросту свалить.

Диана теперь старалась держаться вместе с остальными особями женского пола и это позволило мне ощущать себя настоящим султаном, выгуливающим любимых жён. И наложниц, чёрт побери! Совсем не номинальных.

Чем ближе мы становились к источнику: «типа, солнечного света», тем всё более знакомым казался аромат ветра, скользящего по физиономии. Однако, где я прежде ощущал подобные запахи — память наотрез отказывалась подсказывать. Разведчики уже успели дружною толпою выбраться на открытое пространство и даже прекратили вращать головами. Теперь все они внимательно изучали что-то слева.

Впрочем, когда я преступал через продолговатую глыбу, выполняющую роль порожка, память сделал вид, будто напряглась и щедро поделилась уже бесполезными воспоминаниями. Теперь-то я сообразил, куда нас занесла нелёгкая и на что, собственно, смотрели охранники. Странно, а в тот раз я не заметил этого хода. Впрочем, не до того было.

— Ух ты! — сказала Валентина и опершись на мою руку, торопливо прошептала в самое ухо. — Нужно поговорить, срочно.

Я только кивнул, подхватывая женщин, выпадающих наружу. Все так усердно раскрывали клюв, что напрочь игнорировали чёртову каменюку, умело маскирующуюся в тускло-коричневой поросли стелющихся трав.

— У тебя такой вид, будто ты совсем не удивлён, — заметила Диана, а когда я согласно кивнул, тут же скорчила изумлённую физию. — Знакомое место?

— Угу, — подтвердил я и указал на самодельное строение, сложенное из гигантских каменных плит. — Вон в той норке должен жить огромный бородатый мужик, повёрнутый на религии. А ещё, он — очень быстрый и сильный, так что лучше иметь его в качестве союзника.

— Он тебя знает? — спросил Лис, чья хитрая морда слегка высунулась из тоннеля и водила раскосыми глазами из стороны в сторону. Получив согласный кивок, смуглый боец выбрался-таки наружу и ухмыльнулся. — Так что же ты стоишь, дорогой? Иди к своему знакомому, сообщи, пусть принимает гостей дорогих!

— Логично, — согласилась Диана и похлопала меня по плечу. — Действуй.

Нет, ну надо же! Какое, блядь, доверие мне оказали. Остальные тоже, с напряжённым вниманием уставились на меня, точно ожидали, будто я без задних ног рвану вперёд. При воспоминании о бородатом психопате я ощущал, как мурашки у копчика выстраиваются в ряд и ожидают команды: «На старт». Мало ли чего у здоровенного дуралея замкнёт в его бородатой башке? Вобла тогда получила вполне себе нехилый тычок, а Швед так и вовсе отрубился.

Впрочем, кого я обманываю? Пойти самому — реально уменьшить риск для всех и для себя, в том числе. Если кто-то шмальнёт из автомата по большой и страшной обезьяне, то Казимир не станет разбираться, знает он кого-то, из этих дебилов, или нет.

Наступило полное молчание. Все так напряжённо смотрели, что начало казаться, будто их совокупный взгляд вот-вот материализуется и отвесит мне мощный пинок. Наверное, именно так себя чувствовал несчастный учитель из предыдущего похода, когда его отправляли отпирать последний замок.

Ловушек тут не имелось. По крайней мере очень хотелось в это верить. Однако же, дом громилы-проповедника почему-то выглядел каким-то неухоженным, если не сказать больше — нежилым. Коричневая поросль у входа казалась нетронутой, словно никто давным-давно не топтал её ногами. Честно говоря, это немного настораживало. Или Казимир со своим братцем, сменил место жительства? Зачем, спрашивается?

— Ты идёшь? — вкрадчиво выдохнул в ухо Лис, отчего я едва не подпрыгнул. Что за конченная привычка? — Оружие дать?

— В задницу себе засунь, — так же тихо ответил я и пошёл к чёрному проёму входа.

Около самого строения аромат свежести начал мало-помалу отступать, сменяясь менее приятным запахом. Вроде бы напоминало смрад разложения, и он определённо исходил из недр строения. Возможно Казимиру не удалось откачать Теодора и тот отбросил копыта? Всё может быть…

Внутри, как и прошлый раз, полумрак разделялся тонкими лучиками света, проникающими через незаметные щели в потолке. Под ногами что-то зашелестело и присмотревшись я обнаружил на полу кусочки тёмных листов. Кажется, именно на таких местный отшельник записывал свою историю битвы с легионами преисподней. Да, вот и буквы можно различить. Кто-то изорвал писанину на мелкие ошмётки и разбросал вокруг. Писатель что, окончательно тронулся рассудком?

Каменный стол в жилой комнате оказался вдребезги разбит и на лопнувшей плите остались отпечатки, точно кто-то бил о её поверхность огромные сочные помидоры. Здесь вонь стала особо ощутимой так, что даже пришлось спрятать нос под воротник одежды. Защитив обоняние, я продолжил осмотр.

М-да, неизвестный вандал постарался на славу! Расколотили не только стол, но и все табуреты с лежаком. Причём ломали так яростно, словно разрушитель взбесился или вовсе слетел с катушек. Стоило обойти огромную кучу хлама, оставшуюся от мебели, и я получил некоторые ответы и ещё больше вопросов.

Итак, на помощь Казимира, как и на его противодействие рассчитывать не стоило. От слова: совсем. Большое обезглавленное тело, лишённое всей одежды, лежало на полу. Правую руку почти оторвали, а левую ногу прокрутили несколько раз, так что она напоминала жуткую спираль. По всему мускулистому телу рассыпались пятна кровоподтёков, а высохшая лужа на мягком покрытии пола просто намекала, что крови тут вылилось немало.

Я бы ещё мог посомневаться, чьё тело обнаружил, если бы не голова. Оторванная башка стояла в само углу и пялилась на меня тёмными провалами, оставшимися на месте вырванных глаз. Рот, в спутанных волосах грязной бороды, оказался открыт, словно покойник кричал перед самой смертью. Между зубов что-то лежало. Я присел и всмотрелся, сдерживая рвотные позывы. Ага, а вот и пропавшие глаза. Теперь мне стало совсем хорошо.

Проглотив липкий ком слюны, я поднялся и тут же увидел надпись на стене. Похоже, что некто макал пальцы в кровь убитого и писал корявыми косыми буквами. «Я не сторож брату своему» — вот, что там оказалось намалёвано. Кажется, это — какая-то хрень из Библии. Просто очаровательно! И недвусмысленно намекает на личность преступника. Похоже, что крыша уехала совсем у другого брата.

Уже покидая столь гостеприимное жилище, я последний раз посмотрел на оторванную голову и вдруг вспомнил ещё одну, такую же. Голову несчастного Лаврова, который пострадал у самого выхода из Бездны. И ещё — тёмный силуэт на фоне дыры, во время моего падения. Теперь мне казалось, что я точно опознал убийцу. И тот рёв, в нём явно звучали знакомые нотки! О-ох…

На выходе меня встречала целая делегация. Не хватало только музыки и цветов.

— Есть хорошая новость и несколько плохих, — сообщил я, выслушал нервные смешки и фыркнул, изгоняя вонь из носа. — Итак, хорошая: большой нервный религиозный фанатик на нас не нападёт. Его убили. Теперь, плохие: помочь он нам тоже не сможет. По той же причине. Совсем плохие: кажется, грохнул его брат и при этом совершенно шизанулся. А ещё мне кажется, что он следит и следует за нами.

Пока все пытались переварить новые сведения, я осмотрел пещеру и тут же обнаружил знакомый выход. Теперь он оказался совершено заурядным проходом в стене. Другой вопрос: стоит ли туда идти? Если — да, то нас ожидает встреча с каменными истуканами и няшкой-Фениксом. С другой стороны, Бездна непрерывно меняла конфигурацию своего устройства, так что всё ещё могло измениться. Пока не сунешься — не узнаешь.

— Нам — туда? — спросила Диана, проследив за направлением моего взгляда. — И что там?

— Если осталось так, как было, — я покачал головой, — то — ничего хорошего. Надеюсь, в этот раз карта ляжет по-другому.

Пока мы переговаривались, Лис и Череп нырнули внутрь осиротевшей постройки, но очень быстро вернулись, обмениваясь короткими ёмкими репликами. Что-то, про аппетит. Или его отсутствие.

Все собрались на короткое совещание, и я вкратце обрисовал возникшие проблемы и возможные перспективы. Никто, естественно, не обрадовался, но и не очень огорчился: Бездна хорошо учила привыкать к неприятностям. То, что многие спутники уже успели привыкнуть насовсем, никого особо не смущало; пришло время позаботиться о сохранности собственной шкурки. А люди, есть люди. Покойников они оплачут потом. Если выживут.

Вече постановило проверить указанный мной ход. Если там обнаружатся каменные истуканы, то пойдём искать другую дорогу.

К несчастью для всех нас, повелители Бездны, если таковые реально существовали, а не привиделись в кошмаре, обладали весьма извращённым чувством юмора. Или у них шло какое-то реалити-шоу. Типа, «Преисподняя — 2». И в этот раз не помогла даже осторожность Лиса, который продолжал плестись у всех за спинами.

Стоило нам пройти по узкому проходу и оказаться в круглой пещере с бурым наростом и дырой в полу, как позади послышался глухой шум и треск. Естественно всё тут же бросились вперёд. Причём так энергично, что Катя едва не улетела в отверстие. Раненый боец схватил её и отшвырнул в сторону.

Спустя минуту-другую грохот затих, а под ногами медленно поползли пылевые облачка. Глухо выругался Череп и нервно захихикала Валя. В принципе, я почти ожидал новой подляны, поэтому совсем не удивился, увидев позади заваленный проход. Причём его завалило настолько основательно, что и следов былого пути не осталось.

— Кажется нам предлагают и дальше следовать именно по этому маршруту. — голос Дианы слегка дрогнул, точно женщина находилась на волосок от новой истерики.

— Угу, — согласился я и склонился над тёмной дырой. — Фонарика ни у кого не найдётся?

Странное вообще-то дело; та пещера, где находились мы, оказалась освещена не хуже, чем предыдущая, а вот под ногами царила непроглядная тьма. И начинался мрак аккурат по уровню пола, словно я смотрел в глубокий водоём. Впечатление оказалось настолько сильным, что я не удержался и опустившись на колени, потрогал рукой. Ничего. И ладонь просматривалась абсолютно отчётливо. А вот дальше — темень.

Кто-то стал рядом и включил фонарик. Голубой луч упёрся в пол, пробежался по кускам разбитого истукана и остановился на пустой нише. Лис. А это оказался именно он, повёл световой указкой дальше, выхватывая из мрака нишу за нишей. Все — пустые. Это не могло не радовать. Тем не менее ещё оставалась запертая дверь, ключей от которой у меня просто не было.

— Нужно посмотреть, — сказал я и подробно объяснил, что именно. — Да и всё равно, другого пути нет.

— Можно вернуться! — Маруся кивнула на завал, — Если как следует постараться, думаю за сутки…

Кто-то глухо и очень злобно заревел. Там, за осыпью. Бойцы тотчас вскинули автоматы, направив оружие в сторону нехорошего звука. И вновь рычание, только теперь тише, словно неизвестный ворчал сквозь зубы. Внезапно завал вздрогнул и мелкие камешки посыпались вниз. Тварь, с той стороны, кажется желала выйти на эту.

— Можешь начинать, — сказал я Марусе. — Думаю, на середине встретитесь. Верёвка имеется?

Верёвки не оказалось, поэтому торопливо связали рукавами несколько курток и наспех проверив прочность получившейся хрени, сбросили её в темноту. Странно, но теперь от желающих стать разведчиками отбоя не было. Возможно, это как-то связано с тем, что рычание неизвестной твари очень быстро приближалось? Не знаю, не знаю…

— Свети, — сказал я Лису и пополз по курточной лестнице. Узкоглазый идиот то ли прикалывался, то ли отвлекался на звуки, но луч фонаря постоянно лупил по глазам, так что в основном я наблюдал ослепительные вспышки и тьму. Оставалось материться и надеяться на то, что во мраке не притаилась очередная бука.

Бабайки не оказалось. Плюс ещё одна неожиданная радость: мощная каменная дверь почти вывались наружу, оставив щель, вполне пригодную, чтобы туда прополз человек средней толщины. Короче, я точно пролезу.

— Давайте вниз, быстро! — крикнул я и осторожно приблизился к двери, вглядываясь в мягкое сияние за наклонившейся плитой.

Пока кто-то громко пыхтел и ругал всех на чём свет стоит, я заглянул в щель, обнаружил там чёрные стены, обугленный череп и больше ничего. Не думаю, будто Феникс сумел бы так долго удерживаться от своих ободряющих возгласов. Ругательства за спиной сменились глухим стуком, и я обернулся.

В этот раз Лис рискнул пойти одним из первых, начисто презрев поговорку о дамах, которых всегда следует пускать вперёд. Впрочем, дама, если её так можно именовать, уже размахивала своими длинными ногами под самым потолком. Самые хитрые уже успели сообразить, в каком направлении следует бежать крысам. Рёв, кстати, стал ещё громче и судя по встревоженным возгласам, даже до самых тупых дошло, что приближается какая-то пакость.

— Что там? — спросил Лис и не дожидаясь ответа, начал протискиваться в дыру. — Надо бы проверить…

Надо бы свалить — так и скажи. Где только Диана насобирала этих хитровыделанных? Впрочем, те, что попроще, уже усели порадовать местных повелителей.

Я помог Диане Станиславовне устроиться на планете и кивнул на разрушенную дверь, где энергично двигалась задница азиата. Кажется, он застрял.

— Топай туда, — она кивнула. — И смотрите там, во все четыре, — женщина прищурилась. — Мы залезли на территорию, где шастает птица Феникс — огненная тварь, обожающая зажигать. В смысле, превращать человека в головешку. Летает быстро и ни хрена не устаёт. Единственное, что может помочь, эта пакость всегда громко кричит, — Диана выругалась и снова кивнула.

— Кажется, я не на того поставила, — пробормотала она и пробежалась к застрявшему Лису. Пинок получился вполне профессиональный: боец вылетел точно пробка.

А я тем временем уже ловил повизгивающую Катю. Никогда раньше не видел такого нежного серого оттенка у человеческой кожи, а судя по размеру глаза, девушке срочно нужно в туалет. Не говоря ни слова, я отправил её следом за Дианой и приготовился встречать следующую, едва не стукнувшую предшественницу ботинком по башке. Маруся оказалась поспокойней и посообразительней; ей не пришлось объяснять, в какой стороне находится выход.

Сверху послышался протяжный грохот, звук осыпающегося камня и злобный рёв приобрёл торжествующие обертоны. Кажется, всех тех, кто задержался наверху, сейчас начнут немного кушать. Ну, или просто убьют.

Валентина слетела с такой скоростью, что едва не сбила меня с ног. Поскольку дальше должны были сыпаться здоровенные мужики, я схватил девушку за руку и отбежал к щели, где ещё виднелись подёргивающиеся Марусины пятки.

— Быстрее! — рявкнул я и обернулся на звуки автоматных очередей, — Да шевели же жопой, мать твою!

Валя рыбкой нырнула в проход. Вниз слетел боец и с неприятным хрустом растянулся на полу. Судя по виду свёрнутой ноги — перлом или сильный вывих. Мужчина застонал и сделал попытку подняться. Сверху взревело так, что у меня заложило уши и на пол плюхнулся Череп. Если я прежде поразился окраске физиономии Кати, то у неё появился конкурент с рожей цвета натурального мела. Ударила длинная очередь и торжествующий рёв сменился недовольным ворчанием.

Пока ошалевший Череп вертел головой, я пополз по обломкам камней, искренне надеясь, что неведома зверушка не успеет укусить меня за ягодицу. Когда голова оказалась снаружи, сзади наподдали так, что я едва не врубился в стену коридора.

Как выяснилось, штопором поработал Череп. Он оставался таким же бледным, как прежде, а в глазах его…Чёрт, не знаю, как такое назвать. Страшно было бойцу. Страшно, до усрачки.

— Что там? — спросила Диана, пока девочки помогали мне подняться.

Череп непонимающе уставился на неё, нервно хихикнул и отполз в сторону, прижимая автомат к животу. В дыре, откуда он выпал, послышалось натужное пыхтение и постанывание. Потом показалась физиономия мужчины, повредившего ногу при падении.

— Помогите! — прохрипел он и протянул руку, — Помо…

Под аккомпанемент торжествующего воя, бойца дёрнули назад с такой силой, что он мгновенно скрылся с глаз. За каменной плитой послышался треск, хруст, а потом кто-то принялся визжать так, словно там происходил забой щенков.

— Ноги, — почти спокойно сказал я и почесал по коридору в том же направлении, куда мы убегали прошлый раз. Под ногами оказался обугленный череп и судя по хрусту, в этот раз несчастным останкам сильно не повезло.

Наученный горьким опытом, в этот раз я оглядывался, поэтому мог видеть, что все последовали моему совет и сделали ноги.

Впрочем, как вскоре выяснилось, нас никто и не думал преследовать. Последний злобный рык донёсся откуда-то из переплетения тоннелей и потерялся, рассыпавшись на отрывистые всхлипы. Я остановился, прижавшись спиной к тёплой влажной стене. Постепенно подтянулись остальные. М-да, немного вас осталось.

Если Череп и Лис выглядели более-менее прилично; всё же сказывалась подготовка и то, что это — пара здоровенных мужиков, то девичий квартет в полном составе повалился на пол. Все оказались багровыми и мокрыми, словно только что посетили баню. Кстати, температура реально оказалась выше, чем в прошлый раз. То ли тоннель вывел нас в другое место, то ли Бездна вновь развлекалась.

— Что дальше? — спросил Череп, нервно постукивая пальцами по автомату. — Сизого увалили, Лётчик, походу, тоже навернулся. Кто следующий?

Мне вспомнился сон и объяснение Оксанки. Видимо не стоило говорить спутникам, что все они — обречены. Или кто-то займёт моё место. С этим, пожалуй, не соглашусь я.

— Никто, — хрипло выдохнул я. — Нужно искать речку. Оттуда можно выбраться на свободу.

— Когда выберусь, — Лис повернулся к Диане. — Я тебя, паскуда, изнасилую, а потом — зарежу. Или — наоборот.

— Сначала — я, — угрюмо возразил Череп.

— Пользуешься спросом, — заметил я и Маруся тут же захихикала, но под моим тяжёлым взглядом быстро заткнулась. — Насиловать и резать друг друга станете после, а пока слушайте пару ценных советов. Здесь, главная опасность — огненная птичка, сжигающая человеков нахрен. Главная, но — не единственная. Ещё имеются здоровенные пауки. Что они делают с человеками — понятия не имею, но проверять не рекомендую. Ну и ещё говнюк, который идёт по нашим следам.

— И кто это? — Валентина начала подниматься, и я подал ей руку. — Мне показалось или он реально похож на человека? Есть предположения?

— Имеются, — неохотно ответил я. — Я же говорил про сбрендившего братца. В прошлый раз Феникс здорово его поджарил, но парень успел побывать рядом с Огненным Потоком, поэтому иммунитет у него — будь здоров. Думаю, что убить его будет совсем непросто.

— Маньяк и чудовища. — Диана отказалась от помощи, и сама поднялась, бросив злобный взгляд на Лиса. — Хорошие новости сегодня будут?

— Если найдём реку, то есть шанс свалить по-быстрому, — это им понравилось. Правда, Валя тут же нахмурилась. Видимо вспомнила, что я уже такое говорил и даже нашёл реку. Безрезультатно.

— Чего тянуть? — Череп встрепенулся, но тут же поморщился и начал тереть ляжку. — Ноги ноют, бляха-муха! Сука, скоро ходить не смогу.

Откуда-то, из глубин лабиринта, донёсся тихий, пока, крик. Все замерли, вопросительно уставившись на меня. Этот приглушённый вопль ничем не напоминал тот, с которым нас преследовал психопат-убийца, но легче от этого не становилось. Ёлки-горелки, передышка будет или нет?

— Феникс? — с надеждой на отрицательный ответ, спросила Валя и я кивнул. — Просто зашибись.

— Да, — согласился я и подтолкнул Диану, — Пока не очкуем, идём спокойно и внимательно слушаем. Кто определит, откуда летит воробушек — получит приз.

— Какой? — спросила доверчивая Катя.

— Плюс пять к скорости передвижения, — захохотал Лис и пошёл вперёд. — Главный приз тут — остаться в живых, дура.

Все топали так, словно и не было недавней пробежки. Однако Валентина замедлила шаг и придержала меня, взяв за локоть. Диана обернулась, посмотрела на нас, но ничего не стала говорить или делать.

— Ты совсем с катушек съехал? — прошептала спутница в ухо. — На кой хер ты выебал эту суку? У неё это — коронный номер, чтобы залезть мужику на голову. Если бы это могло помочь, она бы раздвигала ноги перед каждым монстром этой дыры!

— Тебе что, завидно? — спросил я, потому что, по сути, отвечать было нечего.

— Ой, дурак! — девушка всплеснула руками, и Диана ещё раз обернулась. Недоброе у неё было лицо. — Эта сука успела сменить четырёх мужей, пока не добралась до нынешнего. И каждый, после развода, оставался с голой жопой и большими ветвистыми рогами. Впрочем, назвать этот прибор сукой, значит здорово ей польстить. Сука у нас — Маруся, а это — автомат, для получения денег. Не знаю, что она тебе наплела, но запомни: придёт время и Дианочка Станиславовна спустит нового ненаглядного в унитаз и даже не вспомнит, что такой существовал вообще.

— Да я как-то и не сомневался, — Валя приподняла бровь. — Она в общем и не скрывала, что собирается меня использовать и даже объяснила, как. Типа мужу настучит или ещё чего.

— Объяснила? — Валя покачала головой. — Вообще-то на неё не очень похоже. Но ты не расслабляйся и держи ухо востро.

— Стараюсь, — сухо ответил я и остановился, прислушиваясь. — Слышала?

Отдалённые вопли Феникса внезапно смешались с трескотнёй автоматных очередей. Стреляли тоже очень далеко и было абсолютно непонятно, откуда идёт звук. Кажется, вторая группа мало-помалу продвигалась в нашем направлении и скорее всего чёртова птичка наткнулась на них. С внезапной тревогой я вспомнил про жену и тут же ощутил жгучий стыд. Со всеми своими неприятностями, я как-то позабыл, что в этот раз по Бездне блуждает Ольга и не факт, что ей удастся выбраться живой.

— Ты — красный, — сообщила Валя. — Всё в норме?

— Какого хера тут вообще что-то может быть в норме? — буркнул я и кивнул. — Пошли, пока остальных не потеряли. Тут заблудиться, как два пальца…

Зря беспокоился. Нас решили подождать, переговариваясь и рассматривая разветвление ходов. Хм, нехилый такой перекрёсточек, аж из пяти ответвлений. Наши стояли на круглом пятачке, посреди которого возвышался нарост, чем-то напоминающий оплывшую свечу двухметровой высоты. Впрочем, если присмотреться, то каменная хренотень начинала походить на статую человека с уродливым наростом в районе груди. То ли чужой выползает, то ли птица выклёвывает сердце.

Этого места я не помнил, хоть убей. Значит, пути-дорожки вывели нас в неизвестную область и радовать это не могло аж никак. Особенно, в свете того, что паломники ожидали от меня по крайней мере одну скрижаль с заповедями. Заповеди-то имелись, но все, как одна, матерные и малоинформативные. С такими хрен спасёшься.

— Куда? — спросил Лис и принялся тыкать стволом автомата. — Оттуда несёт какой-то дохлятиной; оттуда — трещит, типа палки ломаются; там — тихо и спокойно, а вон там — сыростью воняет и шумит. Куда?

Ход, воняющий мертвечиной, отпадал сразу, хруст палок навевал недобрые воспоминания о знакомстве с паучками, а шум воды — об исполинском водопаде, куда улетела Вобла. Оставался вариант с тихим тоннелем, однако стоило мне представить, как мы идём по этому пути и начинало недобро ныть сердце.

Может вернуться? Я обернулся и тут же услышал вопль огненной пташки. Уже — намного ближе и без аккомпанемента автоматной трескотни. То ли нашим пришёл полный гаплык, то ли им удалось отпинаться от назойливого соловья. Ясно одно: вольготно шастать по лабиринту нам никто не позволит. Следовало выбирать и побыстрее.

— Пошли, — я первым двинулся по проходу, рассматривая волны зелёного сияния, скользящие по гладким стенам.

— У тебя — неуверенный вид, — сообщила Диана, словно невзначай оказавшись рядом.

— Может это потому, что я не уверен? — огрызнулся я. — Думаешь тут знаю все чёртовы коридоры? Этой дороги я не знаю, так что можно ожидать любой фигни. Нахрена я тебе это объясняю, вообще? Чтобы ты могла дома написать мемуары: «Как я провела каникулы в Бездне»?

Пол содрогнулся. Раз, другой. Третий толчок оказался настолько мощным, что меня сшибло с ног и покатило вперёд. Однако прошло ещё несколько секунд, прежде, чем до меня дошло: качусь я ещё и по той причине, что коридор перестал быть горизонтальным и всё больше напоминает трубу аквапарка. Что, опять? Когда уже прекратятся эти сраные сюрпризы?

Наклон увеличился ещё больше, и мои коллеги по несчастью ожидаемо принялись вопить. По большей части — нецензурно. В прошлый раз нас ожидала встреча с речной, а что теперь? Яма с шипами? Огонь? Мама!

Я попытался ухватиться руками хоть за что-нибудь, но тут же понял, что местная администрация подобных фокусов не допускает: стены и пол оказались гладкими словно полированное дерево и максимум, чего я достиг — немного замедлил скольжение. Так я смог пропустить вперёд Марусю с Катей и Черепа, запутавшегося в ремне автомата. Потом Диана попыталась ухватить меня за причинное место, и мы оба покатились вперёд с удвоенной скоростью. В другое время я был бы только рад потискать женское тело, но не сейчас же, блин!

Гладкие стены тоннеля всё же имели один плюс: скольжение (или — качение, как получалось) происходило ровно и без задержек. Внутри всё сжималось, как в детстве, когда я летел по ледяной горке на дорогу и отчётливо видел подъезжающий автомобиль, под колёса которого уверенно стремилась моя картонка Короче, появилось ощущение неминуемого и неотвратимого пиздеца.

А потом все мы хлопнулись в ледяную воду и некоторое время я ничего не соображал, пытаясь добраться до поверхности, а заодно отцепить от себя долбанного осьминога, вцепившегося в меня руками и ногами. Сумев-таки избавиться от ошалевшей Дианы, я вынырнул на поверхность и принялся отплёвываться и шумно фыркать носом. Жив. Опять. Хорошо.

Осмотреться никак не удавалось, потому что рядом бил руками, поднимая фонтаны брызг, моя новая очень близкая знакомая. Ещё она истошно орала, заглушая все остальные звуки, поэтому единственное, что я понял — здесь светло. Потом к нам подгрёб Череп и с видимым удовольствием хлестнул хозяйку по перекошенной физиономии. Сам я не решался на этот шаг исключительно из опасения уйти на дно. Всё же мокрая одежда — не самый лучший костюм для хренового пловца.

Когда Диана перестала орать и лупить по воде всеми имеющимися конечностями, боец деловито схватил её за волосы и поплыл к берегу. А, кстати, тут и пляжик имеется. Там, на россыпи камней, уже шумно дышали несколько тел. Пора к ним присоединяться.

По пути я понял одну вещь: упади мы десятком метров ближе и запросто повторили бы подвиг несчастного Тарана. Глубина резко сошла на нет и очень скоро я шагал по острым камням, с трудом удерживаясь от падения. Воздух теплом не радовал, так что после купания в ледяной воде, я зубом на зуб не попадал.

Все остальные, судя по звукам, чувствовали себя ненамного лучше. Кроме, пожалуй, Лиса и Черепа, которые торопливо сбросили мокрое шмотьё, словно собирались загорать. Но нет, они лишь выжали свои тряпки и уложили их на плоском камне. Череп продемонстрировал шикарную татуировку пылающей черепушки на груди, а вот Лис мог похвастаться лишь рядом давно заживших пулевых отверстий. Когда-то боец был не таким осторожным, как сейчас.

Сообразив, что в увиденном имеется весьма рациональное зерно, я тоже разоблачился.

— Автомат проебал? — деловито осведомился Лис у Черепа и когда тот угрюмо кивнул, горестно добавил. — Я — тоже. Вот же голимое место!

— Типа они вам раньше сильно помогали? — я пытался изобразит сарказм, клацая зубами, точно щелкунчик.

— Э-э, брат, не скажи, — Лис лукаво ухмыльнулся и погрозил мне пальцем. Такое ощущение, что он холода не ощущает! — Стрельбу слышал? Кто-то жив ещё. А если встретимся, как я без автомата объясню, что в моих словах правда есть? С автоматом — совсем другое дело.

— Если Семёныч нас найдёт, — Череп задумался, подбирая подходящие слова. — пиздец, короче.

— Точно, — согласился Лис и подмигнул мне.

Значит, у этих двух имелось на одну проблему больше.

Потирая плечи ладонями, я принялся за осмотр местных достопримечательностей.

Таковых оказалось просто офигительно дофига. Настолько, что я даже забыл, в каком виде и где нахожусь. Значит так, наш пляжик тянулся в обе стороны на очень значительное расстояние. На такое, что я даже не видел, где он заканчивается. И по всей протяжённости оказались натыканы невысокие, чуть ниже меня, статуи, самого что ни на есть неприветливого вида. Сгорбившиеся гоблины, с головами, втянутыми в плечи, угрюмо смотрели на водоём. Впрочем, на это действительно стоило посмотреть.

Озеро, куда мы плюхнулись, оказалось совсем не озером, а скорее — заводью. Тонкая полоска воды, отделённая каменным барьером от водопада, больше напоминающего исполинскую стеклянную стену. Странно, что мы не слышали никаких звуков, даже самых тихи. И ещё, кажется я уже видел это распроклятое чудо, только глядел на него с другого ракурса. И тогда мне было вовсе не до наблюдений. Именно эта срань сожрала Воблу.

Я повернулся и поднял голову. Закрыл рот, тщательно удерживая челюсть на месте и глухо кашлянул. Нет, просто интересно, кто всем этим тут занимался? Сами Повелители Бездны? Или у них есть специальные гастарбайтеры, которые возводят статуи километровой высоты? Отсюда я не видел ничего, выше живота, но кажется, изваяние поддерживало руками невидимый потолок пещеры.

Подошла Диана и клацая зубами, кивнула головой.

— Знакомые места?

— Нет, — честно признался я и покосившись на женщину, посоветовал. — Разделись бы. Так и заболеть недолго.

— Не дождётесь, — Валентина щелкала челюстями совсем не хуже. — Так высохнет. Что дальше делать будем? Кажется, твой план опять обломался.

— Обломался, — согласился я, наблюдая, как Череп и Лис колотят друг друга. Потом всмотрелся в тёмный участок между ногами каменного исполина. — Мне кажется, или там — что-то, типа ворот?

Трясущиеся головы, как оказалось, не сильно мешали наблюдению, поэтому обе собеседницы подтвердили, что тоже видят огромные створчатые ворота. Судя по размерам, дверцы спокойно могли пропускать слоновьи упряжки, причём слоники могли шагать, стоя на задних лапках. Интересно, там какой-нибудь механизм имеется? Вручную такое открывать…

Нашего полку прибыло. Маруся и Катя прижимались друг к другу, напоминая потерявшихся котят. Если бы один котёнок не пытался пустить меня на запчасти, я бы их даже пожалел.

— Можем погреть, — крикнул Череп и сделал неприличный жест. Катя тут же стала пунцовой, а Валя хрипло рассмеялась. — Надумаете — только позовите.

— Хорошая, кстати, идея, — согласилась Диана и посмотрела на меня. Валя хихикнула.

— Вот мне интересно, — против своей воли я ощутил возбуждение. И чёрт побери, скрыть этого не мог, ну — никак! — Почему, стоит людям угодить в Бездну и начинается натурально блядство?

— А ты, как будто недоволен? — Валентина продолжала смеяться, а вот Диана начла хмурить тонкие бровки.

— Хробан что-то такое упоминал, — сказала она. — Типа, Бездна извлекает из человека самоё тёмное, что у него таится в глубине души. Извлекает и заставляет осуществлять.

— Почему-то я совсем не желаю прыгать на чей-то хер, — злобно откликнулась Маруся.

— Значит, у тебя в середине сидит пакость, похуже сексуальных желаний, — почти весело отозвался я и заработал недобрый взгляд Маруси. — Что скверно для молодой женщины. Ладно, какие у нас пошли сложные разговоры. Так и до философии докатимся, Канты — шманты.

— Если успеем, — заметила Валя. — Нужно проверить, что там за ворота и можно ли через них куда-нибудь попасть.

К этому моменту одежда успела немного высохнуть и морщась от прикосновений влажной материи, я натянул на себя всё барахло. М-да и в этом неожиданном купании тоже имелся один плюс: вся грязь, что мы успели насобирать за время путешествия, смылась к такой-то матери. Теперь путешественники выглядели, почти как в начале путешествия. Ну, если ещё убрать синяки, царапины и разрывы ткани.

— Мы тут побудем, — Лис покачал головой. — Пообсохнем ещё немного. Посмотрим, что там у вас получится, — когда Диана посмотрел ан него, смуглый боец продемонстрировал её средний палец. — Диана Станиславовна, идите, будьте так любезны, в жопу. Под вашим чутким руководством, нас стало так много, что я уже сильно сомневаюсь; увижу ли свой любимый домик. Черепушка, тот вообще, собирается здесь корни пустить. А что — хорошее место: рыбки можно наловить, девчонок пожарить.

Оба расхохотались, а упомянутые девчонки постарались, чтобы расстояние между ними и бойцами увеличилось до относительно безопасного. Сопровождаемые грубым хохотом пары глоток, мы почти бегом устремились в сторону загадочных ворот.

Впрочем, я-то особо не торопился, ибо опасаться за сохранность собственной задницы не имел ни малейших оснований, поэтому лениво трусил в хвосте группы бегунов. А потом и вовсе замедлил шаг, всматриваясь в местного колосса. Одна его ступня оказалась величиной с пятиэтажный дом, поражая, как величиной, так и совершенством форм. Неведомый мастер изобразил даже ногти и кровеносные сосуды на подошве. Всё, что выше, казалось огромным каменным столбом, вздымавшимся вверх до…Гм, эту часть матер тоже не поленился забацать и становилось понятно: над нами нависает мальчик.

Потом густая тень исполина накрыла нас и казалось, что прохладный ветерок тут же окреп, заметно снизив температуру воздуха. Да нет, он точно стал холоднее и дул определённо от ворот, куда мы направлялись. Женская часть экскурсии уже не торопилась, осторожно приближаясь к титаническим створкам, каждая — с девятиэтажку высотой. Даже не знаю, каким инструментом пришлось орудовать, если бы потребовалось открывать дверцу старого шарманщика.

Но этого и не потребовалось. Одна створка оказалась приоткрыта. Именно из-за неё дул тот самый ледяной ветер.

— Всё это — бессмысленно, — вдруг сказала Валя и стукнула кулаком по толстому металлу двери. — Никто даже не вспоминает, зачем мы здесь, почему носимся по проклятому лабиринту.

— Главное — спастись, — откликнулась Маруся.

— Ага. Точно. Знаешь на что всё это похоже? Напоминает, как мы запускали лабораторных крыс в испытательный полигон, — невесело хмыкнула Валентина. — Они тоже, наверное, так думали и поражались нагромождению непонятных препятствий.

— Мне кажется, нужно поискать другую дорогу, — пискнула Катя, оказавшаяся ближе остальных к открытым воротам. — У меня — дурное предчувствие.

— У меня, кстати, тоже, — неожиданно поддержала её Диана и её передёрнуло. — Словно оттуда смотрит какая-то хрень, которая собирается нас сожрать.

Я было хотел с ними согласиться: предчувствия в Бездне — совсем не та штука, которую стоит игнорировать, но не усел сказать ни слова. Как выяснилось, хрень, готовая нас сожрать, находилась совсем не впереди.

Сзади послышался оглушительный всплеск и обернувшись я увидел огромный фонтан воды. Кто-то большой упал в нашу заводь и теперь оживлённо барахтался в прозрачной жидкости. Череп и Лис, начавшие одеваться, замерли, рассматривая нового гостя. Потом Лис что-то сказал и его товарищ, успевший натянуть одни штаны, медленно двинулся к воде.

— Быстро за дверь, — сказал я, подталкивая Диану и Валентину. — И пофиг, что вы там ощущаете.

— А что? — спросила Катя, распахнув свои наивные глазёнки.

— А ничего, — появилось сильное желание отвесить ей хорошенького пинка. — Ничего нового — обычная жопа.

Водная поверхность казалась теперь гладкой. Словно стекло. Точно туда и не падало ничего. Может оно утонуло? Я лелеял эту мысль, хорошо понимая, насколько она маловероятна. Сейчас Череп подойдёт к самой кромке прибоя, а притаившаяся бяка выскочит и оторвёт ему лысую башку. Вон, с какой скоростью застёгивается Лис, тоже чует.

— Там снег, — сообщили из-за двери, — и очень холодно. Мы можем замёрзнуть.

Почему я не отпустил ей пинка? Ведь хотел же…

— В чём проблема? Сбегай за шубой, — посоветовал я, не спуская глаз с бойца, которому предстояло сделать последние шаги. — И за санками, заодно. А пока начинайте лепить снежную бабу.

— Здесь очень светло и подъём наверх. — Валя сообщила более ценную информацию.

Лис натянул истерзанный броник и припустил в нашу сторону. Череп что-то возмущённо заорал вслед товарищу.

Как такая огромная туша могла переместиться в прозрачной воде к самому берегу и при этом остаться незамеченной опытному солдату — ума не приложу. Но, чёрт побери, я же знал: так и произойдёт! Громадная чёрная хренотень выпрыгнула на берег и утробно урча нависла над бойцом. Тот отпрыгнул назад, едва не поскользнувшись на камнях и принял защитную стойку.

Мимо промчался Лис и не задерживаясь удрал в открытые ворота. Кого-то мне его поведение напоминало. Блин, да это же моя собственная тактика! Походу, чел должен выжить.

Тёмный гигант переступил с ноги на ногу и повернув голову посмотрел в нашу сторону. В этот миг я понял, если это — наш загадочный преследователь и убийца Казимира, то я зря грешил на его братца. Но этого я тоже знал. Мало того, я его и убил. Зверь, мать его, собственной персоной! Только теперь великан почернел, словно обугленное дерево. Блеснули жёлтым светом огоньки глаз и даже на таком расстоянии, я сумел разглядеть широкую ухмылку на черном безумном лице. Меня тоже узнали. Очень мило.

Нет, ну это просто пиздец какой-то, товарищи! Это говно и при жизни могло кого угодно скрутить в бараний рог. Представляю, на что он стал способен после неведомой трансформации.

При всём при этом, я особо не торопился, потому как предполагал, что сначала пришелец расправится с Черепом, а уж потом бросится за остальными. Судя по подгибающимся ногам Черепа, тот думал точно так же.

Наши ожидания не оправдались. И, наверное, лысый этому очень обрадовался. Я же просто охренел, когда чёрная мускулистая фигня вдруг перестала урчать и рванула прямиком в мою сторону. Звук, который в этот момент вырвался из моей глотки, вряд ли сумел бы расшифровать даже самый опытный лингвист.

В общем, у меня оставались считанные секунды до того, как Зверь доберётся до ворот и начнёт здороваться. Путаясь в собственных ногах, я юркнул за металлическую створку, против воли отметив её невероятную толщину.

По другую сторону действительно оказалось очень светло. То ли оттого, что сверху били едва ли не прожекторные лучи, то ли оттого, что они отражались от снежного склона. Горка уходила именно туда, откуда изливался слепящий свет, поэтому я видел лишь смутные тени на фоне абсолютно белого. Потом за спиной раздался взбешённый рык, и я забыл обо всех красотах сосредоточившись исключительно на быстром беге. Ещё бы, сейчас от моих спринтерских способностей, зависела жизнь спортсмена поневоле.

Проклятущий склон оказался скользким, точно тут катались тысячи противных мелких спиногрызов. Кроме этого, воздух реально обжигал сильным морозом, и влажная одежда мгновенно превратилась в ледяные доспехи, что не делало бег более комфортным. Изо рта вырывались облачка белого пара, а волосы на голове превратились в спутанную проволоку. Класс!

Оскальзываясь я бежал следом за смутными силуэтами. Сквозь шум и толчки крови в ушахуя слышал возбуждённые крики спереди и рёв ярости — позади. Невыносимо тянуло обернуться и посмотреть, как далеко находится Зверь, однако остатки здравого смысла подсказывали: стоит нарушить ритм бега, и я тут же улечу вниз.

Ощущение холода давно сменилось огненным жаром. Такое уже было, как-то, когда я учился в школе и сваливал от местной гопоты. Тогда можно было остановиться, получить в нос и спокойно возвращаться домой. Но в кармане лежали деньги, с которыми я собирался повести в кафе одну симпатичную девчонку, поэтому приходилось нестись по тёмным пустым улицам, скользким от подтаявшего льда.

Гопники меня так и не догнали. Девчонка сходила со мной и после кафешки мы долго целовались в её подъезде. Надеюсь, нынешний забег тоже принесёт что-нибудь приятное. Например, я останусь в живых.

Потом пошёл чистый гололёд, и я буквально полз вверх по крутой горке, цепляясь за наслоения сияющего льда ломающимися ногтями. От каждого взрёвывания меня точно подбрасывало вперёд на метр-два, но рычание приближалось намного быстрее.

А потом я упёрся головой в стену.

Натуральную стену из прозрачного льда, за которым медленно перемигивались огоньки, точно я воткнулся лбом в окошко высотки, над ночным городом. Я посмотрел вправо — стена, насколько способен видеть взгляд. Налево — та же фигня. Мама!

— Сюда! — завопили от куда-то сверху и только теперь я догадался поднять голову.

Небольшое круглое отверстие, откуда торчала рука Лиса и его же голова. На смуглой физиономии застыл испуг и смотрел боец совсем не на меня. Да и руку он протягивал как-то неуверенно, словно боялся, что её могут оторвать. Не дожидаясь, пока спасатель передумает, я подпрыгнул, оттолкнувшись от пола всем, чем только можно.

Ухватиться удалось одновременно; мне — за руку Лиса, а твари — за мою ногу.

— Отъебись! — завопил я и приложил свободной ногой нежданное отягощение. Хрустнуло и Лис едва не выпал наружу. За его спиной нарисовались испуганные физиономии Вали и Маруси. Видимо они держали Лиса за ноги.

— Отпусти! Отпусти! — завопил узкоглазый гад и я вцепился в его руку мёртвой хваткой. При этом я продолжал колотить Зверя ногой по башке или что там у него такое твёрдое. — Отпусти, сволочь!

— Пошёл на хер! — закричал я, в отчаянии и ударил так, что затрещали все суставы. Кому я собственно адресовал вопль — не знаю и сам, но помогло. Туша слетела, отпустив несчастную ступню, а мы улетели в дырку, словно нас подсёк неведомый рыболов, сумевший преодолеть сопротивление упрямой рыбы.

Сначала я вообще ничего не увидел, кроме плывущих вокруг размытых пятен. Потом пятна уплотнились и потемнели. Кажется, вокруг стояли люди…Только почему их стало так много? Или у меня в глазах двоится? Троится, четверится?

Кто-то шлёпнулся рядом, вцепился в мою одежду и принялся трясти, издавая некие, неразборчивые звуки.

— Ну что? — послышался насмешливый голос Виктора Семёновича Самойлова. — Давайте дружить? Снова?

ЧАСТЬ 3. БУРНЫЙ ФИНИШ

СЁСТРАМ ПО СЕРЬГАМ

Итак, я очухался, проморгался и вообще, пришёл в себя. Пусть и частично, но вполне достаточно для того, чтобы обнаружить около себя взъерошенную Ольгу, крепко вцепившуюся в мою руку. На щеке жены красовался листок пластыря, а левый ботинок перемотали чем-то, типа скотча. В остальном супруга выглядела живой, целой и даже где-то счастливой. Надеюсь, из-за встречи с мной.

Чуть дальше физиономиями в пол лежала сладкая парочка: Лис и его любимая начальница, причём азиата заломали так, что он только похрюкивал да глухо ругался не по-нашему. Диана лежала неподвижно и молча. Обоих караулили четверо бойцов самого что ни на есть покоцанного вида. Таким же невероятным количеством бинтов и повязок щеголяла троица здоровяков за спиной Самойлова. А вот сам Виктор Семёнович смотрелся так, словно только что вернулся из прогулки по парку: свеж, бодр и чисто выбрит.

Хробанов и Лифшиц не могли демонстрировать утреннюю свежесть, зато глядеть на них оказалось очень даже забавно. Стояли они один возле другого и держали забинтованные руки на подвязках: один — левую, другой — правую. Кроме того, у Ивана, нашего, Ивановича обнаружилась повязка через всю его неприятную рожу. Кажется, кто-то клюнул его в правый глаз. Клюнул, до кровавого пятна.

Троица моих подопечных девиц испуганно жалась к парочке своих коллег, мужского пола, умудрившихся дожить до этого момента. Выглядели мужики тоже не очень хорошо. Ум одного в руке я заметил палку на котирую он опирался с самым болезненным видом. Странно, как они этого инвалида вообще умудрились сюда дотащить. Второй, своим перебинтованным черепом весьма походил на бойца, выжившего после смертного боя.

М-да. Так вот, как именно выглядят две калеки три чумы.

— Это и всё? — спросил Самойлов, обращаясь то ли ко мне, то ли к кому-то за моей спиной.

— В общих чертах, — я пошевелился. Ольга поцеловала меня и крепко обняла. — Привет, милая. Какими судьбами?

— Проездом, — хмыкнул Виктор Семёновичи протянул мне руку. — Поднимайся, проводник хуев. Когда в следующий раз соберусь на грёбаное кладбище, обязательно попрошу, чтобы ты проводил. Гадишь, в какой-нибудь кабак попадём, ептить.

— Не собственною волей, — я указал пальцем на лежащую Диану. — А токмо волею, пославшей мя супруги.

— Догадались, — мне показалось или начальник охраны хочет приложить лежащую женщину носком ботинка, — особенно, после того, как эти дебилы, — Лиса он всё-таки пнул, — сначала направили на нас пушки, а потом ещё и захлопнули дверь перед самым носом.

— Ты как? — перебила его Ольга. От былого равнодушия и презрения в жене и следа не осталось. Надо почаще выходить вместе подышать свежим воздухом. Куда-нибудь в другое место.

— Жить буду, — вспомнилось сновидение с Оксанкой, — наверное.

— Давай, ваши сюси-песи потом, а? — Самойлов подтолкнул меня к Хробанову. — Чел за жисть желает перетереть. Короткая она больно.

Хробанов пожал мне руку, ибо его ранение позволяло, а вот Лифшицу, к счастью — нет. Вблизи Сергей Николаевич выглядел ещё хуже. От былого голливудского лоска не осталось и следа. Взгляд словно потух, а серое лицо покрывала щетина неприятного вида. Иван Иванович же улыбался какой-то странной улыбкой и его уцелевший глаза сверкал совершенно безумно. Что его так возбудило: жопа лежащей Дианы, где лоскут вновь оторвался, открыв кусок округлости?

— Д-доброго дня. — Хробанов что ли заикаться начал? — Если только дня и, если только доброго.

— Злой ночи, — Самойлов хихикнул и подтолкнул Ольгу к учёным. — Иди, милая, потом позажимаетесь. Жена твоя, суслик, молодцом, кстати, держалась, пока другие жидким обсирались. Вон тех двух кретинов вообще на себе пёрла, пока, сука, ебаные пауки остальных на куски дерибанили.

— Здоровые, чёрные? — уточнил я.

— Они, сука, самые, — Самойлов сплюнул. — Вам, как могу развидеть, тоже вломили по жопе, по самое не балуй. Кстати, от кого вы так сваливали? Я в дырку заглянул — пусто.

— Старый знакомый, — я внезапно подумал: если в смерти Казимира виноват Зверь, то где Теодор и что, собственно, означала та надпись? — А вломили нам да, классно.

— Д-давайте вернёмся к делу, — Хробанов присел на корточки и дрожащими руками расстелил на земле листки карты. — Я совершенно запутался и перестал понимать, куда следует идти.

Некоторое время я следил за движением тонкого дрожащего пальца, рисующего, каким путём двигалась вторая группа. Всё это время Лифшиц нависал над Хробановым и отпускал какие-то, совершенно неуместные и откровенно идиотские, комментарии, смысла которых я не понимал. В конце концов, когда одноглазый завернул что-то про тысячеглазую хранительницу средних пределов, я не выдержал и остановил рассказчика. Тем боле, что мне показалось, будто он и сам не очень понимает, куда именно указывает его перст.

— Что с ним? — спросил я у Самойлова и кивнул на психа. — Крыша уехала?

— И уже давно, ептить, — почти весело откликнулся Виктор Семёнович. — К сожалению, это выяснилось чересчур поздно. Понасобирали, блядь, сплошных уёбков! Одни заговоры, етить, устраивают, а другие… другие, блядь, вообще полный пиздец!

— М-моя вина, — Хробанов печально кивнул седой поцарапанной головой. — Когда его порекомендовали в качестве опытного оккультиста, не удосужился сразу затребовать биографию. Уже перед самым выходом узнал кое какие подробности, но Пётр Степанович настоял. Сказал, дескать не помешает.

— Не так он говорил, — Самойлов хрюкнул. — Лишний хер жопе не помеха, вот как он сказал. А типа этого я тоже вспомнил. Ещё в бытность ментом, видел урода в ориентировках. Подзабылось, правда.

Лифшиц глухо захохотал и отошёл. Я проводил его взглядом и лишь убедившись, что Иван Иванович мирно прильнул спиной к стене пещеры, кивнул Хробанову:

— Так в чём фишка-то?

— Он действительно очень опытный и знающий оккультист. Был, по крайней мере. Называл себя служителем Перуна и возглавлял секту Прометеистов-огнепоклонников. Их подозревали в похищении и сожжении людей живьём. В основном — детей.

— А доказательств — фигушки, — подтвердил Самойлов. — Поэтому и за жопу взять не смогли. А тут эта блядь давай чудить: пару раз едва не угробил всю группу дурацкими выходками, глаз, вон, себе выдрал, за каким-то хером. А теперь совсем с катушек съехал: бормочет всякую дичь и хихикает, как дебил.

— Так грохните его, — предложил я, сам поразившись тому, как легко с языка сорвалось жутковатое предложение. Хробанов дико уставился на меня, а Самойлов прищурился, поглаживая гладкий подбородок.

— Подумаю над твоим предложением, — он покосился на Лифшица. — Если этот мудень ещё что-нибудь выкинет…

— Спрячьте свои бумажки, — посоветовал я Хробанову, который продолжал тихо офигевать, сидя на корточках. — Очень сильно подозреваю, что они нам не помогут. Кажется, проклятущее место постоянно меняется, так что дважды пройти одним маршрутом не получится.

Не стану же я им открывать концепцию Бездны, которую поведал мне призрак во сне. Во-первых — никто не поверит, а во-вторых перспектива неминуемой гибели способна всех здорово расстроить. Кто-то может даже сдуру попытаться убрать везунчика и занять его место.

Пришло время осмотреться. Итак, очередная странная пещера, причём строгих геометрических пропорций. В смысле, и пол, и потолок имели форму восьмиугольников с равными сторонами. Мерять не стал, но вроде бы именно так. Верхний светился слабым голубым светом, по всей плоскости, отчего вокруг становилось светло. На гладких стенах светло-коричневого цвета время от времени проступали золотистые пятна различной формы и размеров. Какой-то, блин, ланж-бар, мать его! Музычки только не хватает.

Выходов имелось ровно три. Во — первых — дыра в полу, куда я лезть больше не собирался. Во-вторых — дыра в потолке, как раз напротив первой, но, чтобы туда опасть, неплохо бы научиться высоко прыгать. Метров, эдак, на десять. И полседняя дверца, видимо та, через которую сюда попал славный отряд: шикарный портал с колоннами и какими-то изваяниями над высокой аркой. Напоминает вход в какой-то древний храм.

— Что там? — спросил я Хробанова и тот ошалело уставился на меня. — Выглядит гламурно.

— Ни хрена, — ответил за него Самойлов. — Длинный, до одури, коридор, а потом начинаются тоннели, где летает эта злоебучая огненная дрянь. И ещё бегают грёбаные паучки. Всё. Одно скажу: я туда — больше ни ногой!

Прям-таки мои собственные мысли насчёт дырки в полу. Я поднял голову и ещё раз изучил отверстие над головой. В мягком свете, который излучал потолок, рассмотреть что-либо за краями провала не получалось.

— Высоко, — проворчал Самойлов и кивнул под ноги. — А туда?

— Давайте попробуем вверх, — со вздохом сказал я и показал на пленников. — Отпустили бы вы их. Один чёрт они уже ни хрена не сделают, а тащить их на себе — ещё тот геморрой.

— У меня имеются определённые указания, касательно этой сучки, — проворчал Самойлов и похлопал по автомату. — Достаточно чёткие указания.

Диана повернула голову. Смотрела она умоляюще и смотрела именно на меня. Чёрт возьми, нахрена я трахал эту сволочь? Так бы плюнул и забыл. Гадина всё верно рассчитала и теперь я испытывал дискомфорт и желание её защитить. Да, глупо, а что делать?

— Э-э, — сказал я, поднимая руку. Самое интересное, что больше никто даже попытки не сделал заступиться за падшую дамочку. Мало того, стоило Самойлову начать эдак вкрадчиво говорить, похлопывая по автомату и один из бойцов поморщился, а мужики-учёные сделали попытку спрятаться за спины своих фемин. Кажется, мы что-то пропустили и возможно, это — к лучшему. — Давайте так, пусть сердещная ещё немного попортит воздух, а уж когда выберемся…

Лифшиц утробно захохотал, а Самойлов с интересом уставился на меня. Он — с интересом, а вот Ольга — с подозрением. Ещё никогда Штирлиц не был так близко к провалу.

— Утюг выразился совершенно недвусмысленно, ёптить, — медленно сказал Виктор Семёнович. — Завести шалаву, как можно глубже и оставить. Что должно случиться, чтобы он передумал или я вдруг решил пойти против его воли? Паря, ёп-та, хочешь, чтобы в следующий раз это блядское указание выполнял кто-то другой? В отношении меня?

Я лихорадочно искал хоть какие-нибудь аргументы и в самый последний момент вспомнил прощальный разговор с сыном Утюга.

— А если, когда вернёмся Петра Степановича не окажется в живых, а управлять хозяйством будут её люди? — Самойлов задумался, а вот Диана выглядела по-настоящему потрясённой. Лис проворчал что-то, не по-нашему. — Деньги не пахнут, а с новым хозяином лучше договариваться, пока он цел и невредим.

— Петрович нашептал? — проворчал Самойлов и сплюнул сквозь зубы. — Витало что-то, эдакое, гадское, в воздухе…Уломал. Но учти, если Утюг окажется жив, сам её зароешь в саду. Место я покажу.

Мне показалось или выдохнули все, а не только Диана? Тем временем, Виктор Семёнович подошёл к Лису и взяв бойца на прицел, кивнул мне:

— Ну давай, адвокат, поработай. Доверия этому козлу, учитывая его косяк, у меня нет, а просто так тащить урода я не собираюсь. Что скажешь?

— Он нам помогал. — сумрачно буркнул я, ощущая внутри странную опустошённость. Оказывается, за славной простецкой личиной начальника охраны таился хладнокровный убийца. А чего, собственно удивляться, учитывая, на кого он работал. — Просто сбросьте его в дыру, что ли. Живым, в смысле. Там за нами хрень жуткая гналась, заодно проверим, осталась или нет.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Самойлов и осклабившись, показал большой палец. — За своих мазу тянешь? Молодца! Бросьте этот мешок с говном, пусть сдыхает долго и счастливо.

Пара бойцов подтащили своего смуглого коллегу к дыре и сунули туда ногами. Потом, отпустили и через секунду раздался стук и удаляющийся шелест. В самый последний момент, перед падением, Лис широко мне улыбнулся и подмигнул. Удачи тебе, засранец.

— Ну что же, — сказал я, — всем сёстрам по серьгам и можно двигаться дальше?

— Угу, — Самойлов внимательно осмотрел потолок и позвал бойца, определённо имеющего те же исторические корни, что и покинувший нас Лис. — Чабан, мыши нашептали, что у тебя верёвка залежалась. Можешь зацепиться за край этой хренотени?

Приземистый брюнет с перебитым носом подошёл к нам, подволакивая правую ногу и уставился на дыру. Его лицо отразило некое сомнение.

— Ты только учти, — пояснил Самойлов, — что внизу сидит ёбаная злая барабашка и если мы не сумеем залезть наверх, ты пойдёшь разведывать дорогу в другом направлении.

— Умеете вы мотивировать, Виктор Семёнович, — боец в сердцах сплюнул и позвал. — Валет, если мы тебя подбросим, сумеешь зацепится за край?

— Чабан, да ты охуел? — мужчина, ростом меньше даже меня, поднял голову и присвистнул. — Тут же — метров восемь — не меньше! Как?

— Каком кверху! Сумеешь?

Они принялись что-то обсуждать, как, кому и куда становиться, а я плюнул на это дело и пошёл к жене. Я действительно соскучился по ней и был очень рад, что она осталась живой. Увидев, что я освободился, Оля тотчас бросилась навстречу и повисла на шее. И если большинство просто мельком взглянули на нас, то у парочки зрителей это вызвало несколько другую реакцию. Диана, тщательно отряхивающаяся после вынужденной лёжки, насмешливо подмигнула и отвернулась. Валентина же глубоко задумалась, напрочь игнорируя вопросы мужика с козлиной бородкой и царапиной через высокий лоб.

Короче, у обоих, имеющих понятие о моей интрижке, что-то засело в голове. Следовало держать ухо востро.

— Как ты? — спросил я и получил в ответ глухое всхлипывание. А ведь до этого супруга держалась молодцом. — Тяжко пришлось?

— Не то слово! — она стала на ноги и вытерла слёзы рукавом куртки. Все эти чудовища….Прямо, как из фильма ужасов. Знаешь, когда ты прошлый раз рассказывал, я думала, что всё это — какой-то бред. Ну или стёб твой, вечный.

— Да, в такое не просто поверить, — я поцеловал супругу в грязный лоб. — Ничего, прорвёмся. Ты только рядом держись.

Интересно, удастся ли как-нибудь убедить повелителей Бездны, что в этот раз квоты выпускников неплохо бы и увеличить? Когда Оксанка в следующий раз приснится, нужно будет спросить. А в то, что мои сновидения — не просто кошмары, я уже успел убедиться. Ещё в прошлый раз.

За спиной послышалось протяжное: У-ух!» и звук падения. Потом начали материться сразу в несколько глоток. Я обернулся и обнаружил странную конструкцию, состоящую из нескольких человеков, залезших один на другого. Хм, цирк и не приезжал, а вот клоуны… Впрочем, эти изображали акробатов. Тот, кого назвали Валетом, поднимался, после падения и под одобрительный матерок Самойлова делал разбег, для новой попытки.

— Что это они делают? — спросила Ольга и вдруг ущипнула за бок. — А чего это ты вступился за ту, насиликоненную? Сам раньше говорил, что эта блядь у тебя в печёнках сидит.

— Баба, всё-таки, — я пожал плечами, с трудом удержавшись от комментария по поводу натуральных сисек. Тут бы мне и конец пришёл. — Я и за узкоглазого вступился — что с того? Ревнуешь?

— Ха! — она совершенно искренне рассмеялась. — Думаю, она тебе и в голодный год, за мешок картошки не даст.

— Низко ты ценишь своего мужа, — пробормотал я, одновременно подумав, что и сам временами грешу тем же. Следовало задуматься.

Тем временем, Валет, взяв достаточный разгон, пробежался по спинам и головам товарищей и прыгнул. Сначала мне показалось, что второй прыжок закончится так же, как и первый, ан нет: маленький боец сумел-таки зацепится одной рукой и повис, болтая ногами.

— Валет, — с угрожающей интонацией сказал Чабан, стоявший в основании человеческой пирамиды, — упадёшь — дам пизды!

В то же мгновение прыгун сумел вцепиться в края дыры и второй рукой. Потом очень ловко подтянулся и пропал из виду. Несколько секунд ничего не происходило, и я уже ожидал внезапного крика или хруста костей, но и тут обошлось. Сверху упал конец верёвки и хлопнул по бритой макушке невероятно широкоплечего человека, одетого в куртку, разорванную на спине.

Пирамида рассыпалась так быстро, словно участники заранее отрабатывали номер. Не удержавшись я пару раз хлопнул в ладоши.

— Китайский цирк, — промурлыкал на известный мотив Самойлов, стоявший неподалёку, — все клоуны на одно лицо. Валет, что там?

— Спокойно, — донёсся ответ. — Только это, лезьте аккуратнее. Привязаться тут не за что, придётся держать так.

— Ага, щас, — сказал лысый, отхвативший верёвкой по башке и вцепился в канат. Сверху донеслось что-то очень интересное, но определённо непечатное. — Терпи, засранец. Бог терпел и нам велел.

— И что там может быть? — спросила Оля. Хробанов и Самойлов тоже ожидали моего ответа.

— Понятия не имею, — Виктор Семёнович тут же утратил ко мне даже тень интереса и удалился, а вот Сергей Николаевич остался. — Одно знаю точно; нам нужно перейти реку и найти проход к Бесконечной лестнице.

— По некоторым предположениям, — Хробанов вздохнул и попытавшись почесать нос забинтованной рукой, поморщился, — река эта — суть предтеча легенды о Стиксе, разделяющем царство живых и царство мёртвых.

— Ни хрена она тут не разделяет, — я проследил взглядом за уже третьим бойцом, который дёргая ногами исчезал в дырке. — А вот дельный совет я вам могу дать: если-таки доберётесь до тоннелей за рекой и угодите в тупик — смело толкайте стену: на самом деле, она — фальшивка.

— Мне страшно, — вдруг пробормотала Оля. — Вроде всё уже успокоилось. А теперь — опять.

— Теперь — баб, — скомандовал Самойлов и злобно отпустило пинка Диане Станиславовне по её накачанной жопе. Та зашипела. — Иди, змеюка!

С женщинами проблем не возникло, они появились, когда дело дошло до самых что ни на есть мужиков. В конце концов внизу остались я, Самойлов и два одноруких. Лифшица пришлось гнать к канату едва ли не пинками. Иван Иванович совершенно ёбнулся: плевался и рычал, а когда Самойлов попытался схватить чокнутого за воротник, едва не укусил. За это он, правда, тут же получил по зубам и несколько поутих. Однако же мне совсем не нравился яростный огонёк в тёмном прищуренном глазе.

Чтобы поднять болезных, мы соорудили некое подобие качелей и первым, для пробы, отправили психа: если упадёт — не жалко. Всё обошлось и вторым номером уехал Хробанов.

— Теперь — ты, — кивнул Самойлов и я не стал перечить.

Подъём дался достаточно легко: всё же силушка богатырская мало-помалу возвращалась. Очень хотелось бы, чтобы процесс проистекал быстрее, но сойдёт и так.

Первым делом я огляделся: м-да, действительно, цепляться не за что: небольшой круглый зал под куполом потолка и с десятком ходов. Причём располагались они как-то совершенно бессистемно и больше смахивали на обычные дыры, словно обрушилась стена пещеры. Их как раз изучала парочка бойцов. Кроме всего прочего, я отметил, что здесь — намного теплее, чем внизу.

Послышалось натужное пыхтение и над краем дыры показалась голова Самойлова. Я подал ему руку и выдернул наружу. Если меня собирались поблагодарить, то лишь объективные причины помешали Виктору Семёновичу продемонстрировать хорошие манеры.

Во-первых, что-то оглушительно лязгнуло и пол под ногами содрогнулся. Все замерли, оглядываясь. Кто-то тихо взвизгнул.

Во-вторых, блядь, Лифшиц внезапно взревел и в один прыжок оказался рядом со мной. Я даже не успел понять, что собственно происходит, а уже летел вниз, сброшенный в дыру проклятым пидарасом! Через мгновение состоялась торжественная встреча с полом, который, по такому случаю, напрочь выбил из меня весь дух и частично отключил сознание.

В багровом мареве, пронизанном жёлтыми молниями, я видел дыру вверху и головы спутников, торчащие над её краем. Они что-то кричали, но в ушах так звенело, что понять, в чём дело, я просто не мог. Да ещё и сбивала с толку некая странность. Казалось, будто дырка в потолке съёживается, точно зарастает.

А потом, туман начал рассеиваться. Я даже сумел приподняться и уже нормальным взглядом посмотреть на… потолок, без единого следа былого прохода. Крики тоже умолкли и теперь я не различал ни единого постороннего звука. Сработали проклятые механизмы Бездны и меня вновь оставили совершенно одного в этих долбанных катакомбах!

Одного?

Кто-то хихикнул за спиной, и я медленно обернулся.

НА МАНЕЖЕ — ВСЁ ТЕ ЖЕ

Лифшиц лежал на спине и продолжал тихо хихикать. Насколько я мог видеть, физиономия психа превратилась в кровавую лепёшку, а перевязанная рука торчала вверх под каким-то, совершенно немыслимым, углом. Кроме того, на и без того грязном бинте проступили свежие алые пятна. А шизоид веселился.

В полной мере осознав, что именно произошло, я не выдержал и стукнул кулаком по камню. Честно говоря, хотелось расплакаться от бессилия. Единственный нормальный, как я надеялся, ход оказался полностью отрезан, те, кто мог оказать помощь, находились хрен знает где, а я остался в жопе, имея на выбор два смертельно опасных маршрута в компании маньяка, возможно повинного в смертях многих невинных людей.

Поднявшись на ноги, я подошёл к Лифшицу и уставился на него. Потом не удержался и стукнул ногой по рёбрам. Он даже не прекратил свой шизанутый смех, а только повернул голову и вперился в меня единственным глазом. Казалось, зрачок в нём сжался до размеров острия иглы. Внезапно хихиканье сменилось тихим бормотанием.

— Я всё знаю! — тарахтел психопат и клочья слюны летели при каждом слове из перекошенного рта. — Мне всё сообщили. Нужно принести жертву и тогда меня выпустят наружу. Только это должна быть правильная жертва. Сначала я ошибся, поэтому остался без глаза, но больше ошибок не будет, не будет, не будет!

— Ну и кто же, эта правильная жертва: — спросил я, даже не сомневаясь в ответе. — Я, что ли? И как ты собираешься меня убить, недоразумение?

— Не я, не я, — он вновь начал хихикать. — Моё дело — привести тебя в правильное место и предоставить богу, а там — как он сам решит.

Я ещё раз приложил его ногой. Блин, надо же было остаться именно с этим гадом! Особенно пикантно, учитывая его намерения принести меня в жертву каким-то своим богам.

Впрочем, сейчас не до этого. Нужно решить, куда идти дальше. В лабиринт, к Фениксу и паучкам я точно не хотелядыра в полу хоть и вела к очередному маньяку-убийце, но где-то там блуждали и Лис с Черепом. Какая-никакая, а помощь. Вот блядство то!

Каюсь, достаточно долгое время я вообще ни на что не решался, а тупо блуждал по пещере. То заглядывал в портал, пышущий сухим жаром, то в дыру, обжигающую морду морозом. В конце концов обнаружил в дальнем углу мумифицированный труп и сообразил, чем иногда заканчиваются слишком долгие раздумья. Самое удивительное, что тело принадлежало женщине, а если немного подумать: то что тут странного?

Внезапно меня грубо отпихнули и Лифшиц, бормоча что-то неразборчивое, склонился над останками. Кровь с лица он вытер и оказалось, что повреждения не такие уж и серьёзные: несколько глубоких царапин и ссадина на виске. Повязка на глазу сползла, открыв кровоточащую рану. М-да, приятного мало.

Психопат присел около трупа и запустил ладонь под грубую рубашку покойницы, казалось присохшую к серой пергаментной коже. Преодолевая приступы тошноты, я смотрел, как псих тащит наружу что-то круглое на толстой металлической цепочке. Вроде бы какой-то знак…Внезапно шея мертвеца глухо треснула и сломалась. Оскалившаяся голова упала на пол и покатилась прочь. Да ну нахрен, с меня достаточно!

Чтобы сомнения не успели вновь одолеть, упрашивая обождать ещё секундочку (минуточку, часок) я решительно подошёл к дыре и выдохнув, словно собирался нырять в прорубь, спрыгнул вниз. Впрочем, ощущения оказались сродни купанию в ледяной воде: обожгло холодом и тут же задеревенели уши и нос.

За всеми пертурбациями последнего часа я успел позабыть, как давеча изображал корову на льду, поэтому ноги тотчас уехали вперёд, голова — назад, а задница радостно состыковалась с гладкой поверхностью. Оставалось радостно кричать: «Эге-гей» и весело размахивать руками, изображая счастливого ребёнка на горке. Кричать я не стал, да и не усел бы: миновали считанные секунды, а я уже вылетал в огромные ворота, под сень чресел каменного исполина. Красивая, кстати, фраза. Вернусь домой — напишу какую-нибудь книгу. Например, «Некрономикон — 2».

Пляж оказался абсолютно безлюдным. Ну не считать же компанией уродливых истуканов, наблюдающих за пеленой водопада. Пространство пляжа предлагало совершенно равнозначные пути: направо и налево. Но я некоторое время всматривался в горизонт: не видать ли где движущихся точек. Нет, никого. Возможно, это и к лучшему.

Прикинув на пальцах, я реши пойти налево. Звучало более позитивно. Однако, не успел я сделать и десяток шагов, как услышал шелест гальки за спиной и оглянулся. Фу ты, ничего страшного: просто шизод тоже добрался до этого места. Лифшиц шёл, загребая камни ногами и рассматривал достопримечательности. Насколько я понял, исполин его совсем не впечатлил, а вот истуканы на берегу заставили замереть на месте.

Ну и пусть его. Некогда обращать внимание на всех дурачков, попадающихся на пути. Самого себя вполне достаточно.

Если я надеялся, что пейзаж вскоре начнёт меняться, то через час-другой сообразил, насколько ошибался. Справа тянулся тот же залив, а слева — каменная стена до неба, без малейших признаков каких-либо отверстий. Ни рисунков, ни статуй — ничего. Единственное, что изменилось; я начал слышать слабый шум, но откуда он доносится, понять пока не мог.

Обернувшись, я обнаружил вдалеке движущуюся тёмную точку. Мой чокнутый попутчик медленно, но верно, шёл по следу. Очевидно-таки надеялся принести вожделенную жертву. Пока же я мог сдохнуть исключительно от скуки и однообразия.

Ощутив жажду, я медленно приблизился к водной глади и осторожно зачерпнул прозрачную влагу. Вроде бы, когда мы бултыхались в заливе, я успел сделать несколько глотков и особого вреда это не принесло. От холода ломило зубы, но это можно и перетерпеть. Вода оказалась чистой, с лёгким привкусом чего-то терпкого. Судороги не начинались, в глазах не темнело, и розовые слоники не торопились порхать перед глазами. Вот и славно…

Блядь!

Розовые слоники, мать их! Куда делись все истуканы на берегу? Обернувшись, я обнаружил, что всё осталось, как и раньше, кроме угрюмых каменных уродцев. Имелся простой гаечный пляж, без малейшего признака этой гадости. Даже следов не осталось.

Ощущая неприятный холодок внутри, я повертел головой: не видать даже на горизонте. Только движущая точка стала крупнее, превратившись в ковыляющее обезьяноподобное существо. Упорный, однако.

Выругавшись, я зашагал вдоль кромки воды, благо булыжники здесь оказались много меньше и не так сворачивали ступни. Возможно, все эти манипуляции Бездны имели какое-то объяснение, но догадаться об их смысле я просто не мог. Зачем? Зачем кому-то выращивать эти милые «грибочки», а потом в одночасье прятать их? Не для того же, чтобы ввести посетителей в ступор, чёрт возьми! Чай не в парке развлечений.

А коль всё это — не аттракцион, следовало бы вспомнить, что всякие перемены в Бездне предшествовали чему-то неприятному. Сообразив эту нехитрую истину, я ускорил шаг и тут же влез ногой в воду. Кроме того, шум на который обратил внимание раньше, из жужжания мухи превратился в гудение шмеля.

Что за?.. Ах ты!

Полоса прибоя и серебристая стена падающей воды сместились в сторону каменного монолита. Пока, совсем ненамного — на полметра, но движение продолжалось, да ещё и ускорялось с каждой секундой. Вода, прямо на глазах, скользила между камешками, проникала в щели и тут же заполняла и Уровень чёртовой жидкости поднимался, отвоёвывая всё новые участки берега. Хорошо, если это неумолимое движение остановится через десяток-других метров, а если — нет? Если исчезновение угрюмых истуканов, что-то типа индикатора?

Я уже не шёл, а бежал вдоль берега, пытаясь не ступить в многочисленные блестящие языки, протянувшиеся от заводи. Шум усилился многократно и теперь очень даже напоминал, пока ещё отдалённый грохот того самого водопада, в котором сгинула Вобла. Мелькнула мысль вернуться к тому входу, откуда я начал путь. Чёрт, поздно! Судя по скорости прилива, у меня оставалось максимум полчаса, а если отбросить идиотский оптимизм — минут пятнадцать, не больше. «Интересно, как там Лифшиц?» — мелькнула злорадная мысль.

Спустя пять минут быстрого бега, появилось отчаянное ощущение безысходности. Впереди я видел лишь узкую тропинку суши, а грохот приближающегося водопада давил на уши, подобно мощному саундбуферу в салоне крохотного автомобильчика. В чёртовой стене по-прежнему не наблюдалось ни малейшего признака даже мышиной норы. Следовало признать: я опять облажался с выбором пути и в этот раз-таки придётся учиться дышать водой. Или — сдохнуть, что гораздо вероятнее.

Нет, спасение пришло не в тот момент, когда я бултыхался по горло в ледяной воде. У меня ещё оставался кусок суши для бега, и я по запарке едва не пробежал мимо огромных каменных кубиков, вывороченных из стены неизвестной силой. Запрокинув голову, я обнаружил вверху дыру, откуда всё это добро упало на пляж. Спасение? Бляха-муха, каждый куб этой гадской «лестницы» имел ребро длиной около двух с половиной метров!

Вода дружелюбно хлюпнула, лизнув подошву ботинка и глухо матерясь я принялся подпрыгивать, пытаясь зацепиться за верхушку глыбины. Пальцы соскальзывали, камень крошился и с каждым падением я ощущал всё большее бешенство и панику. Подождать, пока меня поднимет приливом? А если приключится ещё какое дерьмо, типа сильного течения?

Я сумел зацепиться за какой-то выступ и тут же забросил ногу. Подтянулся и перекатился. Поднялся, опираясь на дрожащие руки и ошалело уставился на водопад. Вот, то самое дерьмо, которого я опасался: грохочущая стена приближалась быстрее, чем наступал прилив. Меня бы смыло раньше, чем подняло водой. Вперёд!

Я подпрыгнул, вцепился в щербатый край каменюки и с неприятным хрустом отломал большой кусок рыхлой породы. Падение получилось из рук вон! Хрен его знает, как, но я покатился и шлёпнулся вниз с первой взятой вершины. Твою мать! Тут уже было почти по пояс ледяной бурлящей воды. И ещё, отломанным куском, да по чайнику! Ай! М-мать…

Теперь прыгать стало совсем хреново и очень долгое время я изображал собачку, выпрашивающую вкусный кусочек у чересчур жестокого хозяина. Холода я почти не ощущал, потому как от прилагаемых усилий, внутри точно печку включили. Когда, в конце концов, пальцы сумели вцепиться в чёртову грань, захотелось перекреститься. Нет, нет, с этим — несколько позже! Пока же, я заполз на каменюку и стал на четвереньки, роняя со лба, то ли пот, то ли капли воды. Водопад почти добрался до валунов и его грохот заполнил всю вселенную. Все другие звуки испуганно спрятались по глубоким норам.

Ан, нет.

— Помоги! — уши уловили чей-то отчаянный зов и выставив голову над краем глыбы я увидел Лифшица, прижавшегося к камню. — Помоги!

Чёрт. Я ведь отлично знал, что внизу бултыхается редкая сволочь, возможно убивавшая людей. В конце концов, именно он втравил меня в эту конкретную жопу. Он точно заслуживал утопления в бурлящих водах!

Я схватил его за протянутую руку и потащил вверх. А гад-то — совсем не из лёгких, мать бы его! Пришлось поднапрячься, прежде чем удалось затащить урода к себе. Однако, времени радоваться и танцевать победные танцы практически не оставалось. Вода подступила к верхней плоскости, ещё немного и она хлынет под ноги. Следовало подниматься на следующую ступень импровизированной лестницы.

Мало того, что я и так нервничал, так ещё и спасённый непрерывно бормотал какую-то непонятную херь и постоянно отряхивался, словно мокрый пёс. Никакой от тебя пользы, только вред один! А, впрочем….

— А ну, становись на четыре кости! — я подпихнул его к каменной стене. В этот самый миг вода достигла верхушки камня и забурлила под ногами. Ревущая стена приблизилась настолько, что её капли уже долетали до лица. — Становись, кому говорю!

Мычащий Лифшиц наконец-то понял, чего от него хотят и принялся изображать подставку. Впрочем, трамплин из него тоже получился весьма хреновый. Подставка непрерывно тряслась и бормотала: «Не бросай! Не бросай!» Молясь местным и пришлым богам об успехе, я оттолкнулся от неустойчивой поверхности и так сумел забраться на вторую каменюку. До дырки оставались ещё две.

Впрочем, вытаскивая дрожащего Ивана Ивановича, я начал выдыхать. Процесс разработан и можно спокойно…Ах ты ж, мать твою! Каменная пирамида содрогнулась и сделала попытку раскатиться по кубикам. Лифшиц завизжал и вцепился в меня, да так, что едва не сбросил в воду. Пришлось стукнуть его по пузу и отшвырнуть к следующему кубу. Пока трамплин устраивался, я обернулся и всмотрелся в водопад: такое ощущение, будто за гремящей стеной и нет ничего. Впрочем, тут всё может быть.

Когда я запрыгнул наверх, наша конструкция вновь зашаталась, и «подставка» заверещала, протягивая вверх целую конечность. В принципе, последний камень оказался много меньше своих предшественников - вровень с моим подбородком, так что в помощи я больше не нуждался.

— Иди сюда, козёл! — я вытащил «козла» и не дожидаясь, пока пирамидка рассыплется в хлам, полез на последний кубик. — Сюда, быстрее!

Когда мы начали протискиваться в узкое отверстие, лестница из кубов последний раз подпрыгнула и ушла куда-то вниз. Куда ушла — не знаю и желания узнать почему-то не возникало. Водяная стена приблизилась почти вплотную, но шум потока резко уменьшился, словно убавили громкость.

Под завывания Лифшица, плетущегося за спиной, я переступил через камень, очень похожий на поваленную колонн и остановился на пороге… Впрочем, чего, я так и не усел рассмотреть, потому как сокрушительный удар обрушился на мой затылок. А потом, я получил ещё и ещё, пока почти без сознания не повалился на пол. Тотчас меня рванули за плечо и перевернули на спину. Если я ожидал увидеть некое кошмарное существо, то не ошибся ни на грамм.

— Свет! Свет! — вопил Лифшиц, пытаясь что-то достать из-за пазухи. При этом он коленом нажимал на моё горло, что учитывая общее угнетённое состояние, было явно лишним. Мелькнула очень запоздалая мысль, что именно эта ошибка станет последней. — Во имя Прометея, огонь несущего!

Психопат сумел справиться с непослушной одеждой и таки вытащил короткий чёрный нож. Кажется, оружие было делано из цельного куска камня. А впрочем — какая, нахрен, разница? Чокнутый приставил оружие к моей глотке, после чего запрокинул голову и издал какой-то, совершенно нечеловеческий, вопль. Возможно мне показалось, но откуда-то сверху донёсся ответ.

— Хорошего понемножку, — тяжесть исчезла и в горло проникла толика живительного воздуха. Шипящий силуэт тоже пропал, причём звук, сопровождавший исчезновение, весьма напоминал удар. — Но зрелище было забавным, согласись.

— Точно. А как оно шипело! Следи за мудаком, мало ли что.

Сознание тонкой струйкой просачивалось в череп и по мере просветления я всё чётче осознавал, что, во-первых, слышу знакомые голоса; во-вторых, я остался жив и в-третьих, знакомые голоса принадлежат умершим людям. По крайней мере, один из них.

— Долго валяться собираешься? — осведомилась Вобла, появляясь в поле зрения и протянула руку. — Как был придурком — так и остался.

— Не стал бы огульно разбрасываться определениями, — заметил Теодор, появившись рядом с тощей воительницей. — Кстати, обрати внимание на то, как выглядит сей персонаж.

— Пожёванным, — женщина пожала костлявыми плечами и схватив меня за запястье, подняла на ноги. Мир качнулся в одну сторону, потом — в другую и таки остановился. — Впрочем, я его другим и не видела.

— Да нет же! — только теперь я обратил внимание, что левая сторона лица у Емельяновича напоминает оплавленный кусок пластика. — Одежда. Кевларовая жилетка, от которой я категорически отказался прошлый раз и как выяснилось, оказался совершенно прав. Однако же, наш гость очевидно участвует во втором поиске. Стало быть, ваш, так неуважаемый мною Утюг, по-прежнему жив и продолжает лелеять надежду на спасение. Смею предположить, что ставки возросли. Не ошибаюсь?

— Не-а, — теперь я рассматривал Воблу. Она практически не изменилась, если не считать состояния одежды, успевшей обратиться жуткими лохмотьями, едва скрывавшими костлявое тело. — И теперь главный приз пообещали мне.

— О времена! — Теодор закатил глаза. — А ведь предыдущим руководителем экспедиции был настоящий исполин духа.

— Ага, и куда он её привёл? — отгавкнулся я чем вызвал ухмылку на тощем лице женщины. Вы то, какого чёрта живые? Или — нет?

— Нет, ну мы тоже очень рады тебя видеть, — Теодор громко ухнул, словно заправская сова. — А ты почему здесь? Из-за денег?

— Угу. Точно. Сделали, блин, предложение, от которого трудно оказаться, — Вобла хрюкнула и понимающе кивнула.

— Жена? — я покачал головой. — Ребёнок?

— Да, дочка, — быстро она фишку сечёт. — А жена здесь, со мной, — тут глаза у обоих полезли на лоб, — в качестве дополнительной страховки. Несколько часов назад повидаться свезло.

— Бог даст — выживет, — в устах рационального Теодора Емельяновича фраза прозвучала как-то необычно. — А эту мерзость ты где сыскал?

«Мерзость», до этих слов прикидывающаяся ветошью, внезапно вскочила на три конечности и подобно какому-то жуткому пауку рванула к стене пещеры. Та, как выяснилось, чернела множеством отверстий, чем-то напоминая швейцарский сыр. И если в некоторые дыры не влезла бы и мышь, то в другие, типа той, куда вполз Лифшиц, запросто вместились бы и трое психопатов.

— Плохо, — прокомментировал Теодор и придержал за руку Воблу, которая было направилась вслед за беглецом. — Не стоит — слишком опасно.

— И что там? — я потрогал место приложения сил Лифшица. — Блин, точно шишка будет!

— Не знаю и не имею желания выяснять, — Теодор ткнул пальцем вверх. — Мы, вообще-то, оттуда. Наблюдали, как ты барахтаешься. Уже думали спуститься и помочь, но у тебя и у самого неплохо получилось.

— Почти, — хмыкнула Вобла и повернулась к спутнику. — А что это у тебя такая рожа, будто ты того хмыря уже где-то видел? Кто он?

— Знавал я кого-то, очень на него похожего, — Теодор потрогал обезображенную часть лица и поморщился, — давным-давно. Ещё когда первый раз собирались в Бездну вызвался один нам помочь. Назвался экспертом-медиумом. Показывал бумаги из Питерской Академии наук. Вот только бумаги эти больно на фальшивки походили, а за их владельцем след тёмный тянулся. Короче, отказали ему. А уж после выяснилось, что человечишко этот уже успел в Бездне побывать и вроде как умишком тронулся. Организовал секту огнепоклонников и людей жёг, почём зря. Выродок.

— Так может быть, всё-таки поделитесь, как выжить то удалось? — Протянул я, в очередной раз изучая пещеру, куда меня угораздило спастись. — Ты то понятно, сам видел, как тебя брат нёс, — Теодор прищурился, и уцелевшая часть его лица отразила то ли скорбь, то ли злость. — А вот ты, — я посмотрел на Воблу, а она посмотрела на меня. — Никогда не слышал. Чтобы кто-то пизданулся в Ниагарский водопад и жив остался. А тут вроде как повыше будет.

— Батут там стоял, — криво усмехнулась тощая женщина. Нет, всё-таки за те недели, что мы не виделись, она стала ещё худее, костлявее и злее. — Водопад этот сраный, он взад-вперёд ходит. То к самой стенке прижимается, то оставляет заводь и кусок берега. Если повезёт, то шлёпнешься в заливчик, а не повезёт — улетишь к ёбаной матери.

— Так тебе повезло?

— Нет, — съязвила Вобла. — Убилась нахрен, как видишь. Хотя тут совсем не факт, что никто тебя после пиздеца не поднимет.

— Казимир её притащил, — вмешался Теодор и потёр сожжённый кусок физиономии. — Рассказывал, что умеет чуять любую человеческую душу, заплутавшую в Бездне. Сначала — её, а после — этого…

— Этого, кого?

— Зверя, — Теодор покачал головой. Хм, значит мне не привиделось. — Думал, что покончил с ним? Как бы не так. Когда брат принёс его к себе, тот ещё дышал. Пару дней думали, что не жилец. Уж лучше бы так и случилось! Казимир его всё водой отпаивал из секретного источника. И верно — чудесный родник, жаль в этот раз не впрок пошёл. Через неделю Зверь начал подниматься, ходить, только молчал всё время.

— А вот мне сдаётся, — подала голос Вобла и присела на выступ стены. Я заметил, что под лохмотьями у неё висят вполне себе приличные ножны, откуда торчит длинная рукоять, — что никакой это не Зверь был. Точно вселилась в него какая-то херь. Я ж с ним разговаривать пыталась, а он стоит, молчит и в глазах — пусто-пусто, словно смотришь в окна пустого дома.

— Угу, — кивнул Теодор. — Есть такое. И даже не знаю, хорошо или нет, что мы как раз ушли дорогу к Потоку искать, когда всё произошло. Вернулись, а там…

— Надпись на стене кто сделал? — поинтересовался я, вспомнив жуткое граффити, заставившее поверить в виновность собеседника.

— Какую надпись? — не понял тот, а когда я описал увиденное в каморке отшельника, нахмурился. — Ничего такого там и близко не было. Я уложил брата на кровать, прочитал молитву, и мы ушли. Значит, тварь вернулась.

— А как мы с ним сцепились позже! — Вобла потрогала подбородок, где цвёл разводами старый синяк. — Вот тогда я точно допёрла — ни хера это не Зверь. Тео его душит, паскуду, я ножиком в пузо — раз, другой. А с него, блин, даже кровь не идёт! Какая-то прозрачная липкая хренотень, типа силикона — и пиздец! Ну а после вообще пришлось оттуда дёргать на максимальной: у него как форсаж включился. Представляешь, ударом кулака кусок скалы отбил, а меня приложил так, что я метров двадцать сунулась.

Итак, в Зверя вселилась неведомая грёбаная хрень. Жаль, но думаю она не станет делать поблажек тому, кто позволил ей занять новую уютную норку. Вон, как этот гад позабыл про Черепа, стоило ему увидеть меня. А вообще, как-то странно, что в таком огромном, практически бесконечном предбаннике преисподней, мы постоянно встречаемся нос к носу.

Когда я высказал свои сомнения Теодору, тот невесело усмехнулся.

— Все эти тысячи уровней и бесконечная плоскость между адом и раем, уж не знаю, откуда тебе это стало известно, так вот, всё это — не для людей. Мы не способны ощутить даже тысячной доли всего имеющегося. Окружающее путника в Бездне — точно воспоминания склеротика. Отсюда и постоянные изменения пройденных уровней, и ограниченное их число.

— Какого склеротика? — не понял я.

— У Бездны есть свои повелители. Ангелы, в своё время не примкнувшие ни к воинству света, ни к армии тьмы. Они пытаются собрать собственное войско из человеческих душ, — так, похоже рассказ Оксаны подтверждался. Не могли же два разных человека, мёртвый и живой, придумать одно и то же. — Однако, существа эти настолько выше нас, что им трудно опускаться до уровня людей, как бы они не старались. Отсюда и этот сон склеротика, в который мы все угодили. Если повелителям удаётся сосредоточиться, то мы видим нечто привычное, знакомое по предыдущим походам. Как только внимание рассеивается — начинаются изменения.

Всё, я к чёртовой матери запутался. Точно так же, как и под конец Оксанкиного рассказа. Ясно одно — в Бездне имеются некие высшие силы, которые мечтают заманить сюда и убить, как можно больше народу. Кроме этих сил имеются и другие, препятствующие первым, потому что желают убить человечков в другом месте. Все хотят нас убить. Это — печально.

— Когда начинаешь задвигать нечто эдакое, — заметила Вобла, — всегда хочется тебя прикончить.

Во-во и мы сами хотим убить, как как можно больше соплеменников. Ладно, проехали, в этом факте не имелось ничего нового.

Итак, мы народились в пещере, по форме, напоминающей прямую треугольную призму. Одна стена испещрена множеством дыр, в одной из которых исчез Лифшиц. В другой — единственная дыра, откуда доносится глухой шум водопада. Третья стена отверстий не имела, но её пересекало нечто, весьма напоминающее каменную лестницу уходящее в круглый люк, который мягко светился розовым сиянием. Видимо по лестнице спустились мои спасители.

Поехали дальше: на стене с лестницей также имелось рельефное изображение пылающего цветка и птички, подозрительно напоминающей Феникса. То ли так легли тени, то ли меня заглючило, но возникло ощущение, будто в глубине рисунка притаилась тень человека. Что ещё? Ах да, как я мог упустить: пол — абсолютно ровная полупрозрачная поверхность, в коричневой глубине которой медленно всплывали и лопались золотистые шарики. Очень красиво, кстати, жаль снять не на что. Всё, осмотр закончен.

— Насладился? — спокойно осведомилась Вобла и кивнула на лестницу. — Поползли.

— А что с водопадом? — я указал за спину.

— Эта шарманка — часов на двенадцать, — она махнула рукой. — Только потом начнёт помаленьку отступать, а уж потом и соглядатаи выползут. Так их Тео называет. Ну, те страшные каменные чудики.

— А они там зачем?

— Чтобы ты мог задавать ебанутые вопросы. Есть желание — спустишься и спросишь у них сам. Полезли, говорю.

Вблизи каменные ступеньки выглядели ещё более стрёмно, а высота подъёма — значительно выше, чем казалось издалека. Кроме того, стоило положить пальцы на уступ, как камень затрещал и шевельнулся. Я отдёрнул руку и тут же услышал хихиканье Воблы.

— Ползи, ползи, — она пихнула меня в спину, — не очкуй. Это только на вид оно вот-вот рухнет. Да и падать тут — понты: метров тридцать.

— Умеешь ты утешить и обнадёжить, — проворчал я и пополз по хрустящим ступеням. — Чёрт побери, как представлю себе, что всё это дерьмо начиналось с грёбаных трёх штук зелени! Да мать бы их так! Блин, если только выберусь из этой задницы — уеду к ёбаной матери, подальше и хрен меня найдут! Чтобы я ещё раз…

— Сдаётся мне, — откликнулась снизу Вобла, которая периодически толкала мои пятки, — что эту молитву Бездна слышала столько раз, что выучила наизусть. Да, Тео?

— Мои товарищи просто молились Богу, — с некоторой заминкой отозвался Емельянович. — Впрочем, не помогают ни молитвы, ни проклятия, ни обещания и просьбы. Эффект одинаков.

— Зачем тогда платить больше? — проворчал я, под издевательский хохот тощей воительницы. — От простого мата куда больше толку.

— Золотые слова, — женщина внезапно оказалась рядом и хлопнула меня по затылку. — Замри, дурашка! Совсем забыла, что тебя нельзя пускать первым. Наверху у нас логово и Тео поставил что-то, типа замка. Ещё бы чуть-чуть и тебе голову могло оторвать.

Я посмотрел на неё и обратил внимание, как насмешливо блестят её зелёные глаза. Ни фига эта пакость не забыла! Хотела постебаться. А я, уставившись на близкое розовое сияние, в очередной раз облился потом. Да чтоб вас всех ёжики расцеловали! А тебе ещё и куни сделали.

Вобла протянула руку вверх, нащупала край дыры и принялась там шарить. Выругалась, подула на пальцы, исходящие сизым паром и вновь полезла туда же. Со второго раза получилось: щёлкнуло и гламурный свет внезапно исчез, как и не бывало. В лицо ударили синие лучи, точно вверху имелись неоновые лампы.

— Выползай, — меня приподняли за шкирку. — Считай, что я второй раз спасаю тебе жизнь.

— Благодетельница, мля, — щурясь от ослепительного света, я начал подниматься и вдруг почуял аромат жареного мяса. Желудок тут же напомнил о своём существовании протяжным тоскливым стоном. — Давай, теперь спасай третий раз, от голода.

— Как чувствовала, что гости будут, — Вобла отпихнула меня и прошла к прямоугольной глыбинке, где стояла уродливая ассиметричная посудина, распространяющая манящий аромат. — Ну, ты сам знаешь: бесплатные пирожные бывают только у педофилов.

— Натурой отдам, — ляпнул я, а Вобла тотчас обернулась и приподняла правую бровь. — Потом, если захочешь.

— Захочу, — она широко ухмыльнулась. — Надо же, сам предложил! Соскучился, поди?

— Вспоминал постоянно, — тут я не соврал ни на йоту. Кошмарные сны, где я отпускаю руку и женщина падает в водопад, регулярно посещали меня ночами, вынуждая вскакивать в холодном поту.

Появился Теодор. Он склонился над дырой и что-то нажал. Вспыхнувшее розовое сияние больше всего напоминало яркий коврик, который кто-то бросил в самом центре чёрного каменного пола. Мелькнула мысль: хоть бы не забыться и не наступить. Уж больно материальным казалось яркое пятно.

Пока Вобла возилась с кухонной утварью, если уродливые каменные штуковины являлись именно этим, я медленно прошёлся, осматриваясь. Выглянул в ромбический проём окна и полюбовался серебристыми струями водопада. Отсюда всё выглядело очень даже красиво. Плохо верилось, что при немного других раскладах я мог бы уже булькать на глубине, пополняя ряды дохлых воинов Бездны.

Рыхлый резиноподобный материал у противоположных стен крохотного зала очевидно служил кроватями хозяев и почему-то тот факт, что спят они раздельно, вызвал у меня одобрение. Хоть, казалось бы, мне то какая разница? У одной «кровати» лежали чёрные свитки с жёлтыми буковками. Видимо там спал Теодор. У другого ложа — что-то типа толстой шкуры с серебристым мехом и тёмно-фиолетовый кристалл, периодически полыхающий изумрудом. Светильник, не иначе.

Ещё я обнаружил стол, где возилась Вобла, пару булыжников рядом и что-то, отдалённо напоминающее книжные полки. По крайней мере на этих стеллажах лежали уже знакомые чёрные свитки. В дальнем углу я заметил кристаллы, напоминающие тот, что мигал у Воблиной кровати. Только эти были круглее и не подмигивали. В стене имелась дверь, закрытая каменной плитой, с изображением угрюмой человеческой физиономии. Ни капли позитива.

— Кушать подано, — почти весело объявила Вобла и плюхнулась на «табурет». — Садитесь жрать, пожалуйста.

Поскольку Теодор, ни секунды не колеблясь, занял второе седалищное место из двух, я замер в некотором замешательстве. Вобла ухмыльнулась и похлопала рядом с собой.

— Топай сюда. Женщина я — не жирная, так что места тут хватит ещё на четверых.

В этом она почти не преувеличила. А судя по посудине с дымящимся ароматным нечто, изначально и предполагалось, что мы сядем вдвоём. Кстати, только сейчас я оценил, как выглядит тощая воительница, когда на её черепе есть что-то длиннее прежнего ёжика. Смотрелось непривычно, немного забавно, но всяко лучше, чем просвечивающаяся кожа.

— Любоваться станешь потом, — она уже жевала. — Жри, пока горячее. Эта фигня — как баранина; если тёплая — вкусная, стоит немного остыть и начинает смердеть.

— Баранина — на любителя, — заметил Теодор, орудуя какой-то странной смесью ножа и вилки. Соседка же просто лопала коричневую массу, хватая её пальцами и отправляя в рот. — Здесь же у нас особого выбора просто нет.

— А что это? — я осторожно поднёс к носу упругую массу. Пахло вкусно и я откусил, едва не захлебнувшись слюной. — Ничего себе!

— Вот жри и не спрашивай, — Вобла хихикнула и даже Теодор не смог удержаться от улыбки. — Ты это, травкой заедай, на вкус она, как смесь укропа и капусты. Только доставать её сложно; растёт мерзость в одной-единственной пещере. Да ещё и под самым потолком.

— Казимир нашёл, — совершенно спокойно уточнил Теодор. Что-то я не заметил, чтобы он сильно горевал по погибшему брату, — как и этих…Неважно. Сам-то он мясо не употреблял, но и не возражал, когда мы на охоту ходили.

— Смотри, как гостю обрадовался, — констатировала женщина и запустив пальцы в стог разрекламированной травы, вложила пук жёлтой растительности в рот, — а обычно важный такой: согласно этикету, во время еды все разговоры превращаются. Как в грёбаном приюте, мать бы его! Когда я ем — я глух и нем, когда я кушаю, то никого не слушаю. И по губам, сука, пятернёй!

Я почти не прислушивался к её ворчанию. После долгого пути можно было наконец-то расслабиться и не думать, что кто-то может выскочить из-за угла и вцепиться в глотку; внезапно хлынет Пожиратель или потолок обрушится на голову. Вкусная еда неясного происхождения, знакомые лица и безопасное место. Внезапно я зевнул, едва не своротив челюсть.

— Мальчик спать захотел, — почти пропела соседка и подвинула тяжёлую каменную кружку с тёмной жидкостью внутри. — пей и вали дрыхать. Думаю, твой фееричный забег от водопада — не единственная жопа за прошедший день — можно и отдохнуть.

Кажется, у жидкости имелся какой-то специфический кислый привкус, но я уже ни хрена не различал и не понимал. Глаза слипались, в голове шумело, а ноги отказывались повиноваться. Вобла почти отволокла меня к своему ложу, и я уснул, едва успев коснуться башкой рыхлого матраца.

ДАЖЕ НЕ СНИТСЯ

Впрочем, не оказалось там никакого матраца; голова тяжело стукнулась о камень, и я злобно зашипел. Сон моментально исчез, как и не бывало. Вобла рехнулась, что ли? А кстати, где она вообще? Небольшая уютная пещера оказалась совершенно пуста. Похоже, я всё-таки успел поспать, и мои гостеприимные хозяева отправились по своим неотложным делам. Нет, ну — точно: дыра в полу перестала напоминать гламурный коврик, а смотрится обычным отверстием. Воды за окном не видать, значит водопад успел отступить на безопасное расстояние и прошло, как говорила Вобла, не меньше двенадцати часов.

Что-то тихо скрипнуло, и я подскочил, мгновенно повернув голову. Нервы, за последнее время, расшалились дальше некуда. И с чего бы, спрашивается? При такой-то спокойной жизни!

Там, где прежде возвышалась каменная плита с мордой угрюмого мужика, теперь оказалась дверь, в форме вытянутой вверх арки. И в проёме неподвижно замерла массивная тёмная фигура. Неизвестный стоял, опустив голову, словно рассматривал свои голые ступни, торчащие из рваных штанин. Потом голова поднялась и два пылающих жёлтым глаза уставились на меня с чёрной обугленной физиономии. Зверь, только несколько модифицированный.

Пока громила рассматривал меня, я очень медленно и осторожно поднялся на ноги и начал отступать к дыре. Интересно, успею смыться, до того, как эта хрень набросится? Зверь поднял руки и сделал движение, словно пытался двигать некую, невидимую преграду. Вновь послышался тот же скрежет, который прежде привлёк моё внимание.

— Не бойся.

Тихий успокаивающий голос вновь заставил меня подпрыгнуть. Очень захотелось выпрыгнуть в окно. Там меня точно не догонят.

— Успокойся. Здесь ему до тебя не добраться.

Оксанка стояла спиной ко мне, на самом краю дыры в полу и вроде бы рассматривала что-то внизу. Внезапно краем глаза я заметил, быстрое движение слева и справа. Попытался разглядеть, но шустрые тени мгновенно ускользали, оставаясь неразборчивыми силуэтами. Одно ясно — мне вновь снится сон. Надеюсь, в этот раз я получу информацию ценнее, чем абстрактная философия.

— Обстоятельства изменились, — сообщила Оксана и присела над проёмом. Я попытался обойти девушку и обнаружил, что в любом положении она остаётся сидящей спиной ко мне. — Хозяева обнаружили, что Рай и Ад начали полноценное вторжение в Бездну. Это — недопустимо и требует симметричного ответа.

— Мы атакуем чертей и ангелов? — поинтересовался я, сам не понимая, откуда взялось это: «я». — Оружие выдадут? Амнистия выжившим будет?

— У вас уже есть оружие, — почти равнодушно заметила Оксанка и в её голосе прозвучали какие-то, абсолютно нечеловеческие обертоны. — Огненный Поток наделил вас такими возможностями, какие обычному человеку даже не снились. А насчёт амнистии…Бездна больше не ставит препятствий для выхода наружу, но стоит помнить; многие механизмы испорчены врагом и работают на него.

— Что в лоб, что по лбу, — поморщился я и услышав хриплы рык, обернулся. Чёрная физиономия Зверя прижималась к невидимой преграде, словно гигант пытался заглянуть внутрь пещеры. — Что с ним приключилось?

— Внутри оболочки таится целый легион Преисподней, наделяя носителя невероятным могуществом. Одолеть вы его не сможете. Пока. Поэтому, если встретитесь нос к носу, лучше спасайтесь бегством. Здесь ему тебя не достать.

— Я бы так не сказал, — мне наконец-то удалось поймать один из размытых силуэтов в фокус. Круглый. Собственной персоной. Впрочем, почему я решил, что передо мной — раздавленный дружок Воблы — не знаю. Голова тени демонстрировала множество сменяющихся лиц и лишь некоторые из них казались знакомыми. — Мощь Преисподней непрерывно растёт.

— Всегда есть возможность противостоять адским полчищам, — а вот Казимир остался прежним, если это применимо к колышущейся тени покойника. — Прежде, я бы посоветовал обратиться за помощью к Небесам, но обстоятельства сильно изменились: Рай так же враждебен нам, как и Геенна. Остаётся уповать на помощь новых союзников, как не прискорбно это признавать.

— Болтливые, — усмехнулась Оксанка и вдруг, во мгновение ка, оказалась рядом. Сквозь пелену чёрных волос сверкали глаза и от их блеска становилось жутко. — Бездна отправляет эмиссаров наверх с особой целью, и награда в этот раз окажется особой. Вам позволят уйти насовсем. Но для этого необходимо выполнить определённое задание.

— Какое? — я едва не попятился, когда лицо девушки приблизилось вплотную к моему. Пахнуло холодом, но не простым, а словно я сунул нос в чёрную дыру.

Холодные каменные губы коснулись моих. В тот же миг что-то громыхнуло и торжествующий рёв заполнил пещеру. Я отодвинулся от Оксаны и увидел Зверя, ступившего под арку. Кто-то схватил меня за грудки и швырнул в дыру.

Я закричал и проснулся.

И тут же получил по физиономии.

— Тс-с! — прошипела Вобла и взяв за ворот, прижала к стене. Чуть дальше я заметил стоящего Теодора. Он внимательно смотрел куда-то в сторону и на его изуродованном лице читалась неприкрытая тревога.

— Что случилось? — осипшим голосом спросил я. В ушах до сих пор звенели отголоски рёва тёмной твари, поэтому, когда я услышал нечто подобное, то сначала принял за эхо, оставшееся от кошмара. Только чуть позже сообразил: крик реален и идёт со стороны отверстия в полу. — какого хрена?

— Или эта дрянь как-то учуяла тебя, — пробормотала Вобла и вздёрнула меня над полом, — или её кто-то навёл, — она повернула голову к Теодору. — Говорила же, зря ты меня не пустил за тем гадёнышем! Как пить дать, он постарался.

— Не факт, — Емельянович сделал пару шагов и замер коло плиты с тоскливой рожей. — От нашего гостя исходят такие вибрации, что их можно ощутить за сотню километров. Почему он их испускает - другой вопрос.

— Вибратор, мля! — осклабилась женщина и поманила меня пальцем. — Иди, посмотришь на любителей вибрации.

Розовая завеса, как выяснилось, изнутри позволяла видеть практически всё. Разве, вид оказался несколько смазанным, точно я успел принять грамм триста водки. Тем не менее, отлично различались десятка два уродливых силуэтов, снующих внизу. Один выделялся среди остальных, своими габаритами. Именно он стоял неподвижно, запрокинув голову. Сомнений не оставалось: знакомая чёрная рожа и горящие жёлтым глаза. Зверь решил почтить нас своим присутствием. Его свиту я уже тоже мог видеть, на мосту и чуть позже: вёрткие твари, напоминающие внуков Горлума.

— Смотри, — тихо сказала Вобла и указала пальцем на неподвижное тело у ног Зверя. У лежащего отсутствовала голова. — Этого они послали на разведку.

Запоздалый озноб прошёл по загривку, когда я представил, как поднимаюсь по лестнице и головой, прямиком…Бр-р!

Вобла перестала изучать незваных гостей и распрямившись, кивнула Теодору. Тот продолжал стоять у двери, точно вслушивался. Емельянович досадливо дёрнул уголком рта и выдохнул.

— Вроде бы нет никого. Нужно срочно уходить.

— Почему бы не пересидеть здесь? — осведомилась Вобла и развела руками. — Безопасно же! Две ловушки на входе и стены, которые не прошибить даже из пушки.

— Замок открывается, как изнутри, так и снаружи, — Теодор подошёл к «книжному шкафу» и потащил из-под нижней полки квадратный короб. — Это ты не видишь секретов в стенах, а местные про них знают. Кроме тог, эта гадость внизу может полезть и напрямую — сил вполне достанет.

— Легион, — пробормотал я и Теодор задумчиво уставился на меня. — Внутри него — адский легион.

— О, малыш получил информацию во сне, — проворчал Теодор и вернулся к своему занятию. — Что-то такое и Казимир упоминал.

— Ты с ним продолжаешь общаться? — Вобла отодвинула свой матрас и под ним обнаружилась выемка в полу, прикрытая тонкой каменной пластиной. — Никогда, наверное, не привыкну к этому дурдому! Круглый этот, скотина, всё спать не даёт. К тебе браток покойный приходит. Этот, вон, орёт, как недорезанный.

Она, ничуть не смущаясь нашего присутствия, сбросила давешнее тряпьё, оставшись голышом и принялась натягивать какую-то хрень, типа кольчужной рубашки с меховой подкладкой. Застегнулась на все крючочки и достала большой чёрный клинок странной ассиметричной формы.

— Ты возвращалась? — то ли спрашивая, то ли констатируя факт, заметил Емельянович.

— Чего добру пропадать? — почти весело откликнулась женщина и с сомнением посмотрела сначала на меня, потом на Теодора. — Кому эту метательную хрень отдать?

Я отвлёкся. Один, из «горлумов» мечущихся внизу, внезапно истошно заверещал и очень быстро пополз вверх. Несколько секунд и тварь ткнулась башкой в наш «коврик». Я едва успел прикрыть глаза, защищаясь от мощной вспышки, а когда открыл, обезглавленная тварь уже лежала под ногами Зверя, рядом с первым неудачником.

— Эй, — встревоженно сказал я, — а хрень-то ваша бледнеет!

— О чём я и говорю, — Теодор набросил на себя, что-то, вроде плаща-накидки и повесил сумку на плечо. В руке мужчины сверкнул меч, типа древнеримского. — У меня есть гладиус, так что отдай самострел ему. Надеюсь, он сумеет не убить себя, или кого-то, из нас.

— Сомневаюсь, — хихикнула Вобла и махнула рукой. — Иди сюда, вибратор на ножках. Держи эту штуку и слушай, что тебе объясняет умный человек. Ибо, если отстрелишь свой член, то уничтожишь единственную ценную часть тела.

— Я чего-то не знаю о ваших отношениях? — почти равнодушно поинтересовался Теодор и подошёл к каменюке, заменяющей дверь. Розовая защита вспыхнула и стала совсем бледной. — Ещё пару раз, и они смогут войти. Следует поторопиться.

Странная штуковина, которую сунули в мои руки, больше всего напоминала плод интимной близости между чупакаброй и Буратино. По виду — вроде деревянная, а по форме — чёрт его знает. Впрочем, мне показали, за что держаться, куда нажимать и даже, в какую сторону направлять фиговину, изогнутую вверх. Потом Вобла сунула мне мешок с запасными стрелами и поморщившись, сделала попытку объяснить, как перезаряжается арбалет.

Ещё одна вспышка возвестила о том, что очередной «горлум» лишился башки. Снизу донёсся глухой рёв, в котором звучали нотки торжества.

— Быстро, — Теодор хлопнул по стене и что-то протяжно захрустело. — Тут тоже возвращаются. Боюсь, придётся прорываться с боем.

Каменная плита затряслась и начала погружаться в пол. Тотчас в образовавшуюся щель сунулась длинная когтистая лапа. Теодор, почти не задумываясь, рубанул по ней своим клинком. Послышался дикий вопль и конечность исчезла. Ещё одна вспышка и розовое сияние угасло. Вобла пихнула меня к дыре.

— Сшибай этих уродцев, пока мы расчищаем дорогу, — она подняла своё оружие и выдохнула. — Помни, у тебя — двадцать один заряд.

— Очко, — пробормотал я и присел на колено у отверстия. Женщина утробно захохотал и бросилась на помощь к Теодору. У того, камень успел до середины погрузиться в пол и это позволило «гостям» сунуть внутрь не только лапы, но и морды. Всё, больше не отвлекаюсь.

Твари карабкались вверх с такой скоростью, что первые выпущенные стрелы бесполезно цокнули о стену пещеры и упали вниз. Так что первую удачную стрелу я отправил по назначению лишь тогда, когда это самое «назначение» оказалось совсем рядом. Шустрое создание получило промеж глаз и заткнувшись сшибло того, кто полз за ней следом. Третий заметался на узкой лестнице, но места для манёвра оказалось маловато, снизу поджимали, поэтому пришлось получить заслуженную стрелу в горло и рухнуть вниз. После этого процессия замедлилась и вверх уставились жёлтые шарики пылающих глаз.

Зверь, как я заметил, подниматься не торопился. Выжидал. Я попытался в него попасть, но он сделал шаг в сторону, и стрела просто ударилась о землю и сломалась пополам.

Воспользовавшись тем, что я отвлёкся, нападающие попытались сменить тактику. Самый верхний внезапно подпрыгнул, промахнулся мимо края дыры и улетел вниз. У второго всё получилось: он вцепился в камень, радостно завопил, получил стрелу между зубов и отправился догонять неудачника.

И вновь эксперименты. Теперь прыгали сразу двое. И, мать их так, получилось у обоих! К сожалению, подстрелить я сумел лишь одного, а второго приложил каблуком промеж глаз. К ещё большему сожалению, пока я занимался этой парочкой, успел подкрасться третий. Но сообразил это я лишь тогда, когда мне вцепились в лодыжку. Рывок оказался таким мощным, что оружие вылетело из рук, а меня до пояса стянули вниз. Зацепиться удалось, лишь опёршись локтями, но при этом я отлично понимал: ещё одно усилие врага и у меня появится личный опыт падения с многоэтажки.

— Ни на минуту нельзя отпускать! — проворчала Вобла и ткнула в дыру своим клинком. В ту же секунду меня выдернули обратно, сунули в руки арбалет и отвесили чувствительного пинка. Если что, то всё это попеременно делали Вобла и Теодор.

В проходе неподвижно лежало около десятка окровавленных тел и пришлось натурально по ним карабкаться, чтобы выбраться в длинный извилистый коридор. Срыгнув с последнего мертвеца, я остановился, рассматривая проход, поросший синей дрянь., напоминающей мох. Меня тут же отпихнули и глухо сопящий Емельянович решительным шагом направился вперёд. Вобла стукнула по округлому камню, торчащему из «мха» и плита начал подниматься, становясь на место. При этом булыжник расплющил несколько неподвижных тел, и я ощутил дурноту.

— Бегом! — меня толкнули в спину. — Такое ощущение, что ты нихуя, ничему не учишься. Как был дураком, так и…

— Это всё — лекарства, — я попытался оправдаться, хоть и не был уверен, что сыворотка всё ещё продолжает действовать. — Меня обкололи, чтобы убрать сверхспособности.

— Супермен грёбаный! — хихикнула Вобла, а Теодор внезапно обернулся и уставился на меня.

— Ты добрался до Огненного Потока?

— Ну, не то, чтобы совсем, — я вспомнил его рассказ. — Короче, как ты, в первый раз.

— Этого вполне достаточно, — он покачал головой. — А у меня имелась теория, что этот дар получают лишь самые достойные.

— Какое сокрушительное разочарование в иллюзиях, — Вобла повернула голову. — Пошли уже, пока нас не догнали.

Кстати, о птичках. Услышав дикий вопль и хруст, мы дружно посмотрели назад и увидели воистину феерическую картину. Тёмная тварь с физиономией Зверя вцепилась мощными лапами в каменюку двери и тянула её вниз. Некоторое время неведомый механизм сопротивлялся, а потом, с протяжным треском, сдался напору монстра. Глыба рухнула, исчезнув в полу, а Зверь уставился на нас багровыми точками глаз. Гляди, а они у него и цвет меняют! Интересно, а зелеными могут стать?

— Сильная паскуда! — с уважением протянула Вобла и перебросила оружие из руки в руку.

— Однако, не очень умная, — вздохнул Теодор и похлопал меня по плечу. — Бегите, мой недалёкий друг. Если он догонит нас, то станет всё равно, насколько высок его интеллектуальный уровень.

В этом никто и не сомневался. Однако, перед тем, как делать ноги, я таки шмальнул пару раз. Оба раза промазал, получил затрещину от Воблы и лишь после этого, рванул по коридору, увязая подошвами ботинок в рыхлой растительности. Вот ещё нехорошая штука; абсолютно не слышно, ни собственных шагов, ни тоота преследователей. Кто его знает, может не усею я добежать до развилки, как мощная лапа…

Я обернулся; не видать никого, кроме Воблы и Емельяновича, сосредоточенно пыхтящих и обливающихся потом.

— Направо! — выдохнул Теодор и я едва не впаялся носом в камень, возвышающийся на перекрёстке. Кажется, на плоской поверхности даже имелась какая-то надпись. Ну, типа, направо пойдёшь…

— Некоторые вещи точно не меняются, — Вобла обратила внимание, на то, как я путаюсь в ногах и пнула меня в нужном направлении. — Особенно, твой идиотизм!

Тот ход, куда мы свернули, оказался немного темнее предыдущего и пол здесь блестел голым камнем. Стены — тоже и лишь с потолка свисали какие-то качающиеся, на сквозняке, прутики. Кажется, когда они касались друг друга, вспыхивали зелёные искорки, но присматриваться времени не оставалось. Теперь звук шагов слышался вполне отчётливо и это был звук не трёх пар ног. Очень хотелось сделать глупость: повернуться и посмотреть, что там, сзади.

Особенно нестерпимым стало это желание, когда Вобла принялась материться скороговоркой, а Теодор, такой же скороговоркой, произносить мантру о необходимости ускорить шаг. Правда, спустя десяток секунд я расслышал утробный рёв и желание вертеть головой как-то отпало. Появилось другое — оттолкнуться и улететь, со скоростью истребителя.

— Там, впереди — расщелина и мост, — в несколько выдохов сообщила Вобла. — Мост — узкий. Постарайся не упасть.

Сначала я даже не сообразил, кому предназначалось это предупреждение. И лишь вынырнув из ромбовидной дыры на край тёмного провала, сообразил, где собака порылась.

Над головой — чёрная бездна, словно ночное небо, закрытое тучами; под ногами — бездонная пропасть, практически отражение невидимого потолка. В воздухе порхают пылающие шарики словно тут состоялся слёт шаровых молний, решивших обменяться опытом. На противоположной стороне тридцатиметровой расщелины — нагромождение полупрозрачных валунов, сияющих голубым. Чуть дальше — жёлтая дырка в коричневом монолите, верхушка которого исчезает во мраке. У отверстия вроде бы кто-то стоит. Отсюда не различить.

Ну и…

— Мостик? — в ужасе завопил я, уставившись на круглую продолговатую хрень, переброшенную через провал. Ширина фиговины не больше двадцати-двадцати пяти сантиметров. — Это — мостик?

— Другого — нет, — Теодор пробежал мимо и очень ловко зашагал по «брёвнышку».

— Подождёшь Зверя? — осведомилась Вобла и забрала у меня арбалет. — А то ещё шлёпнешься, пропадёт к чёртовой матери.

— Хорошо, хоть обо мне беспокоишься! — хмыкнул я, с завистью наблюдая, как она сохраняет равновесие. — Блин, точно расшибусь…

— Дерьмо не тонет, — сообщила женщина с середины мостика. — Осталось проверить: падает оно или нет.

— Да видал я вас всех! — проворчал я и став на четвереньки, пополз вперёд. Никакого стыда за сей акробатический этюд я не испытывал. Главное — выжить. Сзади рыкнуло и я вспомнил, как такие вещи здорово выходят у обезьянок. Почему я не макака?

— Можешь подниматься, — сообщила Вобла, напряжённо вглядываясь на другую сторону провала, — и помогай, тут нужно вытащить из паза.

— По мостику уже карабкались «голлумы», а вот Зверь стоял и следил за нашими действиями. В смысле, как мы трое поднимем конец «брёвнышка» и сбрасываем его в пропасть. Твари заверещали и сделали попытку включить заднего. Поздно. Вся конструкция, вместе с пассажирами, уже летела вниз, мало-помалу растворяясь во мраке. Зверь оскалился, повернулся и пропал в пещере.

КИНГ КОНГ VS ГОДЗИЛЛА. LITE

Последний отчаянный протяжный вопль затих и едва видимые точки растворялись во мраке провала.

— Это ж какой крюк теперь придётся делать! — вздохнула Вобла и подняла меня за шкирку. — Если придётся вообще. Прикидываю, что эти уёбки натворили в нашей норе.

— Хорошее было убежище, — согласился Теодор и задумчиво посмотрел мне за спину. — Лучшее, что удалось отыскать, после того, как тварь разорила дом брата. Итак, нам предстоит встреча с новыми странниками.

— Что-то многолюдно становится, — буркнула женщина и хлопнула меня по щеке. — Ты как, в норме?

— Лучше и быть не могло, — я убрал её руку. — Что, блин, за прикол: к морде лезть? А, знакомые все лица!

Это я, касательно упомянутых странников. Действительно, вот уж кого уже и не думал встретить. Живыми, по крайней мере.

— Хм, вот уж кого и не думал уже встретить, — протянул Паша и задумчиво уставился сначала на Теодора, а после — на Воблу. — Про этих вообще молчу.

— Паша, мой мальчик! — с притворной радостью вскричала Вобла и сделала вид, будто хочет его обнять. — По-прежнему вылизываешь задницу Утюгу и другие места Дианы Станиславовны? Или решил сделать перерыв? В Бездне спрятаться, например?

— Диана тоже здесь, — Вобла изумлённо уставилась на меня, и я пожал плечами. — Ну, в смысле, в Бездне.

— Ага и теперь становится понятно, какой именно орган слаще для нашего славного Павлуши, — Вобла всплеснула руками, а Теодор буркнул нечто непонятное. На гиганта он смотрел с неприкрытым презрением. — Ладно, ладно, какими ветрами занесло?

Я посмотрел за спину великана. На светящихся камешках сидели двое задротов: Лаврентьев и Павлуша. Я мог как угодно относиться к любовнику Дианы (благо и сам получил сходный статус), но всё же он продолжал возиться с парочкой недотёп. Плюс к карме. Паша прекратил играть в гляделки с тощей воительницей и обернулся, проследив направление моего взгляда. Потом громила досадливо поморщился.

— Как же они мне настохорошели! Одного таскать приходится, а второй всё время воет, чисто тебе баба. Взял бы и придушил обоих!

— Почему не придушил? — внезапно спросил Теодор с живым интересом.

— Не знаю, — гигант с хрустом наклонил голову в одну, потом — в другую, сторону. — Жалко. Никто же не виноват, что из-за умирающего мудака загибается столько народу.

— Совесть проснулась? — участливо осведомился я. — Когда раньше ботинки Утюгу лизал, да жену его потрахивал, молчала?

— Дурак ты, — ухмыльнулся Паша. — Ты что, не из того же мира сюда явился? Когда выползаешь из дерьма и пытаешься в люди выбиться, сильно следишь, какой за тобой след остаётся? А Диана, хоть и сука, но далеко не самая большая из тех, кого я встречал.

— Знаешь, почти убедил. Я бы даже посочувствовал, если бы не знал, что именно вы собирались разобрать меня на запчасти, — Паша насупился, — а предварительно ещё и накачали какой-то дрянью, от которой плющит до сих пор.

— Возможно, эту беседу стоило бы вести в более подходящем месте? — поинтересовался Теодор и кивнул Вобле. — Попробуем пробраться в Зелёный холл.

— В дырку что ли? — женщина нахмурилась и почесала ухо. — Так туда же не всегда пройти можно. Да и эти, с крылышками…

— Посмотрим. Павел, гм, не помню, как по батюшке, подбирайте свой балласт и следуйте за нами. Впрочем, если вы пресыщены обузой, можете оставить — я возражать не стану.

— Ага. Сейчас всё взял и бросил, — гигант широко осклабился и направился к своим спутникам. Те, всё это время, проявляли живейший интерес к нашей беседе. Я махнул рукой, и Лаврентьев неуверенно помахал, в ответ.

— На кой чёрт нам эта обуза? — задумчиво спросила Вобла, ощупывая пару совершенно одинаковых глыбин, отвечающих на её прикосновения вспышками голубого пламени. — Если придётся снова сваливать, их же догонят на раз-два.

— Тогда и переживать не о чём, — Теодор оставался споен и даже отрешён. — Не этот. Попробуй следующий, с надколами по гребню.

— Всё время путаю, — Вобла коснулась указанной каменюки и та тотчас разделилась на две части, открыв что-то, типа абсолютно чёрного экрана. — Вуаля! Похоже, сегодня путь открыт.

Она прикоснулась ладонью к тёмной поверхности, и совершенно неожиданно коричневая стена в десятке метров от нас распахнула круглую пасть. Дыра светилась тем же синим цветом, что и камни вокруг.

— Дай сюда! — Вобла вновь отобрала арбалет и осмотрев его, умело перезарядила, передёргивая рукоять, которую я опрометчиво принял за часть прицела. — Держи.

Подошли Паша, Павлуша и Лаврентьев.

— Виктор Павлович, — представил один, а второй выдавил что-то типа:

— П-павлуша.

— Руку протягивать никто не решился.

Теодор только вздохнул, а Вобла вообще не обратила внимания на новых клоунов. Похоже она сосредоточилась на тех, кто казался ей достойным. Как ни странно, но к их числу относился и я.

— Двигаемся быстро, — сообщила женщина и указала на голубое отверстие, — и обращаем внимание на цвет стен. Как только он изменится на зелёный — бежим. С этого момента у нас останется всего пара-тройка минут, чтобы успеть добежать до места.

— А если не успеем? — пискнул Павлуша, стоящий на одной ноге. Повреждённая его конечность выглядела весьма неприятно, раздувшись, подобно воздушному шарику.

— Не знаю, — сказала Вобла, — но очень подозреваю, что тоннель схлопывается. Интересно? Останься и проверь, а у меня нет никакого желания.

Едва успев закончить фразу, она тотчас рванула в сторону дыры, а следом, на той же скорости, устремился Теодор. За спиной глухо выматерился Паша, то и дело поминая «сраный мешок научного говна». Впрочем, я не стал оборачиваться, чтобы убедиться, кого он имел в виду, а вместо этого побежал за аборигенами.

Внутри оказалось очень скользко, словно пол, стены и потолок покрывал лёд. Впрочем, возможно это он и был, судя по очень низкой температуре. Изо рта пошёл пар и сквозь его белые облака я с трудом различал фигуры, скользящие впереди. Голубые поверхности тоннеля отражали меня со всех ракурсов, отчего казалось, будто вокруг — целая толпа. Возможно мы все принимали участие в странном соревновании. Перемещаться по гладкой поверхности оказалось не так уж и просто, поэтому, невзирая на сильный мороз, я быстро вспотел.

Однако же, ход всё продолжался и продолжался, и никак не желал заканчиваться или хотя бы поворачивать. От этого однообразия начало казаться, что я застрял на одном месте, а искажённые подобия человека пляшут вокруг, постепенно сменяя окрас с нейтрального голубого, на успокаивающий зелёный.

Успокаивающий?! Как бы не так! За спиной тотчас раздались крики и ругательства, а силуэты впереди начали быстро удаляться. Я тоже постарался прибавить скорости и тотчас едва не растянулся на чёртовом льду.

Что пугало больше всего, так это то, что кроме позеленевших стен больше ничего меняться не собиралось. Я не видел не малейшего признака финиша или чего-то подобного. А цвет продолжал изменяться: от нежно-изумрудного к болотному, пока не стало окончательно касаться, будто я перемещаюсь в недрах глубокой трясины. Ага, и ещё задевая головой за потолок, который прежде находился на расстоянии вытянутой руки. Тоннель точно сужался.

— А-а! — завопил я, попытался ускорится, поскользнулся и шлёпнулся на пузо. Двигаться, тем не менее, я продолжил и уже на пузе пролетел через какую-то хрень, напоминающую упругую плёнку.

— Заткнись! — посоветовала Вобла и за ногу оттащила от дыры, закрытой колышущейся зелёной мембраной. — Всё, спасся. Теперь можешь выдохнуть и вытряхнуть дерьмо из штанов. Кстати, на твоём месте, я бы отползала в сторону.

В её словах имелся определённый резон. Поэтому я отполз к стене, наблюдая, как полупрозрачная плёнка вздулась и лопнула, пропустив внутрь оглушительно пыхтящего Пашу, который волок на плече дико визжащего Павлушу. В другой руке гигант держал за ногу совершенно багрового Лаврентьева.

Не усела эта компания, в полном составе, повалиться на пол, как мембрана за их спинами пошла кругами, сходящимися к центру. Потом послышался тихий щелчок и на стене, где прежде было отверстие, осталась лишь чёрная точка.

— Время, — удовлетворённо пробормотала Вобла и сделал вид, будто смотрит на что-то в ладони. — В норматив уложились все.

— Повторного забега не будет? — прохрипел я и попытался встать, опираясь спиной о стену.

— Ещё способен шутить, — отметил Теодор, по которому никто бы не сказал, что он недавно нёсся вскачь, подобно беговой лошади. — Редкий экземпляр. Должен ещё раз признать свою ошибку. Иногда так сложно разобраться в людях, особенно в тех, у кого такой неказистый вид.

— Я бы так не сказала, — Вобла ухмыльнулась и похлопала меня по щеке. — Таблетка вполне себе ничего. Бабам такие нравятся.

— У меня — другие приоритеты, — Емельянович склонился над кучей-малой на земле. — Все целы?

— Относительно, — Паша отряхнулся, точно сенбернар, после купания. — На излёте приложился башкой о потолок. Аж, блядь, в глазах сверкануло, а вот этот кадр, — он пихнул Лаврентьева и тот глухо замычал, — вообще, нахуй отрубился, прям во время бега.

— Нужно было бросить, — наставительно заметил Теодор. — Приоритеты расставляй правильно. Одна жизнь или две.

— Не подумал, — Паша привалился спиной к стене рядом со мной и блаженно улыбаясь, закрыл глаза. — Блядский экстрим! А то, давай с парашютом прыгнем, давай с тарзанкой! В горы, блин, сходим.

— Причём, здешние развлечения достаются абсолютно бесплатно, — заметил я и покряхтывая, поднялся. — В следующий раз пригласи своих друзей-экстрималов. Тех, что тебе очень не нравятся.

— Обязательно, — пробормотал гигант и вроде бы задремал. — Весь мир…

Итак, Зелёный холл или попросту Дырка. Как ни странно, но и Теодор, и Вобла оказались совершенно правы, именуя означенное место. Круглый зелёный колодец с открытым верхом, откуда по стене впускалась толстая верёвка с кучей узелков. В центре колодца — что-то, типа очага из камней, сложенных домиком. Вдоль стен — кривобокие глиняные кувшины. Из одного Вобла жадно пила, стало быть там — какая-то жидкость.

— Что там? — я указал вверх. — Безопасно?

— Вполне, — Вобла поставила кувшин и отёрла губы. — Если не появляется эта мерзость с крыльями. Помнишь, в ледяной пещере, глазки сверху спускались? Это — они. На вид — сущий кошмар.

— На вид? — уточнил я, — А так?

— А так — просто пиздец, — радостно сообщила женщина. — Не знаю, чем они питаются, когда рядом нет человеков, но я нашла агромаднейшую кучу обглоданных черепов. Типа пирамидки.

— Сюда не залетят? — жалобно осведомился Павлуша, до этого пытавшийся привести в сознание Лаврентьева. — Крыши же нет…

— Нет, — согласилась Вобла и пожала плечами. — Но внутрь, почему-то, не летят. Тео предположил, что свечение стен имеет отношение к радиации. Твари чуют, что тут опасно, поэтому и не суются.

Тут я не выдержал и рассмеялся. Объяснить, какого чёрта так делаю, не сумел бы и сам. Но вообще-то, только представить: смертоносные твари не суются к нам, потому что мы сидим в смертельно опасной радиоактивной пещере. Реально — хохма!

— Что с ним? — спросил Теодор. — Истерика?

— По морде дать? — осведомилась, в свою очередь, Вобла. — Или так заткнёшься?

— Скучные вы люди, — я выдохнул несколько раз. По морде не хотелось. — Без огонька.

Теодор присел рядом с Лаврентьевым и что-то сделал с кистью лежащего. Тот тотчас взвизгнул и подскочил, заслоняясь руками. Было хорошо заметно, как по бледной физиономии, скользят отражения чувств: смертельного испуга, непонимания и наконец, облегчения. Хлопнув приведённого в чувство по физиономии Емельянович перешёл ко второй «обузе» и начал рассматривать опухшую ногу. На лице Теодора я заметил неодобрение. Потом он убрал ремни и шнурки, которым опутали повреждённую конечность и достал нож.

— Ампутируешь? — с живым интересом, спросила Вобла, а Павлуша протестующе пискнул.

— До этого уже недолго осталось, — пробормотал Теодор и вспорол штанину, плотно заполненную распухшей плотью. — Перелом закрытый, однако началось воспаление. Если в ближайшие день-два не оказать серьёзной помощи, останется одноногим.

— Будешь, как настоящий пират, — успокоила женщина хнычущего Павлушу. — Поймаем какую-нибудь летающую хрень и если она не откусит тебе голову, научишь её кричать: «Пиастры! Пиастры!»

Я хихикнул, а Паша приоткрыл один глаз, недобро глянул на шутницу и вновь закрыл. По щекам Павлуши бежали огромные слёзы, превращая грязь на коже в живописное месиво. Лаврентьев тяжело вздохнул и провёл кулаком по лбу.

— А что, есть шанс выбраться отсюда в ближайшую пару дней?

— Конечно, есть, — Теодор достал из сумки пригоршню какой-то зелёной фигни. Часть странной каши он сунул в рот Павлуши, приказав жевать, а остатком смазал ногу. — Скажу даже больше: есть шанс выбраться из Бездны в ближайший час. Правда, он настолько мизерный, что я не стал бы его воспринимать всерьёз. Кстати, вероятность покинуть сие гостеприимное место в ближайшие день-два, столь же мала.

— Почему-то я так и подумал, — заметил Лаврентьев и я не услышал разочарования в его голосе. Кажется, парень смирился.

— Почему бы просто не выбраться к той реке, где нас догнал Феникс? — спросил я у Теодора, который закончил заниматься Павлушей. — Пройдёмся по пещерке, выйдем на лестницу и чап-чап, наверх.

— Сколько раз мы выходили к Стиксу? — вместо ответа, Теодор обратился к Вобле. Та тотчас принялась загибать пальцы на руках. — Не старайся, я считал. Ровно тридцать два раза. То ли нужно обладать невероятным везением, чтобы обнаружить тот самый ход, то ли это — ещё одна шутка Бездны. Проходы ведут куда угодно, но только не на лестницу. Мы даже пару раз выходили к Огненному потоку, а толку? Выходя нет.

— Всё могло измениться, — проворчал я, вспомнив последнее сновидение. — Тут начинается неслабый замес и нас могут отпустить. Всех.

— Круглый тоже об этом заикался, — вздохнула Вобла, — но дорогой мой, снам и видениям не всегда можно доверять. Даже здешним.

— Позволь мне остаться при своём мнении.

— Да хоть сто порций!

Теодор, который внимательно прислушивался к нашей беседе, задумался, почёсывая здоровую половину лица. Потом оценивающе осмотрел всех, кто находился в стакане Зелёного холла.

— Стоит попробовать, — сказал он, наконец. — Казимир последние два раза вещал о грядущей великой битве и воинах, которым предстоит сражаться не только в глубинах Бездны, но и при свете солнца. Кажется, брат имел в виду амнистию для всех, кто ещё остался жив.

Паша вновь открыл глаз, потом — второй. Лаврентьев заинтересованно уставился на Емельяновича и его тощее лицо перестало излучать в пространство безнадежное отчаяние. Даже Павлуша вытер слёзы.

— Три пещеры с крылатой дрянью, — спокойно сказала Вобла, — переходы Феникса и спуск к реке, — она ткнула пальцем в Павлушу. — Этот точно станет обузой.

— Пожа-алуйста! — взвыла «обуза» и Паша пнул его ногой.

— Заткнись! Никто тебя не бросает. Пока, — он, постанывая, поднялся на ноги и сделал несколько наклонов, потом до хруста размял шею и набычился. — Сколько это займёт по времени?

— Если всё пройдёт удачно — часа четыре, — Вобла посмотрела на Теодора и тот кивнул, — но удачно ещё ни разу не получалось, так что придётся прятаться, а это отнимет ещё час-два. И ещё, за эту парочку отвечаешь лично ты, а у меня имеется собственная зверушка.

Мы поулыбались друг другу, хоть это больше напоминало оскал диких животных. Зверушка, ети, её мать! Зверушка. Ну ладно, я тебе ещё устрою зверинец, костлявая ведьма.

— Хорошо, — Теодор подошёл к стене зелёной колбы и сдвинул камень, до этого плотно сидевший среди своих собратьев. Достал из ниши чёрный бумажный пакет, плотно обвязанный толстой бечёвкой. — Здесь — одна хитрая штука. Вообще-то — сильный яд, если напутать с дозировкой. Но в случае правильного применения подстёгивает организм почище любого допинга. Срок действия — четыре часа. Если повезёт — успеем выбраться, до того, как свалимся без сил.

— Я это есть не стану! — испуганно откликнулся Лаврентьев и Павлуша, неуверенно выглядывавший из-за его спины, начал кивать головой. Неизвестные препараты с такими побочными эффектами…

— Не ешь, — поддержала его Вобла и бросила в рот чёрную пластинку, напоминающую кусок шоколада. — Сдыхай к херам! Баба с возу…

Я хихикнул, подумав, что поговорка в устах этой самой бабы, да ещё и обращённая к подобию мужика звучит вдвойне веселее. На мой смешок никто даже не повернулся — видимо привыкли. Отказники нервно бормотали, совещаясь, а Паша нюхал свою дозу и осторожно пробовал на язык.

— Ханку напоминает, — Теодор поморщился, а Вобла согласно кивнула и расплылась в широкой ухмылке. — Дурь даже здесь можно найти.

— А как ты хотел, — Вобла протянула мне кусочек, пахнущий травой и ещё, чем-то резким. — На тех, кто облучился Огненным потоком эта хрень действует по-особому, но ты не пугайся. Жив останешься — ещё попросишь.

Я думал, что твёрдую плитку придётся грызть, но стоило ей оказаться во рту и она тут же распалась на множество тонких волокон, лопающихся подобно пузырькам газировки. Тем временем, учёные дозрели и таки согласились принять допинг. Оный они получили вместе с наставлением Теодора, дескать недоумков он уговаривает самый последний раз.

— Пара минут, — Вобла ответила на вопросительный взгляд Паши и несколько раз дёрнула узелковую лестницу. — Никто не обгрыз? А то они, бляди такие, просто обожают пакостить.

Наш стакан начал менять свой цвет с зелёного на розовый. Хм, морды спутников тоже стали такого же гламурно-странного окраса, а глаза вспыхнули жёлтым. Походу, вштырило. А потом появилось ощущение, будто в задницу вставили батарейку. Чёрт, какое там — целый аккумулятор!

Вобла встряхнулась и очень ловко, точно скелет обезьянки, поползла вверх. Теодор молча прицепил к арбалету длинный ремешок, забросил мне за спину и кивнул: поднимайся, мол. Подъём прошёл так, словно я превратился в воздушный шарик, которому остаётся лишь перебирать руками. Впрочем, сквозь эйфорию всё же прорывалось понимание: стоит «шарику» отпустить руки, и он ту же шлёпнется вниз.

Наверху оказалось холодно, однако сильный мороз проникал под одежду так, словно кто-то легко колол кожу крохотными иголками. Ну и ещё пар валил изо рта.

— Тут долго нельзя, — сообщила розовомордая Вобла и помогла Паше перебросить калечного через стенку колодца, — можно всё отморозить, нахрен. Хрен, кстати, тоже можно. По ощущениям — градусов сорок.

— Совсем не ощущается, — буркнул гигант и повертел головой. — Хоррошая дурь, забористая.

— Как ты петь станешь, когда тебя начнёт колбасить — женщина криво усмехнулась и выдернула наружу Лаврентьева. — Почему Тео и не любит баловаться этой фигнёй — отходняк жесточайший.

Итак, очередная настохорошевшая пещера с гигантскими колоннами в три моих обхвата. Нижняя часть столбов светилась красным (в реале — хрен его знает, каким), а чем выше, тем тусклее становилось свечение, пока не пропадало вовсе. Поэтому внизу было относительно светло, а верх напоминал небо в полночь. Даже огоньки далёких звёзд мерцали. Увидев, что я разглядываю, Вобла осклабилась.

— Там, эти самые, с крылышками. Так что веди себя, как мышь. Начнёшь шуметь — прилетят на раз-два.

Бабахнуло, да так, что у мены в ушах начало звенеть. Не успело протяжное эхо пропетлять между колонн, как послышался хруст, лишь на полтона тише, предыдущего грохота. А потом — контрольный: истошный вопль, от которого хотелось свернуться калачиком и закрыть уши ладонями.

— Спасибо, что предупредила, — заметил я, глядя на офигевшую спутницу. Из колодца донёсся возмущённый возглас Теодора. — Что это, блядь, было?

— Неприятности, что же ещё? — она уже пришла в себя, — А что тут ещё может происходить, мать их так! Ну вот, понеслось.

Словно запоздалое эхо грохота и вопля сверху послышались нестройные крики, пока ещё напоминающие крики психованных чаек. Точки, которые я принял за звёзды, больше не перемещались по хаотичным траекториям. Теперь они медленно увеличивались в размерах.

Из колодца выпрыгнул взбешённый Теодор и уставился на нас. Потом осмотрелся и нахмурился.

— Что это было? — Вобла пожала плечами, я пожал плечами, и Паша присоединился к нашему флеш-мобу. — Понятно. Значит — бегом!

И первым подал пример, рванув куда-то, между колонн. Как по мне, этот путь ничем не отличался от подобных ему и как Емельянович выбрал дорогу — хрен его знает. Ан нет, во время бега я успел заметить какие-то серые полоски под ногами. Может это и были знаки.

Мы с Воблой бежали замыкающими, плечом к плечу, но шаги за спиной всё же первой услышала спутница. Женщина, цвет лица которой теперь напоминал раскраску ягуара, обернулась и выдала изощрённое ругательство. К этом, как я выяснил мгновением позже, имелись все основания. В паре десятков метров за нами неслись костлявые ушлёпки, прежде атаковавшие убежище у водопада. Впрочем, топали не они, а кто-то, пока невидимый за колоннами. Но я догадывался, кто.

А потом стало ещё веселее. Птички, или кто там обитал наверху, успели опуститься на расстояние достаточное для того, чтобы их жёлтые (теперь — сиреневые) гляделки по размеру сравнились с автомобильными фарами. Кажется, прошлый раз на этом моменте мы благополучно вылезли в люк. В этот раз ничем подобным и не пахло. Кроме того, я различил цокот и скрежет, словно невидимые твари цеплялись за колонны когтями. Вобла же вроде сказала, что они: «с крылышками»?

Спросит её об этом я не успел. Нас обоих сшибли с ног и если меня просто прокатило по скользкой поверхности и впечатало в ближайшую колонну, то женщина оказалась погребена под кучей визжащих уродов. То ли удар башкой о ледяную колонну оказался чересчур силён, то ли я просто испугался, но только сделал первое, что пришло в голову: поднял оружие и выпустил несколько стрел прямо в кучу-малу.

Арбалет тут же вырвали из моих рук, а меня ещё раз приложили головой о колонну. Твари бросились в разные стороны, а матерящаяся Вобла поднялась на ноги и покрутила пальцем у виска.

— Дебил, блядь! — заорала она. — Не они, так ты меня прикончишь.

— Разумно, — согласился Теодор и вернул мне оружие. — Достаточно неразумных поступков. Ага…

Это он уже не мне, а исполинской чёрной фигуре, вынырнувшей из-за полыхающего фиолетовым столба. Зверь, собственной персоной, в окружении множества истошно вопящих зверят. Много их…

— Выход совсем близко, — сообщил Емельянович, в упор глядя на тёмного монстра, — но люк сломан.

Внезапно он отпрыгал в сторону, а между нами упало толстое блестящее щупальце со множеством крючков на конце. Ага, пока мы маялись хренью, хозяева успели спуститься, чтобы поприветствовать незваных гостей.

Что-то скрипнуло над самой головой, и я тут же шарахнулся прочь от колонны. Ещё одна склизкая труба с шипами хлестнула по шестиугольной плите пола и оставила на ней извилистый след. Кто-то глухо ухнул и дико заверещал.

— Быстрее! — Теодор схватил меня за шкирку и швырнул вперёд, — Быстрее же!

Огромные тени заслоняли тускнеющий фиолетовый свет колонн. И да, чёрт побери, среди шевеления щупалец я рассмотрел хлопающие перепончатые крылья! Как всё выглядело в сборе — не знаю. Не очень аппетитно.

Направляемый возгласами: «Прямо!», «Налево!», «Направо!», я промчался около пятидесяти метров. То и дело приходилось уклоняться от толстых шлангов, норовивших захлестнуть горло. Пару раз я почти вплотную видел огромные синие шары глаз, напоминающие колбы с бурлящим реактивом. За гляделками монстров шевелилось нечто, вовсе непонятное, типа вздувающейся опары. Из этого бледно-серого месива выскакивали челюсти, покрытые слизью и норовили добраться до моей физиономии.

— Сюда! — это уже не Теодор.

Вобла стояла у стены, где оранжевым светом сиял круглый проём. Кажется, остатки люка, прежде запиравшего вход, лежали под ногами у женщины, но я не стал всматриваться, а на полном ходу нырнул в дырку. Получилось просто идеально, если не обращать внимание на тот момент, когда я врезался в спину Лаврентьева.

Мы ещё барахтались в чём-то рыхлом, типа песка, а Вобла и Теодор уже присоединились к нашей компании. Задерживаться они не стали, учёного просто швырнули вперёд, а мне отвесили чувствительно пинка. Осознав, глубинный смысл намёка, я, сначала на четвереньках, а после — по-человечески, устремился следом за остальными.

Опять колонны, но — тонкие, словно стволы берёз и такие же светлые. Под ногами — действительно песок, мерцающий разноцветными искрами. Пар изо рта не шёл, значит температура поднялась.

Сзади завизжало и обернувшись я увидел, как дыра в стене изрыгнула плотную струю наших преследователей. Выглядели они откровенно не очень: хромали, прижимали повреждённые лапки к груди, но продолжали нестись за нами.

— Что-то тут не так! — выкрикнула Вобла.

— Всё не так, — ответил Теодор и остановившись у одной из «берёзок», навалился на тонкий ствол. — Помогите мне!

Если все эти пещеры и переходы действительно сон местных повелителей, должен сказать, что переходы между локациями им, очевидно, грезятся в наркотическом бреду. Иначе, как объяснить все эти жуткие рожи на люках и то, что выходы находятся, хрен пойми где. Как этот, например.

Лязгнуло и ствол наклонился, вместе с плитой, на которой стоял. В основании открылся шестиугольный люк, и Вобла немедленно спихнула туда Лаврентьева. Не успел тот коротко пискнуть, как следом уже забросили верещащего Павлушу. Потом туда полез паша и тут же застрял.

— Нужно было его пускать последним, — почти спокойно заметил Теодор и навалился на кряхтящего здоровяка. — Не давайте им приблизиться.

Им, это — паре дюжин костлявых призраков, которые водили вокруг нас хоровод, точно уже наступила новогодняя ночь и торжество не начиналось лишь потому, что задерживался Дед Мороз. Он, кстати, рычал где-то, совсем недалеко. Иногда рычание твари сопровождалось глухими ударами и хлюпающим лаем. Кажется, те, что с крылышками не торопились отпускать последнего посетителя.

Так и не дождавшись предводителя, «горлумы» решились пойти в атаку. Двигались они уже не так шустро, как прежде. То ли действовал наш допинг, то ли сказывались раны врагов. Пока Вобла хрустела шеями, я успел расстрелять оставшиеся заряды и даже четыре раза попал в цель. Ну а потом пришлось лупить тварей подобием приклада. Твою мать, от них ещё и воняло! Как тухлыми яйцами, бе-е…

Враги откатились назад, а меня дёрнули за рукав:

— Пошли!

Она рыбкой нырнула в люк, а я полез ногами вперёд, поэтому успел увидеть, как из-за столбиков выпрыгнула гигантская чёрная фигура и бросилась ко мне. Когтистые пальцы едва не схватили за шевелюру, но в этот момент я провалился, и козёл остался ни с чем.

— Это — не то место, — было первым, что я услышал, погрузившись в вязкую мерзость коричневого цвета. — Куда дальше?

— Вон — скала. — Теодор очистил лицо от налипшей дряни и указал на круглое каменное полушарие, которое незамутнённым белым цветом выделялось на фоне общего дерьмовидного депрессняка. Ну а как ещё назвать эту клоаку? Мутная трясина и тёмно-зелёный туман, плывущий над головами. Кажется, скала, как её назвал Емельянович, медленно удалялась прочь от нас.

Стоило начать брести в указанном направлении, как сверху принялись десантироваться назойливые черти. Да что же они от нас никак не отвяжутся? Впрочем, сейчас мы от них почти не отличались: такие же грязные, с лицами, напоминающими уродливые маски.

До белого полушария мы топали минут пятнадцать и всё это время за спинами раздавалось: шлёп, шлёп. Потом затрещало, протяжно хрустнуло и наступило время для очень большого: шлёп! Отлично, все в сборе, мать его так. К счастью мы уже начали подниматься на чистую каменную поверхность. Здесь Павлуша принялся завывать, а Лаврентьев — блевать мутной жижей, которой наглотался по дороге.

— Я больше не могу, — вдруг совершенно спокойно сказал Паша и сел на корточки, свесив руки между коленями. На лице гиганта была написана обречённость. — Мы отсюда всё равно не выберемся, а терпеть всё это гавно перед смертью не хочу. Сдохнуть — значит сдохнуть.

— Флаг тебе в руки, — Вобла хлопнула меня по затылку. — Помоги сдвинуть верхушку. Или тоже хочешь сдохнуть? Смотри, какое отличное место, чтобы остаться навсегда.

Паша закрыл глаза и несколько секунд сидел так, подняв лицо к мутным космам тумана. Всё это время мы пихали неподдающийся камень. Он, блин, двигался, но, мать его, на пару сантиметров в час. Гигант опустил голову, посмотрел на нас, потом перевёл взгляд на коричневую жижу и встал.

— Я их задержу, — сказал Паша и хлопнул меня по плечу. — Если всё-таки выберешься, найди в Петровском, это у нас, около города, Настю Фёдорову. Передай ей, что она — сука и я всегда её любил. Всё, валите.

— Эмоции, — хрипела Вобла, обливаясь потом, — блядские эмоции…

Когда крышка, или что оно было, всё же сдвинулась, Паша уже успел спуститься и преодолеть половину расстояния до бредущих тварей. Когда путники встретились, каменюка окончательно сдалась и отъехала, открыв каменную трубу, уводящую вниз. На стенах я увидел углубления., похожие на ступени. Теодор посмотрел на Павлушу и тяжело вздохнул. Потом взял его за шкирку и начал спускаться. Это было очень неудобно, но Емельянович не выпускал свою ношу. При этом он глухо бормотал:

— Не бросать же тебя теперь. Человек вон, сколько старался.

Бледный, до синевы. Лаврентьев уполз следом, а мы задержались, наблюдая за тем, как Паша разбрасывает мелких тварей. Зверь неторопливо приближался к нему из мглы и его огромный силуэт казался настоящим воплощением зла.

— Гляди же ты. — проворчала Вобла. — А я думала, что оно — гавно-гавном.

— Возможно, Бездна пробуждает не только самое дерьмовое, что в нас есть, — предположил я, вспомнив поступок Теодора в предыдущем походе.

— Философ хуев, — хмыкнула Вобла и констатировала: — Теперь ему точно — пиздец.

Зверь устремился к Паше, расшвыривая своих миньонов. Однако, лишь когда они оказались рядом, я понял, насколько они равны. И рост, и комплекция, делала их почти близнецами. Вот только с одной стороны наступал начинённый демонической сущностью одержимый, а с другой — стоял до смерти уставший и желающий умереть, человек.

— Дай стрелялку, — Вобла зарядила оружие и легла, целясь в сторону сближавшейся парочки. — Попробуем что-нибудь сделать…

Если она собиралась подстрелить Зверя, то нужный момент оказался упущен: гиганты схлестнулись, вцепившись в горло друг другу и начали раскачиваться из стороны в сторону. Звуки, которые доносились до меня определённо не принадлежали к тем, что способно издавать горло человека. Ну, по крайней мере, Паша не собирался сдаваться без боя.

Защёлкал арбалет и мелкие твари, пытавшиеся зайти за спину нашего бойца, начали падать и тонуть в коричневой жиже. Уцелевшие поторопились спрятаться за борющимися гигантами. Вобла отстреляла все заряды и начала перезаряжать оружие. На её костлявом лице не читалось ничего: ни волнения, ни сопереживания.

Зверь приподнял Пашу над трясиной и швырнул прочь. Потом прыгнул в сторону головы, торчащей над поверхностью болота. Однако его противник, очевидно, ожидал этого и встретил тварь мощным ударом в челюсть. Тёмное существо отшатнулось, а Паша встал во весь рост и пустил в ход свои огромные кулаки. Вновь начал щёлкать арбалет. Судя по всему, Вобла пыталась попасть в Зверя, но всё заряды странным образом облетали монстра, в лучшем случае сшибая какую-нибудь мелкую тварюшку.

— Сука! — выдохнула женщина. — Да что за хуйня такая?

Зверь, казалось уже находившийся на грани потери сознания, внезапно заревел и перехватив руку Паши, вывернул её локтем вперёд. Кажется, я различил хруст ломающейся кости. Однако, человек не сдавался; он ударил лбом в переносицу монстра и заставил того отпустить руку. Зверь отступил на пару шагов.

— Есть! — выкрикнула Вобла. — Есть! Сука, стрелы закончились!

Последний, пущенный ею заряд, угодил в плечо Зверя и тот злобно зарычал, вцепившись в рану. Паша, одна рука которого висела плетью, здоровой вцепился в горло противника и тот внезапно сделал то же самое. Некоторое время гиганты стояли неподвижно, а потом начали медленно погружаться, словно трясина решила сожрать обоих. Пара минут и на поверхности остались лишь расходящиеся круги да полдюжины уцелевших «горлумов». Кажется, они полностью утратили охотничий азарт и теперь не знали, что дальше делать.

— Уходим, — Вобла отшвырнула разряженный арбалет и нырнула в люк.

ПРОМЕТЕЙ

Спускаться оказалось весьма непросто: каменные уступы осыпались под пальцами, а носки ботинок так и норовили соскользнуть, из-за чего я ару раз стукнул Воблу по голове и заработал несколько изощрённых ругательств в свой адрес. Абсолютно не представлялось, как спускался Теодор с Павлушей в одной руке.

Все эти усилия отвлекали от неприятной мысли, что нас стало ещё на одного человека меньше. Чёрт возьми, если в начале путешествия мне хотелось придушить здорового долдона собственными руками, то теперь я почти жалел его. И смерть-то, честно говоря, получилась какой-то дурацкой, не имевшей ни малейшего смысла.

— Ещё раз наступишь на голову, — предупредила взбешённая Вобла, — и я тебя, нахуй оттуда сдёрну!

— Сколько ещё спускаться?

— Сколько нужно! — злобно отрезала она, а потом, на полтона ниже, добавила. — Я, блядь, откуда знаю? Первый раз идём этой дорогой.

Чёртова нога соскользнула и стукнула по чему-то твёрдому. Не успел я пробормотать очередное: «Извини», как лодыжка оказалась зажата в чём-то, типа клещей. Потом стены резко рванулись вверх, мелькнуло грязное лицо спутницы и я, почти сразу, шлёпнулся на содрогающуюся тёплую поверхность. Сверху спрыгнула Вобла и осклабилась:

— Обосрался, гадёныш?

— Чего уж там, — вздохнул я, поднимаясь на ноги. — продолжай в том же духе и точно обосрусь. Кстати, а тут похоже на настоящую преисподнюю.

— Точно, — согласился Теодор, пытающийся оттереть измазанные пальцы какой-то тряпицей. — Никогда здесь прежде не был.

— Откуда знал, куда лезть нужно?

— Казимир подсказал, — Вобла криво ухмыльнулась. — Услышал его голос в голове: «В полушарии — люк».

— Жарко тут, — внёс свою лепту Лаврентьев, — Вроде, как вулкан недалеко извергается. Мы, когда в Исландии были, видели нечто похожее.

Ну, разве что похожее. Над нами нависали багровые, пышущие жаром, облака. В их разбухших телах мелькали ветвящиеся разряды синих молний. Со всех сторон я видел лишь горы красного и оранжевого цвета, напоминающие клыки в пасти невероятной акулы. Некоторые скалы точно пульсировали жаром, словно внутри них таилось скрытое пламя. Чуть дальше равнину между гор рассекала широкая трещина, над которой воздух дрожал и сворачивался небольшими жёлтыми торнадо. То ли из недр самой земли, то ли из толщи скал доносился глухой протяжный рокот. Иногда звук становился громче и тогда земля била по пяткам.

— Не нравится мне это место, — констатировала Вобла и повертела головой. — Совсем не нравится.

— Ну, тут есть одна вещь, которая тебе точно придётся по вкусу, — Теодор поднял руку и указал куда-то вперёд. — Стало быть, все эти предупреждения и сны имели под собой почву. По крайней мере, для нас.

— Ох ты ж, ё! — выдохнула женщина. — Да ладно!

— Напоминает лестницу, очень большую лестницу, — заметил я, ощутив, как одеревенела кожа на затылке. — Можно даже сказать: бесконечную лестницу.

В паре километров от нас горы расступались и между изломами скал вверх уходила необычайно ровная, как для этого искажённого ландшафта, полоса, прорезанная поперечными чёрточками. Лестница, верхняя часть которой исчезала в низких тучах. Низ сооружения тоже не наблюдался, теряясь за нагромождениями валунов. Мы находились в часе от спасения.

— Думаешь, всё окажется так просто? — спросила Вобла, без особой уверенности в голосе. — Бляха-муха, жопой чую, что во всём этом есть какой-то подвох!

— Если стоять на месте и ждать неприятностей, то можно их и дождаться, — совершенно спокойно заметил Емельянович и взвалил хрюкающего Павлушу на плечо. — Шанс стал много больше — вот и всё, что я могу сказать.

Как вскоре выяснилось, возможность свалить из Бездны получили не только мы. Скала по левую руку чернела огромными дырами, напоминая швейцарский сыр для великана. Одно из отверстий собственно и выпустило нас. Так вот, стоило нам сойти с места и тотчас послышался тихий шелест, который становился громче с каждой секундой. Потом шум смешался с протяжным человеческим воплем и не успел Лаврентьев шарахнуться в сторону, как нас стало на два человека больше. На два знакомых человека.

— Салям алейкум, — сказал Лис, поднимаясь на ноги. — Всегда приятно встретить хорошего человека.

— Это он про меня, — уточнил я, получив недоуменный взгляд Воблы и уставший — Теодора. — Лис и Череп, как по батюшке — понятия не имею.

— Целоваться не станем, — заметила Вобла и прищурившись, оглядела Черепа. — Лысый, а я тебя где-то видела.

— Ты у меня, падла, бутылку коньяка, когда мы тусили у Каспия, отжала, — проворчал тот, прижимая ладонь к разбитому лбу. — Сказала, что пить хотят только те, у кого есть ствол.

— Нехер было своей зубочисткой дразниться, — Вобла коротко хохотнула. — Вспомнила. Выберемся — куплю тебе ящик — залейся, жлоб.

— Может, пойдём? — проскулил Лаврентьев, с тоской глядя на далёкую лестницу, которую периодически заслоняли облака багрового тумана.

Бежать оказалось не так уж просто, несмотря на относительно гладкий камень под ногами. Толчки не прекращались, напротив — они становились всё сильнее и сильнее. Иногда даже приходилось останавливаться и балансировать, пытаясь удержаться на ногах и не свалиться на горячую почву. Та, кстати, тоже становилась всё горячее, а из разлома начали подниматься огненные фонтанчики. И отдалённое громыхание приобретало какие-то совершенно причудливые формы. Казалось…

— Или меня глючит, — выдохнул Череп, бегущий по левую руку Воблы, — или эта дрянь громыхает словами.

— Заклинание, — Теодор скрипнул зубами. — Обращение к духам огня на латыни. Кого-то призывает, сукин кот.

— Кто? — спросил я. — Какой-то местный Гаргантюа, мать его?

— Наш общий знакомый, больше некому, — Теодор снизошёл до пояснения. — Тот, который чуть не прибил тебя, при нашей встрече. Других огнепоклонников-прометеистов я тут пока не встречал. А звук…Вероятно, какое-то эхо от заклинания. Впрочем, всё равно, ничего хорошего это нам не сулит.

— Я же предупреждала!

Последняя громыхающая фраза внезапно обратилась мощнейшим рокотом. Синяя молния сорвалась с низких туч и ударила в разлом, пробежавшись цепью разрядов по огненным фонтанам. Толчок, пришедший мгновением позже, свалил всех на раскалённую почву. Лаврентьев стонал, Павлуша визжал, а Лис выкрикивал какие-то свои восточные ругательства. Я получил пару чувствительных ожогов на ладонях и очередную смену цветовой гаммы. Мир вокруг заметно потемнел, точно в местной стране багровых туч наступал поздний вечер.

— Дело дрянь, — сказала Вобла, помогая мне подняться. Потом она вздёрнула хныкающего Павлушу. — Матюгни этой латинской больше не слыхать. Значит, козёл это сделал всё, что хотел.

— Да, — согласился Теодор. — Реакция очень напоминала ответ. Нужно торопиться, сбор прекратит своё действие приблизительно через час.

Сильно ускорится так и не получилось. Почва перестала дрожать и начала раскачиваться. Такое ощущение, будто я выдул пузырь водки и пошёл кататься на качелях. Тучи опустились совсем низко и начали швыряться молниями в по земле. Когда заряд шарашил близко, волосы вставали дыбом, а ноги сводило болезненной судорогой. После этого зверски ныли все суставы. В довершении всех приятных ощущений, на глазах точно появлялась мутная плёнка. Именно поэтому, восстановив равновесие после очередного наклона, я обнаружил, что бегу не к лестнице, в сторону стены с дырками. Откуда, кстати, торопились очередные гости.

И вновь все знакомые.

Аж восемь штук. Четыре на четыре.

Ольга вцепилась в меня, едва не сбив с ног. А нет, таки сшибла, отчего зад немедленно начал дымиться.

— Ты жив! — закричала она. — Жив! Я же им говорила!

— Опа-ча, — пробормотал Самойлов, единственный из всех сохранивший оружие. — Вобла, девочка моя, ты ли это, костлявое чудовище? Мне сказали, что ты накрылась своим же половым органом.

— Рано радовались, — женщина коротко и зло рассмеялась. — Тебя-то нахера сюда отправили? Утюг больше не нуждается в усиленной опеке?

— Утюг решил, что, если устранить главный источник угрозы, — Самойлов кивнул на Диану, — то и помирать ему станет легче. Впрочем, дохлятинка ещё надеется покоптить небо.

— Ну, ну, — Вобла повернулась к супруге нанимателя. — Здорово, сука.

— И тебе того же, сука, — откликнулась та, но совершенно беззлобно.

Мы с Олькой поднялись на ноги, и я кивнул на нижнюю часть Лестницы, почти скрытую клубящимися облаками. Близкий разряд заставил меня клацнуть зубами, но я таки произнёс заготовленную фразу:

— Видишь ту хрень? — она кивнула, прижимаясь. — Что бы не случилось, держи курс туда. Пусть хоть все передохнут, но ты должна добраться до ступенек. А потом — просто иди вверх, пока не попадёшь в нормальное место. Ничего не бойся: ни голосов, ни звуков, ни темноты — иди и всё.

— А ты?

— И я, куда же без меня.

— Эти заклинания, что мы слышали, — голос Хробанова казался слабым, но спокойным. — Думаю, это — работа Лифшица. Не ошибусь, если предположу, что этот, гм, человек, состоял в секте Прометеистов, — Теодор приподнял одну бровь и поправил Павлушу так, точно за спиной висел обычный мешок. — Тех самых, что признают единение со своим божеством через сожжение. Если не ошибаюсь, то заклинание должно было призвать их Деус Спирит.

— Не духа, — Теодор покачал головой. — Самого бога во плоти. Тут это возможно.

— Но как? — изумился Сергей Николаевич. — Ведь…

— Вот, именно так, — Теодор повернулся и указал пальцем в сторону противоположную Лестнице. — Мы потратили слишком много бесценного времени на праздную болтовню. Бежим.

Земля вновь содрогнулась, а по тучам пробежала волна фиолетового сияния. Огненные фонтаны над разломом уменьшились в высоте, а вот сама трещина стала много шире. Совсем неудивительно, если учесть то, что происходило в паре километров от нас. Там, куда указывал Теодор.

Часть равнины внезапно исчезла из виду, точно провалилась и на месте былой суши возникло настоящее море огня. Багровая мгла в том месте казалась особенно плотной, но сквозь мутный туман и ошмётки туч, отчётливо прорисовывалась исполинская человекообразная фигура. Она медленно выбиралась из пламенного водоёма. Не могу сказать, какого роста был великан. Большой, очень большой.

— Что это? — взвизгнула Маруся. — Какого хуя происходит?

— Босс уровня, — тихо сказал я и подтолкнул жену. — Бежим, что есть духу.

Мы оказались далеко не самыми умными. Вобла и Теодор уже неслись впереди, а ещё раньше рванули Череп и Лис. Видимо сразу, как только увидели Самойлова. За спинами всё время слышался мерный рокот, который внезапно сменился громовым: «Топ!» сбившим всех с ног. Чёрт, суставы и так болят! Ольга глухо застонала и я, сцепив зубы, взвалил её на лечо. Сбор Теодора продолжал действовать, так что усталости, как таковой, я не ощущал.

— Чёртов Гэндальф! — хрипел я, напрягая мышцы. — Где ты, гадкий старикашка, когда так нужен? Самое время покричать: «Ты не пройдёшь!»

Ещё один «Топ» я сумел перенести, оставаясь на ногах, но увидев лицо Ольги, неотрывно глядящей назад, понял — дело дрянь. Судя по всему, каждый шаг исполинской дряни здорово сокращал расстояние между нами. А вот лестница не приближалась ни хрена! Мало того, сыплющие искрами облака опустились совсем низко, скрыв вожделенные ступени от глаз.

— Быстрее! Быстрее! — бормотала Ольга, в ужасе разглядывая что-то наверху.

В спину ударила волна близкого жара и нетрудно было догадаться, что очередное «Топ» произошло совсем недалеко. Мимо пролетели какие-то ошмётки, напоминающие горелую бумагу, но почему-то смердящие палёным мясом. Жена закрыла глаза, став бледной, точно мел. Интересно, это кому же так сильно не повезло?

Скорость бега приходилось удерживать на пределе возможного, но страх близкой гибели способен подстегнуть и полудохлого одра, а уж меня и подавно. Зарычав от напряжения, я сократил расстояние до мелькавшей впереди спины Воблы. Теодора я не видел, да и что, блин, увидишь, когда вокруг — облака пыли, смрадные хлопья и космы багрового тумана?

Над головой зарокотало и совсем рядом в землю впилась бледно-голубая молния. На носу вырос и больно щёлкнул по ноздрям крохотный разряд. Мышцы свело так, что пришлось остановиться. Я замер и поднял голову, оценивая размеры преследующего нас чудовища. Увиденное впечатляло.

В колышущемся багровом мареве возвышался исполин размерами напоминающий гору средних размеров. Где-то высоко-высоко различалась голова с парой пылающих глаз. Мне показалось, что я ощущаю пристальный взгляд исполина. Такое ощущение, будто в тебя упёрлись лучи мощных лазеров. И весь этот тёмный силуэт исходил жаром, от которого мгновенно высох пот на лице, а кожа точно превратилась в сухой пергамент, готовый вспыхнуть в любой момент.

Казалось, наступила абсолютная тишина и лишь слабый звенящий звук трепетал в ушах. Видимо — комар. Лишь спустя несколько, очень длинных, секунд я сообразил, что слышу истошный вопль жены, лупящей меня кулаком по сине:

— Беги! Беги!

И я побежал. В клочьях раскалённого тумана мелькали странные искажённые силуэты и знакомые лица. Вот Оксанка шевелит губами в очередной раз предупреждая об опасности; вот Круглый молча указывает рукой вперёд, а Сергей кровожадно скалит изогнутые клыки, потешаясь над моими тщетными попытками спастись. Я угодил в тот самый сон, который снился повелителям Бездны и никак не мог вырваться наружу. Может, это я погиб, раздавленный ступнёй огненного великана и теперь навсегда останусь в пропасти Чистилища?

В очередном разрыве мелькнул Казимир, на залитом кровью лице которого отражалось абсолютное спокойствие. Он внезапно выбросил вперёд руку, точно останавливал нечто, преследующее меня. Марево вокруг пошло рябью и вдруг исчезло. Мало того, в лицо ударила струя прохладного воздуха и я очнулся от наваждения, увидев, что находится впереди.

Лестница! Чёрт меня побери, Бесконечная лестница, буквально в какой-то сотне метров. Нижняя часть её словно погружалась в непроглядные волны тёмного озера, а верхняя растворялась в ослепительном блеске. Казалось, я должен был различать хотя бы края странного сооружения, однако же — нет: ступени вроде бы имели боковины, но стоило немного отвести взгляд, и они тут же пропадали в бесконечности. Впрочем, все эти чудасия стали абсолютно неважными. Главное — осталось сделать последний рывок.

Под звуки дикого рёва, в котором соединились ярость, боль и безумие, земля подпрыгнула и начала рушиться вниз. При этом твёрдая, некогда, опора раскалывалась на крупные плиты и куски, много меньше. Удержать Ольгу я не сумел, и жена покатилась по наклонной плоскости той плиты, где нас угораздило оказаться. Ошалело уставившись вслед супруге, я увидел, что за разломом, куда стремилось её тело, из жёлтой клокочущей дряни вверх поднимаются языки красного пламени.

Мимо меня промелькнула парочка кого-то и шустро запрыгала по островкам камней в сторону Лестницы. Мне было не до спасения собственной задницы: жена никак не могла найти опору на гладкой поверхности и продолжала неумолимо катиться к самому краю. Матюгнувшись, я принялся короткими нелепыми перепрыжками опускаться к вопящей Ольге. При этом чёртова глыбина всё больше демонстрировала желание, опрокинуться на бок и отправить всех своих нечаянных пассажиров к огненной чёртовой матери. Жена соскользнула на самый край и дико закричала, глядя прямо на меня.

Окончательно забив на безопасность, я прыгнул вниз и успел поймать за руку в тот самый миг, когда она почти слетела в огонь. Не могу сказать, что моё положение оказалось много устойчивее, тем не менее, я сумел уцепиться второй рукой за какой-то выступ.

— Держись! — просипел я и поднатужившись, дёрнул Ольгу, тут же зашвырнув её вверх. — Беги, я догоню! — она замерла, разведя руки в сторону. — Беги, блядь, я тебе говорю!

Чёртов выступ, позволивший мне закрепиться, оказался, бляха-муха, совсем не выступом, а наростом какой-то смолы. Ладонь глубоко погрузилась в липкую мерзость и теперь, шипя ругательства, я выдирал палец за пальцем. При этом у меня открывался великолепный вид на край валуна, от которого откалывались куски камня, так что обрыв с каждой секундой приближался всё ближе. Ну ещё и угол наклона плиты продолжал увеличиваться и достиг эдак градусов тридцати. Жопа, короче!

Надо мной медленно прошлась исполинская тень. Не выдержав, я поднял голову и посмотрел вверх. Под раскатистый гром, в багровых облаках появилось бесстрастное лицо исполина, с глазами, пылающими тёмным пламенем. Почему-то у меня возникло ощущение, будто великан кого-то или что-то ищет. Сквозь громыхание голоса прорвалась автоматная очередь и лицо вновь исчезло в тучах. Мир содрогнулся, а моя опора качнулась в противоположную сторону. Рука с протяжным чпоканьем выскользнула из ловушки и матерно молясь, я на четвереньках пополз вверх.

Впрочем, до самого верха лезть не пришлось. На полдороге я обнаружил по соседству большой и относительно ровный участок ещё на развалившейся почвы. Прыжок получился удачным, хоть внутри, в момент полёта, внутренности дрожали, точно желе. Не даром: приземление получилось не очень. Я кубарем катился по раскалённой плите, пока не наткнулся на что-то мягкое и слабо пищащее.

Диана и Валентина сидели, обнявшись и смотрели на меня так, словно увидели привидение.

— Какого хера? — завопил я и схватив обоих, потащил к ступеням Лестницы. — Быстрее!

— Маруся, — захныкала Валентина, спотыкаясь на каждом шагу, — Маша упала…

— Хер на неё! — я подтащил дрожащих дур к обрыву и обнаружил, что от Лестницы нас отделяет огромная расщелина. Много больше того, что можно преодолеть в прыжке. — Да мать же!…

— Спаси! — завопила Диана и вцепилась в меня. — Всё, что хочешь сделаю!

Треснуло и наш «кораблик» дёрнулся. Точно, от него откололась ровно половинка, которая встала на бок и теперь медленно погружалась в клокочущую лаву. Валя завизжала и я тут же влепил ей пощёчину.

— Заткнись, дура! — в такой отчаянной ситуации следовало хвататься за любую соломинку и кажется, я её обнаружил. Справа виднелся край обрыва и дымящийся бок скалы. Вроде бы в ней чернела дыра, может — пещера. — Сюда.

Первой, почти не раздумывая, прыгнула Диана, а за ней — Валя. Как ни странно, но Диана даже помогла ей выбраться, когда девушка оступилась на самом краю. Обе отбежали ко входу в пещеру и остановились, глядя на меня. Так, главное, получше разбежаться! Главное…

Зарокотало и на плиту, где я разбегался, обрушился невероятной силы удар, от которого меня распластало на горячем камне. При этом я ещё и приложился затылком. В ушах звенело, а перед глазами всё плыло. Вроде бы кто-то кричал, однако всё внимание оказалось приковано к тёмной физиономии с пылающими глазами, повисшей надо мной, подобно жуткому небесному телу. Во внезапном озарении я сообразил, что черты лица исполина повторяют такие же у пропавшего Лифшица. Интересно, пришла в голову совершенно отстранённая мысль, что за ритуал провёл психопат, чтобы вызвать к жизни ЭТО?

Лицо вновь исчезло и вместо него появилась гигантская пятерня неумолимо опускающаяся вниз, прямо ко мне. Спасло лишь то, что великан двигался чересчур медленно, словно в дурном сне. Рука ещё продолжала опускаться, а по моей физиономии внезапно что-то больно хлестнуло. Сквозь звон прорвался знакомый голос:

— Очнись, дятел!

Я очнулся и уставился на толстую чёрную верёвку со множеством узелков, типа той, по которой мы выбирались из зелёного стакана Второй конец держал Теодор, замерший на самом краю Лестницы. Стоящая рядом Вобла показывала: хватайся, мол.

Вцепившись в канат, я начал извиваться, продвигаясь к самому краю глыбы. Вовремя. Пятерня гиганта шарахнула по каменюке и раздолбала её к чёртовой матери. Однако именно в этот самый момент я оттолкнулся и прыгнул вперёд. Ноги словно окунули в кипяток, а штанины, вроде бы, даже вспыхнули. К счастью это продолжалось считанные секунды, а потом меня потащили вверх и ловко подсекли, точно большую неуклюжую рыбину.

— Вставай! — проревел Теодор. — Уходим.

Я огляделся. Рядом топтались Вобла, Череп, Лис и Самойлов. Больше — никого. Проклятие! Я обернулся и дико уставился на огненной море до самого горизонта, в котором чернели считанные островки ещё уцелевших камней. Посредине пламенного океана возвышался исполин с мордой Лифшица. Если кто-то не успел выбраться, ему — точно хана.

— Ольга! — я вцепился в одежду Теодора, и он злобно отпихнул меня. — Где Ольга?

— Вон! — Вобла силой повернула мою голову в сторону пещеры, спасшей Диану и Валентину. — Смотри.

Сквозь плывущее раскалённое марево я сумел разглядеть четыре силуэта, медленно отступающие в глубину безопасного места. Хробанов ковылял, поддерживаемый Дианой и Валей, а Оля стояла, глядя в нашу сторону. Кажется, в этот момент у меня приключилось нечто, вроде кратковременного помешательства, потому что я сделал попытку прыгнуть с Лестницы. Вероятно, попытка взлететь или поплыть по раскалённой лаве закончилась бы плачевно, но к счастью меня стукнули по затылку, и Вобла приказала бойцам: «тащить придурка вверх».

В себя я пришёл лишь тогда, когда жар немного спал, а вокруг потемнело, словно наступил вечер. Лис сказал, что он заколебался тащить, а Череп просто разжал пальцы и я шлёпнулся на ступени. Шлёпнулся и заплакал. Чёрт возьми, оказывается я всё-таки любил свою жену. Любил, несмотря на все её закидоны.

— Попустись, — приказала Вобла и присела рядом. В голосе женщины, как ни странно, звучало сочувствие. — Он всё ещё жива, а значит есть шанс выковырять её из этой жопы.

— Да, — согласился Теодор. — Учитывая количество счастливчиков, которым Бездна позволила уйти в этот раз. Шестеро — надо же!

— Восемь, если что, — хмыкнула Вобла и мотнула головой, указывая вверх. Череп заржал.

— Оба? — Теодор искренне удивился и покачал головой. — Честно говоря, я уже решил, что-им-то точно пришёл конец в этой кутерьме.

— Ты бы видел, как хромоногий чесал по Лестнице! — теперь хохотал и Лис. — Такое чувство, будто у него ещё пара ног выросла.

— Жить захочешь — и не так раскорячишься, — проворчал я и медленно сел. В глазах всё плыло, а из тела точно вытащили весь костяк. — Почему у этой заразы была рожа Лифшица? Что это, блядь, вообще за херня была?

— Прометей, кто же ещё, — Теодор присел рядом и провёл рукой по лбу. — Кажется, заряд кончился. Дальше будет очень сложно. Прометей — один из ангелов Господних. А лицо…Откуда, по-твоему, берутся ангелы, люди и прочая гадость, населяющая вселенную?

— Может, лекцию после? — Вобла покачнулась и Череп поддержал её под локоть. — Блядь, хуёво-то как! В натуре, нужно немного пересидеть.

— Откуда? — тупо спросил я, ощущая одновременно тошноту и сильный голод, терзающий внутренности. В голове точно вздувались и тут же лопались пузыри боли.

— Когда восстал Сатана и мир превратился в плоскость, между сближающимися раем и адом, сработал некий предохранитель. Противоборствующие ангелы лишились своих боевых оболочек и превратились в блуждающие неприкаянные сущности, назовём их для простоты душами. Души готовы занять любую подходящую им оболочку, будь то человек, животное или что-то ещё. И Сатана, и Бог разом лишись своих армий, но остановить сближение уже не могли. Собирание доступных душ — попытка мобилизации. Каждая обретённая становится либо ангелом, либо демоном, готовым сражаться в финальной битве. Но напрямую заполучить неприкаянную душу не получается: она никак не пеленгуется. Значит необходимо дожидаться, пока пройдёт полный цикл: рождение, смерть и чистилище. Вот только, с того момента, как в дело вступила третья сила, всё окончательно запуталось.

— Ты что-нибудь понял? — спросил Череп и Лис отрицательно покачал головой. — Видимо перегрелся.

— Может — ударился, — предположил азиат.

— Умники, — Вобла протянула руку. — Помогите мне встать.

— Да, нужно идти, — Теодор поднялся и замер, покачиваясь. — Господи, как же мне плохо…

Вот в этом я его отлично понимал. Хотелось просто лечь и сдохнуть, причём, как можно быстрее. Сдохнуть и не вспоминать, к чему всё пришло. А ещё малая…Чёрт возьми, как я объясню, куда пропала Ольга? Сгинула в преисподней? Нужно просто идти и не думать ни о чём. Просто перебирать ногами, переступая со ступеньки на ступеньку.

Лис и Череп тоже выглядели изрядно уставшими и потрёпанными, однако их не шатало из стороны в сторону и не рвало на ступени, как нас. Поэтом бойцы только матюгались, помогая встать то одному, то другому несчастному. Возможно, им хотелось бросить «гадских инвалидов», как нас окрестил лысый, но оба опасались остаться в незнакомом странном месте без проводника.

А место, между прочим, становилось всё более странным. Сначала призрачные стены, едва различающиеся по обе стороны пути, начали сближаться. Они сходились, пока не остался узкий коридор, по которому пришлось топать шеренгой, едва ли, не дыша в затылок друг другу. Потом свет, далеко впереди, исчез, точно так же, как и тёмное пятно позади. Ну и на закуску, что-то негромко хлопнуло и то ничтожное освещение, которое позволяло различать смутные тени спутников, исчезло и мы оказались в полной темноте.

— Эй, какого хера? — послышался голос Лиса. — Свет включите!

— То, о чём ты предупреждал? — это — Вобла. — Круто! Такое ощущение, будто и тела нет совсем.

Я повёл руками. Никого и ничего, а ведь голоса раздавались совсем близко. Появилось идиотское желание сделать несколько шагов в сторону, чтобы убедиться в наличии других людей.

— Где вы, мать вашу?! — завопил Череп. — Лис, еби твою мать, ты где?

— Не знаю, — проворчал тот. — Шайтан балует. И это, мать не трогай.

— Идите вверх, — слабый голос Теодора обрёл прежнюю силу. — Не останавливайтесь и ни в коем случае не возвращайтесь, что бы ни случилось. Будет ещё хуже, поверьте.

— Умеешь ты успокаивать, — смешок Воблы растворился во тьме и внезапно вернулся каким-то инфернальным фырканьем, то поднимающимся над головой, то стелющимся под ногами.

— Вверх, понятно, — совершенно спокойный голос Самойлова. — Вверх, вверх.

Его мантра повторялась и повторялась, пока не смешалась с гулкими скрипами шаркающих шагов: «Вверх-шш, вверх-шш». Я старался не обращать внимания на странные звуки, но их становилось всё больше. Кто-то хныкая просил вернуться и дать ему руку, кто-то угрожал придушить всех идиотов, топающих по лестнице, а кто-то истерически хохотал и бегал вокруг меня. Иногда в нескончаемом безумном смехе появлялись лязгающие нечеловеческие нотки и тогда появлялось желание присесть и закрыть голову ладонями.

Спустя полмиллиона ступеней мне почудился голос Ольги. Жена кричала где-то, далеко позади и невзирая на огромное расстояние я отчётливо слышал каждое слово. Супруге удалось выбраться, но она подвернула ногу и не могла сделать ни шагу. Оля рыдала и звала меня на помощь. Ей было очень страшно в полном мраке и казалось, будто кто-то подкрадывается из тьмы.

Я сцепил зубы и продолжал шагать, убеждая себя, что никакой Ольги не существует. Однако, голос становился всё громче и пронзительнее. Меня начали упрекать в измене с Дианой и требовать, чтобы я искупил провинность, спустившись вниз. Упрёки внезапно сменились истеричным злорадством и перечислением всех измен, совершённых за моей спиной. Теперь жена звала спуститься и отомстить за все её прегрешения. Это казалось невыносимым: прислушиваться к воплям мрака и продолжать идти.

Чёрт, кажется я что-то напутал: голос Оли начал усиливаться, точно я приближался к ней. Похоже, нужно повернуться и идти в противоположном направлении. Голос, который посоветовал так поступить, вроде бы звучал внутри головы. А вроде и нет. Куда я иду, вообще? Зачем? Кто это кричит в самое ухо, называя безвольным тюфяком, неспособным не защитить жену, не отомстить ей по-настоящему?

— Прочь! — завопил я. — Убирайтесь!

Множество голосов захохотали со всех сторон и остановившись, я вдруг понял, что абсолютно не представляю, куда идти дальше. Опустился и нащупал ступеньки под ногами. Ступеньку. Она оказалась одна, уходящая влево и вправо. Ниже и выше не оказалось ничего.

— Сюда, — тихий голос Оксаны. — Сюда.

Плюнув на всё, я шагнул в сторону шёпота. Липкая паутина тут же вцепилась в лицо и спеленала тело, не позволяя сделать ни шагу. Завопив от отчаяния и отвращения, я принялся срывать мерзкие нити, прорываясь сквозь плотные тенета. Что-то твёрдое коснулось плеч, пытаясь схватить и утащить обратно. Хрипя от усилий, я рванулся вперёд и внезапно оступился, и покатился вниз по склону. По ходу я сшиб что-то недовольно мяукнувшее и оно тут же попыталось вцепиться в мою глотку. Завопив нечто неприличное, я размахнулся и приложил по физиономии… Лиса? Физиономии? Я видел перед собой азиата с выпученными от ужаса глазами. Видел?

— Растащите этих двух идиотов, — усталый голос Теодора. — Ещё не хватало, чтобы они прикончили друг друга именно сейчас.

ЭПИЛОГ

Какой-то звук привлёк моё внимание, вырвав из шевелящейся массы безликого кошмара. Некоторое время я лежал неподвижно, не в силах понять, где нахожусь и что, собственно происходит. Перед самым пробуждением снилась всякая дрянь, из мутного калейдоскопа картинок, где постоянным было лишь ощущение чьего-то недоброго тяжёлого взгляда. Ну и языки пламени, подступающие всё ближе. Несколько мгновение, между сновидением и пробуждением, казалось, будто я ещё в Бездне. Потом морок развеялся, и я всё вспомнил.

Прошло уже две, с половиной, недели с того момента, как мы оказались подвале заброшенного особняка, на самом краю города. То ли графские, то ли обычные развалины дома давно забытого купца. Постройку несколько раз пытались реконструировать, но всякий раз бросали из-за нехватки денег.

Как мы угодили в сырой погреб, единственным выходом откуда оказалась заколоченная дверь — загадка. Теодор специально несколько раз возвращался туда с приборами и совей лозиной, но не смог ничего обнаружить. Обычная, заплесневевшая до самого потолка, дыра, без тайных ходов и магических порталов. Видимо, очередная шутка Бездны.

Из счастливой восьмёрки благополучно выбраться в мир людей удалось лишь шестерым. Павлуше оттяпали ногу по самое колено и сказали, что ему ещё крупно повезло. Впрочем, у нытика оказалась состоятельная семья и ему уже заказали отличный немецкий протез. Лис слегка тронулся рассудком, но вёл себя достаточно тихо, лишь иногда начиная сверкать глазами и бормоча о происках шайтана.

И его, и лысого напарника взял под своё крыло Емельянович, ибо Самойлов совершенно чётко заявил, что не желает даже видеть мудаков где-то рядом. Сам Виктор Семёнович вёл себя так, словно вернулся из обычной командировки. Только материться стал значительно меньше. Уж не знаю, почему.

Выяснилась ещё одна весьма забавная вещь. Виктор Павлович Лаврентьев каким-то чудом умудрился сохранить несколько колб, для забора образцов, куда успел эти самые образцы набрать. Обнаружилось это достаточно быстро, поэтому Теодор тотчас подгрёб под своё крыло и учёного и сохранённые им материалы. Уже неделю, а то и больше, они пытались выжать нечто полезное и последние два дня Лаврентьев ходил весь из себя загадочный и порывался открыть «очень секретный секрет».

Но даже если результат оказался достоин Нобелевки, главную задачу похода мы благополучно прощёлкали. Впрочем, тут не имелось нашей вины. Разве, что косвенной.

Утюг умер.

Вроде бы ничего криминального: просто отключился аппарат, поддерживавший жизнь в его полудохлом теле. Странное совпадение: одновременно сдох аккумулятор и прекратилась подача электричества от сети. Плюс, в суматохе, которая началась после смерти авторитета, некие люди, из недавно принятых, попытались прикончить его сына. Самое интересное, когда их трупы оттаскивали в сад, в кармане одного обнаружили странный документ. Полностью оформленное завещание, согласно которому всё имущество и средства Петра Степановича переходили в собственность невписанного лица. Печати, подписи юристов и даже автограф самого Утюга. Очень похож на настоящий.

Сын попытался копать, но ту же упёрся в тупик: все исполнители погибли, а владелец нотариальной конторы, составлявшей завещание, накануне попал в смертельное ДТП. Главные подозреваемые заговора остались в Бездне. Возможно, именно благодаря предусмотрительности Утюга, отправившего их к чёрту, вся операция пошла прахом.

Сынуля, кстати, оказался весьма честным и благородным человеком, чего не ожидаешь от людей, обладающих такими деньгами и властью. Впрочем, молодо-зелено, возможно ещё пооботрётся, станет таким, как все. Короче, каждый выживший получил очень хорошую награду. И если я говорю «очень», значит знаю, о чём идёт речь. Кроме того, парень выплатил деньги родственникам погибших.

Самое удивительное, что Утюг младший долго и подробно расспрашивал каждого о путешествии и его физиономия отражала, как бы это назвать, заинтересованность. Интерес, в крайней степени. Самойлов, поморщившись, пояснил, что» Ёп-тыть, молодой дурак успел сунуться во все долбанутые места шарика и теперь ищет новых приключений на неспокойную жопу». Ну, не знаю, с меня двух раз хватило за гланды.

Но очевидно, сынуля-таки лелеял некие планы, то ли на новое путешествие, то ли на результаты исследований образцов из Бездны. Теодору он выделил ту самую лабораторию, где прежде произвели мерзость, парализовавшую меня. Самойлов сохранил место начальника охраны, а я…

Точнее, мы.

Оказывается, ещё перед началом нашего погружения, служба охраны Утюга выкрала Ольгу и придумала сложную схему, согласно которой жена уехала в турне по планете. Ну, типа я расщедрился, из своей первой «премии». Турне будет продолжаться, как минимум, месяц, поэтому шум пока никто поднимать не станет. А после Самойлов обещал что-нибудь придумать. Кстати, козёл не испытывал ни капли угрызений совести и совершенно спокойно пояснил, что конкретное предложение казалось самым мягким, из предложенных.

И всё-таки, мы…

Утюг младший, почти что силой вынудил меня поселиться на территории усадьбы отца. Для этого он выделил неплохой двухэтажный особняк, раньше предназначавшийся для проживания неких вип-гостей. Малой определили пару элитных нянек и даже открыли специальный накопительный счёт. Кажется, хоть у кого-то, но присутствовало некислое чувство вины. Надо же, какие неиспорченные люди ещё попадаются!

Ладно, вернёмся к нам.

Сначала я не обратил внимание, но стоило добраться до цивилизованных мест, как меня взяли под плотную опеку. Помоги то, давай поговорим, пошли, забухаем. Пару раз переспали, чего уж скрывать. А стоило поселиться в новом жилище, как Вобла появилась на пороге и осмотревшись, заявила, что она вполне согласна тут жить. И, пока я стоял, разинув рот, деловито приказала подопечным Самойлова забросит внутрь её барахло. И это, при живой-то супруге!

У меня имелось сильное подозрение, что наше совместное проживание — ещё один хитрый финт, то ли Самойлова, то ли Теодора, зачем-то страхующих мою задницу. Однако тощая воительница ничем, из своего поведения, не давала подтвердить эти подозрения. Трахалась она, как безумная; пыталась что-то готовить на кухне, едва не до драки с кухаркой и часто игралась с малой. Лицо у неё при этом было…Короче, думаю, если кто-то ещё раз решит похитить мелкую, то разом потеряет все, жизненно важные, органы.

Вот, как-то так.

Так вот, окончательно проснувшись и сообразив, где нахожусь, я приподнялся на кровати и посмотрел по сторонам. Огромное окно, где сквозь неплотно закрытые жалюзи видно пролетающие снежинки. На подоконнике успел образоваться небольшой сугроб, а снег всё продолжал прибывать. Вряд ли звук пришёл с улицы: такая изоляция — и взрыв не услышать.

Я посмотрел в другую сторону. Невзирая на поистине исполинские размеры кровати, Вобла предпочитала спить, прижимаясь ко мне, точно я мог защитить неистовую амазонку. Женщина не спала и смотрела на меня.

— Что? — тихо, но отчётливо спросила она.

— Не знаю. — я пожал плечами. — Что-то слышал. Может, малая?

— С ней — Зина. Ложись и спи.

— Всё равно, нужно сходить, — она улыбнулась. — По делам.

По делам сходить не получилось. Уже взявшись за ручку двери, ведущей в коридор я сообразил, что слышал тихий всплеск. А сообразил, потому что звук повторился. Теперь — громко, словно за дверью находился какой-то водоём.

Млея и покрываясь гусиной кожей, я повернул ручку и потянул дверь.

«Коридор, — сказал я себе. — Там — просто коридор».

Хренушки! Проём открывался в огромную тёмную пещеру, большая часть которой оказалась погружена в непроглядный мрак. Из тьмы свисали копья чёрных сталактитов, рыдающих тонкими струйками какой-то жидкости. Под ногами оказался каменистый склон, уходящий к небольшому круглому озеру, казалось, наполненному чернилами.

На берегу водоёма сидели трое, спинами ко мне. Все трое — женщины. И, чёрт возьми, им не было нужды поворачиваться, чтобы я узнал каждую! На берегу сидели Ольга, Оксана и Диана. И ещё, я тут же сообразил, почему вижу именно этих троих.

С противоположной стороны озера медленно наползал сизый туман, постепенно скрывая под своей пеленой и непроглядную влагу, и камни вокруг. До того, как мгла проглотит троицу оставалась пара минут — не больше.

— Помоги нам, — донёсся тихий голос. — Помоги!

— Забери нас, — другая. — Забери отсюда!

Туман уже добрался до ног женщин и начал превращать троицу в смутные силуэты.

— Спаси! — донёсся последний отчаянный зов и внезапно сизое полотнище стремительно покатилось вверх по склону Чёрт, мгла явно стремилась добраться до двери.

Вскрикнув, я отшатнулся и захлопнул дверь. Кто-то стоял за спиной и в диком ужасе я обернулся. Честное слово, я ожидал увидеть жуткое чудовище с распахнутой пастью и пылающими глазами.

Вобла, в короткой ночной рубашке пристально смотрела через моё плечо на закрытую дверь. Потом перевела взгляд на меня.

— Придётся вернуться, — тихо сказала она. — Ничего не поделаешь.

— Придётся, — тоскливо сказал я. — Придётся…

Content

Анатолий Махавкин
ТЕНИ БЕЗДНЫ

ЧАСТЬ 1. БОДРОЕ НАЧАЛО

ВХОД И ВЫХОД ИЗ ВЫСШЕГО ОБЩЕСТВА

ПРОМЕНАД ПО ЗНАКОМЫМ МЕСТАМ

РАЗБРОД И ШАТАНИЕ

ПРОКЛЯТАЯ КРОЛИЧЬЯ НОРА

ЧАСТЬ 2. ФЕЕРИЧЕСКОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ

БЛИЗОК ЛОКОТЬ…

ВОССОЕДИНЕНИЕ ЛЮБЯЩИХ СЕРДЕЦ

КОНЦЕПЦИЯ

ДАВАЙ ДРУЖИТЬ

ЧАСТЬ 3. БУРНЫЙ ФИНИШ

СЁСТРАМ ПО СЕРЬГАМ

НА МАНЕЖЕ — ВСЁ ТЕ ЖЕ

ДАЖЕ НЕ СНИТСЯ

КИНГ КОНГ VS ГОДЗИЛЛА. LITE

ПРОМЕТЕЙ

ЭПИЛОГ