Алена Винтер

Черные ирисы

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1

Она стояла перед окном и жмурилась от яркого солнца. Теплые лучи ласкали кожу, с нежностью пробегали по щекам и шее, но причиняли боль глазам. Ольга прикрыла лицо руками, затем резко задернула шторы и отошла в глубь комнаты.

Сразу стало легче. Ушел свет, ушла боль, но напряжение осталось. Ольга задумалась, представляя себе, что могут чувствовать люди, как и она, решившие покончить жизнь самоубийством. Наверное, в такие моменты мысли у всех одинаковы: меня никто не любит, я никому не нужен, мне очень плохо. А ведь и правда плохо. Так плохо, что больше ничего не хочется, кроме смерти. И страшно.

Ольга присела за столик и посмотрела на приготовленные «инструменты». Пистолет, бритва, снотворное. Стандартный набор самоубийцы-труса. Теперь осталось самое сложное: решить, что именно выбрать. Потом уже будет не так тяжело. Потом будет только смерть.

Ольга взяла в руки пистолет, поставила на предохранитель, чтобы не выстрелил раньше времени, и поднесла к лицу. Дуло приятно холодило кожу виска. Она вдруг подумала, что дыра от пули будет ужасно смотреться на ее лице. Зато смерть будет быстрой, ни тебе преамбул, ни ожидания. Нет, она не решится нажать на курок. Просто не сумеет столь твердо поставить точку. Ольга отложила пистолет в сторону, потом засунула его в сумочку и бросила ее под стол.

Она посмотрела на бутылку мартини и маленький пакетик с кокаином. Быстро сделала две дорожки, но вдохнула только одну. Кокс приятно охладил полость носа. Она уже и забыла, как приятно это бывает. Ольга чувствовала огонь, бегущий внутри, неистовый, обдающий жаром каждую клеточку. Плюсом кокаина было то, что он заставляет мозг быстрее соображать, минусом – он возвращает воспоминания.

Ольга обернулась и посмотрела на кровать. Ужасы прошедшей ночи промелькнули перед ее глазами. Она вспомнила потное лицо Марвина, его липкие руки, свои крики и безразличное тиканье часов. Подлетев к кровати, она сорвала простыню, пододеяльник и выбросила их в коридор. Затем метнулась к шкафу за чистым бельем. Ольга не собиралась умирать на этих пропахших потом и слезами простынях.

В коридор также полетела бритва. Следы от лезвия будут отвратительно выглядеть на ее нежной коже. Она и так уже обезображена бурыми кровоподтеками на запястьях. Марвин крепко держал ее, насилуя. Вспомнился его шепот, умоляющий замолчать и покориться. Ольга встряхнула плечами, избавляясь от этих мыслей. Она с силой выгоняла звучавший в голове голос Марвина. Он исчез. Помогли мартини и еще одна дорожка кокаина.

Значит, таблетки. Выбор сделан. Остались лишь мелкие приготовления.

Из шкафа Ольга достала самое красивое платье, выбрала легкие изящные босоножки и медленно их надела. Налила себе еще мартини, сделала несколько глотков. Вермут легкой горечью пробежал по горлу. Она снова посмотрела на таблетки. Дочери вернутся из школы к трем, их заберет Кейт, она и найдет Ольгу. Это хорошо, что няня девочек спокойна и немногословна. Она не будет паниковать, когда обнаружит Ольгу, не напугает малышек.

Нервный шепот Марвина снова возник в голове. А ведь Кристиан, «любимый» муж, стоял вчера за дверью, слышал ее крики, слышал стоны Марвина. Он никогда не отличался высокой нравственностью, но подобного абсурда, такой жестокости еще не случалось. Привести друга в дом, чтобы тот изнасиловал жену. Сколько же заплатил ему Марвин? Наверняка кругленькую сумму. Только деньгами можно было соблазнить Кристиана де Койна. Продажный скот!

Ольга приблизила лицо к зеркалу. В полумраке комнаты оно казалось еще более смуглым. Темные глаза горели, но лихорадочный румянец со щек пропал, кожа приобрела ровный оттенок. Она сделала еще одну дорожку. Это на потом. Сначала примет таблетки, затем вдохнет порошок, чтобы расслабиться, и ляжет в постель.

В душу тонкими змейками стал заползать страх. Ольга медленно выдохнула, пытаясь успокоиться. «Надо привести себя в порядок». Даже умирая, баронесса де Койн должна быть красивой. Ольга припудрила лицо и накрасила ресницы. Наложила блеск на губы и улыбнулась своему отражению. Повинуясь порыву, она достала ножницы и внимательно посмотрела на себя, обдумывая, какой длины волосы оставить. Короткие ей не пойдут. «Значит, сделаем каре». Она взяла небольшую прядь под ухом. Нет, слишком коротко. Опустила ножницы ниже, на уровень плеч. Волосы темным шелком упали на колени. Ольга стряхнула их на пол и взяла следующую прядь. Мысль о том, что она встретит смерть с новой прической, показалась забавной. Отложив ножницы в сторону, она тряхнула волосами. Надо было так подстричься раньше. Каре ей необычайно шло. Шея казалась длиннее, да и в лице появилось нечто, не выразимое словами. Хотя это было лишь последствие кокаина и алкоголя.

Она открыла пузырек со снотворным и высыпала содержимое на столик. Запивая каждую таблетку глотком мартини, Ольга приняла половину. Потом посмотрела на оставшиеся, схватила их в горсть и, давясь, проглотила. Вдохнула приготовленную дорожку кокаина и запила все остатками вермута. Сердце бешено колотилось, но не от страха. Его не было, неуверенность тоже исчезла. Голова была ясной, впрочем, снотворное еще не начало действовать.

Возле столика она сбросила босоножки и прошлась по мягкому ковру босыми ногами. Пригладила одеяло и легла. Положив голову на подушку, Ольга сморщилась. Несмотря на свежие простыни, постель все еще пахла Марвином. Нет, это болезненный обман. Просто мозг играет злые шутки. От простыней веет свежестью. И от Марвина здесь ничего не осталось.

Ольга долго лежала, рассматривая стену перед собой. Тысяча мыслей крутилась в голове, затем они стали беспорядочно путаться. В животе появились странные ощущения, медленно перерастающие в боль. Уже не было сил повернуться на другой бок и прикрыться простыней. Нет, холодно ей не стало, но Ольге почему-то захотелось себя накрыть. Так она будет казаться спящей. И если ее вдруг увидят девочки, они не испугаются.

Девочки. Плохо малышкам будет без мамы. Ольга знает, что это такое, когда никого нет рядом. Их никто не полюбит так, как любила она. Они останутся одни. Отцу ведь они не нужны. Мысль о дочерях заставила ее прийти в себя. Что же она натворила? Она сознательно бросила их, отказалась от них.

Ольга попыталась подняться, но ничего не получилось. Во рту было сухо и горячо. Облизать языком губы не удалось, язык словно прирос к небу. Дышалось тоже с трудом. Она очень хотела встать с кровати. Хотя бы дотянуться до телефона, но не было сил. Руки отказывались повиноваться. Ольга напряглась в последней попытке поднять свое онемевшее тело. Теплое покрывало сна заставило ее успокоиться. Пальцы рук побелели, лицо расслабилось. Ольга медленно уходила из жизни в этой богато обставленной комнате.

А солнечные лучи продолжали навязчиво проникать внутрь сквозь плотные шторы, окрашивая воздух в розовый цвет.

ГЛАВА 2

– Идиотка, – проговорил Кристиан, глядя на жену. – В следующий раз будь добра действовать наверняка, без расчета на спасение.

– Следующего раза не будет. В следующий раз я убью тебя.

Ольга отвернулась, чтобы не видеть его лица. Кристиан замолчал. Он был ошеломлен ненавистью, прозвучавшей в голосе жены. Никогда еще она не была такой откровенной. Всегда замкнутая и холодная, сейчас она пылала злобой. Исчезли невозмутимость и спокойствие. Она превратилась в дикую кошку, готовую в любой момент жестоко расправиться с обидчиком. Кристиан невольно почувствовал дрожь внутри. Была ли это дрожь желания или страха, он не стал разбираться. Одно было ясно: Ольга своим гневом возбудила его.

– Я ухожу, – сказал он и вышел за дверь.

Ольга подошла к зеркалу, расчесала волосы и надушилась. Номер, в котором она жила, был не похож на больничную палату, да и сама клиника, где проходило ее выздоровление, напоминала отель, а не обитель шприцев и таблеток в пластиковых стаканчиках. Палаты называли здесь номерами. Внутреннее убранство их отличалось уютом и комфортом – большая кровать, туалетный столик, мягкие пушистые ковры, свечи, картины в изящных рамках. Владельцы клиники приложили все усилия, чтобы женщины чувствовали себя здесь, как на отдыхе, а не на лечении. Любое желание пациента исполнялось, едва озвучивалось вслух. Конечно же, если оно не противоречило установленным правилам, указаниям докторов и предписаниям Джулиана Уэбстера – главного врача клиники.

Ольга спустилась вниз, прошла по просторному холлу, легкими кивками отвечая на приветствия постояльцев, и вышла из здания. День сегодня был жаркий и, к счастью, не дождливый. В общем, лето в этом году в Великобритании было неправдоподобно сухим, без обычных дождей и намека на сырость.

Клиника, где Ольгу приводили в порядок после неудачной попытки самоубийства, называлась «Вирджиния Голд». Она находилась в тридцати километрах от Лондона, в живописном местечке на берегу Темзы. На территории большого поместья располагались главное здание и прилегающие к нему постройки: коттеджи для проходящих лечение, домики для персонала, гаражи. Большая его часть была превращена в парковую зону. Наиболее красивый участок ее находился у реки. Аккуратные аллейки, ухоженные кусты, цветы, удобные скамейки – все это позволяло расслабиться и отвлечься от причин, которые привели сюда клиентов. Главным правилом центра «Вирджиния Голд» было – «ни капли печали, ни грамма грусти». Здесь не хватало только аниматоров, тогда сходство со средиземноморским курортом было бы полным.

Ольга спустилась к реке и присела в шезлонг, стоящий в тени высокой акации. Она поздоровалась с дамой средних лет, сидящей недалеко от нее и пьющей коктейль неестественного лимонно-зеленого цвета. За стенами «Вирджинии Голд» эту леди звали Александрой Кедворт, здесь она была просто Алекс. Под глазами у Алекс остались синяки от недавно проведенной операции по удалению морщин. Она весело помахала Ольге рукой и усмехнулась, показывая пальцем на свою талию. Та стала гораздо тоньше. «Понятно, – усмехнулась Ольга, – снова откачала жир». Эту процедуру они называли между собой «жироотсосом», а женщин, проходящих ее, – свинками. Самое странное, что никто не обижался на подобные высказывания. Здесь вообще никто никогда не обижался. У каждого были свои причины находиться в «Вирджинии Голд». Все это понимали, и никто не интересовался, почему ты здесь появилась и когда собираешься уехать.

Пребывание в этой клинике было сродни временному провалу в памяти: все, что происходило внутри, здесь же и оставалось. Никто за воротами никогда не упоминал о посещении центра и тем более о том, кого там видел. Многие удивились бы и задали вопрос: почему? Что страшного, если кто-то узнает, что какая-то дама делала контурную пластику или фотоэпиляцию? Ничего не случилось бы, но все молчали, и никто не нарушал правило, установленное много лет назад. Причина этому была одна. Медицинский центр, оказывающий все виды косметических услуг с официальным статусом клиники пластической хирургии «Вирджиния Голд», в узких кругах называемый «Форс-мажор Хаусом», в котором работали лучшие в своих областях специалисты, имел несколько иную специфику работы. И она существенно отличалась от того перечня услуг, о котором говорилось в официальных документах, лицензиях, проспектах и визитных карточках.

Были здесь такие, как госпожа Кедворт, жены богатых промышленников, приводящие в порядок свою фигуру и подправляющие лицо. Дамочки, делающие из себя «картинку» из модного журнала. Актрисы, обновляющие свою потрепавшуюся обертку. Модельки, улучшающие внешность. Много известных личностей и просто красивых женщин, мечтающих себя изменить. Но большинство находились здесь по особым обстоятельствам. Именно из-за этих обстоятельств чинный и высокоморальный центр «Вирджиния Голд» в одночасье превращался в «Форс-мажор Хаус».

– Ольга, вы забыли принять лекарства.

Никаких титулов, фамилий. Пациентов здесь звали по именам. Докторов же, наоборот, называли только по фамилиям. Как звался младший медицинский персонал, вообще никто не интересовался. Ольга отвлеклась от мыслей и посмотрела на стоящую перед ней молодую женщину в легком платье нежно-абрикосового цвета. Она протягивала ей стакан с водой и таблетки в маленькой коробочке. Слишком хороша для медсестры. Тонкая, пластичная, с грудью внушительных размеров, она скорее вызывала ассоциации, связанные со стриптизом, сексом и журналом «Playboy». Трудно представить, что эта дамочка училась в колледже, зубрила латынь и ставила клизмы, проходя практику в какой-нибудь клинике.

Медсестра молча стояла рядом, дожидаясь, пока Ольга выпьет принесенные ей таблетки. Ни капли нетерпения или раздражения в голосе, лишь мягкая настойчивость в глазах и вежливая улыбка на губах. Ольга запила водой разноцветные пилюли. Ей захотелось открыть рот, показав тем самым тете-медсестре, что она послушная девочка и выполняет все предписания врачей. Девушка исчезла так же тихо, как и появилась. Ольга вдруг почувствовала себя неуютно. А с чего бы ей быть довольной? Да, внутри клиники у нее не было повода для забот и тревог, но стоит только выйти за ворота, и прежняя жизнь непременно вернется, неся с собой новые разочарования, проблемы и боль.

Здесь она отгородилась от всего. Здесь она была просто Ольгой, которую заботливо восстанавливали после попытки покончить с собой. Таких, как она, в «Форс-мажор Хаусе» было великое множество. Широкопрофильные медицинские услуги этой спасительной клиники для богатеньких дам впечатляли. Тут выводили из длительных запоев, приводили наркоманов в чувство, делали аборты. Кроме того, реставрировали лица и тела после жутких переплетов, в которые имели несчастье попасть находящиеся в клинике женщины. В этих стенах перебывало множество «красавиц» с переломанными носами, раскрошенными челюстями и трещинами, а то и переломами разных частей тела. Их привозили мужья, любовники, покровители – главные виновники подобных «форс-мажоров». Здесь приходили в себя жертвы насилия. Лечились те, кого судьба случайно занесла не в то место и не в то время. Восстанавливались после нервных срывов, избавлялись от болезненного раздражения и каких-либо зависимостей.

У каждой женщины были свои проблемы, которые казались ей неразрешимыми. Никому не было дела до того, что случилось с другими и по каким причинам они здесь очутились. Конечно же, всем все было известно, причем до мельчайших подробностей. Но это не обсуждалось вслух и никогда не выливалось наружу. Люди, пребывающие в клинике на лечении, прекрасно знали о том, что, где и кому следует говорить, а о чем следует молчать.

В общем, «Форс-мажор Хаус» был кладезем секретов и хранил множество тайн. Это место было спасительной шлюпкой, где любая женщина (впрочем, не любая, а та, у которой есть деньги) могла на какое-то время забыться и перевести дух. Место, где часы останавливались, чтобы дать возможность набраться сил перед новыми испытаниями. Место, куда многие уезжали зализывать свои раны, – маленький островок покоя и печали.

Это был не первый визит Ольги в «Вирджинию Голд». Она была частым клиентом клиники. Обычно она приезжала сюда на несколько дней для косметических процедур. В этот раз все было по-другому. Она никогда не подумала бы, что следующее посещение окажется сопряженным с подобными событиями. Однако очутиться в клинике было гораздо лучше, чем отправиться на кладбище. Но самым противным в этой ситуации являлось то, что благодарить за свое спасение она должна Кристиана. Человека, который способствовал тому, что она с собой сделала.

Ольга не помнила, как Кристиан нашел ее в бессознательном состоянии. Не помнила, как ее привезли в «Форс-мажор Хаус». Не помнила врачей, пытавшихся вытащить ее из тисков смерти. Ей даже не было больно во время всех процедур, связанных с чисткой желудка, хотя несколько дней потом жутко саднил пищевод от хирургических трубок и катетеров. Руки были исколоты иглами от капельниц, покрылись синяками и ссадинами. Но все это казалось мелочами. Главным, как сказал доктор Джулиан Уэбстер, было ее возвращение к жизни.

Но было ли это на самом деле главным? И для кого это важно? Явно не для Кристиана. Разве что для дочерей. Но если бы Ольга умерла, они все равно недолго бы помнили о ней. Настало бы время, когда они забыли бы, как звучит ее голос, потом стерлось бы из памяти ее лицо. Остался бы только неясный, расплывчатый образ женщины, которую они когда-то называли «мамой».

Несколько дней к Ольге никого не впускали. Было счастьем хоть какое-то время не видеть лицо Кристиана. Уэбстер говорил, что он приезжает каждый день, чтобы справиться о ее здоровье. «А Марвина, дружка своего, он случайно с собой не привозит?» Ольгу так и подмывало спросить об этом доктора, но она сдерживала эмоции.

Патока или Доктор Джули – так все звали Уэбстера между собой. Прозвища, кстати, очень подходили этому невысокому, изящному мужчине. Многие гадали, был ли он на самом деле «педиком» или всего лишь неудачно притворялся им для того, чтобы отпугнуть пациенток, готовых съесть его одним только взглядом. Светлоглазый, всегда идеально одетый и причесанный, неизменно улыбающийся, внешне он, конечно же, был больше похож на гомосексуалиста из телевизионного сериала, чем на мужчину, шепчущего слова любви какой-нибудь женщине. В клинике даже делали ставки по поводу его сексуальной ориентации. Пока еще никто не сорвал куш, хотя на кону, как говорили, была внушительная сумма. Никому из пациенток до сих пор не удалось затащить его в постель, но и в обнимку с мужиком его тоже никто не видел.

Ольга спустилась к реке, постояла возле воды и подошла к деревянной, обвитой диким виноградом беседке. Проведя рукой по гладким перилам, она замерла, прислушиваясь к тишине. Внутри появилось какое-то неприятное ощущение. Как будто кто-то надул шарик гигантских размеров, и он грозит лопнуть. Отчего так тихо? Ольга огляделась. Казалось, сама природа осторожно наблюдает за ней, следит за каждым ее движением и читает мысли. Отсюда и странная тишина, окружившая ее словно саваном.

Ольга закрыла глаза. Вот оно, время перемен. Настал момент, когда следует решить, как быть дальше. Она, Ольга Соллер, баронесса де Койн, летевшая по жизни по траектории полета летучей мыши, такой же непредсказуемой и непонятной, сейчас открыла в себе желание все изменить. Но пока еще не знала, что именно следует менять, и главное, что за этим последует.

* * *

Ольга родилась в Москве. Назвали ее в честь матери отца. Бабушку Ольга совсем не помнила, так как в скором времени им пришлось уехать в Лондон: отца аккредитовали одним из помощников посла при русском посольстве в Великобритании. Родители говорили, что от бабушки Ольга взяла только имя, больше ничего общего, кроме крови, у них не было. Бабка была той еще «штучкой» – игривой кокеткой, шумной, дерзкой и порой совсем не выносимой особой. Ольга же, наоборот, росла милой, тихой девочкой с грустными глазами. В этом они были очень похожи с отцом. Он, так же как и дочь, казался маловосприимчивым к окружающему миру и всегда являл собой невозмутимое спокойствие. Порой мама в раздражении называла его вялым и скучным. Сама же она была увлекающейся натурой, со взрывным темпераментом. Грузинские корни матери говорили сами за себя: внешне она была очень яркой женщиной, прекрасно готовила и была очень гостеприимной. В их небольшой квартирке всегда толпилась масса незнакомых людей. Ольга не любила эти чаепития, разговоры о политике, искусстве, ее раздражало постоянное внимание взрослых и попытки матери вовлечь дочь в беседу. Уже тогда, будучи совсем юной, Ольга научилась закрываться от окружающих. Легче всего было нацепить на себя маску участия и присутствия, а на самом деле думать о своем. Мыслями она была далеко, где-нибудь в Рио-де-Жанейро или в кинотеатре, или в любимой кофейне в окружении приятелей. Самыми сладкими были мечты о подиуме. Кто именно зародил в ней эти мечты, Ольга уже не помнила. В памяти осталось лишь восклицание одного из знакомых матери:

– Боже, какое прелестное лицо!

Этого вскользь произнесенного замечания было достаточно, чтобы Ольга неожиданно поверила в себя, прониклась сознанием своей красоты и решила непременно стать знаменитой. Но ни одного слова об этом желании не было произнесено вслух.

Ольга хорошо училась. Она знала, что родители хотят, чтобы их единственная дочь продолжила обучение в каком-нибудь престижном вузе. Мама мечтала видеть свою дочь дипломированным специалистом, и Ольга подчинилась, не желая ее обидеть. Она поступила в университет, но оставила учебу сразу же после смерти матери, проучившись всего два года. Отец тяжело переживал уход жены. Кончина ее была неожиданной. Всегда пышущая здоровьем и весельем мама за несколько недель превратилась в свою бледную копию: высохла и очень быстро постарела. Известие о том, что у матери рак, не потрясло Ольгу, она приняла это с присущим ей спокойствием. И впоследствии при больших неприятностях Ольга оставалась внешне невозмутимой. О том, что творилось у нее внутри, никому было не известно.

После смерти матери отца перевели в Москву. Ольга же получила долгосрочную визу и осталась в Лондоне, чтобы воплотить в жизнь свою давнюю мечту о карьере модели. Сначала Ольга растерялась от полной свободы. Жизнь казалась ей интересной, и каждый день приносил что-то новое. А потом пришло разочарование. Выяснилось, что ее внешность отличается от тех стандартов, что требовались от русской модели. Она была не такой высокой, как те юные красотки, что покоряли мировые подиумы. Была не светловолосой и светлоглазой, и кожа ее не излучала тот очаровательный сливочный блеск, который восхищал рекламодателей. Глядя на Ольгу, мало кто мог подумать, что в ней течет русская кровь. В ней вообще с трудом угадывалась какая-либо национальность. А когда она начинала говорить, многие предполагали, что стоящая перед ними девушка – француженка, уж очень плавно и мягко текли фразы, в которых слышался едва уловимый акцент.

От матери-грузинки Ольге достались восхитительные темно-каштановые волосы и карие глаза. Мягкий, немного печальный взгляд и вздернутый нос она унаследовала от отца. Стройная фигура, изящная шея, чистая кожа, красивой формы руки – Ольга знала, что обладает привлекательной внешностью. Она не понимала, почему ее лицо не подходит ни одному модельному агентству. Все просматривали портфолио, обещали связаться с ней, но не было ни одного звонка с предложением работы. Денег, которые присылал отец, ей хватало с трудом, но Ольга не стремилась найти другое занятие, как это делали другие девушки. Ей претила мысль о том, что она будет подносить кому-то тарелки, мыть посуду или заниматься уборкой помещений.

Не имея дополнительного дохода, кроме денег, получаемых от отца, Ольга все-таки умудрялась оплачивать квартиру, которую снимала в складчину с тремя приятельницами, находила возможность покупать себе новые вещи, посещать кафе и клубы. Она ни у кого не просила в долг, никому не давала взаймы. Никто не видел, чтобы она пила в клубах коктейли. Все считали, что Ольга не любит алкоголь, на самом же деле она просто жалела денег на спиртные напитки. Она была не жадной, просто не могла потратить несколько фунтов на коктейль, зная, что завтра нечего будет есть.

Знакомые девушки называли ее «высокомерной русской сучкой», потому что она никогда не рассказывала о себе и не выставляла свои чувства напоказ. Женщины ее не любили, зато мужчины, наоборот, стремились к ней. И Ольга им уступала. В тот период жизни у нее было много любовников, но не было любви. Со стороны могло показаться, что эта юная леди безучастна и несколько аморфна. Такое впечатление складывалось у тех, кто смотрел на людей поверхностно, не утруждая себя вглядеться внутрь. Никто не знал настоящую Ольгу. На самом деле она была отзывчивым, чутким человеком, просто еще никому не удалось заставить ее раскрыться. Она была закрытым бутоном, такой и осталась, так и не позволив себе распуститься.

А потом ей позвонил Марвин Роуз – управляющий самым известным модельным агентством в Лондоне. Счастью Ольги не было предела. В это же время из Москвы пришло известие о смерти отца. Инфаркт в пятьдесят четыре года. Осознание того, что теперь за ней никто не стоит, что она лишилась незаметной и ненавязчивой поддержки отца, появилось в тот момент, когда мистер Роуз озвучил вслух предложение, которое потрясло Ольгу. Она шла в агентство с надеждой на блестящее будущее. Сидя же перед Марвином, высоким блондином с красными щеками, глядя, как горят его глаза, с жадностью рассматривающие ее лицо, она услышала громкий хлопок двери, означающий, что ее мечтам о карьере модели не суждено сбыться.

Марвин, ловкий сукин сын, с улыбкой сообщил, чего именно он ожидает от Ольги. Он протянул ей фотографию мужчины лет пятидесяти и сказал:

– Ты ведь понимаешь, насколько хороша собой? – Секундная пауза. – И он понимает. Этот господин желает, чтобы ты его сопровождала.

Она даже не посчитала нужным ответить. Просто встала и ушла. Марвин бросился за ней следом. Такого, как говорили потом, с ним никогда не случалось. Ему еще не приходилось уговаривать девочек получить легкие деньги, проведя несколько часов в обществе богатого мужчины. Никто и не думал отказываться. Он сам был удивлен, когда побежал за этой холодной красоткой. Ольга не хотела слушать его увещеваний, но он все же умудрился всучить ей свою визитку, заставив пообещать, что она непременно позвонит, если передумает.

Растерянная и ошеломленная, в тот вечер Ольга впервые открылась девицам, с которыми жила. Как оказалось, девушки, такие же несостоявшиеся модели, как и она сама, часто прибегали к подобному заработку.

– Обычная практика, – засмеялась одна из них, натягивая чулки. – А на что, ты думаешь, мы живем, покупаем шмотки, жратву? Брось, Ольга, в каком мире ты находишься?

– Посмотри, какую шубку прикупила себе Мэри, – вступила в разговор другая.

– Да, нежадный хрыч попался, – хихикнула Мэри. – Не будь дурой, Ольга. Ты ведь не какая-нибудь дочь миллионера, и деньги у тебя под подушкой не растут. Прогнись немного. Там, глядишь, и в журнале появишься. Если прогнешься хорошо.

Ольга оторопело улыбнулась.

– Вот-вот, аристократка ты наша, раскрой глаза. Мир совсем не такой, каким тебе кажется, – в голосе Мэри послышалась злость. – В этом мире каждый хочет отхватить свой кусок торта. И ты в том числе. Ты ведь хочешь стать моделью?

Ольга кивнула.

– А кто-то хочет тебя, – продолжила Мэри, накинув на худые плечи норковую шубку. – Основной закон жизни: даешь, чтобы брать.

Ольга прокручивала этот разговор в голове, пока не закончились деньги, оставшиеся после продажи родительской квартиры в Москве. Марвин принял ее сухо, он уже не был вежлив, но глаза его так же горели, как и в первую встречу.

Все как-то быстро завертелось. Ольга даже не заметила перехода из одной ипостаси в другую. Еще несколько месяцев назад она была дочерью дипломата, а потом вдруг стала женщиной, торгующей своим обществом, а заодно и телом. Она стала проституткой, хотя официально считалась моделью. Конечно же, она ничего не рекламировала, нигде не снималась. Но ее портфолио в агентстве считалось одним из лучших, правда, стояло оно на другой полке и было помечено особой меткой.

Что она чувствовала при этом? Ни страха, ни боли, ни смущения, лишь пустоту. В голове вертелись слова русской песни, которую она слышала в Москве, когда приезжала на похороны отца. Вот их она и прокручивала про себя: «Шелковое сердце не пылает и не болит. Никогда не будет любить». Песня об Ольге Соллер. Она запретила себе чувствовать, сознательно превратившись в лед.

Ее яркая внешность абсолютно не сочеталась с внутренней пустотой. Но об этом никто не догадывался. Мягкий взгляд, унаследованный от отца, изысканные манеры, как результат воспитания, умение поддержать любую тему разговора – искусство, которому она быстро научилась благодаря пытливому и жадному к знаниям уму, – на этом основывалось поверхностное суждение людей, имеющих честь быть знакомыми с Ольгой Соллер. Глубже никто не пытался заглянуть, словно красивого лица и гибкой фигуры достаточно для общения.

Спустя несколько месяцев после того, как Ольга приняла предложение Марвина, она неожиданно для всех стала женой Кристиана де Койна – завидного жениха, барона, отца двоих детей и редкой сволочи. Теперь к ней обращались не иначе, как «госпожа баронесса», а девчонки за спиной шептались о том, как повезло «русской сучке». Всех интересовало, что же такое она предприняла, чтобы привлечь внимание де Койна и заставить его на себе жениться. Как ни парадоксально, но именно холодность и недоступность сделали ее привлекательной в глазах развращенного вниманием женщин Кристиана. Когда она с безразличием смотрела на него, де Койн загорался. Как и другим мужчинам, ему было любопытно, что скрывается за занавесом таинственной недоступности, которым окружила себя Ольга. Он не знал, чем привлечь ее. Решение пришло само собой.

Свадьба была скромной, никакого торжества по этому поводу, только короткое упоминание в разделе светской хроники и ужин в ресторане. Впрочем, большого приема для того, чтобы почувствовать себя счастливой, Ольге не требовалось. И как оказалось, в замужестве, которым она себя связала, тоже не было необходимости.

Брак был неудачным. Почти сразу Ольга почувствовала, что надоела Кристиану. Но все же разводиться с ней он не собирался, хотя бы потому, что Ольга стала хорошей матерью его дочерям. Две прелестные черноволосые девочки. Ольга быстро к ним привязалась. С первого дня совместной жизни с Кристианом она стала ощущать себя их матерью. София и Виктория отвечали ей нежностью и любовью. Пожалуй, девочки были единственной радостью в ее жизни. Мужа Ольга уже не интересовала, он и не пытался это скрыть. Огонь, которым Кристиан горел в короткий период ухаживаний, потух, а Ольга не стремилась сделать что-либо, чтобы возродить его чувства. Всю себя она отдала его дочерям. Она никогда ни о чем его не просила, лишь настояла на том, чтобы официально считаться матерью детей.

* * *

Ольга стряхнула с себя временное оцепенение и посмотрела на часы. Боже, так быстро пролетело время. Почти два часа она простояла в раздумьях. Два часа пролетели, как две минуты. Впрочем, чему она удивляется? Семь лет брака промчались с той же скоростью, что и эти часы, проведенные у воды.

Когда Кристиан стал жестоким по отношению к ней? Все началось с оскорблений, потом в ход пошли пощечины. Его вспышки гнева, алкоголь, исчезновения Ольга принимала со свойственной ей невозмутимостью. Это бесило Кристиана. Он напивался и избивал ее. Он никого не стеснялся, даже дочерей. Ольга старалась уберечь их от грубости отца и его постоянных издевательств. Вскоре они сами стали понимать, что происходит между родителями, научились определять настроение отца по тому, как он открывает входную дверь. Если он дольше обычного возился с замком, значит, был пьян. Тогда они бежали к Ольге и испуганно к ней прижимались. Она отводила их наверх и возвращалась к мужу, чтобы принять очередную порцию оскорблений.

Какая ирония! Баронесса де Койн – одна из самых стильных и красивых женщин Великобритании – жертва домашнего насилия. Кто бы мог в это поверить? Никто не знал об этом, кроме Марвина Роуза, который неоднократно видел Ольгу со следами побоев на лице. Именно он познакомил ее с Кристианом, именно он был шафером на их скромной свадьбе. И он насиловал Ольгу в ту ночь, за которой последовала ее неудачная попытка убить себя.

* * *

Ольга поднялась к доктору Уэбстеру. Он указал рукой на кресло.

– Я пригласил вас, чтобы обсудить дальнейшее лечение.

Кожаное кресло скрипнуло. Ольга удобно устроилась в нем и посмотрела на доктора, показывая, что готова продолжать беседу.

– Утром я разговаривал с бароном и рекомендовал ему оставить вас здесь еще на десять дней. Видите ли, мне кажется, что в свете произошедших событий... – доктор тактично замолчал, давая ей понять, что он имеет в виду, – это будет наилучшим способом отвлечь вас от неприятных мыслей. Мы назначим вам новые восстановительные процедуры. Я не хотел бы выписывать вам антидепрессанты. Конечно же, после случившегося, – доктор старательно избегал слова «самоубийство», – вы кажетесь несколько подавленной, но это не та угнетенность, которая бывает при невротической депрессии. Как вы считаете, я прав?

– Почему вы меня спрашиваете? Я же не врач.

– Мне важно услышать ваше мнение, – настаивал Уэбстер. – Вы знаете себя лучше, чем кто-либо другой. Что вы думаете о своем внутреннем состоянии?

Ольга слегка растерялась, но не подала виду. Доктор был первым человеком, который спросил, что она чувствует. Она с благодарностью посмотрела в его глаза и улыбнулась:

– Думаю, вы правы, Джулиан. Мне не нужны ни успокоительные, ни какие-либо другие лекарства. Все, что необходимо, – это несколько дней отдыха.

Неожиданный звонок телефона нарушил душевную атмосферу, которая воцарилась в комнате. Доктор снял трубку. Оттуда послышалась быстрая речь, но, о чем именно говорилось, Ольга не смогла разобрать.

– Подготовьте вторую операционную, – ответил врач и поднялся.

Он провел ее до двери.

– Отдыхайте, Ольга. Увидимся завтра, а сегодня я желаю вам хорошего вечера.

Кабинет доктора Уэбстера находился в рабочем крыле здания на втором этаже. Здесь не было номеров клиентов, только кабинеты для косметических процедур и две операционные пластической хирургии. На первом этаже спортивный зал, сауна, бассейн.

Подходя к лестнице, Ольга заметила, как двери транспортного лифта открылись и оттуда на каталке вывезли женщину, прикрытую простыней. Лицо ее было в крови, которая лилась из рассеченной брови. Ольга отскочила в сторону, пропуская медиков.

Ночью она ворочалась в постели, вспоминая глубокую рану на лице девушки и заплывшие кровью глаза. Ей стало страшно: в той юной девочке она видела себя, видела синяки на своих плечах, разбитые в кровь губы, распухшие суставы на пальцах и содранную кожу на руках. Через все это Ольга прошла, пытаясь защититься от побоев мужа. Ольга знала, что та дама находится здесь не потому, что попала в аварию. В этом случае «Скорая помощь» привезла бы ее в городскую клинику. Она здесь, потому что богата и пытается скрыть от общественности следы насилия. Или потому что богат тот, кто совершил с ней это, и теперь заметает следы, передав жертву опытным хирургам.

ГЛАВА 3

Утром Ольга не спустилась к завтраку, что не прошло не замеченным для доктора Уэбстера. Он позвонил ей в номер, спрашивая о причинах отсутствия. Ольга соврала, сказав, что нехорошо себя чувствует. К ней сразу же прислали врача, который измерил температуру, давление, прослушал дыхание. Ольга мысленно ругала себя за эту маленькую ложь, поскольку она принесла ей больше хлопот, чем нежеланный завтрак. Врач удалился, оставив в коробочке массу таблеток. Ольга смахнула их в верхний ящик тумбочки. Затем приняла душ, сделала легкий макияж и решила прогуляться по парку.

Она уже сворачивала на небольшую аллею, ведущую к реке, когда услышала голос:

– Наверное, сегодня будет дождь.

Ольга обернулась. В шезлонге полулежала молодая девушка, ноги ее были прикрыты одеялом. Светлые волосы собраны в пучок на затылке, лоб перевязан. Распухшее лицо ее ужасало дикостью красок – от грязно-бордового до сине-фиолетового цвета. Нос казался огромным, но, похоже, он был не сломан. Израненные губы растянулись в приветственной улыбке.

– Простите, что вы сказали? – Ольга на мгновение оцепенела от увиденного.

– Говорю: будет дождь. – Глаза девушки засветились.

Ольга недоуменно подняла голову вверх. Сквозь высокие деревья она попыталась разглядеть небо. Ни облака. Яркие лучи солнца пытались пробиться сквозь густые ветви деревьев и дотянуться до земли.

– Будет, будет, – уверенно сказала девушка. – У меня кости ломит.

Она засмеялась своей шутке. Глядя в лицо, похожее на один большой синяк, Ольга удивилась тому, что у девушки не пропало чувство юмора. Худенькие плечи тряслись в безудержном смехе. Ольга улыбнулась.

– Вам не больно смеяться?

– Больно. – Девушка попыталась вытереть набежавшие на глаза слезы. – Ой, твою мать!

Ольга не выдержала и прыснула. Она прикрыла лицо руками, уговаривая себя успокоиться, но ничего не получалось. Много лет она не смеялась так, как сейчас, до колик.

– Представляете, мне даже зеркало отказались давать, чтобы я в обморок не грохнулась. Как будто я не представляю, что у меня с лицом творится.

Ольга засмеялась еще громче.

– А вы, – девушка попыталась подмигнуть опухшим глазом, – жертва такой же аварии, как и я?

Ольга перестала смеяться и нахмурилась. Вопрос показался ей бестактным, даже дерзким. Он посягал на ее тайны. Ответив на него, она нарушила бы основное правило «Форс-мажор Хауса» о невмешательстве в личную жизнь.

– Здесь не принято спрашивать о подобном, – холодно ответила она. – Вообще не принято разговаривать с незнакомцами.

– Но мы же не в каком-нибудь элитном казино находимся, – возразила девушка.

По всей видимости, она была в клинике впервые, раз позволяла себе такие вольности. Ольга решила быть снисходительной к этой беспардонной простушке. Что-то в голосе девушки заставило ее проявить мягкость и сдержанность. Сравнение «Форс-мажор Хауса» с казино, где нельзя разговаривать с людьми, не будучи представленным, показалось ей остроумным. Ольга усмехнулась, подумав, что придает слишком большое значение установленным правилам. Она подошла к девушке и протянула руку.

– Тогда давайте познакомимся. Ольга.

– Вы – русская?

– Что за наглость! – ахнула баронесса.

Девушка хмыкнула.

– А что такого в моем вопросе? Я – наполовину немка, и мне не страшно в этом признаться.

– Да, я – русская.

– А я – Мадлен. Пить охота. Вы не нальете мне сока? Я бы сама налила и вам предложила, да вот рука ноет и поворачиваться не желает. Уже час сижу и жду, пока какая-нибудь «клизма» мимо пробежит. Ой, простите. Я не вас имела в виду, а медсестру.

– Я поняла, что вы не хотели меня обидеть. – Ольга налила сок, вставила в стакан трубочку и протянула Мадлен.

Та осторожно сделала глоток и сморщилась. От сока больно защипало губы.

– Вот ведьмы, – выдохнула из себя Мадлен, – другого сока, кроме апельсинового, у них нет.

– Это вы снова о медсестрах? – спросила Ольга.

– Не обижайтесь. Я всегда говорю глупости, когда мне больно.

Ольга вдруг поняла, что этими грубоватыми высказываниями Мадлен пытается приободрить себя. Пусть это звучало несколько шокирующе, но все же лучше, чем если бы девушка предалась печали или плакала.

– Простите мою неделикатность, – сказала Мадлен и, помолчав, добавила: – Просто на душе так тошно, что хочется позлословить.

– Вы ни в чем передо мной не провинились, – слишком резко ответила Ольга и густо покраснела, заметив, как заблестели глаза девушки.

– Хорошо, – согласилась Мадлен. – С извинениями покончено.

– Мне знаком ваш голос. Но не могу вспомнить, где его слышала.

– Да, конечно. Только по голосу меня сейчас и можно узнать. В моем нынешнем состоянии даже родная мама прошла бы мимо, – хихикнула Мадлен, прокашлялась и запела: – Самый вкусный йогурт...

– В старой Англии, – подхватила Ольга. – Ой! Вы та самая прекрасная молочница из рекламы!

– Скорее то, что от нее осталось. О рекламе придется забыть, по крайней мере, на ближайшие шесть месяцев. Ну, хотя бы челюсть цела, – продолжала Мадлен, не замечая неловкого молчания Ольги. – Ах да! Надо еще сказать «спасибо» тому ублюдку за то, что нос мне не сломал.

Ольга уже совсем забыла, что собиралась спуститься к реке. Здесь, рядом с Мадлен, она вдруг почувствовала, насколько ей необходим понимающий человек. Она внезапно захотела поделиться своими переживаниями, рассказать о том, что произошло в ее жизни, и услышать ответную историю. У нее никогда не было подруг, потому что в том мире, в котором она волей судьбы оказалась, невозможно иметь друзей. Да и дружить там, собственно, никто не умел, могли лишь сотрудничать.

Ольга посмотрела на синие щеки девушки.

– За что тебя так? – вырвался вопрос.

Мадлен махнула рукой.

– Он – извращенец и садист. А ты что здесь делаешь?

– Таблеток наглоталась, – сказала Ольга и испытала облегчение от своего признания.

– Ни фига себе! Ну, ты и отчаянная, – присвистнула Мадлен. – А я – трусиха, ни за что бы так не смогла.

Налетел ветерок и растрепал короткие волосы Ольги. Она рассеянно пригладила их.

– Рада была познакомиться, Мадлен.

– Заходи на кофеек, – ответила та. – Я здесь надолго.

Ольга решила не продолжать прогулку и направилась к себе в номер. Весь день она пролежала в кровати, глядя в потолок, представляя будущую беседу с Кристианом и обдумывая разговор с Мадлен.

Вечером в комнату постучали. «Это что еще за посещения?» – в раздражении подумала Ольга. Дверь быстро открылась, и в комнате оказалась Мадлен. В руке она держала пакет, в котором что-то подозрительно звенело.

– Насколько я знаю, у русских, да и у немцев тоже, принято выпить за знакомство. Чтобы оно было долгим и крепким. Ну, совсем как этот напиток, – деловито сказала она, вынимая из пакета бутылку водки, стаканчики и фрукты на закуску.

Поначалу Ольгу возмутило это внезапное вторжение, потом она расслабилась, и ей даже стало весело.

– Кухню ограбила? – спросила она.

– Брось. Тебе ли не знать, что здесь стоит только щелкнуть пальцами, и – вуаля!

– Как быстро ты освоилась.

– Да, ладно тебе, – отмахнулась Мадлен. – У нас на этаже работает прекрасная тетенька – Рамона. Страшная такая! Короче, она наш ночной смотритель. Я к ней ловко подкатила и...

– Доктор Уэбстер запрещает распитие спиртных напитков, – не унималась Ольга.

– Ага, как же! Тут все только и делают, что хлещут коктейльчики с водкой, ромом и тому подобное. Не знала, что ли?

– Знала, просто сама никогда не пила.

– А, понятно, – не удивилась Мадлен. – Алкоголик в прошлом?

– Много себе позволяешь, – возмутилась Ольга.

– Тихо, не кричи. Так и быть, твой стакан убираем. Раз нельзя пить, значит, не будешь.

– Буду.

Мадлен засмеялась и тут же прикрыла рот рукой, скривившись от резкой боли.

– А, твою мать! Придется пить водку через трубочку. По-другому не получится.

Плечи Ольги затряслись в беззвучном смехе. Она взяла протянутый Мадлен стакан и выпила залпом. Водка обожгла язык и небо, и горячим ручейком побежала в желудок.

– Слушай, Ольга, сколько тебя здесь будут держать?

– Уэбстер сказал, что еще дней десять. Хотя, если было бы можно, я осталась бы здесь навсегда. Жаль только, что дочек нет рядом.

– Дочек? – Мадлен с интересом уставилась на Ольгу.

– Софии – девять, Виктории – восемь.

– И как ты решилась напиться таблеток? – в голосе Мадлен слышалось возмущение. – О них в тот момент не думала?

– Стыдишь меня? – Ольга внезапно почувствовала раздражение, оттого что Мадлен посмела ее осудить.

– Нет, конечно. Просто хочется знать, зачем ты это сделала?

– Муж привел своего друга к нам домой, – Ольга словно выплевывала из себя слова. – И тот меня изнасиловал. Муж просто разрешил ему войти в мою комнату и закрыл дверь. Он, наверное, стоял в коридоре все время, слушал, как я зову на помощь и умоляю меня отпустить.

– Разве такое бывает? – Мадлен ошеломленно округлила глаза. – Ну и скотина же твой муж!

– Хуже! После того, как его дружок ушел, – Ольга старательно подбирала слова, опуская имена, – он подошел к кровати, пьяный, злой... Черт! Начал гладить меня по спине. Наутро я выпила упаковку снотворного. А знаешь, ты права. В тот момент я действительно не думала о дочерях. У меня все перевернулось в душе от отвращения к нему и себе. Я ничего не хотела, кроме смерти.

Мадлен слушала, не перебивая, лишь иногда дотрагивалась до руки Ольги, когда голос той начинал особенно сильно дрожать.

– Вернешься к нему? – спросила она.

Ольга отрицательно покачала головой.

– Нет, никогда. Он бил меня. А после того, что произошло...

– Вот сука! – воскликнула Мадлен. – Еще и бил к тому же. Господи, чего я возмущаюсь? Ольга, посмотри на меня. Думаешь, меня поезд переехал? – хохотнула она. – Это было бы гораздо лучше! Мой любовник напился и избил меня. Бил так жестоко, что я умоляла Господа, чтобы он поторопился со своим решением: оставлять меня в живых или нет.

– Он тебя приревновал к кому-то, потому избил? Боже, что я спрашиваю?

– Все нормально. Сначала он заставил меня надеть черный парик и изображать одну даму. Потом ему не понравились мои актерские способности, он дал мне пощечину, я ему ответила... вот так все и произошло. В школе я была грозой всех мальчишек, а сейчас меня отлупили, как девчонку. Хотя я справилась бы, если бы Марвин был немного поменьше, но этот рыжий бык такой сильный. Что с тобой?

При имени Марвин Ольгу передернуло. Она внезапно подумала, что человек, о котором говорит Мадлен, и друг ее мужа одно и то же лицо. Нет, быть не может! «Но ведь она назвала его рыжим. Марвин тоже рыжий». Сердце бешено застучало.

– Мадлен, как зовут твоего любовника?

Мадлен испытующе посмотрела на Ольгу и медленно проговорила:

– Марвин Роуз.

– О, боже!

Ольга закрыла лицо руками, ее всю трясло в приступе отвращения. Затем вскочила с кровати и выбежала в ванную. Там она долго ополаскивала лицо холодной водой.

– Ты знаешь Марвина? – послышался за спиной голос.

– Знаю. – Ольга вытерла лицо полотенцем и повернулась к Мадлен.

Та в напряжении стояла на пороге, не зная, что сказать. Маленькая, тоненькая, с разбитым лицом и испуганными глазами – она производила впечатление растерявшегося и обиженного ребенка. Отчаянно захотелось схватить ее за острые плечики и прижать к себе.

– Я знакома с Марвином. – Ольга протянула руку и поправила волосы Мадлен. – Не бойся, я никому не скажу о том, что он с тобой сделал.

– Расслабься! Все и так знают, что Марвин – садист.

Мадлен горько усмехнулась и поправила повязку, которая съехала на лоб. Затем, разозлившись, сорвала бинт. Ольга вздрогнула и приготовилась увидеть зашитую рану, но лоб и часть брови были заклеены пластырем. Девушка легонько дотронулась пальцами до брови и криво улыбнулась.

– Актерская карьера закончилась. С таким ужасом на лице мне разрешат участвовать лишь в театральных постановках где-нибудь на кладбище.

– А кто шил? – спросила Ольга.

– Уэбстер.

Ольга с облегчением вздохнула.

– Тогда успокойся. Джулиан Уэбстер – лучший пластический хирург в Британии. Посмотришь, шрам будет едва заметен. А хороший гример сделает его и вовсе невидимым.

– Но рана-то очень глубокая, – возразила Мадлен. – Тут ни одни волшебные руки не помогут. Ладно, что я могу сделать? Осталось только ждать. Идем пить. У меня сегодня в планах надраться вдрызг.

Они выпили целую бутылку. Мадлен спала рядом, свернувшись в калачик. Разбитый нос ее не работал, и она дышала ртом, иногда издавая во сне хриплые, сопящие звуки. Ольга не могла уснуть. Она представляла, как Марвин зверски избивает эту девочку. О, господи, что же делать? Забирать дочек и уезжать. Уезжать далеко. Туда, где нет таких людей, как ее муж и Марвин. Туда, где вообще нет мужчин.

ГЛАВА 4

Дэвид недовольно потянулся, услышав звук будильника, и надвинул на голову одеяло. Будильник продолжал трезвонить, раздражая своей настойчивостью. И так каждое утро в шесть тридцать. «Сломался бы ты, дружок», – Дэвид мысленно передал свою просьбу будильнику и нажал на кнопку, отключая его. Музыка замолчала. Дэвид вскочил с постели и опять потянулся. Стоя под теплыми струями душа, он вдруг понял, что напрасно поднялся в такую рань. Он выплюнул набежавшую в рот воду и громко фыркнул. Это же каким кретином нужно быть! Подняться в воскресенье в половине седьмого, чтобы ехать на работу! Жаль, что рядом нет Аманды, она еще с вечера отключила бы будильник, позаботившись о сладком утреннем сне. Дэвид мысленно прикинул, сколько раз еще он будет просыпаться без нее. Не то чтобы он соскучился. Хотя как по-другому можно назвать то, что он ждет ее возвращения? Возможно, он уже не любит ее так, как в самом начале, но с ней было по-прежнему хорошо и удобно, она все так же веселила его, и секс оставался столь же привлекательным, как и ранее.

Да, он мало уделял ей времени. Но Аманда всегда умела занять себя сама. И, кроме того, она знала, что он часами пропадает в офисе, зарабатывая деньги, а не убегает от нее, прикрываясь неотложными делами, чтобы провести время с другими женщинами, не такими привередливыми в своих запросах. Впрочем, Аманда не так уж много просит. Всего лишь внимания. Ах да! Еще и ребенка. Но, черт возьми, она с самого начала прекрасно знала, что он не желает иметь детей! Это было его твердое решение, не допускающее никаких возражений. Она соглашалась до определенного момента. Потом вдруг ей понадобилось обручальное кольцо и подгузники. Дэвид не против женитьбы, но Аманда считает, что брак без детей – это пустой фарс. «Семья не может быть однобокой, а мужчина и женщина не в состоянии сделать ее полной, не имея ребенка, – говорила она. – В этом случае бездетные муж и жена ничем не отличаются от обычных любовников, отношения которых не скреплены брачными обязательствами. Они все так же свободны, ведь кроме общей спальни и совместных ужинов, их ничто не связывает». Дэвид внимательно слушал жаркие высказывания Аманды, глаза его при этом светились пониманием, но в душе он считал ее доводы неубедительными. Ему не нужен ребенок, чтобы ощущать единство с любимой женщиной. Ни один мужчина не нуждается в орущем младенце, чтобы прочувствовать всю полноту отношений с той, с кем делит свою постель.

В очередной раз назвав его эгоистом и жалким собственником, Аманда забрала вещи и переехала к родителям в Нью-Йорк. Дважды он летал к ней, уговаривая вернуться. Она не сдавалась, демонстрируя горькую обиду. Тогда он просто перестал ее беспокоить. Как и большинство женщин, действующих сгоряча, Аманда поняла, что перегнула палку и рано сожгла мосты. Она попыталась наладить отношения. Сначала это были маленькие сообщения, в которых она просто справлялась о его делах и здоровье. Вскоре они переросли в ежедневные звонки с полным отчетом о прошедших часах. Аманда выбросила белый флаг, осознав наконец, что если хочет прожить с ним всю жизнь, то ей придется смириться с некоторыми его требованиями, а именно – без претензий принимать его постоянное отсутствие, связанное с бесконечными делами, и оставить мысли о пухленькой дочери с голубыми бантами.

Аманда должна вернуться через месяц, как только уладит дела в Нью-Йорке. Дэвид с некоторым сомнением оглянулся на прошедший год, проведенный без нее. Так ли ему было плохо и правильно ли будет вновь возобновлять эту связь? Его устраивала свобода, которой он пользовался последние месяцы. Впрочем, живя с Амандой, он никогда не ощущал каких-либо обязательств по отношению к ней и не чувствовал себя скованным совместной жизнью.

Дэвид вдруг весело улыбнулся. Если Аманда не считает брак без детей браком, то замуж ее он звать не станет. Обломится ей обручальное кольцо, белое платье и хор мальчиков в церкви. Отныне и всегда ее будут называть подругой и любовницей Дэвида Марстона, но никак не женой.

Дэвид достал рубашку из шкафа и джинсы. Сварил себе крепкий кофе и прошел в кабинет, одновременно служивший библиотекой и комнатой отдыха. Аманде сюда запрещалось входить. Разве только для того, чтобы принести ему кофе и пожелать спокойной ночи, перед тем как лечь одной в постель. Право на свой собственный угол он перенял от отца. Каждый обитатель огромного особняка, в котором прошло детство Дэвида, знал, что в небольшую комнату на первом этаже входить категорически запрещено. Мало того, запрет оказался настолько действенным, что все домочадцы старались не дышать, проходя мимо темной дубовой двери. Когда Дэвида никто не видел, он останавливался в коридоре и прислушивался к тому, что происходит в этой запретной зоне. Он прикладывал ухо к гладкой деревянной поверхности, но за дверью стояла тишина. Только его сердце бешено стучало от страха быть обнаруженным. Он мечтал, что, когда вырастет, будет иметь свою тайную комнату. Так в квартире появился кабинет, где он проводил почти все свое время. Здесь он работал, здесь отдыхал, здесь он практически жил. Аманда ненавидела эту комнату, как ненавидела все, что связано с работой Дэвида.

Он был одним из ведущих специалистов компании, занимающейся банковским обслуживанием частных и юридических лиц. Отдел, который он в скором времени надеялся возглавить, занимался инвестициями. Конечно же, эта должность не являлась конечным пунктом в его карьере и не была пределом его мечтаний. У мальчика из богатой и уважаемой семьи, растущего в роскоши и удовольствиях на Мэйфэр-стрит, познавшего вкус денег и власти с самого детства, порог желаний гораздо выше, чем у какого-нибудь парнишки из Паддингтона. В свои тридцать два он уже имел то, что многим не удалось бы заработать за несколько жизней: квартиру в Белгравии, спортивный автомобиль, обошедшийся ему в сумму с пятью нулями, немаленький счет в банке и блестящие перспективы в британской финансовой группе.

Как странно получилось: честолюбие стало одним из главных его достоинств и в то же время самым существенным недостатком. Он стремился к почетному положению в обществе, не желая быть только сыном своего отца – в прошлом известного юриста и политика, а ныне богатого и уважаемого человека. Дэвид не хотел превзойти отца, он лишь желал быть оцененным за свои заслуги. Это стремление во что бы то ни стало выделиться и заработать собственную репутацию, не связанную с отцовским авторитетом, Аманда называла болезненным и маниакальным желанием удовлетворить свое чрезмерное самолюбие.

Дэвид понимал, что ему нечего доказывать ни отцу, ни окружающим, и все же не мог остановиться. Как и не смог избавиться от юношеского максимализма. В нем по-прежнему осталась та крайность во взглядах и требованиях, которой он отличался в молодости. Именно эта напористость и неудержимость продолжали двигать им, поднимая все выше и выше в достижении целей. В компании считалось, что Дэвида невозможно одолеть и он способен выиграть любую битву. Поэтому все были осторожны, сталкиваясь с ним по работе, старались не провоцировать его. Это же касалось и женщин: ни одна из них не могла переиграть Дэвида Марстона. Даже Аманда, забывшая на время о том, с каким человеком живет, и попытавшаяся перетянуть одеяло на себя, поняла, что проиграла. Никто и ничто не могли изменить его принципов и убеждений.

Дэвид подумал о светловолосой женщине, которая через месяц должна вернуться в его жизнь, и поймал себя на мысли, что не помнит цвета ее глаз. Он усмехнулся своей забывчивости и принялся лихорадочно копаться в памяти. Наконец, сдался, потянулся к столу, где в нижнем ящике хранил их общее фото. Он никогда не держал рамок с фотографиями на столе. Эти застывшие картинки раздражали его навязчивым напоминанием о прошлом. Дэвид посмотрел на улыбающееся лицо своей подруги. Когда же была сделана эта фотография? Ах да. В день их какой-то там годовщины. Аманда всегда была привязана к датам, чем смешила Дэвида. Он считал, что ни одна цифра не может быть сильнее чувств, но Аманде ничего невозможно было доказать. Она обижалась, если он забывал, когда впервые поцеловал ее, и не дарил в этот день цветы. У него начисто стерся из памяти момент их знакомства, зато он хорошо помнил, какой формы были ее коленки и как она стонет в койке.

Дэвид пристально вгляделся в застывшее в лучистой улыбке лицо Аманды. У нее зеленые глаза. Черт! Как можно не помнить цвет глаз у девушки, с которой прожил почти три года? Хотя за время отсутствия Аманды в его жизни и постели перебывало столько женщин, что можно было забыть не только цвет глаз любимой, но и не вспомнить, как она выглядит. Любимой? Нет, не любимой, а удобной. Девушка из хорошей семьи, красивая, образованная, не особенно требовательная – она полностью его устраивала. С Амандой было легко и просто, не считая тех моментов, когда в ней просыпалась тяга к материнству. Родители считали их хорошей парой и надеялись на скорый союз. Но Дэвид обманул их ожидания. Похоже, старикам не придется нянчить внуков, о которых они втайне мечтали. Никаких детей.

Дэвид взял телефон и набрал номер своего единственного друга. На звонок никто не ответил. Дэвид посмотрел на часы. Восемь утра. Конечно же, в это время Эдди еще спит, восстанавливаясь после какой-нибудь загульной субботней вечеринки.

– Харрис, – наконец раздался в трубке сонный голос.

– Предлагаю позавтракать где-нибудь в Сохо, – без всяких приветствий и пожеланий доброго утра сказал Дэвид.

– Где-нибудь в Сохо? – голос стал намного бодрее. – А, может, где-нибудь в Копенгагене? Говори конкретнее.

Дэвид назвал кафе.

– Встречное предложение. Иди ты на хрен, Дэвид! Сейчас еще ночь. Какой завтрак? Давай пообедаем или того лучше поужинаем. Согласен даже заплатить, лишь бы ты сейчас же положил трубку.

– Возражения отклоняются. Уже восемь утра. Солнечно и тепло.

– Тоже мне, метео ТВ...

– Выгоняй красотку, которая дышит тебе в ухо, – перебил Дэвид недовольно ворчащего Эдди. – Прими душ и выпей кофе. Встречаемся в десять.

Кладя трубку, Дэвид все еще слышал сердитое бормотание друга. Он представил себе, какими эпитетами его сейчас кроет Эдди, и это окончательно подняло ему настроение. Как же замечательно, когда рядом есть друг, способный скрасить медленно тянущиеся часы воскресного утра! Правда, друг в этот момент ненавидит его больше, чем кого-либо в Великобритании.

* * *

– Тэнди, просыпайся. – Эдди потряс за плечо спящую рядом женщину. – Иди свари нам кофе.

– Какой кофе? – Девушка повернулась к нему и убрала волосы, упавшие на глаза. – Не хочу я кофе. Я хочу спать!

Ища очки, Эдди пошарил рукой по тумбочке, нацепил их на нос и посмотрел в заспанное лицо любовницы.

– Без очков ты выглядишь симпатичнее, – хмыкнул он.

– Да пошел ты! – Тэнди сверкнула глазами и отвернулась, предварительно натянув на себя одеяло.

Эдди поцеловал ее в затылок и спустился ниже, проведя пальцами по теплой коже.

– Отстань от меня. – Она недовольно дернулась, задев локтем очки, которые больно ударили его по переносице.

– А-а, – застонал Эдди.

– Прости, прости меня. – Тэнди мгновенно сменила гнев на милость, стала его целовать.

– Надо срочно принимать меры, иначе я ослепну, – со стоном произнес Эдди. – Меня спасет лишь быстрый десятиминутный секс. Давай представим, что ты – сестра милосердия, которая спасает смертельно раненного на поле боя солдата.

Тэнди засмеялась, откинула одеяло и прижалась к его тощей груди. Эдди знал, что за этими удовольствиями непременно последует просьба, в которой он не посмеет ей отказать. За такие развлечения необходимо расплачиваться, как, впрочем, и за все приятное, что происходит в жизни. Девушки, подобные Тэнди, никогда не обратили бы внимания на Эдди Харриса, если бы не дело, которым он занимался. Вернее, не сама работа была привлекательной для дам, награждающих его ласками. Гораздо больший интерес для них представляли знакомства, приобретенные благодаря ей.

Эдди Харрис был репортером «Стар Миррор». Газета специализировалась на сенсациях из личной жизни знаменитостей. Эдди знаком со множеством папарацци и известными журналистами. В число его приятелей входили люди, связанные с миром моды, кино и телевидения, что и делало этого тощего, непривлекательного молодого человека интересным в глазах начинающих актрис, моделей и просто красивых женщин, желающих узнать как можно больше о мире, манящем их своей недоступностью. Эдди до чертиков надоело, что только этим он может привлечь внимание женщин, которым не было дела до его тонкого чувства юмора, веселого нрава и других достоинств. А ими он был наделен в большей степени, чем все картинные красавчики, о которых Эдди писал. Приятный собеседник, с прекрасными манерами, нежный и внимательный – все это не ценили женщины, глядевшие с небрежной улыбкой на его узкие плечи, тонкое лицо и светло-карие глаза. Но стоило только сказать о том, чем он занимается, упомянуть о людях, с которыми он знаком, как отношение дам резко менялось. Интерес к худому очкарику увеличивался пропорционально количеству известных людей, с которыми ему довелось работать.

Уложившись ровно в десять минут, Эдди быстро вскочил с кровати и, не говоря ни слова, направился в ванную. По его виду Тэнди мгновенно поняла, что ей пора уходить. Она растерянно натянула на себя кофточку и прошла в кухню. Быстро заправила кофемашину, подготовила чашки и села за столик, ожидая возвращения Эдди. Она с интересом осмотрелась. И в книжках, и в кино журналистов представляют неряхами, безразличными к окружающей их обстановке. Эдди нельзя было таким назвать. В его небольшой квартирке царили порядок и уют. Тэнди обратила внимание на цветы, стоящие на широком подоконнике, и удивилась, что они живые. Мужчины, считала она, не способны за чем-то или за кем-то ухаживать. Ее последний бойфренд все время забывал покормить кота, который за время ее отсутствия превращался в спортивный велосипед, так отчетливо просматривалась каждая косточка. А тут цвели пушистые фиалки, явно довольные своей жизнью. Она налила себе кофе и задумалась, не заметив появления Эдди. Он стоял в дверях и весело смотрел в лицо девушки, на котором читалось недоумение, смешанное с удивлением. Ее мнение о нем менялось, и очень быстро, в этом Эдди не сомневался, как и в том, что чудесная ночь с ней была первой и последней в их коротких отношениях.

Эдди сел напротив и налил себе кофе.

– Завтра я позвоню Арчи по поводу твоих съемок, – сказал он.

Арчи Лоренс был молодым, но очень известным фотографом, к которому в очередь выстраивались знаменитости, мечтающие иметь в своих альбомах его работы.

Тэнди покраснела от тона, которым Эдди произнес эту фразу, и кивнула.

– А я позвоню тебе. Можно? – мягко попросила она.

– Хорошо, – согласился Эдди.

– Что ты делаешь сегодня?

– Сегодня я буду занят. Видишь ли, в отличие от занятий сексом, работать я предпочитаю в одиночестве.

– Если я правильно поняла, то на этом все закончится.

Тэнди внимательно посмотрела на него. Она надеялась, что Эдди опровергнет ее предположение. Расчеты не оправдались. Эдди утвердительно кивнул:

– Да, ты права.

Тэнди молча допила свой кофе, так же молча оделась и, уже подходя к двери, злобно бросила:

– Харрис, ты – циничный подонок!

– Только я? Мы оба получили то, чего желали. Ты – Арчи, я – секс.

– Я еще ничего не получила, кроме головной боли и испорченного настроения.

– Могу предложить таблетку аспирина. А по поводу исполнения желаний – я всегда выполняю то, что обещал.

Эдди поцеловал ее в щеку и захлопнул дверь.

«Да, я – циник, – думал он. – И мне это нравится». Находись здесь Дэвид, он долго смеялся бы над последней фразой Тэнди. Дэвид считает, что Эдди – законченный романтик, который старается спрятать свою чувствительную натуру под ядовитым взглядом и едкими высказываниями. Но именно благодаря этой маске Эдди и добился столь впечатляющих успехов в «Стар Миррор». Знаменитости боялись его острого языка и нелестных отзывов, лебезили перед ним, лишь бы не быть упомянутыми в его статьях. А редакторы, наоборот, обожали его, потому что благодаря разносам, которые он устраивал «звездам», газета раскупалась, как сахарная вата на ярмарках. Однако эта деятельность давно надоела Эдди. Не об этом он мечтал, учась в колледже. В те дни Дэвид поддерживал его стремление стать ведущим репортером «Дейли Телеграф» – одной из наиболее влиятельных газет в стране. Дэвид даже предлагал обратиться за помощью к своему отцу. Эдди отказался, решив добиться всего собственными силами. Сейчас он сожалел о том, что не прибегнул к помощи. Если бы не гордость, он уже работал бы над серьезными темами, а не подглядывал за развращенными celebrity.

Эдди подошел к рабочему столу и стал разбирать бумаги. До встречи с Дэвидом оставалось еще много времени, поэтому он решил поработать над материалом, который наконец сделает его известным не как автора легкомысленных статеек в бульварной газетенке, а как серьезного журналиста, поднимающего важные вопросы общественной жизни. Конечно, тема его новой работы перекликается с тем, чем он занимается ежедневно, но она произведет взрыв, который многих заденет. И хотя идея сама по себе не свежая и касается давно наевшей оскомину проституции, все же имена, которые он намеревается упомянуть, заставят многих хмурить лбы в негодовании. Сварить в одном котле тех, кто продает себя, и тех, кто успешно торгует этим красивым товаром, добавить в виде приправы имена людей, пользующихся услугами проституток с известными во всем мире именами, – вот бомба и готова. А что? Пусть общественность знает, чем на самом деле занимаются некоторые из тех, кому поклоняются, кого ежедневно видят в журналах, о ком жадно ловят любые новости. Не ново, зато какой резонанс у публики вызовет его статья, рассказывающая о реалиях «звездного мира»! Все это он подкрепит железными фактами, потому что после публикации на него посыплются судебные иски, как, впрочем, и деньги, которые он за эту статью получит. Но не деньги интересовали Эдди. В первую очередь перед глазами маячила слава жесткого репортера, который не стесняется рассказать правду, сколь бы неприглядна она ни была.

Но фактов не хватало. На руках были лишь немногочисленные рассказы девочек, попавших в переплет в погоне за счастьем, истории, услышанные вскользь от людей могущественных и поэтому осмотрительных. Эдди не унывал. Он точно знал, к чему идет, знал, что работа предстоит опасная и тяжелая. Это его не пугало, он боялся лишь того, что навсегда останется жалким зубоскалом, который полощет грязное белье знаменитостей.

За работой Эдди не заметил, как быстро пробежало время, он опаздывал на встречу с Дэвидом. Быстро отложив бумаги в сторону, он схватил куртку и выбежал на улицу...

Эдди увидел друга за столиком у стены, сидящего в окружении нескольких симпатичных дамочек. Дэвид всегда нравился женщинам, они не могли мимо пройти, не привлекая его внимания. То улыбнутся кокетливо, то поздороваются, надеясь, что он их заметит, а то и наглым образом вешаются на шею, готовые немедленно отправиться к нему в постель. И самое главное, догадывался Эдди, это делается не ради того, чтобы получить от него какие-либо блага. Женщин привлекала мужская сила, сквозящая в каждом движении Дэвида, и, безусловно, приятные черты лица в совокупности с тренированным телом. Словом, в Дэвиде было все, за что женщины любят мужчин, и то, чего так не хватало Эдди. В юности, видя, как Дэвиду легко удается уговорить девушку провести с ним ночь, Эдди отчаянно злился. Сам он постоянно терпел с противоположным полом фиаско, и легкие победы друга заставляли его испытывать черную зависть.

Сейчас Эдди невесело улыбался, вспоминая дни их юности. Он во многом неправильно оценивал Дэвида, но в этом не было его вины. Многие с трудом верили в искренность их дружбы. Что могло быть общего у этих разных парней? Порой Эдди обвиняли в корысти, думали, что он находится рядом с Дэвидом Марстоном только потому, что у того есть деньги. «Люди часто оценивают поступки других по тому, как поступили бы сами. Многие во главу угла ставят деньги, для этих людей не существует понятия искренности. Такие люди не способны на настоящую дружбу, они во всем ищут пути к наживе. Жадность владеет ими, лишая самого главного, чем может наградить жизнь, – им не дано иметь друзей». Так Дэвид изложил свое отношение к тому, что говорят другие относительно мотивов их дружбы. Социальные и материальные различия не имели для Дэвида значения, он ценил в Эдди простоту взглядов, живой ум и веселый нрав. Их дружба продолжалась уже более десяти лет. Порой они раздражали друг друга, злословили по этому поводу, могли неделями не видеться, а могли, наоборот, каждый вечер встречаться, чтобы поиграть в бильярд, пропустить по паре бокалов виски либо искать новых приключений в многочисленных клубах Лондона.

Эдди оценивающе посмотрел на девушек за столиком, где только что сидел приятель. Они явно скучали и выглядели обиженными, потому что Дэвид, не задумываясь, оставил их и пересел в другое место, даже не поинтересовавшись, хотят ли они составить ему компанию.

– По какому поводу завтрак? – улыбнулся Эдди.

– Аманда решила вернуться. – Дэвид внимательно изучал меню.

– А-а, – протянул Харрис, понимая, что этим злит Дэвида. – Шампанское закажем?

– Эдди, твою мать!

– Ну, а что ты хотел от меня услышать? Поздравления? Соболезнования? Каких именно комментариев ты ожидаешь? Могу сказать, что рад за тебя, ты же так стремился ее вернуть. Нет, не то? Тогда мне жаль. Тебе придется жить с женщиной, которая способна затрахать мозг любому.

Дэвид отложил в сторону меню и посмотрел на Эдди. Ему давно было предельно ясно, как тот относится к Аманде. Впрочем, нелюбовь была обоюдной.

– Я не спрашивал твоего совета, – сказал он. – Просто констатировал факт. Аманда возвращается. Она хочет все начать с начала. Впрочем, я еще не...

Эдди хмыкнул.

– Впрочем, ты еще не решил, стоит ли повторять попытку, – закончил он.

– Почему? Я уже все решил. – Дэвид отвернулся к окну.

– Понятно. Давай сделаем заказ, на нас уже косо официантка смотрит. Да и жрать охота.

Он достал телефон и снова посмотрел, нет ли пропущенных звонков.

– Что-то ты сегодня дерганый какой-то, – заметил Дэвид. – От кого ждешь звонка?

– От одной знакомой. Она пропала неделю назад. Никак не могу до нее дозвониться, трубку не берет. И сама не перезванивает.

– Новая пассия? – улыбнулся Дэвид.

– Нет, – отмахнулся Эдди. – Просто хорошая подруга.

– Не хотим рассказывать. Значит, дамочка представляет особый интерес, – заключил Дэвид. – Давай говори. Кто такая? Я с ней знаком?

– Ох, как у тебя язык развязался, стоило только упомянуть о женщине, которая мне нравится!

– Так у тебя все же есть к ней интерес? – улыбнулся Дэвид, заметив, как начинают краснеть щеки Эдди.

– Какое тебе дело до моих дамочек? Тебя не должны интересовать женщины! Ты же теперь принадлежишь одной Аманде. Забыл, какая она ревнивая? Я напомню...

– Прекрати. – Дэвид подозвал официантку и сделал заказ за двоих. – Так кто она, дама твоего сердца?

– Мадлен Адамс. Видишь, это имя тебе ни о чем не говорит. Она моя давняя знакомая. Ничего не было, – быстро добавил он, предупреждая вопрос, который должен был последовать за последней фразой.

Принесли кофе и блинчики во фруктовом сиропе. В отличие от Дэвида, Эдди не любил сладкое, он отставил свою тарелку в сторону и взял в руки чашку с ароматным кофе.

– Приличный кофе, – сказал он, сделав глоток.

– Так как будем проводить время, отведенное мне господом до приезда Аманды? – спросил Дэвид.

– По-твоему, из нас двоих я – генератор идей? – усмехнулся Эдди.

Дэвид утвердительно кивнул и добавил:

– Раньше ты прекрасно справлялся с этой обязанностью.

– Тогда мне необходимо пролистать свои записные книжки. – Эдди с заговорщицким видом прищурил левый глаз. – В них порой всплывают давно забытые, но очень интересные имена.

ГЛАВА 5

– Мистеру Демпси больше нравятся блондинки, – томным, с придыханием голосом сказал невысокий мужчина, стоящий перед Марвином Роузом.

Он держал в руках большой альбом, открытый на той странице, где в соблазнительной позе была изображена одна из самых красивых женщин агентства – Мадлен Адамс. Марвин прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Этот сорокалетний педераст с ухоженной кожей, откорректированными бровями и отполированными ногтями обычно смешил его потугами на роль всезнайки, но сегодня раздражал. Луиджи, так звали молодящегося гомосексуалиста, являлся лучшим имиджмейкером агентства, поэтому многое себе позволял.

– Я всего лишь высказываю свое мнение, – начал он. – Если вам, мистер Роуз, это неинтересно, то мне придется предложить свои услуги другому работодателю.

– Я дам тебе прекрасные рекомендации, – сказал Марвин.

Подобный разговор случался всякий раз, когда они выбирали девочку очередному клиенту. Эта процедура всегда проходила в присутствии Луиджи, который разбирался не только в красоте мужских задниц, но и прекрасно знал вкусы многочисленной клиентуры агентства. Луиджи достал из заднего кармана туго обтягивающих его пухлые ноги джинсов пачку сигарет, медленно прикурил и выпустил тонкую струйку дыма в сторону Марвина.

– Мне тоже известен размер груди, который предпочитает Демпси. – Марвин взял в руки альбом. – И я знаю, какого цвета должны быть волосы у девушек, с которыми любит спать министр.

– Что ж, – Луиджи кокетливо ткнул пальцем в фото девушки, – тогда ты должен понимать, что Мадлен Адамс – наилучшая кандидатура для нашего привередливого клиента.

– Я понимаю. – Марвин на мгновение замялся. – Но мисс Адамс уже ангажирована.

– Кем? – Луиджи быстро заморгал.

– Клиентом из Саудовской Аравии, – осторожно ответил Марвин, стараясь не возбудить своим тоном подозрений у дотошного Луиджи.

– Мне об этом ничего не известно...

– Только не говори, что я должен во всем перед тобой отчитываться!

Марвин сегодня был не в духе, и Луиджи решил как можно скорее закончить этот грозящий перерасти в ссору разговор и ретироваться из кабинета.

– Хорошо, тогда нам нужно выбрать другую спутницу для мистера Демпси, – примиряющим тоном произнес он. – Предлагаю Алисию. Хотя нет. Она слишком высокая для министра. Тот любит девушек небольших и изящных. Жаль, конечно, что мисс Адамс занята. Она ведь любимица Демпси, и он часто заказывает именно ее. Думаю, что лучше всего подходит Мари, – Луиджи остановил взгляд на белокурой нежной девушке, мягко улыбающейся им со страницы альбома. – Она даже чем-то похожа на Мадлен.

Услышав в очередной раз это имя, Марвин быстро поднялся с кресла, сунул в руки Луиджи альбом и подтолкнул его к двери.

– Свободен.

– Но, Марвин, – возмутился Луиджи, – мы же не стиральную машину выбираем. Все гораздо серьезнее. Здесь нельзя ошибиться, ты же понимаешь. У мистера Демпси довольно сложные вкусы. Мы не можем предложить ему некачественный товар. Ты лучше, чем кто-либо, знаешь достоинства девочек нашего агентства. Без твоей помощи в этом вопросе мне не справиться.

– Намекаешь на то, что я спал со всеми этими шлюхами?

– Почему намекаю? Прямо говорю. Ты же пробуешь каждую, прежде чем предложить ей работу.

Марвин злобно посмотрел в простодушное лицо «педика», который явно вознамерился вывести его из себя, и указал на дверь.

– Сам выбери, кого отправить министру, – сказал он. – Сообщишь о своем решении позже. У меня болит голова, и я больше не могу слушать твою болтовню.

– Если будешь продолжать так же много принимать внутрь, то у тебя откажет не только голова, но и все остальное. А в первую очередь печень, – бросил через плечо Луиджи и скрылся в коридоре.

Марвин подошел к барной стойке и налил себе виски. Вот уже несколько дней, как его мучило неприятное ощущение, проявляющееся в необъяснимом волнении. Оно вызывало дикое недовольство окружающим, заставляло Марвина злиться без причины и срываться на всех, кто имел неосторожность оказаться рядом. Разговор с Луиджи добавил последнюю каплю в и без того переполненную злобой душу Марвина, а упоминание о Мадлен привело его в неописуемое раздражение. «Какая разница этому «педику», где и с кем она находится? В агентстве полно бабенок намного красивее, чем эта истеричная сучка», – размышлял Марвин, подливая себе виски. Он вспомнил тот вечер, когда избил девушку. Ничего бы не случилось, если бы эта дрянь не проявила свой характер. Чтобы какая-то шлюха, рекламирующая йогурт и приторговывающая своими прелестями, подняла на него руку? Марвин сорвался: он жестоко избил ее и вывел из строя как минимум на полгода. Ладно, в этом нет ничего страшного. Такого товара, как Мадлен, полно в Лондоне, и на ее место можно найти десяток шлюх.

Это он и заявил своему боссу Рою Гессу, который решил узнать, куда пропала мисс Адамс. Марвин поежился, вспомнив, как яростно заблестели глаза мистера Гесса. Тот ничего не сказал, но по его мрачному молчанию Марвин понял, что ему вынесено последнее предупреждение. Роуз ожидал наказания. К счастью, его не последовало. Гесс лишь велел выплатить мисс Адамс кругленькую сумму и вычеркнуть ее из списка предлагаемого товара. Марвин решил, что «сладкой девочке» Мадлен после выздоровления будет предложено место в постели самого босса. Везет сукам!

А вот Марвину Роузу не везло с самого детства. Мало того, что он родился в курятнике на самой окраине Ипсвича, судьба вдобавок раскрасила веснушками его и без того непривлекательное лицо и вовсе обделила обаянием. Зато наградила неимоверным честолюбием, упрямством и отсутствием каких-либо моральных устоев. Благодаря этим качествам Марвин и добился того положения, которое ныне занимал.

Марвин снова вспомнил о Мадлен. Страх, который он видел в глазах девушки, заводил его. Даже кровь на ее прекрасном лице заставляла испытывать желание. Красавица-немка сейчас восстанавливалась в клинике «Вирджиния Голд». По иронии судьбы там же приходила в себя после попытки самоубийства Ольга де Койн. Марвин знал, что Ольга наглоталась таблеток после того, как он посетил ее спальню. Долго он ждал случая опробовать баронессу. Ни одну женщину он не желал так сильно, как эту холодную и высокомерную русскую. Ее образ намертво закрепился в его голове и терзал своей недоступностью. Марвин до мельчайших подробностей помнил ее лицо. Он часто рассматривал фотографию Ольги, неизменно хранившуюся в его столе. Не проходило ни дня, чтобы он не вглядывался в снимок женщины. Всех своих девиц он заставлял примерять темный парик, чтобы сделать их хотя бы немного похожими на баронессу, приглушал свет и накачивался алкоголем. В полумраке спальни, в приятном тумане опьянения ему казалось, что это Ольга находится с ним. Марвин закрывал глаза, представляя, как она тонкими пальцами касается его кожи. Потом алкоголь переставал действовать, и Марвин медленно возвращался в реальность, обнаруживая, что рядом с ним не желанная баронесса де Койн, а одна из шлюх из его агентства. Их лица казались ему карикатурными в обрамлении темных волос, они раздражали своей доступностью и развратностью. Марвин осознавал, что пытается обмануть себя, это приводило его в ярость, и он выплескивал свой гнев на любовниц.

Садистские наклонности не мешали Марвину Роузу быть прекрасным руководителем модельного агентства, известного далеко за пределами Великобритании. Это понимали и владельцы агентства, предпочитающие всегда находиться в тени. Ловкий и корыстный Марвин талантливо управлял огромным коллективом, деятельность которого приносила миллионы фунтов стерлингов. Марвин знал, что Гесс не отстранит его от занимаемой должности, потому что заменить его будет некому. Не станет же Гесс лично встречаться с клиентами, покупающими прекрасных моделей, актрис и просто красивых женщин, которых находил Марвин? Или, может, Гесс решится предложить эту работу Кристиану де Койну? Вряд ли. Конечно же, благодаря Кристиану картотека агентства регулярно увеличивалась и расширялся круг клиентов. Но Гессу было хорошо известно, что барона, кроме кокаина, покера и женских прелестей, ничто не интересует. Блестящий развратник, но бездарный бухгалтер, он пустит все средства агентства на ветер, они растворятся так же быстро, как исчезли деньги, доставшиеся ему в наследство.

Марвин вспомнил последнюю игру Кристиана, вернее долг, который ему надо было выплатить. Барону была дана всего одна неделя, чтобы собрать необходимую сумму. Вместо того чтобы продать драгоценности матери, Кристиан решил выставить на торги жену. Марвин сразу же согласился, услышав предложение де Койна: по его мнению, Ольга стоила тех денег, которые за нее просили. В ту ночь он не получил желаемого удовольствия. Поначалу Ольга яростно отбивалась, потом, поняв, что не может с ним справиться или разжалобить, безжизненно обмякла. Она не издала ни стона, лицо ее казалось каменным. Сучка, и здесь она его переиграла! Осталась такой же недоступной и далекой.

Марвин так глубоко задумался, что не сразу услышал телефонный звонок. Высветился номер, по которому звонил только Гесс. Не здороваясь, босс сказал, чтобы деньги и документы Марвин отвез Кристиану сегодня же. После этой фразы в трубке послышались короткие гудки. Повелительный тон Гесса окончательно вывел Марвина из себя. Он едва удержался, чтобы не бросить трубку в стену. Налив себе еще виски, он подождал несколько минут, пока злость уйдет, и, вызвав секретаршу, приказал приготовить машину. Марвин всегда пользовался служебной машиной, когда отвозил деньги Кристиану. Ежемесячно он передавал барону де Койну кейс, туго набитый сотенными купюрами, иногда к ним прилагались компрометирующие документы, которые легко могли разрушить карьеру и жизнь многих высокопоставленных чиновников, бизнесменов и других мужей, славящихся на всю страну своей добродетельностью и высокой нравственностью.

Марвин достал из небольшого пакета фотографии, с безразличием просмотрел на лица, запечатленные на них. Глупые мужики погорели на своем сладострастии. Вот, например, министр Демпси. Всего лишь одно фото, где он обнаженный тискает юную польку, и карьера спущена в унитаз, от репутации останутся одни лохмотья. Газеты были бы необычайно рады получить эти фотографии. Марвин усмехнулся предусмотрительности и расчетливости босса, ведь тот такими снимками держал в руках сильных мира сего. Но он был уверен, что Гесс еще ни разу не пользовался подобным компроматом.

В дверь постучали. Вошла секретарша и сказала, что машина ожидает его у входа. Марвин взял в одну руку кейс, в другую – пакет с фотографиями и вышел в коридор.

Модельное агентство «Астрей», возглавляемое Марвином Роузом, занимало два этажа одной из многочисленных высоток в Вест-Энде. Поначалу места здесь всем хватало. Но со временем численность персонала значительно увеличилась. Рой Гесс уже поручил своим людям найти новое просторное помещение, готовое вместить в себя администрацию, бухгалтерию и юридический отдел, прочий обслуживающий персонал и, конечно же, девочек, благодаря кому это агентство существовало.

Хвала господу, который придумал и воплотил в жизнь мечты миллионов мужчин! Великий Боже, ты материализовал тайные желания сильной половины человечества в длинных ногах моделей, в упругих бюстах и обольстительных губах томно улыбающихся актрис, соблазнительной походкой проходящих по коридорам «Астрей». Именно благодаря многочисленным достоинствам этих красавиц, их стремлению стать знаменитыми, агентство приобрело славу наиболее известной фабрики звезд в Старом свете. Большинство девушек, улыбающихся прохожим с рекламных щитов, заманчиво глядящих со страниц глянцевых журналов, замерших в призывных позах на постерах мужских изданий, принадлежало «Астрей». Это было одно из самых богатых и влиятельных агентств Лондона. Сюда мечтали попасть все девочки, желающие получить титул самых красивых и сексуальных женщин мира.

«Астрей» действительно превращал своих питомиц в звезд первой величины. Конечно же, не всех. Лишь пятая часть девушек, занятых в агентстве, а то и того меньше, становилась объектами вожделения и зависти соперниц. Каждая девчонка, приходящая в «Астрей», понимала, что у нее есть только красивая мордашка и соблазнительное тело, но этого не достаточно для того, чтобы подняться на вершину лестницы. Каждая осознавала, что для продвижения вверх, кроме упорства и силы духа, необходимо нечто еще. И этим нечто была покладистость. Ибо только сговорчивость и уступчивость являлись залогом успеха. Именно эти качества определяли, насколько долгосрочной будет карьера. Любая красавица, едва переступив порог агентства «Астрей», начинала понимать это. И уровень ее известности был прямо пропорционален тому, насколько она принимала предлагаемые ей условия и насколько лояльно относилась к неформальной деятельности, которую осуществляло агентство.

Каждой девушке внушалось, что она должна оказать небольшую услугу агентству ради того, чтобы попасть в «звездный мир», куда так отчаянно стремилась. Это было ничтожной платой за все блага, которые можно приобрести благодаря статусу celebrity. И ни одна из этих юных и амбициозных особ не отказывалась от предложений Марвина Роуза. Он сразу заставлял усваивать всякую симпатичную куколку, сидящую перед ним, что заниматься можно чем угодно, если за это хорошо платят. Он прибегал к блестящим доводам, расписывал будущую прекрасную жизнь, а в конце разговора задавал вопрос: «Неужели от всего этого можно отказаться? Ты же не глупая девочка, – добавлял он. – Ты можешь получить все. Или решишься отказаться от блестящей карьеры только потому, что природа наградила тебя строптивостью и неуступчивостью? Поделись тем, что у тебя есть, и получи взамен то, чего не хватает».

Любую из питомиц агентства можно было ангажировать за определенную плату. Этим и занимался специальный отдел, который возглавлял Луиджи. В подчинении ухоженного гея находился десяток людей, отвечающих за бухгалтерию, юридическую сторону сего деликатного вопроса, за комфорт условий, в которых проходили встречи девиц и клиентов. Отдельное лицо занималось составлением картотеки клиентов, которая была тщательно зашифрована на случай непредвиденных обстоятельств. Лишь несколько человек знали истинные имена тех, кто заказывал приятные вечера и ночи в обществе самых красивых женщин мира. И только бухгалтеру, Марвину Роузу и Рою Гессу были известны суммы, получаемые агентством за подобные услуги. У каждой девочки была своя стоимость, которая зависела от ее статуса и внешней привлекательности. Часть этой суммы получала сама дама, остальные деньги принадлежали агентству. Естественно, эти финансовые операции не указывались ни в одном из отчетов, и их тайна тщательно охранялась.

О, этот подпольный бизнес приносил огромный доход. Проституция высшего класса всегда хорошо оплачивалась и за счет этого процветала. Сотни людей старались попасть в этот бизнес, чтобы нажить многомиллионные состояния, но лишь наиболее смелым и ловким удавалось проникнуть внутрь тайного сообщества, крайне подозрительно относящегося к новичкам.

Рой Гесс являлся владельцем агентства, но Марвин знал, что его должность была лишь номинальной. Настоящим хозяином был человек, имя которого никогда не упоминалось, но именно его власть и влияние являлись главной поддержкой «Астрей». Марвин попытался узнать, кто скрывался за маской «серого кардинала», но был одернут Кемденом, помощником Гесса, который предупредил его о последствиях излишнего любопытства.

Несмотря на всю порочность своей натуры, Марвин Роуз был талантливым руководителем, внимательным к мелочам, любящим во всем порядок. Крайне расчетливый и алчный, Марвин железной рукой управлял своим королевством. Он являлся вдохновителем деятельности «Астрей», все это принимали, в том числе и Гесс, недолюбливавший Марвина, но преклонявшийся перед его организаторскими способностями. Смекалка и наглость Марвина вывели агентство на новый уровень, что позволило Роузу ощущать себя важной птицей, которой многое позволено. Но каждый месяц, отвозя «левую» выручку Кристиану, Марвин испытывал раздражение по поводу того, что Гесс сознательно принижает его значимость, используя в столь деликатном деле абсолютно не нужных посредников. Почему он не может передать деньги напрямую? Почему всегда должен делать это через де Койна?

Именно об этом рассуждал Марвин, проходя по коридорам «Астрей» и неся в кейсе почти миллион фунтов стерлингов. Мысли его снова вернулись к фотографиям, которые стоили и того дороже, но он быстро одернул себя, понимая, что никогда не сможет использовать содержимое пакета. Ему хотелось жить, а кража документов означала бы верную и неминуемую гибель от рук Гесса, который никогда не прощает таких ошибок.

ГЛАВА 6

Ольга и Мадлен, смеясь и подшучивая друг над другом, играли в карты в номере баронессы. Они очень сблизились за короткий срок. Возможно, это явилось результатом того, что обе вынуждены были находиться в «Форс-мажор Хаусе», замкнутое пространство которого наводило тоску. А может, одиночество и боль притягивали их друг к другу. Каковы бы ни были причины, связавшие вместе этих непохожих женщин, Ольга ощущала радость от теплого дружеского общения. Ей было хорошо рядом с Мадлен. Порой она удивлялась необузданному темпераменту девушки, но вскоре привыкла к ее пылкости и энергичности. Синяки уже почти исчезли с лица Мадлен, и у Ольги наконец появилась возможность увидеть, какой на самом деле была девушка, с которой она проводила теперь все свое время. Хотя нос Мадлен был все еще опухшим и пластырь на брови искажал представление о ее внешности, Ольга видела в ней особую привлекательность. Мадлен не была красавицей в обычном понимании этого слова: ее лицо не отличалось идеальным овалом, а было скорее круглым; волосы тоже нельзя было назвать густой гривой, но они притягивали взгляд своей длиной и необычным золотым оттенком; рот был немного широковат, однако благодаря красивой форме смотрелся очень соблазнительно. Но самым главным достоинством этого милого лица являлись глаза – ярко-голубые, искрящиеся задором и весельем. Даже та ситуация, в которую попала Мадлен, не смогла изменить ее характер. Она продолжала оставаться такой же страстной и горячей, постоянно смеялась и не позволяла себе впасть в уныние. Рядом с безудержной Мадлен холодная и спокойная Ольга понемногу оттаивала.

Ольга не хотела уезжать из «Форс-мажор Хауса», зная, что за пределами его их отношения потеряют свою искренность. Лондонское общество умеет убивать подлинные чувства, заменяя их лживой подделкой и неуклюжей имитацией. Поэтому баронесса де Койн, никогда не имевшая подруг, наслаждалась общением с этой нехитрой и откровенной девочкой, смакуя каждую минуту.

В дверь постучали, и Мадлен, как испугавшаяся школьница, смахнула карты под покрывало. Вошел доктор Уэбстер, он сообщил, что к Ольге приехал муж.

– Вы можете прогуляться к реке. Я уже попросил, чтобы вам принесли туда чай и пирожные.

Ольга вежливо кивнула. Когда доктор ушел, она устало посмотрела на Мадлен, ожидая ее поддержки.

– Ольга, зачем тебе с ним встречаться? – спросила Мадлен, видя, что та не решается выйти из комнаты. – Пирожные, чай... У вас же не свидание влюбленных.

– Я скоро вернусь, – Ольга улыбнулась ей. – Не беспокойся за меня.

Она шла по тихому двору, говоря себе, что это будет последняя встреча с Кристианом. Решив сказать мужу, что уходит от него, Ольга призывала себе на помощь уверенность и спокойствие, она знала, что Кристиан не отпустит ее легко.

* * *

Высокий темноволосый мужчина стоял в беседке, без интереса наблюдая за медленным движением воды в реке. Природа наделила его эффектной внешностью, приводящей в восторг женщин. Многие хотели запрыгнуть к нему в постель, и многим это удавалось. Одна лишь жена была к нему холодна и безразлична.

Кристиан де Койн молча клял Ольгу за то, что она ненавидит его, и за то, что опаздывает. Уже почти час он ожидал ее прихода. Чай за это время успел остыть, он съел все пирожные, а Ольга так и не появлялась. Наконец, он увидел, как она спускается к беседке. Тоненькая и изящная, странно изменившаяся за время, проведенное в клинике, Ольга вызвала в нем желание. Впервые за долгие годы Кристиан думал о ней, как о женщине, а не как о надоевшей особе, носящей титул баронессы. Он уже не любил ее, но все еще безумно желал.

Время словно потекло в обратном направлении, вернув его в те годы, когда Ольга работала в агентстве «Астрей». Кристиан не понимал тогда, почему эта русская красавица его игнорирует. Он, сын барона, владелец немалого состояния, терялся в догадках: отчего Ольга Соллер отказывает ему в том, что охотно продает другим мужчинам? Любопытство взяло верх, подсказав, что обладать этой женщиной он сможет, если предложит ей нечто большее, чем просто деньги. В деньгах Ольга не испытывала нужды, так как ее услуги высоко оплачивались. И тогда он решил сделать из нее баронессу. Барон де Койн дал Ольге то, что она не могла получить от других мужчин, но сам не приобрел ничего нового и интересного. Единственным плюсом их брака стало то, что у его дочерей появилась прекрасная мать.

С первой своей женой, матерью девочек, Кристиан познакомился во время учебы в университете. Она, как и все последующие его женщины, была очень красива. Кристиан был падок на женскую красоту, и легкомысленная, ветреная и думающая только о веселье Лола привлекала его горячим темпераментом и крайне соблазнительным телом. С ней было легко и интересно. Впрочем, этот интерес заключался только в одном – в сексе. И здесь Лоле не было равных! Развратная, лишенная каких-либо запретов, готовая испробовать в сексе все, что угодно, Лола сводила его с ума. После рождения дочерей Кристиан утратил к ней интерес. Он набаловался с ней, как с игрушкой, и забыл, когда на горизонте появилось нечто более интересное. Лола же стала убивать одиночество и постоянный сексуальный голод с помощью наркотиков и других мужчин. Однажды, вернувшись домой после очередного многодневного загула, Кристиан обнаружил ее мертвой. Лола лежала в постели, измазанная рвотой и испражнениями. Передозировка наркотиками – таково было медицинское заключение.

Эти воспоминания были неприятны Кристиану. Хотя не было ни одного дня в его жизни, который он мог бы назвать счастливым. Детство Кристиана было скучным и пустым. Он был не нужен родителям: мать занималась только собой, отец всецело был предан своей работе. Они оба занимались чем угодно, только не сыном. И Кристиан оказался предоставлен самому себе. Повзрослев и спасаясь от одиночества, он окружил себя множеством людей. Но все они, восхищавшиеся его красотой, не пытались понять, что у него внутри. В нем видели лишь сына французского барона, наследника большого состояния и прекрасного любовника. Женщины были готовы на все ради того, чтобы запустить руку ему в штаны.

Немногие знали, что Кристиан де Койн промотал все деньги, доставшиеся от отца, и продал семейный бизнес. Появились долги, и чтобы расплатиться с ними, он стал распродавать семейную коллекцию картин, старинную мебель из своих поместий. Затем ушли с молотка и сами поместья. В его собственности остались лишь особняк в Мерейфер, небольшой дом в Брайтоне и драгоценности матери. Впрочем, все вместе стоило немалых денег. Он избавился бы и от того немногого, что у него осталось, если бы не Рой Гесс, втянувший его в деятельность агентства «Астрей». Работа Кристиана заключалась в подборе новых девочек, стремящихся стать богинями в мире шоу-бизнеса, и в том, чтобы найти состоятельных клиентов, готовых расстаться со своими сбережениями ради какой-нибудь соблазнительной красотки. С этой работой он справлялся как никто другой. У де Койна был нюх на красивых женщин, не обладающих строгими моральными принципами. Ему достаточно было одного взгляда, чтобы определить стоимость дамы, стоящей перед ним. Лишь однажды он ошибся, заплатив за женщину гораздо больше ее настоящей стоимости.

Ольга подошла к Кристиану и подала руку. Он молча поцеловал холодные пальцы. Холодные пальцы, не менее холодная душа. Она всегда была безразлична к нему. Именно ее равнодушие и безучастность вызвали его жестокость по отношению к ней. Кристиан закурил сигарету.

– Сколько ты еще здесь пробудешь?

Ольга с презрением посмотрела на него.

– Зачем ты интересуешься? Чтобы узнать, на какое число приглашать Марвина Роуза?

– Мы поговорим об этом дома, – сказал Кристиан.

В его голосе слышалась угроза, но это не испугало Ольгу. Не будет больше никаких разговоров, закончились издевательства и оскорбления. Все это осталось в прошлом.

– Я не вернусь домой. Разве что за вещами.

– Ты собираешься меня оставить? – рассмеялся Кристиан, но тут же замолчал, осознав, что Ольга не шутит. – Хочешь развода?

– А что тебя удивляет? Или ты думаешь, что я дорожу нашими отношениями? Тогда я тебя огорчу. Я презираю тебя, ненавижу и не желаю больше ни одной минуты оставаться твоей женой.

Кристиан от неожиданности растерялся. Ярость Ольги привела его в замешательство и в то же время вызвала восхищение. Она стала защищаться. Наконец-то перед ним достойный противник, а не кукла, готовая терпеть все удары молча.

– Адвокаты свяжутся с тобой...

– Ты серьезно? – Кристиан засмеялся. – Неужели, любовь моя, ты думаешь, что я дам тебе развод?

– Тебе ничего не остается, как согласиться, – спокойно ответила Ольга, понимая, что сейчас Кристиан попытается ее запугать. – Наш брак не имеет смысла, – продолжала она, предупреждая его попытку перехватить нить разговора. – Он изначально превратился в фарс. Признайся, Кристиан, что этот союз был не нужен ни мне, ни тебе. Мы оба были несчастливы. Я искала спасения в дочерях, ты – в жестокости. Я не желаю продолжать мучить нас обоих. Я хочу прекратить это.

Кристиан внимательно слушал Ольгу. Он снова закурил и молчал некоторое время, обдумывая ее слова.

– Ни один суд не оставит девочек тебе, – наконец сказал он, и его глаза засветились. – Кроме того, ты от меня ничего не получишь.

– Мне не нужны твои деньги. Тем более что их у тебя нет. Я не прошу оставить мне дом. Не хочу жить там, где я была несчастлива. Что касается Софии и Виктории, то по закону они приходятся мне такими же дочерьми, как и тебе. Я их мать, об этом говорится в бумагах по удочерению.

Кристиан медленно выдохнул дым, наблюдая за его причудливыми движениями.

– Я докажу в суде, что ты – наркоманка и алкоголичка.

– Кто бы говорил! – усмехнулась Ольга. – Один медицинский тест – и в твоей крови, если ее еще можно назвать кровью, а не смесью коньяка и виски, обнаружат следы наркотиков. А если ты намекаешь на мое лечение в центре «Вирджиния Голд», то смею сказать, что напрасно теряешь время. Никто не подтвердит истинных причин моего присутствия здесь. Тебе об этом известно.

– А ты не боишься, что я убью тебя? – спросил он, и его губы растянулись в улыбке. – Мне ведь совсем не трудно избавиться от надоевшей жены.

Ольга вдруг почувствовала страх. Кристиан произнес это спокойно и легко, как будто он уже не раз обдумывал такую мысль.

– Я остаюсь здесь еще на неделю. У тебя есть время, чтобы обдумать детали моего убийства.

Кристиан слышал удаляющиеся шаги Ольги и понимал, что не отпустит ее. Он знал, что был ей плохим мужем. Но это мало его волновало, и ему было не стыдно за свое поведение. Он ничего не испытывал, кроме желания удержать ее рядом. Да и зачем им разводиться? Ольга более чем кто-либо подходила на роль баронессы. Она была настоящей аристократкой: утонченная, обходительная, умная и красивая. Она производила приятное впечатление на всех, с кем встречалась. К тому же в Ольге нуждались их дочери. Они вообще испытывали потребность только в ней, отец им был не нужен.

Кристиан направился к машине. По дороге он внезапно понял, почему не хочет терять Ольгу. Он не мог представить без нее своей жизни. Решением развестись Ольга разрушила его привычный мир. Но Кристиан не собирался сдаваться, в его планах не было места переменам.

ГЛАВА 7

– Я уезжаю из «Вирджинии Голд», – объявила Мадлен.

– Но почему?

– Потому что де Койн – твой муж, а ты – лживая сука!

Мадлен, не стесняясь в выражениях, продолжала высказывать все, что думает об Ольге. Та молча смотрела на возмущенную девушку, не предпринимая никаких попыток оправдаться. Лишь когда Мадлен выдохлась, она подошла к ней и взяла за руку. Девушка отвернулась, но руку не убрала. Ольга увидела в этом хороший знак. Это означало, что Мадлен готова ее выслушать.

– Я считала, что поступаю правильно, не рассказывая тебе, кто мой муж. Мне казалось, что, умолчав об этом, я сохраню наши отношения.

– Ты ошиблась! – возразила Мадлен. – Наши отношения испортились потому, что ты мне не доверяла! – выкрикнула она. – Я считаю, что в дружбе не должно быть тайн. Если друзья что-то скрывают друг от друга, это уже не дружба.

– Ты считаешь меня своей подругой? Но мы ведь так мало знакомы.

Мадлен подошла к окну. Ее плечи устало опустились. Было видно, что она очень расстроена. Впрочем, она и не стремилась скрыть свое огорчение.

– Дружбу нельзя проверять временем, – продолжала Мадлен. – Это как любовь: либо она есть, либо ее нет. Дружба не может угаснуть с годами или опоздать, придя, когда ты уже хорошо знаешь человека. Я считаю, что это чувство рождается сразу. И то, что мы знаем друг друга всего четыре недели, не имеет никакого значения. Этот короткий срок не влиял на мое отношение к тебе. Зато повлияло твое недоверие. Теперь я не считаю тебя своей подругой.

Ольга покачала головой, не соглашаясь с Мадлен.

– Нет. Ты не права. Дружбу надо заслужить...

– Но это же не орден какой-нибудь! Это чувство! Его нельзя заработать или получить только потому, что ты была хорошей девочкой! Его дарят и принимают.

– Мадлен, прости меня.

– Не извиняйся. Может, это правильно держать людей на расстоянии. Ты привыкла к этому. Но я так не умею. Во всяком случае, с теми, кто мне нравится. Мы с тобой не можем быть подругами. Ты – баронесса де Койн, я – шлюха из «Астрей». Что между нами общего? Ничего, кроме того, что мы вынуждены находиться здесь. «Форс-мажор Хаус» на время сблизил нас, но стоит уехать отсюда, и все закончится.

– Что касается наших различий, то здесь ты глубоко ошибаешься, – усмехнулась Ольга. – И пусть мой титул не сбивает тебя с толку. Мало кому известно, что нынешняя баронесса де Койн тоже когда-то была девочкой из «Астрей». Я не говорила тебе, кто мой муж, только потому, что знала причины твоего появления в «Вирджинии Голд». Ты ведь здесь из-за Марвина, а он приятель Кристиана. Считаешь, я поступила неправильно, умолчав об этом?

– Постой, ты говорила, что наглоталась таблеток, потому что...

– Муж продал меня своему дружку, – закончила фразу Ольга. – И этим дружком был Марвин Роуз.

Ольга чувствовала облегчение, оттого что ей больше не надо ничего скрывать. Не было тайн, не было страха. Лишь спокойствие и странное ощущение легкости, как будто кто-то взял и убрал с плеч тяжелый груз. Мадлен же, наоборот, казалась опечаленной. Она пыталась разобраться в своих чувствах. Признание Ольги сбило ее с толку, она запуталась.

– Хватит, – услышала она голос Ольги. – Перестань думать о том, что произошло. Я не могу вернуться назад и по-другому построить свою жизнь, хотя очень этого хочу. Но я могу построить свое будущее более разумно. И я не желаю, чтобы ты ушла из моей жизни и наши отношения закончились только общением в этом номере. Не хочу больше быть одна.

Мадлен повернулась к Ольге, дотронулась до ее волос и внезапно поняла, почему Марвин заставлял ее надевать темный парик.

– Знаешь, это ведь Кристиан нашел меня в одном клубе. – Мадлен прикрыла глаза. – Столько времени прошло с того дня. Мне было восемнадцать, и я страстно желала стать актрисой. Мы стали любовниками.

– Не оправдывайся. Личная жизнь Кристиана мне всегда была глубоко безразлична. – Ольга усмехнулась. – А меня он избивал всякий раз, когда ему казалось, что я проявила интерес к какому-нибудь мужчине. Напивался и бил, когда кто-нибудь из его дружков смотрел на меня. За время нашего брака я столько месяцев провела взаперти, боясь, что люди увидят синяки на моем лице. Баронессе де Койн не пристало жаловаться на свою жизнь. Да и кому жаловаться? У меня не было подруг. Я даже забыла, как общаться с другими людьми.

Мадлен прижалась к Ольге, ощутив внезапный прилив нежности.

– Ты уже не одна, – прошептала она, крепко сжав ее руку.

– Решила все-таки не вычеркивать меня из списка своих друзей?

– Да, – засмеялась Мадлен. – Подумала, что будет непростительно глупо, если я попытаюсь избавиться от такой подруги, как баронесса де Койн. Ты хотя бы представляешь, какие перспективы в будущем открываются передо мной благодаря дружбе с тобой?! Вот тебе в этой ситуации не повезло. Что можно получить от девчонки из Ист-Энда?

– Времена, когда я была баронессой, закончились. Я решила уйти от Кристиана. Не знаю, правда, куда.

– Можешь переехать ко мне. У меня есть небольшая квартирка в Хокстоне.

Ольга села на кровать. Она замолчала, обдумывая предложение Мадлен. Оно оказалось заманчивым и весьма своевременным. Но тут же вспомнила, что не может на него согласиться.

– Я намериваюсь забрать с собой дочерей.

– Ну, и хорошо. Места всем хватит.

– Кристиан не позволит нам жить спокойно. Я должна уехать не только из Лондона, а из страны. Туда, где буду вне его досягаемости.

Мадлен задумчиво почесала подбородок.

– Если ты заберешь детей и исчезнешь, он поставит всех на уши, чтобы найти вас.

– Не посмеет, – уверенно ответила Ольга. – Я пригрожу ему журналистами. Скажу, что выдам им всю информацию о том, чем он занимается в агентстве «Астрей». И вообще, расскажу о деятельности этой организации.

Мадлен громко выдохнула.

– Решишься разворошить осиное гнездо? Не стоит даже думать об этом! «Астрей» опекают жестокие акулы. Ты себе представить не можешь, насколько опасно замахнуться на их спокойствие.

– Кристиан это тоже понимает, – возразила Ольга. – И я вовсе не собираюсь предавать все, что мне известно, огласке. Я лишь хочу, чтобы он поверил, что я настроена решительно. По-другому мне не удастся убедить его в серьезности моих намерений.

– У тебя есть деньги?

– С собой нет, – улыбнулась Ольга. – В Лондоне есть немного.

– А у Кристиана? – поинтересовалась Мадлен и тут же поправилась: – Ну, простите, баронесса, что интересуюсь финансовым положением вашего мужа.

– Все спущено им в казино, на женщин, наркотики и другие забавы. Кристиан продал все, что имело цену. Остались только два дома и украшения его матери – два бриллиантовых колье, браслет с изумрудами и еще несколько безделушек.

– Ничего себе безделушки! Предположим, недвижимость с собой в чемодан не положишь, а вот камушки... Продав их, ты обеспечишь себе и детям неплохую жизнь. Сможешь их взять?

– Наверное, смогу. Но это лучше сделать как можно быстрее. Я не хочу затягивать отъезд. Боюсь, что Кристиан тоже предпримет кое-какие шаги, чтобы я осталась. Я сказала ему, что пробуду здесь еще неделю. За эти дни надо составить план действий.

– Это целых семь дней. Можно пешком до Китая дойти. Нам нужно быстро действовать. Пока преимущество на твоей стороне, но только потому, что Кристиан не знает, что ты собираешься бежать из страны. Чем раньше ты это сделаешь, тем будет лучше для тебя и детей. Пока он не подготовлен, надо нападать.

Ольга тихо засмеялась, потому что Мадлен почти мгновенно вошла в роль великого стратега. Но она не могла не признать, что выводы девушки были логичными и весьма разумными.

– И что же вы решили, господин генерал?

– Ты должна покинуть страну самое позднее завтра утром. – Глаза Мадлен решительно светились. – Нам необходимо незаметно выбраться из клиники. Я помогу собрать тебе вещи. Вот черт! Вы спите с Кристианом в разных спальнях, но... как же упаковать чемоданы, чтобы он не услышал?

– По этому поводу можешь не беспокоиться. Уж не думаешь ли ты, что мой муженек сидит дома и ожидает возвращения жены? Тем более что сегодня пятница – он всегда исчезает на выходные. Раньше понедельника он не появится.

– А дети?

– Они с няней в Брайтоне.

– Может ли Кристиан привести девиц в ваш дом? – не унималась с вопросами Мадлен. – Будет крайне невежливо, если мы сломаем ему кайф. Да и нам это помешает складывать вещи.

– Такого еще не случалось. Но от Кристиана можно ожидать чего угодно. Нам нужна машина, чтобы добраться до Лондона, а затем забрать детей из Брайтона, – сказала Ольга. – Потом надо купить билеты. Думаю, лучше всего улететь в Буэнос-Айрес.

– Машина, – задумчиво проговорила Мадлен. – Такси мы не можем заказать, потому что уехать из «Вирджинии Голд» ночью будет более чем подозрительно.

– Тогда можно уехать вечером. – Ольга вопросительно посмотрела на Мадлен, ожидая, что та одобрит ее предложение. – Поужинать где-нибудь в городе, подождать, пока не наступит ночь, а потом приехать в особняк и забрать вещи.

– Нет, – отклонила эту идею Мадлен. – Кристиана могут предупредить, что ты направляешься в Лондон. Кстати, у тебя есть ключи от дома?

Ольга кивнула.

– Ты брала их с собой в «Вирджинию Голд»? – с недоверием спросила Мадлен.

– Нет, конечно, – смеясь, ответила Ольга. – Неужели ты думаешь, что в том состоянии, в каком меня сюда привезли, я могла думать о ключах? Я знаю, где находится запасная связка.

– Отлично. – Мадлен поднялась с кровати. – Я сейчас решу вопрос с машиной.

Она быстро исчезла за дверьми. Ольга закурила. Она подумала о том, что с появлением Мадлен в ее жизни все начало очень быстро меняться. Конечно же, все стало другим задолго до их встречи. Просто эта девушка придала новый импульс ее существованию, заставляя совершать поступки, на которые ранее она никогда не решилась бы. Уже завтра она и дети будут свободны. Самолет унесет их в новую жизнь.

В комнату вошла Мадлен и втащила за собой женщину. «Ночной смотритель» – так назвала эту испуганную даму Мадлен. Глубокие усталые морщины безжалостно прорезали ее лицо, придавая ей сходство с грецким орехом. Она скромно стояла у двери, теребя пуговицу на блузке. Было видно, что смотрительница взволнована и смущена.

– Это Рамона, – представила ее Мадлен. – Она одолжит нам на время свою машину.

– Рада знакомству, – улыбнулась Ольга, протянув женщине руку. – Спасибо за помощь. Вы уже договорились с Мадлен о цене?

Рамона кивнула.

– Пять сотен фунтов, – сказала Мадлен. – Рамона, присядь. Не нужно стоять у двери, как истукан.

– Я... – почти прошептала женщина, – хорошо. Спасибо.

Ольга улыбнулась ее робости. Она часто видела, как люди теряются в ее присутствии, становятся несмелыми и даже испытывают боязнь.

– Представляешь, – обратилась к Ольге Мадлен, – муженек Рамоны снял со счета деньги, предназначенные для учебы дочери, и укатил с любовницей в неизвестном направлении. Так что не у одних нас проблемы с мужчинами.

Рамона шмыгнула носом, глаза ее стали мокрыми. Она стала часто моргать, пытаясь не заплакать, но в итоге не выдержала и громко всхлипнула.

– Простите, баронесса.

– Я прекрасно знаю, что чувствует человек, когда его предали, – сказала Ольга. – Не сдерживайте слезы.

Рамона поднесла платок к глазам, но плакать не стала. Испугалась присутствия важной особы. Несмотря на то что эта красивая женщина разрешила ей выпустить эмоции наружу, величественный вид Ольги не позволял расслабиться. Он словно говорил, что необходимо держать себя в руках.

– Рамона оставит машину у ограды, – сказала Мадлен. – Нам придется перелезть через забор. Не стоит, чтобы охранники видели наш отъезд. Ключи я верну завтра.

– Удачи вам, леди, – вежливо сказала Рамона. – Благодарю вас за деньги, баронесса.

Мадлен закрыла за ней дверь и бросилась к Ольге.

– А теперь продумаем план на сегодняшнюю ночь.

ГЛАВА 8

В полночь Рамона провела женщин через служебный выход. Быстрым шагом они направились к реке, перешли через мост и оказались возле высокой ограды. Ночь пугала своей тишиной и таинственностью. Шорохи заставляли их испуганно прижиматься друг к другу.

– Чувствую себя Джеймсом Бондом, – прошептала Мадлен, оглядываясь по сторонам.

Она подошла к каменной ограде, прикидывая, как перелезть через нее. Потрогала руками выступы и недовольно поморщилась.

– Здесь можно обломать все ногти. Хорошо, что тут растет плющ. Надеюсь, он поможет нам выбраться отсюда.

Продолжая ворчать, она нащупала одной рукой выступ, второй схватилась за тонкие ветви плюща, увившего каменную ограду, и подтянулась. Довольно быстро она забралась наверх и подала Ольге руку. Уже через минуту та сидела рядом с Мадлен.

– Придется прыгать, – подумав, сказала Мадлен. – Высоковато, конечно. Но что поделаешь, летать мы не умеем.

Они ловко спрыгнули вниз. Мадлен прошла по узкой тропинке вперед, высматривая машину, которую для них должна была оставить Рамона.

– Вот морщинистая задница, – пробурчала она. – Она, наверное, решила тачку подогнать прямо к Лондону. О! Вижу!

Старый «Ровер» одиноко стоял в кустах. Мадлен достала из кармана ключи и отключила сигнализацию. Раздался тихий щелчок, и машина мигнула фарами. До Лондона они ехали молча. Уже в городе договорились, что Мадлен поможет Ольге собрать чемоданы. Затем Ольга поедет за детьми в Брайтон, а Мадлен тем временем возьмет такси и направится в Хитроу за билетами. Они встретятся в аэропорту, попрощаются, Ольга с детьми улетит в Буэнос-Айрес, а Мадлен вернется обратно в центр «Вирджиния Голд».

В Мейфэре было тихо. Машина неспешно продвигалась по улицам этого аристократичного района. Создавалось впечатление, будто изысканные особняки, насквозь пропитанные снобизмом и надменностью, с недоумением поглядывают на неуклюжий «Ровер», гадая, каким образом это неказистое авто оказалось в их обители. Машина проехала несколько улиц и свернула на ту, где находился старинный дом, вот уже два столетия принадлежавший де Койнам. Мадлен заглушила мотор и вышла из машины вслед за Ольгой. Они быстро открыли калитку и оказались в большом саду. Он был слабо освещен, но Ольга уверенно двигалась по узкой дорожке, направляясь к дому. В окнах не было света, особняк мирно спал.

Ольга постояла несколько минут на террасе, затем опустила голову. Она считала небольшие каменные плиты, которыми был выложен пол террасы. Найдя нужную, подошла к ней и легко подняла. В небольшом углублении лежали ключи.

– Ничего себе конспирация, – тихо присвистнула Мадлен. – Не проще ли было бы положить их под какой-нибудь горшок с цветами?

– Говори тише, – попросила Ольга.

– Зачем? – удивилась Мадлен. – Я здесь петь могу во все горло, все равно никто не услышит: улица далеко, сад огромный, а местные аристократы уже давно спят в своих резиденциях.

Ольга открыла дверь.

– Свет включать? Или будем работать на ощупь? – спросила она, пытаясь найти в темноте Мадлен.

– Включай. Дом не виден из-за деревьев. «Работать на ощупь». Ну, и жаргон!

– У тебя учусь.

Яркий свет заставил женщин на мгновение зажмуриться. Мадлен даже прикрыла лицо руками, спасаясь от резкой боли в глазах.

– Следуй за мной, – сказала Ольга.

Они прошли через небольшой коридорчик и оказались в просторном холле. Мадлен с любопытством оглядывалась по сторонам.

– Кто, интересно, убирает в доме? – спросила она.

– По понедельникам и четвергам приходит домработница. – Ольга быстро шагала по направлению к лестнице.

Мадлен едва поспевала за ней. Они поднялись на второй этаж.

– Сначала соберем мои вещи, – сказала Ольга. – Затем детские. Потом я открою сейф, возьму драгоценности и деньги. Надеюсь, что там есть хоть немного наличности.

– Если сейф окажется пустым, вам придется плыть в Буэнос-Айрес на чемоданах, – засмеялась Мадлен.

Она подошла к гардеробной и, открыв ее, присвистнула.

– Ни хрена себе! Да здесь поместится вся моя квартира. Хорошо, оказывается, живут баронессы!

– Не желаю тебе такой жизни.

Ольга взяла два чемодана и положила их на кровать. Она доставала вещи и складывала их рядом.

– В Буэнос-Айресе сейчас зима. Надо взять свитера, пальто и...

Женщины замолчали и настороженно посмотрели друг на друга. Во дворе послышался шум колес, который вскоре затих. Ольга подошла к окну и осторожно выглянула наружу. У входа в дом стоял «Мерседес» Кристиана. Она испуганно посмотрела на Мадлен.

– Иди в комнату детей, – сказала Ольга. – Потом тихо спускайся вниз и подожди меня в машине. Быстрее, – повысила голос Ольга и тут же смягчилась. – Не беспокойся за меня. Давай убегай. И смотри не попадись ему на глаза.

Она вывела Мадлен из спальни и указала рукой, куда нужно идти. Затем вернулась к чемоданам и стала быстро складывать в них вещи. Она слышала, как Кристиан поднимается по лестнице, и дрожала от страха. Шаги мужа были неровными и глухими, это означало, что он пьян, а следовательно, зол. Ольга быстро захлопнула один из чемоданов и повернулась лицом к двери как раз в тот момент, когда Кристиан входил в комнату. Он остановился на пороге и задумчиво посмотрел на жену.

– Вернулась? А говорила, что... – Тут его взгляд упал на чемоданы и разбросанные вещи. – Уезжаем?

Он направился к Ольге.

– Не подходи ко мне! – сказала она и отступила к окну.

Кристиан остановился. На лице его заиграла насмешливая улыбка. Затуманенным алкоголем взглядом он посмотрел на жену и оскалился.

– Ах, какая неудача! Муж не вовремя вернулся домой, нарушив планы подлой женушки! Куда собралась?

– Не твое дело.

Кристиан рассмеялся. Пьяный смех гулким эхом разнесся по дому, заставив Мадлен съежиться от ужаса. Она старалась не дышать, чтобы не обнаружить свое присутствие. О том, чтобы спуститься вниз к машине, не могло быть и речи, потому что она не в состоянии была пошевелиться от страха. Она словно приросла к полу, напряженно вслушиваясь в разговор, происходящий между супругами. Мадлен была поражена спокойным голосом Ольги. В нем не чувствовалось ни страха, ни волнения. Зато злостью Кристиана был пропитан весь воздух в доме. Говорил он громко и едко. Мадлен была обескуражена оскорблениями, которыми он осыпал свою жену. Она поняла, что Кристиан не намерен отпускать Ольгу. Мадлен отчаянно искала способ помочь подруге убраться из этого злополучного места. «Надо поджечь дом, – пришла внезапная мысль. – Устрою для де Койна маленький пожар. Черт! Придется спуститься в кухню за спичками и бумагой».

Мадлен осторожно выглянула в коридор. Там никого не было. Она стала осторожно приближаться к лестнице, замирая на месте каждый раз, когда раздавался голос Кристиана. В комнате послышались шум и стоны Ольги. Похоже, Кристиан приступил к самой важной части беседы, применив для убедительности всю свою силу. Мадлен сбросила туфли и сбежала вниз. В холле она остановилась и прислушалась к тому, что творится в спальне Ольги. Она постаралась стряхнуть с себя оцепенение и стала открывать каждую дверь, пытаясь обнаружить кухню. Наконец, она нашла ее и уже шарила по многочисленным ящикам в поисках спичек или зажигалки, когда наверху раздался выстрел. Вздрогнув, Мадлен вжала голову в плечи, дыхание перехватило. Следом послышались неразборчивые выкрики Кристиана и тихий голос Ольги. Мадлен схватила спички, пачку газет, лежащую в плетеной корзинке на полу, и стала рассматривать потолок, стараясь отыскать пожарный датчик. Она встала на стул, подпалила газету и поднесла ее к маленькому прибору.

Громкий звук второго выстрела разнесся по всему дому. Девушка выронила горящую газету из рук и прислушалась. Сверху не раздавалось ни звука. Мадлен спрыгнула со стула и побежала в спальню. Страх подгонял ее, а внутренний голос уговаривал остановиться. Он шептал ей: «Уходи отсюда, глупая! Убегай, пока тебя никто не заметил». Мадлен дрожала, но все же продолжала подниматься наверх. Возле спальни Ольги она остановилась, сосчитала про себя до десяти и вошла внутрь.

На ковре лицом вниз лежал Кристиан, рядом стояла Ольга, держа в руках пистолет. Услышав шаги, она резко обернулась. Мадлен, белая от страха, медленно подошла к Ольге, забрала пистолет, швырнула его на кровать и спросила:

– Мертвый? Или просто ранен?

Ольга подошла к мужу и дотронулась до его шеи. Пульс не прощупывался.

– Мертвый.

Мадлен выругалась и оттащила Ольгу от Кристиана.

– Не заляпайся в крови, – предупредила она, указывая на ковер, по которому быстро расплывалось темное пятно. – Ты что делаешь? – резко спросила она Ольгу, направившуюся к телефону. – Полицию решила вызвать? Хочешь всю оставшуюся жизнь провести за решеткой?

Ольга положила трубку на столик у кровати и устало посмотрела на Мадлен.

– Но что же мне делать? – дрожащим голосом спросила она.

– Мне?! – вырвалось у Мадлен. – Я тоже, между прочим, соучастница. Ты зачем в него стреляла? Я уже намеревалась поджечь дом, вызвать пожарных и спасти тебя от этого идиота. Тупой, мертвый урод. – Она повернулась к Кристиану и пнула его труп ногой.

– Он начал меня избивать. Потом стал срывать одежду. Сказал: «Давай, любимая, позабавимся напоследок». Я отбивалась. Тогда он толкнул меня, и я упала на пол. Головой ударилась о столик. Мадлен, я ведь хотела застрелиться.

– Ты хотела сейчас застрелиться?!

– Нет! Я хотела застрелиться после того, как меня изнасиловал Марвин, а в итоге напилась таблеток. Купила пистолет, но потом мне стало страшно. Я положила пистолет в сумку и спрятала ее под столик. Сейчас, когда я упала на пол, вдруг вспомнила о нем. Я не хотела убивать Кристиана, просто намеревалась испугать. – Ольга дотронулась до разорванного воротника и замолчала. – Я даже выстрелила один раз в стену, чтобы он успокоился. Но Кристиан еще больше завелся. Я не заметила, как нажала на курок второй раз. Он сразу же упал на пол.

– И сдох, – подвела итог Мадлен.

Ольга сняла свитер и села на кровать. Она смотрела на мертвого Кристиана и никак не могла осознать, что все случилось на самом деле. Ей хотелось отмотать назад пленку на тот момент, когда она дала свое согласие работать в «Астрей». Она отказалась бы и никогда не встретила бы на своем пути де Койна. И ей никогда не пришлось бы стрелять в человека.

– Ольга, – позвала ее Мадлен. – Оденься, ты вся дрожишь от холода. И не дергайся. Я знаю, что нам нужно делать. Во-первых, достань вещи из чемоданов и повесь на место.

– Но...

– Думаешь, лучше сбежать из страны? – усмехнулась Мадлен. – В этом случае ты первой попадешь под подозрение. Твое спешное бегство будет одним из главных доказательств твоей вины.

Женщины быстро разложили вещи по местам и засунули чемоданы обратно в шкаф.

– Вот, черт! Надо было раньше об этом подумать.

Мадлен достала две пары перчаток, одну протянула Ольге.

– Надевай, – уверенно сказал она. – Я сейчас спущусь в кухню, найду мешок для мусора. Сложим в него твой порванный свитер, пистолет и перчатки после того, как их используем.

Вернулась она через несколько минут, держа в руках плотный пакет, в котором уже лежала обгоревшая газета.

– Я протерла внизу тумбочки, к которым прикасалась.

– А как поступить с моими отпечатками?

– Это твой дом. Вполне логично, что их здесь множество.

– Что делать с ним? – Ольга кивнула в сторону Кристиана.

– Оставим здесь. Заберем все содержимое сейфа и вернемся в клинику. Пусть все выглядит так, как будто это ограбление. Раньше понедельника его никто не обнаружит. Домработница приходит в понедельник или во вторник?

– В понедельник.

– Вот и отлично. Нам предстоят два спокойных дня в центре «Вирджиния Голд». Поплаваем в бассейне, поиграем в теннис. Напьемся у тебя в номере. А сейчас идем открывать сейф.

Они вошли в кабинет Кристиана. Ольга отодвинула деревянную панель на стене и набрала код на двери сейфа. Раздался легкий щелчок, и дверца бесшумно открылась.

– Забирай все, – скомандовала Мадлен.

Ольга достала с верхней полки шкатулку, в которой лежали украшения. Затем взяла три пачки банкнот, лежащие на той же полке. В нижнем отделении стоял кейс, рядом с ним лежал желтый конверт.

– Это тоже брать? – спросила Ольга.

– А как же!

Она протянула Мадлен пакет и вытащила тяжелый кейс. Мадлен с любопытством заглянула внутрь конверта.

– Твою мать! – выругалась она, протягивая Ольге одну из фотографий, на которой был изображен министр Демпси в обнимку с обнаженной девицей. – Ну, мы с тобой и попали! Открывай кейс.

– Деньги, – прошептала Ольга, удивленно рассматривая аккуратно сложенные пачки. – По пятнадцать пачек в пять рядов. В каждой пачке десять тысяч. Семьсот пятьдесят тысяч фунтов стерлингов.

Мадлен потрясла ее за плечо.

– Все. Уходим. – Она посмотрела на часы. – Возвращаемся в клинику и ложимся спать. Алиби нам устроит Рамона. Отвалим ей тысяч пятьдесят или шестьдесят, примерно столько же украл у нее муж. Тетка будет благодарна нам по гроб жизни. За такие деньги она подтвердит, что ты сладко спала этой ночью в своем номере.

Они вышли из комнаты. Мадлен несла в руках кейс и мусорный мешок.

– Слушай, – сказала она. – Получается, что мы украли выручку «Астрей» плюс компромат на клиентов. Рой Гесс перероет весь Лондон, чтобы вернуть принадлежащие ему «бабки» и снимки.

– Кто это? – поинтересовалась Ольга.

– Владелец агентства «Астрей». Редкая тварь, поверь мне. Нам надо быть очень осторожными, потому что эта собака за милю чувствует подвох. Я не думаю, что он будет подозревать тебя в краже, но все же нужно себя обезопасить. Не трать деньги некоторое время.

– Мы их поделим, – сказала Ольга. – Поровну, с учетом той суммы, которая уйдет на оплату молчания Рамоны. Мадлен, а ты не думаешь, что она будет нас шантажировать?

– У нее мозгов на это не хватит, – уверенно ответила Мадлен.

Спустя несколько часов Ольга сидела в своем номере и курила. До этого они выбросили пакет с пистолетом в одну из многочисленных мусорок Лондона и спрятали кейс с деньгами на территории, принадлежащей «Вирджинии Голд», возле беседки, где еще утром Ольга разговаривала со своим мужем. «Вдова, – пронеслось в голове. – Собственноручно себя ею сделала».

В комнату вошла Мадлен.

– Деньги Рамоне отдала. Она готова подтвердить даже то, что ты президент Гондураса. Слава богу, что в коридорах и номерах нет камер, иначе мы обе оказались бы в полной заднице. Ладно. Отдыхай. Увидимся утром.

– Мадлен. – Ольга схватила ее за руку. – Спасибо.

Мадлен на мгновение прижалась к Ольге.

– Не расклеивайся, баронесса, – сказала она. – Надо сохранять спокойствие.

– А я спокойна, – ответила Ольга.

Она в действительности не ощущала волнения. Ее сердце, как в любимой песне, не пылало и не болело.

– Вот и прекрасно. Да, и тебе спасибо.

– За что?

– За то, что не испугалась. – Мадлен провела рукой по щеке Ольги. – Спокойной ночи, подруга.

ГЛАВА 9

– Налей и мне выпить, – попросила Аманда и прижалась к Дэвиду. – Я люблю тебя, дорогой.

Он поцеловал Аманду в лоб и отодвинул от себя, затем разлил виски по бокалам и подал ей.

– Что-то Эдди задерживается, – сказал он, посмотрев на часы.

– Неудивительно, – ответила Аманда. – Это в его правилах – всегда опаздывать. Для меня не станет новостью, если он и вовсе забыл о том, что мы собрались поужинать с твоими родителями.

Дэвид с негодованием посмотрел на нее. Его раздражали ее ухоженные руки, аккуратно уложенные волосы и тщательно подобранный наряд. В душе загоралось злое и враждебное чувство.

– Думаю, ты должен ему позвонить, иначе мы опоздаем к твоим родителям. Эдди – безответственная размазня, он...

– Аманда, закрой рот! – не выдержал Дэвид.

– Прости, что ты сказал? – Она повернулась к нему.

В ее прекрасных зеленых глазах светились непонимание и обида. Нервным движением она поправила пиджак.

– Я прошу тебя впредь никогда не говорить в подобном тоне о моем друге.

– Ты сказал, чтобы я заткнулась! – На глаза Аманды набежали слезы. – Ты закрыл мне рот только потому, что я высказала свое мнение!

– Ты оскорбила Эдди. – Дэвид допил виски и налил еще. – Мне кажется, я уже не раз просил тебя быть лояльной в отношении его.

– Но я и так более чем терпима к твоему нерадивому другу!

– Закончим этот разговор, – прервал ее Дэвид. – Иначе...

– Что? – выкрикнула Аманда. – Что произойдет, если я не замолчу? Дэвид, я здесь всего два дня, а мы уже ссоримся! Стоит мне упомянуть Эдди, как ты бесишься. Меня удивляет, что ты всегда на его стороне.

– Я ни на чьей стороне, – возразил Дэвид. – Но мне неприятно, что ты позволяешь себе выпады в его адрес.

– Я лишь упомянула, что он опаздывает, а ты велел мне закрыть рот!

Дэвид понял, что Аманда не остановится, пока не выскажется, поэтому набрался терпения, чтобы пережить бурю. Он не хотел участвовать в конфликтах, которые неизбежно будут возникать между ними. Зачем он позволил ей вернуться? Этот вопрос он задавал себе всякий раз, когда глядел на нее. Он не ощущал потребности в ее присутствии. Да, она была рядом и выполняла каждую его прихоть, но это не помогало, потому что тоска наваливалась на него всякий раз, когда он видел ее, такую услужливую, надоедливо пристающую с вопросами о его настроении, неотступно следующую за ним.

– Мы оба ошиблись, – сказал Дэвид.

– О, дорогой. – Аманда быстро подошла к нему и обняла. – Ты прав, мы оба погорячились. Я не должна быть резкой и расстраивать тебя высказываниями об Эдди. Хотя, согласись, он действительно опаздывает.

– Ты не поняла. – Дэвид убрал руки, крепко обнимавшие его, и отодвинулся. – Мы сделали ошибку, когда решили возобновить наши отношения. Это глупо. Нельзя возродить то, что давно исчезло.

Аманда сделала шаг к нему и внимательно посмотрела в глаза.

– Но ты же сам просил меня вернуться! – воскликнула она.

– Сначала мне хотелось этого, потому что я привык к тебе и после твоего отъезда в Нью-Йорк чувствовал себя потерянным.

– А потом ты вдруг понял, что я лишняя в твоей жизни, – ехидно заметила Аманда. – И кто же тебе в этом помог? Может, это Эдди объяснил, что ты больше во мне не нуждаешься?

Она налила себе полбокала виски и выпила, даже не поморщившись. Дэвид улыбнулся.

– Что тебя рассмешило? – Аманда стукнула бокалом о стеклянный столик, который едва не треснул от сильного удара. – Я тебя веселю?

– Перестань. – Дэвид забрал из ее рук графин с выпивкой, она намеревалась налить себе еще одну порцию. – И успокойся.

– Почему я должна успокоиться? Ты сказал, что не нуждаешься во мне и наши отношения ничего не стоят. Отдай мне виски!

Она рванула графин к себе, часть его содержимого вылилась на пол, часть попала на пиджак Аманды и брюки Дэвида.

– Идиотка, – процедил сквозь зубы Дэвид и вовремя увернулся от Аманды, собравшейся залепить ему пощечину.

Он схватил ее за руку и дернул на себя. Девушка почти упала ему на грудь.

– Переоденься, – сказал Дэвид, поддерживая ее. – Все, хватит. Мы расстаемся. Окончательно. После ужина ты отдашь мне ключи от квартиры.

Аманда громко всхлипнула.

– Зачем ждать? Я могу собрать вещи и уехать отсюда прямо сейчас!

– Я сказал: мы расстанемся после ужина.

Дэвид был суров и серьезен, но Аманда не замолчала.

– Тебе будет стыдно перед родителями, что за час до ужина вышвырнул невесту из квартиры? Поэтому ты оттягиваешь время? Ах, как же, мистер и миссис Марстон будут огорчены поведением сына. Я найду возможность сообщить им о том, как ты был не прав!

Дэвид усмехнулся. Он резко схватил разъяренную Аманду за шею и сильно сдавил. Она в отчаянии стала отбиваться, но он крепко ее держал. Девушка не могла дышать, однако прекрасно слышала, что говорил ей бывший любовник. Тихо и медленно Дэвид произнес:

– Сейчас ты соберешь чемоданы и уберешься из моей квартиры. Если я тебя увижу рядом со своими родителями или узнаю, что ты расстроила их... поверь, я сверну тебе шею.

Он отпустил Аманду, и та рухнула на пол.

– За что ты так жесток со мной? Мы поссорились из-за Эдди. Мы всегда из-за него ссорились, но ты никогда не причинял мне боль. – Она плакала, потирая шею. – Мы же не можем расстаться из-за того, что я его не люблю?

– Мы расстаемся, потому что я не люблю тебя. Эдди здесь ни при чем.

Дэвид даже не смотрел на нее. Растрепанная и раздавленная, она вызывала жалость, а он не любил жалких людей.

– Но, Дэвид, я люблю тебя, – рыдала Аманда, вытирая текущую по щекам тушь. – Я больше ни слова не скажу об Эдди и всегда буду приветлива с ним. Дэвид, пожалуйста! – умоляла она. – Мы не должны расставаться. Ты не мог разлюбить меня. Ты просто злишься. Пожалуйста, Дэвид, не заставляй меня уйти.

– Я уезжаю, – сказал Дэвид, выходя из комнаты. – Когда вернусь, надеюсь, тебя здесь уже не будет.

ГЛАВА 10

Ольга молча пила кофе, не обращая внимания на попытки Мадлен втянуть ее в разговор. Она была бледна и задумчива, лишь изредка поглядывала на часы, прикидывая, обнаружила ли домработница труп Кристиана или еще нет. Сейчас девять утра, значит, уже час, как она находится в особняке. Возможно, женщина прямо в эту минуту звонит в полицию, чтобы сообщить о своей находке.

– Идем в сад, подышим свежим воздухом, – предложила Мадлен. – В здании как-то жарко.

Она взяла Ольгу за руку и потащила за собой. Спустившись к беседке, в десяти метрах от которой был закопан кейс с деньгами, Мадлен тряхнула Ольгу за плечи.

– Взбодрись! Любой, глядя на тебя, может что-то заподозрить. Уж слишком ты задумчива, как будто чем-то сильно потрясена.

– Но разве это не так? – Ольга подошла к перилам и посмотрела на темную воду. – Я потрясена тем, что совершила. Как подумаю, что происходит в эту минуту в моем доме, становится страшно.

– Твоего беспокойства никто не должен видеть, – напомнила Мадлен.

– Я уверена, – возразила Ольга, – что это незаметно со стороны.

Мадлен оглянулась вокруг и, не увидев никого поблизости, подошла к кусту, под которым находился кейс. Потрогав носком туфли землю, она повернулась к Ольге и сказала:

– Полицейские, скорее всего, приедут сегодня после полудня.

– Думаешь, допрашивать меня будут в полицейском участке? – испугалась Ольга.

Ее лицо в обрамлении темных волос стало матово-белым, губы были почти бесцветными. Мадлен решила успокоить подругу:

– Если подозрения падут не на вдову, то им будет незачем тащить тебя в участок. – Она кивнула, словно в подтверждение своих слов, и заметила, как темнеют от страха глаза Ольги. – Черт! Я не то имела в виду! Твою мать! Я считаю, что полиция не будет обвинять тебя в смерти Кристиана. У них нет улик.

– Утешила. – Ольга в отчаянии прикусила нижнюю губу. – После твоих слов я ничего не боюсь. Теперь я чувствую уверенность и непоколебимость.

– Не иронизируй.

– Не знала, что в твоем лексиконе есть подобные слова, – усмехнулась Ольга.

– Я еще и не такие знаю, – огрызнулась Мадлен. – Если хочешь, то прямо сейчас могу выдать весь свой словарный запас.

В кустах послышался какой-то шум, и Ольга вздрогнула от неожиданности. Мадлен подбежала к ней и обняла за плечи.

– Это птица, – сказала она, не отпуская от себя дрожащую Ольгу. – Ну, успокойся. Куда исчезла та баронесса, что всегда держала эмоции под контролем?

Ольга печально улыбнулась.

– Хочешь, чтобы я и перед тобой разыгрывала из себя холодную сучку? – спросила она. – Я думала, что наедине с друзьями можно быть самой собой.

– Я лишь хочу, чтобы с полицией ты была такой, какой тебя привыкли видеть все.

– А как мне вести себя, когда полицейские сообщат, что Кристиан мертв? Плакать?

– Нет. Не пытайся играть убитую горем вдову. У тебя не получится. – Мадлен обняла Ольгу за плечи. – Вот если бы я была на твоем месте, я бы такую сцену закатила, что полицейские рыдали бы, глядя на меня. Я бы глухо стонала, проклиная судьбу за то, что забрала горячо любимого мужа.

– Комедиантка ты, Мадлен, – улыбнулась Ольга.

– Слушай, баронесса, – встрепенулась та, – может, у тебя совершенно случайно есть связи в шоу-бизнесе? Я интересуюсь просто так.

– Как же! Просто так только бородавки на носу растут.

– Никогда не слышала такого выражения, – рассмеялась Мадлен. – Имей в виду, если у тебя есть знакомые в шоу-бизнесе, а ты мне об этом не сказала, я буду преследовать тебя всю жизнь. Мучить до тех пор, пока ты не познакомишь меня с каким-нибудь продюсером или, на худой конец, с режиссером. Идем, искупаемся в бассейне, пока полиция не нагрянула.

Ольга смотрела, как Мадлен плавает, и обдумывала, как будет разговаривать с полицейскими. За два дня, прошедшие после того злополучного выстрела, Ольга изнурила себя мыслями, довела до крайнего нервного истощения. Она боялась. Но не того, что «великий и ужасный» Господь Бог накажет ее за убийство. Как раз это меньше всего волновало баронессу: она не верила в наказание после смерти. Гораздо больше беспокоила ее реальная жизнь и возможность получить тюремный срок за свой необдуманный проступок. Именно проступком, а не преступлением считала Ольга убийство Кристиана.

Анализируя свои ощущения, Ольга поняла, что убить человека не так уж и трудно, как многим кажется. Самое главное решиться это сделать. Убийство необходимо планировать, готовить себя морально к тому, что нажмешь на курок и увидишь падающего врага. Надо заставить себя принять мысль, что можешь отнять чужую жизнь. И когда ты будешь уверена в том, что убийство – единственный выход из сложившейся ситуации, когда ты сможешь спокойно, без страха и напряжения, глядеть в глаза тому, кого через минуту не станет, – ты готова к новому этапу в жизни. За секунду до выстрела ты закрываешь дверь в свое прошлое. В этот момент ты не сомневаешься, что все делаешь правильно, твердо и не колеблясь нажимаешь на курок. Но только когда смотришь в мертвые глаза убитого тобой человека, начинаешь понимать, верным ли было твое решение. Если да, то открываешь дверь в будущее. А если ты ошиблась – то навсегда застрянешь в том мгновении, когда пуля вылетает из дула. И ты хочешь все изменить, но уже не можешь.

Ольга не проходила эти этапы, она просто нажала на курок без подготовки и желания. Она не жалела об этом, лишь боялась наказания. В первую очередь она думала о своих девочках и о том, что будет с ними, если полиция докажет ее причастность к смерти Кристиана.

Стражи порядка появились только к вечеру. Женщины сидели в шезлонгах в парке, обсуждая нерасторопность полиции. Мадлен с жаром перечисляла все раздражающие ее «достоинства» Скотланд-Ярда, а Ольга слушала. В это время они увидели доктора Уэбстера, направляющегося к ним в сопровождении двух мужчин.

– Ольга расслабься, – улыбнулась Мадлен. – Сделай вид, что увлеченно меня слушаешь. Мы просто беседуем о «шмотках» или мужиках, сама выбирай о чем.

– О тортах.

– О! – засмеялась Мадлен.

Она ласково посмотрела на Ольгу и, заметив краем глаза, что полицейские совсем рядом, пропела:

– Дорогая, как называется это потрясающее кафе в Сохо, о котором вы только что рассказывали? Мне ни разу не довелось побывать в нем.

– «Джелсо», – в том же тоне ответила Ольга, – что в переводе с итальянского означает «тутовое дерево». Странное название для кафе, но там продаются самые вкусные торты в Лондоне.

Мадлен внимательно посмотрела на подошедших к ним мужчин.

– Ольга, господа желают поговорить с вами, – сказал Уэбстер.

Ольга взглянула на полицейских. Ее взгляд говорил о любопытстве и смущении. Он словно заставлял полицейских испытывать неловкость за их появление. Мадлен встала и любезно кивнула мужчинам.

– Не смею вам мешать, – сказала она и подошла к доктору Уэбстеру. – Джулиан, вы остаетесь?

Не дожидаясь ответа, она взяла бледного доктора под руку и повела его к зданию. Ольга проследила за ними взглядом и переключила внимание на мужчин. Оба уже были не молоды, но подтянуты. Хорошие костюмы, дорогая обувь, приличные манеры. «Прислали лучших», – подумала Ольга.

– Госпожа де Койн, – сказал один глухим низким голосом, поправив светлые волосы. – Мне очень жаль, но мы вынуждены сообщить вам неприятное известие. Ваш муж погиб. Его убили.

Ольга замерла и побледнела.

– Что произошло? – спросила она.

Полицейский обмяк от ее взгляда, в нем сквозили боль и печаль. В то же время чувствовалось, что баронесса не может поверить в сказанное. Мадлен поставила бы Ольге высший бал за искусно сыгранную роль жены, получившей неожиданное и страшное известие о смерти мужа.

– Это случилось в пятницу ночью. Ваш дом пытались ограбить. Барон был застрелен. Мы предполагаем, что он не вовремя вернулся домой, и грабители убили его. Приносим наши соболезнования.

Ольга дотронулась пальцами до подбородка. «Господи! Что делать? Что им ответить?»

– Благодарю вас, господа, – сухо сказала она.

Один из полицейских замялся.

– Госпожа де Койн, – прокашлялся он, – скажите, где вы были в пятницу ночью?

– Здесь. В «Вирджиния Голд». – Ольга задумалась на мгновение, затем зябко поежилась. – Вы не будете против, если мы продолжим беседу в здании? – спросила она. – Я замерзла.

Оба полицейских понимающе кивнули и направились вслед за Ольгой. Один из них, чтобы не заметила баронесса, торопливо вытер мокрый от пота лоб платком и спрятал его в карман пиджака.

ГЛАВА 11

Всю ночь Мадлен не могла уснуть. Она беспокойно ворочалась в кровати, пытаясь избавиться от тревожных мыслей. Наконец не выдержала бесцельного лежания в измятой постели и поднялась. Вышла в коридор, нашла Рамону, которая дремала в комнате для персонала, и попросила приготовить ей кофе.

Через полчаса женщины молча пили кофе в комнате Мадлен. Рамона поняла, что девушке необходимо чье-то присутствие, чтобы избавиться от чувства одиночества и беспокойства. Она видела, что Мадлен нечто гложет, но не задавала вопросов, понимая, что от нее требуется лишь общество, а не услуги психолога. Кроме того, она знала, что пациентка не скажет ни слова о том, что ее волнует. Она осторожно разглядывала Мадлен, чтобы это было незаметно. Рамоне хотелось запомнить лицо той, что спасла ее от финансовых проблем. После того, как муж украл деньги, Рамона растерялась. Затем пришел ужас: она поняла, что не сможет устроить судьбу своего единственного ребенка. Деньги, которые копились долгие годы на учебу дочери, исчезли вместе с мужем, оставив горький привкус предательства и ненависти. Если бы не легкие деньги, полученные от Мадлен, Рамона окончательно отчаялась бы, не зная, как поступить далее. Но все образовалось и так быстро вернулось на свои места, что Рамона даже не успела прочувствовать всего трагизма ситуации. Поэтому она украдкой подсматривала за пьющей кофе девушкой, навсегда запечатлевая в памяти ее нежное лицо.

Конечно, Рамона понимала, что ей заплатили за определенную услугу. Она подтвердила полицейским, что баронесса де Койн не выходила из своей комнаты в ту ночь, когда погиб ее муж. Вопрос, убила ли баронесса его или это сделала Мадлен, не беспокоил Рамону. Как не волновало и то, что она, возможно, выгораживает убийцу. Главным были полученные деньги. Сердце грела мысль, что она, бедная эмигрантка, работающая ночной санитаркой, даст дочери возможность осуществить свои мечты. Теперь у ее малышки будет выбор, то есть то, чего лишено большинство людей.

В половине одиннадцатого к главному входу подъехало такси. Мадлен быстро уселась на заднее сиденье, ей не терпелось как можно скорее уехать из этого места. Она соскучилась по своей маленькой уютной квартирке в Хокстоне, но главной причиной ее стремительного отъезда из клиники было одиночество. Мадлен поняла, что не желает оставаться здесь одна, без Ольги.

Ольга вернулась в Лондон вместе с полицейскими, которые любезно согласились ее подвезти. Мадлен волновалась за подругу. Им даже не довелось поговорить, потому что рядом с Ольгой, когда она собирала вещи, находился доктор Уэбстер. Мадлен мучилась от неведения.

Рано утром раздался телефонный звонок. Это была Ольга, что очень обрадовало Мадлен. Они решили встретиться после похорон Кристиана. Ни слова не было сказано о закопанных возле беседки деньгах и о разговоре с полицейскими. Мадлен слышала грусть в голосе подруги и переживала, что не может быть с ней рядом в эти тяжелые для обеих минуты. После разговора она долго сидела в кресле, впервые задумавшись над тем, почему так быстро привязалась к Ольге.

Мадлен не умела анализировать свои ощущения, она никогда не задавалась такой целью, считая это бесполезной тратой времени. Все, что случалось с ней в жизни, она принимала с философским спокойствием, не пытаясь вникнуть в причины. «Мы всегда получаем то, чего хотим, – считала она. – А то, чего не желаем, получаем вдвойне». Словно подтверждая эту мысль, судьба одаривала Мадлен тем, в чем она нуждалась, а то, чего девушка не хотела, судьба посылала сверх меры. Она любила роскошь, но знала, что это стоит недешево, и получала деньги. Однако вместе с ними приходили неприятности. Она боялась одиночества, и жизнь окружила ее множеством людей, но рядом с ними Мадлен всегда ощущала себя однинокой. У нее было много любовников, и она любила их, но ни с одним не была счастлива.

Что же ей дала Ольга и почему Мадлен так отчаянно желала быть рядом с ней? Их судьбы переплелись и намертво связались. Мадлен отчетливо понимала, что теперь им будет сложно друг без друга. И дело не в тайне, которую они делили между собой, а в чувстве родства и нежности. Женщин объединяла дружба, безоговорочная, не связанная никакими условиями, чистая, без корысти.

В почтовом ящике Мадлен обнаружила множество рекламных проспектов и письмо от Марвина Роуза. В нем было сказано, что она уволена из агентства, а на ее счет переведено сто тысяч фунтов стерлингов. «Компенсация за ущерб», – усмехнулась Мадлен. Все внутри пело оттого, что ее больше ничто не связывает с агентством «Астрей». Карьера модели и по совместительству шлюхи закончилась. Мадлен включила музыку и принялась прыгать по комнате. Она ощущала себя ребенком, которому только что преподнесли в дар желанный подарок. Сам того не понимая, Марвин освободил ее, подарив шанс на другое будущее.

Той же ночью она подъехала к клинике «Вирджиния Голд», оставив свою машину в месте, где когда-то их с Ольгой ожидал старый «Ровер» Рамоны. Она перелезла через стену, в тишине пробралась к беседке и откопала кейс. Мадлен боялась быть обнаруженной, ее пугал ветер, шевеливший листву деревьев, причудливые тени кустов заставляли вздрагивать от ужаса. В машине Мадлен почувствовала, что напряжение, сковавшее ее, начало спадать. Но, только оказавшись в своей квартире, она окончательно успокоилась и расслабилась.

Почти семьсот тысяч фунтов. Эта сумма осталась после оплаты молчания Рамоны. Ольга предложила разделить деньги поровну. Таких денег Мадлен никогда не держала в руках. Она даже не предполагала, что будет владеть подобной суммой. А если еще к этому приплюсовать сто тысяч, лежащие на ее счету... Она богата! Но не знает, что с этим богатством делать.

Весь следующий день Мадлен не выходила из квартиры. Она ждала звонка от Ольги, но телефон молчал. Сама она не решалась позвонить. Кроме Ольги, никого не хотелось видеть. К вечеру, устав от ожидания, она позвонила Эдди Харрису и сказала, что собирается к нему в гости. Эдварда Мадлен знала с детства. Их родители жили в соседних домах. В общем, Мадлен считала, что их связывает дружба, хотя знала, что Эдди видит в ней скорее объект для флирта, чем подругу.

– С красивыми женщинами невозможно дружить, – говорил он.

– А с некрасивыми? – спрашивала Мадлен.

– Можно, потому что видишь в них собеседницу, а не предмет обожания. Кроме того, с дурнушками можно рассуждать о высших материях и не думать при этом, как затащить их в постель. С ними раскрываешься духовно, а в этом и состоит главный принцип дружбы.

Такие разговоры веселили Мадлен и в то же время обижали. Она не понимала этого худощавого очкарика. То он поднимал ее в небо, заставляя ощущать себя красавицей, то быстро опускал на землю, горячо рассказывая о неких важных вещах, которые, по его мнению, можно обсуждать только с длинноносой кикиморой. Однако ей было хорошо и интересно с Эдди. Здесь играли свою роль и общность интересов, и то, что он был старше и, соответственно, многое знал о жизни, что вовсе не делало его педантом и занудой. Эдди казался Мадлен веселым, остроумным и добрым. Но более всего она ценила его за отзывчивость и чувствительность.

Мадлен не скрывала от Эдди своего желания стать известной моделью. Он знал, что она работает в «Астрей», но не догадывался о подпольной деятельности, которой занималось агентство. Впрочем, мало кто предполагал, какие именно услуги оказывают девушки, являющиеся гордостью модельного бизнеса. Когда Эдди спрашивал Мадлен о работе, девушка, не задумываясь, лгала. Она придумывала несуществующие контракты, чтобы оправдать деньги, которые имела. И Эдди, как она полагала, верил ей. Вот и сегодня, чтобы оправдать свое отсутствие, Мадлен красочно рассказывала о съемках в Альпах, где она неудачно упала, попав в больницу с вывихом руки и травмой головы.

– Опасная у тебя работа, – улыбнулся Эдди. – Хорошо, что осталась жива. Почему ты замолчала? – Он протянул ей бокал с вином.

– Думаю о том, как мы проведем сегодняшний вечер. Предлагаю сходить в кино, а потом где-нибудь поужинать. Или, наоборот, сначала ужин, а потом кино.

– Я этим занимался почти каждый вечер во время твоего отсутствия, – усмехнулся Эдди.

– И сколько нимф прошло через место сладострастия и неги? – Мадлен указала пальцем на спальню.

– Предпочитаю не обсуждать с тобой эту тему, – неожиданно смутился Эдди. – Пей вино. Я пойду вставлю линзы.

– Ты мне и в очках нравишься. – Мадлен потянулась за бокалом.

Эдди вздохнул, отметив, как она соблазнительно при этом изогнулась, и вышел из комнаты. Мадлен разозлило поведение Эдди. Раньше ему доставляли удовольствия пикировки, которые иногда заканчивались поцелуями. Что же случилось сегодня? Она с удивлением поняла, что мысли о том, что Эдди проводит время с какой-нибудь красоткой, злят и обижают ее. Ревность заставила ее задуматься, что же на самом деле она к нему испытывает. «Все, что угодно, только не любовь», – уверяла себя Мадлен.

Она была в недоумении. Чтобы хоть как-то отвлечься, она прошлась по комнате, рассматривая фотографии в рамках. На столе в беспорядке лежали бумаги, что было абсолютно не похоже на Эдди. Он всегда был аккуратен. Видимо, ее визит застал его за работой, и он не успел прибраться. Мадлен принялась складывать бумаги. Она положила на место съехавшую с коврика компьютерную мышку. Процессор отреагировал на это движение, и монитор, находящийся в режиме ожидания, включился. Мадлен безучастно взглянула на открытый документ и обомлела. Это было досье на Марвина Роуза. Здесь также была информация на каждого работника «Астрей». И самое страшное, каталог девочек и цены на их услуги. Мадлен быстро пролистала его и с облегчением вздохнула, потому что имени Мадлен Адамс в каталоге не значилось. Значит, Эдди получил этот материал совсем недавно, раз из него уже исключена информация о ней. Мадлен подбежала к сумке и быстро достала флешку. Необходимо скопировать данные об «Астрей». Она уже вставляла карту в разъем, как услышала шаги Эдди, и быстро отошла от компьютера.

Эдди подошел к ней и обнял за плечи.

– Вообще-то, я не думал, что ты сегодня объявишься. Поэтому на вечер у меня уже запланирована программа. Мы с Дэвидом Марстоном собирались сходить на выставку Шондры Прасат.

– А кто это? – спросила Мадлен, обдумывая, каким образом ей скачать информацию из компьютера Эдди.

– Неуч! Как можно не знать фотографа с мировым именем? – засмеялся тот. – Нужно приобщать тебя к прекрасному. Едем к тебе.

– Зачем?

Мадлен не собиралась уходить отсюда без информации, но Эдди уже тащил ее к двери.

– Чтобы переодеться. Не можешь же ты появиться на выставке в джинсах.

– Я не поеду, – отказывалась Мадлен. – Ты сказал, что пойдешь туда не один, а с Марстоном. Кроме того, мне мало верится, что вы собирались на эту выставку в компании друг друга.

– Ты не ошиблась, – весело кивнул Эдди. – Нас должны сопровождать дамы.

– Зная твой вкус, предполагаю, что одна из этих дам будет известной актрисой, другая – «Мисс с самыми длинными ногами или самыми большими сиськами в Северном полушарии». И я. Девушка со шрамом на лбу и злым язычком, – возмутилась Мадлен. – Я лучше подожду тебя здесь.

– Ты не понимаешь, от чего отказываешься, – возразил Эдди. – Мы весело проведем время. По поводу девушек можешь не беспокоиться. Мое внимание будет всецело принадлежать тебе. Договорились?

Мадлен нерешительно на него посмотрела.

– Согласна, – улыбнулась она и подумала, что после выставки найдет способ вернуться в эту квартиру и скопировать информацию. – Никаких других женщин! Твоей королевой на сегодняшний вечер буду я!

Выставка не впечатлила ее. Вернее, занятая своими мыслями, она не обратила должного внимания на красоту выставленных снимков. Она прокручивала в голове увиденное в компьютере. Откуда Эдди мог достать информацию об агентстве? Этот вопрос не давал ей покоя. Значит, в «Астрей» был некто, кто имел доступ к подобным вещам, и этот человек весьма болтлив. Но кто он? Мадлен многое отдала бы, лишь бы узнать, откуда к Эдди пришли эти сведения. Следующая мысль заставила ее еще больше задуматься. Для чего Эдди понадобились сведения об «Астрей»? Неужели он собирается использовать их в своих статьях? Руки стали холодными от страха. Эдди не понимает, во что вмешивается. Рой Гесс не станет терпеть такого любопытства.

– Ты плохо себя чувствуешь? – спросил Эдди.

– Нет, все в порядке. – Мадлен улыбнулась, демонстрируя, что он ошибся. – Просто мне очень нравятся снимки. Глядя на них, я разволновалась.

Эдди посмотрел на часы.

– Дэвид опаздывает. Вообще-то, задерживаться – это исключительно моя привилегия.

– Сегодня он решил отомстить тебе за долгие часы ожидания.

Эдди начал рассказывать о Дэвиде, но Мадлен практически ничего не слышала. Она сделала заинтересованное лицо, периодически кивала головой, однако думала о своем. В первую очередь она решила позаимствовать у Эдди информацию, которую он имел. Во-вторых, узнать, кто продавал ему секреты «Астрей». Погруженная в мысли, Мадлен улыбалась Харрису, который уже давно замолчал и удивленно смотрел на нее. Девушка не заметила, как к ним подошел Дэвид в сопровождении двух очень высоких и прекрасно сложенных женщин. Она очнулась только тогда, когда Эдди тронул ее за руку и обратил внимание на подошедших.

– Мадлен Адамс, – представил он ее Дэвиду.

Мадлен с интересом посмотрела на Марстона. Привлекательный тип. Она заметила, что обе дамы крепко вцепились в него, и не смогла сдержать улыбки. Девушки были одного роста с Дэвидом, а в нем было около ста девяноста сантиметров.

– Очень приятно, мистер Марстон. – Мадлен вежливо кивнула и взяла Эдди под руку. – Вы не будете против, если мы вас оставим? Дорогой, я снова хотела бы посмотреть на то фото. – Она указала на снимок в противоположной стороне зала и потащила за собой смущенного Эдди.

– Ты была невежлива! – прошипел он.

– Ты видел? У этих дамочек ноги начинаются в том месте, где у меня находится грудь! Представить жутко, как я смотрюсь рядом с ними!

Мадлен даже не пыталась понизить голос. Дэвид Марстон рассмеялся, услышав ее реплику. Он повернулся к своим спутницам. Одна из них, блондинка, была возмущена словами коротышки с разбитым лбом; вторая, рыжая, улыбалась. «Сегодня ночую с рыжей. Блондинка слишком обидчива и будет требовать много внимания».

– Хамка, – сказала блондинка и недовольно передернула плечами.

– Но весьма симпатичная, – добавила рыжая, прекрасно осознавая, что получает дополнительные очки в глазах Дэвида.

ГЛАВА 12

Марвин Роуз сидел в небольшой комнате, ожидая встречи с Роем Гессом. Он заметно волновался, о чем говорили раскрасневшиеся щеки и дрожащие руки. Гесс впервые пригласил его в свою резиденцию. Марвин был напуган. Его страшила предстоящая беседа, и он никак не мог сообразить, в чем ее причина. Он вспоминал все, чем мог прогневать хозяина, и не находил ответа. Деньги для Мадлен он положил на счет, все клиенты были довольны оказанными услугами, никаких эксцессов в агентстве не случилось. Вроде бы все в порядке. Марвин вытер потный от напряжения лоб и посмотрел на часы. Прошло уже целых пятнадцать минут ожидания. Гесс сознательно оттягивал момент встречи, заставляя его теряться в догадках и неведении. И Кемден, его помощник, молчал.

Дом, куда привезли Марвина, находился в Кенсингтоне. Это было двухэтажное здание, окруженное высоким забором. У ворот постоянно дежурила охрана, вход в дом также стерегли два двухметровых красавца с тупыми лицами боксеров. Марвин подмечал каждую деталь. Ему было крайне любопытно увидеть место, где живет Рой Гесс. Оно очень подходило своему хозяину. Так же как и Гесс, оно было лишено изысков, отличалось строгой функциональностью и не производило впечатления силы и богатства. Это был обычный жилой дом, разве что только хорошо охраняемый.

Марвин украдкой посмотрел на спокойного Кемдена, сидящего на стуле у стены. Помощник Гесса почти не двигался, лишь изредка переворачивал страницу журнала, который держал тонкими, как паучьи лапки, пальцами. Марвин впервые так близко видел его лицо. Тонкая загорелая кожа, много мелких, как легкие порезы, морщинок, высокие скулы и никогда не улыбающиеся глаза. Глаза, которые умеют смотреть сквозь человека, выискивающие его достоинства и недостатки. Глаза, которые никогда не выражают своего отношения к происходящему, только фиксируют ситуацию и реагируют на нее в соответствии с желаниями хозяина. Кемден пугал и притягивал внимание, вызывал отвращение и интерес одновременно. Он был очень худым, но худоба его не казалась болезненной. Наоборот, тонкое, словно сплетенное из металлических прутьев тело заставляло испытывать страх из-за силы, которая буквально исходила от него. От Кемдена несло жестокостью, и этот запах не мог перебить тонкий, слегка горьковатый аромат парфюма, которым он пользовался.

Кемден перехватил взгляд Марвина, с любопытством блуждающий по его лицу. Его глаза блеснули, приказывая отвернуться. Трусливый Марвин не посмел ослушаться, быстро отвел взгляд в сторону и беспокойно заерзал на стуле. Послышалась телефонная трель. Кемден достал трубку из кармана и поднялся.

– Мистер Гесс готов вас принять, – сказал он.

Голос был приятным на слух. Он был лишен грубости, в нем чувствовались мягкость и даже какая-то теплота. Это сбивало с толку: пока Кемден не открывал рот, он казался диким животным, но стоило ему заговорить, отношение к нему быстро менялось. Плавность речи успокаивала, тембр ласкал слух. Однако Марвин чувствовал, что все это обманчиво. Будучи хорошим психологом, Кемден знал, как усыпить бдительность, чем и пользовался.

Рой Гесс, невысокий и абсолютно лысый, как коленка, сидел за столом и просматривал бумаги. Он поднял голову, кивком приветствовал вошедших мужчин и снова принялся изучать документы. Марвин остановился у стола и неловко замялся. Он не знал, стоит ли ему сесть в кресло или подождать, пока Гесс сам это предложит. Но Гесс не замечал его, и Марвин ощущал себя глупым школьником, вызванным в кабинет директора для нагоняя. Наконец Гесс переключил свое внимание на Марвина.

– Присядь, – сказал он. – Кофе?

– Нет, спасибо, – ответил Марвин.

– Что ж, – проговорил Гесс, внимательно глядя ему в лицо. – Начнем.

Марвин вжался в кресло: тон босса не предвещал ничего хорошего. Впрочем, Гесс всегда разговаривал в подобной манере: грубо, жестко и строго по делу. Он был начисто лишен деликатности. Босс был жестоким и суровым человеком, с такой же непоколебимой и твердой жизненной позицией. Он не допускал промахов, не прощал оскорблений и с легкостью исключал из своего окружения людей, доставляющих ему неприятности.

Гесс поднялся из огромного кресла, обошел стол и встал перед Марвином. Тот покраснел и отвел взгляд от намечающегося живота босса.

– Ты знаешь, где находится де Койн? – спросил Гесс.

Марвин облегченно вздохнул. Значит, нагоняй решили устроить не ему, а Кристиану.

– Я уже несколько дней не общался с ним, – покачал он головой. – Должно быть, он загулял, как всегда... Прохлаждается где-нибудь с девицами.

– В морге, – перебил его Гесс. – Барон де Койн охлаждается в морге.

– Простите. – Марвин непонимающе заморгал. – Если Кристиан в морге, значит, он мертв?!

Гесс усмехнулся и зажег сигарету.

– Потрясающая логика. Да, барон де Койн мертв. Его убили.

Марвин понял, почему его привезли сюда в такой спешке.

– Вы считаете, что это я убил де Койна?! – Сначала он испугался, но потом вдруг возмутился.

– Уймись, – прервал его Гесс. – Меня интересует другое. Где кейс и папка, которые я просил тебя отвезти Кристиану?

– Я выполнил ваше распоряжение, – срывающимся от напряжения голосом стал оправдываться Марвин. – Сразу же после вашего звонка я отвез деньги и пакет де Койну. Это может подтвердить шофер, который меня сопровождал. Я не знаю, где они сейчас.

Гесс затушил сигарету и подошел к окну.

– Кто еще из твоего окружения знал о том, что ты отвез деньги Кристиану?

– Никто, кроме меня, – протянул Марвин. – Но я не могу ручаться за де Койна. Возможно, он кому-либо сказал.

– Хорошо, Марвин. – Гесс даже не смотрел на него. – Ты свободен. Кемден, проследите, чтобы мистера Роуза отвезли в «Астрей». Да, и еще, Марвин. Мои партнеры хотят хорошо провести завтрашний вечер. Обоим нравятся высокие и смуглые красавицы. Лучше, если это будут бразильянки.

– Я лично прослежу за тем, чтобы ваши партнеры остались довольны, – услужливо поклонился Марвин и быстро выскочил за дверь.

По дороге в «Астрей» он был задумчив и расстроен. Его ни на секунду не огорчила смерть Кристиана, зато опечалила пропажа кейса с деньгами. Он жалел о том, что семьсот пятьдесят тысяч достались не ему, а каким-то более расторопным ребятам.

* * *

Рой Гесс посмотрел на Кемдена и спросил:

– Думаете, Роуз приложил руку к убийству де Койна?

Кемден молчал, обдумывая вопрос, затем отрицательно покачал головой:

– Мне кажется, что Роуз здесь ни при чем. Он напуган и ведет себя очень естественно, демонстрируя неведение. Хотя считаю, что за ним нужно приглядывать. Марвин слишком боязлив. Его нервозность может доставить нам немало хлопот.

– А деньги? Фотографии?! – взорвался Гесс.

– Подождем, когда они всплывут, – спокойно продолжал Кемден. – Это немаленькая сумма, и ее в скором времени начнут тратить. По всей видимости, де Койна убрал кто-то из своих. Полиция полагает, что барон был знаком с убийцей или убийцами, – поправился он. – Если их было несколько. По всем признакам его смерть была не тщательно спланированной, а случайной.

– И?

– Остается только ждать. Ни у полиции, ни, соответственно, у нас нет никаких зацепок. Мы не можем выйти на убийц, потому что, как ни странно, сработали они неплохо. По-дилетантски, но чисто.

Гесс в раздражении стукнул кулаком по столу. Кемден удивленно посмотрел на него.

– Зачем так переживать? Это всего лишь деньги. И сэр Роберт не винит вас в этом происшествии, – сказал Кемден.

– Но мне не хочется думать, что я причинил сэру Роберту неприятности.

– Вы причинили? – усмехнулся Кемден.

– Не цепляйтесь к словам, – осадил его Гесс. – Кристиан де Койн был в моем подчинении. Случившееся с ним кладет ответственность и на меня.

– Ваше чувство вины меня абсолютно не волнует, – произнес Кемден. – Это ваши переживания и ваши проблемы. Я выполняю приказание сэра Роберта, все остальное меня не заботит. Так что, мистер Гесс, нет необходимости изливать мне душу и рассказывать о том, как вы расстроены из-за пропажи денег. Сэру Роберту это так же не интересно, как и мне. Если вы допустили подобное, значит, должны вернуть контроль над ситуацией. Моя задача состоит в том, чтобы помочь вам в этом.

Гесс закурил, пытаясь скрыть раздражение. Ему было крайне неловко оттого, что Кемден отчитал его сейчас как мальчишку. Мягким голосом он отстегал его, словно плетьми. Его слова болью отдавались в голове, и Гесс молчал, не зная, что сказать в ответ.

– Что касается снимков. – Кемден прокашлялся и отошел от облака сигаретного дыма, окутавшего Гесса. – Кто был на них?

– Джон Демпси и Ричард Лоутон.

– Нужно установить за ними наблюдение. Возможно, их будут пытаться шантажировать. Это сработает нам на руку. В случае попытки воров установить контакт с этими людьми, мы легко до них доберемся, – Кемден четко расписывал программу действий, не спрашивая мнения Гесса. – Также необходимо взять под контроль тех, кто занимается в агентстве бухгалтерией и владеет информацией о доходах. Когда должны состояться похороны де Койна?

– В четверг.

– Мистер Роуз будет присутствовать?

Гесс кивнул.

– Я хотел бы его сопровождать. Нужно проследить за окружением де Койна, возможно, кто-либо из них причастен к убийству и краже. И еще, мистер Гесс. Сэр Роберт просил вас перевести на счет баронессы де Койн вот эту сумму. – Кемден достал из кармана пиджака бумажку и положил ее на стол перед Гессом. – Баронесса осталась одна, без поддержки. Сэр Роберт считает своим долгом помочь ей в столь трудное время.

Гесс затушил сигарету и взял листок в руку. В его лице ничего не изменилось, но он был поражен размером суммы, которой сэр Роберт решил возместить баронессе потерю мужа. Одновременно он решил наказать Гесса, не указав, с какого счета снять деньги. Он прекрасно знал, что Гесс не посмеет уточнить, и, следовательно, выплатит деньги баронессе из личной кассы.

– Передайте сэру Роберту, что его просьба будет выполнена сегодня же.

– Прекрасно. – Кемден протянул ему руку. – Я навещу вас завтра, мистер Гесс. Мне что-либо передать сэру Роберту?

Гесс скривился от этого вопроса.

– Мое почтение. И ему нет надобности беспокоиться о произошедшем. Я лично займусь этим деликатным вопросом.

Кемден ушел. Гесс снова закурил. Многие считали, что этот парень его личный помощник, и никто не знал, что он является правой рукой сэра Роберта, человека, который помог Гессу стать богатым и которому он обязан всем в своей жизни.

ГЛАВА 13

После разговора с полицейскими Ольга вернулась в Лондон. Первая ночь в доме прошла на удивление спокойно. Призрак Кристиана не бродил по комнатам и не угрожал отомстить. И все же Ольга не нашла в себе мужества войти в свою спальню, откуда утром увезли труп мужа. Она попросила Кейт, няню дочерей, перенести ее вещи в комнату для гостей, находящуюся на первом этаже, где решила на время обосноваться.

Ольга прошла в кухню, открыла бутылку вина и вышла на террасу. Стоя в тишине ночи с бокалом в руке, она поняла, что ее жизнь впервые принадлежит только ей одной. Больше не нужно бояться пьяных выходок Кристиана, дочери наконец перестанут испытывать страх, ожидая его возвращения, и он не будет выливать на них свою злобу. Ольга испытывала облегчение, думая о том, что никогда его не увидит. Со смертью Кристиана исчезло все плохое, что было в ее жизни.

Ольга усмехнулась. Она стала убийцей, но не ощущала вины или страха. Наоборот, на душе было радостно. Только Мадлен не хватало рядом, чтобы счастье оказалось полным. Ольга поднялась в детскую комнату и долго сидела в темноте, слушая дыхание девочек. Потом легла рядом с Викторией, которая немедленно обняла ее теплыми ручками, и уснула.

Утро в день похорон Кристиана де Койна выдалось дождливым. Небо было пасмурным и тоскливым, но ближе к полудню неожиданно появилось солнце. Ольга обрадовалась теплым лучам, но, к сожалению, ей нельзя было демонстрировать свое прекрасное настроение. Окружающие ожидали увидеть скорбь на лице молодой вдовы, и Ольга прекрасно играла эту роль. Печальные глаза ее были замутнены слезами, лицо поражало бледностью. Она была очень убедительна в своем горе. Никто из тех, кто смотрел на нее, не мог и предположить, что в душе Ольга забавлялась устроенным ею маскарадом. Она тщательно следила за тем, чтобы не переигрывать, не допускала излишней театральности. Ни один из присутствующих не должен счесть ее поведение неестественным и показным. Поэтому слезы баронессы были очень натуральными, а лицо исполненным искренней горести.

Из-под прикрывающей лицо вуали она наблюдала за гробом, медленно опускающимся в землю. Виктория, испугавшись большого количества людей и гнетущей тишины, расплакалась и прижалась к матери. Ольга подхватила ее на руки и стала успокаивать. В ее тихий, полный любви и нежности голос жадно вслушивался стоящий неподалеку Кемден. Он рассматривал стройную фигуру баронессы, держащей в объятиях ребенка. Девочка уткнулась Ольге в шею, нечаянно сдвинув шляпку. Та упала на землю, но Ольга не заметила этого. Она лишь крепче прижала к себе младшую дочь и обняла за плечи старшую.

Кемден был удивлен. Он знал, что девочки приходятся не родными дочерьми баронессе. Он и не представлял, что к чужим детям можно испытывать столь глубокие чувства. Не один он на кладбище думал об этом. Многие пришедшие проводить в последний путь Кристиана де Койна искренне позавидовали малышкам, которых жизнь наградила любящей матерью. Кемден глядел на маленькие ручки, обнимавшие баронессу за шею, и улыбался, радуясь флюидам добра, исходящим от этой необычной женщины.

Наблюдая за принимающей соболезнования Ольгой, Кемден не забывал об истинной цели своего присутствия здесь. Незаметно он следил за людьми, безошибочно улавливая их эмоции, прислушивался к словам, стараясь обнаружить фальшь в их тоне, всматривался в лица, пытаясь заметить нервозность. Но ни один из присутствующих не казался ему подозрительным. Кемден многих знал благодаря тому, что они часто мелькали на страницах газет и экранах телевизоров. Это были деятели шоу-бизнеса, известные бизнесмены, аристократы. Словом, у Кристиана де Койна было много знакомых, пришедших почтить его память, и почти все они были мужчинами. Не считая вдовы, на поминках присутствовало только несколько женщин, что было весьма странно, учитывая то, каким успехом пользовался барон при жизни у противоположного пола. Кемден усмехнулся, отметив про себя, что женское внимание недолговечно.

Он снова посмотрел на Ольгу, к которой подошел немолодой седовласый мужчина, и в очередной раз поймал себя на мысли, что баронесса ему нравится. Кемден и все остальные глубоко ошибались, глядя на Ольгу и видя в ней искреннюю печаль. Глаза людей наполнялись жалостью, когда госпожа де Койн устало опускала плечи и вежливо благодарила за теплые слова сочувствия. Впервые в жизни, рассматривая человека, Кемден не смог понять, что скрывается за его мягким взглядом. Он видел лишь предлагаемую картинку и не пытался заглянуть глубже, потому что был уверен в правдивости чувств, которые отражались на лице госпожи де Койн.

Марвин Роуз прилично напился. Бокал за бокалом он вливал в себя алкоголь, словно набирался смелости перед тем, как подойти к баронессе. Кемден отметил бледность, проступившую на лице Ольги, когда она подала ему руку для поцелуя. Он подошел ближе, чтобы слышать их разговор.

– Убирайся отсюда. Немедленно. Чтобы я больше никогда не видела тебя в своей жизни.

Марвин криво улыбнулся и сказал:

– Не будь такой грубой. Я пришел, чтобы выразить сочувствие по поводу кончины твоего мужа, а ты гонишь меня прочь, как паршивую собаку.

Ольга собралась едко ответить, но заметила, что за ними наблюдает один из приятелей Кристиана. Она натянуто улыбнулась Марвину, показывая тем самым, что разговор окончен, и отошла.

Кемдена весьма заинтересовала непонятная сцена. Он решил ничего не спрашивать об этом разговоре у самого Роуза, а просто пристальнее наблюдать за ним. Если напрямую спросить о предмете беседы, то Марвин может выкрутиться. Если не вмешиваться и контролировать ситуацию со стороны, то Роуз наверняка ошибется и сам себя выдаст. Люди часто совершают промахи, думая, что находятся в безопасности.

Кемден незаметно подошел к Ольге и увидел, что она вытирает салфеткой руку, которую только что целовал Марвин Роуз. Ольга резко повернулась к нему и неловко улыбнулась, поняв, что он видел ее манипуляции.

– Мы не знакомы. Ольга де Койн.

– Очень жаль, что мы вынуждены знакомиться при столь печальных обстоятельствах. Кемден.

Ольга с любопытством вгляделась в изрезанное тонкими морщинками лицо.

– Кемден? – переспросила она, не понимая, имя это или фамилия, но решила не уточнять. – Спасибо за то, что пришли, мистер Кемден.

– Могу я чем-либо вам помочь?

Ольга отрицательно покачала головой, и на Кемдена повеяло свежим запахом духов.

– Спасибо за вопрос.

Кемден проводил баронессу взглядом и обернулся в поисках Марвина, но того нигде не было. Тогда он посмотрел на часы и направился к машине. Вечером предстояла встреча с сэром Робертом, который ждал его отчета о похоронах де Койна.

ГЛАВА 14

Мадлен лежала на диване и описывала Ольге, как проводила дни без нее. Рассказ был красочным, с мельчайшими подробностями и весьма смешным. Они сидели в большой гостиной особняка де Койнов и пили чай. Время близилось к вечеру, а женщины, встретившись еще ранним утром, никак не могли наговориться. Весь день Мадлен провела с Ольгой и ее детьми. Шумной компанией они выехали в город, где долго сидели в итальянском кафе, перепробовав с десяток видов мороженого, потом гуляли по Кенсингтонскому саду.

Мадлен удивлялась теплоте общения между девочками и Ольгой. Сама она не привыкла проявлять подобную нежность к матери, и ей было очень приятно видеть эти милые, полные любви отношения. Мадлен с радостью вошла в их маленькую семью. Дочери Ольги, как и все дети в их возрасте, были болтливыми хохотушками. Обе были непосредственными натурами и быстро привязались к такой же открытой и искренней Мадлен. Сейчас дети веселились в саду, а женщины остались наедине.

– Мой чичисбей оказался гораздо умней, чем я предполагала, – заключила Мадлен. – Даже не представляю, как удалить из его компьютера файлы об агентстве «Астрей». Он меня к нему не подпускает, охраняет свои угодья, словно Цербер.

Ольга в который раз за день рассмеялась.

– Послушай, дорогая, – она потрепала Мадлен по плечу, – меня всегда удивляло, что ты, не зная значения слов, с беззастенчивым нахальством употребляешь их в своей речи.

– Что тебе не нравится? – с деланым возмущением спросила Мадлен. – Слово «чичисбей»?

Ольга, смеясь, кивнула.

– Ты хотя бы знаешь, что именно оно означает, или просто ввернула его в фразу, потому что оно нравится тебе по звучанию?

– Я не настолько необразованна, как ты предполагаешь. – Мадлен поднялась с дивана и подошла к столику со спиртными напитками. – Не одна ты знаешь итальянский язык. «Чичисбей» переводится как «спутник».

– Ох, Мадлен. Чичисбей – это спутник на прогулках и увеселениях, заметь, замужней и состоятельной дамы.

– Разве я не состоятельная? А если захочу, то в скором времени буду замужней. Миссис Харрис, – повторила она, вслушиваясь в звучание своего голоса. – По-моему, очень красивое сочетание.

– Пойдешь на это только для того, чтобы выудить нужные тебе документы?

– Не только поэтому. – Мадлен внезапно смутилась. – Я... В общем, Эдди хороший человек.

– Ты влюблена?

Мадлен задумалась на мгновение.

– Пока еще нет.

– А кто говорил, что любовь, как и дружба, приходит в самом начале и очень быстро? Ты противоречишь сама себе, – засмеялась Ольга, глядя на розовые щеки подруги.

– Я до сих пор так считаю. – Мадлен сверкнула глазами. – Любовь не может прийти спустя годы, а я знаю Эдди, по меньшей мере, лет десять. Я никогда не относилась к нему, как к мужчине. Конечно же, я знала, что находится у него в штанах, но никогда не думала, что это можно использовать. Эдди был мне хорошим другом, и с ним всегда было интересно.

– Настолько интересно, что спустя десять лет ты запрыгнула к нему в постель?

– Ну и язва же ты! – Мадлен подняла голову, глаза ее искрились весельем. – Скажу по секрету, порой мне было интересно, насколько высок уровень его мастерства.

– И как же ты его оцениваешь?

– Микеланджело, – не задумываясь, ответила Мадлен, и женщины рассмеялись. – Так что будем делать с документами об агентстве, которые хранятся в компьютере моего чичисбея?

– Не знаю, – Ольга пожала плечами. – Позже решим.

В комнату вбежали девочки. София присела возле матери, а Виктория бросилась к Мадлен и обняла ее за талию. Мадлен подхватила ее на руки и пригладила растрепавшуюся челку. Обе малышки были похожи на Кристиана: черноглазые и черноволосые. У Софии губы были точно такой же формы, как у отца, а Виктория, когда улыбалась, делалась его точной копией. Мадлен смущенно подумала о том, что девочки будут всегда напоминать Ольге о бароне. Глядя на них, она никогда не забудет и жизнь с ним, и его смерть.

– Мадлен, а ты останешься с нами жить? – спросила Виктория.

Мадлен беспомощно посмотрела на Ольгу. Та молча улыбалась, показывая глазами, что не собирается помогать ей отвечать на этот вопрос.

– Я не знаю. У меня, вообще-то, есть свой собственный дом.

– А у тебя есть сад? – Виктория потянула ее за палец. – И бассейн?

– Нет.

– Тогда тебе надо жить с нами, – уверенно сказала девочка. – Как же можно жить без бассейна?!

Ольга повернулась к подруге.

– Послушай, Виктория права. Переезжай к нам или хотя бы погости.

Мадлен замялась.

– Если ты думаешь об Эдди, – продолжала Ольга, – то он может бывать у нас так часто и так долго, как ты захочешь.

– Я принимаю приглашение, – Мадлен сделала реверанс. – Кроме того, я считаю, что госпожа Виктория абсолютно права. Без бассейна жить невозможно!

Мадлен подхватила сумочку и почтительно поклонилась.

– Утром я приеду к вам с чемоданами. И поверьте мне, нас ожидает веселая жизнь, так как я собираюсь задержаться здесь надолго.

* * *

Ольга долго не могла уложить детей спать. Наконец, они уснули, и она спустилась вниз. Она сидела в гостиной перед телевизором, когда раздался звонок в дверь. Первой ее мыслью было, что Мадлен решила не дожидаться утра и переехать к ним уже сегодня. С улыбкой она направилась к двери.

– Я вижу... – начала Ольга и замолчала, увидев на пороге Марвина. – Что тебе надо?

– Может, впустишь внутрь?

– И не собираюсь! – Она попыталась резко закрыть перед ним дверь, но Марвин успел подставить ногу.

Он с силой толкнул дверь, и Ольга, не ожидавшая этого, не удержалась на ногах и едва не упала. Марвин вошел в дом, с ухмылкой направился в глубь гостиной, подошел к столику со спиртным и налил себе виски. Ольга молча ждала продолжения, поняв, что выгнать его будет очень трудно, ведь Марвин был уже изрядно пьян. Он был непочтителен и беззастенчиво дерзок, ибо его мозг уже отказывался адекватно воспринимать окружающее.

Марвин удобно устроился на диване с бокалом в руке, положил ноги на стеклянный стол и жестом пригласил Ольгу сесть рядом.

– Что ты себе позволяешь? – возмутилась она. – Убирайся отсюда, пьяная скотина!

Она говорила тихо, чтобы не разбудить детей. Голос ее был полон презрения. Марвин оскалился:

– Я не собираюсь уходить.

– Тогда я вызову полицию, и тебя увезут.

– Я всего лишь пришел узнать, как чувствует себя молодая вдова. – Марвин забавлялся, глядя, как Ольга нервничает. – Решил предложить свою помощь.

– Мне от тебя ничего не нужно.

– Ошибаешься. Такая женщина, как ты, не может оставаться без крепкого мужского плеча. Ей нужны поддержка и внимание.

Ольга засмеялась, всем видом показывая нелепость услышанного. Однако тут же отшатнулась в сторону, потому что Марвин бросил стакан с виски на пол и поднялся. Неровной походкой он направился к ней. Внутри у нее все задрожало от страха. Она с ужасом смотрела, как Марвин приближается. Алкоголь и ярость окрасили его щеки в пунцовый цвет. Ольга чувствовала жар его тяжелого дыхания. Замерев, она смотрела, как он снимает пиджак, сквозь туман в голове понимая, что именно последует за этими. Яркие картинки той ночи, когда Марвин насиловал ее, возникли перед глазами, пугая своей отчетливостью. Ольга быстро метнулась к двери, но Марвин перехватил ее.

– Отпусти, – полным отчаяния голосом прошептала она.

– Не-ет, – протянул Марвин и провел пальцами по ее шее. – Я же сказал, что пришел тебе помочь.

Ольга попыталась вырваться и ударила его ногой. Марвин даже не отреагировал, лишь крепче прижал ее к себе. Он провел губами по ее щеке, и Ольга от отвращения передернулась, за что мгновенно получила пощечину.

– Не смей так смотреть на меня! – выкрикнул Марвин и схватил ее за руку.

– Не кричи. – Ольга все пыталась вырваться. – Наверху дети, ты их напугаешь.

Марвин, намеренно растягивая слова, произнес:

– Маленькие леди сладко спят в кроватках? Мама ведь не захочет разбудить своих любимых девочек. Не захочет их напугать.

Он рванул Ольгу на себя и начал целовать. Ольга яростно отбивалась, но Марвин крепко ее держал. Медленно, таща за собой стонущую от боли и омерзения женщину, он направлялся к дивану. Повалив ее, он вытащил ремень из штанов и ударил ее. Ольга дернулась от боли, пронзившей плечо.

– Закричишь – изобью до смерти, – предупредил Марвин. – И тебя, и твоих девчонок.

Он просунул руку под платье Ольги и сорвал с нее трусы. Она застонала и резко повернулась, пытаясь ускользнуть в тот момент, когда он ослабил хватку. Ее попытка была пресечена еще одним ударом ремня. На бедре мгновенно появилась багровая полоска.

– Не дергайся, сучка. – Марвин спустил штаны и навалился на нее.

Ольга брыкалась и глухо стонала. Марвин, обдавая ее кислым запахом алкоголя, схватил Ольгу за шею и крепко сжал, перекрывая кислород. Раздвинув дрожащие бедра женщины, он устроился на ней. Ольга чувствовала, как все внутри разрывается от боли. Она хотела кричать, но Марвин зажимал ей рот и срывающимся голосом шептал, что убьет ее и детей, если она посмеет издать хоть один звук. Ольга словно вернулась в ночь перед попыткой самоубийства. Ей казалось, что за дверьми стоит Кристиан и жадно прислушивается к ее стонам. Слезы застилали глаза, и сквозь них она видела смеющееся лицо мужа. Он запрокинул голову, и его жестокий хохот разнесся по всему дому.

Марвин судорожно двигался в ней, и его пот мелкими капельками стекал на шею Ольги. Мокрыми поцелуями он покрывал ее лицо, запустив руки в лиф платья. Он был уверен в том, что Ольга не станет кричать, поэтому больше не зажимал рот, лишь впивался в него губами, мыча от страсти. Наконец, в исступлении он задрожал и обмяк. Ольга горько плакала, чувствуя на себе тяжесть его тела. Тогда он с безразличием посмотрел на нее и вытер слезы с ее щек. Затем встал и поднял ремень с пола. Ольга в ужасе сжалась.

– Не бойся, – ухмыльнулся Марвин и вдел ремень в брюки. – Больше бить тебя не буду. По крайней мере, сегодня. А теперь оговорим наши дальнейшие отношения.

– Какие отношения?

– Любовные, – процедил Марвин. – Заткнись и слушай. Ты всегда знала, что я хотел тебя, и крутила передо мной хвостом. Завлекала и обдавала холодом. Прогоняла, чтобы я еще больше горел страстью. Раньше я не мог получить тебя, теперь это будет случаться всякий раз, когда у меня возникнет желание. В любой момент я могу прийти к тебе или вызвать к себе.

Ольга покачала головой.

– Я обращусь в полицию, – прошептала она.

– Можешь позвонить полицейским прямо сейчас. – Марвин надел пиджак. – Но учти, как только это случится, я превращу тебя в больную извращенку. Опозорю и отправлю в психушку, а девчонок твоих в приют. Когда они подрастут, сделаю их главными шлюхами в своем агентстве. Буду продавать каждому, кто захочет их попробовать, а потом приезжать к тебе и рассказывать об успехах молодых леди. Ты ведь знаешь, что я не даю обещания впустую.

Ольга с ужасом смотрела на него.

– Марвин, ты не посмеешь причинить боль моим детям!

– Посмею, если станешь упрямиться, – хохотнул Марвин, но тут же со злостью произнес: – Ты будешь моей!

Он наклонился и поцеловал Ольгу. Та глухо застонала, чем вызвала очередную ухмылку Марвина.

– Запомни, дорогая, от твоего поведения зависит будущее твоих детей. Посмеешь нарушить правила, я выполню все свои обещания. – Он холодно посмотрел на нее. – Надумаешь сбежать – убью. Чтобы ты не предприняла такой попытки, за тобой всегда будут присматривать. Теперь ты всецело принадлежишь мне и находишься в моем долгосрочном пользовании. Даю тебе несколько дней на то, чтобы успокоиться и привести себя в порядок. Потом жду в гости.

Ольга напряженно смотрела ему в спину, затем услышала, как захлопнулась дверь, и, уткнувшись в подушку, в отчаянии разрыдалась.

* * *

Измученную и подавленную, прикрывающую раскрашенные кровоподтеками ноги, Ольгу обнаружила Мадлен. Девушка с веселыми возгласами втащила в дом два огромных чемоданы и, оглянувшись вокруг, замерла. Она увидела разбитый бокал и разлившееся по полу виски, разбросанные подушки, которые ранее аккуратно лежали на диване, и заплаканные глаза Ольги. Мадлен села на чемодан и закрыла лицо руками. По стоявшему в комнате запаху алкоголя, смешавшегося с запахом пота и знакомым парфюмом, она поняла, кто именно приходил к Ольге.

– Здесь был Марвин? Что он с тобой сделал? – Мадлен бросилась к подруге и обняла ее. – Господи! – заплакала она, увидев следы от ударов ремнем.

– Тише, не плачь. – Ольга прикрыла ноги. – Я пойду в спальню.

Мадлен провела Ольгу в комнату и усадила на кровать. Затем помогла ей раздеться и напустила воду в ванную. Мадлен старалась не смотреть на ее синяки, от их вида у нее начинала кружиться голова. Она живо представляла себе, как Марвин бьет Ольгу, а затем насилует. Как никто другой, Мадлен знала, что именно чувствует Ольга. Боль физическая не идет ни в какое сравнение с тем, что испытывает в данный момент ее душа. Отчаяние, страх и ненависть – вот что сейчас владеет ею. Мадлен намылила мочалку и аккуратно водила ею по коже Ольги, боясь причинить боль подруге. Но и от этих нежных прикосновений Ольга вздрагивала.

– Не сдерживай себя, – попросила Мадлен. – Если хочешь рыдать – рыдай. Кричи, ругайся! Только не молчи!

Но Ольга словно оцепенела, лишь слезы тихо лились по ее щекам, падая в душистую воду. Мадлен насухо вытерла Ольгу полотенцем и уложила в постель, заставив выпить успокоительное и снотворное. Она сидела рядом и слушала ее дыхание, которое постепенно становилось ровным. Убедившись в том, что Ольга спит, Мадлен вышла из комнаты, поднялась в спальню девочек.

– Сегодня я буду вашей няней, – весело объявила она. – Предупреждаю, готовить я не умею. Зато прекрасно знаю, как заказать пиццу.

– Ура! – засмеялась Виктория. – Пицца на завтрак. Мама никогда не разрешала нам такого. А можно мороженое?

– Мадлен, а папу убили плохие люди? – внезапно спросила София.

Мадлен прижала девочку к себе.

– Не знаю, – сказала она.

– Ведь те, кто убивает, всегда плохие. А если убивают плохого человека – это хорошо?

Мадлен опешила от такого вопроса.

– В любом случае убивать – это плохо.

– Даже если человек плохой? – не унималась София.

– Да. Даже если он плохой.

Весь день они с девочками тихо играли в саду. Иногда Мадлен заходила в комнату Ольги и наблюдала за ее сном, гладила плечи, убирала упавшие на лицо волосы. Наконец, Ольга открыла глаза и попросила пить.

– Сейчас. – Мадлен быстро вернулась со стаканом воды. – Я думаю, что мы должны позвонить в полицию.

– Нет, – резко ответила Ольга.

– Что значит «нет»? Марвин должен понести наказание за свои действия.

– Он выкрутится. – Ольга закрыла глаза. – Марвин – изворотливый сукин сын. У него множество знакомых, готовых помочь ему в любой ситуации. Я не думаю, что выиграю, если буду сражаться с ним в открытую.

– Чем он тебя запугал? – возмутилась Мадлен.

Ольга попросила ее сесть рядом и рассказала об угрозах Марвина.

– Тем более обязательно нужно обратиться в полицию! – с жаром воскликнула Мадлен.

– Неужели ты не понимаешь, что это бесполезно? – Ольга обхватила колени руками и с печальной улыбкой посмотрела на нее. – Сегодня его заберут в участок, а завтра выпустят. Хотя нет. Имея столько влиятельных друзей, он даже на ночь там не останется.

– Какие друзья? Кто дружит с подобной мразью? Ольга, у Марвина не может быть друзей. И кто ему поможет? Те, кому он поставляет девочек?

– Ты задаешь много вопросов. Я не знаю, с кем общается Марвин. Однако могу предположить: те, с кем он сотрудничает, с готовностью окажут ему любую услугу и уберегут от неприятностей. Я для них мелкая сошка, и им не составит труда заставить меня замолчать. И я замолчу, – глаза Ольги заблестели от слез, – где-нибудь в психиатрической клинике.

– Тогда давай уедем! Денег у нас достаточно для того, чтобы хорошо жить в любой стране. В Буэнос-Айрес, ты ведь хотела улететь туда. Уедем? Я сегодня же куплю билеты. – Мадлен с надеждой посмотрела на Ольгу и вздохнула, увидев ответ в глазах подруги. – Никуда мы не уедем. Но почему?

– Марвин будет преследовать меня. Думаю, он уже приставил ко мне своих прихвостней.

– Но он же не всесильный бог. Не может же он контролировать тебя круглосуточно?!

Ольга подошла к окну и посмотрела на дочерей, мирно играющих в куклы на террасе. Она знала, что выполнит любые условия, лишь бы с ними ничего не случилось. И так же отчетливо понимала, что не сможет терпеть издевательства Марвина. В голове крутилось много мыслей о том, как обезопасить себя и детей, но все они казались либо глупыми, либо сложными в осуществлении. Как обмануть Марвина и исчезнуть из города? Или, может, будет лучше, если исчезнет сам Марвин? Ольга легла в кровать и замолчала. Мадлен не мешала подруге думать, вышла из комнаты и направилась к девочкам.

Вечером Мадлен с Софией решили испечь черничный пирог. Кулинарное мастерство Мадлен исчерпывалось разогревом полуфабрикатов в микроволновой печи, поэтому пирог, несмотря на строгое следование рецепту, получился жестким и несъедобным. Отправив его в мусорное ведро, Мадлен весело сообщила, что это был ее последний эксперимент с готовкой, и заказала еду из своего любимого китайского ресторана.

Ольга наблюдала за милой возней в кухне и еще больше утверждалась в мысли, что никому не позволит разрушить их хрупкий мирок. Много лет Кристиан проверял его на прочность, а сейчас это посмел сделать Марвин. Ольга смеялась вместе с Викторией, глядя на то, как Мадлен и София сражаются половниками, и понимая, что не позволит Марвину лишить ее этого тихого счастья.

Наутро Мадлен зашла к Ольге, чтобы узнать, как она себя чувствует, и обнаружила комнату пустой. Кровать была заправлена, шторы опущены. Она села за туалетный столик и задумалась. Потом достала из кармана джинсов телефон и набрала номер Ольги. Та не брала трубку, и это заставило Мадлен нахмуриться. Куда Ольга могла уехать и почему никого не предупредила?

Мадлен готовила детям завтрак и постоянно смотрела на часы, ожидая возвращения подруги. Зазвонил телефон. Мадлен с облегчением вздохнула, однако с ней хотел поговорить другой человек, отнюдь не Ольга.

– Здравствуй, Эдди, – с плохо скрываемым раздражением сказала она в трубку.

– Я не вовремя? У тебя все в порядке?

– Все хорошо, – Мадлен немного смягчила тон, понимая, что Эдди беспокоится о ней. – Я сейчас занята. Меня нет в городе, – соврала она и обернулась, услышав звук мотора. – Все. Позвоню позже.

Выбежав на террасу, она увидела подъезжающий к дому черный «Мерседес». Машина эта еще совсем недавно принадлежала Кристиану, теперь ею пользовалась Ольга. Мадлен молча наблюдала за подругой, вынимающей из багажника пакеты с покупками, затем не выдержала и ехидно спросила:

– Стоило вставать в восемь утра, чтобы ехать в магазин за хлебом и молоком?

– Не хочется мучить свой желудок твоим деревянным омлетом. И невозможно есть китайскую лапшу каждый день, – ответила Ольга и подала один из пакетов. – Сейчас приготовлю нормальный завтрак.

– Почему ты так долго отсутствовала? За это время я успела бы в Эдинбург съездить и вернуться обратно.

На вопрос Ольга не ответила, лишь произнесла фразу, которая заставила Мадлен в недоумении остановиться.

– Вечером мне понадобится твоя помощь, – сказала она. – Будешь изображать баронессу де Койн.

* * *

– Марвин не обманул, когда сказал, что приставит ко мне людей.

– За домом следят? – Мадлен от удивления подавилась сигаретным дымом и закашлялась.

– На кой черт им дом? Следят за мной, – усмехнулась Ольга. – Не понимаю, почему он так яростно не желает меня отпустить?

– Может, он влюблен? – предположила Мадлен. – Не смотри на меня, как на идиотку. Даже такие безнравственные подонки, как Марвин, способны испытывать любовь. Просто у него она выражается в садистской форме. Он не умеет демонстрировать ее по-другому.

– Я должна избавиться от его, как ты мило заметила, «любви».

– Избавиться? – Мадлен затушила сигарету и повернулась к Ольге. – Что ты надумала?

Глаза Ольги зловеще блеснули в полумраке комнаты. Она положила перед Мадлен два бумажных пакета и отошла в сторону. Мадлен дотронулась до того, что был ближе, и тут же отдернула руку.

– С ума сошла?! – Щеки ее побледнели.

– Я абсолютно здорова, – ответила Ольга и повернулась так, чтобы Мадлен видела кровоподтеки на ее теле.

Мадлен вытряхнула из пакета пистолет. Следом за ним выпали глушитель, шприц и пузырек с белым порошком внутри.

– Ты считаешь, что это говорит о твоей адекватности? – Она посмотрела на Ольгу и взяла в руку пистолет.

– Я не прошу тебя о помощи. Вернее, просила ранее, но сейчас освобождаю от своей просьбы.

– «Освобождаю от просьбы». – Мадлен бросила пистолет на кровать и прикрыла его подушкой. – Зато я не освобождаю себя от нашей дружбы. Бросить тебя сейчас означало бы предать. – Мадлен потерла лоб и посмотрела на пузырек с порошком. – Рассказывай, почему сегодня вечером я должна играть тебя?

Ольга присела рядом с ней и взяла за руку.

– Никого ты сегодня не будешь из себя разыгрывать. Я поняла, что поступаю неправильно. Слишком много прошу от тебя. – Она дотронулась до светлых волос подруги и с нежностью провела по ним пальцами. – Тебе не нужно помогать мне.

– Нет, я хочу помочь! – Мадлен пристально посмотрела Ольге в глаза. – Я сделаю все, как ты скажешь. И не только потому, что ты – моя подруга, но и потому, что не менее сильно хочу избавиться от Марвина. А теперь я тебя внимательно слушаю.

Ольга повернулась и взяла в руки пузырек.

– Это дитилин. Препарат, который используют для того, чтобы временно обездвижить животных.

– Каких именно животных? – усмехнулась Мадлен, но глаза ее при этом оставались печальными.

– Обычных котиков, собачек, волков, медведей и других. Это ветеринарный препарат, – пояснила Ольга. – К сожалению, мне не удалось достать лекарство, предназначенное непосредственно для обездвиживания человека. Поэтому придется воспользоваться тем, что есть.

– Как он действует?

– Порошок нужно растворить в воде и ввести внутримышечно. На животных он начинает действовать через четыре минуты.

– За это время, – заметила Мадлен, – Марвин сам убьет тебя.

– Я введу ему большую дозу. Настолько большую, чтобы он был тотально обездвижен почти мгновенно. Правда, у него могут случиться проблемы с дыханием. А это мне не нужно. Не хочу, чтобы он умер от инъекции.

– Не проще ли сразу в него выстрелить? – Мадлен взяла в руки пистолет. – Сотрешь мои отпечатки перед тем, как им воспользуешься.

Ольга впрыснула в пузырек дистиллированную воду и стала размешивать порошок.

– Я хочу, чтобы он знал, что его ожидает, – сказала она. – Хочу, чтобы он видел, как я прикручиваю глушитель к пистолету, чтобы он мучился оттого, что ничего не может изменить, не в состоянии мне помешать.

– О, господи! – воскликнула Мадлен. – Не думала, что ты такая жестокая! Мне страшно находиться с тобой в одной комнате.

– Никто не имеет права покушаться на благополучие моих детей! Именно это я желаю сказать Марвину, перед тем как загоню пулю ему в лоб. Хочу, чтобы он знал, что я убиваю его не за издевательства над собой, а за то, что он посмел угрожать моим дочерям.

– Как в кино, – Мадлен недовольно фыркнула и потянулась за сигаретами. – Сначала пятиминутная проповедь, потом убийство. Не затягивай с монологом, а то действие препарата закончится и тебе придется устроить сафари у него в квартире, потому что бегать он будет быстрее гепарда. А в чем заключается моя помощь? Приложить подушку к голове Марвина?

Ольга бросила ей в руки второй пакет. В нем лежал темный парик.

– Понятно, – заключила Мадлен. – Мне нужно сбить с толку ребят, которые за тобой присматривают.

– Правильно. Наденешь парик, мою одежду и уедешь на «Мерседесе». Повеселишься несколько часов где-нибудь в Сохо. Сходишь в кафе, выпьешь кофе. В общем, мило проведешь время.

Ольга подошла к шкафу и стала выбирать одежду. Она положила рядом с Мадлен темно-синее платье и шляпку, а для себя брючный костюм.

– София сказала вчера, что люди, которые убивают, плохие.

– Значит, я – плохая, – отозвалась Ольга, ставя перед Мадлен босоножки.

– Мы обе плохие.

– Ты еще никого не убила, – возразила Ольга.

– Когда мне было пятнадцать, я столкнула своего пьяного папашу с лестницы. – Мадлен медленно выдыхала из себя дым. – Я прекрасно знала, что делаю. Мне хотелось, чтобы он свернул себе шею. Так и получилось. Я стояла на верхней ступеньке и смотрела, как он падает. Слышала, как ломаются его кости. И никогда не испытывала вину за то, что совершила. – Мадлен усмехнулась. – Да, где ты все это достала? Пистолет, лекарство... Нужно иметь в числе знакомых «крутых» ребят, чтобы прикупить подобное.

– Если тебе понадобится «пушка», только скажи. – Ольга взяла из рук Мадлен сигарету и затянулась. – Мои знакомые могут даже танк достать. Были бы деньги.

ГЛАВА 15

Белгравия является одним из самых шикарных районов Вест-Энда, кроме того, одним из самых дорогих. Несколько лет назад Марвин Роуз купил себе в этом районе шестикомнатные апартаменты в двенадцатиэтажном здании. В доме не было привратника, и это обстоятельство очень устраивало Ольгу. Чем меньше людей увидит ее здесь, тем лучше. Хотя те, кто запомнит женщину, входящую в подъезд, неправильно опишут ее внешность. На Ольге был длинный рыжий парик, который абсолютно менял ее облик. Она набрала номер квартиры Марвина на переговорном устройстве и стала ждать, пока ответят. Марвин быстро открыл дверь, и по его голосу Ольга поняла, что он удивлен ее поздним визитом. В лифте она сняла с себя парик и положила в сумку. Нащупала в боковом кармане приготовленный шприц с дитилином и, закрыв глаза, стала глубоко вдыхать воздух, приказывая себе успокоиться. Еще в машине она начала испытывать болезненные ощущения в области лопаток. Сердце бешено стучало в груди, отдавало резкими ударами в спину, отчего было трудно дышать. Руки от напряжения стали влажными, и она с трудом натянула перчатки.

Направляясь к дому Роуза, Ольга повторяла про себя слова, которые скажет Марвину перед тем, как его убьет. Она посмотрит ему в глаза, приставив пистолет к голове. И скажет: «Ты – ничтожный подонок, и мне не жаль лишать тебя жизни. Тебе страшно? Думаю, ты ужасно боишься. Я тоже боялась, когда ты рассказал, что сделаешь с моими детьми. Эти слова я никогда не смогу забыть. И даже если бы я выполнила все твои желания, страх за Софию и Викторию всегда жил бы в моей душе. Ты в любой момент можешь выполнить свои угрозы, ведь человеческая жизнь для тебя ничего не стоит. Именно поэтому я убираю тебя из своей жизни».

Марвин открыл дверь, и Ольга молча вошла в прихожую. Она вздрогнула, почувствовав на талии руку Роуза, и резко повернулась к нему.

– Не спеши, – хрипло прозвучал ее голос. – Дай мне привыкнуть.

Марвин кивнул и отошел в сторону. Он упивался своей победой над этой женщиной. На душе было радостно и в то же время горько. Марвин прекрасно осознавал, что никогда не получил бы баронессу де Койн, не прибегнув к угрозам. Он знал, что ради дочерей Ольга пойдет на все. Поскольку это была единственная возможность получить ту, кого он желал больше всего в жизни, Марвин без сомнений ее использовал. Однако тут же в его мозгу появилась другая мысль. Дочери Ольги были красивыми девочками, а с возрастом их красота станет еще ярче. К тому времени их мать ему уже надоест, вот тогда он и подумает о них.

– Выпьешь со мной? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче.

– Выпью, – согласилась Ольга. – Позже. Где спальня?

– Так быстро? – усмехнулся Марвин и указал рукой на дверь.

Это была светлая комната с огромной кроватью у стены. «Подходящее место для смерти», – подумала Ольга и бросила сумку на пол.

– Что с тобой? – Марвин провел рукой по ее щеке. – Ты вся горишь.

– Ложись.

Марвин подчинился. Ольга сняла тонкий пиджак, сбросила босоножки и расстегнула брюки. Кроме кружевного белья и бархатных перчаток, на ней ничего не было. Она медленно подошла к кровати, незаметно отбросив сумку ногой. Теперь до нее можно легко дотянуться. Присев возле Марвина, она медленно расстегнула пуговицы на его рубашке и обнажила грудь. Марвин дрожал от возбуждения, но Ольга не позволяла ему прикоснуться к себе. Она медленно провела пальцами по его подбородку, шее, животу, спускаясь к брюкам. Марвин глухо застонал и прикрыл глаза. Ольга низко наклонилась и коснулась волосами его лица. Одной рукой она расстегивала ремень на его брюках, другой доставала шприц. Резким движением вонзила иглу ему в шею и ввела дитилин. Марвин от неожиданности вскрикнул и дернулся. Он оттолкнул ее от себя и попытался встать, но препарат начал действовать почти мгновенно. Марвин беспомощно упал на подушки, глаза его горели. Он не мог пошевелиться, не мог ничего спросить, только с ужасом смотрел, как Ольга достает из сумки пистолет и прикручивает к нему глушитель. Дыхание Роуза стало тяжелым, рот приоткрылся, и он сипло втягивал в себя воздух.

Забыв все, что хотела сказать, Ольга поднесла к голове Марвина пистолет и посмотрела ему в глаза. Его взгляд был полон мольбы и страха. Ольга схватила подушку, приложила к его лицу и выстрелила. Услышав глухой щелчок, она встала, быстро оделась и ушла. Подушка осталась на лице Марвина.

В машине Ольга громко включила музыку. Она вспомнила свои мысли после того, как убила Кристиана. «Убить человека легко. И решиться на это тоже не трудно». Она вдруг испугалась изменений, произошедших в ней. Она стала жестокой, но не сейчас, а в ту минуту, когда выстрелила в Кристиана и не пожалела об этом. Лицо ее пылало, но сердце оставалось холодным. Оно не болело, не умело жалеть и не прощало. Оно было шелковым.

ГЛАВА 16

Рой Гесс посмотрел на часы и подошел к окну, чтобы видеть дорожку, ведущую к главному входу. Менее чем через пять минут должен приехать сэр Роберт. В том, что он приедет вовремя, Гесс не сомневался: босс никогда не опаздывал. Для него не имели значения пробки на дорогах или другие непредвиденные обстоятельства, он всегда прибывал на встречу точно в срок. И требовал того же от других.

Рой Гесс глядел на ворота, которые вот-вот должны были открыться. Он специально выбрал свой кабинет в той части дома, откуда хорошо просматривается внутренний двор. Гессу нравилось незаметно наблюдать за людьми, приезжающими в его резиденцию. По эмоциям, читающимся в их лицах, и движениям он мог многое сказать о человеке, с которым ему предстояла беседа. Отмечая малейшие признаки волнения и неуверенности либо, наоборот, твердую походку и безмятежный взгляд, Гесс уже заранее знал, в каком русле пойдет разговор. Способности внимательно изучать людей он научился у самого сэра Роберта, который был великим знатоком человеческих душ и характеров. Ничто не проходило мимо пытливого взгляда этого почтенного старика.

Ворота медленно открылись, пропуская темно-серый «Ягуар». Сквозь щелочки жалюзи Гесс смотрел, как машина остановилась перед ступеньками главного входа и из нее вышел Кемден. Он осмотрелся и открыл заднюю дверцу, почтительно подав руку сэру Роберту. Гесс отметил, что за последнее время его босс и благодетель сильно поседел, но, несмотря на свои семьдесят, оставался таким же подтянутым и крепким, как и тридцать лет назад, когда они впервые познакомились.

Они не стали близкими в личностном плане, но деловые отношения их были доверительными и прочными. Рой был верен человеку, сыгравшему главную роль в его жизни. Благодаря сэру Роберту Рой Гесс получил образование в престижном университете, сколотил себе состояние и ни в чем не нуждался. Он стал первым советником и помощником, управляющим могущественной империей, которой владел сэр Роберт. Будучи частью этой огромной машины, Рой Гесс имел власть над людьми, обладал влиянием и силой, а это он считал наиважнейшим достижением своей карьеры.

Гесс в окно наблюдал за лицом сэра Роберта. Глаза старика были слегка прищурены, словно от яркого света, и это говорило о тщательно скрываемом раздражении. Сэр Роберт не любил выезжать из своей загородной резиденции, предпочитая как можно реже появляться в Лондоне. Гесс усмехнулся. Ведь не он был виноват в плохом настроении босса.

Рядом с высоким и крупным сэром Робертом Кемден казался еще более хрупким, чем был на самом деле. Рой недовольно сморщился, глядя на то, как сэр Роберт опирается на руку этого типа, который в последнее время занимает все более значительное положение. Это обстоятельство вынуждало Гесса испытывать неловкость и возмущение. Неловкость оттого, что его отодвигают с передовых позиций, возмущение, потому что это было необоснованным. Во всяком случае, он не видел причин, чтобы мужчина, ответственный за охрану босса, вмешивался в их деловые отношения. Но нельзя отрицать тот факт, что Кемден обладает необычайной проницательностью и интуицией, качествами, за которые сэр Роберт его ценит. К этому можно добавить жестокость и преданность, а все вместе делает Кемдена идеальной стеной, за которой сэр Роберт скрывается от внешнего мира. Гесс заметил, что Кемден все чаще берется за решение вопросов, которыми ранее занимался непосредственно сэр Роберт. Здесь Рой был бессилен что-либо изменить. Он не мог помешать Кемдену подниматься вверх, так как этому способствовал сам старик. Конечно, сэр Роберт не готовил Кемдена в свои преемники, но то, как он относился к этому суровому и жесткому мужчине, вызывало у Гесса ревность и зависть.

Рой закурил и, сделав несколько затяжек, потушил сигарету, вспомнив, что сэр Роберт не любит, когда в его присутствии курят. Решив, что он на своей территории и может делать, что пожелает, Гесс взял новую сигарету. Он попробовал выпустить кольцо дыма, но в этот момент дверь открылась и в кабинет вошел сэр Роберт. Кемдена с ним не было, однако он появился спустя несколько минут, извинился за опоздание и, закрыв дверь, подошел к спинке кресла, где сидел сэр Роберт. Гесс положил сигарету в пепельницу и пожал руку сэру Роберту и Кемдену.

– Беспокойная неделя выдалась, – сказал хозяин.

– Весьма, – согласился Гесс. – Что я могу вам предложить, господа? Кофе? Более крепкие напитки?

Кемден подождал, пока босс выскажет свое пожелание, потом попросил чай.

– Без молока, – уточнил он и замолчал, внимательно вслушиваясь в отчет Гесса о предпринятых мерах в связи с кражей денег и документов.

Он уже понял, что вернуть украденное, как и найти убийц де Койна, им не удастся. То, что убийцы оказались настолько удачливыми, что смогли избежать разоблачения, развеселило его, ведь ранее никто из посягнувших на деньги сэра Роберта не оставался безнаказанным. А эти счастливые сукины дети легко ушли от ответственности. Они были фантомами в запутанной истории, которая грозила остаться нераскрытой. Кемден вслушивался в резкий голос Гесса, отмечая, что в своем подробном отчете тот не сказал ничего нового, лишь констатировал факты, которые уже давно были известны.

– Что ж, – произнес сэр Роберт, – это наше большое упущение. Мы не можем вернуть то, что нам принадлежит, не можем найти убийц и выяснить, откуда произошла утечка сведений о том, что деньги были у де Койна. И меня это настораживает. Что мы вообще можем?

Гесс прокашлялся и ничего не ответил на это едкое замечание, говорящее о его сомнениях в компетентности.

– Сэр Роберт, – Рой снова закурил, – случилось еще одно непредвиденное обстоятельство.

– Еще кого-нибудь ограбили и убили? – жестко усмехнулся босс.

Гесс потер руки, он заметно волновался.

– Марвин Роуз был убит сегодня ночью в своей квартире, – быстро сказал он, следя за реакцией босса.

Сэр Роберт откинул голову на спинку кресла и из-под опущенных ресниц бросил пристальный взгляд на Гесса.

– И как в случае с де Койном, вы не знаете, ни кто это сделал, ни причин, – он не спрашивал, а утверждал.

– Отнюдь, – покачал головой Гесс. – Нам известно, кто его убил. Но вот причины...

– Кто?

Гесс взял диск со стола, вставил его в процессор и повернул монитор так, чтобы сэру Роберту и Кемдену было видно происходящее на экране. Оба бесстрастно смотрели на то, как Ольга де Койн вонзила Роузу шприц в шею, затем, подождав, когда он будет полностью обездвижен, положила ему на лицо подушку и выстрелила. Сэр Роберт отметил четкие действия женщины, совершившей убийство с расчетливой хладнокровностью и спокойствием. Кемден же был чудовищно разочарован: образ нежной и ласковой феи был разрушен. Он увидел перед собой убийцу. Однако не мог не отметить красоту баронессы и ее прекрасные глаза, в которых не было ни капли жалости к жертве.

– Она готовилась к убийству! – вырвалось у него, и он тут же пожалел, что не сдержался.

– Разумеется, – хмыкнул Гесс. – Подобные мероприятия не совершаются под наплывом чувств. Здесь требуется предварительная подготовка.

– Мотивы? – спросил сэр Роберт.

– Неизвестны.

Кемден вспомнил разговор Роуза и баронессы после похорон де Койна, однако не рассказал о нем. Он чувствовал себя разбитым, как часто случается с людьми в минуты горького разочарования.

– Давно вы установили камеры в доме Роуза? – поинтересовался сэр Роберт и попросил Гесса отдать ему диск с записью.

– После убийства де Койна. Я подумал, что за Роузом необходимо присматривать.

Кемден усмехнулся, ведь Гесс выдал его предложение вести за Марвином наблюдение за свое.

– Мы не смогли остановить баронессу, – продолжал Гесс. – Думали, что это будет обычная встреча. Роуз каждый день приводил к себе кого-нибудь. Мы приехали только через час после его убийства. Удалили из квартиры все признаки слежки за Роузом и вызвали полицию. Это был анонимный звонок.

– Что связывало Роуза и баронессу де Койн?

– У меня нет сведений на этот счет.

– Ну, так узнайте! – Сэр Роберт повысил голос. – Меня не устраивают такие ответы!

Он замолчал, и никто не попытался нарушить атмосферу напряженного молчания, установившуюся в комнате.

– Может быть, баронесса причастна к смерти своего мужа? – спокойно спросил Кемден, боясь, что у Гесса найдется ответ и на этот вопрос.

– Не думаю, – Рой энергично затряс головой. – В момент убийства де Койна она находилась в центре «Вирджиния Голд». У полиции есть свидетели, которые подтвердили, что она никуда не отлучалась в ту ночь. Насколько я осведомлен, баронесса была не в курсе дел мужа и не могла знать о деньгах, которые он должен был мне передать. Что посоветуете предпринять в отношении ее?

– Какая причина может заставить женщину совершить подобное убийство? – задумчиво произнес сэр Роберт, обращаясь не к кому-то лично, а в пространство.

Он встал и, прощаясь, подал руку Гессу.

– Сэр Роберт, должны ли мы предоставить полиции этот диск? И как мне дальше быть с агентством «Астрей»? Мы ведь лишились управляющего. Кто заменит Роуза?

– Управляющего мы найдем, – сказал сэр Роберт, задержавшись перед дверью. – Что касается баронессы... Дайте мне время. Я решу, что с ней делать. Полиция пока не должна знать о ее причастности к смерти Роуза. Надеюсь, вы удалили из квартиры убитого следы ее присутствия?

– Их там не было. Как вы видели, баронесса была в перчатках и не наследила. Она не пила, ни к чему не прикасалась. У полиции нет ничего на убийцу Роуза. У нас же есть диск.

– Я сообщу вам о своем решении позже. – Сэр Роберт попрощался и вышел из кабинета.

* * *

Утром он позвонил Гессу, и тот долго слушал инструкции, касающиеся дальнейших действий в отношении баронессы де Койн.

ЧАСТЬ II

ГЛАВА 17

Ольга проводила взглядом выехавший за ворота «Мерседес» и вернулась в дом. Без детей и Мадлен он казался слишком тихим и пустым. Они только уехали, а Ольга уже чувствовала, что скучает по ним. Она улыбнулась. Особняк де Койнов, многие поколения принадлежавший мужчинам, теперь достался женщинам. В комнатах с большими окнами стоял запах духов Ольги, на столике для ключей Мадлен оставила свои перчатки, в углу у дверей София забыла зонтик, а рядом с ним лежал маленький букет маргариток, который Виктория хотела взять с собой, но почему-то передумала. Ольга поставила цветы в вазу и села на диван. Погруженная в мысли и сосредоточенная на своих ощущениях, она долго сидела на диване, где ее насиловал Марвин, и едва не пропустила момент встречи с адвокатами. Хорошо, что до конторы нужно было ехать всего десять минут, иначе Ольге пришлось бы извиняться за свое опоздание, а она решила больше ни у кого не просить прощения. В последний раз она извинялась утром, когда провожала Мадлен и детей в Брайтон. Мадлен тогда возмущенно поджала губы и сказала:

– Меня убивает твоя привычка по поводу любого недоразумения говорить: «Простите меня, пожалуйста». Подумаешь, горе великое случилось! Не поедешь сейчас с нами, а приедешь завтра. Всякое может произойти, и мы понимаем, что тебе нужно остаться. Да, девочки?

Оставшись одна, Ольга позвонила адвокатам Кристиана, которые горели желанием встретиться с ней как можно скорее, из-за чего ей, собственно, и пришлось отложить поездку в Брайтон. Одновременно нужно было составить документ, благодаря которому Мадлен признают официальным опекуном девочек, если с Ольгой произойдет нечто непредвиденное.

В адвокатской конторе она испытала разочарование, которое переросло в раздражение, потому что поняла, что смысла в столь скорой встрече не было. Адвокаты всего лишь перечислили то, что досталось ей в наследство, хотя Ольге самой об этом было прекрасно известно.

Днем она сидела в гостиной и просматривала газеты. Главной новостью было жестокое убийство Марвина Роуза. Ольга усмехалась, читая, каким потрясающим человеком был Марвин. Оказывается, он многое сделал для развития модельного бизнеса в стране и в Европе. Талантливейший управляющий, тонкий знаток модных веяний, признанный гений индустрии, создающий из женщин звезд мирового масштаба, и так далее. Тысячи людей скорбели о его страшной кончине. Лились слезы, пелись дифирамбы.

Ольга отложила газеты в сторону и устало прикрыла глаза. Человек, которого восхваляли в статьях, был совершенно не похож на того, кого она много лет знала. Ольга готова была ручаться, что так думала не только она, но и все те, жизнь кого Марвин не задумываясь сломал. Все, кого он обидел своими злыми выпадами, кого заставил делать что-либо против воли, кого унижал и больно ранил, думали по-другому.

Ольга прилегла на диван. Сквозь сон она услышала трель звонка и вскочила, не понимая, откуда он доносится. Бросив взгляд на лежавший рядом и молчавший телефон, она поняла, что звонят в дверь. Пригладив волосы, она направилась в холл, на ходу высматривая сквозь стеклянную стену, кто так настойчиво желает с ней встретиться. Едва открыв дверь, Ольга вынуждена была сделать шаг в сторону, мимо нее протиснулись два здоровяка и быстро осмотрели холл. Следом за ними вошел невысокий лысый мужчина и приветливо улыбнулся.

– Господа, – высокомерно произнесла Ольга. – Я не совсем понимаю, что вы здесь делаете. Объяснитесь либо немедленно покиньте мой дом.

– Баронесса, – голос лысого был резким, но чувствовалось, что он старается придать ему мягкость. – Прошу извинить меня за вторжение. Понимаю, что нужно было договориться с вами о встрече. Однако обстоятельства не позволили нам сделать это. Позвольте представиться. Рой Гесс.

Он протянул руку и оставался в таком положении, пока Ольга не подала свою. Рука его была теплой, в отличие от ледяных пальцев баронессы.

– Думаю, мне не стоит представляться, – усмехнулась Ольга. – Что ж, мы с вами находимся в неравном положении, потому что мне о вас, кроме имени, разумеется, ничего не известно. – Она указала рукой на гостиную, приглашая туда пройти.

Ольга не испытывала страха, однако внутри появилось неприятное ощущение. Было неспокойно оттого, что эти незнакомые мужчины столь внезапно появились в ее жизни. Причем она не могла предположить, с чем связан их визит. На полицейских они были не похожи, поэтому мысль о том, что ее пришли арестовывать, Ольга отмела.

– Что хотите выпить? – Ольга посмотрела на барный столик и перечислила напитки.

– Коньяк, пожалуйста, – попросил Гесс. – Барон де Койн, как истинный француз, был известным ценителем коньяка. Думаю, что у него имелись лучшие сорта этого напитка.

– Вы не ошиблись. – Ольга достала бокалы. – Из всех спиртных напитков мой покойный муж больше всего ценил коньяк за изысканность вкуса. Хотя, признаюсь, сам Кристиан предпочитал виски.

Ольга подала бокал Гессу и посмотрела на сопровождавших его мужчин. Они промолчали. Ольга не стала переспрашивать, поняв, что парням не положено выпивать на работе. Она подождала, когда Гесс сделает глоток коньяка, и спросила:

– Мистер Гесс, надеюсь, вы не будете тянуть и скажете мне о цели вашего визита.

– Разумеется. – Он кивнул своим парням, и те вышли на террасу. – Разговор пойдет о нашем сотрудничестве.

– Сотрудничество подразумевает под собой согласие работать вместе и принимать участие в каком-либо деле, – улыбнулась Ольга. – Я же не занимаюсь бизнесом, и у нас не может быть общих точек соприкосновения.

Гесс расстегнул пиджак и присел на диван рядом с Ольгой.

– Я хочу поговорить с вами о работе, – сказал он.

Ольга усмехнулась и повернулась к нему. Невысокий, с короткими ручками и маленькими прищуренными глазами, он ее смешил.

– Вот как? Мне казалось, что я не рассылала свои резюме работодателям.

– Я приехал сюда не для того, чтобы предлагать вам работу, а сказать, что она у вас уже имеется.

– Я не понимаю.

– Госпожа де Койн, позволите закурить?

Ольга кивнула.

– Возможно, я ошибся, начав наш разговор с преамбулы. – Он выпустил дым. – Следовало быть более конкретным. Я являюсь управляющим компании, которая, кроме всего прочего, владеет модельным агентством «Астрей». Того самого, которое до недавнего времени возглавлял мистер Роуз.

Ольга почувствовала волнение, но усилием воли заставила себя сохранить спокойствие. Ни один мускул на ее лице не дрогнул при упоминании имени Марвина. Она безмятежно смотрела на Гесса, заставляя его восхищаться своей выдержкой.

– Мне известно о кончине мистера Роуза, – сказала Ольга и, подойдя к столику, взяла в руки рюмку с коньяком. – Приношу вам свои соболезнования.

Гесс рассмеялся.

– Восхищен вашим самообладанием, Ольга. Можно называть вас по имени?

– Нельзя. – Ольга внимательно посмотрела на мужчину, который всем своим видом показывал, что у него есть нечто, что дает ему над ней власть.

Она прикинула в уме, какой именно тайной он обладает. От мысли, что ему что-либо известно о смерти Марвина, она быстро отмахнулась. Ольга была уверена, что никто не сможет связать ее и убийство Роуза воедино. Эта уверенность и являлась основой ее высокомерного поведения, заставляющего Гесса испытывать благоговейную дрожь перед столь сильным характером. Он знал только одного человека, в котором присутствовала та же сила духа, и преклонялся перед ним.

– Простите, баронесса, за то, что позволил себе фамильярность. – Гесс наклонил голову, и его лысина заблестела в лучах солнца. – Что касается смерти Марвина Роуза, то вы были осведомлены о ней намного раньше, чем все остальные. Точнее сказать, вы первой узнали о его кончине.

Ольга молчала, она выпрямила плечи и ждала продолжения. Гесс улыбнулся.

– Вы были последним человеком, кто видел Марвина живым, и первым, кто увидел его мертвым. Вы ввели ему дитилин, затем положили подушку на лицо и застрелили. После чего вы спокойно ушли из квартиры Роуза, не подозревая, что там установлены камеры слежения.

Ольга сделала глоток коньяка. Она улыбнулась, пряча за улыбкой внутреннее волнение.

– Почему вы не привезли мне диск с записью? – Она облизнула губы. – И почему не сообщили об этом в полицию?

– Если бы вас забрали в участок, мы лишились бы ценного кадра. – Гесс протянул ей бокал, показывая, что был бы не прочь выпить еще.

– Кто это «мы»? – удивилась она, наливая коньяк. – И чем я могу быть вам полезна?

– Мы хотим, – Гесс не стал объяснять, что именно он вкладывал в слово «мы», – чтобы вы возглавили «Астрей». Так сказать, заняли место Роуза, которого сами же и убрали.

– Вы предлагаете мне быть главным лицом в публичном доме?

– Фи! – хмыкнул Гесс. – Как грубо!

– А как еще по-другому можно назвать ваше модельное агентство? Это всемирно известный бордель...

– И в этом борделе нам необходим управляющий, – закончил за Ольгу Гесс и рассмеялся, обнажив мелкие белые зубы. – Госпожа баронесса, вы согласитесь на наше предложение. Впрочем, это даже не предложение. Это констатация вашего назначения на эту должность.

Ольга прикусила губу.

– Нельзя заставить человека делать то, чего он не хочет, – сказала она.

– Но всегда можно помочь ему разобраться в том, что он желает в действительности. Вот вы, например, желали избавиться от Роуза. У вас это получилось. Но, к сожалению, вы не учли некоторых нюансов. О том, что вы хотели сделать и сделали, стало известно нам. И теперь уже мы желаем, чтобы вы стали полезной для нас. Взамен мы окажем вам услугу и будем молчать о том, что знаем.

– Это невозможно. Ваше предложение противоречит всем принципам морали, которые я исповедую.

– Значит, убийство для вас является нормой, а управление модельным агентством – аморальное занятие?

Ольга промолчала.

– В этой жизни нет ничего аморального, все зависит оттого, под каким углом смотреть на ситуацию, – сказал Гесс.

– Я убила Роуза, потому что он посягнул на будущее моих детей, а теперь вы предлагаете мне распоряжаться жизнями чьих-то дочерей?

– Вы предпочитаете, чтобы мы отдали вас в руки полиции, лишь бы не нарушать ваши принципы? – Гесс ехидно улыбнулся и потер лоб рукой.

– Нет.

– Тогда послушайте меня, дорогая. – Гесс подошел к Ольге и посмотрел ей в глаза. – Двадцать лет назад один мой друг сказал: если ты решился на что-то, надо идти до конца, невзирая на трудности и препятствия. Все в этой жизни достижимо. Любая цель реальна, если ты тверд, настойчив и, самое главное, уверен в себе. Все равно, что будут говорить другие, ты должен всегда идти вперед. Тебя будут толкать, пинать, делать подножки, и если хотя бы один раз ты упадешь, то уже никогда не встанешь, тебя просто затопчут. Люди – жестокие существа. Когда тебе хорошо, они будут рядом, стоит ошибиться, они «сомнут» тебя, как ненужную бумагу. И не надо говорить о человеколюбии и гуманности. Все это пустое, и вам об этом известно, как никому другому. Вы с такой легкостью избавились от Роуза, что этим поразили даже меня, человека, который никогда не колеблется, уничтожая своих противников. Госпожа де Койн, я искренне восхищаюсь вами: вы поставили перед собой цель убить и твердо шли к ней, забыв о том, что Роуз – человек. И каким бы он ни был, он все же достоин жизни. Вы отняли ее у него, проявив небывалую жестокость, подтвердив тем самым, что в этом мире каждый хочет отхватить свой кусок торта. Причем этот кусок должен быть большим и густо намазанным кремом. Своего тебе никто не отдаст, но от твоего куска откусить норовят все. Роуз мешал вам, и вы его съели. А сейчас я скажу то, чего вы боитесь. Эта постоянная борьба за место под солнцем делает нас такими, какими мы не являемся и не хотим быть. Вам страшно превратиться в такого же человека, как Роуз. Вы считаете себя сделанной из другого теста, но на самом деле вы уже стали такой в ту минуту, когда приняли решение его убить. Тогда вы осознали, что если уничтожишь не ты, то уничтожат тебя. Вы прекрасно усвоили основной закон жизни. Нельзя получить все и не быть при этом жестоким. И если ты не умеешь быстро думать, реально оценивать ситуацию, «ломать» себя и других, если ты не обладаешь гибкостью змеи, ядом скорпиона и яростью тигра, то тебе нет места в мире удачи и богатства. После беседы с вами я понял, что вы обладаете всеми этими качествами. Поэтому я еще больше утвердился в правильности решения назначить вас управляющей агентством «Астрей».

– Мне не нужно богатства. Я всего лишь хочу спокойно жить со своими детьми, – тихо ответила Ольга.

Она была ошеломлена словами Гесса и не посмела их опровергнуть.

– Хватит играть со мной в игры. Мы не на светском рауте. Впереди выходные, за это время вы отдохнете и подумаете над моими словами. Вы не можете отказаться, уже в понедельник вы вступаете в должность. Я буду ждать вас в девять утра в офисе «Астрей». Вас ознакомят с вашими обязанностями.

– Но почему я?! – вскричала Ольга.

– Я объясню. – Гесс взял ее за руку и направился к двери. – Вы – титулованная особа, у вас множество знакомых в «высших кругах», вы образец изящества и стиля. В общем, вы – наилучшая кандидатура из многих и сможете повысить престиж «Астрей», сделав его еще более могущественным и весомым в мире моды. А теперь я хочу вас предупредить на тот случай, если вы вдруг решите наделать глупостей. Вы не можете сбежать, скрыться или совершить какой-либо другой абсурдный поступок. Чтобы вы стали смирной и послушной, мы предприняли один шаг.

Сердце тревожно застучало в ужасном предчувствии. Ольга побледнела и всмотрелась в спокойное лицо стоящего перед ней мужчины. Оно было непроницаемым. Но по этим бледно-голубым, хищно светящимся глазам Ольга поняла, что Гесс сыграл по-крупному и у нее нет шансов противостоять ему.

– Где мои дети? – резко спросила она, уже зная, о каком шаге упомянул Гесс.

– С ними все в порядке. Они в надежном месте.

– Верните их, – голос Ольги задрожал. – Пожалуйста, я сделаю все, о чем вы просите. Только верните их мне.

– Пока вам не о чем беспокоиться. – Гесс открыл дверь. – Но благополучие Софии и Виктории находится в ваших руках.

Он вышел на террасу и кивнул охранникам, что готов ехать домой.

– Верните их! – закричала Ольга и бросилась за ним. – Умоляю! – рыдала она, наблюдая, как Рой садится в машину. – Мистер Гесс, прошу вас, отдайте мне моих девочек.

ГЛАВА 18

Ольга положила телефон на столик и прилегла на диван. Несколько часов подряд она пыталась дозвониться до Мадлен, но та не брала трубку. На звонки в их домик в Брайтоне тоже никто не отвечал. Прошло шесть часов после визита Гесса. Ольга хотела позвонить ему и сказать, что согласна на все, лишь бы ей позволили поговорить с дочерьми. Но Гесс не оставил своего номера, и встретиться с ним она могла только в понедельник. Предстоящие выходные не принесут новостей, и впереди ее ждут два ужасных дня, когда она будет мучиться от неизвестности. Коварный Гесс знал, что ради своих девочек Ольга пойдет на все. Она согласна возглавлять не только «Астрей», но и контору самого дьявола, если это потребуется. Она сделает все, лишь бы с дочерьми ничего не случилось.

Обессиленная от слез, измученная ужасными мыслями, Ольга не расслышала, как дверь открылась и в комнату вошла Мадлен. Ольга встрепенулась, подбежала к подруге и, обняв ее, заплакала. Мадлен мягко отстранила Ольгу и посмотрела ей в лицо.

– Я не смогла их остановить, – сказала она.

– Верю, – кивнула Ольга.

Мадлен села в кресло и поджала под себя ноги. Коленки были в ссадинах, но они уже не кровоточили. Ольга также заметила ссадины на руках подруги, мочка левого уха была порвана. Вниз по шее спускалась тонкая засохшая струйка крови.

– Они били тебя? – ужаснулась Ольга.

– Нет, – покачала головой Мадлен и посмотрела на свои коленки. – Это я пыталась бить амбалов, которые забрали девочек. Они защищались. Один из них толкнул меня, я упала и поранилась. Тебе уже звонили? Какие требования выдвинули? – Мадлен поднялась и стала искать глазами телефон. – Суки! Они разбили мой мобильный.

– Не звонили, а приезжали. – Ольга опустила голову. – Девочек забрали по приказанию Роя Гесса.

– Твою мать!! – вскричала Мадлен. – Он знает, что его деньги у нас?!

Ольга приложила пальцы к губам девушки, заставляя ее замолчать.

– Идем в сад, – сказала она.

Выйдя на террасу, она пристально посмотрела на Мадлен.

– В доме на серьезные темы больше не будем говорить. Запомни это. – Ольга закрыла лицо руками и застонала. – Если нужно поговорить о чем-либо важном, выходим в сад. Не думаю, что они нашпигуют камерами сад.

– Я не понимаю. – Мадлен села на ступеньки и понизила голос.

– Гессу известно, что это я убила Роуза. У него имеется диск, на котором все запечатлено. В квартире у Марвина были установлены камеры. Жаль, что я об этом не знала. Тогда бы убила эту мразь у себя в доме и закопала под яблоней в саду. – Ольга плюнула в сторону.

– Успокойся, – жестко сказала Мадлен. – Насколько я понимаю, Гесс не собирается обращаться в полицию. Что ему от тебя нужно? И почему он забрал детей? Чтобы с их помощью тебя шантажировать?

– В понедельник я приступаю к работе в «Астрей».

Мадлен нервно засмеялась.

– Не слишком ли ты старовата для шлюхи из агентства? – Голос ее был полон злобы, но Ольга поняла, что весь яд направлен не на нее, а на Гесса. – У них там в фаворитках ходят восемнадцатилетние красотки.

Ольга впервые за весь день улыбнулась.

– Я займу место Марвина. Этого желает Гесс.

– Ни хрена себе! Вот скотина! – Мадлен откинула голову и засмеялась. – Слушай, а я уважаю его мозги, хотя и не уверена, что твое назначение было его идеей. Молодец, козлина!

Мадлен не стеснялась в выражениях. Трудно было представить, что эта красивая женщина с нежным лицом ангела способна фонтанировать такой ненавистью и язвительностью.

– Гесс гениально разыграл свою партию, – продолжала Мадлен. – Какой смысл отдавать тебя в руки полиции, если взамен можно получить гораздо больше. Подумаешь, отомстить за смерть Марвина, отправив тебя в тюрьму. Да плевали они на него! Они потеряли пешку, а приобрели королеву!

– Но зачем им мои дочери? Я ведь и так у них на крючке.

– Девочек забрали, чтобы ты не дергалась и делала все, что тебе скажут, – уверенно ответила Мадлен. – Кто-то из людей Гесса отлично поработал, составив на тебя психологическое досье. Они знают о тебе все. И то, что твое слабое место – дочери.

– Любая мать сделает все ради своих детей. Я не исключение.

– Что и требовалось доказать. Диск с записью ничто в сравнении с Софией и Викторией. Забрав их, они посадили тебя в клетку.

Мадлен спрыгнула со ступенек.

– Девочки являются гарантом твоей покладистости. Начнешь творить глупости, и они прижмут тебя, пригрозив их благополучием.

– Мадлен, – Ольга взяла подругу за руку, – думаю, будет лучше, если ты уедешь отсюда.

– Я не хочу даже слышать об этом! Больше никогда не проси меня оставить тебя.

– Мэди, – ласково произнесла Ольга.

– Черт! – выругалась Мадлен. – Не смей меня называть этим уменьшительным именем! Так меня звал папаша, перед тем как в очередной раз отлупить. Ненавижу, когда ко мне так обращаются!

– Ладно, не буду. – Ольга устало поднялась. – Что же нам теперь делать, Мадлен?

– Ждать понедельника, – пожала та плечами. – Слушай, я бы сейчас многое отдала, чтобы покурить травку. Нервничаю до ужаса.

Ольга потащила Мадлен в дом.

– Давай посмотрим, есть ли то, о чем ты мечтаешь, в комнате Кристиана. У него там находится волшебная тумбочка, и в ней можно найти много интересного.

– Ольга, до тебя там побывала толпа полицейских, – усмехнулась Мадлен. – Не думаю, что после них что-нибудь осталось. Эти пылесосы все сметают на своем пути.

– Я же сказала, что тумбочка волшебная. Вряд ли полиция травку обнаружила.

Женщины поднялись наверх. Ольга включила свет в спальне, которую когда-то занимал Кристиан. Она подошла к невысокой тумбочке, украшенной выпуклыми геометрическими фигурами. Ольга положила на нее руку и толкнула. Цилиндр вжался на несколько сантиметров в стенку, затем мягко выехал вперед. Мадлен присвистнула и с любопытством наклонила голову, пытаясь рассмотреть, что находится внутри.

– Вот и травка. – Ольга бросила ей в руки бархатный мешочек.

Мадлен поднесла его к лицу и вдохнула сладковатый запах марихуаны. В мешочке в отдельном кармашке лежали листки тонкой бумаги. Мадлен разложила все на туалетном столике. Взяла листок, высыпала на него часть травки и быстро скрутила. Затем провела языком по краю листка и весело посмотрела на Ольгу.

– Где научилась? – спросила та.

– Ты обо мне многого не знаешь. – Мадлен зажгла косячок и глубоко затянулась. – Научилась в пору горячей юности. – Через несколько секунд она выдохнула из себя дым и закашлялась. – Хорошая травка, твою мать! Спасибо Кристиану.

В комнате медленно плавал дым. Ольга сидела у стены, рассматривала его причудливые очертания и одновременно слушала комментарии Мадлен, которая изучала содержимое тумбочки.

– Здесь лежат две пачки банкнот по пятьсот евро. – Мадлен сделала еще одну затяжку и передала косяк Ольге. – Флэш-карта, позже посмотрим, что за информация на ней записана. Два диска. Очень интересно, почему они лежат здесь, а не с остальными на полке. О!

Она открыла небольшую синюю коробочку. В ней лежал браслет. Топазы, оправленные в белое золото. Мадлен с восхищением повертела его в руках и протянула Ольге.

– Это браслет матери Кристиана. – Ольга вернула его Мадлен. – Забирай.

– Нет, – Мадлен покачала головой. – Я, конечно, обкурилась до чертиков, но не сошла с ума. Такими вещами не разбрасываются. Браслет очень дорогой, и я не могу его принять.

– Не дороже нас, – усмехнулась Ольга.

Она надела его на руку подруги и удовлетворенно кивнула.

– Ольга, – Мадлен любовалась за блеском камней, – ты меня пугаешь. Ты с такой легкостью избавляешься от вещей, что мне становится страшно. Неужели тебе их не жаль?

Ольга потерла глаза.

– Нет. От всего, в чем нет необходимости, надо избавляться. Я не понимаю, зачем ненужные вещи должны задерживаться в жизни людей. Только ради памяти? Но это глупо. Память, она здесь, – Ольга дотронулась до виска. – Люди должны хранить свои чувства и впечатления, а не жалкие побрякушки. Только приятными воспоминаниями измеряется истинное богатство человека.

Мадлен потрясла Ольгу за плечи.

– Да, травки мы накурились убойной, – хохотнула она. – Тебя, подруга, прямо-таки поперло на философию.

– Мадлен, ты ведь знакома с Гессом, – внезапно произнесла Ольга. – Какой он?

– Жестокий, коварный, лысый. – Мадлен встала, подошла к балконной двери и открыла ее, впустив в комнату свежий воздух. – Мы несколько раз ужинали с ним наедине. Продолжения не было. Только ужин в ресторане, милые беседы, и все. Меня отвозил домой шофер, а утром я получала букет роз. Наверное, он импотент. – Мадлен посмотрела на Ольгу. – Ну, разве может нормальный мужик не возбудиться, глядя на меня.

– Что еще ты о нем знаешь?

– Да практически ничего. Где живет, даже не представляю. Судя по всему, семьи у него нет. Я же говорю, импотент.

– Может, гомосексуалист? – предположила Ольга.

– Не-а, – протянула Мадлен. – Исключено. В «Астрей» работает Луиджи – говнюк-гей, ты с ним еще познакомишься, так Гесс его на дух не переносит. Ольга, какие инструкции он тебе дал, кроме того, что нужно появиться в агентстве в понедельник?

– Никаких. Сказал, что в девять утра будет ждать меня в «Астрей». Ты куда направилась?

– В город. За газетами. Нужно ознакомиться с тем, что там пишут. Заодно в магазин заеду, куплю к ужину что-нибудь. В холодильнике пусто, а у меня желудок сводит от голода.

Через полчаса Мадлен вернулась, взвинченная и без покупок.

– Смотри! – Она бросила на диван «Стар Миррор», на первой полосе которой улыбалась баронесса де Койн. – Гесс уже сообщил о твоем назначении во все издания. Быстро, однако, он работает. Значит, решение сделать тебя управляющей агентством пришло ему в голову не сегодня утром, а как минимум вчера. Он заранее знал, что ты согласишься. Гесс просчитал все на несколько шагов вперед. – Мадлен прищелкнула языком.

Ольга отвернулась.

– О Марвине что-нибудь слышно? – спросила она.

– А как же! Газеты только и пишут, что о тебе и этом сукином сыне.

ГЛАВА 19

В понедельник в девять утра Ольга припарковала свой «Мерседес» возле многоэтажного здания, в котором находился офис модельного агентства «Астрей». Она вышла из машины и посмотрела вверх. Где-то там, на пятнадцатом этаже, за огромными зеркальными окнами, находится ее будущий кабинет. Ольга представила, как она сидит в кожаном кресле и рассматривает каталог с девушками, выбирая, кого из них отправить на встречу с потенциальным клиентом. Рой Гесс придумал для нее наказание, потрясающее своей абсурдностью. Он поставил ее на место Марвина. Нет, он попросту сделал ее Марвином. А может, он прав и Ольга превратилась в Роуза в тот момент, когда приобрела пистолет, чтобы его убить? Мысль об этом была столь неприятна, что Ольга передернула плечами. В одном Гесс не ошибся: она прекрасно усвоила один из жизненных уроков и знала, что необходимо быть жестокой, стремясь получить желаемое. Главной ее целью было вернуть дочерей, и Ольга не задумывалась над тем, какими методами достигнет этого. Ради детей она готова на все что угодно. И если придется убить Гесса, она, не медля ни секунды, совершит это. Но на сей раз она не будет столь неосторожной, как в случае с Марвином.

Быстро и бесшумно Ольга поднималась по ступенькам к главному входу. Люди оглядывались на баронессу де Койн, отмечая ее красоту и уверенное достоинство, сквозящее в каждом движении. Но ни один из них не мог почувствовать огонь, сжигающий ее душу. Никто не догадывался, что она продумывает подробный план действий, намереваясь избавиться от обидчиков. Мягкой поступью пантеры Ольга шла в новую жизнь, оставляя за собой шлейф духов, смешанный с запахом губительной жестокости.

Войдя внутрь, Ольга остановилась и осмотрелась.

– Госпожа де Койн, вас уже ожидают, – услышала она голос и повернула голову.

Рядом стоял высокий, коротко стриженный мужчина. Он указал рукой в сторону стойки, и Ольга увидела человека, с которым познакомилась на похоронах Кристиана. Она помнила его имя.

– Доброе утро, мистер Кемден, – сухо произнесла она и подала руку.

– Мое почтение, баронесса, – ответил Кемден, слегка сжав в приветствии пальцы Ольги. – Следуйте за мной.

Он повел Ольгу к лифту. За то время, что они поднимались вверх, он не произнес ни слова. Словно пес, стоял рядом, незаметно разглядывая лицо женщины, которая отныне будет находиться под его контролем. Кемден заметил, что баронесса не проявляет беспокойства, которое должен чувствовать человек в ее ситуации. Сэр Роберт с максимальной точностью предсказал ее поведение. Его оценка основывалась лишь на малочисленных сведениях о характере баронессы, но тем не менее была достаточно верной.

– Ольга не будет демонстрировать открытую агрессию, но и не собирается полностью подчиняться, – сказал он, держа в руках досье на баронессу. – Сейчас она у нас на крючке, однако приложит все усилия, чтобы освободиться. Нам придется проявить небывалую осторожность, предугадывая ее дальнейшие действия.

– Зачем же вы собираетесь держать рядом с собой такого опасного человека? Судя по всему, вы считаете ее непредсказуемой. Не лучше избавиться от нее, передав в руки полиции?

Сэр Роберт покачал головой и улыбнулся. По выражению его глаз Кемден понял, что босс имеет на эту женщину особые планы. Он был заинтригован, гадая про себя, какая роль достанется Ольге в их деятельности. Спрашивать сэра Роберта об этом было бесполезно, старик никогда не выдавал своих намерений. И Кемдену ничего не оставалось, кроме как выполнять его распоряжения, ожидая момента, когда все прояснится или когда сэр Роберт озвучит свои мысли вслух.

– Будьте начеку, Кемден, – сказал он. – Вам придется сглаживать острые углы в отношениях между баронессой и Гессом. Мне думается, что он не пользуется у нее авторитетом. Ольга считает Гесса своим главным противником, старайтесь поддерживать в ней это враждебное чувство.

– Каким образом я смогу налаживать их отношения и одновременно разжигать вражду? – удивился Кемден.

Сэр Роберт не стал объяснять.

– Ольга должна направлять свой гнев только на Гесса, – сказал он. – Не позволяйте ей перенести его на работу. Она должна стать хорошим управляющим «Астрей».

– То есть мне придется ее контролировать? Но ведь этим всегда занимался Гесс. – Кемден задумчиво посмотрел на сэра Роберта. – Так вы восстановите его против меня. Он будет считать, что я вмешиваюсь в сферу его деятельности. Или вы хотите сместить Гесса с его должности?

– Я хочу отвлечь его внимание от баронессы, – усмехнулся сэр Роберт, довольный, что Кемден так понятлив.

– Вы намереваетесь избавиться от Гесса? И хотите сделать это с помощью Ольги?

– Кемден, вы слишком подозрительны. Мне нет нужды избавляться от Гесса. Но он в последнее время допустил слишком много промахов. Мое пристальное внимание к Ольге заставит его мобилизоваться и стать осторожнее. Я вижу, что вам мое поведение кажется двусмысленным и странным. Чтобы между нами не возникло недоразумений, я объясню, для чего мне нужна баронесса де Койн. Я хочу иметь ее в союзниках. Эта дама впечатляет меня силой своего характера. Мне нужен такой жесткий человек. При этом она принадлежит к высшему кругу и имеет незапятнанную репутацию, что делает ее наиболее выгодным кандидатом для той должности, на которую ее определили. Она неосторожно вмешалась в нашу деятельность, сбила налаженную программу, нарушила наши планы. И теперь просто обязана наладить бизнес и приумножить наши доходы...

* * *

Двери лифта бесшумно открылись, и Кемден почтительно наклонил голову, пропуская Ольгу вперед.

– Ваша новая обитель, – произнес он мягким голосом.

– Почему на похоронах вы не сказали, что являетесь подельником моего мужа? Вам было неловко в этом признаться? – резко спросила Ольга.

Говоря то, что думает, она чувствовала удовлетворение. Но временное ощущение торжества быстро исчезло после слов Кемдена.

– Теперь и вы будете испытывать неловкость, рассказывая о своей работе, – сказал он. – Закончим на этом наши препирательства.

Он взял ее под локоть. Ольга не стала вырываться, потому что на них смотрело множество людей. Она улыбнулась Кемдену, и тот слегка оторопел, увидев, как быстро она сменила гнев на милость. Конечно же, эта доброжелательность была не искренней, ведь Ольга играла для тех, кто с любопытством ее разглядывал. Столь быстрая перемена в поведении заставила Кемдена насторожиться, Ольга продемонстрировала умение справляться со шквалом эмоций и лишний раз доказала способность управлять ими.

– Здесь очень красиво, – мелодично прозвучал ее голос.

Она с интересом огляделась. Кемден понял, что Ольга задержалась у лифта вовсе не для того, чтобы рассмотреть интерьер. Она позволила сотрудникам внимательно разглядеть свою новую хозяйку. Горделивостью осанки и высокомерным выражением лица она словно навязывала людям мнение о себе, внушая, как к ней следует относиться. Кемден видел благоговение в глазах сотрудников «Астрей» и внутренне восхищался той игрой, которую вела Ольга.

– Следуйте за мной, ваше величество, – тихо сказал он и увидел улыбку на лице Ольги.

Сейчас она была искренней, в этом Кемден готов был поклясться. Он открыл дверь, пропуская Ольгу вперед, и она замедлила шаги.

– Баронесса, – сказал Кемден, – разрешите представить вам мистера Гесса, владельца агентства «Астрей», и наших уважаемых юристов мистера Хогарта и мистера Бригса.

– Господа, я очень рада нашей встрече. – Ольга почтительно кивнула и села на стул, любезно отодвинутый Гессом.

Подписание контракта заняло немного времени, Ольга лишь чиркнула ручкой в указанных местах. Адвокаты расшаркались в любезностях, поздравляя ее с вступлением в должность, и удалились. В кабинете воцарилась тишина. Ольга рассматривала фотографии, висящие на стенах, Гесс сверлил взглядом дыру в ковре. Кемден же всматривался в лица тех, кого должен столкнуть лбами. Вошла секретарь, поставила поднос с кофе на стол и замерла, ожидая дальнейших указаний.

– Можете идти, дорогая. – Ольга улыбнулась женщине.

Она насыпала в кофе сахар. Пытаясь справиться с нервозностью, Ольга сделала слишком большой глоток и обожглась. Губы и язык горели огнем, но баронесса постаралась, чтобы ее оплошность была незаметна Кемдену и Гессу. Она отставила чашку в сторону и наклонилась вперед.

– Мистер Гесс, мне кажется, что вы слишком медлите с началом разговора. Теперь мы одни, и нам ничто не мешает. Не будем задерживать друг друга и растягивать встречу, которая нам обоим неприятна.

– Отчего же неприятна? – рассмеялся Гесс. – Я наслаждаюсь вашим обществом.

– Боюсь, это невзаимно. – Ольга ответила ему холодным взглядом. – Когда вы вернете мне дочерей? Я ведь выполнила ваше условие.

– Не совсем. Пока вы стали управляющей агентством только на бумагах. Настоящих же действий от вас еще никто не видел. До того момента, пока вы не проявите свою лояльность, девочки останутся под нашим присмотром.

Ольга резко поднялась и оперлась руками о стол.

– Если с ними что-либо случится...

– Не следует мне угрожать.

Гесс был зол. Эта женщина посмела неуважительно к нему относиться. Она не боялась его и всячески демонстрировала свое пренебрежение. Кроме того, Ольга де Койн стремилась унизить Гесса в присутствии Кемдена. Что же, это весьма неосторожно с ее стороны.

Ольга смотрела в бесцветные глаза Гесса, наблюдая за выражением его лица. Она испытывала к нему неприязнь и не пыталась это скрывать. Его хилая фигура вызывала у нее отвращение, хитрое лицо отталкивало.

Гесс увидел брезгливость в лице баронессы и поднялся. Он провел рукой по лысой голове и произнес:

– Мне жаль, что я вызываю у вас негативные чувства, – голос его был мягким, но в нем звучала скрытая злость. – Я хотел бы встретиться с вами при других обстоятельствах. Что касается ваших дочерей, то как быстро мы вернем их вам и произойдет ли это вообще, зависит только от вас. А сейчас прошу меня простить, я должен вас покинуть. Мистер Кемден введет вас в курс дела.

Прощаясь, Гесс протянул Ольге руку, и она вынуждена была ответить рукопожатием.

– Примите мои поздравления, госпожа де Койн. – Он слегка коснулся губами ее пальцев. – Надеюсь, нас ждет долгое и продуктивное сотрудничество.

После его ухода Ольга подошла к окну. Она была благодарна Кемдену за то, что он дал ей несколько минут тишины. Это помогло справиться с эмоциями и собраться с мыслями.

– За что вы убили Роуза? – услышала она вопрос.

– Он изнасиловал меня, – просто ответила Ольга. – И угрожал моим дочерям. Сейчас это делает Гесс. – Она повернулась к Кемдену.

– Значит, мистер Гесс следующий в списке персон, которые подлежат уничтожению?

– А себя вы не учитываете? – усмехнулась Ольга. – Да, внесите в этот список и того, кто скрывается под словом «мы».

– Вы поступаете опрометчиво, бросаясь подобными угрозами, – заметил Кемден.

– Вы ошибаетесь. А теперь давайте закончим разговор о личном и перейдем к деловой части.

Кемден кивнул и указал ей рукой на кресло, приглашая присесть. Он вдруг понял, что сэр Роберт недооценил Ольгу. Не нужно было забирать девочек, потому что она ни перед чем не остановится, чтобы их вернуть. И даже если во имя детей ей придется убрать с дороги Гесса, и вдобавок Кемдена, она, не задумываясь, сделает это. Кемден решил высказать сэру Роберту свое мнение по этому поводу. Если бы ему дали возможность решить, как поступить с Ольгой де Койн, он немедленно избавился бы от нее. Эта женщина внушала ему страх, но он не мог не признать, что одновременно она вызывала в нем и нечто другое. Кемден отчетливо понимал, что не должен испытывать к ней симпатии, но ничего не мог с собой поделать. Кемден с жадностью вслушивался в голос Ольги, всматривался в ее лицо. Когда она наклоняла голову в его сторону, он с наслаждением вдыхал запах ее духов. Он знал, что проявляет недопустимую слабость, но не мог с этим справиться. Ольга волновала его. Это было второй причиной, почему он считал, что от баронессы необходимо избавиться.

ГЛАВА 20

Мадлен посмотрела на часы и вздохнула. Она сидела в «Джелсо», ожидая Ольгу, которая почему-то задерживалась. В это время не должно быть пробок на дорогах, и Мадлен начала беспокоиться, предполагая, что с Ольгой могло что-то случиться. Она рассеянно наблюдала за движением на улице и внезапно низко пригнулась к столу, заметив в толпе прохожих Эдди. Отодвинувшись от окна, Мадлен решила, что он не заметил ее и прошел мимо. Однако спустя минуту он показался в дверях кафе и помахал ей рукой.

– Черт, – тихо выругалась Мадлен и посмотрела на часы.

Она не хотела знакомить его с Ольгой и лихорадочно придумывала причину, чтобы быстрее от него избавиться.

– Привет, – Эдди сел рядом и поцеловал ее в щеку. – Весьма рад, что мне удалось перехватить самую неуловимую женщину Лондона. Почему ты сидишь здесь в одиночестве?

– Привет, Харрис.

– Ты сегодня колючая. Это вызывает опасения. – Он подмигнул Мадлен и указал рукой на чашку. – Да, ты так и не сказала, почему пьешь кофе одна.

– Разве для этого нужна компания?

– Кофе кажется более вкусным, если наслаждаешься им в чьем-то обществе. В особенности в компании любимого человека.

– Я жду подругу, – сказала Мадлен и посмотрела в сторону двери.

Эдди перехватил ее напряженный взгляд.

– Ты что-то скрываешь от меня, дорогая? Мадлен, если у тебя с кем-то случился роман, тебе не следует конспирироваться и придумывать всякую чепуху. Я не хочу, чтобы ты мне врала.

– Эдди, – засмеялась Мадлен, – ну ты и идиот! Если бы я хотела тебе изменить, то не делала бы из этого тайну. Я пришла бы к тебе и объявила, что наши отношения окончены, потому что я влюбилась в другого. Я действительно встречаюсь с подругой.

– Меня настораживают твои постоянные исчезновения. Что я могу думать, кроме того, что ты завела любовника?!

Мадлен устало дотронулась до лба.

– Эдди, мне сейчас не до тебя. Очень жаль, что доставляю тебе неприятности. Обидно, что ты не уверен во мне и обвиняешь в изменах. Но, черт подери! В моей жизни сейчас столько событий, что у меня просто не хватает времени подумать о твоем эго. Знаешь что, Харрис, иди ты... – и она крепко выругалась.

– Простите, что мешаю вашему разговору...

Мадлен подняла голову и увидела Ольгу, неловко стоящую возле их столика. Мадлен встала и поцеловала ее в щеку.

– Почему ты задержалась? – спросила она. – Приехала бы раньше и избавила меня от разговора с этим ревнивцем. Ольга, разреши тебе представить Эдди Харриса. Эдди, это Ольга де Койн. Я же говорила, что жду подругу.

Эдди пораженно молчал. Он смотрел в улыбающееся лицо баронессы и не мог сказать ни слова. Сам факт, что такая особа дружит с его девушкой, привел его в неописуемое волнение.

– Чичисбей в трансе, – прошептала Мадлен на ухо Ольге, и женщины засмеялись.

Эдди неуверенно улыбнулся, понимая, что смеются над ним.

– Рад знакомству, – сказал он. – Простите мою невежливость. Понимаю, что не следовало так пристально вас разглядывать. Не смог сдержаться. Вы так восхитительны...

– Заканчивай с дифирамбами, – прервала его Мадлен. – И сядь на стул.

Эдди даже не заметил, что встал, обращаясь к Ольге.

– Эдвард, – сказала Ольга, – я очень рада, что мы наконец встретились. Мадлен многое рассказывала мне о вас, но не прилагала никаких усилий, чтобы нас познакомить.

– Спорим, – усмехнулась Мадлен, – Эдди думает, та ли ты баронесса де Койн, о которой пишут в газетах? Или просто чертовски похожа на нее.

– Перестань его смущать! – отмахнулась Ольга. – Лучше скажи, какие напитки выберем? Я, например, предлагаю выпить что-нибудь покрепче. Нужно отметить мой первый и самый сложный рабочий день в агентстве.

– Устала? – с нежностью спросила Мадлен.

– Очень, – кивнула Ольга и улыбнулась.

Эдди с удивлением наблюдал за женщинами. Было видно, что их связывают теплые отношения. Это казалось ему странным, ведь в таком случае они должны давно знать друг друга. Но Мадлен никогда не рассказывала о том, что дружит с баронессой. Почему же она молчала? Это было на нее не похоже. Эдди поцеловал Мадлен в щеку и пожал Ольге руку.

– Дамы, я вынужден вас оставить.

– Но почему? – Ольга внимательно посмотрела на него. – Вы спешите?

– У меня назначена встреча, – пояснил Эдди и отвел взгляд в сторону. – До свидания. Был рад знакомству, баронесса.

– Давайте обращаться к друг другу по имени. Титулы весьма обременительны при дружеском общении.

Эдди кивнул и направился к двери. Он медленно выдохнул, стараясь унять волнение, и мысленно пообещал устроить Мадлен выволочку за скрытность.

– Зачем ты на него напала? – Ольга нахмурилась, глядя, как Эдди выбежал из кафе.

– Затем, что он смотрел на тебя, словно на шоколадную конфету, – сказала Мадлен. – Как прошел день? Я вся извелась, ожидая твоего возвращения. Слушай, Ольга, может, ты и мне найдешь в агентстве какую-нибудь работу? Хочу быть в курсе всего, что происходит в «Астрей».

– Устроить тебя главным евнухом в гареме?

– Очень смешно. Ну, пожалуйста, дай мне хоть маленькую работенку курьера или секретаря.

Ольга отрицательно покачала головой.

– Я не хочу, чтобы ты приближалась к «Астрей». Это исключено. Больше никогда не проси меня об этом.

Мадлен вздохнула:

– Ладно, поняла. Рассказывай, чем занималась в этом цирке?

– Подписала контракт. Потом Кемден ознакомил меня с картотекой.

– Кемден? – Мадлен округлила глаза, впервые услышав это имя.

– Мне еще неизвестна его роль в этой игре. – Ольга позвала официанта и заказала кофе. – Одно лишь знаю: по значимости он стоит на одном уровне с Гессом. И оба находятся в подчинении у человека, имя которого мне неизвестно.

– А девочки?

– Детей мне не вернут. – Ольга прикрыла глаза рукой. – По крайней мере до тех пор, пока я не докажу, что согласна играть по правилам Гесса и его хозяина.

– Зато ты сделаешь карьеру в «Астрей», – брякнула Мадлен.

– Ты права. Карьера у меня потрясающая: от шлюхи и убийцы до содержательницы борделя.

– Здорово! – хохотнула Мадлен. – Посмотри, какая траектория полета! Я, например, выступаю в роли девочки по вызову. Бывшей, правда. Хотя, о чем я говорю?! Всем же известно, что бывших шлюх не бывает.

Ольга улыбнулась и взяла подругу за руку.

– Хорошая из нас с тобой компания получается.

ГЛАВА 21

Утром Ольге позвонили из банка и попросили немедленно приехать. Она с недоумением посмотрела на управляющего, который с восторгом сообщил, что на ее счет переведено пятьсот тысяч фунтов стерлингов.

– Кто сделал мне столь щедрый подарок?

Управляющий нацепил очки на кончик носа и заглянул в бумаги.

– Мистер Рой Гесс, – сказал он. – Сумма была переведена с его счета.

– Верните мистеру Гессу его деньги. Впрочем, оставьте все как есть. – Она внезапно изменила решение.

По дороге в «Астрей» Ольга ни о чем другом не могла думать, кроме как о сумме, которой Гесс решил ее намертво привязать к себе. От беспокойных мыслей у нее закружилась голова. Прикрыв рот рукой, она учащенно дышала носом, стараясь справиться с подступающей рвотой. Запах, исходящий от кожаных сидений, раздражал ее, и Ольга открыла окошко. Она вдыхала пыльный воздух улицы и постепенно успокаивалась. Тошнота перестала мучить ее, но голова все еще кружилась.

Сидя в кабинете рядом с Кемденом, объясняющим ей правила работы, Ольга прислушивалась к своим внутренним ощущениям. Она не могла понять, почему так бурно реагировала на окружающую обстановку. Мягкий голос Кемдена выводил ее из себя, и Ольга резко отвечала на его вопросы, даже не пытаясь справиться с раздражением. Тошнота снова начала беспокоить. Спасал лишь кофе, горький вкус которого ненадолго приводил ее в чувство и слегка отрезвлял. Ольге не хватало воздуха. Она открыла все окна в кабинете, включила кондиционер на полную мощность и обмахивалась журналом, освежая горящее лицо.

– Вы неважно выглядите, – с сочувствием произнес Кемден. – Думаю, что сейчас мы закончим беседу. Отправляйтесь домой, госпожа де Койн. Отдохните пару дней.

– Нет, – Ольга покачала головой. – Чем раньше я вникну в суть процесса, тем будет лучше для всех нас. Продолжайте, мистер Кемден.

Она быстро встала из-за стола, намереваясь подойти к окну, и от этого резкого движения в глазах потемнело. Качнувшись в сторону, Ольга на мгновение замерла на месте и упала в руки Кемдена. Очнулась она почти мгновенно, но сил встать не было.

Кемден позвал секретаря, Шарлотту.

– Принесите воду и полотенца, – спокойно сказал он испуганной женщине.

Затем он положил Ольгу на диван, расстегнул верхние пуговицы блузки, взял из рук Шарлоты одно мокрое полотенце и положил его Ольге на лоб. Вторым протер шею и грудь. От прохлады Ольга почувствовала облегчение и с благодарностью произнесла:

– Спасибо. Я действительно слишком устала за эти дни. Никогда еще не чувствовала себя так паршиво.

– А я никогда не слышал от вас таких признаний, – усмехнулся Кемден. – Вы что-нибудь ели сегодня?

– Только кофе пила.

Кемден убрал полотенца и провел пальцами по ее лбу. Ольга вздрогнула от его нежного прикосновения и пристально посмотрела ему в лицо. В его взгляде она увидела обеспокоенность и тревогу. Она взяла Кемдена за руку и легко сжала пальцы. Кемден улыбнулся и убрал ладонь.

– Ольга, я приглашаю вас на обед в итальянский ресторан, – сказал он. – Овощной суп приведет вас в чувство, спагетти по-сицилийски улучшат настроение, а «тирамису» покажет, насколько прекрасна жизнь.

– То, что вы предложили, звучит великолепно, – улыбнулась Ольга. – Но думаю, что сейчас мне лучше отправиться домой и лечь в постель.

– Вы правы, – согласился Кемден и подал ей руку, помогая подняться.

Он смотрел, как Ольга поправляет прическу, и удивлялся тому, что посмел предложить ей пойти в ресторан. Он списал это на волнение, которое испытал, держа ее в своих объятиях.

– Мистер Кемден, еще раз благодарю вас. – Ольга подошла к нему и дотронулась до плеча.

– Не садитесь за руль. Вас отвезут. О своей машине можете не беспокоиться. Я скажу, чтобы ее доставили к вашему особняку.

Кемден говорил короткими фразами, опасаясь, что, если станет выражаться витиевато, запутается. Близость Ольги пугала его и волновала. Он сделал шаг в сторону, словно стараясь удалить ее из своего личного пространства. После ухода баронессы он долго сидел, теребя мокрое полотенце, которое еще недавно лежало на ее груди.

* * *

Мадлен странно смотрела на Ольгу, слушая рассказ о ее самочувствии. Не дожидаясь конца, она перебила подругу и подозрительно спросила:

– Ты случайно не беременна?

Ольга нервно засмеялась.

– Это просто стресс. Меня тошнит, оттого что я нервничаю. Я переживаю, неужели ты не понимаешь?! Мой организм таким образом реагирует на то, что со мной произошло. Нет, я не могу быть беременной. – Она пораженно замолчала и добавила: – Марвин. Если я и беременна, то это его ребенок.

– Дерьмо! – выпалила Мадлен. – Выпей чего-нибудь, пока я съезжу в аптеку.

Она быстро вернулась, неся в руках пакет с медикаментами.

– Здесь тесты для тебя, – сказала она, выкладывая содержимое пакета на стол в кухне. – Успокоительное для меня.

– Зачем столько тестов? – спросила Ольга, пересчитав коробочки.

– На всякий случай, – хихикнула Мадлен, – чтобы не было ошибки.

Спустя час Ольга горько рыдала на груди Мадлен, крепко обхватив ее за шею. Они использовали все тесты, а их было ровно пять штук, и каждый из них говорил о том, что Ольга беременна. В приступе истерики, сопровождающейся криками и безудержными слезами, Ольга выпила почти целую бутылку бренди.

– Что делать, Мадлен? О, господи, что же мне делать?!

– Успокойся, – Мадлен притянула Ольгу к себе. – Утром нужно позвонить в «Форс-мажор Хаус» и договориться о встрече с доктором Уэбстером. Это, конечно, в том случае, если ты решишь избавиться от ребенка.

– Что?! – возмутилась Ольга. – Ты допускаешь мысль, что я должна сохранить беременность? Никогда! Мне даже думать об этом противно.

– А если это ребенок Кристиана? – осторожно спросила Мадлен. – Может, это он отец и ты напрасно подозреваешь Марвина.

– Тем более! Я ненавижу их обоих, – плакала Ольга. – Как же я их ненавижу! Ну почему и после смерти они не могут оставить меня в покое? Продолжают издеваться надо мной, как будто я заслуживаю такого отношения. Что я им сделала?

Мадлен ехидно засмеялась.

– Ты пьяна и не понимаешь, что говоришь. Ты же их убила. Обоих.

– Ты очень злая, и твои слова ужасны! – Ольга шмыгнула носом.

– Может быть, я язвительная и насмешливая, но никак не злая.

– Мадлен, язвительность – это синоним злобы. Не разводи демагогию, мне и так тошно. Причем во всех смыслах. Меня тошнит и от твоих слов, и оттого, что я беременна. – Ольга закашлялась и прикрыла рот рукой. – А еще меня тошнит от бренди.

– Естественно, столько выпить может только портовый грузчик с большой практикой.

Мадлен помогла Ольге подняться и повела ее в спальню.

– Сейчас ляжем в постель, – мягко, будто разговаривая с ребенком, говорила она. – А завтра поедем в «Вирджинию Голд».

– Да, завтра я свяжусь с Джулианом, – заплетающимся языком проговорила Ольга. – Пусть вычистит из меня это отродье. – Она икнула и резко повернулась к Мадлен. – А сейчас мне нужно...

И оттолкнув подругу, она побежала в туалет.

* * *

Мадлен вышла на террасу и посмотрела в сад. Ей было грустно, и она чувствовала себя очень одинокой. Тишина в доме была невыносимой. Веселая музыка не помогла поднять настроение, лишь усилила чувство тоски. Ольга уехала в клинику «Вирджиния Голд» утром. Они решили, что Мадлен останется в Лондоне и приедет навестить ее завтра. Ольга сказала, что сегодняшний день хочет провести одна, и Мадлен ужасно обиделась, услышав это.

– Приедешь завтра утром, – настойчиво повторила Ольга. – Мадлен, я вижу, что ты обиделась. Но, пожалуйста, уступи мне. Я хочу побыть в одиночестве. Подумать, наконец, о том, что происходит в моей жизни. И не нужно надувать губы, потому что я от тебя не отдаляюсь. Нет! Ты всегда рядом и даже когда находишься в другом конце города, я все равно ощущаю твое присутствие.

– Я испытываю чувство вины за то, что навязываюсь, – произнесла Мадлен. – Как будто я приклеилась к тебе и не хочу отпускать.

– А разве это не так? – Ольга улыбнулась и обняла подругу. – Ты как клещ. Гадкий противный паразит, но я люблю тебя.

Мадлен увидела в ее глазах слезы и обрадовалась.

Не зная, как себя занять, Мадлен бесцельно бродила по дому. Она заходила в комнаты и рассматривала их, не дотрагиваясь ни до одной из вещей. Потом до самого вечера сидела в спальне Ольги, перелистывала страницы альбомов, удивляясь тому, как мало в них фотографий Кристиана. В основном там были снимки девочек и Ольги. Получается, что Кристиан пропустил самые важные моменты из жизни своих дочерей. Но, слава богу, что их свидетелем была Ольга. Она действительно стала идеальной матерью для Софии и Виктории.

Мадлен закрыла глаза и подумала о своей матери. Уже в десять лет юная мисс Адамс знала, как пахнет марихуана и как можно быстро и качественно скрутить косячок. В двенадцать пришли познания о том, что кокаин приятно охлаждает нос и вводит в состояние блаженства. А в тринадцать Мадлен уже умела приготовить дозу героина. Она поморщилась, вспоминая свое детство. Неприятно осознавать, что она стала свидетелем всех этапов наркомании, через которые прошла ее мать. Та не стеснялась и употребляла наркотики при дочери, деловито рассуждая о качестве используемого товара. В такие минуты Мадлен ненавидела Хайке. Глупые смешки и ее медленная речь вызывали досаду и раздражение. Мадлен убегала из дома и бродила по городу, возвращаясь домой, когда уже начинало темнеть. Также она всячески старалась избегать встреч со своим вечно пьяным отцом. А когда он обращался к ней, называя ее «Мэди», Мадлен цепенела, зная, что за этим последуют придирки и оскорбления. «Мэди» – это была нежная прелюдия перед избиением. Поводом могло послужить что угодно, даже самая незначительная мелочь, вроде той, что стулья в кухне были неплотно придвинуты к столу. И когда в очередной раз Мадлен убегала от отца наверх, пытаясь спастись от ударов ремнем, ей в голову пришла идея, которая немедленно была осуществлена. Остановившись на последней ступеньке, Мадлен резко повернулась и выставила руку вперед. Она видела глаза отца, падающего вниз. В них читалось удивление и непонимание. Неудачно приземлившись на пол, он сломал шею. Этот глухой звук ломающегося позвоночника Мадлен слышала и сейчас. Он не пугал ее, а приносил удовлетворение, ведь она избавилась от издевательств и побоев.

После смерти отца мать продолжила баловаться наркотиками. Казалось, с их помощью она пытается уйти в другую реальность. Там она ощущала себя гораздо счастливее, а тихая жизнь с дочерью не доставляла подобного удовольствия. Мадлен прощала ей это. Но сейчас, рассматривая фотографии, где Ольга с нежностью обнимает своих девочек, поняла, что была лишена самого главного в жизни. У нее не было любящей матери, а для ребенка это страшная трагедия.

Когда Мадлен окончила школу, мать умерла от пневмонии. Все началось с легкой простуды, но ее ослабленный организм не смог бороться с болезнью. Она ушла из жизни в городской клинике, и дочери не было рядом. Дом пришлось продать, но Мадлен часто приезжала в тот район, навещая родителей Эдди, живущих недалеко от места, где прошло ее детство. Миссис Харрис радушно встречала ее, и Мадлен за бокалом вина и веселыми разговорами ненадолго окуналась в атмосферу любви и семейного счастья.

Сейчас Мадлен было двадцать четыре года, но, вспоминая свое прошлое, она думала о том, что кажется себе неправдоподобно старой. Ее недолгая жизнь была наполнена столькими событиями, что другим людям нужно прожить несколько жизней, чтобы испытать то, через что она прошла. Мадлен знала массу людей, но была одинокой. Многое видела, но ничего не знала о настоящей жизни. Судьба была жестока к ней, но, несмотря на это, спустя много лет расщедрилась, наградив ее новой семьей. В маленьком мире Мадлен появились люди, которых она любила, и они отвечали ей взаимностью. Она была счастлива оттого, что рядом с ней находится хороший мужчина. И главное, в ее жизнь вошла Ольга.

Мадлен отложила альбомы в сторону и спустилась в гостиную. Быстро схватив ключи, она побежала к машине. Она решила, что даже если Ольга будет злиться, она не уедет из «Вирджинии Голд». Будет ночевать в парке, но ни за что не оставит ту, что стала ей родной. Узнав, в каком номере находится Ольга, Мадлен прошла по коридору и остановилась у двери, не осмеливаясь постучать. Наконец, она досчитала до десяти, вошла и замерла на месте. Ольга печально улыбнулась.

– Я знала, что ты приедешь, – сказала она и поднялась с кровати. – Нужно сказать Рамоне, чтобы принесла постельное белье для тебя. На кровать не пущу, будешь спать на диване.

– Согласна.

Следующим утром Мадлен провела Ольгу до кабинета доктора Джулиана и вышла в парк. Она долго стояла в беседке у реки, поглядывая на часы. Время застыло на месте, как это бывает в те минуты, когда хочешь, чтобы оно шло быстрее. Оно словно наказывало ее за нетерпение, замедляя свой ход.

– Мисс Адамс, – позади нее раздался знакомый голос.

Мадлен радостно улыбнулась окликнувшей ее Рамоне.

– Я видела, что вы томитесь, и пришла вас поддержать, – объяснила женщина.

– Спасибо, – Мадлен с благодарностью пожала ей руку. – Как ты, Рамона?

– Хорошо. – Смотрительница пожала плечами. – Как всегда. Муж вернулся. Набегался, нагулялся и вернулся. Я разрешила ему остаться.

– Ясно. Женщины порой бывают непредсказуемы в своем поведении, но на то они и женщины. Мужчины вряд ли простили бы нам подобные выходки. Как твоя девочка? Она в этом году окончила школу, если я не ошибаюсь.

– Все правильно. – Глаза Рамоны счастливо заблестели. – Она у меня такая красавица. Ах, мисс Адамс! Она вбила себе в голову, что желает стать актрисой. Ее уже зачислили в актерскую школу. Будет такая же знаменитая, как и вы.

– Боже упаси! – воскликнула Мадлен. – Не нужно ей быть похожей на меня. Впрочем, меня трудно назвать знаменитой.

– Я прочитала в газете, что баронесса де Койн руководит модельным агентством.

Мадлен внимательно посмотрела в простодушные глаза собеседницы, мгновенно догадавшись, для чего эта сморщенная старуха пришла к ней.

– Хочешь стать моделью? – спросила она. – Сменить род деятельности?

Рамона хитро прищурилась.

– Дочери бы это очень помогло. Я знаю, что вы дружите с госпожой де Койн. Поговорите с ней. Думаю, она сможет пристроить мою девочку. У нее ведь столько связей.

– Ну и сука же ты, Рамона, – усмехнулась Мадлен. – А ты оказалась не такой глупой, как я предполагала. – Она гневно посмотрела на смущенную женщину и процедила сквозь зубы: – Оставь меня. Немедленно.

– Мисс Адамс, – Рамона прокашлялась и сделала шаг вперед. – Прошу вас...

– Я поговорю с Ольгой, – резко оборвала ее Мадлен. – А теперь иди и больше не ищи встреч со мной. Оставишь номер телефона, по которому я смогу связаться с твоей дочерью. И больше не попадайся мне на глаза.

Она повернулась к реке и горько усмехнулась. «Может, убрать эту чертову вымогательницу? – подумала она. – Пристрелю ее на хрен, а заодно и Гесса. Как сказать Ольге о том, что нас шантажирует это подлое отродье? Хотя Рамона не угрожала. Но, возможно, это только начало».

Вечером она сообщила Ольге о просьбе Рамоны.

– Мне так хочется ее пристрелить, – заключила она.

Ольга ничего не ответила. Она встала с кровати, подошла к шкафу и начала складывать вещи в сумку.

– Поехали домой, – сказала она.

– Ты еще слишком слаба, – возразила Мадлен. – Нужно остаться здесь и подождать, пока ты придешь в себя после этой процедуры. Да и доктор Уэбстер рекомендовал остаться здесь на несколько дней.

– К черту Уэбстера и его рекомендации.

Мадлен настороженно посмотрела на Ольгу.

– Что делать с Рамоной? Вернее, с ее дочерью.

Ольга пожала плечами.

– Убивать их мы точно не будем.

– А жаль.

Мадлен обреченно вздохнула, и Ольга засмеялась.

– Что-то ты много смеешься сегодня! Такое чувство, как будто тебе не аборт сделали, а зуб лечили, – съязвила Мадлен.

– Не хочу больше плакать. И вспоминать о том, что было, тоже не хочу. – Ольга тряхнула волосами. – Едем домой. Я приготовлю ужин. Посидим на террасе, выпьем вина. Устроим себе маленькую семейную идиллию.

На глаза Мадлен набежали слезы.

– Я не сказала перед твоим отъездом, – всхлипнула она. – Я тоже тебя люблю.

ГЛАВА 22

– Может, стоит купить цветы? – спросил Эдди.

– Купи, если хочешь, – Мадлен пожала плечами. – Но насколько я знаю, Ольга не любит цветы.

– Все женщины любят цветы, – возразил Эдди. – Во всяком случае, я еще не встречал даму, которая была бы против букета роз.

Он указал продавцу на сине-черные ирисы.

– Две дюжины. Эти цветы похожи на баронессу де Койн, они так же красивы. – Эдди посмотрел на букет и дотронулся пальцами до плоских листьев. – Ирисы выглядят воинственно, и в то же время они необычайно нежны. Немцы называют этот цветок «меч-лилия». А в японском языке название ириса и выражение «воинский дух» обозначаются одними и теми же иероглифами.

Он обнял Мадлен за талию и продолжил:

– Я расскажу тебе одну красивую легенду. Первый ирис расцвел много миллионов лет назад. Он был так прекрасен и нежен, что у всех захватывало дух. Им любовались звери, птицы и насекомые. Даже ветер не удержался и прилетел посмотреть на это чудо. А следом за ним притекла вода. Все они были в восхищении и решили разнести созревшие семена цветка по всему земному шару, чтобы мир увидел этот красивейший цветок и сердце каждого глядящего на него наполнилось любовью. – Он улыбнулся и добавил: – Я обожаю ирисы и надеюсь, что твоя баронесса полюбит их так же, как и я. Они не могут не понравиться друг другу, потому что вызывают одинаковые ассоциации.

Мадлен резко остановилась и притянула Эдди к себе.

– Вот за это я тебя и люблю, – сказала она.

– За что именно? – Эдди дотронулся губами до ее щеки.

– За чуткость и доброту, – Мадлен поцеловала его. – И за то, что ты потрясающий льстец.

– Я буду смеяться, если ты назовешь меня дамским угодником. Хотя в этом есть доля правды, мне очень приятно доставлять удовольствие женщинам, особенно любимым.

Мадлен рассмеялась. Они впервые говорили о том, что испытывают друг к другу. Это было сказано столь мягко и непринужденно, что казалось естественным.

– Я люблю тебя, – повторила Мадлен, вслушиваясь в звучание своего голоса.

– И я люблю тебя. Очень сильно люблю.

Мадлен стукнула Эдди кулачком по плечу.

– Это невозможно! – воскликнула она. – Нельзя любить слишком! Из твоих слов получается, что если человек умеет сильно любить, то он может и любить слабо? Глупости, – усмехнулась она. – Ты либо любишь, либо – нет. Любовь не может быть слабой, она всегда сильна и могущественна. Это единственное чувство, которое не имеет оборотной стороны. Оно многогранно и постоянно.

– Ты – демагог. Вам, мисс Адамс, нужно было думать не о карьере модели, а о политической деятельности. Тебе не было бы равных в парламенте. – Эдди поцеловал Мадлен в нос. – Интересно, с каких пор ты стала рассуждать подобным образом?

– Всегда так думала, – уверенно ответила Мадлен.

– Обманываешь. Такие размышления появляются под влиянием чего-либо или кого-либо. Случайно не баронесса вдохновила тебя на эти мысли?

– Нет, не она, – покачала головой Мадлен.

Глаза ее стали печальными, и Эдди почувствовал прилив нежности к женщине, которая каждый раз открывалась ему с новой стороны. Порой она была дерзкой и неугомонной, возмущала цинизмом и пугала скрытностью, но сейчас она казалась очень искренней и незащищенной. Ее слова поражали откровенностью, а звучавший в них страх быть непонятой вызывал желание окружить ее любовью и вниманием.

– Отлично! – Мадлен вдруг рассмеялась. – По твоему лицу видно, что ты растрогался. А в твоих глазах столько умиления, что мне хочется почесать тебя за ухом.

– Ты – эмоциональная шантажистка! – Он передернул плечами, словно стряхнул с себя наваждение. – Ну, что же мы остановились? Идем, нужно еще купить вино и сыр.

– Это лишнее. У Ольги большой запас напитков в погребе, – уверенно произнесла Мадлен.

– Вино никогда не бывает лишним. – Эдди весело посмотрел на нее. – Почему баронесса решила вдруг устроить ужин?

– Потому что она хочет лучше узнать тебя. Кроме того, она обожает готовить. Знаешь, я сначала удивлялась, что у такой женщины, как баронесса, нет кухарки. Это же так здорово иметь в доме человека, который готовит тебе обеды и ужины. Мне и до сих пор забавно видеть Ольгу в переднике у плиты. В такие минуты она похожа на домохозяйку, у которой трое детей и муж с большим пивным животом.

Глаза Мадлен мягко засветились, как бывало всякий раз, когда она говорила о своей подруге. Эдди не преминул прокомментировать это вслух.

– Ты случайно не влюблена в нее? – с издевкой спросил он. – Мне любопытно знать, является ли госпожа де Койн моей соперницей. Если да, то я умываю руки. Сражаться с таким противником неразумно.

– А если мой ответ будет положительным, как ты на это отреагируешь? – смеясь, спросила Мадлен.

– Не имею представления. Наверное, – Эдди задумчиво посмотрел на нее, – буду биться в стенаниях и устрою грандиозный алкогольный марафон. Затем позвоню Дэвиду, пожалуюсь ему на непостоянство женской любви и попрошу помочь найти новую королеву для моего разбитого сердца.

– Увы, – рассмеялась Мадлен, – Дэвид будет плохим помощником в поисках твоей дамы сердца. Из твоих же слов мне известно, что он и себе-то не может помочь, не то что кому-нибудь еще.

– Не будь жестока к моему лучшему другу. Он замечательный человек. И если бы ты немного шире открыла глаза, то сама бы это увидела. Но ты, похоже, увлечена только одним человеком и не замечаешь достоинства других.

– Дружба с Ольгой не делает меня слепой, – возразила Мадлен.

– Сомневаюсь. Ты говоришь только о ней, в твоих мыслях живет лишь она. Но она – не ты. Не стоит забывать об этом.

– Хочешь поссориться? – Она нахмурилась.

– Ах, Мадлен! До чего же ты конфликтная особа. И дня прожить не можешь, чтобы не поспорить.

– Эдди, я полюблю любого человека, которого ты считаешь своим другом, – мягко сказала Мадлен. – Твоя дружба с ним является для меня наилучшим доказательством того, что это хороший человек. Я уважаю твой выбор. И поверь, Дэвид мне нравится. Конечно, я считаю Марстона легкомысленным и несерьезным. Но не исключаю, что у него есть множество достоинств.

– Как ты думаешь, – улыбнулся Эдди, – если мы их познакомим, это будет правильно?

– Кого «их»? – Мадлен вдруг поняла, что он имеет в виду, и рассмеялась. – Дэвида и Ольгу? Что за бредовая идея!

– Но почему? Они – интересные, взрослые люди. У обоих были проблемы в прошлом, оба хотят стать счастливыми. Разве плохо, если они узнают друг друга? Может, у них все получится?!

– Не смеши меня, – резко ответила Мадлен. – Ольге сейчас не нужны мужчины. Ей нужна долгая передышка, чтобы забыть о том, какой сволочью был ее муж.

– Прости, я не совсем понял. Объясни подробнее.

Эдди бросил на Мадлен любопытный взгляд, и она готова была откусить себе язык за то, что сболтнула лишнее.

– Забудь о том, что я сказала.

– Не могу, – улыбнулся Эдди. – Это профессиональная привычка. Я никогда не забываю интересные замечания. Особенно, если они были обронены мимоходом. Такие слова наиболее правдивы, потому что не обдумывались заранее.

Мадлен взяла Эдди за руки и крепко их сжала.

– Прошу тебя никому не говорить о том, что слышал. Умоляю никогда об этом не писать.

В ее голосе было столько отчаяния, что Эдди обомлел.

– Ольга не заслуживает того, чтобы ее личную жизнь, как грязное белье, полоскали в газетах, – продолжала Мадлен, и голос ее дрожал. – У нее и так трудное положение, не усложняй ее жизнь еще больше.

– Ей так плохо жилось замужем? – изумленно спросил Эдди. – Не могу поверить.

– Кристиан де Койн был садистом. Он жестоко ранил ее сердце. Сейчас Ольга приходит в себя после всех тех ужасов, что он с ней вытворял. Единственное, что делает ее счастливой, это дочери. – Мадлен вдруг испугалась, что Эдди спросит что-либо о девочках, и быстро добавила: – София и Виктория гостят у родственников. В связи с новой работой Ольги их пришлось увезти из Лондона. Все потому, что журналисты не дают им покоя. Они готовы душу продать, лишь бы сделать пару интересных фото.

– Ясно. – Эдди посмотрел в толпу прохожих.

– Ты будешь молчать о том, что я тебе рассказала? – волновалась Мадлен.

– Естественно, – просто ответил Эдди, и по его глазам Мадлен поняла, что он сдержит свое слово.

– Спасибо. – Она шмыгнула носом. – Знаешь, я рада, что Ольга устраивает для нас ужин. Ты поймешь, что она вовсе не такая, какой ее описывают в газетах.

– Как вы познакомились?

– Будет лучше, если ты попросишь Ольгу об этом рассказать. Она прекрасный собеседник и интереснее изложит историю нашего знакомства. Да у меня и не получится вспомнить все детали, – быстро ответила Мадлен и обрадовалась, что никогда не краснеет, иначе Эдди давно догадался бы, что она беззастенчиво лжет.

– А тебе чертовски повезло, – улыбнулся Эдди. – Ты имеешь в союзниках могущественного человека. Ольга с легкостью поможет тебе сделать карьеру.

– Мы никогда не говорили об этом. И я не сказала тебе, – Мадлен виновато посмотрела на него, – что ушла из агентства.

– Почему молчала?

– Не знаю, – Мадлен неопределенно пожала плечами. – Ты должен был первым узнать об этом. Но в тот момент, когда я решила уйти из «Астрей», мы были не так близки, как сейчас. Наверное, поэтому я промолчала. – Она устало вздохнула. – Я так запуталась.

– У тебя проблемы?

Эдди был озабочен словами Мадлен. Она никогда не рассказывала ему подробностей о своей работе, никогда не жаловалась на плохое настроение, не говорила о том, что у нее случались неприятности. Мадлен была для него женщиной-праздником: всегда веселая, беззаботно-радостная, неунывающая и смеющаяся. Она ассоциировалась у Эдди с солнцем, была как карнавал в Рио-де-Жанейро, как теплый летний дождь. Ее жизненная энергия бодрила и вызывала прилив сил. Поэтому сейчас Эдди был крайне озадачен, услышав, что его любимая испытывает трудности.

– У меня все в порядке, – ответила Мадлен, но Эдди ей не поверил.

– Тогда почему ты говоришь, что запуталась?

– Мне вдруг захотелось, чтобы меня пожалели, – честно призналась Мадлен. – И чтобы ты обнял меня.

– И только? – недоверчиво улыбнулся Эдди.

– Женщине нужно совсем немного, чтобы почувствовать себя счастливой. – Мадлен прижалась к нему. – Всего лишь внимание и любовь.

– Как мне вести себя с твоей баронессой?

– Как и со мной.

– Не-ет, – протянул он. – Это невозможно. Мне нужно произвести на нее благоприятное впечатление.

– То есть со мной можно фамильярничать, а с Ольгой надо вести себя подобающим образом? Хам!

– Мадлен, давай все-таки познакомим Дэвида и Ольгу. В следующие выходные в Ноттинг-Хилле будет Карибский карнавал. – Он приподнял брови, словно удивился пришедшей в голову мысли. – Встретимся там и приятно проведем время.

– Эдди, там будут только туристы и обкуренная молодежь. И не кажется ли тебе странным, если среди такого сборища вдруг окажется баронесса де Койн? Мне, например, смешно об этом думать. Впрочем, вас с Дэвидом я легко могу представить в шутовских колпаках и с шариками. Но Ольга... Так и вижу заголовки газет: «Лучший друг баронессы – это марихуана» или «Одурманенная алкоголем Ольга де Койн выступает в роли королевы бразильского карнавала!»

Эдди засмеялся.

– Карибского, – поправил он.

– Какая разница? Это глупая идея.

– Но там же будет весело! – возразил Эдди. – Знаешь, я сам спрошу Ольгу. Ты мне в этом деле не помощница.

– Попробуй только завести разговор о карнавале.

– Послушай, дорогая, – Эдди потянул Мадлен за собой, – почему ты должна решать за свою подругу? Согласится она или нет, это будет ее решение. И мне кажется, что Ольга поведет себя не столь категорично, как ты. Кроме того, я еще не знаю ни одной женщины, способной отказаться от возможности повеселиться в обществе интересных мужчин.

– Спорим, что вы с Дэвидом будете отплясывать румбу в одиночестве!

ГЛАВА 23

Ольга пристально посмотрела на себя в зеркало. Темные круги под глазами, неестественно белая кожа... Она припудрилась, нанесла румяна и снова посмотрела в зеркало. Косметика, как всегда, творила чудеса, и Ольга больше не выглядела очень утомленной. Всего лишь легкое ретуширование, и – вуаля! – лицо из изнуренного превратилось в цветущее. Кругов под глазами больше нет, а на щеках играет легкий румянец. Но любой проницательный человек, внимательно вглядевшись в лицо баронессы, был бы удивлен и озадачен лихорадочным блеском ее глаз. Болезненно-возбужденный взгляд выдавал внутреннее напряжение и волнение, и от этого невозможно было избавиться с помощью грима.

Постоянные мысли о дочерях, об их благополучии не давали ей уснуть. Ольга мучилась бессонницей. Бывали ночи, когда она и вовсе не спала. Тогда она тихо, чтобы не потревожить сон Мадлен, проходила в кухню, варила себе кофе и долго сидела в саду. С сигаретой в руке Ольга встречала утро и с отчаянием понимала, что новый день будет таким же скупым на новости, как и предыдущий. Ей ничего не было известно о Софии и Виктории. Кемден старательно избегал разговоров о них, Гесс же, наоборот, намеренно издевался. Ему доставляло удовольствие видеть боль в глазах женщины, осмелившейся проявить к нему неуважение, и сообщать ей, что он не получал инструкций информировать баронессу о том, как поживают ее дочери. Потом он смягчался, говорил, что София и Виктория ни в чем не нуждаются, и тут же ехидно добавлял, что они прекрасно проводят время. Каждый раз, услышав, что дочерям хорошо без нее, Ольга чувствовала опустошение. Она боялась поверить в свою ненужность и испытывала боль, оттого что ничего не может сделать, чтобы вернуть своих девочек.

Шло время, и с каждым днем все труднее становилось удерживать на лице маску спокойствия и доброжелательности. Моментами Ольгу охватывал безудержный гнев, она с раздражением отвечала на вопросы, а то и вовсе замыкалась в себе, храня ледяное молчание. Мадлен пыталась веселить ее, рассказывая забавные истории, старалась вовлечь в беседу, но не могла достучаться до погруженной в свое горе Ольги. Она даже согласилась на предложение Эдди познакомить Ольгу с Дэвидом, утешая себя мыслью, что новые отношения выведут подругу из состояния прострации. Мадлен беспокоилась. Ольга словно превратилась в камень, она была молчалива и бледна. Уговоры выплакаться и облегчить душу не действовали. Баронесса с безразличием отмахивалась от подобных просьб, оставаясь подавленной и угнетенной.

* * *

Ольга попросила Шарлотту сварить кофе. Та неодобрительно покачала головой.

– Что вас смутило в моей просьбе? – спросила Ольга.

– Вы пьете слишком много кофе, – отозвалась Шарлотта и опустила голову.

Если бы она сказала это Марвину Роузу, тот наверняка взорвался бы, накричал на нее и отругал за то, что она позволяет себе замечания, в которых нет необходимости. Но Ольга лишь устало улыбнулась и сказала:

– Я знаю, дорогая. Однако только кофе помогает мне держаться в тонусе. Кроме того, мне предстоит встреча с Луиджи, а его трудно выдержать, не приняв изрядную дозу кофеина.

– Думаю, для того, чтобы спокойно говорить с Луиджи, одного кофеина мало, – рассмеялась Шарлотта.

– Предлагаешь выпить чего-нибудь покрепче?

– О, нет! Впрочем... – И, продолжая смеяться, Шарлотта вышла из кабинета.

Спустя десять минут она сообщила, что Луиджи Мазини ожидает в приемной. Оскорбленный ожиданием, Луиджи вошел в кабинет и церемонно поклонился.

Ольга усмехнулась, отметив недовольное лицо ведущего имиджмейкера агентства.

– Добрый день, мистер Мазини. – Ольга слегка наклонила голову.

– Мистер Роуз никогда не заставлял меня сидеть под дверью своего кабинета, – срывающимся от негодования голосом проговорил тот. – Госпожа баронесса, смею выразить протест по поводу непочтительного отношения к моей персоне. Мне это неприятно...

– Успокойтесь, Луиджи, – сказала Ольга. – Что предложить вам выпить?

– Я не пью на работе, – обиженно ответил Луиджи.

– Даже кофе? – усмехнулась Ольга и достала сигарету из пачки.

– Не вздумайте курить в моем обществе. – Луиджи возмущенно округлил глаза. – Будет ужасно, если за этим занятием вас застанут журналисты. Madonna mia, это разрушит ваш благородный и изящный образ!

Ольга сделала глубокую затяжку.

– Не смей указывать мне, как вести себя. – Ольга перешла на «ты».

Луиджи поджал губы и отвернулся.

– Вы напоминаете мне Марвина. Он, упокой Господь его грешную душу, также отличался непримиримостью и не допускал возражений.

Ольга пришла в ярость от этого сравнения.

– Несмотря на наше, как ты мило выразился, сходство с мистером Роузом, у нас есть одно качественное отличие, – со злостью ответила она. – Я не пропускаю через свою постель всех девиц нашего агентства.

– О, да, – сдавленно хихикнул Луиджи, – девочки вам за это очень благодарны. Госпожа де Койн, – продолжил он официальным тоном, – нам предстоит важная и долгая беседа. Поэтому я не откажусь от чашечки кофе.

– Обслужите себя сами. – Ольга указала на поднос с кофейником и чашками.

– А где сливки и сахар? – Луиджи удивленно приподнял брови. – Вы предпочитаете горький черный кофе? Странно!

Ольгу развеселило это высказывание.

– Что именно кажется вам странным? Черный кофе? Скорее это вы, Луиджи, вызываете недоумение.

– Ой! Перестаньте на меня нападать. Нет сливок и... черт с ними! Буду пить черный кофе, – протянул он.

Ольга рассмеялась, осознав нелепость их диалога. Она подала Луиджи руку.

– Мистер Мазини, – все еще улыбаясь, произнесла она, – вы умеете вывести человека из равновесия. Предлагаю больше не ссориться.

– А мы и не ссорились, просто обменивались мнением. – Луиджи сделал глоток кофе и сморщился. – Все-таки я считаю, что кофе должен быть сладким.

– И с молоком, – подсказала Ольга и вызвала Шарлотту. – Приготовьте мистеру Мазини капуччино.

Луиджи засиял от удовольствия.

– Спасибо за внимание, – сказал он. – А сейчас займемся делами.

Ольга улыбнулась, глядя в лицо Луиджи, исполненное важности. Она вежливо кивнула, соглашаясь с предложением перейти к делам. Луиджи гордо распрямил плечи и потянулся к папкам, которые принес с собой.

– До сих пор я не беспокоил вас, давая возможность привыкнуть к новой роли, – начал он. – Кроме того, вы были постоянно заняты, вникали в организационные моменты, и вас всегда кто-нибудь сопровождал. – Луиджи недовольно нахмурил брови. – То сам Гесс, то Кемден. Боже мой! У меня сложилось впечатление, что они не могут оставить вас ни на минуту. Особенно Кемден. Вам не страшно находиться в его обществе? Я, например, весь дрожу от ужаса, когда он на меня смотрит. Это же человек-рентген. Такой брутальный тип, смею заметить. Мужлан.

– Бросьте, Луиджи, – возразила Ольга. – Кемден вовсе не грубый.

– Но в нем нет изящества! Он как необработанная кожа: жесткий и шероховатый. Ах, черт с ним! – Луиджи махнул рукой. – Я немного отвлекся. Из-за вашей занятости мне пришлось выполнять ваши обязанности. Но мне это было не в тягость. Сейчас мистер Гесс решил, что вы уже полностью вошли в курс дел. В общем, я освобождаю себя от ответственности и передаю ее вам. Вот, собственно, и все!

Луиджи хлопнул себя по коленям и поднялся.

– Что значит «все»?! – разозлилась Ольга.

Она прекрасно поняла, о какой ответственности говорит Луиджи, и испугалась. Этого момента она боялась больше всего, ибо он означал, что теперь она не только на словах, но и на деле станет главной персоной в элитном борделе под названием «Астрей». До сего времени ее знакомили с официальной деятельностью агентства и ни разу не упоминали об истинной цели ее назначения на пост управляющего. Ольга встречалась с моделями, имеющими контракт с «Астрей», обедала с рекламодателями, знакомилась с продюсерами и десятками других людей, способных продвинуть девочек ее модельного агентства в мир шоу-бизнеса. Ранее она не предполагала, что этот бизнес может приносить такой огромный доход. Сотни тысяч фунтов поступали на банковские счета «Астрей» с поразительной скоростью. Модели снимались в рекламе известных компаний, в клипах модных поп-исполнителей, участвовали в различных развлекательных шоу, концертах, телепрограммах. И за все это «Астрей» получал бешеные деньги. По сути, они сдавали девочек во временное использование, зарабатывая на их аренде миллионы. И вот теперь, по мнению мистера Гесса, пришло время ввести Ольгу в теневой бизнес агентства. Баронесса обреченно вздохнула, осознавая, что она не может отказаться заниматься продажей женщин. Это означало бы навсегда лишиться возможности увидеть своих дочерей. И ее безвыходное положение вызывало у нее досаду и гнев.

– Вы что, Луиджи, собираетесь уйти? Мне самой придется во всем разбираться?!

Ольга резким движением отодвинула кресло и подошла к шкафчику, где хранились спиртные напитки. Она плеснула себе в стакан водки и сделала несколько глотков.

– Никуда я не ухожу! – взвизгнул Луиджи. – И перестаньте пить! У нас сегодня пресс-конференция в «Беркли». Сотня журналистов будет на вас смотреть. Какой-нибудь проныра, почувствовав запах спиртного, не упустит повода написать, что баронесса де Койн – хроническая алкоголичка.

Ольга ничего не ответила. Она бесстрастно смотрела в ухоженное лицо Луиджи Мазини, всем видом показывая, что разрешает ему выговориться. От Луиджи исходил сладкий запах, что невольно заставило Ольгу улыбнуться. Он напоминал ей фруктовую карамельку в яркой шуршащей обертке. Луиджи заметил, что Ольга пристально его рассматривает, и манерным движением поправил волосы. Затем он подвинул ближе к Ольге стопку папок.

– Мистер Роуз сам занимался работой с клиентами, – сказал он. – Теперь это поле вашей деятельности. Не беспокойтесь, все не так сложно, как кажется на первый взгляд. Я объясню принципы работы, и вы поймете, что это легче, чем решать задачки в школе. Так, – Луиджи облизал губы и открыл перед Ольгой одну из папок. – В этом альбоме находятся фото лучших девочек агентства. Они имеют самую высокую цену. Обычно их ангажируют наиболее богатые клиенты. Здесь, – он указал на листы, прикрепленные к альбому, – указана их стоимость.

Ольга взяла листки в руки, с интересом вгляделась в цифры и усмехнулась.

– Не кажется ли вам, что сумма, запрашиваемая агентством, неправдоподобно высока?

– Нет, не кажется. Любая из девочек стоит этих денег. – Луиджи усмехнулся и подал Ольге еще одну папку. – Вы еще не видели дополнительного, так сказать, VIP-каталога для наиболее значительных и привередливых клиентов. Там цены гораздо выше.

Ольга с удивлением приподняла брови.

– О, господи, это же актрисы, и они никаким образом не связаны с «Астрей»! Как вы смогли заставить их принимать участие в деятельности агентства?

– Всем нужны деньги, – резонно заметил Луиджи. – Их услуги высоко оплачиваются. Кроме того, у нашего агентства большие связи. Марвин, да и ваш муж были знакомы с важными людьми в киноиндустрии. И они помогали девушкам получать выгодные роли в новых фильмах. Большинство из новомодных актрис стали таковыми благодаря нашему агентству. Так что нет ничего страшного в том, что «Астрей» теперь пользуется их услугами. Это своего рода плата актрис за известность, которую они приобрели исключительно с нашей помощью. Как говорил покойный Марвин, нужно давать, чтобы брать. Мы даем им звездный статус, а взамен получаем деньги. Но девушки получают от нас гораздо больше выгоды, чем мы от них. Madonna mia! Их знает весь мир! Не подумайте, что я жадный, просто я бешусь оттого, что мы им помогаем и еще платим им же за это деньги.

– Если ты так завистлив, то «Астрей» и тебя может включить в VIP-каталог, – засмеялась Ольга, снова перейдя на «ты» и с удовлетворением отметив, как гладкие щеки Луиджи зарделись от негодования.

– Благодарю за предложение, – надменно ответил он. – Но я вынужден отказаться. Мои услуги слишком дорого стоят. Да, госпожа баронесса, теперь вам самой придется налаживать контакты Роуза и вашего мужа, а также искать новые.

– Какой идиот готов платить такие деньги за пару длинных ног?

Ольга подошла к шкафчику, достала бутылку и подлила себе еще.

– Благодаря этим идиотам агентство богатеет, – возмущенно сказал Луиджи. – Налейте и мне выпить. Только не этот варварский напиток!

– Не любишь водку?

– Фу! У вас есть что-нибудь менее крепкое? И сладкое.

– Может, тебе «Mohito» приготовить? – сверкнула глазами Ольга.

– Ладно, буду пить водку, – кивнул Луиджи. – Напьюсь и буду таким же невменяемым на конференции, как и вы.

– Еще есть время, чтобы протрезветь. А что в этой папке?

– Здесь находится самое интересное. – Луиджи сделал глоток водки и передернул плечами. – Святые угодники! – Он отдышался и продолжил: – В папке имена и телефоны клиентов.

– Так, – протянула Ольга, просматривая список. – Не думала, что нашими услугами пользуются люди с кристально чистой репутацией. Образцы честности и морали покупают шлюх!

Захмелевший Луиджи хихикнул и протянул Ольге пустой бокал.

– Еще, – скомандовал он. – Такова ирония жизни, госпожа баронесса. Шлюхи покупают шлюх. И шлюхи торгуют шлюхами.

Ольга рассмеялась.

– Точно подмечено. Мы ведь с тобой шлюхи, Луиджи.

– Но, по крайней мере, высокооплачиваемые.

Ольга продолжила просматривать список клиентов. С одними она была знакома, имена других были на слуху.

– Вам придется изучить их вкусы. – Луиджи ткнул пальцем в папку. – Я помогу. Об этих сукиных детях мне многое известно. Вот, например, Марк Харди любит мулаток. Дамочки должны быть высокими и обязательно с большими задницами. Альфред Хилл – мазохист. Ему нравится, когда какая-нибудь рыжая амазонка хлещет его плетью по заднице и матерится при этом, как последняя сучка. Джону Демпси...

– Министр Демпси? – переспросила Ольга, вспомнив откровенные сцены с голым политиком, запечатленные на фотографиях, которые они с Мадлен украли из сейфа Кристиана.

– Он самый, – подтвердил Луиджи. – Наш лапочка министр обожает хрупких фей. У нас была одна такая, Мадлен, он ее боготворил. Жаль, она ушла из агентства.

– Разве «Астрей» отпускает своих питомиц? Все так легко? Захотел и ушел?

– Насильно мы никого не держим. – Луиджи прикрыл глаза, пытаясь справиться с головокружением. – Говорил же я вам, что не могу пить водку.

– Я тебя не заставляла. – Ольга пренебрежительно посмотрела на него и снова стала изучать список. – Ричард Лоутон. Мы знакомы.

– У него свой завод, жена и милые близнецы. Это не мешает ему несколько раз в месяц делать покупки в нашем магазине. Он предпочитает совсем молоденьких и неопытных. Да, он еще огромный поклонник Анны Фаулс. Мисс Фаулс наша самая дорогая девочка. Ночь с этой актрисулькой стоит, как маленькая нефтяная вышка, – сообщил Луиджи. – Она наше «черное золото».

– Да, ладно тебе, – усмехнулась Ольга, но, посмотрев в прайс-лист, округлила глаза. – Черт подери! Анна Фаулс – очень дорогое удовольствие!

– Ее, кстати, пророчат на роль новой подружки Джеймса Бонда. Марвин обещал помочь Анне побегать с пистолетом на экране, но кто-то его не вовремя пристрелил.

– А у тебя, похоже, язык развязался, – заметила Ольга.

– Теперь вы должны выбить для нее эту роль.

– Думаешь, это в моих силах?

– Баронесса, – Луиджи раскинул руки в стороны, – вы сейчас, как Господь Бог! Любую из этих, – он указал пальцем на альбом с моделями, – вы можете сделать королевой мира. Вы – управляющая агентством «Астрей», вы уже держите весь мир в своих руках. Неужели вы до сих пор этого не поняли?! Ольга, вы теперь одна из самых могущественных дам в Великобритании. Перед вами открыто столько возможностей.

– Ты прав, – задумчиво произнесла Ольга. – Но мне становится страшно от власти, которая находится в моих руках.

– Не стоит бояться, – причмокнул губами Луиджи. – У вас столько помощников, вам ничего не придется делать одной. Тем более что предприятие налажено и само катится вперед, остается только корректировать его движение.

– Знаешь, что меня больше всего удивляет? – Ольга отбросила папку в сторону. – Как эти люди не боятся огласки?

– Бросьте! Я вас умоляю, – засмеялся Луиджи. – Эти люди ничего не боятся. Подумаешь, раз в пять лет поймают какого-нибудь кобеля и пресса раздует из этого историю. Все вокруг начнут обливать неудачника грязью, но не потому, что порицают его аморальное поведение, а потому что он умудрился по неосторожности вляпаться в дерьмо и попасться на своих грязных похождениях. Очень скоро пресса, получив изрядный куш, замолкает, людям скармливают новые сенсации, а кобель продолжает трясти своими яйцами, доказывая себе и окружающим, что он все еще мужчина.

– А ты – злобный циник, Луиджи, – усмехнулась Ольга.

– Да и вы не праведница, – парировал тот.

– Никогда не претендовала на это звание. – Она отвернулась к окну. – Неужели все продаются?

– А как же?! Все, – уверенно ответил Луиджи. – Только у всех цена разная.

Он встал, посмотрел на часы и направился к двери.

– Времени до пресс-конференции почти не осталось, – сказал он плаксивым голосом. – А мне еще нужно привести ваше лицо в порядок и найти подходящую для случая одежду.

– У меня все в порядке с лицом. С одеждой тоже.

– Вы слишком мрачно одеты, – возразил Луиджи. – Не видно, что вы главный человек в «Астрей».

– Предлагаешь натянуть на себя корсет, чулки и взять в руку хлыст? О, да! Тогда всем станет понятно, кто я такая.

В дверь постучались.

– Простите, – виновато произнесла Шарлотта. – Госпожа баронесса, в приемной вас ожидает некая Рамона Прингл с дочерью. Говорит, что у вас назначена встреча. Но у меня в ежедневнике ничего не отмечено...

– Пригласи их войти, – разрешила Ольга и посмотрела на Луиджи. – Что-нибудь еще?

Тот отрицательно покачал головой и отошел в сторону, пропуская женщин в кабинет. Он с интересом проследил за тоненькой фигуркой дочери Рамоны и, кивнув Ольге, вышел в коридор.

– Чем могу быть полезной? – холодно спросила Ольга у Рамоны.

Та замялась в нерешительности.

– Простите, госпожа баронесса, за настойчивость, – прокашлялась она. – Я разговаривала с вашей подругой, мисс Адамс, по поводу моей дочери. Она обещала передать вам мою просьбу. Но вы не давали о себе знать, и я решила напомнить.

– У нас нет свободных вакансий, – отрезала Ольга.

Рамона хитро улыбнулась.

– Думаю, что вы сможете найти что-нибудь для моей девочки. Посмотрите, какая она красавица. Она намного красивее, чем те, кого мы встретили по дороге к вам.

– Мама, – смущенно отозвалась девушка, – перестань.

Ольга посмотрела в ее огромные серые глаза и едва заметно улыбнулась.

– Приходите завтра, – обратилась она к девушке. – Сейчас я слишком занята, чтобы придумать, куда вас определить. Но я обещаю о вас позаботиться. А сейчас... как вас зовут?

– Эллис, – сказала девушка.

– Оставьте нас, Эллис, я хочу поговорить с вашей матерью.

Девушка быстро вышла в приемную. Ольга пристально посмотрела на Рамону и высокомерно произнесла:

– Это была наша последняя встреча. Вам понятно?

Рамона, не говоря ни слова, кивнула.

– Прощайте. – Ольга указала рукой на дверь.

Она достала сигарету и закурила. Ей вспомнился хищный взгляд, которым Луиджи наградил дочь Рамоны. Придется сильно потрудиться, чтобы эта красивая девочка не попала в один из каталогов, лежащих у нее на столе.

Ольга устало потерла лоб. Ей предстоял тяжелый вечер. Она нервничала, представляя, что на нее в конференц-зале будут устремлены десятки глаз. Журналисты станут внимательно ее рассматривать, подмечая каждую деталь макияжа и одежды, будут задавать каверзные вопросы. Очень жаль, что там не может присутствовать Мадлен. Она как никто другой умеет пресекать людей, слишком далеко зашедших в своей наглости. Ольга передернула плечами и громко произнесла:

– Русские не сдаются!

Эта фраза заставила ее весело рассмеяться. Она успокоилась, решив, что для владелицы половины мира нет ничего невозможного.

ГЛАВА 24

Дэвид скучал в одиночестве в баре отеля «Беркли». Он хотел сегодняшний вечер провести с Эдди, но тот оказался занят. Харрис должен был присутствовать на конференции, которую устроило агентство «Астрей», чтобы познакомить своего нового управляющего с миром прессы. Дэвид прождал друга почти два часа в баре, но после конференции перекинулся с ним лишь парой слов, потому что тот спешил к Мадлен.

Он просмотрел свою записную книжку в телефоне и подумал, что ни с одной из женщин, чьи номера в ней хранятся, не желает встречаться сегодняшним вечером. На душе было грустно, хотелось выпить и помолчать. В общем-то, повода для печали не было: карьера шла в гору, личная жизнь была полна наслаждений. И все же чего-то ему не хватало. Дэвид заказал еще один двойной виски и задумчиво посмотрел в зал. Смеющиеся лица, беззаботные разговоры – все вокруг казались слишком бодрыми и веселыми. Он кивнул знакомым и отказался от приглашения пересесть к ним за столик. Дэвид подумал, что будет ощущать себя гораздо комфортнее один у барной стойки, чем в компании. Какая-то дама легко коснулась его плеча и присела на соседний стул. На него повеяло тонким запахом духов. Он бросил на нее быстрый взгляд и отвернулся.

– Водку, пожалуйста, – услышал он тихий голос. – Безо льда.

Эта просьба заставила его с интересом присмотреться к сидящей рядом женщине. Обычно дамы заказывают себе какой-нибудь легкий коктейль, украшенный глупыми зонтиками и кусочками фруктов, а не напиток, известный всему миру своими крепостью и жесткостью. Дама достала из маленькой сумочки пачку сигарет и с огорчением бросила ее на стойку.

– Забыла, что здесь нельзя курить, – сказала она и виновато посмотрела на сидящего рядом мужчину. – Не люблю заведения, в которых курение запрещено.

Официант поставил перед ней рюмку с водкой.

– Трудный день? – спросил Дэвид.

Дама кивнула и сделала большой глоток. Дэвид не мог вспомнить, откуда ему знакомо ее лицо. Он точно знал, что они не представлены друг другу, но не мог избавиться от ощущения, что уже неоднократно ее видел.

– Дэвид Марстон, – сказал он и протянул руку.

– Я не собираюсь с вами знакомиться, – внезапно произнесла женщина, но руку подала.

Дэвид рассмеялся и пожал тонкие пальцы.

– Очень искреннее замечание, – мягко прозвучал его голос. – Это мне импонирует.

Ольга внимательно посмотрела на мужчину, сидящего рядом, и внезапно поняла, что хочет его. Это было весьма странно, потому что баронесса де Койн еще никогда не испытывала влечения к мужчине, с которым была знакома не более пяти минут. «Рост примерно метр девяносто, – подумала Ольга, – хотя трудно определить, он ведь сидит на довольно высоком стуле. Но ноги длинные, грудь широкая».

– Оцениваете мои внешние параметры? – усмехнулся Дэвид, все еще пытаясь заставить память включиться и вспомнить, почему ему знакомо лицо этой высокомерной дамы. – И каково ваше мнение?

– Неплохо, – произнесла Ольга.

Она почувствовала смущение, оттого что выдала свой интерес к нему, но решила расслабиться и разыграть до конца роль стервы, к которым он ее, похоже, причислил. Не стоит разочаровывать этого интересного самца, демонстрируя мягкую женственность. По всей видимости, он хочет сейчас общаться с уверенной в себе «хищницей», отнюдь не с кроткой особой. Ольга подумала, что у нее давно не было настоящего секса, страстного, игривого, целиком поглощающего. Кристиан к ней редко прикасался, а когда это случалось, делал все быстро, как будто спешил куда-то опоздать. Да, в ее жизни был еще и Марвин, но о нем не хотелось даже вспоминать.

Ольга кивнула официанту, чтобы тот налил еще одну порцию.

– Весьма неопределенная оценка, – улыбнулся Дэвид.

– Но вы же сами знаете, насколько привлекательны. Или вам нравится, когда окружающие постоянно напоминают вам об этом? – Она посмотрела на него из-под опущенных ресниц и неожиданно для себя провела пальцами по его плечу. – Вы хороши собой. Причем настолько, что вызываете непреодолимое желание.

Ольга убрала руку и поднялась. Она знала, что он встанет следом. Всем известный факт: ни один мужчина не откажется от женщины, которая умеет себя предлагать. Ольга прочла в глазах Дэвида Марстона согласие на продолжение вечера и медленно направилась к выходу.

– Вы приехали на такси? – спросил Дэвид.

Ольга достала из сумочки ключи от автомобиля. Он улыбнулся.

– Следуйте за моей машиной, – сказал он.

Это была безудержная вспышка страсти. Она дрожала, когда Дэвид раздевал ее, горела от его настойчивых и жадных поцелуев. Его ласки зажигали огонь внутри. Ольга забыла обо всем, отключилась, открыв всю себя для новых ощущений. Она словно превратилась в фонтан лавы, обжигающий чувственностью и пылкостью темперамента. Давно ей не было так хорошо с мужчиной. Давно? Находясь в объятиях человека, о котором ничего не знала, Ольга думала о том, что никогда еще не переживала столь сильных эмоций.

Она дотронулась до горячей влажной кожи своего внезапного любовника и с благодарностью поцеловала его в плечо. Затем поднялась и оделась.

– Мы ведь больше не увидимся? – спросил Дэвид.

– Не увидимся, – как эхо повторила Ольга. – Не провожай меня, я найду выход.

Дэвид растерянно смотрел ей вслед. Она исчезла из его жизни так же быстро, как и появилась. Он поднялся с постели, накинул на себя халат и прошел в кабинет. Очень хотелось выпить. Он налил себе бокал бренди и сел в кресло. Задумчиво сделал глоток и рассеянным взглядом посмотрел на лежащий перед ним утренний выпуск газеты. С первой страницы, мягко улыбаясь, на него смотрела женщина, с которой он только что занимался любовью.

– «Ольга де Койн дает свое первое интервью в «Беркли», – прочитал он и злобно усмехнулся. – Меня только что поимела баронесса.

Он вдруг почувствовал себя обманутым, потому что совсем не так представлял себе Ольгу де Койн. Во всяком случае, не жесткой особой, которая привыкла не задумываясь брать то, что хочет. Он удивился той легкости, с которой она уложила его в постель. Но еще большее недоумение вызвало ее нежелание продолжать знакомство.

– А секс-то был хорош, – улыбнулся Дэвид и снова посмотрел на фото баронессы.

ГЛАВА 25

– Мадлен, как ты смотришь на то, чтобы сняться в фильме? – спросила Ольга. – Естественно, в крупномасштабной постановке.

Мадлен резко остановилась и повернулась к Ольге. Она с удивлением посмотрела в спокойное лицо подруги и не увидела в ее глазах ни намека на шутку.

– И кем ты видишь меня на экране? – медленно спросила она.

– Например, возлюбленной Джеймса Бонда, – ответила Ольга. – У меня есть возможность оказать тебе протекцию.

Мадлен раскинула руки в стороны и громко завизжала.

– Ольга, твою мать!! – Она сжала подругу в объятиях. – Ты это сделаешь?! Ты поможешь мне?

– Я лишь помогу тебе получить роль, – улыбнулась Ольга. – Дальнейшая карьера будет зависеть только от тебя самой. Вернее, от уровня твоего актерского мастерства.

– А-а! – не унималась Мадлен. – Я буду подружкой Джеймса Бонда!

– Уймись, – одернула ее Ольга. – Я пока не говорила об этом ни с продюсером, ни с режиссером. Знаю лишь, что у «Астрей» есть связи в кинобизнесе. Так почему бы не воспользоваться этим и...

– Сделать из меня великую актрису, – быстро закончила фразу Мадлен. – Ольга! Представь меня в потрясающем красном платье, нет, не в красном, а то буду сливаться с ковровой дорожкой. Представь меня в черном восхитительном платье. Я держу в руке только что полученный «Оскар». Все внимание направлено на меня, и я улыбаюсь в камеры, говорю слова благодарности.

– Не забудь упомянуть об «Астрей». Скажешь «спасибо» Кристиану за то, что сделал из тебя высокооплачиваемую куртизанку, а Марвину за то, что разбил нос. Благодаря этому мы с тобой встретились.

– Не нос, а бровь, – поправила Мадлен и дотронулась до шрама. – Ну, вот, испортила весь кайф! Мое прекрасное настроение ушло в задницу. Я получила душевную травму! Заметь, в этом виновата ты, злобная и циничная содержательница борделя. – Она вздохнула и обняла Ольгу. – Лучше бы всего этого не было.

– Глупости, – покачала головой Ольга. – В этой жизни все делается к лучшему. Как и не бывает плохого без хорошего.

– Я не вижу ничего хорошего в нашем нынешнем положении, – покачала головой Мадлен.

Ольга засмеялась.

– Мы поменялись ролями? – Она прищурила глаза. – Если я не ошибаюсь, из нас двоих ты была непотопляемым оптимистом, а я всегда жаловалась на превратности судьбы. Что же такого произошло за последнее время, и почему моя маленькая Мадлен превратилась в надоедливого нытика?

– Ты вызываешь у меня изжогу, – огрызнулась Мадлен. – Вернее, твои слова приведут к тому, что у меня образуется язва желудка.

– Язва будет у тебя только в том случае, если ты продолжишь пить эту жуть. – Ольга указала на бутылку. – И есть этот непонятный африканский кошмар.

Она махнула в сторону лотков, где в огромных количествах продавалась еда.

– Ничего ты не понимаешь, – улыбнулась Мадлен. – Какой карнавал может быть без острой карибской лепешки или китайского шашлычка? Попробуем?!

– Не собираюсь, – увернулась Ольга и задела локтем стоящего радом толстяка, пожирающего огромные куски политого соусом мяса.

– Что, красотки, скучаем? – чавкая жирным ртом, спросил он. – Присоединяйтесь!

– Обломись, кабан, – засмеялась Мадлен. – Мы тебе не подходим: формами не выдались.

Она хлопнула толстяка по животу и потащила Ольгу вперед. Растерянная баронесса едва успевала за Мадлен. Присутствующая впервые при таком бесцеремонном разговоре, она обернулась назад, пытаясь определить, не бежит ли за ними следом рассерженный мужчина, целясь в наглую блондинку куском жирного мяса.

– Не отставай, – скомандовала Мадлен, расталкивая перед собой людей. – Матерь Божья! Мы почти на час опаздываем! Эдди, наверное, уже пузыри от злости пускает.

Мадлен достала из кармана джинсов свисток и пронзительно засвистела.

– Дорогу самым красивым леди Лондона! – прокричала она.

Этот дерзкий клич рассмешил толпу, и люди стали расступаться, пропуская задорную блондинку с развивающимися волосами и ее красивую подругу брюнетку, смущенно оглядывающуюся по сторонам.

Ольга, несмотря на то что уже много лет жила в Лондоне, присутствовала на карнавале в Ноттинг-Хилле впервые. Радостная и беззаботная атмосфера праздника понемногу увлекла ее, и вскоре баронесса стала пританцовывать под ритмы зажигательного регги. Где-то вдали послышался шум, потом из динамиков мощным потоком хлынула музыка, люди зашевелились и зашумели.

– Банд выехал! – взвизгнула Мадлен.

– Что?! – прокричала Ольга, из-за рева толпы не расслышав, что сказала ее спутница.

– Банд, говорю, выплыл из тумана, – громко говорила Мадлен. – После того как на всю катушку врубают музыку, выпускают клубы дыма, и из него на грузовике выезжает оркестр. Он называется «Банд». За ним следует процессия. Она называется «Мас». Твою мать! Ты где живешь, в Лондоне или в Зимбабве? Не знать, что происходит в твоем городе! Ну, что же мы остановились? Нужно найти Эдди. Не представляешь, как он обрадовался, узнав, что ты согласилась повеселиться с нами на карнавале.

– Зато мне нерадостно. – Ольга подтолкнула подругу. – Я ведь знаю, для чего вы меня сюда пригласили. Мадлен, что-то мне совсем не хочется знакомиться с другом Эдди. Я прекрасно чувствую себя в вашем обществе.

– Новые знакомства всегда приносят массу ярких впечатлений! – кричала Мадлен, продвигаясь вперед. – Тем более что уже поздно отступать. О! Я вижу Эдди и Дэвида!

Она начала свистеть и махать руками, чтобы привлечь к себе внимание. Затем схватила Ольгу за запястье и потащила за собой.

– Эдвард Харрис! – Мадлен приложила ладони к губам. – Я тебя люблю!

Раскрыв объятия, она бросилась к улыбающемуся Эдди. Тот быстро подхватил ее и крепко прижал к себе. К обнимающейся парочке подошла Ольга и получила свою порцию поцелуев.

– Хочу познакомить тебя со своим другом. – Эдди повернул Ольгу к высокому мужчине. – Дэвид Марстон, – представил он и тут же добавил, похлопав Дэвида по плечу: – Ольга де Койн.

Ольга с удивлением посмотрела на нагло улыбающегося мужчину и подала руку.

– Рада познакомиться, мистер Марстон, – спокойно сказала она человеку, с которым несколько дней назад занималась сексом.

– Взаимно. – Дэвид пожал протянутую руку.

– Ну, что? Понравился? – беспардонно спросила Мадлен, и Ольга метнула на нее уничтожающий взгляд. – Говорила же, что он чертовски хорош собой?!

– А еще ты говорила, – ехидно произнесла Ольга, – что чем привлекательнее выглядит гад, тем он ядовитее.

– О, баронесса! – рассмеялся Дэвид. – В области ядов вы, должно быть, обладаете обширными познаниями.

Эдди и Мадлен удивленно переглянулись.

– Я тебе сейчас, Дэвид, на ногу наступлю, – пригрозила Мадлен. – Еще один злой выпад в сторону моей подруги, и ты останешься без волос.

– Брейк! – Эдди выставил руку перед Мадлен. – Тоже мне, боксерский поединок устроили. Мы пришли сюда, чтобы веселиться, а не ссориться.

Эдди выглядел огорченным, и Ольга внезапно почувствовала себя виноватой.

– И правда. – Мадлен сделала шаг вперед. – Вы ругаетесь, как старые любовники.

– Замолчи, Мадлен, – Эдди улыбнулся и закрыл ей рот рукой. – Лучше смотри на процессию.

Он повернул девушку в сторону двигающихся украшенных платформ и сжал ее плечи.

– Нет, отпусти меня, – начала вырываться Мадлен. – Дэвид, помоги. Убери своего друга, а то он прицепился ко мне, как клещ к заднице. А в благодарность я для тебя станцую самбу.

– Только что ты обещала мне вырвать волосы, а сейчас просишь о помощи? – засмеялся Дэвид и подхватил Мадлен на руки. – Вероломное создание!

Ольга с улыбкой смотрела на их веселую возню, но ощущала обиду. Ей было неприятно, что Дэвид ведет себя с ней язвительно и неучтиво, в то время как к Мадлен проявляет внимание и явное дружеское расположение.

– Мы купили для вас «тропический» «Baccardi». – Эдди тронул Ольгу за руку и смущенно добавил: – Мне так неловко... за Дэвида.

– Все в порядке, – улыбнулась Ольга. – Давай сюда свой «Baccardi».

– А еще у нас есть пирожки по-ямайски.

– Нет, – Ольга протестующе помахала ладошкой. – Эти кулинарные изыски я есть не стану. Ни за что!

– А-а! – закричала Мадлен и дернула Эдди за рукав. – Король и королева со свитой!

Ольга удивленно посмотрела на процессию и рассмеялась. На огромной, медленно двигающейся платформе пританцовывали мужчина и женщина в ярких одеждах. Рядом с ними в экстравагантных нарядах веселилась молодая парочка. Позади стояла свита.

– Король и королева символизируют языческих богов, – сказал Дэвид, обращаясь к Ольге. – Вижу, вы здесь впервые.

– В последнее время я многие вещи делаю впервые. – Ольга сделала глоток «Baccardi».

– Вы либо лукавите, либо пытаетесь меня смягчить.

– Смягчить? – усмехнулась Ольга. – Поверьте, я не собираюсь делать вас ласковее. Но если бы вы стали вели себя немного вежливее, мне было бы очень приятно.

– Я не умею быть вежливым с такими женщинами, как вы, – как бы вскользь обронил Дэвид и отвернулся.

– Позвольте, – вспыхнула Ольга. – Я вас не понимаю. Какая же я? Что вы обо мне знаете?

Музыка взревела еще громче, и толпа всколыхнулась, что дало Дэвиду повод крепко прижать к себе возмущенную Ольгу.

– Я объясню вам, раз вы так непонятливы, – тихо проговорил он, приблизив к ней лицо. – Не люблю женщин, которые себя предлагают. Все еще не понимаете?

Ольга отрицательно покачала головой. Она почти не слышала его, лишь чувствовала, как крепко он сжимает ее талию. В голове всплывали моменты их короткого свидания. Она вспомнила его ласки и учащенно задышала.

– Не все женщины умеют себя предлагать. Но вы в этом профессионал. Вы знаете, что нужно сделать, чтобы обратить на себя внимание. Вы так можете себя преподать, что от одного взгляда на вас начинает ныть в паху. Вы мило ведете беседу и легко водите рукой, заставляя следить за вашими пальцами. И мужчина счастлив, что такая женщина, как вы, обратила на него внимание. Он радуется, что она сама его выбрала. Все просчитала, обдумала и взвесила. Умело вошла в поле зрения, показала, насколько хороша собой, и обставила все так, чтобы инициатива исходила не от нее, а от выбранного ею партнера. Вот что в моем понимании означает умение себя предлагать.

– Вы хорошо знаете женскую психологию, но абсолютно не знаете меня.

– Женщины слишком примитивные существа, но многие мужчины этого не понимают. Они-то и придумали миф об их особенности и труднодоступности. Все гораздо проще. Не нужно быть мудрецом, чтобы знать, что необходимо дамам. Вот взять вас, например. Думаю, я понимаю истинную причину того, почему вы позволяете мне себя обнимать.

Ольга усмехнулась и еще крепче прижалась к нему.

– Вы потрясающий жеребец, – сказала она, почти касаясь губами его щеки. – Только поэтому я позволяю вам дотрагиваться до себя.

Дэвид резко отпустил ее.

– Что вам не нравится? – удивилась Ольга. – Я вас ничем не обидела, не унизила. Видимо, я вызываю у вас особые чувства, раз вы ведете себя как десятилетний мальчишка с понравившейся ему девочкой. Вы все время пытаетесь дергать меня за косички. Расслабьтесь, Дэвид. Как сказал Эдди, мы здесь для того, чтобы веселиться. Давайте не будем портить друг другу настроение, очень глупо ссориться на карнавале.

Она улыбнулась, увидев, что Дэвид растерялся от ее предложения. Она салютовала ему бутылкой «Baccardi» и сказала:

– Начнем с самого начала, представив, что видимся впервые. Рада познакомиться с вами, Дэвид Марстон. Вы действительно необычайно хороши собой, и Мадлен не покривила душой, описывая вас.

– Зато Эдди упорно молчал и ни разу не обмолвился о том, с кем собирается меня познакомить, – улыбнулся он в ответ. – Это правда, что Мадлен говорила о том, что я – ядовитый гад?

– Нет, это мое выражение.

Дэвид казался растерянным от перемены, произошедшей в Ольге. В порванных джинсах и спортивной футболке она совсем не походила на ту женщину, которая соблазнила его в баре. Он примирительно улыбнулся и добавил:

– И я рад знакомству, Ольга.

– А где наша влюбленная парочка? – Ольга обернулась в поисках Эдди и Мадлен. – Ой!

Она округлила глаза, увидев, как размалеванный участник шествия схватил за плечи девушку, стоящую рядом с ней. Ольга быстро взяла Дэвида за руку, потому что такой же разрисованный верзила направился к ней. Он призывно улыбался Ольге и посылал воздушные поцелуи.

– Дэвид, – жалобно протянула она. – Спаси меня от этого маляра!

Дэвид рассмеялся, притянул ее к себе и выставил руку вперед, не давая наглецу к ним приблизиться.

– А ты, оказывается, жадина! – рядом послышался смех Мадлен.

Она подскочила к Дэвиду и ткнула его кулачком в грудь. Свободной рукой Дэвид подхватил ее и приподнял.

– Конечно, – засмеялся он. – Какой нормальный мужчина расстанется с такими женщинами, как вы?

Мадлен обхватила Дэвида за шею, заставив отпустить Ольгу, и прошептала ему на ухо:

– Еще раз обидишь Ольгу – убью! – Она поцеловала его в щеку. – Проводишь ее домой, я буду ночевать у Харриса. Мы покинем вас через некоторое время. И будь вежлив с ней, она не такая, как все твои предыдущие пассии.

– Откуда эта информация? Неужели Эдди был несдержан на язык и выложил полное досье на моих бывших подружек?

– Я по твоему лицу вижу, что с тобой нужно быть крайне осторожной. – Мадлен прищурила глаза. – Мне важно знать, что ты не обидишь Ольгу.

– Обещаю быть джентльменом.

– Что-то я тебе мало верю, – усмехнулась Мадлен. – Ну, где ваш «Baccardi»? В горле пересохло. Эдди, доставай свои гавайские лепешки! Будем праздновать!

– Не лепешки, а пирожки по-ямайски. – Эдди подал Мадлен бутылку.

– Какая разница? И на вид, и на вкус они одинаковые. Все равно завтра от них будет болеть живот.

* * *

Ольга открыла дверь и пропустила Дэвида в дом. Он с любопытством огляделся.

– Здесь пахнет Мадлен, – сказал он.

– Она вылила на себя полфлакона духов перед тем, как выйти на улицу. – Ольга положила ключи на столик. – Что-нибудь выпьешь?

– Нет, – Дэвид улыбнулся, притянул ее к себе и поцеловал.

Она не сопротивлялась, наоборот, полностью отдалась охватившему ее желанию. Дэвид быстро стянул с нее футболку, и глаза его восхищенно заблестели.

– Я знаю, что хороша собой. – Ольга не удержалась, чтобы не подшутить над ним.

– И чересчур самоуверенна, – улыбнулся Дэвид.

– Сама себе удивляюсь, – сказала Ольга и обняла его.

ГЛАВА 26

Кемден с интересом наблюдал за сэром Робертом, который шел к дому со стороны сада в сопровождении двух девочек. Одну из них он нес на руках, и она крепко обнимала его за шею, что-то громко рассказывая и смеясь при этом. Вторая выглядела смущенной, она периодически дергала старика за руку и в чем-то оправдывалась. Это были дочери Ольги де Койн. С того момента как их разлучили с матерью, они жили в поместье сэра Роберта. Сколько еще они здесь пробудут, Кемден не знал. Однако был уверен, что период этот затянется, и Ольга еще долгое время не увидит своих детей.

Кемден видел, что сэр Роберт привязался к девочкам, окружил их заботой и вниманием. Он слишком много времени проводил с ними. Казалось, кроме этих детей, его больше ничто не интересует. Делами он и вовсе перестал заниматься, переложив все на Гесса и Кемдена. То, что сэр Роберт принял решение уйти на покой, не беспокоило Кемдена, гораздо больше его волновала опасная близость с дочерьми женщины, отличающейся непредсказуемым и жестоким характером. Старик привязался к малышкам и вел себя так, будто они являются членами его семьи. Они называли его «дедушкой», что ему очень нравилось. Впрочем, он вел себя с ними так, как самый настоящий дедушка. В этом, по мнению Кемдена, и заключалась опасность. Кемден с неудовольствием замечал, что расположение к ним сэра Роберта выходит за пределы допустимого. Его босс воспринимал детей своего врага, как своих собственных, он был излишне эмоционален и уже не столь адекватен, как прежде. Девочки должны были стать орудием, средством, с помощью которого можно было контролировать их мать, но вместо этого превратились в объект любви и обожания. Теперь Кемден размышлял над тем, как отвести интерес сэра Роберта от детей и вернуть его к прежней деятельности.

Но он не мог не признать тот факт, что сэр Роберт выглядит счастливым и веселым. Кемден впервые видел, как загорается любовью его взгляд, устремленный на девочек, как голос его, обращенный к ним, становится нежным и теплым. Конечно же, все эти чувства были направлены только на девочек, но Кемдена не покидало ощущение, что сэр Роберт начинает менять прежнее отношение к окружающим, становясь более терпимым. Его суровость и безоговорочность медленно, но неотвратимо исчезали. Кемден был уверен в том, что подобная мягкотелость может привести только к одному финалу – к гибели. Потому что ни при каких условиях нельзя привязываться к тем, кто является лишь средством достижения цели. К великому счастью, Ольга де Койн не знала, кто руководит организацией и у кого находятся ее дети, а также какие эмоции испытывает к ним опекун. Иначе она не преминула бы воспользоваться ситуацией и сломать сэра Роберта, сыграв на его чувствах. Сейчас сэр Роберт попал в такое же положение, что и Ольга: забери у него детей, и он поведет себя так же, как баронесса. Он сделает все, что от него требуют, лишь бы вернуть их обратно.

– Дедушка, – услышал Кемден детский голос в гостиной, – а когда ты отвезешь нас к маме?

– Думаю, что вы увидитесь с мамой сегодня же.

– Здорово! – восторженно воскликнула старшая сестра. – А может, будет лучше, если мама переедет жить к нам?

– Да, – вторила ей младшая. – Представь, как нам будет весело! И бабушка обрадуется.

Сэр Роберт улыбнулся и, нагнувшись, поцеловал девочку в лоб.

– Бегите в свою комнату. Собирайтесь, – сказал он и указал рукой на помощника. – Мистер Кемден отвезет вас к маме. Да, и где ваши манеры, юные леди? Почему вы не поздоровались?

– Добрый день, мистер Кемден! – закричали девочки и бросились к лестнице.

Сэр Роберт, улыбаясь, посмотрел им вслед, затем повернулся к Кемдену и пристально вгляделся в его лицо.

– Вы хотите мне что-то сказать? – спросил он.

Кемден молчал, но по глазам его было видно, что он борется с собой. Его явно мучило то, что он никак не решался произнести вслух. Кемден привык во всем быть честным со своим хозяином, и это обстоятельство не позволило ему утаить свои мысли.

– Насколько я понял, вы не собираетесь возвращать баронессе де Койн ее дочерей. Я ведь прав?

Голос Кемдена, утратив обычную мягкость, стал жестким и резким. Этим вопросом он ясно продемонстрировал свое отношение к возможным действиям своего босса.

– Это был бы слишком опрометчивый поступок, – добавил он.

– Кемден, – глухо сказал сэр Роберт, – не следует указывать мне, как поступать. Я не собираюсь лишать детей матери, но и не намерен отдавать их баронессе до тех пор, пока она не перестанет быть для нас опасной.

– То есть, – уточнил Кемден, – девочки продолжают оставаться для нас средством давления на нее?

– Кемден, остановитесь. – Сэр Роберт предостерегающе поднял руку. – Не упрекайте меня в излишней эмоциональности. Конечно, я привязан к дочерям баронессы, но при этом полностью контролирую свои чувства. – Он холодно улыбнулся. – Ваше внезапное недоверие меня раздражает.

– Простите, – Кемден склонил голову.

Сэр Роберт отвернулся к окну.

– Человека всегда нужно контролировать, – едва слышно сказал он. – А для этого необходимо знать его слабые места. У Ольги де Койн слабое место – дочери. Она их мать, и она их любит. Рано или поздно наступит момент, когда она сломается, полностью уступив нашим требованиям, тогда контроль можно будет снизить. К тому времени она вольется в игру, и степень нашего доверия к ней повысится. До этого момента дети будут находиться под моим присмотром.

– Как долго вы намереваетесь использовать баронессу?

– У нее высокий потенциал. Судя по тому, как она управляет агентством, я могу с уверенностью сказать, что не ошибся, назначив ее на эту должность. За последние месяцы доходы увеличились на тридцать процентов. Однако, – сэр Роберт резко повернулся к Кемдену, – вы были правы, когда говорили, что она – крайне опасный человек. Гесс боится ее, и это кажется мне вполне оправданным.

– Гесс больше всего боится, что баронесса в скором времени займет его место, – возразил Кемден. – Он всячески старается не допустить этого и постоянно вступает с ней в конфронтацию. Я не раз замечал, что Гесс мешает Ольге эффективно выполнять свою работу.

– В чем это выражается?

– Он настраивает клиентов против баронессы, портит ее отношения с рекламодателями и другими людьми, с которыми сотрудничает агентство. В общем, он всячески вмешивается в деятельность «Астрей» и делает это весьма хитро, прикрываясь вашим именем.

– Все настолько серьезно? – нахмурился сэр Роберт.

– Более чем. Он воспринимает Ольгу как непосредственную угрозу для себя, – Кемден усмехнулся. – Получилось так, как вы того хотели. Вы ослабили влияние Гесса и превратили Ольгу де Койн в его личного врага. Потому Гесс и придумывает всяческие ухищрения для того, чтобы ее скомпрометировать. И это мешает нашему бизнесу.

Кемден замолчал, дав время сэру Роберту обдумать его слова.

– Должен ли я пресечь дальнейшие нападки на баронессу? – после непродолжительной паузы спросил Кемден. – Впрочем, если вы хотите, чтобы конфликт внутри организации сохранялся и нарастал, мы можем оставить все как есть. Несмотря на происки Гесса, баронесса прекрасно справляется со своими обязанностями. Но мне неизвестно, насколько ее хватит.

– Что вы пытаетесь мне сказать? Что я должен ее отпустить? – Сэр Роберт покачал головой. – Слишком поздно. Баронесса находится в самом центре событий. Но, главное, ее деятельность эффективна, и я буду использовать ее ровно столько, насколько у нее хватит внутренних ресурсов.

Девочки спустились вниз.

– Попросите бабушку составить букет для вашей мамы, – сказал сэр Роберт.

«Прелестные малышки», – подумал Кемден, рассматривая их. В девочках чувствовались аристократизм и изящество, присущие Ольге. Старшая, София, проявляла сдержанность, не свойственную девятилетнему ребенку. Младшая отличалась непосредственностью и болтливостью. Последнее качество она, по всей видимости, унаследовала у кого-то из своих родственников, но не от матери, которая всегда тщательно обдумывала то, что говорит. Глядя на этих детей, трудно было представить, что она им не родная мать. Их сходство было поразительным. Белокожие, черноволосые и темноглазые, они казались точной копией женщины, которая не приходилась им матерью. «Жизнь порой творит чудеса, – усмехнулся Кемден, – превращая чужих людей в родных».

– Бабушка составляет красивые букеты, – кивнула Виктория. – Я хочу, чтобы в нем было много синих роз.

– Синих роз не бывает, – поправила ее София. – Дедушка, мы хотим остаться с мамой на несколько дней.

– Мама сейчас слишком занята. Именно поэтому она попросила, чтобы мы с бабушкой присматривали за вами.

В голосе сэра Роберта слышалась искренняя печаль, и Кемден улыбнулся тому, как искусно лжет старик. Он почувствовал, что его отношение к боссу начинает меняться. Это обстоятельство удивило его, но тем не менее заставило испытать облегчение. Теперь Кемден видел сэра Роберта таким, каким тот был на самом деле, без прикрас и лживых масок. Он видел перед собой старика, который страшится одиночества. Он видел жестокого человека, которого все боятся и ненавидят и который больше, чем кто бы то ни было, нуждается в любви. Да, сэр Роберт изменился. Одно лишь его качество осталось незыблемым. Он знал, как можно уничтожить человека, и всегда добивался этого. Сейчас его целью было обогащение с помощью баронессы. Это был тщательно продуманный план. Следующим шагом будет избавление от нее, в чем Кемден не сомневался. Но когда настанет этот момент, трудно сказать.

– Бабушка в оранжерее. Ступайте к ней и возвращайтесь с самым большим букетом. Не задерживайтесь. – Сэр Роберт подтолкнул девочек к двери, ведущей в сад. – Не стоит заставлять мистера Кемдена ждать.

Когда девочки вышли из комнаты, он повернулся к Кемдену.

– Проследи за тем, чтобы они не сказали лишнего, – резко приказал он. – Ни на секунду не оставляй их наедине с баронессой.

Кемден усмехнулся. Если уж сэр Роберт боится быть разоблаченным из-за не вовремя сказанного слова, то следовало бы полностью исключить опасность, оставив детей дома и запретив им встречу с матерью.

– Дашь им двадцать минут. Этого должно хватить, чтобы обменяться новостями.

– Это жестоко, – тихо произнес Кемден и направился к выходу. – Я подожду девочек у машины.

– Не смей говорить мне о жестокости!

Сэр Роберт был раздражен и не скрывал этого. Кемден повернулся к хозяину. Он с любопытством посмотрел на него и не увидел того человека, перед которым преклонялся. Посреди комнаты стоял бледный старик, нервно сжимающий кулаки. Его глаза злобно горели, как у ребенка, когда на его любимые игрушки кто-то посягает.

Кемден склонился в поклоне и вежливо произнес:

– Простите, сэр Роберт. Я все сделаю так, как вы того желаете.

ГЛАВА 27

Ольга ехала к своим детям и от радости пела в машине. Впервые за три месяца, прошедшие после вынужденного расставания, им разрешили увидеться. Ольга не помнила себя от счастья. Ничто не шло в сравнение с пьянящим чувством предвкушения встречи с двумя самыми дорогими ей людьми. Три месяца она не видела своих дочерей. Три месяца переживаний, три месяца страха, казалось, забылись и исчезли в тот момент, когда Кемден сказал, что их привезет. Сердце было наполнено любовью и ожиданием минуты, когда она сожмет детей в объятиях.

Ольга сидела в кафе, напряженно рассматривая проходящих мимо окон людей и ежеминутно поглядывая на часы. Глаза затуманились от слез, когда она увидела, что к кафе подъехал серый «Ягуар» и из него вышли две маленькие леди в одинаковых ярко-синих пальто. У Виктории в руках был огромный букет роз почти в рост с ней. Ей было тяжело держать цветы и неудобно идти с ними, но отдавать их Кемдену она упорно не желала. Ольга долго обнимала и целовала дочерей. По щекам ее текли слезы, но она не замечала их и не пыталась вытереть. Кемдену захотелось достать платок и прикоснуться к белой щеке, но, естественно, он не посмел это сделать. Он передал официанту розы, которые тотчас же поставили в вазу на столик.

– Мы уже были в этом кафе с дедушкой, – объявила Виктория. – Я ела здесь вишневый пирог. Помнишь, София?

– С дедушкой? – удивилась Ольга.

– С твоим папой, – кивнула Виктория. – Почему ты раньше не говорила, что у нас есть дедушка?

– Что сэр Роберт наш дедушка, – добавила София.

Ольга бросила на Кемдена быстрый взгляд и осеклась, увидев в его глазах предупреждение.

– Мы были в ссоре, – медленно произнесла она, следя за выражением лица Кемдена.

– А сейчас помирились? – не унималась с расспросами Виктория. – Это правильно, потому что дедушка Роберт хороший. И бабушка тоже очень добрая. Она любит нас.

– Я рада, что они вам нравятся. – Ольга продолжала поддерживать беседу, смысла которой не понимала. – Как твоя учеба, София?

– Хорошо, – вздохнула девочка. – Но я огорчена, дедушка сказал, что теперь я буду учиться в другой школе. В старой у меня осталось много друзей, и сейчас мы с ними не видимся.

– И где находится твоя новая школа? – быстро поинтересовалась Ольга.

– Что будем заказывать? – так же быстро спросил Кемден, не дав Софии ответить на вопрос.

– Мороженое! – воскликнула Виктория. – Мороженое нужно есть каждый день. Тогда будешь всегда веселым, потому что в нем много веселья!

Кемден нарушил указание сэра Роберта и дал Ольге возможность пообщаться с детьми намного дольше, чем предполагалось. Но он внимательно следил за тем, что говорят девочки, и пресекал любую попытку Ольги узнать, в каком месте они живут. Ему приятно было видеть, с какой нежностью Ольга относится к дочерям. Снова возник в голове вопрос: почему эта женщина любит детей, не являющихся ей родными? Он спрашивал себя, что заставляет ее быть такой самоотверженной и преданной. Ведь ради них она пошла на преступление. Она убила, чтобы они были счастливы, она занимается тем, что ей претит, только для того, чтобы обеспечить их благополучие. Оценят ли они когда-нибудь эти жертвы? Возможно, и к счастью, эти прелестные малышки никогда не узнают о том, что предприняла их мать ради их счастливого детства.

– Нам пора, – сказал Кемден.

Ольга умоляюще на него посмотрела, но, поняв, что он не поддастся уговорам продлить встречу, кивнула. Глаза ее заблестели от слез.

– Мама, можно мы сегодня переночуем дома?

– Сейчас мы едем к дедушке, – сказал Кемден. – И вы решите с ним, когда в следующий раз встретитесь с мамой.

София дотронулась до его плеча.

– Но мы хотим домой. Мы хотим жить с мамой.

Он взял в руку теплую ладошку и улыбнулся.

– Я знаю, но мама сама попросила дедушку о том, чтобы вы некоторое время пожили у него.

– Это ненадолго, – подтвердила Ольга и вытерла мокрые от слез щеки. – Я сейчас очень занята, и у меня... – она замолчала, язык не повернулся сказать дочерям, что у нее для них нет времени.

Кемден поднялся и взял Викторию за руку. Ольга встала следом. Они молча дошли до машины. Ольга поцеловала девочек и помогла им сесть на заднее сиденье.

– Мы скоро увидимся. – Она попыталась придать голосу бодрость, закрыла дверцу машины и преградила дорогу Кемдену.

– Кто такой сэр Роберт? И почему мои дочери называют его дедушкой?

– Вам не следует этого знать.

– Вы – жалкий прихвостень, – прошипела Ольга. – Неужели вы не понимаете, как я страдаю?

– Встретимся в «Астрей» завтра, там и поговорим. Не стоит разыгрывать здесь трагедию. На вас уже смотрят дочери, да и люди оборачиваются.

– Плевать мне на людей и на то, что они подумают.

– Вы ошибаетесь. Вам не все равно. – Кемден взял ее за руку и поцеловал. – До свидания, баронесса.

ГЛАВА 28

Раз за разом Гесс прокручивал место на диске, где Ольга де Койн стреляет в Роуза. Медленно, по кадрам он смотрел, как она приставляет пистолет к подушке, с гневом отмечая, что рука ее не дрожит. Он наблюдал за тем, как Ольга одевается, как уходит, даже не обернувшись на труп. Гесс считал, что убийца должен насладиться результатом своей работы. Он наверняка бы убрал подушку с лица Марвина, чтобы с удовольствием обнаружить в его лице дыру от пули и удостовериться, что он больше никогда не откроет глаз. Но Ольга просто ушла. Испугалась. Гесс усмехнулся. К смерти нужно проявлять почтение, особенно если сам вызываешь ее. Перед ней нужно преклонять колени в знак уважения, а не показывать спину в трусливом бегстве. Ольга проявила неучтивость к госпоже смерти. Впрочем, такой женщине, как баронесса, было неведомо, что такое почтительность. Гесс выключил монитор и потянулся к сигаретам.

– Сука, – процедил он сквозь зубы.

Он помнил каждую минуту, которую провел в обществе Ольги. Он ненавидел то время, когда вынужден быть рядом с ней. Его раздражал тембр ее голоса и губы, произносящие пренебрежительные слова. Ее взгляд, обращенный в его сторону, приводил в бешенство. Гесс хотел схватить Ольгу за шею и задушить, чтобы она закрыла глаза, в которых читалось презрение к нему.

В дверь постучали. Гесс выдохнул дым и бросил ненавидящий взгляд на вошедшего. Охранник сжался в страхе, увидев лицо хозяина.

– Мистер Гесс. – Он опустил глаза и сглотнул. – Приехали леди.

– Какие они, к чертовой матери, леди?! – взревел Гесс. – Нужно называть вещи своими именами.

Парень молчал. Он уже справился с волнением, спокойно посмотрел Гессу в глаза и сказал:

– Я провел девушек в гостевую комнату и позаботился о том, чтобы туда принесли напитки.

Гесс погладил лысину рукой, кивком приказал парню удалиться и вспомнил Ольгу, держащую в руке пистолет. Как никогда он боялся за свое будущее. Гесс чувствовал, что его королевство разрушается, но ничего не мог сделать, чтобы остановить этот процесс. Ему казалось, что сэр Роберт хочет отказаться от его услуг. Он боялся этого, ведь работа в агентстве заменила ему семью, личную жизнь, заполнила собой все его время. Он посвящал этой деятельности каждую минуту, забыв о том, что остальные люди живут иначе. Они радуются и веселятся, рожают детей, провожают их в школу. Их жизнь имеет совсем другой смысл. Но Гесса полностью устраивала его жизнь. Он хотел пребывать только в том мире, который сам построил и который в данный момент грозил разрушиться.

Гесс осознавал, что сэр Роберт играет в непонятные ему игры. Будучи прекрасным аналитиком, он понимал, что старик никогда не сделает чего-либо, что навредит им обоим. Они ведь связаны воедино и уже не могут существовать друг без друга. Осталось узнать, что решил предпринять сэр Роберт и какое отношение к этому имеет баронесса де Койн. Если планы на нее не так серьезны, как Гесс себе нафантазировал, можно будет от нее избавиться. От этой мысли ему стало легче, но в памяти снова всплыла сцена, когда Ольга стреляла в Марвина. Гесс подумал о том, что она убьет и его, если почувствует малейшую угрозу для своей безопасности.

В коридоре послышались женские голоса. Гесс недовольно посмотрел на открывшуюся дверь. На пороге стояли две высокие дамы, которых охранник опрометчиво назвал «леди». Обе были молоды и красивы, а также вызывающе сексуальны. Брюнетка держала в руках две бутылки шампанского, рыжая звенела бокалами.

– Рой, – томно протянула одна из девиц, – сколько можно тебя ждать?

«Тоже мне, Мэрилин Монро», – раздраженно подумал Гесс и глубоко вздохнул.

– Пошли вон отсюда, шлюхи! – рявкнул он.

Девушки испуганно бросились в коридор. Короткая юбка одной из них взметнулась, обнажив прекрасные стройные ноги.

– Хотя нет. – Гесс прищурился. – Останьтесь.

ГЛАВА 29

Мадлен просматривала газеты и одновременно наблюдала за Эдди, который увлеченно работал на компьютере.

– Эдди, ты уже почти два часа не обращаешь на меня внимания.

– Еще немного. – Эдди на мгновение оторвался от монитора, виновато посмотрел на нее и снова принялся за работу.

Мадлен почувствовала обиду. Эдди всегда был внимателен к ней, задавал много вопросов о ее работе и интересовался успехами. В конце дня она приезжала к нему. Эдди варил кофе или открывал бутылку вина, и они долго беседовали. Мадлен в подробностях рассказывала о том, как прошел очередной день съемок и сколько раз на нее накричал режиссер. Она красочно описывала капризы Анны Фаулс – актрисы, играющей главную роль в фильме, работа над которым шла уже больше месяца, – и они весело смеялись над ее выходками. Однако в последние дни Эдди стал проявлять странное безразличие. Он все время сидел за компьютером, не уделяя внимания Мадлен, и заставлял ее скучать, а также мучиться догадками о причинах этой странной холодности.

Мадлен подошла к Эдди и обняла его за плечи.

– Через неделю я уезжаю в Прагу.

Эдди посмотрел на нее и улыбнулся. Мадлен заметила, что он старается отвлечь ее внимание от монитора.

– Что ты от меня скрываешь? – спросила она и подвинулась к экрану.

– Я не разрешаю читать тебе то, о чем пишу.

Эдди быстро потянулся к мышке, намереваясь закрыть документ, но Мадлен перехватила ее.

– Почему? – усмехнулась она и пробежала глазами несколько строк.

Сердце беспокойно забилось: то, что она увидела на экране, было связано с «Астрей». Эдди детально описывал деятельность агентства, причем делал это с предельной точностью и знанием того, что там происходит.

– Никак не можешь наиграться в детектива? – спросила Мадлен, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно. – Я думала, ты гораздо умнее и не станешь раздувать сенсацию из этой нелепости. – Она указала рукой на монитор и улыбнулась.

– Что это значит? Ты шарила в моем компьютере? – Губы Эдди побелели от гнева. – Ты рылась в моих бумагах?!

– Перестань на меня кричать. – Мадлен подошла к дивану и взяла жакет. – Несколько месяцев назад я видела похожие записи в твоем компьютере. Это получилось случайно. Я не собиралась целенаправленно узнать, на что ты тратишь свое время.

Усмехнувшись, Эдди подошел к ней, забрал жакет и гневно отбросил его в сторону.

– Не целенаправленно? То есть у тебя не было четкой цели копаться в моих документах? – язвительно спросил он.

– Что ты хочешь услышать? – вспыхнула Мадлен. – Что я шпионила за тобой?

– Разве нет?

– Ясно, – протянула она.

– Что тебе ясно? – спросил Эдди и снова разозлился.

– Что ты – подлый сукин сын! – взорвалась Мадлен. – И псих! Джеймс Бонд хренов! Может, мне попросить нашего режиссера дать тебе маленькую роль агента из МИ-6? В следующий раз надежнее скрывай информацию, которой владеешь! Тогда не придется брызгать слюной, демонстрируя оскорбленное достоинство. Мне твои претензии не нужны! – Она подхватила сумочку и направилась к двери.

– Мадлен, – Эдди бросился за ней следом и схватил за плечо. – Я не собирался ссориться.

– Но у тебя это получилось. – Мадлен уже открыла дверь и, передумав уходить, громко ее захлопнула. – Поздравляю, это была наша первая серьезная размолвка.

– Я хочу помириться. – Эдди виновато опустил голову.

– Харрис, – Мадлен пристально на него посмотрела, – давай займемся сексом. Говорят, что после ссоры он дарит необычайно яркие ощущения.

– Ну, не знаю, – Эдди пожал плечами. – Секс с тобой всегда исключительно хорош.

– Отлично! – Глаза Мадлен весело засветились. – Еще несколько комплиментов, и я окончательно тебя прощу.

Эдди подхватил Мадлен на руки и прижал к себе.

– Куда вас доставить, госпожа?

– В спальню, – засмеялась Мадлен. – Там будет удобнее тебя прощать.

* * *

Ольга удивленно посмотрела на подругу.

– Так, значит, Эдди продолжает расследование деятельности «Астрей»?

Мадлен кивнула. Она прикурила две сигареты и одну протянула Ольге.

– Причем он не намерен останавливаться. Знаешь, я думала, он убьет меня из-за того, что я знаю, о чем он пишет.

– Зачем тогда признавалась, что шарила в его компьютере?

– Хотела посмотреть на его реакцию. И она меня не обрадовала. Но это все мелочи в сравнении с тем, что произошло позже. Эдди просто выбил меня из равновесия своими вопросами об «Астрей».

– И что ты ему сказала? – улыбнулась Ольга.

– Не понимаю, что веселого ты в этом находишь! – возмутилась Мадлен. – В такой ситуации нужно испытывать страх, а не глупо улыбаться.

– Мне в любом случае нужно бояться. – Ольга потерла лоб. – Что бы не произошло, я все равно останусь в проигрыше. Если Эдди выдаст информацию об «Астрей» в печать, мне придется несладко. Мной заинтересуется полиция, и последующие годы я проведу в тюрьме. Если этого не произойдет и по каким-то причинам твой друг откажется от расследования, мне еще долго придется заниматься куплей-продажей женщин. Кроме того, у меня забрали дочерей и возвращать их не собираются. Как видишь, я проигрываю в обоих вариантах. А третьего, в котором я выигрываю, по всей видимости, не предвидится.

– Единственное, что я вижу, – Мадлен затушила сигарету, – так это то, что твое упадочное настроение не приведет ни к чему хорошему. Когда человек заранее настраивается на проигрыш, он его и получает.

– Я не настраиваюсь, – возразила Ольга. – Я просто реально оцениваю ситуацию. Так что ты сказала Эдди по поводу его вопросов об «Астрей»?

– Естественно, что не имею никакого отношения к этому чертовому агентству! Тогда он посадил меня за компьютер и показал все материалы, которые он собрал. Я в ужасе от того, как много ему известно. В «Астрей» явно работает человек, который обо всем информирует Эдди. И его необходимо вычислить.

– Но как?

– Этот человек хорошо осведомлен обо всех теневых операциях. Он явно не мелкая сошка, – рассуждала Мадлен. – Моделям и остальным бабенкам, которых продают, ничего не известно о цифрах и клиентах. Я по себе знаю. Все, что нам сообщали, это с кем у нас назначена встреча. Еще озвучивалась сумма, которую мы должны получить за свою работу. Все. Мы ничего не знали о том, с кем сотрудничает «Астрей» и кто из девочек входит в список продаж. Мы могли лишь предполагать, но об этом никогда не говорилось вслух. Именно поэтому я думаю, что тот, кто сливает Эдди информацию, имеет достаточно высокий статус.

– Конечно, – согласилась Ольга. – У клерков нет доступа к подобной информации. Чтобы иметь на руках список клиентов, необходимо входить в круг приближенных. А он состоит из десяти человек, не более. Из этих десяти я исключаю себя, Кемдена и Гесса.

– Почему ты их исключаешь?

Ольга внимательно посмотрела на Мадлен. Она прикусила губу, обдумывая причину, по которой вычеркнула этих мужчин из списка подозреваемых.

– Они слишком преданы человеку, на которого работают. Они не посмели бы разрушить его деятельность.

– Преданность легко покупается, – возразила Мадлен. – Как и многое другое. Все зависит от цены.

– Разве Эдди настолько богат, чтобы оплатить такую информацию? – спросила Ольга. – Твой друг не может купить себе хорошую машину. Неужели ты не понимаешь, что сведения о деятельности агентства стоят гораздо дороже, чем «Мерседес»?

– Еще скажи, что цена списка клиентов равна стоимости «Феррари», – прищурила глаза Мадлен.

– Я не удивлюсь, если это так и есть.

– Тогда у меня возникло одно предположение по поводу того, как Эдди достал эти бумаги. Он спит с Луиджи, и тот в благодарность делится с ним информацией.

Ольга рассмеялась.

– Только не говори об этом Эдди, – сказала она.

– Почему? Мне весьма интересно, является ли мой молодой человек гомиком или он просто жертвует своей задницей ради благого дела.

– Идем в кухню, приготовим что-нибудь к ужину, – сказала Ольга.

– Ты приготовишь, а я буду веселить нас обеих разговорами.

Мадлен действительно не стала помогать Ольге, объяснив это тем, что испортит любое блюдо, едва к нему прикоснувшись. Она поставила приборы на стол и наблюдала, как Ольга нарезает овощи для салата, комментируя ее действия и одновременно рассказывая о своих съемках.

– Открой вино, – Ольга протянула бутылку и штопор. – Так говоришь, что ты в восторге от Анны Фаулс?

– Еще бы, – Мадлен закатила глаза. – Она настолько красива, что любая женщина рядом с ней испытывает комплекс неполноценности.

Она разлила вино по бокалам и подала Ольге.

– И ты в том числе? – улыбнулась та, сделав глоток вина. – Не думала, что мисс Адамс, будущая обладательница «Оскара», настолько в себе не уверена.

– А я не говорила, что переживаю из-за своей внешности, – покачала головой Мадлен. – Но всякий раз, когда Фаулс проходит мимо, я стараюсь убраться с площадки, чтобы не потеряться на ее фоне. Она действительно очень хороша собой.

– Ты завидуешь.

– Никакой зависти, – покачала головой Мадлен. – Просто констатация факта. Ты знаешь, я никогда не видела, чтобы мужчины реагировали подобным образом на женщину. На Анну Фаулс они реагируют в высшей степени неадекватно. Они замолкают, вытаращивают глаза и начинают заикаться, если она у них что-либо спрашивает. Потом краснеют, потеют и нервно вытирают лоб. Но при этом так и не могут ответить на ее вопрос.

Мадлен вышла в центр кухни и продемонстрировала поведение мужчин, на которых смотрит Анна Фаулс.

– Моментами я тоже теряюсь, – выдохнула она. – В особенности, когда эта дива капризничает и терроризирует всех своими претензиями.

Ольга улыбнулась.

– Выдам тебе маленький секрет, – сказала она. – Анна Фаулс является одной из девочек «Астрей». Она есть в VIP-каталоге.

Мадлен недоверчиво хмыкнула.

– Правда? Отличная новость! Теперь, если эта лошадь попытается ко мне придраться, я буду знать, чем ее заткнуть. Пну в бока шпорами.

– Только не перестарайся, – посоветовала Ольга. – Насколько мне известно, у Анны острые зубки. Если бы не это, ты сейчас была бы задействована в главной роли.

– Моя роль намного колоритнее, чем у мисс Фаулс. – Мадлен положила себе на тарелку огромную порцию салата. – Я играю главную злодейку, и на мне держится весь фильм. И заметь, со мной Джеймс Бонд будет дважды спать за те два часа, что длится фильм, а ее только один раз поцелует перед финальными титрами. Да, нам сегодня объявили, что на следующей неделе съемочная группа переезжает в Прагу.

– А когда уезжаешь ты?

– Ну, хотя бы изобрази печаль в голосе, – раздраженно сказала Мадлен. – Мне приятно услышать, что ты будешь по мне скучать.

– Я буду скучать, и ты об этом прекрасно знаешь.

– Я уезжаю в следующий четверг. Положи мне еще салата. – Мадлен протянула тарелку. – Не жалей, клади больше. И мясо тоже.

– Всегда удивляюсь, как в тебя столько еды помещается? Ты – пищевой пылесос!

Мадлен бросила на Ольгу игривый взгляд:

– Вместо меня играть злодейку в фильме должна ты. Слушай, это может показаться странным, но моя героиня чем-то на тебя похожа. Она такая же холодная и невозмутимая. В общем, интересная дама.

– Естественно, если эта дама похожа на меня, то она не может быть не интересной, – Ольга подмигнула подруге. – Не зря Джеймс Бонд дважды укладывает ее в койку.

– Один раз в койку, – уточнила Мадлен. – Второй раз на пол. Кстати, на полу иногда бывает интереснее, чем в кровати. Но существует маленькая проблема: можно натереть ковром задницу. Потом она долгое время будет чесаться.

ГЛАВА 30

Ольга обдумывала разговор с Мадлен, лежа в объятиях Дэвида. Он спал, крепко прижав ее к себе, а она не могла сомкнуть глаз, слушала его тихое дыхание и прокручивала в голове слова подруги о том, кто именно в «Астрей» мог поставлять информацию Эдди. Кроме этого, ее беспокоило, как далеко Эдди может зайти в своем расследовании. Если он все-таки решится открыть тайну агентства, то ей в этой ситуации придется хуже, чем кому-либо другому. Она является управляющей агентством, и именно ей будут предъявлены обвинения в торговле женщинами.

Стараясь не разбудить Дэвида, Ольга осторожно убрала его руку с груди и встала с кровати. Она захватила с собой плед и вышла в коридор, плотно прикрыв двери спальни. Ольга уже не впервые ночевала в квартире Дэвида, но ей все еще было неловко оттого, что она находится на чужой территории. Странное ощущение появлялось всякий раз, когда она переступала порог его дома. С одной стороны, что-то говорило Ольге о том, что Дэвид доверяет ей и поэтому впускает в свой мир. В то же время ей казалось, что таких женщин, как она, входящих ночью в его холостяцкую квартиру, было множество, и это не позволяло ей чувствовать свою исключительность.

Ольга была растерянна, она понимала, что позволила себе расслабиться и увлечься, и главное – она никогда не чувствовала себя такой счастливой. Ко всему прочему, наравне с небывалым внутренним подъемом она испытывала вину за то, что посмела быть счастливой в тот момент, когда нужно было плакать. Очень часто в голову приходили мысли, что она плохая мать, так как не может вернуть своих дочерей. Вместо того чтобы бороться и искать их, она плыла по течению, довольствуясь новостями, которые регулярно приносил Кемден. Вдобавок ко всему в ее жизнь пришла любовь, которая ошеломила и заставила радоваться вопреки обстоятельствам, в которых она оказалась.

Ольга была недовольна собой, ее раздражало собственное малодушие, но, как ни старалась, она не могла избавиться от мыслей о Дэвиде: они владели ею наравне с мыслями о дочерях. Ольга говорила себе, что по значимости Дэвид не может сравниться с Софией и Викторией, но ничего не могла с собой поделать. Она убеждала себя, что напрасно привязывается к нему, что их отношения не могут быть длительными, и каждый раз спешила к нему на встречу. В его объятиях она успокаивалась, забывала о прошедшем дне, наполненном отчаянием и страхом. Спокойствие и уверенность, исходящие от Дэвида, заряжали ее и давали возможность ощутить себя обычной женщиной, которую судьба не испытывает на прочность и не играет с ней в опасные игры. В такие минуты Ольга чувствовала себя умиротворенной и была благодарна Дэвиду за это.

– Что тебя тревожит? – услышала она его голос и подняла голову.

Дэвид стоял перед ней и внимательно вглядывался в ее лицо. Ольга покачала головой и улыбнулась.

– Все в порядке, – сказала она и откинула плед в сторону. – Садись рядом.

– Если все хорошо, то почему ты не можешь уснуть? – спросил он, обнимая ее.

– Иногда люди не могут уснуть вовсе не оттого, что им плохо, – возразила Ольга, – а как раз наоборот.

– Значит, ты счастлива и поэтому сидишь здесь в темноте?

– Да, – кивнула Ольга. – Причем счастлива настолько, что не знаю, что с этим счастьем делать.

Дэвид засмеялся.

– Давай приготовим чай, – сказал он.

– Сейчас я предпочитаю поступить так, как обычно ведет себя Мадлен. – Ольга весело посмотрела ему в глаза. – Ты приготовишь чай, а я буду сидеть рядом и рассказывать тебе забавные истории.

– Не думал, что Мадлен лентяйка. Хотя эта новость меня не удивила.

Они перешли в кухню. Ольга удобно устроилась на высоком стуле, подтянула ноги к груди и закуталась в плед. Дэвид налил в чайник воды и поставил его на плиту. Затем достал из шкафа чашки, молочник и направился к холодильнику.

– Я хочу познакомить тебя с родителями.

Ольга с удивлением на него посмотрела.

– Неужели у нас все так серьезно? – спросила она.

– Получается, что у нас все очень серьезно.

Дэвид стоял к ней спиной, и Ольга не видела его лица, но чувствовала, что он улыбается.

– Решил меня помучить?

– Нет. – Дэвид повернулся к ней. – Спрашиваю твое мнение. – Он сделал глоток молока из бутылки. – Ты не будешь против этого знакомства?

– Не кажется ли тебе, что все происходит слишком быстро? – осторожно спросила она.

– Я хочу познакомить тебя с родителями, потому что считаю, что пришло время. Мне думается, что будет правильным, если они узнают женщину, которую я... с которой я хочу быть вместе.

Ольга натянула плед на плечи и опустила голову. Она не хотела, чтобы Дэвид увидел, как зарделись ее щеки.

– Хорошо, я согласна.

– С чем? – лукаво спросил Дэвид.

– С тем, что ты желаешь быть со мной, – в том же тоне ответила Ольга. – Ну, где твой чай?

– Переводишь тему разговора? – Дэвид подошел к ней, не обращая внимания на кипящий чайник. – Чего ты боишься? Что тебя испугало в моих словах?

Ольга улыбнулась и выставила руку вперед, не давая ему близко подойти к себе.

– Не провоцируй меня, – предупредила она. – Чайник кипит, не слышишь, что ли?

Дэвид занялся приготовлением чая, и в кухне на некоторое время воцарилась тишина.

– У меня серьезные намерения, – сказал он, поставив перед ней чашку.

– Предлагаешь выйти за тебя замуж?

Ольга попыталась превратить серьезный разговор в шутку, но поняла тщетность своих намерений, когда услышала:

– Да.

– Дэвид, – засмеялась она. – Ты, оказывается, спринтер! Идешь на мировой рекорд. Предложить женщине стать женой после нескольких месяцев знакомства? Небывалая опрометчивость!

– Что в этом плохого? – Он пожал плечами. – Мы же не сегодня узнали друг друга? А ты в свою очередь высококвалифицированный мастер не отвечать на вопросы. Слушай, я не знаю, как мне себя вести с тобой. Всякий раз, когда я пытаюсь поговорить серьезно, ты переводишь беседу в другое русло. В общем, ты избегаешь разговоров о нас. Ты не желаешь куда-либо выходить со мной, мы ни разу не ужинали в ресторане, никогда не встречались на людях. Мы всегда находимся либо в твоем доме, либо у меня в квартире. Складывается впечатление, что ты боишься, что нас увидят вместе. Ты стыдишься меня?

Она посмотрела на него и вдруг увидела в его глазах страх быть отвергнутым. Он боялся, что она подтвердит его опасения, но пытался выглядеть спокойным. Ольга ощутила прилив нежности к этому сильному мужчине, который сейчас был похож на неуверенного ребенка. Казалось, вся его дальнейшая жизнь зависит от ее ответа.

– Нет, – просто сказала она и вздохнула. – Не в этом дело.

– Тогда в чем? – Голос Дэвида звучал ровно, но Ольга чувствовала беспокойство, скрытое за мягким тоном. – Почему ты не хочешь знакомиться с моими родителями? Почему прячешь своих дочерей? Я не хочу давить на тебя, но мне постоянно кажется, что ты от кого-то скрываешься. Может быть, я преувеличиваю...

– Нет, – перебила его Ольга. – Ты прав. Я не хочу афишировать наши отношения. Я боюсь, что журналисты снова не дадут мне покоя своим преследованием. Мне страшно, я уверена, что они будут писать обо мне в дурном тоне. Одновременно они начнут копаться и в твоей жизни, а это может доставить тебе большие неприятности.

– Ты боишься журналистов из-за того, что прошло слишком мало времени после смерти твоего мужа?

Дэвид испытал облегчение, услышав причину ее осторожного поведения. А Ольга назвала себя лгуньей, так как не решилась озвучить истинный мотив своей скрытности. Если Гесс узнает о ее отношениях с Дэвидом, он получит еще большую власть над ней. Для полного подчинения баронессы де Койн он не упустит случая воспользоваться этой информацией. Ольга не хотела давать ему такой шанс и поэтому всячески старалась, чтобы об их романе никому не было известно.

– Я люблю тебя, Дэвид, – сказала она и почувствовала облегчение от своего признания. – Но нам придется подождать с выходом в свет. Это относится и к знакомству с твоими родителями, и к встрече с моими девочками.

– Теперь ты слишком ускоряешь события, – усмехнулся Дэвид. – Я ни слова не сказал о любви, а всего лишь предложил устроить ужин с моими стариками.

– Ах ты, подлец! – вспыхнула Ольга, хоть и понимала, что он подшучивает над ней. – А как же предложение выйти за тебя замуж? Разве такие мужчины, как ты, женятся на тех, кого не любят?

– А ты выйдешь за меня? – Дэвид серьезно на нее посмотрел.

Ольга набрала в грудь воздух и вдруг рассмеялась.

– Мадлен плохо на тебя влияет, – улыбнулся Дэвид. – Это от нее ты переняла такую манеру вести разговор.

Ольга, продолжая смеяться, кивнула:

– Ты прав. Мадлен превратила меня в другую женщину. – Она дотронулась до его руки. – Я хочу быть с тобой.

– Это не ответ на вопрос.

– Я буду твоей женой. – Ольга замолчала на мгновение. – Но прошу не давить на меня. Не торопи события. Прошло слишком мало времени со дня нашего знакомства, и я боюсь, что ты пожалеешь о том, что принял поспешное решение. В любом случае, я оставляю за тобой право забрать свои слова обратно.

– Твои слова заставляют меня зеленеть от злости, потому что я обычно не меняю своих решений.

– Это плохая черта, – улыбнулась Ольга. – Нельзя быть столь категоричным. Иначе можно жестоко поплатиться за свою непреклонность.

ГЛАВА 31

Уехав из Лондона, Ольга испытала облегчение оттого, что не видит Дэвида. Конечно же, она скучала по нему, но на душе стало спокойнее, ведь их разделяли тысячи километров, и больше не приходилось испытывать страх, отправляясь к нему на встречу или ожидая его в своем особняке. В те два месяца, которые она провела в разъездах по Европе, из ее жизни исчезли Кемден и Гесс, что дало возможность на некоторое время ощутить свободу. Это пьянящее чувство создавало иллюзию, что Ольга принадлежит только себе, она была свободна от всяких обязательств и почти счастлива.

Ночами, находясь в одиночестве в гостиничных номерах и мучаясь бессонницей, Ольга курила сигареты и пила вино, пытаясь снять напряжение тяжелого дня. Она отказывалась проводить время в развлечениях, которые для нее устраивали новые партнеры, чем очень их удивляла. Умеренные вкусы баронессы и ее спокойный нрав с восторгом обсуждались в неофициальных разговорах, что придавало ей еще большую таинственность и вызывало навязчивый интерес к ее персоне.

За два месяца путешествия по Европе Ольга нашла много людей, готовых с радостью сотрудничать с «Астрей». В основном это были агенты, которые должны были поставлять новых девочек для ее бизнеса. В их число входили владельцы небольших модельных агентств, обрадовавшихся возможности с выгодой перепродать контракты симпатичных и горячих итальянок, испанок, белокурых и внешне холодных датчанок, шведок, а также менее требовательных полек, чешек и русских. Девиц со свободными взглядами на жизнь, готовых на все, лишь бы получить желаемое, в Европе оказалось великое множество. Не имели значения национальность или внешность, всеми этими дамами двигало тщеславие и желание прославиться. Глядя в их решительно настроенные лица, Ольга частично снимала с себя ответственность за то, чем эти девочки будут заниматься в ее агентстве, так как понимала, что многие в подобном заработке увидят некий шанс для себя, возможность приблизиться к заветной цели. Кроме того, все эти дамы любили деньги, и глаза их жадно загорались в тот момент, когда сообщалось о сумме, которую им будут платить за встречу с клиентами.

– До чего же продажные особы! – рассмеялась Мадлен, рассматривая фотографии новых приобретений «Астрей». – Я была не такой. Я занималась этим для того, чтобы жить, а не ради стремления к славе и кругленькому счету в банке. Да-а, – протянула она, отложив снимки в сторону. – Видимо, мир слишком быстро меняется и я не успеваю за ним. Уровень моральных ценностей неимоверно понизился. Что сейчас в цене?

– Только деньги, – усмехнулась Ольга.

Она взяла в руки одну из фотографий, на которой улыбалась потрясающе красивая испанка. Лицо ее притягивало страстностью и яркостью. Мадлен посмотрела на другой снимок, где юная чешка, не смущаясь, обнажила прекрасной формы грудь.

– Эта наверняка понравится Демпси, – хмыкнула она, бросив фото перед Ольгой. – Белокурая, стройная и нежная, она станет фавориткой министра. Ты права. Такие дамы способны оценить лишь шуршащие бумажки. Впрочем, тебе это только на руку: не придется мучиться угрызениями совести оттого, что заставляешь их делать нечто непристойное. Вот эта штучка, например, – Мадлен ткнула пальцем в очередной снимок. – У нее на лице написана сумма, которую она намерена брать за час пользования ее телом.

Ольга с любопытством вгляделась в юное лицо.

– Красивая малышка. Как говорил Роуз: «Если будет лояльной, то станет звездой».

– Ты неправильно выразилась, – сказала Мадлен. – Если она будет умело раздвигать ноги, то в скором времени станет шлюхой мирового уровня.

– У тебя был неудачный день?

– То, что я говорю вслух вещи, о которых многие предпочитают молчать, вовсе не говорит о моей злобе или о том, что у меня плохое настроение, – улыбнулась Мадлен.

– На тебя накричал режиссер? – предположила Ольга. – Нет, еще хуже. Он убрал из фильма сцены любви с Джеймсом Бондом.

Мадлен рассмеялась.

– Нет, ты ошиблась! – Она обняла Ольгу за плечи и притянула к себе. – Съемки здесь, в Праге, закончились. Мы снова переезжаем в Лондон. Мне осталось сняться в двух сценах, и все! Я свободна. Слушай, это так здорово, что ты решила прилететь ко мне! За два месяца в Чехии я почти одичала.

– Не верю. Рассказывай, скольким мужчинам ты вскружила голову?

Мадлен тряхнула волосами и сделала неопределенный жест рукой.

– Понятно, – усмехнулась Ольга. – Моей дорогой подруге имеет смысл сходить на исповедь и раскаяться в своих грехах.

– Я не верю в раскаяние, как, впрочем, и в Бога! – воскликнула Мадлен. – И не изменяю любимым мужчинам и любимым женщинам всегда храню верность.

Ольга поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Мадлен же не намеривалась вставать. Она раскинула руки в стороны и с восхищением произнесла:

– Ради того, чтобы жить в таком шикарном отеле, я согласилась бы стать управляющей «Астрей».

– Сделать тебя своим заместителем? – спросила Ольга. – Могу спросить у Гесса, есть ли для тебя вакансия. Мадлен, что тебе говорит имя «сэр Роберт»?

Мадлен бросила на Ольгу удивленный взгляд и нахмурилась.

– Впервые его слышу. Почему ты спрашиваешь?

– У этого человека находятся мои дочери, – пояснила Ольга. – Он выдает себя за их дедушку, моего отца, и они к нему очень привязаны.

– Когда же они успели его полюбить?

– За шесть месяцев все, что угодно, может случиться. Мне вполне понятны чувства девочек, ведь сэр Роберт хорошо к ним относится и ни в чем им не отказывает. Ты можешь ненавязчиво поинтересоваться у Эдди, знакомо ли ему это имя?

– Хорошо, я спрошу, – кивнула Мадлен. – Только не думаю, что он мне что-либо скажет.

– Постарайся его убедить, – жестко усмехнулась Ольга. – Ты ведь прекрасно умеешь получать нужные сведения.

– Эй! Перестань нападать! Сегодня не у меня, а у тебя плохое настроение. Ты стала колючей.

– Я устала. – Ольга опустила голову. – Мне все надоело. Меня раздражает неопределенность. Я хочу вернуть своих детей и не желаю возвращаться в Лондон.

Она закрыла лицо руками, и плечи ее затряслись в беззвучном плаче. Мадлен ошеломленно смотрела на Ольгу, не зная, что сказать.

– Почему ты не желаешь возвращаться в Лондон? – вырвался вопрос.

– Потому что там Дэвид, Гесс и Кемден.

– Отлично! – Мадлен ехидно прищурила глаза. – Ты сравнила Дэвида с этими ублюдками!

– Он предложил мне выйти за него замуж, а я намерена с ним расстаться, – сказала Ольга и пристально посмотрела на подругу. – Ну, не молчи!

– Это твое решение. – Мадлен в раздражении повела плечами, демонстрируя свое невмешательство, но потом не выдержала и добавила: – Испугалась, что влюбилась? Или боишься, что Дэвид узнает, чем ты на самом деле занимаешься?

– Да, я боюсь, что, узнав правду, он станет меня презирать. А узнает он в любом случае, потому что Эдди его друг. Я, например, рассказала бы тебе, если бы Эдди был аморальным типом вроде меня.

– Не горячись, – посоветовала Мадлен. – Расставшись с Дэвидом, ты все равно ничего не изменишь в своей жизни и уж точно не вернешь детей.

– По крайней мере, – возразила Ольга, – мне будет не страшно думать о том, что он пострадает от руки Гесса или Кемдена. Да, и еще. Я серьезно обдумываю мысль о том, чтобы обратиться в полицию.

– Будет лучше, если ты встретишься непосредственно с шефом Скотленд-Ярда. Гесс не говорил тебе, что находится с ним в приятельских отношениях? Уже на следующий день после встречи с шефом я приеду навестить тебя в психушку. Они тебя упекут туда, не задумываясь, если ты вдруг посмеешь открыть рот.

– Почему ты в этом уверена? – испуганно спросила Ольга. – Как тебе стало известно, что Гесс знаком с шефом полиции?

Мадлен не ответила. Она повернулась к Ольге спиной и посмотрела в окно.

– Шеф Скотланд-Ярда тебя заказывал? – спросила та и, поняв, какой ответ последует, вздохнула.

– Мы бездействуем, – сказала Мадлен. – И это плохо. Полгода ты пыталась заслужить доверие Гесса, но напрасно. Ты будешь всю жизнь работать на него, но он не вернет тебе Софию и Викторию. А еще этот сэр Роберт, о котором мы ничего не знаем. Мы потеряли слишком много времени. Вместо того чтобы бороться, ты влезла по уши в дела «Астрей», а я прикрыла свою задницу актерской карьерой.

– Что ты предлагаешь? – устало спросила Ольга. – Объявить Гессу и его хозяину войну? Мы с тобой похожи на двух жалких солдат, которые пытаются вести войну с непобедимой армадой.

– Значит, выиграем войну хитростью. Так как Гесс не верхушка организации, нужно ослабить его позиции, – резонно заметила Мадлен. – Это хорошо, что ты ходишь кислой и подавленной. Нам это на руку. Гесс думает, что полностью сломил тебя. Надо сделать так, чтобы он был абсолютно убежден в том, что ты больше не представляешь для него опасности. А потом подставить ему подножку, чтобы он нос в кровь разбил. Таким образом мы сможем ближе подобраться к таинственному боссу, который до сих пор успешно от всех скрывается. Возможно, в этом нам поможет Кемден. Нужно привлечь его на нашу сторону.

– Мадлен, Гесс не настолько глуп, как ты предполагаешь. Его трудно будет сместить с позиций. И Кемден не станет предавать своего хозяина. Ты этого человека абсолютно не знаешь. Кемден умеет быть верным и останется таковым до конца.

– Тем хуже для него, – отрезала Мадлен.

– Я не знаю, что придумать, чтобы устранить Гесса. Это неосуществимо.

– В этом нет ничего невозможного, – уверенно ответила Мадлен. – В крайнем случае, пристрелим его.

– Убьем Гесса?! – возмутилась Ольга. – Я больше никогда не возьму в руки оружие. На мне и так уже два трупа, этого вполне достаточно.

– Ладно, не кричи. Я все поняла. Никто не собирается делать дырку в лысине этого засранца. – Мадлен прикусила губу. – Нужно попробовать играть на его слабостях.

– Я ничего не знаю о его слабостях.

– Ну, так надо узнать! – взорвалась Мадлен. – Сколько можно сидеть и пускать сопли? Я проведу беседу с Эдди, возможно, ему кое-что известно о наших противниках. Не стоит исключать, что он знает о них гораздо больше, чем мы. Лишние сведения никогда не помешают.

– Не можешь выйти из образа шпионки? – спросила Ольга и улыбнулась.

– Не могу, – согласилась Мадлен. – Это весьма полезно, держит в постоянном тонусе. – Она подошла к Ольге и взяла ее за руки. – Пожалуйста, не бросай Дэвида. Он тебя любит.

– Я не хочу с ним расставаться, но так будет лучше для нас обоих.

– Снова идешь по пути наименьшего сопротивления? – Мадлен тряхнула ее за плечи. – Выброси трусливые мысли из головы! По жизни нужно идти с огнем и мечом. Во всяком случае, использовать этот метод в отношении своих врагов, чтобы у них никогда не возникло желания нападать.

ГЛАВА 32

Впервые с того момента, как Ольга приняла на себя обязанности управляющего «Астрей», она с радостью спешила на работу, ощущая небывалый внутренний подъем. Двухмесячное отсутствие в Лондоне принесло свои плоды, сделав возвращение желанным. А разговор с Мадлен окрылил ее и заставил поверить в то, что битва за детей продолжается. Теперь как никогда Ольга была уверена, что не отступит от намерения вернуть дочерей. И если для этого ей придется избавиться от Гесса, Кемдена и их босса, она это сделает. В ней проснулось желание отомстить за все горести, которые они ей причинили. Ольга хотела, чтобы ее обидчики страдали так же, как она. Нет, убивать их она не собиралась, потому что считала, что избавиться от человека можно не только с помощью пули. Человека можно уничтожить, не причиняя вреда его здоровью.

Ольга наблюдала за тем, как Гесс рассматривает альбом с фотографиями новых девушек, отмечая про себя, какие именно, как выразилась бы Мадлен, красотки произвели на него наиболее яркое впечатление.

– Вы хорошо поработали, – сказал он и посмотрел на Кемдена, который сидел в стороне и просматривал журнал.

– Значит, вы удовлетворены? – спросила Ольга.

– Безусловно.

– Какие бонусы будут предоставлены мне за великолепную работу? – Ольга решила перейти в наступление. – Когда сэр Роберт разрешит мне увидеться с детьми? На следующей неделе у Софии будет день рождения, и я хочу поздравить ее лично, а не по телефону. Думаю, ваш хозяин будет не против нашей встречи.

Она произнесла эту речь абсолютно спокойно, небрежно раскладывая бумаги на столе, но специально сделала акцент на слове «хозяин», зная, что этим разозлит Гесса. Ее предположение оказалось верным. Гесс побледнел от гнева и резко сказал:

– У меня нет хозяев!

– Знаете, мистер Гесс, в Древнем Риме бритая голова была символом рабства и подчинения, – улыбнулась она, сверля глазами его блестящую лысину.

Кемден с удивлением прислушивался к беседе, но не предпринимал попыток вмешаться. Ему было интересно, для чего баронесса завела этот разговор, грозящий перерости в ссору. Также интриговала его сама ситуация, потому что он увидел возвращение прежней Ольги де Койн. В последние месяцы она постоянно разочаровывала его своей покорностью, но сегодня вдруг решила проявить открытую агрессию.

– Я лысый с детства, – ответил Гесс и постарался смягчить тон. – Так распорядилась природа, дорогая баронесса. И это произошло не по причине того, что я чей-то слуга.

– Служить и быть рабом – не одно и то же, – усмехнулась Ольга.

Гесс резко отвернулся, и Кемден заметил удовлетворение в глазах баронессы. Ей доставляло удовольствие издеваться над этим человеком, что недвусмысленно читалось в ее глазах.

– Передавайте мои наилучшие пожелания сэру Роберту. – Ольга протянула руку Гессу, показывая, что их встреча закончена. – А также не забудьте упомянуть о том, что я хочу увидеть своих дочерей.

– Мне неизвестно, о ком вы говорите, – ответил Гесс и направился к двери. – Всего хорошего.

Кемден дважды хлопнул в ладоши.

– Браво! – сказал он. – Однако, Ольга, вы поступили опрометчиво, окончательно разозлив Гесса. В его лице вы приобрели опасного врага.

– Гесс никогда не был мне другом, – ответила Ольга. – Как и вы, мистер Кемден. Поэтому не пытайтесь сделать вид, что прониклись ко мне симпатией, и не устраивайте выговор. Хотя вы делаете это в дружеской форме, все равно выглядит крайне неубедительно, ведь мне известны мотивы вашего участия.

Кемден тихо рассмеялся.

– Я восхищаюсь вашей смелостью, а также способностью четко выражать свои мысли. Сказанное вами прозвучало резко, но правдиво. Однако я считаю, что вам не стоило открыто вступать в конфронтацию с Гессом, он сильнее вас.

– У меня нет другого выбора. – Ольга поднялась и протянула ему руку. – А сейчас прошу извинить. К сожалению, мне пора работать.

Кемден понимающе кивнул и дотронулся до протянутой руки.

– Как скажете, баронесса, – улыбнулся он, крепко сжав ее пальцы. – Мой вам совет: если хотите деморализовать Гесса, сдерживайте эмоции. И бейте наверняка. Ваши попытки уколоть его такой мелочью, как едкое слово, ни к чему не приведут. Это лишь временно испортит ему настроение, но не поколеблет его позиции.

Ольга пораженно молчала.

– Конкретнее, – наконец сказала она. – Что вы предлагаете?

– Это вам решать, – уклончиво ответил Кемден. – Мне Гесс не мешает. Если он вам неугоден, то сами придумайте пути его устранения.

– Почему вы говорите подобные вещи? Вы меня проверяете? – насторожилась Ольга. – Что за игру вы ведете?

– То же самое я могу спросить у вас, – улыбнулся Кемден и отпустил ее руку. – Вы встретитесь с детьми не ранее, чем через месяц. Сэр Роберт и девочки уехали из страны. Я сообщу вам об их возвращении.

В глазах Ольги появились слезы, и Кемден с сожалением посмотрел на нее.

Он поклонился и вышел за дверь.

– Шарлотта, – позвала она секретаря. – Пригласите ко мне мистера Мазини.

Через десять минут в кабинет вошел Луиджи и, остановившись перед Ольгой, стал внимательно ее рассматривать.

– Вы похорошели, – вынес он вердикт. – Влюблены?

– С чего ты взял? – удивилась Ольга.

– Все влюбленные женщины светятся счастьем, – сказал Луиджи и потянулся к фотоальбому. – Посмотрим. Отличный товар, который принесет агентству миллионы.

– Что нового произошло за время моего отсутствия?

Луиджи развалился в кресле и с важным видом сообщил:

– Мы много работали. Заключили несколько выгодных контрактов.

– Я хочу просмотреть документы.

– Это не ко мне, – хмыкнул Луиджи. – Обратитесь к Шарлотте. Да, Ольга, одна из наших девочек имеет все шансы стать лицом вот этой косметической компании. – Луиджи протянул папку со сведениями о фирме.

– Кому же так повезло?

– Эллис Прингл. С ней желает провести вечер мистер Джексон. Вам надо поговорить с мисс Прингл о том, что ей предстоит встреча с...

– Никогда не указывай, как мне поступать, – Ольга поднялась из-за стола. – Мисс Прингл не входит в каталог, и я не собираюсь что-либо менять. Мистеру Джексону найдешь другую партнершу на ночь.

– Но он выразил желание, чтобы ею была Эллис! – Луиджи часто заморгал, демонстрируя испуг. – Он будет недоволен.

– Это твоя проблема. Я не разрешала использовать девочку и демонстрировать ее фото клиентам. Ступай!

– Но, баронесса, – хныкал Луиджи. – Я вынужден доложить обо всем мистеру Гессу. Пусть он решает.

Ольга с гневом посмотрела на него.

– Здесь я управляющая. И я решаю, кого и кому положить в постель. Еще одно слово, и сегодня вечером ты сам будешь обслуживать Джексона.

Луиджи почти выбежал из кабинета. Ольга вздохнула и прикрыла глаза, заставляя себя успокоиться.

– Педераст! – вырвалось у нее.

Если бы мистер Джексон захотел другую девочку, то ссоры с Луиджи не произошло бы. Но он выбрал дочь Рамоны, и Ольга не могла позволить себе уступить его желанию.

ГЛАВА 33

Ольга договорилась встретиться с Дэвидом в Риджент-парке. Это была их первая встреча на людях, и Ольга заметно волновалась. Она приехала на час раньше и прогуливалась по аллеям, наслаждаясь прекрасной погодой, медленно направляясь к месту, где они договорились увидеться. Солнечная погода располагала к хорошему настроению, но Ольга не чувствовала радости. Гуляя по парку, она представляла себе, что рядом с ней находятся дочери. Она словно пыталась перенести в реальность созданную ею иллюзию, находя в этом успокоение.

– Мама!

Ольга вздрогнула и обернулась. Она пристально всматривалась в окружающих ее детей, пытаясь увидеть ту, что ее звала. Все внутри говорило, что это всего лишь фантазия, но тем не менее Ольга продолжала оглядываться, не желая верить в то, что голос дочери это всего лишь ее воображение.

– Мама! Я здесь!

Ольга задрожала, увидев, как к ней, улыбаясь, бежит невысокая черноволосая девочка.

– Виктория! – выкрикнула она, прижав руку к груди.

Она хотела сделать шаг ей навстречу, но не смогла пошевелиться. Какая-то непреодолимая сила держала ее на месте, сковав тело, превратив его в непослушную массу. Со слезами на глазах Ольга смотрела на дочь, которая быстро к ней приближалась. Наконец, осознав, что Виктория не мистификация и не плод ее воображения, Ольга побежала вперед и, подхватив девочку на руки, крепко сжала в объятиях.

– Мамочка, – маленькие ручки обнимали ее за шею. – Не плачь!

Но Ольга не могла остановить слезы, они лились по щекам. Виктория дотронулась пальчиками до ее лица. В ее глазах читалась радость, смешанная с непониманием.

– Что ты здесь делаешь, любовь моя? – срывающимся голосом спросила Ольга. – И где твоя сестра? Почему ты одна?

– Я не одна, – покачала головой Виктория. – Дедушка привез нас в Лондон. Мы ходили в кафе, а теперь гуляем здесь и ждем мистера Кемдена.

Ольга опустила дочь на землю.

– Почему ты к нам не приезжаешь? – спросила Виктория. – Я скучаю по тебе. И София тоже очень скучает. Мы все время ждем тебя, а ты не приходишь. Ты навсегда отдала нас дедушке?

– Нет, что ты! – горячо воскликнула Ольга и присела перед огорченной малышкой. – Я вас никому не отдам. – Она обняла дочь и прижалась к ее щеке. – Где твоя сестра?

– Идем.

Виктория потянула ее за руку и подвела к скамье, где немолодой седовласый мужчина читал «Дэйли Телеграф». Софии рядом с ним не было, и Ольга огляделась вокруг, стремясь увидеть свою старшую дочь. Она снова посмотрела на старика и как можно спокойнее произнесла:

– Добрый день, сэр Роберт.

В том, что это был сэр Роберт, Ольга не сомневалась. Мужчина медленно убрал газету и удивленно взглянул на стоящую перед ним женщину.

– Здравствуйте, баронесса, – мягко ответил он. – Не ожидал этой встречи.

– В жизни происходит много случайностей. – Она подала ему руку для приветствия. – Как поживаете, милый дедушка?

– Так он и твой дедушка? – Виктория потянула Ольгу за рукав. – Дедушка Роберт твой дед?!

– Почти угадала, солнышко, – улыбнулся сэр Роберт. – Найди свою сестру, она вон там. А мы пока поговорим с твоей мамой.

Виктория кивнула и побежала туда, где играла София.

– Итак, – сэр Роберт подал Ольге руку, приглашая прогуляться по аллее. – Каким образом вы здесь оказались?

Ольга посмотрела в сторону, куда убежала Виктория.

– Я повторюсь, это случайность. Когда вы намерены вернуть мне дочерей?

Сэр Роберт похлопал Ольгу по руке.

– Вы слишком нетерпеливы, – усмехнулся он, и его черные глаза весело засветились. – Почему вы отказываете старику в радости общения с девочками? Мне доставляет огромное удовольствие видеть их рядом.

– Они должны быть с матерью, – сказала Ольга. – Кроме того, мне глубоко безразлично, насколько вы к ним привязались. Я заберу их сегодня же. Сейчас!

Сэр Роберт остановился и крепко сжал Ольгин локоть.

– Нет, дорогая, вы немедленно отсюда уйдете, – он понизил голос. – Вернетесь в «Астрей» и будете продолжать свою работу. Не забывайте, госпожа де Койн, что у меня есть веские основания отправить вас за решетку. Тот диск, где запечатлено, как вы убиваете Марвина Роуза, на многие годы лишит вас возможности видеться с дочерьми. Не вынуждайте меня воспользоваться им, чтобы пресечь ваше дерзкое поведение. А сейчас вы будете стоять на месте, спокойно и без истерик. Мы с девочками уйдем. И если вы проявите послушание, то в ближайшее время я разрешу вам встретиться с ними.

Ольга вцепилась ему в руку.

– Пожалуйста, дайте мне увидеть Софию, – прошептала она. – Не будьте жестоким. Я хочу только посмотреть на нее и обнять. Я ни о чем не стану спрашивать и буду крайне осторожна, только разрешите мне поцеловать дочь.

Сэр Роберт улыбнулся и убрал руку. Он пристально посмотрел на Ольгу и, соглашаясь, кивнул.

– Хорошо, – сказал он, обняв ее за плечи. – Я доволен, что мы поняли друг друга.

Ольга учащенно дышала, пытаясь сдержать волнение. Она внимательно рассматривала мужчину, безжалостно игравшего с ней, отмечая каждую деталь его лица, заставляя память навсегда запечатлеть мелкие морщинки, блеск его глаз, форму губ. Она впитывала в себя все, чтобы постоянно держать в голове картинку, которая должна будет мобилизовать ее гнев и, напитав ненавистью, направит на борьбу.

Это была странная ситуация. Прохожие наблюдали за немолодым мужчиной, обнимающим за плечи красивую женщину. Многие из них узнавали баронессу де Койн, статьи о которой регулярно появлялись в газетах. Большинство гадало, что связывает этих разных людей. Они видели улыбку на лице мужчины и лучистые глаза баронессы, но никто не мог предположить, что сердца обоих пылают. Один мучился страхом, другую съедала ненависть.

Сэр Роберт в самом деле испытал страх, увидев баронессу де Койн. Он был недоволен собой, равно как и тем, что не смог предусмотреть подобное. Теперь Ольге де Койн известно его лицо, а это обстоятельство заставляло задуматься над тем, стоит ли оставлять баронессу в живых. Глядя в ее печальные глаза, он решил не спешить от нее избавиться. Сейчас она полностью находится в его руках, и тот факт, что теперь ей внешне знаком глава организации, не делает ее положение выигрышным. Она все так же является женщиной, которая будет выполнять все его требования, невзирая на открывшуюся ей тайну.

Сэр Роберт наблюдал за тем, как Ольга обнимает и целует свою старшую дочь, и улыбался. Баронесса де Койн была хорошей матерью. Если бы не это обстоятельство, ему никогда не удалось бы так умело контролировать ситуацию, играя на ее чувствах. И все же, управляя Ольгой, он испытывал перед ней страх. Теперь он понимал необдуманность шага, который совершил, приблизив к себе баронессу. Сэр Роберт не предполагал, что ситуация примет столь опасный оборот, превратив Ольгу в человека, способного разрушить его жизнь. Он также не думал, что полюбит ее дочерей и они станут главным смыслом его существования.

– Пора прощаться, – сказал сэр Роберт и взял Викторию за руку.

– Я не хочу. – Девочка начала вырываться. – Я хочу к маме.

Она вцепилась в Ольгу и расплакалась. София молчала, она подошла к сестре и погладила ее по волосам.

– Мама, почему мы живем с дедушкой, а не с тобой? – спросила София. – Ты нас больше не любишь?

– Я люблю вас больше своей жизни, но сейчас мы не можем быть вместе.

– Потому что ты не хочешь жить с нами, – сказала София и подошла к сэру Роберту. – Поехали домой, дедушка.

Ольга замерла в отчаянии, глядя, как они направляются к выходу из парка. У нее возникло чувство, будто девочки навсегда уходят из ее жизни. И уводил их, нежно держа за руки, сэр Роберт, а они послушно следовали за ним. Они поверили в то, что мама больше не любит их, и выбрали человека, который был рядом и постоянно демонстрировал свою привязанность. Ольга села на скамейку и закрыла лицо руками. Она ощущала, как горят ее щеки. Ненависть к мужчине, с которым ушли ее дети, заставляла дрожать от негодования.

– Ольга, – позвал ее Дэвид. – Что с тобой?

Она подняла голову и растерянно посмотрела на него. Дэвид выглядел обеспокоенным. Она встала и быстро обняла его.

– Я в порядке, любимый. Все хорошо, – сказала она, вытирая слезы.

– Я опоздал на пять минут, а ты уже рыдаешь.

– Испугалась, что ты не придешь, – сквозь слезы улыбнулась Ольга.

ГЛАВА 34

– Баронесса, разрешите представить вам мистера Джексона.

Ольга с яростью посмотрела на Гесса и, тут же улыбнувшись, повернулась к невысокому мужчине с сильно загорелым и неестественно гладким лицом.

– Рада знакомству, – сказала она, подав ему руку.

Мужчина слегка коснулся ее пальцев и высокомерно кивнул. Ольга была неприятно поражена: до сих пор ни один человек не осмеливался выказывать ей пренебрежение. Она молча села на стул, который вежливо отодвинул официант, и попросила принести кофе.

Ольга на миг растерялась при этой неожиданной встрече, но быстро взяла себя в руки, надеясь, что ни Гесс, ни этот надменный коротышка не заметили ее волнения. Она была уверена, что это должен быть обычный обед с Кемденом и Гессом, в ходе которого она отчитается за прошедшую неделю. Она должна была получить распоряжения, касающиеся полученных агентством денег, а также указания по поводу дальнейшей деятельности. Обычно она молча выслушивала Гесса, выпивала чашку эспрессо и уходила. Кемден провожал ее в «Астрей», где они еще некоторое время беседовали. Иногда их встречи заканчивались ужином в каком-нибудь итальянском ресторанчике. Ольга постепенно привыкла к тому, что Кемден всегда находится рядом, и испытывала облегчение оттого, что ей не приходится оставаться с Гессом наедине. Кроме того, она стала замечать, что ей приятно общество этого немногословного мужчины. Кемден был скуп в словах, но умел заставить Ольгу улыбнуться, и она все больше проникалась к нему доверием. Мадлен называла их отношения «травматической связью».

– У тебя стокгольмский синдром, – возмущалась она. – В скором времени ты начнешь испытывать к Кемдену благодарность за то, что являешься его жертвой!

– Я всего лишь приспособилась к обстоятельствам, – отвечала Ольга.

Однако она задумалась над словами Мадлен и поняла, что относится к Кемдену не так, как следовало бы в сложившейся ситуации. Рядом с ним она ощущала спокойствие, и это обстоятельство пугало ее, но она уже не могла обходиться без его общества. Ольга была огорчена его отсутствием в ресторане, но еще больше злилась на Гесса, который устроил эту глупую встречу с Джексоном.

– Мистер Джексон хотел узнать, почему вы отказали ему в свидании с мисс Прингл, – сказал Гесс.

Ольга поняла, что он пытается устроить публичную порку, скомпрометировав ее в глазах клиента. Джексон со скучающим видом ждал ответа. Его неуважительное отношение привело Ольгу в замешательство. Он даже не пытался скрыть усмешку, когда смотрел на нее. Казалось, что положение, в которое ее поставил Гесс, доставляет ему необычайное удовольствие. Ольга улыбнулась официанту, принесшему кофе, и с удивлением посмотрела на Гесса.

– Рой, – она впервые обратилась к нему по имени, – разве вы не рассказали мистеру Джексону о той путанице, что произошла с заказом? Конечно, я понимаю, – она похлопала его по руке, – вам было неловко признаться, что и вы в тот день имели желание встретиться с Эллис.

Ольга решила играть так же грязно, как и Гесс. Ей надоело, что он постоянно выставляет ее в дурном свете перед клиентами. Гесс прикусил губу, словно пытался сдержать слова, готовые вырваться наружу.

– Вот как? – усмехнулся Джексон. – Похоже, у нас одинаковые вкусы, Рой.

– Не огорчайтесь, – продолжала Ольга, следя за выражением его лица. – Вкусы имеют свойство меняться.

– Здесь вы абсолютно правы, – уже гораздо миролюбивее произнес Джексон. – Не желаете ли выпить коньяку, Ольга? Могу я вас называть по имени?

Он полностью переключил свое внимание на баронессу, предоставив Гессу молча задыхаться от ярости.

– Конечно, – согласилась Ольга. – Мне это очень приятно, мистер Джексон.

– Зовите меня Юджин. Так как насчет коньяка?

– Предпочитаю вино. – Ольга лукаво на него посмотрела. – Но сегодня я изменю своим вкусам.

Джексон рассмеялся.

– Я прибегну к вашим советам, – сказал он. – Как вы знаете, я нахожусь в Лондоне по делам. И пробуду здесь еще четыре дня. Мне хотелось бы провести их с особым комфортом. Вы должны постараться сгладить негативное впечатление, которое сложилось у меня о вашем гостеприимстве.

Он с жадностью посмотрел на ее грудь, и Ольга испугалась, что он закажет ее.

– Я хотел бы, чтобы мне устроили встречу с этими леди.

Он достал из кармана пиджака небольшой постер, рекламирующий новый фильм о приключениях Джеймса Бонда. На нем с пистолетом в руке была изображена Мадлен, рядом красовалась Анна Фаулс.

– Мисс Адамс не значится в меню, – покачала головой Ольга.

– Насколько мне известно, – Джексон внезапно поднялся, – вы можете устроить нам встречу. Сообщите мне время и день, когда она состоится. Рад был знакомству, госпожа де Койн.

Он быстро удалился. Мадлен с гневом посмотрела на Гесса. Тот пил коньяк и усмехался.

– Счет равный, – сказал он. – Ты подставила меня с мисс Прингл, я тебя с мисс Адамс.

– А ты, Рой, настоящий сукин сын, – сказала она и поднялась.

– Сядь на место, – сквозь зубы процедил он.

– Если ты думаешь, что я выставлю на продажу Мадлен Адамс, то глубоко ошибаешься!

– Сложно продавать подругу? – хмыкнул Гесс. – Думаешь, мне неизвестно о том, какие у вас отношения? Я в курсе всех событий.

– Мне плевать на то, что ты обо мне знаешь, – сказала Ольга. – Но я предупреждаю: не смей вмешиваться в мою личную жизнь! Иначе уйдешь вслед за Марвином. Будь уверен, мне не составит труда пристрелить и тебя. Если еще раз повторится подобное, ты не скроешься от меня за спинами своих охранников. Я запрещаю тебе влезать в дела агентства. Это не должно тебя касаться. Все, что входит в твои обязанности, это забирать деньги и лизать задницу своему хозяину.

– Ты преступила все допустимые границы, – выдавил из себя Гесс. – Я найду на тебя управу.

Ольга поднялась, взяла постер и бросила ему на колени.

– Неужели? Мы с тобой на одной территории, Гесс, – сказала она. – Но ты вынуждаешь меня избавиться от тебя. Получается, что кому-то из нас придется уйти, так как вместе мы не сможем существовать: нам слишком мало пространства. И этим человеком будешь ты, потому что я намерена остаться.

Она направилась к выходу, чувствуя, что он посылает ей вслед проклятия.

* * *

Позже, в своем кабинете, она выговаривала Кемдену за то, что он не предупредил ее о том, что собирался устроить Гесс.

– Я ничего не знал, – сказал Кемден. – По всей видимости, обед в ресторане был его личной инициативой, сверху не поступало никаких распоряжений.

– Получается, что сэру Роберту ничего не известно о нашей с Гессом конфронтации? Сейчас наши отношения как никогда обострились, и боюсь, что это приведет к открытой войне.

Кемден покачал головой.

– Вы всегда находились в состоянии войны, – заметил он. – Открытая или тщательно завуалированная, это все равно война. Чего вы боитесь, Ольга? Вам не привыкать отражать его нападки.

– Однако теперь все гораздо серьезнее. Мы оба перешли к угрозам. Остается только ждать, что за этим последует. Может, сэр Роберт намеренно привел нас к этому? От кого из нас он желает избавиться? – Ольга налила воду в стакан и сделала глоток.

– Вы преувеличиваете.

– Отнюдь. Если сэр Роберт не ставит перед собой цель постоянно сталкивать нас лбами, то почему он не передаст управление агентством кому-либо одному? Это недопустимо, когда одним и тем же делом занимается несколько человек. Я понимаю Гесса, он видит во мне угрозу своему положению. Однако не понимаю сэра Роберта, который допускает эту ситуацию.

Кемден был удивлен тем, что Ольга тонко разобралась в намерениях его босса. Но его крайне огорчило, что она поддалась эмоциям и позволила собой манипулировать.

– Мадлен Адамс в действительности приходится вам подругой? – спросил он. – Или вы просто решили разозлить Гесса, отказав клиенту во встрече с ней?

– Она моя подруга. – Ольга решила быть честной, потому что не хотела рисковать благополучием Мадлен. – И я не собираюсь ее продавать. Это означало бы поставить точку в нашей дружбе. Даже если сэр Роберт потребует, чтобы я уступила желаниям Джексона, я не стану этого делать. Возможно, мой поступок еще дальше отодвинет меня от возвращения дочерей. Но тем не менее я останусь верна своему решению.

– Не думаю, что сэр Роберт пойдет на это. Как Гесс узнал о вашей дружбе?

– Спросите об этом у него, – усмехнулась Ольга. – Очевидно, он следил за мной.

Ольга вдруг побледнела, подумав о том, что Гессу может быть известно об ее отношениях с Дэвидом. Если это так, то она слишком погорячилась, угрожая ему. Гесс непременно воспользуется этим обстоятельством, чтобы поставить ее на место.

– Советую вам отправить к мистеру Джексону только мисс Фаулс, – сказал Кемден.

– Не думаю, что Джексон согласится на это. Он был решительно настроен получить Мадлен.

– Мисс Фаулс сумеет убедить его в том, что проводить время вдвоем намного приятнее, чем втроем. Трое – это уже толпа. Я сам поговорю с Анной, думаю, что она не откажет мне в просьбе.

– Как мне вас благодарить?

Ольга подошла к Кемдену и взяла его за руку. Он отшатнулся и сделал несколько шагов назад, словно отодвинулся на безопасное расстояние.

– Вы мне ничем не обязаны, – быстро сказал он.

Ольга опустила голову, чувствуя сметение.

– Оставьте меня одну, – попросила она.

* * *

– Так он тебя отверг? – засмеялась Мадлен. – Ну, что за кретин?!

– Я не предлагала себя, – пыталась оправдаться Ольга.

– Как еще по-другому можно назвать то, что ты сделала? Это было равносильно: «Ах, мистер Кемден, возьмите меня прямо здесь! Я хочу отблагодарить вас за доброту и понимание!»

– Его действительно нужно было поблагодарить, ведь он спас тебя. Иначе пришлось бы мисс Адамс отрабатывать протекцию «Астрей» в спальне Юджина Джексона. Сварю кофе, – сказала она и вышла из комнаты.

В кухне Ольга задумалась над тем, что произошло в ее офисе. Она на самом деле ничего не предлагала Кемдену, но почему-то чувствовала себя отвергнутой. В его глазах читался ужас, когда она взяла его за руку. Это опечалило ее, неприятно было думать о том, что Кемден испытывает к ней неприязнь.

– И где кофе? – поинтересовалась Мадлен. – Да, успокойся ты. Вероятно, Кемден не захотел переступать установленные им границы. Он тебя уважает, во всяком случае, так мне кажется. Он предпочел не испытывать свое чувство к тебе на прочность. Постель все бы испортила.

– Повторяю, что я не собиралась с ним спать!

Мадлен уселась напротив Ольги и прищурила глаза.

– А если подумать? Может, ты обманываешь себя и меня заодно. Я понимаю, что иногда стыдно озвучить свои желания.

Ольга улыбнулась, так как поняла, что Мадлен намеренно ее злит. В этом была вся сущность подруги. Она любила переворачивать обычные вещи с ног на голову, выставляя их в пошлом виде. Ей доставляло удовольствие видеть смущение людей, для которых она устраивала подобные спектакли.

– Ах, Мадлен! Когда-нибудь тебе вырвут твой злой язык. Господи, до чего же несправедливо, что ты до сих пор не получила по заслугам!

Мадлен рассмеялась.

– Справедливость – это напрасно придуманное слово, – сказала она. – Его нужно удалить из лексикона всех языков мира. Ну, подумай сама. Зачем оно, если его никогда не используют в должном значении? Им просто играют, применяя для высокопарности, не более того. Если бы справедливость существовала, мы не сидели бы в этой уютной кухне за чашкой кофе, а отвечали бы за свои поступки в какой-нибудь тюряге.

– Разумеется, – согласилась Ольга. – В этом слове есть особая изюминка. Смысл, который в него вкладывают, можно трактовать по-разному. И оно не ко всем применимо.

– Еще бы! – хохотнула Мадлен. – Одни трахаются в задницу, а другим даже погадить больно. А очко-то, по сути, у всех одинаково устроено. Вот тебе и справедливость! Ты правильно заметила, что это слово требует индивидуального подхода.

Ольга поднесла руку ко рту и рассмеялась.

– Где ты нахваталась такой пошлости?! Как же мне стыдно за тебя и за то, что я дружу с хамкой!

– Великая моралистка дает мне уроки нравственности!

Ольга бросила в Мадлен полотенце. Та вскочила и, подлетев к Ольге, схватила ее за шею. Зазвонил телефон.

– Какая наглость, – засмеялась она. – Прервали на самом интересном! Я только хотела поставить содержательнице самого большого в Великобритании публичного дома фингал под глазом. Тебе следует благодарить своего спасителя, кем бы он ни был.

Ольга, смеясь, пригрозила Мадлен кулаком.

– Ольга де Койн, – сказала она в трубку.

Некоторое время она ошеломленно молчала, лишь слушала и кивала. Она взволнованно смотрела перед собой, когда положила трубку на стол.

– Это был Кемден. Гесса отстранили от дел. Теперь он не имеет никакого отношения к агентству «Астрей».

ГЛАВА 35

– Знаешь, а вы, русские, действительно особенные, – улыбнулась Мадлен. – Никогда не знаешь, что творится у вас в голове. У вас, наверное, гены мутировали и не сказали об этом остальному миру.

Ольга с удивлением посмотрела в спину Мадлен, которая направилась в ванную.

– Что в моем поведении тебя поразило?

– Мне кажется, что ты ведешь себя странным образом! – прокричала Мадлен. – Ты умело избавилась от Гесса, но я не вижу никакой радости по этому поводу. Я думала, что мы поднимем бокалы шампанского за поражение противника. Все тщетно! Создается впечатление, что ничего не произошло. Неужели победа тебя не окрылила?

– Не вижу смысла радоваться. – Ольга присела за туалетный столик и начала наносить макияж. – Гесс лишь временно повержен, и то не моими руками. Его отстранил от работы сэр Роберт, а не я.

– Ты снова подтверждаешь мои мысли о том, что у русских мозги по-другому устроены. Меня всегда удивлял тот факт, что там, где нужно плакать, вы улыбаетесь, и наоборот, когда весь мир смеется, вы печалитесь. Вы, похоже, обладаете даром особого видения ситуации.

Ольга засмеялась.

– Рациональность свойственна людям любой национальности. А ты, моя дорогая, постепенно превращаешься в шовинистку.

Мадлен вышла из ванной и подошла к столику, за которым сидела Ольга. Она посмотрела на себя в зеркало, и глаза ее удовлетворенно заблестели.

– Я не проповедую расовую исключительность, – она подмигнула себе. – Мне вообще безразлично, какого цвета кожа у человека, с которым я разговариваю. Но порой я поражаюсь тому, насколько отличается мировосприятие у людей, принадлежащих к разным национальностям.

– А тебя не смущает то, что русская дружит с немкой?

Ольга надела джинсы и застегивала пуговицы на рубашке.

– Нет, не смущает. По-моему, наши народы уже давно разобрались в своих отношениях и оговорили все разногласия. Да, между прочим, я гражданка Великобритании. Я здесь родилась, мой отец англичанин. Так что немка я только наполовину. Предлагаю прекратить разговор о расах, потому что я начинаю закипать, а это ни к чему хорошему не приведет. Но напоследок скажу, что русские – самые странные люди из всех живущих на Земле.

– Более странные, чем племена, обитающие в джунглях Амазонки? – улыбнулась Ольга.

– Естественно, – нахмурилась Мадлен. – Те голые господа – честные создания, они живут инстинктами. Убивают для того, чтобы жить, раскрашивают лица, пытаясь напугать противника, не стесняются обнаженного тела. Все просто, и не требуется напряженной мыслительной деятельности, чтобы понять их внутренний мир. Вас же, русских, невозможно анализировать. – Она внимательно посмотрела на улыбающуюся Ольгу. – Никогда не поймешь, когда вам плохо, а когда хорошо. Вы мятущиеся и поэтому непредсказуемые. Вот взять тебя, например. То рвешься в бой и сметаешь все на своем пути, но спустя несколько дней выглядишь потерянной и подавленной. Я не вижу в твоем поведении четкости и стабильности. Ты всегда разная, оттого и странная. То ранимая, то агрессивная. То нежная, то злобная. Сейчас ты рассудительна и спокойна, завтра будешь плакать и утирать сопли. Ты собираешься разорвать с Дэвидом отношения и в то же время не можешь без него жить. Объясни мне, какая ты? Я совсем запуталась и не понимаю. Иногда я даже тебя боюсь, потому что не могу предугадать, как ты себя поведешь.

– У тебя жар. – Ольга подошла к Мадлен и дотронулась до ее лба. – Ты заговариваешься.

– Вот! – Мадлен недовольно хлопнула себя по бедру. – Все сводишь к шутке! Слушай, а почему мы снова разговариваем на серьезные темы в доме. Раньше мы выходили в сад. Неужели нас никто не подслушивает? Алло! – Она обратилась к стенам. – Мужчины, если вы нас слушаете, то знайте, это сугубо женский разговор. Сэру Роберту передаю привет. Ты еще там не сдох, старый пень?

Ольга рассмеялась и легко хлопнула Мадлен по плечу.

– Кемден сказал, что дом чист. И я ему верю.

– Еще один повод, чтобы усомниться в твоей нормальности. Как можно доверять таким людям, как Кемден?

Раздался звонок в дверь, и Ольга с облегчением вздохнула. Она прошла в гостиную, поцеловала пришедшего Эдди и сказала:

– Ты – мой спаситель. Мадлен почти час сканировала мою голову. Я уже не знала, как мне от нее отвязаться.

Эдди даже не улыбнулся, что очень удивило Ольгу. Она привыкла к тому, что он всегда демонстрировал приветливость и дружелюбность по отношению к ней, и сейчас его хмурое лицо заставило испытать чувство неловкости. Она посмотрела на Мадлен, ища объяснений, но та лишь пожала плечами, показывая, что сама не понимает, что происходит.

– Ольга, у меня к тебе есть очень важный разговор, – сказал Эдди. – Я прошу, чтобы ты честно ответила на мои вопросы.

– А где Дэвид? Почему ты приехал один?

– Дэвид сказал, что задержится на час. Оно и к лучшему, потому что в его присутствии я не смог бы откровенно с тобой поговорить.

Харрис взволнованно потер руки.

– Слушаю тебя, Эдди.

– Твое агентство занимается проституцией? – быстро выпалил он.

– С ума сошел?! – воскликнула Мадлен.

– Я сейчас не с тобой разговариваю, поэтому не вмешивайся, – оборвал ее Эдди, не сводя взгляда с потрясенной Ольги. – Ответь мне, это очень важно. Я хочу знать правду, потому что нахожусь в затруднительном положении и не знаю, как поступить. С одной стороны, у меня на руках есть информация, которой трудно не верить, с другой – я хочу услышать от тебя, насколько она верна. Кстати, от твоего ответа будут зависеть мои дальнейшие действия, поэтому ты должна быть откровенна со мной.

Ольга понимающе улыбнулась Эдди.

– Спрашивай, – сказала она. – Мне самой крайне интересно, какой информацией ты владеешь и почему тебя это так волнует.

Мадлен удивилась тому, как отреагировала Ольга. «Русские, – подумала она, – действительно непредсказуемы. Черт бы их побрал!»

Эдди протянул ей папку и сел в кресло напротив. Он наблюдал за выражением лица Ольги. Ольга медленно просматривала бумаги, не выказывая ни малейшего удивления, не проявляя негодования. Так мог вести себя человек либо осведомленный о том, что читает, либо абсолютно невиновный и поэтому хранящий спокойствие. Просмотрев последний лист, Ольга вернула бумаги в папку и положила ее на столик.

– Где ты это взял? – спросила она и добавила, слегка повысив голос: – И что ты хочешь от меня услышать?

Эдди наклонился к ней и постучал пальцами по папке.

– Эти сведения мне предоставил человек, непосредственно связанный с тем, о чем здесь написано. Я ему доверяю и не вижу причин, по которым он должен лгать. И все же я хочу, чтобы ты опровергла то, что кажется мне весьма правдивым. Скажи, что это неправда, я не хочу верить, что ты занимаешься торговлей живым товаром.

– Все это, – Ольга указала рукой на папку, – ложь. Так я считаю.

– Скажи, что Мадлен никогда не была в списке продаваемых агентством женщин.

Ольга посмотрела на замершую в дверях комнаты Мадлен, которая умоляюще прижала руки к груди, и перевела взгляд на Эдди. Внезапно ей захотелось сказать правду, облегчить свою совесть, но перед глазами стояло белое лицо подруги и ее глаза, полные страха.

– Мадлен – не проститутка, – медленно произнесла она. – Но я не могу поручиться за то, что «Астрей» не занимается подобными вещами.

Ольга услышала, как заплакала Мадлен, и внутренне усмехнулась.

– Ну, и скотина же ты, Эдди, – всхлипывала Мадлен, закрыв лицо руками. – Ты только что назвал меня шлюхой. О, господи, как можно быть таким лицемером?! Как можно говорить, что любишь, и одновременно подозревать?

– Любой начнет сомневаться, имея подобную информацию, – сказала Ольга.

– Не защищай его! – выкрикнула Мадлен, и Ольга показала глазами, чтобы та не переигрывала.

– Кто твой информатор? – спросила она у Эдди.

Она уже не сомневалась в том, что он озадачен и сбит с толку. Разыграв спектакль, Мадлен поколебала его позиции, теперь Ольге осталось поставить точку в разговоре и постараться, чтобы он больше никогда не поднимал эту тему.

– Я спрашиваю об этом, потому что сама хочу разобраться в происходящем.

– Разве ты не замечала какой-либо странной деятельности в агентстве? – спросил Эдди, не ответив на ее вопрос об информаторе. – Марвин Роуз был в курсе происходящего, и мне кажется глупым, что ты изображаешь неведение.

Эдди подошел к Мадлен и обнял ее за плечи.

– Ни о чем таком мне неизвестно, – уверенно ответила Ольга.

– Что ты намерен делать с этими бумагами? – спросила Мадлен, все еще всхлипывая.

– Пока отложу их на время, – сказал Эдди. – Я хочу дать Ольге возможность во всем разобраться и проверить информацию. Если она окажется ошибочной, я избавлюсь от бумаг.

– То есть если я скажу, что агентство не занимается продажей женщин, ты мне поверишь? – с сомнением в голосе спросила Ольга.

– Безусловно, – кивнул Эдди. – Но я надеюсь, что ты будешь честна со мной. Это вопрос доверия, Ольга.

– Дай мне некоторое время, и я обещаю, что во всем разберусь.

Эдди улыбнулся, показывая, что согласен. Он чувствовал разочарование, потому что увидел, что Ольга умеет мастерски лгать. Также он был зол на себя за то, что не сказал все, что собирался. Он решил подождать несколько дней, чтобы посмотреть, как выкрутится Ольга де Койн из этого положения. Он не поверил ее словам о том, что она ничего не знает об истинной деятельности агентства, тем более что информатор Эдди говорил обратное. Шарлотта, секретарь баронессы и его бывшая любовница, была ненадежным человеком, но в данном случае она вызывала у него больше доверия, чем спокойная и уверенная в себе Ольга. Эдди не видел причин, по которым Шарлотта решила придумать эту чудовищную историю, да и суммы, получаемые агентством, а также имена клиентов говорили в ее пользу. Прежде чем передать материал в печать, Эдди желал узнать, кто же из женщин лжет. Ему не хотелось, чтобы этим человеком была Ольга, однако он почему-то был уверен в том, что так оно и будет и что Шарлотта окажется права.

ГЛАВА 36

Кемден долго сидел в кафе, куда когда-то привозил детей на встречу с Ольгой. Он заказал шоколадное мороженое и кофе. «Если есть мороженое каждый день, то всегда будешь веселым», – вспомнилась ему фраза, произнесенная дочерью Ольги. Он улыбнулся, подумав, что дети лучше, чем взрослые, знают, как быть счастливыми.

Кемден вернулся в свое прошлое, пытаясь понять, был ли он счастлив. У него были спокойное детство, любящие родители, но до определенного момента не было друзей, потому что дети упрямо не хотели общаться с молчаливым худеньким мальчишкой и называли его не иначе как Бенни-кретин. Дети очень жестоки. Они гораздо безжалостнее, чем взрослые, и не умеют скрывать своей беспощадности. Их чувства всегда выставлены на показ, и если им кто-то не нравится, то это не прячется за маской приветливости или благодушия.

Кемден был не безобразным ребенком, его внешность не внушала отвращения, просто он казался очень мрачным и почти всегда молчал. Такого качества, как сдержанность, детям было достаточно, чтобы не пускать его в свой круг. Едва Кемден появлялся на улице, детские разговоры замолкали, и ребята старались как можно быстрее исчезнуть из поля его зрения, крича при этом: «Бенни-кретин, стой, где стоишь, не двигайся!» В такие моменты Кемден опускал голову и закрывал глаза, стараясь сдержать слезы. Ему казалось, что все вокруг становится серым и расплывчатым. Он почти физически ощущал, как его окружают печаль и одиночество.

В тринадцать Кемден влюбился, и, как ни странно, его детское чистое чувство не прошло незамеченным для той, кому было адресовано. Подростки были удивлены, когда самая красивая девочка в школе ответила Кемдену взаимностью. Ее звали Мария, и Кемден до сих пор помнил каждую черту ее лица. Он с точностью мог описать, как она улыбалась, как поправляла непослушную челку, каким был их первый поцелуй. С ней у Кемдена все случалось в первый раз. Первое свидание и дождь, который лил не переставая, оставили воспоминания, с которыми ничто не могло сравниться. Именно поэтому Кемден любил дождь, он возвращал его в то время, когда счастье переполняло каждую клеточку его существа. На губах чувствовался его пряный вкус, и жизнь была простой и желанной.

Люди правы, первая любовь никогда не забывается. Возможно, причиной этого становятся эмоции, яркость которых не способны повторить никакие отношения, приходящие в более осознанном возрасте. Она первая, оттого самая открытая, самая безупречная и настоящая. Порой она становится единственной. Так думал Кемден, неся сквозь годы любовь к задорной девчонке, навсегда ушедшей из его жизни. Мария погибла, едва ей исполнилось шестнадцать. Нелепая, трагическая смерть. Родители подарили Кемдену мотоцикл, и он учил свою любимую управлять им. Он до сих пор слышал ее смех перед тем роковым моментом, когда он навсегда затих. Он видел ее обмякшее тело, лежащее на обочине дороги, волосы, мокрые от крови, и тонкую руку, вздрагивающую в предсмертной конвульсии. Двадцать лет прошло с того дня, а воспоминания так и остались живыми и яркими.

Потом Кемден никого не любил, но сейчас был вынужден признать, что Ольга де Койн заставила его вспомнить те эмоции, которые он испытывал к Марии. Много лет он заглушал их в себе, не разрешая выйти наружу.

Ольга с легкостью, не прикладывая никаких усилий, напомнила ему о том, что он мужчина, способный любить. Сначала он испытал к себе отвращение за то, что предал Марию, полюбив другую. Потом стал ненавидеть Ольгу, ведь она заставляла его сердце бешено биться от счастья. Но в итоге смирился, осознав, что не заставит себя отказаться от мыслей о ней. Он знал, что никогда не откроет свои чувства Ольге, боясь, что тем самым ее потеряет. Но он за нее беспокоился и понимал, что отныне никогда ее не оставит.

ГЛАВА 37

– Я не думал, что мой сын способен приготовить нечто более сложное, чем простая яичница.

– Отец, ты умаляешь мои достоинства, – улыбнулся Дэвид, поставив перед мистером Марстоном тарелку.

– И как называется твое творение? – Отец внимательно посмотрел на блюдо, от которого шел горячий пар.

Он принюхался и с удивлением пошевелил бровями: запах ему понравился.

– Ризотто из овощей и сыра.

– Сын, – засмеялся мистер Марстон, – то, что твоя мать тщательно следит за моим питанием, вовсе не значит, что я не могу хотя бы иногда побаловать себя бифштексом с кровью. Я хотел бы попробовать нечто более питательное, чем это вегетарианское недоразумение. Может, оставим твое ризотто здесь и поедем в ресторан?

– Сожалею, что нарушил твои планы, но сегодня ты будешь есть только овощи. – Дэвид разлил вино по бокалам. – Мама позвонила мне и сказала, что врачи запретили тебе есть мясо. Именно поэтому я приготовил овощное блюдо. Наслаждайтесь, мистер Марстон. Можешь закрыть глаза и представить, что ешь восхитительный стейк.

– Странно слышать такие слова от мальчика, которому нянька приносила какао в постель. – Мистер Марстон сделал глоток вина. – В детстве ты не в состоянии был самостоятельно распечатать пачку печенья, а сейчас... Еще раз повторюсь, что не ожидал обнаружить у тебя талант к кулинарии.

Дэвид улыбнулся.

– В последнее время я сам нахожу в себе множество талантов, о которых не имел представления.

– Что же изменилось в твоей жизни и позволило по-новому посмотреть на многие вещи? – усмехнулся отец. – Что ж, попробуем. М-м. Вкусно. Ты не ответил на мой вопрос, – и он, смеясь, посмотрел на сына. – Ты влюблен или мне это только кажется?

– Отец! Перестань задавать вопросы. И вообще, если мне не изменяет память, ты никогда не был любопытным и не имел привычки расспрашивать о том, о чем я не желал говорить.

– Неужели сын не может сказать отцу, что происходит в его жизни?

– Ты сам учил меня, что людей нужно ставить перед фактом, а не распыляться в объяснениях.

– Ну, так поставь меня, – усмехнулся мистер Марстон, наслаждаясь смущением сына. – А лучше познакомь с дамой, которая завоевала твое сердце.

– Еще рано, – покачал головой Дэвид. – Но обещаю, что и тебе, и маме она понравится.

– Меня удивляет твое молчание.

– А меня настораживает твой интерес к подробностям моей жизни. Угостить тебя коньяком?

– Разве мама не сказала тебе, что мне запрещено пить крепкие напитки? – усмехнулся мистер Марстон.

– Забыла. И это значит, что я не нарушаю ее запрета, – Дэвид лукаво посмотрел на отца. – Но ты можешь отказаться.

– Я не настолько сознателен, чтобы не воспользоваться ситуацией.

Они прошли в кабинет Дэвида. Отец сел в кресло и молча наблюдал за сыном. Тот казался ему вовсе не тем легкомысленным мальчишкой, каким он привык его видеть. Возможно, новые отношения привели к изменениям в его характере. Мистер Марстон был огорчен тем, что сын не называет имя своей избранницы. С другой стороны, он был уверен в том, что Дэвид сделает правильный выбор, который не приведет его к разочарованию.

Отец принял из рук Дэвида бокал и посмотрел на лежащую на столе газету. Она была открыта на странице, где была напечатана фотография баронессы де Койн.

– Читаешь новости шоу-бизнеса? – спросил он и пробежал глазами по строкам статьи.

– Это репортаж Эдди, – сказал Дэвид. – Я не мог не прочитать то, о чем пишет мой друг.

– Как он поживает? Мы давно не виделись. Любопытно, что нового произошло в жизни парня.

– У Эдди все хорошо. – Дэвид не стал более распространяться, полагая, что этой фразы достаточно.

– Приезжайте оба к нам в поместье в эти выходные. Мама приготовит обед. Посидим, поговорим о жизни.

Дэвид замялся, не зная, как сказать отцу, что у него уже есть планы. Он посмотрел на фото Ольги и улыбнулся, потому что эти дни собирался провести с ней. Мистер Марстон все понял. Он улыбнулся и похлопал сына по руке. Дэвид с беспокойством посмотрел на отца, который резко побледнел.

– Папа, что случилось?

Тот не ответил и потянулся к карману, достал пузырек с таблетками, но не смог его открыть.

– Две, – прохрипел он, дрожащей рукой протягивая пузырек сыну.

Спустя некоторое время дыхание его восстановилось, кожа снова приобрела ровный оттенок, но у Дэвида перед глазами все еще был отец с посиневшими губами.

– Папа, что происходит? – спросил он. – Когда у тебя начались проблемы с сердцем?

– Около года назад. У меня ишемическая болезнь, которая долгое время протекала бессимптомно. Однажды я почувствовал острую боль в груди. Твоя мама заставила меня обратиться к врачу. Теперь приходится постоянно контролировать давление, пить таблетки, избегать физических нагрузок и стрессов. В общем, вести жизнь растения.

– Из-за болезни ты отказался преподавать в университете?

– Частично из-за этого. Но в основном потому, что хочу больше времени проводить с твоей матерью, и потому, что ко мне незаметно пришла старость.

– Брось, отец, ты вовсе не стар, – возразил Дэвид.

– И все же жизнь незаметно подходит к концу, – улыбнулся мистер Марстон. – Но я по привычке все еще строю планы на будущее. Так как насчет того, чтобы познакомиться с твоей подругой?

Дэвид улыбнулся.

– Вижу, что тебе стало лучше, – сказал он. – Я познакомлю вас, обещаю.

– Сделай это как можно раньше. Не хочу увидеть ее на своих похоронах.

– Отец!

– Мой юмор заставляет тебя волноваться? – усмехнулся тот. – Это хорошо, надеюсь, ты не станешь откладывать наше знакомство на долгое время. Мне очень хочется узнать женщину, которая смогла завоевать сердце моего легкомысленного сына. Я приглашаю вас обоих на свой юбилей.

– Ты все-таки решил устроить из своего семидесятилетия пышный праздник? – с сомнением в голосе спросил Дэвид. – Не будет ли это слишком большой нагрузкой для твоего сердца?

– Это всего лишь повод собрать всех друзей вместе. Возможно, в последний раз.

– Папа, ты готовишься к смерти? Не пугай меня!

– Не стоит бояться того, что неизбежно. – Мистер Марстон поднялся и посмотрел на нетронутый коньяк. – Жаль, что не попробовал его. Жаль, что упустил многое в жизни. Не повторяй моих ошибок.

– Мне не нравится, что мы заканчиваем наш разговор на подобной ноте. Я люблю тебя, папа.

– Эй! – тихо засмеялся мистер Марстон. – Я еще не умер. Прибереги свои признания для более подходящего случая.

ГЛАВА 38

– Эллис, тебе нравится шампанское? – спросил Гесс, дотронувшись до подбородка смущенной девушки.

– Я не люблю спиртное, – ответила она.

– Зря. – Гесс протянул ей бокал.

– Мистер Гесс. – Она умоляюще посмотрела на него. – Я не хочу.

Рой крепко сжал ее плечо.

– Пей. Ты слишком напряжена, и тебе просто необходимо расслабиться.

Эллис, сморщившись, сделала глоток.

– Молодец, – с удовлетворением кивнул Гесс. – Я люблю послушных девочек. Ты чего-то боишься, дорогая?

– Луиджи сказал, что мы едем на съемку, – тихо ответила Эллис. – Я не думала, что меня привезут сюда.

Гесс присел рядом с девушкой и провел рукой по ее бедру. Эллис вздрогнула и отодвинулась.

– Не надо, мистер Гесс, – попросила она, и глаза ее наполнились слезами.

– Разве баронесса де Койн не рассказывала о том, что ты должна делать, кроме проб и съемок?

– Нет, – Эллис покачала головой. – Отпустите меня, пожалуйста. Я не стану делать то, что вы хотите.

– Смышленая малышка. – Гесс дотронулся до ее шеи и притянул к себе. – Ты, моя дорогая, будешь делать все, что я велю, потому что это твоя работа.

Эллис вырвалась из объятий Гесса, за что немедленно получила пощечину. Упав на диван, девушка с ужасом смотрела, как он расстегивает рубашку.

– Баронесса многое тебе не рассказала, – Гесс растягивал слова, наслаждаясь выражением ее лица. – Это хорошо, я люблю устраивать сюрпризы.

Эллис бросилась к двери. Она выбежала в коридор и тут же была схвачена охранником, который с силой втолкнул ее обратно.

– Ломбардо, я говорил тебе, что люблю строптивых сучек? – усмехнулся Гесс, обращаясь к охраннику, и, повернувшись к испуганной девушке, добавил: – Выпей шампанского.

– Отпустите меня! – закричала Эллис.

Гесс сделал знак Ломбардо, и тот, держа девушку, стал вливать ей в рот шампанское из бутылки. Эллис захлебывалась, но продолжала отбиваться.

– Я сообщу в полицию! – Она сплюнула на пол.

– Не думаю, – покачал головой Гесс, ударив ее по щеке.

* * *

Ольга попрощалась с полицейскими и устало села в кресло.

– Телефон разрывается от звонков, – сказала Шарлотта. – Луиджи хочет устроить пресс-конференцию, чтобы удовлетворить любопытство журналистов.

– Вызови ко мне этого сукиного сына.

В кабинет вошел Луиджи и молча остановился у дверей.

– К кому ты отправил Эллис Прингл? – спросила она у него. – И не смей юлить, я знаю, что ты устроил ей с кем-то встречу.

– Откуда вы знаете? – нервно спросил Луиджи. – Я не указывал в записях... Вы сказали об этом полицейским?

Ольга подошла к нему и, схватив за рукав, заставила сесть в кресло.

– Кто был заказчиком? – спросила она.

– Я... мне категорически запрещено об этом говорить, – пролепетал Луиджи, не спуская с нее глаз.

Ольга отошла в сторону. Он с облегчением вдохнул и потер онемевшую шею.

– Гесс приказал, чтобы я привез девушку к нему, – сказал он, понимая, что, кроме правды, Ольга не примет другого ответа. – Баронесса, вы сообщили полицейским, что мне известно, с кем встречалась Эллис до своей смерти?

– Позвони Гессу и скажи, что я жду его. – Ольга указала рукой на дверь. – И намекни своему хозяину, что не в его интересах откладывать эту встречу.

Она потерла лоб рукой и горько усмехнулась. Похоже, смерть испытывает к ней особые чувства, раз не желает ее оставить. Она всегда ходит где-то рядом, постоянно напоминает о себе, словно намекая, чтобы Ольга не расслаблялась ни на одну минуту. С момента исчезновения Эллис Прингл баронессу не покидало чувство, что за ее спиной кто-то стоит. Она боялась оставаться в комнате одна, неизменно ощущая присутствие чего-то страшного и необратимого. Ольга была напряжена до предела, так как знала, что в ее жизни наступил переломный момент, который все изменит. Она подумала о девушке, которую не сумела уберечь, и испытала чувство вины. Ей нужно было проявить твердость и отказать Рамоне в просьбе принять Эллис на работу в «Астрей», невзирая на последствия. Но она испугалась и тем самым погубила дочь Рамоны. Ольга вспомнила о фотографиях, показанных полицейскими, которые они сделали на месте, где был обнаружен труп Эллис. Девушку нашли в нескольких километрах от Лондона спустя четыре дня после ее пропажи. Полицейские сказали, что Эллис была избита и изнасилована. Кроме того, в ее крови присутствовали следы алкоголя и кокаина, во что было очень трудно поверить, так как она ранее никогда не употребляла спиртное и тем более не баловалась наркотиками.

Ольга сделала глоток остывшего кофе. Она размышляла над тем, как ей поступить и стоит ли рассказать полиции о том, что Гесс, возможно, был последним человеком, который видел Эллис живой.

Гесс вошел в кабинет, сделав вид, что своим приездом делает Ольге одолжение.

– Журналисты ополчились против вас, – сказал он, бросив на стол газету. – Приношу свои соболезнования, ведь теперь вам предложат покинуть пост управляющей «Астрей».

– Думаете, я огорчусь, если потеряю это кресло? – усмехнулась Ольга. – Я даже буду рада, если его получите вы. Вам ведь пришлось очень постараться, чтобы осуществить желаемое.

– На что вы намекаете? – Гесс удивленно приподнял бровь.

– Не намекаю, а указываю на ваши действия. Я размышляю над тем, стоит ли придавать им огласку.

– Мечетесь между совестливыми порывами и корыстными соображениями? – усмехнулся Гесс. – Смею вас заверить, что в таких поединках всегда побеждает корысть.

– Я сообщу полиции о том, что вы были последним, кто видел Эллис Прингл живой, – холодно сказала Ольга.

Гесс презрительно посмотрел на нее. Он хотел сказать, что предполагал услышать подобные угрозы, но не успел, так как в приемной послышался шум. Затем дверь распахнулась и в кабинет ворвалась женщина, которая, быстро подойдя к Ольге, дала ей пощечину. Гесс удовлетворенно улыбнулся, заметив, как покраснела щека баронессы. В кабинет вбежала Шарлотта.

– Я вызвала охрану, – сказала она, схватив женщину за руку. – Ольга, у вас кровь на лице!

Дама снова дернулась, намереваясь во второй раз ударить Ольгу.

– Это ты, сука, виновата в том, что моя девочка умерла! – выкрикнула она. – Ты отомстила мне, дрянь. – Рамона, а это была она, продолжала выкрикивать обвинения. – Но теперь я не буду молчать! Я все расскажу!

Гесс с интересом наблюдал за разъяренной женщиной.

– Что произошло? – поинтересовался он. – В чем вы обвиняете госпожу де Койн?

– В том, что она убила своего мужа! – Рамона повернулась к Гессу. – Она его убила, я это знаю, потому что сама устроила ей алиби.

Ольга равнодушно посмотрела на Рамону.

– Шарлотта, – попросила она и дотронулась до кровоточащей губы, – принеси салфетки, успокоительное и стакан воды. И, будь добра, скажи охране, что все в порядке.

– Думаешь, таблетками заставишь меня молчать? – Рамона металась по кабинету, схватив себя за голову. – Конечно, ты же ничего не боишься, тебе все сходит с рук!

– Сколько вам заплатить за молчание? – спросил Гесс. – Ну, назовите свою цену.

Рамона пораженно остановилась и посмотрела на него.

– Заткнись, лысая скотина, – процедила она сквозь зубы. – Вы все – убийцы!

Она выбежала из кабинета.

– Скажите охране, чтобы задержали ее! – крикнул Гесс Шарлотте и повернулся к Ольге: – Значит, это вы убили Кристиана? Как цинично! Но, главное, умно! Вы искусно отвели от себя подозрения.

– Это неправда, – ответила Ольга. – Я не причастна к смерти мужа.

– Сделаю вид, что верю вам, – усмехнулся Гесс. – Впрочем, это все равно. Но мне приятно осознавать, что вы находитесь в крайне невыгодном положении. Если эта женщина сказала правду, что устроила вам алиби, то она непременно постарается вам навредить. Однако, Ольга, я окажу вам услугу и избавлю от неприятностей.

– Мне не нужна ваша помощь, я не боюсь ее угроз. Они безосновательны.

– А мне плевать на то, чего вы боитесь, а чего нет. Своими высказываниями эта обезумевшая идиотка навредит имиджу агентства, чем тут же воспользуются журналисты.

Гесс направился к двери.

– Выслуживаетесь перед сэром Робертом в надежде, что тот восстановит вас в должности управляющего «Астрей»? – не удержалась от язвительности Ольга. – Что вы намереваетесь сделать с Рамоной? Поступите с ней так же, как и с ее дочерью?

– Страх боли – самая сильная мотивация, – сказал Гесс. – Я не знаю человека, который бы не боялся боли. И вам советую об этом задуматься.

Ольга осталась одна в кабинете. Она с огорчением поняла, что Гесс сегодня выиграл. Она рассчитывала поставить его на место, но в итоге все обернулось против нее самой. Ольга взяла в руки газету, принесенную Гессом, и прочитала заголовок статьи.

– «Звезды отправляются к звездам». «Как известно, «Астрей» берет свое название от греческого слова aster, что в переводе означает «звезда». Что под этим подразумевается? То, что известное модельное агентство делает из девушек «звезд», или то, что оно отправляет их к звездам?»

Ольга отбросила газету в сторону. В кабинет заглянула Шарлотта.

– Звонят из «Стар Миррор». С вами хочет поговорить Эдди Харрис.

– Соедини меня с ним, – сказала Ольга и потянулась к телефону.

ГЛАВА 39

Ольга была неприятно удивлена тем фактом, что газетчики считают ее косвенно виновной в смерти юной мисс Прингл. Как управляющая агентством, писали они, Ольга де Койн должна уделять пристальное внимание тому, какой образ жизни ведут девушки, за которых она отвечает, ибо они являются эталоном для всех, кто стремится попасть в мир моды. Видимо, Ольга де Койн не справляется со своими обязанностями, раз случаются подобные происшествия. Неужели, кокаин и алкоголь все еще продолжают оставаться допингом, с помощью которого осуществляется продвижение к славе?

Луиджи, просматривая издания, резонно заметил, что все забудется, когда появится новая сенсация. Он оказался прав. Спустя несколько недель все газеты пестрели заголовками о том, что нефтяной магнат Юджин Джексон разводится с женой и женится на Анне Фаулс.

– Никогда не думала, что на шлюхах женятся. Всегда считала, что их только используют, – высказалась по этому поводу Мадлен.

Газеты на время забыли об Ольге, и она с облегчением перевела дух. От Рамоны также ничего не было слышно. Видимо, Гесс доходчиво объяснил ей, что есть слова, которые не должны произноситься вслух. Ольге было искренне жаль несчастную женщину, трагически потерявшую дочь. Она сама была матерью и понимала, что сейчас чувствует Рамона.

Ольга так и не смогла избавиться от ощущения, что в ее жизни должно произойти нечто страшное. Она боялась каждого звонка, каждой новой встречи, предполагая, что они могут в корне изменить ее жизнь. Когда позвонил Кемден и сказал, что сэр Роберт желает с ней встретиться, Ольга вдруг почувствовала, что этот момент настал.

Сэр Роберт назначил встречу в том же парке, где Ольга впервые увидела его с ее дочерьми. Она надеялась, что он привезет с собой девочек, но была разочарована, увидев на скамейке только Кемдена и самого сэра Роберта. Кемден поцеловал баронессе руку и отошел в сторону, оставив ее наедине с боссом. Он знал, о чем сэр Роберт собирается поговорить с Ольгой, и заранее испытывал к ней жалость.

– Сэр Роберт, я прошу вас освободить меня от управления агентством, – сказала Ольга, сев на скамейку.

Сэр Роберт с усмешкой посмотрел на нее и устроился рядом.

– Вы меня опередили, – ответил он и похлопал ее по коленке. – Как раз об этом я и хотел с вами поговорить.

– Ваши слова приносят мне облегчение, – улыбнулась Ольга, но тут же нахмурилась. – Но если вы больше не нуждаетесь в моих услугах, то...

– Боитесь, что я сдам вас полиции? Не стоит переживать по этому поводу. Конечно, с вашим уходом все изменится, но мы придем к соглашению, которое устроит нас обоих. – Сэр Роберт протянул Ольге папку. – Поставьте свою подпись.

– Что здесь? – спросила Ольга.

– Документы, – пояснил сэр Роберт, – в которых сказано, что вы передаете мне опеку над вашими детьми.

Ольга ошарашенно посмотрела на старика, который был абсолютно уверен, что она сделает то, о чем он просит.

– Отказ от дочерей – цена моей свободы? – спросила она и положила папку рядом с сэром Робертом. – Я не пойду на это.

– Ольга, вы не приходитесь им настоящей матерью.

– А кем я прихожусь своим дочерям? – истерично рассмеялась Ольга. – Вы, мерзкий старик, выживший из ума, думаете, что я легко расстанусь с детьми? Вы считаете, что я пойду на это, чтобы получить от вас свободу? Заберите свои бумаги и верните мне моих детей. Вы уже вдоволь наигрались в дедушку. Не перегибайте палку и не устраивайте грубый фарс, предлагая мне эту сделку.

– О, дорогая моя, это не игра. – Сэр Роберт встал и подал Ольге руку. – Давайте пройдемся, – предложил он. – Я не верну вам Софию и Викторию.

– Вернете, – сказала Ольга. – В противном случае я обращусь в полицию с заявлением, что моих детей похитили.

– Надо было думать об этом раньше. – Сэр Роберт медленно шел по аллее. – Уже поздно что-либо предпринимать. Как вы объясните полиции, что молчали в течение восьми месяцев?

– Я боялась вас, – хрипло ответила Ольга. – Думаю, что это разумное объяснение.

– А сейчас вы не боитесь? – усмехнулся сэр Роберт. – А надо бы.

– Не угрожайте мне. Вы меня уже столько раз пугали, что это давно потеряло смысл.

– Вы заблуждаетесь, ведь и сейчас вами управляет страх.

– Зачем вам мои дети? – Ольга чувствовала, как все внутри дрожит в ожидании ответа.

– Скажу честно. Вы меня не интересуете. И мне совершенно безразлично, как сложится в дальнейшем ваша жизнь. Вы принесли неплохую прибыль моему бизнесу, но сейчас я не вижу смысла продолжать с вами сотрудничество. Единственное, в чем вы еще можете быть мне полезной, так это в том, чтобы поставить подпись на бумагах. Мне нужны ваши дочери.

– Зачем?!

– Я люблю их.

– Так просто! – засмеялась Ольга. – Вы любите их и поэтому забираете?!

– Да, вы правы. Все очень просто. Жизнь, вообще, простая штука. Нужно только следовать тому, что она предлагает. Я в любом случае получу девочек, – сказал сэр Роберт, и Ольга поняла, что он не сомневается в том, что говорит. – Либо вы добровольно отдадите мне опеку над ними, либо я получу ее другим путем.

– Объявите меня недееспособной? Не забывайте, что мне многое известно о вашей деятельности.

Сэр Роберт остановился и наклонился к Ольге.

– В таком случае я не стану рисковать, оставляя вам жизнь, – улыбнулся он. – Но я предлагаю вам выбор и знаю, что вы примете правильное решение. Цена жизни всегда дороже, чем мы предполагаем. Я оставлю вам бумаги, а завтра мистер Кемден заедет за ними. – Сэр Роберт подал Ольге платок. – Вытрите слезы, красивые женщины не должны плакать.

Он сделал Кемдену знак, что разговор окончен, и направился к выходу из парка.

* * *

По дороге домой Кемден наблюдал за лицом сэра Роберта в зеркало заднего вида. Старик выглядел хмурым. Он молча смотрел перед собой, не предпринимая попыток завязать разговор.

– Завтра заберешь у баронессы бумаги, – наконец сказал он.

– Сэр Роберт, вы всегда говорили, что нельзя требовать от человека больше, чем он может дать. Для баронессы де Койн ваша просьба невыполнима.

– Это не просьба! – вспылил сэр Роберт. – Это приказ, а приказы, как известно, не обсуждаются, а четко выполняются.

– Вы недооцениваете силу материнской любви, – сказал Кемден.

– Что ты знаешь о любви? Тем более о материнской. – Сэр Роберт открыл бар и плеснул себе в стакан виски. – Любовь, – улыбнулся он, – жемчужина человеческих отношений, цену которой невозможно измерить ни одной валютой, она даруется природой всем с рождения, но всякая попытка приобрести эту драгоценность за плату превращает ее в прах. Не помнишь, чьи это слова?

Кемден покачал головой.

– И я не могу вспомнить, – продолжал сэр Роберт. – Но знаю, что этот человек ошибался. Инстинкт самосохранения берет над любовью верх. Любой из нас готов пожертвовать любовью, лишь бы сохранить себе жизнь. Это одна из неопровержимых истин.

– В истории много примеров, когда люди идут на гибель, но не отказываются от тех, кого любят, – возразил Кемден.

– Баронесса к ним не относится.

– А вы? – Кемден с интересом всмотрелся в лицо сэра Роберта. – Вы будете сражаться ради тех, кого любите?

– Бенджамин, – сэр Роберт дотронулся до плеча Кемдена, и тот вздрогнул, потому что босс никогда не называл его по имени, – я всегда относился к тебе, как к сыну. И сейчас нашу беседу я воспринимаю, как разговор двух близких людей. Ты порицаешь меня, потому что не можешь понять, что такой человек, как я, способен испытывать чувства?

– Я не порицаю, а предостерегаю.

– И кого мне стоит опасаться? – Сэр Роберт сделал глоток виски. – Баронессу?

– Я уже сказал, что вы недооцениваете силу материнской любви. Вы не учли это с самого начала, когда отняли у нее детей. Тогда она выполняла все ваши требования, надеясь на их скорое возвращение. Она была в ловушке и не предпринимала никаких попыток сопротивляться, опасаясь за них. Теперь она убедилась, что им ничто не угрожает, вы недвусмысленно дали ей понять, что девочки занимают особое место в вашей жизни. Вы показали баронессе, что любите их, дав ей тем самым полную свободу действий. Она не подпишет бумаги. Она будет сражаться.

– Загнанный в угол кот превращается в тигра, – тихо проговорил сэр Роберт. – Я не хочу избавляться от нее, потому что этим заставлю девочек страдать. Впрочем, другого выхода у меня нет.

– Сэр Роберт, я складываю с себя все обязательства перед вами, – внезапно сказал Кемден.

– Намерен меня оставить?

– Да, – просто ответил Кемден.

– Как знаешь, Бенджамин, – ответил сэр Роберт.

Если бы Кемден в этот момент посмотрел на своего хозяина, то увидел бы печаль в его глазах. Но он смотрел вперед и думал о том, что нет смысла оглядываться в прошлое.

ГЛАВА 40

– Когда должен приехать Кемден? – спросила Мадлен, просматривая бумаги.

– Не знаю, – Ольга пожала плечами. – Сэр Роберт сказал, что он приедет завтра, но не указал точного времени.

– Подпишешь это? – осторожно спросила Мадлен и помахала папкой.

– Разумеется, нет.

Ольга присела на краешек дивана и сложила перед собой руки. Затем достала сигарету и закурила.

– Не знаю, как правильно поступить, – сказала она. – Боюсь, что любым действием могу себе навредить.

– А о детях ты уже не думаешь? – ехидно спросила Мадлен и тут же под взглядом Ольги осеклась. – Прости.

– Девочки сейчас в безопасности, – произнесла Ольга, сделав глубокую затяжку. – Я не беспокоюсь о них, так как уверена, что сэр Роберт не причинит им боли. Никогда не думала, что попаду в такую ситуацию.

Мадлен задумчиво смотрела перед собой.

– Какую именно ситуацию? – спросила она.

– Положение, – пояснила Ольга, – когда меня поставят перед выбором, заранее зная, как я себя поведу. Из меня вышел неудачный стратег и отвратительный тактик. Все мои поступки и действия тщательно планировались, но, к сожалению, не мной. Я была марионеткой в чужих руках. Сейчас сэр Роберт ждет от меня определенного поведения, он уверен, что я поступлю именно так, как он того желает.

Мадлен стояла напротив Ольги и, затаив дыхание, ждала продолжения этого монолога. Но его не последовало. Ольга опустила глаза, и по выражению ее лица Мадлен поняла: она что-то обдумывает. Наконец, баронесса встала с дивана, подошла к двери, ведущей на террасу, и открыла ее настежь. Прохладный ветерок ворвался в комнату, заставив Мадлен поежиться. Штора плавно колыхалась, но Ольга не замечала сквозняка. Затем она резко повернулась к Мадлен.

– Позвони Эдди, – сказала она. – Попроси, чтобы он немедленно приехал.

Мадлен прищурилась.

– Если для того, о чем думаю я, то мне кажется, что ты поступаешь неразумно.

– Я сделаю то, чего от меня никто не ожидает, – возразила Ольга. – В этом случае преимущество будет на моей стороне.

– Не сказала бы, что мне нравятся твои ликвидаторские настроения, – протянула Мадлен, набирая номер Эдди, – но все же видеть такую реакцию гораздо приятнее, чем слышать плачь и стенания. Хотя я не понимаю, чего ты стремишься добиться? И как ты собираешься сказать Эдди, что все, в чем он тебя подозревал, является правдой?

– Обычным способом: я буду говорить, а он слушать, – разозлилась Ольга.

– Убавь звук, – остановила ее Мадлен и улыбнулась. – Здравствуй, Эдди.

Ольга вышла из комнаты, оставив Мадлен одну, и направилась в кухню.

– Постарайся, чтобы твой рассказ был правдоподобным, – посоветовала Мадлен, входя за ней. – Эдди за милю чувствует ложь. Меня удивило, что он поверил нам в прошлый раз.

– Он сделал вид, что поверил.

– Ольга, зачем ты хочешь рассказать ему правду? – Мадлен сделала последнюю попытку предостеречь подругу от рискованного шага. – Что это тебе даст?

– Я прикрываю свой тыл, – усмехнулась Ольга. – Предъявлю ультиматум: либо мне возвращают детей, либо я выдаю в печать компромат на сэра Роберта. Следующим шагом будет обращение в полицию.

– Нет, – горько улыбнулась Мадлен, – следующим твоим шагом будет пресс-конференция, которая состоится в камере, куда тебя определят полицейские.

– Ошибаешься. Никто меня не арестует, потому что сэр Роберт этого не допустит. У меня есть информация, порочащая репутацию более сотни видных деятелей Великобритании. Он не позволит, чтобы об их похождениях узнал весь мир и при этом всплыло его имя.

Ольга налила себе кофе. Мадлен прокашлялась и спросила:

– А если твой ультиматум не заставит его отступить?

– Я не хочу об этом думать, – сказала Ольга. – Надеюсь, что мне не придется убеждать его в серьезности своих намерений.

Мадлен села на стул и поджала ноги.

– Глупая ситуация, – сказала она. – Я, наверное, слишком плохо разбираюсь в людях, раз не могу понять поведения сэра Роберта. Мне было понятно, почему он привлек тебя к управлению «Астрей». Забрав детей, он вынудил тебя быть послушной. Одно не поддается логике...

– То, что старик решил оставить моих дочерей себе? – усмехнулась Ольга.

Мадлен утвердительно кивнула.

– Зачем ему это? Может, у него нет собственных детей и потому он так привязался к девочкам? Я начинаю понимать мотивы этого старого пня. Он наверняка попытается избавиться от тебя. Даже если ты подпишешь бумаги, дающие ему опеку над детьми, это тебя не спасет. – Она вдруг взволнованно посмотрела на Ольгу. – А ты ни задумывалась над тем, почему он так настойчив в желании отобрать у тебя детей? Мне кажется, здесь не только любовь замешана. – Мадлен вскочила со стула и выбежала в центр кухни. – А вдруг он родственник Кристиана?!

Ольга громко рассмеялась.

– Еще скажи, что Кристиан приходился ему сыном, – проговорила она, вытирая набежавшие от смеха слезы.

– А почему бы и нет?!

– Однозначно нет. Если бы это было правдой, сэр Роберт вывернулся бы наизнанку, но нашел убийц своего сына. Это во-первых. Во-вторых, Кристиан был очень похож на своего отца, – Ольга внимательно посмотрела на Мадлен и уточнила: – На барона де Койна. И за семь лет брака мой муж никогда не упоминал имя сэра Роберта. Я даже думаю, что он не знал о его существовании, несмотря на то что на него работал.

– А я думаю, что Кристиан мог просто не сказать тебе о тайне своего рождения, – упорствовала Мадлен. – Из твоих рассказов я поняла, что старый барон де Койн был в плохих отношениях с сыном. Возможно, потому что баронесса, мать Кристиана, в свое время наставила ему рога. Это единственное логическое объяснение поведения сэра Роберта. Другой причины, по которой он с такой маниакальной настойчивостью старается завладеть детьми Кристиана, я не вижу. Да и что ты знала о Кристиане, когда выходила за него замуж? Ты была знакома с его родителями?

– Нет, к тому моменту они умерли. – Ольга с удивлением посмотрела на Мадлен, которая, похоже, верила в то, что говорит.

– Как получилось, что Кристиан стал работать в агентстве «Астрей»? И почему у него постоянно водились деньги? Он ведь явно жил не по своим средствам. Значит, деньги к нему приходили со стороны. Возможно, он получал их от сэра Роберта.

Мадлен в возбуждении ходила по кухне и продолжала развивать свои мысли, не замечая улыбки на лице Ольги. Та с иронией смотрела на подругу.

– Только родственные отношения ведут к подобным действиям. Ну, подумай, на кой хрен сэру Роберту нужны твои дети? Знаю, ты скажешь, что старик выжил из ума, что у него, возможно, нет семьи и в твоих дочерях он находит утешение. Это не объяснение. Почему Гесс не воспылал любовью к девочкам? У него тоже нет семьи, и он так же одинок. Однако он не захотел играть в «папу». Как выглядит сэр Роберт?

Ольга шумно выдохнула и постучала пальцами по столу.

– Высокий, темноглазый, седой, – сказала она. – Маленькая родинка на мочке левого уха. Возможно, есть шрам от аппендицита. К сожалению, не представилось случая это проверить.

– Ха-ха, – Мадлен показала Ольге язык. – Поговорю об этом с Эдди. Уж он-то мне точно поверит.

– Не пугай его, – с улыбкой посоветовала Ольга и обернулась на звонок. – А вот, кстати, и Эдди. Быстро же он приехал.

Мадлен побежала открывать дверь. Ольга задумчиво посмотрела ей вслед. Этот разговор крайне ее утомил, а впереди предстояла еще одна изматывающая беседа. Ольга чувствовала себя выжатой, но постаралась взбодриться. Она потрясла руками и ногами, словно готовилась к пробежке, и услышала позади тихий смешок.

– Здравствуй, Эдди, – сказала Ольга, не поворачиваясь.

– Здравствуй, любимая.

Ольга вздрогнула и резко обернулась. На нее, улыбаясь, смотрел Дэвид, а за его спиной Ольга увидела, как Мадлен что-то яростно выговаривает Эдди. Ольга подошла к Дэвиду и обняла его.

– Не думала, что ты приедешь.

– Решил не ждать вечера, – объяснил Дэвид, целуя ее.

В кухню вошел Эдди, приблизился к столу и сделал глоток холодного кофе из чашки Ольги.

– Мы встретились с Дэвидом возле твоего особняка, – объяснил Эдди причину их одновременного появления и виновато посмотрел на Ольгу.

– Я вам помешал? – спросил Дэвид.

– Да! – в один голос ответили Мадлен и Эдди.

Дэвид озабоченно посмотрел на Ольгу, и глаза его заблестели. От неожиданности Ольга сделала шаг назад, испугавшись его взгляда. Он был колючим, жестким и очень знакомым. Справившись с эмоциями, она подошла к Дэвиду и взяла его за руку.

– Ты мне никогда не мешаешь, – сказала она. – Просто я хотела поговорить с Эдди о том, чего ты не должен знать.

– Я могу уйти.

– Останься. Я ничего не хочу от тебя скрывать.

Ольга рассказывала о теневой деятельности агентства «Астрей», и какое участие в этом она принимает. Она старалась не смотреть на Дэвида. Все свое внимание переключила на Эдди, который внимательно слушал и периодически что-то помечал у себя в блокноте.

– Думаю, – сказал Эдди, после того, как Ольга закончила говорить, – лучше всего в этой ситуации обратиться в полицию. Я рад, что ты осмелилась признаться. Не скажу, что удивлен, я уже давно многое знал, но поражен, так как не совсем точно представлял масштабы деятельности агентства.

– Так ты знал? – спросил Дэвид и потер рукой лоб. – И ничего мне не сказал?

– А ты мне многое рассказываешь о своей работе? – парировал Эдди. – Это было мое личное расследование.

– Детектив хренов, – хмыкнула Мадлен. – Полицейских сегодня пригласим на чашку кофе?

– Обратимся к ним после того, как поговорим с моим отцом. – Дэвид поднялся, подошел к Ольге и обнял ее. – Да, не при таких обстоятельствах я хотел вас представить друг другу.

– То есть ты не собираешься разорвать со мной отношения? – спросила она, с надеждой глядя на него. – Мы все еще вместе?

– Да, мы все еще вместе. – Он был очень серьезен.

Ольга радовалась, что Дэвид знает только часть того, что было на самом деле. Естественно, она умолчала об убийстве Кристиана и о том, как избавилась от Марвина. Она призналась только, что управляет борделем. Если бы Дэвид узнал обо всем остальном, его бы уже не было в ее доме, равно как и в ее жизни. Подобные проступки не прощают либо прощают тем, от кого не могут отказаться.

– Мой отец юрист, в прошлом, конечно. Сейчас он не занимается практикой, – продолжал Дэвид. – Но у него много связей, и он должен помочь тебе выпутаться из этой ситуации.

– А твой отец не откажет? – спросила Мадлен.

– Мне не откажет, – уверенно ответил Дэвид. – Но откладывать разговор нельзя. Вы и так восемь месяцев непонятно чем занимались. Поговорим с ним в эту субботу. Он устраивает прием в честь своего семидесятилетия.

– Нет, разговор с твоим отцом отложим, – возразила Ольга. – Если сделаем это на приеме, то безнадежно испортим ему праздник. Кроме того, я не хочу знакомиться с твоими родителями при подобных обстоятельствах.

– Это ничего не изменит. Мои родители примут тебя в любом случае, вне зависимости от того, что ты натворила, – заверил ее Дэвид.

Ольга с сомнением покачала головой.

– Я люблю тебя, – сказал Дэвид. – Какая разница, что скажет папа по поводу твоей, – он хмыкнул, – деятельности? Я уже сделал свой выбор, и никто не сможет его изменить.

– Это хорошо, что вы признаетесь друг другу в любви и доказываете свою верность. Я уже понял, Дэвид, что ты благородный человек, и аплодирую тебе. Ну, а мне что делать? – спросил Эдди и в раздумье потрогал подбородок.

– Подготовь статью об агентстве «Астрей» к завтрашнему дню, – сказала Ольга. – Я хочу отдать ее Кемдену. Пусть его босс знает, что им угрожает, если статья выйдет в печать.

– Не спеши, – сказал Дэвид Ольге. – Этим ты только их разозлишь.

– В таком случае мне нужно подписать бумаги на опекунство, а я не могу отдать своих детей.

ГЛАВА 41

В ожидании Кемдена Ольга нервничала. Она прокручивала в голове варианты их разговора, строила фразы таким образом, чтобы они звучали бесстрашно, но в то же время, чтобы Кемден не услышал в них пустого бахвальства. Ее противники должны видеть в ней достойного врага. Она не бросается простыми обвинениями, не пытается разозлить и не играет с ними.

В половине одиннадцатого она услышала шум колес перед главным входом и направилась к двери. Выйдя на террасу, Ольга удивилась, увидев, что из машины вышел один Гесс.

– Доброе утро, баронесса, – улыбнулся он. – Может, пройдем в дом? Впрочем, погода потрясающая, и я не против, если мы все вопросы решим прямо здесь.

– Проходите в дом, – сказала Ольга.

Она скрылась за дверью. Гесс молча прошел следом, кивнув своим людям, чтобы остались снаружи. Он уже не боялся баронессы и чувствовал себя в безопасности. Гесс решил, что Ольга поверженный противник, а те, кто лежит на земле, не представляют угрозы. Он улыбался, наблюдая, как баронесса медленно подошла к дивану, села на него, изящно выгнув спину, и медленно налила себе кофе, не предложив ему.

– Я подготовила бумаги. – Ольга протянула папку.

– Мне нравится ваш подход к делу. – Гесс снова улыбнулся, достал листы и начал их просматривать. – Что это?

Он рассмеялся и бросил бумаги на стол.

– Я приехал сюда за документами, а вы даете мне жалкие «писульки».

– Эти жалкие «писульки» в понедельник утром выйдут в печать, если в воскресенье мне не вернут дочерей. – Ольга собрала листы и снова протянула их Гессу. – Передайте сэру Роберту, что у меня есть доказательства, подтверждающие правдивость того, о чем здесь написано. А еще у меня есть фотографии клиентов, вся бухгалтерия и многое другое.

– Многое другое? – усмехнулся Гесс, но тут же осекся под взглядом Ольги. – Вы хотите шантажировать сэра Роберта? Глупо пытаться в одиночку совершить невозможное.

– Я не одна, – сказала Ольга.

Гесс поднялся и взял в руки папку.

– Не пытайтесь от меня избавиться. Если со мной что-либо случится, эта статья сразу же выйдет в печать, а ее копия с приложениями отправится в полицию.

– Пустые угрозы, – протянул он. – Вы затягиваете свою агонию.

– Уходите, наш разговор окончен.

Гесс вежливо поклонился и вышел за дверь. Ольга слушала, как отъезжает машина, затем подошла к телефону и набрала номер Дэвида.

* * *

– Глупая девчонка, – сказал сэр Роберт и отложил бумаги в сторону.

– Она в отчаянии, – Гесс налил себе виски. – Когда человек находится в состоянии крайней безнадежности, он может совершать непредвиденные поступки.

– Общение с Кемденом не прошло даром, – усмехнулся сэр Роберт. – Ты научился у него предугадывать поведение людей?

– Кстати, где Кемден? – спросил Гесс, не обращая внимания на иронию, прозвучавшую в словах босса.

– Я дал ему временный отпуск.

Сэр Роберт решил пока не открывать Гессу, что Кемден оставил работу в организации. Ему было неприятно говорить о том, что самый верный и преданный из людей покинул его в столь тяжелый момент.

– Сэр Роберт, – Гесс внимательно посмотрел на босса, – если Ольга де Койн осуществит свои угрозы, то...

– Она не посмеет, – уверенно сказал сэр Роберт. – Налей и мне виски.

Гесс положил в бокал два кубика льда, плеснул виски и подал хозяину.

– Это не пустые угрозы, – продолжил Гесс. – Она владеет информацией, способной парализовать нашу деятельность. Причем вы сами дали ей в руки эти сведения.

– Ты обвиняешь меня в том, – спросил босс, – что я дал баронессе возможность нас шантажировать?

– Вы поддались эмоциям.

– Успокойся, Рой, – сказал сэр Роберт. – Мои эмоции здесь ни при чем. – Он потер лоб рукой. – Кто может помогать баронессе?

Столь неожиданный переход от личного к делам заставил Гесса нахмуриться. Он сделал глоток виски и посмотрел в окно.

– Мадлен Адамс, подруга баронессы, встречается с журналистом. Думаю, это он помог написать статью и он поспособствует ее выходу в печать. Он запросто договорится со своим редактором опубликовать материал, тем более что информация злободневная и серьезная.

– Как его имя?

– Эдвард Харрис. Работает в «Стар Миррор».

– Их необходимо уничтожить, – сказал сэр Роберт, пристально глядя на своего помощника.

– Кого «их»? Бумаги или тех, кто о них знает?

Сэр Роберт внезапно закашлялся, и Гесс молча ждал, пока тот восстановит дыхание. Он уже понял, что именно имел в виду его босс, но предпочел получить более точные указания.

– Обыщите квартиры Харриса и Адамс. Достаньте весь компромат, который у них обнаружите. Уничтожьте его. От Харриса и его подружки также необходимо избавиться. Они слишком опасные свидетели.

– Что делать с баронессой?

– Как только Ольга подпишет бумаги об опекунстве, она должна исчезнуть.

Гесс закурил сигарету.

– Думаете, смерть Харриса и Адамс ее усмирит?

– Заставит задуматься о собственной безопасности и сделает сговорчивой, – ответил сэр Роберт и поднялся. – Не тяните. Если баронесса не блефует, то в понедельник вся наша деятельность будет раскрыта, и тогда нам не поможет даже ваша дружба с шефом полиции.

– Возможно, – предложил Гесс, – лучше избавиться от баронессы прямо сейчас, одновременно с подельниками?

– Мне нужны бумаги на опекунство, – упрямо сказал сэр Роберт. – Ее преждевременная смерть лишит меня возможности стать опекуном девочек. После того, как станет известно о смерти журналиста и его подружки, баронесса подпишет все, что угодно, лишь бы сохранить себе жизнь. Не применяйте оружия, – сказал сэр Роберт, немного подумав. – Пусть для общественности смерть Харриса и Адамс выглядит случайностью. Но баронесса должна знать, от кого исходило решение от них избавиться.

Гесс кивнул. Он провел сэра Роберта до машины, посмотрел, как она выезжает за ворота, и вернулся в дом.

– Ломбардо, – сказал он в трубку, – поднимись ко мне.

Спустя несколько минут в кабинет вошел высокий итальянец. Он достал из кармана сигареты и прикурил. Затем внимательно посмотрел на хозяина, и его глаза загорелись любопытством.

– Есть работа, – сказал Гесс. – Подберешь ребят сам.

ГЛАВА 42

– Мы идем в ресторан, – сказал Дэвид. – Надеюсь, никто не станет отказываться?

Он пристально посмотрел на Ольгу, та покачала головой.

– Может, все-таки поужинаем дома? – с легкой дрожью в голосе предложила она. – Пока все не образуется, давайте никуда не выходить. Так мне будет спокойнее.

Она бросила взгляд на прижавшуюся к Эдди Мадлен, вздохнула и потянулась за сумочкой.

– Я согласен с Ольгой, – сказал Эдди. – Если она приготовит какое-нибудь мясное блюдо, все равно какое, ведь все они одинаково восхитительны, я не променяю домашний обед ни на один ресторан.

Мадлен подмигнула Ольге.

– Дэвид, кажется, готов убить нас за то, что мы решили остаться дома.

– Это не принципиально для меня, – ответил Дэвид. – Ну, где передники и что нужно делать? – Он подхватил Мадлен на руки и понес в кухню. – Будем жарить сочные свиные ребрышки.

– Харрис! – завизжала Мадлен. – Твою невесту обозвали свиньей. Отомсти за мое поруганное достоинство, мой рыцарь!

Она прижала руки к груди и умоляюще посмотрела на Эдди. Тот улыбнулся и взглянул на Ольгу.

– На ком я собрался жениться?

– Вы решили пожениться? – с удивлением спросила Ольга.

– А что, кольцо на пальце никто не заметил? – спросила Мадлен и помахала рукой. – Как же вы безразличны к счастью друзей. – Мадлен прищурилась. – Вчера Эдди сделал мне предложение.

– Давайте откроем шампанское, – предложила Ольга.

– За Эдди и Мадлен, – сказал Дэвид, наполняя бокалы. – За наших друзей, которые, мы надеемся, будут очень счастливы!

Мадлен поцеловала Дэвида в щеку.

– Мы будем счастливы, – сказала она и тут же поправилась: – Мы уже счастливы.

– Когда свадьба? – спросила Ольга.

– Точно еще не знаем, но в следующем месяце, – ответил Эдди.

– Да, – хмыкнул Дэвид, – хор мальчиков, фата, нервная невеста, мы с Эдди в смокингах возле алтаря и папарацци в кустах перед церковью. Веселый предстоит денек.

– Это будет маленькая свадьба, – улыбнулась Мадлен. – Только мы, вы и судья. Распишемся в мэрии. Никаких священников, белого платья, смокингов и торта. Ужин в ресторане на четверых, а утром мы с Эдди улетим на Бали. Эта поездка будет свадебным подарком мистеру и миссис Харрис от их друга Дэвида Марстона. – Мадлен игриво посмотрела на Дэвида.

ГЛАВА 43

Ольга с улыбкой вспоминала вчерашний вечер. Она лежала в ванне, вдыхала теплый влажный воздух и наслаждалась покоем. Дэвид уехал к себе домой, чтобы дать ей возможность побыть в одиночестве и приготовиться к приему в честь семидесятилетия отца. Ольгу волновала предстоящая встреча с родителями Дэвида. В душе нарастало ощущение тревоги и беспокойства, и Ольга не могла объяснить причину, которая вызвала эти чувства. Кроме того, мысли ее были заняты сэром Робертом, а также тем, что он собирается предпринять в ее отношении. Ольга была уверена в том, что он не остановится ни перед чем, лишь бы заставить ее замолчать. Ольга старалась избавиться от дурных мыслей, и на какое-то время ей это удалось. Она просто поставила заслон между ощущениями и реальностью, запретив себе открывать дверь для своих страхов.

– Ольга!

Она услышала крик Мадлен и встрепенулась.

– Я здесь, в ванной!

Запыхавшаяся Мадлен открыла дверь и остановилась на пороге. Она держала в руке тонкую белую пластинку и махала ею.

– Только что сделала тест. Я беременна, – объявила Мадлен и рассмеялась. – Ты представляешь, я буду мамой!

– О, боже! – растерялась Ольга. – Я не знаю, что и сказать! Поздравляю.

– Жаль, что мы не можем выпить, – сказала она. – За все хорошие новости нужно поднимать бокал шампанского.

– Выпьешь апельсиновый сок, – рассмеялась Ольга. – Ты уже сообщила Эдди?

– Нет, – Мадлен крепко обняла Ольгу. – Ты первая узнала об этом. Я хотела, чтобы сначала ты порадовалась вместе со мной.

Ольга почувствовала, как ее глаза наполняются слезами.

– Ты плачешь? – тихо спросила Мадлен. – Почему? Я хочу, чтобы ты смеялась, а ты плачешь.

– Я счастлива, – сказала Ольга. – Плакать ведь можно не только от грусти.

Мадлен вытерла мокрые от слез щеки Ольги и расцеловала ее.

– Мне предложили роль, – сказала она. – Главную роль в новом фильме.

– Надеюсь, ты не станешь избавляться от ребенка ради съемок? – спросила Ольга и с удовлетворением вздохнула, прочитав в глазах Мадлен ответ на свой вопрос.

– Я уже получила главную роль в своей жизни. – Она дотронулась рукой до живота. – И сыграю ее так, как будто номинируюсь на «Оскар».

Ольга рассмеялась.

– Ольга, – попросила Мадлен, – разреши нам с Эдди воспользоваться твоим домиком в Брайтоне. Хочу ему там сообщить, что он станет отцом.

– Конечно, я согласна.

– Мы приедем назад завтра вечером. – Глаза Мадлен потемнели. – Если сэр Роберт не вернет детей, нам не стоит задерживаться в Брайтоне. Море и Эдди – это хорошо, но я хочу быть рядом с тобой.

– Твой нос чувствует предстоящие баталии? – усмехнулась Ольга.

Она прошла в спальню и открыла шкаф.

– Сражение началось в тот момент, когда к тебе приехал Гесс с предложением о сотрудничестве. Что наденешь на прием? Выбери что-нибудь яркое, – сказала Мадлен.

Она подошла к шкафу и стала перебирать гардероб Ольги, вынимая из него платья, которые ей наиболее понравились.

– Вот, – оценила она свой выбор. – Никаких темных тонов. Пора снимать траур!

Ольга взяла вешалку с ярко-красным платьем.

– Надену это, – сказала она. – Буду выглядеть, как Кармен.

– Ни одна женщина не сможет сравниться с Ольгой де Койн, – задумчиво произнесла Мадлен. – Знаешь, я еще не встречала таких, как ты. Я искренне восхищаюсь тобой и люблю. – Она помахала руками. – Все, стоп! Я ухожу. Тебе нужно подготовиться к приему. – Мадлен щелкнула пальцами. – Порази всех стариканов, которые придут поздравить отца Дэвида, откровенным нарядом и волнующим макияжем. И покори самого мистера Марстона. От этого будет зависеть, насколько сильно он воспылает желанием нам помочь.

Мадлен направилась к выходу.

– Заеду к Эдди, нужно собрать его чемодан. Веселитесь и наслаждайтесь праздником.

– Мэди! – внезапно вырвалось у Ольги.

Она вдруг почувствовала острое желание, чтобы Мадлен осталась. Подруга повернулась и пристально на нее посмотрела.

– Что, дорогая? – Ее глаза мягко засветились.

– Я тоже желаю вам хорошо повеселиться, – смущенно сказала Ольга, вспомнив, что Мадлен запретила называть ее подобным образом. – И передай Эдди мои поздравления.

– Непременно, – улыбнулась Мэди, послала ей воздушный поцелуй и вышла из комнаты.

Ольга села на кровать и дотронулась до платья. Отчего-то ей хотелось плакать. Она не стала сдерживаться, легла на кровать и, уткнувшись лицом в тонкую ткань, разрыдалась.

* * *

Мадлен аккуратно завернула тест в подарочную бумагу и перевязала ее лентой. Она прошлась по квартире своего любимого, рассматривая обстановку, в которой ей придется жить до тех пор, пока они с Эдди не купят дом. Для себя Мадлен решила, что их ребенок должен расти в такой же атмосфере, что и дети Ольги. У него будет все, чего была лишена сама Мадлен. Но главное, любящая мама всегда будет с ним рядом, и он станет смыслом всей ее жизни.

Она прошла в спальню, достала из шкафа саквояж и сложила в него вещи Эдди. Затем его перенесла в гостиную и подошла к столику, на котором стояли фотографии в рамках. Одну из них она взяла в руки и долго ее рассматривала. Это было фото, сделанное по просьбе Эдди случайным прохожим в день карнавала на Ноттинг-Хилл. На нем их маленькая компания радостно улыбалась. Ольга весело жмурилась от яркого солнца, а Дэвид обнимал ее за плечи. Мадлен повисла на Эдди, а тот махал рукой в камеру. Мадлен улыбнулась и положила фото в свою сумку. Она услышала шум открывающейся двери и повернулась. На пороге стоял Эдди и широко ей улыбался. В руках он держал букет тюльпанов.

– Харрис, какой же ты у меня романтик. Цветы-то по какому поводу?

– Потому что весна! – засмеялся Эдди и передал ей букет.

Они спустились к машине. Вечер уже накрыл дома темным прохладным покрывалом, и на улице стали зажигаться фонари. Мадлен теребила в кармане подарок для Эдди, раздумывая над тем, стоит ли отдать его сейчас или дождаться, когда они приедут в Брайтон. Наконец, она решила не откладывать эту новость. Они сели в машину, Харрис завел мотор и включил фары.

– Эдди, – сказала она, спрятав лицо в тюльпанах, – у меня есть для тебя подарок.

Мадлен протянула ему сверток. Эдди развернул его и недоуменно посмотрел на узкую полоску, на которой в маленьком разъеме ярко выделялись две красные линии.

– Ты беременна, – улыбнулся он и быстро притянул Мадлен к себе.

Она счастливо вздохнула и зажмурилась, спасаясь от яркого света, быстро приближающегося к ним. Затем, прислонив к глазам ладонь, она посмотрела вперед, пытаясь определить, откуда он исходит.

– Эдди! – с ужасом воскликнула Мадлен, увидев грузовик, летящий в их сторону на огромной скорости.

Она вжалась в кресло и почти мгновенно потеряла сознание от резкого удара, пришедшегося как раз в то место, где сидел Эдди.

* * *

Грузовик медленно отъехал от искореженной машины. Их него вышел Ломбардо, следом за ним показался такой же высокий и внешне бесстрастный амбал. Ломбардо дотронулся до разбитой в кровь губы и сплюнул на землю.

– Твою мать! Ты как, нормально?

– Голова гудит.

Ломбардо огляделся по сторонам и удовлетворенно кивнул, не заметив никого вблизи. Его сообщник подошел к дымящейся машине и усмехнулся. Крышка капота отскочила и была чудовищно измята. Он попытался заглянуть внутрь машины и увидел разбитый череп мужчины, из которого сгустками вытекала кровь. Руль съехал набок и впился мужчине в грудь. Лицо и волосы женщины были залиты кровью, правая рука неестественно откинута назад. Больше он ничего не смог рассмотреть: этого не позволяла машина, от сильнейшего удара превратившаяся в груду металла. Повернувшись к Ломбардо, он объявил:

– Мертвы.

Ломбардо вытер кровоточащие губы и сказал:

– Все, уезжай, сейчас сбегутся зеваки. Избавься от грузовика. Я иду в квартиру Харриса. Пока все внимание полиции займут эти, – он указал на трупы в машине, – я буду в безопасности. Сваливай!

ГЛАВА 44

Дэвид подал Ольге руку, помогая выйти из машины. Он протянул ключи парнишке, который тут же отогнал ее на задний двор. Ольга поправила платье, пытаясь рассмотреть, не помялось ли оно, и огляделась вокруг. Аллея, ведущая к дому, была ярко освещена и украшена декоративными цветами. Из дома слышалась музыка.

– Празднество на нижней площадке, в саду, – сказал Дэвид и взял Ольгу за руку. – Там обычно устраиваются приемы.

– Мне как-то не по себе среди этого веселья, – призналась Ольга. – Сейчас я успокоюсь, и все будет в порядке. Страшно представить, что меня будут рассматривать сотни людей, шептаться между собой, обсуждая, как я выгляжу, и недоумевать, почему ты выбрал именно меня.

Дэвид остановил Ольгу и повернул к себе. Он дотронулся до ее волос, провел пальцами по щеке и поцеловал.

– Мне кажется, что люди подумают скорее о том, чем я привлек твое внимание. На празднике будет присутствовать множество интересных мужчин. Большинство из них постарается сделать все, чтобы ты их заметила. Предупреждаю, госпожа де Койн, я очень ревнив. – Дэвид продолжал целовать ее, не обращая внимания на людей, которые пристально их рассматривали.

Они прошли через гостиную и направились к открытым настежь стеклянным дверям, ведущим в сад. Ольга старалась не смотреть по сторонам, но чувствовала на себе любопытные взгляды. Иногда Дэвид останавливался и здоровался с кем-нибудь из гостей. Он представлял Ольгу, и она подавала руку в знак приветствия, ловя восхищение в глазах. Ольга знала, что выглядит превосходно, и это придавало ей уверенности в себе. Длинное красное платье выгодно облегало ее фигуру, низкий вырез привлекал внимание к красивой груди. Волосы Ольга не стала укладывать в сложную прическу, и они мягко струились по плечам. От них исходил легкий аромат духов, и Ольга его ощущала, когда поворачивала голову.

– Мадлен беременна, – сказала она Дэвиду, когда они подошли к ступенькам.

Дэвид крепко сжал ее пальцы.

– Какая замечательная новость. Представляю, как обрадовался Эдди, узнав об этом. Я звонил ему сегодня вечером, но он не брал трубку.

– Они уехали в Брайтон, – сказала Ольга. – Мадлен хотела провести выходные у моря.

Внезапно она замерла на месте. Она смотрела в толпу гостей и думала, что у нее галлюцинации: она увидела сэра Роберта. Учащенно дыша, Ольга смотрела, как он берет с подноса бокал с шампанским и разговаривает с каким-то высоким мужчиной.

– Дэвид, – прошептала она, поднеся руку к груди.

Но он не расслышал ее тихого восклицания и потянул Ольгу вперед.

– Идем, дорогая, я вижу маму, – сказал он. – Сейчас я вас представлю друг другу.

Ольга пошла следом, стараясь не выпускать из виду сэра Роберта. Дэвид заставил ее отвлечься от наблюдения за врагом и повернул к невысокой женщине с такими же глазами, как у Дэвида.

– Мама, – расцеловал он ее в обе щеки, – здравствуй.

Ольга нерешительно потерла руки, рассматривая стоящую перед ней женщину. Она хотела повернуться назад и выяснить, где сэр Роберт. В голове с бешеной скоростью проносились мысли, она обдумывала свои дальнейшие действия и едва расслышала слова Дэвида, который представил ее миссис Марстон.

– Мама, это Ольга де Койн, моя подруга, – сказал он, взяв мать за руку, и добавил: – Женщина, которой я предложил выйти за меня замуж.

– Дэвид! – воскликнула миссис Марстон. – Как ты мог не познакомить нас раньше?! Здравствуйте, дорогая. Я очень рада с вами встретиться. Зная своего сына, я не удивилась бы, если б он прислал нам приглашение на свадьбу и мы увиделись бы только в церкви. Дэвид, я очень тобой недовольна.

Ольга слушала этот нескончаемый поток слов и улыбалась.

– А вот и мой сын! – услышала она знакомый голос и резко повернулась, встретившись с удивленным взглядом человека, произнесшим эту фразу.

– Ольга, разреши представить тебе моего отца Роберта Марстона, – церемонно сказал Дэвид.

На Ольгу смотрел человек, превративший ее жизнь в нескончаемый поток слез и печали. Но сейчас Ольга читала в его глазах ужас и улыбалась, отмечая про себя, что они поменялись местами.

– Рада познакомиться с вами, сэр Роберт, – сказала она и подала ему руку.

ЧАСТЬ III

ГЛАВА 45

– Что произошло? – Дэвид схватил Ольгу за руку. – Куда ты уходишь?

– Отпусти. – Она вырвалась и стала подниматься по ступенькам.

– Что, черт возьми, случилось?

Дэвид понизил голос, чтобы не привлекать внимание гостей, которые и без того пялились на них с нескрываемым любопытством. Когда Ольга вошла в дом, он крепко сжал ее плечи и потащил за собой в кабинет отца. Втолкнув ее внутрь, Дэвид запер дверь на ключ и обернулся.

– Открой, – сказала она. – Я ухожу.

– Ты никуда не уйдешь, пока мы не объяснимся.

Дэвид растерялся, услышав непреклонность в ее голосе. Он подошел к столику, на котором стояли напитки, и налил себе виски.

– Ты меня разыгрываешь? – рассмеялась Ольга и прижала руку ко лбу. – Считаешь, что я идиотка? Какой же ты коварный. – Она отвернулась, чтобы не видеть его лица. – Господи, неужели вы все это специально подстроили? Наша встреча, отношения... получается, что все это фарс?

– Я тебя не понимаю.

– Не лги мне! – выкрикнула Ольга. – Не надо, – уже спокойнее повторила она, – я этого не заслужила.

– Но я действительно не понимаю, о чем ты говоришь.

Дэвид выглядел обеспокоенным и напряженным. В его глазах читалась обида, и внезапно Ольга поняла, что он на самом деле не имеет представления о том, чем занимается его отец и какую роль он сыграл в жизни Ольги. Ей вспомнилось лицо сэра Роберта и ужас, промелькнувший в его глазах. Они обменялись несколькими фразами, после чего Ольга приняла решение уйти. Она действительно убегала из этого дома, убегала от Дэвида, который, как ей казалось, так же как и его отец, был связан с событиями, произошедшими с ней. Но сейчас, глядя Дэвиду в глаза, она поняла, что ошиблась. Или, может, ей хочется думать, что он не знает, кем является его отец?

Снова вспомнились глаза сэра Роберта, его скованные движения и осторожные слова. Возможно, сейчас Ольга получила шанс вернуть своих детей. Но это будет осуществимо только в том случае, если Дэвид не замешан в деятельности отца. Тогда сэр Роберт сделает все, чтобы сохранить свою тайну. Он отдаст Ольге дочерей в обмен на ее молчание.

– Я хочу домой, – сказала она. – Отвези меня домой или вызови такси.

Дэвид внимательно посмотрел на нее, пытаясь найти в ее лице ответ на столь неожиданное поведение.

– Я сам тебя отвезу.

По дороге в Лондон они молчали. Дэвид был в недоумении. Все так хорошо начиналось. У Ольги было прекрасное настроение. Конечно, она немного волновалась перед встречей с его родителями, но это состояние легкой нервозности было нормальным. Он сам испытывал беспокойство по поводу того, как примут ее родители. Матери Ольга понравилась, в этом Дэвид был уверен. А что произошло дальше, он так и не смог понять. После нескольких официальных фраз, которыми Ольга обменялась с отцом, она вдруг в крайнем волнении убежала, оставив всех недоуменно пожимать плечами. Дэвид почувствовал тревогу, ему показалось, что она хочет оставить его. В голове промелькнула мысль, что она намерена исчезнуть не только с праздника, но и из его жизни. Он вдруг испугался изменений, что произошли в Ольге за считаные минуты, ища их причину в себе.

– Выпьешь кофе? – спросила Ольга, когда они подъехали к ее особняку.

Сначала Дэвид намеревался отказаться, но потом передумал. Он молча вошел в дом и направился в кухню. На полпути остановился и резко повернулся к Ольге.

– Ты решила меня бросить?

– Нет, – покачала она головой.

– Тогда что происходит? – Он сжал ее в объятиях.

– Я не знаю, – прошептала Ольга. – Я вдруг почувствовала себя нехорошо. Мне плохо, Дэвид, очень плохо.

Она тихо плакала, прижавшись к его груди.

– Если не хочешь объяснять, не нужно, – сказал Дэвид. – Просто я очень волнуюсь.

– Я все объясню. – Ольга уверенно тряхнула волосами. – Но позже, не сейчас.

Она легко дотронулась до его губ. Дэвид ответил на поцелуй.

* * *

Утром Ольга проснулась от пения. Она прошла в кухню и, застыв на пороге, рассмеялась. Дэвид, накинув на обнаженное тело передник, жарил оладьи и подпевал известному певцу, клип которого шел по музыкальному каналу.

– Кофе готов, – сказал он, увидев Ольгу. – Присаживайтесь, моя госпожа. Сегодня за завтраком я буду за вами ухаживать.

– Я ужасно голодна, – сказала она и потянулась за пультом для телевизора. – Переключу на другой канал. Ты не против?

– Не против, – разрешил Дэвид, все еще напевая песню.

Он поставил перед Ольгой блюдо с оладьями, выставил на стол сливки и джем.

– Доброе утро, – тихо сказал он, целуя ее в шею. – Как ты чувствуешь себя сегодня? Надеюсь, я помог тебе успокоиться?

Щеки Ольги зарделись от смущения. Она улыбнулась.

– Конечно, помог, – сказала она. – Ты ведь очень старался...

– Тише! – прервал ее Дэвид и уставился в экран телевизора.

– ...погиб в автокатастрофе, – говорил ведущий программы новостей. – Его подруга, актриса Мадлен Адамс, доставлена в госпиталь Сент-Томас в тяжелом состоянии. В данный момент врачи воздерживаются от комментариев, однако известно, что состояние мисс Адамс оценивается как критическое.

– Я не расслышал, что с Эдди? – глухо спросил Дэвид, повернувшись к побледневшей Ольге.

Она быстро вскочила с места.

– Едем в Сент-Томас.

* * *

Возле госпиталя толпилось множество людей, в основном это были журналисты, жаждущие узнать последние новости о Мадлен Адамс. Обнаружив, что к главному входу подъехала баронесса де Койн, они окружили ее машину, стали фотографировать и задавать вопросы.

– Баронесса, кто ваш спутник?

– Вы были знакомы с мисс Адамс?

– С какой целью вы приехали в госпиталь? У вас проблемы со здоровьем?

Ольга молча шла вперед. Она вздрагивала от каждого прикосновения, закрывала глаза от вспышек, но ничего не отвечала на навязчивые вопросы журналистов.

– Отойдите от нее, – громко сказал Дэвид, обняв Ольгу за плечи.

Они быстро вошли внутрь здания.

– Кто лечащие врачи Мадлен Адамс? – спросила Ольга у медсестры, стоящей за стойкой.

– Вы родственники? – в свою очередь поинтересовалась та, с любопытством рассматривая Ольгу.

– Да, мы родственники, – сказал Дэвид.

– Побудьте здесь, – с сочувствием произнесла медсестра. – Я вызову доктора Тоуна.

Ольга присела на край дивана и положила возле себя сумку. Дэвид остался у стойки, всматриваясь в лица людей в медицинской форме в надежде, что один из них окажется доктором Тоуном. Ольга же смотрела перед собой, отказываясь поверить в происходящее. Ей казалось, что все услышанное по телевизору жестокая выдумка. Хотелось встать и уйти из этого места, бежать далеко, в прошлое, во вчерашний день, где Мадлен улыбалась ей, показывая положительный тест на беременность, где они смеялись, выбирая платье для Ольги. Баронесса прикрыла лицо, пряча от окружающих свои слезы. Ей не хотелось, чтобы кто-то видел ее боль, не хотелось сочувствия. Одно лишь желание сверлило мозг, чтобы все услышанное по телевизору оказалось ложью.

К Дэвиду подошел мужчина и что-то сказал. Ольга встрепенулась. Она вскочила и задрожала, увидев выражение лица доктора.

– Что с ней? – спросила она. – Мадлен умерла?

Ольга с тревогой посмотрела на Дэвида. Тот подошел к ней и погладил по спине. Она вцепилась ему в руку и повернулась к доктору. Это был невысокий светловолосый мужчина с пронзительно голубыми глазами. Его взгляд был твердым, но вместе с тем Ольга увидела в нем отблески жалости.

– Мисс Адамс в операционной. У нее множественные переломы костей рук и ног, раздроблен таз, позвоночник сломан в двух местах. Кроме того, – доктор пошевелил пальцами, – и что наиболее опасно, у мисс Адамс серьезные повреждения внутренних органов, а также тяжелая травма головного мозга. Мы делаем все, что в наших силах, но, к сожалению, прогнозы неутешительные.

Ольга прикрыла глаза и кивнула.

– А Эдвард Харрис? – Дэвид судорожно облизнул губы. – Мы ничего о нем не знаем.

– Сожалею, мистер Харрис был уже мертв к моменту приезда реанимационной бригады. Видите ли, удар пришелся как раз в область водительского сиденья. – Доктор прокашлялся и продолжил: – Спасателям пришлось резать капот, чтобы достать его из машины.

Ольга обернулась вокруг, словно ища кого-то. В груди гулко стучало сердце, каждым ударом отдаваясь в затылке. Она присела на корточки и обхватила колени руками. Мимо осторожно проходили люди, стараясь ее не задеть. Ольга никого не замечала. Ей казалось, что она одна находится в этом большом помещении. Исчезли голоса, незнакомые лица, вокруг была пронзительная тишина, и только ее мысли метались с огромной скоростью. Ольга вдруг почувствовала на своих плечах чью-то руку и подняла голову. На нее смотрел Дэвид и что-то говорил. Сквозь туман она слышала его слова, но они казались ей чужими и непонятными.

– Посиди на диване. Я оставлю тебя на некоторое время, хочу поговорить с полицейскими, – сказал Дэвид, и она кивнула ему, до конца не осознавая смысл услышанного.

Дэвид заставил ее подняться и встряхнул за плечи.

– Ольга, ты меня слышишь?

– Я поняла тебя, – кивнула она. – Когда закончится операция?

– Доктор Тоун сказал, что не ранее чем через час. И только в том случае, если все будет идти хорошо. Ты слышала, что я сказал?

– Да. – Она зажмурилась. – Можно мне увидеть Эдди?

– Не сейчас, – Дэвид устало потер глаза. – Сначала я сам схожу к нему.

Ольга присела на диван. Ей тут же принесли горячий кофе, но она не смогла заставить себя сделать глоток, просто держала стакан в руке и смотрела перед собой. Дэвид ушел, но она этого не заметила, равно как и не обратила внимания на его возвращение. Она просто сидела в одном положении и абсолютно не двигалась, чем вызвала беспокойство персонала, который внимательно следил за ее состоянием.

– Я вернулся, – Дэвид присел рядом и забрал из ее рук остывший кофе.

– Видел Эдди? – спросила она, обратив на него мутный взгляд.

Дэвид кивнул и, сморщившись, закрыл лицо ладонями.

– Как это произошло? – Ольга обхватила его за шею и притянула к себе.

– Они еще не успели выехать в Брайтон, – Дэвид уткнулся лицом в ее плечо. – Машина стояла на парковке перед домом Эдди. В них врезался грузовик. Похоже, что он летел на бешеной скорости и даже не затормозил перед столкновением. Грузовик скрылся с места происшествия. Полицейские сейчас пытаются найти водителя и саму машину.

– В них врезались намеренно.

– Так считает полиция, – горько усмехнулся Дэвид и оперся о спинку дивана.

Ольга встала и прошлась. Она уже поняла, что явилось причиной аварии, и ей стало страшно. Она направилась к выходу.

– Ольга, ты куда? – Дэвид быстро подошел к ней и схватил за локоть.

– Мне надо поговорить с ним, – сказала она, стараясь высвободиться.

– С кем?

– Отпусти меня! – внезапно выкрикнула она. – Я знаю, кто виноват. Убери руки!

Она вырвалась и побежала, но Дэвид перехватил ее. Он с силой прижал Ольгу к себе, не давая пошевелиться.

– Успокойся, – шептал он.

– Нет, не трогай меня. Убери от меня свои поганые руки! Ненавижу тебя! – яростно отбивалась она и вдруг затихла.

– Сестра! – позвал Дэвид на помощь, подхватил обмякшую Ольгу на руки и положил ее на диван.

– Отойдите, – попросила медсестра. – У нее обморок.

Дэвид смотрел, как Ольгу приводят в чувства, и размышлял над ее словами. В голове вертелась ее фраза о том, что она знает, кто убийца, а так же гулом отдавались ее последние слова о ненависти к нему. Он с тревогой вглядывался в бледное лицо Ольги. Наконец, она открыла глаза и тихо вздохнула.

– Не двигайтесь, госпожа де Койн. Вам нужен покой, – сказала медсестра, но Ольга не послушалась и поднялась.

Она присела на краешек дивана и обхватила голову руками, оставаясь в этом положении длительное время. Дэвид понял, что она старается его не замечать, и не беспокоил ее вопросами, лишь стоял и смотрел на ее худенькие плечи, вздрагивающие в плаче. К ним подошел доктор Тоун. Он сказал, что операция закончилась и Мадлен перевезли в отделение интенсивной терапии. Ольга подняла заплаканное лицо.

– Я хочу ее увидеть, – охрипшим голосом сказала она.

– Чуть позже, – кивнул доктор. – Я скажу, когда к мисс Адамс можно будет пройти.

Время тянулось медленно. Дэвид наблюдал за молчавшей Ольгой, отмечая, как она нервно теребит пальцами нижнюю губу и постоянно смотрит на часы. Он не пытался заговорить с ней, так как боялся услышать, что она скажет ему в ответ. Понимая, что Ольга сейчас не в состоянии контролировать свои эмоции, он все же был расстроен ее поведением. Дэвид и сам находился на взводе. С той минуты, когда он увидел обезображенный труп друга, внутри все перевернулось и чувства обострились до предела.

Им разрешили пройти в палату к Мадлен. Ольга на мгновение задержалась у порога, затем быстро вошла в комнату и замерла на месте. Из груди вырвались рыдания, и она закрыла лицо ладонями. Дэвид посмотрел на кровать, где лежала их подруга. Неподвижная, перевязанная бинтами, с опухшим до неузнаваемости лицом, она была совершенно не похожа на ту задорную девчонку, образ которой запечатлелся в памяти Дэвида. Мадлен была подключена к аппарату искусственного дыхания, который скрывал часть лица, и Дэвид смотрел на закрытые глаза, с горестью осознавая, что они больше не откроются.

– Мэди, – позвала Ольга, подойдя с другой стороны кровати.

Она дотронулась до руки Мадлен и посмотрела на аппараты. Долгое время она наблюдала за неровной ниточкой на мониторе, показывающей, как работает сердце Мадлен. Ольга не замечала времени, только смотрела на нить, говорящую о том, что подруга еще жива. В палату периодически заходили врачи и проверяли состояние лежащей без сознания Мадлен, вводили лекарства и читали данные на мониторах. Ольга не говорила с ними, понимая, что ничего утешительного они не скажут. Она видела, что Мадлен уже не живет, и только аппараты заставляют ее оставаться в этом мире.

За окном начало темнеть. Ольга положила голову рядом с рукой Мадлен и незаметно для себя задремала. Сквозь сон она не сразу расслышала тревожные сигналы, издаваемые приборами. Она встрепенулась и увидела, как по одному из мониторов бежит непрерывная тонкая нить. В палате быстро появились врачи, Ольга в полной прострации наблюдала за их действиями. Она смотрела, как они пытаются заставить сердце Мадлен работать, как они суетятся вокруг нее, быстро и громко переговариваясь между собой. Ольга вышла из палаты и прислонилась к стене. Спустя некоторое время к ней вышел доктор Тоун, и она заметила, что на его лбу блестят капельки пота.

– Мне очень жаль, – сказал он. – Примите мои соболезнования.

Ольга закрыла глаза и медленно опустилась на пол.

– Госпожа де Койн. – Доктор Тоун дотронулся до ее плеча. – Вам плохо?

– Да, мне плохо, – сказала Ольга, спрятав от него лицо. – Мне плохо.

Она дождалась, когда из палаты выйдут все, и прошла внутрь. На лице Мадлен уже не было трубки, подающей кислород. Ольга нежно провела пальцами по ее щеке, дотронулась до губ и стала срывать с рук Мадлен шланги, которые еще совсем недавно подавали лекарства. Затем застыла на мгновение и отчего-то улыбнулась. Продолжая вглядываться в лицо подруги, она присела на кровать.

– Моя маленькая Мадлен, – прошептала Ольга. – У тебя сейчас такое же опухшее лицо, как и в тот день, когда мы познакомились. О, боже! Как же так получилось? – неизвестно к кому обращаясь, спросила она и замолчала.

Дэвид молча стоял в дверях палаты. Впрочем, он не мог ничего сказать. Горечь подступила к горлу, заставив забыть все слова, лишь на губах остался привкус отчаяния. Ольга посмотрела на него и вытерла слезы. Потом медленно наклонилась, поцеловала руку Мадлен и вышла из палаты.

– Ольга, – позвал ее Дэвид.

– Ничего не говори, – сказала она.

ГЛАВА 46

Сэр Роберт сидел в тени акации, наблюдая, как работники убирают площадку после вчерашнего приема. К нему подошла жена и села в стоящее рядом кресло.

– Дорогой, ты плохо себя чувствуешь? – спросила она. – Болит сердце?

Сэр Роберт улыбнулся. Он не хотел вызывать у нее тревогу и постарался ответить бодрым голосом.

– Чувствую себя так хорошо, как будто мне тридцать лет.

– Ах, Роберт, – рассмеялась миссис Марстон. – В одном ты прав: ты такой же лгун, как и сорок лет назад.

– Эмма, – сэр Роберт ласково посмотрел на жену, – я хочу, чтобы ты забрала детей и уехала в Испанию.

– Почему? – Тень беспокойства пробежала по ее лицу.

– Нам всем нужно устроить маленькие каникулы. – Он взял жену за руку и поцеловал ее пальцы. – Вы улетите сегодня или самое позднее завтра, а я присоединюсь к вам на следующей неделе, после того как улажу некоторое дела.

Глаза сэра Роберта вдруг жестко засветились. Он отвернулся от жены и стал наблюдать за работниками, уносящими мебель из сада.

– Сын звонил? – спросил он после длительного молчания.

– Нет, – покачала головой миссис Марстон. – Я пыталась связаться с ним, но у него отключен мобильный, а по городскому номеру никто не отвечает. Вы поссорились? Поэтому он вчера так спешно уехал?

– Эмма, – отмахнулся сэр Роберт, – прекрати. Иди подготовься к отъезду.

– От чего ты бежишь? – спросила миссис Марстон и поднялась с кресла. – Не от сына ли? У вас случилась размолвка по поводу его избранницы? Если это так, то ты не прав. Мне она показалась интеллигентной и весьма интересной особой.

Сэр Роберт, глядя в встревоженные глаза жены, решил слукавить.

– У меня нет разногласий с Дэвидом, тем более по поводу того, с кем он встречается. Я всегда уважал его личную жизнь. Что касается нашего отъезда, то причина его очень проста: я хочу последние дни своей жизни провести в Мадриде, – сказал он. – Мне хочется солнца и тепла.

– Роберт, – миссис Марстон сложила перед собой руки и с иронией посмотрела на мужа, – ты собираешься умереть? Пять минут назад ты говорил, что чувствуешь себя молодым, а сейчас вдруг решил, что пришло твое время?

– Не сейчас, – усмехнулся сэр Роберт. – Но в недалеком будущем, возможно.

– Старый глупец, – тряхнула волосами миссис Марстон и направилась к дому, оставив мужа в одиночестве.

Сэр Роберт потянулся к подносу, и в этот момент почувствовал острую резь в груди. Он достал из кармана таблетки и проглотил две. Сердце бешено отбивало ритм, который отдавался жгучей болью в лопатке. В глазах потемнело, и стало тяжело дышать. Сэр Роберт наклонился вперед, чтобы как-то унять боль. Спустя несколько минут ему стало легче, он глубоко вдохнул и облокотился о ручку кресла. Окончательно придя в себя, сэр Роберт позвонил своему шоферу и попросил приготовить машину.

– Едем к мистеру Гессу, – сказал он.

По дороге в Лондон сэр Роберт размышлял о вчерашней встрече с баронессой. Он вспомнил чувства, которые испытал, увидев ее в обществе сына. Это была смесь удивления и страха. Да, ее появление было неожиданным. В который раз сэр Роберт усмехнулся превратностям судьбы, нарушавшей планы своей непредсказуемостью. Ольга, похоже, была ее любимицей, раз получила идеальную возможность взять над ним верх. Немало людей он уничтожил за свою долгую жизнь, однако баронесса не поддавалась его давлению и всякий раз находила выход из сложившейся ситуации.

Сэр Роберт задумался над тем, как Ольга де Койн вышла на его сына, было ли это спланировано или явилось нелепой случайностью. Судя по тому, как она быстро ушла с праздника, новость о том, что ее главный враг приходится Дэвиду отцом, ошеломила ее и потрясла. Значит, вторжение в его самый близкий круг не было целенаправленным. Сэр Роберт и сам был поражен. Да и как можно было спрогнозировать, что из миллионов женщин Дэвид выберет в возлюбленные именно баронессу де Койн? Он ожидал увидеть кого угодно в роли спутницы сына, но только не ее. Его ветреный сын, сам того не осознавая, вытащил из огромной колоды карт самый большой козырь и протянул Ольге. Теперь осталось ждать, когда она им воспользуется. В том, что это произойдет, сэр Роберт не сомневался, ведь он сам использовал бы такую возможность. Ольга де Койн слишком умна и не упустит случая превратить заведомо проигрышную ситуацию в стопроцентный выигрыш, тем более что для этого у нее есть все предпосылки.

Погруженный в размышления, сэр Роберт не заметил, как машина подъехала к особняку Гесса и остановилась перед главным входом. Он с удивлением обнаружил, что Гесс лично встречает его. Обычно такого не случалось, и сэр Роберт предположил, что тот встревожен, раз не смог дождаться его в своем кабинете.

– Рой, что произошло?

– Мои ребята убрали Харриса и его подругу, обыскали их квартиры, но ничего не нашли. Они проверили компьютер этого писаки. Материалов по агентству в нем не было. Ни одного документа, ни одной строчки относительно «Астрей». Все впустую.

Гесс вошел в свой кабинет и сразу же направился к подносу, на котором стояли бутылки и стаканы. Налив себе виски, он продолжил рассказ, стараясь при этом не смотреть на сэра Роберта.

– Я воспользовался своими связями в полиции, – Гесс покрутил головой, словно разминая шею, – и мне сообщили, что в машине Харриса не было документов. Думаю, они находятся у баронессы.

– Где сейчас Ольга?

– Недавно уехала из Сент-Томаса в сопровождении вашего сына.

– Что они там делали? – Сэр Роберт недоуменно посмотрел на Гесса.

– Пребывали у ложа умирающей Мадлен Адамс, – хмыкнул Гесс. – В новостях уже объявили о ее смерти.

– Грязно, грязно сработано. – Сэр Роберт причмокнул губами и прошелся по комнате.

– Нам нужен Кемден. Только он сможет сгладить все острые углы. Он ведь лучший специалист по этой части, – сказал Рой.

– Я не могу с ним связаться, – ответил сэр Роберт.

Гесс прищурил глаза и бросил на босса испытующий взгляд.

– Вы отпустили Кемдена, не так ли? Только этим я могу объяснить его отсутствие.

– Забудь о Кемдене, он больше с нами не работает.

Сэр Роберт покачал головой, показывая, что не намерен продолжать разговор о своем бывшем помощнике. Что он мог сказать Гессу? Что был не в состоянии удержать самого преданного ему человека? Что разочаровал Кемдена и поэтому вынужден был его отпустить? Сейчас сэр Роберт понимал, насколько ему не хватает этого немногословного жесткого человека, способного разрешить любую проблему, умеющего тонко анализировать ситуацию и просчитывать беспроигрышные ходы. Также сэр Роберт понял, что сам он уже давно не способен на это. В своей деятельности он опирался на мнение Кемдена и принимал окончательные решения, исходя из его советов. Много лет Кемден прикрывал его спину, а сейчас ушел, забрав с собой ощущение безопасности и лишив его своей ненавязчивой поддержки.

– Я уезжаю в Испанию, – сказал он. – Больше в Великобританию не вернусь.

– А бизнес?

– Вы будете им управлять. – Сэр Роберт махнул рукой, чтобы Гесс налил ему виски.

– Как мне поступить с Ольгой де Койн? – спросил Рой.

– Ольга должна исчезнуть. Перед этим найдите нотариуса и подготовьте бумаги о том, что она согласна на передачу опеки. Я должен стать опекуном детей к концу завтрашнего дня. После избавьтесь от нее, Рой. Она стала слишком опасной.

– Что будет, если она успела рассказать о нашей деятельности вашему сыну?

Сэр Роберт громко выругался. Он сделал глоток виски, заставляя себя успокоиться.

– К черту бумаги! Избавьтесь от нее сегодня же, – резко сказал он. – И пусть в этот раз твои ребята сработают с максимальной аккуратностью.

– Непременно.

Гесс пожал сэру Роберту руку и удивился: такой она была влажной и холодной. «Старик боится, – подумал он. – Но мне Ольга де Койн не страшна. Пошлю к ней Ломбардо и пару надежных ребят. Скажу, чтобы не церемонились с этой сукой».

ГЛАВА 47

– Здравствуйте, баронесса.

– Мистер Кемден? – удивилась Ольга.

Она стояла на пороге, не пропуская его внутрь дома.

– Я узнал о смерти ваших друзей и пришел, чтобы...

– Выразить соболезнования? – горько усмехнулась Ольга. – Убирайтесь!

Она попыталась закрыть дверь, но Кемден вставил ногу в проем и легко толкнул дверь от себя. Ольга вынуждена была сделать шаг назад, и Кемден прошел внутрь и закрыл за собой дверь.

– Я хочу поговорить с вами, – сказал он и попытался дотронуться до нее, но она отбросила его руку.

– Вас прислал Роберт Марстон? Это последнее предупреждение?

Кемден прошел в гостиную. Он осмотрелся и вдруг улыбнулся.

– Давайте сварим кофе.

– Я сегодня не в состоянии быть гостеприимной хозяйкой, – сказала Ольга.

– Тогда, если вы не против, кофе сварю я.

– Мистер Кемден, для чего вы пришли? Чтобы заставить меня вернуть сэру Роберту документы?

– О каких документах идет речь? – поинтересовался Кемден, заправляя кофеварку.

– Почему вы делаете вид, что не понимаете, о чем я говорю?! – взорвалась Ольга. – Зачем вы вообще появились в моем доме? Если для того, чтобы принести мне свои соболезнования, то не тратьте напрасно время. Вы мне не друг, и в вашем сочувствии я не нуждаюсь.

– Но я вам и не враг, – добавил Кемден. – Я хочу поддержать вас. Вы расстроены и подавлены, Ольга, и полностью забыли о мерах безопасности. Почему вы вернулись домой? После того, что случилось с вашими друзьями, это первое место, где вас будут искать.

Кемден поставил перед ней чашку дымящегося кофе и сел напротив.

– Вот вы меня и нашли. – Ольга провела пальцами по краю чашки, ощущая жар, исходящий от напитка. – Мне некуда бежать, можете заканчивать то, ради чего пришли.

Кемден протянул руку и отодвинул чашку, боясь, что Ольга обожжет пальцы.

– Почему вы одна? – спросил он. – Где ваш друг?

– Я попросила Дэвида уехать. Сегодня мне никого не хочется видеть, – ответила Ольга и удивилась, осознав, что отчитывается перед Кемденом. – Но вы до сих пор не ответили на мой вопрос. Что привело вас сюда? И к чему эта светская беседа? Разве вы здесь не для того, чтобы избавиться от меня? – Ольга ядовито засмеялась. – Спрашиваете о моем самочувствии, перед тем как застрелить? Вы, оказывается, весьма романтичный убийца.

Кемден пристально посмотрел на нее. Он отставил свою чашку в сторону и взял Ольгу за руку. Та вздрогнула от его нежного прикосновения.

– Я хочу, чтобы вы уехали из города, – сказал Кемден и внезапно сжал ее пальцы.

Ольга сморщилась, ей стало больно, но руку не убрала. Она поймала себя на мысли, что причиняющие боль пальцы одновременно вызывают ощущение надежности. Два противоречивых чувства жили в ней в эту минуту. С одной стороны, она боялась Кемдена, с другой – не желала, чтобы он покинул ее. Кемден вызывал неприязнь у Ольги, и в то же время ей было приятно, как он на нее смотрит. Она наблюдала, как он подносит ее руку к губам, и не делала ничего, чтобы это пресечь. Она могла отойти в сторону, но вместо этого закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением теплых губ к своей руке.

– Ольга, – голос Кемдена заставил ее очнуться. – Вы должны уехать.

– Но куда?!

– Например, к Дэвиду.

– Я ему не доверяю, – после некоторого молчания произнесла Ольга. – И вам не доверяю. Вы всегда были на стороне моих врагов, а теперь вдруг стараетесь меня от них уберечь. Простите, но это нелогично.

– В каждом поступке человека есть внутренняя закономерность, – сказал Кемден. – Я здесь потому, что больше не работаю на сэра Роберта и хочу сохранить вам жизнь.

– Вы предали своего хозяина?

– Предать – значит нарушить верность, – задумчиво произнес Кемден. – Может, вы и правы. Я больше ему не предан, и порой приходится расставлять приоритеты. И в данный момент моей жизни наиболее важную роль играете вы. Возьмите самое необходимое и езжайте к Дэвиду. Рядом с ним вы будете в безопасности. Сэр Роберт не посмеет причинить вам вред в присутствии сына.

– Хотите сказать, что Дэвид не имеет отношения к деятельности своего отца?

– Разве вы этого еще не поняли? Ни ему, ни миссис Марстон ничего не известно о настоящем сэре Роберте. Для них он любящий отец и преданный муж. Вы можете положиться на Дэвида, он честный человек. Да и сэр Роберт никогда не допустил бы, чтобы сын узнал, чем его отец занимается на самом деле.

– Такие вещи трудно держать в тайне, – возразила Ольга.

– Да, вы правы, но возможно. Чтобы сохранить любовь близких людей, приходится прибегать к разным ухищрениям. Сэр Роберт – хороший отец. Он сделал все, чтобы сын любил его и уважал. Уезжайте к Дэвиду, он будет вашей защитой.

Ольга прошла в спальню, достала из шкафа саквояж и начала складывать в него вещи.

– Если вы сказали правду о сэре Роберте, то он пойдет на все, лишь бы сохранить свою тайну. И как только я пригрожу ему тем, что расскажу все Дэвиду, он вернет мне детей.

– Считаете сэра Роберта глупцом? – усмехнулся Кемден. – Такая возможность уже наверняка была им обдумана. И он скорее рискнет вами, чем теми, кого искренне любит.

– Почему сэр Роберт так привязан к моим дочерям?

Кемден взял из рук Ольги саквояж и поставил его на пол.

– В данный момент вас должна волновать ваша жизнь, – жестко сказал он. – С детьми все будет в порядке, подумайте о себе.

– Я только о себе и думала в последний год, – ответила Ольга и вдруг обняла его за плечи. – А сейчас мне стало страшно. Я ведь совсем одна осталась. Мадлен и Эдди мертвы. Дети далеко. Мне хочется плакать, сегодня я потеряла подругу. Кроме того, я не знаю, сколько часов мне осталось жить. Я сама сломала свою жизнь, сделала все, чтобы погибла Мадлен, а теперь убегаю. Но я не хочу никуда бежать. – Ольга села на кровать.

Кемден взял ее за руки и притянул к себе, заставляя подняться. Ольга крепко прижалась к нему.

– Почему вы пришли меня спасти?

Она почувствовала, как напряглась его спина, и улыбнулась. Кемден легко дотронулся до ее плеч и провел руками по шее. Ольга посмотрела ему в глаза и внезапно насторожилась. Она заметила, что Кемден к чему-то прислушивается.

– Что происходит? – тихо спросила она, и Кемден быстро прижал к ее рту ладонь, взглядом приказав замолчать.

Бесшумно ступая по ковру, он подошел к двери и осторожно выглянул в коридор. Затем вернулся к Ольге и, обняв ее, прошептал:

– У нас гости. Тише, не нервничайте.

Он достал из-под пиджака пистолет, и Ольга удивилась, ведь, обнимая Кемдена, не почувствовала, что у него при себе есть оружие. Она подумала о «беретте», которая лежала в тумбочке в спальне Кристиана. Кемден кивком указал Ольге на дверь ванной и вышел в коридор. Она потерла руки и сделала несколько шагов, прислушиваясь к тишине, стоящей в доме. Послышалось два глухих щелчка, и следом раздался шум. Ольга вздрогнула, вспомнив, что с таким же грохотом на пол упал мертвый Кристиан, после того как она в него выстрелила.

Быстрым шагом она направилась в соседнюю комнату, чтобы достать из тумбочки пистолет. Внутри все дрожало от напряжения, и в то же время она отчетливо осознала, что не испытывает страха. Сердце перестало отбивать тревожный ритм и поражало своим спокойствием. Она даже не оглядывалась по сторонам в поисках тех, кто пришел от нее избавиться. «Не пылает и не болит. Шелковое, мое сердце шелковое. Не пылает», – шептала она, доставая пистолет из тумбочки. Она сняла его с предохранителя и подняла ствол перед собой как раз в тот момент, когда на пороге появился незнакомый мужчина. Не раздумывая, Ольга нажала на курок. Мужчина упал на ковер лицом вниз.

Ольга подошла к нему и поддела ногой пистолет, который тот все еще держал в руке, затем наклонилась и взяла его. Ольга прислушалась к тишине. Она сняла туфли и медленно направилась по коридору в ту сторону, откуда слышала выстрелы. В гостиной, прислонившись к стене, сидел мужчина с простреленной грудью. Услышав шорох в кухне, Ольга повернулась и увидела человека, державшего на прицеле Кемдена. С пальцев черноволосого верзилы на пол капала кровь, он тяжело дышал, но рука его не дрожала. Ольга направила на него пистолет.

– Ломбардо, – послышался голос Кемдена, – опусти оружие.

Ольга выстрелила. Тот, кого Кемден назвал Ломбардо, повернулся к ней, качнулся и сделал несколько шагов в ее сторону, стараясь прицелиться. Ольга выстрелила еще раз, попав ему в шею. Ломбардо выронил пистолет и с глухим стуком упал в нескольких метрах от Ольги. Она посмотрела на Кемдена, который полотенцем обматывал себе руку.

– Тебя ранили? – спросила она.

– Уходи, – сказал Кемден. – Забирай вещи и уезжай!

– Нет.

Ольга положила пистолеты на стол и потянулась к чашке кофе, который был еще теплым. Кемден удивился ее спокойствию. Ольга не испытывала ни страха, ни волнения. Минуту назад она лишила жизни человека, а сейчас равнодушно пила кофе рядом с трупом.

– Уезжай к Дэвиду.

Ольга медленно допила и поставила чашку на блюдце. Она взяла один из пистолетов и направилась к выходу.

– Ты куда?! – выкрикнул Кемден и посмотрел на ее босые ноги.

– Я еду к Гессу, – не оборачиваясь, ответила она. – Заберу у него то, что принадлежит мне, а потом убью.

Кемден догнал ее и повернул к себе.

– Отдай пистолет.

– Нет, – она оттолкнула его. – Теперь я буду жить только по своим правилам. Сейчас я еду к Гессу. И выпущу оставшиеся пули ему в голову, оставив одну для сэра Роберта.

– Не совершай глупость. Впрочем, у тебя не получится встретиться с Гессом, ведь ты не знаешь, где он прячется, – сказал Кемден. – Я сам разберусь с ним после того, как приберу здесь. Ты же поедешь к Дэвиду. И не смей мне перечить.

– Хорошо, – сказала она. – Я уеду.

– Оставь пистолет здесь. – Кемден указал на оружие, которое она все еще держала в руке.

– Возьму с собой. – Она отвела руку в сторону. – Мне так будет спокойнее.

Ольга сделала шаг к выходу, но внезапно повернулась к Кемдену. Она легко поцеловала его в губы и отодвинулась. Кемден обхватил ее рукой за талию.

– Уходи, – прошептал он. – Только сначала найди свои туфли.

ГЛАВА 48

Рой Гесс ждал звонка Ломбардо. Он недовольно смотрел на молчавший телефон и потягивал виски. Почти десять вечера. Ломбардо с ребятами давно должны были вернуться. Зазвонил телефон внутренней связи.

– С вами желает увидеться мистер Кемден, – сказал охранник.

– Пропусти, – велел Гесс.

Он удивился этому неожиданному визиту. Интуиция подсказывала ему, что с Кемденом не стоит встречаться, но любопытство взяло верх. Гесс в возбуждении ожидал, когда помощник сэра Роберта войдет в его кабинет.

– Добрый вечер, – поздоровался Кемден, остановившись перед Роем.

– Что с рукой? – спросил тот, оглядывая фигуру бывшего помощника босса.

– Ломбардо оказался неудачным стрелком, – сказал Кемден и усмехнулся, увидев выражение лица Роя.

Он вынул пистолет и направил его на Гесса, который резким движением склонился над столом, намереваясь открыть верхний ящик, где лежало оружие.

– Не двигайся, Рой, – предупредил Кемден.

Тот попытался встать, но тут же сел на место. Лицо Кемдена было бесстрастным, и Гесс оставил попытки что-либо предпринять. Он помнил, что Кемден всегда выглядел холодным и спокойным перед тем как напасть.

– Мне нужен диск с записью убийства Роуза, – сказал Кемден, прикручивая к пистолету глушитель.

– Кемден, я тебя предупреждаю, – Гесс судорожно схватился за ручки кресла, – если со мной что-нибудь случится, ты отсюда живым не выйдешь. Мои ребята остановят тебя в любом случае.

– Где диск? – спокойно повторил Кемден.

– Он у сэра Роберта, – ответил Гесс, настороженно наблюдая за руками Кемдена. – Ты же не...

Кемден поднял руку и нажал на курок. Гесс замер на полуслове и откинулся на спинку кресла. Из небольшого отверстия на его лбу сгустками била кровь. Кемден подошел к двери и прислушался. Люди Гесса оказались не столь проворны, как он того ожидал. В коридоре не слышалось шагов, похоже, они даже не предполагали, что их хозяин сидит в своем кабинете с безобразной дыркой в голове. Кемден подошел к столу и достал из верхнего ящика пистолет Роя. Теперь осталось выйти из дома, который Гесс опрометчиво называл своей крепостью. Как оказалось, ему не помогли ни толстые стены, ни охрана.

Кемден открыл дверь в коридор. Он задержался на мгновение, обдумывая дальнейший план действий. Сейчас он выйдет из дома и поедет к сэру Роберту. Тот не посмеет отказать ему и вернет все, что по праву принадлежит Ольге.

ГЛАВА 49

Ольга подъехала к особняку сэра Роберта. У ворот она остановила машину и некоторое время разглядывала лужайку перед главным входом. Она словно решала, стоит ли преступать черту, ведь, если совершить задуманное, дороги назад уже не будет. Ольга вышла из машины, открыла створки кованых ворот и по мощеной дорожке пошла к дому. Яркая луна освещала путь, мягкими отблесками отражалась в окнах и в металлических стоках.

Дверь была не заперта, и Ольга вошла внутрь. Она уже ориентировалась в этом доме и сейчас безошибочно направилась в кабинет сэра Роберта. Отчего-то она была уверена в том, что найдет его именно там. Крепко сжимая пистолет, она осторожно ступала по гранитным плитам. Легкое цоканье каблуков нарушало тишину, стоящую в доме. Поначалу Ольга удивилась, что ей никто не вышел навстречу. Казалось, что дом пуст. Он словно ждал того, что должно в нем произойти, и молчал. Дом затаил дыхание и настороженно прислушивался к шагам Ольги де Койн, которая явилась нарушить его покой.

Ольга прошла через главную гостиную и оказалась в небольшой, слабо освещенной комнате. Здесь стояли два уютных дивана и большое мягкое кресло, в котором сидел сэр Роберт.

– Добрый вечер, баронесса, – кивнул ей он и указал рукой на диван, приглашая сесть.

Он с усмешкой посмотрел на ее пистолет.

– Я, пожалуй, налью себе еще. – Сэр Роберт поднял пустой стакан вверх.

Ольга наблюдала за тем, как он открыл дверь кабинета и вошел внутрь. Она даже не подумала направиться за ним, так как знала, что он непременно вернется. Подтверждая ее догадки, сэр Роберт появился спустя несколько минут, держа в руках два стакана.

– Не откажите в любезности выпить со мной, – попросил он, поставив перед Ольгой стакан с жидкостью янтарно-бронзового цвета и сев на диван. – Бренди, – пояснил он, проследив за взглядом Ольги. – Ваш подарок на мой юбилей. Отдаю должное вашему вкусу. Весьма приличный напиток.

Ольга взяла стакан левой рукой. Правую, с пистолетом, она положила себе на колени.

– Скажите, что вам страшно, – попросила она. – Так мне будет легче вас убить.

– Зачем лгать? – Сэр Роберт пожал плечами. – Я не боюсь того, что произойдет.

– Поэтому вы отпустили всех работников и остались один в доме? Вы знали, что я приду?

– Предполагал, – соглашаясь, кивнул сэр Роберт, и Ольга обратила внимание на его губы, которые медленно приобретали синеватый цвет.

– Я не буду сожалеть о вашей смерти, – сказала Ольга. – Как и вы не жалеете о том, что убили Мадлен и Эдди.

– Когда речь идет о больших деньгах или страсти, ничья жизнь не представляет ценности, – сказал сэр Роберт.

– Вы хотите облегчить душу? – усмехнулась Ольга. – Не стоит, я не исповедник. Мне не интересно знать, почему вы совершали убийства.

Сэр Роберт передернул плечами.

– Ах, Ольга, вы и сами убийца! Кому, как не вам, известно, какими мотивами руководствуется человек, убирая преграды со своего пути. Я допустил только одну ошибку, недооценив вас, за что и поплатился. К моему удивлению, вы меня переиграли.

– Бросьте, сэр Роберт, – Ольга взмахнула рукой. – Это вы выиграли. Вы в три хода объявили мне мат. Первый – забрали детей, второй – убили Мадлен и третий – просто отдали себя в мои руки. Сейчас вы сидите передо мной с покаянной улыбкой на устах и понимаете, что выиграли. Что бы я ни сделала, вы все равно победили. Если я убью вас, ваше имя не будет запятнано позором, ваш сын будет искренне плакать на могиле отца, не подозревая о том, какой он был мразью. Если же я оставлю вам жизнь, мне придется молчать, тем самым свидетельствуя, что я прощаю вам вмешательство в мою жизнь, прощаю похищение детей и смерть своих друзей. А так же мне придется закрыть глаза на то, что вы пытались убить и меня. Да, кстати, ваши наемники мертвы.

– Я не сомневался в том, что вы окажетесь невредимой. – Сэр Роберт поправил седые волосы. – Но ваша непотопляемость мне порядком надоела. И вы мне надоели, Ольга. Я хочу, чтобы вы ушли из моей жизни.

– Я с удовольствием исполню вашу просьбу, – усмехнулась Ольга. – Однако сначала я хочу знать, где мои дети.

– Они с женой в Мадриде, – спокойно ответил сэр Роберт. – Дэвид скажет вам адрес.

– Дэвид знает о том, что вы все это время держали моих детей у себя? – дрожавшим голосом спросила Ольга.

– Опомнитесь! – Сэр Роберт поменял положение и оперся рукой о спинку дивана. – Дэвид ни о чем не подозревает. Мне было легко держать его в неведении.

– А отдавать приказ об убийстве его лучшего друга вам тоже было легко?

Ольга подошла к дивану и остановилась в нескольких шагах от сэра Роберта. Ей хотелось прочитать в его глазах ответ, но она не решалась подойти ближе. Несмотря на то, что ее враг не делал резких движений, Ольга ощущала исходящую от него опасность и понимала, что не стоит испытывать судьбу на прочность.

– Вы меня не слушаете, баронесса. Я уже говорил, что, когда во главу всего поставлена большая страсть, ничья жизнь не имеет значения, кроме тех, на кого эта страсть направлена. – Сэр Роберт потер подбородок. – Моей главной страстью до недавнего времени были деньги, но потом в мою жизнь вошли ваши дочери. Они все изменили. Я не могу лишиться их любви, но так же не могу лишиться того, что создавал всю свою жизнь. Вы поставили под угрозу самое дорогое, чем я обладал.

– Проще было избавиться от тех, кто посмел посягнуть на ваше благополучие, – медленно проговорила Ольга.

– Я хотел, чтобы вы поняли, что не стоит сражаться с теми, кто гораздо сильнее. Но я ошибся. Мне надо было ранее осознать, что вы сильнее меня, и отступить. К сожалению, я ничего не могу изменить, иначе я все сделал бы по-другому. Я убил бы вас сразу, и мне не пришлось бы затягивать на себе удавку, оставив вас в живых.

Сэр Роберт глубоко вдохнул и поправил галстук, затем развязал его и положил рядом с собой на диван. Ему было тяжело дышать, он хотел достать из кармана пиджака таблетки, но решил не делать этого при Ольге. В любом случае она выстрелит в него, так зачем пить лекарство, если все равно придется умереть.

– Все, что я делал за последний год, – охрипшим голосом произнес он, – я делал из любви к вашим дочерям.

– Я прослежу, чтобы эта фраза стала эпитафией на вашей могиле. – Ольга направила на него пистолет. – Что связывает вас с моими детьми?

Сэр Роберт усмехнулся и расстегнул ворот рубашки. Ольга видела, как быстро синеют его губы и подбородок, как лицо покрывается пятнами. Она уже поняла, что у старика больное сердце, и с презрением на него посмотрела. Даже сейчас он обставил все так, чтобы принять смерть не от руки Ольги, а по естественным причинам.

– Кристиан был моим племянником. Сын моей сестры, – сипло выдавил из себя сэр Роберт. – Никчемный, пустой мальчишка. Я презирал его мать и его самого. Наркоман, убийца и кретин. Единственным его достоинством были прекрасные дочери. Мои девочки, в них течет моя кровь. Я не мог допустить, чтобы их воспитывала шлюха. Я бы все равно забрал их у вас, даже если бы вы не убили Марвина. Роуз был только предлогом.

Сэр Роберт едва слышно произносил слова, заставляя Ольгу напряженно прислушиваться. Он сполз на подлокотник дивана и схватился за грудь.

– Я бы в любом случае отнял их у тебя после смерти Кристиана, – повторил он.

– А ведь это я застрелила его, – усмехнулась Ольга.

Сэр Роберт без удивления посмотрел на нее.

– Я тебе верю. Ты вполне способна убирать с дороги людей, которые в свое время вытащили тебя из грязи.

– Я не жила в грязи. Я оказалась там благодаря вашему племяннику, – улыбнувшись, сказала Ольга. – У меня были прекрасные родители. Честные и справедливые. Они научили меня любить и защищать то, что мне дорого.

Она подняла руку, целясь сэру Роберту в грудь, и, уже нажимая на курок, была остановлена Кемденом, который резко оттолкнул ее в сторону. Пуля пролетела мимо отца Дэвида и ушла в стену. Падая, Ольга выронила из рук пистолет, который Кемден быстро поднял и отбросил к двери. Он с грустью смотрел на задыхающегося сэра Роберта, который уже не понимал, что происходит, и жадно хватал воздух губами, пытаясь удержать в себе жизнь. Его хриплые стоны разлетались по дому.

Ольга вскочила.

– Как ты мог меня остановить?! – выкрикнула она, с яростью глядя на Кемдена.

Она метнулась к сэру Роберту и ударила его по лицу. Сквозь пелену в глазах он смотрел на женщину, в отчаянии наносившую ему пощечины. Он не чувствовал их, лишь ощущал непереносимую боль, раздирающую грудь. Его сердце горело, наполняло болью каждую клеточку тела, заставляя мучительно вздрагивать от каждого резкого удара. Ольга остервенело била сэра Роберта по щекам, ударяла кулаками в грудь. Затем с горестным стоном, заметив, что старик уже не дышит, упала на него и разрыдалась. Она плакала, с яростью прижимая его к себе.

– Ольга, – Кемден попытался поднять ее, но не смог, так крепко она держалась за мертвого сэра Роберта. – Да успокойся ты, наконец!

– Ненавижу, – говорила она и обнимала за шею человека, который без сожалений сломал ее жизнь. – Как же я его ненавижу! Зачем ты не дал мне его убить?

– Он уже мертв. – Кемден заставил ее разжать руки.

– Но не я убила его! Не я заставила его умереть! Он сам умер. Неужели ты этого не понимаешь? Он даже не дал мне возможности отомстить! – Она истерически рассмеялась.

Кемден обнял Ольгу за плечи и прижал к себе, отвлекая ее внимание от мертвого старика, который неуклюже лежал на спинке дивана. Голова его съехала набок, глаза были приоткрыты так же, как за минуту до смерти, когда он непонимающе смотрел на Ольгу. Она отодвинулась от Кемдена и провела пальцами по векам старика.

– Надо сообщить Дэвиду о том, что его отец умер, – сказала она и посмотрела на Кемдена.

– Пусть это сделает кто угодно, но только не ты. Не стоит ему знать, что ты явилась свидетелем последних минут его отца.

– Но... – неуверенно прошептала Ольга.

Кемден подал ей руку.

– Порой лучше солгать любимому человеку, чем сказать горькую правду.

– Кемден, что же мне теперь делать? – Ольга оперлась о его руку. – Как же мне жить?

– У тебя все будет хорошо, – сказал Кемден, обнимая ее за талию. – К тебе вернутся дети, любящий мужчина. Ты будешь счастлива, в этом я уверен.

Ольга остановилась и коснулась ладонью его щеки.

– А мы? То, что произошло у меня в доме...

– Должно быть забыто, – мягко улыбнулся Кемден, убирая ее руку.

– Я не хочу, чтобы ты исчез из моей жизни.

Кемден нежно поцеловал ее и отстранился.

– Я люблю тебя, – признался он. – И хочу, чтобы ты была счастлива, но я не смогу сделать тебя таковой. Наши жизни тесно переплетены, но не едины. Ты уже принадлежишь другому человеку и сама об этом знаешь.

Он посмотрел на сэра Роберта и ощутил печаль.

– Сегодня переночуешь в моей квартире, – сказал он, повернувшись к Ольге. – А завтра я отвезу тебя к Дэвиду.

– Кемден, не бросай меня, – вдруг попросила Ольга со слезами на глазах.

– Я не оставлю тебя, – ответил Кемден и дотронулся до ее мокрых щек. – Но отныне нас будут связывать только деловые отношения. А теперь нам пора уходить, госпожа де Койн.

ГЛАВА 50

Дэвид смотрел, как Ольга кладет ирисы на могилу Эдди и Мадлен. Родители Эдди решили, что их сын и его возлюбленная должны покоиться рядом. Ольга с нежностью дотронулась до бархатистых лепестков, вспомнив, что ирисы были любимыми цветами Эдди. Он поражал своей чувствительностью. Будучи порой высокомерным и ядовитым, Эдди все же являлся романтичным мечтателем, и это делало его необыкновенно привлекательным. Ольга воскресила в памяти улыбку Мадлен и почувствовала, как на глаза набежали слезы. Она подошла к Дэвиду и взяла его за руку.

– Больно терять тех, кого любишь, – сказал Дэвид. – Но еще больнее осознавать, что те, кого ты любил, обманывали тебя на протяжении всей жизни.

Ольга промолчала. Она не хотела говорить сейчас о сэре Роберте, считая, что имя его не должно произноситься над могилами тех, кто был убит по его приказу.

– Идем, – сказала она и бросила прощальный взгляд на цветы. – Твоя мама снова будет переживать оттого, что мы задерживаемся. Кроме того, я соскучилась по детям.

– Значит, сегодня не поедешь в «Астрей»? – спросил Дэвид.

– Поеду, мне многое нужно сделать в агентстве.

– Не думал, что на меня свалится такое наследство, – усмехнулся Дэвид, доставая ключи от машины. – «Астрей», «Вирджиния Голд» и масса других теневых организаций, деятельность которых придется проверять долгие месяцы. Мой отец оплел своей паутиной огромную территорию. Боюсь даже думать об этом, все внутри переворачивается от мысли, что он творил на протяжении своей жизни. Хотя, может, это и к лучшему, что я знал его другим. Для меня он был любящим отцом.

– Если бы не адвокаты, ты не узнал бы, что твой отец являлся владельцем «Астрей», и не провел между нами параллель. Ты весьма любопытный, мистер Марстон.

– А ты, наоборот, слишком скрытная, – улыбнулся Дэвид. – Удивляюсь, как ты не бросила меня сразу же после того, как узнала, что мой отец и человек, лишивший тебя дочерей, одно и то же лицо. Как ты после всего можешь испытывать ко мне положительные чувства? Ведь во мне ты всегда будешь видеть моего отца, я буду постоянным напоминанием того, что с тобой произошло.

– Не все в жизни поддается логике.

Ольга смотрела на бегущую впереди машины дорогу. Сейчас она действительно удивлялась своему поведению. Удивлялась, что не оставила Дэвида из-за произошедших с ними событий, а вместе с детьми переехала жить в особняк его отца. Удивлялась тому, что согласилась выйти за него замуж, но при этом думала о другом мужчине, с которым встречалась каждый день. Ольга любила Дэвида, но в ней жило чувство и к Кемдену. Она не могла понять, что именно испытывает к нему. Временами, глядя на его губы, рассматривая его руки, она вспоминала нежность его объятий, и все внутри замирало от желания повторить эти ощущения. Моментами она ненавидела Кемдена за то, что он был участником пережитой ею драмы. До сих пор Ольга корила его за то, что он не дал ей возможности убить сэра Роберта. Когда Ольга проходила через маленькую гостиную, в которой умер отец Дэвида, она замедляла шаг, вспоминая его лицо и взгляд, обращенный в ее сторону. На душе становилось легче от мысли, что жизнь все-таки не пощадила его. Он умер в объятиях врага, отравляющего проклятиями его последние мгновения. Думая об этом, она улыбалась.

– Ольга, может, ты останешься дома. – Дэвид помог ей выйти из машины и повел к лестнице, нежно сжимая плечи. – Сегодня выходной, и мне хотелось бы провести его с тобой.

– Я должна уделить несколько часов работе.

– Придется мне уволить тебя с должности управляющей агентством, – подмигнул ей Дэвид и подхватил на руки выбежавшую ему навстречу Викторию.

– Где бабушка? – спросила Ольга.

– Готовит для нас чай.

Виктория посмотрела на Дэвида.

– София говорит, что ты теперь наш папа. Это правда?

Дэвид кивнул.

– Правда.

– Вот и хорошо. – Виктория бросила на Ольгу счастливый взгляд. – Мне нужен отец.

Она подергала ногами, заставляя Дэвида опустить ее на пол.

– София! – закричала она и побежала в детскую комнату.

Ольга виновато посмотрела на мужа.

– Прости, она не понимает, что говорит.

– У детей должен быть отец, – улыбнулся Дэвид. – Думаю, что я справлюсь с новой для себя ролью. А сейчас нас ждет чайная церемония с пирожными и милой болтовней.

* * *

Кемден стоял у окна, смотрел на улицу и думал о своей жизни. Когда-то сэр Роберт сказал слова, заставившие его задуматься. Тогда босс сидел у камина и гладил по голове собаку, которую приютил. Это был старый пес, уже многое повидавший в жизни. Его глаза были грустными, он вздрагивал от прикосновения теплой руки, но не отходил от человека, дарившего ему ласку, хотя и не доверял ему до конца. Сэр Роберт, глядя на пса, произнес: «Когда собака теряет хозяина, она начинает недоумевать. Она страдает, ведь это в ее природе дарить и принимать любовь. Этот пес ощущает себя потерянным. Посмотри в его глаза. Они горят недоверием, однако хотят верить в доброе к нему отношение. Пока он никого не подпускает к себе, но в душе уже готов пойти за новым человеком, показавшим, что готов его любить».

Кемден подумал о том, что он был очень похож на того лохматого пса, который до конца жизни был преданным другом сэра Роберта. Он так же готов был пойти за новым хозяином, который каждый день демонстрировал свою любовь к нему. Ольга стала его хозяйкой, а он был псом, который ожидал от нее ласки и боялся ее.

Кемден знал, что Ольгу тянет к нему. Возможно, она даже испытывает к нему нечто большее, чем обычное физическое влечение. Но также он понимал, что никогда не сможет принять от нее этого чувства. Со дня смерти сэра Роберта они не говорили о личном, не дотрагивались друг до друга, но Кемден видел, как загораются ее глаза, стоило ему подойти к ней ближе, чем обычно. И он чувствовал учащенное биение своего сердца, когда она появлялась.

Он повернулся на шум у двери и улыбнулся вошедшей в кабинет Ольге. Она была прекрасна. Нежный румянец на щеках, голубое изящное платье и свежий запах духов. Кемден прищурился, стараясь не выдать своих чувств, и сказал:

– Судя по вашему настроению, госпожа де Койн, день обещает быть веселым.

– О, да! – рассмеялась Ольга.

– Я вижу, вы уже приняли решение относительно «Астрей».

Ольга села в кресло и отложила сумочку в сторону.

– Будем ликвидировать предприятие.

Кемден приподнял бровь.

– Мы прекратим деятельность всего агентства или только его теневой части?

– Всего агентства, – уверенно заявила Ольга. – А потом я сообщу в прессу информацию о клиентах и о том, как осуществлялась продажа женщин.

– Вы считаете это целесообразным? – невозмутимо спросил Кемден.

Зазвонил телефон, и Ольга не успела ответить на его вопрос. Кемден взял трубку и, выслушав приветствия от звонившего человека, протянул ее Ольге.

– Баронесса, звонит мистер Демпси, – сказал он.

Их пальцы на короткое мгновение соприкоснулись, и Ольга улыбнулась, когда он неловко и быстро убрал руку. Выдержав небольшую паузу, она поднесла трубку к уху.

– Добрый день, господин министр, – мягко и вкрадчиво прозвучал ее голос.

Content

Алена Винтер
Черные ирисы

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ЧАСТЬ II

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ГЛАВА 41

ГЛАВА 42

ГЛАВА 43

ГЛАВА 44

ЧАСТЬ III

ГЛАВА 45

ГЛАВА 46

ГЛАВА 47

ГЛАВА 48

ГЛАВА 49

ГЛАВА 50