А. А. Маслов

МОНАХИ ВОИТЕЛИ

Тайна «горных воинов» ямабуси

Путник, что решил подняться на вершину горы Оминэ, поросшую редким лесом, с удивлением встретит на пустынной скальной площадке странную одинокую фигуру, вырубленную из камня. Это — старик в длинных ниспадающих одеждах и высоких сандалиях-гэта с небольшой острой бородкой, сидящий, наклонив голову и опирающийся на посох с магической мандалой вместо навершия. От его фигуры веет каким-то неземным покоем и отрешенностью от всего суетного… И не случайно — перед нами изображение великого мага и горного скитальца-ямабуси Эн-но Гёдзя.

Эн-но Гёдзя — «Эн Аскет» (634-после 700) являлся реальной исторической фигурой. Вероятно, именно о нем идет речь в историческом повествовании «Сёку Нихонги», где рассказывается о неком проповеднике Эн-но Одзуно, который был объявлен в 699 году вне закона за то, что смущал сердца людей и создавал какие-то сообщества, неконтролируемые государством, чего естественно власти потерпеть не могли.

Именно Эн-но Гёдзя и стал основателем традиции странствий в горах, имеющих явный мистический характер и требующих немалого мужества. Например, в своих грехах ямабуси каялись, вися над пропастью на веревке, обвязанной вокруг пояса, и молитвенно сложив руки. Если покаяние было неискренним или неполным, то, как считалось, веревка должна была оборваться. Не трудно догадаться, на какую душевную чистоту подвигал монахов такой способ покаяния!

Сам Эн-но Гёдзя считался фигурой почти демонической, ему приписывались всякие чудеса, беседы с духами, полеты на большие расстояния. Он мог внезапно исчезнуть из вида и тут же появиться в нескольких сотнях километрах от этого места. Конечно, никакого прямого отношения к ниндзя или к каким-то другим воинским сообществам он не имел, хотя эзотерические идеи, которые он проповедовал, были близки и ниндзя, и монахам-воинам (сохэй), и даже многим самураям.

Кем же были эти горные отшельники — ямабуси? Чему поклонялись, какие идеалы исповедовали? «Ямабуси» («горными воинами») в строгом смысле называли далеко не всех монахов-отшельников, а именно, последователей синкретической буддийской секты Сюгэндо. Сюгэндо возникла на стыке двух крупнейших школ эзотерического буддизма Тэндай и Сингон. Это выразилось в том, что в Сюгэндо сложилось два крыла ямабуси — одни были ориентированы на доктрину Тэндай (хондзан), другие — на Сингон (тодзан).

В строгом смысле, Сюгэндо вряд ли можно отнести к классическому буддизму, так как в нем можно без труда встретить элементы китайского даосизма и японского шаманизма. В частности, это выражалось в вере в магических существ тэнгу, в культе священных гор (отсюда и тяга ямабуси к житию в горах). По своим ритуалам Сюгэндо ближе всего стояло к секте Сингон, последователи Сюгэндо активно использовали в своей практике магические знаки-мандалы, заклинания-матры и другие мистические приемы, пришедшие из секты Сингон.

Первые ямабуси жили закрытыми общинами, соблюдали строгий аскетизм, каждый сезон, то есть четыре раза в год уходили в горы и эта практика называлась «нюбу». Отсюда и произошло их название — «горные воины». На самых вершинах гор сооружались пагоды, где помещалась статуя боддисатвы Кокудзо. В лунные ночи перед этой статуей ямабуси совершали полный обряд: декламировали наизусть отрывки из сутр, толковали сложные места из своей доктрины. Считалось, что все это приближает ямабуси к обретению высшего знания — праджни.

Центром подвижничества ямабуси первоначально были горы Оминэ (именно там сегодня стоит памятник великому ямабуси Эн-но Гёдзя), а с ХVII в. они перемещаются на гору Хокусан, где их скиты стали множиться с каждым годом.

В чем же заключалось учение ямабуси? Последователи Сюгэндо считали, что существует высшее «природное знание» (сидзэнти). Оно равносильно «истинному Закону», то есть учению Будды. Постичь его можно лишь путем отшельнической практики высоко в горах и молитвами в лунные ночи, когда истина непосредственно и интуитивно входит в сознание ямабуси.

Ямабуси совершали длительные путешествия по горам в полном одиночестве, закаливая свой дух. Это были высочайшие мистики, многие из которых действительно благодаря аскезе и подвижничеству достигали чудесного откровения. Среди ямабуси существовало поверье, что благодаря таким долгим и порой весьма тяжелым путешествиям они могут обрести необычайную магическую силу. Путешествия сочетались с жесткой аскетической практикой, многодневными постами, пением молитв, рецитацией (монотонным и многократным повторением) священных формул, дыхательными и медитативными упражнениями, которые составляли суть их магической практики. Аскеза, что практиковали ямабуси, доходила порой до крайностей, например, на долгое время они могли отказаться от приема воды, хотя при этом питались разными фруктами. В результате этого мужественного подвижничества ямабуси достигали «состояния Будды» или «обретали природу Будды» еще при своей жизни, не уходя из этого мира в нирвану. Предварительно во время медитаций они проходили десять стадий «видения Будды» или десять этапов своего существования, пока, в конце концов, не достигали перерождение в «истинном виде».

Многие верили — а возможно так и было в действительности- что ямабуси обладают удивительной способностью изгнания злых духов из человека или из его дома. Такая практика, называемая экзорсизмом, заставляла говорить об этих людях как о существах полуземных, полу небесных. Никто в сущности не знал, какой природой, доброй или злой, они обладают, но так или иначе ямабуси заставляли трепетать многих обывателей.

Магическая практика ямабуси базировалась на переплетении буддизма и синтоизма. Буддийские монахи считались отменными врачевателями, причем использовали исключительно «тайные» средства, связанные с буддийской практикой и пришедшие в Японию в основном из Китая. В частности, одним из таких весьма эффективных средств были дхарани — ритмизированные сакральные формулы, которые изгоняли болезнь и залечивали раны. В VIII в. даже было запрещено использовать древние методы врачевания, пришедшие от синтоистских шаманов, и буддисты полностью монополизировали эту область.

Многие вообще верили, что ямабуси никакие и не люди, а лишь воплощенные духи — тэнгу, полулюди, полувороны, которые отличались легендарным владением боя на мечах. В период Камакура понятие «тэнгу» зачастую напрямую ассоциировалось с ямабуси. Рассказывали, что то ли сами ямабуси могут по своему желанию превращаться в тэнгу, то ли сами тэнгу без всякой на то воли отшельника вселялись в него. Практически на всех художественных свитках ямабуси изображались именно в виде тэнгу.

И все же между ямабуси и тэнгу знак равенства никогда не стоял. Ямабуси при всей мистичности своего ареола, все же оставались людьми.

Нередко истории о чудесном искусстве ямабуси переплетались с рассказами о небожителях «сэннин». Истоки легенд о сэннинах лежат в Китае, именно там, в народной и даосской среде широко распространился культ бессмертных небожителей («сянь» или «шэньсянь». Это были люди, которые постигли «исток Дао», а, следовательно, достигли просветления и бессмертия и теперь обитают либо в горах, либо в высших небесных сферах. Достигли они бессмертия самыми различными способами. Большинство приняли пилюлю бессмертия, что изготавливалась за счет долгой перегонки золота, ртути, серебра, меди с добавлением минералов, мышьяка, различных тяжелых металлов. Другие же занимались «пестованием духа», медитируя и постясь или упражняясь в особо утонченной сексуальной практике, дополняя таким образом «мужское через женское» и «ян через инь». Третьи были просто «вознесены» в мир бессмертных вместе со своими наложницами, слугами и колесницами.

Культ священных небожителей или бессмертных повлиял на становление теории медитативной и дыхательной практики в боевых искусствах, в частности, именно из него вышли такие системы управления циркуляцией внутренней энергией как китайский нэйгун (внутреннее искусство) или цигун («достижение мастерства в управлении ци»).

О бессмертных ходили сотни легенд, например, как они могли покидать свои тела и «странствовать духом», поселяться в телах умерших людей, летать, оседлав драконов или усевшись на облаках. Практически весь корпус этих легенд перекочевал из Китая в Японию, и естественно, что первыми кому стали приписываться подвиги бессмертных, стали отшельники ямабуси. Правда, несколько позже те же истории стали рассказывать и о ниндзя, что в мифологическом плане еще больше сблизило ямабуси и ниндзя.

На художественных свитках ямабуси изображались не только как тэнгу, но и в виде сэннинов — полысевшими старцами с длинной седой бородой, несколько вытянутой головой и сучковатым посохом в руках. Изображения сэнинов-ямабуси сопровождались и рядом необходимых атрибутов и символов, говоривших о бессмертии и запредельной мудрости: жабой, аистом, персиком (плод долголетия), оленем.

И все же между ямабуси и сэннинами даже в народных рассказах, полных почтения и страха перед теми и другими, мы видим заметную разницу. Ямабуси в основном жили все же не в горах — они предпринимали странствия по горам для достижения просветления и для соблюдения аскезы. Сэннины же жили постоянно либо в горах, либо на небесах, что в милофогическом сознании — одно и тоже.

Ямабуси приписывались нередко подвиги сэннинов. Например, Ёко Сэннин обладал таким могуществом, что мог разрушить свою собственную тень, а человек без тени и есть дух. К тому же этот удивительный человек был способен разделить свое тело на несколько частей и даже жить в середине пламени. Как-то один из местных правителей усомнился в его способностях и решил проверить это самым простым способом — он приказал сжечь Ёко Сэннина. Святого человека обложили дровами и подожгли. Когда же дрова догорели, а дым рассеялся, все с удивлением увидели Ёко Сэннина, который спокойно восседал на углях и с увлечением читал какой-то трактат.

Отношения к ямабуси было двойственным — народ побаивался этих отшельников и поклонялся им, а официальные власти их сильно недолюбливали, поскольку странствия ямабуси были практически неподконтрольны им, а странное поведение «не от мира сего» вызывало сильные, хотя и неоформленные подозрения. Если большинство буддийских сект вело активную политическую деятельность, занималось проповедями, в то время как аскетизм ямабуси значительно превосходил подвижничеству всех других сект.

Правда, ямабуси не были столь безобидны, как это может показаться на первый взгляд. Глубокий мистицизм и аскеза их жизни все же допускали некоторые отступления. Например, во время междоусобных схваток среди даймё, ямабуси нередко использовались в качестве шпионов, что в определенной степени приближает их по характеру к ниндзя.

Странный след оставили ямабуси в истории японских боевых искусств. В сущности, мы не знаем, чем конкретно они занимались, умели ли в реальности владеть мечом, и, кажется, практически не знали кулачного искусства. Но, тем не менее, и история института самурайства и тайных кланов ниндзя связывают свою родословную именно с магами и воинами ямабуси. Тем самым и самураи и ниндзя (зачастую это были одни и те же люди) как бы принимали на себя ту магическую энергию, ту страшную потустороннюю силу, которая приписывалась ямабуси.

Эзотерический буддизм не долго царствовал в умах его последователей, уже в ХVI в. большинство буддийских школ невероятно политизируются, становятся четко очерченными социально-регулирующими институтами, в общем-то, далекими от мистической практики. Немалую роль в буддизме стали занимать не только политические, но и военные проблемы. Это дало неожиданный эффект — монахи, то были по своей сути далеки от официоза, стали резко сближаться с мистиками, усиливать эзотерический характер своей практики, а многие из них пополняли ряд ямабуси.

Эзотерический характер сохраняют в основном лишь две школы — Тэндай и Сингон. Механизм культурного самосохранения привел к тому, что эти школы стали по разному «пользовать» обычных прихожан и адептов высшего уровня. Передача «истинного учения», то есть самой сути буддизма, давалась только узкому кругу посвященных в ходе специальных тайных ритуалов. А вот для рядовых прихожан открывались лишь формы обычных ритуальных служений и простейшие теоретические догматы. Таким образом, сама духовная истина, стоящая вне словесных догматов, замыкалась лишь в крайне небольшой школе «носителей истины».

Число странствующих монахов, исповедовавших эзотерический буддизм, отнюдь не ограничивалось ямабуси. Например, в ХVI в. существовало некое воинское монашеское братство Коя-хидзири — «отшельники с горы Коя». Эти люди считались не только отменными бойцами, хранившими традиции древних ямабуси, но и прекрасными врачевателями, бродившими по Японии и лечившими при помощи трав, заклинаний и различных способов массажа. Но вскоре Коя-хидзири косвенно оказались замешаны в междоусобную войну, и их общины были разгромлены.

Общая канва тех событий такова. Крупнейшим центром буддийской секты Сингон считался монастырь Коясан, представлявший по сути мощную крепость. В нем шло активное обучение буддийской премудрости, воспитывались проповедники, переписывались философские труды, работали учебные заведения, что делало Коясан к тому же и крупным культурным центром. Но самого главное заключалось в том, что при монастыре состояла огромная армия монахов-воинов, которые надежно защищали монастырь от нападок тогдашнего военного правителя Японии Оды Нобунаги, поведшего решительную борьбу с рядом буддийских общин. Но однажды в 1574 г. в монастыре Коясан укрылись несколько сторонников князя Араки Мурсигэ, войска которого недавно разгромил Ода Нобунага. Это переполнило чащу терпения последнего и он отдал жесткий приказ не только разгромить монашескую армию Коясан, но к тому же начать преследование странствующих монахов-воинов, в результате чего погибло едва ли не несколько тысяч монахов. Так был разрушен один из крупнейших центров монахов-воинов Японии.

Монахи-бойцы: святые или наемники?

Помимо мистиков-ямабуси, которых иногда даже ошибочно называют предшественниками самураев, немалую славу снискали себе монахи-бойцы (сохэй). Образ японских монахов-бойцов оказался сильно идеализирован в западной литературе, и у нас еще будет возможность убедиться в этом. Нередко в книгах о боевых искусствах они выступают как благородные поборники справедливости, которые гармонично сочетали в себе буддийскую мудрость и кротость с отменным боевым мастерством. В реальности же это были достаточно жестокие люди, которые в своем большинстве быстро переродились в наемников или бандитов, сблизившись по своему характеру с ниндзя.

Возникновение особого слоя монахов-воинов сохэев было первоначально связано с чисто догматическими спорами между различными буддийскими течениями. Толчком к этому послужили разногласия в крупнейшей школе японского буддизма Тэндай, обещавшей своим последователям спасение в «чистой земле» В середине Х в. главным идеологом Тэндай становиться талантливый проповедник Рёгэн, который стал обладателем высшего монашеского ранга «дайсодзё», пожалованного ему самим императором. В своей проповеди Рёгэн утверждал положение о том, что любое живое существо, будь то человек или собака может достичь состояния будды.

В ту эпоху в Тэндай существовало несколько разных направлений, которые хотя и не сильно различались между собой, но, тем не менее, находил немало поводов для споров. Практически все школы Тэндай находились в горах Хиэй, где позже и возникли общины монахов-воинов. Долгое время между направлениями было примерное равновесие, но как только Рёгэн поднялся на высшую ступень тэндайской иерархии, но стал активно опекать крыло, возглавляемое патриархом Эннином, в то время как приверженцев другой школы Энсю-монто стали заметным образом игнорировать, не приглашали на общие собрания.

И вот в школах Энсю-монто стали постепенно возникать отряды вооруженных монахов, который сразу же после смерти Рёгэна в 993 г. разрушили павильон сторонников Эннина, а те в ответ разгромили несколько храмов своих соперников и изгнали их со священных гор Хиэй. Теперь последователи Энсю-монто, нашедшие себе пристанище в храмах провинции Оми, стали называться «храмовым течением» (дзимон), а их победители — секта Эннин-монто, оставшаяся в горах Хиэй с центром в монастыре Энрякудзи — «горным течением» (саммон).

Но соперничество на этом не закончилось, обе секты готовились не только к доктринальным диспутам, но и к неприкрытым военным действием. А для этого необходимо было иметь свою армию. Так в горах Хиэй появляются первые монахи-бойцы (сохэй). Из числа приверженцев буддизма, наименее способных к религиозной практике, специально готовили настоящих воинов, которые по своему мастерству не уступали самураям. К тому же они изучали теорию и практику ведения шпионажа, тайного штурма крепостей, слежения за своими соперниками. Так монахи-сохэи стали превращаться еще в одну категорию ниндзя.

Обе враждующих стороны имели своих сохэев, а позже практически во всех общинах Тэндай стали воспитываться монахи-воины.

Не лишне будет отметить, что монахи-воины существовали и в Китае, в частности, до сих пор послушники Шаолиньского монастыря сдают специальный экзамен на звание монаха-бойца (усэн). Однако по своему характеру традиция китайских усэнов и японских сохэев значительно различалась. Китайские усэны являлись, прежде всего, буддийскими монахами, то есть вся их жизнь была подчинена религиозной и духовной практике. Большинство из них жило в монастырях или принадлежало к какой-нибудь конкретной общине-сангхе. Они проходили те же этапы посвящения, что и обычные монахи (хэшэн), но в их повседневный распорядок входили тренировки в боевых искусствах. Например, в современном Шаолиньсы монахи посвящают тренировкам около четырех часов в день и около трех часов отводится на изучение теории ушу, остальное время занято буддийской практикой и изучением канонических текстов.

В отличие от своих китайских собратьев японские сохэи, хотя формально и принадлежали к буддийскому братству и даже ходили в буддийских одеждах, религиозной практикой почти не занимались. Они много тренировались, нередко выполняли функции наемников, а часто просто становились бандитами. В принципе если в Х-ХI вв. мы видим перед собой бритого буддийского монаха, который готов одним лишь посохом сражаться за догматы своей школы, то через пару веков перед нами предстоит уже готовый наемник, отличный боец, который традиционно именует себя «монахом». Сохэи быстро утрачивали свою связь с буддийскими общинами, к тому же практически не понимали теории школ эзотерического буддизма, типа Тэндай и Сингон, хотя продолжали формально принадлежать к ним.

Вооруженные и блестяще подготовленные монахи чаще всего становились наемниками. Теперь их называли по-разному — ямабуси, сохэй, коя-хидзири («отшельники с горы Коя»). И хотя изначально они принадлежали к абсолютно разным буддийским школам, теперь большой разницы между ними не существовало. Португальский миссионер Гаспар Вилела, прибывший в Японию в начале ХVI в., был поражен образом жизни монахов-воинов, что принадлежали к общине монастыря Нэгородзи секты Сингон. Их души нимало не занимала религиозная практика, зато все дни они проводили в праздности, разврате и пьянстве. Эти сохэи нередко шли в наемники и отличались особой изобретательностью и жестокостью в бою, что сильно смутило христианского миссионера. В конце концов, их деятельностью был обеспокоен сам сёгун Тоэтоми Хидэёси, который вообще с подозрительностью относился к ряду буддийских общин. В 1585 г. он отдал приказ о начале военного похода против боевой общины монастыря Нэгородзи, сжег монастырь дотла и уничтожил сотни монахов.

Естественно, все это не могло не отразиться на общем отношении к секте Тэндай, к которой формально принадлежали сохэи. Например, хроники ХII-ХIV вв., в частности, «Тайхэйки» рисуют тэндайских монахов не в виде молчаливых аскетов, ищущих спасения, а в виде бритоголовых воинов угрожающего вида с тяжелыми посохами, луками и мечами. В отличие от китайских усэнов, которых народ любил и стремился обучаться у них, в поздний период сохэев недолюбливали и боялись. Многие буддийские общины отказывались от своих собратьев-головорезов, что еще больше увеличивало количество бандитов на дорогах.

Возвращение горных воинов

Рассказы о монахах-воителеях, в основном о ямабуси важны для нас еще с одной точки зрения. Дело в том, что именно с ямабуси, а точнее с учением секты Сюгэндо, связывается происхождение идеологии знаменитых лазутчиков и наемников ниндзя. Более того, существует утверждение, правда, ничем не подкрепленное, что основатель этого отшельнического и аскетического движения Эн-но Гёдзя (VII в.), о котором мы уже говорили, и был первым ниндзя. Якобы именно за тайную воинскую деятельность, схожую с тактикой ниндзя, ямабуси и были объявлены вне закона. Считается также, что ямабуси были отменными бойцами и стратегами, что делает их еще больше схожими с ниндзя. В других работах мы встречаем еще более прямые указания на связь ямабуси и ниндзя: «Независимые и восставшие ямабуси («монахи-воины») были вновь потревожены правительственными войсками и сочли необходимым совершенствоваться в искусстве боя и использовать свое искусство ниндзюцу».

Итак, из этого изложения вывод напрашивается сам собой: обиженные на правительство ямабуси превратились в ниндзя.

Как ни кажутся привлекательными все эти утверждения, они грешат явной путаницей. Прежде всего, отметим, что ямабуси и монахи-воины (сохэй) являются абсолютно разными людьми. Сохэи с Х в. создавали свои армии для обороны буддийских общин в областях Нара и Киото и действительно были неплохими бойцами, сочетающими воинские искусства с эзотерической практикой. Сама история возникновения таких необычных монахов бойцов (ведь буддийский закон запрещает причинять вред живым существам и тем более убивать их) тесно связана с китайскими монахами-бойцами (усэн), центром которых стал Шаолиньский монастырь. Усэны появляются уже в VIII в., а несколькими столетиями позже китайские монахи-бойцы активно участвовали в крупномасштабных сражениях с корейцами и японцами и считались наиболее грозной силой китайской армии.

Но почему же легенды столь настойчиво пытаются увязать в единый клубок горных странников ямабуси и «ночных воинов»? Прежде всего, самим ниндзя было выгодно, что бы их традицию связывали с традицией ямабуси, которых народ почитали и боялся за их магическое искусство. К тому же, мы еще неоднократно столкнемся с тем, что ниндзя не раз маскировались под странствующих ямабуси и даже одна из семи классических «масок» или «ролей» ниндзя так и именовала — ямабуси. Хотя в разные периоды и в разных регионах ямабуси порой объявлялись вне закона, в основном же их не трогали и почитали, а значит и такая «смена лица» позволяла ниндзя спокойно преодолевать заставы и уходить от облав. Кстати, напомним, что существуют утверждения, будто бы и ямабуси иногда использовались как шпионы некоторыми даймё.

И все же связь между ниндзя и ямабуси существовала, хотя не была столь явной, как зачастую склонны представлять это популярные авторы. Во всяком случае, никакого «перерождения» ямабуси в ниндзя не было. Тем не менее, основные районы деятельности крупнейших школ ниндзя — провинции Ига и Кога (именно здесь сложились самые знаменитые школы Ига-рю и Кога-рю) были одновременно и местами отшельнических скитов многих ямабуси. В горных районах Касаги и Ёсино, где когда-то шло знаменитое восстание ниндзя против Оды Нобунаги, еще в течение долгих столетий бродили ямабуси. Легенды об отшельников из секты Сюгэндо переплетались с рассказами о подвигах ниндзя, формируя некий единый образ «святого воина». Это же отразилось и на особой магической практике, которая приписывалась ниндзя и о которой у нас еще будет отдельный разговор.

Странствия ямабуси может быть продолжались бы еще очень долго, если бы их бродячий образ жизни стал вызывать особое подозрение у токугавского режима. Сначала правительство-бакуфу предприняло вполне корректную попытку как-то поставить под контроль этих вечных странников- воинов, романтиков, отшельников. Для этого даже был издан особый свод правил «Сюгэндо хатто». Но договоренность не удалась — бродячим воинам трудно было объяснить хотя бы какие-то земные правила. И в конце концов, в 1873 г. после начала реформ Мэйдзи 1868 г., когда произошла реставрация императорской власти и все привилегии самурайства были отменены, секта Сюгэндо была запрещена. Хотя никакой реальной опасности ямабуси не представляли, своим характером они никак не вписывались в строгую социальную структуру Японии. Многие ямабуси тогда подались в синтоистские священники, но в наши дни Сюгэндо стало вновь возрождаться. Может быть в наш мир вернутся знаменитые маги, отшельники и воины ямабуси?

Content

А. А. Маслов
МОНАХИ ВОИТЕЛИ

Тайна «горных воинов» ямабуси

Монахи-бойцы: святые или наемники?

Возвращение горных воинов