Рик Риордан

Полубоги и маги

© Бушуев А.В., Бушуева Т.С., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

* * *

Дорогой Пипс!

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? Это Перси Джексон.

Послушай… недавно я влип в историю с этими ребятами Кейнами. Может, до тебя дошли слухи об этом, и я решил, что тебе лучше узнать правду от меня.

Только не пугайся, договорились? Оказывается, боги Древней Греции – не единственные древние боги вокруг нас. Эти Картер и Сейди Кейны – маги и проводят большую часть времени, утихомиривая великих бессмертных Древнего Египта. Мы с Аннабет объединились с ними, чтобы обезвредить несколько угроз: гигантского крокодила, который хотел сожрать Лонг-Айленд, свихнувшегося бога, который пытался сотворить черную дыру в Рокуэе и четырехтысячелетнего колдуна, возомнившего себя бессмертным диктатором вселенной и едва не уничтожившего человечество.

Ну как, все еще не испугался? Тогда отлично. Все эти три истории рассказаны в этой книге. Так что, если люди спросят тебя – эй, ты слышал об этом бессмертном социопате, который вызвал трехглавого монстра на Рокуэй-Бич? – ты будешь знать, о чем, собственно, идет речь.

Главное, не бери в голову. Все закончилось хорошо. Ну… во всяком случае, пока что… Правда, осталось еще несколько странных, нерешенных… Знаешь что? Это не страшно. Надеюсь, ты получишь удовольствие от этой книжки!

Привет с Манхэттена.

Сын Собека

Оказаться в брюхе гигантского крокодила – уже одно это было само по себе скверно. Ну а парень со сверкающим мечом окончательно испортил мой день. Но, пожалуй, мне следует представиться.

Я – Картер Кейн, старшеклассник, а по совместительству маг, но основное мое занятие – борьба с египетскими богами и чудовищами, что постоянно пытаются меня прикончить.

Ну, хорошо, последнее – отчасти преувеличение. Не все боги желают моей смерти. Но многие. Впрочем, ничего удивительного, ведь на то я и маг в Доме Жизни. Мы что-то вроде полиции для сверхъестественных сил Древнего Египта. Прилагаем все усилия к тому, чтобы они не создавали особых проблем в современном мире.

В любом случае в этот день я выслеживал на Лонг-Айленде распоясавшегося монстра. Наши смотрители вот уже несколько недель ощущали в этом месте магические сотрясения. Затем в местных новостях появились сообщения о том, что в водоемах и болотах неподалеку от шоссе, ведущего на Монток, было замечено некое огромное существо, оно пожирало мелкую живность и пугало местных жителей. Один репортер даже назвал его Болотным Монстром с Лонг-Айленда. Когда простые смертные начинают бить тревогу, знай, пора хорошенько во всем разобраться.

Обычно в таких экспедициях меня сопровождает моя сестра Сейди или кто-то из других членов Бруклинского дома. Но все они были в Первом номе Египта на недельных учебных сборах по обузданию сырных демонов (да-да, они реально существуют, уж поверьте мне на слово), и поэтому я был один.

Я прицепил нашу летающую папирусную лодку к Фрику, моему домашнему грифону, и мы целое утро кружили над южным берегом, выискивая признаки беды. Если вам интересно, почему я не уселся прямо на спину Фрику, представьте себе крылья колибри, только гораздо больше, которые машут быстрее и сильнее лопастей вертолета. Если вы не хотите, чтобы вас искромсало на мелкие кусочки, то лучше летать в лодке.

У Фрика удивительный нюх на магию. Спустя пару часов в дозоре он взвизгнул: «ФРИИИИК!», резко заложил вираж влево и принялся кружить над зеленым болотистым заливчиком.

– Там, внизу? – уточнил я.

Фрик задрожал и, нервно дергая колючим хвостом, крикнул.

Внизу я не увидел ничего примечательного – среди болотной травы и зарослей искривленных деревьев в знойном летнем мареве змеилась, поблескивая, бурая река, затем впадавшая в Моричез-Бей. Эта местность чем-то напоминала дельту Нила в Египте, с той разницей, что здесь заболоченные участки были стиснуты с обеих сторон рядами жилых домов под серыми крышами. Севернее, по шоссе, ведущему в Монток, тянулась вереница автомобилей – отпускники покидали город, чтобы влиться в новые толпы отдыхающих на пляжах Хэмптонс.

Если в болотах под нами и в самом деле обитал плотоядный монстр, интересно, сколько времени ему понадобится, чтобы пристраститься к человечине? Если это случится… то ему будет чем полакомиться в округе.

– Ну ладно, – сказал я Фрику. – Спускай меня на берег реки.

Как только я вышел из лодки на землю, Фрик взвизгнул и устремился в небеса, унося с собой папирусную лодку.

– Эй! – крикнул я ему вслед, но было уже поздно.

Фрик чертовски пуглив. Плотоядные монстры имеют обыкновение приводить его в ужас, равно как и фейерверки, клоуны, а также запах жуткого английского напитка, столь любимого Сейди, – «райбины». (Я не стал бы его за это винить. Сейди выросла в Лондоне, оттого у нее такие странные вкусы).

Мне оставалось немногое: решить проблему с этим монстром. Как только дело будет сделано, можно свистнуть Фрику, чтобы он прилетел за мной.

Я открыл рюкзак и проверил запасы. Все на месте: заколдованная веревка, искривленный костяной посох, комок воска, чтобы лепить волшебные фигурки-шабти, набор для каллиграфии и целительное зелье – его некоторое время назад сварила для меня моя подружка Жас. (Она знала, что обычно без ссадин и синяков не обходится.)

Но мне была нужна еще одна вещь.

Я сосредоточился и проник в Дуат. За последние несколько месяцев я наловчился хранить в этом темном царстве запасы для непредвиденных случаев – дополнительное оружие, чистую одежду, желейные конфеты и упаковки холодного имбирного пива, но совать руку в это колдовское царство все еще было непривычно, все равно что слой за слоем продираться сквозь холодный плотный занавес. Я сжал рукоятку меча и вытащил его наружу – массивный хопеш с кривым лезвием в виде вопросительного знака. Теперь, вооруженный мечом и посохом, я был готов к прогулке по болотам в поисках голодного монстра. О, радость!

Я вошел в воду и мгновенно погрузился в нее по колено. Речное дно было похоже на осклизлое рагу. С каждым шагом мои ботинки производили неблагозвучные звуки – чавк-чавк. Мне крупно повезло, что со мной не было моей сестры Сейди. Она бы хохотала до упаду.

Что еще хуже, я знал, что, производя много шума, я не смогу незаметно подкрасться ни к каким монстрам.

Меня облепили москиты. Внезапно мне стало боязно и одиноко.

«Могло быть и хуже, – сказал я себе. – Или ты предпочел бы зубрить урок про сырных демонов?»

Увы, убедить себя я не смог. Мне было слышно, как где-то рядом кричат и смеются дети, по всей видимости, играют в какую-то игру. Интересно, каково это – быть обыкновенным ребенком и летним днем зависать с друзьями?

Мысль была такая приятная, что я отвлекся и не заметил, как водная гладь пошла рябью. Лишь когда примерно в пятидесяти ярдах передо мной над водой показалась цепочка черно-зеленых кожистых бугорков, которые затем мгновенно исчезли в глубине, я понял, с чем имею дело. Я и раньше видел крокодилов, но этот был настоящий гигант.

Я вспомнил Эль-Пасо и позапрошлую зиму, когда на нас с сестрой напал бог-крокодил Собек. Воспоминание было не из приятных.

По моей шее стекла струйка пота.

– Собек, – пробормотал я, – если это снова ты, то клянусь богом Ра, я…

Бог-крокодил пообещал оставить нас в покое, поскольку мы были дружны с его боссом, богом солнца. И все же… Стоит крокодилу проголодаться, как он тотчас забывает о своих обещаниях.

Ответа из воды не последовало. Поверхность начала разглаживаться, рябь пропала.

Что касается обнаружения монстров, то мои колдовские инстинкты не всегда бывают на высоте. Однако вода передо мной казалась темнее обычного. Это означало одно из двух: или ее большую глубину, или присутствие там чего-то большого.

Я почти надеялся, что это все-таки Собек. По крайней мере, у меня появится шанс поговорить с ним, прежде чем он прикончит меня. Собек большой любитель прихвастнуть.

К несчастью, это был не он.

В следующую микросекунду вода вокруг меня взорвалась брызгами, и я – увы, слишком поздно – понял, что зря не призвал на помощь весь Двадцать первый ном. Я успел разглядеть светящиеся желтые глаза размером с мою голову и блеск золотого ожерелья на толстенной шее. Затем чудовищные челюсти раскрылись, и моему взгляду на миг предстали ряды кривых зубов и огромная розовая пасть, такая огромная, что в ней уместился бы целый мусоровоз.

Еще миг, и чудовище проглотило меня целиком.

Представьте, что вас запихали вверх ногами в гигантский осклизлый пакет для мусора, в котором нет воздуха. Пребывание в брюхе чудовища было именно таким, правда, в нем было еще жарче и зловоннее.

На миг я был слишком оглушен, чтобы что-то предпринять. Мне с трудом верилось, что я жив. Будь пасть крокодила меньше, он перекусил бы меня пополам. А так он заглотил меня целиком, как одну порцию, чтобы доставить мне максимум «удовольствия», пока он будет меня медленно переваривать.

Повезло, ничего не скажешь.

Затем чудовище начало метаться из стороны в сторону, что не способствовало моему мыслительному процессу. Я затаил дыхание, понимая, любой вдох может стать последним. Со мной по-прежнему были меч и посох, но как я мог воспользоваться ими? Ведь мои руки были прижаты к бокам. Я также не мог вытащить ничего из вещей в моем рюкзаке. Что оставляло мне лишь один выход: заклинание. Если я смогу вспомнить правильный символ-иероглиф и произнести его вслух, то мне повезет призвать на помощь какую-нибудь действенную силу, типа «гнева богов», чтобы вырваться наружу из гадкой рептилии.

Теоретически: замечательное решение.

На практике: я не настолько силен в заклинаниях даже в лучшей обстановке. Сейчас же я задыхался в темной вонючей скользкой утробе, что, как вы понимаете, только мешало сосредоточиться.

«Нет, ты можешь», – сказал я себе.

После всех опасных авантюр, которые я пережил, я просто не мог погибнуть таким позорным образом. Сейди этого не переживет. Затем, оправившись от горя, она отыщет мою душу в древнеегипетском загробном мире и будет безжалостно дразнить меня, насмехаясь над моей глупостью.

Мои легкие горели. Я был на грани обморока. Я выбрал заклинание, сосредоточился и приготовился произнести его.

Внезапно монстр дернулся вверх и заревел. Здесь внутри это звучало по-настоящему жутко. Его горло сжалось и выдавило меня, как зубную пасту из тюбика. Я вылетел из пасти крокодила и шлепнулся в болотную траву.

Мне кое-как удалось встать на ноги. Я неуклюже топтался на месте, хватал ртом воздух, полуослепший, перемазанный мерзкой слизью, которая воняла протухшей рыбой.

Поверхность реки вся пошла пузырями. Крокодил исчез, но футах в двадцати от меня посреди болота появился паренек в джинсах и полинявшей оранжевой футболке с надписью про какой-то там лагерь. Прочитать остальное я не смог. На вид он был чуть постарше меня – возможно, лет семнадцати – взъерошенные черные волосы и глаза цвета морской волны. Но более всего мое внимание привлек его меч – прямой, обоюдоострый клинок, тускло поблескивавший бронзой.

Не скажу, кто из нас двоих удивился больше. Какое-то мгновение парень из лагеря пристально смотрел на меня. Он явно обратил внимание на мой хопеш и посох, причем у меня возникло ощущение, будто он видит их такими, какие они есть на самом деле. Простые смертные не врубаются, когда видят магию. Их мозги не способны правильно ее понять. Например, они могут посмотреть на мой меч и увидеть бейсбольную биту или трость.

Но этот парень… он был не такой. Я решил, что он, должно быть, тоже маг. Проблема была лишь в том, что я встречал немало магов в Североамериканских номах, но этого парня никогда раньше не видел. И никогда не видел таких мечей. Все в нем было каким-то… неегипетским.

– Крокодил, – сказал я, стараясь говорить спокойно и уверенно. – Куда он подевался?

Парень из лагеря нахмурился.

– Добро пожаловать.

– Что-что?

– Я вонзил это крокодилу в зад. – Он мечом изобразил действие. – Вот он и отрыгнул тебя. Так что добро пожаловать на волю. Что ты здесь делал?

Признаюсь честно, я был не в лучшем настроении. От меня воняло. У меня болело все тело. И, да, я был малость сконфужен. Подумать только, могучего Картера Кейна из Бруклинского дома крокодил изрыгнул из своей пасти, словно собака гигантский волосяной комок.

– Я отдыхал, – огрызнулся я. – Как ты думаешь, что я делал? А кто ты такой и почему сражаешься с моим монстром?

– С твоим монстром? – Парень двинулся ко мне по воде.

Похоже, с болотной грязью у него не было никаких проблем – он шагал по ней, как по сухой земле.

– Слушай, чувак, я не знаю, кто ты такой, но этот крокодил несколько недель терроризировал Лонг-Айленд. Я это посчитал личным оскорблением, потому что здесь моя территория. Несколько недель назад он сожрал одного из наших пегасов.

Я дернулся, как будто спиной наткнулся в изгородь, через которую пропущен электрический ток.

– Ты сказал – пегасов?

Он взмахнул рукой, как будто отметая мой вопрос.

– Так это твой монстр или нет?

– Я не хозяин ему! – огрызнулся я. – Я пытаюсь его остановить! Так куда он?..

– Крокодил отправился вон туда. – Он указал мечом на юг. – Я бы уже догнал его, если бы не ты.

Он смерил меня оценивающим взглядом, что было не слишком приятно, так как он был на полфута выше. Я так и не смог прочитать, что написано на его футболке, кроме слова «лагерь». На шее у него болтался кожаный шнурок с разноцветными глиняными бусинами, вроде тех, что обычно мастерят на детских конкурсах ремесел и поделок. При себе у парня не было ни обычного магического набора, ни посоха. Может, он хранит их в Дуате? Или передо мной всего лишь чокнутый простой смертный, который случайно нашел волшебный меч и возомнил себя супергероем? Старинные реликвии могут кому угодно свернуть мозги набекрень.

Наконец, он покачал головой.

– Сдаюсь. Сын Ареса? Должно быть, ты полукровка, но что случилось с твоим мечом? Он весь какой-то гнутый.

– Это хопеш. – Мой шок быстро сменился злостью. – Ему положено быть гнутым.

Впрочем, мысли мои были заняты отнюдь не мечом.

Этот парень из лагеря только что назвал меня полукровкой. Или я ослышался? Вдруг он имел в виду что-то другое? Но мой отец был афроамериканец. Мама – белая. Слово «полукровка» мне не понравилось.

– Выметайся отсюда!

– Чувак, я должен поймать крокодила, – не унимался он. – В последний раз, когда ты попытался это сделать, он чуть не слопал тебя.

Мои пальцы сжали рукоятку меча.

– У меня все было под контролем. Я собирался произнести боевое заклинание, Кулак…

Я беру на себя полную ответственность за то, что случилось дальше.

Я этого не хотел. Честно. Но я был зол. И, как я уже говорил, я не силен по части заклинаний. Пока я сидел в брюхе крокодила, я готовился вызвать Кулак Гора, гигантскую светящуюся синим огнем руку, способную превращать в пыль двери, стены и все, что только попадется на пути. Мой план состоял в том, чтобы с его помощью вырваться из брюха крокодила на свободу. Согласен, грубо, зато надежно и эффективно.

Похоже, заклинание все еще было у меня в голове, готовое выстрелить как заряженное ружье. Глядя на парня из лагеря, я кипел от ярости, не говоря уже о том, что в моих мыслях был полный раздрай. Неудивительно, что когда я собрался произнести по-английски слово «кулак», у меня вырвалось вместо него древнеегипетское «хефа».

Такой простой иероглиф: никогда не скажешь, что он способен накликать массу бед.

Не успел я произнести это слово, как иероглиф вспыхнул в воздухе между нами, а вслед за ним материализовался и сам светящийся гигантский кулак размером с посудомоечную машину. Одним ударом он перенес парня из лагеря в соседний округ.

Я не вру: я на самом деле выбил его из башмаков. Он с громким бульканьем вылетел из реки! Последнее, что я увидел, были его босые ноги, когда он на второй космической скорости полетел спиной назад и скрылся из вида.

Не скажу, что я был от этого в восторге. Ну, может… может быть, самую малость. Но я также чувствовал себя полным идиотом. Даже если этот парень болван, маги не имеют права забрасывать подростков на орбиту при помощи Кулака Гора.

– Великолепно! – Я хлопнул себя по лбу.

Я побрел через болото, мучимый мыслью, что наверно убил бедолагу.

– Чувак, извини! – крикнул я в надежде на то, что он меня услышит. – Ты где?..

Неизвестно откуда принеслась волна.

На меня обрушилась стена воды высотой двадцать футов, которая утянула меня обратно в реку. Я кое-как вынырнул и стал отплевываться, чувствуя во рту мерзкий вкус рыбного корма. Я проморгался и вытер с глаз болотную грязь. Кстати, вовремя, так как парень из лагеря, словно ниндзя, прыгнул на меня с воздетым мечом.

Я вскинул хопеш, отражая удар. На мое счастье, мне удалось уберечь голову от того, чтобы он рассек ее пополам, но силы и быстроты парню из лагеря было не занимать. Я отпрянул назад, и он снова нанес удар, а затем еще один. Всякий раз я удачно их парировал, но перевес явно был на его стороне. Его меч был легче и быстрее, и – да что греха таить, – владел он им просто великолепно.

Я хотел объяснить ему, что ошибся. Что я ему не враг. Увы, мне пришлось собрать в кулак все мои силы, чтобы не дать ему рассечь меня на две части.

При этом у парня из лагеря оказался хорошо подвешен язык. Он одновременно махал мечом и говорил.

– Кажется, я понял, – произнес он, целясь мне в голову. – Ты – монстр!

Я отбил очередной удар и неуклюже отшатнулся назад.

– Я не монстр, – произнес я.

Чтобы победить такого соперника, как этот, одного меча явно будет мало. Проблема была в том, что я не хотел причинять ему вред. Хотя он и пытался сотворить из меня нарезку для сэндвича «а-ля Кейн», мне все еще не хотелось затевать схватку в полную силу.

Он вновь замахнулся мечом, не оставляя мне выбора. На сей раз я воспользовался своим посохом: перехватил его клинок костяным крюком и направил вспышку магической энергии прямо ему в руку. Воздух между нами с треском заискрился. Парень из лагеря отпрянул назад. Голубые искры заплясали вокруг него, как будто мое заклинание толком не понимало, что с ним делать. Да кто же он, этот незнакомец?

– Ты сказал, что крокодил твой, – нахмурился парень из лагеря. В его зеленых глазах пылал гнев. – Как я понимаю, ты потерял своего любимца. Может, ты дух из преисподней, который сумел пробраться через врата загробного мира?

Не успел я переварить его вопрос, как он выбросил вперед свободную руку. Река потекла назад и сбила меня с ног.

Кое-как мне удалось подняться, но, честное слово, я уже устал хлебать болотную жижу. Между тем парень из лагеря вскинул меч и снова бросился в бой, явно намереваясь меня прикончить. В отчаянии я отбросил посох и сунул руку в рюкзак. Мои пальцы нащупали волшебную веревку.

Я метнул ее в противника и выкрикнул приказ: «ТАС! Вяжи его!» – как раз в тот миг, когда лезвие бронзового меча полоснуло меня по запястью.

Руку от плеча до ладони пронзила острая боль. Зрение затуманилось, перед глазами заплясали желтые точки. Я выронил меч и схватился за запястье, задыхаясь и забыв обо всем, кроме этой мучительной боли.

В глубине сознания я понимал: парню из лагеря ничего не стоило убить меня. Но он почему-то этого не сделал. К горлу подкатила тошнота, и я согнулся пополам.

Я заставил себя посмотреть на рану. Крови было много, но я вспомнил, что однажды сказала мне Жас в лазарете Бруклинского дома: порезы обычно смотрятся гораздо хуже, чем есть на самом деле. Хотелось надеяться, что это так. Я выудил из рюкзака полоску папируса и прижал ее к ране в качестве импровизированной повязки.

Боль не унималась, однако с тошнотой я кое-как справился. Мысли постепенно приобрели четкость, и я подумал о том, почему меня еще не превратили в шашлык.

Парень из лагеря с несчастным видом сидел рядом по пояс в воде. Моя волшебная веревка обвилась вокруг его руки, в которой он сжимал меч, и привязала ее ему к голове. Выпустить из руки меч он не мог, и потому был похож на лесного оленя с одним рогом, торчащим из головы рядом с ухом. Свободной рукой он тянул за веревку, но все без толку.

В конце концов он удрученно вздохнул и смерил меня колючим взглядом.

– Я по-настоящему начинаю тебя ненавидеть.

– Ненавидеть меня? – возмутился я. – Да я тут из-за тебя истекаю кровью! Кстати, ты первым начал, назвав меня полукровкой.

– Только не надо, – сказал парень из лагеря и, шатаясь, вышел из воды. Его похожий на антенну меч тянул его вниз, лишая устойчивости. – Ты не простой смертный. Будь так, мой меч рассек бы тебя пополам. Если ты не дух и не монстр, ты, скорее всего, полукровка. Например, хулиган-полубог из армии Кроноса.

Большую часть того, что сказал этот парень, я не понял. Но одно я уловил точно.

– Поэтому, когда ты сказал «полукровка»…

Он посмотрел на меня, как на идиота.

– Я имел в виду полубога. А ты что подумал?

Я попытался переварить услышанное. Я и раньше слышал слово «полубог», хотя оно явно не из египетского лексикона. Может, этот парень чувствует, что я связан с Гором, что я умею передавать божественную силу… Но почему он все это описал таким странным образом?

– Кто ты? – потребовал я разъяснений. – Отчасти боевой маг, отчасти властитель водной стихии? Ты из какого нома?

Парень горько усмехнулся.

– Чувак, я не знаю, о чем ты говоришь. Я тут не тусуюсь с гномами. Разве что иногда с сатирами. Даже с циклопами. Но не с гномами.

От потери крови у меня, похоже, начиналось головокружение. Его слова запрыгали в моей голове, как шары в лотерейном барабане. Циклопы, сатиры, полубоги, Кронос. Ранее он упомянул Ареса. Это был древнегреческий бог, а не египетский.

Казалось, Дуат вот-вот разверзнется подо мной, грозя утянуть меня в свои глубины. Греческий бог… не египетский.

В моем сознании забрезжила мысль. При этом она мне отнюдь не понравилась. Если честно, напугала меня до глубины Горовой души.

Хотя я изрядно наглотался болотной воды, в горле у меня пересохло.

– Послушай, – начал я, – я сожалею, что поразил тебя тем первым заклинанием. Это вышло случайно. Но дело в другом. Я ничего не понимаю… по идее, оно должно было тебя убить. Но этого не случилось. Не понимаю, как такое может быть.

– Не расстраивайся, – буркнул он. – Но раз уж об этом зашла речь, признаюсь, ты тоже должен был лишиться жизни. Далеко не все способны сражаться со мной так умело и стойко, как ты. Мой меч должен был оставить от твоего крокодила мокрое место.

– В последний раз говорю, это не мой крокодил.

– Ну, хорошо, чей бы он ни был, – сказал парень из лагеря, но, похоже, я его не убедил. – Дело в том, что я неслабо его огрел, но в результате он лишь разъярился. Хотя, по идее, небесная бронза должна была превратить его в пыль.

– Небесная бронза?

Наш разговор внезапно прервал крик, донесшийся откуда-то по соседству, крик испуганного ребенка.

Мое сердце сжалось. Я действительно идиот. Я забыл, почему мы здесь.

Я встретился взглядом с моим соперником.

– Мы должны остановить этого крокодила.

– Перемирие, – предложил он.

– Угу, – ответил я. – Мы можем продолжить убивать друг друга после того, как справимся с крокодилом.

– Договорились. А теперь, может, ты отвяжешь мою руку от головы? Я чувствую себя единорогом.

Не скажу, что между нами установилось доверие, но, по крайней мере, теперь у нас имелась общая цель. Он вернул из реки свои ботинки – понятия не имею, каким образом, – и надел их. После чего помог мне перевязать рану лоскутом ткани и подождал, пока я осушил полфлакона моего целительного снадобья.

Мне тотчас полегчало. По крайней мере, теперь я мог броситься вслед за ним туда, откуда донесся крик.

Мне казалось, что я в приличной физической форме – еще бы, спасибо упражнениям в боевой магии, тасканию тяжелых артефактов и игре в баскетбол с Хуфу и его друзьями-павианами (а павианы отличные игроки в баскетбол, можете мне поверить). Тем не менее мне стоило немалых усилий, чтобы поспевать за парнем из лагеря.

Это напомнило мне, что я по-прежнему не знаю его имени.

– Как тебя зовут? – спросил я, тяжело дыша и стараясь не отставать от него.

Он обернулся и подозрительно посмотрел на меня.

– Не уверен, что должен его тебе говорить. Имена могут быть опасны.

Разумеется, он был прав. Имена наделены силой. Какое-то время назад моя сестра Сейди узнала мой рен, мое тайное имя, и это до сих пор доставляет мне неприятности. Даже с обычным именем опытный маг способен натворить немало всяческих проказ.

– Справедливо, – признал я. – Начну первым. Меня зовут Картер.

Похоже, он мне поверил.

– Перси, – представился он.

Какое странное имя – не иначе как британское, хотя парень говорил и вел себя как стопроцентный американец.

Мы перепрыгнули через сгнившее бревно. Болото осталось позади. Встав на твердую почву, мы зашагали вверх по травянистому склону в направлении ближних домов. Внезапно я понял, что теперь там кричали уже несколько голосов. Скверный признак.

– Хочу предупредить тебя, – сказал я, обращаясь к Перси. – Ты не можешь убить этого монстра.

– Это мы посмотрим, – буркнул тот в ответ.

– Я не то имел в виду, он бессмертный.

– Я уже это слышал. Я превратил в пыль кучу бессмертных и низверг их обратно в Тартар.

«Тартар?» – подумал я.

Разговор с Перси доставлял мне серьезную головную боль. Это напомнило мне, как отец однажды взял меня с собой в Шотландию на лекцию по египтологии. Я пытался общаться с местными жителями. Я знал, что они говорят по-английски, но каждое второе предложение звучало как будто на другом языке – иные слова, иное произношение. Блин, что же такое они говорят, недоумевал я. Вот и с Перси то же самое. Наш с ним разговор вроде бы шел на одном языке – магия, монстры и так далее. Но его лексикон был какой-то чудной.

– Нет, – снова попытался я, когда мы преодолели почти половину склона. – Этот монстр – петсухос – сын Собека.

– Кто такой Собек? – спросил он.

– Повелитель крокодилов. Египетский бог.

Он тотчас замер как вкопанный и пристально посмотрел на меня. Готов поклясться, в воздухе вокруг нас затрещали электрические разряды. Голос в глубине моего сознания произнес: умолкни. Больше ни единого слова.

Перси посмотрел на хопеш, который я достал из реки, затем на жезл у меня за поясом.

– Ты откуда? Только честно.

– Первоначально? – уточнил я. – Из Лос-Анджелеса. Теперь я живу в Бруклине.

Похоже, это не пошло на пользу его настроению.

– Значит, этот монстр, этот пет-сух-ос, или как там его…

– Петсухос, – сказал я. – Это греческое слово, но монстр – египетский. Он был чем-то вроде талисмана в храме Собека. Его почитали как живое воплощение бога.

– Ты говоришь совсем как Аннабет, – проворчал Перси.

– Кто?

– Ничего. Пропустим урок истории. Как нам убить его?

– Я сказал тебе…

Откуда-то сверху донесся очередной крик, за которым последовал ХРУСТ, похожий на звук, производимый уплотнителем мусора.

Мы бросились к вершине холма, перепрыгнули через ограду какого-то заднего двора и забежали в тупик.

Если не принимать в расчет гигантского крокодила посередине улицы, так мог выглядеть любой американский городок. В тупик выходили с полдюжины домов: рядом с каждым ухоженная лужайка, недорогое авто на подъездной дорожке, почтовый ящик у тротуара и флаг над парадным крыльцом.

К несчастью, этот типичный американский пейзаж нарушало присутствие монстра, деловито пожиравшего зеленый хетчбэк «Приус», к бамперу которого была прилеплена наклейка с надписью, мол, мой пудель умнее твоего студента-отличника. Возможно, петсухос принял «Тойоту» за другого крокодила и теперь доказывал, кто из них двоих здесь главный. А может, ему просто не нравились пудели иили студенты.

Как бы то ни было, на суше крокодил выглядел еще страшнее, чем в воде: футов сорок в длину и высотой с грузовой фургон. Его хвост был таким массивным и мощным, что он, размахивая им, всякий раз переворачивал припаркованные в тупике легковушки. Его шкура отливала черно-зеленым цветом; с нее потоками стекала вода, собираясь под ним в лужи. Мне вспомнилось, что Собек как-то раз рассказывал, что все реки мира возникли из его божественного пота. Брр! Похоже, этот монстр тоже истекал божественным потом. Брр вдвойне!

Глаза рептилии мерцали нездоровым желтым блеском. Зато острые зубы сверкали белизной. Но самым странным в нем были его побрякушки. На шее у него болталось изысканное ожерелье из золота и драгоценных камней. Причем последние были в таком количестве, что за них можно было бы купить целый остров.

Именно по ожерелью я еще на болоте понял, что передо мной петсухос. Я читал, что священное животное Собека в Египте носило похожее украшение. Правда, я понятия не имел, что это чудовище забыло в этой части Лонг-Айленда.

Мы с Перси застыли, наблюдая кошмарную картину: лязгнув челюстями, крокодил раскусил зеленую «Тойоту» пополам. На соседние лужайки полетели осколки стекла и металла, а также клочья порванной подушки безопасности.

Не успел он выплюнуть на землю обломки машины, как на улицу выскочили ребятишки, – по всей видимости, они прятались за ближайшими автомобилями – и, вопя во всю мощь легких, набросились на крокодила.

Я отказывался поверить своим глазам. Это была мелюзга младшего школьного возраста, вооруженная лишь наполненными водой шарами и водяными пистолетами. Судя по всему, они проводили здесь летние каникулы и вели бой из обливашек, когда их играм помешал болотный монстр. Взрослых нигде не было видно. Наверно, все на работе. А может, попрятались в своих домах и потеряли от испуга сознание.

Вид ребятишек был скорее воинственный, чем напуганный. Они бегали вокруг крокодила, кидаясь в него шарами с водой. Те разрывались, не причиняя шкуре монстра никакого вреда.

Бессмысленно и глупо? Да. Но я не мог не восхититься их храбростью. Они, как могли, старались отпугнуть чудовище, которое вторглось в их квартал.

Возможно, они видели крокодила таким, каким он был. А может, их смертные мозги воспринимали его как сбежавшего из зоопарка слона или водителя доставочного фургона, у которого снесло крышу.

Что бы им там ни казалось, они точно были в опасности.

У меня сжалось горло. Я подумал о моих подопечных из Бруклинского дома, которые были немногим старше этих ребятишек, и во мне проснулся инстинкт старшего брата-защитника. С криком «Прочь! Прочь от него!» я выскочил на улицу.

В следующий миг я метнул крокодилу в голову мой посох.

– Са-мир!

Посох ударил монстра прямо в морду. По хвостатому туловищу рябью пробежал голубой свет. По всей шкуре монстра замерцал иероглиф боли.

Там, где он появлялся, крокодилья шкура начинала дымиться и искрить, заставляя чудовище корчиться и злобно реветь.

Ребятишки разбежались в разные стороны и спрятались за разбитыми машинами и почтовыми ящиками. Желтые глаза петсухоса остановились на мне.

Стоявший рядом со мной Перси тихонько присвистнул.

– Ты привлек его внимание.

– Угу.

– Ты уверен, что мы не сможем его убить? – спросил он.

– Угу.

Казалось, крокодил внимательно следил за нашим разговором. Он переводил желтые глаза с меня на Перси и обратно, как будто решал, кого съесть первым.

– Даже если бы ты смог разрушить его тело, – сказал я, – он бы заново появился где-нибудь по соседству. Его ожерелье? Оно заколдовано силой Собека. Если мы хотим победить петсухоса, мы должны сорвать с него ожерелье. Тогда он, по идее, уменьшится в размерах и снова станет обычным крокодилом.

– Мне не нравится это «по идее», – пробормотал Перси. – Ну да ладно. Я сорву с него ожерелье. А ты его отвлеки.

– Почему это я должен его отвлекать?

– Потому что ты более нудный, – ответил Перси. – Просто попытайся не дать ему снова тебя проглотить.

– РРРРР! – проревел монстр, дыхнув как контейнер для мусора из кухни рыбного ресторана.

Я собрался было возразить, что Перси намного зануднее меня, но не успел. Петсухос бросился в атаку, а мой новый товарищ по оружию метнулся в сторону, оставив меня одного посреди обломков автомобилей.

Первой мыслью было: дважды всего за один день оказаться в брюхе у крокодила – значит выставить себя круглым идиотом.

Краем глаза я заметил, что Перси бросился к левому боку чудовища. Ребятишки выскочили из своих укрытий, снова закричали и принялись бросаться в монстра шарами с водой, как будто пытаясь прийти мне на выручку.

Разинув пасть, петсухос двинулся прямо на меня – не иначе как намереваясь проглотить.

И тут меня разобрала злость.

Я имел дело с самыми злобными из египетских богов. Я нырял в Дуат и странствовал по Земле демонов. Я стоял на берегах Хаоса. И я не дрогну перед каким-то там переростком-крокодилом.

В воздухе послышался треск разрядов магической силы – это вокруг меня возник боевой аватар, мерцающий голубоватый экзоскелет в виде Гора.

Он оторвал меня от земли, и я повис в воздухе внутри воина двадцати футов ростом, с головой сокола. Я сделал шаг вперед и приготовился к бою. Аватар повторил мои движения.

– Какого Аида? Что это?!. – крикнул Перси.

Крокодил налетел на меня и едва не сбил с ног. Его челюсти сомкнулись вокруг свободной руки моего аватара, но я занес удар мерцающим мечом бога-сокола, целясь гигантской рептилии в шею.

Не исключено, что убить петсухоса невозможно. Я по меньшей мере надеялся разрубить ожерелье, главный источник его силы.

К сожалению, я промахнулся. Я попал крокодилу в плечо и рассек ему шкуру. Вместо крови из раны посыпался песок, что типично для египетских чудовищ. Я был бы только рад, если бы он рассыпался в прах, но, увы. Стоило мне выдернуть меч, как рана прямо на глазах стала затягиваться, и песок теперь сочился лишь тонюсенькой струйкой. Крепко сжимая мою руку, крокодил замотал головой и принялся мутузить меня, словно щенок любимую игрушку.

Когда он, наконец, выпустил меня, я врезался в соседний дом, пробил крышу и провалился в чью-то гостиную, оставив в полу вмятину в виде воина с головой сокола. Я искренне надеялся, что при этом не раздавил в лепешку никого из смертных в самый разгар просмотра телешоу доктора Фила.

Вскоре зрение мое прояснилось, и я увидел две вещи, которые мне совсем не понравились. Первое – крокодил снова собрался наброситься на меня. Второе – мой новый друг Перси по-прежнему стоял посреди улицы, в ужасе таращась на меня. Очевидно, мой боевой аватар так напугал его, что он забыл о своей роли в нашем плане.

– Что это за мерзость такая? – требовательно спросил он. – Ты сейчас внутри какой-то гигантской светящейся человеко-курицы!

– Сокола! – крикнул я.

Я решил, что если сегодня останусь жив, то сделаю все для того, чтобы этот парень никогда не встретился с Сейди. Иначе они до конца моих дней будут по очереди измываться надо мной.

– Может, все-таки поможешь мне?

Перси вышел из оцепенения и бросился к монстру. Когда тот приблизился ко мне, я лягнул его в морду. Крокодил чихнул и замотал головой. Пока он приходил в себя, я сумел выбраться из разрушенного дома.

Перси вскочил крокодилу на хвост и пробежал по его хребту. Монстр снова заметался. Со шкуры во все стороны полетели брызги воды, однако Перси сумел удержаться на крокодиле и не свалиться на землю. Этот парень явно занимается гимнастикой или чем-то в этом роде.

Между тем ребятишки нашли оружие понадежнее – камни, обломки металла от разбитых машин и даже несколько монтировок, и принялись швыряться ими в монстра. Не хватало мне, чтобы крокодил переключился на них.

– Эй! – крикнул я и замахнулся мечом петсухосу в морду – хороший, сильный удар, который должен был отрубить ему нижнюю челюсть. Вместо этого крокодил исхитрился перехватить мой меч и сжал его зубами. Дело кончилось тем, что мы устроили борьбу за обладание хопешем. Мерцающее голубое лезвие шипело в крокодильей пасти, дробя его зубы и превращая их в песок. Вряд ли это было приятное ощущение, но крокодил не выпускал меч и упорно тянул его к себе.

– Перси! – крикнул я. – Давай! Лови момент!

Перси бросился к ожерелью, схватил его и принялся рубить золотые звенья. Увы, бронзовое лезвие не оставляло на них ни единой вмятины.

Тем временем крокодил пришел в дикую ярость, пытаясь вырвать у меня меч. Мой боевой аватар начал тускнеть. Дело в том, что аватар можно вызвать лишь на короткое время – это все равно что спринт на максимальной скорости. Вы не можете выдерживать такой темп долго, иначе свалитесь, полностью обессилев. Я уже истекал потом и задыхался. Мои запасы магии были почти полностью исчерпаны.

– Торопись! – воззвал я к моему новому другу.

– Не могу разрубить его, – ответил тот.

– Застежка, – подсказал я, – там должна быть застежка.

Не успел я произнести эти слова, как заметил на горле монстра эту самую застежку – золотой картуш, внутри которого были заключены иероглифы, составлявшие слово «Собек».

– Вон там, внизу!

Перси, словно по канату, съехал по ожерелью ниже, однако в этот миг мой аватар разрушился. Я без сил рухнул на землю. Единственное, что спасло мне жизнь, – то, что крокодил по-прежнему не отпускал мой меч. Когда же меч исчез, монстр завалился назад и споткнулся о «Хонду».

Ребятишки бросились врассыпную. Один юркнул под машину. Увы, в следующую секунду та взмыла в воздух, куда ее подкинул хвост гигантского крокодила.

Перси подобрался к самому низу ожерелья и повис на нем. Его меч куда-то подевался. Не иначе как он его уронил.

Тем временем монстр уже снова крепко стоял на ногах. Хорошая новость: похоже, что он не заметил Перси. Плохая новость: он явно заметил меня, что вновь привело его в ярость.

У меня почти не осталось сил, чтобы убежать, и еще меньше магической энергии, чтобы вступить с чудовищем в бой. В данный момент у местных мальчишек с их водяными пистолетами и камнями было больше шансов остановить крокодила, чем у меня.

Где-то вдалеке взвыли сирены. Кто-то вызвал полицию, что меня не слишком-то взбодрило. Это означало, что сюда примчится еще больше простых смертных, которые по собственной доброй воле предложат себя крокодилу в качестве закуски.

Я отступил к тротуару и попытался – смех, да и только! – парализовать мерзкую рептилию взглядом.

– Давай, чувак, смотри мне в глаза!

Крокодил лишь презрительно хрюкнул. С зеленоватой шкуры, словно из омерзительного фонтана, вылетели брызги, окатив меня с головы до ног. Я сделал пару шагов; в моих ботинках захлюпала вода. Желтые, как лампы, глаза чудовища затуманились, не иначе как от счастья. Он знал, что мне настал конец.

Я сунул руку в рюкзак. Единственное, что я там нашел, был комок воска. У меня не было времени, чтобы слепить настоящую фигурку-шабти, но ничего лучше мне в голову не пришло. Бросив рюкзак, я принялся обеими руками давить воск, пытаясь его размягчить.

– Перси! – позвал я.

– Я не могу расстегнуть застежку! – крикнул он в ответ.

Я не рискнул оторвать от крокодила взгляд, но боковым зрением заметил, как Перси бьет по застежке кулаком:

– Она что, заколдована?

Это была самая умная фраза из всего, что он произнес за весь день (не то чтобы он сказал много умных вещей). Застежка представляла собой иероглиф в картуше. Прочесть его и открыть замок было по силам лишь магу. Кем бы ни был Перси, но уж точно не магом. Я все еще разминал в пальцах воск, пытаясь слепить из него фигурку, когда крокодил решил, что хватит тянуть резину. Пора меня просто съесть. Он бросился на меня. В самый последний момент я метнул в него не до конца слепленную шабти и выкрикнул заклинание.

В следующее мгновение буквально из ниоткуда в воздухе возник самый уродливый на свете гиппопотам и, врезавшись головой монстру в левую ноздрю, застрял там, дергая толстыми задними ножками.

Не скажу, что это был мой лучший тактический ход, однако застрявший в ноздре гиппопотам отвлек на себя внимание монстра. Крокодил зашипел, зашатался и замотал головой. Перси свалился на землю и откатился в сторону, чудом увернувшись от крокодильей лапищи, которая наверняка бы раздавила его в лепешку. Поднявшись на ноги, он подбежал ко мне и встал рядом.

Я в ужасе смотрел на мое творение из воска, теперь ожившее (хотя и чрезвычайно уродливое). Гиппопотам трепыхался, пытаясь высвободиться из крокодильей ноздри или же, наоборот, протиснуться внутрь носовой пазухи, – трудно было сказать.

В свою очередь крокодил пытался избавиться от этой неожиданной помехи – крутился на месте, мотал головой, бил хвостом. Перси вовремя оттащил меня в сторону. Мы бросились к противоположной стороне тупика, туда, где собрались местные ребятишки. Удивительно, но, похоже, никто из них не пострадал. Крокодил же, стараясь избавиться от гиппопотама, продолжал крушить ближайшие дома.

– С тобой все в порядке? Ты цел? – спросил меня Перси.

Я слабо кивнул, жадно хватая ртом воздух. Один из мальчишек предложил мне водяной пистолет, но я жестом отказался.

– Ребята, вы слышали сирены? – спросил у детей Перси. – Бегите на дорогу и остановите полицию. Скажите им, что здесь слишком опасно находиться. Задержите их!

Странно, но дети его послушались. Может, они обрадовались тому, что им поручили важное дело, но, судя по тому, как Перси с ними говорил, у меня возникло ощущение, что он мастер вселять боевой дух в численно уступающие противнику войска. В его интонации было что-то от Гора – прирожденного полководца.

Ребятишки побежали выполнять его команду.

– Хороший призыв, – промямлил я.

Перси угрюмо кивнул. Крокодил продолжил борьбу с заблокированной ноздрей, однако я сомневался, что шабти продержится долго. Под таким сильным давлением воск скоро начнет плавиться.

– А ты изобретателен, Картер, – заметил Перси. – Скажи, в твоем мешке еще есть сюрпризы?

– Никаких, – упавшим голосом ответил я. – Пусто. Ничего не осталось. Но если я подберусь к застежке, то, пожалуй, смогу ее открыть.

Перси смерил петсухоса взглядом. Тупик неумолимо заполнялся водой, прибывавшей из шкуры рептилии. Вой сирен сделался громче. Времени у нас оставалось в обрез.

– Думаю, пришла моя очередь отвлекать крокодила, – сказал он. – Готовься схватиться за ожерелье.

– У тебя даже нет меча! – возразил я. – Ты погибнешь!

Перси изобразил кривую улыбку.

– Ты просто беги туда, когда все начнется.

– Когда что начнется?

Крокодил внезапно чихнул. Восковой гиппопотам пулей выскочил из его ноздри и пролетел над всем Лонг-Айлендом. Злобно рыча, петсухос повернулся к нам, и Перси бросился прямо на него.

Мне не пришлось спрашивать, как именно мой новый друг задумал отвлечь крокодила. Когда все началось, ничего не нужно было угадывать.

Перси замер перед крокодилом и вскинул руки. Я решил было, что он задумал какой-то волшебный трюк, но он не произнес никакого заклинания. Не было у него и посоха. Перси просто стоял и смотрел на рептилию, как будто желал сказать: «Вот он я! Я вкусный!»

Крокодил, похоже, на миг пришел в изумление. По крайней мере, если мы умрем, то мы умрем, зная, что много-много раз удивили этого монстра.

Петсухос продолжал истекать потом. Отвратительная жидкость заливала мостовую и уже доходила мне до лодыжек. Часть ее стекала в ливневую канализацию, но все же она продолжала прибывать. И тут я понял, что происходит. Как только Перси вскинул руки, вода закрутилась против часовой стрелки. Сначала вокруг ног крокодила, быстро набирая скорость. И так до тех пор, пока водоворот не охватил весь тупик. Течение было довольно сильным – я почувствовал, как меня потянуло в сторону.

К тому моменту, когда я понял, что мне лучше спасаться бегством, поток был уже стремительным. Придется подбираться к ожерелью каким-то другим образом. «Последняя уловка», – подумал я.

Я опасался, что это может буквально испепелить меня, однако, собрав последние остатки магической энергии, превратился в сокола – священную птицу Гора.

Мое зрение мгновенно сделалось в сотню раз острее. Я взмыл ввысь и теперь парил над крышами домов. Мир превратился для меня в трехмерную картинку с высоким разрешением. Всего в нескольких кварталах отсюда я увидел полицейские машины; посередине улицы стояли дети и махали полицейским – мол, стойте! Я мог разглядеть все до единого бугорки и поры на шкуре крокодила. Я видел все иероглифы на застежке его ожерелья. Я также понял, сколь мощным был волшебный трюк Перси.

Весь тупик был затоплен водой, поднятой ураганом. Перси неподвижно застыл на краю. Вода вокруг него пенилась и бурлила; даже гигантский крокодил с трудом сохранял устойчивость. Вдоль мостовой плыли разбитые машины. Столбы вместе с почтовыми ящиками были вывернуты и унесены прочь. Уровень воды стремительно поднимался. Одновременно росла и скорость потока, превращая все место в огромную жидкую центрифугу.

Настала моя очередь удивляться. Еще пару минут назад я считал, что Перси никакой не маг. Однако я ни разу не видел мага, который мог бы повелевать такой огромной массой воды.

Крокодил барахтался в этой гигантской луже, крутясь вместе с водоворотом.

– Поторопись! – пробормотал Перси сквозь стиснутые зубы. Не будь у меня соколиного слуха, я не услышал бы этих слов за шумом бури. Тем не менее я понял, что они предназначены мне.

Я вспомнил, что меня ждет работа. Никто, ни маг, ни кто-то другой, не в состоянии долго повелевать столь мощной силой.

Сложив крылья, я спикировал вниз, на крокодила. Подлетев к застежке, я снова превратился в человека и ухватился за цепь. Вокруг меня бушевал ураган. Я почти ничего не видел за завесой водной пыли. Поток был настолько мощным, что его сила увлекала меня за собой, грозя в любой миг унести прочь.

Мои же собственные силы были на исходе. Такого со мной не было даже тогда, когда я сражался с владыкой Хаоса, самим Апопом.

Я провел рукой по иероглифам на застежке. Наверняка должен быть секрет, который ее открывает.

Крокодил взревел и затопал ногами, пытаясь удержаться. Где-то слева от меня Перси закричал от ярости и отчаяния, пытаясь подстегнуть бурю. Увы, водоворот постепенно замедлял движение.

У меня оставалось в лучшем случае несколько секунд, прежде чем крокодил вырвется из водоворота и нападет на нас. Тогда нам с Перси точно будет крышка.

Я нащупал четыре символа, которые составляли имя бога:

Последний символ, как мне было известно, не означал никакого звука. Это был иероглиф, обозначавший бога, он указывал на то, что буквы перед ним – «СБК» – это имя божества.

«Если сомневаешься», – подумал я, – жми на кнопку «бог». Я надавил на четвертый символ. Увы, ничего не произошло.

Буря постепенно стихала. Крокодил попытался развернуться против течения, в сторону Перси. Уголком глаза, сквозь волнистую пелену, я увидел, что мой товарищ упал на одно колено.

Мои пальцы коснулись третьего иероглифа – плетеной корзины (Сейди вечно называла ее «чайной чашкой»), которая означала звук «к». Иероглиф показался мне горячим – или это у меня разыгралось воображение?

На раздумья не было времени. Я нажал на третий иероглиф. И вновь ничего.

Буря окончательно стихла. Крокодил торжествующе взревел, готовый полакомиться новыми вкусняшками.

Я сжал пальцы в кулак и со всей силы стукнул по иероглифу-корзине. На этот раз застежка щелкнула и открылась. Я рухнул на мостовую и на меня сверху обрушились несколько сотен фунтов золота и драгоценных камней.

Крокодил пошатнулся и издал оглушительный рев, похожий на залп орудий линкора. Остатки урагана взорвались последним порывом ветра. Я зажмурился, готовый к тому, что на меня сверху сейчас свалится туша монстра и оставит от меня мокрое место.

Внезапно в тупике стало подозрительно тихо. Никаких полицейских сирен. Никакого крокодильего рева. Груда золота и драгоценных камней исчезла. Я лежал на спине в грязной воде, уставившись в пустое небо.

Надо мной возникло лицо Перси. У него был вид человека, в тайфун пробежавшего марафон. Тем не менее он улыбался.

– Чистая работа, – похвалил он. – Бери ожерелье.

– Ожерелье?

Я по-прежнему соображал туго. Куда делось все это золото? Я принял сидячее положение и пощупал мостовую. Мои пальцы сомкнулись вокруг нитки бус, уже вполне обычного размера… По крайней мере, вполне обычного для того, чтобы украшать собой шею средних размеров крокодила.

– Ммм… а монстр?.. – заикаясь, произнес я. – Где он?..

Перси указал рукой. В нескольких футах от нас застыл крокодиленок длиной не более трех футов.

– Ты шутишь, – сказал я.

– Может, это кто-то бросил домашнего питомца? – предположил Перси, пожимая плечами. – Такое иногда рассказывают в новостях.

У меня не нашлось лучшего объяснения. И все же, откуда у крокодиленыша ожерелье, которое превратило его в гигантскую машину смерти?

С улицы донеслись чьи-то крики:

– Вон там! Вон те два парня!

Это кричали местные ребятишки. По всей видимости, они решили, что опасность миновала, и теперь вели полицейских прямо к нам.

– Кажется, пора делать ноги. – Сжав рукой крокодилью пасть, Перси взял на руки крокодиленка и посмотрел на меня. – Ты идешь?

Мы вместе со всех ног бросились в сторону болота.

Спустя полчаса мы сидели в закусочной у шоссе, ведущего на Монток. Я поделился с Перси остатками моего целительного снадобья. По какой-то причине мой новый друг настоял на том, что его следует называть нектаром. Большая часть наших ран уже затянулась.

В лесу мы взяли крокодиленка на поводок. Надо поразмыслить, что с ним делать дальше. Мы также по возможности почистили одежду, но все равно, глядя на нас, можно было подумать, будто мы приняли душ в неисправной автомойке. Волосы Перси с одной стороны были взъерошены, в них застряли травинки. Оранжевая футболка была порвана на груди.

Уверен, я выглядел немногим лучше. В моих ботинках хлюпала вода, а из рукавов рубашки торчали соколиные перья (поспешные трансформации могут иметь малоприятные последствия).

Мы оба были слишком измучены, чтобы о чем-то разговаривать. В закусочной над стойкой висел телевизор, и мы молча смотрели местные новости. Полиция и пожарные устранили непонятную аварию канализации. Судя по всему, в дренажных трубах неожиданно увеличилось давление, что привело к мощному разрыву. В результате произошло настоящее наводнение. Почву подмыло так сильно, что несколько домов в тупичке провалились под землю. Никто из местных жителей чудом не пострадал. Юные обитатели квартала рассказывали безумные истории о Болотном Монстре Лонг-Айленда – мол, это он причинил весь этот ущерб во время схватки с какими-то двумя подростками. Разумеется, местные власти им не поверили. Впрочем, репортер, вещавший с места событий, признал, что разрушенные дома выглядят так, как будто «на них посидел великан».

– Непонятная авария канализации, – произнес Перси. – Со мной такое впервые.

– Для тебя, может, и впервые, – проворчал я. – Со мной же такое случается сплошь и рядом.

– Выше нос, – подбодрил меня Перси. – Ланч за мой счет.

Сунув руку в карман джинсов, он вытащил шариковую ручку. Больше ничего.

– Э-э-э… – Улыбка слетела с его лица. – Ты умеешь делать из воздуха деньги?

В общем, заплатить за ланч пришлось мне. Я с легкостью вытаскиваю деньги прямо из воздуха, так как храню их в Дуате вместе с другими запасами на всякий случай. Мы заказали чизбургеры и жареную картошку, и жизнь тотчас же стала прекрасна и удивительна.

– Чизбургеры, – мечтательно произнес Перси. – Пища богов.

– Согласен, – ответил я. Но когда снова посмотрел на него, задался вопросом: интересно, он подумал то же, что и я, – мы имеем в виду разных богов?

Перси в два счета разделался со своим чизбургером. Серьезно, этот парень знает толк в еде.

– Значит, ожерелье, – сказал он, когда рот его был свободен. – Что за история?

Я помедлил с ответом. Я до сих пор не знал, кто он такой, этот Перси, и не был уверен, что хочу это знать. Теперь же, когда мы с ним сразились с общим врагом, я проникся к нему доверием. И все же, мне казалось, что мы ступаем на зыбкую почву. Любое наше слово могло иметь серьезные последствия – не только для нас двоих, но, возможно, и для всех наших близких.

Я испытывал те же чувства, что и позапрошлой зимой, когда мой дядя Амос сообщил мне правду о наследии семейства Кейнов – Доме Жизни, египетских богах, Дуате и всем прочем. За один день мой мир увеличился десятикратно и оставил меня в состоянии глубочайшего потрясения. И вот теперь я стоял на краю точно такого же момента. Но если мой мир вновь увеличится десятикратно, выдержит ли мой мозг? Что, если он взорвется?

– Ожерелье заколдовано, – наконец произнес я. – Любая рептилия, чью шею оно украшает, превращается в следующего петсухоса, сына Собека. Этот крокодиленок каким-то образом его заполучил.

– Ты хочешь сказать, кто-то надел ему его на шею? – уточнил Перси.

Не хотелось даже думать об этом, но я неохотно кивнул.

– Тогда кто? – уточнил он.

– Трудно сказать, – ответил я. – У меня немало врагов.

– Представляю, – усмехнулся Перси. – Но, скажи, на кого хотя бы ты думаешь?

Я откусил очередной кусок чизбургера. Вкусно, но у меня никак не получалось сосредоточиться на еде.

– Кто-то решил накликать беду, – начал я, размышляя вслух. – Не исключено, что… – Я пристально посмотрел на Перси, пытаясь понять, как много я могу ему поведать. – Может, этот некто хотел накликать беду, чтобы привлечь наше внимание. Твое и мое.

Перси нахмурился. Ломтиком жареного картофеля он начертил что-то в лужице кетчупа, но не иероглиф. Какую-то букву, точно не английскую. Я предположил, что греческую.

– У монстра было греческое имя, – сказал он. – Он пожирал пегасов в моих… – Перси осекся, не договорив фразу.

– В твоих краях, – закончил я. – В некоем лагере, судя по твоей футболке.

Перси поерзал на барной табуретке. Мне до сих пор не верилось, что он говорит о пегасах так, как будто они существуют на самом деле, но затем вспомнил, что как-то раз в Бруклинском доме около года назад я мог поклясться, что видел, как над Манхэттеном пролетала крылатая лошадь. Тогда Сейди сказала, что у меня галлюцинации. Теперь я не столь согласен с ней.

Наконец Перси повернулся ко мне.

– Послушай, Картер. Ты не такой нудный, как показался сначала. И мы сегодня составили хорошую команду, но…

– Ты не хочешь делиться своими секретами, – сказал я. – Можешь не волноваться. Не собираюсь я ничего выпытывать о твоем лагере. Или о силах, которыми ты владеешь. Ни о чем таком.

Он удивленно выгнул бровь.

– Тебе неинтересно это знать?

– Еще как интересно! Но пока мы не поймем, что происходит, думаю, будет лучше сохранять дистанцию. Если кто-то – или что-то – спустил с поводка монстра, зная, что он привлечет наше с тобой внимание…

– То, возможно, этот кто-то хотел, чтобы мы с тобой встретились, – продолжил он. – В надежде на то, что случится что-то плохое…

Я кивнул. Мне вспомнилось малоприятное ощущение, охватившее меня раньше – голос в моей голове, предостерегавший меня, чтобы я ничего не рассказывал Перси. Я успел зауважать этого парня, но меня до сих пор не отпускало чувство, что близкими друзьями нам не стать.

Давным-давно, когда я был ребенком, я наблюдал за тем, как мама показывала студентам колледжа химический опыт.

«Калий и вода, – сказала она им. – По отдельности совершенно безвредны. Но вместе…» Она уронила калий в мензурку с водой, и тут… Бабах! От миниатюрного взрыва задребезжали все пробирки в лаборатории. Студенты в ужасе отпрянули назад.

Перси был водой. Я – калием.

– Но мы с тобой встретились, – сказал Перси. – Ты знаешь, что я обитаю на Лонг-Айленде. Я знаю, что ты живешь в Бруклине. Если бы мы отправились на поиски друг друга…

– Я бы не советовал это делать, – возразил я. – По крайней мере, до тех пор, пока мы не узнаем друг друга лучше. Мне нужно выяснить кое-что, э-э-э, с моей стороны… хочу понять, кто стоит за этим происшествием с крокодилом.

– Верно, – согласился Перси. – Я сделаю то же самое со своей.

Он указал на ожерелье петсухоса, которое поблескивало в моем рюкзаке.

– Что будем делать с этим?

– Могу переправить его в одно безопасное место, – предложил я. – Там с ним не будет проблем. Мы часто имеем дело с подобными сувенирами.

– Мы, – повторил Перси. – Ты хочешь сказать, что вас много?

Я промолчал.

Перси развел руки.

– Ладно. Я не спрашивал. У меня есть друзья в лаге… у меня дома… которые были бы не прочь повозиться с магическим ожерельем. Но здесь я тебе доверяю. Забирай его себе.

Я понял, что затаил дыхание, лишь когда шумно выдохнул.

– Спасибо. Отлично.

– А крокодиленок? – спросил он.

Я выдавил нервный смешок.

– Хочешь взять его себе?

– О, боги, нет, конечно.

– Тогда я могу взять его себе. Ему будет у меня хорошо. – Я подумал про наш просторный бассейн в Бруклинском доме. Интересно, как наш гигантский волшебный крокодил, Филипп Македонский, отнесется к тому, что у него появится маленький друг? – Честное слово, хорошо.

Похоже, Перси не знал, как отнестись к этому.

– Как скажешь… – Он протянул мне руку. – Было классно поработать с тобой, Картер.

Мы обменялись рукопожатием. Никаких искр. Никаких раскатов грома. И все-таки я не мог избавиться от ощущения, что, познакомившись таким странным образом, мы открыли дверь… дверь, которую нам, возможно, будет не по силам закрыть.

– Мне тоже было приятно, Перси.

Он встал, собираясь уйти.

– Еще одна вещь, – сказал он. – Если этот кто-то, кто свел нас вместе… если он наш общий враг… вдруг мы понадобимся друг другу, чтобы схватиться с ним? Как мне тогда тебя найти?

Я задумался. И тотчас принял решение.

– Могу я кое-что написать у тебя на руке?

Перси нахмурился.

– Твой телефонный номер?

– Э-э-э… не совсем. – Я взял мой стилос и флакон магических чернил. Перси протянул ладонь. Я начертал на ней иероглиф – Глаз Гора. Как только я закончил, символ засиял голубым светом, после чего бесследно исчез.

– Стоит тебе произнести мое имя, – пояснил я, – как я услышу тебя. Я узнаю, где ты, и приду к тебе. Но это работает лишь раз, так что зови только в самом крайнем случае.

Перси задумчиво посмотрел на пустую ладонь.

– Надеюсь, это не какое-нибудь магическое устройство для слежки за мной?

– Нет, конечно, – ответил я. – Я же со своей стороны надеюсь, что когда ты позовешь меня, ты не заманишь меня в какую-нибудь ловушку.

Перси пристально посмотрел на меня. В этих дерзких зеленых глазах было что-то пугающее. Затем он улыбнулся и стал похож на обычного беззаботного подростка.

– Справедливо, – отозвался он. – Когда-нибудь увидимся, Ка…

– Не смей произносить мое имя!

– Это я в шутку. – Он указал на меня и подмигнул. – Оставайся странным, мой друг.

С этими словами он исчез.

Через час я уже был на борту моей летающей лодки с крокодиленком и магическим ожерельем. Фрик доставил меня в Бруклинский дом.

Теперь, когда я вспоминаю эти события, история с Перси кажется настолько нереальной, что мне едва в нее верится.

Интересно, каким образом ему удалось создать тот водоворот и что это за небесная бронза? Но чаще всего я прокручиваю в голове одно слово: полубог.

У меня такое ощущение, что если постараться, то я смогу найти ответы, но я боюсь того, что могу обнаружить.

В данный момент я склоняюсь к тому, чтобы рассказать об этом Сейди. Но больше никому. Поначалу она решит, что я шучу. И, конечно, отчитает меня, но она знает, когда я говорю правду. Какой бы надоедливой она ни была, я доверяю ей (хотя никогда не скажу ей это в лицо).

Может быть, она придумает, что нам делать.

Кто бы ни свел вместе меня и Перси, кто бы ни сделал так, что наши с ним пути пересеклись… все это неспроста. Я почти уверен, что это был эксперимент, цель которого – посмотреть, какой в результате возникнет хаос. Калий и вода. Материя и антиматерия.

К счастью, все закончилось хорошо. Ожерелье петсухоса спрятано в надежном месте. Наш новый крокодиленок мирно плещется в бассейне.

Но в следующий раз… боюсь, удача может изменить нам.

Где-то есть парень по имени Перси с тайным иероглифом на руке. Меня не оставляет чувство, что рано или поздно я проснусь среди ночи и услышу одно слово, громко и настоятельно прозвучавшее в моей голове: Картер.

Жезл Сераписа

Казалось, ничто не могло испортить ей день, пока Аннабет не заметила двуглавого монстра.

Она провела все утро, пытаясь наверстать упущенное в школе. (Регулярно пропускать уроки, спасая мир от чудовищ и расшалившихся греческих богов, конечно, здорово, но отрицательно сказывается на успеваемости.) Она даже отказалась сходить в кино со своим парнем Перси и несколькими их общими друзьями, чтобы попытаться устроиться на лето в местную архитектурную фирму. К сожалению, в голове у нее была каша. Аннабет не сомневалась, что завалила интервью.

Наконец, примерно в четыре часа пополудни, пока она брела через парк Вашингтон-сквер к станции метро, она умудрилась вляпаться в свежую коровью лепешку.

– Гера! – Она укоризненно посмотрела на небо.

Прохожие странно покосились на нее, но Аннабет было все равно. Она устала от розыгрышей великой богини. Аннабет сделала для Геры огромное множество квестов, но все равно Царица Неба оставляла ей «подарки» от своего священного животного везде, где только Аннабет могла на них наступить. Не иначе как у богини на Манхэттене имелось целое стадо невидимых коров, втихаря шпионивших за ней.

К тому времени, когда Аннабет добрела до станции на Четвертой Западной улице, она валилась с ног от усталости и хотела одного – поскорее сесть в поезд линии F, чтобы через весь город доехать до дома Перси. Идти в кино было уже поздно, но, может, они сумеют где-нибудь вместе перекусить.

И вот вдруг она заметила монстра.

Ей и раньше доводилось видеть немало безумных вещей, но сегодняшний зверь побил все рекорды, заняв почетное место в ее списке «и что только думали боги?». Он был похож на связанных вместе льва и волка, засунутых задним местом в раковину рака-отшельника.

Последняя представляла собой грубую коричневую спираль, похожую на вафельный конус длиной около шести футов. При этом по всей длине конуса тянулся неровный шов, как если бы раковину сначала раскололи пополам, а потом заново склеили половинки. Из отверстия конуса слева торчали передние лапы и голова серого волка, а справа – голова льва с золотистой гривой.

Похоже, оба зверя были далеко не в восторге от того, что вынуждены делить раковину. Они тащили ее за собой по платформе, вихляя то влево, то вправо, поскольку каждый норовил тянуть в свою сторону. При этом оба время от времени раздраженно скалились друг на дружку. Внезапно оба замерли на месте и втянули ноздрями воздух.

Пассажиры метро как ни в чем не бывало шли мимо. Большинство обходили монстра, не обращая на него внимания. Другие лишь недовольно хмурились.

Аннабет и раньше случалось наблюдать действие Тумана, однако всякий раз она поражалась тому, как волшебная пелена искажает зрение простых смертных, отчего даже самый свирепый монстр в их глазах превращался во что-то простое и понятное – в бездомного пса или завернувшегося в спальный мешок бродягу.

Монстр между тем раздувал ноздри. Аннабет еще не решила, как ей поступить, как вдруг обе головы повернулись и сердито посмотрели прямо на нее.

Рука Аннабет невольно потянулась к ножу. Правда, она тотчас вспомнила, что никакого ножа у нее с собой нет. В данный момент ее самым смертельным оружием был рюкзак, до отказа набитый тяжелыми книгами по архитектуре, взятыми в публичной библиотеке.

Аннабет попыталась успокоиться. Монстр застыл в тридцати футах от нее. Вступить в поединок с помесью льва, волка и рака-отшельника, да еще посреди толпы на станции метро, – нет, ей это совершенно ни к чему, но если без этого никак не обойтись, что ж, придется. Ведь она дочь Афины.

Она в упор посмотрела на монстра, давая понять, что с ней шутки плохи.

– Давай-давай, Крабби, рискни, – сказала она. – Надеюсь, у тебя высокий болевой порог.

Лев и волк одновременно оскалились. В следующий миг из-под земли донесся гул, а из тоннеля вырвался поток воздуха. Это на станцию прибыл поезд.

Монстр обнажил клыки. Аннабет могла поклясться, что заметила в его глазах что-то вроде сожаления. Его взгляд как будто говорил: эх, с каким удовольствием я разорвал бы тебя в клочья, но, увы, меня ждут другие дела.

Затем Крабби развернулся и, волоча за собой свою несуразную раковину, поскакал прочь. Вскоре он исчез, поднявшись по лестнице, что вела к поездам линии А.

На какой-то миг Аннабет от растерянности застыла на месте. Где это видано, чтобы монстр при первой же возможности не набросился на полубога? Такое не в их правилах.

Если у этого двухголового рака-отшельника имелись дела поважнее, нежели ее убивать, то неплохо бы узнать, что это может быть. Не хватало ей того, чтобы монстр безнаказанно творил свои черные дела, тем более бесплатно разъезжая на общественном транспорте.

С грустью посмотрев на поезд линии F, который бы отвез ее к Перси, Аннабет бросилась вверх по ступенькам вдогонку за монстром.

Она вскочила в вагон в самый последний момент, когда двери уже закрывались. Поезд отъехал от платформы и вскоре нырнул в кромешную тьму. Над головой замигали лампочки. Пассажиры вагона ритмично покачивались. Все места были заняты. С десяток пассажиров стояли, уцепившись за поручни.

Аннабет нигде не видела Крабби, пока кто-то впереди не крикнул: «Эй, куда прешь, ненормальный!»

Монстр проталкивался вперед, то и дело рыкая на простых смертных. Впрочем, пассажиры нью-йоркского метро вели себя как обычно. Не иначе как видели перед собой обыкновенного пьянчужку.

Аннабет двинулась следом.

Открыв двери в следующий вагон, Крабби неуклюже в них протиснулся. Аннабет заметила, что его панцирь слегка светится. Интересно, он уже проделывал это раньше? Вокруг монстра кружились красные неоновые символы – греческие буквы, астрологические знаки и картинки. Точнее, египетские иероглифы.

По спине Аннабет пробежал холодок. Она вспомнила, что Перси несколько недель назад рассказал ей об одной встрече. Тогда ей это показалось невероятным, и она решила, что он просто шутит.

Но сейчас…

Аннабет протиснулась следом за Крабби в следующий вагон.

Она не ошиблась: панцирь монстра теперь светился еще ярче. Стоило Аннабет приблизиться к нему, как к горлу тотчас подкатился комок тошноты, а в животе появилось теплое, тянущее ощущение. Казалось, будто ей в пупок впился рыболовный крючок и теперь подтягивал ее все ближе и ближе к монстру.

Аннабет попыталась взять себя в руки. Она посвятила жизнь изучению древнегреческих духов, чудовищ и демонов. Знание было ее самым главным оружием. Но этот двухголовый не то рак, не то краб – о нем ей было ничего не известно. Ее внутренний компас оказался совершенно бесполезен. Его стрелка безумно вращалась, не зная, в каком направлении ей замереть.

Жаль, что она одна. Помощь ей явно не помешала бы. У нее при себе есть мобильник, но даже если в тоннеле и ловится сигнал, кому ей звонить? Большинство полубогов обходились без мобильных телефонов. К тому же звонки привлекали монстров. Перси был далеко, на другом конце города. Большинство ее друзей – в Лагере полукровок на северном берегу Лонг-Айленда.

Крабби тем временем проталкивался к голове состава. К тому моменту, когда Аннабет догнала его в следующем вагоне, аура монстра сделалась настолько сильной, что ее, похоже, заметил даже кое-кто из смертных. Еще бы, казалось, будто в вагоне кто-то открыл контейнер с протухшими бутербродами. Многих начало мутить, и они согнулись пополам на своих сиденьях. Кое-кто рухнул в обморок и свалился на пол.

Аннабет сделалось настолько муторно, что она едва не попятилась назад, но невидимый рыболовный крючок в пупке продолжал неумолимо притягивать ее к монстру.

Поезд тем временем с грохотом въехал на станцию Фултон-стрит. Как только двери открылись, все пассажиры, что еще были в сознании, пошатываясь, вышли из вагона. Волчья половинка Крабби зубами схватила какую-то женщину, когда та попыталась выскочить из вагона, и вырвала у нее сумочку.

– Эй! – крикнула Аннабет.

Монстр отпустил несчастную женщину. Две пары глаз сверлили Аннабет взглядом. Чудовище как будто думало: «Каким же будет твое последнее желание?» Затем монстр одновременно закинул назад обе головы и издал громоподобный рык. Аннабет словно заехали ледорубом между глаз. Окна вагона разнесло вдребезги. Смертные, лежавшие до этого без чувств, пришли в себя. Некоторые даже смогли выползти в открытые двери вагона. Другие вывалились наружу в разбитые окна.

Несмотря на застилавшую глаза пелену, Аннабет увидела, что монстр пригнулся на разнокалиберных передних лапах, приготовившись к прыжку.

Время как будто замедлило ход. Она смутно отметила про себя, что двери вагона закрываются, а полупустой поезд отходит от перрона. Неужели машинист не понял, что происходит? Или состав движется на автопилоте?

Находясь от монстра всего в десяти футах, Аннабет смогла рассмотреть новые детали. Красная аура чудища была ярче всего вдоль шва на его раковине. Мерцающие греческие буквы и египетские иероглифы расползались из него, словно вулканический газ из глубоководной трещины. Левая лапа льва была выбрита до запястья: на коже виднелась татуировка – серия небольших черных полос. В левом ухе волка застрял оранжевый ценник с суммой 99,99 доллара.

Аннабет ухватилась за лямку рюкзака. Она уже было приготовилась запустить им в монстра, но поняла, что как оружие рюкзак не выдерживает никакой критики. Вместо этого она задействовала обычную тактику, к какой прибегала в случае сильного противника. Она с ним заговорила.

– Ты состоишь из двух разных частей, – сказала она. – Вы как… куски ожившей статуи. И давно вас сплавили вместе?

Вопрос был задан наобум, но по тому, как зарычал лев, Аннабет тотчас поняла, что попала в цель. Волк легонько цапнул льва за щеку, как будто велел ему заткнуть пасть.

– Вы не привыкли работать вместе, – вновь наугад предположила Аннабет. – Мистер Лев, на вашей лапе идентификационный номер. Вы были музейным экспонатом. Возможно даже, в самом музее «Метрополитен»?

Лев издал такой оглушающий рык, что у Аннабет задрожали колени.

– Будем считать, что ответ положительный. А вы, мистер Волк… Этот стикер на вашем ухе… Смею предположить, что это ценник из антикварного магазина?

Волк зарычал и, оскалив зубы, сделал шаг в ее сторону.

Тем временем поезд въехал в тоннель под Ист-Ривер. В разбитые окна ворвался ледяной ветер, и Аннабель от холода застучала зубами.

Внутренний голос подсказывал: беги! Увы, все кости и суставы в ее теле как будто размякли, едва ли не растворились. Аура монстра между тем сделалась еще ярче, наполняя воздух подрагивающими символами и кровавым свечением.

– Ты… делаешься сильнее, – заметила Аннабет. – Ты куда-то направляешься, не так ли? И чем ближе ты к…

Обе головы монстра одновременно издали рык. По вагону пронесся вихрь красной энергии. Аннабет стоило немалых усилий не рухнуть без чувств. Крабби между тем шагнул к ней ближе. Его раковина заметно увеличилась в размерах. Продольный шов пылал, как расплавленное железо.

– Погоди! – прохрипела Аннабет. – Кажется, до меня дошло. Ты еще не до конца готов. Ты ищешь недостающую часть. Третью голову?

Монстр замер на месте. В глазах его появилась настороженность. Его взгляд как будто говорил: «Ты читала мой дневник?»

Это придало Аннабет мужества. Наконец ей стали ясны масштабы врага. Ей и раньше доводилось встречать трехглавых чудовищ. Когда речь идет о мифических существах, три – магическое число. Из чего следовало, что монстру не хватает одной головы.

Крабби был чем-то вроде статуи, распиленной на куски. Сейчас его что-то пробудило и он попытался вновь собрать себя в единое целое. «Ну уж нет, – подумала Аннабет, – этого нельзя допустить». Мерцающие красные иероглифы и греческие буквы парили вокруг монстра, словно бикфордов шнур вокруг запала, испуская магию, которая не сулила ничего доброго. Ощущение было такое, будто все клетки в ее теле постепенно растворяются и исчезают.

– Ты ведь не совсем греческий монстр? – спросила она. – Ты из Египта, не так ли?

Этот комментарий явно пришелся Крабби не по вкусу. Монстр обнажил клыки и приготовился к прыжку.

– Полегче, приятель, – осадила его Аннабет. – Ты ведь еще не вошел в свою полную силу. Попробуй напасть на меня, и ты проиграешь. К тому же вы двое не ладите друг с другом.

Лев наклонил голову и зарычал. Аннабет изобразила испуг.

Лев заморгал. Волк посмотрел на льва и подозрительно оскалился.

– Господин Лев! Как можно говорить такое про мистера Волка?

– А вы, мистер Волк! – ахнула она. – Как вы можете употреблять такие слова по отношению к вашему другу?

Лязгая зубами, обе головы взвыли и посмотрели друг на дружку. Монстр покачнулся – это четыре его передние лапы направились в разные стороны.

Аннабет знала: в ее распоряжении всего несколько секунд. Она напряглась, пытаясь вычислить, кто же это перед ней и как его можно победить. Увы, монстр не был похож ни на кого из тех, кого она запомнила из уроков в Лагере полукровок. Может, подобраться к нему сзади и постараться разбить раковину? Но прежде чем она смогла осуществить свое намерение, поезд замедлил ход. Они въезжали на станцию «Хай-стрит», первую остановку в Бруклине.

Платформа странным образом была пуста. Однако взгляд Аннабет привлекла вспышка света рядом с лестницей, ведущей наверх. Там юная белокурая девушка в белых одеждах размахивала деревянным жезлом, пытаясь ударить странное существо, что с сердитым лаем скакало вокруг ее ног.

От плеч и выше существо имело собачий облик черного лабрадора-ретривера, однако его спина, резко сужаясь, переходила в окаменевший хвост головастика.

В следующее мгновение юная блондинка огрела пса жезлом по морде. Жезл тотчас вспыхнул золотым огнем, пес поспешил отскочить назад и влетел в разбитое окно в дальнем конце вагона, в котором находилась Аннабет.

Блондинка с жезлом бросилась вслед за ним, и в самый последний момент, когда поезд уже отъезжал от станции, успела вскочить в закрывающиеся двери. На какую-то долю секунды все застыли на своих местах – обе девушки и два монстра.

Аннабет пристально посмотрела на девушку в другом конце вагона, пытаясь оценить уровень исходящей угрозы.

На незнакомке были белые льняные брюки и такая же блуза. Вместе это напоминало костюм каратистки. Тяжелые армейские ботинки со стальными мысами как будто говорили о том, что в поединке с ней шутки плохи. Через левое плечо блондинки был переброшен голубой нейлоновый рюкзак, с которого на ремне свисала искривленная костяная палка. Бумеранг? Однако самым страшным оружием в руках девушки был белый деревянный жезл – около пяти футов в длину, увенчанный резной головой орла. Рукоять по всей длине светилась небесной бронзой.

Аннабет встретилась с девушкой взглядом, и ее тотчас пронзило ощущение уже виденного. Но где же она ее видела?

На вид Юной Каратистке было лет тринадцать, не больше. Глаза ее были ослепительно голубыми, как у ребенка Зевса. Светлые пряди длинных белокурых волос оттеняло пурпурное мелирование. Посмотреть на нее – типичная дочь Афины. Быстрая и бесстрашная, готовая в любое мгновение броситься в бой. У Аннабет возникло чувство, будто она видит себя, какой была четыре года назад, когда только познакомилась с Перси Джексоном.

Но тут Юная Каратистка заговорила и разрушила ее иллюзию.

– Верно, – сказала она и подула, отгоняя от лица фиолетовую прядь. – Можно подумать, сегодня мало мне дурацких приключений.

«Англичанка», – подумала Аннабет, услышав ее акцент. Впрочем, времени для размышлений на эту тему не было.

Пес-головастик и Крабби застыли в центре вагона, ошарашенно глядя друг на друга. Их разделяло всего футов пятнадцать. Впрочем, уже в следующий миг они, похоже, преодолели первоначальный шок. Пес взвыл – ликующий вопль, мол, наконец-то я тебя нашел! Рако-волко-лев бросился вперед, навстречу ему.

– Останови их! – крикнула Аннабет.

С этими словами она прыгнула Крабби на спину. Передние лапы монстра тотчас подкосились под ее весом. Вторая девушка выкрикнула что-то вроде «Мар!». В воздухе промелькнула вереница золотых иероглифов.

Пес отшатнулся назад, и его вырвало, как будто он проглотил бильярдный шар.

Аннабет тем временем прижимала Крабби к полу вагона, не давая ему встать, но монстр был в два раза тяжелее ее. В конце концов, он рывком поднялся на передние лапы и попытался сбросить ее с себя. Обе головы повернулись, чтобы укусить ее за лицо.

К счастью, в Лагере полукровок она в свое время оседлала не одного дикого пегаса. Ей удалось сохранить равновесие и сбросить с плеч рюкзак. Она огрела льва по голове двадцатью фунтами библиотечных книг по архитектуре, после чего перекинула лямку рюкзака через волчью пасть и слегка ее дернула.

Тем временем поезд вынырнул на солнечный свет и загрохотал дальше по эстакаде Квинса. В разбитые окна ворвался свежий воздух. Блестящие осколки стекла в вихре танца полетели на сиденья.

Краем глаза Аннабет заметила, что приступ рвоты у пса, похоже, прошел, и он прыгнул на Юную Каратистку. Быстро выхватив свой костяной бумеранг, та поразила зверя очередной золотой вспышкой.

«Как жаль, что я так не умею», – сокрушенно подумала Аннабет. Из оружия у нее при себе был лишь набитый книгами рюкзак. Она сделала все, что могла, чтобы приструнить Крабби, однако монстр, похоже, с каждой секундой делался все сильнее, а его красная аура подрывала ее собственные силы. Казалось, будто ее голова набита ватой. Живот стянуло узлом.

Пытаясь удержать монстра на месте, она утратила счет времени. Она знала лишь одно: нельзя позволить ему соединиться с псом-головастиком. Стоит ему стать трехголовым, как остановить его уже будет невозможно.

Между тем пес снова набросился на Юную Каратистку. На этот раз ему удалось сбить ее с ног. Аннабет отвлеклась и ослабила руку, которой удерживала двухголового монстра. Тот воспользовался моментом и вырвался. Она в свою очередь больно стукнулась головой о край сиденья.

В ушах зазвенело; монстр же издал торжествующий рык. По всему вагону прокатилась волна раскаленной докрасна энергии. Вагон занесло в сторону, Аннабет на миг ощутила себя невесомой.

– Вставай! – раздался рядом девичий голос. – Нам нужно пошевеливаться.

Аннабет открыла глаза. Мир вокруг нее вращался волчком. Где-то поблизости завывали пожарные сирены.

Сама она лежала на спине среди каких-то колючих зарослей. Блондинка из поезда склонилась над ней и тянула ее за руку.

Аннабет кое-как удалось сесть. Ощущение было такое, будто изнутри ей в ребра кто-то тяжелым молотком вбивает раскаленные гвозди. Как только зрение прояснилось, она моментально поняла: ей крупно повезло остаться в живых. Ярдах в пятидесяти впереди поезд подземки сошел с рельсов и опрокинулся. Дымящиеся вагоны лежали на боку, изогнувшись неровным зигзагом, чем-то напоминая скелет дракона (а драконов за свою жизнь Аннабет, к сожалению, насмотрелась немало).

Никаких раненых смертных она не заметила. Похоже, что они, к их великому счастью, успели выскочить из вагона на станции «Фулхэм-стрит». И все же, какое несчастье!

Аннабет поняла, где находится – в Рокуэй-Бич. В сотне футов левее от нее пустующие участки земли и сетчатые заборы уступали место желтому песку, усыпанному мусором и заляпанному пятнами мазута. Под пасмурным небом пенился прибой. Справа от Аннабет, за железнодорожными рельсами, высился ряд полуразрушенных многоэтажных домов. С тем же успехом они могли быть сложены из старых коробок из-под рефрижераторов.

– Йо-хо. – Юная Каратистка потрясла ее за плечо. – Знаю, у тебя наверняка шок, но нам нужно идти. Не хотелось бы, чтобы в придачу к этому монстру нас еще допрашивала полиция.

С этими словами она бросилась куда-то влево. Позади нее на растрескавшемся асфальте черный лабрадор бился, словно вытащенная из воды рыба. Его морда и передние лапы были перевязаны светящейся золотистой веревкой.

Аннабет посмотрела на юную блондинку. Вокруг ее шеи поблескивала цепочка с серебряным амулетом – символ, похожий на гибрид египетского анкха и пряничного человечка.

Рядом с ней лежали жезл и костяной бумеранг – оба украшенные иероглифами и изображениями диковинных, совершенно не греческих чудищ.

– Кто ты? – потребовала ответа Аннабет.

Уголки рта незнакомки тронула улыбка.

– Обычно я не разглашаю свое имя посторонним. Чтобы не ослаблять магическую силу и все такое прочее. Но я испытываю уважение к той, что сражается с двуглавым монстром, имея под рукой только рюкзак. – С этими словами она протянула руку. – Сейди Кейн.

– Аннабет Чейз.

Они обменялись рукопожатием.

– Приятно познакомиться, Аннабет, – сказала Сейди. – А теперь давай выведем нашего песика на прогулку.

Они успели как раз вовремя. Ибо к потерпевшему крушение составу в считаные минуты прибыли пожарные и кареты «Скорой помощи». Не говоря уже о толпах зевак из соседних многоквартирных домов.

Аннабет мутило еще сильнее. Перед глазами плясали красные точки. Тем не менее она помогла Сейди за хвост оттащить пса в песчаные дюны. Казалось, Сейди доставляло удовольствие тянуть монстра по камням и осколкам битого стекла. Пес скалился, рычал и извивался. Его красная аура светилась еще ярче, а вот золотистая веревка, которой были связаны его лапы, заметно потускнела.

Обычно Аннабет нравилось ходить по пляжу. Океан напоминал ей о Перси. Увы, сегодня она была голодна и валилась с ног от усталости. Рюкзак сделался еще тяжелее, как будто был набит кирпичами, а исходившая от пса магия так и подмывала забросить его подальше.

Да и вообще, Рокуэй-Бич был отвратительным местом. Более года назад над ним пронесся мощный ураган, последствия которого были по-прежнему видны. Несколько жилых домов в непосредственной близости от берега являли собой пустые коробки: окна заколочены деревянными щитами, стены расписаны граффити. Сам пляж был усеян гниющими сучьями, кусками асфальта и искореженного металла. Из воды одиноко торчали пилоны разрушенного пирса. Казалось, море безжалостно вгрызается в берег, как будто говоря: «Только попробуйте меня игнорировать. Я непременно вернусь и доделаю начатое».

Наконец они дошли до заброшенного фургончика, в котором когда-то продавалось мороженое. Теперь он стоял наполовину занесенный песком. На его боку все еще можно было разглядеть выцветшие картинки лакомств, при виде которых желудок Аннабель взвыл в знак протеста.

– Все, больше не могу! – пробормотала она. Бросив монстра, она, шатаясь, добрела до фургончика, где устало села, прислонившись спиной к двери. Сейди опустилась напротив нее, скрестив ноги. Порывшись в собственном рюкзаке, она извлекла керамический сосуд, закрытый пробкой.

– На-ка, глотни! – она протянула его Аннабет. – Тебе наверняка понравится.

Аннабет с опаской посмотрела на сосуд. Он был тяжелый и теплый, как будто полный горячего кофе.

– Скажи, а из него, случайно, не вылетят мне в лицо золотые вспышки ка-бама?

Сейди фыркнула.

– Это снадобье для заживления ран и восстановления сил, глупенькая. Моя подруга, Жас, варит самое лучшее в мире.

Но Аннабет по-прежнему мучили сомнения. Ей несколько раз доводилось пробовать зелья, сваренные детьми Гекаты. Обычно на вкус они были похожи на суп из болотной тины, но, по крайней мере, они предназначались для полубогов. Что бы ни было в этом сосуде, оно вряд ли предназначалось таким, как она.

– Не уверена, стоит ли мне это попробовать, – сказала она. – Я… ведь не такая, как ты.

– Никто не такой, как я, – согласилась Сейди. – Мне нет равных. Я единственная в своем роде. Но если ты хочешь сказать, что ты не маг, так я и сама это вижу. Обычно мы сражаемся при помощи посохов. – Она похлопала по белому резному жезлу и костяному бумерангу, лежавшим на земле рядом с ней. – И все же, мне кажется, что мое зелье на тебя подействует. Ты сражалась с монстром. Ты осталась жива во время крушения поезда. Ты просто не можешь быть обыкновенной.

Аннабет кисло усмехнулась. Впрочем, резкость ее собеседницы ей даже нравилась – было в этом нечто… бодрящее.

– Нет, я не совсем обыкновенная. Я полубогиня.

– А-а-а… – Сейди побарабанила пальцами по бумерангу. – Извини, я о таких еще не слышала. Это как понимать? А где вторая твоя половина?

– Ну, то есть я наполовину богиня, наполовину смертная, – пояснила Аннабет.

– Понятно, – облегченно вздохнула Сейди. – В моей голове несколько раз обитала Исида. А кто у тебя самый главный друг или подруга? Кого ты впускаешь в себя?

– Впускаю в себя? Никого. Моя мать – греческая богиня Афина.

– Твоя мать?

– Да.

– Богиня. Греческая богиня.

– Да. – Аннабет заметила, что ее новая знакомая побледнела. – Кстати, ты где живешь? Похоже, ты раньше с этим не сталкивалась.

– В Бруклине? – задумчиво произнесла Сейди. – Нет, вряд ли. Или в Лондоне? Или Лос-Анджелесе? Нет, что-то я не припомню, что встречала там греческих полубогов. Впрочем, когда постоянно имеешь дело с волшебными бабуинами, богинями-кошками и карликами в Спидосе, тебя уже ничто не удивляет.

– Карликами в Спидосе? – уточнила Аннабет, так как не была уверена, что расслышала правильно.

– М-м-м, – Сейди посмотрела на полупса, что все еще извивался в золотистых путах. – Но фишка вот в чем. Несколько месяцев назад моя мать строго-настрого предупредила меня остерегаться других богов и прочих видов колдовства.

Кувшин в руках у Аннабет как будто сделался горячее.

– Других богов? Ты ведь только что упомянула Исиду. Она египетская богиня колдовства. Но она… не твоя мать?

– Нет, – ответила Сейди. – То есть да. Исида – египетская богиня колдовства. Но она мне не мать. Моя мать – призрак. В общем, она, как и я, была волшебницей в Доме Жизни, но затем она умерла и…

– Погоди! – Голова Аннабет буквально раскалывалась от боли. Решив, что хуже уже не будет, она открыла кувшин и отпила зелья.

Она ожидала почувствовать вкус болотной тины, но зелье оказалось похожим на теплый яблочный сидр. В глазах тотчас перестали плясать красные точки. Тошноту как рукой сняло.

– Классно! – воскликнула она.

– А я что говорила, – усмехнулась Сейди. – Жас настоящая аптекарша.

– Кстати, ты говорила… про Дом Жизни. Египетское колдовство. Ты похожа на парня, которого встретил мой приятель.

Улыбки Сейди как не бывало.

– Твой приятель? Он встретил кого-то, как я? Другого мага?

В нескольких футах от них полупес-полуголовастик зарычал и попытался вырваться из пут. Сейди, похоже, отнеслась к этому спокойно. Однако Аннабет насторожилась: золотистая веревка потускнела еще больше.

– Это было несколько недель назад, – пояснила она. – Перси рассказал мне безумную историю про одного парня, который повстречался ему возле залива Моричез-Бей. Похоже, он с помощью иероглифов наводил чары. По крайней мере, он помог Перси отбить атаку огромного крокодила.

– Сын Собека! – воскликнула Сейди. – Но с этим монстром сражался мой брат! Он мне ничего не рассказывал о…

– Твоего брата зовут Картер? – уточнила Аннабет.

Вокруг головы Сейди вспыхнуло сердитое золотое гало из иероглифов, похожих на изображения насупленных бровей, кулаков и мертвецов.

– Начиная с этого момента, – прорычала она, – имя моего брата – Боксерская Груша. Похоже, он кое-что от меня утаивал.

– А-а-а… – Аннабет едва не дала деру от своей новой знакомой. Если честно, ей было боязно, – что если все эти сердитые иероглифы возьмут и взорвутся? – Извини. Я не знала.

– Ладно, не бери в голову, – ответила Сейди. – Эх, с каким удовольствием я расквашу нос моему братцу. Но сначала ты расскажи мне все, как есть, – о себе, о полубогах, греках. О чем угодно, если это имеет отношение к нашему сердитому песику.

И Аннабет рассказала ей все, что могла. Обычно она не спешила доверять людям, но у нее был большой опыт по части чтения того, что у них внутри. Сейди ей понравилась сразу же: солдатские ботинки, пурпурное мелирование, боевой дух… Аннабет по опыту знала: не достойные доверия люди никогда бы не признались в своем желании расквасить кому-то нос. Такие никогда не помогут упавшей в обморок незнакомке и не предложат ей исцеляющее зелье.

Аннабет рассказала про Лагерь полукровок. Она даже поведала о некоторых своих приключениях, когда ей довелось сражаться с богами, гигантами и титанами. Она также рассказала, как на станции «Четвертая Западная улица» заметила двухголового краба и решила проследить за ним.

– И вот теперь я здесь, – подвела она итог.

У Сейди дрогнули губы. Казалось, она вот-вот закричит или расплачется. Вместо этого она захихикала.

Аннабет нахмурилась.

– Я сказала что-то смешное?

– Нет-нет! – сквозь смех успокоила ее Сейди. – То есть это и вправду смешно. Мы с тобой сидим на берегу и ведем разговоры про греческих богов. А этот твой лагерь для полубогов, и…

– Но ведь это правда!

– Охотно верю. Потому что это слишком смешно. Ложь смешной не бывает. Просто всякий раз, когда мой мир становится еще более странным, я думаю: ну вот, страннее уже быть не может. По крайней мере, мне известны масштабы его странности. Во-первых, выясняется, что мы с моим братом произошли от фараонов и наделены магическими способностями. Ну ладно. Как-нибудь переживем. Затем выясняется, что мой покойный отец сплавил свою душу с Осирисом и стал повелителем мертвых. Прекрасно! Замечательно! Почему бы нет? Затем мой дядя берет меня с собой в Дом Жизни, где надзирает за сотнями магов по всему миру. Затем мой парень оказывается помесью мага и бессмертного бога похорон. И все это время я думаю: ну конечно! Не бери в голову. Спокойно живи себе дальше. И я не беру и живу. И вот вдруг в один из четвергов появляешься ты и говоришь: «Кстати, египетские боги лишь малая часть абсурдности этого мира. У нас также есть греческие боги. Ура!»

Аннабет поняла далеко не все из слов своей новой знакомой – например, про парня – бога похорон – однако была вынуждена признать, что хихикать на этот счет гораздо полезнее для здоровья, чем сжаться в комок и рыдать.

– Ну хорошо, – признала она. – На первый взгляд это действительно звучит немного безумно, но, по-моему, все очень даже разумно. Мой учитель, Хирон… он долгие годы твердил мне, что древние боги бессмертны, так как являются частью ткани цивилизации. Если греческие боги способны существовать тысячелетиями, то почему египетские не могут делать то же самое?

– Чем дальше, тем веселее, – согласилась Сейди. – Но как насчет нашего песика? – Она подобрала с земли небольшую раковину и запустила ею в голову лабрадору. Тот тут же злобно оскалился. – Одно мгновение он сидит на столе в нашей библиотеке, безобидная безделушка, каменный фрагмент какой-то статуи, как нам кажется. В следующее – он оживает и вырывается на волю из Бруклинского дома. Он ломает наши волшебные посохи, пропахивает себе носом путь среди пингвинов Феликса и сбрасывает с себя мои чары, как будто их и не было.

– Пингвинов? – Аннабет недоверчиво покачала головой. – Впрочем, забудем про этот вопрос. Считай, я его не задавала.

С этими словами она посмотрела на полупса-полуголовастика: тот все еще силился порвать путы. Красные греческие буквы и иероглифы вихрем кружились вокруг него, как будто пытаясь образовать какие-то новые символы – послание, которое Аннабет почти могла прочитать.

– Скажи, а веревки выдержат? – спросила она. – Мне кажется, они ослабли.

– Можешь не волноваться, – успокоила ее Сейди. – Когда-то они выдерживали богов. Причем не каких-то там мелких. Наоборот, самых крупных.

– Ну ладно. Ты говоришь, он был частью какой-то статуи. А какой именно? У тебя есть на этот счет соображения?

– Никаких, – честно ответила Сейди, пожимая плечами. – Клео, наша библиотекарша, как раз изучала этот вопрос, когда Фидо внезапно проснулся.

– Это должно быть как-то связано с другим монстром. Тем, что с волчьей и львиной головами. Мне показалось, что они тоже ожили относительно недавно. Они слились в одно целое, но работать в команде явно не привыкли. Они сели в поезд, как будто в поисках чего-то, возможно, этого твоего пса.

Сейди повертела в руках серебряную подвеску.

– Монстр с тремя головами – льва, волка и пса. Причем все три торчат из какой-то конический штуковины. Что это? Раковина? Факел?

Голова Аннабет снова пошла кругом. Факел.

Перед глазами промелькнуло воспоминание, возможно, картинка из какой-то книжки. До этого ей в голову не приходило, что конус двухголового монстра – это что-то такое, что можно держать в руке. Да-да, нечто такое, что принадлежало гигантской руке. Но только это явно не факел…

Внезапно ее осенило.

– Это скипетр, – сказала она. – Не помню, кто из богов держал его в руке, но его символом был трехглавый жезл. Если не ошибаюсь, бог был греческий, и вместе с тем происходил откуда-то из Египта…

– Из Александрии, – предположила Сейди.

Аннабет удивленно уставилась на нее.

– Откуда ты знаешь?

– Согласна, я не помешана на истории так, как мой братец, но я была в Александрии. Насколько мне помнится, она была столицей Египта, когда там правили греки. Ее основал Александр Великий, не так ли?

Аннабет кивнула.

– Верно. Александр завоевал Египет, а когда умер, его сменил его генерал, Птолемей. Он хотел, чтобы египтяне приняли его как своего фараона, для чего смешал в кучу греческих и египетских богов и сотворил новых.

– Фи, как противно, – поморщилась Сейди. – Я бы не хотела, чтобы моих богов смешивали в кучу.

– Но там был один особенный бог… забыла, как его звали. Трехголовый, на верхушке скипетра.

– Представляю, каких размеров был тот скипетр, – усмехнулась Сейди. – Не хотела бы я встретить того, кто держит его в руках.

– О боги! – воскликнула Аннабет и присела. – Я поняла. Этот скипетр пытался не просто найти свою третью голову. Он пытался найти своего владельца!

Сейди нахмурилась.

– Как-то все это мне не нравится. Мы должны убедиться…

Пес не дал ей договорить, так как громко взвыл. Волшебные веревки взорвались словно граната, разметав по пляжу золотистую шрапнель. Сила взрыва была так велика, что Сейди покатилась по песку, словно перекати-поле.

Аннабет взрывной волной отбросило на фургон мороженщика. Конечности как будто сделались свинцовыми, а чей-то чугунный кулак выбил из легких воздух.

Если этот пес хотел ее убить, он мог сделать это в два счета. Но вместо этого он бросился наутек и вскоре исчез в зарослях травы.

Аннабет инстинктивно попытался нащупать оружие. Пальцы сомкнулись вокруг резного посоха Сейди. Она тотчас ахнула от боли. Костяной посох обжег ей руку словно сухой лед. Аннабет попыталась разжать пальцы, но те ее не слушались. Прямо у нее на глазах от магического посоха пошел пар. Так продолжалось до тех пор, пока боль не утихла, зато в руке у нее появился небесный бронзовый кинжал – точно такой, какой она носила долгие годы.

Она посмотрела на лезвие, и в следующий миг со стороны ближних дюн донеслись чьи-то стоны.

– Сейди! – Аннабет, пошатываясь, поднялась на ноги.

К тому моменту, когда она дошла до девушки, Сейди уже сидела, выплевывая изо рта песок. В ее волосах застряли клочки водорослей. Рюкзак обмотался вокруг одного из солдатских ботинок. Впрочем, вид у нее скорее был сердитый, нежели пострадавший.

– Глупый Фидо! – проворчала Сейди. – Никакого ему больше собачьего печенья! – Увидев в руке у Аннабет кинжал, она нахмурилась. – Где ты это взяла?

– Вообще-то это твой посох, – пояснила Аннабет. – Я подняла его с земли и… Он превратился в кинжал, которым я обычно пользуюсь.

– Хм. У магических предметов есть свой собственный разум. Можешь оставить его себе. У меня дома есть еще несколько. Лучше скажи, в какую сторону убежал Фидо.

– Вон туда! – указала Аннабет своим новым клинком.

Сейди посмотрела в указанном направлении. Глаза ее тотчас полезли на лоб.

– Все понятно. Навстречу буре. Это что-то новенькое.

Аннабет тоже посмотрела туда, за рельсы подземки, и ничего не увидела – кроме пустующего многоквартирного дома, одиноко высящегося за забором на фоне предвечернего неба.

– Какой еще буре? – удивилась она.

– Разве ты не видишь? – в свою очередь удивилась Сейди. – Погоди.

Кое-как сняв с ботинка рюкзак, она порылась в его содержимом и вскоре извлекла оттуда еще один керамический сосуд, на этот раз невысокий и широкий, похожий на баночку с кремом для лица. Сняв с него крышку, она зачерпнула какой-то липкой розовой массы.

– Давай я намажу тебе веки.

– Боюсь, ответом будет решительное «нет».

– А вот это ты зря. Крем абсолютно безвредный… по крайней мере, для магов. Думаю, что и для полубогов тоже.

Аннабет это не убедило, но тем не менее она закрыла глаза. Сейди намазала ей веки розовым кремом, который слегка пощипывал и согревал, как мятное растирание.

– Ну вот, – сказала Сейди. – Теперь можешь посмотреть.

Аннабет открыла глаза и ахнула.

Мир был полон красок. Земля сделалась полупрозрачной – студенистые слои, уходящие вниз, в кромешную тьму. Воздух колыхался мерцающими занавесами, причем каждый мерцал в собственном ритме, как будто друг на дружку слоями были наложены видеокадры высокого разрешения.

Вокруг Аннабет плясали иероглифы и греческие буквы, сливаясь или взрываясь при столкновении друг с другом. Мир как будто предстал перед Аннабет на атомном уровне. Омытое волшебным светом, все незримое сделалось зримым.

– Скажи… ты все время видишь мир именно таким?

Сейди фыркнула.

– О боги Египта! Нет конечно! Этак я бы давно сошла с ума. Мне нужно сосредоточиться, чтобы увидеть Дуат. Кстати, это именно то, что ты сейчас делаешь, – вглядываешься в магическую сторону мира.

– Я… – Аннабет не договорила.

Обычно она была уверена в себе. Имея дело с простыми смертными, Аннабет в душе знала, что обладает неким тайным знанием. Ей был ведом мир богов и чудовищ. Смертные же о его существовании даже не догадывались. Даже среди других полубогов Аннабет ощущала себя этаким ветераном. Она совершила подвигов больше, чем могло мечтать большинство героев. Более того, она вышла из всех испытаний живой.

И вот теперь, глядя на переливающиеся занавесы, она вновь ощутила себя шестилетним ребенком, который только-только начинает осознавать, сколь жесток и опасен на самом деле мир.

Она тяжело опустилась на песок.

– Я даже не знаю, что думать.

– Вот и не надо, – посоветовала Сейди. – Дыши глубже. Глаза скоро привыкнут. Это как плавание. Если позволить телу делать его дело, оно начнет действовать само. Стоит запаниковать, как утонешь.

Аннабет попыталась расслабиться.

Вскоре она начала различать в воздухе узоры – потоки, текущие между слоями реальности, волшебные паровые следы, струящиеся от машин и зданий. Место крушения поезда светилось зеленым. Аура Сейди была золотой, с парой туманных плюмажей за спиной, похожих на крылья. Там, где только что лежал пес, земля светилась наподобие горячих углей, от которых в сторону, куда убежал монстр, извиваясь, тянулись алые щупальца.

Аннабет сосредоточила взгляд на пустующем многоэтажном доме. Сердце тотчас забилось вдвое быстрее. Его коробка светилась изнутри красным – свет просачивался наружу сквозь щели в дощатых щитах на окнах, сквозь трещины в разрушающихся стенах. В небе клубились темные облака. К зданию со всех сторон протянулись щупальца красной энергии, как будто оно засасывало их в некий невидимый водоворот.

Это зрелище напомнило Аннабет Харибду, которую ей как-то раз довелось встретить в Море Чудовищ. Та тоже втягивала в себя водоворот. К сожалению, не самое приятное воспоминание.

– Вон тот многоквартирный дом, – сказала она. – Он отовсюду притягивает к себе красный свет.

– Вот именно, – согласилась Сейди. – В египетской магии красный цвет – нехороший цвет. Он означает зло и хаос.

– Именно туда и побежал пес, – предположила Аннабет. – Чтобы слиться с остальными частями скипетра.

– А также, смею предположить, чтобы найти своего владельца.

Аннабет понимала, что должна подняться с земли. Промедление было смерти подобно. Однако стоило ей взглянуть на крутящиеся магические слои, как ей стало страшно даже шелохнуться.

Она провела всю свою жизнь изучая Туман – магическую границу, отделявшую мир смертных от мира греческих богов и чудовищ. Но ей и в голову не могло прийти, что Туман – это на самом деле занавес. Как там назвала его Сейди? Дуат?

Интересно, Туман и Дуат как-то связаны между собой? Может даже, они – одно и то же? Количество слоев, представших ее взору, поражало – все это напоминало огромный гобелен, сложенный в сто раз.

Она не решалась подняться на ноги. Стоит запаниковать, и ты утонешь.

Сейди предложила ей руку. Ее взгляд был полон сочувствия.

– Послушай, я понимаю, это нелегко. Но ведь ничего не изменилось. Ты такая же храбрая, потрясающая рюкзаком полубогиня, какой была всегда. А теперь у тебя в руках еще и этот симпатичный кинжал.

Аннабет почувствовала, что краснеет. Обычно наставления и подбадривания раздавала она сама.

– Да-да, конечно. – Она приняла протянутую руку. – Пойдем, отыщем бога.

Здание окружал сетчатый забор, но им повезло. Протиснувшись в дыру, они двинулись дальше, через поле колючей травы и обломков бетона.

Действие колдовской мази на веках Аннабет, похоже, начало ослабевать. Мир больше не казался ей многослойным и калейдоскопичным. Впрочем, это ее устраивало. Ей не требовалось специальное зрение, чтобы понять: пустующая коробка заброшенного дома полна нехорошей магии.

Когда они подошли ближе, красное свечение в окнах сделалось еще ярче. Доски грохотали. Кирпичи стонали. В воздухе то и дело возникали иероглифические птицы и человеческие фигуры, как будто символы пытались ожить.

Что бы ни находилось внутри здания, его сила притягивала к себе и Аннабет – точно так же, как и Крабби в вагоне подземки.

Она схватила свой новый бронзовый кинжал. И тотчас поняла, что тот слишком мал и короток, чтобы обеспечить ей преимущества при нападении. Впрочем, именно за это она и любила кинжалы. Они не давали расслабиться. Дочь Афины, она не должна полагаться на холодный клинок, а вместо этого обязана задействовать мозги. Войны выигрывает ум, а не грубая сила.

Увы, в данный момент мозги Аннабет отказывались работать.

– Черт, хотелось бы знать, с кем мы имеем дело, – пробормотала она, когда они крадучись пробирались к зданию. – Я, прежде чем за что-то браться, провожу исследования, так сказать, вооружаю себя знанием.

Сейди фыркнула.

– Ну ты совсем как мой брат. Скажи мне, как часто монстры, прежде чем напасть на тебя, дают тебе возможность обратиться за помощью к Великому Гуглу?

– Никогда, – честно призналась Аннабет.

– Вот видишь. Картер – любитель часами зависать в библиотеке. Читает все, что есть по каждому враждебному демону, какой только может нам встретиться. Подчеркивает маркером важную информацию, делает для меня закладки, выписывает что-то на карточки. К сожалению, когда демоны нападают, они делают это без предупреждения. И вообще не удосуживаются даже называть свое имя.

– И как вы в таких случаях действуете?

– Вперед и только вперед, – ответила Сейди. – Соображай на ходу. Если нужно, разнеси врага на мелкие кусочки.

– Отлично. Мои друзья это оценили бы.

– Буду считать это комплиментом. Вон та дверь, как ты считаешь?

Несколько ступенек вели к входу в подвал. К подвальной двери наспех была приколочена поперечная деревянная доска, не иначе, как в расчете на то, что она остановит незваных гостей, однако сама дверь была приоткрыта.

Аннабет собралась было предложить для начала осмотреть периметр здания. Если честно, она не доверяла открытым дверям, однако Сейди не желала ждать. Сбежав по ступенькам вниз, юная колдунья нырнула в подвал. Аннабет ничего не оставалось, как последовать за ней.

Как потом оказалось, войди они через другую дверь, живыми бы отсюда уже не вышли.

Здание было огромной пустой коробкой высотой в тридцать этажей. Внутри его кружился вихрь из кирпичей, труб, досок и прочего мусора, а также греческие буквы, египетские иероглифы и пучки красной энергии. Зрелище это было одновременно пугающим и прекрасным – как будто торнадо угодил в капкан и теперь, подсвеченный изнутри, был вынужден кружиться в бесконечном вихре.

Но поскольку они вошли в здание через подвал, Сейди и Аннабет оказались под защитой небольшой лестницы – что-то вроде траншеи в бетонной стене. Шагни они в вихрь на первом этаже, как их тотчас разорвало бы в клочья.

На глазах у Аннабет у нее над головой на гоночной скорости пронеслась искореженная стальная опора, а вслед за ней, будто косяк рыб, с десяток кирпичей. В парящий в воздухе лист фанеры на лету врезался огненный египетский иероглиф. Дерево тотчас вспыхнуло, словно папиросная бумага.

– Это вон там! – шепнула Сейди и указала наверх. Часть тридцатого этажа еще была цела – над бездной маячил полуразрушенный карниз. Сквозь вихрь строительного мусора и тумана было трудно что-то увидеть, однако Аннабет сумела разглядеть внушительных размеров человекоподобный силуэт, застывший на самом краю торчащего над бездной карниза. Он стоял раскинув руки, как будто приветствовал этот вихрь.

– Что он делает? – удивилась Сейди.

В нескольких дюймах над Аннабет, крутясь, пронеслась спираль из медных водопроводных труб, и девушка поспешила втянуть голову в плечи. Она продолжала вглядываться в вихрь мусора, и вскоре, как и в случае с Дуатом, заметила некие закономерности. Доски и гвозди слетались вместе, чтобы образовать что-то вроде платформы, кирпичи, словно кубики «лего», складывались в подобие арки.

– Он что-то строит, – прошептала она в ответ.

– Что именно? Катастрофу? – спросила Сейди. – Это место напоминает мне царство Хаоса. И поверь мне, я бы не хотела провести там летние каникулы.

Аннабет окинула взглядом заполненное вихрем пространство. Интересно, «Хаос» значил для египтян то же, что и для греков? Кстати, у нее самой была мимолетная встреча с Хаосом. И если Сейди тоже там побывала… Выходит, эта юная девушка гораздо сильнее, чем может показаться на первый взгляд.

– Этот вихрь не совсем бессистемный, – заметила Аннабет. – Видишь вон там? И вон там? Куски мусора слетаются вместе, чтобы образовать внутри здания какую-то структуру.

Сейди зажмурилась.

– Лично мне это напоминает кирпичи в блендере.

Аннабет не знала, как ей объяснить. У самой у нее глаз наметанный. Не зря она долго изучала архитектуру и инженерное искусство и теперь могла подметить мельчайшие детали. Медные трубы заново соединялись, образуя артерии и вены некой кровеносной системы. Участки старых стен складывались вместе, словно фрагменты разрезной картинки. Время от времени, причем с каждой минутой все чаще и чаще, от внешних стен отрывались кирпичи и балки и спешили присоединиться к вихрю.

– Он поедает здание, – сказала Аннабет. – Не знаю, сколько еще продержатся внешние стены.

Сейди негромко выругалась.

– Только не говори мне, что он строит пирамиду. Что угодно, только не это!

Аннабет удивилась. С каких это пор египетские маги не любят пирамид? Однако покачала головой.

– По-моему, это какая-то коническая башня. Есть только один способ узнать это наверняка.

– Спросить строителя, – Сейди посмотрела наверх, на остатки тридцатого этажа.

Фигура на карнизе ни разу не шелохнулась. Однако Аннабет могла поклясться, что незнакомец вырос в размерах. Вокруг него крутился вихрь красного света. Глядя на его очертания, можно было подумать, что на голове у него угловатый цилиндр, как у Авраама Линкольна. Сейди закинула на плечи рюкзак.

– Если это наш с тобой таинственный бог, то где же…

Как будто в ответ на ее слова, царивший внутри гул перекрыл оглушительный вой. На другом конце здания распахнулось несколько металлических дверей, и внутрь ворвался гигантский краб.

Увы, теперь у чудовища было все три головы – волчья, львиная и собачья. Его длинная спиралевидная раковина мерцала греческими и египетскими надписями. Не обращая внимания на летающий в воздухе мусор, монстр вразвалочку прошествовал на шести ногах дальше, а затем внезапно подпрыгнул. Вихрь тотчас подхватил его и по спирали унес вверх.

– Он направляется к своему хозяину, – сказала Аннабет. – Мы не должны этого допустить.

– Прекрасно, – проворчала Сейди. – Это отнимет у меня последние силы.

– Что именно?

Сейди воздела свой жезл.

– Н’дах!

Над их головами сверкнул золотистый иероглиф.

Внезапно обе оказались внутри сияющей сферы.

По спине Аннабет пробежали мурашки. Ей уже как-то раз довелось побывать внутри защитного пузыря, вроде этого, когда она, Перси и Гровер воспользовались магическими жемчужинами, чтобы сбежать из Подземного царства. Тогда она пережила неслабый приступ клаустрофобии.

– Это защитит нас от вихря? – спросила она.

– Будем надеяться, – ответила Сейди. Ее лицо было все в капельках пота. – Давай вперед.

С этими словами она зашагала вверх по ступенькам. Уже в следующее мгновение их щит прошел проверку на прочность. Летящий кухонный стол наверняка снес бы им головы, однако на их счастье разбился, налетев на силовое поле Сейди. Не причинив им никакого вреда, осколки мраморной столешницы разлетелись в разные стороны.

– Отлично! – довольно произнесла Сейди. – А теперь подержи жезл. Я тем временем превращусь в птицу.

– Погоди. Что ты сказала?

Сейди закатила глаза.

– Принимаем решения на ходу, или ты забыла? Я туда влечу и остановлю монстра. Ты же попытаешься отвлечь бога, кем бы он ни был. Привлеки к себе его внимание.

– Прекрасно, вот только я не маг и не могу поддерживать чары.

– Щит продержится несколько минут, при условии, что ты воспользуешься жезлом.

– А как же ты? Ты ведь не будешь ничем защищена…

– У меня есть одна идея. Надеюсь, она сработает.

С этими словами Сейди выудила что-то из своего рюкзака. Как оказалось, маленькую фигурку животного. Сжав ее в кулаке, девушка начала меняться буквально на глазах.

Аннабет и раньше доводилось видеть, как люди превращаются в животных, но к зрелищу этому так и не привыкла. Сейди сжалась в размерах до десятой части себя прежней. Нос удлинился и превратился в клюв. Волосы, одежда и рюкзак слились в гладкий покров перьев. Она стала небольшой хищной птицей – возможно, коршуном, – и ее прежде голубые глаза теперь сверкали золотом. Зажав в когтях крохотную фигурку, она расправила крылья и устремилась в середину вихря.

На нее тотчас налетела груда битого кирпича. Увидев это, Аннабет поморщилась, однако строительный мусор пронесся сквозь Сейди дальше, к счастью не превратив ее в пюре из перьев. Птичий силуэт Сейди лишь мерцал и подрагивал, как будто перемещался под толстым слоем воды.

Сейчас она в Дуате, поняла Аннабет, и перемещается на другой уровень бытия. При этой мысли мозг Аннабет принялся прокручивать массу самых разных возможностей. Эх, если бы полубоги умели проходить сквозь стены, пробегать сквозь монстров!

Ладно, на эту тему можно будет поговорить попозже. Пока же ей нужно поторопиться. Она взбежала вверх по ступенькам и смело бросилась в вихрь. На ее силовое поле тотчас с лязгом налетели металлические прутья и медные водопроводные трубы. Всякий раз, когда от золотой сферы отскакивал очередной кусок строительного мусора, та слегка тускнела.

Воздев в одной руке жезл Сейди, Аннабет зажала в другой свой новый кинжал. В магическом потоке лезвие из небесной бронзы тускло поблескивало, словно угасающий факел.

– Эй! – крикнула она фигуре, застывшей на краю карниза. – Мистер бог, как вас там!

Ответа не последовало. Возможно, из-за царившего вокруг гула ее голос был просто не слышен.

Затем пустая тридцатиэтажная коробка застонала. Со стен посыпалась известка и, словно куски сахарной ваты, тоже закружилась в вихре.

Коршун-Сейди была жива и невредима и направлялась к трехглавому монстру, что по спирали поднимался вверх. Чудовище уже преодолело половину пути. Энергично работая лапами, оно светилось теперь гораздо ярче, как будто вбирало в себя энергию этого торнадо.

Аннабет понимала: времени у нее в обрез.

Она покопалась в памяти, перебирая старые мифы и полузабытые истории, которые ей когда-то в лагере рассказывал Хирон. Когда она была младше, то впитывала такие вещи как губка, на лету схватывая и запоминая каждый факт, каждое имя.

Трехглавый жезл. Бог в Александрии Египетской. Внезапно она вспомнила. По крайней мере, она очень на это надеялась. Это был один из первых уроков, усвоенных ею в качестве полубогини. Имена наделены силой. Никогда не произносите вслух имя бога или чудовища, если вы не готовы стать объектом его внимания.

Набрав полную грудь воздуха, Аннабет крикнула как можно громче:

– СЕРАПИС!

Вихрь как будто притормозил. Огромные куски водопроводных труб замедлили свое безумное вращение. Облака кирпичей и досок замерли, повиснув в воздухе.

Остановленный в середине торнадо, трехглавый монстр попытался сохранить вертикальное положение. Парившая над ним Сейди разжала когти и выронила фигурку, которая тотчас превратилась в нормальных размеров верблюда.

Лохматый дромадер свалился монстру на спину. Перевернувшись в воздухе, оба существа рухнули на пол, образовав сплетение ног и голов. Трехглавый монстр продолжил борьбу, однако верблюд лежал на нем, беспомощно раскинув в стороны ноги, жалобно кричал и плевался, словно огромный ребенок, закативший родителям истерику.

С карниза тридцатого этажа прогремел мощный трубный глас:

– Кто посмел прервать мое триумфальное восхождение?

– Я! – с вызовом выкрикнула Аннабет. – Спускайся вниз. Тогда и поговорим.

Она не любила присваивать чужих верблюдов, однако ей нужно было привлечь к себе внимание бога. Что касается Сейди… то пусть она делает то, что задумала. В том, что у девушки явно что-то на уме, не было никаких сомнений.

Бог Серапис спрыгнул с карниза. Пролетев вниз тридцать этажей, он приземлился на полу, в пределах досягаемости кинжала Аннабет.

Впрочем, нападать на него не входило в ее планы.

Ростом Серапис был футов пятнадцать, не меньше. Одет он был в купальные плавки с цветастым гавайским рисунком. Тело бугрилось внушительной мускулатурой. Бронзовая кожа была покрыта мерцающими татуировками в виде египетских иероглифов, греческих букв и еще каких-то значков, смысл которых Аннабет был неведом.

Лицо бога обрамляли длинные, спутанные волосы, на манер растафарианских дредов. Кудрявая греческая борода спускалась до ключиц. У бога были зеленые глаза – совсем как у Перси. Аннабет даже покрылась гусиной кожей.

Обычно волосатые и бородатые типы ей не нравились, будучи не в ее вкусе, но этот бог был по-своему симпатичен, напоминая уже не юного, но все равно крутого сёрфера.

Увы, впечатление портил головной убор. То, что Аннабет поначалу приняла за высокий цилиндр, на деле оказалось плетеной корзинкой, украшенной вышивкой. И какой! Из анютиных глазок!

– Извините, – сказала она. – У вас на голове цветочный горшок?

Серапис удивленно поднял кустистые каштановые брови и похлопал себя по голове, как будто совершенно забыл про корзину. Оттуда высыпались несколько пшеничных зерен.

– Это модиус, глупая девчонка! Один из моих священных символов. Корзина с зерном символизирует подземный мир, над которым я властвую. Я его властитель!

– Вот оно что!

– Разумеется, а ты как думала! – Серапис смерил ее колючим взглядом. Вернее, был властителем и думаю, что вскоре стану им снова. И вообще, кто ты такая, чтобы критиковать, что у меня на голове? Греческая полубогиня, судя по твоему запаху, держащая в руках небесный бронзовый кинжал и египетский жезл из Дома Жизни. Так кто ты – героиня или колдунья?

У Аннабет задрожали руки. Пусть даже с цветочным горшком на голове, Серапис источал силу. Стоя рядом с ним, Аннабет ощутила, как тело ее сделалось ватным. Казалось, будто сердце, желудок, а вместе с ними и ее храбрость, таяли на глазах.

«Живо возьми себя в руки! – приказала она себе. – Можно подумать, ты раньше не встречалась с богами!»

Увы, Серапис был особенный. Его присутствие здесь было совершенно не к месту и не сулило ничего хорошего. Он как будто выворачивал привычный мир Аннабет наизнанку.

В двадцати футах за спиной бога приземлилась птичка-Сейди и вновь приняла человеческое обличье. Первым делом она приложила к губам палец (тсс!), затем помахала рукой (мол, пусть говорит дальше). Сделав Аннабет знаки, она принялась бесшумно рыться в своем рюкзаке.

Аннабет понятия не имела, что задумала ее новая знакомая, однако заставила себя посмотреть Серапису в глаза.

– А кто сказал, что я не могу быть и той и другой – колдуньей и полубогиней? Лучше объясни мне, почему ты здесь?

Лик Сераписа потемнел. Но затем, к великому удивлению Аннабет, бог закинул голову и расхохотался, рассыпав при этом еще больше зерна из своего модиуса.

– Все понятно! Пытаешься произвести на меня впечатление? Думаешь, что достойна стать моей верховной жрицей?

Аннабет оторопела. На этот вопрос был лишь один-единственный ответ.

– Разумеется, достойна! Я уже как-то раз была великой матерью культа Афины! Но достоин ли ты моего служения?

– Ха! – Серапис расплылся в ухмылке. – Великая матерь культа Афины! Давай-ка проверим, насколько ты стойкая.

Он взмахнул рукой. На силовое поле Аннабет налетела взявшаяся неведомо откуда ванна и от удара разлетелась во все стороны фаянсовой шрапнелью. Жезл Сейди тотчас сделался горячим, и Аннабет была вынуждена его выронить. Белое дерево мгновенно превратилось в серый пепел.

«Отлично, – подумала Аннабет. – Всего пара минут, а я уже загубила чужой жезл». Защитный экран исчез. Она оказалась лицом к лицу с гигантом-богом, имея в своем распоряжении лишь свое обычное оружие – крошечный кинжал и собственное бесстрашие.

Слева от нее трепыхался трехглавый монстр, пытаясь выбраться из-под верблюда. Увы, верблюд был тяжел и упрям и в придачу отличался плохой координацией движений. Каждый раз, когда монстр пытался столкнуть его с себя, верблюд лишь громко выпускал кишечные газы и еще шире раскидывал длинные, неуклюжие ноги.

Тем временем Сейди извлекла из рюкзака кусок мела и принялась что-то яростно писать за спиной у Сераписа на бетонном полу – не иначе как сочиняла милую эпитафию по случаю их неминуемой смерти.

Аннабет вспомнила цитату, которой с ней поделился ее приятель Фрэнк. Что-то из труда Сунь Цзы «Искусство войны».

«Когда ты слаб, действуй сильно».

Аннабет расправила плечи и расхохоталась Серапису прямо в лицо.

– Можешь швыряться в меня чем угодно, господин Серапис. Мне для защиты не нужен даже жезл. Мои силы велики. Так что, может, ты перестанешь понапрасну тратить мое время и скажешь мне, как я могу служить тебе, при условии, конечно, что я соглашусь стать твоей новой верховной жрицей?

Лицо бога исказилось гневом.

Аннабет не сомневалась: сейчас он обрушит на нее весь этот вихрь строительного мусора, и она не сможет этому воспрепятствовать. Она уже было решила швырнуть в глаз Серапису кинжал – когда-то ее подружка Рейчел таким образом сумела отвлечь титана Кроноса, – но не была уверена, что попадет в цель.

В конце концов, Серапис криво улыбнулся.

– А ты, я погляжу, храбрая. Этого у тебя не отнять. И ты действительно спешила найти меня. Что ж, может, мне и впрямь стоит воспользоваться твоими услугами. Ты станешь первой из многих, что отдадут мне все свои силы, более того, души.

– Звучит любопытно. – Аннабет посмотрела на Сейди. И когда только та закончит свои меловые творения? Могла бы и поторопиться.

– Но сначала, – продолжал Серапис, – мне нужен мой жезл.

Он жестом указал на верблюда. На шкуре животного вспыхнул алый иероглиф. В последний раз шумно выпустив газы, несчастный дромадер превратился в кучу песка. Трехглавый монстр тотчас вскочил на свои шесть лап и принялся отряхивать песок.

– Погоди! – крикнула Аннабет.

Все три головы ощерили на нее пасти.

– В чем дело? – недовольно спросил Серапис.

– Мне кажется… будучи твоей верховной жрицей, я должна вручить тебе жезл. Все должно свершиться должным образом, как и положено!

С этими словами она бросилась к монстру. Тот оказался слишком тяжел, чтобы поднять его одной рукой. Тогда, заткнув кинжал за пояс, она схватила коническую раковину обеими руками и поволокла ее прочь от бога.

Тем временем Сейди закончила чертить на полу большой круг, размером с хулахуп, и теперь с помощью цветных мелков украшала его иероглифами.

«Ну конечно, – раздраженно подумала Аннабет. – Зачем нам куда-то торопиться, пусть все будет как можно красивее!»

Не выпуская из рук монстра, который по-прежнему пытался ползти вперед, она заставила себя улыбнуться Серапису.

– А теперь, мой повелитель, – сказала она, – изложи мне свой замечательный план. Ты что-то говорил про души и жизни.

Трехглавый монстр взвыл в знак протеста, возможно потому, что видел, что за спиной у бога прячется Сейди – чертит на бетонном полу свои тайные колдовские узоры. Но Серапис, похоже, этого не замечал.

– Взгляни! – он широко раскинул мускулистые руки. – Новое средоточие моей власти!

Сквозь застывший вихрь блеснули алые искры. Постепенно точки слились в паутину линий, и Аннабет увидела светящийся силуэт здания, которое строил Серапис: массивную, сужающуюся кверху башню высотой триста футов, разделенную на три уровня – квадратное основание, восьмиугольную середину и круглый барабан на самом верху. В его центре пылало пламя, яркое, как глаз циклопа.

– Маяк, – догадалась Аннабет. – Александрийский маяк.

– Верно, моя юная жрица. – Серапис взялся расхаживать взад-вперед, словно учитель, объясняющий новый материал. Правда, его цветастые шорты порядком отвлекали внимание, а плетеная корзина на голове так и норовила сползти то в одну, то в другую сторону, рассыпая зерно. Однако Серапис по-прежнему не замечал Сейди. Присев на корточки у него за спиной, та продолжала мелками рисовать свои симпатичные картинки.

– Александрия! – воскликнул бог. – Когда-то величайший город мира, воплощение объединенной мощи Греции и Египта! Я был там верховным божеством и теперь восстал снова. Я сотворю мою новую столицу здесь!

– В Рокуэй-Бич?

Серапис остановился и почесал бороду.

– Ты права. Это название нам не подходит. Как же нам назвать наш город? Рокандрия? Серапуэй? Ладно, подумаем об этом чуть позже. Наш первый шаг – завершить строительство маяка. Это будет светоч всего мира – как и в старые добрые дни, он привлечет ко мне сюда богов Древней Греции и Египта. Я буду питаться их силой и стану самым могущественным богом из всех!

Аннабет как будто проглотила чайную ложку соли.

– Питаться их силой? Ты хочешь сказать, что уничтожишь их?

Серапис махнул рукой, мол, подумаешь!

– «Уничтожить» – фу, какое некрасивое слово! Я предпочитаю «поглотить». Тебе, я надеюсь, известна моя история. Когда Александр Великий покорил Египет…

– Он попытался соединить греческую и египетскую религии, – завершила его мысль Аннабет.

– Да, попытался, но не смог, – усмехнулся Серапис. – Выбор Александра пал на египетского солнечного бога Амона, которого он решил сделать верховным божеством. Увы, из этого ничего не вышло. Грекам не нравился Амон. Равно как и египтянам, жившим в дельте Нила. В их глазах Амон был божеством Верхнего Египта. Когда же Александр умер, власть над Египтом перешла к его генералу.

– Птолемею Первому, – уточнила Аннабет.

Серапис расцвел в довольной улыбке.

– Да, к Птолемею. Это был прозорливый смертный, скажу я тебе.

Аннабет заставила себя не смотреть на Сейди. Та, похоже, завершила чертить магический круг и теперь, бормоча что-то себе под нос, постукивала пальцем по иероглифам, как будто пыталась их активировать.

Трехглавый монстр рычанием выражал свое неодобрение. Он пытался наброситься на Сейди. Аннабет стоило немалых усилий удержать его на месте. Пальцы ее слабели с каждым мгновением. Не говоря уже о том, что от чудовища исходила тошнотворная аура.

– И Птолемей создал нового бога, – выдавила она. – Тебя.

Серапис пожал плечами.

– Разумеется, не на пустом месте. Когда-то я был мелким сельским божеством, почти никому не известным! Но Птолемей обнаружил мою статую и привез ее в Александрию. Он заставил греческих и египетских жрецов провести гадания, прочесть заклинания и что там еще полагалось в таких случаях. Они все согласились, что я – великий бог Серапис и мне следует молиться как верховному божеству, стоящему над всеми прочими богами. Я тотчас стал всеобщим любимцем!

Сейди переместилась в центр магического круга и, сняв с шеи серебряное ожерелье, начала вращать им, словно лассо. Трехглавый монстр издал громкий рык – не иначе как предупреждал своего хозяина. Мол, берегись!

Но Серапис был в ударе. Он продолжал говорить, и иероглифы и греческие буквы его татуировок светились все ярче и ярче.

– Я стал самым главным из всех греческих и египетских богов! – воскликнул он. – И чем больше людей поклонялись мне, тем больше силы я забирал у старых богов. Медленно, но верно, я занял их место. Подземное царство? Я сделался его владыкой, отняв его у Аида и Осириса. Сторожевой пес Цербер превратился в мой жезл, который ты сейчас держишь в руках. Три его головы символизируют прошлое, настоящее и будущее, и как только жезл снова окажется в моих руках, я верну себе контроль над всеми тремя.

С этими словами он протянул руку. Монстр тоже попытался дотянуться до него. От напряжения мышцы Аннабет горели огнем. Пальцы постепенно начали разжиматься. Сейди все еще размахивала своим кулоном, бормоча заклинания.

«Великая Геката!» – подумала Аннабет. Сколько же времени требуется для наведения каких-то глупых чар? Она перехватила взгляд Сейди. Держись, сказали ей ее глаза. Еще буквально несколько секунд. Правда, Аннабет не была уверена, что продержится еще хотя бы несколько.

– Династия Птолемеев… – процедила она сквозь зубы. – Она пала много веков назад. Твой культ давно забыт. С какой стати ты решил вернуться?

Серапис фыркнул.

– Это не важно. Тот, кто меня разбудил… скажем так, он мечтает о величии. Он уверен, что способен контролировать меня лишь потому, что нашел в книге Тота какие-то старые заклинания.

За спиной у бога Сейди передернулась, как будто ей заехали кулаком между глаз. Судя по всему, «Книга Тота» была ей известна.

– Видишь ли, – продолжал между тем Серапис, – в те давние дни царь Птолемей решил, что сделать меня верховным божеством недостаточно. Он сам захотел стать бессмертным. Для этого он объявил себя богом, но его магия обернулась против него самого. После смерти Птолемея его семья проклинала его на протяжении нескольких поколений. Линия Птолемеев слабела и вырождалась, пока, наконец, одна глупая девчонка по имени Клеопатра не наложила на себя руки, все отдав Риму. – Бог усмехнулся. – Смертные, им вечно всего мало, вечно они такие жадные. Маг, который на этот раз разбудил меня, думает, что у него получится лучше, чем у Птолемеев. Мое воскрешение – лишь один из его экспериментов с гибридной греко-египетской магией. Он хотел бы стать богом, но, увы, перестарался. Я вернулся, и теперь власть над вселенной принадлежит мне.

Серапис впился в Аннабет ярко-зелеными глазами. Черты его лица как будто постоянно менялись, напоминая то одного, то другого из олимпийцев – Зевса, Посейдона, Аида. Было в его улыбке нечто такое, что напомнило Аннабет ее мать, Афину.

– Подумай сама, маленькая полубогиня, – сказал Серапис. – Этот маяк привлечет других богов, они слетятся на его свет, как мотыльки на пламя свечи. Как только я впитаю их силу, я восстановлю великий город. Я построю новую Александрийскую библиотеку, которая вместит в себя все знания древнего мира, греческого и египетского. Как дитя Афины, ты должна понимать и ценить мой план. Как моя верховная жрица, подумай о том, какой властью ты будешь располагать!

Новая Александрийская библиотека.

Если честно, эта идея привела ее в восторг. Ведь сколько ценнейших знаний древнего мира было утрачено, когда библиотеку уничтожил пожар.

Похоже, Серапис заметил в ее глазах эту жажду знаний.

– Да, – он протянул ей руку, – довольно разговоров, девушка. Дай мне мой жезл!

– Верно, – выдавила из себя Аннабет. – Довольно разговоров.

Вытащив кинжал, она вогнала его в раковину монстра. Аннабет надеялась, что лезвие расколет раковину пополам, может, даже уничтожит самого монстра. Вместо этого оно лишь приоткрыло узкую щелку, из которой, словно раскаленная магма, вырвалась алая магия. У Аннабет тотчас защипало глаза, и она отпрянула назад.

– Предательство! – крикнул Серапис. Все три головы чудовища одновременно взвыли и попытались – правда, тщетно – дотянуться до кинжала, торчавшего из их общей спины.

В этот момент Сейди, наконец, навела свои чары. Подбросив вверх серебряное ожерелье, она выкрикнула:

– Тиет!

Кулон взорвался. Огромный серебряный иероглиф обволок бога со всех сторон, словно прозрачный саркофаг.

Серапис взвыл. Увы, руки его были плотно прижаты к бокам.

– Я нарекаю тебя Сераписом, богом Александрии! – выкрикнула Сейди. – Богом… э-э-э… комичных шляп и трехглавых жезлов! Я связываю тебя силой Исиды!

Вокруг Аннабет с высоты с грохотом начали падать обломки. Она едва успела увернуться от кирпичной стены и электрического щитка, как вдруг заметила, что раненый трехголовый монстр пытается подползти к своему владельцу. Она тотчас бросилась к нему, но, увы, в следующий миг ей на голову обрушилась какая-то деревяшка. Аннабет рухнула на бетонный пол; голова ее раскалывалась от боли. Вскоре она уже была почти погребена под грудой щепок.

– Ох, ох, ох! – Она едва могла дышать. Хорошо уже то, что ее не засыпало кирпичами. Она кое-как выбралась из-под груды обломков. В рубашке застряла щепка длиной шесть дюймов. Аннабет кое-как ее вытащила.

Между тем монстр добрался до ног Сераписа. Аннабет понимала, что должна вогнать кинжал в какую-нибудь из голов, но почему-то ей не хватило духа. Когда дело касалось животных, она всегда проявляла слабость, даже если эти твари пытались убить ее саму. Теперь же было слишком поздно.

Бог напряг свою внушительную мускулатуру. Серебристый саркофаг разлетелся вдребезги. Трехглавый монстр тотчас бросился к нему в руки. В следующий миг Серапис повернулся к Сейди Кейн. Ее защитный круг мгновенно испарился в облаке красного пара.

– Ты посмела сковать меня? – крикнул он. – Ты посмела дать мне имя? Ты даже не владеешь нужным языком, чтобы это сделать, ты, маленькая колдунья!

Аннабет, жадно хватая ртом воздух и шатаясь, подалась вперед. Теперь, когда в руках у Сераписа был жезл, его аура сделалась в десятки раз мощнее. В ушах у Аннабет стоял звон. Ноги дрожали от слабости. Она чувствовала, как жизненные силы покидают ее тело, словно всасываемые красным гало над головой бога.

А вот Сейди явно не желала сдаваться. На лице ее читался вызов.

– Верно, повелитель миски с мюслями! Тебе требуется правильный язык? ХА-ДИ!

В лицо Серапису полетел новый иероглиф.

Увы, бог стер его одним взмахом свободной руки. Затем он сжал пальцы в кулак, и между ними пошел дым, как будто он только что раздавил миниатюрный паровой двигатель.

Ошарашенная Сейди разинула рот:

– Но ведь это невозможно! Каким образом?..

– А ты ожидала взрыва? – Серапис расхохотался. – Извини, дитя, вынужден тебя огорчить, но моя сила одновременно греческая и египетская. Она объединяет их обеих, поглощает обеих, заменяет обеих. Как я понимаю, ты любимица Исиды? Отлично, когда-то она была моей женой.

– Что? – ужаснулась Сейди. – Нет-нет, только не это!

– Представь себе, что да. Когда я низложил Осириса и Зевса, Исида была вынуждена прислуживать мне! А теперь я воспользуюсь тобой в качества врат, чтобы вызвать ее сюда и связать. Она в очередной раз станет моей женой!

Серапис сделал выпад жезлом. Из одной из трех чудовищных пастей вырвались щупальца красного света и обвили Сейди наподобие колючих веток.

Сейди вскрикнула. Аннабет наконец преодолела охвативший ее паралич. Схватив ближайший кусок фанеры – гибкий квадрат размером со щит – она попыталась вспомнить уроки игры во фрисби в Лагере полукровок.

– Эй, зерновая голова! – крикнула она.

Задействовав силу всего тела, Аннабет повернулась всем корпусом и бросила. Фанера устремилась в полет в тот момент, когда Серапис повернулся, чтобы посмотреть на свою жрицу. Летающее оружие попало ему прямо между глаз.

Серапис в гневе метнул в Аннабет жезл, но она успела уклониться от удара. Все три головы изрыгнули клубы горячего пара. От его жара в том месте, где только что стояла Аннабет, в бетонном полу образовалась дыра с оплавленными краями.

Аннабет двинулась дальше, прокладывая путь среди высившихся на полу груд мусора. Трехглавый жезл Сераписа изрыгнул ей вдогонку очередное облако горячего пара. Аннабет поспешила спрятаться за грудой разбитых унитазов. Увы, на сей раз монстр подкрался к ней совсем близко. Она почувствовала, как на ошпаренной шее тут же вздулись волдыри.

В тридцати ярдах от себя Аннабет заметила Сейди. Та была на ногах и, шатаясь, пыталась убежать от Сераписа. По крайней мере, она была жива, хотя ей и потребуется время, чтобы прийти в себя.

– Эй, Серапис! – крикнула Аннабет из-за груды унитазов. – Как тебе на вкус моя фанера?

– Дочь Афины! – проревел бог. – Я поглощу твою жизненную силу. С твоей помощью я уничтожу твою жалкую родительницу! Ты думаешь, что ты мудра? Да ты ничто по сравнению с тем, кто пробудил меня! И даже он не понимает, какую силу выпустил на свободу! Никому из вас не видать венца бессмертия, даже не надейтесь. В моей власти все – и прошлое, и настоящее, и будущее. Я один буду властвовать над богами!

«Спасибо тебе за столь длинную речь», – подумала Аннабет.

К тому моменту, когда Серапис разнес ее укрытие, превратив его в груду фаянсовой пыли и крошки, она уже успела ползком преодолеть половину пространства пола в поисках Сейди. Внезапно та вынырнула из своего укрытия, всего в десяти футах от Аннабет

– СУ-ФА! – выкрикнула она.

Аннабет обернулась. На стене, за спиной у Сераписа, вспыхнул новый иероглиф, высотой двадцать футов.

Посыпалась штукатурка. Стена жалобно застонала.

– Нет! – крикнул Серапис.

Увы, в следующий миг на него обрушилась целиком вся стена, придавив его тысячей тонн битого кирпича и бетонных обломков. В воздух взметнулось облако пыли.

Аннабет закашлялась. В горле першило. Глаза щипало. Ощущение было такое, будто она побывала в пароварке для приготовления риса. Тем не менее она, шатаясь, подошла к Сейди.

Юная колдунья была с ног до головы в известковой пыли. Со стороны могло показаться, будто ее выкатали в сахарной пудре. Сейди, не веря своим глазам, смотрела на результат своей магии – огромную дыру, зиявшую в боку здания.

– Сработало! – пробормотала она.

– Это было гениально! – Аннабет пожала ей плечо. – Что это за чары?

– Расшатывающие, – ответила Сейди. – Я подумала… и решила, что разрушить что-то обычно легче, чем построить.

Как будто в знак согласия с ее словами, оставшаяся часть здания подозрительно заскрипела и застонала.

– Пойдем! – Аннабет взяла Сейди за руку. – Нам нужно поскорее убраться отсюда. Эти стены…

В следующую секунду тряхануло фундамент. Откуда-то из-под обломков донесся приглушенный рев. Из щелей и дыр вырвались лучи красного света.

– Только не это! – воскликнула Сейди. – Он все еще жив!

У Аннабет похолодело внутри. Но если честно, она не удивилась.

– Но ведь он же бог, а значит, бессмертен.

– Тогда каким образом?..

Сквозь кирпичи и доски, по-прежнему сжимая жезл, просунулась рука Сераписа. Все три звериные головы одновременно выплюнули в разные стороны по струе пара. Нож Аннабет, который она по рукоятку вогнала в конус раковины, все так же торчал наружу. Шрам вокруг рукоятки сыпал огненно-красными иероглифами, греческими буквами и английскими ругательствами, как будто давая выход накопившейся за пару тысячелетий ярости.

Прямо-таки линия времени, подумала Аннабет. Внезапно ее осенило.

– Прошлое, настоящее, будущее. Он властвует над ними.

– Что? – не поняла Сейди.

– Этот жезл – ключ, – пояснила Аннабет. – Мы должны его уничтожить.

– Да, но…

Аннабет бросилась к куче строительного мусора. Взгляд ее был прикован к рукоятке кинжала. Увы, она опоздала.

Серапис освободил из-под завала вторую руку, затем голову. Его корзина была смята, и из нее сыпалось зерно. Кусок фанеры, которым Аннабет запустила в него, сломал ему нос и оставил «фонарь» под глазом, отчего его лицо теперь напоминало мордочку енота.

– Убью тебя! – проревел он в тот самый момент, когда Сейди выкрикнула еще раз:

– СУ-ФА!

Аннабет поспешила отпрыгнуть в сторону.

– НЕТ! – выкрикнул Серапис, и в следующий миг на него обрушился очередной кусок тридцатиэтажной стены.

Похоже, колдовство отнимало у Сейди последние силы. Она рухнула на пол, как тряпичная кукла. Аннабет в самый последний момент успела ее подхватить, иначе Сейди разбила бы себе голову. Оставшиеся части стены дрогнули и наклонились вовнутрь. Аннабет сгребла Сейди в охапку и вынесла ее на улицу.

Она едва успела, потому что в следующий миг здание рухнуло. Аннабет услышала оглушительный грохот, однако не была уверена, что это было: то ли за ее спиной рушились стены, то ли это от боли и изнеможения раскололся ее собственный череп.

Она побрела дальше, пока не дошла до железнодорожных путей. Здесь она осторожно опустила Сейди в траву. Глаза девушки закатились. Она пробормотала что-то невнятное. Кожа на ощупь была такой горячей, что Аннабет стоило немалых трудов не поддаться панике. От рукавов Сейди поднимался пар. По ту сторону железнодорожного полотна простые смертные заметили новую катастрофу. Пожарные машины и кареты «Скорой помощи» начали отъезжать прочь, спеша к рухнувшему зданию. Над головой кружил вертолет какого-то телеканала.

Аннабет так и подмывало позвать на помощь, однако прежде чем она открыла рот, Сейди сделала резкий вдох. Веки девушки дрогнули. Выплюнув изо рта бетонные крошки, она кое-как присела и посмотрела на столб пыли, что поднимался к небу там, где только что высился тридцатиэтажный дом.

– Отлично, – пробормотала она. – Что бы нам еще такое разрушить?

Аннабет была готова разрыдаться от радости.

– Слава богам, что с тобой все в порядке. Ты в буквальном смысле дымилась.

– Издержки профессии. – Сейди стряхнула с лица пыль. – Стоит переусердствовать, как можно сгореть самой. Еще немного – и сегодня бы я совершила самосожжение.

Аннабет кивнула. В душе она немного завидовала Сейди и ее потрясающим чарам, однако была рада тому, что она сама лишь простая полубогиня.

– Больше никакой магии, договорились?

– По крайней мере, на сегодня магии хватит, – сказала Сейди и поморщилась. – Правда, боюсь, что Сераписа мы так и не одолели.

Аннабет посмотрела в ту сторону, где должен был стоять новый маяк. Хотелось надеяться, что Сераписа там больше нет, но она понимала всю тщетность этих надежд. Она по-прежнему ощущала его ауру: Серапис неумолимо тянул к себе ее душу, выпивал ее жизненные силы.

– В нашем распоряжении самое большее несколько минут, – сказала она. – Он выкарабкается из-под завала и придет за нами.

Сейди простонала.

– Нам требуется подкрепление. Во мне не осталось ни капли энергии, чтобы открыть портал, даже если я его найду. Исида не отвечает мне. Она понимает, что ей лучше здесь не показываться. Кому захочется, чтобы его жизненные соки выпил Повелитель Миски с Мюслями? – Сейди вздохнула. – Скажи, а у тебя найдутся полубоги, которые бы откликнулись на твой зов?

– Если только… – Аннабет не договорила.

До нее дошло, что ее собственный рюкзак все еще висит у нее на плече. Странно, как это он не соскользнул во время поединка с монстром? И почему он такой легкий?

Она сбросила с плеча рюкзак и заглянула внутрь. Книги по архитектуре куда-то исчезли. Вместо них на самом дне, завернутый в целлофан, лежал кусок амброзии размером с пирожное, а под ним…

У Аннабет задрожала нижняя губа. Она вытащила нечто такое, чего не брала с собой уже давно: свою потрепанную голубую бейсболку с надписью «Нью-Йорк Янкиз».

Она подняла глаза на потемневшее небо.

– Мама?

Ответа не последовало. Но другого объяснения у Аннабет не было. Мать прислала ей помощь. Эта мысль вселила в нее силы и одновременно напугала. Если Афина проявила к этой ситуации личный интерес, значит, Серапис и впрямь представляет нешуточную угрозу – не только ей, Аннабет, но и всем богам.

– Это бейсболка, – заметила Сейди. – От нее будет польза?

– Думаю, что да, – ответила Аннабет. – В последний раз, когда я ее надевала, магия не сработала. Но если сработает на этот раз… пожалуй, у меня есть план. Только теперь отвлекать Сераписа будешь ты.

Сейди нахмурила брови.

– Я ведь только что сказала, что сил на магию у меня больше нет.

– Ничего страшного, – ответила Аннабет. – Скажи, по части блефа у тебя как? Надеюсь, врать и заговаривать зубы ты умеешь?

Сейди вопросительно выгнула бровь.

– Мне всегда говорили, что это мои самые лучшие качества.

– Отлично! – воскликнула Аннабет. – В таком случае я должна немного научить тебя греческому.

Времени на обучение у них было в обрез.

Аннабет едва закончила свой урок, когда руины обрушившегося здания сотряслись снова. Во все стороны полетели доски и куски бетона, и из них, сыпля ругательствами и проклятиями, появился Серапис.

Испуганные пожарные и спасатели тотчас бросились врассыпную. Но, похоже, они не заметили, как от руин прочь зашагал гигантских размеров бог, чей трехглавый жезл изрыгал в небо струи пара и кроваво-красные лучи магии.

Серапис направлялся прямиком в сторону Аннабет и Сейди.

– Готова? – спросила Аннабет.

– А разве у меня есть выбор? – вздохнула Сейди.

– На, возьми! – Аннабет дала ей кусок амброзии. – Это пища полубогов. Надеюсь, она поможет тебе восстановить силы.

– Надеешься, говоришь?

– Если я смогла выпить твоего исцеляющего зелья, то почему бы тебе не отведать амброзии?

– И правда, почему бы нет? – Сейди откусила кусочек. Щекам тотчас вернулся румянец. – На вкус как блинчики моей бабули.

Аннабет улыбнулась.

– Амброзия всегда имеет вкус любимого блюда.

– Какая жалость! – Сейди откусила еще один кусок. – Потому что блинчики у моей бабули вечно подгорают. Ага, а вот и наш друг.

Поддав ногой пожарную машину, оказавшуюся у него на пути, Серапис шагнул к железнодорожным путям. Похоже, он пока еще не заметил своих обидчиц, но внутренний голос подсказывал Аннабет, что он чувствует их присутствие. С перекошенным от гнева лицом он окинул взглядом горизонт.

– Кажется, пора, – Аннабет надела на голову бейсболку.

Глаза у Сейди полезли на лоб.

– Классно. Тебя почти не видать. Только, пожалуйста, не начинай сыпать искрами, хорошо?

– С какой стати мне это делать?

– Мой брат… однажды он произнес заклинание, которое делает невидимым. Боюсь, это не слишком хорошо у него получилось. В любом случае удачи тебе.

– И тебе.

Аннабет бросилась в сторону. Сейди же замахала руками и крикнула:

– Эй, Серапис!

– СМЕРТЬ ТЕБЕ! – прорычал бог.

С этими словами он устремился вперед. Его тяжелые, массивные ступни оставляли вмятины на асфальте.

Как они и планировали, Сейди попятилась к пляжу. Аннабет спряталась за брошенным автомобилем и дождалась, когда Серапис пройдет мимо. Может, она и вправду невидимая, но предосторожность еще никому не мешала.

– Ну, давай! – поддразнила бога Сейди. – Это твой самый быстрый бег? Ты, верзила-переросток!

– РАР! – прорычал Серапис и пробежал мимо укрытия Аннабет.

Она бросилась ему вдогонку. В свою очередь Серапис уже догнал Сейди у самой кромки прибоя, где воздел над головой сверкающий жезл. Все три головы дружно изрыгали пар.

– Что скажешь на прощанье, колдунья?

– На чье прощанье? Твое? Да! – Сейди замахала руками. Это были или магические пассы, или же приемы кунг-фу. – Меана аэдей теа! – произнесла она строчки, которым научила ее Аннабет. – Эн понте патен альгае!

Аннабет поморщилась. Произношение у Сейди было ужасное. Впрочем, первую строчку она произнесла более-менее сносно: «Гнев, богиня, воспой…» Вторая строчка должна была звучать: «в море страдай от несчастий». Вместо этого Сейди произнесла что-то вроде «в мое страдай ото мха»!

К счастью, Серапис был потрясен. Он явно не ожидал услышать от нее древнегреческий язык. Он заколебался, хотя жезл по-прежнему был высоко поднят.

– Ты кто такая?

– Исида, услышь меня! – продолжала Сейди. – Афина, ко мне на помощь!

Она протараторила еще несколько фраз, одни по-древнегречески, другие по-древнеегипетски.

Тем временем Аннабет, не сводя глаз с торчащего из раковины кинжала, прокралась к богу в тыл. Эх, если бы Серапис на минутку опустил жезл!

– Альфа, бета, гамма! – выкрикнула Сейди. – Гирос, спинакопита, престо! – она расплылась в торжествующей улыбке. – Все, тебе конец!

Серапис посмотрел на нее, явно не понимая, в чем дело. Татуировки на его руках слегка побледнели. Несколько символов превратились в вопросительные знаки и печальные маски. Аннабет подкралась еще ближе. Теперь их разделяло не более двадцати футов.

– Конец? – переспросил Серапис. – Что ты несешь, девчонка? Это я сейчас уничтожу тебя!

– В этом случае, – предупредила его Сейди, – ты активируешь свою собственную смерть, которая отправит тебя в забвение!

– Собственную смерть? Этого не может быть! – Серапис в растерянности опустил жезл. Три головы оказались на уровне глаз Аннабет.

Сердце бешено колотилось в груди. Осталось всего десять футов. Если постараться, до кинжала можно допрыгнуть. Одно движение, и она его вытащит.

Все три головы, похоже, ее не замечали. Они по-прежнему скалили зубы, рычали и изрыгали во все стороны пар. Волк, лев и пес – прошлое, настоящее, будущее.

Она знала, по какой голове должна нанести удар, чтобы причинить максимальный вред.

Но почему будущее – это непременно пес? Из всех трех голов черный лабрадор был самым безобидным. Большие золотистые глаза, мягкие, висячие уши – все это напомнило Аннабет о ее собственных четвероногих друзьях, а их у нее было немало.

«Это не настоящий пес, – сказала она себе. – Это часть магического жезла».

Однако стоило ей подкрасться ближе, как руки словно налились свинцом. Она не могла смотреть на пса, не испытывая при этом вины. Будущее – классная штука, как будто говорил пес. Оно такое лохматое и симпатичное.

Если она ударит кинжалом лабрадора, то не уничтожит ли тем самым свое собственное будущее? Поступление в колледж, жизнь вместе с Перси.

Сейди тем временем продолжала отвлекать Сераписа. Правда, теперь в голосе ее слышались угрожающие нотки.

– Моя мать, Руби Кейн, – заявила она богу, – отдала жизнь, чтобы навсегда заключить Апофиса в Дуате. Самого Апофиса! А ведь он на тысячу лет старше тебя, и гораздо сильнее. Если ты считаешь, что я позволю какому-то второстепенному божку вроде тебя завладеть миром, то пошевели мозгами.

Ярость в ее голосе была отнюдь не притворной. Аннабет даже обрадовалась, что поручила Сейди «по душам» поговорить с Сераписом. Эта маленькая колдунья при желании умела быть ужасно злющей.

Серапис растерянно потоптался на месте.

– Я тебя уничтожу! – упрямо твердил он.

– Давай, уничтожай! – подначила его Сейди. – Я навела на тебя греческие и египетские чары такой силы, что они разметут твои атомы по всей вселенной.

– Лжешь! – завопил Серапис. – Я не чувствую никаких чар! Даже тот, кто призвал меня, и то не владеет такой магией.

Аннабет оказалась лицом к лицу с черным псом. Кинжал был прямо над его головой. Увы, каждая клеточка ее тела восставала против убийства животного… убийства будущего.

Тем временем Сейди заставила себя расхохотаться.

– Тот, кто призвал тебя, говоришь? Ты имеешь в виду старого мошенника Сетне?

Аннабет слышала это имя впервые, а вот Серапису оно, похоже, было знакомо. Воздух вокруг него задрожал обжигающей волной. Лев оскалился и зарычал. Волк обнажил клыки.

– О да, – продолжала Сейди. – Я хорошо знакома с Сетне. Предполагаю, что он не сказал тебе, кто впустил его назад в этот мир? Он жив лишь потому, что я пощадила его. Ты думаешь, его магия сильна? Попытай счастья со мной. ПРЯМО СЕЙЧАС!

Аннабет встрепенулась. До нее дошло, что Сейди обращается к ней, а не к богу. Блеф затягивался. Время почти истекло.

– Отличная попытка, колдунья.

Прежде чем он вскинул жезл, чтобы нанести удар, Аннабет прыгнула. Ее пальцы сомкнулись на рукоятке кинжала. Рывок – и тот был у нее в руках.

– Что? – растерянно вскричал Серапис.

Издав сдавленный всхлип, Аннабет вонзила кинжал псу в шею.

Она ожидала, что за этим последует взрыв.

Вместо этого кинжал исчез в собачьей шее, словно проглоченная пылесосом канцелярская скрепка. Аннабет едва успела разжать пальцы и отскочить назад.

Пес взвыл и начал на глазах сжиматься, пока не исчез где-то внутри раковины. Серапис издал злобный рык. Он тряхнул жезлом, но, похоже, не смог выпустить его из рук.

– Что ты наделала! – вскричал он.

– Забрала твое будущее, – ответила Аннабет. – Без него ты ничто.

Жезл треснул пополам. От него исходил такой сильный жар, что он даже опалил волоски на руках Аннабет. Она отползла по песку назад. В следующий миг внутри раковины исчезли и две другие головы – львиная и волчья, а сам жезл превратился в огненный шар на ладони у бога.

Серапис попытался его стряхнуть, но он лишь засиял еще ярче. Пальцы бога загнулись внутрь, его ладонь была объята пламенем. Затем запылала и вся рука. Вскоре она исчезла, втянутая в огненную сферу.

– Вам меня не уничтожить! – крикнул Серапис. – Я – вершина ваших миров! Без моей помощи тебе никогда не обрести венец! Вы все погибнете! Вы…

Огненный шаг вспыхнул и втянул в себя бога. Потом резко потух, как будто его и не было.

Сейди хмыкнула.

Был закат. Они сидели на берегу океана, наблюдая прилив и слушая у себя за спиной завывание сирен.

Бедный Рокуэй. Сначала ураган. Затем крушение поезда, затем рухнуло здание, плюс разбушевавшийся бог. И все в один день. Некоторым районам покой только снится.

Аннабет потягивала «райбину» – напиток, который Сейди извлекла из своего «личного хранилища» в Дуате.

– Не волнуйся, – заверила ее Сейди, – Для меня что-то извлечь оттуда – пара пустяков.

Аннабет мучила такая сильная жажда, что «райбина» показалась ей даже вкуснее нектара.

Сейди тоже, похоже, уже немного пришла в себя. Амброзия сделала свое дело. Если час назад девушка выглядела так, будто побывала у врат смерти, то теперь – как будто по ней прошелся копытами целый табун мулов.

У ног Аннабет плескались волны, помогая ей сбросить с себя напряжение и усталость. Тем не менее неприятный осадок от встречи с Сераписом оставался. Все кости в ее теле гудели, как камертоны.

– Ты упомянула какое-то имя, – вспомнила она. – Кажется, Сетне?

Сейди поморщила нос.

– Это долгая история. Злой маг, восставший из мертвых.

– Ненавижу, когда злые существа восстают из мертвых. Ты сказала… что это ты выпустила его на свободу?

– Нам с братом потребовалась его помощь. В тот момент выбора у нас не было. В любом случае Сетне сбежал, прихватив с собой «Книгу Тота», самое опасное собрание заклинаний в мире.

– И с помощью этой магии он разбудил Сераписа?

– Похоже на то, – Сейди пожала плечами. – Тот самый крокодил, с которым мой брат и твой приятель сражались какое-то время назад, сын Собека… Я бы не удивилась, если бы это оказался очередной эксперимент Сетне. Он пытается соединить греческую и египетскую магию.

После того, что они только что пережили, Аннабет хотелось одного: вновь надеть свою кепку-невидимку, заползти в какую-нибудь темную нору и навечно уснуть. Сколько раз она уже спасала этот мир! Ей меньше всего хотелось думать об очередной вероятной опасности. И все же она не могла закрывать на нее глаза. Потрогав пальцем козырек бейсболки, она подумала о том, почему мать дала ей сегодня ее снова, предварительно вернув магические свойства.

Афина как будто посылала ей сообщение. Мол, впереди ждут новые вызовы, которые опасно встречать лицом к лицу. Немного осторожности не помешает. Никогда не действуй сгоряча.

– Сетне хочет стать богом, – сказала Аннабет.

От моря неожиданно потянуло ледяным ветром. Да и пах он не как морской бриз, а как дым горящих руин.

– Богом? – Сейди передернулась. – Тощий старикашка в набедренной повязке и с прической Элвиса. Фу, какая гадость.

Аннабет попыталась представить себе этого самого Сетне. Однако затем решила, что лучше не стоит.

– Если цель Сетне – бессмертие, – произнесла Аннабет, – то пробуждение Сераписа – не последняя его проделка.

Сейди грустно усмехнулась.

– Нет конечно. Сейчас он играет с нами. Сын Собека, Серапис… Готова поспорить, что Сетне спланировал оба эти события, чтобы проверить, что произойдет и как полубоги и маги на это отреагируют. Он испытывает свою новую магию, а заодно и наши способности, прежде чем по-настоящему посягнуть на власть.

– У него это вряд ли получится, – с надеждой откликнулась Аннабет. – Невозможно стать богом благодаря чарам и колдовству.

Судя по лицу Сейди, та была настроена менее категорично.

– Надеюсь, ты права. Потому что бог, знакомый с греческой и египетской магией, способный контролировать оба мира, этот и тот… Мне даже страшно представить.

Желудок Аннабет скрутило тугим узлом, как будто она осваивала новую позу йоги. В любой войне стратегическое планирование куда важнее грубой силы. Если этот Сетне стоит за сражением Перси и Картера с тем крокодилом, если это он приложил руку к воскрешению Сераписа, значит, они с Сейди рано или поздно столкнутся с ним лицом к лицу – с врагом, которой все так ловко спланировал, что его крайне сложно остановить.

Она зарылась пальцами ног в песок.

– Прежде чем исчезнуть, Серапис сказал что-то еще – мол, тебе никогда не получить венец. Тогда я подумала, что это какая-то метафора. Но затем вспомнила, что он сказал про Птолемея Первого, того самого, что пытался стать богом…

– Венец бессмертия, – вспомнила Сейди. – Наверно, это пшент.

Аннабет нахмурилась.

– Первый раз слышу такое слово. Это что еще за пшент такой?

Сейди четко произнесла слово по буквам.

– П-ш-е-н-т. Египетская корона, похожая на кеглю в боулинге. Я бы не назвала это верхом элегантности и вкуса. Однако именно пшент наделял фараона божественной властью. Если Сетне надеется пустить в ход чары по превращению смертного царя в бессмертного бога, готова спорить на пять фунтов и тарелку подгоревших блинчиков моей бабули, что он пытается найти корону Птолемея.

Аннабет не стала заключать с ней пари.

– Нам нужно его остановить, – вместо этого сказала она.

– Верно, – согласилась Сейди, делая глоток «райбины». Я вернусь назад, в Бруклинский дом. Сначала я надеру задницу моему брату за то, что он не рассказал мне про вас, полубогов. Я засажу за работу наших исследователей. Посмотрим, что они там нароют по Птолемею. Возможно, его корона выставлена на всеобщее обозрение в каком-нибудь музее. – Сейди поморщилась. – До чего же я ненавижу музеи!

Аннабет поводила пальцем по песку. Плохо осознавая, что делает, она нарисовала символ Исиды, тиет.

– Я тоже проведу кое-какие исследования. Вдруг мои друзья в хижине Гекаты в курсе колдовства Птолемея. Или же спрошу совета у моей матери.

При мысли о матери ей стало слегка не по себе.

Сегодня Серапис едва не уничтожил ее и Сейди. Он грозил использовать их в качестве врат, чтобы заманить Афину и Исиду в ловушку, а потом уничтожить.

Глаза Сейди сверкнули яростью, как будто ее посетили те же мысли.

– Нельзя, чтобы Сетне продолжал свои эксперименты. Он разорвет этот мир в клочья. Мы должны найти корону, в противном случае…

Она посмотрела на небо, и ее голос дрогнул.

– Кажется, за мной прилетели.

Аннабет повернула голову. На миг ей показалось, что это с небес спускается «Арго-II». Но нет, это было воздушное судно иного рода – небольшая египетская ладья из папируса. На ее носовой части были нарисованы глаза, а на единственном белом парусе был начертан тиет. Ладья бесшумно приземлилась у кромки прибоя.

Сейди поднялась и стряхнула со штанов песок.

– Подбросить тебя до дома?

Аннабет попыталась представить картину: в Лагерь полукровок вплывает небесная египетская ладья.

– Спасибо. Я как-нибудь доберусь сама.

– Как скажешь, – ответила Сейди, закидывая на плечи рюкзак, после чего помогла встать Аннабет. – Ты говорила, что Картер нарисовал на руке твоего приятеля иероглиф. Отлично, но я бы хотела поддерживать с тобой связь лично.

Аннабет усмехнулась.

– Это верно. Парни просто не умеют общаться.

Они обменялись номерами мобильных телефонов.

– Но только звони, когда у тебя что-то срочное, – предупредила Аннабет. – Звонки по сотовому привлекают монстров.

– Вот как? – искренне удивилась Сейди. – Никогда не замечала. В таком случае, я не смогу посылать тебе мои забавные селфи в Инстаграме.

– Наверно, не сможешь.

– Что ж, до следующего раза. – Сейди обняла Аннабет.

Та была слегка шокирована тем, что ее обнимает девушка, с которой она познакомилась несколько часов назад. Сейди вполне могла воспринимать ее как заклятого врага. И все же этот порыв был ей приятен. Аннабет давно уяснила для себя: в моменты, когда на карту поставлена твоя жизнь, обрести друга очень легко.

Она похлопала Сейди по плечу.

– Береги себя.

– Боюсь, не получится.

Сейди села в ладью и оттолкнулась от берега. Откуда ни возьмись, сгустился туман и окутал лодку. А когда вновь рассеялся, то ни лодки, ни Сейди Кейн уже не было.

Аннабет смотрела на пустой океан. Она думала про Туман, про Дуат и о том, как они связаны между собой. А еще про жезл Сераписа и про тот жуткий вой, который издал черный пес, когда она ударила его кинжалом.

– Я не уничтожила мое будущее, – сказала она себе. – Я построю его сама.

Но где-то там, у мага по имени Сетне имелись свои планы. И если она надеется им воспрепятствовать, ей стоит заняться тщательной подготовкой.

Аннабет развернулась и зашагала по пляжу на восток. Ей предстоял долгий путь назад, в Лагерь полукровок.

Корона Птолемея

– Картер! – крикнул я.

Ответа не последовало.

Рядом со мной была Аннабет. Прижимаясь к стене старого форта, она вглядывалась в пелену дождя, ожидая, когда наши приятели-маги свалятся прямо с неба.

– Ты все правильно делаешь? – спросила она.

– Откуда мне знать! Но точно помню лишь то, что его зовут Картер.

– Попробуй постучать по иероглифу несколько раз.

– Это глупо.

– Просто попробуй.

Я посмотрел на свою руку. На ней не осталось и следа того иероглифа, который Картер Кейн нарисовал на моей ладони почти два месяца назад. Он заверил меня, что магический знак не смывается водой, но я по чистой случайности, как со мной часто бывает, вытер руку о брюки или что-то еще.

Я постучал пальцами другой руки по ладони.

– Картер. Привет, Картер! Перси вызывает Картера. Передаю сообщение Картеру Кейну. Проверка связи: один, два, три. Все работает?

По-прежнему никакого ответа.

Обычно я не впадаю в панику, если кавалерия не откликается на зов. Мы с Аннабет бывали во множестве разных переделок и выкручивались сами, без чьей-либо помощи. Но нам еще ни разу не случалось застрять на Губернаторском острове посреди урагана в окружении смертоносных огнедышащих змей.

(Вообще-то мне доводилось попадать в окружение смертоносных огнедышащих змей, но у тех рептилий не было крыльев. Все резко становится хуже, когда у них появляются крылья.)

– Замечательно. – Аннабет смахнула с глаз капли дождя, что было без толку, потому что дождь лил как из ведра. – Сейди не берет трубку. Иероглиф Картера не работает. Боюсь, нам придется выкручиваться самим.

– Это точно, – согласился я. – Но что же нам делать?

Я выглянул за угол. На дальнем конце арки раскинулась поросшая травой площадка размером около ста квадратных ярдов, окруженная домами из красного кирпича. Аннабет рассказывала мне, что когда-то, в дни Войны за независимость, это место было крепостью или чем-то в этом роде, но я не запомнил подробностей. Наша главная проблема заключалась в том, что человек, который стоял посередине этой лужайки, выполнял магический ритуал.

Он расхаживал туда-сюда по траве и был похож на щуплого Элвиса Пресли, – в черных джинсах, зеленовато-синей рубашке и черной кожаной куртке. Его напомаженный бриллиантином кок, похоже, был неподвластен дождю и ветру.

В руках он держал какой-то старинный свиток, вроде карты сокровищ. Расхаживая туда-сюда, он зачитывал что-то вслух, время от времени откидывал голову назад и смеялся. У этого чувака явно были не все дома. Это было бы не так страшно, не летай вокруг него с полдюжины крылатых змей, изрыгавших в завесу дождя огонь.

В небе сверкнула молния. Казалось, от грома у меня вот-вот вылетят зубы.

Аннабет затащила меня обратно.

– Это точно Сетне, – пояснила она. – Свиток, который он читает, – это «Книга Тота». Какое бы заклинание он ни собрался произнести, мы должны его остановить.

В этот момент я должен сделать короткую паузу и объяснить, что, черт возьми, происходит.

Одно «но»: я сам не понимал что, черт возьми, происходит.

Пару месяцев назад я сразился на Лонг-Айленде с гигантским крокодилом. Откуда ни возьмись, появился парень по имени Картер Кейн и заявил, что он маг. Он помог мне, пустив в ход иероглифы, и превратился в исполинского мерцающего воина с птичьей головой. Вместе мы одержали победу над крокодилом, который, как объяснил Картер, был сыном Собека, египетского бога-крокодила. Картер предположил, что творятся какие-то странные египетско-греческие дела. (О боги, я бы ни за что не догадался.) Он начертал на моей ладони магический иероглиф и сказал, что если мне вдруг понадобится помощь, я могу его вызвать, произнеся вслух его имя.

А теперь перенесемся в последний месяц: Аннабет столкнулась с сестрой Картера, Сейди, в поезде подземки, который шел в Рокуэй. Они вступили в схватку с типом по имени Серапис. У него был трехглавый жезл, а на голове – что-то вроде корзины с мюслями. Позднее Сейди рассказала Аннабет о том, что за всеми этими событиями мог стоять древний маг по имени Сетне. Похоже, этот самый Сетне восстал из мертвых и раздобыл где-то мощнейшую колдовскую шпаргалку под названием «Книга Тота». Теперь Сетне балуется египетской и греческой магией, надеясь отыскать способ самому стать богом. Сейди и Аннабет обменялись телефонными номерами и договорились не терять друг дружку из вида.

Сегодня, четыре недели спустя, в десять часов утра в моей квартире появилась Аннабет и объявила, что ей приснился дурной сон – видение ее матери.

(Кстати, ее мать – Афина, богиня мудрости. Мой отец – Посейдон. Мы – греческие полубоги. Это я к слову, если вы еще не в курсе.)

Аннабет решила, что вместо того, чтобы идти в кино, мы должны провести субботу иначе: сначала добраться до южной оконечности Манхэттена, а оттуда на пароме переправиться на Губернаторский остров, где, как сказала ей Афина, затевается что-то нехорошее.

Как только мы там оказались, на Нью-Йоркскую гавань обрушился ураган. Все смертные в срочном порядке покинули Губернаторский остров, бросив нас с Аннабет одних в старой крепости в обществе чокнутого Элвиса и смертоносных крылатых змей.

Вы что-то поняли?

Вот и я тоже нет.

– Твоя шапка-невидимка, – сказал я. – Она снова в рабочем состоянии? Как тебе мой план – я отвлеку Сетне, а ты подкрадешься к нему сзади? Можно попробовать выбить книгу у него из рук.

Аннабет нахмурилась. От дождя светлые волосы прилипли к голове и лицу, но все равно она выглядела очень хорошенькой. Глаза у нее были того же цвета, что и грозовые облака.

– Сетне считается величайшим магом мира, – сказала она. – Он вполне может увидеть меня, несмотря на шапку-невидимку. Кроме того, если ты выбежишь туда, он в два счета тебя вырубит. Поверь мне, египетская магия – это не та штука, с которой хотелось бы иметь дело.

– Знаю. Картер однажды врезал мне мерцающим голубым кулаком. Но, может, у тебя есть идея получше?

К сожалению, никаких идей у Аннабет не нашлось. Она вытащила из рюкзака бейсболку с логотипом «Нью-Йорк Янкиз».

– Дай мне небольшую фору. Попытайся первым делом нейтрализовать этих крылатых змеюк. С ними будет легче справиться.

– Понял. – Я вскинул шариковую ручку. Тоже мне оружие, скажете вы. На самом же деле, если снять с нее колпачок, она превращается в волшебный меч. Нет, серьезно. – Слушай, а небесная бронза их убьет?

Аннабет нахмурилась.

– По идее, должна. По крайней мере… мой бронзовый кинжал оказался сильнее жезла Сераписа. Конечно, тот бронзовый кинжал был сделан из египетского жезла и поэтому…

– Кажется, у меня начинает болеть голова. А когда она у меня болит, я точно знаю, хватит болтать, пора действовать.

– Отлично. Только не забудь: наша главная цель – завладеть свитком. Сейди говорила, что Сетне с его помощью надеется стать бессмертным.

– Понял. Пусть даже не рассчитывает, я этого не допущу.

Я поцеловал ее, потому что: 1) если ты полубог, который идет на битву, то каждый поцелуй может стать последним, и 2) мне нравится ее целовать.

– Береги себя.

Она надела на голову бейсболку и исчезла.

С каким удовольствием я сообщил бы вам, что я смело шагнул вперед и убил-таки змей. Аннабет же вогнала в спину Элвиса кинжал и забрала у него свиток. После чего мы счастливые вернулись домой.

Вы решили бы, мол, да, иногда все получается так, как задумано.

Но не-е-е-е-ет.

Я дал Аннабет несколько секунд, чтобы она юркнула во двор.

Затем снял с ручки колпачок и Анаклузмос вырвался на волю – три фута острой как бритва небесной бронзы. Я вышел во внутренний двор и разрубил ближайшую из змей.

Ничего так не располагает к знакомству, как убийство соседской рептилии. Увы, змея не растворилась в воздухе подобно прочим монстрам, с которыми я сражался. Две ее половинки шлепнулись во влажную траву. Половинка с крыльями принялась бессмысленно ими хлопать.

Чокнутый Элвис как будто ничего не заметил. Уткнувшись носом в свиток, он продолжал расхаживать взад-вперед. Поэтому я вбежал еще дальше во двор и разрубил еще одну змею.

Из-за грозы было плохо видно. Обычно я остаюсь сухим, когда погружаюсь в воду, однако дождь – противная штука. Он иголками впивался мне в кожу и попадал в глаза. Сверкнула молния. Когда зрение вернулось ко мне, на меня с обеих сторон спикировали еще две змеи и дыхнули огнем. Я едва успел отпрянуть назад.

К вашему сведению, отскочить назад с мечом в руке не так-то просто. Еще труднее делать это на мокрой скользкой земле.

Короче говоря, я поскользнулся и шлепнулся на пятую точку.

Над моей головой пролетели языки пламени. Две змеи кружили надо мной с таким видом, будто были удивлены моей живучестью и потому не решались атаковать меня снова. Не исключено, что они подумали: вдруг этот парень упал мягким местом на землю с какой-то целью? Может, стоит посмеяться над ним, прежде чем его прикончить? Или это чересчур жестоко?

Прежде чем они успели принять решение, что им делать, Чокнутый Элвис крикнул:

– Оставьте его!

Змеи тут же метнулись к своим собратьям, кружившим в десяти футах над головой своего повелителя-мага.

Я хотел встать и броситься к Сетне, однако у моего зада оказались иные соображения. Он решил остаться там, где был, на прежнем месте, и испытать боль. С ним такое случается. Порой он ведет себя как настоящая задница.

Сетне развернул свиток и неторопливо направился ко мне. Струи дождя расступались перед ним, словно бисерный занавес. Крылатые змеи увязались за ним. Изрыгаемое ими пламя превращалось на дожде в облака пара.

– Привет! – голос Сетне звучал на редкость дружелюбно. Я тотчас понял, что угодил в неприятности – Ты ведь, кажется, полубог?

Интересно, откуда он это узнал? Может, он «почуял» ауру полубога подобно тому, как ее чувствовали греческие монстры. Или мои приятели-шутники написали у меня на лбу вечным маркером слово «полубог», и Аннабет решила мне этого не говорить? Такое иногда случается.

Улыбка сделала и без того худую физиономию Сетне еще более тощей. Его глаза были подведены темным карандашом, что придавало ему какой-то голодный, звериный вид. На шее у него поблескивала золотая цепь из переплетенных анкхов, а в левом ухе болталось украшение, похожее на костяшку человеческого пальца.

– Ты – Сетне. – Мне каким-то чудом удалось подняться на ноги и остаться при этом живым. – Скажи, откуда у тебя этот прикид? Случаем, не из лавки, где торгуют всякой всячиной для Хэллоуина?

Сетне усмехнулся.

– Послушай, ничего личного, но в данный момент я немного занят. Я вынужден попросить тебя и твою подружку подождать, пока я не закончу магическую формулу. Договорились? Как только я вызову дешрет, тогда и поболтаем.

Я попытался изобразить недоумение, что получается у меня лучше всего.

– Какая подружка? Я один. Да и зачем тебе вызывать какой-то доширак?

– Дешрет. – Сетне кокетливо погладил свой кок. – Красную корону Нижнего Египта. – Что же касается твоей подружки…

Он обернулся и, указав куда-то себе за спину, крикнул что-то вроде «Сунн-АХ!».

В воздухе, там, куда указала Сетне, вспыхнули красные иероглифы.

Аннабет сделалась видимой. Вообще-то, я никогда не видел на ней бейсболку с надписью «Янкиз», потому что стоило ей ее надеть, как Аннабет тотчас же исчезала. Теперь же она была передо мной – стояла, широко открыв от удивления глаза, пойманная с поличным, когда подглядывала за Сетне.

Прежде чем Аннабет успела что-то предпринять, красные светящиеся иероглифы превратились в коричневые веревки, похожие на лакричные конфеты. Они с такой силой опутали ей руки и ноги, что Аннабет повалилась на землю.

– Эй! – крикнул я. – Отпусти ее!

Сетне в ответ лишь ухмыльнулся.

– Магия невидимости. Нашли чем удивить! Я использую чары невидимости с тех пор, как пирамиды получили гарантию. Как я уже сказал, ничего личного, полубоги. Не хватало мне тратить энергию на то, чтобы убить вас… по крайней мере, до тех пор, пока не закончен магический ритуал. Надеюсь, вы понимаете.

Мое сердце бешено застучало. Я уже видел в действии египетскую магию, когда Картер помог мне одолеть гигантского крокодила на Лонг-Айленде, но я понятия не имел, как ее остановить. Мне было невыносимо видеть, как Сетне воспользуются ею против Аннабет.

Я замахнулся на Сетне. Но он лишь взмахнул рукой и пробормотал:

– Ху-ай!

Передо мной в воздухе заплясали новые непонятные иероглифы.

Я ничком упал на землю.

Скажу честно, мое лицо было от этого не в восторге. В ноздри забилась грязь. Рот наполнился кровью – это я прикусил язык. Когда же я моргнул, красные иероглифы вспыхнули на внутренней стороне моих век.

– Что это было за заклинание? – простонал я.

– Чары падения, – ответил Сетне. – Одни из моих любимых. Знаешь, ты лучше не вставай. Еще больше поранишься.

– Сетне! – крикнула Аннабет, стараясь перекричать шум непогоды. – Выслушай меня. Ты не сможешь сделаться богом. У тебя не получится! Ты лишь уничтожишь…

Кольцо магических красных веревок заставило ее замолчать.

– Ценю твою заботу, – глумливо произнес маг. – На самом деле ценю, честное слово. Но я уже все обдумал. Это дело с Сераписом… когда вы уничтожили моего гибридного бога. Я вынес для себя из этого много полезного. Сделал превосходные выводы.

Аннабет отчаянно пыталась высвободиться.

Я хотел броситься к ней, но у меня имелось подозрение, что стоит мне это сделать, как я снова упаду лицом в грязь. Придется действовать хитростью… Что, вообще-то, не в моем стиле.

Я попытался успокоить дыхание. И даже слегка отбежал в сторону, чтобы проверить, получится у меня, или нет.

– Значит, ты подглядывал тогда в Рокуэй-Бич? – спросил я мага. – Когда Аннабет и Сейди одолели Сераписа, для тебя это был эксперимент?

– Разумеется! – У Сетне был чертовски самодовольный вид. – Я записал в блокнот заклинания, которые Серапис произносил, пытаясь построить новый Александрийский маяк. После чего мне осталось лишь сравнить их с более древними в «Книге Тота» и voilà! Я нашел именно то сочетание заклинаний, которое мне нужно, чтобы стать богом. Это будет нечто грандиозное! Слушай и смотри!

Он развернул свиток и снова начал читать нараспев. Его крылатые змеи закружились под струями дождя. Сверкнула молния. Земля дрогнула, из-под нее донесся рокот.

Слева от Сетне, примерно в пятнадцати футах от меня, в траве разверзлась трещина, из которой вырвался и взметнулся вверх фонтан огня. Крылатые змеи устремились в него. Огонь, земля, вода и змеи закружились в вихре стихий. Постепенно сливаясь и отвердевая, они приняли форму исполинской, собравшейся кольцами кобры с женской головой.

Ее капюшон был в ширину не менее шести футов. Глаза сверкали как рубины. Раздвоенный язык трепетал между губ, в черные волосы вплетены золотые нити. Голову венчало некое подобие короны – этакий красный почтовый ящик, украшенный спереди причудливыми узорами.

Я не любитель больших змей, особенно тех, что с человеческими головами и в дурацких шляпах. Случись мне вызвать эту тварь, так я бы непременно произнес заклинание, чтобы немедленно вернуть ее обратно.

Но Сетне лишь закатал свиток в трубку, сунул его в карман куртки и осклабился:

– Потрясающе!

– Кто поссссмел вызвать меня? – прошипела кобра. – Я – Уиджет, королева кобр, хранительница Нижнего Египта, вечная возлюбленная…

– Я знаю! – Сетне хлопнул в ладоши. – Я твой страстный поклонник.

Я пополз к Аннабет. Не то чтобы я мог ей чем-то помочь, находясь под действием заклинания, которое не позволяет мне встать на ноги, но я хотел быть ближе к ней, на тот случай, если этой кобре-возлюбленной что-то взбредет в ее коронованную голову. Может, мне повезет, и я смогу пустить в ход мой Анаклузмос, чтобы перерезать красные веревки и дать Аннабет возможность побороться за себя.

– О, это потрясающе! – продолжил Сетне и вытащил что-то из кармана брюк… сотовый телефон.

Богиня ощерила клыки и выпустила в Сетне облачко зеленого тумана, – яда, предположил я. Но, как носовой обтекатель ракеты отталкивает тепло, Сетне оттолкнул его прочь.

Я продолжал ползти к Аннабет. Бедняжка, она отчаянно пыталась высвободиться из красного лакричного кокона. Ее глаза пылали бессильным гневом. Больше всего на свете она ненавидит, когда вынуждена оставаться в стороне от событий.

– Блин, где же тут иконка видеокамеры? – пробормотал Сетне, крутя в руках телефон. – Прежде чем я уничтожу тебя, нам непременно нужно сделать совместное фото.

– Уничтожишь меня? – спросила богиня-кобра и бросилась на мага, однако внезапный порыв дождя и ветра отбросил ее назад.

Я был в десяти футах от Аннабет. Я полз по самой грязи, таща за собой мой меч. Лезвие Анаклузмоса тускло светилось в струях дождя.

– Проверим, – сказал Сетне и нажал на телефоне какую-то кнопку. – Извини, но эта штуковина для меня в новинку. Я из Девятнадцатой династии. Ага, кажется, нашел. Нет. Черт! Куда это исчез экран? Ага! Вот он! Как это современные люди называют… змейфи? – Он наклонился к кобре, вытянул руку и сделал снимок. – Готово!

– ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ? – проревела богиня-кобра Уиджит. – КАК ТЫ ПОСМЕЛ ДЕЛАТЬ СЕЛФИ С БОГИНЕЙ-КОБРОЙ?

– Селфи! – обрадованно вскричал маг. – Верно! Спасибо. А теперь я возьму твою корону, а тебя проглочу. Надеюсь, ты не возражаешь.

– ЧТО? – проревела богиня-кобра и снова обнажила клыки, но дождь и ветер сдерживали ее, словно автомобильный ремень безопасности. Сетне что-то крикнул на смеси египетского и древнегреческого языков. Несколько греческих слов я понял: «душа» и «связать» и, возможно, «масло» (хотя в отношении последнего слова я мог ошибиться). Богиня-кобра начала извиваться.

Я дополз до Аннабет, когда Сетне закончил произносить заклинание. Богиня-кобра сжалась и исчезла, издав хлопок, который слышен, когда соломинкой высасываешь последнюю каплю молочного коктейля, только в сто раз громче. Богиню Уиджит засосало в ее же собственную красную корону вместе с четырьмя крылатыми змеями мага и круглой, пять футов в поперечнике, лужайкой, на которой, богиня-кобра только что лежала, свернувшись кольцами.

Затем и сама корона провалилась в дымящуюся воронку.

Сетне разразился довольным смехом.

– ОТЛИЧНО!

Он полез в воронку, чтобы достать оттуда корону. Я тем временем принялся лихорадочно перерезать на Аннабет путы. Я успел освободить ей от веревок рот, как вдруг путы громко протрубили, словно клаксон.

Мои уши заложило, в глазах потемнело.

Когда звук наконец стих, а голова перестала кружиться, Сетне уже стоял над нами. Его набриолиненный кок венчала алая корона.

– Веревки кричат, если их перерезать, – сообщил он. – Похоже, я не сообщил вам об этом.

Аннабет принялась извиваться, пытаясь высвободить руки.

– Что… что ты сделал с богиней-коброй?

– М-м-м? Ах да! – Сетне побарабанил пальцами по узорам на передней части короны. – Я поглотил ее. Теперь я обладаю властью над Нижним Египтом.

– Ты… поглотил бога? – уточнил я.

– Угу. – Сетне извлек из кармана «Книгу Тота» и помахал ею. – Поразительно, какое знание таится в ней. Птолемей Первый был прав, объявив себя богом. Просто к тому времени, когда он стал царем Александрии, магия египтян изрядно захирела. Он определенно не имел доступа к материалам главного источника, вроде «Книги Тота». У меня же она есть, и благодаря ей я мастер на все руки! Теперь, когда я завладел короной Нижнего Египта, я…

– Дай отгадаю, – сказала Аннабет. – Ты хочешь заполучить корону Верхнего Египта. После чего ты наденешь обе короны и станешь владыкой всего мира.

Маг усмехнулся.

– Умница. Но сначала я уничтожу вас обоих. Ничего личного. Просто я обнаружил, что когда творишь гибридную греко-египетскую магию, кровь маленького полубога – это лучший катализатор. А теперь, я попросил бы вас не дергаться…

Я бросился вперед и ткнул в него мечом.

Удивительно, но Анаклузмос вонзился ему прямо в живот.

Мне редко везет. Не веря собственным глазам, я просто прижался к земле, чувствуя, как мои дрожащие пальцы сжимают рукоятку меча.

– Ух ты! – Сетне посмотрел на кровь на зеленовато-голубой рубашке. – Прекрасная работа.

– Спасибо. – Я попытался выдернуть меч, но он, похоже, застрял крепко. – Значит… сейчас ты умрешь, если это тебя не слишком напрягает.

Сетне виновато улыбнулся.

– Кстати, о птичках… теперь я за пределами смерти. В данный момент… – Он похлопал по лезвию. – Понял? В этот момент? Боюсь, ты лишь можешь сделать меня сильнее.

Красная корона засверкала огнем.

В кои-то веки инстинкт спас мне жизнь. Несмотря на заклинание Сетне, из-за которого я ползал в грязи, мне удалось встать на ноги, схватить Аннабет и оттащить ее как можно дальше от мага.

В следующую секунду внутренний двор сотряс оглушительный рев. Я рухнул на землю у входа в арку. Деревья выворотило с корнем. Окна треснули и разбились вдребезги. Из стены вылетели кирпичи, и все вокруг устремилось к Сетне, как будто он стал новым центром притяжения. Даже магические путы на Аннабет и те сорвало, и они унеслись прочь. Удерживая ее одной рукой, другой я из последних сил цеплялся за угол здания.

Вокруг мага смерчем закрутилась туча обломков. Дерево, камень и стекло испарялись, исчезая в теле Сетне.

Как только земное притяжение вернулось в обычное свое состояние, я понял, что потерял нечто важное.

Мой Анаклузмос исчез. Рана на животе Сетне затянулась. Чувствуя, как дрожат мои ноги, я кое-как встал.

– ЭЙ! Ты сожрал мой меч! – издал я пронзительный вопль.

Я был готов расплакаться, как ребенок, у которого только что украли деньги на завтрак. Еще бы! Ведь Анаклузмос – самая главная моя ценность. Он уже давно у меня. С ним мы побывали не в одной переделке.

Я несколько раз терял его, но он всегда снова оказывался в моей шариковой ручке. У меня было дурное предчувствие, что на этот раз этого не произойдет. Его засосало в тело Сетне вместе с кирпичами, битым стеклом и несколькими квадратными футами дёрна.

Сетне вскинул руки ладонями вверх, изобразив раскаяние.

– Прости. Я всего лишь начинающий бог, я расту. Мне требуется питание… – Он склонил голову набок, как будто прислушиваясь к чему-то на фоне беснующейся непогоды. – Перси Джексон. Любопытно. И твоя подружка, Аннабет Чейз. У вас обоих были интересные приключения. Вы станете для меня источником полноценного питания!

Аннабет попыталась встать на ноги.

– Откуда тебе известны наши имена?

– О, можно много чего узнать о тех, чьи любимые вещи ты проглотил. – Сетне погладил живот. – А теперь, если вы не возражаете, мне действительно нужно оприходовать вас обоих. Прошу вас, не переживайте! Ваши сущности будут жить вечно, вот здесь… рядом с моей… э-э-э… кажется, поджелудочной железой.

Я сжал руку Аннабет. После всего, что мы пережили, я не был готов расстаться с жизнью так легко, став пищей фальшивому Элвису в шляпе в виде почтового ящика.

Я взвесил варианты действий: прямое нападение или стратегическое отступление. Эх, с каким удовольствием я дал бы магу кулаком в его подведенный глаз, но если я смогу доставить Аннабет на берег, почему бы не прыгнуть в гавань. Ведь я сын Посейдона и в воде как у себя дома. Мы могли бы перегруппироваться, может даже вернуться, захватив с собой десяток друзей-полубогов и что-нибудь из тяжелой артиллерии.

Но не успел я принять решение, как нечто абсолютно случайное спутало все мои расчеты.

С неба прямо на Сетне упал верблюд и придавил его своим весом.

– Сейди! – вскрикнула Аннабет.

На миг мне почудилось, что она назвала верблюда именем Сейди. Но затем понял, что моя подруга смотрит в грозовое небо, где прямо над двором кружили два сокола.

Верблюд ревел и громко портил воздух, отчего я зауважал его еще больше. К несчастью, у нас не было времени, чтобы подружиться. Внезапно верблюд выпучил глаза, тревожно закричал и растворился в песке.

Сетне поднялся из кучи пыли. Красная корона съехала набок. Черная куртка была вся в верблюжьей шерсти, но в остальном маг остался цел и невредим.

– Фу, как грубо! – Сетне посмотрел на двух соколов, пикировавших прямо на него. – Можно подумать, у меня есть время на такие пустяки.

Пернатые охотники приготовились впиться ему в голову, но Сетне растворился в завесе дождя.

Соколы же приземлились и превратились в двух подростков. Справа стоял мой друг Картер Кейн, одетый в бежевый «камуфляж», с посохом из слоновой кости в одной руке и изогнутым мечом в другой. Слева – девушка-блондинка. Сейди, его сестра, понял я. На ней была черная пижама, в волосах оранжевые мелированные прядки. Она была вооружена деревянным жезлом. На ногах заляпанные грязью ботинки военного образца.

Во внешнем облике брата и сестры не было ничего общего. У Картера бронзовая кожа, черные и курчавые волосы. От него так и веяло задумчивостью и серьезностью. Сейди, напротив, была светлокожей, с голубыми глазами и такой лукавой улыбкой, что я решил бы, что она – дитя Гермеса из Лагеря полукровок.

Но ведь и у меня имеются братья циклопы и двухвостые тритоны. Я не стал комментировать отсутствие сходства во внешности Картера и его сестры.

Аннабет с облегчением вздохнула.

– Я так рада вас видеть!

С этими словами она обняла Сейди. Мы с Картером переглянулись.

– Эй, чувак! – сказал я. – Лично я не стану тебя обнимать.

– А я и не прошу, – ответил Картер. – Извините, что опоздали. Непогода подгадила нашей локаторной магии.

Я кивнул с таким видом, будто знал, что такое локаторная магия.

– В общем, этот ваш друг, Сетне… он вроде мусорщика.

Сейди презрительно фыркнула.

– Ты не знаешь и половины всего. Он, случайно, не выдал полезный монолог злодея? Не проболтался о своих темных планах, не сказал, куда собрался дальше? Не говорил ничего подобного?

– Вообще-то он воспользовался свитком, как ее там, «Книгой Тота», – признался я. – Он вызвал богиню-кобру, сожрал ее и похитил ее красную шляпку.

– О боги! – Сейди посмотрела на Картера. – Корона Верхнего Египта будет следующей.

Картер кивнул.

– И если ему удастся надеть сразу две короны…

– Он станет бессмертным, – угадала Аннабет. – Станет новоявленным богом. И как пылесос начнет втягивать в себя всю греческую и египетскую магию.

– Он также украл мой меч, – добавил я. – Я хочу его вернуть.

Все трое удивленно посмотрели на меня.

– Что такое? – спросил я. – Мне нравится мой меч.

Картер сунул свой хопеш и посох за пояс.

– Расскажите нам, что случилось. Во всех подробностях.

Пока мы разговаривали, Сейди пробормотала какое-то заклинание, и дождь стал обходить нас стороной, как будто мы находились под гигантским невидимым зонтом. Ловкий трюк.

У Аннабет память оказалась лучше моей, поэтому о нашей схватке с Сетне рассказывала в основном она… Впрочем, назвать это схваткой было с ее стороны верхом великодушия.

Когда она закончила, Картер опустился на колени и стал изучать оставшиеся на земле иероглифы.

– Если Сетне получит хеджет, нам конец, – сообщил он, – он составит вместе корону Птолемея и…

– Стоп! – остановил я его. – У меня непереносимость непонятных слов. Можешь простыми словами объяснить, что происходит?

Картер нахмурился.

– Пшент – это двойная корона Египта, понятно? Нижняя половина – красная – дешрет. Она символизирует Нижнее Царство. Верхняя половина – хеджет, белая корона Верхнего Царства.

– Если носишь сразу две, – добавила Аннабет, – это значит, что ты фараон всего Египта.

– Только в данном случае, – сказала Сейди, – наш уродливый друг Сетне создает весьма специфический пшент – корону Птолемея.

– Понятно… – Если честно, я по-прежнему ничего не понимал, но счел нужным притвориться, будто до меня дошло. – Но разве Птолемей не был греком?

– Был, – подтвердила Сейди. – Александр Великий покорил Египет. Когда он умер, генерал Птолемей стал его преемником и попытался объединить египетскую и греческую религии. Подобно фараонам древности он объявил себя царем-богом. Однако Птолемей пошел на шаг дальше. При помощи сочетания греческой и египетской магии он попытался обрести бессмертие. У него это не получилось, но…

– Сетне усовершенствовал формулу, – угадал я. – Эта «Книга Тота» дает ему некую высшую магию.

Сейди одобрительно хлопнула в ладоши.

– Думаю, ты правильно понял. Сетне воссоздаст корону Птолемея, но на этот раз он все сделает правильно и станет богом.

– Что плохо, – заметил я.

Аннабет задумчиво подергала себя за мочку уха.

– Значит… кто была эта кобра-богиня?

– Уиджит, – ответил Картер. – Хранительница красной короны.

– А где хранительница белой короны? – спросила она.

– Стервятница Нехбет, – кисло произнес Картер. – Я не очень ее люблю, но, боюсь, нам придется спасти ее, чтобы Сетне ее не сожрал. Поскольку ему нужна корона Верхнего Царства, он, по всей видимости, отправится на юг, чтобы совершить там следующий ритуал. Это такая символическая штука.

– Север, это ведь всегда наверху, правда? – спросил я.

Сейди усмехнулась.

– О, это было бы слишком просто. В Египте верх – это юг, потому что Нил течет с юга на север.

– Здорово, – сказал я. – А как далеко тот юг, о котором мы говорим? В Бруклине? В Антарктике?

– Вряд ли он отправится так далеко. – Картер встал и окинул взглядом горизонт. – Наша штаб-квартира находится в Бруклине. Предполагаю, что Манхэттен – это что-то вроде обиталища греческих богов, верно? Наш дядя Амос давным-давно намекал на это.

– Ну, да, – ответил я. – Гора Олимп высится над небоскребом Эмпайр-стейт-билдинг, значит…

– Гора Олимп… – Сейди моргнула, – высится над… Конечно, высится. Почему бы нет? Думаю, мой брат пытается сказать, что если Сетне хочет создать новое средоточие власти, смешав греческую и египетскую…

– Он выберет место между Бруклином и Манхэттеном, – сказала Аннабет. – Например, здесь, на Губернаторском острове.

– Именно, – согласился Картер. – Ему понадобится второй ритуал для второй короны к югу от этого места, но ему не обязательно ехать на юг. На его месте я бы…

– Вообще-то мы рады, что ты не на его месте, – сказал я.

– …я бы остался на Губернаторском острове. Мы сейчас на его северной оконечности, поэтому…

Я посмотрел в сторону юга.

– Кто-нибудь знает, что находится на другом конце острова?

– Никогда не была, – ответила Аннабет. – Наверно, туда приезжают на пикники.

– Отлично. – Сейди вскинула руку с жезлом. Его кончик светился белым огнем. – Среди присутствующих есть любители пикников под дождем?

– Сетне опасен, – заявила Аннабет. – Мы не можем атаковать его в лоб. Нам нужен план.

– Она права, – подтвердил Картер.

– А я бы атаковал, – сказал я. – Быстрота – вот что главное, разве не так?

– Спасибо, – пробормотала себе под нос Сейди.

– Ум тоже играет не последнюю роль, – возразила Аннабет.

– Именно, – согласился Картер. – Нужно продумать план нападения.

Сейди повернулась ко мне и закатила глаза.

– Как я и опасалась. Эти двое вместе… они своими планами сведут нас в могилу.

Я был того же мнения, но в глазах Аннабет появилось малоприятное грозное выражение и поскольку Аннабет моя девушка, я решил, что лучше пойти на компромисс.

– Как насчет того, чтобы все обсудить на ходу? – предложил я. – Мы можем атаковать на юге, но только без лишней спешки.

– Заметано, – ответил Картер.

Мы зашагали по дороге, уводившей нас прочь из старого форта, мимо причудливых кирпичных строений, которые в те давние времена могли служить офицерскими казармами. Мы прошли через чавкающие от воды футбольные поля. Дождь продолжал лить как из ведра, но магический зонт Сейди оставался с нами, оберегая от худших проявлений непогоды.

Аннабет и Картер сравнили результаты проведенных ими изысканий. Они говорили о Птолемее и смешении греческой и египетской магии.

Что касается Сейди, интереса к стратегии она не проявила. Она шлепала по лужам в своих армейских башмаках, что-то напевала себе под нос, крутилась как ребенок. Время от времени она наугад извлекала из своего рюкзака разные вещи: восковые фигурки, изображавшие животных, какой-то шнурок, кусок мела, пакетик ярко-желтых леденцов.

Она мне кого-то напоминала…

И тут до меня дошло. Она была похожа на Аннабет, когда та была помладше, а ее суетливость и энергия напомнили мне… меня самого. Если у нас с Аннабет когда-нибудь родится дочь, она будет во многом похожа на Сейди.

Вот тут помедленнее!

Не то чтобы я никогда не мечтал о детях. Когда встречаешься с кем-то больше года, такая мысль сама возникает в глубине сознания, верно? И все же, мне всего семнадцать. Я не готов серьезно задумываться о таких вещах. Кроме того, я полубог. И каждый день я пытаюсь сделать все возможное, чтобы остаться в живых.

И все же, глядя на Сейди, я легко представлял себе, как в один прекрасный день у меня появится маленькая дочка, которая будет похожа на Аннабет и которая будет вести себя точь-в-точь, как я, – озорная милашка, маленькая полубогиня, которая бегает по лужам и давит монстров волшебными верблюдами.

Должно быть, я слишком пристально на нее таращился, потому что Сейди недовольно посмотрела на меня.

– В чем дело?

– Ничего, – быстро ответил я.

Картер локтем толкнул меня в бок.

– Ты слушаешь?

– Да. Нет. Что?

Аннабет вздохнула.

– Перси, объяснять тебе – все равно что читать лекцию полевым грызунам.

– Эй, девочка-умничка, не зли меня!

– Как скажешь, мистер Рыбьи Мозги. Мы просто говорили о том, что нам придется объединить наши атаки.

– Объединить наши атаки… – Я похлопал себя по карману, но Анаклузмос так и не появился там в форме шариковой ручки. Мне не хотелось признаваться, как я из-за этого нервничаю. Конечно, я умею и кое-что другое. Умею гнать волну (в буквальном смысле) и в состоянии иногда сварганить симпатичный пенный ураган. Но мой меч был частью меня. Без него я чувствую себя ущербным. – Так как нам объединить наши атаки?

В глазах у Картера блеснули лукавые искорки, которые сделали его похожим на сестру.

– Мы обратим стратегию Сетне против него самого. Он использует гибридную магию, соединяет греческую и египетскую, верно? Мы поступим точно так же.

Аннабет кивнула.

– Атаки в греческом стиле не сработают. Ты видел, что Сетне сделал с твоим мечом. Картер же уверен, что и обычных египетских заклинаний тоже не хватит. Но если мы придумаем, как объединить наши силы…

– И ты знаешь, как объединить наши силы? – спросил я.

Башмаки Картера захлюпали в грязи.

– Ну, вообще-то… пока что нет.

– О боги! – воскликнула Сейди. – Это легко. Картер, дай свой посох Перси.

– Зачем?

– Просто сделай это, мой дорогой брат. Аннабет, ты помнишь, как мы сражались с Сераписом?

– Точно! – Глаза Аннабет загорелись. – Я схватила посох Сейди, и он превратился в кинжал из небесной бронзы, точно такой же, как мой старый. Он смог уничтожить скипетр Сераписа. Вдруг нам повезет создать из египетского посоха новое греческое оружие. Неплохая идея, Сейди.

– Спасибо! Как видишь, мне не нужно тратить часы на планирование и изыскания, чтобы быть умной. А теперь, Картер, прошу тебя.

Стоило мне взять посох, как мои пальцы судорожно сжались, будто я схватился за оголенный электрический провод. Иглы боли пронзили руку до самого плеча. Я попытался бросить посох, но не смог. Из глаз брызнули слезы.

– Кстати, – с опозданием заметила Сейди, – это может быть немного больно.

– Спасибо, – процедил я сквозь зубы. – Слегка запоздалое предупреждение.

Посох начал дымиться. Когда же дым рассеялся, а боль улеглась, вместо посоха в руке у меня оказался меч из небесной бронзы. Впрочем, ему было далеко до Анаклузмоса.

– Что это? – спросил я. – Он такой огромный.

Картер негромко присвистнул.

– Я видел такие мечи в музеях. Он называется копис.

Я вскинул меч над головой. Как и многие другие мечи, которые попадались мне раньше, этот лежал в моей руке не идеально. Рукоятка была для меня слишком тяжела. Заточенное только с одной стороны лезвие было неуклюже изогнуто и напоминало большой нож с крючком на конце. Я попытался нанести им удар и едва не потерял равновесие.

– Этот меч не похож на твой, – сказал я Картеру. – Твой ведь, кажется, называется копис?

– Мой называется хопеш, – ответил Картер. – Оригинальная египетская версия. Ты же держишь в руке копис, греческую разновидность египетского меча. Таким мечом пользовались воины Птолемея.

Я вопросительно посмотрел на Сейди.

– Он что, пытается сбить меня с толку?

– Нет, – ответила она. – Ему даже не нужно пытаться это сделать.

Картер шлепнул себя ладонью по лбу.

– Что здесь можно не понимать? Неважно. Перси, главное, скажи честно – ты сможешь сражаться этим мечом?

Я взмахнул кописом.

– У меня такое чувство, будто я махаю тесаком для разделки мяса, но он все равно сгодится. Что насчет оружия для остальных?

Аннабет потерла глиняные бусины своего ожерелья. Она обычно так делает, когда о чем-то думает. Она выглядела удивительно красивой. Но я отвлекся.

– Сейди, – сказала она. – Эти заклинания с иероглифами, которые ты использовала в Рокуэй-Бич… которое из них вызвало взрыв?

– Оно называется… вообще-то я не могу произнести это слово, тогда произойдет взрыв. Погоди. – Сейди порылась в своем рюкзаке и вытащила из него лист пожелтевшего папируса, стилус и пузырек чернил – вытащи она бумагу и перо, это было бы как-то не по-египетски. Сейди опустилась на колени и, положив папирус на рюкзак, вывела обычными буквами: ХА-ДИ.

– Это хорошее заклинание – согласился Картер. – Мы могли бы показать тебе его иероглиф, но так как ты не умеешь произносить заклинания…

– Нет необходимости, – сказала Аннабет. – Это слово означает взрыв?

– Более или менее, – ответила Сейди.

– И ты можешь написать иероглиф на свитке, не вызвав взрыв?

– Именно. Свиток сохранит магию на потом. Если прочесть написанное на папирусе слово… что ж, так даже лучше. Больше грохота с меньшими усилиями.

– Отлично, – сказала Аннабет. – У тебя найдется еще кусок папируса?

– Аннабет, – насторожился я. – Что ты задумала? Ведь если ты затеешь возню с взрывоопасными словами…

– Расслабься, – сказала она. – Я знаю, что делаю. Ну, или почти знаю.

Она опустилась на колени рядом с Сейди. Та протянула ей чистый лист папируса. Аннабет взяла стилус и написала слово на древнегреческом:

Κεραυνóω.

У меня жуткая дислексия. Я едва могу прочитать слова по-английски, но будучи полубогом, древнегреческий я понимаю так, будто он вшит мне в мозг.

– Ке-рау-но, – произнес я по слогам. – Взрыв?

Аннабет одарила меня хитрой улыбкой.

– Самое близкое по значению, которое пришло мне в голову. Буквально означает «поразить ударом молнии».

– О, – сказала Сейди. – Люблю поражать всех ударами молнии.

Картер воззрился на папирус.

– Вы думаете, мы сможем в заклинании использовать греческое слово тем же образом, что и иероглифы?

– Что ж, можно попробовать, – сказала Аннабет. – У кого из вас это получается лучше?

– У Сейди, – ответил Картер. – Я больше спец по части сражений.

– В образе гигантского цыпленка, – вспомнил я.

– Чувак, мой аватар – это воин с головой сокола.

– А по-моему, ты мог бы предложить себя в качестве рекламы сети ресторанов «КFC». Получал бы кучу бабла.

– Эй, прекращайте-ка треп, вы, двое! – осадила нас Аннабет и протянула Сейди свой свиток. – Картер, давай меняться. Я попробую в деле твой хопеш, а ты возьмешь мою бейсболку-невидимку.

Она кинула ему свою кепку.

– Я, вообще-то, больше люблю баскетбол, но… – Картер надел бейсболку и тут же исчез. – Ух ты, здорово! Я невидимый, верно?

Сейди зааплодировала.

– А тебе идет, мой дорогой братец!

– Очень смешно.

– Если ты сможешь незамеченным подкрасться к Сетне, – предложила Аннабет, – то, пожалуй, сумеешь застать его врасплох и стащить у него корону.

– Но ты сказала нам, что Сетне видит даже невидимок, – усомнился в успехе Картер.

– То была я, – внесла ясность Аннабет, – гречанка, которая пустила в ход предмет греческой магии. Вдруг в твоем случае это сработает лучше, или хотя бы по-другому.

– Картер, попробуй, – сказал я. – Уж если и быть гигантским человеко-цыпленком, то уж лучше невидимым.

Неожиданно земля у нас под ногами дрогнула. На другой стороне футбольного поля, ближе к южному краю острова, линия горизонта озарилась белым мерцающим светом.

– Это не к добру, – произнесла Аннабет.

– Пожалуй, – согласилась с ней Сейди. – Наверно, нам нужно атаковать его как можно быстрее.

Стервятники устроили пир.

Позади частокола деревьев до самого края острова тянулось заболоченное поле. У основания небольшого маяка сгрудились, как будто укрываясь от дождя, несколько столиков для пикника. На другой стороне гавани на фоне шторма маячил светлый силуэт статуи Свободы. Дождевые тучи накатывали на нее, словно волны.

В центре площадки для пикника над нашим другом Сетне кружились шесть огромных черных грифов.

Маг щеголял в новой одежке. Свой прежний наряд он сменил на красную атласную куртку – не иначе как в тон красной короне. Шелковые брюки с восточным орнаментом переливались. Мокасины были сплошь покрыты стразами. В общем, будущий бог приложил все усилия к тому, чтобы сразить вас своим видом наповал.

Держа «Книгу Тота», Сетне расхаживал взад-вперед и нараспев читал какое-то заклинание, как он недавно делал в крепости.

– Он вызывает Нехбет, – пробормотала себе под нос Сейди. – Я бы предпочла не встречаться с ней.

– Что это за имечко такое – Нек Батт? – полюбопытствовал я.

– Я назвала ее точно так же, когда увидела в первый раз, – усмехнулась Сейди. – На самом деле, не слишком приятная особа. Изрядно потрепала нервы моей бабуле, гонялась за мной по всему Лондону…

– Так какой будет план? – спросил Картер. – Может быть, обходной маневр?

– Или, – предложила Аннабет, – можно попытаться отвлечь внимание…

– Наступать! – Сейди вылетела на поляну, держа в одной руке жезл и греческий свиток в другой. Я посмотрел на Аннабет. – Твоя новая подруга великолепна.

С этими словами я устремился следом за Сейди.

Мой план был прост: наброситься на Сетне и убить его. Даже с моим тяжелым новым мечом я все равно обогнал Сейди. На меня спикировали два грифа. Я на лету зарубил обоих.

Я был всего в пяти футах от Сетне и уже мысленно представлял себе, как разрублю его на две половинки, когда он обернулся и заметил меня. В следующую секунду маг исчез. Как будто взял и испарился. Мой меч рассек воздух.

Я споткнулся, потерял равновесие и разозлился.

В десяти футах слева от меня Сейди огрела грифа своим жезлом. Птица взорвалась и рассыпалась белым песком. Аннабет со всех ног бросилась к нам, состроив мне на бегу гримасу, означавшую «если ты позволишь себя убить, я тебя убью». Картера, нацепившего бейсболку-невидимку, нигде поблизости не наблюдалось.

Разрядом белого огня Сейди уничтожила еще одного грифа. Остальные птицы поспешили скрыться в пелене дождя.

Сейди принялась искать взглядом Сетне.

– Где этот мерзкий тощий старикашка?

Мерзкий тощий старикашка появился прямо у нее за спиной. Он произнес одно-единственное слово из свитка, содержащего разные пакости, и земля взорвалась.

Когда я снова пришел в чувство, я все еще стоял на ногах, что само по себе было чудом. Силой заклинания меня отбросило от Сетне, так что мои ботинки пропахали в грязи настоящие траншеи.

Я поднял взгляд, но не смог разобрать, что вижу. Земля вокруг Сетне взорвалась кольцом не менее десяти футов в диаметре, лопнув как перезревший стручок гороха. Вырванные с поверхности комья грязи неподвижно повисли в воздухе. Вокруг моих ног, словно щупальца, обвились струйки красного песка. Они легонько шлепнули меня по лицу, расползаясь во все стороны. Казалось, будто кто-то, кто разбрасывал во все стороны из гигантского миксера красную грязь, ненароком остановил время.

Сейди лежала на земле слева от меня. Ее ноги были плотно накрыты покрывалом грязи. Она тщетно пыталась высвободиться. Жезл выбило из ее рук, и он отлетел куда-то далеко. Во всяком случае, его нигде не было видно. Свиток в ее руке превратился в грязные лохмотья.

Я шагнул было к ней, но песчаные кольца дернули меня назад.

У меня за спиной голос Аннабет выкрикнул мое имя. Я обернулся. Она застыла на самом краю зоны взрыва. Вернее, она пыталась подбежать ко мне, однако щупальца земли обвили ее, словно щупальца осьминога, не давая даже сдвинуться с места.

Картера нигде не было видно. Оставалось лишь надеяться, что ему удалось избежать этой дурацкой паутины плавучей грязи.

– Сетне! – крикнул я.

Колдун отряхнул лацканы шелковой куртки.

– Тебе не надоело? Скажи, когда же ты, наконец, оставишь меня в покое, полубог? Первоначально корона дешрет была подарком фараонам от бога земли Геба. Она умеет защитить себя сильной земной магией!

Я стиснул зубы. Мы с Аннабет недавно воевали с богиней земли Геей. Повторения земляной магии мне сейчас хотелось меньше всего.

Сейди продолжала барахтаться, но ее ноги все еще оставались в вязкой грязи.

– Счисти всю грязь прямо сейчас, молодой человек. Затем отдай корону и ступай в свою комнату.

Глаза мага блеснули.

– Ах, Сейди. Ты неподражаема. Приятна в общении, как всегда. Кстати, а где твой брат? Я, случайно, не взорвал его? Можешь поблагодарить меня за это позже. А сейчас меня ждут дела.

С этими словами он повернулся к нам спиной и продолжил читать заклинание.

Ветер усилился. Обойдя мага стороной, полил дождь. Висевшие неподвижно струйки песка закружились, затанцевали в воздухе.

Я сумел сделать шаг вперед, но это было сродни ходьбе по мокрому цементу. За моей спиной Аннабет тоже не могла сдвинуться с места. Сейди повезло больше – она вытащила одну ногу, однако лишилась при этом ботинка. Вытаскивая его из грязи, она ругалась крепче, чем мой бессмертный друг Арион (а он мастер по части крепких выражений).

Действие земляного заклинания Сетне постепенно ослабевало, правда, не так быстро, как хотелось бы. К тому времени, когда маг закончил читать заклинание, я смог сделать всего два шага.

Перед Сетне возникло облачко тьмы, которое затем приняло вид царственной женщины. Воротник ее черного платья украшали рубины. На предплечьях сверкали золотые ленты. Строгое, не подвластное времени лицо – я давно уже научился его узнавать. Оно как будто говорило: я – богиня, прошу не забывать об этом. Заплетенные в косички черные волосы венчала белая коническая корона. Я не смог удержаться от вопроса самому себе – зачем всемогущему бессмертному существу носить головной убор в виде кегли для боулинга?

– Ты! – прорычала она, обращаясь к Сетне.

– Я! – согласился тот. – Рад видеть тебя снова, Нехбет. Жаль, что нет времени поболтать, но не могу же я вечно держать этих смертных прикованными к земле. Давай не будем тянуть время. Отдай мне хеджит!

Богиня-стервятница раскинула руки. Те прямо на глазах превратились в огромные черные крылья. Воздух вокруг нее почернел и наполнился дымом.

– Я не терплю выскочек, вроде тебя! Я защитница короны, щит фараонов…

– Разумеется, – согласился Сетне. – Но вспомни, сколько раз ты терпела выскочек. Вся история Египта – это одни бесконечные выскочки. Так что давай корону.

Не знаю, способны ли стервятники шипеть, но Нехбет зашипела как змея. Ее крылья задымились.

Земляная магия Сетне дрогнула. Струйки красного песка с громким шлепком упали на землю, и я внезапно обрел свободу движений. Сейди смогла подняться. Аннабет бросилась ко мне.

Сетне не обратил на нас никакого внимания. Он отвесил Нехбет шутовской поклон.

– Я впечатлен. Но ты посмотри на это!

На этот раз он не стал читать заклинание из свитка. Лишь прокричал что-то на смеси греческих и египетских слов. Я узнал их – это же заклинание он применил недавно в старом форте.

Я встретился взглядом с Аннабет. Мы с ней явно подумали одно и то же. Нельзя допустить, чтобы Сетне поглотил богиню.

Сейди подняла заляпанный грязью лист папируса.

– Аннабет, вместе с Перси уводи богиню! Быстро!

Времени для споров не было. Мы с Аннабет, словно игроки в американский футбол, налетели на богиню и толчком отправили ее на другой край поля, подальше от Сетне.

– Ке-рау-но! – крикнула Сейди у меня за спиной.

Самого взрыва я не видел, но не сомневаюсь, это было нечто грандиозное!

Меня и Аннабет швырнуло вперед. Мы шлепнулись прямо на Нехбет. Та возмущенно взвизгнула. (Кстати, я бы никому не советовал набивать подушку перьями грифов. Это вам не лебяжий пух.)

Мне кое-как удалось встать. В том месте, где только что стоял Сетне, курилась дымом огромная воронка.

От кончиков волос Сейди поднимались струйки дыма. Свиток куда-то исчез. Ее глаза вылезли на лоб от удивления.

– Вот это класс! Я уничтожила его?

– А вот и нет! – Сетне возник из воздуха в нескольких футах от нас. Он слегка пошатывался. Одежда на нем дымилась, но выглядел маг скорее оглушенным, чем физически пострадавшим.

Он опустился на колени и поднял с земли что-то белое конической формы… корону Нехбет. По всей видимости, та откатилась в сторону, когда он сорвал ее с головы богини.

– Спасибо! – Сетне торжествующе развел в стороны руки – белая корона в одной, «Книга Тота» в другой. – На чем я остановится? Ах да! Собирался поглотить вас всех!

С другого края поля раздался крик Картера:

– СТАП!

Предполагаю, «стап» – это что-то древнеегипетское. Но кто знает?

Воздух острой косой прорезал ярко-синий иероглиф и отсек магу правую кисть.

Сетне вскрикнул от боли. «Книга Тота» полетела в траву.

В двадцати футах от меня, с бейсболкой Аннабет в одной руке, из воздуха возник Картер. На этот раз он не стал принимать облик гигантского цыпленка, но поскольку он спас нам жизнь, я не стал пенять ему на это.

Сетне посмотрел на «Книгу Тота», которую все еще сжимала его отрубленная рука, но я метнулся вперед и сунул ему под нос кончик моего нового меча.

– Даже не думай!

– Тогда забирай книгу! – прорычал маг. – Мне она больше не нужна!

С этими словами он исчез в вихре тьмы.

У меня за спиной богиня-стервятница столкнула с себя Аннабет.

– Живо слезай с меня!

– Эй, леди! – Аннабет поднялась на ноги. – Я пыталась не дать ему проглотить вас. Ладно. Что ж. Не стоит благодарности.

Богиня поднялась на ноги.

Без короны она уже не выглядела столь могущественной, как раньше. Ее прическа представляла собой салат из травы и грязи. Черное платье превратилось в кашу из перьев. Она стала какой-то высохшей и согбенной, а ее шея торчала как… как у грифа. В эти мгновения ей подошла бы картонка с надписью: бездомная, голодная, приму любую помощь. И я с удовольствием отдал бы ей всю мелочь из кармана.

– Вы глупые дети! – проскрипела она. – Я могла бы уничтожить этого мага.

– Вряд ли, – сказал я. – Несколько минут назад мы видели, как Сетне поглотил богиню-кобру. Она производила большее впечатление, чем вы.

Нехбет злобно прищурилась.

– Уиджит? Он проглотил Уиджит? Расскажите мне!

Картер и Сейди присоединились к нам, и мы вчетвером просветили богиню о том, что недавно случилось. Когда мы закончили, Нехбет издала вопль ярости.

– Это возмутительно! Мы с Уиджит были символами единства Древнего Египта! Нас почитали, как и положено почитать цариц. Этот выскочка Сетне украл вторую царицу!

– Но он же не украл вас, – возразила Сейди. – По-моему, это хорошо.

Нехбет обнажила клыки, заостренные и красные, словно ряд крошечных грифовых клювов.

– Вы – Кейны. Мы следовало предвидеть, что без вас дело не обойдется. Вечно вы встреваете в дела богов.

– Так, значит, это мы виноваты? – Сейди подняла свой жезл. – Послушай, старая курица!..

– Давайте не будем отвлекаться! – миролюбиво предложил Картер. – По крайней мере, у нас есть «Книга Тота». Мы не дали Сетне поглотить Нехбет. Каким будет новый шаг Сетне? И как нам его остановить?

– У него теперь обе части пшента! – взвизгнула богиня. – Без меня белая корона не имеет полной силы, но все равно сгодится для целей Сетне. Ему лишь нужно довести до конца церемонию обожествления, надев корону Птолемея. И тогда он станет богом. Ненавижу, когда смертные становятся богами! Они вечно норовят заполучить трон. Они строят жуткие показушные дворцы. Они не уважают правил божественного безделья.

– Божественного безделья? – переспросил я.

– Мы должны его остановить! – снова взвизгнула Нехбет.

Сейди, Картер, Аннабет и я вопросительно посмотрели друг на друга. Обычно когда кто-то из богов говорит «мы должны его остановить», это означает «вы должны его остановить, я же буду сидеть, потягивая прохладительные напитки». Но, похоже, Нехбет была всерьез готова присоединиться к нашей команде.

Впрочем, это меня нисколько не успокоило. Я пытаюсь избегать общих дел с богинями, которые питаются падалью. Это одно из моих личных правил.

Картер опустился на колени и вынул из отрубленной руки Сетне «Книгу Тота».

– Мы можем воспользоваться этим свитком? Он обладает мощной магией.

– Если это правда, – сказала Аннабет, – то почему Сетне бросил ее? Мне казалось, эта книга была для него ключом к бессмертию.

– Он сказал, что обойдется без нее, – вспомнил я. – Он как будто сдал экзамен и потому выбросил ставшую ненужной шпаргалку.

– Ты с ума сошел! – ужаснулась Аннабет. – Кто же выбрасывает после экзаменов шпаргалки?

– А ты разве нет, мисс Мозгоманьяк?

– Ребята! – вмешалась в нашу перепалку Сейди. – Оно, конечно, здорово наблюдать, как вы двое грызетесь и подкалываете друг друга, но у нас серьезное дело. – Она повернулась к Нехбет. – Ну что, Ваше Стервятничье Высочество, можно как-то остановить Сетне?

Нехбет сжала сухие пальцы с птичьими когтями.

– Может быть. Он пока еще не стал полным богом. Но без короны мои собственные силы изрядно сократились.

– А «Книга Тота»? – спросила Сейди. – Возможно, она больше не нужна Сетне, но с ее помощью мы разгромим Апофиса.

При упоминании этого имени лицо Нехбет побелело. Из ее платья вывалились сразу три пера.

– Прошу вас не напоминать мне об этой битве. Но вы правы. В «Книге Тота» содержится заклинание, которое лишает богов свободы. Понадобится большая концентрация и внушительная подготовка…

Картер покашлял.

– Насколько я понимаю, Сетне не станет сидеть сложа руки и ждать той минуты, когда мы подготовимся.

– Верно, – согласилась с ним Нехбет. – По крайней мере, трое из вас должны устроить для него ловушку. Нужно будет очертить круг. Также понадобится заколдованная веревка. Земля должна быть освящена. Другие части заклинания придется придумывать по ходу дела. Ненавижу Птолемееву магию. Смешение магии греков и египтян – мерзость. И все же…

– Она работает, – сказала Аннабет. – Картер смог стать невидимым, когда надел мою кепку, а заклинание Сейди вызвало взрыв, которым хотя бы оглушило Сетне.

– Но нам нужно больше, – возразила Сейди.

– Верно… – Богиня-стервятница остановила взгляд на мне, как будто я был вкусным, с душком, дохлым опоссумом, валяющимся на обочине шоссе. – Одному из вас придется сразиться с Сетне и заставить его хорошенько понервничать, пока остальные будут готовить ловушку. Нам потребуется крайне мощная гибридная атака, такая мерзость, которую наверняка одобрил бы сам Птолемей.

– Почему вы смотрите на меня? – спросил я. – Неужели я такой мерзкий?

– Ты сын Посейдона, – ответила богиня. – Это будет самое неожиданное сочетание.

– Сочетание? Чего именно?

– О нет, нет, нет. – Сейди вскинула руки, показывая, что хочет прекратить разговор. Было видно, что она в ужасе. Я же не хотел знать, что способно вызвать ужас у этой девушки. – Нехбет, вы это несерьезно? Вы хотите вселиться в полубога? Но он даже не маг. В нем не течет ни капли крови фараонов.

Картер поморщился.

– В том-то и дело, Сейди. Перси – необычный носитель. Если ей удастся в него вселиться, их могуществу не будет границ.

– Или она просто вынесет ему мозг! – вспыхнула Сейди.

– Погодите! – прервала ее Аннабет. – Я предпочитаю иметь парня с целым мозгом. О чем именно мы сейчас говорим?

Картер указал на меня кепкой с логотипом «Янкиз».

– Нехбет хочет вселиться в Перси. Это один из способов, с помощью которых египетские боги сохраняют присутствие в мире простых смертных. Они могут обитать в телах обычных людей.

Мой желудок скрутило узлом.

– Вы хотите, чтобы она… – Я указал на сморщенную богиню-стервятницу, – …вселилась в меня? Да это просто…

Я попытался подобрать слово, которое идеально выразило бы мое абсолютное отвращение, не оскорбив при этом богиню. Но не смог.

– Нехбет… – Аннабет шагнула вперед. – Соединитесь лучше со мной. Я – дочь Афины. Так будет лучше…

– Это смехотворно! – презрительно фыркнула богиня. – Твой разум слишком коварен, девушка, ты слишком своенравна и умна. Я не смогу легко управлять тобой.

– Управлять? – разозлился я. – Эй, леди, я вам не «Тойота» какая-нибудь!

– Мое вместилище должно иметь определенный уровень простоты, – невозмутимо продолжила богиня. – Перси Джексон подходит мне идеально. Он силен, но его разум не слишком перегружен идеями и планами.

– Ух ты, так и чувствую любовь ко мне, – произнес я.

Нехбет обернулась и посмотрела на меня.

– Для споров нет времени! Без материального якоря я больше не могу оставаться в мире обычных смертных. Если вы хотите помешать Сетне стать бессмертным, вам потребуется сила бога. Действовать нужно незамедлительно, прямо сейчас. Вместе мы победим! Мы еще попируем на останках этого мага-выскочки!

Я сглотнул комок тошноты.

– Вообще-то я пытаюсь не слишком увлекаться пирами на останках.

Картер сочувственно посмотрел на меня. Увы, от его взгляда мне стало только хуже на душе.

– К сожалению, Нехбет права. Перси, ты лучшая кандидатура. Мы с Сейди не можем пустить в себя Нехбет, даже если бы она сама того захотела. У нас уже есть боги-покровители.

– Которые почему-то как воды в рот набрали, – заметила Сейди. – Думаю, они все боятся, что их проглотят.

Нехбет вновь остановила на мне свой птичий взгляд:

– Ты согласен впустить меня в себя, полубог?

Я мог придумать миллион способов сказать «нет». Слово «да» отказывалось слетать с моих губ. Я посмотрел на Аннабет, рассчитывая на ее поддержку, но она выглядела такой же напуганной, как и я.

– Я… я не знаю, Перси, – призналась она. – Это выше моих сил.

Гроза внезапно прекратилась. В зловещей влажной тишине в глубине острова мерцал красный огонь, как будто кто-то развел на футбольном поле костер.

– Это, должно быть, Сетне, – сказала Нехбет. – Он начал восхождение к статусу божества. Каков твой ответ, Перси Джексон? У нас все получится, только если ты дашь согласие.

Я сделал глубокий вдох. Я сказал себе, что впустить в себя богиню – не самое худшее в этой жизни. За свою карьеру полубога я пережил вещи куда более странные и ужасные… Кроме того, друзьям нужна моя помощь. Я же не хочу, чтобы тощий псевдо-Элвис стал богом и построил по соседству с моим домом свой безвкусный дворец.

– Хорошо, – ответил я. – Превращайте меня в грифа.

Нехбет растворилась в облачке черного дыма. Его клубы обволокли меня, наполнив ноздри зловонием кипящей смолы.

Что это такое – слиться с богом?

Если вам интересны подробности, прочитайте мой отчет. Не хотел бы я снова через это пройти. Подобному опыту я присудил бы всего ползвезды.

А пока скажу лишь то, что впустить в себя богиню-стервятницу было куда неприятнее, чем я себе представлял.

В мое сознание хлынули тысячелетние воспоминания. Я увидел высившиеся над пустыней пирамиды, солнце, отражающееся в водной глади Нила. Я услышал, как в прохладной тени храма жрецы нараспев читают молитвы. Мои ноздри ощутили запах воскуряемого фимиама. Я парил в вышине над городами Древнего Египта, кружил над дворцом фараона. Я был богиней-стервятницей по имени Нехбет, защитницей царей, щитом сильных и бичом слабых и умирающих.

Меня также мучило жгучее желание найти вкусный труп еще не остывшей дохлой гиены, подлететь к ней и…

В общем, я не был собой.

Я попытался сосредоточиться на дне сегодняшнем. Я посмотрел на свои ноги… все та же пара старых кроссовок от фирмы «Брукс», желтый шнурок в правом башмаке, черный – в левом. Я вскинул руку с зажатым в ней мечом, желая удостовериться в том, что тело по-прежнему подчиняется мне.

«Успокойся, расслабься, полубог, – прозвучал в моей голове голос Нехбет. – Я все сделаю сама».

– Сомневаюсь, – произнес я вслух. Как же я был рад услышать собственный голос! – Мы сделаем это вместе или не сделаем никогда.

– Перси, с тобой все в порядке? – спросила Аннабет.

Скажу честно, у меня двоилось в глазах. Та моя часть, которая была «Перси», видела мою замечательную подругу. Та, что была «Нехбет», видела молодую женщину с мощной ультрафиолетовой аурой – отличительным знаком греческого полубога. Это зрелище наполнило меня презрением и страхом. (К вашему сведению: я и сам порой побаиваюсь Аннабет. Она не раз давала мне коленом под зад. Но презрение? Нисколько. Оно исходило от Нехбет.)

– Все прекрасно, – ответил я. – Я разговаривал с грифом в моей голове. – Картер обошел вокруг меня, хмуря брови, как будто я был некой абстрактной скульптурой. – Перси, постарайся найти равновесие. Не давай ей взять над тобой власть, но и не спорь с ней. Это все равно что бежать вместе с кем-то на трех ногах, когда ваши вторые ноги связаны. Нужно войти с партнером в одинаковый ритм.

– Но если придется делать выбор, – сказал Сейди, – поставь ее на место и контролируй ситуацию.

– Глупая девчонка! – прорычал я. – Ты еще смеешь указывать мне… – Я заставил себя замолчать. Мой рот наполнился вкусом подтухшей плоти шакала. – Прости, Сейди. Это Нехбет, а не я.

– Знаю. – Лицо Сейди напряглось. – Жаль, что у нас слишком мало времени. Ты еще не привык к тому, что в твоем теле обитает богиня. Однако…

Верхушки деревьев озарила очередная красная вспышка.

– Чем раньше я выгоню богиню из моей головы, тем лучше, – сказал я. – Пойдемте, врежем этому Сетне по его мерзкой физиономии.

Сетне явно не мог решить, во что же ему нарядиться.

Он расхаживал по футбольному полю в черных расклешенных брюках, белой рубашке с рюшами и сверкающем фиолетовом плаще. Все это никак не гармонировало с красной и белой коронами на его голове. Он был похож на певца по имени Принс с конвертов старых пластинок, что были у моей мамы. Судя по сверкавшей вокруг него магической подсветке, Сетне готовился к вечеринке образца 1999 года до нашей эры.

То, что у него была всего одна рука, его нисколько не обескураживало. Он, словно дирижер, размахивал обрубком второй и нараспев произносил египетские и греческие слова. У его ног клубился туман. Вокруг него плясали вспышки света – казалось, будто тысяча ребятишек пишет в воздухе бенгальскими огнями свои имена.

Я не понимал, что передо мной – в отличие от Нехбет. Обладая ее зрением, я узнал Дуат – волшебное измерение, существующее под миром смертных. Я видел слои бытия, похожие на слои мерцающего разноцветного желе, уходящие в бесконечность. На поверхности, где встречаются миры смертных и бессмертных, Сетне превращал Дуат в бурю, словно гигантским миксером взбивал цветные волны и пышные клубы белого дыма.

После приключения в Рокуэй-Бич Аннабет рассказывала мне, каким жутким ей показался Дуат. Ей не давал покоя вопрос, связан ли египетский Дуат с Туманом древних греков – волшебной вуалью, которая не позволяет простым смертным видеть богов и чудовищ.

Поскольку в моем сознании обитала Нехбет, я знал ответ на этот вопрос. Ну конечно, связь между Дуатом и Туманом есть. Мгла – это всего лишь греческое название главного слоя между мирами – того самого, который Сетне теперь разрушал.

По идее, я должен был прийти в ужас. Видеть мир со всеми его бесконечными слоями – одного этого достаточно, чтобы у вас голова пошла кругом.

Но я и раньше падал в океаны. Я привык плавать в глубинах, где меня со всех сторон окружали бесчисленные течения.

Нехбет же было трудно чем-то удивить. Она за тысячи лет повидала всякого. Ее разум был таким же холодным и бесстрастным, как ночной ветер пустыни. Для нее мир простых смертных был постоянно меняющейся пустыней, усеянной останками людей и их цивилизаций. Ничего вечного не было. Всему рано или поздно наступал конец. Что касается Дуата, то он вечно кипел пеной, посылая в мир простых смертных яркие вспышки магии.

И все же нас обоих тревожило то, как Сетне разрывал завесу Тумана. Он не просто манипулировал ею. Маги делают это постоянно. Сетне же опустошал Дуат. Куда бы он ни ступал, во все стороны начинали расходиться трещины, пронизывая слои волшебного мира. Его тело втягивало энергию со всех сторон, разрушая границы между Дуатом и миром простых смертных, между греческой и египетской магией, что медленно превращало его в бессмертного. При этом он прорывал дыру в космическом порядке, которая может никогда больше не закрыться.

Его магия притягивала и нас, – Нехбет и меня, – требуя, чтобы мы сдались и устремились к нему, дабы раствориться в его новом великолепном теле.

Лично я не желал ни в ком растворяться. Не желала этого и богиня-стервятница. Общая цель сплотила нас.

Я решительно зашагал через все поле. Сейди и Аннабет шли справа от меня. Я предположил, что Картер находится где-то слева, но он снова стал невидимым, так что я был не уверен. Тот факт, что я не смог обнаружить его даже при помощи острого глаза Нехбет, давало мне надежду, что Сетне его тоже не увидит.

Может, если я отвлеку Сетне, Картер сумеет отсечь магу и вторую руку. Или обе ноги. Бонусные очки будут начислены за голову.

Увидев меня, Сетне умолк.

– Потрясающе! – он расплылся в ухмылке. – Ты явился сюда вместе со стервятницей. Спасибо!

Да, не на такую реакцию я рассчитывал. Я все еще жду того дня, когда плохой парень увидит меня и крикнет: «Сдаюсь!» Но пока что этого не случилось.

– Брось корону, Сетне! – Я поднял свой копис, который больше не казался мне тяжелым благодаря присутствовавшей во мне силе Нехбет. – Сдавайся, и ты останешься жив. В противном случае…

– Очень хорошо! Какой, однако, грозный вид! И твои друзья здесь… Дай угадаю. Ты меня отвлекаешь, чтобы они в это время приготовили какую-то потрясающую ловушку, в которую угодит новоиспеченный бог?

– Ты пока еще не бог.

Он отмахнулся от моих слов.

– Подозреваю, что Картер тоже притаился где-то рядом, оставаясь невидимым? Привет, Картер!

Даже если Картер и был рядом, он не ответил. Умный парень.

Сетне поднял обрубок руки.

– Где бы ты ни был, Картер, я впечатлен твоим рукоотсекающим заклятием. Твой отец гордился бы тобой. Ведь это для тебя самое главное – чтобы твой отец гордился. Но ты подумай, какие откроются возможности, если ты присоединишься ко мне. Я намерен изменить правила игры. Мы смогли бы вернуть твоего отца к жизни, я имею в виду к настоящей жизни, а не к этой ужасной полужизни в преисподней. Все будет возможно, когда я стану богом!

Вокруг запястья мага змеились струйки Тумана, отвердевая и превращаясь в новую руку.

– Что скажешь, Картер?

Воздух над Сетне замерцал, и в нем возник огромный голубой кулак размером с холодильник. Обрушившись на голову магу, он вбил его в землю, как молоток по самую шляпку вбивает гвоздь в мягкое дерево.

– Я говорю «нет»! – произнес Картер, появившись на поле с кепкой Аннабет в руках.

Я не сводил глаз с короны Птолемея – единственное, что осталось от Сетне на поверхности земли.

– Тебе ведь было велено ждать, – пожурил я Картера. – Приготовить ловушку. А я тем временем расправился бы с Сетне.

Картер пожал плечами.

– Ему не следовало говорить о моем отце.

– Да какая разница! – воскликнула Аннабет. – Хватай корону!

Я понял, что она права. Нужно действовать. Увы, мы с Нехбет на мгновение оказались парализованы. Богине хотелось заполучить обратно свою «шляпку». Я посмотрел на светящуюся зловещим светом корону и тотчас вспомнил, как маг проглотил богиню-кобру. Э, нет, решил я. К символу божественной власти я прикоснусь не иначе как в латексных перчатках и, пожалуй, в костюме биохимической защиты.

Не успели мы с Нехбет достичь взаимопонимания, как содрогнулась земля.

Сетне появился вновь, точнее, вознесся из-под земли, словно на платформе лифта-подъемника, и злобно посмотрел на Картера.

– Я сделал тебе вполне разумное предложение, ты же ударил меня гигантским кулаком, верно? Думаю, твой отец вряд ли стал бы гордиться тобой.

Лицо Картера исказилось. Все его тело испускало голубоватое свечение. Вокруг него сформировался аватар Гора, и он взлетел над землей.

Похоже, у мага это не вызвало ни малейшего беспокойства. Заново отросшими пальцами он поманил к себе Картера, и аватар Гора рассыпался прямо на глазах. Голубоватый свет устремился к Сетне и был поглощен его разбухающей аурой. Картер рухнул на влажную землю и застыл в неподвижности.

– СЕТНЕ! – крикнула Сейди, вскидывая свой жезл. – Иди сюда, тощий хорек!

С этими словами она метнула в мага пучок белого огня. Сетне принял его грудью и поглотил энергию залпа.

– Сейди, милочка, не делай глупостей! – ворчливо проворковал маг. – Картер всегда был занудой. В мои планы не входило дарить ему вечную жизнь. Иное дело ты. Почему бы тебе не поработать со мной? Мы могли бы славно потусить вместе! Мы порвали бы вселенную в клочья, мы уничтожали бы все, что подворачивалось под руку!

– Так… так нечестно, – возразила Сейди дрожащим голосом. – Нечестно соблазнять меня разрушением!

Она пыталась говорить своим обычным язвительным тоном, но при этом не сводила глаз с Картера. Тот по-прежнему был недвижим.

Я понял, что должен что-то предпринять. Ведь у нас был план… Но я не мог его вспомнить. Богиня-стервятница в моей голове кружилась на автопилоте. Даже у Аннабет был такой вид, будто она из последних сил пытается сосредоточиться. Находиться рядом с Сетне – это все равно что стоять рядом с водопадом. Его белый шум заглушал все вокруг.

– Ты знаешь, – продолжил Сетне, как будто обсуждая предстоящую вечеринку, – по-моему, этот остров самое то. Мой дворец будет стоять прямо здесь, в новом центре вселенной!

– Посреди грязного футбольного поля, – заметила Аннабет.

– Да ладно тебе, дочь Афины! Можно подумать, ты не видишь, какие это дает нам возможности. Старый болван Серапис в чем-то был прав: собери в одном месте всю мудрость Греции и Египта и используй ее силу для того, чтобы править всем миром! За исключением того, что у Сераписа не было моего видения будущего. Я поглощу старые пантеоны – Зевса, Осириса и всех прочих трухлявых богов! Кому они нужны? Я по крошкам возьму от них все мало-мальски ценное. Я стану главным в расе новых богов. Люди со всех уголков мира устремятся сюда делать пожертвования и покупать сувениры.

– Сувениры? – переспросил я. – Тебе нужно бессмертие для того, чтобы продавать футболки?

– И «снежные» шары с фигурками внутри! – В глазах Сетне появилось мечтательное выражение. – Как я их обожаю! В любом случае здесь найдется место не для одного нового бога. Сейди Кейн, ты идеально подойдешь на эту роль. Знаю, ты любительница нарушать правила. Давай нарушим их все! Если хочешь, мы захватим с собой твоих друзей.

За спиной мага застонал и зашевелился Картер.

Сетне с отвращением оглянулся на него.

– Ты еще жив? Живучий парнишка. Ну что же… Думаю, мы можем включить в наши планы и его. Хотя, если ты, Сейди, не против, я могу его прикончить.

Сейди издала животный вопль. Она шагнула было вперед, но Аннабет удержала ее на месте.

– Сражаются умом, – сказала Аннабет. – Не злостью.

– Согласна, – ответила Сейди, хотя ее руки все еще дрожали от ярости. – Но я сделаю и то и другое.

Она развернула «Книгу Тота».

Сетне лишь рассмеялся.

– Сейди, дорогуша, я знаю, как разрушить любое заклинание из этой книги.

– Тебе меня не победить, – стояла на своем Сейди. – Ты больше ни от кого ничего не получишь!

Она начала нараспев читать заклинание. Аннабет вскинула хопеш, готовая в любой миг броситься на ее защиту.

– Ну хорошо, – вздохнул Сетне. – Полагаю, вам захочется это вернуть.

Тело мага замерцало. Спасибо Нехбет – я за долю секунды понял, что сейчас произойдет, и это спасло нам жизнь.

Картер все еще пытался подняться на ноги, когда я крикнул:

– ЛОЖИСЬ!

Он рухнул как мешок, набитый камнями.

Вокруг Сетне вспыхнуло кольцо огня и распространилось во все стороны.

Я бросил меч и, как футбольный вратарь, разведя руки в стороны, метнулся вперед, чтобы закрыть собой девушек. Меня окружал фиолетовый светящийся кокон, так что языки пламени прокатились над прозрачными крыльями, что теперь трепетали у меня по бокам, не причинив мне никакого вреда. Благодаря этим новым аксессуарам я мог защитить Аннабет и Сейди от взрыва.

Я опустил руки. Гигантские крылья тотчас втянулись внутрь. Мои ноги, зависшие над землей, теперь находились внутри огромных жутковатых трехпалых птичьих лап с кривыми когтями.

Я понял, что повис внутри гигантского, испускающего фиолетовое свечение грифа. Моей первой мыслью было: теперь Картер будет вечно измываться надо мной.

Вторая мысль была другой: о боги! Картер.

Похоже, Сейди увидела его в то же мгновение, что и я. Она вскрикнула.

Огонь дочерна выжег все поле, в мгновение ока превратив мокрую вязкую землю в дымящуюся растрескавшуюся глину. Туман и магические огни потухли. Мой меч валялся на земле, превратившись в дымящуюся полоску бронзовой окалины. Картер лежал там же, где и упал. Над его телом клубился дым, волосы обгорели, на лице вскочили красные волдыри.

Я опасался худшего, но затем его пальцы шевельнулись, а сам он прохрипел что-то невнятное. У меня отлегло от сердца.

– Слава богам! – прошептала Аннабет.

Сетне стряхнул с фиолетового плаща золу.

– Вы можете сколько угодно славить богов, но их больше рядом не будет. Еще пара минут, и магия, которую я пробудил к жизни, сделается необратимой. А теперь, Перси, будь добр, сбрось этот дурацкий аватар прежде, чем я его у тебя отберу. Тебе же, Сейди, я предлагаю вернуть мне «Книгу Тота», пока ты не поранила себя. Такого заклинания, которым ты могла бы причинить мне вред, просто не существует.

Сейди шагнула вперед. Ее светлые волосы растрепались, глаза обрели стальной блеск, сделав ее еще больше похожей на юную Аннабет.

– Да, в ней действительно ничего не прочесть, – согласилась она, – зато у меня есть друзья.

С этими словами она протянула «Книгу Тота» Аннабет. Та недоуменно заморгала.

– Э-э-э… Сейди?

Сетне усмехнулся.

– Что она будет делать? Может, она и умна, но читать по-древнеегипетски не умеет.

Сейди схватила Аннабет за плечо.

– Мисс Чейз, – официальным тоном произнесла она. – Мне нужно кое-что вам сказать. – Она наклонилась и что-то прошептала Аннабет на ухо.

Лицо Аннабет чудесным образом изменилось. До этого я лишь раз видел это выражение неподдельного восторга – когда перед ее взором предстали чертоги богов на Олимпе.

Сейди повернулась ко мне.

– Перси… Аннабет нужно сделать важное дело. Я должна заняться братом. Почему бы тебе не развлечь нашего друга Сетне?

Аннабет развернула свиток и начала читать вслух по-древнеегипетски. Со свитка в воздух, мерцая, взлетали иероглифы. Они кружились вокруг нее, сливаясь с греческими словами, как будто Аннабет добавляла к заклинанию свои собственные комментарии.

Похоже, Сетне был удивлен не меньше, чем я. Откуда-то из глубины его горла вырвался сдавленный звук.

– Так не… Постойте! Нет!

Он вскинул руки, чтобы произнести контрзаклинание. Корона на его голове замерцала. Я застыл на месте. Я знал, что должен пошевелиться, но от Нехбет не было никакой помощи. Она слишком увлеклась, буквально поедая глазами Картера. Не иначе как от него исходил соблазнительный аромат хорошо прожаренного гамбургера с румяной корочкой.

«Этот не жилец, – пробормотала она в моей голове. – Скоро помрет. Слабые должны умирать.

Гнев придал мне сил. Картер Кейн был моим другом. Я не имею права сидеть сложа руки, когда мой друг умирает.

– Пошевеливайся, – приказал я Нехбет и взял власть над аватаром грифа.

Не успел Сетне закончить свое заклинание, как я схватил его невидимыми когтями и унес в небо.

Вообще-то, странности – часть меня и моей жизни. Их не избежать, если вы полубог. Но бывают мгновения, когда я мысленно смотрю на себя со стороны: например, когда лечу в небе внутри гигантского светящегося грифа, держа в когтях без пяти минут бессмертного бога… Более того, я могу украсть его головной убор.

Но головной убор крепко держался на его голове.

Я кругами влетел в грозу и встряхнул Сетне, пытаясь сбросить с него корону. Однако, похоже, этот тип чем-то приклеил ее к своим напомаженным волосам, наверное, каким-то суперклеем.

Он швырял в меня залпы огня и слепящих вспышек. Птичий экзоскелет отражал его атаки, но каждый раз мой фиолетовый аватар тускнел, а крылья становились все тяжелее.

– Перси Джексон! – крикнул, корчась в моих когтях, Сетне. – Это напрасная трата времени!

Я не снизошел до ответа. Напряжение схватки давало о себе знать.

Во время нашей первой встречи Картер предупредил меня, что магия может в буквальном смысле сжечь мага, если он использует ее в большом количестве. Насколько я понимаю, это относится и к полубогам. Каждый раз, когда Сетне пытался обжечь меня огнем или высвободиться из хватки моих когтей, у меня в висках начинала пульсировать кровь, а зрение ухудшалось. Вскоре я уже обливался потом.

Я надеялся, что Сейди поможет Картеру. Я надеялся, что Аннабет заканчивает читать заклинание, каким бы суперстранным оно ни было, и это заклинание поможет нам остановить Сетне. Я надеялся, что ждать недолго. У меня больше не было сил оставаться в воздухе.

Мы пробили верхний слой облаков. Сетне перестал дергаться. Странно. От удивления я едва его не выронил. Затем сквозь мой аватар начал просачиваться холод, выстуживая мою мокрую одежду и пробирая до костей. Это была более изощренная атака – поиски моего уязвимого места, – и я знал, что не могу этого допустить. Я еще крепче сдавил когтями грудь Сетне, в надежде сломить его сопротивление.

– Перси, Перси! – Его голос прозвучал так, будто мы с ним братья, отправившиеся вечерком поразвлечься. – Неужели ты не видишь, какие невероятные возможности открываются тебе? Я дарю тебе новый шанс. Лишь ты один способен это оценить. Однажды олимпийцы пообещали тебе бесценный дар. Они предложили сделать тебя богом, верно? А ты, – милый мой идиот, – ты отказался! И вот теперь у тебя есть возможность исправить эту ошибку.

Мой аватар замигал, словно испорченная люминесцентная лампа. Нехбет, соседка моего сознания, обратила внимание внутрь.

«Ты отказался от бессмертия?» – Ее голос звучал недоверчиво. Она как будто оскорбилась.

Она быстро заглянула в уголки моей памяти. И я с ее бесстрастной, циничной точки зрения увидел собственное прошлое: я стоял в тронном зале на горе Олимп после войны с титанами. Зевс предложил мне награду – возможность стать богом. Я решительно отверг его дар. Вместо этого я потребовал справедливости для других полубогов. Я хотел, чтобы боги прекратили вести себя как последние негодяи и вспомнили про собственных детей.

Глупая просьба. Наивное желание. Я отказался от могущества. Никогда не отказывайтесь от могущества.

Я пытался не выпустить Сетне из рук.

– Нехбет, это твои мысли, а не мои. Я сделал правильный выбор.

«Тогда ты болван», – прошипела богиня-стервятница.

– Да, парень, – произнес Сетне. По всей видимости, он ее услышал. – Я вынужден согласиться с Нехбет по этому вопросу. Ты поступил благородно. Но что из этого вышло? Разве боги сдержали свои обещания?

Я не смог отделить злость Нехбет от собственных чувств. Конечно, я постоянно ворчал на богов, однако ни разу не пожалел, что отказался от бессмертия. У меня была девушка. У меня была семья. Впереди меня ожидала целая жизнь, если, конечно, я останусь жив.

И вот теперь… возможно, в моей голове была лишь Нехбет, или это Сетне играл со мной, но я задумался, а не совершил ли я грандиозную ошибку.

– Я понял тебя, паренек. – Голос Сетне был полон печали. – Боги – твои родственники. Ты хочешь думать, что они порядочные. Ты хочешь, чтобы они тобой гордились. Я того же хотел от моей семьи. Кстати, моим отцом был сам Рамзес Великий.

Я медленно и плавно кружил над землей, рассекая левым крылом верхушки грозовых облаков. Корона Сетне сияла ярче прежнего. Его аура стала холоднее, отчего мои конечности онемели, а мысли сделались сонными и тягучими. Я понял, что оказался в беде, но не мог придумать ничего, что помогло бы мне из нее выбраться.

– Да, несладко иметь могущественного папашу, – продолжал Сетне. – Рамзес был фараоном, так что большую часть времени он вмещал в своем теле бога Гора. Что, мягко говоря, не шло на пользу нашим отношениям. Я все время думал – если я буду поступать правильно, если докажу ему, что я хороший, послушный ребенок, то он непременно обратит на меня внимание. Он будет добр ко мне. Увы, богам наплевать на обычных смертных, даже на собственных детей. Загляни в разум своего грифа, если не веришь мне. Веди себя как примерный ребенок, поступай благородно, и у богов будет лишний повод тебя игнорировать. Единственный способ добиться их уважения – вести себя скверно, не слушаться и делать то, что хочешь.

Нехбет не стала меня переубеждать. Она была защитницей фараонов, но как смертные они были ей безразличны. Главным для нее было поддерживать мощь Египта, что в свою очередь означало почитание богов. Благородство или справедливость интересовали ее меньше всего. Лишь слабые требуют справедливости. Слабые – это всего лишь тела, которые ждет смерть, чтобы стать аппетитными закусками на долгом пиру вечной жизни Нехбет.

– Ты славный парень, – сказал мне Сетне. – Ты во сто крат лучше богини, для которой служишь телесной оболочкой. Но ты должен понять правду: тебе следовало принять предложение Зевса. Сейчас ты был бы богом. Тебе хватило бы сил осуществить те перемены, о которых ты просил!

«Сила – это хорошо, – согласилась Нехбет. – Бессмертие – это хорошо».

– Я даю тебе второй шанс, – сказал Сетне. – Помоги мне, Перси. Стань богом.

Сознание Нехбет отделилось от моего, и мы перевернулись в воздухе. Богиня забыла, кто из нас ее враг. Нехбет благоволила сильным. Сетне был сильным. Я был слабым.

Я вспомнил, как Сетне опустошал Дуат – как рвал ткань бытия, как разрушал многовековой космический порядок, – и все с одной целью – заполучить бессмертие.

«Я лишь возьму те крохи, которые смогу использовать», – сказал он Сейди.

Мои мысли наконец прояснились. Я понял, как действовал Сетне, почему до сих пор ему удавалось одерживать верх над нами.

– Ты ищешь способ проникнуть в мой разум, – сказал я. – Ищешь то, что можно обратить против меня. Но я не такой, как ты. Я не ищу бессмертия, особенно если оно разорвет мир на части.

Сетне ухмыльнулся.

– Знаешь, оно того стоило. Особенно после того, как ты утратил контроль над твоей стервятницей!

В мой аватар ворвался порыв холода. Неожиданно я понял, что падаю.

Мое единственное преимущество: я продолжал держать мага в когтях, а это означало, что он находится прямо подо мной. Я еще крепче сжал ему грудь, и мы вместе камнем полетели вниз, пронзая облака.

Меня била такая сильная дрожь, что я сам удивился тому, как это я не потерял сознание. Холод броней сковал мою одежду. Ветер и мелкие льдинки жалили мне глаза. Казалось, будто я без маски стремительно лечу на лыжах вниз с горы.

Я не знаю, почему Сетне не прибег к магии, чтобы высвободиться. Полагаю, что даже самые мощные маги подвержены панике. Когда находишься в свободном падении, перестаешь думать рационально – мол, блин, я же знаю заклинания и все такое прочее. Вместо этого животная часть мозга берет над тобой верх, и ты думаешь: О БОГИ, ЭТОТ ПАРЕНЬ ВЦЕПИЛСЯ В МЕНЯ, Я В ЛОВУШКЕ, Я ПАДАЮ, МНЕ КОНЕЦ!

Хотя я сам в считаные секунды мог стать закуской для грифа, вопли и ужимки Сетне доставляли мне удовольствие.

Если бы мы рухнули прямо на землю, я точно бы разбился насмерть. Без вопросов. К счастью, дул сильный ветер, а Губернаторский остров был маленькой целью в очень большой гавани. Мы упали в воду с восхитительно знакомым звуком – ПЛЮХХ!

Моя боль куда-то исчезла. Моим конечностям вернулось тепло. Меня приняла соленая вода, наполнив все тело новой энергией. Морская вода всегда действует на меня благотворно, хотя и не так быстро.

Возможно, присутствие Нехбет ускорило мое исцеление. Или же мой отец Посейдон попытался оказать мне любезность.

Как бы там ни было, но я чувствовал себя великолепно. Одной рукой я схватил Сетне за горло и сжал пальцы. Он отбивался, как демон. (Поверьте мне, я знаю, о чем говорю. Я не раз вступал с ними в схватку.) Корона Птолемея светилась в воде, дымясь, словно жерло вулкана. Маг вцепился в мою руку и выдохнул пузырьки воздуха. Возможно, он пытался произносить заклинания или же упрашивал меня не душить его. Я не мог его слышать, да и не хотел. Под водой главным был я.

– Вытаскивай его на берег, – произнес голос Нехбет.

– Ты с ума сошла? – мысленно ответил я. – Я тут как у себя дома.

– Его тут не победить. Твои друзья ждут.

Я не хотел, но я понимал. Я мог бы еще какое-то время продержать Сетне под водой. Увы, он слишком далеко шагнул на тропу, ведущую к бессмертию, чтобы я мог его уничтожить. Мне нужно было разрушить его магию, но для этого требовалась помощь.

Продолжая сжимать ему горло, я позволил течению прибить меня к Губернаторскому острову.

Картер ждал меня на дороге. Голова его, словно тюрбаном, была обмотана бинтами. Ожоги на лице были обработаны какой-то липкой фиолетовой мазью. Его льняной костюм выглядел так, будто его отстирывали на горящей дробилке для древесных отходов. Но он был жив и разъярен. В одной руке он наподобие ковбойского лассо держал мерцающую белую веревку.

– Добро пожаловать обратно, Перси. – Он смерил Сетне злющим взглядом. – Надеюсь, этот парень не слишком тебя напрягает?

Сетне выпустил в него залп огня. Картер тут же отбил его белой веревкой.

– Теперь он у меня под контролем, – пояснил я.

Я был уверен, что это так. Морская вода помогла мне восстановить силы. Нехбет вновь была готова защитить меня от любых поползновений Сетне. Сам он, похоже, пребывал в шоке и унынии. Все правильно. Иначе и быть не может, когда тебя душат на дне нью-йоркской гавани.

– Тогда пойдем, – сказал Картер. – Мы запланировали прекрасный прием.

На выгоревшем футбольном поле Сейди и Аннабет нарисовали на земле магическую мишень. По крайней мере, мне так показалось. Меловой круг был около пяти футов в диаметре. С внешней его стороны были начертаны греческие слова и египетские иероглифы. В Дуате я мог бы увидеть, что круг этот излучал белое сияние. Он был нарисован поверх устроенного Сетне разлома и напоминал повязку на ране.

Девушки стояли на противоположных сторонах круга. Сейди скрестила на груди руки. Аннабет все еще держала в руках «Книгу Тота».

Увидев меня, она придала лицу воинственное выражение, но по блеску ее глаз я понял, что она обрадовалась.

Дело в том… что мы совсем недавно отпраздновали год нашего знакомства. Полагаю, в ее глазах я был чем-то вроде долгосрочного капиталовложения. Она надеялась, что со временем я начну приносить дивиденды. Если бы я погиб, Аннабет пришлось бы признать, что ей от меня не было никакого толка.

– Ты живой, – произнесла она.

– Живой, но Элвис тут ни при чем. – Я приподнял Сетне за шкирку. Он почти ничего не весил. – С ним было нелегко, пока я не понял его систему. – С этими словами я бросил тощего мага внутрь круга. Наша четверка окружила его. Иероглифы и греческие буквы горели огнем и кружились, скручиваясь в воронку, готовую поглотить нашего пленника.

– Этот тип – стервятник, – пояснил я. – Ничем не отличается от грифа. Он копается в наших мыслях, находит то, что ему нужно и играет на наших слабостях, чтобы сломать нашу оборону. Пользуется любовью Аннабет к мудрости. Желанием Картера гордиться отцом. Стремлением Сейди…

– Моей скромностью, – угадала Сейди. – И, несомненно, приятной внешностью.

Картер презрительно фыркнул.

– В любом случае Сетне пытался предложить мне бессмертие, – признался я. – Пытался понять, почему я уже как-то раз отказался стать бессмертным, но…

– Прости, – перебила меня Сейди. – Я не ослышалась. Ты сказал, что уже раз отказался от бессмертия?

– Ты все еще можешь стать богом! – прохрипел Сетне. – Все вы! Вместе мы могли бы…

– Я не хочу быть богом, – сказал я. – Ты что, не понял? Ты не смог найти во мне ничего такого, за что тебе уцепиться, что лично я воспринимаю как большой комплимент.

Нехбет, все еще сидевшая в моей голове, прошипела: «Убей его! Уничтожь его полностью!»

«Нет, – ответил я. – Потому, что это не я».

Я приблизился к краю круга.

– Аннабет, Картер, Сейди… Вы готовы уничтожить этого типа?

– В любое время. – Картер вскинул руку с зажатой в ней веревкой.

Я присел и нагнулся, чтобы посмотреть магу в лицо. Его подведенные глаза были широко раскрыты и смотрели куда-то в пространство. Корона Птолемея на его голове съехала набок и теперь сидела криво, как телескоп в обсерватории.

– В одном ты был прав, – сказал я ему. – В сочетании греческой и египетской магии заключена великая сила. Я рад, что благодаря тебе обрел новых друзей. Мы будем и дальше заниматься этим.

– Перси Джексон, послушай!..

– Но есть разница между тем, когда ты чем-то делишься и когда у тебя что-то крадут, – сказал я. – У тебя есть нечто, что принадлежит мне.

Он попытался что-то сказать. Я сунул правую руку ему прямо в рот.

Звучит грубо? Подождите. Будет еще хуже.

Что-то подтолкнуло меня, то ли интуиция Нехбет, то ли мои собственные инстинкты. Мои пальцы нащупали в глотке Сетне небольшой заостренный предмет. Я выдернул его наружу. Моя шариковая ручка, мой верный Анаклузмос.

Я как будто выдернул заглушку из шины. Изо рта Сетне выплеснулась магия: разноцветный поток иероглифического света.

«НАЗАД!» – завопила в моей голове Нехбет. Аннабет крикнула то же самое, только вслух. Я отпрянул от круга. Сетне корчился и дергался, пока вся та магия, которую он пытался впитать, омерзительным потоком хлестала наружу. Я слышал выражение «блевать радугой». Так обычно говорят про тех, кто увидел нечто особенно милое.

Скажу сразу: если на ваших глазах кто-то блюет радугой… то ничего милого в этом нет.

Аннабет и Сейди в унисон выкрикнули заклинания. Похожее на воронку облако магии сделалось над начерченным кругом особенно плотным, затягивая в себя Сетне. Тот прямо на глазах стремительно уменьшался в размерах. Корона Птолемея слетела с его головы. Картер шагнул вперед и метнул свое светящееся лассо.

Веревка коснулась Сетне, и меня ослепила вспышка яркого света.

Когда зрение вернулось ко мне, ни Сетне, ни веревки уже не было. Как не было никаких магических огней. Богиня-стервятница покинула мой разум. Во рту у меня больше не было вкуса дохлой гиены.

Аннабет, Кейны и я стояли кольцом, не сводя глаз с валявшейся в грязи короны Птолемея. Рядом с ней лежал прозрачный шар размером с гусиное яйцо.

Я поднял его.

Внутри шара была миниатюрная модель Губернаторского острова. По нему то бегал, то плавал в воде, пытаясь укрыться от хлопьев фальшивого снега, крошечный, не больше муравья человечек в фиолетовом плаще.

Мечта Сетне сбылась: Губернаторский остров навеки стал его штаб-квартирой. Пусть даже при этом сам он оказался пойман внутри дешевой пластмассовой безделушки.

Через час мы сидели на парапете старого форта, любуясь закатом над берегом Нью-Джерси. Я подкрепился сэндвичем с сыром и банкой ледяной «райбины» из бездонных запасов Сейди – похоже, она большая любительница вредной для здоровья еды (у нее на всякий случай имеется пара упаковок болеутоляющих пилюль). Так что я чувствовал себя вполне храбрым, чтобы выслушать объяснения.

– Кто-нибудь расскажет толком, что случилось? – спросил я.

Аннабет взяла меня за руку.

– Мы победили, Рыбьи Мозги.

– Да, но… – Я показал на снежный шар, которым теперь любовался Картер. – Как?

Картер встряхнул шар. Внутри взвихрились снежинки. Может, у меня разыгралось воображение, но я был готов поклясться, будто слышу, как кричит под водой Сетне, мечась в своей крошечной темнице.

– Похоже, идея снежного шара крепко застряла в моей голове, – признался Картер. – Когда я бросил лассо и захлопнул капкан, магия прислушалась к моим мыслям. В любом случае из Сетне выйдет отличное пресс-папье.

Сейди насмешливо фыркнула, едва не поперхнувшись глотком «райбины».

– Бедняжка Сетне! Навеки застрянет на письменном столе Картера и будет вынужден часами наблюдать за тем, как тот занимается скучными повседневными изысканиями. Куда великодушнее было бы позволить Амату проглотить его душу.

Я не знал, кто такой Амат, но мне в моей жизни не нужно было никаких чудовищ, глотающих души.

– Значит, ловушка сработала, – сказал я, что было и без того очевидно. – Мне нет необходимости вникать во все подробности…

– Это хорошо, – сказала Аннабет, – потому что и всем другим тоже.

– …но кое-что я все же желаю знать, – произнес я и указал на Сейди. – Что ты шепнула Аннабет такого, что сделало ее магом?

Девушки обменялись улыбками.

– Я назвала Аннабет мое тайное имя, – призналась Сейди.

– Что ты ей назвала? – уточнил я.

– Это называется рен, – объяснила Сейди. – У каждого он есть, даже если ты сам его не знаешь. Рен – это… ну, определение того, кто ты есть. Когда я назвала его, Аннабет получила доступ к моему жизненному опыту, моим способностям, всем моим поразительным талантам.

– Это было рискованно. – Картер мрачно посмотрел на меня. – Любой, кто знает твой рен, получает над тобой власть. Никогда не делись такой информацией, если у тебя нет иного выхода, и только с теми, кому ты безоговорочно доверяешь. В прошлом году Сейди узнала мое тайное имя. С той поры жизнь моя пошла наперекосяк.

– Я тебя умоляю! – сказала Сейди. – Свое знание я использую только во благо.

Картер неожиданно шлепнул себя по лицу.

– Эй! – возмутился он.

– Ой, прости! – произнесла Сейди. – В любом случае я доверяю Аннабет. Я знала, что сотворить сдерживающий круг можно лишь совместными усилиями. К тому же греческая полубогиня, выполняющая ритуалы египетской магии… Ты видел, как оторопел Сетне? Это бесценно.

Во рту у меня пересохло. Я представил себе, как Аннабет пользуется иероглифами в Лагере полукровок, как она взрывает колесницы во время гонок, как машет гигантскими светящимися кулаками при захвате флага.

– Значит, моя девушка теперь маг и это, похоже, навсегда? Потому что она и раньше внушала ужас.

Аннабет рассмеялась.

– Не переживай, Рыбьи Мозги. Мое знание рена Сейди уже почти выветрилось. Я больше не смогу сама, без чьей-то помощи, творить магию.

Я с облегчением вздохнул.

– Ну ладно. Тогда… тогда последний вопрос.

Я кивком указал на корону Птолемея, стоявшую на парапете возле Сейди. Она скорее походила на часть костюма для Хэллоуина, а не на магический головной убор, который мог уничтожить целую вселенную.

– Что будем с этим делать?

– Ну… Я могу ее надеть. Посмотрим, что из этого выйдет, – ответила Сейди.

– НЕТ!!! – в один голос крикнули Картер и Аннабет.

– Шутка, – сказала Сейди. – Слушайте, вы двое, успокойтесь. Хотя, если честно, я не понимаю, почему Уиджит и Нехбет не потребовали назад свои короны. Ведь они обе получили свободу, разве не так?

– Верно, – ответил я. – Я чувствовал, что кобра Уиджит вылетела из Сетне, когда того вырвало радугой. Тогда Нехбет вернулась… туда, куда возвращаются богини, когда они не допекают простых смертных.

Картер почесал забинтованную голову.

– Значит… они просто забыли о своих коронах?

В закоулках моего сознания еще оставались последние крохи личности Нехбет. По крайней мере, я успел проникнуться неприятной уверенностью, что корону Птолемея бросили здесь не просто так.

– Это проверка, – сказал я. – Богини желают посмотреть, что мы будем с ней делать. Когда Нехбет узнала, что я уже как-то раз отказался от бессмертия, она как будто оскорбилась. Думаю, ей хочется узнать, станет ли кто-то из нас претендовать на корону.

Аннабет растерянно заморгала.

– Нехбет сделала бы это из любопытства? Даже если бы это могло привести к уничтожению всей вселенной?

– Это вполне в духе Нехбет, – заметила Сейди. – Она злокозненная старая курица. Любит наблюдать за тем, как мы, смертные, ссоримся по пустякам и убиваем друг друга.

Картер посмотрел на корону.

– Но… мы-то знаем, что этой штукой лучше не пользоваться. Или как? – В его голосе прозвучали нотки сомнения.

– В кои-то веки ты прав, мой дорогой братец, – сказала Сейди. – Как бы мне ни хотелось стать настоящей богиней, думаю, придется остаться ею в переносном смысле.

– Чувствую, что из меня фонтаном попрет радуга, – сказал Картер.

– Но все-таки, что же нам делать с короной? – спросила Аннабет. – Такую вещь не сдашь в бюро находок Губернаторского острова.

– Эй, Картер, – сказал я, – помнишь, после того как мы победили на Лонг-Айленде крокодила, ты сказал, что у тебя есть безопасное место для хранения ожерелья. Можешь положить туда корону?

Кейны безмолвно перебросились несколькими фразами.

– Думаю, что мы могли бы отнести корону в Первый ном в Египте, – сказал Картер. – Наш дядя Амос там главный. У него самые надежные магические сейфы во всем мире. Но стопроцентной гарантии не даст никто. Эксперименты Сетне с греческой и египетской магией заставили Дуат вздрогнуть. Это почувствовали и боги, и маги. Думаю, что и полубоги тоже. Власть такого рода – вещь соблазнительная. Даже если мы спрячем корону Птолемея под замок…

– Другие могут попытать счастья с гибридной магией, – сказала Аннабет.

– И чем больше будут пытаться, – заявила Сейди, – тем больше ущерба нанесут Дуату, и миру смертных, и нашему здравомыслию.

Мы замолчали, переваривая эту мысль. Я представил себе, что было бы, если бы ребята в хижине Гекаты в нашем лагере услышали о египетских магах из Бруклина или если бы Кларисса из хижины Ареса узнала, как можно вызывать боевой аватар гигантского дикого кабана.

При этой мысли я вздрогнул.

– Нам придется держать наши миры как можно дальше друг от друга. Эта информация слишком опасна.

Аннабет согласно кивнула.

– Ты прав. Не люблю хранить секреты, но нам придется быть осторожными в разговорах с нашими товарищами. Может быть, мы скажем Хирону, но…

– Готов спорить, что Хирон уже знает о египтянах, – сказал я. – Ведь он старый хитрый кентавр. Но… да. Нам лучше помалкивать про нашу маленькую оперативную группу.

– «Нашу маленькую оперативную группу». – Картер усмехнулся. – Мне нравится, как это звучит. Мы всегда можем поддерживать связь. Нам нужно быть в постоянной готовности на тот случай, если что-то подобное произойдет вновь.

– У Аннабет есть мой номер, – сказала Сейди. – Что, честно говоря, брат мой, куда более простое решение, чем невидимые иероглифы на руке твоего друга. О чем вы только думали?

– В то время это имело смысл, – возразил Картер.

Мы собрали наши вещи и приготовились разойтись в разные стороны.

Картер осторожно завернул корону Птолемея в лоскут льняной ткани. Сейди хорошенько встряхнула снежный шар с крошечным Губернаторским островом, после чего засунула его в рюкзак.

Девушки обнялись. Я пожал Картеру руку.

У меня кольнуло сердце – я понял, как сильно буду скучать по этим ребятам. Я устал заводить друзей лишь затем, чтобы сказать им «прощай», тем более что некоторые из них так больше никогда и не вернулись.

– Береги себя, Картер, – попросил я. – Больше не давай никому поджаривать тебя при взрывах.

Он усмехнулся.

– Не могу обещать. Но вы звоните, когда мы вам понадобимся. Договорились? И… спасибо тебе.

– Вообще-то, это общая заслуга.

– Пожалуй. Но, Перси… в первую очередь благодаря тому, что ты хороший человек, Сетне не смог справиться с тобой. Признаюсь честно: если бы меня соблазняли возможностью стать богом так, как искушали тебя…

– Ты поступил бы так же, как и я, – ответил я.

– Может быть. – Он улыбнулся, но, похоже, я его не убедил. – Хорошо, Сейди. Пора улетать. В Бруклинском доме будут о нас беспокоиться.

– А Хуфу уже готовит на ужин фруктовый салат, – сказала она. – Будет вкусно. Берегите себя, полубоги!

Кейны превратились в хищных птиц и устремились в направлении заходящего солнца.

– Ну и денек. Совершенно безумный, – сказал я Аннабет.

Она взяла меня за руку.

– Что ты скажешь о чизбургерах на ужин в ресторане «Пи-Джей Кларк»?

– С беконом, – добавил я. – Мы это заслужили.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – улыбнулась она. – И я рада, что ты не стал богом.

Аннабет поцеловала меня, и я решил, что тоже рад. Поцелуй на закате и обещание вкусного чизбургера с беконом – когда есть такое, разве кому-то понадобится бессмертие?

Content

Рик Риордан
Полубоги и маги

Сын Собека

Жезл Сераписа

Корона Птолемея