А. А. Маслов

НИНДЗЯ: ГЕРОИ, НАЕМНИКИ И ПРЕДАТЕЛИ

«После смерти нет ничего; да и сама смерть — тоже ничто»

Фраза в римском театре.

Рассказывая о воинской традиции Японии, трудно, да и практически невозможно отделить историю самурайского корпуса от истории ниндзя — этих загадочных воинов, чья жизнь окутана почти мистическим ореолом. Впрочем, как мы уже неоднократно отмечали, особой разницы между этими двумя категориями воинов не было, по сути, ниндзя нередко являлись просто особой прослойкой самурайства. А поэтому имеет смысл рассказывать о ниндзя и самураях параллельно, о том, как пересекались и расходились пути этих двух сил средневековой Японии.

Загадочная смерть самурая

Утром 1540 г. в одной из многочисленных комнат огромного замка в провинции Ига было обнаружено тело известного самурая Фугасити. Его слугам открылось страшное зрелище: в луже крови на татами лежал обезображенный труп богатого господина. Голова самурая покоилась на жестком валике, служившем подушкой, а его горло перерезала зияющая рана. Вероятно, Фугасити даже не увидел своих убийц, а его чуткий слух не потревожил ни один звук. Удивительно было другое — воины его охраны лежали тут же, перебитые столь быстро, что даже не успели обнажить мечи. У некоторых на теле не было ран, но остекленевшие глаза застыли в ужасе. Чудовищное зрелище поражало и тем, что все двери были заперты изнутри, а сам замок представлял собой настоящую крепость, окруженную высокими стенами и глубоким рвом. У каждой двери, ведущей в покои Фугасити, стояла охрана, так и не заметившая ни одного постороннего. Кто же сумел пробраться по хитрому лабиринту замковых покоев, перебить всех его обитателей, да так, что ни один из опытных воинов не поднял тревогу? Тогда эта загадка так и осталась неразгаданной.

Сам факт убийства в средневековой Японии, раздираемой клановыми распрями, вряд ли мог кого удивить, однако характер покушения и его загадка породили немало слухов. Говорили о «духах-убийцах», обитавших в подвалах замка и проникших сквозь решетчатые бойницы в покои Фугасити, о духах мертвых, мстящих самураям за свою смерть. В то, что это совершили люди, верилось с трудом.

Почти через два столетия после этого случая богатый самурай Сёгуми направлялся с кортежем охраны и приближенными в столицу. Дорога шла краем леса. Вот авангард повернул на опушку, вот и сам Сёгуми, ехавший между двумя воинами, последовал за ними. Но как только свита завернула в лес, им открылось поистине жуткое и одновременно мистическое зрелище — на лошадях сидели два воина… без голов. Самого же самурая нигде не было, а его лошадь в испуге задирала морду вверх. Обратив взоры вверх, охрана увидела тело их господина, повешенное на суку ели, склонившейся над дорогой. Кто же сумел за несколько секунд расправиться с тремя сильными воинами? Поиски убийц в лесу, конечно же, ничего не дали.

Оба загадочных убийства уже в наше время были отнесены на совесть ниндзя. Как их только не называют: «разведчики-невидимки», «специалисты по тайным убийствам», «средневековые лазутчики». Однако их название переводится более просто и емко — «терпеливые» (чуть позже мы поговорим о смысле этого термина), а искусство, которым они занимались, называлось ниндзюцу — «искусство быть терпеливым». Ниндзя слыли мастерами всех видов оружия, блестящими кулачными бойцами, знатоками многочисленных ядов, были способны укрыться от преследователей как в доме, так и в чистом поле. Во всяком случае, именно так гласили многочисленные легенды, которые, впрочем, значительно шире распространены на Западе, нежели в Японии.

…Лунная ночь. На мшистой скале небольшая полузаброшенная кумирня. Человек, закутанный в плащ, проходит в узкую дверь и приближается к статуе Будды, стоящей посредине. Когда лунный свет, проникающий через дверь, падает на лицо божества, застывшее в насмешливо-загадочной улыбке, человек возжигает благовония, произносит имя своего врага и молит Будду покарать его. Затем он кладет в небольшое углубление перед статуей деньги или золотые украшения и также незаметно выскальзывает наружу. Через несколько дней его соперник будет убит. Но если покушение не удастся, второй попытки не будет — значит Будде не угодна его смерть. Эта кумирня принадлежала одному из «кланов смерти» — ниндзя, которые таким образом общались со своими «клиентами». Так или приблизительно так по некоторым версиям заключались с ниндзя договоренности об убийствах.

По некоторым сведениям, ниндзя активно использовались даже во время достопамятного соприкосновения японцев с представителями западной традиции. С этим связана даже одна трагикомичная история. Когда коммодор Перри в 1854 г. подвел свою эскадру к берегам Японии и потребовал открыть доселе закрытую страну, первыми же, кто отреагировал на это были, естественно, разведслужбы. Специальный отряд ниндзя — «люди-лягушки» сумели незамеченными пробраться на флагман американского флота Необходимо было узнать, что намеревается делать американский флот и действительно ли он может открыть орудийный огонь по японским берегам. Ниндзя отлично выполнили задание, но… не до конца. Пробравшись на прекрасно охраняемый линкор, они внимательно прослушивали все переговоры и даже сумели покопаться в бумагах коммодора, но, увы, так и не сумели понять разговоров — никто из ниндзя не знал английского языка!

В конце Второй мировой войны ниндзя получили задание пробраться на флагман американского флота, что стоял у берегов Японии и совершить покушение на генерала Дугласа Мак Артура, но прекрасно организованная охрана помешала им сделать это. Да и были ли это ниндзя? Как мы знаем в штате японской разведки новейшего времени состояло немало отменных исполнителей тайных операций.

«Они рождены для мира, но едят кровавый хлеб», — говорят про ниндзя. Слава этих бесшумных лазутчиков-невидимок далеко шагнула за пределы Японии. Если раньше о принадлежности к клану ниндзя говорить было не только не принято, но даже опасно, то сейчас сотни западных школ ниндзюцу зазывают к себе учеников. Ниндзя на западный манер сегодня может стать практически каждый, в магазине можно купить униформу тайных бойцов — темные обтягивающие костюмы с масками, закрывающими нижнюю часть лица, особые «когти» на руки и на ноги, позволяющие лазать практически по гладким поверхностям, метательные звездочки — сюрикэны, короткие и длинные мечи, цепи, боевые серпы и многое другое. Не трудно купить и общедоступные учебники. Но каковы же настоящие ниндзя?

Считается, что все сведения о ниндзюцу всегда хранились в строгом секрете и передавались лишь по семейной линии. Отчасти, это так, не случайно в крупнейших школах ниндзюцу направления Ига-рю писались особые клятвы собственной кровью о неразглашении тайн этого искусства. Но все же трактаты по ниндзюцу существовали, и они сохранились по сей день, причем трактаты весьма подробные, которые содержат сотни методик изготовления ядов, выживания в экстремальных условиях, методы тренировки ниндзя, использования различных видов оружия. Например, одной из самых замечательных книг в этой области является прекрасно иллюстрированный трактат «Бансэн Сюкай», составленный в 1676 году неким Фудзибаяси Ясутакэ. В 1861 году его родственником мастером Фудзибаяси Масатакэ был написан другой не менее знаменитый трактат по ниндзюцу «Сэнин-ки». Мы в своем рассказе о способах подготовки ниндзя еще не раз будем возвращаться к этим текстам, ставшим настоящей энциклопедией тайных воинов.

Немало полезных сведений о деятельности ниндзя можно извлечь из хроник того времени, например, знаменитое восстание ниндзя в провинции Ига подробно описано в трактате «Синсёку-ки», представляющем хронику жизни Оды Нобунаги, который и подавил это восстание. Помимо знаменитого «Бансэн Сюкай», существует несколько десятков специальных трактатов по ниндзюцу, а в своем специальном труде известный японский историк С. Ямагути приводит список из 24 таких текстов.

Как ни парадоксально, но по тайному искусству ниндзя сохранилось немало сведений. Правда, подавляющее большинство западных авторов, столь увлеченно пишущих про ниндзюцу практически никогда не удосуживаются сверить свои фантазии с японской действительностью и обходят эти тексты стороной. К сожалению, множество отечественных работ по ниндзюцу вообще не выдерживают никакой критики, базируются либо исключительно на переписывании западных книг, либо на цветении собственной фантазии. Нас же здесь интересует то, чем было искусство ниндзя у себя на родине в Японии. Эту японскую действительность мы и примем за критерий изложения.

Конечно, было бы намного занимательнее пересказать с десяток историй о том, как ниндзя незаметно пробирались в замки самураев и безжалостно убивали их — обычно такие рассказы привлекают внимание нетребовательных читателей. Но это уже обильно сделано до меня, в том числе и отечественными авторами. Однако, когда я вплотную подошел к изучении «реальной истории реальных ниндзя», оказалось, что за редким исключением, ничего подобного в литературе не наблюдается. Увы, горы западной литературы практически не дают никаких сведений за исключением массы полувымышленных историй и побасенок. Вот он один из первых парадоксов ниндзя — история важнейшей составной части японского воинского искусства и шпионажа оказалась практически не изученной.

Кто они — убийцы в черных одеждах или просто умелые армейские шпионы? Отдельный социальный слой или составная часть института воинов Японии? «Робин Гуды» японской действительности или безжалостные исполнители приговоров, которые выносили самураи друг другу? Как они жили?

Как они назывались и откуда пришли?

Прежде всего, попробуем разобраться, как называли ниндзя в Японии? Как ни странно, этот вопрос окажется далеко не легким, поскольку слово «ниндзя» употреблялось достаточно редко.

Да и что же означает это слово — ниндзя? Буквально иероглиф «нин» может переводиться как «терпеливый», «умеющий ждать». «Дзя» — это модулятор означающий «человека».

«Нин» также имеет много других значений — «сносить», «обуздывать [страсти]», «служить», «исполнять обязанности». А поэтому романтичный образ «терпеливого воина» или «человека, обуздывающего страсти» вполне может превратиться в более реального «служивого» или «наемника», что, скорее всего, ближе к реальному смыслу этого слова. Конечно, в рекламных целях никто не хотел считать себя простым наемником и «откликался» на более мужественный образ «терпеливого воина». По понятным причинам, именно эта трактовка и прижилась на Западе, хотя, как будет видно в дальнейшем, ниндзя были ничуть не терпеливее и выдержаннее, чем любые другие воины.

Вполне возможно, что название этих шпионов-наемников происходит от буддийского трактовки термина «нин», который в данном контексте обозначает «землю терпения». т. е. посюсторонний мир в отличие от нирваны. А поскольку практически вся воинская культура Японии была завязана на буддийской символике, то можно предположить, что ниндзя соотносили свою деятельность именно с буддийскими реалиями.

Большинство японских иероглифов имеют два чтения — традиционное китайское «кандзи» (по сравнению с собственно китайским языком оно сильно искажено) и японское. «Ниндзя» — это именно китайское чтение иероглифов, хотя в реальности чаще всего используется японское — «синоби». Между иероглифом «нин» и «дзя» вставляется модулирующая частица «би» и все слово произносится «синоби-но-моно», хотя чаще в хрониках, театральных пьесах, литературных произведениях мы встретим более краткое слово «синоби».

Именно под словом «синоби» в японских хрониках чаше всего подразумеваются те люди, которых мы имеем ввиду, когда говорим о ниндзя. Были они, прежде всего, профессиональными лазутчиками и шпионами, блестящими специалистами по штурму крепостей, и в самую последнюю очередь «ночными убийцами» и «кланом смерти». Это искусство испокон веков передавалось по семейной линии, особенно в провинциях Ига и Кога, где возникли два крупнейших направления Ига-рю и Кога-рю, причем их профессия была нужна средневековой Японии не меньше, чем крестьянина или воина. Синоби изначально были наемниками, практически не имели собственных интересов и служили всегда тем, кто им больше платил. С этой психологией наемников, которая наложила неизгладимую печать на сознание синоби, мы еще не раз столкнемся в нашем повествовании. А пока запомним эту характерную черту.

Вряд ли нас должно удивлять, что жизнь ниндзя окутана мраком тайны. Разве принято оглашать в других странах мира деятельность разведки? Да и при передаче методов шпионажа у синоби бралась особая клятва, подписанная кровью, что, казалось бы, должно навсегда закрыть уста посвященных. И все же мы еще не раз столкнемся с тем, что многие методы ниндзя были прекрасно описаны уже в средневековых японских источниках — японская культура вполне безболезненно могла сочетать чисто мистическое понятие тайности, сокрытости и самое подробное описание этого. Достаточно вспомнить о тайных методах достижения бессмертия — рецепты специальных пилюль подробнейшим образом оказались записанными в китайских и японских трактатах.

Этих людей называли по-разному, не только «ниндзя» или «синоби». Например, трактат «Ходзё Годай-ки» называет их «куса». Новый термин вводит подробное жизнеописание знаменитого клана Такэда «Коё Гункан» именует их «кагимоно-хики», что дословно означает «вынюхивающие и подслушивающие» и достаточно точно характеризует сам род деятельности ниндзя. Столь же четко определяются предназначения ниндзя и другие их самоназвания, например «кансё» (шпион) или тэйсацу (разведчик).

Итак, с образом «тайного убийцы», благородного «рыцаря плаща и кинжала» нам придется сразу расстаться. Равно как и с другими стереотипами, столь услужливо сформированными у нас популярной литературой и кинофильмами. Например, ниндзя практически никогда не носили черных одежд с масками, хотя бы из-за того, что это было непрактично и ниндзя могли в любой момент опознать. Хорош был бы шпион, который сам выдает себя с головой, переодеваясь в особую униформу! В реальности синоби одевались «под окружающую среду» — с монахами ходили в рясах, с воинами — в латах, по деревням бродили в рваных кимоно. Ниндзя представляли собой профессиональных наемников, занимавшихся любой работой, которую можно было выполнить за какое-то вознаграждение. Социальный состав ниндзя был самым пестрым, среди них можно было встретить самураев, простолюдинов, торговцев и даже потомственных аристократов. И самое главное, что следует отметить — никакого отдельного слоя ниндзя никогда не существовало, это было лишь обобщающим названием для людей самого разного социального положения.

Знаменитые черные одежды вошли в обиход японских лазутчиков лишь с ХVIII в., и в реальности использовались крайне редко, в основном же их можно было встретить на традиционных картинках, чтобы чисто визуально подчеркнуть отличие ниндзя от обычного самурая.

А вот еще один привычный стереотип — ниндзя якобы боролись с самураями. Будучи наемниками, ниндзя не столько боролись с самураями, сколько выполняли задания одних самураев против других. К тому же многие ниндзя сами были самураями — и с этим парадоксом мы столкнемся еще не раз. Не были ниндзя и выходцами из народной среды, они являлись членами клановых закрытых школами (в сущности, других и не существовало), которые с простолюдинами себя никогда не ассоциировали. А вот народная молва действительно была не прочь приписать ниндзя «простоту и доступность», отсюда и пошли рассказы о ниндзя, которые защищали простой народ от грабителей-самураев. Увы, кроме легенд, никаких исторических подтверждений этому факту я не встретил. Хотя существовало другое — деревенские отряды самообороны нередко называли себя «ниндзя», хотя никакого отношения к «вынюхивающим и подслушивающим» не имели и специальной подготовки не получали.

Часто возникает вопрос — кто лучше сражался, ниндзя или самурай? Но ведь ниндзя — это часть тех же самураев! А поэтому вопрос в известной степени бессмысленный. Но если перефразировать его — в случае столкновения регулярных самурайских войск с ниндзя, кто победит? — на него можно найти ответ. Конечно, все зависит от личного мастерства и мужества, но в своем подавляющем большинстве самураи были лучше подготовлены, и у ниндзя не было шансов победить один на один в сражении с настоящим воином. Самурая часто на голову громили кланы ниндзя, именно таким образом было разгромлено знаменитое восстание ниндзя в Ига в ХVI в. и знаменитые ниндзя со своими уловками и тайными методами ничего не смогли противопоставить войскам сёгуна..

Придется нам развенчать еще один миф — широко известного нам сегодня слова «ниндзюцу» — «искусство ниндзя» или «искусство терпеливых» в Японии не было вплоть до настоящего момента. Оно возникло по аналогии, в частности, с дзю-дзюцу, айки-дзюцу для обозначения того комплекса дисциплин, которым должны были овладеть ниндзя. Но весь парадокс заключается в том, что такого единого комплекса никогда не существовало! И все западные учебники по ниндзюцу — не более чем современные компиляции из каратэ, дзюдо, кэндо и многого другого. Те, кого мы называем ниндзя, каждый обучался в зависимости от того, к какому слою населения он принадлежал — трудно представить, что боец деревенского ополчения и профессиональный шпион сёгуна овладевали одними и теме же дисциплинами! Но справедливости ради признаем, что тайные методы тренировки были и у тех и у других, у нас еще будет возможность поговорить об этом.

Итак, ближе всего к привычному нам термину «ниндзя» стоят понятия наемник, шпион или разведчик в самом широком смысле этого слова. Поэтому имеет смысл сказать несколько слов о шпионаже как об особом явлении древней и средневековой культуры Дальнего Востока.

Шпионаж как культура

Думается, многим это выражения — «культура шпионажа» покажется, по крайней мере, странным и неоправданным. Шпионаж как воинское искусство, как часть стратегии и тактики, даже как тип политической деятельности — еще куда не шло. Но шпионаж как особый тип культуры, а точнее как культурный тип внутри восточной метакультуры — в этом сквозит то ли подвох, то ли явный парадокс.

И, тем не менее, это так — шпионаж становиться важнейшей частью культуры Китая, а вслед за ней и Японии. Он даже порождает особый тип литературы, хроник, иллюстрированных трактатов. Не надо путать их с современными детективными романами, цель которых в основном развлечь досужего читателя. Дальневосточная «шпионская литература» описывала шпионаж как особую стилистику жизни, подобную самурайской или конфуцианской.

Если самураи составляли особое сословие в японском обществе и породили свою культуру (естественно, на основе уже существующих культурных форм), то почему нас должно удивлять, что мог существовать целый слой шпионов и разведчиков со своей внутренней культурой?

Мы привыкли воспринимать средневековых шпионов как неких «темных рыцарей», чье мастерство проявляется исключительно во времена сражений или при подготовке к войне. Но Япония отличается тем, что может окультурить практически всякий вид деятельности, а зачастую — даже простой жест, возведя жизнь «рыцарей плаща и кинжала» в ранг высокого искусства, причем — искусства духовного, священного, «от неба данного».

Отметим этот факт — шпионаж на Востоке стал не только профессией, подобной многим другим, но обрел яркий оттенок сакральности, а затем и культурной стилизованности. Действительно, нас — представителей западной традиции может немало поразить тот факт, что шпионаж может стать «путем духовного просветления», как это было в Японии. Такой подход вряд ли могли себе представить даже самые блестящие западные разведчики!

Но именно в этих переливах сакрального и чудесного, небесного и духовного лежит ответ на вопрос, почему шпионаж приобрел в Японии вид самостоятельного культурного явления и почему японская культура столь уважительно отзывалась о ниндзя, даже и не употребляя этого термина.

Искусство шпионажа, переросшее в особый культурный тип, приходит в Японию из Поднебесной империи сначала в виде трактатов по воинским искусствам, затем — в виде инструкторов и профессиональных воинов. Вероятно, одним из первых китайских трактатов по шпионажу, проникших в VIII в. в страну Восходящего солнца, был знаменитый труд Сунь-цзы, названием которого принято переводить как «Искусство войны господина Суня», а по-японски оно звучит как «Сунси».

Японская разведка после буржуазной революции Мэйдзи 1884 года резко активизировалась. Немало шпионов, получивших традиционное обучение, были посланы за рубеж и особенно в Китай. В преддверии войны с Россией, сотни специальных агентов собирали информацию на территории Маньчжурии.

На стороне японской разведки действовали (а, следовательно, в известной мере являлись и «ниндзя») многие мастера боевых искусств, чье умение, а в особенности психологическая подготовка были необходимы для этого рода деятельности. Среди них мы можем встретить весьма известных людей из мира дзюдо, каратэ, айкидо, например, патриарха стиля Годзюрю каратэ Гогэна Ямагути, основателя Сёриндзи-кэмпо Сё Досина, даже патриарха айкидо Морихэи Уэсиба.

Традиции шпионажа, во многом связанная именно с кланами ниндзя, дожила до сих пор и реализовалась в частности, в концепции организации японского равед. центра — Школы Накано. Эта школа была основана в Токио в 1938 году через год после начала японо-китайской войны (1937–1945). Возникла насущная потребность подготовки шпионов по типу ниндзя, то есть людей, всегда готовых к активным действиям. Ее слушателей обучали в чисто традиционной манере, основой которой было понятие «сэйсин» — дух, а точнее — духовная сила воина. Эта духовная сила могла претворяться во вполне конкретных действиях, например, в виде уничтожения всех не-японцев, что обосновывалось традиционным лозунгом «Почитай императора и уничтожь варваров» (сонно дзёи).

По признанию ряда исследователей, методы, которым обучали в школе во многом соответствовали традиционному искусству ниндзюцу. И истоки традиционного японского характера шпионажа уходят именно в загадочную культуру ниндзя.

Первый ниндзя

«Что касается ниндзя, говорят, что происходят они из провинций Ига и Кога и свободно проникают во вражеские замки под покровом тайны. Они соблюдают тайну и известны лишь под псевдонимами. В Западных землях (т. е. в Китае) их называют сайсаку. А стратеги их зовут кагимоно-хики».

Перед нами уникальный документ. Это самое раннее реальное упоминание о ниндзя, которое мы читаем в древней хронике, принадлежащей бакуфу Муромати «Ноти Кагами». Относится оно к середине ХV века, и поэтому все более ранние похождения ниндзя будем считать легендами. Наемных убийц и шпионов было испокон веков много и в Китае и в Японии, однако обратим внимание — ниндзюцу знаменует собой рождение абсолютно отдельного, очень сложного искусства со своей идеологией и традициями. А это относится, как видим, лишь в ХV в.

Здесь прямо указано и основное занятие ниндзя того времени — тайное проникновение во вражеские замки. Вероятно, именно в этом и виделась главная функция ниндзя. Таким образом, они представляли из себя лазутчиков, некие диверсионные группы, состоявшие на довольствии крупнейших воюющих кланов. Но сейчас нам интересно другое — почему рядом с первым достоверным упоминанием о ниндзя появляются названия двух регионов Японии — Ига и Кога?

Ни одно повествование о средневековых войнах или о ниндзя, не обходится без рассказа о противостоянии кланов в двух знаменитых провинциях Ига и Кога. Сегодня Ига представляет собой северо-западную часть префектуры Миэ, а Кога — южную часть провинции Оми, и являются они соседями.

Здесь в Ига и Кога возникло, пожалуй, самое большое количество независимых воинских кланов, ни один из которых не желал уступить лидерство другому. Если мы внимательно посмотрим на карту средневековой Японии, нам будет не сложно понять, почему именно эти два региона — Ига и Кога породили столь жестокую и долгую межклановую борьбу.

Географическое положение Ига в равной степени можно считать и удачным и неудачным. Практически по всей границе этого региона тянуться горы, которые ни один неприятель не мог преодолеть незаметно. Внутри круга гор, как в большой чаше, раскинулись небольшие крестьянские наделы, разделенные пологими холмами, а иногда и скальными цепями, в которых проделаны небольшие проходы. Заниматься хозяйством из-за каменистой земли здесь трудно и неблагодарно, зато на каждой небольшой равнине, затерянной между скал — свой хозяин и свой клан. Лишь с севера Ига горы немного ниже, и именно здесь к этому региону прилегает Кога. Положение Коги немногим отличается от Ига, разве что участки между горами здесь еще меньше, а кланов еще больше. Местные воины испокон веков славились отменной силой и боевым мастерством, и именно из Ига и Кога часто набирались наемники в армию сёгуна Токугавы, который базировался в своем замке в Эдо (напомним, что императорский дворец находился в Киото).

Школы ниндзюцу стали стремительно расти, уже в ХII — ХIII вв. Они назывались по фамилиям тех кланов, в рамках которых возникали, и в техническом отношении между ними никакой разницы не существовало. Школы действовали практически по всей провинции Ига. Здесь они принадлежали знаменитым кланам Хаттори и Оэ, славившимся своим богатством (содержать школу боевых искусств всегда стоило немалых денег), а в провинции Кога сформировалась целая школа «Кога ниндзюцу», в которой состояло пятьдесят различных семей. Что это были за школы? Вряд ли мы распознали бы с первого взгляда грозных ниндзя. Они не носили своих знаменитых черных одежд, не произносили страшных заклинаний. Это были полузакрытые секты, наподобьие обычных самурайских школ боевых искусств, в которых состояли низшие самураи, а в крайне редких случаях и простолюдины. Они то и были прообразом тех, кого мы называем сегодня ниндзя. В то время тренировки у этого низшего сословия воинов, лазутчиков, шпионов практически ничем не отличался от самурайской подготовки.

Здесь уместно разобраться — кого же в ту эпоху называли ниндзя или синоби? Прежде всего, так именовали наемных воинов из кланов провинций Ига и Кога, а иногда и из провинции Исэ. Они избрали своим путем профессию наемников, а наемникам, как известно, поручались самые сложные и не всегда самые достойные дела. Первые ниндзя не чурались никакой работы, были людьми мужественными и умелыми.

К тому же первые ниндзя были одиночками, и лишь потом стали образовывать кланы. Постепенно именно в кланах, то есть по семейной линии стало проходить воспитание ниндзя. Все они считали друг друга «братьями», хотя среди них четко выделялись «старшие» и «младшие». Все это позволяло поддерживать строгую дисциплину, основанную на подчинении младших старшим и соблюдении всех правил самурайского общения. И постепенно появляется особая иерархия среди ниндзя.

Все ниндзя делились на три категории — генин, тюнин и дзёнин. Дзёнины обычно руководили семьей или целым кланом, были людьми хорошо образованными, прекрасно знающими классическую философия, каллиграфию, стихосложение и боевые искусства. Они были прямо связаны со многими сильными правителями, на которых работал их клан. Непосредственными исполнителями заданий — «рядовыми солдатами», занимающимися убийствами, саботажем и шпионажем были гэнины, а разрабатывали операции и руководили мелкими группами тюнины. Бывало, что тюнины и гэнины покидали клан и становились «автономными» наемными шпионами. Услугами таких специалистов пользовались не очень часто, не испытывая к ним особого доверия, хотя и уважая их великолепное мастерство.

В ту пору ниндзя были самыми разными. Иногда так называли даже местные деревенские отряды самообороны, которые защищали свои деревни от набегов бандитов и от разграбления удалыми бродячими самураями. Между такими отрядами ниндзя и самураями происходили жестокие стычки. Показывать свое лицо было опасно — во время крупной облавы можно оказаться узнанным, и тогда — не несдобровать. Поэтому ниндзя прикрывали нижнюю часть лица полосками темной материи и оставляли открытыми лишь глаза. Ночью даже открытые места на лице обмазывались золой или углем, и опытный взгляд телохранителя самурая не мог приметить убий. Такие отряды самообороны нередко нанимались для сведения счетов между самураями. В ту эпоху ниндзя действовали просто и эффективно, без тех многочисленных хитроумных приспособлений, которые были придуманы позже. Честно говоря, большинство из них используется лишь в кинобоевиках, в жизни все было проще и быстрее.

Упоминания о первых ниндзя были связаны еще с одной кровавой страницей в истории Японии — гражданской войной Онин, которая длилась с 1467 по 1477 гг. О причинах ее несложно догадаться — борьба за власть внутри сёгуната. Нам уже приходилось рассказывать об этой войне, поэтому здесь напомним читателю лишь общую канву тех событий, поскольку она объясняет причины весьма частого использования услуг ниндзя.

На этот раз соперниками в междоусобице стали представители одного клана — Асикага, которые не могли поделить титул сёгуна. Такой внутриклановый характер войны породил и соответствующие формы ее ведения — враждующие группы прибегали не только к мечам и лукам, но и к ядам, а, следовательно, нужны были и исполнители тайных дел — синоби. Война Онин была крайне истощающей для всех сторон, упал и престиж бакуфу. К тому же в ее результате титул сёгуна получает талантливый юноша Ёсихиса, которому отец Ёсимаса обеспечил столь высокий пост, когда тому было всего лишь девять лет. И Ёсихиса начинает предпринимать активные шаги, чтобы восстановить истощенные военные силы своей семьи.

Через несколько лет самурайская армия Ёсихисы была полностью восстановлена, деньги на ее содержание, наконец, найдены. Но это еще не была победа. Практически в каждой области Японии был свой мощный клан, который при малейшей возможности был готов вступить в борьбу за власть в сёгунате. Нужна была демонстрация силы со сторона Ёсихисы, которого по-прежнему многие считали неопытным юнцом в ратных делах. И вот, наконец, такой случай представился. В 1487 или 1488 сорок шесть землевладельцев из провинции Оми и из района Кога обратились с прошением сёгуну. Суть их просьбы сводилась к следующему: местный представитель сёгуна (сюго) из Оми, которого звали Рокаку Такаёри, начал захватывать все больше и больше земель, стремясь постепенно стать единоличным владельцем земельных наделов в этой провинции.

Фактически, сюго являлись полномочным представителем сёгуна на местах, его наместниками. Назначались они самим сёгуном Асикагой, должны были полностью подчиняться ему и проводить его политику. Но события, связанные с войной Онин, нарушение связей между сёгуном и его наместниками-сюго, превратили последних практически в самостоятельных лидеров на местах. Сплошь и рядом сюго стали нарушать свои обязательства перед сёгуном и рассматривали регионы, в которые они были назначены, как собственные владения. Постепенно именно они превращались в богатейших землевладельцев, называли себя «даймё» (досл. — «большие имена», т. е. «большие семьи», «большие дома»).

Проблема превращения многих сюго в местных царьков действительно стояла перед Асикагой весьма остро. Кризис сёгунской власти послужил своеобразным сигналом для многих сюго к захвату единоличной власти на местах. Править «от имени и по поручению» сёгуна, подчиняться ему во всем казалось сюго слишком унизительным для столь могущественных военачальников, в которых они со временем превратились. Начался массовый переход от статуса сюго в статус сэнгоку-даймё. Например, в крупнейшей провинции Исэ, которая граничила с «родиной ниндзя» Ига, статус сэнгоку-даймё обрел клан Китабатакэ, из которого вышел один из самых знаменитых самураев Японии, мастер кэн-дзюцу Китабатакэ Томонори (1528–1576). Кстати, он учился у великого мастера боя на мечах Цукахары Бокудэна.

Но молодой сёгун Асикага, не лишенный больших амбиций, решил положить конец абсолютной самостоятельности даймё, которые к тому же уже располагали большими военными отрядами. И в качестве «поучительного примера» был выбран Рокаку Такаёри — сюго из Оми. Войска сёгуна вошли в Оми и осадили замок Каннон-дзи, где укрылся Рокаку со своими людьми. Лагерь был разбит недалеко от деревушки Магари, и сёгуну Ёсихисе надо был решить как проникнуть в замок. Дадим слово хронике того времени:

«Внутри лагеря сёгуна Ёсихисы в Магари существовали синоби (разведчики), чьи имена были повсеместно известны. И когда Ёсихиса атаковал Роккаку Такаёри, семья Каваи Аки-но-ками из Ига, которая служила ему в Магари завоевала немало заслуг, служа в качестве синоби. С этого времени удачливое поколение людей из Ига вызывало немало восхищения. Здесь лежит исток славы людей из Ига».

Итак, оказывается, Ёсихиса прибег к помощи наемников из Ига, которых и использовал в качестве разведчиков-синоби. Обратим внимание — имена синоби «были повсеместно известны», то есть никакой тайной организации, как это нам зачастую кажется, они не представляли. Ниндзя ни от кого не скрывались и даже рекламировали себя в поисках заказчиков на свои услуги.

Насколько можно понять из этого отрывка, существовал даже целый клан, который был способен заниматься тайными операциями, причем делал это весьма неплохо, так как «вызывал восхищение». Правда, что конкретно предпринималось, здесь не сказано, ясно лишь то, что синоби использовались как лазутчики и не более того.

И здесь проявляется, пожалуй, наиболее характерная черта ниндзя, которую потом можно будет наблюдать на протяжении всей истории Японии — все ниндзя, все синоби были наемниками и никаких иных целей, кроме материальных, не преследовали.

А история с осадой непокорного Такаёри оказалась неудачной. Увы, физическое здоровье сёгуна Ёсихисы не соответствовало его интеллектуальным способностям — во время осады он заболел и умер. Его военачальникам пришлось, свернув лагерь, вернуться в Киото, и им не помогло даже использование синоби в боевых операциях. К тому же многие исследователи сомневаются — а действительно ли их использовали в то время столь активно, как мы теперь это полагаем. Вплоне возможно, что сами военачальники Ёсихисы просто распускали слухи о «страшных ниндзя», дабы посеять панику в рядах соперников.

Content

А. А. Маслов
НИНДЗЯ: ГЕРОИ, НАЕМНИКИ И ПРЕДАТЕЛИ

Загадочная смерть самурая

Как они назывались и откуда пришли?

Шпионаж как культура

Первый ниндзя