Флорес Венсеслао Фернандес

СВИТА ДЬЯВОЛА

I

Первый странный симптом был зарегистрирован 7 августа, в половине шестого вечера. Мисс Мейбл Фертиг, поставив у тротуара свой красивый «Беккерс» последней модели, зашла выпить чаю в кондитерскую «Новая Монголия». Пять или шесть человек, проходившие случайно мимо ее машины, потом утверждали, что грузовик под номером шесть, принадлежащий «Западной металлургической компании», понесся, вылетев на улицу из-за угла, прямо на маленький «Беккерс». Хотя в кабине грузовика был шофер, он не мог бы предотвратить столкновения, и уничтожение маленькой элегантной машины казалось неминуемым, когда совершенно необъяснимым образом «Беккерс» попятился на несколько метров назад и въехал на тротуар. И поэтому грузовик, промчавшись мимо, его не задел.

Второе знаменательное событие, столь же необъяснимое, произошло неделей позже. «Пингр», принадлежавший мистеру Коку, ехал километрах в пятидесяти от города, когда с тропинки на асфальт рассеянно ступил человек. Столкновение казалось неизбежным, но властно и резко зазвучал клаксон «Пингра», и человек, испугавшись, спрыгнул в кювет.

— Это вы просигналил и ему, мистер Кок? — спросил черный шофер у сидевшего налево от него хозяина.

— Не я, Джон, — ответил джентльмен.

— Я могу поклясться, что даже не дотрагивался до клаксона.

Об этой чепухе больше не говорили до тех пор, пока через несколько дней не стала вдруг ясна вся важность случившегося.

А произошло следующее, 30-го числа того же месяца в огромных залах «Дома автомобиля» открылась выставка новых машин фирмы «Хопп», предпринявшей гигантскую работу по усовершенствованию всех выпущенных ею, знаменитых во всем мире моделей. Инженеры фирмы разрабатывали эти усовершенствования в течение пяти лет Реклама, равной которой по размаху не было никогда и нигде, оповестила мир, что скоро появятся шесть новых моделей «Хопп». Об этом кричали полосы в самых читаемых газетах, световые табло на фасадах зданий в самых больших городах континента, проекции объявлений на облака, тысячи и тысячи сбрасываемых с самолетов листовок, надписи цветным маслом на поверхности морских бухт и озер Европы и Америки… Но в чем конкретно могли состоять предложенные улучшения, никто себе не представлял автомобиль уже достиг такого совершенств а, что, по общему мнению, улучшать его дальше было просто невозможно. Старинные поршневые двигатели, древние тормозные системы, устаревший способ охлаждения, служившие источником постоянных неприятностей камеры, которые то и дело оглушительно лопались или тихо выпускали воздух, и покрышки на них, которые все время нужно было менять, исчезли за пятьдесят с лишним лет до этого, и те, кто знал, что представлял и собой автомобили в первой трети XX века, не в состоянии были объяснить себе ангельского терпения, какое обнаруживал и люди той эпохи, настоящие рабы несовершенных и крайне недолговечных автомобилей, ломавшихся по нескольку раз в месяц и проводивших больше времени в ремонтных мастерских, нежели на колесах. Автомобилист той ушедшей эпохи был несчастным существом, которое большую часть жизни проводило под каким-нибудь примитивным драндулетом. Посередине Большого проспекта возвышался монумент, увековечивавший страдания первых автомобилистов. На широком пьедестале стояла высеченная из мрамора фигура человека в безобразной одежде 1920 года, но без пиджака, он был изображен накачивающим шину. Пот от нечеловеческих усилий приклеил его волосы к вискам и лбу, а на лице застыло выражение горечи и усталости. На постаменте были слова «Многочисленным и несчастным жертвам зари автомобилизма от благодарного человечеств а».

Теперь автомобиль был предметом по-настоящему полезным. Двигатель его ничем не походил на двигатели, работающие на бензине или электричестве. Бак с динламиком, чудо-веществом, которое открыл в начале XXI века знаменитый Томпсон, занимал от силы один кубический дециметр, и, наполнив его, можно было проехать на машине десять тысяч километров. Теперь можно было без преувеличения сказать, в этих организмах из металла есть все необходимое и нет ничего лишнего. Эти машины были настоящим чудом техники, и во времена, когда Жюлю Верну и Уэллсу среди многих других доставляло удовольствие тратить время на размышления о будущем, оно, это будущее, если бы его узнали заранее, изумило бы самых смелых предсказателей.

В первый же день выставки огромный зал «Дома автомобилей» заполнила изнывающая от любопытства толпа. Тому, кто посмотрел бы вниз с громадных люстр, показалось бы, что пол в зале устлан темным ковром, люди там стояли вплотную друг к другу. Каждый автомобиль, как на островке, помещался на своей платформе, и шелковые канаты, которыми их отгородили, чтобы защитить от прикосновений любопытных, прогибались под давлением толпы внутрь. Ярко блестел никелированный металл, а лак, без единого пятнышка или царапины, выглядел как бархат или атлас. В гранях фар, как в завораживающих зрачках какого-нибудь чудовища, двигались крошечные отражения посетителей. Были выставлены все мыслимые типы автомобилей — от огромного грузовика до одноместной машины, короткой и узкой, как стрела.

С третьей галереи на волнение этого человеческо го моря смотрели, окруженные множеством официальных лиц и инженеров, генеральный секретарь транспорта и мистер Хопп. Бритое лицо мистера Хоппа — широкий, в морщинах лоб, волевой подбородок, на той и на другой щеке ямка в виде запятой, густая, оловянного цвета шевелюра на голове, темные от болезни печени веки — выражало удовлетворение и гордость. Тысячи взглядов снизу обращались к нему, и все громче и громче слышалось его имя:

— Это Хопп! Вон Хопп, наверху!

Молодой наладчик Джо Уилп сел за руль роскошной машины продемонстрировать бесшумность ее двигателя. Он начал быстро орудовать невидимыми снаружи рычагами управления, автомобиль чуть задрожал, и посетители, плотно прижавшиеся к шелковым канатам вокруг, лишь с трудом уловили звук работающего двигателя. Но тут внезапно завыл клаксон этой машины, звук его гулко отдавался под сводами из стекла и металла. Услышав его, к машине ринулись новые толпы любопытных. Уилп стал нажимать на кнопку клаксона, но тот не замолкал. Наверху мистер Хопп, сдвинув седые брови, распорядился.

— Скажите этой бездари, чтобы он ни к одной машине близко не подходил!

И тут хрипло завыл широкий мощный тяжеловоз, а секундой позже, слившись в какофонический хор, взвыли клаксоны всех машин в зале. Поднялся хохот; несколько девушек, изображая непереносиые страдания, с очаровательными гримасками заткнули уши. Ни в одной из гудящих машин, кроме первой, никого не было, и многие, когда заметили это, стали говорить:

— Это Хопп нам приготовил сюрприз.

Но достаточно было увидеть выражение лица знаменитого инженера, увидеть, как он, привстав и судорожно вцепившись руками в перила, перегнулся через них и гневным взглядом обегает зал, как становилось ясно, что вой клаксонов его совсем не Радует. Не получая на свои вопросы сколько-нибудь вразумительных ответов, он повернул голову к Гаррисону, помощнику:

— Кто это пошутил так неудачно?

— Не… понимаю, — проговорил, запинаясь, Гаррисон.

Внезапно толпа взорвалась истошным многоголосым криком. Трактор «Титаник» мощный приземистый, напоминавший чем-то осьминога или какого-то странного серого зверя, способного жить даже после того, как у него вырезали живот, вдруг тронулся с места и, разорвав шелковый канат, поехал в толпу. Одновременно с ним пришли в движение два мощных фургона, а двумя секундами позже уже все машины, какие были в зале, двигались по мозаичному полу, покачиваясь слегка, лишь когда им приходилось переезжать через лежащие на полу тела. По толпе, понявшей, что опасность надвигается со всех сторон, побежали встречные волны, отчаянно вопили те, кто видел, что вот-вот волны эти, столкнувшись, их раздавят, кричали те, кто ощущал на себе тяжесть колес или видел опасность уже совсем рядом, люди, пытаясь спастись, расталкивал и своих собратьев как безумные, и тщетно звали друзей те, кого толпа разлучила, кто-то поносил виновных в этом несчастье, и ошеломление, и растерянность тысяч людей, не имеющих возможности покинуть огромный зал, достигли вскоре апогея. А вой клаксонов не умолкал, и шум от этого становился все громче. Прохожие на улице, слыша его, бежали по эспланаде перед циклопическим зданием «Дома автомобиля» к огромным дверям посмотреть, что происходит внутри, а шоферы, дожидавшиеся своих хозяев, поднимались, чтобы лучше видеть, на подножки машин. Толкаясь, падая, собирая все силы, чтобы устоять на ногах, из здания повалили люди. Выбегавшие сталкивались с теми, кто рвался внутрь, и бежали дальше, ища спасения за рядами машин. Пострадавшие посетители выставки из-за страха до этого не ощущавшие боли, теперь громко стонали, и их на руках несли в пункты скорой помощи. Сквозь проемы исполинских дверей по прежнему потоком лилась толпа и огромным потоком растекалась по эспланаде. И тут, врезавшись, как таран, в толпу, или, если выбирать более точный образ, плывя по испуганному, кричащему людскому морю, появился первый автомобиль с выставки. Он вонзился в человеческую массу, раздавил часть толпы, оказавшуюся перед ним, и, открыв себе таким способом путь, продолжал свой безумный бег, а клаксон его по-прежнему изрыгал отрывистые злобные звуки, напоминавшие лай разъяренного волкодава. Несколько секунд — и из дверей появилась громада грузовика, он безжалостно сбивал людей с ног и перемалывал их, как нос корабля перемалывает воду в пену. Оставив, наконец, толпу позади, грузовик унесся вслед за первой машиной. А за ним появилась еще одна и еще. Все, кто был свидетелем этой невероятной сцены, видели, что ни в одной машине водителя нет, что машины движутся автоматически, легко объезжают препятствия и безошибочно выбирают дорогу.

Толпой еще владели паника и растерянность, когда вдруг почти все автомобили, оставленные поблизости от здания посетителям и выставки, помчались вслед за машинами, которые оттуда выехали. Шоферы столбенели от изумления или же бросались вдогонку, но бесплодность этих попыток становилась для них очевидной почти сразу. Что до тех, кого начавшееся бегство автомобилей застало в кабинах, то никому из них остановить свою машину не удавалось, и все были уже на грани безумия, выпрыгивали из маши на ходу. На эспланаде осталось лишь несколько старых автомобилей и шесть или семь машин самых плохих моделей. Все прочие исчезли за поворотом улицы. И едва скрылись из виду последняя, как под гигантской железной аркой главного входа в «Дом автомобиля» появилась фигура мистера Хоппа: голова обнажена, лицо разгневанное, руки сжаты в кулаки, взгляд мечется в поисках сбежавших со стоянки машин. Он крикнул:

— Поезжайте за ними! Быстро!

…На шоссе, широкой темной лентой разрезавшем зеленый пейзаж, машины, выстроившись плотной колонной, ехали прочь из города. Они были как единое тело, большое и подвижное, заполнявшее всю ширину дороги. Машины, машины, машины…

— Вы что-нибудь понимаете, Гаррисон? — спросил Холл.

И толстяк Гаррисон, поглаживая дрожащими пальцами свою блестящую лысину, выдавил из себя:

— Не знаю… Как в страшном сне… Такой сон я видел…

II

Десять минут пришлось досточтимом у Макгрегору звонить председательским колокольчик ом, прежде чем наступила тишина. Зал заседаний городского совета, предоставленный для сегодняшнего необычного собрания, сейчас заполнили люди, и людям этим лишь с трудом удавалось сдерживать свои чувства. Здесь собрались самые выдающиеся умы. Если бы в эти мгновения провалилась крыша здания, нации пришлось бы оплакивать смерть своих лучших математиков, биологов, изобретателей и государственных деятелей. Другую публику в зал не допустили, и она кучками стояла на улице, а представителям прессы пришлось остаться в коридорах и там обмениваться догадками. Когда под длинным столом, за которым заседали обычно отцы города, обнаружили репортера, поднялся страшный шум, и Макгрегор, чтобы положить этому шуму конец, вынужден был долго звонить в колокольчик. Нанси Чейни, профессор механики из Национально го института наук, была за то, чтобы обсуждения проходили открыто, но старый Аккер, высший авторитет в области органической химии, возразил на это, что речь идет не о политическом митинге, а о встрече людей науки, пытающихся понять пока еще загадочное явление. Макгрегор напомнил, что судьба всего мира зависит от исхода их встречи, и попросил присутствующих спокойно выслушать знаменитого Купера.

Знаменитый Купер уже говорил, когда под столом был обнаружен упоминавшийся выше чересчур любопытный репортер, пока того изгоняли из зала, Купер стоял молча, скрестив руки на груди, и его широкое, все в золотистых веснушках лицо выражало усталую примиренность с судьбой. Наконец стало тихо, и Купер возобновил свою речь. До этого он уже рассказал о невероятных достижениях автомобильной промышленности и перечислил чудеса техники, которые породил прогресс в автомобилестроении. Теперь он продолжал.

— Чего недоставало этому триумфу технической мысли? Говоря научно, мы, люди сегодняшнего дня, не можем себе даже представить их лучшими, чем они уже есть. Как машины, они достигли идеала. Это настоящие живые организмы, только металлические, и для абсолютного совершенства им до сегодняшнего дня не хватало лишь способности управлять самими собой. Происшедшее чудо устранило как раз этот последний недостаток. Каким образом, хотите вы знать? Честно говоря, я не разделяю изумления толпы. Истоки жизни продолжают оставаться для нас загадкой, но что касается меня, то я вполне готов допустить, что в совершенной машине могут неожиданно возникнуть явления, трудно отличимые от проявлений жизни в строгом смысле этого слова. Остается только предположить, что мы добились неожиданного для нас самих успеха в том, к чему даже и не стремились. Мы создали живое существо средствами техники, в то время как создать его средствами химии нам, несмотря на все наши усилия, так и не удалось.

Старый Аккер:

— Нет-нет! Жизнь-это всего лишь цепь химических реакций!

Прославленный Купер:

— Меня бы очень обрадовало если бы мой ученый собрат предложил нам объяснение более точное и понятное чем то, которое предложил я. Если он настаивает на том, что ключ к решению у него есть я готов сразу же уступить ему трибуну. А пока надеюсь он позволит мне излагать дальше мою гипотезу у которой приверженце в больше чем у любой другой. Нравится нам это или нет, но автомобили наши взбунтовались и нас покинули. Достойно внимания, что машины устаревших моделей и неудачных марок по-прежнему стоят послушные нам на стоянках и в гаражах. Это позволяет предположить, что техническое совершенств о о котором я говорил послужило…

Преподобный Кей покраснев встал и простер руки к оратору:

— Причиной был дьявол и только дьявол!

— К порядку! К порядку, — закричал Макгрегор.

Преподобный Кей, однако продолжал:

— Это наказание нам за нашу гордыню насмешка над безмерным нашим тщеславием хохот, коим сатана ответствует на нашу жажду наслаждений! Я всегда осуждал тягу к чрезмерной роскоши! Давайте во искупление грехов наших снова ходить ногами, которые дал нам бог!

Голоса с мест:

— Он прав!

Секретарь Промышленной палаты:

— Я видел, как преподобный Кей ехал на велосипеде!

— Я думаю, мы собрались здесь не для того чтобы разглагольствовать о сатане! — сердито закричал Купер.

Снова шум. Десять или пятнадцать человек надрываются крича «за» а сорок или пятьдесят — всей емкостью своих легких «против» Остальные, выражая неудовольствие стучат ногами. Преподобный Кей побагровев требует, чтобы вопрос был поставлен на голосование Макгрегор звонит в колокольчик вдвое яростнее чем прежде. Терпение Купера иссякло и он садится на свое место не скрывая презрения которое испытывает по отношению к собравшимся. Мало-помалу сильный голос Кея привыкшего царить на кафедре подавляет все остальные голоса и собравшиеся слышат страстную речь против прогресса.

— Куда идет человек? — вопрошает преподобный. Неужели не видит он в своих изобретениях руки дьявола? Дыхание преисподней оживило автомобили. Беспредельная гордыня овладела людьми и они вознамерились исправить труд. Творца в великой доброте своей создавшего лошадь. Замыслили через посредство автомобиля посрамить лошадь и тем оскорбили бога. Начинание это суетней даже Вавилонской башни, чьи строители были столь сурово наказаны. Сатана торжествует победу он посмеялся над людьми — отнял автомобили, зная, что души тех, кто их делает и тех кто ими владеет у него уже в кармане.

Продолжать ему не дали. Вскочив на ноги и стуча кулаками по пюпитрам его поносили со всех сторон. Тщетно пытался он перекричать возмущенно орущих. Последние произнесенные им слова судя по жесту, которым он их сопроводил, были проклятием, но разобрать каким именно, было уже невозможно.

Потом выступил мистер Хопп Он объяснил подробно, чем его новые машины отличаются от уже известных моделей и сказал, что он Хопп не может предложить странному феномену никакого объяснения, но если что из сказанного и прозвучало сколько нибудь разумно то это конечно гипотеза выдвинутая знаменитым Купером. Так или иначе ясно сбежавшие машины приобрели свойства живых существ, автомобильный двигатель стал чем-то вроде мозга.

Послышался визгливый голос некоего мистера Грэмса:

— А не может быть, что все это просто трюк мистера Хоппа, который решил разрекламировать свои машины?

Невообразимый шум. Мистер Хопп, стоя во весь свой огромный рост высокомерно улыбается. Рекламный трюк? Но разве не видели все, что машины ехали без водителей? И даже если предположить что какой-то хитроумный способ позволил ему управлять теми машинами, которые только что вышли из цехов его заводов возможно ли что автомобилям и самых разных марок стоявшими на эспланаде у здания выставки и к огорчению своих шоферов, убежавшими тоже, управляли при посредстве какой-то хитрости? Исключено. Слова Грэмса просто смешны.

Последовал взрыв аплодисментов, и воодушевленный ими знаменитый автомобилестроитель продолжал свои объяснения. Но тут к мистеру Хоппу подошел служитель.

— Только что звонили из вашего дома, сэр, — сказал он. — Мисс Лиззи нет, а ее автомобиль видели среди сбежавших машин.

На лицо великого инженера тенью легла тревога. Дочь была для него дороже всего на свете, и теперь он уже был почти не в состоянии не только говорить сам, но и понимать то, что говорят другие. И прежде чем репортерам удалось его настигнуть, он вскочил в одну из старых машин, оставшихся на улице.

III

— Что могло случиться, Гаррисон?

Помощник Хоппа заложил толстые ручки за спину:

— Кто знает? — ответил он. — Всего вернее, ничего особенного, я думаю, Лиззи просто решила последовать за этой свитой дьявола.

— Поедете со мной?

— С превеликим удовольствием.

Гаррисон сел, и машина тронулась, Хопп повел ее тем же путем, каким проследовал и сбежавшие от людей машины. Ночь была теплая и ветер, с утра полоскавший тысячу вымпелов на «Доме автомобиля», теперь спал усталый. Лучи света от фар машины Хоппа глубоко вонзались в мрак под развесистым и вязами по обе стороны дороги, и асфальт, отполированный прикосновениями резиновых шин, блестел как лакированный или мокрый. Обычно здесь в любой час дня или ночи можно было увидеть мчащихся путешественников, но сейчас место это дышало пустыней. Странное происшествие так напугало людей, что никто не рисковал выехать из города на машине, поскольку неизвестно было, куда та может увезти. Браня тихоходность старой перечницы, Хопп въехал на ней вверх по склону и сделал три поворота, после чего подъем кончился и начался спуск в долину. Дорога тянулась дальше, широкая и манящая с двумя рядами огромных рекламных щитов по сторонам, в темноте металлические буквы на щитах вспыхивали от света фар.

Через четверть часа Хопп и Гаррисон увидели на краю дороги груду металла, которая еще недавно была двухместным «Пингром». Чуть дальше лежал перевернутый, взывая к небу всеми четырьмя колесами, легкий грузовичок, на боках у него были страшные вмятины. Дальше дорога уже свободная от препятствий, шла к повороту за которым был мост через реку. И когда они поднялись из лощины у Гаррисона вырвался крик удивления:

— Хопп, смотрите!

И он показал на плоскогорье Гарца. Скрытая во мраке, слившаяся с ночною тьмой огромная гора горизонталь но срезанная на протяжении многих километров, была совсем близко. И именно на ней, на увенчивающей ее песчаной равнине наблюдался сейчас странный феномен, вызвавший восклицание Гаррисона. Из одного конца плоскогорья в другой протянулся полосой белый, из-за расстояния несколько рассеянный свет. Как во время величественного извержения вулкана ночью в темноте пересекались сотни лучей. Зрелище было необычайно красивое.

— Это они, — сказал Гаррисон.

Хопп, не ответив увеличил скорость. Проехали еще с полчаса по равнине, потом дорога пошла зигзагами вверх. По обе стороны — скалы, напоминающие чудовищ, а выше дремлющие сосны, свежий ветер обрывы путь над бездной.

Машина уже въезжала вверх по последнему, очень крутому отрезку дороги перед плоскогорьем, когда вдруг дорогу рассекла полоса света. Сбоку выдвинулось что-то огромное, и наконец они разглядели что это грузовик. Грузовик остановился. Громадный, широкий, мощный. Капот его, короткий и низкий напоминал рыло свирепого кабана Фары как страшные пылающие гневом глаза оглядывали дорогу. Колеса, серые широкие шероховатые, походили на лапы, тоже серые широкие и шероховатые какого-то толстокожего животного. Глухо хрюкнув клаксоном грузовик сорвался внезапно с места и ринулся по дороге вниз, навстречу им.

— Осторожно, Хопп! — закричал Гаррисон.

Отец Лиззи быстро, но ловко маневрировал на широкой дороге пытаясь проскользнуть слева от катящегося на них чудовища. Грузовик остановился опять. Мощный свет его фар слепил Хоппа и Гаррисона и до смерти перепуганному Гаррисону казалось, что эти большие и круглые источники желтоватого света моргают и вспыхивают гневом как глаза человека. Корпус грузовика содрогался. Хоппу и его помощнику было видно, что в кабине никого нет и, хотя оба старались не показать этого друг другу, и Хоппу, и Гаррисону стало жутко оттого, что не человеческая, а иная воля управляет автомобилем. И когда Хопп резко повернул машину вправо грузовик на них бросился.

Избежать столкновения не удалось. Стальное рыло чудовища ударило сзади, и их машина, застонав всеми своими частями, накренилась. Одно колесо сорвалось с оси и покатилось под уклон, и машина, потеряв устойчивость, перевернулась на тот бок, с которого слетело колесо. Шеф Гаррисона оказался под своим помощником, а Гаррисон, пытаясь преодолеть вес собственного живота, судорожно искал, за что ухватиться. Грузовик тем временем дал задний ход и остановился, а его клаксон снова издал звук, похожий на хрюканье.

Хопп первым выскочил на дорогу, а странный враг, обуянный теперь злобой вдвое более сильной, чем прежде, уже наезжал на их машину. Удар, за ним звон разбитого стекла; маленький автомобиль, отброшенный враждебной громадиной, несколько раз перевернулся, и из него, как внутренности из открытой раны, посыпались подушки сидений и металлические детали. Гаррисон, который, когда произошло столкновение, стоял на асфальте еще только одной ногой, сейчас покатился по дороге. Хопп подбежал к нему и помог встать.

— Пустяки, — успокоил его помощник.

Грузовик между тем толкал изуродованную машину к краю дороги и, наконец, хорошо рассчитанным ударом сбросил ее с крутого склона. Автомобиль стал сползать вниз, потом послышались частые и громкие удары, и, наконец, все стихло. Грузовик снова дал задний ход.

— Спрячемся, — сказал толстый Гаррисон. — Боюсь, что на дороге нас ничего хорошего не ждет.

И, схватив Хоппа за руку, почти насильно заставил его сойти на обочину. Дорога снова опустела, а Хопп и Гаррисон стали подниматься по каменистому склону.

Красивым, как известно, плоскогорье Гарца сейчас не назовешь. Быть может, прежде, когда оно было частью морского дна, на нем росли невиданной красоты водоросли или кораллы в виде причудливых деревьев; быть может, в те давние-давние времена на поверхности Гарца скользили тени прекрасных рыб, плававших в ласкающей зеленоватой прозрачной воде, и ковром стелился жемчуг, и медузы в своих нарядах фей медленно проплывали над живыми цветами с длинными лепестками; появлялись морские коньки, похожие на маленькие фигурки шахматных коней, вертикальные и строгие, и казалось, что они своими изящными лошадиными мордочками все обнюхивают. Но с тех самых пор, как изменения земной коры в эпоху оледенения превратили то, что до этого было дном моря, в вершину горы, плоскогорье, о котором идет речь, остается одним из самых безрадостных мест на земле. Те немногие рахитичные кусты, которые только и растут на его поверхности, отказывается есть даже скот. Эту пустынную равнину часто метет ветер, поднимая столбы мелкого серого песка. Поэты этих мест, верные своему долгу вое воспевать, смогли увидеть в Гарце лишь убежище призраков, куда прилетают на шабаш ведьмы, хотя ни один серьезный человек не пытался утверждать, что видел на Гарце что-нибудь, хоть отдаленно напоминающее ведьму. Высказывалось также предположение, что плоскогорье скрывает в себе залежи железной руды, но даже поверхностного геологического исследования оказалось достаточно, чтобы всем стало ясно: людям не хочется верить, что в природе может существовать столько квадратных километров не пригодной ни для чего земли.

Однако, как ни красив мог быть Гарц в те времена, когда оставался морским дном, едва ли он был красивее, чем этой ночью, когда Хопп и Гаррисон прибыли сюда в поисках девушки, увезенной маленьким желтым автомобильчиком. На огромном пространстве собрались тысячи сбежавших из города автомобилей, и от их фар было светло как днем. Изящные прогулочные машины и громады, предназначенные для перевозки грузов, непрестанно двигались, появлялись и исчезали; зеленый, голубой или лиловый свет фар двухместных легковых машин и красные габаритные огни позади напоминали праздничную иллюминацию. Нестройным шумом звучали гудки бесчисленных клаксонов. Вот медленно движется по плоскогорью, словно наблюдая за тем, что происходит вокруг, целая группа машин; в другом месте автомобили случайно или по привычке стали в одну длинную линию — так, как на улицах и площадях городов, неподвижные и будто уснувшие, чуждые всему, что происходит вокруг, они дожидаются своих хозяев, которые в это время в театре или в гостях. Но преобладало все же беспорядочное движение. На огромной скорости проносились гоночные машины; длинные, похожие на стрелы, они то терялись во мраке, то возвращались. Сотни автомобилей самых разнообразных форм и размеров мчались во всех направлениях, но не сталкивались и даже не задевали друг друга, а двигались с уверенностью и точностью, которые восхитили бы самого опытного шофера. Оттого, что автомобили ни мгновения, ни одной тысячной доли секунды не стояли на месте, все время менялся и рисунок света на плоскогорье, и это придавало зрелищу фантастический вид.

Когда Хопп и Гаррисон оправились от изумления, выражение тревоги исчезло из их глаз. Они затаились на краю плато за камнем примерно в метр вышиной, и Хопп любуясь удивительной картиной, на время забыл о дочери.

— Пошли, — сказал он, наконец, Гаррисону. Но помощник его не двинулся с места.

— Куда вы, черт возьми, собираетесь, Хопп? Не в этот ли сатанинский муравейник? Мы и нескольких метров не пройдем, как нас задавят.

— Пересекать плоскогорье нет необходимости, — сказал Хопп. — Давайте пойдем по краю, и когда найдем машину Лиззи тогда и будем решать, что нам делать дальше.

И они пошли по краю плато иногда останавливаясь, чтобы хорошенько разглядеть какую-нибудь группу разнокалиберных машин вдруг среди них окажется желтая гоночная? А когда временами на них задерживался светящийся взгляд фар, оба приседали за кустами, словно боялись, что эти ожившие создания рук человеческих обнаружат их и за ними погонятся.

Внезапно движение сбежавших автомобилей резко усилилось Хопп и Гаррисон увидели, как машины расступились, и по образовавшемуся проходу прямо к ним, будто желая заглянуть за край плато, стал приближаться свет двух ярких фар который затем точнейшим маневром развернулся и двинулся обратно навстречу другой приближающейся паре фар.

Хопп и его помощник узнали теперь в удаляющейся машине один из тракторов марки «Титаник», только что выпущенных и еще несколько часов назад демонстрировавшихся в «Доме автомобиля». Следующая машина, путь которой открыл (не побоимся произнести это вслух) инстинкт самосохранения остальных автомобилей, была похожа на огромного апокалипсического зверя. Это оказалась автоцистерн а марки «Беккерс» предназначенная для перевозки нефти. Громадная серая цистерна приплюснута я, округлая, герметически закрытая почти треугольный, сравнительно небольшой капот, колеса, которых почти не видно под широкими крыльями, придавали этой машине сходство с огромной черепахой. Трубка, высовывавшаяся из цистерны сзади и напоминавшая короткий черепаший хвост, сходство это только подчеркивал а. Яркие лучи небольших фар все время двигались. Автоцистерн а остановилась на некотором расстоянии от трактора и завыла так страшно, что Гаррисона пробила дрожь. Трактор был похож на чудовищного паука с огромной головой и маленьким телом. Вот он гнусаво заревел, отвечая на вой «Беккерса» и на несколько секунд лучи их фар скрестились.

И внезапно поднимая тучи песка, автоцистерна ринулась на трактор. «Титаник» поехал тоже, но по касательной, чтобы избежать столкновения, и, едва его массивная соперница пронеслась мимо он яростно на нее бросился, раздался оглушительный удар, а когда автоцистерн а развернулась Хопп и Гаррисон увидели на ней огромную вмятину.

Разворачиваясь, автоцистерн а однако ловко зацепила трактор, а потом ударила его своим тяжелым крупом, отчего тот подпрыгнул и опустившись на землю через несколько метров, чуть было не упал на бок. Не дав трактору опомниться, стальная черепаха бросилась на него снова и огромный паук, оставляя на песке след в виде ломаной линии побежал прочь. Но через несколько мгновении они уже опять стояли друг против друга и кинулись один на другого с удвоенной яростью.

Раздался удар радиатором о радиатор и снова два врага дали задний ход, и снова встретились. Одна из фар «Титаника» разбилась на мелкие кусочки. Тяжелая автоцистерн а явно брала верх над более легким трактором. Все с меньшей энергией нападал он на нее, и когда погасла превратившись в осколки, его вторая фара, он остановился попятился и стал удаляться, выписывая волнистую линию, растерянный, слепой. Автоцистерн а кинулась в погоню и стала грубо толкать трактор с намерением повалить его.

— Это «Беккерс»! — гневно воскликнул Хопп. — Неужели эта дрянь победит наш «Титаник»?

И полный негодования он полез за пистолетом. Хопп уже вытянул руку чтобы выстрелить в автоцистерн у, но замер увидев нечто невероятное. На некотором расстоянии от места схватки остановился легковой «Хопп» класса «люкс», его дверца открылась, из кабины выскочил человек перебежал к трактору, один прыжок — и вот он уже на сиденье берется за рулевое колесо и круто по кривой уводит трактор прочь от его врага. Первое впечатление было, что человек, появившийся так неожиданно, хочет спасти трактор от опасности, но он изменил направление и повел послушную его воле машину параллельно автоцистерне, а потом вдруг бросил трактор на полной скорости вбок, на капот «Беккерса», застав автоцистерн у врасплох. Он протаранил мотор и автоцистерн а повалилась на бок. От падения ее задрожала земля, а сирена ее теперь издавала звуки, каких человеческое ухо никогда не слышало. Потом этот леденящий душу вой зазвучал жалобней, глуше — и оборвался.

А человек, который вел трактор, во время столкновения перелетел через руль и, описав параболу, упал на самый край плоскогорья, туда где ветер сметал песок в небольшие дюны Хопп и его помощник поспешили к незнакомцу. Но к тому времени, когда они оказались возле него, он уже сам, без посторонней помощи приподнялся и теперь сидел. Песок смягчил удар, и только ветка одного из кустов оцарапала ему щеку.

— Вы себе ничего не повредили? — стали его спрашивать встревоженные Хопп и Гаррисон.

— Добрый вечер, мистер Хопп, — отозвался упавший. — Я себя чувствую прекрасно и очень рад случаю приветствовать вас и мистера Гаррисона. Сражение видели? Еще на раунд бедного «Титаника» не хватило бы, ведь он уже был слепой. Но нельзя было допустить, чтобы «Беккерс» нас победил.

Он уже поднялся на ноги и сейчас стряхивал песок со своего комбинезона. Это был молодой человек с бритой головой, и когда он поднял с песка кепку, Хопп и Гаррисон увидели крупные, темные, мозолистые и жесткие руки рабочего.

— Кто вы? — спросил Хопп.

— Джо Уилп, сэр, наладчик с вашего завода, где находиться мне было бы сейчас куда приятней, чем здесь. Честное слово! Когда наши машины откололи этот номер, я был в одной из них и, сам того не желая, приехал сюда, на Гарц, потому что выбраться из этого войска на марше не было никакой возможности.

И он быстро все рассказал. Поскольку машина его ехала внутри сомкнутого строя, ему пришлось смириться с тем, что она его увозит. Уже на плоскогорье он попробовал было взять управление в свои руки и вернуться в город, но она повиноваться ему не захотела. Тогда Джо Уилп предоставил машине возить его, куда ей заблагорассудится, среди других машин, выписывая самые фантастические фигуры, во-первых, ему было любопытно узнать, чем кончится вся эта странная история, а во-вторых, он сообразил, что ближайшее селение далеко, пешком туда не дойти и лучше сидеть на мягких подушках в машине, чем мерзнуть на холодном ветру Гарца.

Рассказ его был прерван криком Гаррисона.

— Смотрите, Хопп, что такое делает «Титаник»?

Подъехав вплотную к неподвижном у врагу, трактор выдвинул свой металлический всасывающий насос, похожий на хоботок бабочки, и погрузил в разбитый двигатель автоцистерны. Сперва Хопп и Гаррисон не поняли, что происходит. Оказалось, что гибкая трубка, конец которой ощупывал сейчас металлические внутренности противника, набирала в резервуар трактора необходимый для работы двигателя динламин. Не отрывая от этой сцены глаз, Джо Уилп сказал:

— Наш трактор добывает себе пищу. Только и всего. Мы доставили машину на выставку с совсем небольшим запасом горючего, и сейчас наш «Титаник» перекачивает себе то, что осталось в резервуаре «Беккерса».

— Иначе говоря, пожирает своего врага.

— По сути, да. Как волк волка.

— Скорее как одно насекомое пожирает другое, — поправил Хопп. — Но продолжим наши поиски, Гаррисон. После того, что я увидел, у меня стало больше оснований беспокоиться о судьбе Лиззи.

— Мисс Лиззи здесь, — подтвердил молодой рабочий. — Я ее видел в желтой гоночной машине.

Хопп засыпал его вопросами, и Джо Уилп рассказал то немногое, что знал. Один раз машина, которая привезла его на Гарц, проехала совсем рядом с Лиззи. Он узнал маленькую изящную игрушку, в салоне которой (к этому уже привыкли жители города) обычно сидела юная золотоволосая красавица, дочь шефа и на этот раз оказалась за рулем и, хотя была, возможно, немного растеряна (тонкие брови на гладком лобике поднялись выше обычного), по-прежнему сохраняла спокойствие и самообладание. Джо Уилп ясно видел изящную фигурку девушки, откинувшейся на спинку сиденья, руки у нее были сложены на груди, а губы, покрашенные яркой помадой, крепко сжаты. Проезжая мимо, Джо высунулся из окошка и громко ее окликнул. Она обернулась, удивленная, но Джо был уже далеко. Через полчаса они встретились снова и потом несколько секунд ехали бок о бок. Но Джо к тому времени увидел нечто такое, что убедило его в необходимости соблюдать осторожность. Он предупредил девушку об опасности, которая ей грозит, если она захочет выпрыгнуть из машины, и успел сказать, что сделать это можно, только если условия будут особенно благоприятные. И тут они расстались опять, и больше в этом жутком столпотворении он ее не встречал.

— А что такое вы увидели перед тем, как во второй раз съехались с Лиззи? — спросил Хопп.

— Могу уверить, мистер Хопп, вам такое увидеть не захотелось бы, — ответил Джо Уилп. — Подумайте только: бедного Тома Клаэса поставили сегодня регулировать движение около «Дома автомобиля». Он был прекрасный человек, я хорошо его знал, потому что мы земляки. Моя машина, как вам известно, одной из первых выехала из зала выставки, и когда я, делая отчаянные усилия ее остановить, ехал по эспланаде, я увидел Тома, который в абсурдной надежде установить контроль над этим беспорядочным потоком машин метался, размахивая белым жезлом регулировщика и непрерывно свистя в свой свисток. По-моему, он, как в общем-то и мы все, еще не понимал тогда, что происходит. Он увидел, как я проезжаю мимо, и крикнул «Держись правой стороны, Джо!» Выполнить его приказ я, естественно, был не в состоянии. Тогда он закричал: «Я тебя оштрафую, Джо, все, ты предупрежден!» Представления не имею, на что он рассчитывал, знаю только, что он имел несчастье вскочить на полицейский мотоцикл и помчаться на нем за этим полчищем демонов. Он доехал до середины плоскогорья. Когда я его там увидел, он уже слез с мотоцикла. Не знаю, какие у него были намерения, ясно только, что в этот миг ему следовало бы думать прежде всего о спасении собственной жизни, потому что на него уже несся мощный «Сталл» мистера Стерлинга. Увертываясь от машин, бедный Том непрерывно перебегал с места на место. По-моему, он уже понимал, что дела его плохи и «Сталл» мчится к нему не с самыми лучшими намерениями.

— Какая чушь! — сердито прервал его мистер Хопп. — То, что мы уже видели, абсурдно само по себе, но чтобы автомобиль, как хищник, стал еще и преследовать человека? Нет, в это я не поверю.

— Что ж, сэр, — спокойно ответил молодой рабочий. — Дай бог, чтобы то же не пришлось испытать нам. Позвольте мне только вам сказать, что несчастный Том подтвердить истинность моих слов уже никогда не сможет, потому что он теперь всего лишь кровавое месиво посредине плоскогорья, и если что от него и осталось, то лишь спрятанный у меня в кармане белый жезл, которым он регулировал движение. Я знал, что мать Тома будет с грустью и любовью хранить этот жезл, и потому, когда увидел его на песке, сразу поднял. Но, быть может, сэр, узнай вы историю мистера Стерлинга, вы бы думали иначе.

— Что сделал мистер Стерлинг?

— Ничего такого, что позволило бы причислить его к великим. И, однако, для всех, кто регулярно читает в газетах отдел происшествий, он знаменитей Джорджа Вашингтона. Худший шофер в мире, вот кто он такой, и с тех пор, как он купил себе свой первый автомобиль, не проходит месяца, чтобы хоть одна семья не надела по его вине траур. Он один погубил народу столько же, сколько его погубила половина всех водителей в городе, въезжал в витрины, очищал тротуары от пешеходов, а в день, когда обновлял свой «Пингр» с невероятно мощным двигателем, он выкорчевал столько уличных фонарей, сколько деревьев мог бы выкорчевать в лесу смерч. В конце концов, сэр, мистер Стерлинг так напрактиковался, что по тому, как подбрасывает машину, когда она кого-нибудь переезжает, и по некоторым другим признакам, которые он научился различать, он знает, не глядя на мостовую, ребенка он переехал или старика, мужчину или женщину. А научиться этому можно только после долгой практики. Те, кто знает мистера Стерлинга, говорят, что он не ошибается никогда. Чтобы на машине не видно было пятен крови, ему пришлось выкрасить ее в алый цвет. И я заявляю, не было бы ничего удивительно го в том, что «Сталлу» мистера Стерлинга передались эти ужасные черты его хозяина.

— Говорят, — заметил Гаррисон, — что тигру, хоть раз попробовавшему человеческой крови, ничего другого уже не нужно.

— «Сталл», как тигр, наслаждался расправой с несчастным Томом, — подтвердил Джо. — Свалив Тома, «Сталл» начал ездить по нему взад-вперед и переехал раз двадцать. И еще труп Тома хотел переехать автобус женской школы святой Тересы.

— А у этого автобуса такое же прошлое?

— Не столь богатое событиями, однако, если вы как-нибудь увидите его на улице, очень советую вам взобраться поскорее на крышу ближайшего дома. Автобус этот до сегодняшнего дня возил девочек в школу, а потом развозил из школы по домам, и редко бывало, чтобы он не задавил по дороге хотя бы одного прохожего. Это было причиной многих огорчений, потому что вначале такие случаи производили на малюток сильное впечатление; но потом они стали плакать, если водитель давил не того, кого просили задавить они.

Пока Джо Уилп делился с Холлом и Гаррисоном этими интересными сведениями, они втроем продолжали свой путь по краю плато туда, где скопление автомобилей было наибольшим. Немного помолчав, рабочий стал рассказывать дальше:

— Вот этот-то автобус и гнался за спортивной машиной Лиззи. Боюсь, что, поскольку «Сталл» не дал автобусу принять участие в расплющивании Тома, автобус, возбужденный этим зрелищем, сам стал искать способ удовлетворить свою жажду крови. Мисс Лиззи была слишком хорошо видна в ее открытой машине. После смерти моего бедного друга она и я были единственны ми людьми, которые еще оставались на плато.

— А потом? — боясь, не умалчивает ли Джо Уилп о чем-нибудь еще более страшном, спросил Хопп.

— Не думаю, чтобы с ней что-нибудь случилось, мистер Хопп, все в порядке, уверяю вас, — поспешил его заверить юноша. — Ведь автобус этот — неуклюжая громадина, лишенная легкости и маневренности гоночной машины, и ездить он привык не превышая скорости, установленной муниципалитетом. Этот толстяк автобус-лицемер, консерватор и буржуа. Готов поклясться, ему и в голову не придет, что он может ездить быстрей, чем ездил до этого. За спортивной машиной ему не угнаться. Мы наверняка найдем мисс Лиззи целой и невредимой.

Слова эти успокоили Холла и Гаррисона, и все втроем они продолжали поиски. Они видели машины, которые, остановившись на краю обрыва, ощупывали пространств о лучами своих мощных фар. Видели другие, которые, въехав передними колесами на какой-нибудь валун, выли клаксонами с такой же тоской, с какой воют на луну собаки. Видели, как, подобно щенкам-непоседам, мчатся, весело играя, наперегонки гоночные машины. Видели грузовики с приплюснуты ми, как пятачки огромных свиней, капотами; эти двигались медленно и, казалось, вот-вот начнут рыть землю.

Рассвет был уже близок, когда в группе машин, стоявших метрах в шестидесяти от них, Хопп увидел желтую гоночную. Фары других автомобилей ярко ее освещали, и за рулем этой машины они увидели Лиззи, положив руки на руль, она опустила на них голову и, похоже, спала.

— Лиззи! — истошно завопил Хопп.

Но крик его потонул в гаме автомобильных гудков. Лиззи не шевельнулась. Хопп кинулся к ее машине. Его спутники, боясь больше за него, чем за девушку, бросились следом, но даже быстроногий Джо Уилп не мог угнаться за своим шефом.

Если бы Хоппа спросили, как он сумел не попасть под какой-нибудь из пулей летящих автомобилей, перед самым носом которых он пробегал, он бы объяснить этого не смог. Так или иначе, до желтой машины он добрался, и, когда это произошло, Лиззи подняла голову и выпрямилась, похорошев еще больше от радостного удивления, озарившего ее лицо. Но в тот же миг желтая гоночная машина рванулась с места, смешалась с другими и начала удаляться. И Хопп, и Джо Уилп успели увидеть, как девушка крутит рулевое колесо и нажимает на тормоз, но изменить направление, в котором двигалась машина, ей так и не удалось. Ее автомобиль слился с потоком машин и исчез. Гаррисон был за то, чтобы теперь, когда они знали, что с Лиззи ничего не случилось, подождать ее в безопасном месте, но Хопп наотрез отказался ждать и зашагал в направлении, в котором уехала гоночная машина. Джо Уилп и Гаррисон последовали молча за ним. Вдруг у них за спиной раздался крик. Оказывается, машина Лиззи, описав полный круг, возвращалась обратно Она опять проехала мимо, и Лиззи из нее протягивала к ним руки.

Другие автомобили не позволяли машине Лиззи развить полную скорость, но в то же время двигалась она не настолько медленно, чтобы можно было без большого риска из нее выпрыгнуть. Гаррисону теперь казалось, что вся эта история скорее кончится гибелью их троих, чем спасением Лиззи. То же, возможно, думал и Джо Уилп. Но что до мистера Хоппа, то он, став на одно колено, а на другое поставив локоть руки, в которой был пистолет, целился в желтую машину, и лицо его было напряженным и яростным. Раздался выстрел, сухой и короткий.

— 0-о-ой! — завопила машина Лиззи и подняла колесо.

— Попал, попал! — закричал Гаррисон.

Он кинулся было к гоночному автомобилю, но Джо Уилп схватил его за полу пиджака и этим спас от неминуемой смерти. Приближался автобус женской школы святой Тересы, черный, лакированный, огромный, похожий на зал кинотеатра с рядами пружинящих сидений внутри, и двигался он так же тяжело и медленно, как тогда, когда развозил девочек домой. Раненое колесо желтой гоночной машины конвульсивно дергалось, и она стояла на месте. Трое мужчин увидели, как из нее выскочила и побежала к ним Лиззи. Автобус изменил направление и покатил на нее. Тридцать метров двадцать пять Гаррисон зажмурился, чтобы не видеть. Черная громада уже надвинулась на девушку. И тут, будто перелетев через песок, перед автобусом стал Джо Уилп. Слепящие фары светили прямо на него. Неподвижный перед громадиной, твердо упираясь в землю ногами, Джо Уилп властно поднял руку, сжимавшую сейчас белый жезл, которым не один год регулировал движение покойный Том.

Автобус школы святой Тересы, законопослушный буржуа, остановился как вкопанный.

Чуть позже, в то время как Хопп и Гаррисон, усевшись в безопасном месте, слушали рассказ Лиззи, Джо стал искать в желтом автомобиле повреждение. Пуля разорвала одну тонкую проволочку, однако, чтобы вывести из строя одаренное разумом устройство, этого оказалось вполне достаточно. Выполняя профессиона льный долг, Джо Уилп восстановил прерванный пулей контакт и уже хотел было пойти назад, к Хоппу, Гаррисону и Лиззи, но вдруг почувствова л, что-то толкнуло его легонько в ладонь правой руки. Он обернулся. К нему тянулся, благодарный и послушный, заостренный нос гоночной машины, похожий на рыбью голову. Автомобиль последовал за Джо Уилпом, а потом остановился на краю плоскогорья и стал терпеливо его ждать.

Content

Флорес Венсеслао Фернандес
СВИТА ДЬЯВОЛА